Антон Аркатов

Бесконечное лето. Первая смена

Ты держишь в руках книжную адаптацию визуальной новеллы «Бесконечное Лето». Вместе с тобой мы готовимся отправиться в увлекательное путешествие в лагерь «Совёнок». Надеемся, ты вновь переживёшь те прекрасные моменты, которые подарила тебе игра, или впервые окунёшься в эту таинственную, но добрую, а местами грустную историю и познакомишься с её героями.

Всегда готов,

Антон Аркатов, основатель студии Soviet Games.

© Художник. Milaskes, 2024

© Текст. Аркатов Антон, 2024

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

ДД.ММ.20ГГ, где-то в России

Мне опять снился сон. Этот сон. Каждую ночь одно и то же. Но наутро, как обычно, всё забудется. Может быть, оно и к лучшему. Останутся только туманные воспоминания о приоткрытых, словно приглашающих куда-то воротах, рядом с которыми в камне застыли два пионера.

А ещё странная девочка, которая постоянно спрашивает:

– Ты пойдёшь со мной?

Пойду? Но куда? И зачем? Да и где я вообще нахожусь?

Конечно, случись всё на самом деле, наяву, стоило бы непременно испугаться. Как же иначе! Но это всего лишь сон. Тот самый, который я вижу каждую ночь.

А ведь всё это неспроста! Необязательно знать где и почему, чтобы понять: что-то происходит. Нечто, отчаянно требующее моего внимания. Ведь всё, окружающее меня здесь, – реально! Реально настолько, насколько реальны вещи в моей квартире; я бы мог открыть ворота, услышать скрип петель, смахнуть рукой осыпающуюся ржавчину, потянуть носом свежий прохладный воздух и поёжиться от холода. Мог бы, но для этого надо сдвинуться с места, сделать шаг, пошевелить рукой.

А ведь это сон – я понимаю, – но что дальше, что изменит моё понимание? Ведь здесь словно по ту сторону потрескавшегося экрана старого телевизора, который из последних сил борется с помехами и силится показать зрителям всё, не упустив ни малейшей детали. Но вот картинка теряет чёткость. Наверное, скоро просыпаться.

. .

Может быть, спросить у неё что-то? У девочки. Как же её зовут… Например, про звёзды. Хотя почему про звёзды? Можно же спросить про ворота! Да, про ворота! Вот она удивится. Или лучше про букву «ё». Хорошая была буква. Как будто её больше нет! И какое отношение буквы, ворота и звёзды имеют к этому месту? Ведь если мне каждую ночь снится этот сон, который потом всё равно забудется, надо искать разгадку здесь и сейчас! А вот, если присмотреться, можно увидеть Магелланово Облако… Словно попал в южное полушарие!

. .

Во сне всегда больше волнуют мелочи: неестественный цвет травы, невозможная кривизна прямых или своё перекошенное отражение – а реальная опасность, готовая оборвать всё здесь и сейчас, кажется пустяком. Естественно, ведь здесь нельзя умереть. Я точно знаю – я делал это сотни раз. Но если нельзя умереть, нет смысла жить? Надо будет спросить у девочки, она местная – должна знать! Да, именно, спросить! Например, про сову. Больно уж птица странная. А впрочем, неважно.

. .

– Ты пойдёшь со мной?

И каждый раз надо отвечать. Иначе никак, иначе сон не закончится, а я – не проснусь. Каждый раз так сложно решить, что же ответить. Где я, что я здесь делаю, кто она такая? И почему от ответа на этот вопрос зависит так много в моей жизни? Или не зависит? Ведь это просто сон. Просто сон.

. .

Экран монитора смотрел на меня словно живой. Иногда мне правда казалось, что он обладает сознанием, своими мыслями и желаниями, стремлениями, умеет чувствовать, любить и страдать. Словно в наших отношениях инструмент не он, неодушевлённый кусок пластика и текстолита, а я. Наверное, в этом есть доля правды, ведь компьютер на 90 % обеспечивает моё общение с внешним миром. Анонимные имиджборды, иногда какие-то чаты, редко – аська или джаббер, ещё реже – форумы. А людей, сидящих по ту сторону сетевого кабеля, попросту не существует! Все они – всего лишь плод его больной фантазии, ошибка в программном коде или баг ядра, зажившего собственной жизнью. Если посмотреть со стороны на моё существование, то такие мысли покажутся не столь уж бредовыми, а какой-нибудь психолог наверняка поставит мне кучу заумных диагнозов и, возможно, выпишет направление в жёлтый дом. Маленькая квартирка без следов какого бы то ни было ремонта или даже подобия порядка и вечно одинаковый вид из окна на серый, бегущий куда-то день и ночь мегаполис – вот условия моей жизни.

Конечно, всё начиналось не так. Я родился, пошёл в школу, закончил её – всё как у людей. Поступил в институт, где кое-как промучился полтора курса. Работал на паре-тройке разных работ. Иногда даже и неплохо, иногда даже получая за это достойные деньги. Однако всё это казалось чужим, словно списанным с биографии другого человека. Я не ощущал полноту жизни – она словно зациклилась и продолжала идти по кругу. Как в фильме «День сурка». Только у меня не было выбора, как именно провести этот день, и каждый раз всё повторялось по одной и той же схеме. Схеме пустоты, уныния и отчаяния.

Последние несколько лет я просто целыми днями сидел за компьютером. Иногда подворачивались какие-то халтурки, иногда помогали родители. В общем, на жизнь хватало. Это и немудрено, ведь потребности у меня небольшие. На улицу я практически не выхожу, а всё моё общение с людьми сводится к интернет-переписке с анонимами, у которых нет ни реального имени, ни пола, ни возраста. Короче говоря, достаточно типичная жизнь достаточно типичного асоциального человека своего времени. Этакий Обломов XXI века. Может быть, маститый писатель напишет обо мне роман, который станет классикой современной литературы. Или напишу я сам.

Впрочем, нет, что себя обманывать, уже не раз пытался, но меня не хватало даже на короткий рассказ. Изучал я и множество других вещей. Рисовать не дано от природы. Программирование надоело. Иностранные языки – долго и скучно. Любил я разве что читать, но даже при этом никогда бы не назвал себя эрудированным человеком. Возможно, я был асом в просмотре аниме и гроссмейстером неумелых шуточек в интернете. Плати мне за это деньги, я бы обрадовался, да и заработал бы неплохо, но вряд ли так просто можно заполнить пустоту в душе.

Сегодня очередной типичный день моей типичной жизни типичного неудачника. И именно сегодня мне нужно ехать на встречу институтских товарищей. По правде говоря, совершенно не хотелось. Да и какой смысл, если вместе с ними я отучился всего ничего? Однако меня всё же уговорил друг, бывший одногруппник, один из немногих, с кем я поддерживал контакт не только в интернете.

Вечер. Мороз. Остановка и ожидание автобуса. Я никогда не любил зиму. Впрочем, и жаркое лето – тоже не моя стихия. Просто не вижу смысла выделять какое-то одно время года, не столь важно, какая погода на улице, если ты целыми днями сидишь дома.

Автобус сегодня задерживался так сильно, что я уже был готов плюнуть на всё и потратить последнюю пару сотен на такси (совсем не ехать мне почему-то в голову не пришло). В мозгу, как всегда, роились миллионы мыслей, из которых совершенно невозможно выудить хотя бы одну стоящую. Такую, которую можно закончить, привести в порядок, облечь в форму идеи и претворить в жизнь. Может быть, заняться бизнесом? Но откуда я возьму деньги? Или пойти опять работать в офис? Нет уж! Может, стоит попробовать фриланс? Да что я умею и кому я нужен…

. .

Вдруг мне вспомнилось детство. Или, скорее, юношество, пятнадцать-семнадцать лет. Почему именно это время? Не знаю. Наверное, потому, что тогда всё было проще. Было проще принимать такие сложные сейчас и такие простые тогда решения. Проснувшись с утра, я чётко знал, как пройдёт мой день, а выходных ждал с нетерпением, ведь был уверен, что смогу отдохнуть, заняться любимыми делами: компьютер, футбол, встречи с друзьями. А потом, когда наступит новая неделя, вновь примусь за учёбу. Ведь раньше не возникало этих мучительных вопросов «зачем», «кому это надо», «что изменится, если я это сделаю» или «что не изменится». Простой поток жизни, такой привычный для любого нормального человека и такой чуждый для меня теперешнего. Время беззаботного детства.

Тогда же я и встретил свою первую любовь. Стёрлись из памяти её внешность, характер. Как строчка из профиля в социальной сети – осталось лишь имя да те чувства, которые захлёстывали меня, когда я был с ней. Теплота, нежность, желание заботиться, защитить. Жаль, что это продолжалось так недолго. Сейчас я уже с трудом могу себе представить что-то подобное. Наверное, и хочется познакомиться с девушкой, только не знаю, как начать диалог, о чём вообще с ней говорить, чем её заинтересовать. Да и подходящих девушек я давно не встречал. Хотя где мне их встретить.

Звук работающего двигателя вернул меня к реальности. Подъехал автобус. «Какой-то он не такой», – мелькнула мысль. Впрочем, какая разница, по этому маршруту ходит только 410-й.

Огни пролетают мимо, их холодный свет словно зажигает внутри давно погасшие чувства. Или не зажигает, а просто пробуждает… Ведь «они» уже давно живут во мне, то затихая, то просыпаясь вновь. Какая-то очень известная мелодия играла в радиоприёмнике у водителя. Но я её не слушал. Я смотрел в запотевшее окно автобуса на проезжающие мимо машины. Ведь люди куда-то спешат, ведь им что-то нужно, и, погружённые в свои дела, они не задумываются о вопросах, мучающих меня. Наверное, у них тоже есть свои серьёзные проблемы, а может, им живётся куда легче. Знать наверняка нельзя, так как все люди разные. Или не разные? Бывает, поступки человека легко предсказуемы, но, пытаясь заглянуть к нему в душу, видишь лишь непроглядную тьму.

. .

Автобус приближался к центру, и мои мысли прервал яркий свет огней большого города. Сотни рекламных вывесок, тысячи машин, миллионы людей. Я смотрел на это светопреставление, и мне почему-то безумно захотелось спать. Глаза закрылись всего на полсекунды и…

ДД.ММ.ГГГГ, где-то…

День 1

В глаза ударил яркий дневной свет. Сначала я не обратил на это внимания, так как ещё не до конца проснулся. Ноги сами понесли меня к двери.

– Чёрт, похоже, проспал остановку!

Но двери не было. Я оглядел автобус и понял, что это не привычный мне потрёпанный, видавший виды ЛиАЗ, а самый настоящий Икарус! Меня сковал ужас. Я лихорадочно ощупал своё тело, несколько раз больно ударил ладонями по щекам, сильно приложился лбом о спинку кресла.

Я выскочил на улицу и огляделся. Везде, куда ни глянь, бушевала зелень: высокая трава на обочине дороги, деревья, цветы. Нестерпимо болела голова, как будто готовая взорваться.

Постепенно я начал вспоминать. Длинная дорога, уносящаяся вдаль, леса, степи, поля, озёра, вновь леса. А потом провал. Какая-то девушка склонилась надо мной. Она неж– но нашёптывает что-то мне на ухо. Потом опять провал – и я очнулся здесь. Почему-то от воспоминаний о ней мне становилось хорошо и спокойно, а изнутри поднималось приятное тепло, расходящееся по всему телу.

Я дёрнулся влево, потом вправо, потом остановился в нерешительности и, наконец, побежал в направлении, откуда предположительно приехал автобус.

. .

Физические упражнения освежают мозг, мысли проясняются, становится легче оценивать окружающую действительность. Впрочем, это всё совершенно не обо мне, я сидел на обочине дороги, хрипя и пытаясь жадными глотками раскалённого воздуха хоть немного успокоить обожжённое горло. В любом случае пробежка пошла мне на пользу – страх на некоторое время отступил. Может, я и правда сплю?.. Но, вспомнив самоистязания в автобусе, я тут же отбросил эту идею. Я не сплю и не умер.

Вдаль уносилась узкая дорога через поле, та самая, из моего сна. Наверное, я очень далеко от дома. И дело даже не в том, что вчера была зима, а сейчас самое что ни на есть лето. Дело в окружающей природе. Конечно, летом обычно так и есть, зелено и жарко, но тут всё какое-то не такое, как в реальной жизни. Словно сошедшее с картин русских пейзажистов XIX века. Трава слишком уж сочная, кусты не такие, какими должны быть кусты, – пышные, сквозь них ничего не разглядеть, как кроны деревьев, ей-богу. А уж сами деревья… До леса было довольно далеко, но казалось, что они сомкнули свои стройные ряды и только и ждут приказа, чтобы начать наступление на поля и степи. Я отдышался и посмотрел на автобус, почти скрывшийся из виду. Неплохо пробежался…

Страх накатил с новой силой. И эти ЛЭП… Значит, тут есть люди. Хотя что это значит? Ведь ровным счётом ничего! Почему в аду не может быть линий электропередач? Жарить грешников на угле? Прошлый век. Похоже, я дошёл до той точки невозврата, когда надо либо уже сходить с ума, либо всё-таки пытаться понять, что происходит. И пока ещё есть возможность, стоит выбрать второй вариант!

Я медленно направился назад к автобусу. Конечно, страшно. Но вряд ли я найду разгадку в полях и лесах, а это чёртово ведро с гайками – единственное, что хоть как-то связывает меня с реальным миром.

. .

Надо осмотреть местность повнимательнее. Кирпичная ограда с воротами, над которыми красовалась надпись «Совёнок», по бокам – статуи пионеров, а рядом на вывеске номер маршрута – «410».

– Сегодня рейс что-то затянулся, – усмехнулся я.

Человек, попав в экстремальную ситуацию, иногда начинает вести себя неадекватно. Возможно, сейчас со мной происходит что-то подобное.

Место казалось совсем не заброшенным: ворота не заржавели, кладка не осыпалась.

– «Совёнок»…

. .

Что может так называться? Судя по статуям пионеров, наверное, детский лагерь. Причём лагерь действующий! Естественно, самое простое объяснение, как всегда, ничегошеньки не объясняет! Незнакомка, изменившийся автобус, лето, пионерлагерь… В голове за долю секунды проносились тысячи теорий: от похищения инопланетянами до летаргического сна, от галлюцинаций до сдвига пространства и времени. Ни одна из них не была хуже другой, но остановиться на какой-то одной было попросту невозможно.

Тут меня осенило – попробую позвонить! Я достал мобильник и набрал первый попавшийся номер из телефонной книги. Однако вместо палочек приёма на экране горел жирный крест. Ладно, возможно, в такой глуши связи нет. Но не попал же я сюда один! Автобусы ведь сами по себе не ездят!

Я обошёл его со всех сторон и убедился, что это не галлюцинация. Комья грязи на днище, кое-где виднеющаяся ржавчина, выцветшая краска и потёртая резина – нет, это определённо самый обычный Икарус. Да, именно такие тебя увозят непонятно куда, если нечаянно заснёшь. У меня вырвался нервный смешок. Именно вырвался. Сам по себе, непроизвольно. Ведь не место и не время шутить. Но где же тогда водитель? Я осторожно присел на бордюр рядом с автобусом и принялся ждать.

. .

Хватило меня ненадолго. Кажется, волнение достигло пика, и я потихоньку начал сходить с ума. Наверное, в подобной ситуации любой человек испытывал бы что-то подобное. Инопланетяне и параллельные реальности покинули моё воображение, остались лишь пустота и мрак. Неужели всё так и закончится? Моя жизнь закончится? Ведь я столько всего хотел сделать, столько не успел. Меня охватила уверенность, что это конец. Но почему?! Это несправедливо! Неужели я хуже других?! Господи, за что? Слёзы нестерпимо жгли глаза, я свернулся калачиком и начал кататься по траве.

– За что?! Почему?! Почему я?! – истошно орал я.

Но мои крики слышали лишь безмолвные статуи пионеров да сидящая на дереве птица, которая тотчас взмахнула крыльями и улетела, прокричав что-то на своём, на птичьем, словно посмеиваясь над идиотом, посмевшим нарушить её послеобеденный сон. Я окончательно захлебнулся рыданиями и просто тихо лежал, изредка поскуливая.

. .

Через несколько минут удалось всё-таки взять себя в руки. В голове немного прояснилось, а ужас и страх смерти если не отпустили, то как будто сделали передышку. В конце концов, если бы меня хотели убить, зачем всё это?! На опыты тоже не похоже. Если это какое-то чудовищное совпадение, то, возможно, оно не таит в себе угрозы. Как бы там ни было, пока что, кажется, нет никакой опасности.

Вскоре паника прошла. Конечно, бой в висках и дрожание рук никуда не исчезли, но теперь по крайней мере я мог рассуждать здраво. Сейчас от меня всё равно ничего не зависит! Поэтому сколько ни думай, ни накручивай себя, от этого станет только хуже. Пока не появятся какие-нибудь факты, строить догадки не стоит. В любом случае, околачиваясь здесь, ничего не узнать.

Судя по всему, этот лагерь, если это, конечно, лагерь, – единственное место, где могли быть люди, поэтому я решил пойти туда и уже почти дошёл до ворот, как оттуда выглянула девочка в пионерской форме. Логика меня не подвела. Впрочем, пионерская форма в XXI веке. Впрочем, девочки здесь…

Я застыл на месте не в силах сделать ни шагу. Очень хотелось убежать. Подальше отсюда, подальше от этого автобуса, ворот, статуй, подальше от этой чёртовой птицы с её сиестой. Просто бежать, бежать свободно, словно ветер, бежать всё быстрее, маша рукой пролетающим мимо планетам, подмигивая галактикам. Бежать, став лучом пульсара, превратившись в реликтовое излучение, бежать навстречу неизвестности. Бежать куда угодно, но подальше отсюда!

Тем временем девочка подошла ближе и улыбнулась. Её красоту я не смог не отметить, даже трясясь от страха. Человеческие инстинкты работают вопреки сознанию, и если только пять процентов мозга отвечают за мыслительную деятельность, то остальные девяносто пять всегда заняты поддержанием жизнедеятельности, в том числе и обеспечивают стабильное функционирование гормональной системы. Мне так мучительно хотелось быть проще, не думать протокольными фразами из Большой советской энциклопедии, но мысли появлялись в мозгу одна за одной, глупые, неуместные, словно выдернутые из внутреннего монолога героя дрянного детективчика в мягком переплёте. Приятное славянское лицо, длинные косы, похожие на две толстые охапки свежескошенного сена, и голубые глаза, в которых, казалось, можно утонуть.

– Привет, ты, наверное, только что приехал? – весело спросила девочка, словно моё появление её совершенно не удивило.

Я остолбенел от удивления. Девочка выглядела совершенно нормально, даже была похожа на человека, но всё равно я не мог вымолвить ни слова. Бежать уже поздно.

– Я что-то не то сказала? – удивилась она.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы ответить:

– Ну, да…

– Что?

– А, нет, я в смысле, что только что приехал, – быстро ответил я, уже было испугавшись, что ляпнул не то.

– Что же, добро пожаловать! – она широко улыбнулась.

Странно, но передо мной как будто совершенно обычная девочка. Эх, не стоило вообще сюда возвращаться, лучше уж в леса, в поля. Но что делать дальше – пытаться общаться с ней как с человеком, бежать или ещё что-то? В голове невыносимо стучала кровь, разрывая её изнутри; ещё немного и бедную пионерку забрызгает неприглядным содержимым моей черепной коробки.

– Что смешного? – девочка окинула меня взглядом.

По спине побежали мурашки, задрожали колени.

– Н… ничего…

– Ну и славно, – её милая улыбка казалась мне всё более неуместной в данной ситуации.

Славно? Что тут может быть славного? Внезапно захотелось плюнуть на всё, забыть о стоящем сзади автобусе, вчерашней зиме и будущем лете, скинуть чесоточный свитер и просто поверить, что всё это на самом деле, что так и надо, что так и должно быть, что всё это в конце концов к лучшему.

– А ты, наверное, знаешь… – начал я.

– Тебе к вожатой надо, она всё расскажет! – невозмутимо перебила меня девочка. – Смотри. Сейчас идёшь прямо-прямо, доходишь до площади, затем налево, дальше будут домики.

Она показала в сторону ворот, как будто я знал, что за ними.

– Ну спросишь у кого-нибудь, где домик Ольги Дмит– риевны!

– Я… э-э-э…

– Всё понял?

Естественно, ничего я не понял.

– А мне пора, – девочка помахала мне рукой и скрылась за воротами.

Казалось, что я для неё что-то нормальное. И весь этот цирк с автобусом, путешествиями во сне и наяву волнует только меня, а здесь всё так, как и должно быть. Вожатая, пионерская форма… Они что, здесь устроили историческую реконструкцию? Надеюсь, на этой площади я не увижу Ленина на броневике? Хотя сейчас меня и это не удивит.

Постояв немного, я направился в лагерь. Буквально через пятьдесят метров слева словно из-под земли выросло небольшое одноэтажное здание. Вывеска рядом с дверью гласила: «Клубы». Я уже было собирался подойти поближе, как вдруг открылась дверь, и оттуда вышла невысокая девочка в пионерской форме. На её красивом лице, как мне показалось, муки за судьбы всего человечества смешались с прямо-таки вселенской тоской. Увидев меня, девочка замерла будто бы от испуга. Я застыл на месте, думая, как лучше поступить: подойти первым или подождать, пока она сама проявит инициативу. Или всё же бежать… Хотя именно этот вариант подкидывал постоянно лишь инстинкт самосохранения, или по крайней мере хотелось так думать. Не самый плохой человеческий инстинкт, но всё же далеко не самый логичный. Сыграй он партию в покер с дедуктивными способностями – и результат был бы известен заранее. А вот как раз эти способности или некое их жалкое подобие подсказывали, что эту девочку бояться не стоит.

Неожиданно из соседних кустов выскочил кто-то. Девочка в ярко-красной футболке с надписью «СССР». Как точно соблюдён антураж эпохи. Издалека она казалась совсем маленькой и, наверное, по возрасту была младше и той пионерки у ворот, и этой – на пороге «клубов». Я собрался всё-таки подойти, как вдруг «СССР», так я мысленно прозвал её, подскочила к первой девочке и начала что-то говорить, при этом яростно размахивая руками. Та же в свою очередь смутилась, потупила взгляд и ничего не ответила. Я бы, наверное, так и наблюдал их занимательный диалог, но «СССР» вдруг достала что-то из кармана и начала трясти этим перед лицом первой девочки. Этим оказался кузнечик.

– Ииииии-иии-иииииии! – завизжала первая девочка.

Видимо, она не очень любила насекомых, так как моментально убежала в сторону, где, по идее, Ленин когда-то читал речь о свершившейся рабоче-крестьянской революции. Ну, то есть в сторону площади. «СССР» посмотрела на меня, хитро улыбнулась и бросилась за ней.

Неплохое начало дня. Я совершенно не знаю, где я, да ещё тут какие-то дети играют в пионеров. И всё это, судя по всему, за тысячи километров от дома. Или вообще в другой реальности. И ведь реальности. То есть всё окружающее казалось настолько реальным, хоть и несколько приукрашенным, что я уже начал иногда забываться: а вдруг вся моя жизнь до этого – всего лишь сон. И что теперь делать?

. .

Я ковырял носком ботинка трещины в плитах, которыми была вымощена дорожка, и бесцельно смотрел на здание «клубов». Ещё немного и всё-таки придётся что-то решать. И тут я вспомнил, как катался по траве и рыдал. Меня передёрнуло от отвращения. Наверное, это ещё один инстинкт – когда все силы на нытьё и жалость к себе израсходованы, организм либо впадает в спячку, либо мобилизует резервы. Видимо, мой выбрал второй вариант, потому что откуда ни возьмись появилась решимость понять, что же здесь происходит. А для этого необходимо, насколько возможно, вести себя по-мужски, да просто по-человечески – не ронять достоинство представителя моего мира.

Я шёл по дорожке, слева и справа стояли небольшие домики – по-видимому, жилища местных пионеров. В принципе, снаружи они выглядели довольно уютно. Я сам, хоть и родился в Советском Союзе, никогда не был ни пионером, ни даже октябрёнком. И представлял себе быт обычного пионерлагеря несколько по-другому: огромные бараки с рядами железных коек, подъём в шесть утра по сирене, одна минута на то, чтобы заправить кровать, затем построение на плацу… Стоп! Или я что-то с чем-то путаю.

Неожиданный удар по спине!

Я пошатнулся, но устоял на ногах, развернулся и уже приготовился стать героем, спасая свою жизнь. Но передо мной оказалась всего лишь очередная пионерка. От удивления я открыл рот.

– Челюсть с пола подними, – злобно рявкнула она. Я закрыл рот.

Та же пионерская форма, только на ней она сидела, скажем так, вызывающе. Как и все предыдущие девочки, которых я встретил здесь, эта была весьма симпатичной, но слишком надменное выражение на её лице сразу отбило у меня всякое желание познакомиться поближе.

– Новенький, значит? – несколько смягчилась она.

«Ну точно не старенький», – хотел было ответить я, но промолчал.

– Ладно, увидимся! – девочка грозно стрельнула в меня глазами и прошла мимо.

Я подождал, пока пионерка скроется за поворотом. Мало ли что она ещё могла выкинуть! Самое интересное, что даже эта враждебная девочка показалась мне совершенно нормальной, в ней не ощущалось какой-либо смертельной опасности. Разве что страх получить по носу.

Итак, я всё-таки добрался до площади. Ленина с броневиком там не оказалось, хотя после всего случившегося подобного вполне можно было ожидать. Зато в центре возвышался памятник неизвестному товарищу со странным именем Генда. Наверное, какой-то партийный деятель. По бокам стояли скамеечки. Довольно уютненько. Куда же мне сказала идти та девочка? Налево или направо? Налево, направо, налево, направо… И зачем я вообще туда иду? Ах, да, я же решил казаться нормальным. Значит, направо!

Через небольшой пролесок я вышел на пристань. Наверное, не туда свернул.

– Ой, так тебе не сюда!

Я обернулся на голос. Передо мной стояла та первая девочка.

– Я же тебе сказала повернуть налево на площади, а ты куда пошёл? – пионерская форма на ней сменилась на купальник. – Ой, я же так и не представилась! Меня Славя зовут! Вообще, полное имя Славяна, но все меня Славей зовут. И ты тоже зови!

– А… да… – я всё ещё был несколько растерян, так что на более осмысленные ответы меня не хватало.

– А тебя? – казалось, её взгляд пронизывает меня насквозь.

– А… я… да… Семён…

– Очень приятно, Семён, – всё та же милая, но как будто бы дежурная улыбка. – Ладно, я уже заканчиваю. Ты подожди меня тут минутку, сейчас переоденусь, и вместе пойдём к Ольге Дмитриевне, хорошо?

– Хорошо…

После этих слов она куда-то убежала, а я сел на мостик и свесил ноги в воду. На мне были тёплые зимние ботинки, но в такую погоду промочить их не страшно. Более того, это хоть немного меня охладило. Смотря на реку, я размышлял о происходящем. Если это что-то вроде тайного заговора, то он довольно странный, а местами и дружелюбный чересчур. Нет, всё же больше похоже на случайность. Какую-то очень непонятную случайность.

– Пошли? – рядом со мной стояла Славя, вновь одетая в пионерскую форму.

– Пошли, – я встал и сделал несколько шагов, а в ботинках противно хлюпала вода. Видимо, полоскать ноги всё же было не лучшим решением.

В этом лагере я совсем не долго, но из всех встреченных Славя вызывает наименьшие подозрения. Хотя сам этот факт уже подозрителен!

Мы вышли на площадь. По ней друг за другом бегали «СССР» и девочка, ударившая меня по спине. Это у них игра, что ли, такая?

– Ульяна, хватит бегать! Я всё Ольге Дмитриевне расскажу! – строго сказала Славя.

– Есть, гржнинначаник! – весело отозвалась «СССР».

Я решил не расспрашивать до поры до времени Славю о происходящем, о местных обитателях. Лучше сначала добраться до этой таинственной Ольги Дмитриевны. Она у них главная, вроде бы. Мы шли сквозь ряды почти одинаковых строений, некоторые из которых напоминали пузатые пивные бочонки, а иные – хозяйственные сараи.

Наконец Славя остановилась перед небольшим одноэтажным домиком. Словно картина художника: выцветшая, местами облупившаяся от старости краска сверкала на солнце, приоткрытые ставни еле заметно качались на ветру, а по краям росли огромные кусты сирени. Казалось, что эта ветхая хижинка словно утопает в пурпурном бархатном шторме, а сирень, как стихия, неотвратимо уничтожает жилище вожатой.

– Что стоишь? Пойдём! – Славя вывела меня из раздумий.

– …и хватит издеваться над Леной… – послышалось из домика. Кажется, внутри кто-то есть.

И точно, через мгновение дверь распахнулась, оттуда выбежала Ульяна и пронеслась мимо, всё так же хитро улыбаясь. За ней вышла девочка с хвостиками.

– Лена, не обижайся ты на неё! – обратилась к ней Славя.

Значит, её зовут Лена.

– Да я не… – она не закончила фразу, покраснела и быстрыми шагами направилась в сторону площади.

Я почему-то захотел обернуться и проводить её взглядом, но Славя сказала:

– Пойдём.

Мы зашли в домик.

Внутри он выглядел примерно так, как я себе его и представлял: две кровати, стол, пара стульев, простенький ковёр на полу, шкаф. Ничего особенного, но при этом создавалось ощущение домашнего уюта, хотя в плане порядка эта комнатка недалеко ушла от моей квартиры. Возле окна стояла девушка лет двадцати пяти на вид. Внешностью вместе с фигурой её природа не обделила… Хоть одна вещь в этом пандемониуме не может не радовать – это красота его обитателей.

– Пришёл-таки! Отлично! Меня Ольга Дмитриевна зовут, я вожатая, – поприветствовала меня девушка.

– Очень приятно, Семён, – я решил говорить так, словно всё происходящее совсем меня не удивляет.

– Мы тебя с утра ждём, – она подошла ближе.

– Ждёте? Меня?.. – удивился я.

– Да, конечно! – похоже, вожатой, как и Славе, всё происходящее тоже казалось совершенно естественным.

– А когда автобус следующий будет, а то я…

– А тебе зачем? – непонимающе уставилась на меня Ольга Дмитриевна.

Действительно, зачем мне. Похоже, прямые вопросы задавать не стоит – они могут вызвать совсем не ту реакцию, что мне бы хотелось. Да и ответы я вряд ли получу.

– Нет, просто интересно. А кстати, где мы точно находимся? Ну, адрес там? Я родителям хотел письмо написать, что удачно добрался, – мне почему-то отчаянно казалось, что удастся что-нибудь выяснить, если буду подыгрывать им.

– Так мне твои родители полчаса назад звонили! Тебе привет передавали, – невозмутимо ответила вожатая.

Вот это номер.

– Значит, можно им позвонить, а то я перед отъездом забыл сказать кое-что?

– Нет, – она мило и непринуждённо улыбнулась.

– И почему?

– А у нас телефона нет.

– Так как же они сюда позвонили?

– Я только из райцентра вернулась, там с ними и поговорила.

Ах, вот так, значит?

– А мне можно как-нибудь в этот райцентр?

– Нет, – она всё так же улыбалась.

– Почему?

– Потому что следующий автобус будет только через неделю.

Как же вожатая тогда сумела добраться туда и обратно, я решил не спрашивать – ответа всё равно бы не последовало. Всё это время Славя стояла рядом со мной и, казалось, не находила в нашем разговоре ничего такого.

– Ой, надо тебе форму подобрать! – встрепенулась Ольга Дмитриевна и принялась рыться в шкафу.

Не имею ровным счётом никакого желания наряжаться в пионерские шортики и завязывать нелепый красный галстук! Но и ходить в зимней одежде летом – тоже не лучшая идея.

– Да, спасибо, – интересно, только я один считаю странным, что в такую жару кто-то напялил на себя пальто и зимние ботинки?

– Ладненько, я побежала тогда, а ты пока можешь познакомиться с лагерем! Вечером приходи на ужин, не забудь! – с этими словами она вышла из домика. Нет, даже не вышла – выпорхнула.

Я остался наедине со Славей.

– Мне тоже пора – дела. Ты походи, осмотрись. Вечером увидимся, – всё тем же дружелюбным тоном сказала она и последовала за вожатой.

Если в этом не скрыто никакого подвоха или угрозы, то такая реальность в лице Слави мне начинает нравиться всё больше!

. .

Впервые за день я понял, что здесь ужасно жарко. Хотя, очевидно, виной тому зимняя одежда. Я снял пальто и кинул его на кровать, за ним отправился и свитер – я остался в одной рубашке.

– Вот, так куда лучше!

Ничего не оставалось, кроме как воспользоваться советом и пойти осматривать лагерь. Заодно по дороге попытаюсь что-нибудь выяснить.

Проходя через местный «жилой квартал», я увидел идущего навстречу мне пионера. Именно пионера, а не пионерку – и в этом царстве амазонок есть мужчины.

– Привет, ты новенький, наверное, Семён, да? – весело поприветствовал меня добродушный парень со светлыми волосами.

– А ты откуда…

– Да уже все знают! Я, кстати, Электроник. Настоящий. Можешь меня так и звать, – протянул он мне руку.

Электроник. Настоящий. Маразм крепчал.

– Ясно.

– Ульянка меня ещё Сыроежкой зовёт.

– Сыроежкой? Не подосиновиком?

– Фамилия у меня такая – Сыроежкин.

– Ясно…

– Давай я тебе тут всё покажу! – он сделал неопределённый жест рукой, очевидно имея в виду весь лагерь.

– Ладно, давай, – я согласился, так как изучать окрестности одному куда дольше.

И мы вновь оказались на площади. Будто в этом лагере других мест нет. Там на одной из лавочек сидела Лена и читала какую-то книжку. Электроник уверенным шагом подошёл к ней.

– Лена, привет! Это новенький, Семён, знакомься! – бойко начал он.

– Привет. Ну, мы уже заочно знакомы, – довольно холодно поздоровался я.

– Да… – она на секунду оторвала глаза от книжки, посмотрела на меня, покраснела и вновь принялась за чтение, словно не замечая, что мы всё ещё здесь.

Я было удивился, что всё «знакомство» ограничилось парой слов, но потом решил, что так и надо. Неуёмная активность Электроника и скромность Лены – не лучшее сочетание.

– Ладно, пойдём дальше, – а вот его, похоже, удивить чем-то было сложно.

– Пойдём.

Мы вышли к некоей постройке, в которой я сразу опознал столовую.

– А вот это… – начал он.

– Я понял! Здесь вы принимаете органическую пищу! – стараясь придать своему голосу как можно более ироничный тон, перебил его я.

– Ну, что-то вроде того… – сложно было сказать, понял ли он мою иронию.

На крыльце столовой стояла недружелюбная девочка, которая до этого ударила меня по спине. От этого моё шутливое настроение вмиг куда-то исчезло. Действительно, сейчас не самая подходящая ситуация, чтобы прикалываться над этим пареньком, хоть он и весьма потешен. Сначала надо понять, что к чему и где я вообще нахожусь!

– А вот она – Алиса Двачевская. Ты с ней поосторожнее, – он говорил шёпотом. – Никогда не называй её ДваЧе, она этого не любит!

– Чего ты сказал? Как ты меня назвал? – кажется, она услышала.

В мгновение ока Алиса спрыгнула с крыльца и метнулась в нашу сторону.

– Ладно, ты дальше сам как-нибудь, – Электроник бросился бежать так, что только пятки засверкали.

Алиса, пробегая мимо, остановилась на мгновение и бросила:

– А с тобой мы позже разберёмся!

– А я что? Я ничего! – к словам добавилась вымученная, виноватая улыбка. Хотя в чём я перед ней виноват?..

Она не ответила и побежала догонять Электроника.

. .

Похоже, оставшееся время до ужина мне предстоит коротать в одиночестве. Я решил пойти на восток. По крайней мере туда, где находится восток в моём мире. Через некоторое время я оказался около футбольного поля. Там вовсю шёл матч. Посмотрю, пожалуй, немного. В детстве и юношестве я довольно неплохо играл сам и даже подумывал о профессиональной карьере, но несколько травм подряд отбили у меня желание рисковать здоровьем ради туманной перспективы. На поле бегали дети совершенно разных возрастов – вот мальчик лет десяти и девочка лет четырнадцати. Девочка… Так это же Ульяна! Ну в футбол играет, что удивительного? С её-то неугомонностью. Я стоял довольно далеко от поля, но она всё же меня заметила.

– Эй ты! – крикнула Ульянка. – Играть будешь?

Я не знал, что ответить. С одной стороны, ничего страшного – побегать минут десять. С другой – в моей ситуации любой неверный шаг может оказаться фатальным. Но в любом случае одет я был явно не по погоде. Играть в зимних ботинках и тёплых джинсах – и меня можно будет выжимать от пота. А играть босиком и в трусах попросту неэтично.

– Давай в другой раз! – крикнул я ей, развернулся и пошёл назад.

А Ульянка вопила мне вслед то ли про трусы, то ли про труса.

. .

Постепенно в свои права начал вступать вечер, который нёс с собой усталость и опустошение от бесцельно прожитого дня. Я вернулся на площадь, сел на лавочку и обессиленно вздохнул. Буду сидеть здесь и ждать ужина. В конце концов, искать ответы лучше сытым. Их же здесь кормят, верно? А ведь интересно, как самые простые потребности человека отбивают желание мыслить, стремиться к чему-то. Вот, я чувствую голод, и меня уже меньше волнует, где я и что со мной. Неужели великие люди тоже подвержены подобному? И как тогда, к примеру, Спартак в древности поднимал восстание рабов? Остаётся только один вывод: я не великий человек, и мне в принципе всё равно, в какой машине быть шестерёнкой, – в социуме, матрице или непонятном пионерлагере.

Мою мысль оборвала музыка, заигравшая из динамика, прикреплённого к фонарю. Наверняка это сигнал к ужину!

Я направился в сторону столовой, благо, теперь знал, где она. На крыльце стояла Ольга Дмитриевна. Я остановился и пристально уставился на неё, словно ожидая чего-то. Она тоже некоторое время смотрела на меня, но потом всё же подошла.

– Семён, чего стоишь? Проходи!

Наверное, ничего страшного не случится, если я пойду с ней. Такое решение одобрил и мой желудок.

Мы вместе зашли внутрь. Столовая представляла из себя… столовую. Мне в своё время доводилось бывать в заводской столовой. Эта была в точности такой же, разве что почище и поновее. Железные стулья, столы, кафель на стенах и на полу, не отличающаяся изысканностью потрескавшаяся посуда. Наверное, такой и должна быть столовая в пионерлагере.

– Семён, сейчас, подожди, мы тебе место найдём, – Ольга Дмитриевна окинула взглядом помещение. – Стой, Двачевская!

Она прикрикнула на проходящую мимо Алису.

– Что? – девочка остановилась и непонимающе уставилась на вожатую.

– Ты как одета?

– А как я одета?

Действительно, наряд её был несколько вызывающим. Рубашка была расстёгнута и завязана на груди – образовавшееся декольте явно не являлось стандартной формой одежды пионерок.

– Немедленно приведи себя в порядок!

– Ладно-ладно, – Алиса поправила рубашку и прошла мимо, бросив на меня не очень приятный взгляд.

– Итак, куда бы нам тебя посадить? – вожатая внимательно осмотрела столовую, свободных мест было не так уж и много. – Давай вот сюда, к Ульяне!

– Это… А может… – робко запротестовал я.

– Да, точно, как раз уже и еда стоит!

Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

Конечно, была некая доля вероятности, что в котлетах яд кураре, пюре обильно сдобрено мышьяком, а вместо компота мне налили отличный антифриз. Но выглядело это так аппетитно, что я никак не мог устоять!

– Эй! – Ульянка отреагировала так, как будто к ней посадили как минимум всамделишнего генсека.

– Чего тебе? – огрызнулся я чересчур грубо.

– Почему с нами в футбол не стал играть?

– Я не в форме, – сказал я, показывая на свою одежду.

– А, ну тогда ладно, ешь, – лукаво прищурилась она и сосредоточилась на ужине.

Однако есть было особо нечего – с тарелки пропала котлета! Это могла сделать только она. Нет, точнее, это не мог сделать никто другой, кроме Ульяны!

– Отдай котлету! – потребовал я.

– В большой семье рта не разевай! Отвернулся – и нет котлеты! – прыснула она.

– Отдай, кому говорят! – я грозно посмотрел на неё и уже было вытянул вперёд руку.

– Нету у меня её, смотри! – действительно, тарелка Ульянки была пуста – похоже, ест эта маленькая девочка так же быстро, как и котлеты ворует. – Ты не расстраивайся, сейчас что-нибудь придумаем!

Она схватила мою тарелку и убежала куда-то. Догонять её не было смысла, если уж они хотят меня отравить, это можно сделать куда проще. Примерно через минуту Ульянка вернулась и протянула мне тарелку, на которой лежала дымящаяся котлета.

– Вот тебе, голодающий Поволжья!

– Спасибо, – только и смог сказать я.

Все подозрения вмиг развеялись – так мне хотелось есть. Я подцепил вилкой котлету и… Что это?! Какой-то жук! Нет, не жук! Насекомое! С ножками, шевелится! Тарелка полетела на пол, разбившись вдребезги, а стул, падая, больно ударил меня по ноге. Я с детства недолюбливаю насекомых, но когда эти насекомые в моей тарелке – это уже перебор!

– Ах ты, маленькая…

Ульянка, похоже готовая к такому развитию событий, уже стояла в дверях и смеялась так, как будто услышала свежую шутку Петросяна. Я бросился за ней. Мы выбежали из столовой. Нас разделяло всего несколько десятков метров, и мне казалось, что я легко догоню эту маленькую девочку. Мы пробежали площадь, помещение клубов, выбежали на лесную тропинку. Я начал задыхаться. Всё же, наверное, стоило бросить курить. Ульянка скрылась за очередным поворотом, и я потерял её из виду. Просто не может быть, что я не смог её догнать! Не может, и всё тут! Я стоял и пытался отдышаться.

. .

Вечерело. Кажется, я заблудился. Ночью в лесу мне явно делать нечего – лучше вернуться в лагерь. Однако я совершенно не представлял, в какую сторону идти. Что же, придётся наугад.

. .

Я довольно долго плутал по лесу, пару раз даже закрадывалась мысль позвать на помощь, но наконец за деревьями показалась ограда лагеря. Всё возвращается на круги своя. Я вышел на остановку и сразу понял, что чего-то не хватает.

– Автобус исчез, – тихо пробубнил я.

С одной стороны, ничего странного, не мог он тут просто так стоять вечно. С другой – значит, был всё же водитель, автобусы не ездят сами по себе! Или ездят? Этот мир казался слишком нормальным, но каждое явление здесь имело как минимум два объяснения: обычное – реальное, повседневное – и фантастическое. Да, конечно, водитель мог просто отойти перекусить, а я слишком быстро ушёл – и вот. Но в любом случае мне здесь не место! Самоходный этот автобус или нет – это, наверное, важно, но куда важнее то, как я вообще сюда попал. И куда это – сюда. Уносящиеся к горизонту поля и леса не давали никаких ответов, в них не было ничего знакомого.

Странный, непонятный, чужой мир. Но при этом совсем не страшный. То ли взял самоотвод инстинкт самосохранения, то ли вся эта беготня по лагерю и местные пионеры настолько убаюкали меня своей беззаботной нормальностью, что я иногда просто забывал о том, что со мной произошло буквально пару часов назад. Хотя, возможно, просто не оставалось больше сил волноваться. Хотелось тишины, покоя, просто отдохнуть от всего и уже потом со свежей головой продолжить поиски ответов.

Но это будет потом. А что сейчас? Имею ли я право расслабляться?

. .

Уже совсем стемнело, и при любых раскладах ночевать лучше в лагере. Я уже собирался идти назад, как вдруг кто-то бесшумно вынырнул у меня из-за спины.

– Привет, что тут так поздно делаешь? – передо мной стояла Славя. От неожиданности я даже вздрогнул.

– Не догнал Ульяну? – она улыбнулась.

Я расстроенно кивнул головой и вздохнул.

– Неудивительно. Никто не может.

Да уж, девочка-ракета прямо. Только вот сопла у неё в разные стороны.

– Ты, наверное, есть хочешь, поужинать-то не получилось, – искреннее сочувствие в её голосе тронуло меня.

Действительно, я совсем забыл о голоде, но после этих её слов мой желудок явственно напомнил о себе, предательски заурчав.

– Ну, тогда пойдём, – Славя улыбнулась.

– А разве столовая ещё открыта?

– Да ничего, у меня ключи есть.

– Ключи?

– Да, у меня от всех помещений лагеря есть ключи.

– А откуда?

– Ну, я здесь кто-то вроде помощницы вожатой.

– Понятно. Ну пойдём, – от такого предложения грех было отказываться.

Когда мы вышли на площадь, Славя внезапно остановилась.

– Извини, мне надо соседку предупредить, что я попозже приду, а то она сама такая пунктуальная – будет волноваться. Ты иди пока к столовой, а я через минутку, хорошо?

– Ладно.

Я никак не ожидал, что в столь поздний час там может быть кто-то, кроме меня. И этот кто-то явно безуспешно пытался открыть дверь. Без всякой задней мысли я поднялся на крыльцо. Взломщиком оказалась Алиса. Наверное, стоило подождать в сторонке. Она некоторое время пристально смотрела на меня, а потом сказала:

– Что стоишь-то, помоги, что ли!

– В смысле?

– В смысле дверь открыть!

– Зачем?

– Булок я хочу с кефиром! Не наелась! – посмотрела она меня как на идиота, как будто вламываться ночью в столовую за булочками – совершенно обычное дело.

– Э-э-э… А может, не стоит?

– А ты сам не хочешь есть, что ли? Ульянка-то тебе поужинать нормально не дала! – она ехидно ухмыльнулась.

И правда, не дала.

– Так сейчас Славя придёт и…

– Чего?! – Алиса аж подпрыгнула на месте. Похоже, не стоило мне этого говорить. – Тогда я отчаливаю! А тебе это припомню! За тобой уже второй должок!

С этими словами Алиса скрылась в ночи. А первый-то за что?

. .

Славя не заставила себя долго ждать.

– Всё в порядке? – спросила она, немного отдышавшись. Видимо, спешила.

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Да нет, просто так, – не стоило рассказывать об Алисе. – Всё в порядке, – сказал я и тут же почувствовал фальшь в своём голосе.

– Ну что, пойдём? – а вот Славя, похоже, ничего не заметила. Или по крайней мере сделала вид.

Мы зашли в столовую.

– Подожди, я сейчас что-нибудь принесу, – Славя убежала к буфету.

Я сел на стул и принялся покорно ждать свою спасительницу. Ужин мой был нехитрым – несколько булочек и стакан кефира. Немудрено – голодные пионеры, наверное, съели всё подчистую. Впрочем, и это куда лучше, чем большая часть моего обычного рациона. Пока я ел, Славя сидела напротив и смотрела на меня.

– Что, у меня что-то на лице? – смутился я.

– Нет, просто, – она улыбнулась. – И как тебе первый день в лагере?

– Ну, я даже не знаю, – глупо спрашивать у человека, попавшего в одночасье в другую реальность, понравились ли ему меню в столовой, вожатая и отведённое койко-место.

– Ничего, скоро привыкнешь! – Славя мечтательно уставилась в окно.

По правде говоря, привыкать к подобному совершенно не хочется, но ведь она не знает. Или по крайней мере хочет, чтобы я думал, что не знает.

– Ну а так, вообще, здесь мило, – надо было как-то прервать неловкое молчание.

– Да? – без интереса спросила она.

– Да. Здесь так… – хотелось сказать «в стиле ретро», но я сдержался.

В конце концов, это для меня – ретро, а для них? Может, они другой жизни и не знают. Если тут вообще уместно понятие жизнь.

– Как? – она внимательно посмотрела на меня. Так, как будто от моего ответа зависело что-то серьёзное.

– Ну, я не знаю… мило. Да! Тут мило.

– Пожалуй, – она вновь улыбнулась. – Очень хорошо, что ты так думаешь.

– Почему?

– Ну, не всем здесь нравится.

– А тебе?

– Мне?

– Да.

– Нравится, тут здорово, – я не мог понять, искренне она говорит или нет.

– Тогда и не стоит обращать внимания на других.

– А я и не обращаю особо, – Славя рассмеялась.

Кажется, этот разговор уводил меня куда-то далеко, совсем не туда, куда я хотел попасть.

– А вот ты волнуешься, – и опять это дружеское участие с привкусом автоматизма.

– Да? Почему?

– Ну, когда кто-то так сосредоточенно жуёт… – однако её шутка оказалась весьма к месту.

– Извини.

– Ничего, – улыбнулась Славя.

Я никак не мог заставить себя быть более осторожным с этой девочкой. Впрочем, почему именно с ней? С любым местным обитателем. Все они казались совершенно нормальными. Приторно, до зубной боли нормальными! Не как человек– сосед с дрелью в одной руке и сабвуфером – в другой. Не как человек-пассажир, слишком уж часто встречающийся в метро и наземном транспорте. Не как человек-коллега, обитающий за соседним столом в опенспейсе. И даже не как человек-знакомый, который от других человеков отличается лишь непонятной назойливостью. Все они казались нормальными – такими, какими и должны быть люди в моём понимании, со всеми своими недостатками, но без сверхспособностей таких вот человеков-. А Славя была ещё и… милой? Я украдкой посмотрел на неё, не зная, что сказать.

– Прости, хотела показать тебе лагерь, но совсем забегалась сегодня, – наконец нарушила она молчание.

– Да я сам… Вроде ничего не пропустил.

– Прям-таки ничего-ничего? – Славя улыбалась так, что мне приходилось от смущения прятать глаза.

– Ну, откуда я знаю, я же здесь первый день.

– Ну хорошо, и что видел уже?

– Площадь, столовую вот видел, футбольную площадку…

– А пляж?

– Только издалека.

– Обязательно сходи! Или давай вместе сходим!

– Ну ладно, сходим.

Естественность Слави уже начинала меня пугать, но тут я подумал – а вдруг так всё и должно быть, вдруг весь этот мир непонятен только мне, а для них он родной? Может быть, я попал в прошлое? Да, это бы многое объяснило.

– А можно задать глупый вопрос?

– Нет, – Славя улыбнулась и встала из-за стола. – Уже поздно. Сам дорогу до Ольги Дмитриевны найдёшь?

– Найду, конечно, но зачем мне к ней?

– Поселит тебя к кому-нибудь.

– Зачем? – наверное, со стороны я выглядел глупо, потому что Славя рассмеялась.

– Ну так спать тебе где-то надо!

– Логично.

– Ладно, я побежала тогда. Спокойной ночи!

– Спокойной… – странно, чего это она так внезапно.

Моё внимание привлекла связка ключей, торчавшая из двери. Я было собирался догнать Славю, но где она живёт? А стучаться посреди ночи во все подряд домики показалось не лучшей идеей. Хотя, с другой стороны, зачем мне эти ключи, мама рассказывала, что в Советском Союзе никто не запирал двери.

Ночь хоть и была тёмной, но совсем не тихой – отовсюду доносилось стрекотание сверчков, пение ночных птиц, шелест деревьев. Внезапно очень захотелось последовать совету Слави и поскорее, пойти к домику вожатой. Не знаю почему, но вид неизвестного бронзового строителя коммунизма настраивал меня на созидательный лад. Я присел на лавочку и начал прокручивать в голове события минувшего дня. Этим моё созидание и ограничилось. Тут было куда светлее, чем у столовой, да и изредка мимо пробегали запоздавшие пионеры, так что особого страха это место у меня не вызывало. Автобус, лагерь, девочки… Я так устал от всего нового и непонятного, что не мог придумать ровным счётом ни единого объяснения всему происходящему.

Рядом послышался тихий шорох. Я вздрогнул и посмотрел в ту сторону. Девочка. Читает книгу. Лена. Я решил подойти и поговорить. Она единственная из новых знакомых, с кем мне не удалось сегодня перекинуться и парой слов.

– Привет, чего читаешь?

Лена от удивления аж подпрыгнула на лавочке.

– Извини, не хотел тебя напугать!

– Ничего, – она покраснела и снова уставилась в книжку.

– Так что читаешь?

На обложке было написано – «Унесённые ветром». Правда, я не читал, но ей, кажется, такая литература вполне подходит. Лена, похоже, не собиралась продолжать разговор.

– Ну, если я тебе мешаю…

– Нет, – не отрывая взгляд от книжки, сказала она.

– Можно я тогда посижу с тобой немного?

– Зачем?

А ведь и правда – зачем?.. Наверное, просто потому, что очень устал и в компании с кем-то лучше, чем одному. А может быть, получится от неё что-то узнать. Я внимательно осмотрел Лену. Хотя нет, вряд ли.

– Ну, просто так, не знаю. А что, нельзя?

– Можно, – Лена отвечала монотонно, часто перелистывая страницы. Завидная скорость чтения.

– Но если я мешаю…

– Нет, не мешаешь.

– Да нет, я могу и уйти.

– Всё в порядке.

– Ну, раз так… – я аккуратно сел на край лавочки.

После такого оживлённого разговора мне меньше всего хотелось находиться здесь, но встать и уйти было как-то неудобно.

– Нехорошо получилось.

Лена ничего не ответила. Похоже, я выставил себя дураком. Будь на её месте, допустим, Ульянка, наверняка бы меня засмеяла.

– А тебе здесь нравится? – я вспомнил вопрос Слави и решил, что он как нельзя лучше подойдёт для начала разговора.

– Да, – она еле заметно улыбнулась.

– И мне, наверное, нравится.

Лена явно не очень общительна и вряд ли в состоянии поддержать непринуждённую беседу ни о чём, как Славя. Но всё же было в ней то, что привлекало внимание. Мимолётное видение, как отблеск на очках дождливым осенним вечером, который заставляет обернуться и долго всматриваться в темноту, выискивать там нечто, мелькнувшее на краю поля зрения. Конечно, ты не успел рассмотреть, не успел понять, но почему-то оно показалось таким манящим.

Лена продолжала читать книгу, не обращая на меня никакого внимания. Не возникало ни малейшего желания расспрашивать её о происходящем в лагере, об этом мире вообще.

– Красивая ночь, – бросил я, невидящим взором уставившись в темноту.

– Да.

И как вообще завязать с ней разговор?

– Поздно уже, мне пора, – она аккуратно заложила страницу закладкой, закрыла книгу и встала.

– Да, поздновато.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

Что-то в этой девочке мне казалось странным. Вроде бы вполне типичный образ застенчивой, скромной пионерки, но… Загадка Лены заняла своё место в массивном списке загадок этого лагеря, который я вёл у себя в голове.

. .

Дело было вечером, делать было нечего. Я направился к домику Ольги Дмитриевны. В окне горел свет.

– Привет, Семён! Что-то ты долго! – вожатая стояла посреди комнаты и словно бы ждала меня.

– Да… Гулял, с лагерем знакомился.

– Ладно. Спать будешь здесь, – она указала на одну из кроватей.

– Здесь? – я несколько удивился.

– Ну да, а что такого? Всё равно других свободных мест нет, – Ольга Дмитриевна улыбнулась, больше из вежливости, как мне показалось. – Ты же хочешь стать порядочным пионером? – она акцентировала внимание на слове «порядочным».

– Да… Конечно… – на мгновение я задумался. – Но ты-то не против?

Она как-то странно посмотрела на меня. В её взгляде смешались удивление и что-то вроде обиды.

– Пионер должен уважать старших! – грозно сказала Ольга Дмитриевна.

– Должен, конечно, кто же спорит… – пролепетал я в ответ, не понимая, что же не так.

– Или ты?.. – она пристально посмотрела на меня.

От такого взгляда расплавился бы и мифрил, выкованный в самых глубоких подземельях лучшими мастерами гномов.

– Что я? Да что не так-то? – от обиды и непонимания я перешёл на тон выше.

– Взрослых надо называть на Вы!

Нет, конечно, в этом лагере много странного… Но эта девушка в лучшем случае на пару лет меня старше. А возможно, и младше даже. Но я решил не спорить – хоть ещё пару минут назад язык бы не повернулся назвать вожатую особенно взрослой, надо признать, что крутым характером её природа не обделила. Да и с любым характером в моём положении спорить не пристало.

– Как скажете, – промямлил я.

– Так-то лучше! Вот так и должен вести себя порядочный пионер! А теперь спать!

По правде говоря, я не хотел становиться ни порядочным, ни беспорядочным пионером. Ни даже стохастическим. Да и вообще пионером становиться ещё вчера в мои планы никак не входило. Но а какой у меня выбор? «Не хочешь – заставим», – кажется, именно этим девизом планировала руководствоваться Ольга Дмитриевна.

Я лёг, закрыл глаза и только тогда понял, что за весь день смертельно устал. В голове что-то ужасно стучало, как будто у извилин началась ночная смена. Однако они, похоже, больше были настроены на выпуск металлопроката, чем на работу с тонкой электроникой. Перед глазами пролетали автобус, площадь и памятник, столовая, полная пионеров, и ехидное лицо Ульянки. Славя, Лена и даже воспоминания об Алисе не вызвали каких-то очень уж отрицательных эмоций. А что, если я здесь надолго?

День 2

Мне снился сон. Казалось, я нахожусь в каком-то вакууме, а вокруг пустота. Но не только вокруг – я единственное существо во Вселенной. Как будто она вернулась в некое сингулярное состояние перед самым Большим Взрывом. И вот-вот что-то должно было произойти. Вдруг я начал слышать голос. Слов не разобрать, но он показался мне знакомым. Голос что-то нежно нашёптывал, как будто убаюкивая. И тут я понял. Это был голос той Незнакомки из автобуса. Той девушки из сна. Но что она хочет мне сказать? Кто она?..

Я проснулся. Яркие лучи солнца били в глаза. Время приближалось к полудню. Лениво потянувшись и зевнув, я начал вспоминать вчерашний день. За несколько секунд все его события пронеслись перед глазами: автобус, лагерь, местные обитатели. Но ведь всё не так, неправильно! Не эта ситуация, не моё положение – они неправильны априори, – а моё отношение к ним. Ведь я вчера запросто заснул здесь, а до этого мило беседовал с местными пионерами, даже умудрялся шутить! Но как можно себя так вести в подобной ситуации?! Я же должен бояться, шарахаться от каждого шороха, избегать любого контакта с потенциально враждебными существами. Все события прошедшего дня словно заволокло похмельной дымкой. Это очень похоже на утро после хорошей пьянки: вчерашнее естественное, непредосудительное, в высшей степени нормальное поведение утром становится кошмаром, гротескной гравюрой из иллюстраций к «Божественной комедии». Да, всё именно так, однако прошлого уже не вернуть. Хотя, возможно, оценив обстановку, я действовал по ситуации.

Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, не забросило ли меня куда-нибудь ещё, но домик Ольги Дмитриевны казался таким же, как и вчера. Всё было как будто на своих местах, разве что на спинке кровати висела пионерская форма. Я с недоверием покрутил её в руках, примерил и оделся. Всё равно это лучше, чем ходить в джинсах и зимних ботинках. Посмотреть бы теперь на себя – наверняка выгляжу как клоун! А для этого нужно зеркало. Хотя бы самое маленькое. Нашлось оно на дверце шкафа.

– Твою!..

Я взглянул на новоиспечённого пионера и аж отпрыгнул в сторону от неожиданности! На другой стороне зеркала стоял какой-то подросток! Похожий на меня, но не я! Куда пропали недельная небритость, мешки под глазами, сутулость и смертельно уставшее выражение лица?! Похоже, меня не закинули назад во времени или в параллельную реальность, а просто поменяли с кем-то телами. Действительно просто! С каждым ведь бывало! Я пригляделся к незнакомцу повнимательнее и только тогда понял, что это я сам! Только образца конца школы – начала института.

– Ладно, хотя бы так.

Да уж, человек в стрессовой ситуации слона и не приметил! А вот вожатая обратила внимание и вчера ночью меня отчитала за неподобающее обращение к ней. К чёрту! Вряд ли мой внешний вид влияет на что-то ещё.

Если верить часам, завтрак уже давно позади. Ну ладно, попробую всё же в столовой что-нибудь найти. Вчера же со Славей получилось. От этих воспоминаний я невольно улыбнулся.

На улице ярко светило солнце, дул лёгкий ветерок. Прекрасный летний день. Я уже несколько лет не чувствовал себя по утрам так хорошо. Все проблемы на секунду улетели куда-то далеко, растворились в редких, цвета первого снега облаках.

Вдруг передо мной словно из ниоткуда появилась Ольга Дмитриевна.

– Доброе утро, Семён!

– Доброе! – я улыбнулся, пытаясь всем своим видом показать, что несмотря ни на что утро моё было действительно добрым.

– Ты только вчера приехал, так что будить я тебя не стала, но завтрак-то… Хотя ладно! Вот, держи! – она протянула мне бумажный свёрток. Судя по масляным пятнам, внутри, скорее всего, бутерброды.

– Ой, спасибо!

– А теперь марш умываться!

Я уже собирался уходить.

– Сейчас, подожди.

Ольга Дмитриевна забежала в домик и, вернувшись, сунула мне небольшой пакетик. Внутри оказались зубная щётка, мыло, небольшое полотенце и что-то ещё – я особо не всматривался.

– Пионер должен быть всегда чист и опрятен! – улыбнулась она. – Дай я тебе галстук правильно завяжу на первый раз, а то он болтается. Потом научишься, сам будешь!

– А может, не надо? Я сейчас умываться иду.

Ну да, вдруг зацеплюсь за кран и удавлюсь.

– Ладно, тогда потом. И не забудь про линейку.

Карандаши, ручки, линейки… Такие вещи не забываются!

– Какую линейку?

– В смысле – какую линейку?! – она нахмурилась. – Сегодня же понедельник!

Странно, а по моим подсчётам – воскресенье. Впрочем, смена дня недели – это ещё не самое страшное.

– Обычно у нас линейки рано утром, до завтрака, но сегодня понедельник, поэтому она будет в двенадцать часов, – словно зачитывая по бумажке, продекламировала вожатая. – Не опаздывай!

– А где?

– На площади, где же ещё!

Спорить было бессмысленно. Я направился в сторону «помывочной». На отдельный душ и туалет рассчитывать не приходилось, но при виде этого выкидыша загнивающего социализма – причудливой черепашки с панцирем из жести, множеством ног-кранов и кафельным брюшком – мне стало несколько не по себе. Я не был брезгливым человеком, но тем не менее стоя тут, понял, что всё же есть какой-то минимальный уровень привычного комфорта, без которого жить мне довольно проблематично. Вот ведь как бывает – когда теряешь вещи, которые всегда казались совершенно обыденными и естественными, понимаешь, что на самом деле они были незаменимы. А, да и чёрт с ним! Выбирать всё равно не из чего.

Вода оказалась просто ледяной. Если помыть руки не составило особого труда, то вот умыться или прополоскать рот ей – уже большая проблема. В пакетике, который мне дала Ольга Дмитриевна, не нашлось зубной пасты. Можно, конечно, было почистить зубы и так, но в полотенце была завернута какая-то кругленькая коробочка. «Зубной порошок». Прелестно! Плюс один за то, что я где-то в прошлом. Умылся я за пару секунд, в том числе и из-за ледяной воды.

Кто-то быстро шёл, даже бежал в мою сторону. Я обернулся. Передо мной стояла Славя в спортивном костюме. Похоже, эта девочка будет хорошо выглядеть абсолютно во всём – и в пионерской форме, и в купальнике, и, наверное, даже в космическом скафандре.

– Физкульт-привет! – отсалютовала она.

– Охай… То есть, бобр… Доброе утро! Вот, – приветствие мне удалось выбрать не сразу.

– Почему на завтрак не пришёл?

– Проспал, – я сказал это так, словно гордился своим достижением. – Но мне Ольга Дмитриевна бутерброды принесла.

– А, ну отлично тогда! Не забудь про линейку!

– Да, конечно.

Забудешь тут.

– Ладно, я побежала, не скучай! – она помахала мне на прощание и скрылась за поворотом тропинки.

Судя по всему, линейка начнётся через пару минут. Стоило быстренько заскочить «домой», закинуть пакетик с умывальными принадлежностями, съесть бутерброды и только уже потом идти на площадь.

Я распахнул дверь домика вожатой и вбежал внутрь так, как будто запрыгивал в последний вагон уходящего поезда. Но, кажется, это было не лучшим решением – посреди комнаты стояла Ольга Дмитриевна… и переодевалась! Я застыл как вкопанный, стараясь даже не дышать. Наконец вожатая заметила меня.

– Семён! – я тут же отвернулся. – Стучаться надо! А теперь вон!

Да, неудобно получилось. Хотя зрелище мне пришлось по нраву. Через минуту вышла и Ольга Дмитриевна.

– Вот, держи. Теперь это и твой дом тоже, – она протянула мне ключ. Я положил его в карман.

Дом… Конечно, если опустить всю фантасмагоричность происходящего, этот лагерь был далеко не самым плохим местом на Земле, но назвать его домом. Всего за день, проведённый здесь! Вряд ли я смогу это сделать даже спустя год.

– Ладно, пойдём, опаздываем, – строго сказала вожатая.

– А как же бутерброды?..

– По дороге съешь!

Мы шли вдоль домиков пионеров, я уплетал бутерброды с колбасой, а Ольга Дмитриевна трещала без умолку. Ву-ву-ву – как трансформатор! Но меня не волновало ничего, кроме еды.

– Понял? – вдруг остановилась она.

– А?

– Ты не слушаешь!

– Простите.

– Сегодня начинается твоя новая пионерская жизнь! И ты должен приложить все усилия, чтобы она стала счастливой! – очередная декламация.

– А, да, конечно.

– Я серьёзно! У пионера много обязанностей, на него возложена большая ответственность – участвовать в общественной работе, помогать младшим, учиться, учиться и ещё раз учиться! Мы все тут как одна большая семья. И тебе предстоит стать её частью.

Да, частью… Я готов даже расписаться в партбилете, лишь бы не слушать этот бред.

– Надеюсь, по окончании смены у тебя останутся самые лучшие воспоминания о нашем лагере, – продолжала вожатая. – Воспоминания на всю жизнь!

– А когда смена заканчивается?

– Что ты постоянно всякие глупости спрашиваешь?

Похоже, ответов от неё мне не добиться. А жаль. Этот мир кажется дружелюбным, но вот представиться он так и не соизволил. Возможно, сейчас я отношусь к этому несколько спокойнее, чем вчера? Как будто у нас с ним негласное перемирие – он не трогает меня, но и мне запрещено задавать какие-либо вопросы. Конечно, ситуация не из приятных, но что мне остаётся? Плохой мир лучше доброй ссоры.

– Самое главное для тебя – использовать время, которое ты проведёшь здесь, с пользой, – сказала она и пошла дальше.

– Я постараюсь.

Честно говоря, этот разговор меня сильно утомил. Узнать хотя бы, где это «здесь» находится! Но…

Мы пришли на площадь. Пионеры уже выстроились в шеренгу.

– А что, ещё не все пришли? – спросил я.

– Да вроде все, – вожатая окинула взглядом свой бравый пионеротряд. – Ладно, иди становись.

Странно. Почему тогда она мне сказала, что больше спальных мест нет? Пионеров было явно меньше, чем коек в домиках. Пока вожатая рассказывала о плане мероприятий на неделю, я осматривал присутствующих. В паре человек от меня стоял Электроник, чуть дальше – Лена и Славя, а в самом конце – Ульянка и Алиса. Все знакомые здесь. Ольга Дмитриевна говорила про какие-то спортивные соревнования, а я уставился на памятник. «Генда»… Не удавалось вспомнить ни одного революционера с похожей фамилией. Да и поза у него какая-то странная – как будто смотрит на происходящее с недоверием, может быть, с пренебрежением или даже надменностью. Наверное, какой-то местный деятель.

– О чём мечтаешь? – Славя вывела меня из раздумий.

Рядом стояла Ольга Дмитриевна.

– Ты запомнил план на неделю? – спросила вожатая таким тоном, как будто требовала от меня отчёт за пятилетку.

– План? План я никогда не забуду!

– Вот и отлично! – она посмотрела на Славю. – Принесла?

– Да, – Славя протянула мне какой-то листок.

– Это обходной лист. Тут четыре позиции. За сегодня тебе нужно везде отметиться. Во-первых, записаться в клуб, они у нас в здании кружков и отдельно – музыкальный. Во-вторых, в медпункт зайти. Ну, и в-третьих – в библиотеку. Всё понял? – закончила инструктаж Ольга Дмитриевна.

– Да, – подтвердил я нехитрый план на сегодня.

Обходной оказался неплохой возможностью что-нибудь выяснить, так как в этих локациях я ещё не бывал.

– Тогда давай, начинай прямо сейчас, – улыбнулась вожатая.

– А как же обед? – взмолился я.

– Ничего страшного! Я тебе ещё бутербродов принесу. Обходной лист важнее!

– Удачи тебе, – попыталась подбодрить меня Славя.

Они ушли так быстро, что я и слова сказать не успел. Пропустил завтрак, теперь и обед придётся. Да что же это такое? Впрочем, может, успею как-нибудь? Обед в час. Хотя если я пойду есть, то могу не попасть в какое-нибудь место из списка. Ладно, пока всё равно в столовую идти рано!

. .

Музыкальный клуб, небольшое одноэтажное здание, располагался поодаль от остальных построек лагеря. Не раздумывая, я открыл дверь и вошёл. Внутри меня встретил настоящий оркестр: барабаны, гитары и даже рояль. Некоторое время я внимательно изучал музыкальные инструменты – хотелось понять, из какого они примерно временного периода, – но неожиданно под роялем послышалось копошение. Девочка. Кажется, что-то ищет. Она стояла на четвереньках в такой пикантной позе, что я не сразу решился начать разговор.

– Простите… – тихо позвал её я.

– А-а-а! Кто здесь? – она попыталась вскочить, но днище рояля стало для неё непреодолимой преградой. – Ай!

С трудом, но девочка всё же выбралась.

– Извини, что напугал.

– Да ничего! Вижу, у тебя обходной, новенький, значит? – с трудом улыбнулась она, потирая ушибленную макушку.

– А? Да.

– Меня Мику зовут. Нет, честно-честно! Никто не верит, а меня правда так зовут. Просто у меня мама из Японии. Папа с ней познакомился, когда строил там… Ну, то есть не строил – он у меня инженер… Короче, атомную станцию! Или плотину. Или мост. Ну, неважно! – она говорила с такой скоростью, что половину слов просто проглатывала.

– А я Семён.

– Отлично! Не хочешь к нам в клуб вступить? Правда, я тут пока одна, но с тобой нас будет двое! Ты на чём-нибудь играть умеешь?

Уже в период моего «отшельничества» я купил гитару и выучил пару аккордов, но потом забросил, как и всё, на что требовалось больше нескольких часов.

– Знаешь, я как-то не планировал особо.

– Да ладно тебе, я тебя научу играть! Хочешь, на трубе, например? Или на скрипке? Я на всём умею, честно-честно.

Спорить с девочкой-мультиинструменталистом бессмысленно, так как в ответ наверняка последует ещё одна пулемётная очередь из слов.

– Я подумаю, а пока не могла бы ты подписать?

– Да-да-да, конечно, давай! Ты заходи, не стесняйся! Я ещё и пою хорошо! Послушаешь, как я пою японские народные песни. Ну, или, если не нравится, может, что-нибудь из современных шлягеров?

– Обязательно. А сейчас мне пора, извини.

– Конечно, приходи непременно… – окончание её фразы скрылось за закрытой дверью.

С одной стороны, неплохо вечерком посидеть побренчать на гитаре, но в такой компании… Я повернулся, собираясь уходить, и столкнулся нос к носу с Алисой. Она недобро посмотрела на меня.

– Зачем пришёл?

– Обходной.

– Подписал?

– Да.

– Свободен!

Алиса вошла внутрь, а я поспешил покинуть это место.

. .

Я направился к зданию кружков. По правде говоря, мне никогда особенно не нравилась общественная работа. В школе я всегда под любым предлогом пропускал субботники, в институте не было ни малейшего желания вступать в студенческий совет. Меня не интересовали секции бокса, авиамоделирования или кройки и шитья. Так что сюда я пришёл лишь с целью отметиться.

Внутри никого не оказалось. Я словно попал в берлогу юного робототехника: повсюду валялись провода, нехитрые платы, микросхемы, на столе стоял осциллограф. Из соседнего помещения послышались голоса, и через секунду в комнату вошли двое пионеров. В одном я узнал Электроника, второй же мне был незнаком.

– Привет, Семён! А мы тебя ждали, – поздоровался Электроник. Кажется, он знает всё и обо всех.

– А чего вы меня ждали?

– Ну как же, ты пришёл в наш клуб кибернетиков записываться, так? – он не дал мне ответить. – Знакомься, это Шурик, он у нас главный!

– А вас в клубе этом только двое, я так полагаю?

– Ну, можешь считать, что уже трое.

Шурик подошёл ко мне и уверенно протянул руку. Его лицо почему-то казалось знакомым.

– Добро пожаловать! – приветливо сказал он.

– Угу.

– Давай я тебе тут всё покажу! Ты не стесняйся, располагайся, – похоже, Электроник всерьёз вознамерился записать меня в свой клуб.

– Да нет, ребята, я вообще-то…

– Всегда рады новым членам, – произнёс Шурик так, что в голове у меня невольно заиграл гимн Советского Союза. Удивительно, но я ещё помнил слова – в первом классе у меня была тетрадка с текстом гимна на обратной стороне.

– Да нет, мне бы просто обходной лист подписать.

– Так ты к нам запишись, а мы тебе его подпишем, – хитро улыбнулся Электроник.

Я уже подготовился к длинному и нудному разговору, как вдруг в комнату кто-то вошёл. Я обернулся и увидел Славю.

– А, Семён! Надеюсь, они тебя тут не достают? – она строго посмотрела на будущих светил отечественного роботостроения. – А то я их знаю – они могут!

– Да, понимаешь, на самом деле мне бы просто обходной подписать, – я решил воспользоваться ситуацией.

– Так это не проблема, давай сюда, – Славя взяла листок и подошла к Шурику. – Подписывай!

– Ну подожди, мы ещё не закончили, – запротестовал он.

– Закончили! Подписывай! – она посмотрела на него так, что возражать Шурик не решился.

Он поставил свою закорючку, и я, поблагодарив Славю, с чистой совестью направился дальше.

. .

Вообще, я, конечно, любил читать, но просиживать днями в библиотеке при нынешних обстоятельствах в мои планы не входило. Так что этот чекпоинт стоило пройти побыстрее.

Когда я зашёл внутрь, у меня в голове всплыло воспоминание из детства. Оно было очень ярким. Мне лет семь или восемь, мы с мамой в библиотеке. Пока она выбирает какие-то книжки, которые мне понадобятся для учёбы, я сижу и разглядываю местную подборку комиксов. Тогда я не знал, почему их здесь так много и почему нельзя забрать часть домой. Понятия коллективной собственности в том возрасте для меня не существовало. Впрочем, как и понятия собственности вообще. Тем более странным показалось это воспоминание сейчас, когда я находился в том самом отдельно взятом пионерлагере, где коммунизм таки удалось построить за три года.

Советская символика была буквально повсюду, а на полках стояли книги в основном соответствующей тематики. Читать их я никак не планировал; знакомство с полным собранием сочинений Маркса – одна из последних вещей на Земле, которая могла бы прийти мне в голову.

Но где же библиотекарь? Найти её оказалось не так уж и сложно. Я пригляделся. Короткая стрижка, толстые очки, довольно приятное лицо. Она так мило спала, что мне совсем не хотелось её будить. Пожалуй, подожду: если через полчаса не проснётся, тогда уж что поделать. Просто так сидеть было скучно, и я взял с полки первую попавшуюся книгу. Артур Шопенгауэр, «Мир как воля и представление». Я открыл примерно на середине и начал читать:

«Жизнь человека с её бесконечными трудами, нуждой и страданием следует рассматривать как объяснение и парафраз акта зачатия, т. е. решительного утверждения воли к жизни; с этим связано и то, что человек обязан природе смертью и с тоской думает об этом обязательстве. Разве это не свидетельствует о том, что в нашей жизни заключена некая вина? И, Тем не менее периодически расплачиваясь смертью за рождения и смерти, мы всегда существуем и испытываем все горести и радости жизни попеременно, когда ни одна из них не может нас миновать: таков результат утверждения воли к жизни. При этом страх смерти, который, несмотря на все страдания жизни, удерживает нас в ней, становится, в сущности, иллюзией; но столь же иллюзорно и влечение, заманившее нас в жизнь. Объективное выражение этого соблазна можно увидеть в обращённых друг на друга страстных взглядах влюблённых: они есть чистейшее выражение воли к жизни в её утверждении. Как она здесь кротка и нежна! Она хочет благополучия, спокойного наслаждения и тихой радости для себя, для других, для всех».

В дверь постучали. Я быстро закрыл книгу и положил её на место. Какая отличная привычка – стучать. Надо и мне её взять на вооружение. В библиотеку вошла Лена.

– Ой, – испугалась меня?

– Привет! – я улыбнулся.

– Привет, а я вот книжку пришла отдать, – у неё в руках была «Унесённые ветром», которую я видел вчера. – Ой, а Женя спит, тогда я попозже зайду.

– Уже не сплю, – я удивлённо посмотрел в сторону библио– текарши. Она сидела за столом и пристально наблюдала за мной. – А тебе чего?

– Мне бы обходной…

– Давай, – библиотекарша быстро расписалась и протянула мне его.

Вид у неё был такой, что продолжать разговор не возникало никакого желания. Лена подошла к ней и отдала книжку, а я поблагодарил Женю и вышел.

. .

И что я забыл в медпункте? Здоровье вроде не шалило, тем более местный свежий воздух явно пошёл мне на пользу – чувствовал я себя куда бодрее, чем обычно. Но раз надо так надо.

Я вошёл. Обычный медпункт, у нас в школе был примерно такой же. За столом сидела женщина средних лет, очевидно, медсестра. Она пристально, оценивающе посмотрела на меня и продолжила что-то писать.

– Ну, здравствуй… пионер, – сказала медсестра, не отрываясь от своего занятия, при этом она сделала длинную паузу перед словом «пионер» и произнесла его одновременно и ехидно, и брезгливо.

– Добрый день. Мне бы вот…

– Ты присаживайся.

Я оглядел комнату.

– На кушеточку.

Я сел.

– Раздевайся, – всё это она говорила совершенно ровным тоном.

– Зачем?..

– Смотреть тебя будем, слушать, здоровье проверять. Меня, кстати, зовут Виолетта, но ты можешь звать меня просто Виолой, – она повернулась в мою сторону. – Ну, чего сидишь? Раздевайся.

– Да я не жалуюсь ни на что. Мне бы вот… – я аккуратно протянул ей листок.

– Потом, – она сняла с шеи стетоскоп и, кажется, намеревалась меня им препарировать.

Но тут в дверь постучали. Медсестра нехотя ответила:

– Входите!

Моментально дверь распахнулась и в комнату влетел Электроник.

– Здрасьте! Я тут это, на футболе упал. Глупости, конечно, я бы и так, но меня Ольга Дмитриевна…

У Электроника под глазом красовался здоровенный фингал. Что-то я сомневаюсь, что такой можно заработать на футболе.

– Садись, сейчас посмотрим, – сказала она ему. – А ты давай сюда свой обходной.

Медсестра быстро подписала его и продолжила:

– Если что заболит – сразу ко мне… пионер.

Я не стал ничего отвечать и вышел, закрыв за собой дверь. Медсестра здесь, конечно, ещё та…

. .

Голод не тётка – мой путь лежал в столовую. Обходной лист никуда не денется – потом быстренько подпишу, – а вот мой желудок до ужина явно ждать не намерен. С этими мыслями я взбежал по ступенькам и распахнул двери.

Внутри почти никого не было – видимо, большинство пионеров уже пообедало. Внушающая уважение своими габаритами повариха выдала мне шикарный обед из трёх блюд: суп «Ипрская похлёбка», гуляш «от Лаврентия Палыча» с гарниром из картошки, сваренной, видимо, по рецептам конца пятнадцатого века, и компот «Таблица Менделеева». Такому меню позавидовали бы и лучшие рестораны мира, но мне было наплевать – голод сильнее. А по сравнению с моими обычными пельменями, приправленными макаронами и дошираком, и такой обед весьма неплох. Я сел за первый попавшийся стол и принялся сосредоточенно жевать. Однако сосредоточенность моя продлилась недолго – кто-то ударил меня по спине, да так, что я подавился. Передо мной стояла Ульянка и торжествующе улыбалась.

– Я тебя когда-нибудь удушу! – я беззлобно погрозил ей кулаком.

– Не догонишь! – Ульяна показала язык. – Один раз уже пытался – не догнал же.

– Хорошо, тогда я тебя где-нибудь подкараулю!

– Так нечестно! – надулась она.

– Ты на себя посмотри, честная! – я ухмыльнулся.

– Ладно, подожди, сейчас обед возьму и вернусь, вместе поедим.

Не самая радужная перспектива – я постарался побыстрее закончить с едой. Однако Ульянка вернулась буквально через полминуты. У неё на тарелке лежал огромный кусок жареного мяса и несколько отварных картофелин. По сравнению с моей королевской трапезой…

– Это ты как?.. Откуда?!

– Уметь надо! – она посмотрела на меня и улыбнулась во все свои тридцать два, или сколько их у неё там было, зуба.

Не потерплю такого оскорбления! Я никогда толком не умел над кем-то подшучивать, да и в школе чаще прикалывались надо мной. Однако как-то ей отомстить всё же было необходимо.

– А если Ольга Дмитриевна узнает, что ты воруешь еду?

– Так я не ворую! – возмутилась Ульяна.

– А это ты ей будешь рассказывать. Думаешь, поверит?

– И откуда же она узнает?!

– Ну, это зависит от многих обстоятельств.

– Например? – она внимательно посмотрела на меня.

– Принеси мне булочку. Сладкую.

– Откуда же я тебе её возьму?

– Наверное, оттуда же, где взяла это, – я показал на её тарелку.

Ульянка замялась.

– Ладно. Но только одну! – нахмурилась Ульяна и вскочила со стула. – И обещай, что после этого не расскажешь Ольге Дмитриевне!

– Слово пионера!

Она убежала в сторону буфета, а я, недолго думая, взял перечницу, открутил крышку и высыпал всё содержимое Ульянке в компот. Только я закончил, как неугомонная девочка вернулась.

– Держи, вымогатель!

Кажется, она ничего не заметила.

– А теперь давай кто быстрее выпьет компот!

– Что ещё за глупости! – Ульяна засмеялась.

– Почему глупости? Я выиграю, вот увидишь!

– Не буду я с тобой в детские игры играть.

– Сама-то не ребёнок разве? – я ехидно улыбнулся.

– Ах так! Ладно! Раз, два, три!

Она не дала мне времени даже взять чашку, а сама моментально, одним глотком, выпила весь свой компот. Через секунду у неё на лице появилось выражение первобытного ужаса, щёки покраснели, а глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Ульяна вскочила и побежала в сторону чайников с водой, на ходу выкрикивая:

– Ты! Ты! Ты…

Я решил не дожидаться, пока она придёт в себя и, посмеи– ваясь, вышел из столовой, на ходу доедая булочку.

. .

Итак, я собрал все подписи, следовательно, надо зайти к Ольге Дмитриевне, чтобы отдать листок. Вожатая сидела возле домика и читала книжку. Вряд ли она сама соответствовала образу идеального пионера, которого хотела сделать из меня. Видимо, все её обязанности – это произносить пламенные речи на линейке, отчитывать Ульяну и принимать деятельное участие в моём физическом и идеологическом воспитании.

– Вот, – я протянул ей обходной.

Она, не читая, сунула листок в карман. Отлично! Значит, можно было самому за всех расписаться и вообще никуда не ходить.

– Молодец! Ну как, познакомился с нашей медсестрой? – впрочем, сама вожатая, похоже, считала, что образцово выполняет свои обязанности.

– Да, – почему-то от этого вопроса у меня мурашки побежали по коже.

– В какой кружок записался?

– Да пока ни в какой. Нужно подумать.

– Ну, что же ты так! Завтра обязательно запишись куда-нибудь! – как будто бы даже искренне расстроилась она.

Конечно, всенепременно!

– Ладно, пора уже и на ужин идти, – Ольга Дмитриевна встала и расправила юбку.

Ну наконец-то! Я уже проголодался. Вместе с Ольгой Дмитриевной мы направились к столовой. Я посмотрел на небо и отметил, что солнце уже начало садиться.

На крыльце стояло несколько человек: Алиса, Электроник, Ульяна и Славя. Когда мы подошли, я услышал, о чем они говорят:

– И больше не называй меня ДваЧе, а то ещё получишь! – возмущалась Алиса.

– Да не называл я тебя так! Тебе показалось! – оправдывался Электроник.

– Называл, называл, я всё слышала! – и Ульяна тут как тут.

– Да тебя вообще там не было! – продолжал он словесно отбиваться от превосходящих сил противниц.

– А вот и была! Я в кустах сидела!

– Хватит вам! Прекратите! – Славя пыталась успокоить спорящих.

Значит, Электроник своё ранение не на футболе получил. Однако, как хорошо его медсестра подлатала – от фингала не осталось и следа! Ольга Дмитриевна подошла к ним и попыталась выяснить, что происходит:

– Что вы тут ругаетесь?

– Алиса Сыроежкину в глаз… – начала было Славя.

– Ничего я не делала! – но её тут же перебила Алиса, обиженно фыркнула и зашла внутрь.

– Ладно, пора ужинать, – кажется, Ольга Дмитриевна посчитала конфликт исчерпанным.

Последним в столовую вошёл я. Похоже, свободных мест осталось не так много. Вдалеке виднелось несколько незанятых стульев рядом с Алисой, но лучше поголодать недельку, чем рискнуть сесть рядом. Также свободно было рядом с Ульяной, но я не сторонник китайской традиционной кухни – «ем всё, что ползает». И, наконец, свободный стул был рядом с Мику. Если выбирать из трёх зол…

– Не возражаешь, если я здесь присяду? – я медленно подошёл к ней и остановился рядом.

– Ой, да, конечно! То есть нет, не возражаю! То есть да, садись конечно! – этот поток слов уместился, наверное, в доли секунды.

Я сел.

– Сегодня, смотри, гречка. Ты любишь гречку? И варёная курица! Я вообще курицу не люблю. Ну, то есть не то что не люблю… Но если бы меня спросили, что бы мне больше всего хотелось, то бефстроганов или рагу… Нет, может быть, просто котлета! Или ромштекс! Ты любишь ромштексы?

– Я не особо привередливый, – и это сущая правда.

– Понятно. Но вот десерты, знаешь, мне здесь не очень нравятся. Я мороженое люблю! Ты любишь мороженое? Особенно пломбир «48 копеек», но и «Ленинградское» тоже. Ой, прости, я всё о себе! Может, ты больше эскимо любишь?

Ужин в компании этой девочки начинал превращаться в пытку. А я по характеру такой человек, что не могу просто так игнорировать собеседника. Даже её. Мы всё же за одним столом сидим.

– Знаешь, я однажды купила вафельный рожок, – продолжала тараторить Мику, – начала есть, а там внутри шуруп! Представляешь? Настоящий такой шуруп! Или болт. Я, честно говоря, в них не разбираюсь! Шурупы – это которыми закручивают гайки, а болты – это такие, которые отвёрткой, да?

Думаю, если бы проводился чемпионат по скоростному поеданию пищи, одно из призовых мест точно досталось бы мне.

– Ладно, я пойду, а тебе приятного аппетита! – я встал и направился к выходу. Мику что-то пыталась сказать мне вслед, но её слова потерялись в шуме толпы чересчур громко ужинающих пионеров.

Выйдя из столовой, я сел на ступеньки и решил подождать, пока переварится ужин. Я просто сидел и смотрел, как на лагерь опускается ночь. Здесь всё было таким живым днём: громкий детский смех, весёлые крики, суета и беготня, шум и гам, спортивные игры и купания на пляже. Но с наступлением темноты «Совёнок» резко преображался. Дневные звуки сменялись тишиной, которую лишь изредка нарушали сверчки и ночные птицы. Лагерь засыпал. В каждой тени можно было узнать кого угодно – привидение, лешего, просто дикое животное, – но никак не пионера. Всё это я понял ещё по вчерашней ночи. Местные жители строго следовали заведённому распорядку. Дневной лагерь – во власти людей, ночной же – скорее, сил природы.

Кто-то легонько похлопал меня по плечу. Я обернулся. Это был Электроник.

– Пойдём в карты играть, – каким-то заговорщическим тоном сказал он.

– В карты?

– Да! Я игру новую придумал. Интере-е-есную!

– И какую же?

– Ну, надо сначала карты найти, потом расскажу.

– Так ищи, в чём проблема?

– Они есть только у Ольги Дмитриевны, а она мне не даст, – расстроенно ответил он.

– Почему?

– Ну, в прошлый раз…

На крыльцо вышли вожатая и Славя.

– Ольга Дмитриевна! А Семён как раз хотел у вас карты попросить! – похоже, Электроник решил воплотить свою задумку в жизнь моими силами.

– Я вообще-то… – вяло запротестовал я.

– Зачем? – вожатая нахмурилась и уставилась на меня.

– Мы игру новую придумали! – не мы, а ты.

– Что за игра?

– Будут карты – я покажу.

– Ох, не нравится мне эта идея. Но раз и Семён за, то, наверное, ничего страшного.

– Да я вообще-то… – продолжал обозначать я своё присутствие, не в силах как-то помешать Электронику.

– Давайте я с ним схожу принесу! – предложила Славя.

– Да я и один могу сходить, – что я, немощный, что ли, в самом деле!

– Ладно. Возьмёшь у меня в домике в ящике стола, – нехотя согласилась вожатая.

Я направился к домику Ольги Дмитриевны. И зачем вообще во всё это ввязался? С другой стороны, какие у меня были ещё варианты? Ночью здесь делать особо нечего, а так хоть развлекусь немного. Но в мозгу упорно крутилась мысль о том, что сейчас не самое лучшее время для развлечений. Хотя, с другой стороны, если здесь есть лагерь, пионеры, то это кому-то надо? Да даже если и не надо, то самое логичное – ответы искать именно тут, а не в лесах или полях. А в данный момент ответы собираются играть в карты.

Я открыл дверь своим ключом и зашёл. К моему удивлению, карт в ящике стола не оказалось. В нём нашлось всё, что угодно: ножи, вилки, чашки, тарелки, клейкая лента, ножницы, пара садовых перчаток, моток верёвки, несколько целлофановых пакетов, карандаш и пара сломанных ручек. Но только не карты. Может, в шкафу? Там в основном была одежда Ольги Дмитриевны, но внимание моё привлёк маленький ящичек с замочной скважиной. Я потянул, но он не открылся. Интересно, что она там прячет? Взламывать его – явно не лучшая идея, тем более не факт, что карты там.

Когда я вернулся к столовой, Ольга Дмитриевна с невозмутимым видом сказала:

– Ой, извини, а карты у Слави были в домике. Пока ты ходил, она сбегала.

Я посмотрел на Славю, она виновато улыбнулась. Да ладно уж, что там, не беспокойтесь обо мне.

Славя и Ольга Дмитриевна зашли внутрь. Я уже собирался последовать за ними, как вдруг кто-то резко дёрнул меня за руку. Это была Алиса. Она смотрела так, что у меня мурашки побежали по спине.

– Тебе что-то нужно? – осторожно спросил я.

– Что, тоже планируешь участвовать в этой дурацкой игре?

– Ну да, а что такого?

– Нет, ничего, – она уже собиралась уходить, но вдруг обернулась и внимательно посмотрела на меня, улыбнувшись. – А в карты-то играть умеешь?

– Умею немного, – я никак не мог понять, что ей от меня нужно.

– В дурака небось и всё?

Ты-то как будто звезда покера.

– Ну, в принципе, да.

– Значит, тут у тебя шансов никаких, – важно подбоченилась Алиса.

– Почему?

– По кочану!

– То есть ты правила знаешь?

– Конечно! – ухмыльнулась она так, как будто уже выиграла.

– Ну, значит, у тебя будет преимущество, – я не видел смысла дальше продолжать этот разговор и сделал несколько шагов по направлению к двери.

– Что ты всё уйти-то пытаешься?! – топнула она ногой, и это заставило меня остановиться. – Давай поспорим.

– Ты про что?

– Какой же ты тупой! Про карты, про что же ещё!

– И каков же предмет спора? – мне совершенно не хотелось играть в её игры, но любопытство пересилило.

– Что я тебя обыграю!

– Ну, это самый вероятный исход, – спокойно согласился я.

– Значит, боишься?

– Я не боюсь. Просто не привык спорить, когда не уверен.

– И рисковать ты тоже не привык, – брезгливо фыркнула она.

Сама наблюдательность просто-таки.

– Ладно, тогда я…

– Нет уж! – она никак не хотела меня отпускать.

– Ну что ещё? – обессиленно вздохнул я.

Алиса начала мне надоедать своей пустой болтовнёй про какой-то бессмысленный спор.

– Если не согласишься спорить, я всем расскажу, что ты ко мне приставал! – лукаво улыбнулась она.

– Что?!

– Что слышал!

Да, пожалуй, она вполне может.

– Но это же глупо! Тебе никто не поверит – я всего неполных два дня здесь, да и к тому же…

– Хочешь проверить?

– Ну, предположим. И что будет, если я выиграю?

– Я никому ничего не скажу.

– А если проиграю?

– Какой же ты тупой! Расскажу, что ты ко мне приставал, говорила же уже, – железная логика, ничего не скажешь.

– То есть, получается, мне нужно доказать, что я не делал того, что не делал и так?

– Считай как хочешь, – бросила она и отвернулась.

Передо мной встал непростой выбор. С одной стороны, было глупо соглашаться – я не знал правил, да и азартные игры не были моим коньком. Но с другой – она вполне могла сильно осложнить мою жизнь в лагере. Хотя можно ли ей верить? Даже если я выиграю, не претворит ли она в жизнь свои угрозы?

– Так что решил?

Я уже было собирался ответить, как у меня из-за спины бесшумно вынырнула Лена.

– Чего тебе? – рявкнула на неё Алиса.

– Ничего, – Лена спешно зашла в столовую.

– Ну? – надо было что-то решать.

Возможно, я ещё сто раз пожалею об этом.

– Ладно, идёт! – она улыбнулась. – Только если я выиграю…

– Да-да, всё честно, без обмана! – Алиса поднялась по лестнице и вошла внутрь.

И зачем я во всё это ввязался? Может быть, уверился, что она в любом случае найдёт, как мне жизнь испортить? Раз уж решила… Я тяжело вздохнул и направился за ней в столовую.

Внутри всё уже было готово. Тут и там толпились пионеры, весело разговаривая о своём. Столы сдвинули поближе к стенам, чтобы освободить место для игроков и зрителей. Я осмотрелся. В дальнем углу что-то происходило. Подойдя ближе, я увидел большой лист ватмана с какой-то схемой. В списке участников обнаружилось и моё имя.

– Эй, и кто это всё придумал? – толкнул я Электроника, стоявшего рядом.

– Конечно же ваш покорный слуга! – он отвесил мне поклон, от чего меня аж передёрнуло.

– Ну, и зачем меня сюда включили? – спросил я разочарованно.

Ещё пару секунд назад оставалась хоть какая-то надежда, что не придётся участвовать в этом турнире, и благодаря этому появится возможность легально улизнуть от спора с Алисой. Но теперь этой надежды больше нет.

– Так распорядился слепой жребий.

На схеме турнира были имена Слави, Лены, Алисы, Ульяны, Мику, Жени, Шурика и моё. Хороший жребий – со всеми участниками турнира я так или иначе уже успел познакомиться. А ведь, помимо них, тут ещё не один десяток пионеров! Меня охватила тревога. То чувство, когда кажется, что за тобой кто-то наблюдает в пустой плотно закрытой комнате без окон.

– А призы какие-нибудь будут? – спросил я его лениво.

Может быть, просто хотелось отвлечься бессмысленным разговором. Электроник только собрался ответить, как откуда ни возьмись появилась Ульянка и начала прыгать вокруг него.

– Призы-призы! Я что-то слышала про призы!

– Знаешь, какой главный принцип Олимпийских игр? – спросил я, глядя на неё сверху вниз.

– Нет, какой?

– Вот вырастешь – узнаешь!

Она надула губки и ткнула Электроника в бок.

– Так призы будут?

– Ну, я не знаю. Не от меня это зависит, – он обречённо развёл руками.

А ведь действительно, раз уж затеяли эту дурацкую игру, то могли хотя бы шоколадными медалями озаботиться. Ульянка неожиданно сорвалась с места и куда-то побежала. Мне бы чуток её оптимизма.

– Ну так что, правила объяснишь? – вернулся я к горе-организатору.

– Всему своё время! Ещё не все собрались.

Я окинул столовую взглядом – Алиса, Славя, Лена, Мику и Шурик на месте.

– Вроде бы все.

– Как же! Жени нет! – мне показалось, что он сказал это несколько взволнованным тоном.

– Ну нет и нет, что теперь? Поставь вместо неё кого-нибудь другого.

– Нельзя, – растягивая каждую букву, ответил он.

Я не стал уточнять, почему именно нельзя.

– Ну сходи тогда за ней, что ли, я не знаю.

– Не надо ему никуда ходить – он организатор, ему не положено! – словно из-под земли рядом с нами возникла вожатая.

– Но Ольга Дмитриевна! – взмолился Электроник.

– Семён сходит. Так, Семён? – она посмотрела на меня и улыбнулась.

Конечно, всегда я.

– А где она? – спросил я, поняв, что отвертеться не получится.

– Наверное, в библиотеке.

– Ладно, – протянул я и направился к дверям.

– Только быстрее! – донёсся мне вслед крик Электроника.

Скоро и ночь уже. Я не спеша, стараясь убить как можно больше времени, шёл в сторону библиотеки. Однако Женя нашлась раньше – она сидела на лавочке, уставившись в сторону безмолвного Генды.

– Ты что тут делаешь? Тебя все обыскались! – попытался я придать своему голосу серьёзности, но вышло не очень.

– Сижу, как видишь, – она нахмурилась.

– Пойдём скорее!

– Не хочу, – Женя отвернулась.

– Почему?

– Не хочу, и всё!

Я сел рядом.

– Слушай, мне тоже не очень нравится вся эта затея, но нельзя же всех подводить.

Мои слова звучали так, словно их говорил кто-то другой. Ещё пару дней назад мне бы и в голову не пришло сказать подобное.

– Так что, все только меня ждут? – Женя удивлённо посмотрела на меня.

– А я тебе о чём?

– Всё равно нет! – она нахмурилась и снова отвернулась.

– Но почему? – я всплеснул руками.

– Не умею играть в карты.

– Ну и что? Я тоже не знаю правил.

– Ну и как тогда играть? – Женя повернула голову ко мне, и в лучах заходящего солнца стёкла её очков хищно сверкнули.

– А что, ты умеешь только то, о чём читала в книгах?

– Конечно, – она удивилась.

– А если ты попадёшь в Антарктиду и тебе придётся охотиться на белых медведей?

– Белые медведи не живут в Антарктиде, – она улыбнулась.

– Ладно, это просто пример! В конце концов, не на корову же играем.

– Просто не хочу подводить ребят, – Женя задумалась.

– Да-да, – саркастически согласился я.

– И не подумай ничего такого! – я даже и не понял, что она имела в виду. Очевидно, у любого человека есть свои слабые места.

Через минуту мы уже стояли в столовой. Все внимательно смотрели на Электроника.

– Итак, – прокашлялся он. – Каждый тур состоит из одной игры. В случае ничьей будет переигровка. После этого проигравший выбывает, и начинается следующий тур. Поскольку добровольцев… – он посмотрел на меня. – Поскольку участников – восемь, то и туров будет три. Всё понятно?

Толпа пионеров весело загалдела.

– А призы какие, призы? – весело закричала Ульяна.

– Ульяна, хватит! – вперёд выскочила Славя, тщетно пытаясь поймать Ульянку.

– Пока не выиграю приз, не успокоюсь! – кажется, одной этой девочки было бы достаточно для варп-прыжка к Альфе Центавра. – Призы-призы! – как заведённая кричала Ульяна.

– Прекрати, – уговаривала её Славя.

А у Электроника, похоже, от всей этой беготни вокруг него уже закружилась голова.

– Давайте начинать, – спокойно сказал я и добавил, обращаясь к Ульянке, – а то никаких призов не получишь.

Такой аргумент, похоже, подействовал, и она вернулась на своё место. За ней последовала и Славя, бросив мне на прощание улыбку благодарности.

Пионеры наконец угомонились. Я подошёл к столу, за которым сидела Лена.

– Не возражаете?

Она подняла на меня глаза и покраснела.

– Не волнуйся, я тоже правил не знаю, – не дождавшись ответа, продолжил я.

И почему «тоже»? А вдруг она знает? Я сел.

– Вот вышло так, что первый тур нам с тобой играть.

– Да, – ответила Лена, не смотря на меня.

Наконец Электроник начал объяснять правила.

– Посмотрите на карты внимательно. Перед вами их ровно шесть!

Надеюсь, считать здесь все умеют.

– Теперь можете их открыть.

Когда все посмотрели свои карты, Электроник продолжил:

– Правила такие же, как в покере. Думаю, все играть умеют?

Я-то умел, но вот в остальных не был уверен.

– Сначала идёт самая старшая карта, потом пара, потом две пары, потом тройка… Ну и так далее. Первым ходом вы выбираете карту, которую хотите забрать у противника. У него же в свою очередь есть возможность поменять карты местами два раза. Но можно и не менять, если собираются забрать ненужную карту. Но учтите – противник видит, какие карты вы меняете местами. Далее соперник забирает у вас одну карту. Ну, и так далее – думаю, всё понятно.

Мне было совершенно ничего не понятно.

– Эй, ты, Эйнштейн недоделанный! – послышался издалека голос Ульянки. – Ничегошеньки не понятно!

– По ходу разберёшься, – Электроник отошёл к столу со схемой, оставив Ульяну злиться в одиночестве.

– Ходи первая, – я надеялся, что быстро смогу вникнуть в игру.

И Лена, смутившись ещё больше, чем обычно, потянулась к моим картам. Но на середине стола её рука застыла.

– Ты будешь… – робко проговорила она.

Точно! Я же должен защищать свою карту! И что там говорил Электроник… Чтобы попытаться запутать соперника, можно поменять карты местами. И так два раза. А можно и не менять. Защищать мне эту карту или нет? К тому же я могу сразу согласиться и отдать ей карту, которую она выбрала. А Лена может изменить свой выбор, взяв другую карту. А может и не менять.

Лена показала на четвёрку треф, и я решил не отдавать её, так у меня наклёвывалась пара. Я поменял её местами с семёркой, но, как назло, Лена нацелилась на вторую четвёрку в моей руке. Я поменял и её местами с десяткой, и в итоге Лена забрала семёрку. Понемногу всё становилось понятно! Или хотя бы понятнее…

– Теперь моя очередь, – я начал входить во вкус.

Я могу вернуть карту, которую она забрала, или выбрать любую другую. Лена может попробовать защитить свою карту. Но если я буду внимателен, то всё равно возьму ту, что выбрал с самого начала.

Я наугад выбрал карту, а Лена зачем-то поменяла местами две другие. Я не стал менять выбор, и в этот раз моя противница попыталась защитить эту карту, но я заметил и всё же забрал у неё желаемое. Получилось!

Электроник, до этого лишь молча наблюдавший за игрой, удовлетворённо кивнул. Похоже, теперь мы действительно немного разобрались, что к чему.

– Итак, во время игры противники три раза обмениваются картами, а потом вскрываются, – продолжил объяснять правила он.

У меня вырвался невольный смешок от слова «вскрываются».

– Что смешного?

– Нет, ничего, – сдерживаясь из последних сил, чтобы не прыснуть, ответил я.

Он пристально посмотрел на меня и продолжил:

– И мы смотрим, у кого лучше карты.

Электроник вернулся к своему ватману.

В настоящей игре мне с трудом, но всё-таки удалось победить Лену. Карты попались ни к чёрту, но и у неё были не лучше, и я выиграл по старшей – королю. Вот уж действительно – трудно играть в игру, только что придуманную, да ещё и не тобой! Но я выиграл! Правда, радость победы немного омрачало то, что проигравшей оказалась Лена. Она и без того была не особо уверена в себе. Теперь мне даже неудобно смотреть на неё. Возможно, следовало всё-таки проиграть, чтобы повысить её самооценку. Но я же поспорил с Алисой.

Электроник тем временем с гордостью объявил, что первый тур окончен. Через некоторое время на ватмане появилась схема участников второго тура. Пары полуфиналистов составили: Алиса и Женя, Ульяна и я. У меня вырвался обречённый вздох. И тут же напротив уселась Ульянка!

– Хы! – с улыбкой до ушей она уставилась на меня. – Как это ты Лену обыграл? Жульничал, наверное?

– Я же не ты. Просто я умею играть в карты, – пусть она хотя бы так думает. – А ты как Шурика обыграла?

– А, – Ульянка махнула рукой, показывая, как это было просто. – Пригрозила, что вступлю в его клуб, – и снова широко улыбнулась. – Будешь мне поддаваться?

– И не надейся!

– Ну вот, – обиделась она. – Тогда я сама буду выбирать, какую карту тебе отдать!

– Ты правила слышала?

– Да плевать! – похоже, её действительно это мало волновало.

– Ладно, тогда и я буду отдавать тебе только те карты, что выберу сам.

– Договорились! – она протянула мне руку.

Воодушевлённый победой в первом туре, я решился на этот опасный шаг. Можно было ввязаться в спор, позвать Электроника и в конце концов настоять на своём, но я почему-то был полностью уверен в исходе этой партии. Да, мы нарушали правила игры, но находились с Ульянкой в равных условиях. Я посмотрел на Электроника.

– Время начинать второй тур! – скомандовал он.

Я аккуратно открыл карты, стараясь не дать Ульянке заглянуть в них – мне сразу выпали два туза. Вот так удача! Я отдал ей ненужную тройку, откинулся на спинку стула и ехидно ухмыльнулся. Ульяна непонимающе посмотрела на меня, а потом надулась.

– На вот! – она отдала мне пятёрку, которую я тут же вернул ей назад.

Девочка разозлилась, заскрипела зубами и заёрзала на стуле, однако ничего не сказала.

Следующий обмен: семёрка на шестёрку. Затем ещё одна пятёрка и…

– Эй! Так нечестно! Ты должен был поддаваться и проиграть! – от недовольства она надула щёки и стала похожа на колобка. – Давай переиграем, только ты теперь поддавайся, слышишь?!

Но её слышал не только я, а весь зал. И даже Электроник.

– Никаких переигровок! – строго сказал он.

Ульяна не обратила на него ни малейшего внимания.

– Ты должен проиграть! – долдонила она.

– Я вообще с тобой не собираюсь играть второй раз, – спокойно сказал я.

– Ах так?

– Да, так.

– Тогда я всем расскажу о том, что ты к Алисе приставал, – сказала она шёпотом.

– Чего?! – я перегнулся через стол и грозно посмотрел на неё. – Значит, подслушивала?

– Не подслушивала, а просто мимо проходила, – подмигнула она мне.

В конце концов, сыграть лишний раунд – это куда лучше, чем… А ведь она может! Я вздохнул и обратился к Электронику:

– Переиграем, ничего страшного.

– Как знаете, – он пожал плечами.

Итак, матч-реванш начался. Впрочем, и закончился он так же легко и быстро, как и первый – две пары сделали своё дело.

– Проще простого, – сказал я и вальяжно развалился на стуле.

– Так нечестно! – злилась она и стучала маленькими кулачками по столу.

Надеюсь, она не потребует ещё одной переигровки!

– Почему же нечестно? – усмехнулся я.

– Ладно, – обиженно сказала Ульяна и освободила место.

Я внимательно посмотрел на схему турнира, пытаясь понять, кто же мне достался в соперники по финалу. В ту же секунду ко мне за стол села Алиса. Я глупо и неестественно улыбнулся. Как будто боюсь её!

– Поздравляю с победой, – неуверенно поприветствовал я новую соперницу.

– Рассчитываешь выиграть? – ухмыльнулась она.

– Рассчитываю, что ты сдержишь своё обещание.

– Ладно, погнали!

Финал оказался сложнее всех предыдущих партий, вместе взятых. Алиса сосредоточилась на игре и умело защищала нужные карты, стараясь перемешивать их незаметно для меня. Однако везение – капризная госпожа, и сегодня она была на моей стороне. В итоге я выиграл! И пусть теперь Алиса знает, что со мной лучше не связываться! Значит, не зря я всё же с ней поспорил! Теперь оставалось надеяться, что она не станет распускать ложные слухи от обиды на поражение.

. .

Вдруг захотелось сделать себе подарок в честь победы и пойти искупаться. По правде говоря, я и плавать-то толком не умел, но возможность окунуться в прохладную воду на пляже при луне была слишком заманчивой. Тем более после вчерашнего дня, проведённого в зимней одежде, от меня воняло, как после смены в цеху.

Вечером здесь никого не должно было быть, поэтому я разделся до трусов и вошёл в воду. Знал бы заранее, захватил бы из дома плавки. Обычно мне вполне хватало проплыть пятнадцать-двадцать метров, но в этот раз эйфория от победы на турнире подтолкнула меня побить свой рекорд. Я плыл медленно и размеренно, следил за каждым движением рук и ног, за каждым вдохом и выдохом.

И тут бах! Удар по спине отправил меня под воду. Я начал захлёбываться, но усилием воли взял себя в руки и вынырнул, схватившись за буёк. Я обернулся и увидел Алису, плывущую за мной.

– Ты что творишь?! – отплёвываясь водой, заорал я.

– Как что? Приветствую победителя, – она держалась на плаву уверенно.

– А если бы я утонул?!

– Ну, я бы тебя спасла.

– Ага, как же… – находиться здесь было попросту опасно – утопит ещё, не ровен час – поэтому, вложив все силы в последний рывок, я поплыл к берегу.

Мокрый песок покрывал меня с ног до головы, а дыхание постепенно восстанавливалось. Через некоторое время из воды вышла и Алиса.

– А ты неплохо плаваешь! – ухмыльнулась она.

– Ага, и ты тоже, – уж точно получше меня.

– Ну, я-то понятно! – я промолчал. – ты сегодня у меня уже два раза выиграл. Значит, тебе прощаются те два долга.

Какие долги, о чём она вообще? Алиса, похоже, не совсем здраво воспринимала действительность.

– Радушно благодарю, – съязвил я.

– Знаешь, а ты не такой уж и неудачник.

Алиса была одета в купальник, который хорошо подчёркивал все прелести её фигуры. Да, при всех минусах характера Двачевской этот плюс у неё не отнимешь.

– А с чего это вдруг я неудачник?

– А что, разве не так? – она хитро улыбнулась.

– Нет, конечно!

– И чем докажешь?

– Не собираюсь я тебе ничего доказывать!

– Ах, вот так, значит? – сказала она беззлобно.

– Да, вот так.

Наступило ожидаемое молчание. Тихий ночной ветерок лениво играл волнами, то накатывая их на берег, то забирая назад, чтобы собраться с силами и перегруппироваться. Алиса всё так же смотрела словно сквозь меня, казалось забыв о том, что я всё ещё здесь.

– Эй, Земля вызывает Алису!

В её взгляд вмиг вернулась осмысленность.

– Ладно, бывай, – она забрала лежащую рядом одежду и ушла.

. .

Было уже поздно, но я решил ещё некоторое время полежать и посмотреть на звёзды. В конце концов, раньше мне редко представлялась такая возможность. Или просто я сам редко себе её создавал. Ведь, если подумать, свет от далёких звезд долетает до нас за миллионы лет. Вот сейчас я вижу звезду, потому что она светила тогда, а для неё это тогда – далёкое прошлое. И сейчас она, возможно, уже взорвалась.

– Стоп! Она же и мою одежду забрала! – я вскочил и начал осматривать пляж.

Действительно, Алиса унесла и мою пионерскую форму. Чёрт возьми! А ведь я только начинал думать, что она, может быть, не такая уж плохая. Надо срочно что-то придумать. Конечно, можно пожаловаться Ольге Дмитриевне, но вернуться к ней в одних мокрых трусах… В каком домике живёт Алиса, я не знал. Стучаться во все подряд – тоже не вариант! Может быть, зайти к Славе? Да, точно, ночью в одних трусах. Только розы в зубах не хватает! С какой стороны ни посмотри, я попал, причем попал серьёзно! Но делать что-то надо было в любом случае. К счастью, не так много времени прошло, и я ещё успевал её догнать бегом!

В мгновение ока я оказался на площади. К моему огромному удивлению, Алиса сидела на лавочке и явно скучала. Она уже успела переодеться.

– Отдай! – я подскочил к ней.

– Да бери, – ответила она каким-то виноватым тоном и протянула мне мою форму. – Только не думай, что я это специально тут тебя ждала и всё такое.

Алиса развернулась и не спеша пошла в сторону домиков. Я остался стоять как вкопанный. Такой финт ушами был выше моего понимания. Возможно, у неё проснулась совесть. Хотя какое там. В любом случае с ней нужно быть поосторожнее, и события сегодняшнего вечера ничего не меняют. Я направился к домику Ольги Дмитриевны.

Впервые за день меня накрыла дикая усталость. Свет в окне не горел, значит, Ольга Дмитриевна уже спала. Странно, вчера она меня дождалась.

Я зашёл, тихо разделся и лёг на кровать. Если поразмыслить, моя ситуация за сегодня совершенно не прояснилась. В сущности, я весь день занимался бесполезными вещами; в реальном мире мне бы и в голову не пришло тратить своё время на что-то подобное. Хотя как раз там у меня этого времени было хоть отбавляй. А сколько его тут – совершенно неизвестно. Может быть, целая вечность, а может, всего несколько минут. Мне не хотелось больше думать о прошлом, о том, как я попал в этот лагерь. Впервые за очень долгое время я по-настоящему устал – не только эмоционально, но и физически, психологически и бог знает как ещё. Я хотел лишь, чтобы от меня все отстали – в первую очередь мои мысли. Хотел, чтобы всё разрешилось как-нибудь само собой. Ну или по крайней мере без моего деятельного участия. А вдруг я тут навсегда? Тогда придётся привыкать. Вот так просто? Я не готов. Эх…

Сознание улетало всё дальше, и всё сложнее становилось концентрироваться на чём-то конкретном. Наверное, лучше отложить на завтра. Я перевернулся на другой бок и заснул.

День 3

Ночь оставила после себя тревогу, я проснулся разбитым физически, истощённым морально. Со мной такое постоянно: во сне видишь невозможно яркие сцены, как будто попал в голливудский блокбастер с лихо закрученным сюжетом, высококлассными актёрами и многомиллионными спецэффектами, а наутро не помнишь оттуда и кадра. Вот и сейчас я пытался восстановить картины, которые показывал мне отдыхающий мозг, но эта часть памяти была пуста – то ли заархивирована, то ли вообще отформатирована.

Часы показывали семь часов утра. Что-то сегодня я рано. Ольга Дмитриевна ещё спала, плотно укутавшись в одеяло. И как можно – летом, в такую жару. Я встал, потянулся, подошёл к зеркалу и оглядел себя. Надо побриться. Странное решение – раньше хватало и пары раз в месяц, а сейчас от моего внешнего вида как будто что-то зависело! Однако бритву я так и не нашёл. Хотя зачем – сейчас я выгляжу от силы лет на семнадцать. Ладно. Завтрак не раньше девяти, а это значит, что ещё полно времени. Которое можно потратить, например, на утренний моцион и гигиенические процедуры.

В этот раз вода не показалась такой леденяще обжигающей, как вчера. Напротив, приятная прохлада придала мне бодрости и помогла быстрее вернуться к реальности, если происходящее можно было считать таковой. Сегодня зубной порошок не выглядел таким уж анахронизмом, и у меня даже промелькнула мысль, что он не особо отличается от зубной пасты.

Когда я вернулся в домик вожатой, Ольга Дмитриевна уже проснулась. Она стояла перед зеркалом и расчёсывала волосы.

– Доброе утро, Семён! – зевая, поприветствовала меня она.

– Доброе.

От недосыпа ещё немного гудела голова, и путались мысли, но я не жалел, что всё-таки вылез из кровати, а не остался, как обычно, досыпать дежурные пару-тройку часов.

– Что-то ты сегодня рано, – а вот вожатая выглядела помятой, как будто всю ночь провела в каком-нибудь клубе, и уж точно не кибернетиков.

– Так получилось.

– Опять ты без галстука, давай я… – она было схватилась за красную тряпку, висевшую на спинке моей кровати.

– Да я сам, ничего страшного, когда на завтрак пойду.

– Нет уж, давай сейчас! До завтрака у нас ещё линейка, не забывай!

Забудешь тут!

– А что сегодня на линейке на этой будет?

– Я расскажу о плане на день.

– И каков план?

По правде говоря, мне было абсолютно наплевать, чем наша доблестная вожатая собирается занять наш бравый пионеротряд на ближайшие двенадцать-пятнадцать часов. Меня интересовали лишь места большого скопления живой силы противника – чтобы обходить их подальше.

– А это ты узнаешь на линейке! – она хитро улыбнулась.

– Ольга Дмитриевна, знаете, у меня что-то живот разболелся – мне бы… – я скорчил многозначительную гримасу. – Ну, вы понимаете. Думаю, ничего страшного, если я разок пропущу, а то будет неприятно, если я прямо там… – и откуда во мне столько смелости?

– У тебя есть ещё минут пять, – проблемы моего ЖКТ её интересовали не сильно.

– Боюсь, не успею. Давайте вы мне расскажете сейчас. Нет, я постараюсь, но если вдруг…

– Ладно уж! – Ольга Дмитриевна выпрямилась и приготовилась зачитывать очередной программный текст. – Сегодня у нас по плану уборка территории, сортировка книг в библиотеке, ещё кое-что, а вечером – танцы. Смотри у меня! Чтобы обязательно сегодня поучаствовал в жизни лагеря!

Всенепременно!

– Конечно, конечно, а сейчас мне бы…

– Иди уж!

Я вышел из домика, обошёл его и спрятался в кустах, дожидаясь, пока Ольга Дмитриевна уйдёт. По правде говоря, у меня не было особых причин так себя вести. Но внутренний голос упорно твердил, что на этой линейке делать нечего.

. .

Когда вожатая отправилась отдавать долг Родине, я вернулся назад в домик и решил дождаться там начала завтрака. Итак, участвовать в общественной деятельности сегодня я не планирую. Уборка, книги в библиотеке – это совсем не то, чем должен заниматься человек в моём положении. Однако уже прошло два дня, а я ни на йоту не приблизился к разгадке. Все местные обитатели казались в целом совершенно нормальными людьми – они не были замешаны в каких-то тайных заговорах, не сотрудничали с инопланетянами и вряд ли подозревали о провалах во времени. Конечно, каждый, а скорее даже – каждая, из них не без странностей, но странности эти не выходили за рамки разумного. Более того, встретив любого из здешних пионеров в своём привычном мире, я бы даже не подумал, что с ними что-то не так. Уверен, они показались бы мне куда более нормальными и естественными, чем, скажем, я сам. Эта линия рассуждений выглядела весьма логичной, нелогичным в ней было лишь отсутствие ответов.

– Обычные люди в необычном месте.

Где-то я об этом уже слышал, где-то видел. Десятки пионеров (а может, их куда больше) живут привычной жизнью, занимаются привычными делами изо дня в день и даже не подозревают, что мир вокруг них совсем не такой, каким должен быть. Ладно. Но это ситуация с их точки зрения. Мне же не знаком не только мир лагеря «Совёнок», но и его обитатели, пусть даже по обстоятельствам они и ведут себя так, как по идее и должны. Сейчас необходимо решить один вопрос – имеют ли люди здесь какое-то отношение ко всему, что со мной произошло? И найду ли я ответы у них? Или, может быть, до истины мне придётся докапываться другим путём?

. .

Похоже, я несколько переборщил со временем – обычной толпы голодных пионеров возле столовой не наблюдалось. Да и внутри было немноголюдно. Наверное, большинство детей позавтракало ещё до девяти часов. И хорошо: меньше народу – больше кислороду! В дальнем углу столовой одиноко сидела Лена и лениво ковыряла вилкой нечто бесформенное, отдалённо напоминающее кашу. Позавтракать с ней – отличная идея: тихо, спокойно и можно о чём-нибудь поговорить. Ну, или хотя бы попытаться.

Я уже было направился в её сторону, как меня кто-то схватил за рукав. Женя, вчерашняя библиотекарша.

– Бери завтрак и садись, есть разговор, – грубо начала она. Я несколько растерялся. – Чего стоишь?

– Извини, но не слишком ли это резко?

– А что такого-то? Бери завтрак и садись.

Похоже, для неё такое поведение совершенно нормально.

– Ладно, подожди минутку, – сам не знаю почему, но я согласился. Вдруг получится узнать что-то новое. Всё-таки она книжный червь.

Через минуту я уже сидел напротив Жени, а передо мной на столе стоял поднос с нехитрым набором блюд: каша овсяная, два яйца варёных, хлеб белый, четыре куска, сосиска варёная, одна штука, компот из непонятного набора фруктов и ягод, один стакан.

– Приятного аппетита! – я решил быть вежливым, а также постараться есть как можно аккуратнее, не чавкая, не роняя на себя кусочки еды и не обливаясь компотом.

– Спасибо.

– Так о чём ты хотела поговорить?

– Сегодня у нас в библиотеке… – дальше я не слушал – мне сразу вспомнились слова Ольги Дмитриевны о намеченных на сегодня мероприятиях. – … не забудь!

– А? Чего?

– Говорю, не забудь после обеда прийти в библиотеку, – нахмурилась она, хотя, казалось, быть более хмурой уже невозможно.

– Зачем?

– Ты меня вообще слушал?

– Нет, – честно признался я.

– Сегодня! После обеда! В библиотеку! Понял, хунта проклятая?! – Женя сначала покраснела, потом, кажется, позеленела, а потом её лицо приняло нежно-фиолетовый оттенок.

Хунта? Это ещё что за матерное слово такое неведомое? Хотя пионер же не ругается, как я мог забыть!

– Ах да, конечно! Извини! Обязательно приду!

Естественно, никуда идти я не собирался, но, чтобы разговорить человека, неплохо сначала пойти на уступки.

– Слушай, а какой сейчас год, что-то совсем со счёта сбился? – я решил играть в открытую.

Она недоуменно посмотрела на меня и ответила:

– Совсем, что ли, крыша поехала?

– Признаться, последние несколько дней есть такое подозрение.

Женя ничего не ответила.

– Так год какой? – я мило улыбнулся.

– Слушай, может, тебе в медпункт сходить?

– А там мне подскажут, какой год?

– И не только это подскажут! – Женя встала и направилась к выходу.

– Подожди, ты же не доела, – но она, похоже, даже не собиралась оборачиваться.

Я дожёвывал сосиску, которая больше напоминала кусок витой пары.

– Интересно, есть у них здесь интернет? – бубнил я себе под нос. – Хотя откуда?

Пионер за соседним столом заметил, что я разговариваю сам с собой, покосился на меня, а я в ответ улыбнулся и помахал ему рукой. После такого дружелюбного приветствия он почему-то быстрыми шагами покинул столовую, даже не доев завтрак. С едой покончено, самое время отправиться на поиски разгадок.

. .

Через некоторое время дорога вывела меня к медпункту. Там мне уж точно делать нечего. Хоть медсестра и показалась мне весьма доброжелательной, лучше держаться от неё подальше. Такая доброжелательность, скорее, пугает! Возможно, она что-то и знает, но я не решался вот так запросто взять и зайти в медпункт. Тем более нет никакого повода. Даже самого малюсенького. Погружённый в свои мысли, я не заметил медсестру, стоявшую на крыльце.

– Привет… пионер! – она подошла ближе. – Никак заболел, подлечиться пришёл?

– Да нет, я гулял просто.

– Понятно всё с тобой, прогульщик, – она сняла очки и прикусила дужку зубами. – Ну, раз уж пришёл, у меня для тебя есть ответственное поручение.

Я вопросительно посмотрел на неё. От слова «поручение» мне стало не по себе, уж слишком добровольно-принудительно оно прозвучало.

– Вы мне поможете составить опись лекарств, которые сегодня привезли, – медсестра ехидно улыбалась.

Мы? Кто мы? Неужели она решила, что недостаточно вежлива со мной? Хотя куда уж вежливее.

– Привет, – из-за спины медсестры выглянула Лена. Странно, что я её не заметил.

– После ужина приходите сюда, я Лене всё объяснила, она тебе потом расскажет, – выходит, не только я у Виолы в обороте.

Лекарства, значит? Привезли сегодня? Но, по словам Ольги Дмитриевны, автобуса не будет ещё несколько дней.

– Получается, сегодня кто-то приезжал в лагерь? – осторожно спросил я.

– Да, с утра из райцентра, а что?

– Нет, ничего, просто.

– Вот и славно… пионер! Значит, вечером, после ужина, сразу сюда!

– Может быть, я… – всё это время я совсем не замечал Лену. Действительно, её навыкам маскировки позавидовал бы и опытный спецназовец. – Я и одна могла бы справиться.

– Там много, несколько коробок, ты что! – с явно наигранным участием запричитала медсестра. – Тем более пионер всегда готов! Так… пионер? – она взглянула на меня и как-то не по-доброму улыбнулась.

Тратить весь вечер на подобную работу мне совсем не хотелось, тем более есть дела и поважнее. Но и отказываться вроде как неудобно. Хотя, не будь здесь Лены, я бы что-нибудь обязательно придумал.

– Знаете, меня Ольга Дмитриевна попросила вечером ей помочь, – неуверенно произнёс я.

Может, врать и не стоило. Но надо было сначала думать, а потом говорить.

– Да? И чем это ты собрался ей помогать? – медсестра точно не поверила.

Дело принимало неприятный для меня оборот, но я решил идти до конца.

– У неё в домике… в домике уборку сделать, вещи разобрать и всё такое. Вы же знаете, какой у неё там бардак!

– Небось и шкафчик свой попросила разобрать? – медсестра посмотрела на меня так, что фиаско Наполеона при Ватерлоо показалось мне всего лишь досадной неприятностью по сравнению с моим нынешним поражением.

Я уже было собрался что-то ответить, но она продолжила:

– Ладно уж… пионер. Без тебя разберёмся.

– Ты извини, просто, понимаешь… – сказал я, посмотрев на Лену.

Она стояла, всё так же уставившись куда-то себе под ноги, и краснела, краснела всё больше.

– Да ничего. Я сама, – наконец еле слышно откликнулась девочка.

– Ну, ладно тогда.

Воцарилось неловкое молчание. Хотелось сквозь землю провалиться из-за неудавшегося вранья, из-за того, что наверняка обидел Лену.

– Ну, я пойду тогда? – ей что, нужно моё разрешение?

– Пока!

Медсестра всё так же ехидно улыбалась. Я развернулся и быстро направился прочь от медпункта. Хотя мне безумно хотелось перейти на бег, здравый смысл подсказывал, что стоит идти обычным шагом.

Немного прийти в себя я смог только на площади. И что дальше? Я решил зайти ненадолго «домой», чтобы забрать мобильник. Неизвестно, куда меня ещё сегодня занесёт, а время знать нужно всегда! Хотя не проще ли завести часы?

В обычный фоновый шум пионерлагеря закралась какая-то новая мелодия. Я прислушался. Похоже на электрогитару. Три повторяющихся аккорда, не более того. Однако эта мелодия казалась какой-то тёплой, словно пропущенной через ламповый усилитель. Но откуда тут такая роскошь? Звуки доносились, очевидно, со стороны сцены. Интересно, кто бы это мог быть? Стоит пойти посмотреть.

Выйдя к концертной площадке, я увидел на сцене Алису. Девочка вся отдавалась музыке – глаза закрыты, одну ногу она поставила на колонку и всем телом покачивалась в такт. Мелодию я узнать не смог, хотя был точно уверен, что слышал её раньше. Что-то из советского рока, наверное. Навскидку я бы, конечно, смог перечислить с десяток названий групп этого жанра, но в их творчестве разбирался плохо. На слух песня казалась на удивление простой, буквально три аккорда. Возможно, даже я, немного потренировавшись, смог бы её осилить. Интересно, где Алиса научилась играть? В советское время подобная музыка не пользовалась всенародным уважением.

Будущая рок-звезда же меня не замечала. Она словно пыталась слиться с музыкой, стать каждой нотой, каждым квадратом, каждой триолью. Сразу вспомнились рок-герои восьмидесятых – многие из них так же сильно отдавались музыке. Одень её вместо пионерской формы во что-нибудь более подходящее веяниям тогдашней эпохи, никто и не за– метит подмены.

Выступление подходило к концу. Взяв несколько последних аккордов, Алиса наконец посмотрела в мою сторону.

– Понравилось? – кажется, она совсем не удивилась мне.

– Да, весьма неплохо.

– Как будто можешь лучше! – Алиса хитро улыбнулась.

– Я и не говорю, что могу лучше. Я в музыке не спец.

– Кто бы сомневался.

– Такие дела, – я не знал, о чём с ней говорить дальше, и уже собирался уходить.

– Подожди, – сказала она, стараясь казаться незаинтересованной.

– Что?

– Слышал про вечернюю дискотеку?

– Я думал, что это просто танцы.

– Дискотека, танцы – какая разница? – она нахмурилась.

– Слышал, а что?

– Собираешься идти? – бросив эти слова, она отвернулась.

– Я пока не решил. А ты?

– Что там делать-то? Смотреть на толпу дебилов?

Может, в словах Алисы и была доля правды, но такое наигранное пренебрежение меня удивило. Ясно, что ей не нравится не дискотека как таковая.

– А почему?

– Что почему?

– Ну, почему ты не хочешь идти? Дискотека – это же весело.

– Ты так считаешь? – в её голосе промелькнуло раздражение.

– Не знаю. Но я думал, что для тебя…

– Никогда их не любила, – перебила она меня. – Совершенно там нечего делать!

– Ясно. И чем планируешь заняться тогда? – спросил я лишь для поддержания разговора.

– Буду репетировать дальше.

– А что ты репетируешь?

– Песню, придурок! Ты же слышал! – Алиса совсем вышла из себя, так что ещё пара неудачных вопросов, и пришлось бы спасаться бегством.

– А чья это песня?

– Моя!

– Сама придумала?

– Сама!

– Круто, – в воздухе повисло неловкое молчание. – Ладно, тогда…

– Не хочешь послушать? – и опять у неё не получилось показать безразличие.

– Я, кажется, уже слышал.

– Я не про это! – она надула губы. – Целиком! Это же только пробная репетиция.

– А-а-а… Ну, давай, играй.

– Сейчас не хочу.

– Тогда не играй, – я уже не знал, чего она от меня добивается.

– Значит, не хочешь?

Похоже, я её расстроил. После такого логично было бы ожидать удара гитарой в лоб или ещё чего похуже. Но Алиса всего лишь сделала обиженное лицо.

– Я же говорю – хочу.

– Тогда приходи сюда вечером – я для тебя сыграю.

«Для тебя»? Как трогательно.

– Вечером же танцы.

– Ты же сказал, что не пойдёшь! – вновь завелась она.

Я такого не говорил. Хотя, признаться, идти мне действительно не хотелось, но без крайне веской причины с ДваЧе лучше не связываться.

– Ольга Дмитриевна не поймёт.

– Да плевать на неё! – сказала Алиса в сердцах.

– Ладно, приду, – я решил, что между позором на танцах и бешеными умениями Двачевской на гитаре лучше выбрать второе.

– Вот и отлично, – она как-то странно улыбнулась.

От мыслей о правильности этого решения меня отвлекла музыка, призывающая пионеров на обед. Я посмотрел в сторону столовой. Пожалуй, уже действительно пора – голод не тётка. Обернувшись в сторону сцены, я хотел позвать Алису с собой. Но она как сквозь землю провалилась.

– Знать, когда вовремя уйти, должен любой музыкант, – пробурчал я себе под нос.

. .

«Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд!» Дружно в лагере «Совёнок» пионеры шагали в основном в столовую. А ведь так хотелось занять место, где бы меня никто не побеспокоил, как в прошлые разы. Просто спокойно поесть! А для этого надо прийти хотя бы не последним. Но, похоже, события здесь происходят вне зависимости от моих желаний.

Столовая была набита битком. На входе, как Почётный караул у Вечного огня, стояла Ольга Дмитриевна.

– Ну что, Семён, как сегодня потрудился?

– Неплохо, – мне почему-то стыдно было смотреть ей в глаза.

– Молодец, молодец! То ли ещё будет!

Да уж.

– Ладно, садись к девочкам, – она показала на столик рядом с колонной. За ним уже сидели Славя, Ульяна и Лена.

Неплохая компания. По крайней мере не самая плохая. Я взял обед и подошёл к ним.

– Не возражаете, если я присяду? – мои слова прозвучали несколько наигранно, так как садиться всё равно было больше некуда.

– Да, конечно! – радушно пригласила меня Славя.

– Будь любезен, – от Ульянки всегда можно ожидать какой-нибудь шалости.

Лена промолчала.

Сегодня обед состоял из борща, возможно, даже с мясом – этого установить доподлинно не удалось, мяса птицы, по всей видимости, курицы обыкновенной, с картошкой жареной и традиционного компота. С каждым разом еда здесь нравилась мне всё больше. Наверное, я просто понял, что выбирать особо не из чего, а в таком случае и нечего жаловаться на то, что есть. Благо есть что есть.

– Пойдёшь сегодня на танцы? – спросила Славя.

– Не знаю.

Хотя я же договорился с Алисой…

– Пойдёт, пойдёт! Куда он денется! – радостно вставила Ульяна.

– Ты-то точно пойдёшь.

– Конечно! Не упущу случая посмотреть, как ты опростоволосишься.

Она попала в точку, поэтому я решил не отвечать.

– А ты? – спросил я Лену.

– Да, – ответила она коротко.

– Видишь, значит, и тебе тоже стоит пойти, – Славя словно не оставляла мне выбора.

– Не забудь фрак надеть, – Ульяна, видимо, была так довольна своей шуткой, что громко рассмеялась.

Но ведь мне действительно нечего надеть. Весь мой гардероб состоял из пионерской формы и зимней одежды, которая даже вечером вряд ли покажется уместной.

– Ты-то в чём придёшь, массовик-затейник?

– Сек-рет!

– Платьице как на детском утреннике небось?

Ульяна покраснела от злости – похоже, я смог её задеть.

– Нет, костюм химзащиты! Специально, чтобы от тебя не заразиться!

– И чем ты планируешь от меня заразиться, интересно?

– Ребята, хватит! Не ссорьтесь! – вмешалась Славя.

– Слабоумием, конечно же! – похоже, Ульянка опять была очень довольна своим, на её взгляд, искромётным ответом.

– Знаешь, если ты уже болеешь гриппом, то простудиться не получится, – в эту игру могут играть двое.

– Это ты на что намекаешь?

– Да так, ни на что, – я хитро отвёл взгляд.

– То есть ты хочешь сказать? – она опять покраснела.

– Я ничего не хочу сказать.

– Ребята… – если в разговор вмешалась даже Лена, то, значит, дело правда начало принимать плохой оборот.

– Ты допросишься! – Ульянка продолжала буйствовать.

– Чего? Что ты поумнеешь наконец?

Вместо ответа она взяла свою тарелку борща и опрокинула мне на голову. Эндшпиль закончился неожиданным финалом.

– Ах ты, маленькая…

Она вскочила и попыталась убежать. Но в этот раз у неё ничего не вышло – я схватил её за руку. Ну а дальше что? Не головой же её об стол! Немая сцена продолжалась несколько секунд. Вдруг Ульяна ловко схватила компот и плеснула им мне в лицо. От неожиданности я отпустил её руку. Она побежала куда-то в сторону буфета, а я – за ней. Результатами нашей гонки стали несколько опрокинутых столов, гора разбитой посуды, пять в разной степени покалеченных пионеров и полное изнеможение обеих сторон. Можно сказать, ничья. Боевая ничья. Слишком боевая ничья. Мы стояли друг напротив друга и тяжело дышали.

– Больше не будешь так?! – пытался я звучать как строгий взрослый.

– А ты?! – впрочем, на Ульяну это мало действовало.

Сзади к нам незаметно подошла Ольга Дмитриевна. Действительно, такой погром не мог пройти без последствий.

– Ну что, довольны собой? – её голос звучал спокойно, но я был уверен, что она вот-вот готова взорваться. – И кто всё это должен убирать теперь?! – так и произошло. – Кто, я спрашиваю, кто?!

– Он! – совершенно невозмутимо ответила Ульянка.

– Она, – менее уверенно возразил я.

– Оба! – поставила жирную точку в не успевшем начаться споре вожатая.

Вообще, я не был уверен, что моя доля вины в случившемся больше. Однако Ульянка, кажется, вовсе не считала себя виноватой.

– Вот ещё! Не буду я ничего убирать! Это он всё! Он начал!

– Вот и нет!

– Вот и да!

– Я не собираюсь разбираться в этих глупостях! Семён, иди возьми швабру, совочек, тряпку и так далее в кладовке, а ты!!! – вожатая посмотрела на Ульяну таким взглядом, что мне стало жалко девочку. – Ты!!! Немедленно начинай собирать разбитую посуду!

Ольга Дмитриевна отдышалась немного и продолжила:

– От тебя одни проблемы! Сколько раз я тебе говорила…

Я решил не дослушивать и пошёл в кладовку, которая находилась рядом с выходом. И тут у меня родилась прекрасная мысль – а почему бы не сбежать? Конечно, Ольга Дмитриевна нас уже поймала, но я-то ни в чём не виноват. Может, конечно, образцовый пионер – это не про меня, но по сравнению с Ульянкой… В любом случае всё спишут на неё. Тем более заняться мне больше нечем, как убираться тут. Надо искать ответы! «Истина где-то там», – пронеслось у меня в голове.

Нет, сбежать – не самая хорошая идея. Во-первых, меня уже поймала Ольга Дмитриевна, а разбор полётов с ней устраивать совсем не хотелось. Во-вторых, как-никак я тоже был виноват. Конечно, всё затеяла Ульянка! Но если бы я не реагировал, погрома можно было бы избежать. Наверное. Открыв шкаф, я взял метлу, швабру и совок. Ольги Дмитриевны уже не было рядом с Ульяной.

– Она ушла? – с опаской озирался я.

– Как видишь! – Ульянка выглядела расстроенной, весь её детский задор куда-то исчез.

– Ладно, подожди, сначала пойду отмоюсь, – я бросил на неё злобный взгляд и направился к выходу.

Смыв с себя остатки обеда, я вернулся в столовую.

– Ну, ничего не поделаешь – придётся убираться.

– Это всё из-за тебя! – она посмотрела так, что у меня невольно мурашки побежали по всему телу.

– Конечно! Я во всём виноват! Я же у нас местное стихийное бедствие.

– Помолчи уж.

Странно, что Ульянка не отлынивает от уборки. Она могла спокойно оставить меня одного и убежать, но почему-то, напротив, старательно собирала осколки тарелок, мыла пол, поднимала стулья и столы и делала всё так быстро, что я еле успевал за ней.

– Что-то ты чересчур стараешься.

– А чтобы побыстрее закончить, дурень! – голос её звучал всё так же недовольно.

– Слушай, ну ты же понимаешь, что нельзя себя так вести. По крайней мере доводить до подобного, – я решил попробовать провести с ней нечто вроде воспитательной беседы.

– А я ничего такого и не делала! Это же ты меня ребёнком обозвал.

Ульяна взяла ведро с тряпкой и ушла в дальний конец столовой. Похоже, обиделась. Окинув взглядом гору битой посуды, я понял, что дел мы действительно натворили. Хорошо, хотя бы ложки и вилки металлические – если что, будет чем есть. Но вот только из чего?

– Слушай! – крикнула мне Ульяна.

Я подошёл к ней поближе.

– А почему ты меня так не любишь? – её лицо стало настолько серьёзным, что я уже был готов поверить – это не просто очередной розыгрыш.

– Почему ты так решила?

– Не знаю, поэтому и спрашиваю.

– Я тебя не не люблю. Просто иногда ты себя так ведёшь… Ну, сама знаешь, – это было чистейшей правдой.

– Как? Не знаю, – она подняла на меня полные любопытства глаза.

– Ну, зачем, скажем, было обливать меня компотом?

– Так ты же сам напросился, – впервые за всё время уборки она улыбнулась.

– Да, точно, – я глубоко вздохнул. – Ну, и какой реакции ты тогда ждёшь от окружающих?

– Никакой, – ехидно ответила она.

В разговоре была поставлена жирная точка, и я молча продолжил убираться.

. .

Нам понадобилось несколько часов, чтобы навести в столовой марафет. И вот наконец вся битая посуда была собрана, столы и стулья расставлены, пол вымыт. Мы с Ульянкой сидели рядом с буфетом и отдыхали.

– Вот видишь, сколько приходится потратить сил из-за одной глупой выходки, – без сил произнёс я.

– А я совсем и не устала! – пот, струящийся по её лицу, говорил совершенно об обратном.

– Что же, рад за тебя.

– Чем займёмся дальше?

– Ты – не знаю, а я пойду.

– Нет! Ещё не всё! – она замялась. – Ты должен… Мне ещё помочь!

– Придумываешь очередную глупость?

– Точно! – она широко улыбнулась.

– Тут я тебе не помощник. Мне на сегодня одного наказания уже хватит.

– А давай так! Если ты поможешь мне сейчас, я больше не буду над тобой прикалываться!

Вариант, конечно, выглядел заманчиво, но я ни секунды не верил в честность Ульяны. Хотя ради интереса можно и спросить.

– И в чём же состоит твой хитрый план?

– Давай украдём конфеты!

– Что?! – чего-то такого от неё и стоило ожидать. Конфеты – детям.

– Сейчас как раз повариха пойдёт мусор выбрасывать, так что нас никто не заметит!

– Я в этом участвовать не буду!

– Ну и ладно! – она фыркнула и отвернулась. – Тогда я сама!

– И тебя я не…

Я не успел закончить фразу, а Ульянка уже ловко перепрыгнула через стенку буфета, подошла к шкафу, открыла его и начала рыться там.

– Да подожди ты! Мало тебе, что ли, проблем с Ольгой Дмитриевной!

Она не отвечала.

– За такое тебя не просто убираться заставят.

Ульянка закрыла шкаф. В её руках я увидел большой пакет с конфетами.

– А ну, положи на место!

Она показала мне язык и выбежала через заднюю дверь. Это нельзя было просто так оставлять! Я метнулся за ней. У девочки была приличная фора, но я вложил в погоню все силы. Второй раз я ей не проиграю!

Мы пробежали по площади, свернули к зданию музыкального кружка и выбежали на лесную тропинку. Я уже почти догнал Ульянку, как вдруг она остановилась. У меня же так резко затормозить не получилось, и я сбил её с ног. Мы повалились на траву.

– Догнал! – победно закричал я.

– И ничего не догнал, – смущённо ответила она.

Ульяна лежала подо мной. Её лицо совсем рядом с моим. Я чувствовал прерывистое дыхание и жар тела. Конечно, сейчас она ещё ребёнок, но скоро станет женщиной. Всё это меня сильно смутило.

– Насиловать будешь? – немного придя в себя, сказала она.

– А ты хочешь? – всё-таки в данной ситуации это было больше детской игрой.

– А то! – она хитро улыбнулась и тихо хрюкнула. Или мне просто показалось.

– А вот я что-то не очень.

– Ну и ладно! – Ульянка больно укусила меня за нос.

От неожиданности я немного привстал. Этих мгновений как раз хватило ей, чтобы вырваться и отбежать на несколько метров.

– Смотри! Потом пожалеешь! – она громко засмеялась и скрылась в лесу.

Пакет с конфетами же остался лежать на земле рядом со мной. Интересно, она специально их бросила?

Время близилось к ужину, так что нужно было поскорее вернуть конфеты. И желательно, очень желательно остаться незамеченным. Конечно, я объясню всю ситуацию, что их украла Ульяна. Но кто мне поверит?

На входе в столовую меня уже ждала Ольга Дмитриевна.

– Молодец, Семён! – приветствовала меня вожатая лёгкой улыбкой.

– Это вы про что?

Пакет с конфетами я прятал за спиной. Он был прозрачным, да и таких размеров, что в карман не запихнёшь!

– Я про уборку. Всё чисто и аккуратно!

– А, да.

– А Ульяна где?

Я бы и сам хотел знать!

– Она… скоро придёт.

– Хорошо. Ну, иди ужинать тогда.

Я зашёл в столовую. Там, что неудивительно, было полно народу. Как вернуть пакет так, чтобы меня не заметили, я и представить не мог. Конечно, можно вечером, но сейчас-то куда мне его девать?!

– Семён!

Я обернулся. Передо мной стояла Славя.

– Ой, а что это у тебя? – она посмотрела на пакет, который я не успел спрятать за спину.

Раскрыт, разоблачён, опозорен и раздавлен!

– Это… конфеты.

– А откуда? – удивилась Славя.

Украл, откуда.

– Ульяна отдала.

– Понятно. Значит, она опять за своё.

– Опять?

– Ну, она уже не первый раз ворует конфеты.

И почему я не удивлён?

– Давай я их отнесу.

– Спасибо.

Славя в очередной раз спасла меня. Она взяла пакет и направилась к буфету. У меня не было никакого желания слушать, что она будет говорить, отдавая конфеты, так что я стал быстро бегать глазами по столовой в поисках места. Похоже, мне предстояло ужинать с Электроником и Шуриком. Сесть всё равно было больше негде.

– Приветствую, господа!

Когда я общался с ними, у меня то и дело возникало желание подколоть или просто сказать что-нибудь забавное и смешное. Может быть, в моём положении вести себя так несколько рискованно, но братья-электроники служили для меня источником позитива.

– Как ваши дела? – я занял свободный стул за их столом.

– Неплохо, а твои? – Электроник был, как и почти всегда, на позитиве.

– С переменным успехом.

– Что-то случилось? – серьёзно спросил Шурик.

– Да много всего случилось.

– Расскажешь? – воодушевился Электроник.

– Как-нибудь в другой раз.

– Как хочешь, – Шурик развёл руками.

– После ужина танцы! – Электроник хихикнул.

– Я в курсе.

– Кого хотел бы пригласить?

– Не думал ещё об этом. А ты?

– Я… Ну я… – кажется, он не ожидал такого вопроса.

– Ульянку. Она обрадуется.

– Ну уж нет! – Электроник неистово замахал руками.

– А ты, Шурик, пригласи Алису.

– Я, пожалуй, воздержусь, – Шурик выглядел спокойнее своего товарища.

– Да ладно вам, ребята, весело будет!

– И вообще! У нас ещё дела! Нам нужно робота доделывать! – Электроник бросился доедать ужин.

– Отличная идея! Пригласите робота! Он у вас умеет танцевать?

– Он ещё даже не ходит, – Шурик, кажется, не понял прикола.

– А что! Будет прекрасная демонстрация наших достижений перед всем лагерем! – Электроник, похоже, был более оптимистичен.

– И что мы покажем?

– Тут ты прав.

Они оба расстроенно уткнулись в тарелки.

. .

Ужин закончился, и пионеры начали расходиться.

– А вы как на бал оденетесь? – спросил я Шурика и Электроника.

– А нам особо нечего – так и пойдём, – Электроник показал на свою пионерскую форму.

Кажется, их совсем не волнует внешний вид. Что же я тогда беспокоюсь! В зимней одежде всё равно идти не вариант, так что пойду как есть.

– И во сколько начало?

– После девяти.

– Ясно.

Я вышел из столовой и полной грудью вдохнул свежий вечерний воздух. Мне сразу вспомнились те редкие дискотеки, на которых приходилось бывать ещё в школе. Неуверенность, стеснение и даже страх. Я не умел танцевать, не знал, как правильно реагировать, если пригласят меня, а сам кого-то приглашать не осмеливался. В общем, чувствовал себя там крайне неуютно. Тем неприятнее было мне смотреть на чужое веселье. Нет, это не зависть. Скорее удивление от того, что люди могут получать удовольствие от чего-то совершенно мне непонятного.

Я прикинул, что до начала дискотеки ещё порядком времени, и решил немного поспать, чтобы вечером быть свежим. Зайдя в домик вожатой, я моментально плюхнулся на кровать и закрыл глаза.

. .

Как ни странно, я проснулся вовремя даже без будильника. На часах было ровно девять вечера. Такое со мной случалось редко. Впрочем, чувствовал я себя помятым. Наверное, всё же не стоило спать днём. К Алисе вместо дискотеки. А значит, уже пора.

Через пару минут я уже был около сцены. Может быть, зря согласился? Ведь общение с Двачевской уже само по себе несёт опасность. С другой стороны, и на дискотеку идти совсем не хотелось. Что я могу там продемонстрировать? Опозорюсь, и всё. Нет! Лучше уж послушаю, как Алиса играет на гитаре. Подойдя ближе, я увидел, что кто-то сидит на краю сцены, свесив ноги вниз.

– Значит, всё-таки пришёл! – Алиса отложила гитару в сторону и спрыгнула на землю. На её лице даже на долю секунды промелькнула радость. Впрочем, оно и понятно – играть для кого-то интереснее, чем репетировать в одиночестве.

– Как видишь.

– И что будем делать?

– Как это что?

– Вот я тебя и спрашиваю, – радость продлилась недолго.

– Ну, ты же хотела… – внезапно появилась мысль, что всё это лишь очередной её розыгрыш и не стоит ждать никаких песен под гитару. – Я иду спать, счастливо! – я развернулся и нарочито медленно помахал ей рукой.

– Эй! – Алиса крепко схватила меня за рубашку сзади.

– Что?

– Не хочешь послушать?

– Что слушать? Ты же сама не знаешь, что делать соби– раешься.

– Всё я знаю! – она взяла гитару и несколько раз ударила медиатором по струнам. – Иди садись рядом.

Я не стал возражать и через секунду уже сидел рядом с Алисой. Пусть лучше так. Пропустить дискотеку, уйти сейчас, и что мне останется в итоге? Да и роль непричастного, постороннего скорее подходила для наблюдателя, а не для ретивого искателя ответов, коим мне так хотелось себя считать.

– Итак, сейчас я покажу тебе, как играется эта песня, – поучительным тоном произнесла она.

– Вот так вот сразу?

– Что сразу?

– Ну, я давно гитару в руках не держал.

Наверное, ей лучше не знать, что и когда держал, умения мои были курам на смех.

– Да тут ничего сложного!

Я внимательно посмотрел на Алису. Сейчас мне почему-то отчётливо казалось, что она просто не умеет выражать эмоции. На секунду забудет про свой этот странный самоконтроль, и вот передо мной нормальная, даже местами весёлая и приветливая девочка. А как только вновь включаются самоуверенность и нахальство – здравствуй, хабалка, как любила говорить мама о таких девушках. И где же она настоящая?

– Эй! – недовольно воскликнула Алиса.

– Что?

– Не спи давай!

– А, да, извини.

– Ну так что, смотришь?

– Смотрю. А что за песня?

– Которую я утром играла, конечно же! – гордилась она собой, как будто речь шла как минимум о всесоюзном шлягере.

– А-а-а… Хорошо, внимательно слушаю.

Алиса собралась с духом и начала играть. Песня оказалась весьма примитивной, но довольно душевной. Так бывает, три аккорда на лавочке во дворе часто западают в душу, хоть и сыграть их может буквально каждый.

– Вот так! Всё понял? – наконец она последний раз ударила по струнам и отложила гитару.

– Как сказать…

– Ничего, результат приходит с практикой!

Тут она, несомненно, права, только вот с практикой у меня всю жизнь были проблемы.

– Ладно уж, – я взял у Алисы гитару и попытался зажать первый аккорд.

Получилось с трудом – пальцы словно завязывались узлом и отчаянно не хотели принимать нужное положение. Когда-то у меня получалось лучше, но сейчас я не смог бы сыграть, наверное, и «Кузнечика».

– Ну? – нетерпеливо подгоняла меня Алиса.

– Сейчас, подожди.

– Да уж, рок-герой из тебя точно не выйдет! – она беззлобно засмеялась.

– Может, и к лучшему, – прошипел я себе под нос, тщетно пытаясь запомнить последовательность струн, которые нужно было зажимать. – Ладно.

Гитара начала издавать дьявольские звуки, больше напоминающие стоны раненого динозавра. Пальцы левой руки всё время промахивались мимо нужных ладов, а правая била совершенно не в ритм.

– Ну, будем считать, что я сыграл нечто прогрессивное.

– Прогрессивное? Ну-ну! Дай сюда! – она отобрала у меня гитару, и в её руках музыкальный инструмент зазвучал совсем по-иному.

Мне на секунду стало стыдно за свою криворукость. Может быть, мастерство Алисы и не дотягивало до настоящих виртуозов, но тем не менее простые вещи вроде этой она играла уверенно. Наверняка и практиковалась немало.

– Понял? – закончив, она вновь протянула мне гитару.

– Ну…

Во второй раз получилось получше, однако всё равно до уровня Алисы мне было далеко. Как и до любого более-менее пристойного уровня. Сейчас на её фоне, не знаю, именно на её или вообще, я ощущал себя полным ничтожеством. Ведь всего-то – сыграть песню в три аккорда!

– Хотя, конечно, мелодия слишком простая, – как будто извиняясь, сказала она.

Я отложил гитару в сторону. Алиса на секунду задумалась.

– Её бы и первоклассник сыграл! – но тут же спохватилась и вернула ехидность в голос.

– Спасибо, я старался!

– Оно и видно! – похоже, она пыталась как можно более явно доказать своё превосходство хотя бы в умении играть на гитаре.

– Не всем быть музыкантами, знаешь ли.

– Ну почему же, – Алиса подняла глаза к небу. – Хотя тебе-то точно не суждено!

– Это почему ещё?

– Ты бы себя со стороны послушал!

Я уже начал жалеть, что вообще пришёл сюда. Но ладно я, зачем это Алисе? Ведь и так понятно, что гитарист из меня никудышный.

– Естественно. Но если практиковаться…

– Будешь практиковаться, значит?

– Не знаю. Может, и буду.

Хотя сейчас мне было точно не до гитары – незнакомый мир, невозможность выбраться отсюда. Всё это куда важнее, чем глупые споры с Алисой. Внезапно я почувствовал обидную жалость к себе, апатию, появилось желание поскорее уйти отсюда, забыть сегодняшний вечер. Эти чувства оставили противное ощущение и острую необходимость сделать или, на худой конец, сказать глупость.

– Как будто от этого что-то изменится! – скрипнул я зубами.

– От чего? – непонимающе спросила она.

– От того, что я научусь играть на гитаре!

– Да ты и не научишься! Так, побренчишь пару дней и бросишь, – слова Алисы ранили меня в самое сердце.

– Ну знаешь что!

А ведь что она должна знать? Какое ей, в сущности, до меня дело? И я так реагирую, потому что это правда или потому что эту правду в слова обличила именно Алиса?

– Человек не может всего уметь! – бросил я и отвернулся, явственно ощущая, что проигрываю этот спор.

– Наверняка не может. Но хоть что-то он уметь должен.

– То есть ты хочешь сказать, что я ничего не умею?

– Ну откуда же я знаю? – Алиса всплеснула руками.

– Да я… – я что? Рассказать ей про навыки работы с компьютером? Про прочитанные книги или просмотренные фильмы? – Ладно, бессмысленный разговор.

– Само собой.

– Тебе бы только веселиться!

– А тебе бы только унывать, – хмыкнула она.

– Ой, ладно! – я спрыгнул со сцены и уверенными шагами направился прочь с концертной площадки.

– Ну и иди-иди! – послышался мне вслед крик Алисы.

– Ну и иду-иду! – прошипел я себе под нос.

Дорога вывела меня на площадь, посреди которой стояла Славя и весело размахивала метлой.

– Ой, Семён, привет, а я думала, что все уже спят, – удивилась она.

– Нет. А ты что делаешь?

– Убираюсь вот после дискотеки. А ты почему не пришёл?

– Да просто.

– А где был?

– Я… – у меня не было ни малейшего желания рассказывать Славе, что в тот момент, как весь лагерь развлекался на площади, я позорился на сцене с гитарой в компании с Алисой. – Гулял.

– Понятно. Но тебе всё же стоило прийти – было весело.

– Рад за вас.

За сегодняшний день я изрядно вспотел – то ли от волнения, то ли виной тому была душная ночь.

– Слушай, а ты не знаешь, где здесь можно помыться? – спросил я.

– Да, конечно. Сейчас идёшь прямо, потом чуть налево, по дорожке и направо, увидишь там баню.

Навигатор бы сейчас пригодился.

– Может, тебя проводить? – невинно улыбнулась Славя.

– Нет-нет, не надо, сам найду! – совершенно не хотелось лишний раз её напрягать.

Я шёл по лесной тропинке примерно в том направлении, что указала Славя. Всё тело нестерпимо чесалось. Интересно, и как я не замечал этого раньше? И даже более интересно, что ещё я не замечал. Если так дальше пойдёт, то придётся остаться в этом мире насовсем! Меня слегка передёрнуло от этой мысли. А скорее даже оттого, что она не вызвала у меня ужаса или даже простого страха. Как будто это – естественное развитие событий.

Из-за деревьев показалось здание бани. И почему пионеры моются именно здесь? Хотя, кажется, Ольга Дмитриевна что-то говорила про ремонт душевых. Ладно, что уж теперь.

Я быстренько вымылся – благо в бане нашлось и мыло, и чистые полотенца, – вышел на улицу и полной грудью вдохнул заметно посвежевший ночной воздух. Как же всё-таки состояние чистоты физической способствует очищению духовному! Все проблемы если не исчезли, то, по крайней мере, стали менее важными; словно грязь с тела, водой с души смыло тревогу. Внезапно на меня напала сильная зевота, и я, вытирая навернувшиеся на глаза слёзы, медленно побрёл по направлению к домику вожатой. Но не успел я сделать и пары шагов, как из кустов буквально в метре от меня выскочила Алиса.

– А ты что здесь делаешь? – спросила она таким тоном, словно поймала диверсанта, проникшего на территорию режимного объекта.

– Мылся.

– Ну и? – несколько придя в себя, продолжила она.

– Что?

– Не знаю что! – Алиса скрестила руки на груди и недовольно уставилась на меня.

– Зачем тогда говоришь, если не знаешь? – вся моя умиротворённость вмиг куда-то исчезла – остались лишь раздражение да усталость. – Ладно, если ты не против…

– Подожди, – её глаза забегали.

– Что ещё?

– Если там на сцене ты подумал, что, ну, я не хотела тебя как-то обидеть или что-то такое…

– Всё нормально, я не обиделся. Я просто не умею играть на гитаре, и всё. В этом нет ничего страшного, многие люди не умеют, – я чувствовал, что в моём голосе слишком явно звучат нотки недовольства, но остановиться никак не мог, наоборот, хотелось высказать ей всё прямо здесь и сейчас.

– Не умеешь – это точно! – Алиса явно сдерживалась, чтобы не засмеяться.

– Ой, ладно, надоело!

В этот раз она смогла меня по-настоящему достать. Ещё немного – и я бы сорвался на крик. Или даже что похуже.

– Подожди.

– Отстань уже, а!

Алиса шла за мной, но в этот раз не пыталась остановить.

– Но ведь я правда ничего такого не хотела.

Словно какая-то неведомая сила заставила меня развернуться к ней.

– Хорошо. Теперь я могу идти?

– Да. Конечно.

На секунду мне показалось, что в свете луны Алиса с виноватым выражением на лице выглядела очень красиво. Действительно, если бы ей заклеить рот…

– Чего лыбишься?!

Хотя…

– Да нет, просто подумал, что если бы ты была повежливее…

– То что?

Такие фразы обычно не принято заканчивать – каждый в состоянии додумать в меру своих интеллектуальных возможностей.

– То ничего.

– Нет уж, раз начал, то договаривай!

– Да нечего тут договаривать. К тому же я устал, спать пойду.

– Ну-ка стой!

– Не вынуждай меня бегать от тебя!

– Всё равно не убежишь!

Возможно, и так, ведь за сегодняшний день я слишком устал, а уж после бани никакого желания бегать не возникало и подавно.

– Ну так что? – продолжала допытываться Алиса.

– Что?

– Если бы я была повежливее, то что?

– Попробуй сама и узнаешь.

– Да с какой стати я ради такого дурака, как ты…

– Ну не пробуй тогда, не знаю, я-то тут причём? – я глубоко вздохнул и медленно поплёлся в сторону площади.

– А ты бы тогда?.. – её голос звучал неестественно.

– Что? – бросил я ей, не оборачиваясь.

– Ну, если бы я это, то ты бы?..

– Не понимаю, о чём речь, но давай думать, что «я бы», если тебе так будет легче.

– Придурок! – крикнула Алиса и быстро зашагала к бане.

Площадь сверкала чистотой немецких дорог, которые, по преданиям тех лет, мыли с шампунем. Ну и Славя! А я только спорил с Алисой, и всё. И зачем вообще, спрашивается? Как будто была в этом какая-то необходимость! Да и её поведение… В другой ситуации я мог бы практически с уверенностью сказать, что нравлюсь ей, а за подобным хамством Алиса просто скрывает это. Хотя сейчас совершенно не до того! Не до отношений, не до любви, не до чего. Может, она и не человек вовсе! Ну а если бы была человеком, и всё происходило в реальном мире?.. Я решительно отогнал от себя эти мысли и направился к домику вожатой – усталость взяла своё.

Возле двери меня словно остановило невидимое препятствие. Ольга Дмитриевна точно сейчас поинтересуется, где я был и почему пропустил дискотеку. Даже, скорее, устроит допрос с пристрастием. Впрочем, учитывая отсутствие на танцах ещё и Алисы, нетрудно было догадаться, что прогуливали мы вместе. С другой стороны, стоит ли вообще рассказывать, что вместо дискотеки Алиса упражнялась в гитарной игре, а я – в саморефлексиях? В принципе, ничего такого. Если уж я и прогулял, то не столь важно, по каким причинам. Так что… Но в то же время мне казалось, что лучше промолчать. Ладно, решу по обстоятельствам.

Я глубоко вздохнул и потянул ручку двери. Внутри меня уже ждала Ольга Дмитриевна, одетая в платье.

– Итак, Семён, где же ты был? – очевидно, меня ждёт очередная лекция.

– Я… гулял.

– Один?

– Да.

– Ладно, не столь важно, где ты был, главное – почему не пришёл на дискотеку! – её слова прозвучали не как вопрос.

– Ну, знаете, честно говоря, я не люблю танцевать.

– Ну и что? Это же общелагерное мероприятие, а значит, на нём должны присутствовать все пионеры! – она внимательно посмотрела на меня. – В крайнем случае посидел бы в сторонке.

– Извините, – я вздохнул.

– Ладно, – смягчилась вожатая. – А теперь быстро спать!

Кажется, всё обошлось.

. .

Я долго ворочался, и сон никак не шёл. В голове крутились мысли о музыке, гитаре и Алисе. Интересно, смог бы я стать профессиональным музыкантом? И так уж ли мне хочется им стать? Хотя с чего вдруг хочется? Конечно, весело бы было, но не более того. Или, может, всё дело в Алисе? Она ведь правда как энергетический вампир – все соки высосет подчистую! Вскоре глаза начали закрываться, и через некоторое время я провалился в сон.

День 4

Я проснулся от адского звона в голове. Казалось, этот звук идёт откуда-то из глубин сознания. Однако, несколько придя в себя, я понял, что виной всему будильник. Странно, откуда он здесь взялся и почему стоит рядом с моей кроватью? Часы показывали полвосьмого утра. Ольга Дмитриевна, похоже, уже ушла, а значит, на линейку идти меня никто не заставит. Следовательно, можно ещё поспать. Я закрыл глаза, но моё сознание уже переключилось в дневной режим – получается, пора вставать. Стоит распланировать день, в конце концов, хоть сегодня необходимо что-то выяснить! Тем не менее в голову решительно ничего не приходило. Надо окончательно проснуться, а заодно и заняться утренним туалетом.

По дороге к умывальникам я встретил Женю.

– Чего это ты в такую рань?

– А что такого? – она посмотрела на меня так, как будто я её чем-то обидел.

– Ничего, просто спросил.

– Вот и иди куда шёл!

Конечно, Женя и в лучшем настроении не очень приветлива, но сегодня она казалась чересчур озлобленной. Холодная вода немного взбодрила меня, туман в голове рассеялся, а мысли начали потихоньку вставать на места. Однако меня всё равно больше волновал не поиск ответов, а то, как бы за завтраком занять место получше.

Я почистил зубы и уже собирался уходить, как вдруг со стороны кустов донёсся тихий шорох. Наверное, белка или ещё какой зверёк. Шорох раздался вновь, но уже чуть дальше. Я прошёл с десяток метров по лесной тропинке в поисках источника звука. Но никого и ничего найти не удалось, лишь утренний лес вокруг, такой, каким он и должен быть.

Я вернулся назад и около умывальников увидел Мику, которая что-то высматривала в траве. Заметив меня, она оживилась, улыбнулась и подскочила ко мне.

– Ой, привет, доброе утро! А я тут, знаешь, зубной порошок рассыпала, вот теперь собрать пытаюсь, – покрытая росой трава этому явно не способствовала.

– А ты уверена, что это хорошая идея?

– Ну, как же! Как же! У меня ведь больше нет! Это был последний! – Мику надула губки, как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку.

– Возьми мой, – сказал я и полез в пакет, который лежал рядом с умывальником.

Но порошка там не оказалось. Странно, ведь я только что его туда положил! Отошёл буквально на минутку, а он исчез.

– Слушай, похоже, я его забыл, – не хотелось ей говорить о том, что он просто пропал.

Зная впечатлительность этой девочки, можно предположить, что исчезающие средства гигиены могут вызвать у неё такую бурю эмоций, что мой мозг уйдёт на перезагрузку во избежание перегрева.

– Ладно, я пойду тогда, – осторожно сказал я.

– Да, конечно! Ты заходи к нам… Ну, то есть ко мне, я же пока одна в музыкальном клубе. Но мы… То есть я… Будем тебе всегда… – голос Мику растворился в свежести летнего утра далеко позади меня.

Вернувшись в домик вожатой, я достал мобильник и посмотрел на индикатор батареи. Судя по всему, жить ему оставалось не более суток. Конечно, здесь он мне особо не поможет, но всё же. А найти в восьмидесятых годах зарядку от сотового телефона – почти то же самое, что изобрести его.

Несмотря ни на что, утро было прекрасным. Яркое солнце освещало затерянный где-то во времени и пространстве пионерлагерь «Совёнок», согревало его обитателей и придавало им силы провести этот день с пользой. Или в моём случае – угробить его на тщетные попытки найти разгадку всего происходящего.

У столовой было необычайно многолюдно. Конечно, на завтрак, обед и ужин местные обитатели спешили как на пожар, но зачем же толпиться в дверях? Я подошёл поближе и попытался узнать, что происходит. На пороге, казалось, собрался весь лагерь: и все знакомые мне девочки, и Ольга Дмитриевна, и Электроник. Они что-то оживлённо обсуждали.

– О, Семён! – вожатая заметила меня. – Ты не видел сегодня Шурика?

– Нет, а что такое?

– Мы его с утра не можем найти!

Исчезновение пионеров – это что-то новенькое.

– Но вчера же он был с тобой? – она обращалась к Электронику.

– Был, – на нём буквально лица не было.

– А утром ты проснулся, а его нет?

– Нет.

– И почему ты сразу не пошёл ко мне?

– Ну, я подумал, что, может, он раньше проснулся и умываться пошёл или ещё куда.

– А он вчера ничего такого не говорил? – в разговор вмешалась Славя.

– Например? – Электроник.

– Что собирается куда-то, например?

– Нет.

– А что такого страшного-то произошло? Время только девять утра. Может, он прогуляться решил, – мне казалось, что они рановато поднимают панику.

– Ты не знаешь Шурика, – Славя серьёзно посмотрела на меня.

– Не знаю, да, – но в то же время ничего подозрительного в этой ситуации я не видел.

– Ладно, не будем раньше времени делать выводы. Наверняка найдётся! – попыталась успокоить всех Ольга Дмитриевна.

– Чтобы он пропустил завтрак! – усмехнулась Ульянка.

– Точно! Пора уже и есть идти, – вставила свои пять копеек Алиса.

Пионеры зашли в столовую. Выбирать, куда приткнуться, мне опять не пришлось – единственные свободные места оказались за столом Алисы и Ульяны.

– Садись, – Ульяна показала на стул рядом с собой.

Я сел.

– Может, всё же возьмешь еду?

Точно! Об этом я и не подумал как-то. Завтрак, вроде бы такой же, как вчера, сегодня как будто выглядел аппетитнее. Может быть, просто очень хотелось есть. А может, я пытался побыстрее покончить с ним, чтобы не нарваться на очередную Ульянкину выходку.

– Пойдёшь сегодня с нами на пляж? – с набитым ртом спросила она.

– Когда?

– После завтрака.

Вообще говоря, развлечения сегодня не входили в мои планы, но в то же время отчего бы час-два не поваляться на солнышке и подумать?

– Пойду, почему нет.

– Вот и отлично! – она мило улыбнулась.

– Опять небось что-нибудь замышляешь?

– Нет, ты что! – Ульяна замахала руками.

– Наверняка! – ухмыльнулась Алиса. – Она такая!

Я внимательно посмотрел на Алису и тут же вспомнил вчерашний вечер. Её странное поведение, нашу ссору. Но сейчас она казалась такой же, как и всегда. Может, и не стоит тогда ничего говорить? Хотя, наверное, я и не собирался. В конце концов, за ночь произошедшее перестало казаться чем-то действительно необычным, как будто мне всё это приснилось.

– А вот и нет! – запротестовала Ульяна.

– Я склонен с ней согласиться.

– Да никто и не сомневался! – она взяла поднос с грязной посудой и встала. – Приятного аппетита!

Ульянка сказала это так, что я полностью уверился в том, что ничего хорошего сегодня на пляже меня не ждёт. Мы остались наедине с Алисой.

– Знаешь, я всё же, наверное, с вами не пойду.

– А что так? – удивилась она.

– Ну, дела кое-какие.

– И что же у тебя за дела? – Алиса заглянула мне в глаза так, что я не нашёлся, что соврать.

– Ну, у меня и плавок даже нет.

– Надень мои.

– Думаешь, они на меня налезут?

– А ты попробуй! – хмыкнула девочка.

– Наверное, не стоит.

– Да ты не бойся! Найдём мы тебе плавки! – от этой фразы страх мой только усилился. – Подожди меня возле столовой, я вернусь через пару минут.

– Ладно.

В конце концов, ничего такого в том, чтобы просто её дождаться, нет?

Закончив завтрак, я вышел на улицу и сел на ступеньки. Мимо меня один за другим проходили пионеры, спешащие по своим делам. Никто не останавливался. Никто даже не смотрел в мою сторону. Кажется, они совсем не считали меня чужаком, а напротив – обычным подростком их возраста, можно сказать, своим товарищем. Я поймал себя на мысли, что и сам начал воспринимать этот лагерь и всех его обитателей уже не с такой обострённой насторожённостью, как в первый день. Алиса действительно вернулась через пару минут.

– Готов? – вызывающе спросила она.

– К чему?

Алиса протянула мне плавки. Хотя плавками это назвать было сложно. Больше они походили на розовые семейные трусы, украшенные бабочками и цветочками. Точнее, ими и являлись.

– Страшно спросить, откуда ты это взяла? – брать их в руки мне не хотелось.

– А что, боишься надеть?

– Да как-то, знаешь… не имею никакого желания.

Её прикол я оценил, но совершенно не собирался выставлять себя на посмешище.

– Надевай! – грубо сказала она.

– Почему бы тебе их не примерить вместо меня? Мне кажется, цвет этого бикини прекрасно оттеняет твои глаза!

– Давай на спор!

– Нет, спасибо, – спорить с ней я уж точно не собирался.

– Короче, либо ты идёшь на пляж в этом, либо плаваешь голым!

Если всё тщательно взвесить, то второй вариант окажется даже лучше первого.

– Я вообще уже не планирую никуда идти!

– Тогда я всем расскажу, что ты подбросил мне эти трусы!

– И зачем мне это?

– А мне откуда знать? – она расхохоталась.

Дальше препираться с Алисой совсем не хотелось, поэтому я решил всё же пойти на пляж. Конечно, не в этих гламурных плавках.

– Ладно, приду минут через десять.

– И не опаздывай! – сказав это, она убежала.

Я поплёлся к домику вожатой, чтобы взять полотенце и заодно попытаться из чего-нибудь соорудить плавки. В комнате меня ждала Ольга Дмитриевна.

– Семён, о Шурике ничего не слышно? – с неподдельной тревогой в голосе спросила она.

– Ровно столько же, сколько и полчаса назад.

Я подошёл к своей кровати и взял полотенце.

– Куда-то собираешься?

– Да, на пляж.

– Подожди, а у тебя есть плавки? А то ты же вроде без вещей приехал, – странно, что этот факт не удивил её при первой встрече.

– Нет.

– А в чём пойдёшь?

Действительно, а в чём?

– Не знаю.

– Сейчас, подожди.

Она подошла к шкафу и открыла ключом запертый ящик. Через мгновение у вожатой в руках были обычные мужские плавки чёрного цвета. И откуда они у неё взялись? А главное, зачем? Хотя, может, кто-то из прошлой смены забыл, мало ли. Учитывая все странности этого лагеря, найти мужские плавки в комнате Ольги Дмитриевны – это ещё не самое удивительное.

– Спасибо.

Плавки были как раз моего размера.

. .

Я переоделся за домиком и пошёл на пляж. Там уже собралось много пионеров, но из знакомых – только Алиса и Ульяна.

– Иди к нам! – заметив меня, закричала Ульянка.

Я подошёл и сел рядом с ними на песок.

– Смотрю, ты нашёл получше, – Алиса уставилась на мои плавки и ехидно улыбнулась.

– Как видишь.

– Пойдём плавать! – Ульяна попыталась поднять меня на ноги, но у неё ничего не получилось.

– Не хочется что-то. Может, попозже, – я не был большим любителем купаться.

– Ну, как знаешь, – пожала плечами Алиса. Девочки убежали к воде.

Зачем я вообще сюда пришёл? Почему не ищу ответы, разгадки? Но волнует ли это меня сейчас? «Совёнок» казался нормальным. Конечно, за эти три с половиной дня со мной произошло много всяких странных событий, но ни одно из них само по себе, взятое отдельно, не казалось чем-то чересчур фантастичным. Тем более я совершенно не приблизился к разгадке. Напротив, всё, что случалось, только больше запутывало ситуацию. Да и какие у меня альтернативы? От местных обитателей правды не добиться. Если они вообще её знают. Попытаться уйти отсюда? Но далеко ли я дойду пешком при том, что даже не знаю, где точно нахожусь? Получается, что мне остаётся только ждать.

Через некоторое время девочки вернулись. Ульяна что-то держала в руках.

– Смотри! – я поднял глаза и увидел рака. Обычного речного рака.

Ульянка легла рядом и принялась его мучить.

– Оставь бедное животное в покое! – заступился я за речного обитателя.

– Ты что! Это же рак!

– Ну и что, что рак? Он тоже имеет право на жизнь!

– Вот сейчас я ему клешни поотрываю, а потом попрошу повариху его сварить на ужин!

– Как будто больше есть нечего.

Я посмотрел на Алису. Похоже, Ульянкины забавы с бедным членистоногим её совсем не интересовали.

– Хоть ты ей скажи!

– А что такого? Он же рак – так ему и надо! – непонимающе посмотрела на меня Алиса.

Кажется, эти девочки прогуливали уроки природоведения в начальных классах, и бережное отношение к окружающей среде им было чуждо.

– Отдай! – я выхватил рака у Ульянки.

– Да ради бога, – обиженно фыркнула она.

Меня немного удивило, что Ульяна не стала сопротивляться. Я посмотрел в глаза бедному животному. Они совершенно ничего не выражали, но, думаю, если бы он умел разговаривать, то обязательно возмутился бы, возможно, даже сослался бы на конвенцию ООН о правах человека. Правда, не уверен, что это бы помогло. Я отнёс рака к реке и отпустил на волю.

– Ничего, ещё наловлю – тут их много, – хихикнула Ульяна.

– Кто бы сомневался, – пробормотал я себе под нос.

Время шло, и незаметно меня разморило. Я задремал. Не помню, что мне снилось, если снилось вообще, но проснулся я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Надо мной стояла Ольга Дмитриевна.

– Тоже поплавать пришли? – спросил я спросонья.

– Нет. Уже обед скоро, а мы Шурика всё ещё не можем найти, – сказала вожатая, стоящая передо мной в мокром купальнике.

– И?

– Хочу, чтобы ты поискал его.

– А что, кроме меня, в лагере больше пионеров нет? – я искренне возмутился.

С каждым разом становилось всё понятнее, что Ольга Дмитриевна держит меня за посыльного с функциями раба. Или наоборот.

– Раз я пришла к тебе, значит, хочу, чтобы ты мне помог.

И почему же именно ко мне? Однако, подумав, я решил согласиться. В конце концов, плечи и вся спина сильно обгорели на солнце во время сна, а поиски Шурика, возможно, позволят получше познакомиться с теми местами лагеря, где бывать мне ещё не доводилось.

– Ладно.

В плавках идти не комильфо, поэтому сначала надо было переодеться.

. .

И вот спустя десять минут я стоял на пороге домика Ольги Дмитриевны и думал, куда пойти. Хорошим вариантом казалась автобусная остановка. У меня в голове промелькнула шальная мысль, что Шурик, как и я, решил сбежать из этого лагеря и стоит ждёт автобус номер 410. Это вполне могло оказаться правдой, если он тоже попал сюда случайно. Хотя вероятность этого крайне мала. Но чем чёрт не шутит! Тем более вдруг автобус и правда приедет. Впрочем, в это верилось с трудом.

В итоге, подождав на остановке пару минут, я убедился, что ни Шурика, ни кого-то другого здесь не встречу, и пошёл назад в лагерь. Однако из ворот кто-то выскочил и мгновенно врезался в меня. Удар был не сильный, так что я всего лишь немного отшатнулся. Передо мной стояла Мику и потирала ушибленный лоб.

– Ой, извини, – хотя это ей следовало быть осторожнее.

– Да ничего! Это я во всём виновата! Понимаешь, я в музыкальный кружок шла, но задумалась над новой песней. Знаешь, текст придумывала, музыку… И сама не заметила, как здесь оказалась. Так что ты не извиняйся! – Количество слов в минуту превышало лимит восприятия моего мозга.

– Да, да… Мне идти пора. Такие дела, – я попытался в спешном порядке ретироваться.

– Подожди!

Хотелось, как обычно, уйти, не дослушав её, но Мику схватила меня за руку. От её прикосновения у меня мурашки побежали по коже, а перед глазами пронеслись картины мучительной казни через риторику.

– Можешь мне помочь немного, пожалуйста? Совсем чуть-чуть? – чуть ли не взмолилась Мику.

Подобное в мои планы никак не входило.

– Да я бы с радостью, но мне…

– Ну пожалуйста! – Мику посмотрела на меня такими щенячьими глазами, что моё сердце начало таять. Руку при этом она и не думала отпускать.

– А в чём, собственно, помощь заключается?

– Подыграешь мне! А то у меня так совсем не получается сочинять! Я могу петь. Или играть. Или петь. А вместе почему-то не получается.

Даже у человека-оркестра есть свои слабости.

– Да ты знаешь, я и играть-то ни на чём толком не умею…

– Не страшно! Я тебе покажу! Пойдём!

С другой стороны, я же ничего не теряю! Хотя… Она потащила меня за собой. Скорее всего, ничего хорошего из этого не выйдет, но единственный вариант вырваться – грубо выхватить руку. Но это было бы неучтиво. Ну, в конце концов, ничего страшного не происходит! Наверное.

Через минуту мы уже стояли в здании музыкального кружка. Мику взяла гитару.

– Вот, смотри! – она села и начала играть.

Я следил за её руками. Мелодия казалась довольно простой. Да и повторить её было как будто несложно.

– Запомнил?

– Вроде да.

– Давай тогда попробуем!

Я взял гитару и начал играть. Получилось не очень.

– Давай ещё раз покажу, – она играла куда лучше меня.

Глядя на Мику, я задумался. Конечно, она не в меру разговорчивая, рассеянная и слишком наивная. Но при этом талантом к музыке её бог не обделил.

– Попробуй ещё.

Во второй раз у меня получилось куда лучше.

– Вот! Уже похоже! – она улыбнулась.

На самом деле, ничего сложного, надо было просто повторять одни и те же ноты. Главное – не сбиться!

– Давай! На счёт три!

– Давай, – мне начинало это нравиться.

– Раз! Два! Три!

Это была песня на японском. Честно говоря, я ничего не понял, но пела Мику хорошо. Даже отлично! Она всю душу вкладывала в каждую ноту, в каждое слово. Да, пожалуй, музыка – это именно то, чем ей стоит заниматься в жизни. Казалось, не она выбрала музыку, а музыка – её. За последние полчаса я взглянул на Мику совсем по-другому.

. .

– Ой, спасибо тебе! Понравилось? У меня наконец-то получилось, а то одной как-то не очень. Я либо с текста сбивалась, либо мимо струн попадала. А с тобой всё отлично вышло! Спасибо тебе! Знаешь, у тебя определённо талант! Так вот сразу взять и сыграть…

Нет, похоже, мнение о ней я изменил рановато.

– Спасибо тебе за песню! Мне пора, увидимся!

– И тебе… – остаток фразы остался за дверью.

Я опёрся о стену музыкального кружка и облегчённо вздохнул. Но песенка Мику всё ещё вертелась у меня в голове.

. .

Может, Шурику захотелось пособирать камни у воды. В крайнем случае я найду там его хладный труп. Впрочем, до такого дойти не должно! Я проходил по площади, как вдруг меня кто-то окликнул.

– Подожди! – Алиса подошла и улыбнулась. Я сразу почуял подвох. – Куда путь держишь?

– Шурика ищу. Ольга Дмитриевна попросила.

– И как, интересно? – она пристально посмотрела мне в глаза, из-за чего я смутился и отвёл взгляд.

– Да не то чтобы очень. Но человек всё-таки пропал!

– Ну, ты же не будешь впадать в панику из-за такой мелочи?

– Ты о чём?

– Прошло всего несколько часов. Может, загулял.

Конечно, я был согласен с ней, но вида не подал.

– Да, верно. Но всякое может быть…

– Давай я тебе помогу!

– Э-э-э… Чем это? – я насторожился.

– Шурика искать!

– Да я и сам бы…

– Да брось ты! – она опять как-то недобро улыбнулась. Нет, улыбка её была вполне милой, но мне почему-то упорно казалось, что ничего хорошего за ней не скрывается.

– Ну, если ты настаиваешь, – пока что я не мог понять, что она замышляет, а веской причины для отказа не находилось.

– Только сначала мне надо домой забежать взять кое-что.

– Хорошо, я подожду.

– Да что ты стоять будешь! Пойдём со мной! – приглашающе махнула рукой она.

– Ладно.

Мы подошли к домику Алисы. Он бы походил на все остальные домики пионеров, если бы не Весёлый Роджер на двери.

– Кстати, моя соседка – Ульянка.

– Окей.

Мы зашли. Внутри царил полнейший беспорядок, и мне сразу вспомнилась моя старая квартира. Впрочем, почему «старая». Вообще, я совсем по-другому себе представлял девчачьи комнаты: белоснежные простыни на кроватях, стены, пол и потолок сверкают, нигде ни пылинки. Но если учесть, что здесь живут две самые «образцовые» пионерки. Некоторое время мы просто стояли молча.

– И что ты хотела взять?

– А? – кажется, я вывел Алису из раздумий. – Да… На самом деле это не здесь. Подожди, я быстро! – она улыбнулась и убежала.

Что-то она какая-то рассеянная сегодня. Я принялся разглядывать комнату. Нельзя сказать, что создавалось впечатление того, что здесь недавно случился погром, но беспорядок был порядочный. Получается, я ещё не самый ленивый и неаккуратный человек в мире – раз уж всего за одну смену в лагере можно развести такой бардак. Убранство моей квартиры всё же создавалось годами! Я не думал ни о чём конкретно, а просто осматривал домик Алисы. Плакаты советских артистов, какие-то книжки на полках, всякая бытовая мелочёвка.

И тут я понял, что всё не так! В ближайшее время должно что-то случиться! Что-то плохое! Почему Алиса меня оставила здесь одного? Ответ на этот вопрос таил в себе разгадку. Однако шестое чувство подсказывало мне, что здесь оставаться опасно. Я подошёл к двери и дёрнул за ручку. Заперто! Вот так номер! Как она успела закрыть меня так, что я даже не услышал? Неизвестно, что она затевает, но пора отсюда выбираться!

Я подошёл к окну, с трудом открыл его и вылез. Теперь можно спокойно идти по своим делам или… Я выбрал второй вариант и принялся ждать. Не просто же так она меня здесь заперла? Хотелось выяснить это, и к тому же мне было просто интересно посмотреть на выражение лица Алисы, когда она увидит, что меня нет. Я спрятался за кустами рядом с домиком и принялся ждать. Через некоторое время послышались шаги. К домику подошли Алиса и Ольга Дмитриевна.

– Сейчас всё сами увидите! – серьёзно сказала Алиса вожатой.

Она открыла дверь и вошла. Но буквально спустя пару секунд выскочила обратно.

– Знаете, я это… – на её лице было такое выражение, как будто она выиграла на соревнованиях по ловле ежей, пришла всем хвастаться медалью, но в последний момент узнала, что это совсем не олимпийский вид спорта.

– Он испарился, получается? – скептически спросила Ольга Дмитриевна.

Как хорошо, что я закрыл окно после того, как вылез!

– Да нет… Тут, понимаете…

– Я всё понимаю, Двачевская! Что ты, что соседка твоя – постоянно одно и то же, одно и тоже! Сколько можно уже?!

– Но ведь правда!

– Что правда, что? У тебя один рассказ лучше другого. Про Семёна в твоём домике, про приставания. Что ты придумываешь постоянно? Вообще ужас.

Алиса казалась действительно расстроенной и, что ещё удивительнее, не пыталась огрызаться. С одной стороны, меня такая ситуация забавляла, но с другой – Двачевскую всё же было немного жаль. Хотя сама заслужила. Наконец вожатая закончила отчитывать её и ушла. Алиса была вне себя от злости. Она сжала кулаки и вся тряслась, а её лицо так покраснело, что, казалось, она сейчас лопнет. Я сидел в кустах и тихо посмеивался. Однако мне всё же было интересно, что же она замышляла, и, наплевав на страх быть поколоченным, я вышел из своего укрытия.

– И что же ты хотела показать вожатой? Меня?

Алиса обернулась и недоуменно уставилась в мою сторону. Впрочем, через секунду недоумение сменилось негодованием.

– Ты! Ты!

– А что я?

– Хотела тебе отомстить! – она немного смягчилась.

– За что это?

Действительно, что я такого сделал этой девочке, чтобы мне ещё и мстить?

– За то, что обыграл меня в карты!

Важный повод! Без сомнения.

– Ясно. Может быть, мне стоит перед тобой извиниться? – ехидно спросил я.

– Да иди ты! – она, хлопнув дверью, зашла в домик.

Я совсем не обижался на Алису. В конце концов, от неё вполне можно было ожидать чего-нибудь подобного. Тем более всё обошлось, в общем-то, без последствий. И даже более того, удача была на моей стороне, её растерянный и смущённый вид доставил мне массу удовольствия. Посмеиваясь, я удалялся от домика Алисы, который чуть не стал для меня смертельной ловушкой.

. .

На обед я шёл со смешанными чувствами – выполненного долга и бесцельности последних нескольких часов. Столовая была битком. Остаться незамеченным не получилось – меня окликнула Ольга Дмитриевна:

– Семён, иди к нам.

За четырёхместным столом сидели вожатая, Славя и Электроник. Я кивнул головой и отправился за обедом. В этот раз мне пришлось несколько минут постоять в очереди. Сегодняшнее меню мало чем отличалось от меню предыдущих дней. По крайней мере по внешнему виду блюд. Когда я сел за стол и пожелал всем приятного аппетита, Ольга Дмитриевна сказала:

– Ну, и что вы думаете?

– О чём? – спросил я, хотя всё и так было понятно.

– О Шурике! Уже обед, а его всё нет, – я подметил пушкинскую рифму, но не стал акцентировать на этом внимание.

– Мы обыскали весь лагерь, – расстроенно сказала Славя.

– Я обошёл весь окрестный лес, – добавил Электроник.

Ольга Дмитриевна посмотрела на меня.

– И я… помогал.

– Надо звонить в милицию! – серьёзно заявила вожатая.

– Может, хотя бы до вечера подождём? – лениво заме– тил я. – Домой он поехал, например.

– Не может быть! Шурик живёт отсюда в тысячах километров, – воскликнула Ольга Дмитриевна.

– Ну так на поезде.

– До ближайшей станции… – она замолчала. – Далеко.

А вот это было уже интереснее. Как только разговор заходит о том, как выбраться из «Совёнка», все местные обитатели сразу же пытаются сменить тему.

– Далеко – это сколько?

– Это много, – вожатая посмотрела на меня так, что по её виду можно было понять, что дальнейшие расспросы неуместны.

– Значит, надо идти глубже в лес! Может, он заблудился! – Славя.

– У Шурика всегда с собой компас, – вмешался в разговор Электроник.

Интересно, что ещё можно найти в его чудо-жилетке, если она у него вообще есть? Мне бы компас вряд ли помог, заплутай я в лесу.

– И в милицию! В милицию вечером! – настаивала на своём Ольга Дмитриевна.

Хотя бы не немедленно.

– Ну, до вечера… – протянул я. Все замолчали. – Ещё далеко до вечера, я в этом смысле.

– Если он правда пропал, то нельзя медлить! – хмурилась вожатая.

– Мы не можем пока этого знать, – тревожно произнесла Славя.

– Ну а где он тогда, где он? – в словах вожатой была доля истины: довольно странно вот так «прятаться» целый день.

Да и зачем ему это? Всё-таки Шурик показался мне вполне серьёзным пионером, а такое поведение больше подошло бы Ульянке. Значит, действительно были основания полагать, что он пропал.

– В любом случае мы сделали всё от нас зависящее, теперь остаётся только ждать.

Славя, Электроник и Ольга Дмитриевна грустно посмотрели на меня, но ничего не сказали.

. .

Закончив обедать, я отнёс поднос на стол с грязной посудой и вышел из столовой. Ещё даже не вторая половина дня. Чем бы заняться? Лагерь словно отходил к послеобеденному сну. Только Генда пристально смотрел на меня из-под очков. Конечно, взгляд его был направлен на что-то другое, но мне казалось, что он следит именно за мной. Наверняка он знает, куда пропал Шурик. Только вот рассказать не сможет. Я задумался над исчезновением руководителя кибернетического кружка. Может быть, оно тоже как-то связано с моей ситуацией?

– О, пионер! – передо мной стояла медсестра.

Я вопросительно посмотрел на неё.

– Посиди в медпункте за меня. Мне нужно срочно отойти. Травма у кого-то, – сказала она тоном Ольги Дмитриевны.

– Я?

– Да, ты! Вот ключи! – медсестра кинула мне ключи и убежала.

Почему именно я? Как будто больше некому! И что конкретно я должен делать? А если что-то случится? Но раз уж отказаться не успел, то ничего не поделаешь.

Я стоял перед дверью в нерешительности. С одной стороны, ничего страшного – посижу здесь полчасика, она вернётся. Ну, а если кто-то действительно придёт за помощью? Со сломанной ногой? Или пробитой головой? Меня охватило нешуточное волнение. Наверное, в этом лагере, кроме ссадин и синяков, никаких серьёзных травм не бывает. Но в то же время не давала покоя мысль – случись что, и я окажусь беспомощным. Ведь я даже не представляю, как правильно делать искусственное дыхание!

Моё внимание привлёк журнал, лежащий у медсестры на столе. Хороший способ отвлечься. Наверное. Он назывался «Советская модница». Год и месяц издания нигде указаны не были. Впрочем, ничего удивительного – здесь случаются и более странные вещи, а про советские журналы я знал всего лишь чуть более, чем ничего: может, на них и не печатали дату выпуска. С глянцевых страниц на меня смотрели модели, разряженные в старомодные платья. Сейчас бы так точно не стали ходить. Я усмехнулся. Интересно, например, Славя, считает это модным? Представляю, что было, если бы она надела нечто подобное и появилась в моём времени. Вот иду я с ней под ручку в своём пальто и с капюшоном на голове, а она в пышном платье с рюшечками. Получается, я уже представляю Славю в моём мире. Вместе со мной. И не только Славю. Вот это платье больше подойдет Ульяне, вот этот сарафанчик – Алисе, а вот эта юбочка и кофточка – Лене. Действительно, если бы эти девочки были реальными. Нет, я видел их, слышал их голос, мог даже прикоснуться. Но они всё равно здесь, а я… я просто не принадлежу этому месту. Оно для меня чужое. Я просто жду возможности выбраться отсюда. Жду, потому что от меня уже ничего не зависит. Я вздохнул, положил голову на стол и задремал.

. .

Меня разбудил шум открывающейся двери. На пороге стояла Лена.

– А медсестры нет? Тогда попозже зайду, – тихо сказала она вместо приветствия.

– Я за неё!

Раз на меня возложена обязанность по лечению пионеров, то к делу надо подойти со всей ответственностью. Хотя на самом деле я, наверное, просто боялся, что из-за меня что-то случится.

– На что жалуетесь? – я постарался как можно аккуратнее улыбнуться, чтобы не смутить Лену.

– Да ничего такого. Голова немного болит просто.

– Сейчас исправим!

Что-нибудь обезболивающее. Где какие лекарства лежат, я, конечно же, не знал, поэтому процесс поиска занял порядком времени.

– Нашёл! – я протянул Лене таблетку анальгина.

– Спасибо, – она улыбнулась.

Это стало для меня неожиданностью, и я несколько выпал из реальности, уставившись на неё.

– Что? – Лена моментально смутилась.

– Слушай, а вот интересно, тебе понравилось бы такое?

Не знаю, что на меня нашло, но я схватил со стола журнал и показал ту картинку, где были нарисованы юбка и кофта, которые, как мне показалось, больше всего подошли бы ей. Может быть, из-за мыслей об этих девочках и моём реальном мире у меня окончательно помутился рассудок. Может быть, я хотел развлечься вместо того, чтобы просто ждать возвращения медсестры. Лена посмотрела на рисунок.

– Да, наверное.

– А сейчас это модно?

– Наверное, – она смутилась и покраснела. – А почему ты спрашиваешь?

Действительно, почему…

– Да просто так.

Некоторое время мы молчали.

– Как голова? – наконец спросил я.

– Лучше, спасибо, – она улыбнулась. – Я пойду.

– Удачи!

Лена вышла, а я сел и принялся дальше листать журнал.

. .

Через некоторое время в дверь постучали. Медпункт что, тут самое посещаемое место? Я внезапно представил себя медсестрой, хотя, скорее, медбратом, и сказал:

– Войдите!

Дверь открылась, на пороге стояла Ульянка.

– С каких это пор ты стучишься?

– А что, нельзя? – она насупилась.

– Болит что-то?

– А тебе я с какой стати рассказывать должна? Где медсестра?

– Перед тобой, – я вальяжно закинул ногу на ногу и вопросительно посмотрел на неё.

– Тогда я, пожалуй, пойду. Лучше уж умереть, чем лечиться у тебя, – она ехидно улыбнулась.

– Ты ведь даже не пробовала!

– Хотя таблетки можешь и ты мне дать, – Ульяна на мгновение задумалась.

– А что вас беспокоит?

– Тяжесть в животе, – ответила она не сразу.

– А не пустота в голове? – пробурчал я себе под нос.

– Чего?

– Ничего, сейчас поищу.

В первом же ящике нашлась упаковка но-шпы.

– Спасибо вам, доктор! – она весело улыбнулась.

Смотря на Ульянку, я никак не мог понять, как такой жизнерадостный и активный ребёнок может испытывать проблемы со здоровьем.

– Небось ворованных конфет объелась?

– Нет, всё тебе оставила! – недобро посмотрела она на меня.

Ульянка убежала, хлопнув дверью. Наверное, не стоило этого говорить.

. .

Я вновь углубился в изучение советских модных тенденций. Время шло, а медсестра так и не возвращалась. В поисках Шурика я не участвовал, разгадок своего положения не искал. Просто сидел и листал журнал. На мгновение даже показалось, что такая ситуация меня вполне устраивает. В конце концов, пока что всё происходящее можно считать чем-то вроде отдыха в летнем лагере, а если ничего не изменится в ближайшее время, тогда уж стоит и волноваться начинать.

В дверь опять постучали. Сегодня эпидемия, что ли, ка– кая-то? На пороге стояла Славя.

– Ой, привет! А медсестры нет? – удивилась она.

– Привет. Нет. Я за неё.

– Хорошо. А мне бы… – Славя замялась.

– Что?

– Да нет, ничего.

Странно. Всегда такая открытая Славя о чём-то умалчивает?

– Если что, ты говори! Меня сюда и посадили, чтобы всех лечить, – я широко улыбнулся.

– Да нет… То есть да, но нет.

После этой фразы деление на ноль для меня стало реальностью.

– Ну, так чем могу помочь?

– Ты? Думаю, ничем, – она улыбнулась и собралась уходить, но вдруг остановилась. – Хотя… Можешь выйти на минутку?

Почему бы и нет?

– Хорошо.

Я вышел из медпункта и прислонился к стене. Интересно, что она такое там делает, что мне нельзя на это даже смотреть? Через минуту открылась дверь, и вышла Славя. У неё в руках был какой-то небольшой пакетик.

– А что это такое?

– Ничего! – она покраснела. – Спасибо тебе!

– Да не за что.

Славя убежала. Кажется, не стоило спрашивать.

. .

Я посмотрел на часы. Время уже приближалось к вечеру, журнал был прочитан вдоль и поперёк, а медсестра так и не возвращалась. Вдруг дверь распахнулась, и в медпункт вбежала Алиса. Она пристально посмотрела на меня.

– А ты что здесь делаешь?

– Сижу, – честно признался я.

– Ну и ладно! Так даже лучше, что медсестры нет, – пробормотала Алиса.

– Заболела? – ехидно спросил я.

Алиса не ответила и подошла ко мне.

– Подвинься.

– Зачем?

– Чтобы я ящик смогла открыть, очевидно же!

– Зачем это?

– Тебе какое дело? – она разозлилась.

– Ну, я тут вроде как исполняющий обязанности.

Она задумалась.

– Дай мне тогда активированный уголь!

– Живот болит?

– Да, – ехидно усмехнулась она.

Я почувствовал, что что-то здесь не так. Но мало ли. Вдруг правда что-то болит.

– Ладно.

Я полез в ящик и вытащил оттуда упаковку активированного угля.

– Спасибо! – она вырвала её у меня из рук и убежала.

. .

До ужина оставалось минут пятнадцать, а медсестра всё не возвращалась. Наверное, вот так уходить – не дело. Всё же она меня попросила. Да и мало ли что случится, когда я уйду. Хотя кому понадобится что-то отсюда воровать? Разве что Алисе – активированный уголь.

Я вновь открыл журнал и принялся листать его по энному кругу. Мода восьмидесятых уже так не забавляла, как вначале. Несколько раз на меня накатывала зевота. На часах было уже шесть, а значит, ужин начался. Конечно, надо до конца нести службу и не покидать пост ни при каких обстоятельствах, но у моего желудка, похоже, на этот счёт существовало особое мнение. Я встал и уверенно направился к выходу. За дверью послышался какой-то шорох. Неужели опять кто-то отравился, сломал руку или ещё что похуже? Я тяжело вздохнул и дёрнул за ручку. Однако снаружи никого не было. Похоже, просто показалось.

Я вернулся внутрь и тут же заметил, что в медпункте что-то изменилось. А точнее, на столе появилось яблоко. Но откуда? Не могут же фрукты сами собой материализовываться из воздуха? Хотя в этом лагере возможно всё. Скорее всего, его кто-то просто сюда принёс. Возможно, Лена в качестве благодарности. Ведь она такая стеснительная и… Но подождите! Как же она вот так прошла мимо меня? Не станет же Лена лезть в окно, в конце концов! Значит, здесь что-то другое. Меня внезапно охватил страх. А вдруг это яблоко отравлено?! Хотя зачем идти на такие ухищрения, когда я здесь совершенно беспомощен и убить меня можно гораздо проще? Или это яблоко, которое вкусила Ева в саду Эдема? Тогда мне точно не стоит его есть! В ту же секунду живот напомнил о себе, предательски заурчав. Впрочем, пока я закрою медпункт, пока дойду до столовой, пока возьму еду. Стенки желудка буквально прилипали к позвоночнику. Наверное, и ничего страшного. Я ещё раз попытался вспомнить, не лежало ли это яблоко здесь раньше. В конце концов, откуда-то оно взялось! Может быть, залетело в окно? И действительно, ставня была немного приоткрыта. Значит, его всё-таки кто-то сюда положил. Получается, ничего страшного нет! Хотя…

Нет! Даже если предположить, что это яблоко вполне обычное, то не стоит есть немытые фрукты! Хотя бы так. Этой мыслью я оправдал свои страхи и отложил яблоко в сторону. Пора было выдвигаться на ужин.

По дороге меня догнал Электроник.

– Как поиски Шурика?

– Да всё так же, – грустно ответил он.

– Ты не расстраивайся. Найдётся он! – я попытался как-то подбодрить его.

– Уже столько времени прошло! Пойду искать дальше.

– А как же ужин?

– Это важнее, – глубокомысленно изрёк он.

На перекрёстке наши дороги разошлись, и я пожелал ему удачи.

В дверях столовой толпились пионеры. Я ускорил шаг, чтобы хоть сегодня оказаться не последним. И мне повезло – в дальнем углу остался полностью свободный столик. Я быстро взял еду и сел. Сегодня на ужин давали фруктовый суп и несколько булочек. Такой набор блюд меня весьма удивил, а после дегустации даже порадовал. Я принялся сосредоточенно есть.

– Лена, давай сюда! Смотри – целых три стула! – передо мной стояли Лена и Мику.

– Тут свободно? – поинтересовалась Лена.

– Да, садитесь.

Лучше бы, конечно, она была одна.

– Спасибо, – только и успела сказать Лена, как у неё из-за спины появилась Женя.

– Я сяду тут. Больше некуда, – не дождавшись моего ответа, она поставила поднос на стол и села.

– Конечно, располагайтесь, – грустно пробурчал я себе под нос.

– Что?!

– Ничего.

Честно говоря, я бы с удовольствием сократил эту компанию до одной Лены, но в то же время ни Мику, ни Женя не доставляли мне каких-то особых проблем. Одна разве что говорливая слишком, другая – мнительная. Но всё равно они обе абсолютно безвредны по сравнению с некоторыми.

– Ой, я ключ, кажется, забыла, – Лена посмотрел на Мику.

– Ничего страшного, возьми мой! – я даже удивился, что Мику ограничилась такой короткой фразой.

– А вы вместе живёте?

– Да, конечно! А ты не знал? Вместе. Наш домик самый крайний. То есть самый дальний от столовой. Ну, то есть самый последний, – в своей привычной манере затараторила Мику.

Я бы не удивился, если бы узнал, что Лена живёт со Славей. С Женей на худой конец. Да хоть с Электроником. Но молчаливая и застенчивая Лена и не в меру словоохотливая Мику… Да, это сюрприз!

– Нашли своего Шурика? – странно, что Женю вообще волнуют чужие проблемы.

– Нет, – коротко ответил я.

– Небось в деревню убежал за сигаретами. Или за водкой, – она фыркнула.

– В деревню? – с этой секунды разговор начал живо меня интересовать.

– А что такого? – Женя сделала удивлённое лицо.

– Значит, здесь есть поблизости деревня?

– Наверное, – неопределённо пожала она плечами.

Я посмотрел на Лену и Мику, но они были заняты едой и не обращали внимания на наш разговор.

– То есть, ты точно не знаешь?

– Да какое мне дело! – Женя уставилась к себе в тарелку.

– Но здесь же должны быть какие-то населённые пункты поблизости?

– Слушай…

– Слушаю, – быстро вставил я.

– Не знаю я! Дай спокойно поесть.

Видимо, больше от неё ничего не добиться. Хотя, может быть, она правда не знает. Всё оставшееся время пришлось слушать, как Мику говорит о каких-то малозначительных вещах, и тихо сходить с ума. Так что, выйдя на улицу, я вздохнул с облегчением. Солнце уже садилось. Можно немного прогуляться. Вряд ли сам найду какое-то занятие на вечер, а так, может, что интересное подвернётся.

Подходя к площади, я услышал сильный хлопок. Похоже, что-то взорвалось. Меня словно парализовало. Я нахожусь во враждебной среде – неизвестно, что там и как! Лучше убежать! Но в то же время интересно. Наверное, я бы так и стоял здесь, если бы кто-то не схватил меня за руку. Это была Ольга Дмитриевна.

– Чего стоишь? Пойдём разберёмся, что там произошло! – хмурое, но собранное лицо вожатой несколько придало мне уверенности.

– А без меня никак? – на всякий случай взмолился я.

– Да ничего там страшного не должно быть! По идее.

Когда мы вышли на площадь, там уже столпились пионеры. Ольга Дмитриевна, решительно расталкивая всех, прорвалась к месту преступления. Судя по всему, взрывали Генду. Но у злоумышленников ничего не получилось – памятник устоял. Лишь на пьедестале были видны еле заметные следы копоти.

– Ну, и кто это сделал? – она оглядела толпу пионеров.

Понятно, что это не был террористический акт, совершённый группой лиц по предварительному сговору. Они все просто пришли сюда посмотреть, что произошло. В толпе я увидел Ульяну и Алису. Похоже, заметила их и вожатая.

– Вы двое, ко мне! – рявкнула вожатая.

Они запротестовали, но всё же подошли.

– А что сразу я? – возмутилась Ульяна.

– Если вы считаете… – начала было Алиса.

– Двачевская! Покажи-ка руки! – Ольга Дмитриевна грозно посмотрела на неё.

– А что с ними не так?

Я пригляделся и увидел, что руки Алисы измазаны чем-то чёрным.

– Теперь понятно. Из чего бомбу делала?! – вожатая уже как будто была готова совершить самосуд прямо на площади.

Юная террористка, кажется, раздумывала, сознаваться или нет, но потом гордо выпалила:

– Активированный уголь, селитра и сера!

– И почему именно памятник? Чем тебе помешал уважаемый, заслуженный человек? Борец за права.

– Уголь, кстати, он мне дал, – она показала пальцем в мою сторону, и тут же вся толпа уставилась на меня.

Мысли о том, что такой маленькой бомбочкой памятник не взорвать и лучше бы ей выбрать для своего теракта более подходящий объект, сразу же вылетели у меня из головы.

– Она украла! Я тут ни при чём! – завопил я.

– Даже если и дал, я уверена, что Семён не стал бы участвовать в столь омерзительном антиобщественном акте! – неожиданно вступилась за меня Ольга Дмитриевна.

– Да-да, именно! – подтвердил я.

Не знаю, сколько бы она ещё продолжала отчитывать Алису, но на площадь выбежал Электроник и закричал:

– Нашёл! Нашёл!

Все повернулись в его сторону. В руке он держал ботинок.

– Вот! – Электроник победоносно потряс им над головой. – Это ботинок Шурика!

– Так, успокойся! Расскажи подробно, где ты его нашёл! – вожатая внимательно осмотрела ботинок.

– В лесу. На тропинке в старый лагерь!

По рядам прошёл какой-то шёпот. «Старый лагерь… Старый лагерь…».

– Ты уверен?

– Абсолютно!

– А что такого в этом старом лагере? – вмешался я в разговор.

– Да ничего такого на самом деле, – Ольга Дмитриевна запнулась.

– Одна из легенд «Совёнка» гласит, что там живёт привидение молодой вожатой, которая влюбилась в пионера, но, не найдя взаимности, покончила с собой, – объяснил Электроник.

– Сделала харакири кухонным ножом. А мальчика этого на следующий день сбил автобус! – Ульяна выбежала из толпы.

– Автобус? – я еле удержался, чтобы не спросить о номере маршрута.

– Но наука не допускает существования привидений, поэтому опасаться там нечего! – холодными фактами зарубил страшилку Электроник.

– Всё равно кто-то должен туда пойти! – не терпящим возражений тоном объявила вожатая.

Ряды пионеров внезапно начали редеть.

– Ольга Дмитриевна, ночь уже почти! Может, завтра? – я обернулся и увидел Славю, рядом с ней стояла Лена.

– А если ночью… ночью с ним что-нибудь случится… Нет! Сегодня! Сейчас!

– Кстати, а где это? – Спросил я.

Электроник примерно объяснил дорогу и рассказал про историю старого лагеря. Вожатая пристально посмотрела на меня.

– Если вы думаете, что я… – замахал я руками.

– Ты один здесь остался из мужчин, – спокойно парировала она.

Я оглядел площадь. И правда ведь. Электроник куда-то слинял! Однако мне всё равно совершенно не хотелось ночью в одиночестве слоняться по лесу. Если бы можно было выбирать, я бы… Пошёл с Алисой.

– С тобой пойдёт Двачевская! – Ольга Дмитриевна словно угадала мои мысли.

– Это почему? – Алиса больше удивилась, чем обиделась или разозлилась.

– А кто памятник взрывал? И ладно бы только это! Кто ещё пытался оклеветать Семёна?! – вожатая сказала это таким тоном, что Алиса не решилась возражать.

. .

– Доволен? – выпалила она, когда мы остались вдвоём.

– А я-то тут при чём? Я у нас, что ли, террорист доморощенный?

– Никуда я с тобой не пойду! – Алиса фыркнула и отвернулась.

– Да и ради бога!

– Вот и отлично!

– Прекрасно!

Некоторое время мы стояли молча, не смотря друг на друга. Я решился первым нарушить молчание:

– Это всё?

– Что всё? – устало отозвалась она.

– Всё, что ты хотела мне сказать?

– Всё!

– Тогда можно поинтересоваться, зачем ты пыталась памятник взорвать?

– Скучно было.

А это, конечно, помогло бы развеселиться! Алиса, похоже, действительно не хотела идти со мной. Однако я-то всё же решил найти Шурика. Меня интересовал не столько он сам, сколько заброшенный лагерь. Почему-то мне казалось, что там я смогу что-нибудь выяснить. А идти одному ночью как-то совсем не хотелось.

– Значит, боишься? – попробовал я дежурную уловку.

– На слабо меня хочешь взять? – она ехидно улыбнулась.

– Нет, что ты. Тогда счастливо оставаться! – я развернулся и зашагал в ту сторону, где должен находиться старый лагерь.

На опушке леса меня догнала Алиса.

– Стой! Я пойду с тобой! – она выглядела всё так же уверенно и нахально.

– С чего это вдруг вы соизволили изменить своё решение? – съязвил я.

– Меньше знаешь – лучше спишь! – огрызнулась она и протянула мне фонарик. Это было очень предусмотрительно. Если бы не Алиса, не знаю, что бы я делал там один в темноте.

По рассказам Электроника, старое здание построили сразу после войны. Оно было похоже на детский сад или на барак, как я предполагал, и рассчитано на куда меньшее число пионеров, чем вмещал нынешний лагерь. Забросили же его лет двадцать назад.

Ночной лес совершенно не похож на дневной. Ещё пару часов назад казалось, что это всего лишь небольшая рощица, где невозможно заблудиться даже слепому. Однако с наступлением темноты деревья словно вырастали, кустарники внезапно занимали собой всё свободное пространство, а такие широкие в светлое время суток тропинки превращались в еле заметные волны в тёмно-зелёном лесном океане. Общую картину довершали птицы, насекомые, звери, которые устраивали концерт, каждый со своим инструментом, создавая вместе удивительную, но в то же время пугающую симфонию ноктюрна.

Шли мы медленно, Алиса немного впереди, а я – позади, стараясь сильно не отставать. Она вела себя даже чересчур самоуверенно. Совсем не в пример мне – каждый шорох кустов рядом и крик совы над головой заставляли меня ёжиться и боязливо оглядываться по сторонам. Конечно, было понятно, что опасаться здесь особо нечего – вряд ли окрестные леса кишат дикими животными, а людей, кроме как в лагере, в этом мире, похоже, нет вообще. Однако на уровне инстинкта я всё равно ощущал страх и старался идти как можно аккуратнее и быть как можно более внимательным. В конце концов, бережёного бог бережёт.

– И куда дальше? – Алиса внезапно остановилась. Так, что я чуть не врезался в неё.

– Что? Ну… Прямо, наверное?

– Ты уверен?

Я прикинул направление. Казалось, мы шли куда надо. По крайней мере туда, куда указал Электроник. Однако без карты, GPS– или ГЛОНАСС-навигации я бы не поручился даже за то, что всё ещё нахожусь на этой планете, где бы она ни была.

– Мы не сворачивали, шли всё время прямо, Электроник же…

– И почему мы тогда ещё не вышли к этому старому лагерю?

– Откуда я знаю?! – грубый тон Алисы уже начал выводить меня из себя.

– Может, мы заблудились вообще?

– С какой стати? Мы отошли максимум на километр от лагеря.

– Ну и что? – она заметно погрустнела.

– А ничего! Не нравится – можешь возвращаться.

Алиса некоторое время расстроенно смотрела на меня, потом резко поменялась в лице.

– А вот и вернусь! – она внезапно развернулась и бодро зашагала в сторону лагеря.

– Вот и счастливо! – бросил я ей вслед.

Однако, возможно, Алиса всё же была права, и мы таки заблудились. Тогда оставаться одному здесь – не лучшая идея. Сильнее задул прохладный ночной ветер, и я поёжился. Но возвращаться за ней – это значит потерять лицо, более того – согласиться с ней. Нет, на это я пойти не готов!

Наверное, я бы мог так рассуждать до утра, если бы не крик Алисы. Ноги сами понесли меня в ту сторону, куда она ушла. Через пару десятков метров я чуть не провалился в яму, успев в последний момент перепрыгнуть её. А вот Алиса, похоже, не успела. Я только собирался посветить фонарём в темноту, как понял, что она его забрала с собой. Что же, этого стоило ожидать.

– Живая?

– Да, – донёсся снизу её приглушенный голос.

– Ничего не сломала?

– Не знаю, блин! Идиот!

В яме замелькал свет, я подошёл поближе и наклонился, чтобы рассмотреть, насколько там глубоко. Вниз метра на три уходила узкая дыра, но дальше ничего видно не было.

– Помоги мне выбраться! – недовольно закричала Алиса.

– И как ты себе это представляешь?

– Не знаю как! Придумай!

– Ты где хоть находишься? Опиши.

– Тут туннель какой-то и… Туннель.

Туннель? Странно.

– Спускайся давай! – продолжала командовать она.

– Ага, ещё чего? Я лучше сбегаю в лагерь за верёвкой.

– И что, я тут одна останусь? – нахальства в голосе Алисы заметно поубавилось.

– А ты и так одна, вообще-то, там.

– Эй! – громко закричала она и направила луч фонаря прямо мне в глаза.

– Ладно, не паникуй, авось тебя тролли там не съедят, я быстро!

Алиса что-то отчаянно орала снизу, но слов было не разобрать. Однако не успел я сделать и пары шагов, как почва у меня под ногами поехала, и я начал стремительно проваливаться вниз. Рука ухватилась за тонкий корень, который несколько затормозил падение, однако под моим весом надломился и полетел вниз вместе со мной.

. .

– Ты живой? – чей-то голос доносился словно со дна колодца.

Я с трудом открыл один глаз, в который тут же ударил яркий свет фонаря.

– Убери.

– Ничего не сломал? – Алиса сидела рядом и взволнованно смотрела на меня.

– Не знаю.

Я пошевелил руками и ногами – как будто всё в порядке. Учитывая высоту, мне ещё повезло, что вообще не разбился! Я с трудом встал и осмотрел место падения. Мы действительно находились в длинном коридоре, вдоль стен которого были протянуты какие-то провода, а под потолком висели лампы, закованные в металлические держатели. В другой ситуации я бы сказал, что это подсобный туннель метро, но вряд ли пионерлагерь «Совёнок» уже достиг такого уровня развития.

– Где мы? – поёжилась Алиса.

– Не знаю, но надо попытаться выбраться!

Залезть по стене на первый взгляд не представлялось возможным, да и вообще было не очень понятно, как мы, упав с такой высоты, остались живы.

– Ну что же, придётся искать выход в другом месте.

– Это как? – испуганно спросила Алиса. Сейчас на её лице не осталось и следа былой надменности.

– Ну, как-как. Должен же здесь быть выход?

– Наверное, но куда идти?

Хороший вопрос. Направиться в сторону лагеря (хотя бы туда, где он был по моим прикидкам) казалось разумным, но я не замечал там ничего похожего на выходы из подземелья. Значит, возможно, стоит пойти в противоположную сторону.

– Дай сюда! – я грубо вырвал у Алисы из рук фонарь и направил его свет в темноту. – Туда!

. .

Мы медленно пробирались вперёд, Алиса крепко сжимала мою руку. В другой ситуации я бы, может, удивился, смутился, обрадовался, чем чёрт не шутит, но сейчас мне лишь хотелось поскорее выбраться отсюда. Ссадины от падения болели, в голове ритмично бил тяжёлый маятник, да и дрожащий свет фонаря, выхватывающий из темноты одни и те же бетонные стены, не прибавлял уверенности.

– Чёрт, ещё же Шурик! – вспомнил я про пропавшего пионера.

– Что? – вздрогнула рядом Алиса.

– Ну, а зачем мы вообще ночью в лес попёрлись? Чтобы Шурика искать!

– Ой, да забудь ты.

– Может, он тоже провалился, как и мы.

Конечно, Алиса была в чём-то права – сейчас не самое подходящее время, чтобы заниматься его поисками, – если не выберемся, придётся искать нас самих. Однако я не мог просто так выкинуть эту мысль из головы. Как будто перед глазами стоял Шурик и укоризненно смотрел на меня.

– Осторожно! – закричала Алиса.

Я остановился в полушаге от массивной железной двери. Сразу бросился в глаза значок радиационной опасности.

– Значит, мы в бомбоубежище, – пробубнил я себе под нос.

– Да, что-то такое слышала.

– Слышала? А почему раньше не сказала?

– Откуда я знала, что это важно?

– Ну, пожалуй, да. Ладно.

Я взялся за колесо двери и что есть мочи начал давить на него, пытаясь провернуть. Заржавевший металл скрипел, но никак не хотел поддаваться.

– Помоги, что ли, что стоишь! – я подвинулся, чтобы освободить место для Алисы. Она некоторое время колебалась, но потом крепко схватилась за ручку и начала дёргать на себя.

Наконец колесо прокрутилось до конца, и дверь открылась. Мы оказались в комнате, назначение которой можно было установить безошибочно – бомбоубежище. Шкафы с противогазами и сухпайками, различная аппаратура, койки и трубы вентиляции – всё здесь было сделано для того, чтобы пережить ядерную войну. Ну или по крайней мере выжить после первого удара. Алиса ещё крепче сжала мою руку.

– Что?

– Что-что, – шёпотом лепетала она. – Страшно.

– А чего тут бояться?

Действительно, чего? Мы провалились в заброшенное бомбоубежище, бродим тут впотьмах, пытаемся найти выход. Чего бояться? От этих мыслей меня передёрнуло, и я инстинктивно подошёл ближе к Алисе. Она ничего не сказала, лишь слегка покраснела и отвернулась.

– Ладно, в любом случае… – я пытался делать вид, что контролирую ситуацию.

– Что?

– Надо искать выход.

– Ну, вот ещё одна дверь.

У дальней стены была точно такая же дверь, как та, через которую мы попали сюда. Однако, сколько я ни пытался, она не поддавалась.

– Помочь? – предложила Алиса.

– Нет, тут намертво заклинило, – я окинул комнату взглядом в поисках чего-нибудь, что могло сойти за рычаг, и в дальнем углу заметил фомку. – Отлично!

Алиса непонимающе посмотрела на меня.

– Сейчас! – но и с помощью фомки ручка не сдвинулась ни на сантиметр.

Я без сил опустился на аккуратно застеленную кровать и вздохнул.

– Придётся идти назад.

– Но мы же оттуда пришли! – похоже, к Алисе немного вернулось самообладание, а с ним и привычное нахальство.

– Ты можешь остаться здесь – вода, сухпайки, может, радио ещё работает.

Она злобно посмотрела на меня, но ничего не ответила. Всё тело ужасно болело. Я начал это понимать только в состоянии покоя, расслабившись. На ноге сильно кровоточил глубокий порез, все руки были в ссадинах, а в волосах запеклась кровь.

– Ты-то нормально? – спросил я Алису то ли из вежливости, то ли действительно беспокоясь за неё.

– Ну, как тут в такой ситуации может быть нормально, – она ответила не сразу.

– Я в том плане, что… – я показал на свой порез на ноге.

– Ой! – вскрикнула Алиса. – Надо срочно продезинфицировать.

– Не надо. Жить буду.

– Нет-нет! Нельзя так, вдруг заражение пойдёт, потом ногу отрежут! У меня у деда на войне отрезали, – Алиса выглядела и правда обеспокоенной, и я решил с ней не спорить.

– Ладно, но мы сейчас далековато от медпункта.

– Ничего, – улыбнулась она и принялась рыться в шкафах.

Действительно, стоило ожидать, что в бомбоубежище найдутся какие-то средства первой помощи, и вскоре Алиса торжествующе продемонстрировала мне аптечку.

– Не дёргайся.

– Постараюсь, – скривился я.

Ватный тампон, смоченный йодом, прошёл по ране, словно раскалённый нож, заставив меня крепко стиснуть зубы и зашипеть от боли.

– Ой, да ладно, как будто так больно.

– Больно! Сама попробуй!

С остальными ранами было попроще, и вскоре я стал напоминать леопарда – весь усеянный коричневыми пятнами.

– Спасибо.

– Не подумай ничего, просто надо было обработать раны! – Алиса фыркнула и отвернулась.

– Да, да, – устало сказал я и рывком встал с кровати. Непродолжительный отдых явно пошёл мне на пользу. – Ну что, пойдём?

. .

Алиса крепко держала меня за руку, идя ровно шаг в шаг. Мы так же медленно возвращались назад, внимательно высматривая дыру в потолке. Однако туннель казался бесконечным – нам не удалось найти место падения ни через пять, ни через десять минут.

– Мы заблудились? – грустно спросила Алиса.

– Заблудиться можно в лесу, допустим.

Я тут же вспомнил, что это мы как раз с успехом и провернули полчаса назад, но, чтобы ещё больше не пугать её, продолжил уверенным тоном:

– А тут прямой туннель – не заблудишься!

– Ну и куда мы выйдем? – похоже, мои слова не сильно успокоили Алису.

– Выйдем куда-нибудь, всегда есть выход.

– Всегда ли?

– Ну конечно! Ведь когда его строили, рабочие как-то выбрались наверх, ведь так?

– Ну да, наверное.

Кажется, она изо всех сил старалась выглядеть как обычно, но выходило с трудом – в тусклом свете фонаря было видно, как тело Алисы изредка подрагивает, а на лице застыло выражение крайнего напряжения.

– Ладно, пойдём дальше!

. .

Через пару минут я заметил дыру в полу. Достаточно большую, похоже образовавшуюся от взрыва, в которую вполне можно было пролезть.

– А что там? – Алиса подходить близко к дыре не решилась.

– Не знаю, – я наклонился и посветил фонарём вниз – сырая земля, какие-то рельсы. – Наверное, шахта.

Алиса вопросительно посмотрела на меня. Конечно, дыру можно было легко обойти, но чутьё мне подсказывало, что дальше ничего хорошего нас не ждёт – тупик или очередная закрытая дверь. Хотя, с другой стороны, рассчитывать на то, что выход может скрываться в шахте, было тоже глупо.

– Можно проверить. В крайнем случае вернёмся – глубина позволяет выбраться потом, – я выхватил Алису из темноты лучом фонаря.

На её лице появилось страдальческое выражение, затем она отвернулась от света и тихо сказала:

– Как скажешь.

. .

Мы действительно оказались в шахте: вдаль уносились давно заржавевшие рельсы, по которым когда-то, наверное, со скрипом проносились набитые доверху вагонетки; стены были укреплены подгнившими балками, а с потолка изредка капала вода. Не уверен, что здесь было страшнее, чем в катакомбах бомбоубежища, – скорее, там, «наверху», царила постапокалиптика, а здесь, «внизу» – оккультные истории Средневековья. В любом случае мне ещё сильнее захотелось убраться отсюда, и как можно быстрее. Алиса не сказала ни слова после того, как мы спустились в шахту, лишь шла рядом, крепко сжимая мою руку, и я начал волноваться.

– Всё в порядке?

– Нет, – тихо сказала она.

– Ну, я понимаю, что «в порядке» быть не может, но ты как, держишься?

– Да, – тем же безучастным тоном ответила Алиса.

– Ну, это хорошо, потому что… – я хотел сказать «потому что если и у тебя ещё крыша поедет, то тушите свет». – Потому что выход мы найдём. Обязательно найдём.

– Угу.

Похоже, что долго она не выдержит. А значит, надо идти быстрее! Я прибавил шагу, и через пару десятков метров мы оказались у развилки.

– Так…

– И куда? – похоже, Алиса окончательно отключилась от внешнего мира, и её уже не волновало то, что будет с нами, то, как выбраться отсюда.

– Ну, сейчас подумаем.

Направо или налево? А если заблудимся… Я решил сделать засечку на стене на случай, если вернёмся сюда. Вскоре на одной из балок красовался большой крест, нацарапанный камнем.

– Так, вот теперь можно идти, – неуверенно сказал я.

Наконец мы вышли из туннеля в довольно большую комнату с высоким потолком. Хотя комнатой это можно было назвать только с натяжкой – похоже, здесь что-то добывали. Возможно, уголь, может, золото. Все стены были изрублены то ли киркой, то ли отбойным молотком. Здесь царил кромешный мрак, поэтому единственным нашим спасением оставался фонарик. Сломайся он, и мы вряд ли когда-нибудь выберемся отсюда. В его свете я заметил в углу какую-то красную тряпку. Это был пионерский галстук! Теперь-то ясно, что Шурик здесь.

– Шурик! Шурик! – ответом мне стало лишь эхо.

– Чего кричать? Как будто он тебя слышит.

– Ну а вдруг?

Алиса ничего не ответила, лишь вздохнула. Из этой комнаты не было другого выхода. Конечно, возможно, в этих туннелях есть ещё места, где мы не бывали. Значит, придётся искать дальше!

. .

За очередным поворотом в свете фонаря я разглядел деревянную дверь.

– Ну вот, уже что-то! – обрадовался я.

– Думаешь? – Алиса немного оживилась.

– Конечно!

Хотя, если честно, я был совершенно не уверен, что за этой дверью скрывается выход. В любом случае выбора не было. Я сильно дёрнул за ручку.

Мы оказались в какой-то комнате, которая напоминала то ли котельную, то ли подсобные помещения бомбоубежища. На полу повсюду валялись пустые бутылки, окурки и другой разнообразный мусор. Это значило хотя бы, что из этих пещер существует выход! Я поводил фонарём по комнате и в дальнем углу увидел Шурика, скрючившегося в три погибели и трясущегося всем телом.

– Шурик! – мой возглас утонул в темноте.

– Кто… кто это? – залепетал он.

– Шурик! Мы тебя всю ночь ищем, а ты тут сидишь! Ну-ка вставай немедленно!

– Никуда я не пойду, – начал он тихо, но с каждым словом его тон всё больше переходил на крик. – Никуда я с вами не пойду! Вы не существуете! Вас вообще здесь нет! Это галлюцинации! Антинаучно! Да, антинаучно!

– Что значит «вас нет»?! Вот мы, тебя искать пришли!

Алиса всё это время стояла молча, но сейчас отпустила мою руку и сделала несколько шагов по направлению к Шурику.

– Ты куда? – тихо спросил я.

Она остановилась на мгновение, но, словно не слыша меня, направилась дальше. Наконец, приблизившись к потерянному пионеру вплотную, Алиса залепила ему хлёсткую пощёчину.

– Да ты! Мы чуть не убились, пока тебя искали! Лес этот чёртов ночной, бомбоубежища, шахты какие-то! Я вся в синяках из-за тебя! А ты тут что, самогона обпился и белку поймал, скотина?

Шурик ошарашенно смотрел на неё.

– Ну-ка вставай и пошли! Быстро!

– Нет… – тихо зашептал он. – Нет…

Где-то глубоко, на краю сознания, промелькнула мысль, что сейчас случится нечто плохое. Так бывает – предчувствие, интуиция или просто анализ ситуации: поза, в которой сидел Шурик, выражение его лица, его возможные дальнейшие действия. А может быть, и всё вместе – я метнулся к Алисе, пятно света бешено запрыгало по комнате, на секунду выхватив из темноты обезображенное гримасой безумия лицо Шурика. В руке он сжимал кусок арматуры, и, опоздай я хоть на мгновение, обязательно размозжил бы им голову Алисы.

Но я успел. Всё произошло как во сне: далёкий крик девочки, гулкий звук удара, погасший фонарь и тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Шурика. Мне понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя.

– Ты что делаешь, придурок?! – я ощупал руку, но, похоже, всё было в порядке, удар пришёлся в фонарь. И поэтому мы остались в темноте.

– Вы меня не заберёте, не заберёте! – дьявольский смех Шурика быстро удалялся.

– Эй! Ты куда это собрался?! А ну-ка, вернись!

– Не заберёте… – уносилось вдаль.

– Вот урод…

Я попробовал на ощупь разобрать фонарь, но это было бесполезно, Шурик арматурой почти пополам разбил его, и только тогда я вспомнил про Алису.

– Ты в порядке? – спросил я темноту.

Лишь тихий всхлип, и в ту же секунду я почувствовал, как она крепко прижалась ко мне, обхватив руками.

– Ладно-ладно, всё хорошо.

Конечно, ничего хорошего, но нужно, чтобы она успокоилась, иначе нам точно не выбраться отсюда. Я аккуратно погладил её по голове. Интересно, а плачущая Алиса – это смешно? Наверное, при других обстоятельствах…

– Страшно, – шмыгнула она носом.

– Это нормально, мне тоже.

Я про себя отметил такое резкое, неожиданное преображение Алисы. Хотя в такой ситуации испугается любой. Тем более она девочка. Но почему тогда не боюсь я? Нет, не так, почему я ещё сохраняю возможность рассуждать здраво? Может быть, потому, что мне приходится беспокоиться не только о себе?..

– Ладно, в любом случае надо как-то выбираться.

– Подожди, сейчас, – тихо сказала Алиса, и комната осветилась тусклым светом зажигалки.

– Откуда?

– Памятник, – она как-то беззлобно улыбнулась и протянула зажигалку мне.

– Ладно.

Я быстро окинул помещение взглядом в поисках чего-то, что можно было использовать как факел. На полу нашлись какие-то старые тряпки, палка, а в одной из бутылок – немного жидкости, по запаху напоминающей технический спирт. Как бы там ни было, через минуту я уже держал в руках худо-бедно горящее нечто.

– Не знаю, сколько он продержится, поэтому придётся идти быстро.

– А куда? – Алиса, похоже, немного пришла в себя.

– Пойдём назад. Хотя бы до бомбоубежища. Там по крайней мере есть свет.

Она молча кивнула и взяла меня за руку.

. .

Факел горел плохо, приходилось его поджигать заново каждую минуту, а уж про долговечность тряпки, составлявшей его основу, и говорить не приходилось. Я всё больше боялся, что мы останемся в темноте в этой шахте, на зажигалку особо рассчитывать не стоило. Однако до дыры, ведущейнаверх, в катакомбы, мы добрались довольно быстро, видимо, я всё же запомнил дорогу. Выбрались с трудом, приходилось карабкаться практически на ощупь.

– И куда дальше? – отдышавшись, спросила Алиса.

– В смысле? Ну, в ту комнату с кроватями, шкафами.

– А в какую она сторону?

Я уже было открыл рот, но потом понял, что не имею ни малейшего представления. Дыра со всех сторон казалась одинаковой, как и стены, пол и потолок, а значит, не было никакой возможности точно установить направление.

– Ну…

– Не знаешь? – грустно спросила Алиса и села на землю.

– Нет, – тихо ответил я, погасил факел, чтобы не сжигать его попусту, и пристроился рядом с ней.

– Значит, мы тут умрём? – она положила голову мне на плечо.

Голос Алисы звучал ровно, можно даже сказать, спокойно, но чувствовалось, как её тело дрожит – то ли от холода, то ли от страха, то ли от всего вместе.

– Да ну, глупости! Неприятная ситуация, конечно, но чтобы прямо «умрём»… Утром за нами придут. Ольга Дмитриевна с милицией. Ну и…

Хотелось бы мне самому в это верить.

– Хорошо.

– Угу.

. .

Не знаю, сколько мы просидели так. Я боялся идти «вперёд» или «назад», боялся выбрать, ведь факела точно не хватит на то, чтобы вернуться, а оказаться в полной темноте ещё хуже, чем ждать спасения здесь. Так у нас хотя бы будет немного света на крайний случай.

Вдалеке послышался какой-то шум. Вот он, наверное, и тот самый случай! В шуме я безошибочно определил лязг дверных засовов.

– Вставай! – я рывком поднял Алису с земли и трясущимися руками зажёг факел.

– Что? – испуганно спросила она.

– Не знаю, но там кто-то есть. Придётся бежать!

По правде говоря, я не был уверен, что это хорошая идея. Вдруг там безумный Шурик? И ведь это ещё самое меньшее из всех возможных зол! Однако выбора не оставалось.

Камни летели из-под ног, я отчаянно старался не упасть, вытягивая руку с факелом как можно дальше вперёд, а второй буквально таща за собой Алису. Она бежала молча, лишь тяжело дышала. Мне отчаянно хотелось оглянуться на неё, но не было ни сил, ни времени. Наконец впереди показалась открытая дверь, и я прыжком заскочил в бомбоубежище, приготовившись отбиваться от возможных противников.

Однако комната была пуста. Я бешено шарил по ней глазами, стараясь в углах разглядеть прячущихся врагов, Шурика, нечистую силу, но всё было таким же, как и в первый раз, когда мы здесь были. Разве что дверь, вторая дверь… Она была открыта!

– Значит, здесь кто-то проходил! – торжествующе сказал я.

– Кто?

– Не знаю, Шурик, может быть.

– Но как он смог её открыть?

– Да какая сейчас разница! Пойдём!

. .

За дверью оказался ещё один коридор, медленно поднимающийся вверх. Значит, мы приближаемся к поверхности. И действительно, через пару сотен метров я наткнулся на лестницу, упирающуюся под потолком в небольшой люк. Открыть его не составило особого труда.

– А что там? – скорее устало, чем испуганно, спросила Алиса.

– Наверняка лучше, чем здесь!

Я вылез и оказался в полумраке. Однако темнота была светлее, чем в катакомбах; когда глаза немного привыкли, начали проступать очертания стен, лестницы, двери на улицу, ярко освещённой лунным светом. Я помог Алисе выбраться, и мы буквально выскочили наружу. Выход из подземелья находился в каком-то старом здании, по виду напоминавшем то ли детский сад, то ли сельскую школу.

– Это, наверное, старый лагерь, – Алиса села на качели и вытерла тыльной стороной ладони пот с лица.

– Наверное. Значит, мы его всё-таки нашли, – я невольно улыбнулся.

– Не вижу ничего смешного! – она нахмурилась и недовольно надулась. Короче говоря, стала такой же, как обычно.

– Что, тут уже не страшно?

– Да мне и тогда страшно не было! – фыркнула девочка.

– Ну-ну!

– Да!

– Ради бога.

Я был зол. Я действительно обиделся на Алису. Если бы не я, она бы до сих пор там и сидела, в шахте этой проклятой!

– Ты куда? – уже менее уверенно спросила она, когда я развернулся и медленно направился в сторону лагеря.

– Назад.

– Эй! – Алиса тут же подскочила и зашагала рядом.

Мне на секунду захотелось сказать какую-нибудь гадость, но вступать в очередную словесную перепалку я был просто не готов. Мы удивительно быстро нашли тропу, по которой шли, даже те две ямы, в которые провалились. И ведь нам оставалось до старого лагеря пройти всего каких-то пару сотен метров!

. .

На площади я остановился и повернулся к Алисе.

– Ладно.

– Ладно, – она выглядела неуверенно, даже немного смущённо.

– Тогда…

– Угу.

Где-то в глубине души мне хотелось наорать на неё, обругать, может, обматерить даже. С другой стороны, провести душеспасительную беседу. Но в итоге я просто промолчал, развернулся и медленно направился в сторону домика вожатой. Однако что-то упорно нарушало ночную тишину. Я прислушался и понял, что это храп… Шурика, который мирно спал на скамейке!

– Эй! – крикнул я Алисе, которая ещё не успела далеко уйти. – Ну-ка, вставай!

Шурик медленно пришёл в себя и непонимающе посмотрел на нас.

– А что, уже утро? – промычал он.

– Утро? Да, утро.

Иногда мысль работает медленнее действия. Конечно, сначала идёт импульс в мозгу, по нейронным связям проходит ток, отдавая команду телу. Но, наверное, не всегда этот процесс бывает до конца осознанным. Именно поэтому моя рука на автомате поднялась и быстро влетела Шурику под дых, а только потом я осознал, что сделал. Он закашлялся, пытаясь поймать дыхание, и скрючился на скамейке.

– Что ты там учудил?! – мне стало немного стыдно. Может быть, не стоило так грубо.

– Ты… ты о чём? – Шурик со страхом в глазах смотрел на меня.

– В шахте!

– В какой шахте? – он недоуменно повертел головой. – И почему я тут? И почему вы тут?

– Ты что, прикалываешься? – в разговор вмешалась Алиса. – Ты меня там чуть не убил! А теперь будешь притворяться, что ничего не было?

– Чего не было?

– Ты правда не помнишь? – на секунду засомневался я.

– Нет, – похоже, Шурик не врёт.

– А что последнее помнишь?

– Ну, я утром пошёл в старый лагерь. Там можно найти детали для робота и… – он напрягся.

– И?

– И всё. Дальше не помню. Проснулся здесь.

– Ладно, спокойной ночи, – я тяжело вздохнул и отвернулся.

– Эй, ты куда? – вскричала Алиса, но не попыталась меня остановить.

Я не обращал на неё внимания и быстро пошёл к домику Ольги Дмитриевны. Алиса же о чём-то ругалась с Шуриком.

. .

Я сидел в шезлонге и смотрел на звёзды. Сегодня ночью они казались ярче, чем обычно. Может быть, потому, что ещё недавно моим единственным источником света был фонарь, а потом – факел. Звёзды ярче фонаря, а тем более факела. Многие звёзды, наверное, даже ярче Солнца, только они далеко.

– И зачем пришла? – спросил я, не оборачиваясь в сторону дорожки, шаги Алисы в ночи были слышны за много метров.

– Да я… – почему-то сейчас она мне напоминала Лену.

– Что Шурик сказал?

– Сказал, что ничего не помнит, что «антинаучно», ещё какой-то бред нёс.

– Я думаю, он правда не помнит – шок, стрессовая ситуация.

Кто бы говорил? Ведь я сам ещё недавно был в такой же «ситуации». Впрочем, я и сейчас в ней. И что же, у меня тоже амнезия?

– Так зачем пришла? – впрочем, наверное, я и так знал ответ, ведь почему-то спать не лёг, а ждал её здесь.

– Ну, я… – Алиса села рядом. – Поблагодарить хотела. Ведь там это… Ты это… Ну…

– Не за что, – спокойно сказал я и откинулся назад.

– Ну ладно тогда, – она встала и собралась уходить.

– Если ты думаешь, что я злюсь, то не стоит. Всё в порядке.

– Я и не думала! – завелась Алиса.

– Ну тогда хорошо.

– Ладно.

– Угу.

– Тогда…

– Да иди уже! – беззлобно сказал я и махнул рукой.

– Пойду, когда посчитаю нужным!

– То есть сейчас ты нужным это не считаешь?

– Считаю!

– Ну? И что тебя останавливает?

– Дебил! – Алиса топнула ногой и быстро направилась прочь от домика вожатой.

Я тяжело вздохнул и встал. Голова от усталости кружилась ужасно. Хорошо хоть, Ольга Дмитриевна уже спит, значит, не придётся перед ней объясняться. Однако всё оказалось не так просто. Вожатая стояла посреди комнаты и явно готовилась к долгой беседе. Или, скорее, – к разбору полётов.

– Изволишь объясниться? – начала допрос она.

– А что такого? Вы же не были против, когда мы собрались идти на поиски Шурика?

– И как, нашли? – показалось, что сейчас её куда больше интересует то, почему я припозднился, а не судьба потерявшегося пионера.

– Да. Кстати, а почему вы тут в темноте стоите?

– Что?

– В темноте, говорю, почему?

– Потому что пора спать, – удивилась она.

Я был с ней согласен как никогда, хоть и немного удивился такой резкой смене настроения. Кое-как доковыляв до своей постели, я упал, не раздеваясь.

. .

Всё же Алиса… Алиса… Я уже не знал, что о ней думать. И не потому, что она вела себя как-то странно. Нет, как раз наоборот, всё в её поведении было весьма логично и объяснимо. Даже то, что она пришла поблагодарить. В моих мыслях Алиса занимала куда больше места, чем всё то, что случилось за ночь. Хотя, если разобраться, в этом не было ничего сверхъестественного. Неприятно – да, пугающе, даже страшно – да. Что-то, имеющее отношение к моему попаданию сюда, – вряд ли. С этими мыслями я заснул.

День 5

Мы бежали. Бежали из последних сил. Так бежит человек, отчаянно цепляющийся за жизнь. Обречённый человек, который знает, что ему уже не спастись, но всё равно борется с неизбежным, с судьбой. Я с трудом закрыл за собой тяжёлую металлическую дверь. Не знаю, насколько глубоко это бомбоубежище и способно ли оно выдержать ядерный взрыв, но сейчас нам больше негде спастись. Она крепко сжала мою руку.

– Не бойся.

С потолка сыпалась штукатурка, стены тряслись. Я приготовился к худшему. Хотя смерть – это такая вещь, к которой никогда нельзя быть готовым. Но вдруг наступила полная тишина, которая словно звенела в ушах, пугая ещё больше, чем взрывы бомб.

– Пора прощаться, наверное, – она всхлипывала.

– Да, – я хотел её хоть как-то утешить, но понимал, что ничего сделать не смогу.

– Знаешь, я…

Ужасный грохот, барабанные перепонки словно разорвались. Кажется, меня придавило рухнувшим потолком, но боли я не почувствовал. Мне лишь хотелось не отпускать её руку.

Я проснулся в холодном поту, задыхаясь, жадно ловя ртом воздух. В себя прийти удалось не сразу.

– Это сон. Всего лишь сон.

Однако в это отказывался верить мой воспалённый мозг. Но что это за девочка была со мной там? Так хотелось не отпускать её руку. К сожалению, вспомнить, кто она, так и не получилось. Часы показывали начало одиннадцатого. Я постепенно отходил ото сна, и реальность всё увереннее заявляла свои права на моё сознание – в животе предательски заурчало.

– Война войной, а обед по расписанию!

Ольги Дмитриевны в домике не оказалось, видимо, она решила не будить меня. Что же, спасибо вожатой за это! После вчерашних приключений отдых был мне необходим. Прошедшая ночь осталась лишь размытым воспоминанием, думать о котором не очень хотелось. Куда важнее сейчас найти еду и помыться! Точно! Ведь пионер должен быть всегда чист и опрятен. Впрочем, с этим тезисом я бы согласился и не будучи пионером, которым я, в общем-то, и не являлся.

По дороге к умывальникам мне встретился Электроник. Он замахал руками и побежал в мою сторону.

– Доброе утро! Спасибо тебе, что нашёл Шурика! Без него я бы, даже не знаю…

– Да ничего, – я несколько смутился.

– Нет, правда! Не нужно лишней скромности – страна должна знать своих героев!

– А как Шурик? Как он с утра себя вёл? С ним всё в порядке? – памятуя о его вчерашнем помешательстве, я посчитал этот вопрос вполне уместным.

– Да, вполне! Разве что он ничего не помнит.

– Вот как? – я совсем не удивился.

– Ну, он говорит, что вчера пошёл в старый лагерь, а потом… – Электроник замялся, словно эта тема была ему неприятна. – Проснулся утром в своей кровати. То есть между этими событиями – провал.

– Понятно. Ладно, тогда…

– Тебя же на завтраке не было? Заходи к нам в кружок! Мы тебя покормим! У меня кое-что особенное есть, – Электроник заговорщически улыбнулся.

– Спасибо, зайду, наверное, – сначала всё равно нужно было помыться.

– Ждём! – он помахал мне рукой и направился по своим делам.

Возле умывальников никого не было. Вода сегодня оказалась на удивление тёплой. Наверное, нагрелась уже. Умыв лицо, я понял, что остальное тело ополоснуть здесь будет не так-то и просто. Может быть, стоило пойти в душевую. Впрочем, если рядом никого. Я вывернул кран так, что струя воды била под прямым углом, и начал раздеваться. А если кто-то увидит? Ладно, быстренько ополоснусь, вытрусь, оденусь. Вода, которая казалась нормальной для рук и лица, холодом обжигала остальное тело. Процесс купания занял у меня не более десяти секунд, после чего я начал энергично вытираться. Но закончить мне так и не удалось – со стороны тропинки послышались голоса. Решение пришло в долю секунды – я схватил свои вещи и бросился в кусты. Через мгновение возле умывальников появились Алиса и Ульяна.

– Сама бы могла! Зачем меня сюда притащила? – Алиса выглядела раздражённой и невыспавшейся.

– Ну что тебе, жалко?

– Ладно, давай.

Я присмотрелся и заметил, что они обе все перепачканы красной краской. Вот так номер. И откуда? Алиса включила воду и начала растирать спину Ульяны.

– Сними лифчик!

– А если кто увидит? – испуганно отозвалась Ульянка.

– А есть на что смотреть? – усмехнулась Алиса.

– Ладно. Только ты побыстрее!

Смотреть и правда было особо не на что, но даже при этом я пристально уставился на девочек. Жаль, что они обе стояли ко мне спиной. Через минуту Алисе удалось смыть всю краску.

– Всё! – торжествующе заявила она. – Спасибо!

– Не за что, – лениво ответила Алиса.

– Слушай, а дай мне померить, – она показала на лифчик Алисы.

– Да он тебе не подойдёт.

– Ну, интересно же.

– Да и тут… – Алиса смутилась.

– Тут же нет никого, правда? – Ульяна посмотрела в мою сторону и лукаво улыбнулась. Я был абсолютно уверен, что она не могла меня заметить в этих кустах, но…

– Да хватит глупости.

Ульянка не стала дослушивать, а вместо этого ловким движением сорвала с Алисы лифчик. Вот теперь, надо признаться, было на что посмотреть! Я, затаив дыхание, наблюдал, как две девочки гоняются друг за другом вокруг умывальников. Алиса закрыла грудь руками, так что разглядеть что-то было проблематично. Я подался вперёд и, споткнувшись о камень, вывалился из кустов. Алиса и Ульяна застыли как вкопанные и уставились на меня. Я же с виноватым видом старался прикрыть свою наготу. Немая сцена продолжалась несколько секунд, затем Алиса схватила рубашку и в мгновение ока кое-как напялила её на себя.

– Ты! Ты! – её лицо из красного стало фиолетовым. Казалось, что сейчас она взорвётся, как ядерная бомба.

Единственное, что мне хотелось тогда, это распасться на атомы и улететь подальше от эпицентра.

– Он всё время там сидел! – значит, Ульянка же заметила.

– Ты! Ты! – продолжала пыхтеть Алиса.

– А я… Да я… Случайно! Если ты понимаешь, о чём я…

Алиса кинулась на меня. Я же, прикрывая одной рукой зад, а другой держа свою одежду, бросился в лес. Тогда мне это показалось лучшим решением – не появляться же голым днём, посреди лагеря, да ещё и с эскортом из двух визжащих девочек.

Бежал я не оглядываясь. Спустя несколько минут остановился, чтобы отдышаться. Погони, похоже, не было. Значит, мне всё же удалось спастись! Однако ценой этому стали исколотые и исцарапанные в кровь ноги – надеть ботинки-то времени не нашлось. Я сел на пенёк и вздохнул.

Через некоторое время, уже одетый, я выбрался из леса. Нужно решить, что же делать дальше! Ноги болят, значит, мне прямая дорога в медпункт! Но, с другой стороны, живот тоже ждать не намерен. Может быть, стоит воспользоваться приглашением Электроника. Или пойти в столовую, вдруг что-нибудь осталось?..

Я всегда довольно трепетно относился к своему здоровью. Хотя бы в те моменты, когда что-нибудь начинало сильно болеть. Поэтому, не раздумывая, направился в медпункт. Однако перед дверью меня словно остановила какая-то невидимая сила. Совершенно не хотелось лишний раз общаться с местной медсестрой, но, с другой стороны, вчера я совершил практически подвиг, обороняя медпункт. Так что она была мне в какой-то степени обязана. Я собрался с духом и открыл дверь.

– Привет, пионер! – медсестра как будто бы ждала меня.

– Здравствуйте.

– Ты извини, что я вчера так долго.

– Да нет, ничего.

– А ты что пришёл? Заболел никак? – она хитро улыбнулась.

– Да я тут… Ступни немного…

– Немного что?

– Ступни, – глупо ответил я.

– Ну, показывай, – я сел на кушетку и снял ботинки. – Где же ты это так?

– Да я… – произошедшее около умывальников лучше было держать в секрете.

– Ладно, неважно. Сейчас, – она порылась в ящике и вытащила пузырёк, из которого достала большую красную таблетку с крестообразной насечкой.

– А это зачем? – меня несколько смутили размеры таблетки и её странная форма – обычно ломают пополам, а не на четыре части.

– А это чтобы тебе потом ноги не пришлось отрезать!

– Что?!

– Да ничего, не бойся… пионер! Сейчас выпьешь, и всё пройдёт.

– А почему эта таблетка… такая?

– Это для больных, которые отказываются принимать лекарства перорально. Таким мы закручиваем их шуруповёртом.

Куда именно их закручивают, спросить я не решился.

– А теперь потерпи немного, – она достала большой пакет с ватой, обмотала ей палочку и всю эту конструкцию обильно намазала йодом.

Я приготовился к адским мукам.

– Ы-ы-ы-ы-ы-ы, – негромко застонал я.

Однако в этот метод дезинфекции мне верилось куда больше, чем в непонятную таблетку, поэтому пришлось стойко вытерпеть жжение.

– Вот и всё! – явно довольная собой, улыбнулась медсестра.

Я обулся и попробовал пройтись. Ступни всё ещё ныли, но острая боль прошла.

– Спасибо вам!

– Не за что! Заходи в любое время… пионер!

Я попрощался и вышел из медпункта. Проблема со здоровьем была решена! Теперь самое время и поесть! День только начался, а мне уже столько всего пришлось пережить. Но я выстоял и теперь имею законное право наесться до отвала!

Сегодня я пришёл не позже всех, так что смог занять свободный столик. На обед давали гороховый суп и рыбу с картофельным пюре. Это меня сильно разочаровало, так как рыбу я не ел ни в каком виде, а значит, калорий мой организм получит меньше, чем обычно. Вскоре к моему столику подошли Славя и Лена.

– Можно? – мило улыбнулась Славя.

– А? Да, конечно! – я встал и выдвинул стул для неё. – Прошу!

Моё настроение в тот момент было лучше некуда.

– Приятного аппетита, – сказав это, Лена некоторое время пристально смотрела на меня, но потом, видимо, поняла, что выглядит несколько странно, и уткнулась в свою тарелку.

– И тебе.

– Семён, есть какие-нибудь планы на день? – поинтересовалась Славя.

– Нет, – искренне ответил я – планов действительно никаких не было. Разве что поиск ответов, но то скорее глобальная задача.

– Тогда не хочешь с нами прокатиться на лодке до острова?

Остров… Кажется, я видел его с пристани.

– Зачем?

– Ольга Дмитриевна просила земляники собрать. Там её много, и она такая вкусная! – по выражению лица Слави можно было представить вкус этой земляники, даже не пробуя.

– Земляника… А зачем?

– Не знаю, но, по-моему, идея отличная!

По-моему, тоже. Тем более на острове я ещё не был.

– Да, пожалуй.

. .

Через десять минут мы уже стояли на пристани.

– Вот лодка. Подожди, сейчас за вёслами схожу, – Славя убежала.

Я остался наедине с Леной.

– А ты землянику любишь?

– Не то чтобы очень. Но она вкусная, – Лена улыбнулась.

– Ясно.

Я не знал, что сказать дальше, как поддержать разговор. Если бы Славя не вернулась, мы бы, наверное, так и сидели молча до самого вечера.

– Вот! – Славя протянула мне два увесистых весла.

– Ага… Да.

Мы забрались в лодку, я отвязал её, оттолкнул от берега и кое-как начал грести.

– А куда именно плыть?

– Вон туда! – Славя показала пальцем в сторону острова. – Остров Ближний.

Интересно, какой капитан его так назвал? Остров-то действительно близко к берегу.

– Вас понял!

Если бы заранее знать, что меня ждёт впереди. Крутым гребцом меня не назвать, более того, я и на лодке-то плавал до этого всего раз или два в жизни. До острова было всего метров пятьсот, но весь путь благодаря моим стараниям мы шли зигзагами. Примерно на середине руки заболели так сильно, что я бросил вёсла, чтобы передохнуть.

– А что… Земляника больше нигде не растёт? Я имею в виду места более доступные, – я тяжело дышал.

– Но там она самая вкусная, – удивлённо посмотрела на меня Славя.

– Тебе, наверное, тяжело одному грести? – вот Лена сразу поняла, в чём дело.

– Да нет… Нормально, – всё-таки нельзя же допустить, чтобы мне помогала хрупкая девочка.

Остальную часть пути я думал только о том, как бы живым добраться до острова. Славя с Леной о чём-то говорили, но я их не слушал, просто не было сил.

Наконец мы приплыли. Совершенно обессиленный, я выбрался на берег и посмотрел на лодочную станцию. Она казалась так далеко, что я ощутил себя первым человеком на Луне, который наблюдает восход Земли.

– Держи! – Славя протянула мне корзинку.

Остров был небольшим, метров сто в длину, не более. Он скорее напоминал берёзовую рощу – ровные ряды деревьев покрывали всю его поверхность. Под ногами расстилалось спокойное зелёное море, ветерок лишь изредка вызывал волны на поверхности. Этот островок казался просто-таки райским местом. Неудивительно, что именно здесь растёт самая вкусная земляника.

– Нам бы надо разделиться, так быстрее управимся, – предложила Славя.

– Да, наверное, – согласился я.

– Но корзинки-то только две, – робко заметила Лена.

– Да, точно, это я недоглядела!

– И как мы разделимся?

Мне не хотелось бродить здесь одному, и я надеялся, что Славя составит мне компанию, но спросить не решился.

– Одна корзинка у меня, одна – у вас, всё очевидно, – сказал я, переводя взгляд с одной девочки на другую.

– Нет, давай я с тобой пойду! – Славя улыбнулась.

– Давай, – я несколько удивился, но в то же время обрадовался.

Лена, похоже, совсем не обиделась.

.

Жатва началась. Земляника здесь действительно была вкусной. Я бы, наверное, съел её всю, если бы вовремя не остановился. Ягоды размером с клубнику ярко-красного цвета – да, мы точно не зря сюда приплыли. Славя шла совсем рядом, так как корзинка у нас была всего одна. Я чувствовал себя грибником, заглядывая под каждый кустик и внимательно роясь в траве.

– Внимательнее! – беззлобно воскликнула Славя, увидев, что целая россыпь земляники осталась позади.

– А, да… Извини.

– Ничего.

– Тебе, наверное, здесь нравится? Ты ведь любишь природу.

– Конечно! – Славя улыбнулась. – Напоминает о доме, у нас там такие же красивые берёзы, – она мечтательно посмотрела куда-то вдаль.

– Слушай, давно хотел спросить, а чем ты вообще увлекаешься? А то ты целыми днями занята, кажется, у тебя времени на отдых совсем не остаётся.

– Ну… – она задумалась. – Не знаю даже. Для меня отдых – это смена вида деятельности.

– Нет, это понятно, но всё же?

– Я вышивать люблю и вязать! Вот… – Славя достала из кармана платочек. На нём были вышиты разные цветы: красные, жёлтые, зелёные. Они переплетались причудливым образом, образуя сложные геометрические фигуры. Такой типично русский рукодельный платочек. При виде его я сразу же представил Славю в старинном сарафане, сидящую на лавочке возле покосившейся избы, окружённую толпой резвящейся детворы.

– Очень мило.

– Спасибо! Давай я его тебе подарю! – рассмеялась она.

– Да не стоит… – такое предложение меня смутило.

– Нет, бери!

– Спасибо, – я ещё раз посмотрел на платочек и спрятал его в карман.

. .

Земляники здесь было столько, что через каких-то полчаса корзинка уже наполнилась до краёв.

– Ну, видимо, всё, – с облегчением выдохнул я.

– Да. Набрали немало, этого с запасом хватит, – Славя была согласна со мной.

Когда мы вернулись к лодке, Лена ещё не подошла.

– Ей одной больше времени надо, чтобы полную корзинку собрать.

– Да, наверное… – я посмотрел на реку.

По воде весело прыгали солнечные зайчики, и это было единственным, что напоминало о том, что передо мной всё же водная гладь, а не зеркало – настолько река казалась спокойной.

– О чём думаешь?

– Ни о чём… А ты?

– А я… Что будет, когда закончатся каникулы? Придётся вернуться домой, покинуть этот лагерь, – неожиданная грусть в голосе Слави меня насторожила. – Увижусь ли я когда-нибудь со всеми, с кем здесь познакомилась? Увижусь ли я когда-нибудь с тобой?

Она посмотрела на меня, и в её взгляде было столько тоски, что я не нашёлся, что ответить.

– Ой, а вы уже тут… Вот, – на помощь мне пришла Лена, которая словно из ниоткуда появилась перед нами. Она показала полную корзинку земляники.

– Отлично! Теперь можно отправляться назад, – Славя улыбнулась и вновь стала похожа на себя прежнюю.

Однако у меня перед глазами всё ещё стояло её лицо, в ушах звенели её слова. Грусть, тоска – это те эмоции, которые были так нехарактерны для Слави. Может быть, она всё время их скрывает за маской жизнерадостности? Ответа на этот вопрос я не знал, да и не мог знать. Возможно, позже.

Обратно мы доплыли быстрее, потому что я постарался сконцентрироваться на гребле и не отвлекаться ни на что другое. Хотелось лишь вернуться на пристань живым. Первый заплыв не прошёл бесследно, и в этот раз руки начали болеть уже после нескольких взмахов вёслами. Пришвартовав лодку, я обессиленно рухнул на землю. Славя и Лена склонились надо мной.

– Если тебе было так тяжело, то сказал бы! – нахмурилась Славя.

– Да, – поддержала её Лена.

– Да нет, ничего. Сейчас полежу, и всё пройдёт, – отмахнулся я.

– Ладно, тогда отнеси корзинки, пожалуйста, Ольге Дмитриевне, а то у нас ещё дела есть, – Славя поставила полные земляники корзинки рядом со мной и, весело о чём-то болтая с Леной, направилась в сторону площади.

– Да, конечно, – сейчас я был готов согласиться на что угодно, лишь бы меня никто не трогал. – Самое тяжёлое сделано.

Так я думал, пока не встал и не взял корзинки. После спортивной гребли они казались мешками с цементом, хотя вряд ли весили больше пары килограммов каждая. Из-за этого путь до домика вожатой занял у меня куда больше обычного – приходилось останавливаться через каждые пятьдесят метров, чтобы отдохнуть. Когда я всё же дошёл, то поставил корзинки на землю, а сам с трудом опустился в шезлонг.

– Ольга Дмитриевна! Ольга Дмитриевна, я вам гостинцы принёс!

Ответа не последовало. Я с трудом поднялся и зашёл в домик. Внутри никого не было.

– Не хотите – как хотите, – я улёгся в шезлонг и задремал.

. .

Мне приснился странный сон про земляничные гонки. Я плыл на лодке, грёб изо всех сил, чтобы спастись от огромных ягод, которые гнались за мной. Руки уже отказывали, глаза заливал пот так, что ничего не было видно, кровь стучала в висках, но земляники всё приближались. Они скалили на меня свои хищные пасти. Но постойте… Пасти у земляники?!

. .

– Семён! Семён!

Я проснулся. Передо мной стояла Ольга Дмитриевна и трясла меня за плечи.

– Я смотрю, урожай вы собрали неплохой, не так ли?

– Да, я старался! – еле сгибающиеся руки давали мне полное право гордиться собой.

– Понятно. Но это ещё не всё! – хитро улыбнулась вожатая.

Действительно, а я-то уже размечтался, хотел спокойно полежать.

– Ты же знаешь, зачем эта земляника?

– Не имею ни малейшего понятия… – признался я честно.

– Будем из неё делать торт!

– Ясно, – что же, весьма логично.

– В честь чудесного спасения Шурика! Ведь это всё благодаря тебе! – её улыбка стала ещё шире.

Было понятно, что земляникой дело не ограничится. И почему, скажите на милость, если я такой герой, то праздник в честь себя должен организовывать сам?

– Ну, наверное…

– Так вот. У меня для тебя есть ответственное задание! Для торта не хватает ещё дрожжей, муки и сахара. Всё это надо принести в столовую до ужина!

– А те, кто торт будут печь, не могут как-то сами? – жалостливо поинтересовался я.

– Конечно нет! Они все заняты! А без дела у нас в лагере слоняешься только ты!

Хоть в её словах и была изрядная доля правды, сейчас мне от этого никак не становилось легче. Более того, они послужили контрольным выстрелом!

– Итак, запоминай! Дрожжи возьмёшь в медпункте. Муку – в библиотеке. Сахар – в здании кружков.

– Подождите, а…

– Мне некогда, я спешу! Удачи тебе! – всё так же хитро улыбнулась она и ушла.

Конечно, в этом лагере много странного, но… Дрожжи в медпункте? Ок, это я понять могу. Но! Мука в библиотеке? Сахар… Нет, это уже выходит за рамки разумного! Я смачно плюнул себе под ноги.

– Не хочу, не желаю, в это верить! Скажите же, скажите, что вы меня разыгрываете!

Если бы сейчас передо мной появилась толпа зелёных жирных троллей, каждый из которых считал себя обязанным вдоволь посмеяться надо мной, я бы и не удивился. Может быть, ну его, этот торт? Некоторое время я обдумывал, как поступить. Нет, если такая масштабная задумка Ольги Дмитриевны сорвётся, то мне влетит так, что мало не покажется. И усложнится всё – и поиски ответов, которыми я уже давно не занимаюсь, и просто моя обычная жизнь в лагере. Похоже, придётся всё же…

Мне начинает казаться, что в последнее время я слишком уж часто бываю в медпункте. Что же, ничего не поделаешь, так складываются обстоятельства. Я вздохнул и постучался.

– Войдите! – несколько нараспев ответила медсестра.

– Здравствуйте! Меня Ольга Дмитриевна прислала за… – я несколько замялся, – дрожжами.

– А, да, конечно, – она широко улыбнулась. – Только у меня их нет… пионер.

– Как так? Она сказала, что…

– Ну, раньше были, да кончились, – я даже не стал спрашивать, зачем они вообще понадобились медсестре. – Впрочем, ты не расстраивайся. Могу предложить тебе аспирин, например.

Может быть, он мне и не помешал бы.

– Где же мне тогда их достать… – я вздохнул.

– А вот! – она открыла ящик и достала какую-то бутылку.

Я присмотрелся. Пиво «Останкинское».

– А что такого? Пиво тоже продукт брожения, – медсестра пристально посмотрела на меня. – Никто и не заметит!

Да, в её словах была логика, но всё происходящее казалось мне настолько гротескным, что я не сразу нашёлся, что ответить.

– А вы уверены?

– Абсолютно!

– Ну ладно… – в карман шорт бутылка явно не влезала. – Спасибо, – неуверенно промямлил я и вышел из медпункта. Нет, пиво наверняка может заменить дрожжи. Даже моих скудных знаний по химии и биологии хватит, чтобы поверить в это. Но вообще, ходить с бутылкой в руках мне сразу показалось не лучшей идеей, поэтому я решил отнести её в домик Ольги Дмитриевны и спрятать там. Однако и до него надо было добраться так, чтобы пиво не заметили. Я засунул бутылку под рубашку.

Всё бы и хорошо, но на площади меня окликнула Славя. Точнее, она вынырнула у меня из-за спины так неожиданно, что я даже вздрогнул.

– Как продвигается? – спросила Славя.

– Что? – я почувствовал, как моментально взмок затылок.

– Поиски ингредиентов.

– А ты уже знаешь…

– Да! – она улыбнулась.

– Нормально, – стараясь не выдавать своё волнение, ответил я.

– А что у тебя там? – Славя показала на выпячивающуюся из-под рубашки бутылку. Кажется, я попал!

– А это… Да так, ничего особенного, – я глупо захихикал. – Мне пора!

Площадь я покинул почти бегом, оставив Славю в недоумении.

Хорошо, что она не из тех людей, которые будут задавать лишние вопросы. Но есть в этом лагере те, кого хлебом не корми – дай засунуть нос в чужие дела. Проходя мимо домиков пионеров, я столкнулся с Ульяной.

– Что прячешь? – она хитро посмотрела на меня.

Я решил, что отпираться нет смысла, и поэтому вызывающе ответил:

– А не твоё дело! Шифровку в штаб несу.

– Большая шифровка… – бутылку я держал на уровне пояса, поэтому несколько смутился. – Может, тебе помочь?

– Сам справлюсь! – я уверенно обошёл Ульяну и продолжил путь. К моему удивлению, она ничего не сказала и не стала преследовать меня.

Ольги Дмитриевны в домике не было, так что мне удалось спокойно спрятать бутылку к себе под кровать. Выйдя на улицу, я облегчённо вздохнул. Действительно, никогда бы не подумал, что буду так переживать из-за одной бутылки пива! Словно вернулся в старшие классы школы. Хорошо, что сейчас она в безопасности. А если даже и найдут, скажу, что не моё. Опыт в придумывании оправданий у меня был большой.

. .

Казалось, что за сегодня мне пришлось пережить столько же, сколько за все предыдущие дни. Так что, подходя к зданию кружков, я и думать забыл о том, что искать здесь сахар, вообще говоря, несколько странновато. Шурик и Электроник что-то увлечённо мастерили. Увлечённо настолько, что даже не заметили меня. Я присмотрелся. Это был какой-то робот… Хотя бы его корпус. Причём робот женского пола, да ещё и с ушами. Мне не хотелось строить теорий, для чего светилам лагерной кибернетики могло понадобиться это устройство. Хоть конструкция и выглядела относительно технологично, у меня были большие сомнения в том, что этот робот сможет в будущем завоевать мир или хотя бы будет способен на какие-либо самостоятельные действия. Однако им, кажется, важнее был сам процесс, нежели конечный результат. И тут я мог их понять, хотя мне и не хотелось признаваться в этом самому себе. С другой стороны, они не боялись провала, критики, насмешек. Шли и шли себе к намеченной цели, не обращая внимания на то, что кому-то она может показаться недостижимой или вовсе абсурдной. Как будто я правда их сравниваю с какими-то светилами науки.

– Привет, ребята, – неуверенно поздоровался я.

– О! Семён! Заходи, всегда рады! – радушно поприветствовал меня Шурик и крепко пожал руку. – Ты это… Извини за вчерашнее! Хотя я почти ничего не помню, но мало ли что. В общем…

– Ничего-ничего! – сейчас совершенно не хотелось вспоминать про шахту и старый лагерь.

– А что тебя привело в нашу скромную обитель? – Электроник хитро посмотрел на меня. Порой мне казалось, что, когда он делает такое выражение лица, то полностью уверен, что знает про собеседника нечто, чем может козырнуть в подходящий момент.

– Сахар. Мне нужен сахар, – перед глазами сразу всплыла картинка из старой компьютерной игры, где какой-то юнит, строитель или что-то подобное, во все свои пять пикселей кричал: «More! We need more!»

– Это есть у нас, – спокойно ответил Электроник.

– А зачем он тебе? – я не хотел объяснять Шурику, что в его честь собираются испечь торт. Не хотел портить сюрприз.

– Не знаю. Ольга Дмитриевна попросила принести.

– Ладно, сейчас, – Электроник скрылся за дверью в соседнюю комнату.

– А почему сахар именно у вас лежит, а не в столовой?

– Когда в прошлый раз машина с продуктами приезжала, то его выгружали последним. А так как наше здание ближе всего к проходной, то, чтобы далеко не носить… – объяснил Шурик.

Логично. Открылась дверь, и появился Электроник, тащивший за собой огромный мешок. Я, конечно, не знал, какого размера торт планирует испечь Ольга Дмитриевна, но здесь сахара явно многовато.

– Спасибо, конечно, но мне столько не надо.

– А куда же нам его переложить? – Электроник удивленно посмотрел на меня. – Нам некуда. Просил сахар – забирай.

Похоже, та его улыбка всё же не была беспричинной.

– Может быть, тогда поможете мне дотащить? Тут недалеко же.

– А мы заняты, – он показал рукой на робота.

Я пристально посмотрел на Шурика. В конце концов, он был мне обязан. Тот замялся, но всё же стыдливо отвёл глаза. Я вздохнул, взял мешок и направился к выходу.

– Спасибо, что же… – надрываясь, сказал я на прощание.

Однако далеко уйти не получилось. Уже через каких-то двадцать метров мне пришлось поставить мешок на землю, чтобы передохнуть. Не знаю, сколько он весил, но казалось, что точно не менее двадцати килограммов. С одной стороны, до столовой оставалось всего каких-то пару сотен метров. С другой же – даже такое расстояние с подобным грузом на плечах – а иногда в руках, ногах, под мышкой или даже на голове – казалось мне тогда непосильным. Я уже твёрдо решил передвигаться небольшими рывками с длительными остановками (к ночи как раз добрался бы), как вдруг услышал голос позади себя:

– Может, тебе помочь? – передо мной стояла Лена.

– Не думаю, что у тебя это получится, – именно в такие минуты я мучительно тяжело ощущал, что мне катастрофически не хватает физической формы.

– Я могу за тележкой сходить.

– Да, это было бы здорово!

Тележка. И почему я сам об этом не подумал?!

– Подожди тут, я быстро! – она улыбнулась и убежала в сторону площади.

И что бы я без неё делал. Хорошо, что Лена всё же не всегда такая застенчивая, а иногда и вполне может проявлять инициативу. Я задумался. Сейчас она выглядела довольно странно. Ни тени робости на лице, наоборот, улыбка, уверенность. Предложение помочь само по себе не было чем-то из ряда вон выходящим, но от Лены…

Через пару минут она вернулась с небольшой тележкой.

– Спасибо, – я поставил на неё мешок.

– Не за что, – она покраснела и уставилась себе под ноги.

Ну вот опять!

– Тогда я пойду…

– Да, удачи! И ещё раз спасибо! – крикнул я ей вслед.

Иногда создавалось ощущение, что в Лене живут два разных человека. Но второй – уверенный в себе, весёлый, местами даже какой-то дерзкий – появляется только передо мной. Или мне опять всё это кажется? Я решил, что лучше принесу все ингредиенты одновременно, поэтому направился с тележкой в сторону домика Ольги Дмитриевны.

. .

Если все остальные пункты в списке продуктов для торта хоть как-то укладывались у меня в голове, то мука в библиотеке – нет. Я долго думал, кому и зачем она могла там понадобиться, но ни одного сколько-нибудь толкового объяснения на ум не приходило. Учитывая суровый характер Жени, лучше сначала постучаться.

– Открыто, – Женя внимательно посмотрела на меня из-под очков. – Чего тебе?

– Э-э-э, ты не подумай ничего, мне бы… – я не хотел выглядеть идиотом, поэтому решил предельно подробно объяснить сложившуюся ситуацию. – Мне мука нужна. Ольга Дмитриевна сказала, что она здесь есть. Я понимаю, что странно держать муку в библиотеке, но… Меня к тебе послали. А нужна она для торта. Отметить спасение Шурика.

– Да, есть у меня мука, что тут такого? – удивлённо ответила Женя.

В ту секунду мне показалось, что я получил тяжёлой гирей по голове и перестал что-либо понимать. Мука в библиотеке. Действительно, что здесь такого? Мы же в Зазеркалье, я Алиса, сейчас съем волшебный гриб и отправлюсь домой.

– Эй! – окрикнула меня Женя.

– А? Да! – я замечтался.

– Подожди здесь, сейчас принесу, – она скрылась за книжными шкафами, а я скрестил руки на груди и принялся ждать.

Через пару секунд послышался звук скрипящих петель.

– Может, тебе помочь? – крикнул я.

– Сама справлюсь! – буркнула Женя в ответ. – Она в погребе, так что придётся недолго подождать.

– Хорошо-хорошо…

Прошло уже несколько минут, а Женя так и не возвращалась. Я уже начал волноваться, как вдруг дверь в библиотеку открылась, и вошла Алиса. Похоже, она не ожидала меня здесь увидеть.

– А ты что тут делаешь?

– А что, нельзя? – грубо ответил я.

Алиса немного опешила.

– Да мне какое дело, – фыркнула она и направилась к столу Жени.

– А ты сама зачем пришла?

Алиса пристально посмотрела на меня оценивающим взглядом, затем открыла рот, собираясь что-то сказать, но вдруг спохватилась и отвернулась, пряча что-то за спиной.

– Книгу отдать? – сказал я первое, что пришло в голову.

– Не твоё дело, – не очень уверенно ответила она.

– А что за книга?

Алиса промолчала.

– Ну, дай посмотреть! Интересно ведь, что читает мисс «Не-влезай-убьёт!».

– Не твоё дело, – в её голосе было ещё меньше уверенности.

– Ладно-ладно, я не настаиваю…

Хотя на самом деле мне было очень интересно, что же такое читает Алиса. Более того, я вообще удивился, увидев у неё в руках книгу. Телевизор, кино, компьютер, если бы он здесь был, всё это казалось более подходящими развлечениями для девочки вроде неё. А тут – книга…

Любопытство кошку сгубило. В конце концов, это же Алиса, всё может закончиться очень плачевно, а мне ещё продукты для торта собирать.

– Ладно, потом зайду, – Алиса, не смотря на меня, быстро вышла из библиотеки.

Я задумался. Что могло быть в этой книге такого, чего она так стеснялась? Во-первых, смущённая Алиса – это уже само по себе из ряда вон… А тут ещё и смущённая книгой. Хотя чего теперь думать-то, узнать никак не получится.

– Забирай! – наконец библиотека огласилась громогласным стоном Жени.

Я обошёл шкафы с книгами и увидел вспотевшую библиотекаршу, сидевшую рядом с люком в погреб, а рядом с ней – небольшой мешок. Может быть, у них тут что-то типа склада?

– Спасибо! – я взял мешок и вышел из библиотеки.

Слава богу, что он оказался не очень тяжёлым, и до домика Ольги Дмитриевны я его донёс без особых усилий.

Итак, всё необходимое было собрано. Я вытащил тележку с сахаром на улицу и положил на неё мешочек с мукой, а сверху приспособил кое-как две корзинки с ягодами. Пиво же я предусмотрительно засунул под рубашку от греха подальше. День близился к вечеру, а это значило, что пора спешить – ведь торт ещё надо испечь. Конечно, я бы с куда большим удовольствием сейчас просто лёг, закрыл глаза и заснул, но нельзя подводить Ольгу Дмитриевну. Более того, после сегодняшних приключений я уже чувствовал и собственную ответственность за успех всего этого мероприятия.

Выйдя на площадь, я ненадолго остановился, чтобы отдышаться. Нет, тележка не была тяжёлой, ехала легко, и не приходилось прилагать особых усилий – просто любые физические нагрузки вызывали боль. И физическую, и душевную. Я присел на лавочку и закрыл глаза.

– А что это? – мне было наплевать, кто это, наверняка просто какая-нибудь пионерка, заинтересовавшаяся необычным коллегой по несчастью.

– Ты о чём? – устало спросил я.

Она ничего не ответила.

– Ингредиенты для торта… Ты любишь торты?

– Не знаю.

– Что, никогда не пробовала?

– Не знаю, – девочка, очевидно, не понимала, про что я, но тогда это не показалось странным.

Разговор меня совершенно не интересовал, так как я устал настолько, что не имел никакого желания как бы то ни было классифицировать внешние раздражители, разделять их на обычные и необычные.

– Понятно. Ты приходи – попробуешь.

– Правда? – воодушевилась она.

– Правда.

– А из чего их делают?

– Кого? – рассеянно спросил я.

– Эти твои… Торты!

– Ну, мука, сахар, начинки всякие, – какой-то странный вопрос, неужели она не знает, из чего состоит торт?

– Это всё у тебя там?

– Да, частично.

– И сахар?

– А можешь мне немного отсыпать?

– Зачем? – это уже было, пожалуй, чересчур.

Внезапно налетел ветер, я инстинктивно схватился за тележку и открыл глаза. Однако передо мной никого не было. Неужели мне всё это почудилось? Однако мешок с сахаром развязался, а под ним на земле высилась небольшая белая горка. Может быть, она ветра испугалась и убежала? Поправив поклажу, я встал со скамейки и продолжил свой нелёгкий земляничный путь.

Возле столовой не было ни души. Ничего удивительного, ведь до ужина оставался ещё час. Я подкатил тележку к заднему входу и сдал продукты с рук на руки местной поварихе. Наверное, она уже была в курсе, что с ними делать, поэтому и посмотрела на меня так недобро. Не уверен, сколько по времени занимает приготовление торта, но, видимо, ей придётся поспешить.

Оставшееся до ужина время хотелось просто отдохнуть. Проще говоря, я слишком устал, поэтому сел на ступеньки и принялся ждать. Глаза закрывались сами собой, поэтому я и не заметил, как кто-то подошёл и легонько стукнул меня по плечу.

– Привет! – передо мной стояла Мику.

– И тебе… – даже без зеркала я мог представить выражение крайнего скептицизма и раздражения у себя на лице.

– Извини, я помешала, наверное.

– Да нет, я просто сидел.

– А, ну тогда ладно! – Мику расплылась в улыбке. – Я просто шла на ужин, думала, что уже пора, а оказалось, что ещё рано, но я всё же решила проверить, может, не я ошиблась, а часы! Ну, то есть часы не могут ошибаться, просто я их не так поняла…

Кажется, она окончательно запуталась и замолчала.

– Ещё полчаса примерно до ужина.

– Отлично, тогда я с тобой тут посижу подожду, не возражаешь?

– Знаешь, у меня ещё дела кое-какие, – я поспешно встал и, не прощаясь, удалился, как обычно игнорируя Мику, что-то кричащую вслед.

Через минуту я вышел на площадь и сел на лавочку с твёрдым намерением хотя бы здесь дождаться ужина в тишине и спокойствии. Пожалуй, такое со мной впервые за последние четыре с половиной дня. Я не просто злился на какие-то незначительные неудобства, а по-настоящему бесился. Меня абсолютно перестало волновать, где я и почему я здесь. Не волновало меня и то, как выбраться отсюда. Сейчас я больше негодовал из-за того, что именно мне постоянно приходится выполнять глупые поручения вожатой, именно я вечно попадаю в идиотские ситуации, а иногда и вообще выступаю шутом. Если это проделки инопланетян или задумка вселенского разума, то им неплохо бы показаться психиатру! Я скрипнул зубами и сжал кулаки. И самое обидное в том, что всё происходит как-то само собой! Я бы и рад не таскать пудовые мешки с сахаром, но выбора-то никакого нет! Точнее, альтернатива приведёт к куда худшим последствиям, чем растянутые мышцы и ущемлённое самолюбие.

– На кого злишься? – передо мной стояла Ульянка и ехидно улыбалась.

– Ни на кого, – рассеянно ответил я, однако кулаки меня выдавали. – Так, просто…

– Ладно-ладно, дело твоё. Ты лучше скажи мне, зачем весь день по лагерю бегал со всякими мешками?

– Дела были, – нехотя ответил я.

– Судя по всему, это продукты.

– Может, и продукты.

Ульяна собиралась что-то сказать, но в это время заиграла музыка, призывающая пионеров на ужин. Я с облегчением вздохнул и быстро направился в сторону столовой, оставив Ульянку позади.

. .

– Семён, спасибо тебе огромное! – Ольга Дмитриевна приветливо улыбалась.

– За что?

– За торт!

– Ах да, – в тот момент я как нельзя лучше понял смысл поговорки «спасибо в карман не положишь».

– Ты же никому не рассказывал? Это должен быть сюрприз! – строго подбоченилась она.

– Да.

– Вот и молодец! А теперь давай, марш на ужин! – Ольга Дмитриевна махнула рукой в сторону столовой.

Я медленно переступил порог и принялся искать свободные места. Сегодня их оказалось много, так что появилась возможность поесть в одиночестве. На ужин давали рыбу с картофельным пюре. Опять неудача – останусь полуголодным. Да и, к тому же, рыба была в обед. Сегодня что, рыбный день?! Отодвинув в сторону тарелку с жареным морским обитателем, я опустил голову на руки и закрыл глаза. Но вскоре к моему столику кто-то подошёл.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Славя.

– Ничего, – ответил я, не меняя положения.

– Устал?

– Да, есть немного…

– Это плохо, – серьёзно сказала Славя.

– Ещё бы.

– Ты же помнишь, что после ужина мы все в поход идём? Уже собрался?

– Чего? Куда? – я моментально открыл глаза и поднял голову.

Рядом со Славей стояла Лена.

– Поход, – удивилась помощница вожатой. – Ты не знал?

– Нет, – я опустил голову на стол и закрыл её руками.

Если бы сейчас была возможность провалиться под землю… Девочки молчали. Некоторое время я находился наедине со своими мыслями, и меня это вполне устраивало. Может быть, удалось бы даже так просидеть до конца ужина, но из дальнего угла столовой донёсся громкий голос Ольги Дмитриевны:

– Ребята! В честь чудесного спасения нашего друга и товарища, Шурика, мы приготовили для вас этот торт!

Я нехотя поднял голову и посмотрел в сторону вожатой, но ничего не увидел за плотно сомкнутыми спинами пионеров.

– Сейчас… Сейчас… – продолжала она.

А про меня даже и не упомянули. Что я Шурика спасал, что продукты для торта таскал. Как будто так и положено. Что же, от вожатой этого стоило ожидать.

– А то без нас съедят! – Славя улыбнулась.

– Пойдём, – согласилась с ней Лена.

– Да, конечно, – я нехотя встал и поплёлся за девочками.

Когда мы подошли к толпе пионеров, Ольга Дмитриевна как раз поставила торт на середину стола.

– А теперь… – Закончить вожатая не успела.

Из толпы пионеров выскочила Ульянка и накинулась на торт. Ей удалось надкусить его в нескольких местах до того, как её начали оттаскивать. Ульянка упиралась и визжала. За всей этой картиной я безучастно наблюдал со стороны: улыбающаяся Алиса, Лена, которая пальцем подцепила немного крема, негодующие пионеры вокруг. Казалось, мне просто здесь не место, сейчас закрою глаза, открою – и вот я уже дома перед компьютером. Я моргнул, но ничего не изменилось, только шум, гам и крики стали отчётливее:

– Ульяна! Это уже переходит все границы! – орала Ольга Дмитриевна.

– Я… Я… – хныкала Ульянка.

Действительно, такое поведение – это перебор даже для неё. В разговор – или трибунал? – вмешался Шурик:

– Да ладно вам, Ольга Дмитриевна! Раз уж торт в мою честь, то ничего страшного, – он замялся.

– Неважно! – вожатая испепеляла Ульяну взглядом. – А ты… Тебя я сегодня накажу по-настоящему, чтобы в следующий раз знала!

– Ради бога! – та фыркнула и отвернулась.

– Сегодня с нами в поход не идёшь!

– Да больно надо было!

Я бы с удовольствием поменялся ролями с Ульянкой и не пошёл бы в поход вместо неё, но кто же знал. Если бы догадаться заранее, я бы первым полез крушить этот чёртов торт! После пары минут замешательства пионеры стали потихоньку расходиться.

– И тебе пора собираться! Через полчаса построение на площади, – я посмотрел в глаза вожатой, пытаясь невербально передать всё своё отношение к происходящему, но вышло у меня, видимо, не очень. – Не опаздывай!

Направляясь к выходу, я подошёл к Ульянке, которая сидела на столе.

– И зачем?

– Захотелось, – резко ответила она. Выглядела Ульяна крайне обиженной. Впрочем, было на что.

– Довольна результатом?

– Довольна! А тебе удачно в поход сходить! – она ехидно улыбнулась, вскочила и выбежала из столовой.

Удача мне не помешает.

«Дорогу осилит идущий», – эта поговорка крутилась у меня в голове всю дорогу до домика вожатой. Почему-то я даже не думал возражать, ссылаться на плохое самочувствие или попросту откосить без причины. События этого дня научили смирению. Хотя иногда смысл происходящего ускользал от меня.

Войдя внутрь, я задумался. А что, собственно, собирать? У меня из вещей – пальто да джинсы. К тому же забыл спросить, поход с ночёвкой или без. В общем, делать было нечего, поэтому я на всякий случай захватил свитер, в котором попал сюда (ночью может быть холодно), и медленно поплёлся в сторону площади.

Там уже собрался весь лагерь, хотя до времени, назначенного Ольгой Дмитриевной, оставалось ещё минут десять. Я встал с краю и принялся терпеливо ждать. Вечерело. Если посмотреть на нас со стороны, то вырисовывается довольно забавная картина: толпа пионеров, по привычке выстроившихся в шеренгу, словно ждёт приказа молчаливого бронзового Генды. И всё это в алых лучах заката. Вот он машет рукой с криком «В атаку!», и ревущие солдаты в красных галстуках сходятся в битве с невидимым противником… Впрочем, вместо Генды заговорила появившаяся Ольга Дмитриевна:

– Вроде все на месте… Отлично!

Я не мог думать ни о чём, потому что за сегодня слишком устал, и решил просто послушать вожатую.

– Итак, сегодня мы отправляемся в поход! Важным для любого пионера является умение прийти на выручку товарищу, протянуть руку помощи в трудную минуту, просто спасти его в безвыходной ситуации, наконец! Всему этому нам с вами предстоит научиться!

По толпе пионеров пробежал шёпот, общий смысл которого состоял в том, что вся эта былинная экспедиция закончится в паре сотен метров от лагеря около костра. Почему-то и мне казалось так же.

– Идти будем парами. Так что, если вы ещё не выбрали себе партнёра, сейчас самое время!

Пионеры начали быстро группироваться по двое. Похоже, пары не нашлось только для меня. Славя о чём-то увлечённо разговаривала с Ольгой Дмитриевной, Лена – с Мику, а Электроник, естественно, – с Шуриком. Может быть, идти одному не так уж и плохо.

– Семён! – голос вожатой вывел меня из раздумий.

Я нехотя подошёл к ней.

– Тебе пары не нашлось, как я погляжу.

– Видимо, так…

– Тогда пойдёшь с Женей. Она тоже без пары.

На меня нахлынуло то особенное отчаяние, в которое может впасть только одинокий человек. То есть, получается, я настолько же оказался никому не нужен, как и библиотекарша-йети, провести с которой наедине пару часов я не согласился бы даже за деньги? Впрочем, сейчас мы находимся в равных условиях… Я медленно подошёл к Жене.

– По ходу дела, нам с тобой идти…

– Только не думай, что я рада! – серьёзно сказала Женя, подняв на меня глаза.

– А с чего тебе радоваться? – наивно спросил я.

– Неважно! Будет ещё лучше, если ты помолчишь.

Куда уж лучше. Она развернулась и направилась за остальными пионерами.

Я не видел никакого потаённого смысла идти парами. В конце концов, наш путь пролегал по исхоженным лесным тропинкам, и заблудиться здесь было весьма проблематично даже при желании. Более того, мы шли уже полчаса, но не прорывались вглубь леса, ища опасностей, которые помогут проверить нашу храбрость и закалить в нас пионерский дух, а попросту ходили кругами. Впрочем, если учесть, что нашим вожаком была Ольга Дмитриевна, такой поход можно считать броском хоббитов из Шира в Мордор… Как и просила Женя, я шёл молча на некотором расстоянии от неё. Библиотекаршу, похоже, это нисколько не смущало.

– Слушай, а ты не знаешь, когда мы уже придём? – однако в итоге мне надоело молчать.

– Придём куда?

– Ну, туда, где планируется разбить лагерь.

– Смысл похода не в лагере, а в ходьбе пешком! Ты ничего не понимаешь!

– Ну, наверное, но всё же… – да, в походах я и правда ничего не понимал.

– Не знаю! – резко ответила она и ускорила шаг.

Я догнал её и спросил:

– Слушай, а почему ты всегда… – я хотел сказать «злая», но осёкся. – Я же тебе ничего плохого не делал и не собираюсь!

– Какая? – она удивлённо посмотрела на меня.

– Ну, нелюдимая, что ли. Или это ты только со мной так?

– Опять ты чушь какую-то несёшь! – разозлилась она.

– Как знаешь, – я решил больше не заговаривать с ней первым до конца похода.

. .

Наконец Ольга Дмитриевна решила, что пора заканчивать наши хождения по мукам.

– Здесь сделаем привал, – объявила вожатая.

Местом стоянки была выбрана довольно большая поляна, на которой лежало полукругом несколько деревьев, образуя что-то вроде импровизированной беседки, посредине которой была выжжена земля и валялись угли от костра. По всему заметно, что такие походы – традиция лагеря. Меня вместе с остальными парнями отправили на поиски дров. Это не заняло много времени, так как вокруг валялось огромное количество веток и брёвен разного размера. В конце концов, с помощью каких-то газет Ольга Дмитриевна разожгла костёр. Мне было очень интересно почитать, что в них пишут, но ничего, кроме советской символики, я разглядеть не смог. Пионеры расселись на брёвнах и начали говорить кто о чём. Похоже, конечная цель всего этого мероприятия была достигнута. Не хватало только котелка с ухой, алюминиевых чашек с водкой и гитары. Впрочем, я бы не удивился, если бы и всё это откуда-нибудь здесь появилось.

– О чём думаешь? – ко мне подсела Славя.

– Да так, ни о чём… Наслаждаюсь походом, – съязвил я.

– Что-то не похоже, – она как будто бы нахмурилась, или мне просто показалось.

– Ну, от радости прыгать не готов, ты уж извини.

– Ладно, не буду тебе мешать.

Славя ещё некоторое время посидела рядом, но, поняв, что я не очень настроен разговаривать, оставила меня наслаждаться рефлексиями в одиночестве. А мне хотелось лишь поскорее улечься в постель и заснуть, но вместо этого я всё больше пропитывался дымом от костра и пустой болтовнёй окружающих. Пионеры веселились, смеялись, в общем, наслаждались тёплым летним вечером.

В дальнем конце поляны я увидел Лену, которая о чём-то оживлённо спорила с Алисой. «Оживлённо» и Лена – понятия несовместимые, так мне казалось. Славя, похоже, после разговора со мной куда-то ушла. Электроник с Шуриком что-то яростно доказывали Ольге Дмитриевне. Кажется, только я был лишним на этом празднике жизни.

Из всего благолепия выбивались только Лена и Алиса. Нет, само по себе то, что Алиса с кем-то ссорится, было абсолютно естественным. Но Лена, разговаривающая на повышенных тонах! Я аккуратно подошёл поближе, пытаясь понять, что происходит.

– Нет, это ты меня послушай! – рычала Алиса.

– Думай, как хочешь, я уже всё сказала! – не менее грозно огрызалась Лена.

Похоже, дело серьёзное. Я старался, как мог, не привлекать внимания и делать вид, что просто стою рядом, не интересуясь их разговором.

– Тут ничего и думать не надо – всё и так видно! Рассказывай кому-нибудь другому, кто не так хорошо тебя знает.

– Да, ты всё знаешь! Что же сама тогда ему не скажешь? – Лена злилась. Одно это уже было в высшей степени странно, даже учитывая то, что я не понимал предмета спора.

– А вот это уже не твоё дело! – Алиса фыркнула, отвернулась от неё и встретилась глазами со мной.

Через секунду посмотрела на меня и Лена. Некоторое время девочки стояли в растерянности.

– А ты… Подслушиваешь?! – Алиса приняла боевую стойку.

– Я? Нет-нет! Просто мимо крокодил… проходил, – я натянул самую милую улыбку, которую только смог изобразить, но, кажется, не помогло.

– Кстати, он сегодня за мной подглядывал! – ехидно ухмыльнулась Алиса.

Лена вопросительно посмотрела на меня. И почему бы ей для начала не усомниться в словах этой рыжей бестии?

– И ничего я не подглядывал! Ты же сама знаешь, что всё это случайность! К тому же спровоцированная Ульянкой!

– Ври больше! – похоже, оправдаться не получится. – Сиськи-то мои хоть понравились?

Спина покрылась ледяным потом.

– Это… правда? – умоляюще посмотрела на меня Лена.

– Понимаешь, это случайно вышло… И ничего я там не видел.

– Не видел? Так я могу повторить! – гневно воскликнула Алиса.

Я просто не знал, что на это ответить.

– Вот, я же говорила! – она торжествующе посмотрела на Лену.

– Нет. Нет, – начала бормотать Лена и через мгновение бросилась бежать.

– Подожди, ты чего! – крикнул я ей вслед.

– Вот видишь, девочку расстроил! – злобно ухмыльнулась Алиса.

– Во-первых, не я её расстроил! Во-вторых, неизвестно, о чём вы тут спорили! – моё терпение было на пределе.

– А тебе всё возьми да расскажи.

Кажется, она посчитала, что наш разговор на этом закончен, и собиралась уходить. Я резко схватил её за руку. Алиса испуганно посмотрела на меня, но ничего не сказала. В тот момент я был зол. Очень зол! Во-первых, меня дико бесило, что Лена расстроилась из-за меня, пусть и виноват я только косвенно. Во-вторых, меня бесила наглость Алисы. А в-третьих, я был настолько измотан за сегодня, что мог выйти из себя из-за любого пустяка.

– Довольна? – прошипел я, показывая в ту сторону, куда убежала Лена. – Только и можешь, что памятники взрывать да беззащитных девочек обижать!

– Она сама… кого хочешь обидит! Ты её просто плохо знаешь! – Алиса выглядела испуганной, расстроенной и растерянной одновременно.

– Верно только то, что я её плохо знаю. Но при этом абсолютно уверен, что никого она обидеть не может! Это исключительно твоя прерогатива!

Некоторое время мы стояли молча. Я держал руку Алисы и не знал, что делать дальше. Решение пришло как-то само собой.

– Ты пойдёшь и извинишься! – безапелляционно сказал я.

– С чего бы это вдруг? – Алиса пыталась казаться надменной, как всегда, но выходило не очень.

– Потому что я так сказал!

Не став слушать дальнейшие возражения, я потащил её к костру.

– Ольга Дмитриевна, у нас тут дела кое-какие появились неотложные, так что мы пораньше уйдём, – вожатая попыталась что-то сказать, но я не слушал и направился за Леной, ведя Алису за руку.

Через несколько сотен метров я отпустил её.

– Возражения?

– Если ты так хочешь, я пойду с тобой, но извиняться мне не за что – я сказала правду, – вся спесь и надменность давно исчезли с лица Алисы.

– На месте разберёмся, – отрезал я.

До лагеря мы шли в молчании. На площади я спросил Алису:

– А дальше куда?

– А мне откуда знать?

– А кто говорил, что хорошо знает Лену? Я?!

– Может быть, на острове… – Алиса замялась. – Она часто там, когда хочет побыть одна.

– Отлично!

Мы направились к лодочной станции. Пока я искал вёсла и возился с канатами, на лагерь уже спустилась ночь. Одной лодки действительно не было.

– Сегодня у тебя есть отличная возможность заняться упражнениями на укрепление бицепсов, трицепсов и прочих мышц рук, – съязвил я.

– Ты это серьёзно? – Алиса испуганно посмотрела на меня.

Наверное, всё же последние десять минут я веду себя слишком. Даже по отношению к ней.

– Ладно, грести я тебя, конечно, не заставлю, – мои слова прозвучали неуверенно.

В этот раз махать вёслами оказалось намного сложнее. Ничего удивительного, ведь руки за сегодня выполнили, наверное, годовую норму по нагрузкам. На середине реки я остановился, чтобы передохнуть. В лагере царила ночь. Совершенно обычная и ничем не примечательная. Одна из тех ночей, когда и тёмное небо, и звёзды, и полумесяц не вызывают никаких особенных эмоций, а стрекотание сверчков и пение ночных птиц кажется скорее обыденной работой, чем очарованием ноктюрна. Я всматривался в темноту, пытаясь разглядеть вдалеке очертания острова.

– А откуда ты её знаешь?

Алиса слегка вздрогнула.

– Мы выросли вместе, – через некоторое время нехотя ответила она.

– И попали вместе в один пионерлагерь. Какое чудесное совпадение!

В голове внезапно вспыхнули с новой силой все те вопросы, загадки и страхи, что так хорошо прятались до этого. Ведь сейчас здесь я могу просто выкинуть её из лодки и утопить. Могу потребовать ответы. Правда, конечно, не зная, что происходит, это может быть опасно. Но всё же мне казалось, что именно я играю белыми и могу сделать первый ход, а не только отбиваться от уколов противника.

– И что же это за лагерь? – Алиса недоумённо посмотрела на меня. – Где мы? Почему я здесь?

Она молчала.

– Отвечай! – крикнул я.

– Ты чего?.. Если хочешь, чтобы я перед Леной извинилась, то я извинюсь.

И тут я понял, что поступил как минимум неразумно. Во-первых, она, возможно, и ни при чём. Во-вторых, не может человек так искусно врать. А выражение испуга на лице Алисы подтверждало, что она говорит правду.

– Извини… – коротко бросил я.

И всё же не хотелось сдавать позиции. Последние метры до острова дались мне особенно тяжело. Выбравшись из лодки, я обессиленно упал на холодную землю. Алиса стояла рядом и смотрела на меня. Сейчас бы следовало ожидать насмешки, какой-нибудь едкой фразочки, но она, наверное, ещё не отошла от шока, поэтому просто молчала. Остров был маленький, и, хоть на дворе и стояла ночь, проще спрятаться в моей старой квартире, чем здесь. Да и наверняка Лена слышала, как мы приплыли, так что надо было выяснить все вопросы с Алисой заранее.

– Слушай, – я внимательно посмотрел на неё, но ничего не увидел, мешала ночь и не самое идеальное зрение. – Значит, когда найдём Лену, скажешь, что не хотела её обидеть и что вся утренняя ситуация – это недоразумение, хорошо?

Мой голос уже не звучал так уверенно, как пару минут назад, но и этого оказалось достаточно. Алиса ничего не ответила, но по её лицу было видно, что она согласна. Я встал, и мы отправились на поиски Лены. Её лодка оказалась привязанной к коряге в дальнем конце острова.

– Умнó! Чтобы никто не увидел издалека, – промычал я себе под нос. – Значит, она где-то в лесу, пойдём!

Я уверенно сделал несколько шагов по направлению к рощице, но Алиса осталась стоять на месте.

– Что такое? Мы же вроде всё уже выяснили.

– Да нет. Не в этом дело. Просто там. Темно… – она выглядела испуганной.

– Это садик метр на метр. Чего тут бояться? – я прищурился, чтобы получше разглядеть её лицо.

Алиса не ответила.

– Да я бы тебя и здесь оставил. Больно нужна мне. Только кто знает, что ты выкинуть можешь!

– Тогда… – она подошла ко мне вплотную. – Пойдём так.

Алиса взяла меня под руку. Такого поворота событий я никак не ожидал. Мои щёки пылали, а к горлу подступил комок, мешающий выговорить хоть слово. Впрочем, сейчас было лучше молчать, так как ничего путного я всё равно бы не сказал. Мы медленно направились в лес. Через пару минут я овладел собой.

– Слушай, здесь правда бояться нечего. Мы тут днём были, землянику собирали, и ничего страшного. Обычная берёзовая рощица… Тут днём красиво.

Алиса не смотрела на меня, она уставилась вдаль, в темноту.

– Впрочем, дело твоё… – добавил я спустя пару секунд.

– Вон она, – через некоторое время Алиса показала пальцем куда-то вперёд.

Я прищурился, но не смог ничего разглядеть. Подойдя ближе, мы увидели Лену, сидящую возле дерева. Она плакала.

– И зачем вы пришли? – спросила Лена сквозь слёзы. – А ты… – она посмотрела на Алису и не закончила фразу. Та, в свою очередь, отпустила мою руку.

– Лена, понимаешь… – начал я.

– Просто я хотела извиниться, что несколько резко и грубо всё это, – перебила меня Алиса. В её голос вернулись обычные надменные нотки. Может быть, она просто не хотела показывать свою слабость перед Леной.

– Извинилась, отлично! Сначала говоришь одно, а делаешь совсем другое! Очень умно сначала доказывать мне, что я не права, а потом делать то же самое! – Лена сорвалась на крик.

– Ты всё не так поняла…

– Я поняла ровно то, что видела!

– Девочки, тут такое дело. Вы опять спорите о чём-то, и я вроде как виноват во всём, но я-то ничего не понимаю совсем!

– Объясни ему, – сказала Лена Алисе, усмехнувшись.

– А нечего и объяснять, – отозвалась та обиженно.

– Может, тогда лучше мне?

– Как знаешь! – Алиса скрестила руки на груди и отвернулась.

– Так вот, Семён… Она упрекала меня, что я за тобой гоняюсь.

На минуту наступило полное молчание. Лена, похоже, не намерена была что-то дальше объяснять, а я просто стоял и пытался осознать то, что она сейчас сказала.

– В каком смысле? – глупо спросил я.

– В прямом, – коротко бросила Лена.

– И ничего я такого не имела в виду, – вмешалась в разговор Алиса.

– Конечно. Ты всегда так, – Лена снова расплакалась.

– Подождите, да как же это… – получается, я типа как нравлюсь Лене?

– Сама-то! За руку его держишь! А мне пытаешься доказать, что всё это неправильно! – сквозь слёзы кричала Лена.

То есть я нравлюсь Алисе?! Нет, в первый вариант как-то больше верится.

– Просто тут было темно и… – Алисе было явно непривычно оправдываться.

– Да, это так на тебя похоже. Всегда такая надменная, пытаешься всеми управлять, а когда до самой дело доходит.

Алиса не ответила. Я чувствовал, что должен что-то сказать, как-то разрядить сложившуюся ситуацию:

– Ну подождите. Может быть, мы просто всё не так поняли. Я…

– Речь вообще не про тебя, – каким-то отсутствующим тоном сказала Алиса.

– Ну, судя по разговору, как раз таки про меня.

– Да, про тебя! Спроси у неё, что она о тебе думает и почему говорила мне, что не стоит за тобой гоняться! – Лена немного успокоилась.

Да и не помню, чтобы она за мной «гонялась».

– Я ещё раз повторяю…

– А нечего повторять! – Лена вскочила и убежала в темноту.

Я стоял в нерешительности, не зная, что делать дальше. Если я сейчас брошусь вдогонку за Леной, что ей сказать? В конце концов, непонятно даже, что здесь происходит, из-за чего весь этот спор. И своим молчанием или глупыми попытками утешить я могу ещё больше её расстроить.

– Наверное, лучше дать Лене побыть одной, – неуверенно начал я.

– Как знаешь, – Алиса молча направилась в сторону лодки.

. .

Назад я грёб с большим трудом, останавливаясь, чтобы передохнуть, через каждые десять-двадцать метров. Алиса сидела и смотрела на реку, не обращая на меня никакого внимания. Пожалуй, впервые за всё время, проведённое в этом лагере, произошло что-то, выходящее за рамки моего понимания. И самое удивительное, что это, по сути, вполне обычная, житейская ситуация. Я не был так растерян даже во время ночного похода в старый лагерь. А ведь, если разобраться, ничего странного и не случилось. Да, Лена – девочка скромная и даже замкнутая, но при этом она всё равно человек и должна реагировать на происходящие события. И в такой ситуации реакция её вполне объяснима. Может, я не до конца понимал всю важность их спора, но при этом прекрасно осознавал, что у девочек была причина ссориться. И этой причиной, по всей видимости, был я. И вот это как раз самое странное.

– Слушай, ты прости, что так вышло. Если бы я тогда вас не подслушал… – почему-то у меня была просто патологическая потребность извиниться.

– Да ты ни в чём не виноват, – рассеянно сказала она. – Просто ты оказался в подходящее время в нужном месте и заставил крутиться те механизмы, которые давно стояли без работы.

– Я не понимаю…

– Конечно не понимаешь. Сейчас ты и не должен. Поймёшь потом, – она внимательно посмотрела на меня.

– Чёрт! И почему всегда это именно со мной происходит!

Действительно, и в школьные годы, и в институте мне всегда казалось, что все несчастья сыплются обязательно на меня. Закрыл кто-то на швабру кабинет труда? Замечание в дневнике мне. Подрались? Зачинщик – я. Недопуск к сессии? Виноват, конечно, опять я, а не преподаватель, с первого дня меня невзлюбивший. Дома родители всегда в любом событии моей жизни видели мою вину, а не досадное стечение обстоятельств, влияние третьих лиц или, наконец, волю провидения. И в какой-то момент я сам начал верить, что если плохое должно случиться, то оно обязательно случится именно со мной. Как по закону Мёрфи. Поэтому и старался как можно тщательнее избегать ситуаций, в которых мог бы оказаться крайним. Но, судя по сегодняшнему дню, удавалось мне это не очень…

– А у тебя аура такая – похоже, притягиваешь всё и всех к себе, – я с удивлением посмотрел на Алису. Она улыбалась.

– Пока что только плохое, – кажется, она читает мои мысли.

– Не скажи. Не скажи, – мечтательно произнесла она и уставилась на реку. – Красивая ночь, правда?

– Ночь как ночь, – устало ответил я.

– Вот и я думаю… Обычная ночь, ничего особенного. Прекрасное время, чтобы осчастливить нашу замечательную вожатую. Пусть она узнает, что её любимый пионер – грязный извращенец, подглядывающий за девочками!

– Ты же это несерьёзно? – у меня внутри словно что-то защемило.

– Почему же. Очень даже серьёзно! – по её виду можно было сказать, что она и правда шутить не намеревалась.

– Ладно, дело твоё, конечно, но сейчас не самый подходящий момент, не находишь?

– Ты грести-то будешь?

Только сейчас я понял, что наша лодка мирно покачивается на середине реки.

– Подожди! Не меняй тему!

– До берега доберёмся… А я пока подумаю.

Ночевать здесь тоже не входило в мои планы, поэтому я из последних сил налёг на вёсла. Мы всё-таки кое-как доплыли до лодочной станции. Усталость была не столько физической, сколько от мыслей о том, что Алиса может воплотить свою угрозу в жизнь и действительно рассказать Ольге Дмитриевне об утреннем инциденте. А зная вожатую, можно догадаться, как она отреагирует на это.

– Ты на самом деле собираешься сейчас идти к Ольге Дмитриевне?

– А почему нет? – она лукаво улыбнулась.

– Ну, хотя бы потому, что сейчас ночь. Может, она уже спит.

– А может, и не спит, – пожала плечами Алиса.

– Ты ведь сама понимаешь, что это случайность! Спровоцированное Ульянкой недоразумение!

– Не понимаю, – она всплеснула руками и направилась в сторону лагеря.

Я собрал все оставшиеся силы, вскочил и кинулся за ней. В первую секунду мне хотелось схватить её за руку, остановить, но потом я понял, что после всего, что произошло сегодня, это не лучшая идея.

– Подожди… – я безвольно плёлся рядом с ней. – Давай обсудим.

– А что обсуждать?

Некоторое время мы просто молча шагали рядом. Я был благодарен Алисе хотя бы за то, что она шла медленно, и мне не приходилось прилагать сверхусилий, чтобы не отставать.

– Слушай, может, я могу что-то сделать, чтобы ты не говорила ей?

– Не знаю, может, и можешь…

Мы вышли на площадь.

– И что же?

– Например, не бегать за Леной.

Да где же я за ней бегаю-то?! Я начал опять выходить из себя.

– Да с чего ты это взяла?! В лесу ты тогда устроила ссору, из-за тебя пришлось плыть на остров, и вот опять! Может, хватит уже? Не бегаю я за ней!

– Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? – Алиса остановилась, яркий лунный свет осветил её лицо, на котором проглядывала обида и недовольство.

– И как же я на неё смотрю?

– Так!

– Как?

– Сам знаешь! – она отвела взгляд, но осталась стоять на месте.

– Слушай, хватит свою больную фантазию на всех проецировать! Хочешь придумывать глупости, так держи их при себе! Другие люди не должны страдать из-за них! И ладно ещё я, так и Лена тоже!

Я окончательно взбесился, но она ничего не ответила. Над нами повисла тишина, в которой только изредка доносились всхлипывания Алисы.

– Ну вот, теперь и ты туда же… Вы что, тут все с ума посходили? – я обречённо всплеснул руками и сел на лавочку.

Слёзы Лены были понятны. Но такая же реакция со стороны Алисы… Тем более опять ничем не мотивированная. Самое время было удивляться, но у меня уже не осталось сил. В голове было совершенно пусто. Точнее, она была настолько тяжёлой, что в ней не оставалось пространства для развёртывания идей. Если в лучшие времена мой мозг представляет из себя широкую автостраду, по которой с бешеной скоростью проносятся миллионы мыслей, обгоняя, подрезая друг друга, устраивая чудовищные аварии, то сейчас он не более чем затерянная в лесу тропинка, по которой ходят только в случае крайней необходимости. Алиса всё ещё молчала, но всхлипывать перестала.

– Если это всё для тебя так серьёзно, можешь рассказать Ольге Дмитриевне. Может, полегчает.

– Ладно, не буду, – тихо произнесла она и повернулась ко мне. Странно, но слёз я не увидел, хотя на её лице словно отразилась вся мировая скорбь. – Просто мне обидно.

– Что тебе обидно? – устало спросил я.

– Так всегда получается. Все смотрят на неё, а я остаюсь в стороне.

Я попытался понять, что она имеет в виду, но получилось не очень, поэтому решил ей подыграть. Лишь бы она хотя бы на сегодня отстала от меня.

– Нет, ты не права. Смотрят на тебя тоже. Вот я смотрю, – я поднял глаза на Алису. На её лице удивление смешалось с выражением томительного ожидания чего-то. – Видишь?

– А ты… Ты бы смог… – её голос вдруг стал настолько нежным, что меня аж передёрнуло от удивления. Алиса покраснела и потупила взгляд. – То есть ты правда считаешь, что я не хуже неё?

– Да, считаю… – я хотел сказать что-то типа «Даже лучше!», но осёкся.

– Ладно, спать пора! – вдруг весело прокричала Алиса.

Похоже, она не понимала, что я говорю всё это совершенно неискренне. Теперь она снова была похожа на себя.

– Завтра увидимся, – помахав мне рукой, она убежала.

– Хотя бы сегодня пронесло, – я с облегчением вздохнул.

Последние силы были потрачены на рывок до домика Ольги Дмитриевны. Свет не горел, поэтому я, чтобы не будить вожатую, как можно тише разделся и лёг. Всё же интересно, что имела в виду Алиса? А Лена? Я совершенно перестал понимать, что происходит с ними, со мной – как будто нас засосало в какой-то водоворот событий, начавший раскручиваться с бешеной силой. Только что будет дальше? И куда в итоге выкинет меня?

День 6

Проснулся я рано, Ольга Дмитриевна ещё спала. Я потянулся и сел на кровати. Да и чувствовал себя я на удивление сносно, хотя после всех вчерашних приключений должен был, по идее, проспать весь день. Тихо, чтобы не будить вожатую, взял пакет с умывальными принадлежностями и вышел из домика. Я забыл посмотреть на часы, но, похоже, было шесть или семь утра.

Лагерь спал. Трава отряхивалась от ночной росы, над землёй висел лёгкий туман, а солнце только начинало пробиваться из-за верхушек деревьев, ещё совсем не греющее, словно лампа дневного света в окне дома напротив. Я вдохнул полной грудью вкусный прохладный воздух и подумал, что даже для меня, совы, иногда очень полезно и приятно просыпаться в такую рань. Само собой, на «улицах» пионерлагеря было пустынно.

Вода здесь обычно была ледяной, но тогда она казалась просто-таки добытой из недр Антарктиды. Даже руки от неё сводило… Закончив гигиенические процедуры, я решил немного пройтись по лагерю. Ольга Дмитриевна всё равно ещё спит, завтрак нескоро, поэтому делать нечего.

Выйдя на площадь, я посмотрел на Генду. Вот ему точно всё равно, день или ночь на улице, – он бдит! Улыбнувшись про себя удачной шутке, я направился в сторону лодочной станции. Шёл, напевая какую-то старую песенку, в полной уверенности, что не сплю здесь один. Тем больше было моё удивление, когда я увидел, что на пристани кто-то сидит, свесив ноги в воду. Алиса. Я подошёл и остановился в нерешительности, не зная, что сказать.

– Давно здесь стоишь? – вдруг она обернулась и уставилась на меня.

– Нет.

– Чего не спишь?

– А ты?

Алиса вновь устремила свой взгляд куда-то в сторону острова. Кажется, сегодня хорошее настроение не только у меня. По крайней мере в её голосе не слышались нахальные нотки.

– Не спится.

– Ясно.

– Насчёт вчерашнего… Ты же всё понял?

– Что именно?

– Тьфу! – кажется, мой ответ не засчитан.

– Не, понял, да, – соврал я.

– Хорошо. Хорошо, – она вдруг резко подняла взгляд на меня и улыбнулась. – Тогда на вечер у меня на тебя планы!

– Э-э-э? Можно поинтересоваться, какие?

– А тебе незачем знать!

– Ну, если я в них участвую…

– Узнаешь, когда время придёт.

– Ну, ты хотя бы намекни.

– Нет!

Она встала и пошла в мою сторону. Я несколько испугался и уступил ей дорогу.

– Не делай никаких глупостей! – бросила Алиса, удаляясь от лодочной станции.

Интересно, что же она имела в виду? И какие ещё у неё планы? Я совершенно не имел никакого желания становиться участником какого-нибудь террористического акта по подрыву памятников или чего-то в таком духе. К тому же меня не отпускали мысли о вчерашнем разговоре с Леной на острове. Ведь она до сих пор злится, наверное. А мне так и не удалось всё ей объяснить. Впрочем, и не знаю, что сказал бы или скажу, если представится такая возможность. Я чувствовал себя виноватым во всём произошедшем, но понять, в чём моя вина состояла конкретно, не мог.

Лагерь начинал просыпаться. До завтрака оставался ещё как минимум час, но возвращаться в домик вожатой мне совсем не хотелось, поэтому я решил подождать у столовой. В конце концов, в кои-то веки буду первым! Я сел на ступеньки и принялся наблюдать за восходящим солнцем. Иногда приятно просто смотреть, как наступает новый день. Полный покой и умиротворение охватили меня, мысли не терзали мозг, как обычно. Я просто грелся в лучах небесного светила. Если бы всё это происходило в другом месте и при других обстоятельствах, то можно было бы даже сказать, что я счастлив.

– Доброе утро! Сегодня ты что-то рано, – я поднял взгляд и увидел Лену, стоящую передо мной. Она улыбалась.

– Как и ты, – перед глазами сразу пронеслись все события минувшей ночи. – Слушай.

– Если ты насчёт вчерашнего, то не надо! – она резко перебила меня. – Не знаю, что на меня нашло. Это всё было… Просто забудь!

Её пристальный взгляд обжигал, Лена казалась куда более уверенной в себе, чем обычно.

– Если бы всё было так просто, как ты говоришь…

– А ничего сложного нет! – она села рядом. Так близко, что я даже несколько смутился, но не стал отодвигаться. – У нас бывают ссоры с Алисой.

– Понятно, – это я заметил уже. – Но в данной ситуации это всё произошло из-за меня.

– Кто знает… – задумчиво ответила она.

– И поэтому… Ну, ты понимаешь… Мне неудобно. Может быть, я действительно виноват. Нет, точнее, я не пытаюсь сказать, что я не виноват, просто… – я оправдывался, как нашкодивший пятиклассник.

– Ладно, не надо! Я же говорю, ничего не произошло такого!

– Ну, если ты так считаешь.

– Просто теперь тебе стоит задуматься о том, как вести себя дальше, – загадочно произнесла она.

– Ну вот опять! – я закрыл лицо руками, явно давая понять, что абсолютно не представляю, что здесь происходит, и что всё это мне, мягко говоря, неприятно. – Может, ты как-то яснее будешь выражаться?

– Зачем? – уклончиво спросила она.

– Слушай, если я не понимаю, в чём виноват, то и не могу исправиться! Правильно «вести себя дальше», как ты выражаешься.

– Я думаю, ты поймёшь.

– Мне тоже очень хотелось бы в это верить, но…

Неожиданно дверь в столовую распахнулась, и оттуда вышла Ольга Дмитриевна.

– С утра пораньше уже голодные сидите? – задорно сказала она.

– Доброе утро! – весело ответила Лена.

Она встала и направилась внутрь.

– Пойдём? – обернулась она ко мне.

– Да, да.

Наш разговор не был закончен, но вдруг, откуда ни возьмись, набежали пионеры, и, когда я взял завтрак, Лена уже сидела в окружении Мику, Жени и Слави, и, как это ни прискорбно, места за их столом не осталось. Я в расстроенных чувствах, демонстративно ни с кем не здороваясь, направился в дальний угол столовой на своё любимое место. Быстро прожевав овсянку (а консистенция у неё сегодня была как раз жевательная) и запив холодным чаем, я принялся рассматривать окружающих. Похоже, все пионеры уже здесь. Кто-то весело болтал, кто-то, как Электроник с Шуриком, сосредоточенно ел, а кто-то, как и я, считал ворон. Я уже собирался уходить, как к моему столу подскочила Ульянка с подносом, доверху забитым разными яствами.

– Приятного аппетита! – выпалила она.

– Опять воруешь? – спросил я, недвусмысленно косясь на поднос.

– Растущему организму нужно много калорий!

– Да, тебе бы подрасти не мешало, – прошептал я.

– Что? – кажется, она не услышала.

– Ничего, – я направился к выходу.

– Уже уходишь? – расстроено крикнула она мне вслед. Я ничего не ответил.

Надо было занести пакет с умывальными принадлежностями, не болтаться же с ним по лагерю весь день. Да и что я сегодня намереваюсь делать? Ничего решительно не приходило в голову. И настроение было такое, что кажется, сейчас кто-то подбежит и пригласит в какое-нибудь увлекательное путешествие. Выйдя из домика вожатой, я на мгновение остановился в нерешительности, как вдруг меня кто-то окликнул.

– Семён! – это была Славя. – Ты занят?

– Нет…

– Можешь мне помочь?

Конечно могу. В такой прекрасный день мне совершенно не хотелось заниматься поисками ответов. В конце концов, плюс-минус пара десятков часов вряд ли как-то изменят моё положение.

– Что такое?

– Надо зайти в кружок кибернетики и… – замялась она. – Я и сама точно не знаю, они тебе там всё объяснят.

– Хорошо. – И опять эти злосчастные изобретатели.

– Спасибо! – она мило улыбнулась и убежала.

Итак, мне предстояло путешествие в логово врага – злобного доктора Электроника и дьявольского профессора Шурика. Доктора Джекила и мистера Хайда… Я решительно толкнул дверь и вошёл внутрь.

– Семён, – несколько зловеще сказал Электроник, оторвавшись от какого-то приспособления, которое он ковырял отвёрткой.

– Меня Славя прислала.

– Я в курсе.

– И?

– Что?

В это время вторая дверь открылась, и вошёл Шурик.

– Семён, – таким же тоном, как и Электроник, поприветствовал он меня.

– С утра был, – съязвил я. – Так что от меня требуется?

– У нас к тебе ответственное задание! – серьёзно сказал Электроник.

– Слушаю.

– Дело в том, что к нам вчера заходила медсестра, – Шурик остановился, словно не собирался дальше продолжать.

– И? – аккуратно поинтересовался я.

– И у нас к тебе ответственное поручение, – сказал Электроник.

– Это я уже понял…

– Ты должен передать ей посылку, – они словно читали пьесу по ролям.

– А сами не можете? До медпункта рукой подать, – скептически сказал я.

– Нет, – удивлённо ответил Электроник.

Действительно, странная парочка.

– Ясно… Только, надеюсь, это не очередной пудовый мешок?

– Нет-нет, ничего такого! – улыбнулся он.

– Ладно, хорошо, – осторожно согласился я.

– Сейчас, – Шурик скрылся за дверью и вернулся через секунду, держа в руках бумажный свёрток. – Только аккуратно.

– Понял-понял, – я взял у него свёрток и заметил, что пионеры смотрели на меня так, как будто вручают мне если и не ключи от рая, то точно передают эстафету олимпийского огня. – Я могу идти?

– Конечно, – зловеще сказал Электроник.

– Только аккуратнее! – взмолился Шурик.

Я вышел на улицу и внимательно оглядел свёрток. Они не говорили мне не смотреть, что там, значит, вполне можно было и развернуть его. Однако лучше всё же не здесь. Быстрым шагом я дошёл до площади и, убедившись, что никто не следит, шмыгнул в лес. Некоторое время я просто стоял в нерешительности, разглядывая свёрток.

Интересно. Что в нём такого? Почему он для них так важен? Почему сами не могли отнести? Вопросов было много. Я развернул его и увидел бутылку водки «Столичная». Да, чего такого? Пионеры несут водку медсестре. Точнее, я несу за них. Обыденное дело. Я вновь завернул бутылку и почесал затылок. Это уже не странно, это попросту глупо. Причём глупо настолько, что не могу придумать ни одной внятной теории. Постояв ещё некоторое время, я решил, что не стоит такому прекрасному шансу пропадать, и быстро зашагал к домику вожатой.

Слава богу, Ольги Дмитриевны не было, и я, вороватым шагом зайдя внутрь, начал рыться в столе. Вскоре водка была перелита в пустую бутылку из-под Дюшеса, а её место заняла протухшая вода для поливки цветов. Довольный своим хитрым планом, я вышел на улицу и вприпрыжку направился в медпункт. Нет, ведь правда, что такого? Они, можно сказать, меня подставили! А если бы меня увидела вожатая? Если бы ещё кто? Да, в конце концов, могли и сами. Так что ничего такого ровным счётом! Собравшись с силами, я постучался в дверь медпункта.

– Привет… пионер! – своим обычным тоном поприветствовала меня медсестра.

– Здравствуйте! А у меня для вас посылка, принёс бутылку для вашего мальчика. То есть принёс посылку для вашего шкафчика, – кажется, эйфория меня обуяла настолько, что я уже начал заговариваться.

– А-а-а, – протянула она. – Давай.

Я отдал ей свёрток. Медсестра убрала его в стол, не разворачивая.

– Ты же не открывал?

– Нет конечно! – выпалил я.

– Молодец.

– Ладно, тогда я…

– Иди-иди… пионер.

Закрыв за собой дверь, я вздохнул. Если что, всегда можно всё свалить на безумных изобретателей, а в моей ситуации даже самые примитивные средства снятия стресса пригодятся!

Я вышел на площадь. На часах был полдень, а значит, до обеда оставалось всего ничего. Я сел на лавочку с твёрдым намерением не сходить с этого места, пока не заиграет музыка, означающая, что время трапезничать настало. Мимо пробегали пионеры. Они смеялись, весело кричали. Да, сегодня определённо замечательный день. Окинув взглядом площадь, я увидел Лену, приближающуюся ко мне.

– Отдыхаешь?

– Что-то типа того.

– Хороший день? – она села рядом и посмотрела на небо.

– Хороший, – меня несколько смутило, что Лена сегодня казалась совсем не такой как всегда. Она ничего не стеснялась, не краснела, говорила уверенно. – Насчёт того разговора…

– Я же тебе уже всё сказала, – Лена перебила меня, и голос её звучал уверенно.

– Да, но…

– Просто забудь.

– Раз ты так говоришь…

Мы ещё некоторое время сидели молча.

– Всё-таки просто так не могу.

– А что ты думаешь об Алисе? – игнорируя мой вопрос, сказала Лена.

– Что я думаю об Алисе? – задумчиво повторил я. – Да не знаю даже. А почему ты спрашиваешь?

– Просто тебя так волнует то, что было вчера.

– Конечно… Но как это связано?

– Напрямую! – она засмеялась.

– Предположим…

– Так что?

– Ну, она… – тут я задумался. А что я действительно о ней думаю? – Ну, она… Бывает наглой.

– Это точно.

А что ещё сказать? Если так разобраться, я совсем не знаю Алису. Хотя её поведение меня частенько раздражает.

– Если ты хочешь узнать, не испытываю ли я к ней каких-то отрицательных эмоций, то нет. Её, конечно, заносит, но у всех свои тараканы.

– Вот как? – Лена пристально посмотрела на меня.

– А я что-то не так сказал?

– Нет, почему же… – она вновь рассмеялась, и тут заиграла обеденная музыка. – Ладно, увидимся!

Я не стал её останавливать, хотя, конечно, у меня оставалось ещё много вопросов. Но как их задать? А главное – уместны ли они вообще? Я встал и медленно поплёлся к столовой.

Свободных мест было немного, поэтому пришлось сесть рядом с Электроником и Шуриком.

– Отнёс? – еле слышно просил Электроник.

– Да, – лениво ответил я, ковыряя вилкой гречневую кашу.

– Без происшествий?

– Да. А что там было?

– Ты же не открывал? – он пристально посмотрел на меня.

– Нет.

– Вот и отлично!

Покончив с обедом, я вышел на улицу. На меня неодолимо напала зевота. Наверное, неплохо бы и поспать. Я направился к домику вожатой. Летнее солнце жарило так, что, казалось, вскоре расплавит всю Землю вместе с её обитателями. Укрыться от него было просто невозможно, оно словно отражалось от любой поверхности, а взгляд на небо был чреват слепотой. Я из последних сил дёрнул ручку двери, зашёл в комнату и повалился на кровать.

Конечно, не стоило ожидать какой-то чрезмерной прохлады, но здесь было гораздо лучше, чем на улице. Я блаженно растянулся на кровати и закрыл глаза. Как ни странно, спать расхотелось, и меня захватили мысли, беспорядочно кишащие в голове. Вот очередная теория, разгадка того, как я сюда попал. Вот объяснение происходящих здесь событий. А вот истинный облик здешних обитателей. Я вспомнил слова Лены: «Что ты думаешь об Алисе?» Правда, что я о ней думаю? Что я вообще могу думать о человеке, которого знаю всего несколько дней? Могу ли огульно делать выводы по паре слов и поступков? Хотя поступки… Я усмехнулся. По взрыву памятника соответствующие органы сразу бы сделали нужные выводы. Но мне всё же… всё равно? Может быть, я действительно ничего о ней не думаю? Разве интересен человек, который не интересен? Нет, это уже рекурсия какая-то… В дверь постучали.

– Войдите! – вставать было лениво, поэтому я лишь слегка приподнялся на кровати.

Дверь открылась, и я увидел Алису. Интересное совпадение. Она остановилась в нерешительности и пару секунд просто смотрела на меня.

– Ты вожатую, наверное, искала?

Хотя зачем бы она ей понадобилась?

– Нет.

– А что тогда?

– Тебя искала, – её голос звучал спокойно и совсем не вызывающе.

Я поймал себя на мысли, что не боюсь её и не испытываю никаких опасений, когда она ведёт себя вот так – нормально.

– Зачем?

– Хочу всё прояснить, – она села на кровать напротив.

– Что именно?

– Чтобы исключить всякое недопонимание и недоговорки.

– Хорошо, я только за!

– Ты сегодня говорил с Леной?

– Да.

– О чём?

– Да ни о чём…

– Не ври, – Алиса казалась скованной и взволнованной. Она сидела, положив ногу на ногу, и кусала губы. – Ты же понимаешь, что мне… Что я в любой ситуации оказываюсь виноватой?

– Потому что так и есть, – неосторожно обронил я.

В её глазах сверкнул огонёк, но продолжила Алиса так же спокойно:

– Может, и так. Но в данной ситуации… У нас с Леной всегда одно и то же – она ни при чём, даже если сама кашу заварит, а все шишки сыплются на меня!

– Ты хочешь сказать, что Лена… Вообще, я не очень понимаю, о чём ты.

– Ты вечно ничего не понимаешь! – вспылила она.

Странно, я бы себя не назвал недогадливым.

– Так объясни.

– Ты же знаешь, что нравишься Лене? – после этих слов она покраснела.

– Нет… – искренне ответил я.

– Ну, теперь знаешь.

– Теперь знаю.

В комнате повисло тягостное молчание. Я переваривал сказанное, а Алиса, похоже, не собиралась продолжать разговор. Я нравлюсь Лене. Мог ли я догадываться о подобном? Вряд ли. Обычно у меня хорошая интуиция, но, когда дело касается лично меня, моих чувств, она не работает совсем. Самым странным тут было то, что я воспринял эту новость почти без волнения. Сейчас я слушал Алису и был сосредоточен только на ней, остальное же можно было обдумать потом.

– И она думает, что я тебя у неё уведу! Она постоянно так думает, понимаешь? Хотя всегда всё совершенно наоборот! Все смотрят на неё, потому что она такой ангелочек, а на меня внимания не обращают! Если только поплакаться приходят! – Алиса сорвалась на крик.

– Слушай, я… Не надо так расстраиваться! Я, вот, так не считаю, например!

– Конечно.

Я никак не мог понять, что вынудило её на такую откровенность. К тому же не знал, как реагировать. Более того, я совсем не был взволнован. Как будто смотрел очередной эпизод какого-нибудь сериала и происходящее в этой комнате было по ту сторону экрана.

– Я понимаю, что стал причиной всего этого. Но сегодня Лена говорила, что всё в порядке.

– Это очень похоже на неё! Ты же уже наверняка понял, что она не такая тихоня, какой хочет казаться!

Догадывался.

– Если я что-то могу сделать…

– Скажи… – Алиса подняла на меня глаза. Только сейчас я увидел слёзы на её лице.

В глубине души появилось смутное беспокойство, волнение. Я уже не мог воспринимать этот разговор отстранённо.

– Тебе нравится Лена? Или нравлюсь я?

Наверное, такого вопроса стоило ожидать, но я к нему оказался не готов.

– Так сразу.

Конечно, Лена милая. Но и у Алисы тоже есть свои плюсы. Да и такая, какой она предстала передо мной сейчас, она составит Лене серьёзную конкуренцию.

– Я вас ещё толком не знаю. Такой вопрос… Мне сложно дать прямой ответ.

Если бы я мог сказать «нет», я бы сказал, не колеблясь. Но и для другого ответа у меня был только один шанс. А как выбрать правильно, я пока не знал.

– Ты же хотел, чтобы эта ситуация разрешилась.

– Конечно, но…

– Почему опять «но»?

– Почему «опять»?

– Почему «почему»?

– Слушай, мы так ни к чему не придём…

– Тогда отвечай! – её лицо приняло обычное выражение наглости и надменности.

– Мне нужно подумать.

– Подумай!

Алиса резко встала и направилась к выходу.

– Не забудь, что на вечер у нас с тобой планы! – улыбнувшись, сказала она с порога.

Я не успел ничего ответить, как за ней закрылась дверь. Планы? Какие ещё планы?

Ощущение от разговора с Алисой осталось тяжёлое. Я нравлюсь Лене. Одна эта новость уже могла ошарашить и ввести в ступор, так ещё меня поставили перед выбором, который сделать, мягко говоря, непросто, и любое моё решение будет для кого-то ошибочным. Если бы я мог отказать обеим. Хотя само это слово «отказать» мне совершенно не нравилось. Если бы я мог однозначно ответить «нет» на её вопрос, было бы проще. Однако я понимал, что так не получится. После разговора с Алисой стало понятно, что всё уже никогда не будет таким, как прежде. Просто не может быть при любом исходе. И придётся что-то решать… Раз я отмёл вариант с полным отказом, то надо выбрать положительное решение. Если, конечно, оно будет приемлемо для меня. Но я был уверен, что из всего множества исходов есть такой, который не просто устроит всех, а именно такой, к которому я сам буду стремиться! И выбор на первый взгляд очевиден: Лена. Красивая, милая, добрая. Но, с другой стороны, в Алисе было что-то такое, что меня притягивало.

– Опять бездельничаешь! – внезапно дверь распахнулась, и вошла Ольга Дмитриевна.

– Отдыхаю… Там жара такая…

– Иди помоги Славе. Она просила.

– Куда? – лениво спросил я.

– На спортивную площадку.

Я нехотя встал и направился к выходу. В конце концов, моим мозгам не помешает проветриться.

На спортивной площадке было многолюдно. Кто-то играл в футбол, кто-то – в бадминтон. Дети помладше просто бегали друг за другом.

– Семён! – ко мне подошла Славя.

– Вы желали меня видеть? – официальным тоном спросил я.

– Да… Слушай, ты не брал случайно ключ от медпункта?

– Нет, – и почему снова я-то?!

– Просто ты там последнее время частенько бывал.

Пожалуй, правда.

– Нет…

– Может, знаешь кто?

– Нет. А что случилось?

– Ко мне медсестра подходила, просила мой – у меня же есть ключи от всех помещений лагеря. Сказала, что её пропал.

– Может, потеряла, – пожал я плечами.

– Нет, говорит, что потерять точно не могла.

– В общем, не знаю я.

– Ладно, – она улыбнулась и убежала.

Я направился назад к домику вожатой с твёрдым намерением всё же поспать. Слава богу, Ольги Дмитриевны не было, поэтому я завалился на кровать и отключился.

. .

Не помню точно, что мне снилось, но ощущения остались тяжёлые – так часто бывает с послеобеденным сном. С трудом поднявшись с кровати, я посмотрел на часы. Было уже начало восьмого. Ничего удивительного, если разобраться, стоило ожидать, что просплю весь день. Однако, получается, что и ужин пропустил. От этой мысли стало как-то не по себе, и я решительным шагом направился к выходу. На пороге я остановился и задумался о том, что делать дальше. Голова всё ещё была тяжёлая после сна, и не знаю, сколько бы я так простоял, если бы меня кто-то не окликнул. К домику быстро шла Славя.

– Семён… – начала она, пытаясь отдышаться. – Ты точно не брал ключей от медпункта?

– Нет конечно, зачем они мне вообще?

– Может быть, тогда знаешь, кто взял?

– Нет. А что-то случилось?

– Да… Пропало кое-что.

– Что же?

– Важное… – Славя замялась. – Лекарства кое-какие.

Неужели из-за лекарств начался бы такой переполох? Хотя. Я задумался. Ведь у меня же в домике лежит бутылка. Может, она её имела в виду? Я постарался сохранить каменное лицо, ничем не выдавая себя.

– Ясно. Ну, я не знаю, ты уж извини…

– Ладно, – расстроенно сказала Славя.

Я смотрел ей вслед и думал, насколько серьёзно попал, если попал вообще. С одной стороны, водку я действительно… украл. Но с другой – если она говорит «пропало», это значит – исчезло, испарилось, само по себе, без участия внешних сил. Хотя вряд ли бы она сказала, что из медпункта украли бутылку трофейной водки. Так что, с формулировками всё в порядке – проблема в другом. Я внезапно почувствовал сильный страх. А вдруг они узнают, что это я? Да даже если не в бутылке дело, то пока будут обыскивать лагерь в поисках «пропажи», обязательно найдут водку у меня под кроватью. В общем, действовать надо было решительно! И главное сейчас – избавиться от улик!

Я заскочил в домик, засунул бутылку под ремень и бросился в лес. Самым верным решением было закопать её где-нибудь. Я долго блуждал в поисках подходящего места и не заметил, как на лагерь спустилась ночь. Неожиданно сзади послышался знакомый голос.

– Эй! – я с трудом обернулся, стараясь придать своему лицу как можно более непринуждённое выражение. – Что это мы тут делаем?

– Да так, гуляю… – хоть сказал я это спокойно, уже понимал, что обмануть Алису не получится.

– Один? Ночью? В лесу?

– Ну, да… А что такого?

– Ничего. Совершенно ничего, – она внимательно посмотрела на меня.

– Ладно, тогда я…

– Подожди-ка! Ничего не забыл?

– Да вроде нет.

– Мы же с тобой договаривались!

– О чём?

– О вечере! – пожалуй, она права – что-то такое действительно было.

– Да, но понимаешь…

– Ничего не знаю! Пошли! – она развернулась и жестом показала мне следовать за ней.

Я решил, что спорить не имеет смысла, любое слово или поступок могут выдать меня. И тогда… Я вздохнул и молча направился за ней. Не прошло и пары минут, как мы оказались в её домике. Пока шли, я был занят тем, что выбирал удобное место и время, чтобы выкинуть водку, но Алиса всё время держалась рядом, поэтому ничего не вышло.

– Ну? – она внимательно посмотрела на меня.

– Что ну?

Волосы взмокли от пота – настолько сильно я нервничал. В тот момент меня волновало лишь одно – как бы поправить бутылку так, чтобы она не заметила.

– Что скажешь?

– Насчёт чего?

– Ладно, наверное, ты прав. Всё же я тебя сюда привела, значит, мне и решать, – Алиса задумалась.

– Угу, – неуверенно согласился я.

– Сейчас-сейчас.

Она полезла под кровать и через несколько секунд достала оттуда… ту самую бутылку «Столичной»! Я застыл в шоке.

– Вижу, удивлён? – торжествующе ухмыльнулась она.

Не то слово! Но не водкой как таковой, а тем, что у неё в руках явно та же самая бутылка, что я отнёс утром в медпункт. Это было очевидно хотя бы по мутному содержимому.

– Итак? – Алиса заговорщически посмотрела на меня.

– Что?

– Будем?

Я даже не знал, что ей и ответить. Ведь там просто протухшая вода, а настоящая водка – в бутылке, торчащей у меня за поясом.

– Ну, я как бы…

– Только не говори, что не пьёшь! – Алиса надулась.

– Я не знаю. Нет, просто…

– Ладно, я сейчас!

В мгновение ока на столе появились два стакана, и Алиса наполнила их до краёв.

– Давай! – сказала она, протягивая мне один стакан.

Не дожидаясь ответа, девочка опрокинула свой.

– Уф! – выдохнула она.

Спустя мгновение к ней пришло осознание.

– Что это такое?! – Алиса начала отплёвываться. – И это вот они называют водкой?!

Несмотря на своё незавидное положение я не смог удержаться и рассмеялся.

– А ты что ржёшь?! – закричала раскрасневшаяся Алиса. – Что ржёшь, я тебя спрашиваю?!

– Так ведь правда смешно.

– Смешно ему! Давай пей своё – посмотрим, как тогда посмеёшься!

У меня не было совершенно никакого желания пробовать тухлую воду, но, чтобы не наводить на себя подозрения, я спросил:

– И что, как оно по вкусу?

– Как тухлая вода, – расстроенно сказала Алиса. – Только собиралась немного расслабиться, культурно отдохнуть, так сказать, а тут…

– Культурно отдохнуть! – повторил я и скрючился в новом приступе хохота.

– Эй, прекрати! – закричала Алиса и набросилась на меня.

Она пыталась то ли ударить, то ли покусать, то ли задавить авторитетом, но я схватил её за руки, и всё, что ей оставалось, это бессильно пыхтеть. Всё бы хорошо, но ноги Алисы поехали, и она начала падать. Я отпустил её руки, сразу после чего она рухнула на меня, больно ударив лбом в нос. Я застонал, скинул её с себя и повернулся на бок.

– А это у нас что?

Когда я понял, что она вынула бутылку у меня из-за пояса, вся боль мгновенно прошла.

– Отдай! – я попытался выхватить водку, но Алиса ловко вскочила с кровати и отбежала в дальний угол комнаты.

– Ну-ка, ну-ка! – она тут же открутила крышку и сделала большой глоток.

Через мгновение лицо Алисы покраснело, а глаза словно были готовы вылезти наружу.

– Что… что это?! – немного придя в себя, прохрипела она.

– Вот это как раз водка, – похоже, я окончательно смирился с поражением.

– Но откуда?

– Ты думала, что украла из медпункта нужную бутылку? – она кивнула. – Ну, на самом деле, бутылка-то та, но вот содержимое…

– Ух, и хитёр ты! – её язык уже начал заплетаться. – Давай!

Алиса подошла к столу, взяла мой стакан, выплеснула содержимое в окно и налила вместо него водки.

– Да не хочу я!

Действительно, сейчас не время и не место.

– Давай! А то я всем расскажу, что ты украл бутылку!

– Но ведь её ты украла!

– Ну а водка-то у тебя!

– Не докажешь!

– А надо ли? – ехидно сказала Алиса.

Я в нерешительности уставился на стакан. Главное – избавиться от водки, а уж каким способом… Я выдохнул и резким движением опрокинул содержимое стакана в себя. Через мгновение стало понятно, что это было не самым лучшим решением.

– Есть… чем закусить?!

– Сейчас! – взволнованно сказала Алиса и достала из стола здоровый батон колбасы.

Я вырвал его у неё из рук и отгрыз большой кусок.

– Уф!

– И как?

– Как-как… Не каждый день, знаешь ли, приходится пить штрафные! – я вообще не понимал, зачем так легко на это согласился.

– И как?

– Да как-как. Как Орбит «Палёная водка»!

– Ладно, тогда пора повторить! – она вновь открыла бутылку и налила нам по полстакана.

– Может, хватит?

– Ты что!

– Ну, раз уже начали.

Хмель давал о себе знать, и я, не раздумывая, выпил водку одним глотком. У Алисы опыта явно было куда меньше – второй стакан у неё пошёл значительно хуже.

– Ох. Как оно это… – похоже, она была уже здорово пьяна.

– Не умеешь – не берись! – весело сказал я и налил себе ещё немного.

Где-то в глубине сознания, конечно, мелькала мысль, что я разгоняюсь сверх меры, но патрон уже был в стволе, а курок взведён.

– А мне? – возмутилась Алиса.

– Может, тебе хватит?

– Ничего подобного! – она выхватила у меня бутылку и присосалась к ней.

– Эй! Есть же стаканы!

– К чёрту!

Она завопила и закатилась смехом.

– А круто-то как! – сказала Алиса, немного отдышавшись.

– Ничего, да.

Я посмотрел на бутылку, мы выпили примерно две трети. Состояние опьянения уже давало о себе знать вовсю, а Алисе, видимо, было ещё хуже. Но, с другой стороны, осталось-то чуть-чуть! Я вздохнул и налил полный стакан себе и половину Алисе.

– Вот и всё! – с этими словами она выбросила бутылку в окно.

– А если найдут?

– Да пофигу! – мы оба засмеялись.

– Ладно, за присутствующих здесь дам! – промычал я и опрокинул стакан.

– И за кавалеров!

Алиса последовала моему примеру.

– Уф, что-то голова кружится… – она расстегнула несколько пуговиц на рубашке.

Я внимательно посмотрел на неё. Неужели она всегда была такой красивой? Или у меня сейчас все красивые? В любом случае я не мог заставить себя оторвать от неё взгляд.

– Ты так дыру во мне просмотришь! – Алиса засмеялась.

– Извини… – я смутился и уставился себе под ноги.

– Смотри, раз интересно.

Я с трудом открыл один глаз и увидел, как она продолжает расстёгивать рубашку. Слова словно застыли в горле. Да и нужны ли были они в подобной ситуации?

. .

Дальше произошло то, что и должно было произойти.

О правильности своих действий в ту минуту задумываться я был не в состоянии.

Да и желания не возникало – мне просто было хорошо.

. .

То ли перегорела лампочка, то ли кто-то из нас выключил свет, но комната погрузилась во мрак. Я оглядел её домик, и мне в голову пришла мысль.

– А где Ульяна?

– А что, боишься, что кто-то войдёт и увидит нас? – беззлобно усмехнулась Алиса.

– Всякое может быть…

– Я попросила её переночевать у другой девочки.

– Подожди, то есть ты… всё заранее планировала?

– Ну, не такое, конечно, – она внимательно посмотрела на меня, улыбнулась и закрыла глаза.

– Да уж.

Я ещё некоторое время пялился в потолок и вскоре услышал тихое посапывание рядом – Алиса заснула. Внезапно ужасно заболела голова, похоже, хмель начинал выветриваться. Лучший выход в такой ситуации – последовать её примеру и тоже поспать. Не успев додумать мысль, я отключился.

День N

Ведь иногда сон – это просто сон. Не надо заглядывать в интернет, чтобы найти толкование слону, нагло вторгшемуся в твой мир грёз, не надо думать, что ты видел знамение, пророчество, предсказание будущего. Иногда сон – это просто сон, красивая история, которая не может произойти в реальной жизни, сказка, зарисованная отдыхающим мозгом и раскрашенная воображением. Иногда сон – это просто сон… Пусть и в нескольких частях.

– Как же всё это уже надоело…

– А? – я поднял глаза и увидел девочку, нависшую надо мной.

– Что надоело?

– Всё!

– Как будто тебя кто-то заставлял… заставляет!

– Ну… Тут не всё так просто!

– А, по-моему, очень даже просто!

– Да ты вечно…

– Хватит трепаться! Марш за работу! – издалека донёсся голос, которому здесь не принято было возражать.

Автобус вмиг опустел. Девочка, с которой я спорил, смешно надулась, резко развернулась, цокнув каблучками, и направилась к выходу. Её звали Маша.

– Ладно, ты готов? – перед глазами возникла женщина с выражением лица, сочетающим одновременно муки за судь– бы всего человечества, надменность, сосредоточенность и усталость.

– Да. Пожалуй.

– Отлично! Тогда… Мотор!

Я даже не успел заметить, как она вышла из автобуса, а надо мной уже появилась камера. Я тут же закрыл глаза – всё верно, ведь по сценарию я сплю. Сколько же так сидеть? Десять секунд? Двадцать? Наверное, хватит. Я медленно открыл глаза и начал невидящим взглядом осматривать автобус. Точно, ведь совершенно неизвестно, как я попал сюда! Что это?! Икарус? Но почему? Итак, самое удивлённое выражение лица, на которое только способен! Надо представить, что сидишь в туалете, читая книгу, а тут распахивается дверь, и перед тобой стоит Генрих Седьмой со свитой. А ничего, что я тут, простите за выражение, большую нужду справляю? Вот он удивится! Я не смог сдержаться и громко расхохотался.

– Стоп! Стоп! – кричала режиссёр. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Неделю снимаем, а материала с гулькин нос!

Она подскочила ко мне.

– Что опять-то не так?

– Да я тут, понимаете ли… – наверное, она не оценит историю про Генриха Седьмого. – Извините.

Смотреть ей в глаза было тяжело. Не потому, что я действительно расстроился из-за того, что сорвал очередной дубль, а, скорее, потому, что просто боялся вновь засмеяться.

– Ладно, перерыв! – режиссёр сняла с себя панамку и начала ей обмахиваться. – Как же жарко.

– Так лето же, – метко подметил непонятно откуда взявшийся Шурик.

– Без тебя знаю, дурень! За камерой лучше следи!

Шурик спокойно увернулся от запущенной в него панамки и вернулся на операторское место. Он вообще всегда такой – спокойный, рассудительный и скучный, однообразный и предсказуемый.

Я вышел из автобуса и направился в столовую, чтобы немного перекусить. И в дверях столкнулся с Машей.

– Как?

– Никак…

– Неудивительно.

– Хочешь поесть?

Она некоторое время непонимающе смотрела на меня.

– Ну пойдём, что ли.

Странно, вроде бы Маша уже была в столовой – что, не успела пообедать? Я внимательно оглядел её сзади: две длиннющие косы болтались из стороны в сторону, задевая всё, что встречали на своём пути.

– Тебе вообще удобно с такими волосами? – спросил я Машу, когда мы сели за стол.

– А что такого?

– Ну, они как бы… длинные слишком, не?

– Так роль у меня такая, дурень!

– Как будто до этого они у тебя короче были…

– Я когда-нибудь гастрит заработаю с такой диетой, – она злобно посмотрела на меня и принялась яростно размешивать бомж-пакет.

– Да я уже.

– Конечно, весь реквизит выпил с этими деятелями!

– И что такого? Мне за работу не платят, знаешь ли! А она у меня тяжёлая – главная роль как-никак! Камеры и плёнку не пью!

– Как будто на Оскар претендуешь!

– Как знать. Как знать, – я откинулся на спинку стула и закурил.

– Здесь, вообще-то, детский лагерь, если ты не в курсе!

– Да? И где ты здесь видишь детей? – Маша фыркнула и ничего не ответила. – А ведь между тем все великие с чего-то начинали. Вот кто-то, например, с дипломного проекта.

– Ни одному нормальному человеку в голову бы не пришло такой бред снимать! – она боязливо оглянулась по сторонам, удостоверилась, что, кроме нас, в столовой никого нет, и продолжила: – Только нашей Ольге Дмитриевне.

– Тебя же никто не заставлял.

– Да-а-а? – ехидно протянула Маша. – А что, у меня был выбор, по-твоему? Или у тебя? Или у всех остальных…

– Начнём с того, что ты могла бы, например, предложить другую тему.

– Тему ему предложить. Какую тему? – всё это время Маша сыпала соль в кружку и, похоже, не собиралась останавливаться.

– Я смотрю, ты любишь поострее.

– Что?

Я взглядом указал на кружку.

– Чёрт! – она грохнула солонку об стол и расстроенно уставилась на горку соли, которая, как айсберг, борющийся с глобальным потеплением, никак не хотела растворяться. – Ну вот.

Мне внезапно стало жалко Машу. Да и тем более всё равно эту дрянь я есть не могу – лучше уж хлеб с майонезом.

– На, – я пододвинул к ней свою чашку.

Она молча взяла её и принялась есть.

– Даже спасибо не скажешь?

– Так это всё ты виноват!

– В чём же?

– В том, что отвлёк меня, и я… В общем, ты виноват!

– Как скажешь…

Маша ела молча.

– И что конкретно тебе не нравится? – я докурил сигарету и затушил её об угол стола.

– Да нет, если привыкнуть – очень вкусная лапша.

Я посмотрел на Машу так, что без слов стало понятно, до какой степени глупым и неуместным был её ответ.

– А, ты про фильм.

– Про фильм.

– Хотя бы моя роль! Да почему хотя бы! Это самое главное! Ты вообще читал сценарий, когда его писал?!

Первые два дня – читал, дальше стало лень.

– Ну, читал…

– И что, тебе это кажется нормальным?

– Что именно?

– Роль, моя роль!

– А что с ней не так? – я решил до конца прикидываться дурачком.

– Хватит издеваться! – если бы её взгляд мог убивать, то смерть моя была бы не из лёгких. – Хорошо-хорошо. Успокойся.

Маша пристально посмотрела на меня.

– А что плохого? Обычная девочка-даун… Таких же много, так?

Она сначала покраснела, потом посинела, а потом позеленела. Не уверен, что на самом деле именно такая гамма красок сменилась на её лице за долю секунды, но выглядела Маша угрожающе.

– По-моему, это отвратительно, – внезапно успокоившись, сказала она.

– А, по-моему, нормально. Не может же фильм… или книга, допустим, состоять только из положительных, умных, красивых персонажей. Нужны и герои второго плана.

– Да, но не второго эшелона!

– Как будто в жизни таких мало.

– Но я-то не такая!

– Так ты и играешь не себя! – её упрямство начало мне надоедать.

– А вот люди посмотрят и сразу скажут, что Маша – дура!

– Хорошо, и какой выход из сложившейся ситуации? – я закрыл лицо руками и опустил голову на стол.

– Не знаю. Просто всё плохо!

– От того, что ты будешь ныть и возмущаться, станет лучше?

– Я не ною!

– А то я не слышу как будто, – хотя лучше бы и не слышал.

– Знаешь что!

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на разгневанную Машу.

– Ну?

– Ты бесчувственная скотина!

– Как вам будет угодно, мадемуазель!

– И…

Она не успела закончить фразу – дверь распахнулась, и с порога послышались весёлые крики.

– Маша-нян! Семён-кун! – опять эта бесноватая.

Господи, за что же мне всё это! Я поднял голову и скептически посмотрел на вбежавшую в столовую девушку. Саша. Одна из главных героинь. Если сравнивать её в реальной жизни и того персонажа, которого ей предстоит играть, то Машины слова о несправедливости этого мира могут показаться не такими уж и глупыми. Хотя, с другой стороны, Саше не откажешь в наличии актёрского таланта. Так-то перевоплощаться на экране!

– Я же тебе тысячу раз говорила, не называй меня Маша-нян! – Маша скрежетала зубами.

– Ладно, тогда Маттян! Можно, можно? – Саша рывком пододвинула стул и села рядом со мной.

– Чёртова виабу. Как таких вообще в институт берут?

– Ня! Ня! А о чём вы тут разговаривали? – Саша, похоже, не услышала реплики о своей профнепригодности.

– А мы тут обсуждали, что конкретно Маше-нян не нравится в сценарии, – ехидно вставил я.

– Я тебе сейчас понякаю тут! – она попыталась ударить меня в лоб, но я ловко увернулся, и её кулак с грохотом опустился на стол.

Саша вскрикнула и задрожала.

– Видишь, как она недовольна? Пытливый юный ум, не ищущий компромиссов, готовый к долгой, кропотливой работе, к самоотречению и отказу от тлена материального мира. А всё ради чего? Ради истины! – продекламировал я.

– Ты такой умный! – мурлыкнула Саша и обхватила мою руку.

«Жаль, конечно, что ты не такая», – чуть не ответил я.

– Не, ты точно конченый… – одновременно с ней проворчала Маша.

– Сочту за комплимент, – я кивнул головой.

– Ладно, пора, – Маша достала телефон из кармана и посмотрела на время.

– Тебе-то куда? Ты только во втором дне появляешься.

– Тебе пора, дурень!

– И мне, и мне! – Саша запрыгала, не отпуская мою руку.

– Пожалуй, – я встал, задвинул стул и посмотрел на Машу сверху вниз.

– Увидимся.

– Иди уж! – она фыркнула и отвернулась.

– Иттекимас! – пожелала счастливого пути Саша.

– Итена… – передразнила её Маша.

Послышалось мне вслед, и в ту же секунду мимо пролетела Саша, а за ней – пустой бомж-пакет.

. .

Я сидел в автобусе и лениво перелистывал сценарий. И какой идиот такое написал? Ах да, это же я. Я отложил стопку листов А4, неаккуратно прошитых веревочкой, и уставился в окно. И ведь действительно жарко. Даже без очевидных заявлений Шурика – жарко. И ведь вот асфальту, например, наплевать, что по сценарию вчера была зима. Ему, видите ли, хочется плавиться именно здесь и сейчас. И кузнечикам наплевать. У них репетиция. Кстати, а кто стрекочет? Сверчки или кузнечики? Или цикады? Нет, те плачут. И даже интернета нет под рукой, чтобы проверить. Хотя зачем? Ведь всё уже подписано и не подлежит редактированию. Да и какую, собственно, роль играют кузнечики в нашем фильме? Впрочем, неплохо было бы снять хоррор в духе американской классики ужасов пятидесятых годов. Например, «Мой кузен – кузнечик». Или «День сверчка». «Полёт над гнездом цикады»… Если я просижу здесь ещё хотя бы пять минут, то сам превращусь в насекомое! И почему в советских автобусах не ставили кондиционеров?!

– Эй! Алло! Есть кто дома? – на меня был направлен мегафон, а за ним сквозь плавящийся воздух можно было разглядеть лицо Ольги Дмитриевны.

– Оставьте сообщение после… – я почувствовал удар. – Эй! Нельзя так обращаться с главным героем! Вы хоть читали мой райдер?

– Всё! Чтобы это был последний дубль в автобусе!

Мне и самому этого очень хотелось. Всё же на воздухе легче, чем в этой передвижной печке.

Надо мной нависла камера Шурика. Я делал вид, что отчаянно не понимаю, где нахожусь, метался по автобусу, выскочил наружу, обошёл его со всех сторон, обессиленно рухнул на бордюр…

– Стоп! Снято! – Ольга Дмитриевна одобрительно улыбнулась. – Ведь можешь же, когда хочешь!

Да, пожалуй, желание здесь главное.

– А теперь – знакомство со Славей, – продолжила она.

– Может, перерывчик? – взмолился Роутер.

– Мы сюда не отдыхать приехали! А ну, марш к камере!

Он понурил голову и поплёлся на своё рабочее место.

– Мотор! – скомандовала она.

Я уставился на ворота лагеря. Задержал взгляд на статуях пионеров и сделал несколько шагов вперёд. Из ворот показалась Саша.

– Привет, Семён-кун! Меня Славя зовут! Ёрошкёнэ!

Над площадкой повисло тягостное молчание. Даже кузнечики перестали стрекотать и, казалось, так же, как и мы, заворожённо смотрели на Сашу.

– У меня к тебе только один вопрос, – из-за спины донёсся ужасающе спокойный голос Ольги Дмитриевны. – Ты вообще читала сценарий?

– Ну, читала, да, но там всё так скучно же!

Кричать, ругаться, биться в истерике было уже бесполезно. Другую актрису тут не найдёшь.

– У нас всего три недели в этом лагере, а вы… – режиссёр села на раскладной стул и принялась обмахиваться панамкой. – Ребята, вы хоть понимаете, что такими темпами мы не успеем! У нас же ещё столько материала! Ну можно же хоть немножко серьёзнее относиться к работе? Как будто только мне это надо!

Кнут точно не работает с Сашей, так что можно попробовать пряник.

– Извините… Я попробую ещё раз, – казалось, та была готова заплакать.

– Попробуй уж.

Я живо представил, как главный герой изучает незнакомую местность, в его голове крутятся миллионы теорий, он в шоке, он не знает, что думать, а мозг готов взорваться, сознание уходит, и тут появляется девочка – обычная пионерка, – которая и не подозревает, что с ним произошло. Она просто приветствует героя и отправляет его к вожатой.

Я сделал несколько шагов, и из ворот показалась Саша.

– Ты, должно быть, новенький? – улыбнулась она.

Боковым зрением я видел камеру, направленную на меня, и постарался сделать как можно более удивлённое лицо.

– Так тебе к вожатой сразу надо.

– Вот можете же! Можете же, когда захотите!

Ольга Дмитриевна вытерла пот со лба.

– Я тут с вами поседею раньше времени! А ведь всё это ещё и монтировать надо. Эх… – она посмотрела на часы. – Ладно, пока, пожалуй, всё.

Даже я, не будучи трудоголиком, подумал, что за день съёмок как-то маловато.

– А вам не кажется…

– Кажется! Но сил больше нет!

– Как знаете… – я пожал плечами и направился в лагерь.

Время приближалось к вечеру.

. .

За ужином я сидел с Машей, Сашей и Алисой. Передо мной стояла большая тарелка, доверху наполненная жареной картошкой с грибами. Преимущество лета – овощи с грядки.

– Лучше бы такое усердие на съёмках проявлял, – Маша нещадно трясла бутылку, на донышке которой ещё оставалось немного кетчупа.

– А что, тебе больше бомж-пакеты нравятся? – спросил я.

– Да что вы, Саша отлично готовит! – промычала Алиса.

– Тебя не учили, что нехорошо говорить с набитым ртом? – сказала Маша.

– А ты вечно чем-то недовольна…

– Я… Я… – Саша была готова разрыдаться.

– Господи… Да успокойся ты! Всё очень вкусно! – скривилась Маша в притворной улыбке.

– Ня! Маша-нян, хочешь, я завтра ещё что-нибудь…

Маша посмотрела на неё так, что без слов стало понятно, что продолжать не стоит.

– Так всё-таки, скажи мне честно… – обратилась Маша ко мне.

– Не скажу!

– Но ты же даже не знаешь, что я спросить хочу!

– Знаю.

– И что же? – она уставилась на меня с видом победителя.

– Почему я придумал такой бредовый сценарий.

– Тьфу!

Алиса и Саша засмеялись.

– Вас-то, я смотрю, всё устраивает! – Маша грозно посмотрела на девочек.

– А что, лето, природа, пляж, всё отлично! – пожала плечами Алиса.

– Могла бы в Турцию съездить, чего сюда-то припёрлась? – продолжала брюзжать Маша.

Алиса непонимающе посмотрела на неё и углубилась в тарелку.

– Ну? – Маша тыкнула меня вилкой.

– Не бойся вилки, бойся ложки, один удар – и череп в крошки!

– Вот вы мне скажите – он вообще нормальный?

– Семён-кун няша! – Саша обхватила мою руку и закивала головой.

– А что такого? Организовал нам бесплатный отдых, – хмыкнула Алиса.

– Я не понимаю, что здесь делаю, – вздохнула Маша и откинулась на спинку стула.

– В конце концов, тебя никто и не держит, – холодно сказал я.

– Да была бы моя воля…

– А чем ты всё время сама занимаешься? Всё других ругаешь, а до твоего появления ещё порядком по сценарию. Небось готовишься вовсю? – перебил я её.

– А может, и готовлюсь!

– Двойные стандарты! – вставила Алиса.

– Тройные, блин! – Маша.

– Ну так всё же? – продолжал допрос я.

– А что мне прикажешь делать?

– Я – ничего. Просто интересуюсь.

– Книжки читаю… – неуверенно ответила она.

– И все – по актёрскому мастерству!

– Хватит уже, а? Сидим тут, в глуши, ни интернета, ни телефон не ловит. Вообще ничего! Если бы я ещё средство от комаров не взяла…

– Его я взяла, ня! – просияла Саша.

Маша посмотрела на неё так, что Саша внезапно стала занимать куда меньше места, чем обычно.

– Не понимаю я тебя. Какой смысл всё время возмущаться? Могла бы и не ехать, – Алиса сделала в воздухе неопределённый жест вилкой.

– Тебя забыла спросить! – Маша резко встала и направилась к выходу.

– Маша-нян расстроилась… – сказала Саша грустно.

– Если она так «расстроилась» сейчас, то что будет к концу съёмок? – Алиса ловко подцепила на вилку последнюю картофелину.

– Пионерская резня бензопилой «Дружба», не иначе! – подытожил я.

На самом деле, мне было непонятно, почему Маша бесится. Нет, она с самого начала не проявляла особого энтузиазма ни по поводу сценария, ни по поводу идеи снимать это всё в полузаброшенном пионерлагере. Но всё-таки так агрессивно себя не вела. Может быть, на неё действует жара? Или кузнечики. Да, точно! Кузнечики! Ведь они дико мешают спать! Вот бы была такая кнопка – выпустить отравляющий газ…

– О чём задумался? – Саша вывела меня из забытья.

– О кузнечиках!

– А что с ними не так? – удивилась Алиса.

– С ними всё так.

– Кузнечики не ня, – брезгливо вставила Саша.

– Почему? – спросил я.

– Ну, они такие страшные.

– Не любишь насекомых?

– Нет!

– Я тоже.

Повисло тягостное молчание. Всё-таки, что бы там ни нашло на Машу, она всегда может поддержать любой разговор. Наверное, даже о кузнечиках. Я тут же представил, как она живо рассказывает всем о своей ненависти к этим исчадиям ада, которые не только имеют наглость отравлять своим присутствием и без того несовершенный мир, так ещё и стрекочут по ночам, нарушая уже её собственный внутренний покой и тонкую душевную организацию.

– Готовы к ночным съёмкам? – к нашему столу подошла Ольга Дмитриевна.

– Ночным? Мы же даже начало не отсняли! Да и вы говорили, что вроде бы на сегодня всё… – запротестовал я.

– Надо использовать время по максимуму! А то так вообще никогда не закончим!

Нельзя сказать, что я сильно устал, да и хоть какую-то заинтересованность в успехе своего проекта показать было необходимо.

– Хорошо. И что снимать будем?

– Сцену в лесу ночью со Славей.

– Нани-нани? – Саша услышала, что речь идёт про её героиню, и встрепенулась.

– Только пожалуйста, – натужно начала Ольга Дмитриевна, – в этот раз придерживайся текста!

– Хай-хай!

– И перестань уже, – она скрипнула зубами, развернулась и ушла.

– А что там за сцена? – Алиса хлопала глазами.

– Что, не читала сценарий?

– Нет, конечно! – гордо сказала она. – Мне вполне достаточно тех мест, где появляюсь я.

Я не стал утомлять её разговорами о том, что, чтобы до конца понять своего героя, нужно составить цельную картину происходящего.

– Там я наблюдаю за Славей, которая танцует на берегу лесного озера…

– Ня-ня! Как романтично! – Саше явно нравилось.

– … и раздевается при этом!

– Ня? – она непонимающе посмотрела на меня. Через несколько секунд к ней пришло осознание. – Ра… раздевается?

– Не полностью, не волнуйся.

– Ну, если это с тобой, – она покраснела.

Да, похоже, эта девочка не только обсмотрелась аниме, но и от рождения не отличается особым умом и сообразительностью. И почему Ольга Дмитриевна именно так подобрала роли? Как по мне, так Маша куда лучше бы подошла на роль Слави, а Саша – на роль Мику. Впрочем, решать режиссёру, а он у нас – Ольга Дмитриевна.

– А там будет это? – заговорщически спросила Алиса.

– Что? – Саша непонимающе уставилась на неё.

– Нет, – отрезал я.

– То есть вообще не будет?

– В этой сцене – нет.

– Значит, будет позже, – Алиса ехидно ухмыльнулась.

– Если тебе так интересно, взяла бы и прочитала сценарий уже!

– А мне совсем и не интересно, – Алиса встала из-за стола. – Ладно, пойду.

– Так что «это»? Что будет? – Саша навалилась на стол и пристально уставилась на меня.

– Ничего. Иди готовься, солнце уже садится.

– Ня-ня! – она вскочила и побежала к выходу.

Я доел картошку и тяжело вздохнул. Да, такими темпами нам точно не снять даже половины. Можно, конечно, в конце написать «to be continued» и превратить всё в эпическую сагу от студентов заштатного провинциального института кино и телевидения. Я внезапно почувствовал, что мне, в принципе, уже всё равно.

– Готов?

Я обернулся и увидел Шурика.

– Я-то чего… А ты как с ночными съёмками?

– Ох. Как-нибудь…

– Ну ок, тогда пошли.

. .

К вечеру наконец-то похолодало. Даже слишком. Я сидел на пеньке и кутался в лёгкую кофточку, пока остальные расставляли камеры и освещение.

– И почему я этим должна заниматься? Меня ведь даже в этой сцене нет! – Маша натягивала между деревьями светоотражающее полотно.

– А кому ещё? У нас и так нехватка кадров! – удивилась Ольга Дмитриевна.

– Вот и взяли бы больше народу! В съёмках такого шедевра любой бы согласился поучаствовать.

– Ты чем-то недовольна? – Ольга Дмитриевна грозно посмотрела на неё.

– Н… нет, всё в порядке.

Пожалуй, режиссёр была единственным человеком, с которым Маша спорить не решалась. Интересно, почему?

. .

Ко мне подсел Шурик.

– Как думаешь, сделаем за два-три дубля?

– Не знаю. Не от меня зависит, – я кивнул в сторону Саши, которая усердно прыгала на берегу озера, входя в роль.

– Понятно… – Шурик обречённо вздохнул и направился к камере.

– Ладно! Пора начинать, – скомандовала Ольга Дмитриевна.

Я спрятался за деревом.

– Камера! Мотор!

Мимо меня, пританцовывая, прошла Саша. Я не мог не отметить, что при дополнительном освещении, смешанным со светом луны, она выглядела глупо. Но это дело оператора. Наверное, так будет в итоге лучше. Я медленно вышел из-за дерева и направился за ней. Саша не спеша шла вдоль берега, словно порхала, скидывая по дороге пионерский галстук и расстёгивая рубашку. Получалось у неё действительно здорово. Уверен, что она бы стала прекрасной актрисой немого кино. Вскоре Саша скрылась в лесу, а я некоторое время постоял на берегу и направился за ней.

– Стоп! Снято! – радостно прокричала режиссёр.

– Ну? Ну? Как? – Саша выбежала из-за деревьев.

– Отлично! Превосходно! Вот всегда бы так – с первого дубля! И закончили бы тогда всё вовремя!

– Вы так говорите, как будто мы не закончим всё вовремя, – скептически заметил я.

– Закончим, не сомневайся!

– И что, это всё? – рядом со мной непонятно откуда возникла Маша.

– А что ты ещё хотела? – непонимающе посмотрела на неё Ольга Дмитриевна.

– Почти три часа подготовки ради минуты съёмки?

– Это кино! Кино! Искусство! Тут можно годами ловить нужный кадр! Десятилетиями снимать картину на пять минут! – она смешно размахивала руками.

– Ладно… – устало сказала Маша. – Это всё?

– На сегодня – да.

– Тогда всем спокойной ночи! – она кинула кусок ткани на землю и быстрым шагом направилась в сторону лагеря.

Я попрощался со всеми, схватил распечатанный сценарий и бросился за ней.

. .

– Эй! – я догнал её только на площади.

– Ну что тебе ещё? – на лице Маши читалась крайняя усталость.

– Может… хочешь пройтись перед сном?

– С чего это вдруг? – удивилась она так, как будто я предложил ей заплыв на скорость до ближайшего острова.

– Ну просто… рано ведь ещё! В городе в такое время всё равно бы никогда спать не легла.

– В городе. Тут не город, как видишь. Тут сутки за трое.

– Брось ты! Время детское!

– Ладно уж, – она посмотрела на меня и улыбнулась. – Только недолго!

– Так точно!

– И зачем ты его везде с собой таскаешь? – Маша показала на пачку бумаги, которую я держал в руках.

– Ну мало ли…

. .

Вскоре мы вышли на пляж.

– Какая луна красивая! – Маша начала раздеваться и побежала к реке.

Не знаю, чего я ожидал, потому что под пионерской формой на ней оказался купальник. Я заворожённо наблюдал, как она ногами била по воде, отчего вокруг разлетались брызги.

– Значит, и ты умеешь веселиться! – крикнул я.

Она обиженно посмотрела на меня, подошла и села рядом.

– Вы тут прямо последнее время все считаете, что я карга старая.

– Нет конечно… Но брюзжишь ты здорово.

– Наверное, не просто так!

– Не знаю… Я особых причин не вижу.

Маша встала и отошла от меня на метр.

– Да ладно тебе!

– Ничего не ладно! Просто нельзя быть таким… таким.

– Каким?

– Вечно ты ничего не видишь! – она опустила голову на колени и тихо добавила: – И не понимаешь.

– Вот такой вот я – чёрствый, глупый и недогадливый.

Маша еле слышно рассмеялась.

– Да, именно такой! Пойдём купаться?

– Холодно же!

– А мы недолго.

– Ну… ладно.

. .

Вода оказалась на удивление тёплой, поэтому мы даже не успели замёрзнуть. Я сел на кем-то забытое полотенце и глубоко вдохнул нежный вечерний воздух. Маша легла рядом и положила голову мне на колени.

– Не мешаю?

– Н… нет.

– Просто устала, – она посмотрела мне прямо в глаза, но я отвёл взгляд.

– А почему всё не может быть так, как раньше?

– Как?

– Ладно тебе!

– Это было совместное решение, ты же понимаешь.

– Но всё равно… – она обняла меня за талию, и мне стало ещё больше не по себе.

– Зачем мы вообще сюда приехали?

– Кино снимать! – попытался отшутиться я.

– И ведь если бы не ты, я бы никогда не пошла в этот институт. Могли бы уже… – она вздохнула. – А теперь.

– Думаю, что вспоминать о прошлом в таком контексте – не самая лучшая идея.

– Для тебя – может быть. А я всё же считаю, что мы зря…

– Ты сама этого хотела!

– Никогда я этого и не хотела! – обиженно сказала Маша.

– Конечно! Значит, я хотел?!

– Значит, ты хотел! – она отвернулась, но не встала с меня.

– Вот ты вечно так. Это тебе не нравится. То тебе не нравится. Почему не относиться к жизни проще? Смотри, какое прекрасное лето! Какая прекрасная ночь! Мы снимаем прекрасный фильм! И вообще, всё у нас хорошо.

– Сам-то в это веришь?

Её вопрос имел право на жизнь.

– Верю… отчасти. Всё идеально, конечно, не бывает. Но а что плохого?

– Всё плохо! – мне показалось, что она готова заплакать. – Лагерь этот дурацкий. Сценарий твой. Всё! Всё плохо! Ведь уже не ребёнок! Мог бы завести семью, найти работу…

– Эй! Мы тысячу раз уже это обсуждали!

– Да… И расстались поэтому.

– По твоей инициативе. Потому что тебе, видите ли, всё плохо.

– Зато тебе всегда всё хорошо! Только дураки радуются всему подряд.

– Я не радуюсь… Точнее, радуюсь тем вещам, которым стоит радоваться! Занимаюсь любимым делом, получаю от него удовольствие.

Получаю ли?

– От меня ты, значит, удовольствия не получаешь? – она привстала и прижалась к моей груди.

– Может, не надо?

– А что такого? Как будто не хочешь?

Я не знал, что ответить. С одной стороны, теребить старые раны не хотелось, но с другой – я чётко понимал, что отказаться в данный конкретный момент не смогу. И было уже всё равно, что, возможно, не все ещё спят, и нас может кто-то увидеть.

– Но зачем? Что потом?

– А какая разница?

– Ну… Раз так.

. .

Сияющий лунный свет, отражающийся в капельках воды на её коже, липкий песок, прохлада летней ночи и жар тела, тяжёлое дыхание и вздохи наслаждения – всё слилось в один короткий миг.

. .

– Ладно, пора спать. Завтра тяжёлый день. Ольга Дмитриевна точно нас загоняет, – я медленно застёгивал рубашку и смотрел на одевающуюся Машу.

– Я не хочу одна спать, – тихо сказала она.

– Что, кузнечиков боишься?

– Не кузнечиков, а сверчков! И не боюсь я их, – она отвела взгляд и немного покраснела. – Просто… ну, непривычно.

Могла бы уже привыкнуть за столько времени. Я подумал, что, в общем, ничего плохого в этом не будет. Тем более после всего случившегося.

– Ладно.

– А где? – Маша вопрошающе посмотрела на меня.

– Есть ещё пара домиков незанятых. Для будущих сцен. Ну вот, воспользуемся реквизитом, так сказать.

– Хорошо.

Она улыбнулась, встала, взяла меня под руку, и мы медленно направились в сторону площади.

. .

Утро нестерпимо ярким солнечным светом ударило мне в глаза. Потянуться не получилось, на моей левой руке спала Маша. Я кое-как вытащил конечность из-под её головы и ещё долго пытался восстановить кровоток. Почесав щетину, я потянулся к шортам за сигаретами. Наверное, вчера всё же не стоило заходить так далеко. Теперь уж она точно от меня не отстанет. Хотя нет. Это не в её характере. Но осадок всё равно останется. И теперь ей будет, чем при случае меня упрекнуть. Ещё чем – у неё и так поводов много.

Не найдя сигарет в шортах, я решил, что оставил их у себя в домике и, кое-как одевшись, вышел на улицу. Господи, хоть бы дождь, что ли, пошёл, невозможно же в такое пекло работать. И ведь круглые сутки, круглые сутки…

Продирая глаза, я медленно шёл по дорожке и не заметил, как на меня кто-то налетел. Это был Роутер.

– Привет, Семён!

– Здорóво! – бросил я ему вслед.

Наконец добравшись до домика, я открыл дверь и зашёл. Внутри была Ольга Дмитриевна. Она пристально посмотрела на меня.

– Изволишь объясниться?

– А что такого?

– Где ты всю ночь пропадал?! – её вид был чересчур грозным.

– С Машей, а что?

В конце концов, все и так всё поняли, так что скрывать не было никакого смысла.

– С кем? – Ольга Дмитриевна удивлённо посмотрела на меня.

– С Машей, – спокойно повторил я.

– У нас тут нет никаких Маш.

– Теперь уже я не понимаю.

– Семён, такое поведение не достойно настоящего пионера!

– А что, мы уже снимаем? А где камеры? – ухмыльнулся я.

– Семён!

– Ой, ладно вам…

Я направился к своей кровати и открыл тумбочку. Однако моего рюкзака там не оказалось.

– А вы мой рюкзак не брали?

– Рюкзак? – она удивлённо посмотрела на меня.

– Да. Он лежал здесь.

– Ты же приехал без вещей.

– Что? – я расплылся в глупой улыбке.

– И вообще, я ещё не закончила!

– Ольга Дмитриевна, я понимаю, что у вас с утра прекрасное настроение и большое желание пошутить, но…

– Какое у меня может быть настроение, когда пионер, будущий комсомолец, так себя ведёт?!

Пионер? Комсомолец? Что-то тут явно не так.

– Ольга Дмитриевна, вы хорошо спали? С вами всё нормально?

– Как ты со мной разговариваешь?!

– А что не так?

– В общем, через полчаса чтобы был на линейке! А мне ещё надо Мику искать.

Мику? Похоже, они решили над нами прикольнуться.

– Так точно! – я отдал честь и вышел из домика.

Надо пойти рассказать Маше, пусть посмеётся. Я сильно толкнул дверь домика и вбежал внутрь.

– Маш, они тут знаешь, что придумали…

Маша сидела в углу кровати с совершенно белым лицом, обхватив ноги руками.

– Что случилось? – я подскочил к ней.

– Приходила Лена…

– Лена? Но она же должна только через три дня приехать.

– Это была не наша Лена. Это… просто похоже на неё, – Маша тряслась, а в её глазах читался ужас.

– Успокойся! Давай по порядку!

– Говорила про какую-то линейку, уборку территории, библиотеку, музыкальный клуб, – она часто задышала. – И… и это была не шутка! Я точно знаю!

Я тут же вспомнил про недавний разговор с Ольгой Дмит– риевной.

– Успокойся! Я ничего не понял!

– Это была не наша Лена… Это была Лена из твоего сценария!

Она подняла на меня заплаканные глаза, я сразу же понял, что это не шутка, и испугался.

– Глупости! Не может такого быть…

Хотя, вспоминая разговор с режиссёром…

– Нет! Нет! Точно! – она кинулась ко мне в объятия.

Я попытался её успокоить. Надо мыслить логически.

– Надо мыслить логически! Просто они решили нас разыграть, вот и всё! Я только что разговаривал с Ольгой Дмитриевной, и она…

И она что? Тоже показалась мне ненормальной? Нет, такого я Маше сказать не могу.

– В общем, они пошутят и успокоятся.

– Нет, случилось что-то… Что-то страшное. Я уверена, – всхлипывала у меня на руках Маша.

– Ладно, давай разберёмся. Поговорим с кем-нибудь. Например, с Роутером, он точно не первый шутник на деревне.

По правде говоря, мне уже и самому было интересно, что же это за приколы такие, которые могут довести спокойную и готовую ко всему Машу до истерики.

– Ладно… – она вытерла слёзы и встала с кровати.

– Успокоилась?

– Как тут успокоишься? – Маша с трудом улыбнулась. – Пойдём.

Мы вышли из домика.

– И куда? – с опаской оглядываясь по сторонам, спросила она.

– Ольга Дмитриевна говорила про какую-то линейку. Давай на площадь, они наверняка там.

Маша взяла меня за руку, но тут же отпустила. Я ничего не сказал и просто направился в сторону площади.

. .

На линейке, если так можно было назвать людей, толпящихся вокруг памятника, было многолюдно. Я не узнавал и половины собравшихся, что уже само по себе было крайне странно. Ольга Дмитриевна пыталась построить всех в ряд. Я не стал медлить и подошёл к ней.

– Ольга Дмитриевна, знаете ли…

– А, вот и Мику нашлась! – перебила она меня. – Отлично! Поговорим после линейки.

– Какой линейки ещё! Может, хватит дурью маяться. Не смешно уже, ей-богу!

– Ты о чём? – она непонимающе посмотрела на меня.

– О том!

– Ольга Дмитриевна, ведь правда уже не смешно… – из-за моей спины робко выглянула Маша.

– Я вас не понимаю.

– Давайте уже вернёмся к съёмкам, в конце концов! – воскликнул я.

– Каким съёмкам?

Я внимательно посмотрел на неё и впервые понял, что, возможно, она не прикалывается. Ольга Дмитриевна никогда не была хорошим актёром, так что вряд ли это выражение удивления и непонимания было наигранным. Вот так дела!

– Ладно, предположим… Расскажите нам свою версию.

– Версию чего? – она всё так же хлопала глазами и смотрела мне в рот.

– Всё ясно, – я схватил Машу за руку и направился прочь с площади.

– Эй, подожди! Ты куда? – попыталась остановить меня она.

– Надо найти кого-нибудь более адекватного.

Вслед нам доносились крики Ольги Дмитриевны, но я не обращал на них внимания.

. .

Вскоре мы вышли к зданию кружков. Если верить сценарию, то оно должно быть именно здесь.

– Пойдём.

Маша ничего не ответила, лишь направилась за мной. Я резким движением открыл дверь и вошёл внутрь. Как и ожидалось, Роутер был там.

– Здорóво, – резко бросил я и внимательно посмотрел на него, пытаясь с ходу понять, передо мной знакомый однокурсник или…

– О, Семён! И не один! Привет! Пришли в наш кружок записываться? – похоже, и с ним было что-то не так.

– А почему не на линейке? – ехидно спросил я.

– Э-э-э… Ну, тут кое-что доделать осталось.

– Ладно, расскажи лучше, что здесь происходит.

– А что здесь происходит? – он так же, как и Ольга Дмитриевна, непонимающе уставился на меня.

– Почему все делают вид, что мы реальные пионеры в реальном пионерлагере?

– А разве не так?

– А разве так?

– Ну, вообще-то.

– А как же фильм?

– Какой?

– Какой-какой… Который мы снимаем!

– Семён, я тебя решительно не понимаю.

Только сейчас до меня дошло, что меня здесь все называют Семён. Нет, и Саша тоже любила вечно повторять «Семён-кун». Но ведь у неё это была шутка, а тут… Вроде бы и ничего страшного, но меня же не Семён зовут! Я в ужасе сделал шаг назад и налетел на Машу. Она вскрикнула.

– А ты, Мику…

Я не слушал. Я схватил Машу за руку и выбежал на улицу. Остановиться смог лишь на автобусной остановке. Обернувшись, увидел Машу, которая еле дышала. Я отпустил её руку и сел на бордюр.

– По ходу, мы с тобой попали…

Она ничего не ответила, впрочем, испуг в её глазах явно давал понять, насколько глубоко мы попали.

– Ты понимаешь, что все здесь себя ведут так, как написано у меня в сценарии!

Маша некоторое время ошалело смотрела на меня, а потом сказала:

– Да, очень похоже. Но что… почему?

– Откуда же мне знать?

– И что нам делать?

– Не знаю.

Маша была готова расплакаться.

– Да перестань ты! Я правда не знаю! Как в такой ситуации я могу тебе выдать готовые решения, а?

– Я понимаю, но…

– В конце концов, остаётся ещё вероятность, что это всего лишь глупая шутка. Ну, затянувшаяся шутка.

– А если…

– Ну, а если… Тогда и будем действовать по обстоятельствам, – я вздохнул и резким движением встал. – Пойдём поедим хотя бы. Думаю, при любых раскладах тут кормят.

Маша еле заметно улыбнулась и направилась за мной.

. .

Столовая была битком. Ещё на линейке я обратил внимание, что здесь куда больше людей, чем было вчера. Неужели приехали дети? В заброшенный лагерь? Нет, тут что-то явно нечисто. Однако еду выдавали, мы с Машей взяли по подносу и сели подальше от остальных. Я сосредоточенно ел, стараясь не вынимать головы из тарелки и не смотреть на окружающих. Однако это меня спасло не сильно, через пару минут к нашему столику кто-то подошёл. Я с трудом поднял глаза и увидел Лену.

– Можно? – тихо спросила она.

– Да, пожалуйста! – пока я думал, что ответить, Маша отодвинула стул рядом с собой и жестом пригласила Лену сесть.

– Ты утром сама не своя была… – встревоженно начала она.

– Ну. Не с той ноги встала, – Маша нервно засмеялась.

Лена посмотрела на меня и тут же отвела взгляд.

– Как отдых проходит? – начал я издалека.

– Хорошо, – слегка улыбнулась Лена.

– Ясно…

Я совершенно не знал, о чём с ней говорить. Да и выглядела Лена как-то странно – обычно такая весёлая и боевая, сейчас она казалась чересчур застенчивой.

– А вы ничего про Славю не слышали?

– А что такое? – насторожился я.

– Ну, её со вчерашнего дня никто не видел. Сначала вы пропали. Но вы нашлись. А вот Славя… – она делала длинные паузы после каждого слова.

Я никак не мог понять – это настолько превосходная актёрская игра, или нашу Лену действительно подменили.

– Нет, не видели, – хором ответили мы.

– Ну, я надеюсь, найдётся.

– Да, и мы надеемся.

Славя… Саша могла и в трёх соснах заблудиться, ничего удивительного.

Я уже заканчивал доедать резиновую овсянку, как вдруг в столовую, размахивая руками, вбежала Ольга Дмитриевна. Она ошалело оглядывалась по сторонам и наконец, посмотрев на меня, быстрыми шагами направилась к нашему столику.

– Ах, вот вы где! Пойдём-ка поговорим! – она тихо шипела мне прямо в лицо.

Казалось, что возражать не стоит, я встал, кивнул Маше, и мы направились за Ольгой Дмитриевной. На улице она резко обернулась и сказала:

– И где же вы были прошлой ночью?

– Какая разница? – я пожал плечами.

– Такая! Вы знаете, что пропала Славя?

– Слышали только что от Лены.

– Так вот! Я отправилась её искать и… нашла! – похоже, она пыталась сдержать слёзы.

– Так это замечательно же.

– Пойдёмте, я вам покажу, – тихо сказала режиссёр – или теперь уже вожатая? – и направилась в сторону леса.

Я посмотрел на Машу.

– Может, не надо? – взмолилась она.

– Да что такого-то?

Хотя внутренний голос был согласен с ней.

– Ну ладно… Но я боюсь.

– Ничего… – я попытался улыбнуться, но и без зеркала было понятно, что улыбка была настолько наигранной, что мне самому стало тошно.

Вскоре мы вышли на небольшую полянку.

– Там… – Ольга Дмитриевна показала в сторону дерева.

Я сделал несколько шагов и увидел оторванную человеческую руку. Даже не оторванную, а отгрызенную. Маша выглянула у меня из-за плеча и тут же в ужасе закричала.

– Не смотри! – я постарался загородить от неё жуткую картину.

Она разрыдалась и бросилась в объятия Ольги Дмитриевны. Я сделал над собой усилие и, чтобы до конца убедиться, что это действительно Славя, заглянул за дерево. Там лежали куски тела: рука, нога, разорванная в нескольких местах, ошмёток мяса с груди, голова со слипшимися от крови волосами и остекленевшими, глубоко запавшими глазами. К горлу подступила тошнота, и я инстинктивно отвернулся.

– Кто это сделал?..

– Мне откуда знать! – сказала Ольга Дмитриевна удивительно спокойным голосом. – Во всём лагере алиби нет только у вас.

Маша продолжала плакать, теперь уже у меня на плече.

– Вы что, серьёзно думаете, что мы способны на такое?! – я с ненавистью уставился на неё.

Сейчас было уже не столь важно, что здесь творится – глупые шутки или что похлеще – убили человека! Человека, которого мы знали. Славю, Сашу – неважно!

– Ну, нет… – замялась она. – Но кто-то же это сделал!

– Я бы сказал, что это дикие животные какие-то. Возможно, волки.

– Тут отродясь волков не водилось.

– То есть вы думаете, что это мог сделать человек?!

– Ну, а больше некому.

– Нет, это полный бред! Не может такого быть!

Я крепче обнял Машу. Её рыдания стали тише.

– В общем, надо звонить в милицию.

– Конечно надо! Пойдёмте!

. .

От райцентра до лагеря путь неблизкий – милиция приедет нескоро. Смеркалось. Я сидел на площади и смотрел на заходящее солнце. Маша спала в домике Ольги Дмитриевны. Для неё это был куда больший шок, чем для нас. По многим причинам.

Главными сейчас мне представлялись два вопроса: что здесь происходит и кто убил Славю. Или Сашу. В общем, кто убийца? Первый можно было на время отложить. А что делать со вторым, было совершенно непонятно. В конце концов, самым разумным объяснением казалось то, что её растерзали дикие звери. Водятся здесь волки, не водятся… Может, это вообще медведь был! Или барсук. Но не человек же точно! Без дополнительных приспособлений ни у кого не хватит сил на такое. А характер ран явно указывал на то, что рвали несчастную голыми руками (или лапами). Хотя, конечно, человек в состоянии безумия обретает чуть ли не сверхсилу…

Но кто из здесь собравшихся способен на такое? Роутер? Лена? Может быть, сама Ольга Дмитриевна? Да нет, глупости всё это! Правда, и в столовой, и на площади было ещё много детей. Но я же не собираюсь допрашивать каждого из них? Это дело милиции! Тогда чего бояться? Может быть, я боюсь не за себя? За Машу… Точно, надо посмотреть, как она там!

Я уже собирался встать, как вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Я обернулся и увидел Лену.

– Ой, я не хотела тебя напугать…

– Ничего…

– Можно я присяду?

– Да, садись, пожалуйста.

Она аккуратным движением разгладила юбку, села и уставилась на заходящее солнце.

– Как всё это грустно…

– Да, весёлого мало.

– Как думаешь, кто это мог сделать?

– Откуда же мне знать? Точно не я.

– Нет-нет! Я тебя ни в коем случае не подозреваю! – она смешно замахала руками.

– И на том спасибо, – грустно ухмыльнулся я.

– Но это сделал очень жестокий, очень злой человек.

– Ну, необязательно…

Лена непонимающе посмотрела на меня.

– Может быть, разовое помутнение. Маньяки же в обычной жизни – милейшие люди.

– То есть ты хочешь сказать… – её глаза округлились, а челюсть слегка отвисла. – Что это мог сделать любой из нас?..

– Ну, я не утверждаю, конечно… Но круг подозреваемых достаточно широк.

– Нет. Не мог это сделать никто из ребят… Не мог.

– В любом случае в этом разбираться милиции.

Мы ещё некоторое время сидели молча. Я уже собирался уходить, как вдруг Лена шёпотом сказала:

– А ты бы мог…

– Что?

На её лице появилась неестественная улыбка. Ухмылка дьявола – подумалось мне.

– Ты бы мог убить Славю?

– Нет, конечно!

– Но вы же с ней не очень ладили.

– Почему это? Нормальные у нас отношения были.

Вдруг я понял, что Лена, скорее всего, имеет в виду не меня. Точнее, не того меня, что был вчера. И не ту Славю, которая Саша. Я был уверен, что всё именно так.

– Нет, я этого не делал!

– Хорошо-хорошо, я же тебя не обвиняю, зачем так заводиться? – она посмотрела на меня, и мне на секунду показалось, что её глаза стали красного цвета. Может, это был просто отблеск заката.

– Я рад, что ты всё правильно понимаешь.

– Но ты же сам говорил, что стоит подозревать всех.

– Я не говорил, что надо «подозревать»! Я имел в виду, что мы не знаем, кто преступник. Пока не знаем…

– Понятно. Надеюсь, я не стану следующей жертвой!

Лена сказала это громко и рассмеялась. Так, что у меня мурашки побежали по коже.

– Ладно, мне пора, – она встала и быстро покинула площадь.

Я решил не задерживаться и пошёл к домику Ольги Дмитриевны.

. .

Уже совсем стемнело. Маша всё ещё спала, я решил её не будить и тихо пристроился рядом. Нашего режиссёра – или вожатой, как местным удобнее её называть, – до сих пор не было. Если она сейчас войдёт, возникнет неприятная ситуация. Ну, может возникнуть по крайней мере. Впрочем, кому какое дело? Тут человека убили – не до таких пустяков сейчас!

К тому же надо ещё разобраться, что здесь происходит, почему все притворяются пионерами? Мне казалось, что, пока не выяснится, кто же настоящий преступник, весь этот нелепый карнавал не прекратится. Вопрос только в том, где здесь причина, а где следствие… Все придуриваются потому, что убили Славю (всё же мне не хотелось верить, что жертвой стала Саша, поэтому про себя я называл её именно Славей), или убили Славю потому, что все придуриваются? Чёрт! Я совсем запутался, и такие рассуждения меня ни к чему не приведут!

Еле слышно скрипнула дверь. Я насторожился, приподнялся на локтях и посмотрел в темноту. Несколько мучительных секунд ожидания, но никто так и не вошёл. Пожалуй, не стоит просто лежать и ждать. Сейчас это может быть ветер или ещё что, но ночью, когда все заснут…

Я встал, нащупал в потёмках штаны и осмотрелся. Вряд ли здесь можно было найти что-то подходящее для самообороны. Однако попробовать всё же стоило. Перевернув домик вверх дном, я наткнулся на ящичек в шкафу, запертый на ключ. Конечно, хотелось бы найти там пистолет или по крайней мере внушительного размера монтировку, однако было понятно, что рассчитывать на это не стоит. Но для чего-то его всё-таки заперли! Я отодвинул шкаф, прикинул, где конкретно находится задняя стенка ящика, и сильно, но в то же время аккуратно, чтобы не будить Машу, ударил туда ногой. Фанера треснула и из ящичка на пол посыпались какие-то предметы. Нижнее бельё. Ещё нижнее бельё. Спички. Пожалуй, вот они пригодятся.

Я сунул коробок в карман, и в ту же секунду за дверью послышались непонятные звуки, как будто скрёбся какой-то зверёк. Конечно, если за ней настоящий преступник, то шансов у меня мало. Но ведь нельзя исключать и вариант, что во всём виноват какой-нибудь местный «пионер». Может, крыша поехала, может, от природы с головой не дружит. В конце концов, у меня должно хватить сил справиться с любым из местных обитателей. Даже если он с ножом. От мысли об оружии у меня по коже побежали мурашки. Нет, не стоит быть настолько самоуверенным! Если я кого-то встречу и у него будет, допустим, нож, то закрыть дверь, забаррикадироваться и ждать помощи! Наверное, уж огнестрельное оружие здесь достать негде. Хотя…

Дверь скрипнула ещё раз и слегка приоткрылась. Я на секунду зажмурился и что есть силы рванул её на себя. Послышался приглушенный вскрик, и на пороге растянулась Алиса.

– А, это ты… – облегчённо выдохнул я. – Нельзя так людей пугать, можно же и заикой остаться!

Она встала, медленно отряхнулась и виновато посмотрела на меня.

– Прости…

– Да ладно, ничего. Просто опасно одной ночью ходить по лагерю, тут же такое творится.

Я осёкся. Всё же «творится» – это процесс. Как будто что-нибудь ещё должно произойти.

– То есть случилось…

– Я поэтому и пришла, – Алиса смотрела себе под ноги и еле заметно дрожала. – Уже поздно, а Ульянка так и не вернулась.

Девочка подняла на меня глаза – в них стояли слёзы.

– Куда она могла пойти? – спросил я больше для того, чтобы разрядить обстановку.

Ведь было прекрасно понятно, что ночью тут делать совершенно нечего, если есть электричество, все смотрят кино на ноутах, если нет – читают книжки при свечах. Уж про гуляния при луне точно речь не идёт.

– Не знаю…

– Ладно, давай рассуждать спокойно.

Я подошёл к столу и взял часы. Полночь. Да, в такое время все уже должны сидеть по домам. Тут у меня мелькнула страшная мысль. А где же Ольга Дмитриевна?

– Пойдём поговорим снаружи. Не хочу будить Ма… Мику…

Когда мы вышли, я сел на ступеньки и задумался. Алиса стояла рядом, страдальчески заломив руки, и смотрела на полную луну.

– Надо звонить в милицию, – тихо, почти шёпотом произнесла она.

– Мы уже звонили.

– Но тогда же только Славя, а сейчас уже и Ульяна…

– И Ольга Дмитриевна. Ты её видела?

– Нет. А что, и она тоже? – Алиса расплакалась.

– Пока мы ничего не знаем, но…

Но тем не менее что-то тут происходит! Даже если они все и не притворяются пионерами, а что-то действительно случилось с этим миром, на данный момент у меня есть все шансы покинуть его, не дождавшись разгадки. Так что стоит сфокусироваться на выживании. «Выживании». Это слово резкой болью отдалось в затылке. «Выживании». Ещё вчера я и не думал ни о чём подобном.

Вокруг нас царила спокойная летняя ночь: ни дуновения ветерка, ни шелеста травы, ни танца спелых лесных листьев. Ничего. Лишь отблеск луны в окнах домика, редкие облака на небе да непроглядная тьма, долго вглядываясь в которую, можно увидеть бездну. И кузнечики! Эти проклятые твари, устраивающие дискотеку в две смены! Как будто у них дежурства: дневные отработали, в бой пошли отоспавшиеся ночные. Потом закончили ночные и… Надо будет поискать дихлофос, хотя бы пару дивизий уничтожу, авось своё жизненное пространство около этого домика отстою. Конечно, всех их не перебить… Да что там, наверняка этих тварей больше, чем людей!

– Слышишь?.. – Алиса села рядом и прижалась ко мне. Всё её тело дрожало.

– Что?

Я прислушался. Кажется, кто-то медленно шёл по дорожке в нашу сторону. Разглядеть не удавалось, но шаги становились всё отчётливее.

– Ладно, не бойся. На двоих он нападать наверняка не станет.

Хотя я и был в этом совершенно не уверен. Руки сами стали рыскать в поисках чего-нибудь пригодного для самообороны. Вскоре под скамейкой я нашёл обломок водопроводной трубы. Не бог весть что, конечно, – слишком толстая и неудобная, но всё же лучше, чем голыми руками. Да и от одного вида такой бандуры кто угодно испугается! Хотя, скорее, эта труба насмешит кого угодно. Делать всё равно нечего, сидеть и ждать здесь куда хуже, чем двинуться навстречу врагу. Нельзя сказать, что меня разрывало от смелости и отваги, – наоборот, меня обуял сильный страх. Просто казалось, что выбора нет.

Я глубоко вздохнул и медленно направился в темноту. Вскоре силуэт незнакомца стал чётче. Небольшого роста, странная причёска, юбка… Так это же Лена! Я опустил трубу.

– Ты что здесь так поздно делаешь?

– Я… я… – лицо Лены было всё заплакано.

– Пойдём.

Я отвёл её к Алисе. Когда Лена немного пришла в себя, она всё же смогла рассказать, что произошло.

– Я сидела одна и… уже поздно было, а Мику всё нет… И я… а тут же ещё такое со Славей. И я…

Я никак не мог сопоставить этот образ Лены – сидящей передо мной рыдающей девочки – и тот, что я видел несколько часов назад на площади – дьявольский оскал и адский огонь в глазах. Может, мне просто показалось? А может, и нет…

– А ты случайно не знаешь, где Ульяна и Ольга Дмит– риевна?

Она подняла на меня удивлённые глаза.

– Нет, а что… они тоже пропали?

– Ну, мы этого пока не знаем.

– Семён, – я не сразу понял, что Алиса обращается ко мне.

– Да?

– Тебе не кажется, что в лагере слишком тихо?

– Так ночь же, спят все.

Я прислушался. Действительно, кроме проклятых кузнечиков, никаких звуков. То есть вообще никаких!

– А как здесь обычно? – спросил я девочек.

– Тихо, – шёпотом ответила Лена.

– Тихо, но не так, – возразила Алиса.

Я не хотел, чтобы они поддавались панике. Хотя меня самого уже начинало трясти. Да и было от чего: люди исчезают сами по себе, ужасные убийства, знакомые, до конца притворяющиеся пионерами. Я был готов сорваться.

– Ладно, давайте мыслить рационально.

Девочки непонимающе посмотрели на меня.

– Люди же просто так не исчезают!

– Значит… – захныкала Лена.

– Нет, ничего это не значит! – воскликнул я громче, чем хотел.

Вдруг за домиком послышался шорох кустов. Я даже не успел схватиться за трубу, как из темноты вынырнул Роутер.

– Ах, вот вы где! – казалось, его всё происходящее особо не волнует.

– Господи, не надо так пугать! Девочек инфаркт хватит! – хотя ещё не ясно, кто испугался больше – я или они.

– Извините, да…

– Чего пришёл?

– Вы не видели Шурика?

– Нет.

Похоже, за пару часов пропала половина лагеря.

– Да и слишком тихо как-то тут…

– Мы уже заметили!

– Нигде не горит свет, тишина.

– Ладно, не надо атмосферу нагнетать! Без тебя тошно!

– А что? Я ничего, – он загадочно улыбнулся, отчего мне стало не по себе.

– Ладно, я обойду лагерь, а вы оставайтесь здесь!

– Один? – испуганно спросила Лена.

Да, пожалуй, не лучшая идея. Надо сначала думать, а потом говорить.

– Ну…

– Я пойду с тобой! – неожиданно твёрдым голосом сказала Алиса.

– Ладно, тогда вы оставайтесь тут! И не забывайте, что в домике Ма… Мику спит.

– Так точно! – отчеканил Роутер.

Вот болван! В другой ситуации я бы ему эту улыбочку.

. .

Спустя примерно полчаса поисков мы вышли на площадь. Все домики были пусты. Похоже, в лагере нас осталось пятеро. Я с трудом волочил за собой обломок трубы. Вначале он казался таким лёгким, но, поносив его некоторое время, я понял, что и от мешка пуха можно устать.

– Да где же они все? – Алиса казалась более-менее спокойной, ужас первых минут, когда мы проходили один пустой домик за другим, похоже, отступил.

– Хотя бы мы можем быть уверены, что с ними не случилось то же самое, что со Славей!

– Почему?

– Ну, сама посуди… А тела? – сказал я шёпотом, боясь испугать её.

– И где же они все тогда?

– Исчезли?

Не очень правдоподобное объяснение. Хотя за последние сутки со мной вообще ничего правдоподобного не происходило.

– Не могли же они вот просто так взять и…

– Сейчас от нас ничего не зависит. В любом случае утро вечера мудренее! – я постарался улыбнуться. – Пойдём к остальным!

– Пойдём… – неуверенно согласилась Алиса.

Не успели мы сделать и пары шагов, как где-то за спиной послышался шорох кустов. Я резко обернулся и посмотрел в ту сторону. Алиса больно вцепилась в мою руку, а я крепче сжал трубу.

– Кто там?

– Не знаю, – я прищурился, но в темноте ничего не смог разобрать. – Эй!

Что делать дальше, я попросту не знал. Шорох вдруг прекратился, и все ночные звуки свелись к привычной возне кузнечиков.

– Может, дикое животное какое… – неуверенно сказал я.

– Дикое? Животное? – она крепче сжала мою руку. – Но тут ведь нет диких животных!

– Ну, белка, например, я не знаю.

– Белка?

– Белка, да.

– Может быть.

– Пойдём?

– Да.

. .

Через минуту мы подошли к домику Ольги Дмитриевны. Роутер и Лена сидели молча и, лишь завидев нас, немного вздрогнули.

– Ну как? – спросил он.

– Никого, – устало ответил я.

– Как это никого? – голос Лены надломился.

– Все исчезли! – сквозь слёзы сказала Алиса.

Девочки кинулись в объятия друг друга, а я сел рядом с Роутером и наконец-то бросил ненавистную трубу на землю.

– Вот так просто? – он звучал уже гораздо менее уверенно.

– Вот так просто.

– Но как?

– Не знаю. Может, их инопланетяне похитили!

– Да ну, глупости!

– А какие у тебя теории?

– Может, это тот же самый маньяк.

– Лихо для одного человека, не находишь?

– Пожалуй, ты прав. Но а кто… как тогда?

– Может, они нас так разыграть решили.

– И со Славей? Это тоже такой розыгрыш?

– Нет, её определённо кто-то убил.

– Кто? – он пристально посмотрел на меня.

– Не знаю! Может, ты! – я начал заводиться.

– Может, ты!

– Уж точно не я.

– И чем докажешь?

– С какой стати я должен перед тобой оправдываться?

– Только у тебя нет алиби!

– А у тебя, значит, есть?

– Я был у себя в домике – Шурик подтвердит!

– Да, только вот Шурик временно недоступен!

Роутер скрипнул зубами и отвернулся.

– В любом случае у меня-то алиби есть. Да что я перед тобой оправдываюсь? Я полностью в себе уверен!

– Хорошо быть уверенным в себе! Я тоже в себе уверен! Да и Мику может подтвердить – я всё время был с ней.

– Плохой свидетель.

– Не хуже твоего! По крайней мере, живой.

Не знаю, сколько бы ещё мы могли так спорить, если бы в разговор не вмешалась Лена:

– Мальчики, хватит.

– Ладно, извини, – нехотя согласился я.

– Да, – Роутер опустил голову.

В конце концов, сейчас действительно не время для подобного.

– В общем, нам стоит держаться вместе, – попытался я как-то подбодрить товарищей по несчастью.

– Это поможет нам не исчезнуть? – робко спросила Алиса.

– Не знаю, как насчёт не исчезнуть, но остаться в живых должно помочь! – я посмотрел на часы – уже почти четыре! Скоро рассвет. – Ладно, отряд! Пора спать, а то совсем без сил останемся.

– Но… – робко начала Лена.

– Никаких но!

Никто не стал больше возражать, и мы все тихо зашли в домик.

– А? Что такое? – похоже, мы разбудили Машу.

– Ничего, спи! – продолжал командовать я.

Но она уже села на кровати и непонимающе смотрела на собравшихся.

– Понимаешь, тут… – Роутер осёкся.

– Они все исчезли! Пропали! Их больше нет! – Лена в слезах бросилась на шею Маше.

– Что? Что случилось-то? Можешь внятно объяснить?

– В общем… – я хрустнул шеей, машинально потянулся в карман за сигаретами, не нашёл их, разочарованно вздохнул и сказал: – похоже, нас в этом лагере осталось пятеро.

– То есть все присутствующие в этой комнате! – серьёзно добавил Роутер.

– Спасибо, капитан! Будешь первым дежурить! – его неуместный поучительный тон окончательно вывел меня из себя.

– Что? – испуганно отозвался он.

– Ничего! Или ты думаешь, безопасно всем сразу спать?

– Ну, нет, но…

– Вот и всё!

Я протянул ему трубу и медленно подошёл к кровати, на которой Лена всё ещё рыдала в объятиях Маши.

– Если вы не возражаете, – я одним движением скинул ботинки, перелез через девочек и отвернулся к стене.

– Но как же… – робко проговорила Маша.

– Никак. Спать!

Я был настолько изнеможён – и физически и в первую очередь морально, – что был не способен на какие-либо действия, мысли, был не в состоянии общаться с кем-либо. Очень хотелось спать. Очень. Шёпот Маши, всхлипы Лены, голос Алисы – всё слилось в тихую колыбельную, и я провалился в сон.

. .

Очнулся я оттого, что кто-то упорно пытался вывести меня из состояния равновесия. Скорее физического, чем морального – Роутер навис надо мной и тряс за плечо.

– Что? – с трудом придя в себя, промычал я.

– Твоя очередь! – недовольно сказал он.

– Сколько я спал?

– Примерно час.

– Час? Ну и сиди ещё…

– Я уже отключаюсь.

Да уж, ему бы источник бесперебойного питания! Впрочем, мне бы он тоже не помешал.

– Ладно.

Я с трудом приподнялся, перелез через спящих в обнимку Лену и Машу и спрыгнул на пол. В комнате, похоже, стало светлее.

– Утро скоро.

– Да.

Роутер попытался залезть на моё место, но я схватил его за шиворот, скинул на пол и бросил ему одеяло и подушку.

– Значит, тебе можно.

– А тебе нельзя!

И правда, почему ему нельзя. Впрочем, сейчас это неважно.

Я взял стул, оттащил его к двери, сел и принялся ждать. Моё состояние никак, кроме как ожиданием, и назвать было нельзя. Вот сейчас дверь распахнётся, и в комнату ворвётся маньяк. Или исчезнут последние обитатели этого лагеря. Или исчезну я… В любом случае что-то должно случиться, я подсознательно чувствовал это.

Роутер громко храпел, девочки тихо посапывали, и меня тоже начало клонить в сон. Я покрепче стиснул трубу – её холодный металл несколько привёл меня в чувство. Спать нельзя! Ведь сейчас я их единственная надежда. Да и своя тоже. Но ведь так хочется! Хотя бы пять минуточек. Глаза сами собой открывались и закрывались, сознание то улетало, то возвращалось. За дверью послышались какие-то шорохи. Нет, не шорохи – опять эти проклятые кузнечики! И что же им всё неймётся! Может, они во всём виноваты?! Как стая саранчи, налетели на лагерь и съели всех. Я представил, как меня едят кузнечики. К горлу подступила тошнота. Длинные изогнутые лапки, крылья, огромная голова и глаза, наполненные тьмой! Глаза, в которых отражается бездна. Загляни в глаза кузнечику – и ты уже никогда не будешь прежним…

. .

Вот ведь как бывает – я бегу, а они за мной! Тысячи их, миллионы! И мне же приходится перепрыгивать через ямы, овраги, карабкаться по холмам и скалам! А что им – у них есть крылья! Да, крылья, которые издают этот мерзкий треск. Возможно, им и зубы не нужны – лишь бы махать быстрее этими страшными крыльями, вызывая звуковую волну апокалипсиса. Нет! Я больше не могу слышать этот адский звук! Я падаю, закрывая уши руками. Пожалуйста, остановите это! Кто-нибудь…

. .

Я проснулся от резкой боли в затылке. Осмотревшись, понял, что лежу на полу. Похоже, заснул и упал со стула. На часах было десять утра. Господи, получается, я проспал часов пять! Ведь что угодно могло случиться! Я в ужасе ощупал себя, но вроде бы всё было на месте. Ладно, значит, пронесло. Я растолкал ребят.

– Уже? – продрал глаза Роутер.

– Ты только и дрыхнешь! Пока я всю ночь… сидел здесь.

Конечно, это было неправдой, но для их же спокойствия не стоит говорить, что всю ночь я во сне спасался от кузнечиков.

– Извини… – Роутер повесил голову.

– Да ничего.

– Ох, как есть хочется, – Маша потянулась и мило улыбнулась мне. – А почему вы все здесь?

– Ты не помнишь? – проснулась и Лена.

– Нет, а что такое?

– Все исчезли, – мрачно сказала Алиса.

– Что?

– Все исчезли, испарились!

Маша посмотрела в окно и ничего не сказала. Похоже, она вспомнила.

– Ладно. Поесть – действительно отличная идея! – я постарался придать своему голову бодрости.

Никто не стал возражать. У меня не было аппетита, сомневаюсь, что кто-то ещё сильно хотел завтракать, но все понимали, что надо поддерживать силы.

. .

Вскоре мы сидели в столовой и молча уплетали кто что нашёл.

– Может, мне что-нибудь приготовить? – тихо предложила Маша.

– Давай в обед. Сейчас и так сойдёт, – ответил я.

Она разочарованно посмотрела на меня.

– Хорошо, и что будем делать? – Роутер.

– Надо выбираться отсюда, – решительно сказал я.

– Но ведь милиция, – робко пыталась возражать Лена.

– Надо выбираться отсюда! – упрямо повторил я.

– Но как? – спросила Алиса.

– Автобус.

– Но ведь он редко ходит…

– Должно же у него быть расписание, – я попытался вспомнить, видел ли схему и расписание его движения. Кажется, нет. – Тогда пешком! Всё лучше, чем сидеть здесь!

– Но ведь далеко… – Лена как будто хотела остаться в лагере и ждать непонятно чего.

– Может, попутку поймаем.

– Здесь-то? Навряд ли, – присвистнул Роутер.

– Хватит уже драматизировать!

Хотя, если вдуматься, сейчас как раз самое время.

– Я не драматизирую, но…

– Ну вот и всё.

– И что скажем, когда доберёмся до города? – Алиса нахмурилась.

– Как есть, так и скажем! Приехали снимать фильм, а тут…

– Какой фильм? – удивился Роутер.

– Хватит придуриваться уже, а? – я обессиленно опустил голову на руки. – Если вчера это ещё было смешно (хотя на самом деле не было), то сегодня уже хватит!

– Я тебя не понимаю…

– Ты опять будешь утверждать, что приехал сюда не снимать фильм, а притворяться пионером?

– Ничего не понимаю… – Алиса удивлённо окинула всех взглядом. – Но ведь мы и есть пионеры.

– Какие мы к чёртовой матери пионеры?! – вмешалась в разговор молчавшая до этого Маша. – На дворе двадцать первый век! Пионеры, ага!

– Двадцать… – Алиса.

– … первый? – Роутер.

Похоже, что-то действительно не так.

– Ладно, то есть вы хотите сказать, что все вы… ладно, мы… обычные пионеры, которые вот так просто приехали сюда на недельку-другую отдохнуть? – скривился я.

Наступило тягостное молчание.

– Ну да, – выражение искреннего непонимания на лице Алисы несколько отбило у меня желание иронизировать.

Я посмотрел на Машу. Похоже, она тоже не знала, как реагировать. Я показал взглядом, что хочу поговорить с ней наедине.

– Мы на секундочку.

Выйдя наружу, я спросил:

– Что думаешь?

– Ну… – она приняла позу древнегреческого мыслителя. – Похоже, они правда в это верят. И до вчерашнего дня на нашем месте были некие Семён и Мику.

– Некие!

– Ну да, совсем не некие!

– Ой, ладно уж! – фыркнул я. – Давай более реалистичные теории!

– У меня пока нет никаких теорий. Я вообще не представляю, что и думать.

– И я тоже.

– Но! В любом случае тут и без этого чёрт-те что творится! Убийства! Люди пропадают десятками! Думаю, это приоритет номер один.

Я внимательно смотрел на Машу. Интересно, как она в такой ситуации может рассуждать столь спокойно? Конечно, и я пытаюсь вида не подавать, но…

– Значит… – продолжила она, но вдруг замолчала.

– Что?

– Оставим эту проблему на потом.

– Но хоть теория?

– Мне кажется, что это связано с исчезновениями. По– нятно же, что не мог один человек столько людей одновременно…

– Согласен.

– Может быть, этот феномен как-то на них повлиял.

– Возможно.

– В любом случае в это проще поверить, чем в то, что мы, например, попали в параллельную реальность.

– Сейчас я во что угодно готов поверить!

– Давай пока остановимся на этом.

– Хорошо…

– Пойдём?

– Ты иди, я догоню.

– Опасно одному!

– Да что опасного-то? День, да и вы рядом.

– Ладно, – она улыбнулась и вернулась в столовую.

Нет, всё-таки и её поведение тоже крайне странно. Похоже, за последние дни изменились совершенно все! И Маша тоже. Вчера – нервный шок, страх, ужас; сегодня – холодный расчёт, здравые, трезвые рассуждения. Чёрт! Да она куда спокойнее меня! Неужели просто выспалась? Нет, что-то не так и с ней! Может быть, она и не считает себя пионеркой, как остальные, но… Но если что-то случилось со всеми, то, может, и со мной. Нет! Нет, вроде бы всё в порядке… Я ощупал своё тело и не нашёл никаких аномалий. Ладно, надо сохранять спокойствие и хладнокровие.

Я встал и уже собирался вернуться в столовую, как вдруг услышал тихий голос позади себя. Как будто бы обращались именно ко мне. Я спустился с веранды и сделал несколько шагов в сторону голоса. Кто-то выглянул из-за дерева. Это была Ульянка. Нет, точнее, кто-то похожий на неё… Я застыл на месте. Часть её лица была оторвана и свисала вниз, оскалившаяся челюсть нервно подёргивалась в приступах смеха, наполовину вытекший глаз, налившийся кровью, вдруг поднял на меня зрачок. Я перестал дышать. Как будто сейчас умру от шока.

– Семён… – то, что казалось Ульяной, звало меня.

Ноги начали подкашиваться. Я пытался не упасть, хотел закричать, хотел убежать, но моё сознание словно покинуло тело, которое, как тряпичная кукла, двигалось в руках невидимого кукловода. Ещё секунда и…

– Эй!

Я рефлекторно обернулся, краем глаза успел разглядеть Машу, стоявшую на крыльце, и тут же снова посмотрел в сторону, где была Ульяна. Но она исчезла… Маша, похоже, заметившая смертельную бледность на моём лице, в мгновение ока подскочила ко мне.

– Что? Что такое?

– Я… я видел Ульяну… Там… – я показал пальцем в сторону дерева.

Нет, зрелище разорванной Слави, конечно, было ужасающим. Но она хотя бы была мертва, а не разгуливала средь бела дня с оторванным лицом и не называла тебя по имени, пусть даже имя не твоё. Силы покинули меня, и я упал на колени.

– Что? Где? – Маша трясла меня за плечи.

– Это была не она. Это было… Я не знаю…

– Соберись!

Я почувствовал хлёсткий удар по лицу и непонимающе посмотрел на Машу. Щека горела, а самообладание начало постепенно возвращаться.

– Там стояла Ульяна… с лицом… В общем, зомби. Да, Ульяна-зомби. Самое подходящее объяснение!

Маша ошарашенно смотрела на меня.

– Чего тут только не бывает.

– Если бы ты её сама видела!

– Да и слава богу, что не видела! Пойдём, попьёшь воды!

. .

Я рассказал всем в деталях подробности встречи с этим существом.

– Одно понятно – тут творится что-то, что наука пока не может объяснить! – продекламировал Роутер своим идиотским поучительным тоном.

– Да чертовщина здесь творится самая настоящая! Бесовщина! В церковь бы. Свечку бы, – Алиса перекрестилась.

Лена ничего не говорила, лишь тихо всхлипывала.

– Теперь точно понятно, что надо выбираться отсюда! – я уже почти полностью пришёл в себя, и ко мне наконец вернулась способность здраво рассуждать.

– Я, конечно, не учёный… Тем более не экстрасенс, но насколько я знаю, всякие демоны и духи обитают в одном месте. Следовательно, если мы уйдём подальше от этого места… – продолжал лекцию Роутер.

– Да, отличное решение! – скептически ухмыльнулась Маша.

– Согласен, – не обращая на неё внимания, воскликнул я.

– Да! – меня поддержала и Алиса.

Лена лишь еле заметно кивнула.

– Значит, решено! – я ударил кулаком по столу и вскочил.

– Подожди! Ничего ещё не решено, – запротестовала Маша.

– Чего тормозить-то?! Я больше с подобными штуками встречаться не хочу!

– И куда мы пойдём? Ты хоть представляешь, сколько пешком до города?

– Да что, по этой дороге никто не ездит, что ли? Машина, автобус – что-нибудь, да увидим!

– Не факт, – протянул Роутер.

– Значит, лучше сидеть здесь?

– Ну, я этого не говорил.

– Здесь страшно. Особенно ночью… – тихо прошептала Лена.

– Это ещё не значит, что надо куда-то идти! – громко сказала Маша.

Я внимательно посмотрел на неё. Нет, определённо с ней что-то произошло. Пожалуй, стоит как-то аккуратно об этом поговорить. Или не стоит? Вдруг и она тоже…

– Хорошо, давайте проголосуем! – я сказал это очень уверенным тоном, но сразу же засомневался.

А что, если Маша права? Может быть, не надо суетиться? С одной стороны, я не знаю, что нас ждёт за воротами этого лагеря. С другой же – здесь творится сплошь какая-то чертовщина…

– Ладно, – она пожала плечами.

И всё же не выдержу здесь больше ни минуты!

– Уходим! – для пущей убедительности я несильно ударил кулаком по столу.

– Остаёмся, – возразила Маша.

– Давайте попробуем, может, правда встретится попутка, – вздохнула Алиса.

– Уходим, – поднял руку Роутер.

Все посмотрели на Лену.

– Я не хочу здесь оставаться…

В результате моё решение всё равно ни на что бы не повлияло. Значит, уходим!

– Ну что же! – я вскочил со стула. Остальные сидели, понурив головы. – Раз решили…

– Ну, раз решили, – Маша медленно встала и посмотрела на меня.

– А вещи? – неуверенно спросила Алиса.

– Думаешь, сейчас это самое главное? – грустно сказал Роутер.

– Ну да, пожалуй.

Что касается меня, мои вещи всё равно куда-то исчезли.

. .

Через пару минут мы вышли на автобусную остановку.

– Город – туда, – Маша махнула рукой.

– Он был там позавчера… – ухмыльнулся я.

– Да-да, туда, – подтвердил Роутер.

Мы некоторое время стояли молча, затем медленно двинулись в путь.

. .

Летнее солнце нестерпимо палило, плавя асфальт. Дорога, деревья, трава, небо на расстоянии дальше ста метров сливались в яркое марево, больше похожее на горящий туман. Пот лил с меня ручьём, и уже начинало казаться, что я схватил солнечный удар. Конечно, отличной идеей было бы взять с собой как можно больше воды, но в тот момент всё, чего мы хотели, – это убраться подальше от чёртового лагеря. В какой-то момент мне начало казаться, что я теряю сознание. С реальностью меня связывали только мерзкие трели кузнечиков. Конечно! Ведь адский полдень – их любимое время суток. Ни палящий зной, ни нулевая влажность, ни отсутствие хотя бы какого-то движения воздуха, казалось, совершенно их не волновали. Наоборот, они чувствовали себя превосходно, прекрасный антураж для заключительного акта последней апокалиптической симфонии… Наверное, всё же стоило остаться в лагере. Или выйти чуть попозже, желательно вечером. Хотя бродить ночью по незнакомой просёлочной дороге – тоже не самый хороший вариант.

Сзади послышался сдавленный крик. В нескольких десятках метров от меня Алиса с трудом держала Лену, не давая той упасть. Я подбежал к ним.

– Что такое?

– Она потеряла сознание!

Я помог отнести Лену к обочине дороги, где была хоть какая-то тень от небольшой рощицы.

– Доходились… – мрачно сказала Маша, повалившись на траву. – А ведь я говорила!

– Ладно, что уже теперь… – скрипнул я зубами.

Мы шли по крайней мере несколько часов, так что смысла возвращаться назад уже не было. Хотя бы до вечера, пока не спадёт жара.

– И ни одной машины… – я обернулся и посмотрел на Роутера. Он снял рубашку и начал отжимать её от пота.

Алиса пыталась привести Лену в чувство.

– Если это солнечный удар… – неуверенно произнёс я.

– Хватит! – закричала она на меня.

Если это солнечный удар, то мы конкретно попали – идти дальше она не сможет. Я вышел на дорогу, заслонил ладонью глаза от солнца и уставился вдаль. Всё та же бесконечная асфальтная ниточка и никаких признаков цивилизации. Или вообще хотя бы присутствия людей. Как будто мы одни остались не только в этом лагере, но и во всём мире. Хотя, если вспомнить всё, что произошло, то и удивляться не стоит.

Я вернулся к остальным и сел на бревно.

– Думаю, надо пройти немного вперёд, – я посмотрел на Роутера. – Разведать обстановку. Может, что найдём… А вы пока оставайтесь здесь.

– Но… – жалобно отозвалась Алиса.

– Она точно в ближайшее время никуда идти не в состоянии.

Лена лежала с закрытыми глазами и прерывисто дышала.

– Ладно, идите, – спокойно сказала Маша.

Я тут же вспомнил, что хотел поговорить с ней. Но сейчас точно не время.

– Пошли?

Роутер пожал плечами и направился за мной.

. .

Мы шли уже около пятнадцати минут, девочки остались далеко позади.

– Как думаешь, встретим кого? – тихо спросил он.

– Не знаю! – недовольно ответил я, разговаривать сейчас совершенно не хотелось.

Бесконечные поля уносились вдаль к горизонту, лишь изредка перемежаясь пролесками и холмами. Пейзаж выглядел настолько типичным и спокойным, что от этого становилось ещё страшнее. Если бы мы оказались на равнинах ада, хотя бы можно было понять, чего ожидать, я бы был готов к тому, что угроза может исходить откуда угодно. А здесь и сейчас мы словно маленькие кляксы на картине какого-то малоизвестного художника, рисующего лето в средней полосе России. Или где мы сейчас находились… От этого становилось только страшнее.

– Смотри! – закричал Роутер.

Я прищурился и увидел, что дорога делает поворот.

– Ну и что такого?

– Там наверняка что-то есть!

– С чего ты это взял?

– Ну, если поворот… Мы всё время прямо шли, а теперь…

– Ладно, пойдём посмотрим.

Через несколько минут мы вышли к воротам пионерлагеря «Совёнок». Я обессиленно сел на бордюр и закрыл голову руками. Страха не было, не было вообще никаких эмоций, лишь усталость и опустошение.

– Но… но как?! – бормотал Роутер.

– Не знаю… Да и какая разница. Всё это не более странно, чем то, что происходит со мной в последние пару дней.

Я устало посмотрел на него. Губы Роутера дрожали, а на лице застыло выражение предсмертного ужаса.

– Пойдём назад за девочками.

Я не стал дожидаться его и медленно поплёлся в обратном направлении.

. .

– Нашли что-нибудь? – спросила Маша, пережёвывая непонятно откуда взявшуюся землянику.

– Нашли лагерь… – бесцветным голосом ответил я.

– Какой? – она удивлённо посмотрела на меня.

– Наш…

– Что?

Маша так глупо выглядела, что я невольно улыбнулся.

– Вы же шли вперёд, а не назад.

– Вперёд… И там Совёнок.

– Хватит прикалываться! – вскрикнула она.

– Я серьёзно.

– Но… – тихо сказала Алиса.

Она сидела на траве и придерживала голову спящей Лены.

– Вот так… – устало сказал я и опустился на землю.

– Ладно, значит, пойдём туда!

Я внимательно посмотрел на Машу и понял, что больше ждать нельзя.

– Слушай, что с тобой такое?

– В смысле? – она всем видом давала понять, что сейчас не время для пустых разговоров.

– Вчера ты боялась, а сегодня выглядишь так, как будто с тобой каждый день происходит что-то подобное.

– Ну а какой смысл паниковать? – она еле заметно улыбнулась.

– Если бы не знал тебя… – я замолчал, закусил губу и отвернулся.

А ведь действительно, настолько ли хорошо я её знаю? Конечно, столько лет, проведённых вместе, но… Ведь, если разобраться, я всегда больше думал о себе. Точнее, мне всегда казалось, что её всё устраивает. И для меня она всегда была одинаковой. Одинаковой во всём, и даже когда мы расстались. Словно не человек, а любимый предмет гардероба. Если задуматься, то я совершенно не представляю, что творится у неё в душе. Меня просто это никогда не волновало! Так что то, как она ведёт себя в подобной ситуации, не более странно, чем то, что вообще с нами происходит.

И если вспомнить тот разговор вечером на пляже… Наверное, она действительно более сильный человек, чем я.

– Эй! Ты вообще меня слушаешь?!

– Прости, я задумался. Столько всего…

Она грозно посмотрела на меня.

– Идём в лагерь! Ну или туда, где вы были. Если это тот же лагерь…

– Хорошо.

На самом деле у нас и не было другого выбора, ещё несколько часов на таком солнцепёке, и свалится не только Лена.

– Но её придётся нести.

– Понимаю… Сейчас придумаем что-нибудь.

В рощице нашлись две довольно длинные и крепкие палки. Вернувшись назад, я сказал Роутеру снять рубашку. Тот запротестовал сначала, но вскоре понял, что спорить бессмысленно. Я снял свою и, связав палки с двух концов, сделал импровизированные носилки.

– А выдержит? – Маша с сомнением посмотрела на эту конструкцию, подёргала несколько раз и, убедившись в её прочности, улыбнулась.

– До лагеря – выдержит.

. .

Идти в такой зной было тяжело, но ещё тяжелее было тащить раненого – Лену. Несколько раз я практически терял сознание и приходил в себя только на полпути к земле. Роутеру было ещё хуже, его периодически сменяли то Маша, то Алиса. Мне же не позволяла гордость попросить их понести Лену хотя бы минутку. Глупо вести себя так в подобной ситуации, но я ничего не мог с собой поделать. Это тоже черта моего характера, наряду с чёрствостью, невнимательностью к окружающим – даже близким – людям и прочими не лучшими качествами.

Наконец мы кое-как доковыляли до ворот лагеря, и я в изнеможении повалился на траву в тени памятника безвестному пионеру.

– Действительно лагерь… – протянула Маша. – И похоже, тот же самый.

– Надо отнести её в домик, – тихо сказала Алиса.

– Надо.

Я с трудом поднялся и прикинул, что сил хватит как раз на последний рывок.

. .

Выбор пал на домик Ольги Дмитриевны. Скорее всего, потому что прошлую ночь мы провели здесь относительно спокойно. По крайней мере остались в живых.

Мы с Роутером без сил валялись на кровати, а напротив нас девочки раздевали Лену.

– Не смотри! – грозно сказала Маша.

– Да что я там не видел… – фыркнул я и отвернулся, больно толкнув Роутера в бок, заставив последовать моему примеру.

– Мы пойдём за водой. И в столовую, наверное…

– Опасно одним.

– Хочешь составить компанию? – ухмыльнулась она.

– Нет уж. Тогда хотя бы возьми трубу с собой, – неуверенно сказал я.

– Думаешь, поможет?

Я тяжело вздохнул и закрыл глаза.

– Тогда будьте осторожны.

Через несколько секунд за ними закрылась дверь.

– Спишь? – послышался рядом шёпот Роутера.

– Поспишь тут.

Внезапно с соседней кровати донёсся стон. Я приподнялся на локтях и посмотрел в ту сторону. Лена ворочалась под одеялом. Вдруг она открыла глаза и резко повернулась в мою сторону. На её лице застыла дьявольская улыбка. Такая же, как вчера вечером.

– Жарко, да? – засмеялась она.

У меня мурашки побежали по коже, а в горле застрял комок.

– Ты… ты…

– Что? – сквозь сон спросил Роутер.

Я рывком повернулся к нему.

– Смотри! – я замахал руками в сторону Лениной кровати.

– Что? – он приподнялся, посмотрел сначала туда, куда показывал я, а затем на меня.

Я обернулся и увидел, что Лена мирно спит.

– Ты не слышал?

– Что?

– Она… Лена просыпалась и сказала…

– Да у тебя, похоже, тоже солнечный удар, – он отвернулся к стене.

Но я же точно слышал, видел… Конечно, возможно, и меня доконала жара. Но ведь всё было точно как тогда. И это не Лена! По крайней мере не та Лена, которую я знаю! Словно в неё вселился дьявол! Я лёг и накрылся одеялом с головой. Очень хотелось спать, но мысль о том, что, заснув, я могу больше не проснуться, поддерживала меня в сознании.

Не знаю точно, сколько пролежал так, трясясь от каждого шороха, но вскоре дверь открылась, и в комнате послышались шаги. Я одним глазком выглянул из-под одеяла и увидел Алису и Машу с ведром воды и какими-то пакетами.

– Смотрю, ты тут уже умом двинулся, – проворчала Маша.

– Есть немного… – дрожащим голосом сказал я, пытаясь изобразить улыбку. – Всё нормально?

– Вроде бы да.

Я посмотрел на Лену, она мирно спала. Может быть, мне действительно показалось? Да, в таком состоянии крайнего нервного напряжения, физической и моральной усталости что угодно может померещиться. Я с трудом поднялся, взял со стола кружку и зачерпнул воды.

– И какие планы дальше?

– Пока придётся сидеть тут.

– Ольга Дмитриевна же звонила в милицию… – неуверенно сказала Алиса.

– Да, только потом все исчезли, – Маша положила мокрую тряпку на лоб Лены.

– В любом случае пока она не придёт в себя… – хотя если я ещё раз увижу её такой, то лучше бы и не приходила.

Алиса легла на кровать к Лене, а Маша села рядом со мной.

– Поспи, – она нежно погладила меня по голове.

– Да как тут поспишь.

– Мы посидим пока. Ты-то устал!

Пожалуй, она была права.

– Ладно, только недолго! Разбуди меня до вечера.

Она ничего не ответила, лишь улыбнулась.

– Обещай!

– Обещаю! – тихо сказала Маша.

Я закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.

. .

И опять кузнечики. На этот раз – их король, огромная зелёная тварь с длиннющими кривыми ногами, крыльями, по размаху сравнимыми с крыльями большого грузового самолёта, и гигантскими бездонно-чёрными глазами. Он навис надо мной, ухмыльнулся и начал что-то быстро и громко говорить. Я никак не мог понять, что это за язык, но по интонации было ясно, что ничего хорошего ждать не стоит. Хотелось убежать, но он крепко схватил меня своей мерзкой лапой. Кости захрустели, я почувствовал, как ломаются рёбра, острыми концами впиваясь во внутренние органы. В голове застучали сотни молотков, в глазах потемнело, и в следующую секунду во все стороны полетели брызги крови…

. .

Я вскочил, обливаясь холодным потом, а в ушах ещё звенел собственный крик. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы стереть пелену с опухших глаз. Я бешено озирался по сторонам и понял, что уже вечер и на улице совсем стемнело. Хорошо, что вчера мы не выключили свет. Рядом мирно посапывала Маша, а в ногах валялся Роутер, свернувшийся клубочком. На соседней кровати закутанная в одеяло лежала Лена. Но нигде не было видно Алисы.

– Эй! – я грубо растолкал Машу.

– Что? – с трудом придя в себя, спросила она.

– Я же просил!

– Прости, я заснула… – она сделала виноватое выражение лица, от которого мне стало тошно.

Всё же не стоило на неё полагаться. Хотя бы завёл будильник. Я разбудил Роутера.

– Где Алиса?

– Не знаю… – встревоженно сказала Маша.

– А кто знает? Мы-то спали!

– Ну, она лежала тут, а потом… – её глаза виновато забегали.

– А потом ты заснула!

Она опустила голову и тяжело вздохнула.

– Прекрасно, просто прекрасно! – я ударил кулаком по столу, отчего Маша вздрогнула. – Ты сиди здесь, а мы с ним пойдём её искать!

– Одна?.. – на её лице застыл испуг.

– Одна! Кто мне тут недавно говорил, что не стоит паниковать?!

– Да, но это же…

– А, ладно! Один схожу!

– Но…

– Или хочешь всё-таки здесь сидеть вместе с Леной?

Маша ничего не ответила.

– Одному опасно, – сказал Роутер, который, похоже, окончательно проснулся.

– А ей здесь сидеть не опасно?

Я не стал продолжать спор, встал, взял с пола трубу и направился к выходу. В конце концов, если люди исчезают сами по себе, то нигде и ни с кем нельзя чувствовать себя в безопасности. Конечно, не исключено, что Алиса просто куда-то ушла. Например, в туалет. Впрочем, если вспомнить, насколько она была напугана, думаю, она бы разбудила Машу, никуда бы не пошла… Да что угодно, но только не разгуливать по лагерю в одиночестве! Я набрался сил, дёрнул за ручку и вышел наружу.

Некоторое время я озирался по сторонам, а потом… Увидел Алису, висящую высоко над землёй на дереве напротив. В висках больно стрельнуло, и я упал на землю. Ужас настолько сильно завладел мной, что буквально сковал всё тело стальными цепями. На ощупь я кое-как заполз назад в домик и закрыл дверь.

– Что такое?! – ко мне подскочила Маша.

– Не смотри! – я схватил её за руку. – Не выходи наружу!

– Да что случилось?!

Она потянулась к дверной ручке, я попытался её остановить, но был настолько слаб, что смог испустить лишь стон отчаяния. Открыв дверь, Маша вскрикнула и замерла. Собрав последние силы, я приподнялся и ударом ноги захлопнул дверь. Тут же Маша упала мне на руки и потеряла сознание. Я отнёс её на кровать и положил рядом с трясущимся Роутером. По его выражению лица было понятно, что он совершенно не хочет знать, что же там произошло.

От криков проснулась Лена, с трудом приподнялась на кровати и посмотрела на нас.

– Что такое?.. – спросила она шёпотом.

Я не знал, что ответить. К горлу подступил вопль, который вырвался лишь глухим свистом. Лена была испугана, но всё же ещё не понимала, что же именно произошло.

– Не… выходи… наружу… – простонал я.

В отличие от Маши она не стала спорить.

Наступила гнетущая тишина. Даже кузнечики, казалось, замолчали, чтобы придать всей ситуации ещё более ужасающий оттенок. У меня на коленях неподвижно лежала Маша, в углу кровати ритмично трясся Роутер, а напротив сидела Лена с застывшим на лице выражением обречённости и отчаяния. Я же не моргая смотрел на дверь, ожидая, что вот сейчас она распахнётся и… Мой страх не принимал форму чего-то конкретного – маньяка– убийцы, чертей, инопланетян. Это был ужас небытия, мрака и пустоты. Не пугала и мысль, что меня разорвут на куски, как Славю, или что стану зомби, как Ульяна. Я боялся исчезнуть, испариться без следа из этого мира…

Маша тихо застонала.

– Мне такой кошмар снился…

– Это был не сон.

Она широко открыла глаза и с ужасом посмотрела на меня.

– Тогда там?!

– Не смотри! – вскричал я и крепко обнял её.

Лена громко разрыдалась, бросилась ко мне и прижалась, дрожа всем телом. Долгие минуты проходили в мучительной тишине.

– И что нам теперь делать? – сквозь слёзы спросила Маша.

Сейчас она уже не казалась такой уверенной в себе. Впрочем, мы все были в одинаковом положении.

Время шло, но ничего не происходило. Необходимо что-то предпринять. Нельзя сказать, что я пришёл в себя после увиденного, но некоторая ясность мысли всё же появилась. Понятно было одно – тут оставаться нельзя! И не потому, что здесь опаснее, чем где бы то ни было ещё. Просто я не мог находиться рядом с трупом Алисы. А каково было девочкам?

– Нам надо идти… – тихо сказал я.

Маша и Лена ещё крепче прижались ко мне.

– Надо, – Роутер перестал трястись и слез с кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я Лену.

Она ничего не ответила.

– Идти можешь?

– Наверное.

Я бережно освободился от их объятий и встал.

– Надо бежать! Ночью будет проще идти.

– Но мы же… – робко возразила Маша.

– Да, решили пока оставаться здесь, но… В общем, надо бежать!

Я повернулся к Роутеру.

– Ты понимаешь, что там… им не надо этого видеть.

Он еле заметно кивнул.

Хоть Роутер и не знал, что случилось с Алисой, но было очевидно, что за всё время у него в голове пронеслось столько ужасных картин, что ему, возможно, было ещё тяжелее, чем мне.

– Возьмёмся за руки и пойдём. Я первый, поведу вас, потом Маша, потом Лена, потом ты.

Я посмотрел на девочек. Они сидели, опустив головы, и тихо всхлипывали.

– Готовы?

Никто не ответил – понятно, что этот вопрос был лишним – в такой ситуации готовым быть нельзя. Я взял Машу за руку, обернулся и внимательно посмотрел на Лену и Роутера.

– Закройте глаза и ни в коем случае не открывайте, поняли?

– Да… – отозвался Роутер.

Лена кивнула. Я собрался с духом, распахнул дверь и вышел наружу, придерживая Машу за руку.

– Осторожно, ступеньки!

Когда мы все оказались на улице, я всё-таки ещё раз взглянул на Алису. Сейчас увиденное не опрокинуло меня на землю, хотя сердце бешено стучало, меня всего мутило, голова кружилась, и к горлу подступала тошнота. Она висела в паре метров над землёй на нескольких связанных вместе пионерских галстуках. Глаза навыкат, с высунутым языком, вся посиневшая – казалось, что она умерла не несколько часов назад, а как минимум пару дней. На её лице застыло выражение предсмертной муки и нечеловеческого страдания. Было понятно, что сама она не могла сделать такого с собой. Господи, и кто же всё это придумал? Может быть, мы в аду? Я быстро направился прочь от этой дьявольской картины, таща за собой остальных.

. .

Я разрешил им открыть глаза, только когда мы оказались на площади.

– Она всё ещё там? – спросила Маша, не отпуская мою руку.

Я лишь кивнул.

– Кто?! Алиса?! – вскрикнула Лена и разрыдалась.

Маша обняла её и попыталась успокоить.

– Что с ней? – заплетающимся языком спросил Роутер.

– Думаю, ты не хочешь этого знать.

Некоторое время я просто стоял и смотрел на луну. Лена рыдала, Роутер ходил вокруг нас кругами, а Маша села на скамейку и закрыла лицо руками.

– Пора… – тихо сказал я, но никто не шелохнулся.

– Здесь оставаться нельзя!

Я подошёл к Маше, наклонился и взял её за руку. Она подняла на меня заплаканные глаза и кивнула. Мы медленно пошли в сторону автобусной остановки.

. .

На лагерь опустилась ночь. По дороге я отметил, что даже кузнечиков почти не слышно. Замолчав на некоторое время, они снова затянули свою противную песню, но сейчас гораздо тише и, казалось, даже уважительнее. Их дневной прогрессив нойз сменился на ноктюрн для виолончели с оркестром. Неужели и они понимают, что здесь происходит? Конечно, если предположить, что в аду тоже есть кузнечики.

Мы вышли на автобусную остановку и остановились в нерешительности.

– В какую сторону? – спросила Маша, вытирая слёзы.

– Направо мы уже ходили. Пойдём налево, – ответил я наугад.

– Но там ведь нет города.

– А направо ещё пару дней назад не было такого же лагеря.

– Может, не надо, – тихо всхлипнула Лена.

– У нас нет выбора. Я больше здесь ни секунды не останусь! – я старался звучать уверенно, насколько это вообще было возможно.

Мы уже собирались двинуться в путь, как вдруг вдалеке послышались какие-то звуки. Я вгляделся и увидел, что по дороге кто-то идёт.

– Автобус! – радостно вскричал Роутер.

– Тихо, дурень! Какой автобус! Это люди! – зашипел я на него.

– Много людей, – испуганно сказала Маша.

Стало понятно, что здесь оставаться нельзя. Я повернулся и увидел, что с другой стороны дороги к нам тоже кто-то приближался. Шум всё усиливался. Стрекотание кузнечиков. Но не обычное, а гораздо громче, искажённое, словно пропущенное через дисторшн.

– Бежим! – крикнул я, но никто не сдвинулся с места. – Да вашу мать!

Я схватил Машу и Лену за руки и бросился назад в лагерь. Девочки с трудом передвигали ногами, поэтому мне буквально приходилось тащить их за собой. Выбежав на площадь, я остановился, чтобы немного отдышаться, и только тогда понял, что Роутер остался там.

– Надо вернуться за ним! – закричала Маша и дёрнулась по направлению к автобусной остановке.

– Куда?! – я потянул её на себя и удержал на месте. – Хочешь, чтобы мы все там легли?!

Лена тряслась так, что вся моя правая рука, держащая её, ходила ходуном.

– Бежим дальше! – скомандовал я.

– Куда?! – пыталась вырваться Маша.

– Не знаю, в лес!

Возвращаться в домик Ольги Дмитриевны было нельзя. Также нельзя было находиться на открытом пространстве – это мне подсказывал инстинкт самосохранения.

Мы метнулись по направлению к лесу. Я крепко держал девочек за руки. Они бежали с трудом, особенно сильно ноги заплетались у Лены, несколько раз она падала, но я быстро поднимал её и, подстёгивая криками, тянул дальше. Между деревьями продираться было особенно тяжело. Хоть на небе и светила полная луна, но я всё равно в темноте постоянно натыкался на коряги, ветки, попадал в ямы. По ногам хлестала крапива, а по лицу били листья, оставляя болезненные царапины. Сердце тяжело колотилось, из груди вырывался хриплый свист при каждом выдохе, а кровь в голове стучала так сильно, что, казалось, черепная коробка была готова разорваться от давления в любую секунду. Я перестал чувствовать своё тело – ноги сами несли меня вперёд.

Наконец мы выбежали на поляну и остановились. Девочки в изнеможении упали на землю, а я сел на поваленное дерево. Кто это были? Люди или демоны? Или ещё кто? И откуда эти звуки, стрекотание? Я не смог их разглядеть, но это, наверное, и к лучшему.

Немного придя в себя, я подошёл к девочкам. Лена лежала вся белая и, похоже, окончательно тронулась рассудком. Маша сидела, обхватив руками колени, и раскачивалась из стороны в сторону.

– Нам надо что-то делать, – сказал я, сев рядом.

– Уже поздно. Мы умрём, – отсутствующим голосом прошептала Маша.

– Мы ещё живы, значит, надежда есть.

– Нет, уже ничего нету. Всё кончено.

Я обнял её и прижал к себе.

– Нет, не кончено.

. .

Я сидел и всматривался в лесной мрак. Кузнечиков уже почти не было слышно. Если бы не прерывистое дыхание Маши, я бы подумал, что умер.

– Прости меня, – тихо прошептала она.

– За что?

– За всё. За то, что я была такой. За то, что не получилось…

– Сейчас не самое подходящее время, – нежно сказал я.

– Нам осталось жить совсем чуть-чуть. Поэтому сейчас – самое время, – она подняла на меня взгляд и с трудом улыбнулась. – Прости меня, если бы я не была такой эгоистичной…

Я посмотрел в её глаза, в её бездонные грустные глаза, и горячая слеза побежала у меня по щеке.

– Нет, это ты меня прости.

Я совершенно не знал, что говорить в такой ситуации. Ведь я сделал ей столько плохого, причинил столько боли, а сейчас, в последнюю минуту, не могу придумать ничего, кроме пустого «прости». Меня взяла злость за свою беспомощность, за невозможность защитить единственного дорогого мне человека.

– Знаешь, я всегда тебя любил.

– Я знаю, – тихо сказала она.

Маша вновь улыбнулась, её лицо задрожало, и по нему потекли слёзы.

– И сейчас люблю.

– Я знаю.

Я был не в состоянии выдержать это – мучительно хотелось отвернуться, закрыть глаза. Но нельзя в эту последнюю минуту позволить себе малодушие! Я наклонился и крепко поцеловал её. Время словно остановилось. Перестал существовать этот дьявольский пионерлагерь, тёмная ночь, вся эта чертовщина, адские кузнечики, наконец! Перестала существовать вся Вселенная – остались только мы вдвоём.

. .

Когда я уже готов был поверить, что всё это всего лишь ужасный кошмар, лес наполнился шорохами. Листья деревьев вдалеке задрожали, и вскоре из темноты появилось множество силуэтов. Я не мог рассмотреть их, но был точно уверен, что это те же самые «люди», что и на автобусной остановке. Всё тело сковало оцепенение, я боялся дышать.

– Ну вот и всё, – тихо сказала Маша и крепче прижалась ко мне.

Нет, ещё не всё! Я внезапно понял, что буду до последней капли крови сражаться за неё. Пока есть хотя бы малейший шанс на спасение! Я вскочил, рывком поднял Машу с земли и бросился к Лене. Она лежала мертвенно бледная, с открытыми глазами и, похоже, совершенно не понимала, что происходит. Я начал трясти её за плечи.

– Вставай!

Она никак не реагировала. Тогда я влепил ей несколько хлёстких пощечин, от чего она застонала.

– Вставай! Вставай! – я поднял Лену на ноги, и она ошалело посмотрела на меня. – Бежим!

Я схватил девочек за руки и бросился куда глаза глядят, главное – подальше от «них». Я падал, вставал, поднимал Лену и Машу, продирался сквозь чащу, и вскоре шум стал тише, слышалось только тихое стрекотание кузнечиков. Вдалеке показался просвет.

. .

Вскоре мы выбежали на небольшую полянку, со всех сторон окружённую деревьями, на которой стояло здание, больше напоминающее детский сад.

– Что это? – пробормотал я.

– Старый корпус лагеря, – еле слышно сказала Лена. Похоже, она немного пришла в себя.

Я замер в нерешительности. Конечно, думать, что мы сможем там укрыться, было глупо – от того, что здесь происходит, вряд ли можно найти спасение где-либо. Но, с другой стороны, сил бежать дальше просто нет. Особенно у девочек.

Я сделал несколько неуверенных шагов по направлению к зданию, как вдруг сзади послышался шорох, и я застыл на месте не в силах обернуться. Шорох становился всё громче, и вдруг послышалось дьявольское стрекотание. Я сделал над собой нечеловеческое усилие и повернулся. Сзади стояла толпа. Толпа маленьких девочек. Точнее, толпа Ульян. Все они были такими же, как та Ульяна, которую я видел сегодня утром – с оторванным лицом и ужасной искривлённой улыбкой. И все они издавали эти адские звуки – стрекотание кузнечиков, дьявольское, от которого душа уходила в пятки. Мы застыли на месте, не в состоянии сделать ни шага.

Вдруг из толпы вышла одна из «Ульян» и достала из-за спины оторванную голову Роутера. На его лице застыла гримаса ужаса. Я почти потерял сознание, когда она заговорила:

– Привет, Семён! Как твои дела?

Её голос словно прострелил мне голову насквозь, я заорал и дёрнулся по направлению к старому лагерю, таща девочек за собой. В окружающем мире словно выключили звук. Может быть, Лена и Маша тоже кричали, а может быть, были скованы ужасом – не знаю. Главное сейчас – убежать как можно дальше отсюда, от этих исчадий ада. Мы влетели в здание, и тут же почва ушла из-под ног, и я провалился во мрак.

. .

Очнулся в кромешной темноте. Болело всё тело, особенно ноги, но, кое-как оперевшись о стену, я всё-таки смог подняться. «Ульян» не было слышно, и это меня немного успокоило. Я тихим голосом позвал:

– Маша… Лена…

Рядом послышалось шевеление, и я почувствовал, как кто-то схватил меня за ногу. Я инстинктивно отскочил, но в ту же секунду снизу донёсся слабый голос:

– Мы ещё живы?

– Похоже на то.

Я помог Маше подняться. Внезапно в паре метров от меня загорелся яркий свет. Я прижался к стене и задрожал, но тут же понял, что это Лена включила непонятно откуда взявшийся фонарик.

– Где ты его взяла? – изумился я.

Хромая, к нам подошла Лена.

– Ещё вчера… на всякий случай…

Я взял у неё фонарь и посветил по сторонам. Мы находились в каком-то туннеле – вдоль стен тянулись провода, а под потолком висели не горящие лампы.

– Где это мы? – Маша прижалась ко мне.

– Не знаю. Похоже на бомбоубежище какое-то.

Я посмотрел наверх и увидел довольно внушительную дыру, за которой с трудом можно было различить прихожую старого корпуса лагеря. Наверное, от старости пол прогнил, и мы провалились сюда. На первый взгляд не было никакой возможности забраться назад – слишком высоко, да и ухватиться не за что.

– А что там дальше? – не особо ожидая ответа, спросил я.

– Не знаю. Но придётся проверить.

Я посветил фонарём вперёд и сделал несколько неуверенных шагов. Всё тело было в синяках и ссадинах, но ходить я всё ещё мог.

– Ай! – послышался сзади крик Лены.

– Что такое? – я обернулся.

– Кажется, ногу подвернула.

Я очень ждал, что следующей фразой будет что-то типа клишированного «бросьте меня здесь, я буду только обузой», но, естественно, она не могла такого сказать.

– Ладно, обопрись о меня, – я подошёл к Лене и подставил ей плечо.

Вскоре каменные стены сменились деревянными, и мы оказались в некоем подобии шахты.

– Давайте немного передохнём! – взмолилась Маша.

– Ну, хотя бы этих чудищ больше не видно, – я аккуратно опустил Лену на землю и сел рядом.

– Надолго ли?

Я тяжело вздохнул и закрыл глаза.

– Как думаешь, что здесь происходит? – голос Маши дрожал, но всё равно звучал более-менее уверенно. Похоже, она была измотана и опустошена настолько, что уже не оставалось сил на страх.

– Не знаю. И, если честно, знать не хочу!

– Но мы же выберемся?

– Обязательно!

Я не видел её лица, но был уверен, что она улыбается.

Внезапно фонарь моргнул и погас. Я несколько раз ударил по нему ладонью, стены шахты вновь осветились тусклым светом, и я тут же понял, что что-то не так! Слева от меня не было Лены!

– Лена исчезла, – прошептал я.

– Что? – Маша схватила меня за рукав и уставилась на то место, где секунду назад сидела Лена. – Как? Но как? Мы умрём… Мы точно умрём!

Она начала тихо плакать. Мне тоже очень хотелось разрыдаться. Темнота окружала нас со всех сторон, подступая всё ближе. Фонарь потихоньку угасал, а вместе с ним – и наши шансы на спасение.

– Вставай, пора идти, скоро батарейка закончится, – я с трудом поднял Машу на ноги.

Через пару минут мы вышли к развилке.

– Да что же, здесь ещё и лабиринт какой-то?! – прошипел я себе под нос.

– Может, вернёмся, а?

– Нет, исключено.

Маша ещё сильнее прижалась ко мне.

– Тогда куда?

– Не знаю.

Но выбрать всё же было необходимо. И я решил пойти направо. Вскоре мы вышли к ещё одной развилке.

– А теперь куда? – Маша без сил привалилась к стене.

– Давай уж следовать выбранному направлению.

Мы блуждали слишком долго, не осталось ни сил, ни желания двигаться дальше. Я так ужасно хотел пить, что был готов слизывать влагу со стен.

– Давай посидим… чуть-чуть… немножко…

– Нельзя! Надо идти дальше!

– Ну хоть минутку, – страдальчески взмолилась Маша.

– Ладно.

Она опустила голову мне на плечо. Фонарь всё чаще мигал, поэтому я решил пока что выключить его, чтобы сберечь батарейку.

– Ну вот и всё, – тихо прошептала она.

. .

Не знаю, сколько времени прошло. Мучительно хотелось спать, глаза закрывались сами собой. Как мы с ней познакомились… Ведь это было так давно.

– А ты помнишь? – шёпотом спросил я.

– Что? – Машин голос дрожал.

– Как мы познакомились.

– Да.

Она попыталась засмеяться, но тут же закашлялась.

– Я посплю немного, хорошо?

– Только недолго, а то опять продрыхнешь весь день, – я попытался улыбнуться, хотя в темноте это было бессмысленно.

– Ну, ты же меня разбудишь?

– Конечно.

Я поцеловал её и закрыл глаза. Небытие становилось всё ближе, но мне было уже всё равно – я перенёсся назад во времени, в тот самый день.

. .

Всё тело болело. Наверное, мозг просто не мог спокойно отдыхать, постоянно отвлекаемый тысячами сигналов от нервных окончаний. Я кое-как поднялся и разбудил Машу. В конце концов, мы же собрались выжить.

Сколько же я уже в этой шахте?.. Развилка следовала за развилкой, туннель сменялся туннелем. Маша постоянно что-то шептала. «Налево»… «Направо»… «Налево»… «Направо»… Казалось, что ещё один поворот, и я не выдержу. Но неожиданно луч фонаря выхватил из темноты узкий проход, и вскоре мы оказались в шахтёрском забое.

– Смотри! – Маша показала куда-то в темноту.

Я посветил и увидел там пионерский галстук, лежащий на земле.

– Это же не… – она спряталась у меня за спиной.

– Нет! Пойдём!

Наконец мы выбрались из лабиринта и очутились в небольшой комнате. Пол был усеян разбитыми бутылками, вдоль стен тянулись трубы, заканчивающиеся проржавевшими вентилями, повсюду красовались цитаты из русского уличного фольклора.

– Хоть какая-то смена обстановки, – вздохнул я.

Фонарь уже практически погас, и каждые десять секунд приходилось трясти его, чтобы хоть немного оживить аккумулятор. Маша в изнеможении опустилась на пол.

– Нельзя останавливаться. Где-то здесь есть выход, я уверен!

– Откуда ты знаешь?

Я посмотрел на неё. Очевидно, сил у Маши больше не осталось – она боролась с усталостью и в любую секунду была готова потерять сознание.

– Просто знаю, и всё! – я улыбнулся, стараясь выглядеть ободряюще.

– Ну… Раз так… – она опёрлась о стену и с трудом встала.

– Посиди пока здесь, я посмотрю, что там дальше.

– Я боюсь, – Маша вся задрожала.

– Я далеко уходить не буду!

Она подняла на меня взгляд, полный надежды, и еле заметно кивнула.

Я огляделся и в углу заметил массивную железную дверь. Попытка открыть её ни к чему не привела – настолько всё проржавело. Эх, вот ту бы трубу сейчас сюда… Однако другого выхода не было! Я упёрся ногой в стену и сильнее налёг на ручку. Вены на руках вздулись, по лбу потёк пот, в глазах потемнело. Но дверь не поддалась, послышался лишь глухой скрежет.

– Ничего, я сейчас, – задыхаясь, крикнул я в сторону, где сидела Маша. – Надо найти какую– нибудь палку.

Я подбежал к Маше, наклонился и улыбнулся.

– За этой дверью точно выход!

– Угу, – она устало посмотрела на меня.

Я выбежал из комнаты и начал рыскать по шахте в поисках хоть чего-нибудь подходящего. Фонарь был уже на пределе и, моргнув в последний раз, умер окончательно. Я запаниковал и начал метаться по сторонам, пытаясь найти обратную дорогу. Однако постоянно натыкался на стены и совершенно не мог вспомнить, как попал сюда.

– Маша! Маша! – я орал в надежде, что она меня услышит.

Вдруг сзади донёсся какой-то звук, загорелся свет, и на земле появилась моя тень, уносящаяся вдаль, в темноту. Меня сковал ужас. Послышался как будто бы знакомый голос:

– Что, Семён, заблудился?

Я с трудом обернулся и увидел Лену, держащую в руке факел. Её лицо было обезображено нечеловеческой гримасой.

– А я вот за тобой пришла!

Это была та же Лена, что вечером на площади. Та же, что в домике Ольги Дмитриевны. Это была Лена, но в то же время и не Лена. Это существо больше напоминало мне тех «Ульян»!

– А я за тобой!

– Ты… ты… кто ты?.. – выдавил я из себя.

– Лена! Разве не узнаёшь? – она залилась дьявольским смехом. – Пока шашни крутил с ними, уже и забыл обо мне?

– Я… я… – слова застревали в горле.

– Ничего! Теперь уже никого нет! Остались мы вдвоём!

– Значит, это ты… ты всё?

– Бинго! Ну, не всё, конечно…

Она на мгновение сделала виноватое выражение лица, но потом вновь оскалилась.

– Сначала Славю! Она меня всегда раздражала! Мисс Непогрешимость прямо! Прилежная, старательная, всегда везде и за всех! Тьфу! А как она кричала, когда я отрывала ей руки, а? Жалко ты не видел!

Её рот затрясся, и из него потекла слюна, а глаза закатились.

– А потом Алиса… «Меня все бесят, мне никто не нужен»! Теперь вот одна спокойно висит на дереве! Правда, поднимать её туда было непросто, но для большего эффекта-то! Как вы визжали-то, а? Как свиньи на бойне!

Лицо Лены исказила гримаса наслаждения.

– Ничего, осталось только с этой сучкой Мику разобраться – и тогда всё!

Она достала из-за спины огромный тесак, измазанный кровью.

– Ну, правда, – мне показалось, что она задумалась. – Я не знаю, что это за хрень была в образе Ульянки. Да и остальных пионеров не я… Но разве это сейчас важно?

Она махнула факелом, и он погас в ту же секунду.

– Подожди здесь, я быстро! – послышался сзади дьявольский хохот.

Значит, она пошла к Маше! Надо что-то срочно придумать! Но я совершенно не знал, в какой стороне та комната с железной дверью.

К чёрту! Я побежал туда, куда предположительно пошла Лена. Вскоре больно ударился о стену, развернулся, начал двигаться медленно, но вновь наткнулся на какое-то препятствие, упал и закричал от боли. Попытавшись подняться, я понял, что не могу наступать на левую ногу. Похоже, вывих. Я постарался ползти, но выходило с трудом – весь пол шахты был завален острыми камнями, кусками рельс и досками. Мои руки превратились в кровоточащий кусок мяса, а глаза не открывались из-за пыли и песка. Я начал шарить в карманах и достал оттуда коробок спичек. Трясущимися руками попытался зажечь одну, но ничего не вышло.

– Спокойно… Спокойно… – забубнил я себе под нос.

Наконец с пятой попытки шахта осветилась тусклым светом. Я быстро сориентировался и понял, в какую сторону бежать. Мне показалось, что прошло всего несколько секунд, прежде чем я оказался в комнате, где оставил Машу. Последняя спичка погасла, но я успел заметить Лену, которая уже занесла над ней тесак. Я с криком бросился в их сторону и прыгнул вперёд. Мои руки наткнулись на что-то, я повалился на землю и начал месить кулаками наугад. Большинство ударов пришлось в пустоту, но наконец моя рука встретилась с чем-то мягким, послышался стон, и затем наступила полная тишина. Я перевернулся на спину и тяжело задышал, жадно ловя ртом сухой воздух.

– Маша? – позвал я.

Послышались тихие всхлипы.

– Жива?

– Да, – прошептала она.

– Она тебя не задела?

– Нет.

Я начал шарить руками в темноте и вскоре нашёл факел и зажигалку. По стенам комнаты запрыгали бесформенные тени, и я увидел тело Лены, распластавшееся на полу. Похоже, она была ещё жива. Мне очень хотелось добить её.

– Не надо, – Маша подползла ко мне и схватила за ногу.

– Но нельзя же…

– Не надо.

Конечно, далеко не во всём виновата именно Лена. Но ведь она просто исчадие ада! Нельзя, чтобы такие люди (если вообще её можно назвать человеком) оставались в жи– вых. Но, посмотрев на Машу, я понял, что не смогу… просто не смогу…

Я поднял с пола тесак, покрутил его в руках и прикинул, что он вполне может послужить в качестве лома. Подойдя к двери, я всунул его в колесо и дёрнул изо всех сил. Дверь заскрипела и открылась. В комнату ворвался поток свежего воздуха.

– Спасены.

Я вернулся к Маше, помог ей подняться, и мы вышли из комнаты, оставив Лену лежать без сознания. За дверью оказался небольшой коридор, в конце которого была лестница, заканчивающаяся решёткой. Я поднялся и изо всех сил дёрнул за неё. Решётка с грохотом упала вниз, и мы выбрались наружу.

Я в изнеможении упал на траву и огляделся по сторонам. И снова эта площадь, снова этот лагерь. На востоке еле заметно забрезжил ярко-красный рассвет, сжигая верхушки далёкого леса. Последние звёзды весело подмигивали мне, не догадываясь о том, что происходит здесь, в этом аду.

Маша положила мне голову на плечо и дрожащей рукой показала на небо.

– Вот бы сейчас туда.

Хоть мы и выбрались из подземелья, ничего ещё не кончено – по лагерю бродят толпы Ульян-зомби, внизу валяется безумная Лена, и неизвестно, сколько ещё чертовщины нам здесь встретится.

Очень хочется спать.

Я не знал, что ей ответить. Потому что не знал, куда бежать, где можно спастись. Не знал, как вернуться в свой мир.

– Поспи, – я погладил Машу по голове.

– А неплохой бы сценарий для фильма вышел! – она громко засмеялась.

Я в ужасе посмотрел на неё. Маша улыбалась. Но не той дьявольской Лениной улыбкой, а чистой, искренней, даже детской. Вся её усталость куда-то исчезла, а в глазах горел задорный огонёк.

– Что с тобой? – с трудом произнёс я.

– Всё хорошо! – она вновь легла мне на плечо. – Это был последний дубль!

Внезапно я почувствовал, что силы покидают меня. Перед глазами потемнело, сознание начало куда-то уплывать. Я лежал в тишине, и было слышно только дыхание Маши. Не стрекотание кузнечиков – как будто они все наконец передохли, – а только ровное дыхание Маши. И её улыбка…

День 7

Ну и приснится же такое! Как будто прошла не одна пьяная ночь, а целая неделя съёмок фильма ужасов! И в этом сне были все люди, которых я повстречал в лагере. Некоторых звали по-другому, но это были именно они. И во сне я был вместе с Мику?! Машей, или как там её… В реальном «Совёнке» реальная девочка-оркестр вряд ли входила в круг моих любовных интересов, но в том сне – действительно ли Маша являлась Мику? Скорее она напоминала мне кого-то из прошлого. Видимо, уставший и отравленный алкоголем мозг показал мне причудливую картину, сотканную из воспоминаний о прошлом далёком и прошлом совсем близком, которое само по себе было больше похоже на сон.

. .

Я открыл опухшие глаза, и в них сразу же ударил яркий дневной свет. Отвратительный привкус во рту, боль во всём теле, квадратная голова – похоже, кто-то вчера пил. Немного придя в себя, я начал вспоминать события прошедшей ночи. Кажется, была бутылка водки, которую мы с Алисой успешно выкушали. Я попытался встать, но что-то придавило мою левую руку. Это оказалась мирно посапывающая Алиса. Голая. Всё, что произошло накануне, моментально всплыло в памяти. Страх быстро сменился чувством эйфории. Я вальяжно раскинулся на кровати, наслаждаясь прекрасным похмельным утром. Через некоторое время Алиса проснулась. Я нежно поцеловал её и сказал:

– Доброе утро!

Она пару секунд смотрела на меня отсутствующим взглядом, а потом вскочила и заорала:

– Ты! Ты!

– Что я?

Поняв, что она слегка раздета, Алиса сорвала с меня одеяло и закуталась в него.

– Ты меня вчера… – шипела она.

– Но ты вроде как была не против.

– Я была пьяная!

– Как и я, что же поделать.

Алиса смотрела на меня бешеным взглядом, но потом успокоилась и села рядом.

– Ладно, что было, то было.

– Ты уверена? – я привстал и обнял её.

– Не надо, – стыдливо прошептала она.

– Почему?

– Потому… – Алиса лихорадочно закрутила головой. – Потому что уже четыре часа!

– И что? Ты куда-то опаздываешь?

– Все уедут без нас!

– Куда?

– Сегодня же последний день! – продолжала суетиться Алиса.

– Последний день чего? – спросил я непонимающе.

– Последний день смены!

– Что?! – похмелье, отступившее на некоторое время, с новой силой накрыло меня.

– А ты не знал? – удивлённо спросила Алиса.

– Получается, ты знала?

– Ну, да. Но я как-то забыла.

– И что нам теперь делать?

На самом деле, это меня интересовало далеко не в первую очередь. Если сегодня последний день, значит, все уедут куда-то. Значит, как-то всё-таки можно выбраться из этого лагеря!

– Ну, я не знаю.

– Может, ещё успеем!

Я вскочил с кровати и принялся быстро одеваться. Выходило с трудом, так как координация была сильно нарушена вчерашними обильными возлияниями.

– Чего сидишь?

Алиса не ответила, но тоже начала одеваться. Через пару минут мы уже стояли на пустой площади.

– Давай сходим к вожатой!

Открыв своим ключом домик Ольги Дмитриевны, внутри я никого не обнаружил.

. .

Мы осмотрели весь лагерь и поняли, что остались тут одни.

. .

Вернувшись на площадь, я сел и обречённо закрыл лицо руками. Меня всё ещё мутило, а получалось, что надо решать серьёзные проблемы.

– И куда они могли уехать?

– Ну, в райцентр, наверное, – неуверенно сказала Алиса.

– Ты знаешь, где это?

– Примерно.

– Реально дойти пешком?

– Не знаю.

– А на автобусе сколько ехать?

– Пару часов.

Я быстро прикинул в уме, сколько это в километрах. Учитывая качество советского автопрома и советских же дорог, можно было предположить, что пешком дойти до этого райцентра вполне возможно. Но это только если Алиса точно знает направление. К тому же, в моей ситуации решиться на подобные шаги непросто. Но и оставаться здесь тоже нельзя. Одни, без еды, в пустом пионерлагере. В реальной жизни это был бы точно не вариант, а у меня не было другого выбора, кроме как воспринимать всё происходящее как реальность.

– Пойдём.

– Куда?

– В райцентр!

– Ты с ума сошёл?! – воскликнула Алиса.

– Предлагаешь здесь сидеть?

– Конечно! Они заметят, что нас нет, и вернутся.

– А тебе не кажется странным, что они этого не заметили при отъезде?

– Ну, да, но… – она задумалась. – Но одним вот так вот идти куда-то…

– Ты же сказала, что знаешь направление!

– Знаю, – неуверенно согласилась она.

– Тогда нечего и думать! Может, по дороге встретятся какие– нибудь рейсовые автобусы, – я и сам в это особо не верю, но, если из этого лагеря всё же есть выход, то и такой вариант кажется вполне реальным.

– Я не… Как скажешь, – смущенно пролепетала она.

– Тогда иди собирайся! Через полчаса на этом месте.

Я побежал в сторону домика Ольги Дмитриевны. Да, собирать мне было особо нечего. Я покидал в пакет зимнюю одежду и уже хотел уходить, как вдруг меня посетила интересная мысль. А зачем мне она, собственно? Похоже, ещё не конец лета, тогда какой смысл таскаться с лишним грузом? Тем более неизвестно, сколько нам идти. Рассудив, что без пальто и зимних ботинок в такую погоду пережить можно, я запихнул умирающий мобильник в карман и пошёл на площадь.

Алису предстояло ждать ещё как минимум минут двадцать. Похмелье, кажется, немного отступило, и я смог лучше сфокусироваться на прошедшей ночи. Что же всё-таки она значит для меня? Это был просто пьяный секс или нечто большее? Конечно, я не могу говорить за Алису. Да и за себя получается пока что не очень. Я начал вспоминать своё знакомство с ней, то, как она меня дразнила и издевалась в первое время, её надменность и самоуверенность. Это всё с лихвой перекрывалось нежностью вчерашней ночи. Что она не такая, какой хочет казаться, уже понятно. Но где же настоящая Алиса? И испытываю ли я к ней какие-то чувства? Симпатия, некая привязанность – да, но что-то большее?..

– На, держи, – мои размышления прервала Алиса. Она протянула мне здоровый вещмешок.

– Это что? – скептически спросил я.

– Мои вещи.

– А чего же так мало?

– Сколько поместилось, – не заметив в моих словах иронии, пожала плечами она.

– Слушай… Нам же ещё неизвестно сколько идти. Давай ты возьмёшь только самое необходимое.

– Что же это, мне их выбрасывать, что ли? Здесь оставлять? – фыркнула Алиса.

Я никак не мог понять, во-первых, откуда у неё столько вещей, а во-вторых – что же там такого ценного.

– Но почётная обязанность нести всё это возложена на меня, так?

– Конечно! – она лукаво улыбнулась.

Я прикинул, сколько мешок может весить. Килограммов десять, наверное. Если пару-тройку километров я его ещё пронесу, то вот дальше…

– Ты же понимаешь, что далеко мы с ним не уйдём.

– Ну, как получится.

– То есть потом часть можно будет выбросить?

– Посмотрим, – хитро сверкнув глазами, ответила она.

– Ладно, ловлю на слове, – в конце концов, раз уж несу его я, то и выбрасывать из него шмотки тоже имею полное право.

Итак, наш путь начался. Прошёл по крайней мере час, прежде чем я почувствовал усталость. Никогда бы не подумал, что обладаю такой выносливостью. То ли вещмешок оказался очень удобным, то ли ночная физкультура подкачала мои мышцы. Я остановился у обочины дороги и бросил скарб Алисы на землю.

– Что такое? – возмутилась она.

– Сама не желаешь понести?

– Вот ещё!

– Тогда мне надо отдохнуть.

Конечно, самым рациональным решением было бы выбросить бóльшую часть вещей и оставить только самое необходимое, но на такие радикальные меры я не решался.

– Ты всю дорогу молчишь.

– А о чём говорить? – Алиса отсутствующим взглядом смотрела на уходящую вдаль дорогу.

– Не знаю. Но ты ведёшь себя так, как будто ничего не случилось.

– А что-то случилось? – рассеянно спросила она.

– Ну… Как бы…

– Отдохнул? Тогда пошли! – Алиса быстрым шагом начала удаляться от меня.

– Эй, стой! – я закинул вещмешок на плечо и побежал за ней.

. .

Мы уже некоторое время шли молча, Алиса немного впереди, я – позади. Мне в голову не приходило ничего, с чего бы можно было начать разговор. Похоже, она недвусмысленно дала понять, что события вчерашней ночи – это одна большая ошибка. По крайней мере так казалось мне. Хотя, с моей точки зрения, произошло именно то, что должно было произойти. Последние несколько дней в лагере меня определённо тянуло к Алисе. И, думаю, её так же тянуло ко мне. Тогда что здесь неправильного? Может быть, ей не хочется, чтобы это был всего лишь один раз?

– Знаешь… – неуверенно начал я.

Она повернулась и пристально посмотрела на меня.

– Если я что-то сделал не так…

– Ты ни в чём не виноват.

– Но ведь…

– Просто так сложилось, – философски произнесла Алиса.

– То есть это случайность?

– Я этого не говорила.

– А что ты тогда говорила? – я начал выходить из себя, не получая прямого ответа, и повысил тон. – Какие-то сплошные намёки, недомолвки! Где прямота, где искренность? Ведь вначале ты была совсем не такой!

– Людям свойственно меняться, – она медленно зашагала дальше.

– Меняться? Это ты называешь изменениями? Да ты совсем другим человеком стала! Прямо как Лена, честное слово.

– Не сравнивай, – Алиса остановилась, но не обернулась. – Понял?! Не сравнивай меня с ней! – она говорила тихо, но в голосе звенела ярость.

– Что? – несколько опешил я.

– Ты в чём-то обвиняешь меня, а сам? Постоянно смотришь на неё! Даже сейчас умудрился во мне увидеть.

– Да подожди, что такое?

– Зачем ты тогда вчера приходил? Шёл бы к ней спокойно! Ведь знал же…

– Что знал?

– Знал, что я тебя жду! – похоже, это признание далось Алисе нелегко, но поначалу я не придал особого значения её словам.

– Ну, ты мне сама вчера сказала приходить, вот я и…

– Я не про это! – Алиса громко разрыдалась и закрыла лицо руками.

Я совершенно опешил. До меня никак не доходило, что она имеет в виду, и поэтому адекватно строить разговор не получалось.

– Извини… Прости…

– Да прекрати ты извиняться!

– Ну, если я что-то не так сказал, сделал…

– И зачем извиняться тогда? Если уже сделал… Лучше сразу вести себя правильно.

– Но я же не знаю, как!

Алиса подняла на меня глаза. В её взгляде было столько грусти, что я не выдержал и отвернулся. Некоторое время мы так и стояли.

– Ладно, забудь. Пошли дальше, – вскоре она, похоже, пришла в себя.

Конечно, забыть у меня бы никак не получилось при всём желании, но сказать я всё равно ничего не мог, так что молча направился за ней.

. .

Солнце медленно опустилось за горизонт. Я был погружён в собственные мысли и даже забыл, что за спиной у меня тяжёлый вещмешок. Надо было что-то сказать, что-то сделать. Алиса же ждёт от меня этого. Хотя бы несколько слов. Но с чего начать? Я привык, что всё в моей жизни довольно просто. Любое дело казалось мне законченным уже после нескольких первых шагов. Вместо долгого пути до цели я сразу же начинал думать о результатах и радоваться неодержанной победе. К тому же такая ситуация в реальном мире вряд ли когда– нибудь произошла бы со мной. Конечно, я давно мечтал о том, что найдётся человек, которому я буду небезразличен. Но вот сейчас он передо мной, а я совершенно ничего не чувствую. И не могу сказать Алисе ни да ни нет, потому что просто не знаю, что будет потом. Тем временем уже совсем стемнело.

– Пожалуй, пора сделать привал на ночь, – устало сказал я.

– Нам не так много осталось, – раздражённо отозвалась Алиса.

– Ты уверена? А даже если и так, то идти лучше днём.

– Как знаешь, – холодно ответила она.

Мы остановились на опушке леса.

– А у тебя там есть что-нибудь полезное? – я показал на вещмешок.

– Поищи.

Внутри была в основном обувь и одежда, однако на дне я нашёл какой-то журнал и коробку спичек – вполне достаточно, чтобы развести костёр. Вскоре мы уже сидели на упавшем дереве и грели руки у огня.

Только сейчас я наконец осознал, что выбрался из этого проклятого лагеря. Никаких ответов не нашлось, даже наоборот, всё стало ещё запутаннее, так как, похоже, в этой реальности мне предстоит провести остаток жизни. Если отбросить фантастическую составляющую, то понятно, что я нахожусь где-то на юге в конце восьмидесятых годов. Как, а главное, почему я сюда попал, уже не столь важно – надо как-то адаптироваться. И начинать предстоит с девочки, сидящей рядом.

– И что будем делать, когда дойдём до райцентра?

– Звонить родителям, что ещё! – Алиса слегка улыбнулась. Ей-то было куда звонить.

– А потом?

– А потом всё.

– В смысле?

– Ну, разъедемся по домам.

– И это конец? – не сказать, что я удивился подобному ответу, скорее, я просто не думал о том, что будет дальше.

– А что ещё надо?

– Не знаю. Просто после всего, что было…

– А ничего же не было! – весело сказала она.

– Как это не было?

– У тебя есть шанс найти Лену, – к моему удивлению, Алиса сказала это совершенно беззлобно.

– Да сдалась мне эта Лена!

– Я бы не была так уверена.

– А я вот уверен, позволь мне решать за себя!

– Да? С каких это пор ты такими глупостями занимаешься?

– Уже как… – я вдруг вспомнил о своём нынешнем возрасте. – Семнадцать лет!

– Похвально. Правда, я ничего подобного не заметила.

– А что ты должна была заметить?

– Что ты можешь сказать что-то определённо!

Тут она была, конечно, права.

– И что же ты хочешь услышать?

– Ты знаешь!

Кажется, эта игра в намёки могла бы продолжаться вечно.

– Если ты хочешь знать, как я к тебе отношусь, то, скажу честно, я сам не знаю.

– Что и требовалось доказать! – Алиса отвернулась.

– Ну, а что я могу поделать, если это правда?

– А что я могу поделать?

– Я же от тебя ничего и не прошу!

– Да? Ты уверен?

– Уверен, – не сразу ответил я.

– А чем ты занимался в лагере все эти семь дней тогда?

– И чем же?

– Не просил ли?

– Чего я просил? С какой стати? Ты можешь говорить так, чтобы тебя люди понимали?! Телепаты в отпуске!

– Если бы хотел, всё бы понял.

– Я не могу понять, если мне не объяснят!

– Ладно, это пустой разговор, – она встала и пошла по направлению к дороге.

– Нет уж!

Я настолько вышел из себя, что вскочил, в пару прыжков догнал её, схватил за руку и дёрнул на себя. Но рассчитать силу не получилось, поэтому мы повалились на землю так, что Алиса оказалась снизу, а я – сверху.

– Что, вчера не хватило? Ещё хочешь? – её лицо горело, а глаза сверкали.

Я сильно смутился, отпустил руки девочки, но вставать сразу не стал.

– Я просто хочу понять, в чём я не прав?

– Да почему ты считаешь, что вечно не прав?

– Потому что ты так считаешь!

– И кто тебе это сказал? Я не говорила!

– Но это же видно!

– Тебе всё видно. Видишь и делаешь выводы – не вмешиваться, отсидеться в сторонке, промолчать…

– Я делаю выводы, основываясь на логике!

– А ты уверен, что логика твоя правильная?

На это я не знал, что ответить. Некоторое время мы просто лежали. Я совершенно был сбит с толку, а Алиса, похоже, не хотела продолжать наш разговор.

– Почему ты сейчас здесь со мной? – наконец она оттолкнула меня и встала.

– Потому что все уехали из лагеря, а мы остались.

– Я не про это.

– Ну, потому, что ты мне нравишься, – в конце концов я решился на прямой ответ.

– А ты уверен? А что же Лена? Ведь она всегда рядом была. Может, с ней просто сложнее? А я что, со мной всё просто – раз и в койку!

– Не приписывай мне того, чего я не говорил! – я бы и не сказал, что с ней всё так уж просто.

– Да ты вообще ничего не говоришь, тебе и приписать-то нечего! Зато вот думаешь за десятерых! – тут она, конечно же, была права.

– И не думал я ничего такого!

– Получается, мне вот так просто стоит во всё это поверить?

– Можешь не верить, я тебя не заставляю! Но это правда, поэтому и придумывать ничего я не собираюсь!

– Слова принято доказывать действиями!

И каких же действий она от меня ждёт?

– Ну, можно ещё раз… – с глупой улыбкой произнёс я.

Непонятно, откуда у меня в такой ситуации возникли мысли о шуточках, да ещё и о таких.

– Конечно, валяй! – сказала Алиса совершенно спокойным тоном, подошла к костру и начала раздеваться.

– Ты что?! Подожди! Я совсем не это имел в виду! – я вскочил, подбежал к ней и схватил за руку.

– Да нет, что такого-то? Я же только за этим и нужна.

– Да нет же, ты всё совсем не так поняла!

– А как мне надо понимать?! – она вырвала руку и зарыдала.

– Ну, всё, всё, успокойся, – я лёг рядом с ней, обнял и начал гладить по голове.

– Отстань от меня! – сквозь слёзы сказала она, но освободиться не попыталась.

– Понимаешь, у меня до этого лагеря была сложная жизнь. Я просто не привык, не знаю, как вести себя в подобных ситуациях. Я уже давно один – нет друзей, нет любимого человека. Просто забыл, что такое чувства, что такое любить. Для меня это всё тяжело. Гораздо легче не впутываться во всё это, гораздо привычнее, наконец. И тут вот так, как снег на голову. Это не значит, что я эгоистичная скотина. Хотя, наверное, так и есть. Просто я не могу вот так сразу, – Алиса ничего не отвечала и продолжала рыдать. – Но одно я знаю точно! Про Лену – это всё неправда. Она мне максимум друг, не более. И никогда я на неё в таком свете не смотрел. А от тебя мне нужно не только то, что ты думаешь! Просто я не знаю, как тебе сказать то, что ты ждёшь. Это же накладывает обязательства. Понимаешь, я сейчас в такой ситуации, что не знаю, что со мной будет через час, а тут…

Похоже, Алиса либо совершенно меня не слушала, либо её мало волновали мои оправдания. Что же, я могу гордиться собой – довёл девочку до слёз. Да какую! Алису, которая с первого взгляда казалась человеком, совершенно чуждым каким бы то ни было любовным переживаниям.

– Понимаешь, я не могу принимать такое решение за нас обоих. Я про себя могу сказать, что готов быть с тобой, поддерживать тебя, защищать! Но ты… Зачем я тебе? У меня ничего нет за душой, я сам не знаю, что мне нужно в жизни. Да и помимо этого, сейчас я есть, а завтра меня здесь уже может и не быть.

– Ты разве не понимаешь, что я давно уже приняла это решение, – Алиса на секунду перестала рыдать.

– Тогда…

Она подняла на меня заплаканные глаза. Кажется, на секунду я увидел в них счастье. Алиса обняла меня и нежно поцеловала. Это был самый лучший поцелуй в моей жизни. Нет, он не был таким страстным, как вчера ночью, но в нём было столько нежности, доверия, любви, что я просто растворился в ней, в её губах, в её объятиях. Я забыл обо всём – о лагере, о своём прошлом, о сомнениях, терзавших меня ещё секунду назад. Всё, что мне было нужно, это она. Сейчас. И всегда!

Наверное, этот поцелуй мог бы продолжаться вечность, но вдруг где-то рядом, а казалось, глубоко в мозгу, прозвучал гудок. Я обернулся в сторону дороги и увидел автобус. Старый ЛиАЗик. Похоже, рейсовый. Некоторое время мы просто лежали обнявшись и смотрели на него. Вскоре из автобуса вышел водитель и прокричал нам:

– Эй, голубки! Последний автобус до райцентра! Едете?

– Пошли? – весело сказала Алиса.

Мы вскочили, я схватил вещмешок, взял Алису за руку и побежал в сторону автобуса. Через несколько секунд мы уже устроились на заднем сиденье. Водитель что-то кричал нам из кабины, но я его не слушал. Вот он – спасительный корабль в новую жизнь! Я посмотрел на Алису – мне так хотелось ей что-то сказать, продолжить разговор у костра, – она уже мирно спала, положив голову мне на плечо. Будить её я не стал – зачем, у нас ведь ещё столько времени впереди.

В салоне, кроме нас, никого не было. Автобус быстро нёсся вперёд, оставляя позади не только мою прошлую жизнь, но и неделю, проведённую в пионерлагере «Совёнок». За эти семь дней со мной произошло больше, чем за все годы в реальном мире. А сколько всего ещё ждёт в будущем? Обычный деревенский пейзаж за окном меня интересовал мало – я просто смотрел на мирно спящую Алису. На сердце было тепло и спокойно, и наконец-то голова не трещала от мыслей.

. .

Однако счастье – материя хрупкая. Разрушить его может многое, например время. Чем дольше ты счастлив, тем обыденнее становится это состояние, эмоции притупляются, возникают новые проблемы и заботы. Мне было хорошо, но накопившаяся усталость не дала по-настоящему насладиться моментом – я заснул.

Эпилог

Похоже, староват я стал. Уже прошёл день, и похмелье должно было остаться в прошлом, но меня всё равно мутило, кружилась голова. Я не смог открыть глаза, как ни старался, лишь перевернулся на другой бок. Интересно, что будет, когда мы приедем в райцентр? Как дальше строить жизнь? Может быть, не всё так уж и страшно? Да, конечно, я не знаю, с чего начать, но, с другой стороны, этот мир не кажется враждебным – многое здесь мне знакомо, говорят все по-русски. Так что, наверное, ничего страшного и не случится?

Я испытал резкий приступ тошноты. Чёрт возьми, ведь вчера к вечеру вроде отпустило! Инстинктивно нащупывая дорогу по стенам, мне удалось добраться до туалета. Спустя некоторое время, завершив свои грязные дела, я вернулся в комнату.

И тут пришло осознание. Я вновь в своей старой квартире! Впрочем, почему старой? Казалось, что ничего и не изменилось за неделю моего отсутствия. Даже пыли вроде бы не прибавилось. Болезненной резью на сетчатке отозвалось положение клавиатуры, угол наклона монитора и пятно от чашки с чаем на столе. По идее, такие мелочи человек в моём состоянии просто не должен замечать! Однако вся комната словно мигала разными цветами, привлекая внимание к самым незначительным деталям. Носки разбросаны ровно в том порядке, в каком и были вчера, незаправленная кровать топорщится одеялом, как и раньше, грязное окно, словно треснутый кинескоп, передает всё то же изображение улицы.

Я тщетно пытался прийти в ужас или хотя бы испугаться. Может быть, это эффект шока, посттравматический синдром или что-то подобное? В конце концов, несколько часов назад я и думать забыл о том, чтобы вернуться в реальный мир. Реальным мне начал казаться пионерлагерь, девочки, Алиса, мифический райцентр, где бы я обязательно очутился, не проснись в своей квартире. Возможно, моё фантастическое попадание в «Совёнок» – всего лишь сон?

Ноги сами по себе начали наматывать круги по комнате. Я заложил руки за спину и принялся обдумывать произошедшее. Ясно только одно – я вернулся назад точно так же внезапно, как и попал туда. Совершенно без причины, без участия какой-либо логической составляющей. Возможно, какое-то объяснение всему произошедшему и было, но оно выходило за рамки моего – или вообще человеческого – понимания. Проделки ли это внеземных цивилизаций, высшей силы или правительственные эксперименты (в последнее верилось меньше всего), они не оставили мне ни единой зацепки. Если я не смог найти ответы в лагере, то более чем глупо рассчитывать, что что-то прояснится здесь. Это как искать улики в сгоревшем дотла доме. Если даже там и было совершено преступление, то все доказательства уничтожил огонь. Возможно, обладай я навыками и оборудованием криминалистов, смог бы что-нибудь раскопать, но… Всё, что имелось у меня на руках, – это воспоминания о неделе, проведённой в лагере. Одно я знал точно – всё это мне не привиделось! Похмелье было совершенно реальным, все мои чувства и эмоции – настоящими, а не сотканными из лоскутков сна. А значит, я там был, действительно провёл неделю в пионерлагере «Совёнок» вместе с вожатой, пионерами… вместе с Алисой. От воспоминаний о ней у меня вырвался невольный вздох. Всё же было бы неплохо уехать с ней. Хотя стоп! Что это я?! Надо радоваться, что вернулся наконец домой, в реальный мир! Или не надо? Сейчас я просто не мог здраво оценивать ситуацию. Не мог понять, чего мне хотелось больше – остаться там или наслаждаться долгожданным возвращением.

Я заметил на столе монетку в пять рублей, взял её и начал бесцельно подкидывать, считая количество выпадений орла и решки. Когда-то давно, может быть, ещё в школе, я слышал, что при бесконечно большом числе повторений эксперимента вероятность выпадения той или иной стороны не равна строго пятидесяти процентам. Возможно, из-за того, что монета не может обладать идеальной формой и весом, возможно, по каким-то другим причинам. Однако спустя какое-то время я насчитал семьдесят орлов и семьдесят одну решку. Получается, что теория вероятности нас обманывает. Хотя не мне об этом судить, я же в ней совсем не разбираюсь.

Мне вспомнилось детство, первый раз, когда я услышал слово «решка». Тогда мне почему-то казалось, что оно означает «белка». Если вдуматься, то в этом есть определённая логика – с одной стороны монеты мы видим орла, с другой – белку, оба – животные. Сейчас такая теория представлялась мне странной, но в то же время каких-то неопровержимых доказательств её несостоятельности я придумать не мог. Получается, что белка выпадает чаще, чем орёл? Если учесть, что монету подкидывают, то в ста случаях из ста орёл должен съесть белку.

Я схватился за волосы и обессиленно вздохнул. Сейчас не время думать о подобных глупостях! С другой стороны, а для чего сейчас время? Что я могу сделать, что находится в моей власти? Если за неделю я ни на йоту не приблизился к разгадке всего произошедшего со мной, что уж теперь думать? Наверное, стоит просто потихоньку возвращаться к привычной жизни. Слова «привычная» и «жизнь» больно стрельнули у меня в мозгу. Почему я выбрал именно такой эпитет? Ведь можно было сказать «прошлая», «старая» или ещё как! Наверное, потому, что я к ней привык – был самый очевидный ответ. Привычка, как говорят – вторая натура.

В мгновение ока все события последней недели промелькнули у меня перед глазами. Неужели я правда не хотел уезжать из того пионерлагеря? Неужели я за столь короткий срок успел привыкнуть к необоснованным придиркам Ольги Дмитриевны, выходкам Ульянки, наглости Алисы? Ответа на этот вопрос не было, очевидно лишь одно – я уже начинаю скучать по всему этому. И ведь наверняка мне не суждено вернуться обратно. Конечно, знать точно невозможно – вдруг та сила, что забросила меня туда, захочет ещё раз поразвлечься. А потом ещё и ещё. Такой вариант развития событий тоже исключать нельзя.

На данный момент я имею то, что имею, – приключение, которое запомнится мне на всю жизнь. Да чёрт возьми, много кому ещё довелось испытать подобное? Про такое и в книгах не пишут, и во сне не снится! Самое главное – что это не был зловещий остров доктора Моро, а самый заштатный советский пионерлагерь с самыми обычными пионерами. И на всю эту обыденность накладывалась вся фантастичность моего туда попадания. Нет, в любом случае это не самый плохой этап моей жизни! А может быть, и один из лучших. Конечно, грустно, что всё оборвалось на полуслове, но любая сказка имеет свойство кончаться. Хорошо ещё, что так. Кто знает, что могло бы произойти.

. .

Время шло, события, произошедшие в лагере, становились всё больше похожи на прочитанный когда-то увлекательный роман. Нет, я ни в коем случае не забывал о них, при желании мог вспомнить всё в мельчайших подробностях. Помню, как в детстве забирался под одеяло с фонарём, чтобы до рассвета читать захватывающую книгу о космических полётах. Бывало, что утром я не мог встать в школу, из-за чего постоянно ругались родители, но с приближением ночи я аккуратно переворачивал страницу за страницей, стараясь не упустить ни единой детали. Примерно такие же ощущения у меня остались и от того пионерлагеря – реальность (если считать всё произошедшее таковой) стала больше похожа на книгу. Я совсем не считал, что это плохо; в конце концов, главное – помнить, а в каком виде останутся эти воспоминания – на диафильмах, фотографиях, видео или аудио, – уже не столь важно.

. .

Теперь каждый автобус вызывал у меня смешанное чувство страха и надежды. Первое время я бесцельно наматывал круги по 410-му маршруту. Несколько раз засыпал на том же сиденье, что и тогда. Однако ничего не происходило. Не было даже никаких намёков на что-то сверхъестественное. Со временем я прекратил эти бесцельные поездки.

. .

Что-то в моей жизни изменилось, просто не могло не измениться! Спустя пару недель после возвращения из лагеря я взял в руки гитару, одиноко пылившуюся в углу. Ударив несколько раз по струнам, я вспомнил Алису, её образ для меня был неразрывно связан именно с этим музыкальным инструментом. Поначалу выходило не очень – возможно, у меня просто не было способностей к музыке. Я начал читать самоучители, смотреть видеоуроки. С другой стороны, всё время и усилия, потраченные на гитару, не были мне в тягость, как раньше. Я просто зажимал аккорды и дёргал струны, постепенно совершенствуя своё мастерство.

Как и в любом виде деятельности, в музыке старания дают результат. Примерно через полгода я понял – что-то начало получаться. По крайней мере я мог без запинки сыграть партии из любимых песен. Довольный собой, я разместил пару объявлений на музыкальных форумах с целью создать собственную группу. У меня ещё не было ориентира, что играть, вкусы расходились от чего-то совсем тяжёлого до саундтреков из аниме. В первый момент мне показалось, что это невыполнимая задача. Придётся же общаться с незнакомыми людьми! А что, если мы не сойдёмся характерами? Да и вообще, как объяснить другому человеку, какую именно музыку ты хочешь делать?

Однако всё вышло гораздо проще. Потенциальные кандидаты оказались не такими страшными, как я думал, наши вкусы в большинстве своём совпадали. В конце концов, у нас у всех была одна цель, поэтому вопросы непонимания решались сами собой. И вскоре команда была собрана. Неожиданно я открыл в себе талант композитора. Просиживая ночи напролёт за нотным редактором и секвенсерами, я сочинял довольно неплохие вещи. Хотя бы по мнению остальных участников группы и немногочисленных знакомых, которым я давал слушать свои песни.

Достаточно быстро состоялся и первый концерт. Заштатный клуб в подвале, площадью ненамного больше моей комнаты, три с половиной полупьяных зрителя, ужасный мандраж и технические огрехи – всё это меня волновало мало, потому что я был счастлив. Ведь это всего лишь первый шажок к будущему успеху! Однако прошло ещё много времени, прежде чем нас пригласили выступать во второй раз.

С грехом пополам мы записали три трека и выложили их в интернет. Комментарии были далеки от восторженных, но я не сильно переживал, так как понимал, что это только начало. Возможно, кому-то наша музыка казалась просто детской шалостью или затянувшейся идеей-фикс, но для меня всё это было серьёзно. В конце концов, группу собрал я, весь музыкальный материал тоже мой! Я чувствовал личную ответственность за судьбу своего детища. Каждую свободную минуту я проводил за совершенствованием техники игры, и уже через год мог с уверенностью сказать, что гитарист из меня вышел не самый плохой.

Следом пришла и какая-никакая популярность. Концерты мы давали почти еженедельно и начали получать первые гонорары. Пусть и по пятьсот рублей на человека – дело не в сумме, а в самом факте того, что наше творчество кому-то нужно, что за него готовы платить, даже учитывая то, что мы шли всего лишь довеском к более известным группам.

. .

Я сидел перед монитором, мучая гитару. На календаре, висевшем на рабочем столе компьютера, толстым красным кружком была обведена дата предстоящего концерта. От мыслей об этом у меня мурашки побежали по коже. Первый концерт, где мы будем хедлайнерами. А также презентация альбома. Интересно, сколько дисков купят? Конечно, понятно, что эра CD уже прошла, но ведь остались ещё ценители. А кто-то, возможно, купит просто, чтобы поддержать группу.

Я ещё раз посмотрел на дату. Да, прошёл ровно год с того момента, как я вернулся из «Совёнка». В потемневшем экране монитора отразилась моя улыбка. Интересно, если бы Алиса существовала в этом мире, она бы оценила мою музыку? Да вряд ли! Ей больше нравилась классика советского рока. Впрочем, кто знает.

Я сыграл несколько довольно сложных пассажей и с удовлетворением отметил, что звук моей гитары положительно далёк от лязга «Урала», а звукоизвлечение на порядок превосходит технику гитаристов той эпохи. Интересно, достиг бы я того, чего достиг, без помощи тех фантастических событий? Вряд ли. И тут, в общем-то, нет ничего странного – многие люди, находясь одной ногой в могиле, переосмысливают свою жизнь. Конечно, ничего страшного со мной вроде бы тогда не происходило, но моральный шок можно сравнить со смертельной опасностью.

Я ещё раз повторил все свои партии, убрал гитару в чехол, собрал все примочки и направился к выходу. На улице было холодно, как и тогда. Я медленно приближался к остановке 410-го автобуса. Какое интересное совпадение – сейчас в клуб мне предстоит ехать именно на нём. С замиранием сердца я отсчитывал секунды. Вскоре автобус подъехал, лениво распахнул двери и поглотил в себя немногочисленных пассажиров.

Такая же зимняя ночь, как и тогда. За окном пролетали машины, своими огнями поджигая засыпающий город. Чем ближе к центру, тем людей на улицах становилось больше. Некоторые весело болтали друг с другом, некоторые пялились на шикарные витрины бутиков, некоторые куда-то спешили, не обращая внимания ни на что. Я подумал, что именно сегодня точно не хочу возвращаться в тот пионерлагерь. Когда угодно, но не сейчас! Надо отыграть концерт, а потом пусть всё хоть в тартарары проваливается! У меня была чёткая цель, остальное не волновало совершенно!

. .

Клуб, не в пример больше того, где мы давали первый концерт, был ещё пуст. Идёт саундчек. Мне мучительно не хватает барабанов в мониторы, о чём я пытаюсь сообщить звукорежиссёру. Отстроив звук, расставив примочки и разложив сет-листы, я уже, кажется, готов начинать. Однако сегодня особенный день – разогреваем не мы, разогревают нас. А это значит, что по расписанию наш выход последний.

Прослушав первую команду, я отметил, что им ещё расти и расти. С другой стороны, мы сами совсем недавно были такими же, как они. С приближением времени нашего выступления моё волнение стало нарастать экспоненциально. Да что там, меня буквально колотило от напряжения!

Я решил не слушать оставшиеся группы и спокойно посидеть в гримёрке. Судя по лицам моих товарищей, они пребывали примерно в таком же настроении. Мы молчали. Собственно, и говорить было особо не о чем. Партии давно выучены и доведены до автоматизма. Нам может помешать только волнение, но ведь уже какой-то опыт имеется, так что всё должно пройти как надо. По крайней мере так я пытался успокоить себя.

. .

И вот, наконец, время пришло! Я не помню, как мы выходили на сцену и приветствовали зал. Сознание включилось на моменте, когда из порталов послышались первые аккорды нашей первой песни. Сидя в гримёрке, я мучительно пытался согреть заледеневшие пальцы, но теперь, словно по мановению волшебной палочки, они бегали по струнам с сумасшедшей скоростью, не промахиваясь ни на миллиметр. В голове промелькнула мысль – и почему я ещё не сбился нигде? Когда играл все эти партии дома или на репетициях, о подобном даже задумываться не приходилось – всё казалось само собой разумеющимся. Но теперь, перед толпой зрителей, я чувствовал себя совсем по-другому. Где-то глубоко в мозгу сидела мысль, что вот сейчас палец соскочит и… Слава богу, что она не мешала играть!

Наше выступление подходило к концу, и настало время сложного соло, на изучение которого я потратил столько времени. К тому моменту всё волнение куда-то исчезло, и я сыграл его идеально, даже лучше, чем на репетициях. Наконец мы сыграли нашу последнюю песню и зал взорвался аплодисментами. Я смущённо – а может, мне просто так казалось – улыбнулся и вместе с остальными несколько раз поклонился публике. Нам кричали «бис» – да я бы и сам с удовольствием сыграл что-нибудь ещё, – но наша программа была исчерпана целиком – в конце концов, мы только начинающая группа.

. .

В гримёрке царила полнейшая эйфория, мы поздравляли друг друга, обнимались, слышались звуки стреляющих пробок. Все диски были проданы, и от этого становилось ещё радостнее. В конце концов и у меня что-то получилось! Нельзя сказать точно, что будет дальше с нашей группой, что вообще выйдет из моей затеи с музыкой. Но ясно одно – я нашёл что-то, чем мне действительно интересно заниматься в жизни, что-то, чему я готов отдавать всё своё время без остатка. И, как выяснилось, это что-то может приносить радость не только мне, но и кому-то ещё. Наверное, сейчас я был самым счастливым человеком на Земле! По крайней мере это точно лучший момент в моей жизни!

. .

Клуб пуст, инструменты упакованы, дождаться остальных – и домой!

– Эй! – я обернулся и увидел девушку, стоящую рядом. Тон её был не слишком вежлив, но в то же время в нём не ощущалось враждебности. – А круто играете!

– Спасибо.

Темнота клуба мешала разглядеть её лицо, но я был точно уверен, что оно мне до боли знакомо.

– А ты… – я сделал шаг вперёд.

Точно! Передо мной стояла Алиса! На некоторое время я потерял дар речи.

– Что я?

– Да ничего. Просто подумал, что видел тебя где-то.

Я не стал набрасываться на неё с расспросами о пионерлагере. В конце концов, возможно, эта девушка просто похожа на неё. Или ещё что. В любом случае, было понятно, что она меня видит впервые. Или хотя бы делает вид.

– Всё может быть, – она прищурилась.

– Меня Семён зовут! – натянув искусственную улыбку, я подал ей руку.

– Да я в курсе, вообще-то.

– Откуда?

– В интернете читала.

Да, точно.

– А тебя как?

– Алиса, – несколько смущённо ответила она.

Значит, я был прав! Впрочем, прав в чём?

– Скажи, а ты в детстве была в пионерлагерях?

– Н… нет. А почему спрашиваешь?

– Да так. Просто, кажется, что встречал тебя где-то там.

– Как ты мог меня там встречать, когда я там не была? – она рассмеялась. – Да, вы все, музыканты, какие-то странные!

– Не без этого.

– Ну ладно. Я просто хотела сказать, что музыка у вас ничего так, – Алиса собралась уходить.

– Придёшь на следующий концерт? – я почувствовал, что должен что-то сделать, что-то сказать.

– А когда он?

– Скоро, – честно говоря, я и сам не знал когда.

– Приду, наверное. Ты мне напиши!

– Да, конечно.

Мы обменялись контактами.

– Тогда ещё увидимся! – она помахала мне рукой и вышла из зала.

Конечно, я не мог точно сказать, была ли это та же Алиса, что и в лагере. Сколь угодно большое количество теорий разбивалось о полное отсутствие фактов. Однако в ту минуту меня это волновало меньше всего – я был переполнен эмоциями от концерта и от встречи с Алисой.

– В конце концов, никто не мешает мне ей позвонить, а там уже и выясним, – улыбнулся, взвалил гитару на плечо и вместе с товарищами направился на остановку 410-го автобуса.

У каждой истории есть начало и конец. У каждой истории есть своя канва, синопсис, содержание, ключевые моменты, прологи и эпилоги. И нет такой книги, в которой при каждом новом прочтении не открывались бы вещи, на которые раньше не обращал внимания. У каждой истории есть начало и конец. Почти у каждой…

Content

Антон Аркатов
Бесконечное лето. Первая смена

Пролог

День 1

День 2

День 3

День 4

День 5

День 6

День N

День 7

Эпилог