Поль Бопэр

Дракон, которого никто не боялся

© 2023, Fleurus Éditions, Paris © Прессман И. Л., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

Глава 1

Полное несоответствие

«В тёмной таинственной пещере жил огромный и очень опасный Заг. Обратите внимание: это была не какая-то там заурядная пыльная пещера, грязная и дурно пахнущая, нет, это был настоящий подземный каменный дворец, жилище верховного властителя и короля всех драконов великого Зага.

Чтобы проникнуть туда, требовалось вскарабкаться по крутой тропе и преодолеть три ледяных ущелья, невзирая на страшный ветер, норовивший снести путнику голову, на летящие вниз с горы камни, на снежную вьюгу. Когда-то давно несколько рыцарей рискнули пуститься в этот путь, но немногие добрались до железной позолоченной двери, защищающей вход в священную пещеру. Троих укусили ядовитые змеи, двое провалились в расщелины, а четверых сожрали хищные суслики со стальными зубами и горящими глазами. Лишь два воина достигли входа в пещеру и постучались в дверь. Первый из них был хорошо воспитанным принцем из очень знатного семейства. По утрам он говорил на латыни, а оставшуюся часть дня – по-немецки, умел считать до ста и вязать носки. Ещё он любил пить чай с лимоном и сражаться на мечах. Звали его Зигисмунд дю Белан, и к этому моменту он уже одержал победу в тысяче разных сражений.

– Выходите из своего укрытия, сеньор дракон, если найдёте в себе достаточно отваги, чтобы сразиться с чёрным рыцарем и встретить здесь свою погибель!

В следующую секунду рыцарь был запечён прямо в своих доспехах, а затем съеден с гарниром из жареной картошки. В общем, об этом событии у Зага остались приятнейшие воспоминания, но всё же кое о чём он сожалел. «Наверное, соли можно было положить и поменьше», – думал он.

Второй рыцарь оказался орешком покрепче. Этот принц был грубым, дурно воспитанным и с детства избалованным маменькиным сынком. Широченный в плечах, хоть и приземистый, он не умел ни читать, ни писать, зато ужасно гордился своей бычьей шеей, толстыми ляжками и ручищами, здоровенными, как стволы деревьев. Такие стволы по утрам шли на дрова у него на кухне, где жарился кабан, которого он собирался сожрать в обед.

Имя его было Бургер, прозвище – Железная Башка, а любимое слово – «убийство».

– А ну выходи! Я тебя убью! Убью, ещё раз убью, тысячу раз убью, пока ты не будешь окончательно и бесповоротно убит! Вон из пещеры, жирное, вонючее животное!

И Загу, прежде чем зажарить и съесть этого наглеца, пришлось потратить много времени, чтобы его отмыть. Даже если ты самый ужасный и свирепый из всех драконов, не очень-то приятно, когда твой обед имеет привкус старого, нестиранного носка. Уж лучше пусть пахнет мылом!

Только после этого рыцарь был поджарен и съеден: Заг приготовил из него сэндвич, использовав пару ломтиков хлеба и помидоров, немного сыра и несколько листиков салата.

И после этих событий больше уже не находилось никого, кто бы осмелился побеспокоить великого и ужасного Зага.

С того самого дня легенда о Заге обошла все города и веси, и этого было достаточно, чтобы его оставили в покое. Раз в год дракон облетал окрестности, поплёвывая с неба огнём, приземлялся ненадолго на крепостных стенах замков, свысока кивал королю, который склонялся перед ним, и снова исчезал в облаках до следующего года. Отыне все боялись Зага, люди признавали его превосходство и каждый день умоляли пощадить их, не глотать их детей, не пожирать их стада, не сжигать их амбары, урожай, дома и замки. Повсюду в мире слышали о Заге. Его имя шептали по вечерам на ухо маленьким негодникам, чтобы те вели себя прилично, доедали суп и послушно вовремя ложились спать. На кораблях его портрет вешали на видном месте, чтобы отпугнуть бушующие волны и морских чудовищ.

Каждое утро у подножия своей горы он находил провизию: корзины деликатесов, которые посылали ему короли двенадцати государств, расположенных в округе, в обмен на своё спокойствие. Так Заг – ужасный, великолепный и кровожадный, Заг – пожиратель рыцарей, тот Заг, что проглотил двадцать шесть армий, Заг, который на завтрак съедал целого слона, который одним взмахом хвоста мог снести с лица земли целый город, а изрыгнув пламя, способен был спалить целое государство, – этот Заг мирно и счастливо поживал в своё удовольствие на вершине горы в собственной позолоченной пещере, расположенной с солнечной стороны…»

– Ну как? – спросил Заг, положив перо рядом с чернильницей. – Что ты думаешь о жизнеописании, которое я о себе составил?

Коза, удобно расположившаяся неподалёку в кресле, обитом старым красным плюшем, потёрла бородку. Её звали Зиг, она была соседкой Зага и, по правде говоря, его единственной подругой. Зиг была пожилой козой со спутавшейся шерстью, кривыми рогами и немного желтоватыми зубами, но умом совершенно ясным. Она немало повидала на этом свете, много путешествовала, и мудрости ей было не занимать. Прежде чем ответить, Зиг сделала паузу и откашлялась.

– Гм… Гм… Это великолепно, малыш Заг…

– Ах, я был уверен, что тебе понравится! Спасибо! Ты согласна, что я ужасно здорово передал увлекательнейшую историю своей жизни! Но это ещё что, ведь дальше мне предстоит описать свой портрет, подробно о себе рассказать. Я и тебя не забуду, там будет глава, посвящённая тебе, это будет великолепно! А далее, я полагаю…

– Стоп! – проворчала коза. – Остановись! Заг, посмотри на себя, оглянись вокруг. Да, ты дракон, так оно и есть. Но всё остальное – враньё. Никакой ты не король драконов, тебя никто не боится, ты ни разу никого не победил, твоя пещера больше похожа… да ни на что она не похожа! Это не дворец, а жалкая лачуга, да что там говорить, просто помойка! Заг, ты сам всего боишься! Муха пролетит – ты вздрагиваешь! Пробежит мышь – ты пугаешься! Когда начинается гроза, ты бежишь ко мне прятаться, а если у тебя ночью вдруг погаснет свечка, ты заливаешься слезами! Ты плачешь, Заг, ты, дракон, такой большой, сильный, здоровый, умеющий плеваться огнём, способный срубить дерево одним ударом лапы, ты рыдаешь, потому что боишься темноты! Нет, Заг, ты не король драконов! Ты мой лучший друг, но скажу честно: ты чересчур растолстел. В последнее время почти никуда не ходишь, ешь слишком много тыквенного супа и яблочных пирогов, а главное, слишком много спишь! Сон – твоё любимое занятие. Ты самый милый из всех когда-либо существовавших драконов, но, чёрт возьми, Заг, именно чёрт возьми, ты никогда не был и никогда не станешь королём драконов. Для этого ты чересчур много дрыхнешь!

Вскочив с драного плюшевого кресла, Зиг ткнула копытом в сторону Зага, и глаза её при этом сверкали. Заг рухнул на её место и расплакался. По его щекам покатились крупные слёзы.

– Но что же мне делать? – захныкал дракон и высморкался в старую скатерть.

– Стать наконец тем, кем ты должен быть. Драконом! Каждый должен заниматься своим делом. Тебе, например, следует время от времени проглотить целиком сырого барашка…

– Вместе с шерстью? Совершенно сырого? Не спросив у него разрешения? Но я люблю барашков. Я всегда их считаю про себя, перед тем как заснуть…

– Не твоё дело их любить, твоё дело их есть! Ты не корова, Заг, ты дракон, ужасный и кровожадный. И может быть, не так часто, но просто чтобы поддержать свою репутацию, ты имеешь полное право иногда проглотить какого-нибудь непослушного ребёнка или слишком злого рыцаря. Хоп – поджарить его и съесть!

– Как… проглотить ребёнка?

И Заг ещё сильнее разрыдался.

– Ладно, конечно, насчёт ребёнка – это необязательно… Можно просто сделать вид. Но главное, Заг, ты должен прекратить выполнять то, что от тебя требует король Отон. Ты больше не должен…

– Эй, здесь, кажется, о нас говорят?! – воскликнул солдат, который, с грохотом ломая дверь, появился на пороге пещеры. – Шевелись, вонючая ящерица, – продолжал он, – король Отон желает тебя видеть.

– Опять? Но ведь и вчера, и позавчера тоже… Я устал… Мне хочется спать. Не мог бы он обойтись без меня? – пробормотал Заг, приподнимаясь. – Скажите ему, что я не приду!

– Вот как? – переспросил солдат, выхватив свой большой меч и приставив его к шее дракона. – Ты совершенно уверен, что не придёшь?

– Нет, ну вообще-то я хотел сказать, не сейчас, не сразу. Мне надо сначала вынести мусор, убавить огонь под супом, закрыть ставни и…

Но Заг и договорить не успел, как солдат намотал здоровую цепь вокруг его шеи и грубо потащил:

– Ступай за нами, мерзкая крыса! И заткнись, а то у тебя из пасти воняет!

– Опомнись, – прошептала Зиг на ухо дракону, когда они проходили мимо неё, – опомнись, возмутись, не поддавайся, докажи, что ты существуешь!

Но Заг уже покинул своё жилище. Ему было грустно. В этот момент он был самым грустным из всех грустных драконов на свете. Позади него остался не королевский дворец, а замусоренная пещера, а в ней – несвежая постель из чертополоха, старые немытые котелки, паутина, гора тыкв и несколько луковиц, довольно прочный стол, за которым дракон обычно ужинал, красное плюшевое кресло для козы Зиг и куча ненужного и переломанного хлама.

– Ступай вперёд, толстый пачкун! – подгонял его стражник. – Поторапливайся!

Зиг, стоя на пороге пещеры перед выломанной дверью, грустно смотрела им вслед. В этот момент она была самой грустной из всех грустных коз на свете. В который раз её друг не смог проявить характер, в который раз он подчинился королевским грубиянам.

«Когда же наконец он решится стать драконом?» – подумала Зиг. Она вздохнула и направилась в свою маленькую хижину, стоявшую неподалёку под большой ёлкой.

Глава 2

Ужасный день

Замок короля Отона был виден издалека, даже очень-очень издалека. Он был немного странным, слегка кривым, словно заваливался на бок, с не очень ровными стенами. Но главное, он был огромным, и его высоченные кривобокие башни возвышались на вершине зелёного холма, окружённого красными крышами Отонбурга, столицы королевства.

Когда Заг добрался до замка, он уже дрожал от страха. С тех пор как его начали таскать сюда по поводу и без повода, прошло так много времени, что можно было бы и привыкнуть, но как привыкнуть к ужасному и безжалостному королю Отону? Его называли бешеным, коварным, жестоким, а также лысым, но последнее ему не очень нравилось; он предпочитал слыть брутальным, кровавым, неумолимым и победителем. Таким он был, этот Отон, настоящим дикарём. Но, если кто-то обзывал его маленьким или мелким, тут он сдержаться не мог и казнил всех подряд. Как говорила его мамочка, когда он был ещё ребёнком, Отон такой же чувствительный, как молочный суп, так же быстро закипает и тогда его не удержать. «Маленький» – вот слово, которое никогда нельзя было произносить в его присутствии. Отон терпеть не мог этого слова, ненавидел его, оно ему было отвратительно и категорически запрещено во всём королевстве. И хотя говорить это было нельзя, тем не менее – и это совершенно очевидно – король Отон был очень-очень маленький, просто малюсенького роста. Признавать это он категорически не желал, поэтому приказал уничтожить все линейки, все портняжные метры, все рулетки, транспортиры и малярные отвесы в королевстве. В результате все производимые расчёты были неправильными, дома – кривыми, одежда – плохо скроена, но на это Отону было наплевать.

– А, вот и ты, блохастый болван! Представь себе, вонючая ленивая рептилия, ты мне сейчас очень пригодишься. Моим детям захотелось поджаренной меренги! Они ждут тебя на своей любимой лужайке. Быстро к ним, поторапливайся!

И Загу пришлось расстаться с желанием вздремнуть. Он прошагал через дворцовый двор, через подъёмный мост и вышел к юным принцам, которые уже ждали его, рассевшись в кружок на траве. У каждого в руках было по маленькому мечу и…

– Кто сказал «маленький»? Кто это сказал? – Отон выскочил на лужайку и зарычал, как волк, которого пытаются угостить крапивным супом.

– Это дракон! – в один голос воскликнули принцы, указывая пальцем на несчастного Зага. А тыкать пальцем, между прочим, не принято, если ты прилично воспитан.

Разъярённый Отон отвесил дракону оплеуху и скрылся из виду, как будто его здесь и не было.

После этого Заг долго плевался огнём, на котором королевские отпрыски поджаривали сладости.

А вслед за тем и королева, сидевшая в своей розовой башне с балкончиком, украшенным цветами, потребовала Зага к себе.

– Дракон, мне хочется свежей клубники. А ещё горчицы с зёрнышками, по-старинному. Говорят, ты быстро летаешь, так что отправляйся на юг королевства за клубникой и на север за горчицей. И поторопись, я проголодалась и у меня нет терпения ждать.

И Заг, забыв о своём желании прикорнуть, прямо с балкона бросился исполнять её поручение. Он нёсся на всех парах, пересёк без остановки всю страну из конца в конец, пролетел над зелёными долинами, где так приятно было бы отдохнуть, и над озёрами, где так приятно было бы поплавать, но на это времени у него не было. На юге он собрал клубнику, тут же отправился на север за горчицей и сразу же вернулся к королеве.

– Безмозглый дракон, ты посмотри на эти ягоды, они же малюсенькие, – возмутилась королева, обмакивая клубнику в горчицу. – Тебе следовало знать, что я терпеть не могу такую маленькую клубнику!

– Кто сказал «маленькую»?! – заорал король, выскочивший в ту же минуту неизвестно откуда.

– Это он, – сообщила королева, ткнув пальцем в Зага (что, между прочим, доказывает, что и королевы бывают дурно воспитаны).

Король, разъярившись, снова отвесил Загу оплеуху, сразу после этого почувствовал облегчение и удалился по своим делам.

Но у Зага не было времени поплакать, потому что его тут же потребовали в соседнюю комнату.

– Убаюкай его! – велела дракону королевская нянька, указывая на колыбель, из которой доносился оглушительный плач.

И Заг послушался, хотя на самом деле ему больше всего хотелось оказаться в кроватке на месте младенца. Он схватился зубами за лямки, на которых была подвешена люлька, и стал тихонько её покачивать. Младенец успокоился и вскоре заснул, мирно посапывая.

– Этот малыш сведёт меня с ума! – проворчала нянька и забрала у Зага люльку, даже не поблагодарив его.

– Кто сказал «малыш»? – И в комнате невесть откуда, как лис в курятнике, снова возник король.

– Это он! – заявила нянька, указав пальцем на дракона (печально… перед нами ещё одна плохо воспитанная особа…).

Бац! И Заг опять получил оплеуху.

Не прошло и пяти минут, как появился кузнец, которому, чтобы выковать королевский щит, потребовалась чешуя дракона.

Схватив огромные щипцы, он без всяких церемоний вырвал чешуйку из Зага.

– Надеюсь, ты всё же не расплачешься из-за такого пустяка! – изрёк кузнец. – А теперь плюнь-ка пламенем в горн моей кузни, он почти погас. И поскорее, ты, лодырь! Давай, шевелись, этот маленький огонёк мне не подходит!

И снова прибежал король, и снова на Зага указали пальцем, и снова оплеуха…

Заг устал, не выспался, слишком много летал, щека у него разболелась от полученных затрещин, а бок болел в том месте, где отщипнули чешую, но он продолжал повиноваться…

Дальше ему пришлось изображать из себя карусель для детей: он крутился во дворе, пока его не затошнило. Потом настал черёд поваров: потребовалось бить крыльями, чтобы кухня как следует проветрилась, потому что там, по мнению королевы, «всё пропахло свининой». В самом конце дня Загу было велено разжечь огонь в восьмистах тридцати семи каминах дворца. А когда наступил вечер, пришлось неподвижно лежать в огромном зале, куда были приглашены на ужин триста гостей. Вытянув вперёд лапы, Заг служил и вешалкой, и зажигалкой для факелов, и щёткой для сапог, и статуей, и декорацией. С наступлением ночи, проведя для королевских гостей великолепный фейерверк, подложив дрова во все камины, осветив дорогу всем возвращавшимся с пира, чтобы они смогли найти в темноте свои кареты, и получив ещё десяток затрещин, Заг был наконец отпущен домой.

Возвращался дракон пешком, потому что слишком устал, чтобы лететь. Он брёл, опустив голову, волоча смятые крылья, и по лицу его катились крупные слёзы, которые блестели под луной, как это всегда бывает со слезами драконов. Навстречу попалась летучая мышь и присела к нему на плечо:

– Заг, так больше продолжаться не может, ты больше не должен туда ходить! Очнись, Заг! Ведь ты дракон, ты большой, ты сильный!

Но Заг ничего не слышал и молча плёлся дальше.

Через несколько шагов к нему подлетел Арчи. Это был самый старый и самый мудрый филин в лесу.

– Заг, ты должен поднять голову! Заг, в следующий раз, когда королевские стражники явятся за тобой, скажи им «нет»! Решительное «нет», а если этого будет недостаточно, плюнь на них огнём, чтобы им стало страшно! Заг, ты дракон, а не маленькая ящерица!

Но Заг по-прежнему молча шагал вперёд, а добравшись наконец до своего дома, рухнул в постель и мгновенно уснул.

В ту ночь ему снились ужасные сны: то он превращался в кошачий паштет, то в коврик перед камином, на который ставил ноги король Отон. Прилетала к нему и главная фея драконов, чтобы сообщить, что раз он не способен быть драконом, то будет превращён в ящерицу. А перед рассветом во сне явился огромный филин Арчи, отрезал ему крылья и отдал их на съедение разъярённым крысам.

Заг проснулся ранним утром весь в поту. Он чувствовал ещё большую усталость, чем накануне вечером, и голова у него разламывалась, как никогда в жизни.

– Кажется, ты неважно выспался! – заметила Зиг, явившаяся его навестить.

Глава 3

Страсти разгораются

Да, спал Заг плохо. Он был подавлен. Так случалось каждый раз, после того как ему приходилось провести день у короля Отона. Заг был подавлен, ужасно подавлен, он был так подавлен, что набросился на мороженое с жареной картошкой, которого у него было припасено немало, и молча поедал его в полной тишине, на что ушло несколько часов.

И вот результат: как это бывало и прежде, он подхватил ангину, потерял голос, потерял пламя, которым обычно плевался, и совершенно раскис. Дракон сидел и плакал, бессмысленно глядя перед собой.

– Так продолжаться не может! – сказала Зиг Загу. – Не может так продолжаться. Нельзя допустить, чтобы всю оставшуюся жизнь ты позволял им наступать тебе на лапы и дёргать за крылья. Ты должен оказать сопротивление, слюнявая улитка! Ты должен возмутиться, восстать, стать в конце концов драконом, настоящим драконом! А для начала прекрати лопать это мороженое, которое тебе только вредит.

И Зиг, подкрепляя слова делом, выхватила у Зага очередной лоток мороженого и забросила подальше.

– Нет, только не это… так нечестно… – захныкал Заг.

Но терпение Зиг иссякло. Немного разбежавшись, она бросилась на Зага, направив на него свои рога, и как следует воткнула их в него.

– Ай! – вскрикнул дракон. – Ты что творишь?! Мне же больно! Если уж и друзья на меня бросаются…

И Заг громко разрыдался.

– Послушай, милый мой Заг, я, твоя лучшая подруга, единственная твоя подруга, я тебя покидаю и вернусь только тогда, когда ты решишься стать настоящим драконом, а не жалкой ящерицей. Всё, пока!

И Зиг вышла из пещеры Зага, оставив его в полном одиночестве. Заг был потрясён и внезапно почувствовал желание возмутиться и даже всё поломать вокруг себя. Такое случилось впервые.

– Ах вот как! Значит, я ящерица, я ничтожество, вот оно как! Ну хорошо, мы это ещё посмотрим! Посмотрим!

– Топай за нами, – раздался голос одного из королевских стражников, которые только что снова вошли в пещеру. – Король желает тебя видеть немедленно.

– Нет, – ответил Заг, и из его ноздрей пошёл дым.

– Как это нет? – удивился стражник. – Давай не валяй дурака, – продолжил он, пытаясь накинуть цепь на шею дракону.

И тут Заг действительно рассердился. Он вскочил и в гневе подпалил своим пламенем обоих солдат, которые в результате остались в одних трусах.

– На помощь! – завопили они и бросились наутёк, оставляя позади себя сильный запах гари и лёгкий запашок жареной свинины.

На шум из дома выбежала Зиг, рассмеялась от радости и стала подпрыгивать на месте, как юная газель:

– Браво! Браво! Наконец-то ты поступил как дракон, настоящий дракон, большой, красивый и сильный! Браво! Браво! Чтобы отпраздновать это событие, мы устроим себе королевский завтрак!

Через десять минут Зиг притащила банки с восхитительным вареньем с гвоздикой, петрушкой и чесноком, с крапивой и терновыми колючками, а ещё толстенные ломти хлеба, чтобы это варенье на него намазывать.

Заг приготовил горячий шоколад, добавив в него для вкуса апельсиновый сок и мякоть кактуса. Если учесть, что ко всему этому было приложено немного колбасы и ветчины, торт с ягодами шиповника и кекс на машинном масле, станет ясно, что друзья действительно устроили себе настоящий пир.

Заг был очень рад: он почувствовал себя свободным, независимым, лёгким, а главное, его подруга снова была с ним. Поедая бутерброды, которые он предварительно поджарил своим дыханием, Заг представлял себе, как отныне изменится его жизнь.

– Я буду делать только то, что мне нравится! Я ничего не буду бояться! Я никому не позволю мучить меня и обижать моих друзей! Я буду добр с теми, кто добр со мной, но очень зол со злюками! Я буду жить, веселиться, впереди у меня много новых встреч, и спать я буду столько, сколько захочется!

Странный свист прервал его речь: что-то приближалось с огромной скоростью.

БУМ! Здоровенное железное ядро приземлилось прямо среди бутербродов и в щепки разнесло столик для завтрака, забрызгав Зиг и Зага всеми сортами стоявшего не нём варенья.

– Это что ещё такое? – спросил дракон.

– Смесь крапивы с ягодами шиповника, – ответила Зиг, попробовав немного красной жидкости, стекавшей с её рогов.

– А это? – настаивал Заг, указывая на железное ядро. – Что это?

Ответ нашёлся незамедлительно: второе ядро приземлилось рядом с первым.

– Пушка! В нас стреляют из пушки! – закричала коза. – Все в укрытие!

В самом деле чуть ниже на склоне горы, по дороге, ведущей к пещере Зага, поднимались королевские солдаты, а вслед за ними ехали несколько здоровенных пушек.

Придя в ярость оттого, что кто-то посмел его ослушаться и что дракон не явился по первому требованию, Ортон решил отомстить и с помощью мощных артиллерийских ударов разнести Зага в пух и прах.

– Он у меня будет знать своё место!

Укрывшись в пещере, Зиг и Заг обдумывали ситуацию под грохот падавших ядер, которыми бомбили дверь.

– Если останемся сидеть здесь, это плохо кончится, – сказала коза.

– А если выйдем наружу, тоже ничего хорошего не случится, – ответил дракон.

– Что же делать?

Заг принялся копаться в глубине пещеры. Он был очень озабочен, раскидал кучу старых вещей, переставил некоторые на другое место, поискал под грудой обломков и наконец…

– Ура! Я знал, что у меня это где-то завалялось…

– Да что это такое? – удивилась коза, разглядывая огромный пыльный предмет, который вытащил на свет её друг.

– Это решение проблемы, это наша страховка, это наш пропуск в жизнь. Это очень-очень старые доспехи моего дедушки. Сделано из металла, который был известен только древним драконам, пробить его не под силу никому.

Прежде чем натянуть на себя доспехи, Заг схватил большой мешок и бросил туда две-три вещицы, необходимые дракону в путешествии. Он взял лютню и свою любимую плюшевую игрушку, прихватил на всякий случай яблоко, а главное, положил в мешок свою подушку. Заг никогда не отправлялся в путешествие без собственной подушки. Мало кому известно, что у драконов очень чуткий сон и часто случаются прострелы. Именно поэтому они пользуются подушками, которые набивают наполовину шерстью, состриженной со страусиных лап, а на вторую половину шерстью с ушей крота. Поскольку такие вещи не так легко найти, драконы всегда путешествуют с собственной подушкой.

Когда Заг, облачившись в доспехи, наконец был готов, он взял в одну лапу мешок, подругу Зиг – в другую и, распахнув дверь ударом плеча, вышел из своей пещеры. Извергнув потоки пламени на осаждающих, он взлетел, преследуемый тысячью стрел и сотней пушечных ядер.

– Опусти меня на землю, – попросила Зиг, когда они отлетели на достаточное расстояние, чтобы королевская армия не могла причинить им вреда. – Опусти, я останусь здесь. Тебе надо скрыться, но я предпочитаю ждать твоего возвращения здесь.

Чуть позже, после душераздирающего прощания, Заг снова взмыл в небо. Он летел навстречу неизвестности впервые за долгие годы и даже века, а если хорошенько подумать, вообще впервые. Он чувствовал себя лёгким и сильным.

Внезапно далеко в небе он заметил точку. Точка росла, превратилась в птицу, и вскоре он нагнал ворона. Ворон летел прямо вперёд. Он был молчалив, серьёзен и выглядел озабоченным. Пролетая над облаками, он нёс в клюве свой завтрак – кусок сыра.

– Привет! – сказал Заг, поравнявшись с птицей. – Меня зовут Заг, а тебя?

Ворон, который до того момента совершенно ничего не слышал (драконы летают бесшумно, это всем известно), обернулся и… от удивления дёрнулся, широко раскрыл клюв и уронил свою добычу.

– Коаааа! – закричал испуганный пернатый. – Дра…дра…драдра…

– Нет, никакой не драдра, – с широкой улыбкой отозвался Заг, – просто дракон.

– На помощь, дракон! – закричал ворон и побелел от ужаса, прежде чем исчезнуть в облаках.

Заг пролетел ещё немного, и навстречу ему попался альбатрос. Эта большая морская птица летела спокойно, планировала, иногда неспешно взмахивая большими белыми крыльями. Глаза альбатроса были закрыты, он был счастлив.

– Привет, – сказал Заг, поравнявшись с ним.

– Привет, – ответил тот, не поднимая век.

– Я Заг, дракон. А ты?

– Дра…драдра…дра!.. – закричал альбатрос, обнаружив рядом с собой попутчика.

– Нет, – вежливо ответил Заг, – не драдра, а дракон. Я дракон.

Альбатрос слегка позеленел, запаниковал, замахал крыльями, как вентилятор лопастями, и стремительно исчез в небе.

Заг был немного разочарован. Ему хотелось поболтать, познакомиться с новым другом, выпить с ним чаю, поделиться печеньем.

Вскоре он заметил целую стаю птиц, летящих ему навстречу. Но, когда они оказались совсем близко и он попытался с ними заговорить, – ничего не поделаешь – они разлетелись кто куда, рассыпались в разные стороны с криками и писком, и очень быстро от тысячи розовых фламинго осталось всего несколько пёрышек, а издалека доносился испуганный галдёж:

– Дра…драдра…драдра…

Заг решил опуститься на облако и сделать небольшую остановку. Он выбрал крупное пухлое облако, похожее на булку, белое, как барашек, и прилёг, чтобы подумать.

– Я немного великоват, это верно, но не больше коровы, а ведь коров никто не боится. Я немного зеленоват, это тоже верно, но лягушки тоже зелёные, и никто не пугается лягушек. У меня есть крылья, я умею летать, так ведь и канарейки летают, и это никого не пугает. Когти тоже у меня есть, но они не острее, чем у кошки. На спине у меня гребень, а у петуха гребень на голове, и петуха боятся не больше, чем кошки. Так почему же все боятся меня?

– Огонь! – произнес голос рядом с Загом. – Огонь. Ни корова, ни петух, ни ящерица, ни кошка или лягушка не изрыгают огонь. А ты можешь! Из-за этого все и боятся.

Заг обернулся и увидел птицу с красно-жёлтым оперением, которая присела на облако рядом с ним.

– А ты не боишься?

– Я? Нет, огонь – мой друг, я ведь феникс.

– Так что же мне делать? – с тревогой поинтересовался Заг.

– Ничего. Тебя должны бояться, это твоё ремесло. Ты для этого и существуешь.

– А если я хочу найти друзей?

– Невозможно! Петух существует, чтобы всех будить своим «кукареку», лягушка – чтобы не давать нам спать своим «ква-ква-ква», кот – чтобы охотиться за мышами, корова – чтобы давать молоко, а ты – чтобы пугать. Такова жизнь, и никто никогда не сможет этого изменить.

И вдруг без всякого предупреждения птица вспыхнула и исчезла в облаке дыма.

Глава 4

Кто я?

А Заг решил спуститься со своего облака и взглянуть, что творится на земле.

Пейзаж, над которым он пролетал, был зелёным и привлекательным. Там, внизу, были луга, яблоневые сады, полные фруктов, и извилистая речка медленно петляла, напевая хрустальную песенку. Наконец Заг заметил небольшую деревушку, состоявшую из каменных домов с соломенными крышами и зелёными ставнями.

– Вот идеальное место, о котором можно только мечтать, когда хочешь начать новую жизнь! – воскликнул Заг с энтузиазмом.

Он приземлился в самом центре большой площади. Был базарный день. Никто не заметил его приземления, ведь драконы летают бесшумно, как мухи (на самом деле дракон – это и есть большая муха, очень большая, тонны две-три, но всё же муха). Никто не обратил на него внимания, потому что торговцы и их клиенты, коммерсанты и гуляющие – короче, все присутствующие смотрели театральное представление, которое разыгрывали на маленькой сцене с красным занавесом. Один из актёров пел, и Заг заслушался. Он был очарован. Да, Заг был драконом-меломаном. Уперевшись локтями в подвернувшийся бочонок и опустив подбородок на руки, с блаженной улыбкой он слушал и наслаждался.

Но, когда вдруг актёр заметил Зага, он странным образом изменился в лице.

– Ааааааа! Дра…драдра…драдрадра… – завопил тот, кто только две секунды назад так красиво пел. И, продолжая истошно орать, он указал на Зага пальцем (чего на самом деле, напомним, делать не положено).

Все немедленно обернулись, и по площади прокатилась волна паники. В оправдание бравых сельчан надо сказать, что в этом уголке страны последний раз дракона видели больше ста лет назад. Тогда он был пойман, разрезан на кусочки, засушен, размолот и просеян через решето. Поэтому приходится признать, что появление Зага их немного удивило, но что ещё важнее, очень сильно напугало. Дело в том, что тот последний дракон, который был пойман, разрезан на кусочки, засушен, размолот и просеян через решето, не отличался спокойным характером.

Он сожрал полдеревни, разрушил две трети домов и проглотил всех барашков – короче, не оставил о себе приятных воспоминаний.

– На помощь, дракон! – закричали селяне.

«Ах, наконец-то я встретил людей, которые знают, кто я такой!» – сказал себе Заг, очень довольный тем, что его узнали.

– Не беспокойтесь, я совсем не злой, а даже очень добрый, самый добрый из всех драконов! – обратился Заг к испуганным жителям деревни. – Я обожаю поспать! Я не собираюсь причинять вам зла, не намерен поедать ваши стада, я…

Но никто его не слушал. Заг немного растерялся. Ему так хотелось любить всех людей! Почему же они отказывались любить его?

Но люди разбежались и попрятались кто где – кто в колодце, кто на крыше, а кто на самой верхушке колокольни или в погребе. Убегая, каждый спасал что мог, унося под мышкой кто ребёнка, кто утку. На опустевшей площади остались валяться несколько брошенных впопыхах мешков и несколько потерянных на бегу сабо.

Дракон был в недоумении. Он прихватил катившееся по земле яблоко, сел и принялся им хрустеть, задавая себе только один мучивший его вопрос: «Действительно ли так хорошо быть драконом?»

Он всё ещё был погружён в свои мысли, когда жители деревни начали понемногу возвращаться на площадь. Небольшая группа осторожно наступала, но никто из крестьян не отличался избытком отваги. Они вооружились вилами, мечами, палками, кастрюлями, ножами, мушкетами и защищались котелками, подушками, шлемами и перинками. Но главное, и в этом вся трагедия, вслед за ними выступал эскадрон солдат местного сеньора. Запечатанные в стальные доспехи и вооружённые ужасной пушкой, солдаты были явно не настроены шутить. Настоящие профи: кого хочешь пристрелят, кого хочешь раздавят, безжалостные и жестокие.

БУМ! Загрохотала пушка, прилетело ядро и – бац! – упало в шаге от дракона.

Но у Зага не было никакого желания закончить жизнь ни на вертеле, ни разрезанным на кусочки, засушенным, размолотым и просеянным через решето. И он отступил.

Убегал Заг в панике. Конечно, по дороге кое-что поломал, пару ящиков разбил, несколько прилавков опрокинул. Этим воспользовались, чтобы улизнуть, один кабанчик и одна курица. У них были основания предполагать, что люди съедят их в тот же день на ужин, поэтому они предпочли последовать за драконом: такое решение показалось им менее рискованным.

Одна или две алебарды коснулись усов Зага, но он успел прихватить на бегу несколько яблок: одно тут же сгрыз, другое проглотил целиком, а два или три припас на потом. Копьё задело его панцирь – а он бросил в свой мешок тыкву и две груши. Чей-то меч поцарапал ему ляжку – и он добавил в мешок с провизией три луковицы и даже немного грибов. Но, когда прилетело новое ядро и шлёпнулось слишком близко, Заг понял, что с него достаточно и пора уносить ноги. Оторвавшись от земли, он пронёсся ракетой через всю деревню и исчез в облаке дыма.

Чуть позже и чуть дальше, спрятавшись в овраге, Заг отдыхал в тишине и покое. Он отдышался и принялся за еду. Он грыз яблоки, поджаривал грибы, запекал тыкву, но в голове его всё время крутился один и тот же вопрос: «Так ли уж это хорошо – быть драконом?»

– Когда я не считал себя настоящим драконом, люди меня не любили, но не пытались меня убить. Теперь, когда я захотел стать настоящим драконом, люди меня по-прежнему не любят, к тому же покушаются на мою жизнь. Разве это лучше? Если бы моя подруга Зиг была сейчас здесь, я бы спросил её об этом.

– У меня ответа нет, – услышал он голосок, доносившийся из-за скалы. – Но спасибо, что ты нас освободил.

– Кто там? – спросил дракон.

– Пожалуйста, будьте так любезны, не ешьте меня сразу. Уверяю вас, что я не очень вкусный. Слишком перенервничал, чтобы стать хорошим блюдом. Меня зовут Гектор.

Заг поднял голову, вытянул шею, заглянул одним глазом за булыжник и обнаружил там испуганного кабанчика, того самого, который в деревне улизнул из опрокинутой корзины и разбитой клетки и которого вследствие этого не съедят сегодня вечером.

– Послушайте, кабанчик, я знаю, что в это трудно поверить, но я скорее ящерица, чем дракон! – сказал Заг, чтобы успокоить напуганное животное. – Причём ящерица редкой породы. Да, я довольно крупный, но, несмотря на это, всё же ящерица, которая часами напролёт только и знает, как ползать и дремать.

– Очень мило. Но что касается ящериц, мне они знакомы, повидала на своём веку, – вмешалась в их разговор растрёпанная курица, которая прежде пряталась за Гектором. Она внимательно посмотрела Загу в глаза и добавила: – Но таких, как ты, – никогда! Откуда ты взялся? Кто ты такой и что ты такое?

– Ящерица, ящерица я… – проворчал Заг, пытаясь казаться как можно меньше. – И первого, кто назовёт меня драконом, я как следует поджарю! – добавил он и тут же об этом пожалел. – Я не хочу быть драконом, это слишком опасно. Я Заг, ящерица!

– Хорошо. Раз ты ящерица, то я страус, и зовут меня Симонна, – сообщила курица. – Если тебя устраивает, чтобы тебя считали ящерицей, лично для меня это не проблема, ради бога. Но с другими у тебя этот номер не пройдёт.

И пока Заг доедал печёную тыкву, предварительно предложив её своим незваным гостям, Симонна размышляла. Из всех кур своего курятника по части размышлений она была сильнее всех. Лишь она одна находила странным, что каждую неделю фермер отправлялся куда-то, прихватив с собой десяток её товарок, которых с этого момента больше никто никогда не видел. Она одна не стремилась потуже набить желудок зёрнышками и не желала толстеть, потому что она одна поняла, что куры исчезали именно тогда, когда бока их округлялись. Она придумала способ, как убежать из курятника ночью, но ни одна другая курица не захотела последовать за ней. Поэтому она тоже осталась в курятнике, в конце концов тоже растолстела и в итоге оказалась на базаре.

Теперь впервые в жизни Симонна могла размышлять без помех, не отвлекаясь на бесконечное кудахтанье соседок, поэтому размышления доставляли ей огромное удовольствие.

Через некоторое время, которое, по её мнению, пролетело быстро, но которого хватило Гектору и Загу, чтобы заснуть, она воскликнула:

– Придумала! Ступай за мной, – сказала она дракону. – Сейчас посмотрим, какая из тебя ящерица.

– А? Что? Кто? Где? – забормотали дракон и кабанчик, которых Симонна разбудила слишком внезапно.

Не давая Загу времени возразить, она решительным шагом повела его к ближайшему дому.

Когда они подошли к двери, курица сказала дракону:

– Я постучу, а когда фермер откроет, ты ему просто скажешь: «Здравствуйте. Я ящерица». Посмотрим, что из этого выйдет.

Тук-тук-тук, – постучала Симонна клювом по деревянной двери.

– Кто там? Если вы принесли рекламный календарь, то он не нужен, у меня есть прошлогодний!

– Добрый день. Я ящерица, – представился Заг, когда перед ним возникла красная недовольная физиономия крестьянина.

– Ааааааа! – заорал тот. – Дра…драдра…драдра…

– Нет, – перебил его Заг, – не драдра, а ящерица! Маленькая, миленькая, прелестная и безобидная.

Но фермер ничего не слушал. Он захлопнул дверь, покопался в шкафу и через секунду появился снова, держа в руках старое ружьё, длинное, как шея жирафа.

– Бежим! – закричала курица.

– Бежим! – закричал дракон.

– Смерть дракону! Смерть дракону! – закричал фермер, паля из ружья во все стороны и продырявив все окрестные тучи.

Заг взлетел, унося на своей спине курицу, и от большинства выстрелов ему удалось уклониться, но одна пуля всё-таки пробила дыру в его левом крыле, а другая рикошетом задела правый бок. Но это было не так страшно: его чешуя на боку была достаточно прочной, а крыло зарастёт.

Когда Симонна и Заг вновь очутились рядом с кабанчиком, он как раз приканчивал оставшиеся продукты и ждал их, позёвывая.

– Ну как? – спросил Гектор, приоткрыв один глаз.

– Как, как… Не ящерица я, – грустно ответил Заг.

– Есть у меня для тебя одна идея, – сказал кабанчик, снова зевая. – А почему бы тебе не стать свиньёй?

Глава 5

Не всех и не всегда встречают по одёжке

– Свиньёй? Я? Но каким образом?

– Да, свиньёй. Свиней никто не боится, свиней все любят. Мы, свиньи, такие милые, розовые, округлые. Обещаю тебе, что, если ты станешь свиньёй, люди тебя будут обожать!

– А как становятся свиньёй? – немного озадаченно спросил Заг.

– Вот именно – как? – развеселилась Симонна. – Любопытно было бы взглянуть, как ты превратишь его в свинью.

– Стойте тут, я сейчас вернусь.

Но Заг и так не собирался двигаться с места. Гораздо больше ему хотелось прилечь или спрятаться, или, что ещё лучше, поплакаться своей подруге Зиг, которая бы его пожалела. Очень он скучал по этой старой козе. Заг схватил свой мешок, порылся в нём, достал свою любимую плюшевую игрушку и потёрся о неё щекой, сунув в рот большой палец.

– Это ещё что за зловонное безобразие?! – воскликнула Симонна. – Похоже на дохлую козу!

Очень давно эта игрушка и была плюшевой козой с блестящей шёрсткой, красивыми рожками, маленьким носиком и глазами орехового цвета. Но Заг её так любил, так долго с ней возился, тискал, обнимал, повсюду таскал с собой, что она стала похожа на страшную старую вонючую серую половую тряпку с двумя сморщенными кривыми рожками, одним глазом и наполовину отклеившимся носом. Но Загу на это было совершенно наплевать, потому что это всё равно была его любимая игрушка, к которой он был нежно и неизменно привязан.

– Что это за вонючая штуковина? Похожа на дохлую козу, – заметил только что вернувшийся Гектор.

– Это его игрушка, – объяснила Симонна.

– Это моя игрушка! – пробормотал Заг.

– Убери это и встань, – велел Гектор и поставил на землю большую сумку, которую принёс на спине. – Расставь руки и не двигайся. Буду превращать тебя в свинью, и после этого о драконе никто и не вспомнит.

Заг послушался, и Гектор приступил к делу. Начал он с того, что привязал крылья и хвост Зага к туловищу, чтобы их было не так заметно. Потом толстой кисточкой покрасил Зага в розовый цвет, красивый, элегантный и успокаивающий.

– Теперь не шевелись. Пусть всё подсохнет.

Через полчаса, за которые Гектор и Симонна успели вздремнуть, Заг совершенно высох.

– Теперь иди за мной.

Заг чувствовал себя неважно. Краска засохла на его коже и образовала что-то вроде панциря; ему казалось, что эта корка потрескивает при каждом его движении. Но Гектор выглядел очень уверенно, и Заг послушно последовал за ним.

Вскоре они снова оказались в деревне, где Заг уже побывал раньше. На рыночной площади всё успокоилось. Жизнь вошла в свою колею. Торговцы покрикивали, пытаясь привлечь внимание к своему товару: одни предлагали фрукты, другие расхваливали свою редиску. Заметив дракона, никто не всполошился, напротив, его провожали восхищенным шёпотом.

– Отличная животина! – сказал один.

– Никогда не видел ничего аппетитнее! – добавил второй.

– Просто мечта! – прошептал третий.

Заг был в восторге. Получалось, что все его любят! Гектор просто гений, а быть свиньёй – всё равно что жить в раю. Вокруг Зага стала собираться толпа, глаза у присутствующих разгорались всё ярче.

– Что это за скотина?

– Парочка свиней? Тот, что побольше, настоящий великан, никогда такого не видел.

– Думаешь, он съедобный? – произнёс один из фермеров, доставая большой нож.

– Странноватая башка у этого хряка. Но на паштет сойдёт.

– На паштет?! – закричал Заг, оглянувшись на Гектора.

– Паштет точно получится. Из такой здоровенной свиньи выйдет паштет, которого на всех хватит! – заметила женщина в фартуке. Она держала в руках большую кастрюлю.

– Паш-тет! Паш-тет! – принялась возбуждённо скандировать толпа.

Зага охватила паника.

– Ты говорил, что люди любят свиней, но не уточнил, что особенно они любят их есть!

– Верно. Наверное, я забыл об этом упомянуть… вынужден признать, что время от времени такое случается… По-моему, нам лучше уйти, – заключил Гектор.

Но было слишком поздно! Плотная орущая толпа, вооружённая ножами, топорами и котелками, окружила их и напирала всё сильнее.

Заг вспомнил напутствие, данное ему Зиг: «Сопротивляйся! Докажи, что ты существуешь!» Он выпрямился, вытянул шею, развернул крылья и хвост и вырвал верёвку, которая удерживала их на площади. Из пасти его выплеснулось пламя, как из извергающегося вулкана. Окружившая дракона толпа расступилась. Кто-то бегом кинулся назад, кто-то вперёд, все побросали ножи и кричали во всю глотку.

– Залезай ко мне на спину! – велел Заг Гектору.

Два взмаха крыльями – и они уже летели высоко в небе, оставив позади разочарованных любителей паштетов. Вслед им полетело несколько кинжалов и пара топоров, но, просвистев над ухом у Зага, они не достигли цели, и дракон скрылся в облаках, целый и невредимый. На спине у него сидел кабанчик Гектор, дрожа от ужаса.

– Итак? – спросила Симонна, когда они приземлились перед ней. – Как всё прошло?

– Нет ничего хорошего в том, чтобы быть свиньёй, – мрачно ответил Заг. – Мало того, это ещё и очень-очень опасно.

– В таком случае ты мог бы стать курицей! – предложила Симонна. – Крылья у тебя есть, так что курицей ты вполне мог бы стать.

– С каких это пор курицы летают? – недоумённо спросил Гектор.

– А кроме того, не хотел бы тебя обидеть, но всё же скажу: тебе не кажется, что для курицы я немного великоват? – добавил Заг.

Последующие три часа друзья размышляли, ничего не предпринимая. Присев за камнем, за которым их не было видно ниоткуда, они мучились вопросом: кем мог бы стать Заг, чтобы жить спокойно?

– А плавать ты умеешь? – вдруг спросил кабанчик.

– Нет.

– Жаль. А то мог бы стать рыбой.

И они снова замолчали.

– А божьей коровкой? Они красивые, и все их любят! – вдруг предложила Симонна.

– Ну конечно, божьей коровкой, которая больше настоящей коровы. Умеете вы, курицы, чепуху молоть. По этой части вы просто чемпионки мира! – проворчал кабанчик.

– Корова! Вот решение! – воскликнула Симонна. – Надо нарядить тебя коровой.

Станешь коровой и будешь жить счастливо. Иди за мной!

И они отправились в путь, изо всех сил стараясь никого не встретить по дороге – ни любителей паштета или ветчины, ни метателей ножей и топоров, ни стрелков из ружей, ни артиллеристов, запускающих ядра из пушек.

Наконец Заг, Симонна и Гектор остановились у большого заброшенного сарая. Там они нашли всё, что было необходимо, чтобы жизнь Зага наладилась.

– Посмотрите, вот великолепное старое белое одеяло! Пыльное, не очень чистое и попахивает навозом. В самый раз!

– Для чего в самый раз? – забеспокоился Заг.

– Я нарисую на нём чёрные пятна, накроем тебя, и получится самая красивая корова из всех коров на свете, – заявила Симонна. – Прорежем в одеяле две дырки для глаз, и ты уже корова. Вперёд, мой дорогой!

– Я тут нашёл старую вешалку, – сообщил поросёнок, вылезая из кучи старой соломы. – Взгляните: если отрезать здесь и подпилить там, а сюда приклеить и немного подогнать, выйдет прекрасная пара рогов! Правда, еды в этом сарае никакой нет, а я уже проголодался.

Совсем немного времени потребовалось, чтобы Заг стал неузнаваемым. На голове его красовался странный парик из старой льняной пряжи и кривые рога, на слегка потёртой шкуре проступали блестящие чёрные пятна, а в качестве вымени к животу было привязано железное помятое ведро, перекрашенное в розовый цвет.

– Ты великолепен! – сказала Симонна, отступив немного в сторону, чтобы полюбоваться своим произведением.

– Это очевидно, – поддержал её Гектор, – ты самая прекрасная корова из всех коров! Поверь мне, свет видывал немало отличных коров, но таких, как ты, – никогда!

– Нам остаётся только вернуться в деревню, и ты убедишься, как все люди тебя полюбят. Все любят коров, но такая корова, как ты, будет иметь сумасшедший успех!

Не прошло и получаса, как Заг снова появился в деревне. Гектор и Симонна спрятались под одеялом на спине дракона-коровы.

– Прекрати шевелиться, – зашептала Симонна Гектору, – нас могут заметить.

– Я и не двигаюсь! Просто у меня урчит в животе. Есть хочу.

Базарный день подходил к концу. Террасы харчевен, разбросанных вокруг рыночной площади, были полны людьми. Там пели, смеялись, тарелки пирующих были уже почти пусты, но стаканы ещё полны вина.

– Это ещё что такое?! – вдруг воскликнула одна из женщин.

– Похоже на корову, – отозвался один из мужчин, встал и подошёл к Загу. – Да, похоже на корову, но пахнет одновременно лошадью, собакой, свиньёй, курицей, старьём и даже немного луком.

– Неправда, ничем я не пахну, – зашептал Гектор и громко засопел.

– Замолчи! – оборвала его Симонна.

– Всё-таки как-то странно она выглядит, эта корова, – продолжал мужчина.

– Могу поспорить, что она голодная, – вмешалась в разговор маленькая девочка и подошла к Загу, держа в одной руке большой пучок травы, а в другой блестящее красное яблоко. – Держи, моя хорошая, это тебе. Тебе понравится. – И она сунула пучок травы под нос дракону-корове.

– Не она одна тут голодна, – вздохнул Гектор.

Однако тыкать травой в нос Загу было не лучшим решением.

Сначала он изо всех сил старался не дышать, думать о чём-то другом, ни на что не реагировать. Потом начал потеть и краснеть под своим одеялом, зная одно: дышать нельзя.

– Что происходит? – заволновалась курица.

– Всё в порядке? – забеспокоился кабанчик.

Заг сдерживался изо всех сил, он сопротивлялся как мог, но… больше не дышать не было сил, и он с шумом втянул в себя воздух.

– Ааааааааааа… Аааааааа… Ааааапчхи!

Дракон чихнул так сильно, что из носа у него вырвались три вспышки пламени, а одеяло слетело куда-то назад.

– Ооооо! – закричали селяне, обнаружив на месте коровы дракона с париком на голове и курицей и кабанчиком на спине.

– Прошу прощения, но у меня аллергия… сенная лихорадка… – захныкал Заг, обернувшись к своим друзьям.

– Дра… Драдра… Драдрадра… – пробормотала девочка, всё еще держа в руках пучок подпалённой травы и печёное яблоко.

– Дра… Драдра… Драдрадра… – вопили селяне, разбегаясь кто куда.

– Нет, я же ко… не коко… не кокоро… Апппчхи! Корова! Не убегайте, не бойтесь! – жалостно просил Заг.

– Не стоит здесь надолго задерживаться, – решительно заметил Гектор, подошёл к девочке и выхватил у неё из рук печёное яблоко.

– Аааааа… ааааааааапчхи! – ещё раз чихнул Заг, и на этот раз так сильно, что взлетел в воздух и исчез в небе, оставляя за собой длинную полосу дыма и унося на спине ворчащую курицу и занятого едой кабанчика.

– Аааааа… ааааааааапчхи! – в последний раз услышали селяне грохот, донёсшийся издалека сквозь тучи.

На этом всё было кончено. Заг, Гектор и Симонна исчезли из виду.

Глава 6

Ночь мечты

Заг кое-как приземлился, подняв в воздух огромное облако пыли, прямо перед тем сараем, в котором ещё недавно его переодевали в корову. Совершив три прыжка и два кульбита, он наконец растянулся на спине, сложив руки на груди. Нет, он не умер, всё было ещё хуже: ему больше не хотелось жить.

Симонну отбросило чуть дальше. Курица была рассержена. Поднявшись, она подошла к самому носу дракона, который продолжал слегка дымиться, и, не скрывая своего гнева, произнесла:

– Вот что, дорогуша, тебе следовало бы быть поаккуратнее, когда ты приземляешься с пассажирами на борту! Потому что то, что ты тут устроил, это полное безобразие! У меня три пера сломано, а гребешок вообще свёрнут набок.

Но Заг ничего не ответил. Он добрёл до сарая, схватил свою плюшевую козу и свернулся в клубок, как куча старого сена.

– Я хочу домой, – захныкал он. – Лучше уж пусть король Отон мучает меня каждый день, чем так жить. Хочу заснуть и не просыпаться до конца жизни.

Громадные слёзы текли по его щекам и, падая в пыль, блестели, словно жемчужины.

– Можно мне с тобой? – спросил Гектор. – Я тоже хочу домой, но дома у меня больше нет, поэтому я бы пожил у тебя. Возьмёшь меня к себе?

– Да, конечно, если хочешь, возьму, – всхлипывал дракон. – Вернёмся вместе.

– Ну-ну, давайте! Проваливайте! – откликнулась Симонна. – Раз-два, крылья в руки и катись! Ночью лети, как сова. Тем лучше! Таких драконов, как ты, больше нет, и теперь я понимаю почему! Из тебя и свинья никакая, и корова негодная, а как дракон ты вообще ничтожество. Убирайся! Попутного ветра!

– Вообще-то я не могу, – сообщил Заг, выпрямляясь.

– А ну-ка прекрати хныкать. Чего ты не можешь? – ещё больше сердилась курица.

– Не могу вернуться домой, ничего больше не могу, не могу летать.

Заг повернулся и показал свои крылья. Они совершенно почернели и были искорёжены.

– Чёрт возьми! Это объясняет, почему у нас вышла такая жёсткая посадка. Бедолага, как это ты ухитрился?! – воскликнула курица.

– Чихнул на лету, вот пламя и вырвалось, плюс порыв ветра, и готово: обжёг крылья, а дальше и приземление хуже некуда, и переломы… Теперь я даже не дракон. Я слизняк.

– Надо что-то делать! – серьёзно сказала Симонна и отвела Гектора в сторону.

– Ужин? – предложил кабанчик.

– Что-то сделать для Зага, тупица! А ты ни о чём и думать не способен, кроме как о еде?

– Да и да!

– Что да и да? – с раздражением переспросила курица.

– Да, надо что-то делать, и да, я думаю только о еде.

Вслед за этим диалогом наступила длительная пауза, прерываемая время от времени урчанием в животе Гектора, которому, видимо, действительно очень хотелось есть.

– Кажется, у меня появилась идея, – произнесла Симонна.

– По поводу ужина? – заволновался кабанчик.

– Превратить меня в перинку? – хныкал Заг.

– Нет, как тебя спасти, вылечить, поправить твоё здоровье! – гордо сказала курица. – Следуйте за мной. Я знаю, кто сможет всё это осуществить!

– А ужин там тоже смогут приготовить? – поинтересовался Гектор.

– А как же, свиные рёбрышки и ветчину с петрушкой! Подойдёт? – лукаво взглянула на него Симонна.

– Мне что-то уже и есть не хочется, – пробормотал кабанчик. – Не знаю почему, но вот так вдруг… совершенно не голоден.

Чтобы двигаться спокойно и без помех, путешественники дождались ночи и покинули ангар. Заг взял свой мешок и плюшевую козу. Симонна возглавляла процессию. Гектор проявлял терпение, но в животе у него урчало так сильно, как будто в нём спрятался храпящий кашалот.

Они прошли через поле, перешли речку, пересекли спящую деревню, обогнули фруктовый сад.

– Нет! – воскликнула Симонна, оглянувшись на Гектора. – Даже не думай! У нас нет времени.

– Ну пожалуйста, одно малюсенькое яблочко, пусть даже зелёное, гнилое, червивое…

– Нет! Шагай вперёд!

И процессия продолжила путь. Когда же утомлённая луна уже собиралась удалиться на покой, они подошли к лесу, полному кривых деревьев и непонятных звуков.

«Путник, ступай назад, пока не поздно!» – гласила табличка, прикреплённая к стволу дерева.

– Не думаю, что будет правильно туда соваться, – дрожа от страха, заметил кабанчик. – Я, пожалуй, вернусь к яблоневому саду.

– Забудь хоть на минуту о своём желудке! – возмутилась курица. – У тебя есть другое решение, как спасти нашего друга? Нет? Раз так, топайте за мной и не отставайте. Здесь и правда опасно.

И они двинулись дальше: впереди – Симонна, за ней – Заг, позади – кабанчик. Деревья склонялись у них над головой и тянули к ним свои мёртвые руки-ветки, кончиками сухих, истончённых пальцев пытаясь ухватиться за трепещущих путников. По обе стороны дороги булькало чёрное болото, в глубине которого прятались гигантские гадюки и скользкие жабы, а над ним стояло облако ядовитых газов.

Вдруг из тины высунулись лапы с кривыми острыми когтями и схватили кабанчика за щиколотку. Бедный Гектор застыл на месте и почувствовал, что кто-то тащит его в трясину.

Он понял, что конец его близок. Сейчас он погибнет, утонет в болоте, и кровопийцы, пираньи и гигантские комары сожрут то, что от него останется.

– Аааа! – завопил Гектор. – Меня схватило чудовище! Спасите! Помогите!

Курица вернулась. Тремя ударами клюва она рассекла корень, в котором запуталась нога кабанчика, и возвратилась во главу процессии, не проронив ни слова.

Гектор даже немного обиделся:

– Что такого, каждый может ошибиться! К тому же это действительно было ужасно похоже на когтистую лапу!

И они пошли дальше. Теперь дорогу им преграждали то гигантская паутина, то шныряющие под ногами крысы, то парящие над их головами летучие мыши.

Но путники по-прежнему двигались вперёд, и наконец Симонна воскликнула:

– Это здесь!

Они очутились перед кривобокой хижиной, жуткой и грязной, с полусгнившими ставнями, разбитыми окнами, склизкими стенами и протекающей крышей – короче, домик мечты из кошмара об испорченных каникулах.

Тук-тук-тук…

– Входите, – произнёс ужасный голос, скрипучий и ржавый, звук которого напоминал одновременно скрипение мела по классной доске и визг несмазанных тормозов старой колымаги, голос, способный умертвить живого и разбудить мёртвого. – Входите!

Внутри всё было ещё хуже, чем снаружи, зато ярче освещено. Там можно было полюбоваться пауками, плетущими паутину, банками, наполненными чьими-то глазками, чучелами крыс и засушенными крокодилами, и среди всего этого хозяйства восседала колдунья с крючковатым носом, вся покрытая волосатыми бородавками. Трое друзей даже немного растерялись, но, кажется, именно их она и поджидала.

– Только вы можете нам помочь! – воскликнула Симонна.

– Не могли бы вы приготовить нам ужин? – спросил кабанчик.

– Я хотел бы попросить, чтобы вы вернули меня домой, – прохныкал Заг, рухнув на не слишком чистый пол.

– Я всё могу, – улыбнувшись, спокойно ответила колдунья. – Я всё могу, но всему есть своя цена. За ужин я возьму с вас две слезы дракона.

И не медля ни секунды, ужасная старуха наклонилась к Загу и собрала в маленькую стеклянную пробирку две большие блестящие слезы, выкатившиеся из его глаза.

Тут же перед путешественниками возник стол, уставленный всем тем, что особенно любили Заг, Симонна и Гектор. Там было пюре из каштанов с папоротником, грибной суп с перцем, травяные пирожные, запеканка из четырёх злаков, сыр камамбер с корочкой, печёные лягушачьи лапки, клубничный пикантный десерт и ещё тысяча разных блюд, одни аппетитнее других.

За десять минут стол был опустошён. Пирующие сидели вокруг, и животы их округлились так, что были похожи на мячики. Они чувствовали себя такими счастливыми, как дети в рождественский вечер.

– Уф… – пробормотал кабанчик, улыбаясь.

– Фуууу… – вздохнула курица и зажмурилась от удовольствия.

– Хрмммм, – пробурчал Заг, и при этом уши у него немного дымились.

– Ну а теперь рассказывайте, чего вы от меня хотите, – сказала колдунья.

И Симонна, превозмогая икоту, поведала ей их историю и показала старухе обожжённые и переломанные крылья дракона.

– С такими крыльями летать невозможно! А если он будет передвигаться пешком, его сразу заметят, и в результате за ним тут же увяжутся люди с мушкетами и огромными пушками, они повсюду охотятся за драконом. Чтобы он смог вернуться домой, его надо подлечить.

Колдунья почесала голову, погладила три волоска, которые торчали из её подбородка, водрузила на нос странные очки с синими стёклами и низко наклонилась над крыльями Зага.

Рассмотрев их как следует, колдунья перебралась к заваленному всем подряд столу. Она прогнала оттуда мохнатого, громко урчащего кота и храпящую сову, раздвинула старые бумаги и свитки пергамента, сунула в свой беззубый рот два грязных пальца и свистнула с такой силой, на которую способен только слон, решивший поиграть на трубе.

– Вставай-ка, бездельник, у меня для тебя есть работа.

При этих словах перо, дремавшее в чернильнице, вскочило и принялось метаться почти по чистому листу бумаги. Колдунья что-то бормотала, перо что-то строчило, а когда она останавливалась, чтобы подумать, оно останавливалось тоже.

– Ну вот! – объявила колдунья через несколько минут и протянула листок Симонне. – Вот список того, что вы должны мне принести, чтобы я смогла вылечить вашего друга. Разбирайтесь как хотите, а мне спать пора. Желаю удачи.

И сами не понимая как, друзья снова оказались снаружи перед дверью насквозь прогнившей старой хижины.

– Вот это да… Как это у неё получается? – удивился Гектор.

– Работа у неё такая, она же колдунья. Вытворяет разные странные штуки, – ответила Симонна.

– Я бы, как и она, с удовольствием вздремнул, – закинул удочку Заг.

– Ну уж нет. Для начала изучим список, – отрезала Симонна, указав клювом на листок бумаги.

Состряпать надёжное зелье – И можно дракона спасти. Поможем несчастному другу Свой облик опять обрести! Чтоб мог он летать, словно птичка, Чтоб снова здоровым он стал, Добудем мы свежую воду, Чистейшую, словно кристалл. Отыщем прекрасные перья, Один волосок бунтаря И коготь могучего зверя, Что тигром зовётся не зря. Поймаем мы лучик блестящий Луны, освещающей ночь, И маленький яркий бриллиантик Попросим дракону помочь.

– Всё пропало… Никогда мне не вернуться домой, – грустно сказал Заг. – Никогда нам всего этого не найти! Лучше уж лечь поспать.

И он растянулся прямо на земле.

– У меня есть идея, – заявила Симонна. – Заг, мы тебя вылечим. Я знаю, где раздобыть эти ингредиенты. У нас уже есть всё что надо! – И она вырвала у себя одно пёрышко.￼

Глава 7

Абракадабра

– Это мы! – сообщила Симонна, распахнув дверь в лачугу колдуньи.

– Уже? – удивилась старуха. – Но вы же только две минуты как вышли.

– Ну да, но мы не какие-то там недоумки! – ответил Гектор, выпячивая грудь. – Нас не напугать никаким заданием, каким бы трудным оно ни было. У нас там кое-что имеется! – И он постучал пальцем по голове. – И мы всё нашли!

– Очень хорошо, – сказала колдунья, пожав плечами, – давайте всё сюда, я приготовлю волшебный напиток.

Гордясь собой, как это бывает с бегемотами, вернувшимися с успешной рыбалки, Симонна и Гектор выложили на столик перед колдуньей свои сокровища. Котелок уже грелся на огне, и от него поднимался пар.

Стоя в стороне, Заг наблюдал за происходящим с недовольной гримасой. Он дулся, ему всё это уже надоело. Хватит с него колдуний, куриц, свиней, и быть драконом с него тоже хватит. Ему хотелось только одного – вернуться домой, тискать плюшевую козу, сунув в рот большой палец, и спать, спать, спать!

Тем временем колдунья снова оглядела одного за другим своих посетителей и, сморщив нос, опустила все ингредиенты в кипящий котелок. Перо, шерстинка, чистая вода, коготь, лунный луч и бриллиант – всё перемешалось и бурлило, пока старуха бормотала странные заклинания.

Вдруг всю хижину заволокло густым дымом. Дым издавал смешанный запах попкорна и коровьего навоза, фиалок и носков.

– Не хватает одного ингредиента, – сказала колдунья. – Мне нужен пот дракона. Но драконы не так легко потеют.

Для начала Заг вышел на улицу и сто раз обежал вокруг хижины – и не одной капли пота не проступило на его лбу. Совершенно сухим он вернулся в комнату.

Тогда он натянул на себя десять меховых курток, три пальто и шесть пуховиков, надел восемь шапок, шесть шарфов и двенадцать пар носков, после чего выпил одиннадцать порций горячего грога. И никакого результата – ни капли пота.

– Вот что удивительно, – заметила колдунья, – любая зверушка, любая курица или свинья, любой человек на его месте уже был бы мокрым насквозь, с него лило бы, как льётся вода с ледышки, вынесенной на солнце. В этом есть какая-то загадка. Посмотрим, что говорят об этом книги и учебники магии.

Она щёлкнула пальцами, и тут же появились два пыльных тома в кожаных переплётах, полные рецептов и тайн.

– Так… пот… пот дракона… посмотрим… а, вот здесь есть объяснение. «Дракон, животное, полное огня, редко потеет. Обладает высокой сопротивляемостью к пламени, которое он может самостоятельно изрыгать. Чтобы на его лбу выступил пот, дракона необходимо поместить в очаг, подбросить туда дрова, развести огонь и дождаться появления крупных горячих дровяных углей. Через некоторое время на лбу дракона проступят две крупные капли пота».

Не говоря ни слова, колдунья вышла и через некоторое время вернулась с охапкой из десяти очень сухих поленьев. Бросив дрова в очаг, она потребовала, чтобы Заг сел на них сверху.

– Ни в коем случае, – возразил дракон, которому совершенно не хотелось обжечься. – Это жестокое обращение с животными!

– А я говорю, что вам ничто не угрожает, вы огнеупорный! – с раздражением ответила колдунья.

– Огнеу… что?! – воскликнули вместе курица и кабанчик.

– «Огнеупорный», что означает «тот, кто не может загореться», – проворчала колдунья, толкая Зага перед собой.

Дракон сопротивлялся, упирался, тормозил всеми четырьмя ногами, цеплялся за всё, что попадалось по дороге, громко протестовал, но ничего не помогло – колдунья была сильнее.

Пара заклятий, одно заклинание – и через три минуты Заг уже сидел на углях и подвывал, как комар, уколовшийся о кактус. И вот…

– Немножко щекотно, – сообщил он, улыбаясь. – Если бы я знал, я бы уже давно это сделал. Мне жарко, но ужасно приятно.

Колдунья неподвижно стояла перед Загом, держа наготове пробирку, и наблюдала за его лбом, ожидая появления капель пота.

– Вот и они! Две капли, как и написано в книге, – обрадовалась она.

Подхватив обе капли, она перелила их в котелок, размешала – и через две минуты…

– Готово! – сказала колдунья. – Дракон, вылезай из камина, иди сюда и выпей зелье. Только осторожно. Если, не дай бог, в рецепте что-то напутали с ингредиентами, ты об этом пожалеешь уже через час.

Она протянула блюдце, в котором булькала и пузырилась странная микстура. Заг обернулся на своих друзей, но те кивали и улыбались. Он посмотрел на колдунью, которая косилась на него, понюхал зелье и отскочил.

– Нет, спасибо, – сказал дракон. – Что-то мне совсем не хочется.

– Пей! – скомандовала колдунья.

– Пей! – подтвердил кабанчик.

– Пей без разговоров! – рассердилась курица, подталкивая дракона к напитку.

И Заг подчинился. Краешком губы он коснулся блюдца, лизнул жидкость, скорчил гримасу… и тут же всосал всё целиком.

– Пахнет так себе, но ужасно вкусно! – сообщил он, схватил котелок обеими руками и залпом проглотил.

– Стоп! – закричала колдунья. – Нельзя пить слишком много, иначе… Иначе…

Но было поздно, Заг уже допил всё до конца.

– Иначе – что? – с беспокойством переспросили Гектор и Симонна.

– Иначе могут случиться жуткие вещи, ужасные вещи, вещи… разные вещи… В общем, кое-что может случиться!

– Что? С кем? – снова спросили курица и кабанчик. – Что и с кем?

– Да не знаю я, – отрезала колдунья, – только знаю, что что-то может случиться! И вообще, уже поздно, я закрываюсь. Прощайте, очень надеюсь больше никогда с вами не увидеться. Спокойной ночи. – И хорошенько размахнувшись метлой, вымела всех троих за дверь.

Едва оказавшись снаружи, друзья услышали грохот тысячи запоров, щеколд и ставен, которые она поспешила за ними закрыть.

– Если всё пройдёт как надо, если те ингредиенты, которые вы мне принесли, были качественными, то через час он будет здоров. И вы сможете вернуться домой. Доброй вам ночи, долгих лет жизни, а главное, никогда сюда не возвращайтесь! – выкрикнула колдунья напоследок из-за закрытой двери.

– Всё-таки старуха со странностями, – заметил кабанчик и, обращаясь к Загу, спросил: – Как ты себя чувствуешь?

– Буль-буль, – ответил дракон, и изо рта у него вылетели голубые и жёлтые пузыри. – Буль.

– А крылья твои как? – забеспокоилась курица. – Получше?

Флап-флап-флап. Дракон попытался пошевелить тем, что оставалось от его крыльев, но они по-прежнему были обожжены, переломаны и непригодны для полёта.

– Буль-буль, – бормотал он грустно. Вид у него был жалкий.

– Она сказала «час», надо час подождать! – сказала Симонна, глядя на восход солнца. – Когда окончательно наступит день, ты сможешь летать.

И трое друзей отправились в обратный путь по той самой дороге, по которой шли сюда. Они шли молча. Вокруг раздавалось только кваканье лягушек, жуткое хихиканье сидящей в засаде лисицы и странное бульканье.

– Что это за шум? – спросил кабанчик.

– Лягушки! – ответила курица.

– Нет, не этот шум, а другой, – беспокоился Гектор.

– А! Это лиса. Спряталась тут неподалёку и затевает какую-то подлость. Я слышала, как она мерзко хихикала, – объяснила Симонна.

– Нет, – настаивал Гектор, – другой шум, такой странный и непонятный: «Грмлллбл… брпс… буль-буль-буль…» Что это за зверь? Я такого никогда не слышал.

– Это я, – сказал Заг, который шагал позади всех. – Это у меня в желудке. Такое впечатление, что там кипит котелок с чем-то непонятным. Наверное, колдунья меня отравила.

Кабанчик и курица оглянулись. Перед ними предстало странное зрелище.

– Вот это да! Ты… я хочу сказать, что ты больше не… то есть у тебя… – бормотал Гектор, и глаза у него стали огромными, как у кита.

– Пропади всё пропадом, что она с тобой сделала, эта старая сова? Ты похож на… то есть я хочу сказать, что ты больше не похож на… что ты немного смахиваешь на…

– Так на что же? – забеспокоился дракон. – Что со мной случилось?

Заг наклонился к болоту, увидел своё отражение в воде и… громко закричал и тут же упал без чувств.

– Командир, командир, они здесь! – неизвестно откуда раздался голос, заставивший Гектора и Симонну подпрыгнуть на месте.

– Держите их! – скомандовал другой голос.

Немедленно из кустов, окружавших вонючее болото, выскочили вооружённые солдаты в касках, грубые и жестокие, набросились на курицу и кабанчика и заперли их в клетке на колёсах.

– А с этим что делать? – с идиотским видом спросил великан-бородач. – Нам ведь приказали найти тех троих, которые безобразничали в деревне: курицу – вот она, свинью – вот она. И еще дракона. Но это – если это дракон, – сказал солдат, указывая на Зага, – если это дракон, то зовите меня маргариткой!

– Я дракон, – запротестовал Заг, только что очнувшись. – Я дракон, самый настоящий, поверьте мне!

Но как поверить, если хорошенько на него посмотреть? Возможно, это зелье колдуньи сыграло с ним дурную шутку, но как можно принять за дракона гигантскую совершенно розовую свинью, у которой куриный клюв, на голове куриный гребешок, а на спине два малюсеньких белых крылышка?

– Этого тоже берите. Посмотрим, что на это скажет король, – решил командир, возглавлявший взвод солдат. – Наденьте цепь ему на шею – и в путь.

Зага окружили четверо стражников, защищённых кожей и железом, вооружённых мечами и кинжалами, и он побрёл, не проронив больше ни звука. Время от времени он вздыхал и из глаз его катились слёзы. Как бы хотелось ему сейчас подержать любимую плюшевую игрушку, вновь увидеть Зиг и выпить с ней вместе горячего шоколаду, а потом как следует отоспаться!

Гектор и Симонна в своей клетке мучились от неизвестности.

– Говорил я тебе, что ингредиенты были негодные! – сокрушался кабанчик.

– Негодные?! Наши ингредиенты – негодные?! – возмущалась курица.

– Там требовалось перо прекрасное, а мы взяли одно из твоих, маленькое и сломанное. Нужен был волосок бунтаря, а мы взяли мой. А вместо чистой воды принесли воду из болота, вместо когтя тигра – коготь дракона, вместо лунного луча – нитку паутины, вместо бриллианта – кусок стекла… А в результате – катастрофа!

– Эй, вы, замолчите! – скомандовал военный командир.

Дальше путешествие продолжилось в полной тишине, которую время от времени нарушало только бульканье, продолжавшееся в животе у Зага.￼

Глава 8

Счастливы глухие

– Полезайте внутрь! – И тюремный надзиратель без всяких церемоний затолкал Зага, Гектора и Симонну в тёмную камеру.

Место было тесное, сырое и холодное. Три деревянные миски, немного соломы вместо постели, а по соседству – старый забытый скелет, пара крыс и три паука.

– Какой же король правит в этих местах, что так на нас ополчился? – спросил Заг.

– Король Глюб! Глупый и злой, а главное – очень большой, – ответила Симонна.

– Ты это произнесла! Ты сказала… – прошептал Гектор.

– Нет-нет, ничего я не говорила, – вдруг забеспокоилась Симонна.

– Нет, ты это сказала! – заорал из коридора стражник.

– Кто это сказал? – завопил другой бородатый надзиратель.

– Это она, – заявил стражник и указал пальцем на Симонну (и снова заметим, как и в начале нашей истории, что так делать нельзя!).

Дверь темницы открылась – и, согнувшись в три погибели, вошёл огромный человек, высокий, как дерево, тощий, как шнурок, и с короной на голове.

Ничего не объяснив, он бросил взгляд на курицу, отвесил ей здоровенную оплеуху и вышел вон.

– Он что, ненормальный? Совершенно сумасшедший! – возмутился Заг.

– Да нет, это король. Наш король Глюб, который не переносит, когда кто-то произносит одно слово на букву «б». Здесь запрещено произносить это слово, здесь нет ничего бол… И огр… тоже нет. Вот так!

Всю оставшуюся часть дня узники провели в ожидании. Чего ждать, им было неизвестно, но больше ничего не оставалось, и они заскучали.

У Зага в животе по-прежнему урчало. Изредка он проводил рукой по голове, чтобы проверить, на прежнем ли месте гребешок. Ему хотелось спать, но для этого он был слишком обеспокоен.

Симонна и Гектор расчертили пыльный пол и в полумраке, царившем в камере, играли в крестики-нолики. Вдруг дверь распахнулась и вошёл человек. На голове у него был странный парик. Он был похож на плохо выспавшегося филина и держал в руках свиток пергамента. Его сопровождал тюремщик, который нёс факел.

– Слушайте, подлые воры, мерзкие разбойники и другие негодяи, слушайте, что наш добрый король Глюб – да пребудет он вечно в добром здравии, счастии и мудрости – приказал сделать с этими ужасными преступниками. Завтра утром на восходе солнца вы предстанете перед суровым и безжалостным трибуналом. Вас будут судить за то, что вы напугали людей на рынке и устроили там беспорядки. Затем вы будете повешены, разрезаны на кусочки, четвертованы и сожжены, если, конечно, вдруг не обнаружится, что вы невиновны. В таком случае… вы будете только повешены. Чтобы эту последнюю ночь вы провели в мучениях, наш добрый король Глюб – да пребудет он вечно в добром здравии, счастии и мудрости – прислал своего придворного менестреля, который продемонстрирует вам свои таланты. Такова королевская воля. Прощайте, господа воры и разбойники!

И он удалился, ни разу не оглянувшись.

– Мне вас жаль, – огорчённо заметил тюремщик, заглянув в темницу. – Уж лучше было бы сразу разрезать вас на мелкие кусочки, чем подвергать таким мучениям, которые вам предстоят. Не знаю, что вы натворили, но нет такого преступления, которое заслуживало бы подобного наказания… А вот и он!

И стражник немедленно засунул в уши такое количество воска, которого хватило бы на сотню свечей, потом натянул на голову шапку, плотно закрывающую уши, а сверху намотал толстенный шарф.

– Приветствую вас, отвратительные преступники! Меня зовут Жюль Кикуин, меня прислали вас развлечь. Надеюсь, моё пение вам понравится, – сообщил странный человек, расположившись в тюремном коридоре. Он достал лютню и затянул песню. Только открыл рот, только взял первую ноту на своём инструменте, как случилось нечто невероятное. Сначала убежали все мыши, потом крысы и муравьи, за ними пауки, мокрицы и блохи. Сидевшие на крыше тюрьмы голуби пришли в неистовство и улетели куда глаза глядят, а рыбы, плававшие до того момента в наполненном водой рву, выпрыгнули на траву и тоже ускакали без оглядки.

Пение менестреля было таким ужасным, что вонзалось в уши, словно шип в палец, и вызывало такие же ощущения, как гвоздь, торчащий из пятки в ботинке. Это был редкий талант. Он фальшивил, когда играл, пел тоже фальшиво, в голосе его было что-то от скрипящего колодца и от вопля кота, которого дёргают за хвост.

Жителей королевства предупредили заранее, поэтому все они предусмотрительно заткнули уши: булочник – хлебным мякишем, официанты – свечным воском, повар – петрушкой, охотник – кроличьим пухом, королева – двумя перстнями, а солдаты, как и все остальные, у которых не было ни хлеба, ни воска, ни кроличьего пуха, ни колец, ни петрушки, – двумя пальцами, засунув их себе в уши поглубже (что страшно неудобно, когда ложишься спать).

– Я начну с весёлой мелодии, – уточнил менестрель, откашлявшись. – Небольшая песенка, лёгкая и радостная, под названием «Баллада повешенных»:

Терпимей будьте, братья-люди, к нам, Что раньше вас прошли земным путём…

И это печальное фальшивое пение продолжалось долгие часы. За «Балладой повешенных» последовала «Баллада скелетов», затем «Жалоба старых носков», «Печальная жизнь рыбьей кости» и другие не менее грустные произведения.

В эту ночь крупные слёзы катились по стенам тюрьмы королевского дворца – даже камни рыдали от тоски. К концу первой песни в камере больше не осталось соломы: половина ушла в уши Гектора, вторая – в уши Симонны. Что касается Зага, он сидел неподвижно и был единственным, кто не реагировал на этот поток фальшивых нот и жуткого скрипа. Расположившись в углу, он сосал большой палец и прислушивался к своему желудку, в котором продолжалось урчание.

Рано утром утомлённый, но совершенно счастливый Кикуин отложил наконец свою лютню и прекратил вопли: концерт был окончен.

Тюремщик первым вытащил воск из ушей. Его примеру последовали один за другим и другие жители города, которые принялись извлекать из ушей пальцы, кольца, тесто или петрушку, которыми были закупорены их слуховые проходы. Мыши и пауки вернулись. Мало-помалу жизнь входила в своё обычное русло, как бывает после урагана или землетрясения.

– Ну как, хорошо выспались? – спросил тюремщик, открывая дверь камеры. – Нет? Тем лучше, банда мерзавцев! А теперь выходите! – прорычал он. – Вас ждёт трибунал.

Всю дорогу от темницы до зала суда, которая тянулась мимо дворца, через двор и подъёмный мост, потом через деревню, её площадь и улицы, все оскорбляли их и забрасывали гнилыми яблоками.

– Спасибо, спасибо, – бормотал Гектор, ловил яблоки и с удовольствием поедал. – Огромное спасибо!

– Да как же ты можешь есть в такой момент?! – возмутилась Симонна.

– Я проголодался! Да, это так, я хочу есть и не понимаю, почему, собственно, умереть на голодный желудок лучше, чем после хорошего обеда.

– Кстати, о желудке, – заметила курица. – Тут есть ещё кое-кто, у кого с ним по-прежнему большие проблемы.

И они обернулись к Загу, чей желудок издавал теперь такие жуткие звуки, какие могут возникнуть только в недрах тонущего корабля, в утробе пьющего слона, в бушующем водопаде, в протекающей водопроводной трубе или во всём этом вместе взятом. Шум нарастал и звучал всё более угрожающе.

– Надеюсь, дракон не взорвётся? – спросила вдруг Симонна.

В суде собралась безумная толпа народу. Вчерашний судья, тот, который в парике и похож на филина, ждал, стоя высоко на кафедре.

Выглядел он не забавнее волчьего капкана и не добрее солнечного удара.

– Обвиняемые, встать! – гаркнул судья, хотя никто из троих ещё и не присел.

– Встать! – закричали вслед за ним злые охранники.

– Мы бы встали, – попыталась объяснить Симонна, – но ведь мы уже стоим.

– Всё равно встаньте, вы обязаны подчиняться! – сказал судья, который совершенно точно был злобным, но, возможно, кроме того, глуповатым. – Обвиняемые, по приказу его величества короля Глюба, прекрасного и великолепного, – да пребудет он вечно в добром здравии, счастии и мудрости, – вы предстанете перед судом, прежде чем будете казнены. Просим вас вести себя достойно и не плакать, король терпеть не может, когда приговорённые плачут.

Вы обвиняетесь в том, что нарушили мирное течение жизни в королевстве, затеяли беспорядки на базаре и совершили попытку уклониться от своей участи быть съеденными на обед. За это вы, свинья и курица, приговариваетесь к смертной казни. Вы, дракон, обвиняетесь в том, что напугали честных граждан, способствовали побегу двух животных, предназначенных для съедения, летали, не имея соответствующего разрешения, осмелились явиться в наше королевство, хотя драконы здесь запрещены; вы также обвиняетесь в неуважении к суду, так как издаёте своим животом неприличные звуки. За всё это вы также будете казнены.

Публика в зале, окончательно обезумев, скандировала: «Казнить!»

«Казнить!» – кричали солдаты. «Казнить!» – требовал судья.

– Посмотрите на дракона. Он распухает, раздувается, у него внутри что-то происходит, он сейчас взорвётся! – вдруг воскликнула женщина, которая сидела в первом ряду и вязала варежки.

Бедняга Заг и в самом деле выглядел неважно. Он потерял приятный розовый цвет, гребешок и клюв тоже исчезли. Трудно было теперь сказать, на что он похож, просто огромный зелёный пузырь, на поверхности которого проступали и шевелились бугры.

И вдруг – ПАФ!

– Аааааааа! – завопила набившаяся в зал суда публика, откатившись подальше вглубь.

– О! – воскликнул судья.

– Ууууууу! – убегая, взвыла вязальщица.

– У тебя всё в порядке? – спросила Симонна, наклоняясь к другу.

– Эй, Заг, ты нас ещё слышишь? – присоединился к ней Гектор.

Но Заг больше никого не слышал. Он подпрыгивал на месте, превратившись в гигантский скачущий мяч, пролетел через зал, как прохудившийся воздушный шар, булькая, свистя и подвывая, и вдруг рухнул и замер как вкопанный.

Глава 9

Торжественный момент

Заг больше не шевелился, не было больше ни урчания в животе, ни бульканья – вообще ничего. Он снова стал таким, каким был раньше, – крупным зелёным драконом с небольшими крыльями и длинным хвостом, который заканчивался стрелой. Действие зелья колдуньи завершилось.

Он лежал неподвижно, а вокруг собиралась толпа. На склонившихся над ним лицах читалось недоумение.

– Жаль, что он умер, – сказал судья в парике, – теперь мы не сможем его казнить. Но есть и хорошая новость, – продолжал он, – у нас имеется ещё вот эта парочка зверушек, с которыми мы и расправимся. Стражники, хватайте приговорённых и ведите их на виселицу! Пусть их повесят, разрубят на кусочки, четвертуют и сожгут!

Стражники схватили Гектора и Симонну и потащили их к выходу, оставив неподвижного беднягу Зага одного.

– Нет! Вы их не повесите! И не порубите, не четвертуете и не сожжёте! – раздался вдруг громовой голос за спиной у солдат. – Оставьте моих друзей в покое!

Дрожь ужаса охватила всех присутствующих в зале. Медленно-медленно все головы повернулись на голос и увидели огромного дракона Зага, опирающегося на все четыре когтистые лапы. Из ноздрей у него шёл дым, и выглядел он живее и бодрее, чем когда-либо.

– Оставьте их, – снова произнёс глухой раскатистый бас, – оставьте, или я сам вас разрежу, четвертую и сожгу!

– О, так он не умер! – воскликнула вязальщица и упала в обморок.

– Упс, – только и сумел выдавить из себя судья и разрыдался, сморкаясь в свой парик.

– Простите, простите, не ешьте нас, не убивайте нас, пожалуйста! – взмолилась толпа, а все солдаты в секунду встали на колени.

– Приятно снова видеть тебя в хорошей форме, дружок! – воскликнула Симонна, пробираясь через его чешую.

Похоже, Заг стал вдвое больше, чем был прежде.

Наклонившись к своим друзьям, он улыбнулся:

– Никогда в жизни я не чувствовал себя таким сильным, таким полным жизни, таким грозным и таким большим! – воскликнул он.

– Он это сказал… – зашептала толпа обеспокоенно.

– Что я сказал? – переспросил Заг.

– Вы сказали… Вы произнесли… слово, которое нельзя произносить… Уверяю вас, вы это сказали, и я больше всех огорчён этим обстоятельством, – сказал судья льстивым тоном.

– Правда, ты это сказал, – развеселилась Симонна.

– Ещё как сказал, отлично сказал, даже я это слышал, – поддержал кабанчик.

– Я сказал «большой»? – повторил Заг. – Я сказал «большой»! Как странно! Я бы мог много чего ещё сказать для разнообразия, например «огромный»!

– Он и это сказал! – выдохнула толпа и распласталась на полу.

– Да, – громогласно возвестил Заг, – я это сказал, а теперь ещё добавлю: высоченный, колоссальный, выдающийся, необъятный и гигантский! Да, я это сказал и не побоюсь это повторить.

Тут дверь распахнулась и, словно порыв бури, в зал суда влетел король Глюб – высоченный, колоссальный, выдающийся, необъятный и гигантский!

– Да пребудет он вечно в добром здравии, счастии и мудрости… – забормотал судья, снова водрузив парик на голову.

– Кто сказал «большой»?! – прорычал король громче, чем медведь, у которого только что украли горшок мёда.

Король выпрямился, и оказалось, что он действительно очень высокого роста, очень-очень высокого, правда, немного худой, даже тощий, но очень длинный, как лапша, которую тянули до бесконечности.

Без всякого предупреждения король выхватил меч, бросился на Зага и воткнул меч прямо в сердце дракона.

– Ох! – выдохнула толпа.

Но в тот же момент, когда лезвие меча коснулось Зага, он превратился в малюсенькую ящерицу, шмыгнул по полу в угол и исчез.

Разъярённый король бросился в погоню, попусту размахивая мечом в воздухе.

– Трус! Трус! – кричал король. – Вернись и вступи со мной в честный бой, если хватит отваги!

– Я здесь, – сообщил Заг, проскользнув между кольцами королевской кольчуги и щекоча ему спину.

– Хихихихи, хахахаха, хихихихи! – завизжал король и стал кататься по полу. – Это нечестно! Это незаконно! Так не сражаются честные воины! Выходи!

– Я здесь, – сообщил Заг, превратившись в божью коровку и летая вокруг верзилы-короля.

Бац-бац-уф… Размахивая мечом, король пытался попасть по насекомому, но промахивался раз за разом.

– Ты снова уклоняешься от поединка! – задыхаясь, кричал король. – Покажись в нормальном виде и нормального роста, и я отобью у тебя охоту надо мной издеваться.

– Я здесь! – сообщил Заг, превратившись в корову, красивую и очень толстую чёрно-белую корову с блестящими рогами, торчащими на голове из пучка желтоватой шерсти.

Король и ахнуть не успел, как корова подцепила его рогами, подкинула к потолку, поймала, стала катать перед собой и наконец оставила лежать в полном изнеможении.

– Трус, трус! Покажись в полной красе, птенец убогий, недоумок с огненной отрыжкой, выходи, я тебя на куски порежу! – с трудом выговаривая слова, бормотал король, пытаясь подняться на ноги.

– Я здесь! – сообщил ему Заг и превратился в курицу.

Это была небольшая, аккуратная курочка рыжего цвета с красным гребешком и пронзительным взглядом. Она крутилась вокруг большого, очень большого, но уже утомлённого, очень уставшего короля Глюба, а потом клюнула его в ухо.

– Ай!

И она дважды клюнула его в лоб…

– Ай, ай…

…наконец трижды клюнула в нос, после чего король рухнул на пол.

– Ай, ай, ай! Я умер!

Он рухнул, как падает дерево в лесу. Хотя зал суда был достаточно просторным, ноги его торчали на улицу, одна рука вылезала в окно, а голова лежала на скамье подсудимых. А Заг через секунду превратился в дракона, и только маленькое облачко фиолетового дыма, пахнувшего манго, напоминало о недавних событиях. Дракон приобрел наилучшую драконью форму, у него был миленький носик и забавные уши.

Но поверьте, это не был прежний Заг, который так хотел всегда оставаться незаметным, который повсюду безвольно разыскивал свою плюшевую игрушку и готов был завалиться спать прямо на краю поля. Зелье колдуньи сделало своё дело, и отныне Заг был готов и чувствовал себя в силах вступить в настоящую драконью жизнь.

Развернув крылья широко, как никогда раньше, вытянув шею и показав свои зубы, он наклонился над королём и тихонько заговорил ему на ухо:

– Кто тут самый великий?

– Нет… – хныкал король.

– Кто же самый великий? – настаивал дракон.

– Это вы, – согласился король, – вы.

– Нет, – возразил дракон. – Не я и не вы. Все и каждый имеет право быть великим.

Он повернулся к толпе, съёжившейся от ужаса в глубине зала.

– Вот ты, – обратился он к одному из мужчин, – кто ты по профессии?

– Я кузнец, – ответил тот испуганно.

– А ты хороший кузнец?

– Да… вообще-то я не знаю, но мне кажется, что да… – бормотал бедняга.

– Он хороший кузнец? – спросил Заг у толпы.

– Да… – раздался в ответ чей-то робкий голос.

– Да, самый лучший, – ответил другой.

– Это отличный кузнец, – подтвердил третий издалека.

– Значит, он имеет право называться великим, – сказал Заг. – Не так ли? – поинтересовался он, щёлкнув зубами у самого уха короля.

– Да-да, – согласился король, дрожа от страха, – все могут быть великими, буквально все.

Тут началось настоящее безумие: кондитер, мясник, плотник, рыбак – все, абсолютно все, стали называть себя великими, и все были страшно довольны.

– Я тоже, я тоже! – заверещал вдруг судья, прыгая от радости, и парик у него на голове съехал набекрень. – Я тоже хороший судья, я великий судья.

– Нет, – единодушно возразили все собравшиеся. – Ты – нет!

– Но почему я – нет? – спросил очень расстроенный судья.

– Ты несправедливый! – ответил ему один человек.

– Ты злой! – сказал другой.

– Ты жестокий, – бросил третий.

Понемногу люди стали расходиться, и вскоре зал суда опустел. В нём остались лишь король, судья и трое друзей. Король тихо плакал, сидя в углу и обнимая колени руками, здоровенные слёзы катились по его длинным щекам и капали на пол.

– Кем я теперь стану? – спросил он самого себя.

– Большим королём, – ответил ему Заг. – Если ты будешь справедливым и станешь служить своему народу, можешь стать большим королём. Ты был просто длинным королём, а станешь по-настоящему большим.

– А я? – спросил судья.

– Ты? – переспросил Заг, и глаза его вдруг совершенно почернели. – Ты?

– Да… я… – И парик на голове судьи затрясся.

– А тебя я разрежу, раскромсаю, четвертую и потом сожгу. Это самое лучшее, что может с тобой случиться, потому что, по-моему, это именно то, что тебе больше всего нравится.

Судья чуть не упал в обморок, а Заг расхохотался.

– Нет, – продолжал дракон, – но ты будешь выполнять свою работу самым честным образом, и тогда ты тоже, может быть, станешь большим судьёй.

Прошло немного времени, и в тот момент, когда большой-пребольшой король Глюб, собрав свой народ, объяснял, что отныне всё в королевстве пойдёт по-другому, с вершины самой высокой башни очень-очень высокого дворца взлетел дракон Заг. Он возвращался домой. Он так скучал по своей пещере, по Зиг и с радостью предвкушал момент, когда познакомит её с Симонной и Гектором, которым предстояло совершить прекрасное путешествие у него на спине.

Три взмаха крыльями – и дракон взлетел над облаками. Кабанчик, сидя на спине дракона, пребывал в прекрасном настроении. А вот курица, хоть она и птица, чувствовала себя неважно: прежде летать ей не приходилось ни разу. Симонна была обеспокоена: выяснилось, что от высоты у неё кружится голова.

– Только, пожалуйста, никому об этом не рассказывайте, – просила она друзей. – Головокружение от высоты у птицы – это никуда не годится.

По дороге они встретили розовых фламинго, которые закричали:

– Дра…дра…драдра! – и улетели впопыхах.

– Вот увидите, они привыкнут, – объяснил Заг своим друзьям.

Чуть дальше навстречу им попался альбатрос. Заметив их, он пришёл в неистовство и закричал:

– Дра…дра…драдра!..

– Не драдра, а дракон! – возразили Симонна и Гектор и рассмеялись.

Наконец в самом конце путешествия им повстречался ворон, который махнул им крылом в знак приветствия и без всякой истерики ограничился словами:

– Добрый день, господин дракон.

– Вот видите, все понемногу привыкают, – заметил Заг. Он был совершенно счастлив.￼

Глава 10

Жили-были – теперь по-настоящему

– Это здесь! – сказал Заг, указывая на гору. – Это мой дом.

Они начали снижаться, пролетая сквозь облака. Сидя на спине у Зага, Симонна зажмурилась и дала себе обещание никогда больше не соглашаться ни на какие полёты. Зато Гектор был в полном восторге от открывающейся картины.

Заг приземлился перед дверью своей пещеры. Там всё выглядело точно таким, каким он оставил, улетая: дом его был наполовину разрушен пушечными ядрами.

– Здесь вы у меня в гостях, в моём дворце, – сказал дракон, подталкивая друзей к своей берлоге.

– Супер… – оценил кабанчик и тут же выскочил на свежий воздух. – Но немного душновато.

– Провались всё пропадом! – закудахтала курица. – Кто вообще может захотеть жить в таком вонючем гадюшнике?

– Я… я здесь жил, пока не убежал от короля Отона, – слегка смутившись, пояснил Заг.

– Сказать честно, уборка – не самое сильное его место, – проблеял кто-то прямо у них за спиной.

– Зиг! – воскликнул Заг, обернувшись на голос.

Дракон бросился к своей подруге козе и схватил её в свои объятия, да так сильно, что чуть не раздавил.

– Я по тебе так скучал! – сказал дракон. – Ужасно скучал!

– Если не перестанешь меня сжимать, ты меня задушишь… – с трудом выдавила из себя коза. – Но куда делся тот прежний Заг, вялый, сонливый и нерешительный?

– Это длинная история, – ответил дракон.

– Предлагаю рассказать её за обедом! – сказал Гектор. – Мы проделали долгий путь, а по части питания обслуживание на линиях «Эйр-Дракон» оставляет желать лучшего, – добавил он, взглянув на Зага.

– За мной, – скомандовала Зиг. – У меня дома припасено всё, что нужно для такого случая.

И вскоре четверо друзей уже пировали у козы. Это было козье пиршество, но тем не менее настоящее пиршество: салаты всех сортов, фрукты всех цветов, овощи любой формы и даже несколько орехов и сушёный инжир.

Этот великолепный обед пришлось прервать, когда перед ними невесть откуда возникли двое солдат.

– Ты, кажется, вернулся, болван! – воскликнул первый, обращаясь к дракону.

– Ты, кажется, вернулся, тупица, не предупредив короля! – добавил второй.

– Ступай за нами, и без глупостей, король желает тебя видеть! – заключили они хором.

Разумеется, это были солдаты короля Отона, которым пришлось бежать за драконом от самого дворца, что им совершенно не понравилось.

– Не поддавайся! – прошептала Зиг Загу. – Не забывай, что ты дракон!

– Нет, – ответил Заг солдатам, даже не взглянув в их сторону и продолжая лакомиться пирогом с инжиром.

– Не валяй дурака, Заг. Сам знаешь, как это всегда бывает: сначала ты говоришь «нет», а потом идёшь куда велено. Так что вставай и топай за нами. Король Отон не любит, когда его заставляют ждать.

Заг доел пирог, вытер рот красивой белой салфеткой, медленно поднялся и повернулся к солдатам.

– Нет, – повторил он, – я не собираюсь следовать за вами. Но вам придётся меня проводить, – неожиданно мрачным тоном громко сказал дракон.

Он схватил солдат за шиворот и, трижды взмахнув крыльями, поднял их высоко в небо.

– Оставьте мне немного фруктового мармелада, – крикнул Заг друзьям, – скажу пару слов королю и вернусь закончить обед!

И он исчез в облаках.

Вернулся он довольно скоро. У Зиг, Симонны и Гектора как раз хватило времени, чтобы немного прибраться в его пещере. Когда Заг, улыбаясь, приземлился, вид у него был довольный, а на голове – корона короля Отона.

– Что случилось? – спросила Зиг.

– Ты их проглотил? – забеспокоилась Симонна.

– Если ты больше не хочешь фруктового мармелада, я его с удовольствием доем, – предложил Гектор.

– Садитесь, я вам кое-что расскажу, – сказал дракон.

И через минуту кабанчик уже приканчивал мармелад, а Заг приступил к рассказу:

«Очень давно в тёмной и захламлённой пещере жил замечательно симпатичный огромный, но слишком сонливый дракон Заг. Обратите внимание: это была не какая-то там заурядная пещера, это была пещера пыльная, грязная, тесная и дурно пахнущая. Она не была каменным подземным дворцом, не была жилищем верховного властителя – нет, это было убогое жилище Зага, самого ленивого из всех драконов.

Чтобы проникнуть туда, требовалось вскарабкаться по крутой тропе и преодолеть три ледяных ущелья, невзирая на страшный ветер, норовивший снести путнику голову, на летящие вниз с горы камни, на снежную вьюгу. Когда-то давно несколько рыцарей рискнули пуститься в этот путь, и все благополучно добрались до железной позолоченной двери, защищающей вход в неприбранную пещеру. Едва оказавшись на месте, трое из них коварно напали на дракона и искусали его хуже ядовитых змей, двое сожрали всё съестное, четверо уничтожили его припасы на зиму, оставив дракона голодным и в полном одиночестве. Первый из них был принцем из знатной семьи, но очень плохо воспитанным. Он не говорил ни по-латыни, ни по-немецки, но всё время грубо ругался и постоянно сыпал проклятиями. Он любил драться на мечах и причинять неприятности всем людям без разбору. Его звали Зигисмунд дю Белан, и он уже победил в тысяче сражений.

– Выходите из своего убежища, сеньор дракон, сразитесь с чёрным рыцарем, и вы встретите здесь свою погибель!

Через секунду дракон был побеждён, унижен, повержен пинками и ударами меча. Зигисмунд сохранил об этом визите прекрасные воспоминания.

Второй был ещё более крепким орешком. Этот принц был грубым, дурно воспитанным и с детства избалованным маменькиным сынком. Он был здоровенным в плечах, хоть и приземистым, не умел ни читать, ни писать, зато ужасно гордился своей бычьей шеей и толстыми ляжками, ручищами, здоровыми, как стволы деревьев. Такие по утрам шли на дрова у него на кухне, где жарился кабан, которого он собирался сожрать в обед. Имя его было Бургер, прозвище – Железная Башка, а любимое слово – „убийство“.

– А ну выходи! Я тебя убью! Убью, ещё раз убью, тысячу раз убью, пока ты не будешь окончательно и бесповоротно убит! Вон из пещеры, жирное вонючее животное!

Этот сделал почти всё, что обещал: он так долго и старательно бил дракона, что все подумали, что тот умер. Выжил он только благодаря своей подруге козе, которая его вы`ходила.

И после этого уже никто не боялся жалкого и невзрачного Зага. С тех пор за ним закрепилась репутация полного ничтожества, и этого было достаточно, чтобы его никогда не оставляли в покое. Каждый день король посылал за ним солдат, чтобы он разжигал его камины, забавлял его гостей, развлекал его детей и помогал их мамаше.

Никто больше не боялся Зага, даже самые маленькие дети. В школе того из них, кто проигрывал в игре или получал плохие отметки, целый день дразнили Загом. Дома детям, которые боялись темноты, говорили: „Не вздумай вести себя, как Заг!“»

– Ну как? – спросил Заг, глядя друзьям прямо в глаза. – Какие у вас впечатления от рассказа о моей жизни?

– К сожалению, это всё правда, – сказала Зиг и смахнула слезинку.

– Как печально! – всхлипнула Симонна.

– Это ужасно, у меня даже аппетит пропал! – воскликнул Гектор.

– Погодите, я ещё не закончил свою историю! – снова заговорил Заг. – Послушайте продолжение!

«Однажды дракон покинул свою пещеру и свою страну. Он решил, что больше не будет драконом. Он хотел стать земляным червяком, сквозняком в комнате, пёрышком, летящим по ветру. Но больше всего ему хотелось, чтобы о нём забыли. Путешествуя, он повстречался с двумя друзьями – немного легкомысленным кабанчиком и очень смышлёной курицей. Вместе с ними он сразился с тысячью врагов, выпил волшебное зелье, стал круглым как мячик и чуть не умер. А потом, чтобы спасти своих новых друзей, он вспомнил, как однажды кое-кто ему сказал: „Заг, стань самим собой, стань драконом!“ И он стал собой, очнулся, спас кабанчика и курицу и вернулся домой. Там он встретил козу Зиг, самую выдающуюся козу из всех коз на свете. С ней, Симонной и Гектором он отпраздновал своё возвращение.

Он, которого все считали мёртвым, вернулся, и вместе они устроили пир.

Узнав об этом, король Отон послал к нему своих солдат. Король хотел, чтобы дракон явился к нему на поклон, чтобы он снова разжигал ему камины, забавлял детей и согревал гостей.

Заг отправился к королю, но подчиняться ему не собирался. Он сказал Отону, что тот всего лишь мелкий королёк, а сам он, Заг, стал большим драконом. И в память о всех полученных оплеухах влепил королю хорошую затрещину и объяснил на прощание: „Больше я никогда не вернусь. Но первого же солдата, которого вы осмелитесь ко мне прислать, я поджарю и съем“.

После этого он покинул дворец, чтобы вернуться к друзьям и до конца своих дней быть с ними.

Вот как маленький Заг превратился в просто Зага, как Заг стал самим собой».

– Ну как? Как вам конец моей истории? – спросил Заг с широкой улыбкой.

– Уф… очень хороший конец, – сказала Зиг. – Это значит, что теперь ты останешься здесь, со мной?

– Да, – ответил дракон.

– С нами! – воскликнула Симонна. – С нами! Вы ведь не собираетесь от нас просто так избавиться?

– Да, действительно, мы бы остались… Но у меня есть один вопрос, очень важный, хочу его задать, прежде чем принять решение… – пробормотал Гектор.

– Какой? – немного обеспокоенно спросили трое остальных.

– Что у нас на ужин? – хитро улыбаясь, поинтересовался кабанчик.

Говорят, что в некотором царстве, некотором государстве, если вы заблудитесь высоко в горах среди заснеженных вершин, то – если, конечно, вам повезёт – однажды, может быть, вы встретите кругленького кабанчика, плохо причёсанную козу, довольно нервную курицу, а главное, дракона. Дракона, который стал самим собой и никем другим. А это уже немало.￼

Content

Поль Бопэр
Дракон, которого никто не боялся

Глава 1 Полное несоответствие

Глава 2 Ужасный день

Глава 3 Страсти разгораются

Глава 4 Кто я?

Глава 5 Не всех и не всегда встречают по одёжке

Глава 6 Ночь мечты

Глава 7 Абракадабра

Глава 8 Счастливы глухие

Глава 9 Торжественный момент

Глава 10 Жили-были – теперь по-настоящему