Чхон Чжихе

Запрет на браки в Чосоне. Том 1

Chun Ji hye

THE FORBIDDEN MARRIAGE (BOOK 1)

Copyright © 2020 by Chun Ji hye

This edition is published by arrangement with CO.MINT INC.

Russian Translation Copyright © 2024 by EKSMO

Перевод с корейского Аделии Зубаревой

Cover illustrations by HYE KANG

Cover design by Anastasia Zinina

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Gaulois_s, Lucky Image / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Зубарева А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. Издательство «Эксмо», 2024

ЭТО ВЫМЫШЛЕННАЯ ИСТОРИЯ, ДЕЙСТВИЕ КОТОРОЙ ПРОИСХОДИТ В ЭПОХУ ДИНАСТИИ ЧОСОН; ЛЮБОЕ СХОДСТВО С РЕАЛЬНЫМИ ИСТОРИЧЕСКИМИ ФИГУРАМИ И СОБЫТИЯМИ НОСИТ СЛУЧАЙНЫЙ ХАРАКТЕР.

Глава 1

Что произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

– Что, по-вашему, произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

После слов старика-предсказателя по имени Кэи, который сидел в конце рыночной площади, собравшиеся вокруг него юноши и девушки дружно ахнули.

– Что вы будете делать, если следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?

Слушатели удивленно замерли, и удивление их было понятно. Сейчас, в эпоху Чосон, мальчикам и девочкам старше семи запрещалось даже сидеть рядом и было совершенно немыслимо, чтобы мужчина и женщина встречались или держались за руки до брака. Как он сказал? Следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака? Это приведет к тому, что между неженатыми мужчинами и незамужними женщинами вырастет стена, которую ни разрушить, ни преодолеть!

– Боже правый, уважаемый господин предсказатель! Ваши слова как гром среди ясного неба!

Лица собравшихся юношей побледнели как полотно. Одного вида женских туфель, выглядывающих из-под платья, было достаточно, чтобы их тела сгорали от желания! От одной только мысли о том, чтобы пересчитать слои нижних юбок, закипала кровь! А теперь им говорят, что следующие семь лет они не смогут жениться? Нет, этого не может быть!

– Что за нелепицы, уважаемый господин предсказатель!

Лица собравшихся девушек покраснели, как свекла. Прыгать на подкидной доске нольттвиги[1] как одержимая, только чтобы мельком увидеть за забором мужчин, или всем на потеху качаться на качелях на пронизывающем ветру можно денек-другой, не больше. А теперь им говорят, что следующие семь лет они не смогут выйти замуж? Нет, этого просто не может быть!

– Что за нелепость! Прекратите!

Присутствующие возмущались, с негодованием закатывали глаза, однако взгляд старца Кэи не дрогнул. Кэи был известен как лучший предсказатель и сводник в Ханьяне[2], способный с поразительной точностью подбирать пары. Он шутит! Да, наверняка! Следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?! В это пророчество никто не хотел верить.

Сегодня на рыночной площади Ханьяна чувствовалось необычайное оживление. В узеньких проходах кипела жизнь. Внезапно в одном из уголков рынка поднялся переполох: появились оголенные по пояс лесорубы, которым едва ли исполнилось восемнадцать. Каждый нес на плече по бревну. Сильные мышцы перекатывались под кожей, словно волны, а по лбу катился пот. Неожиданное появление этих суровых полуобнаженных юношей вызвало у присутствующих на рыночной площади женщин восхищенные возгласы. Однако открыто глазеть было непозволительно. Одна женщина с покрытой головой[3] сделала вид, что выбирает бронзовое зеркальце, и украдкой разглядывала их мускулистые плечи. Какие движения, какая грация! Другая женщина притворилась, что уронила янтарный кулон норигэ[4], и наклонилась, рассматривая юношей с головы до ног. Но на этом все. Женщины ничего больше не могли сделать, как бы суровые лесорубы ни источали свое животное очарование. С сожалением проводив их взглядами, женщины обнаруживали, что оставшиеся на рыночной площади мужчины – от бородатых ученых до странствующих торговцев, кузнецов и даже монахов – призывно поглядывают на них, словно спрашивая: «А что насчет меня?» От одних женщины поспешно отворачивались, на других неуверенно смотрели в ответ. Взгляды переплетались как паутина. Даже в благопристойном Чосоне невозможно было скрыть желания мужчин и женщин. Напротив, чем больше они пытались, тем сильнее чувства разгорались, готовые вырваться наружу. Возьмем, к примеру, этого торговца – он поймал соблазнительный взгляд одной из женщин и, не в силах больше сопротивляться, готов был схватить ее за запястье!

В следующую секунду мимо стремительно пронеслась девушка, которая ловким движением рассекла паутину любви и вожделения. Бодрые пружинистые шаги не имели ничего общего со сдержанной походкой воспитанных девушек благородного происхождения. Она шла так порывисто, что, казалось, юбка у нее на голове[5] вот-вот соскользнет. Следовавшая за ней служанка Эволь беспокойно попросила:

– Госпожа, помедленнее, прошу вас!

Не успела она договорить, как ветер от колес стремительно несущейся повозки заставил юбку юной госпожи слететь. Показавшееся лицо было свежим и нежным, будто только что сорванный персик. Лучезарная улыбка освещала все вокруг, как солнечный свет. Однако в этой улыбке угадывался острый ум. Казалось, во всем Чосоне нет другой молодой госпожи, которая была бы столь же сильна духом и решительна.

Девушку, что оказалась не в силах скрыть свое трепетное волнение, звали Е Хёнсон и была она старшей дочерью достопочтенного Е Хёнхо. Пока служанка торопливо поднимала упавшую юбку, чтобы прикрыть госпоже лицо, Хёнсон заметила старика-предсказателя, сидящего в углу рыночной площади. Глаза ее заблестели от любопытства.

– Ух ты! Этот господин выглядит очень необычно, правда?

Словно зачарованная, Хёнсон, шагнула к старцу Кэи. Он не был ни женщиной, ни мужчиной. Наличие бороды явно указывало на то, что он мужчина, однако изящная манера заправлять упавшие волосы за уши казалась явно женской. Неужели это пудра у него на щеках? Неужели румяна на губах? Было невозможно сказать, какого пола этот человек, – и все же вместо того, чтобы вызывать отвращение, странный старец излучал необъяснимое обаяние и теплоту, как родная бабушка. Когда прохожие спрашивали, кто он такой, то слышали в ответ: это Кэи, чье имя имеет значение «открытое ухо», лучший предсказатель в столице, известный своей готовностью выслушать любого. Собравшихся вокруг юношей и девушек интересовало только одно.

– Уважаемый господин Кэи, скажите, когда я встречу свою настоящую любовь и выйду замуж?

Действительно, нужно найти тутовое дерево, чтобы собрать шелковицу, и только после свадьбы мужчина и женщина могут соединиться. Потому и возникает вопрос: когда ждать свадьбу? В мире, где браки заключают родители с обеих сторон, было бы странно думать, что желания их детей имеют значение. У юношей и девушек нет возможности успокоить свои томящиеся сердца.

– В очередь, становитесь в очередь!

Удивленная серьезностью собравшихся, Хёнсон не смогла удержаться от смешка. Решительно отодвинув ее в сторону, тучная женщина протиснулась вперед и спросила:

– Когда я встречу суженого? В ночь зимнего солнцестояния я пошла в отхожее место, держа во рту нож. Я молилась, чтобы на лезвии отразилось лицо моего будущего мужа, но никого не увидела!

С первого взгляда было ясно, что эта женщина отчаянно желает выйти замуж.

– Хммм, ваш живот… не беременны ли вы?

– От кого бы мне забеременеть! Нелепица! У нас недостаточно зерна, которое можно отдать в качестве приданого, поэтому я осталась старой девой!

– Похоже, все зерно в вашем доме припасено исключительно для вас.

Под смех окружающих Кэи внимательно изучил ее лицо и продолжил:

– Вам лучше всего подойдет мужчина с элементом дерева!

– Где мне найти мужчину с элементом дерева?

– Отправляйтесь на северо-запад от дома.

– На северо-запад? Вы, должно быть, шутите! Там одни горы! Где я найду там мужчину? – возмутилась женщина.

Хёнсон сверкнула глазами и сказала:

– Ваш дом, случайно, находится не на горной тропинке?

– А вы откуда знаете?

– Я почувствовала исходящий от вас аромат азалий, которые, как говорят, цветут только на той тропинке.

– Правда? Неужели я пахну азалиями? – переспросила женщина. Несколько секунд назад она была злой, как попавший в капкан кабан, но теперь покраснела и застенчиво за-улыбалась, словно поросенок, катающийся в цветочном саду.

– Должно быть, вы с раннего детства гасили по ночам все огни в доме, боясь, что нагрянут волки. Но в тех горах нет ни волков, ни тигров. Таких зверей там нет!

Хёнсон удалось заинтересовать присутствующих, и теперь те внимательно ловили каждое ее слово.

– Однако есть люди, похожие на зверей!

Ах, те самые лесорубы, которые недавно устроили переполох на рыночной площади?

– Когда они теряются в горах, то дрожат, словно птенчики! Представьте, каким спасением им покажется освещенный дом! А какой неземной покажется девушка, если предложит им кувшин воды, чтобы утолить жажду? Настоящей феей…

Ах, остаться ночью наедине с мужчиной-зверем…

Все были поражены хитрым, но простым ответом знатной дамы.

– Настоящей феей, говорите?..

– Все остальное – в ваших руках. Решите ли вы помассировать его уставшие плечи или подать горячую еду, а потом, возможно, заняться… другими делами. Не мне вас учить. В конце концов, я редко покидаю внутренние покои[6].

Услышав это, женщина расцвела.

– Уж я-то не буду сидеть сложа руки! Сегодня же скуплю все свечи и фонари, что есть на рынке, и зажгу у себя дома!

Поблагодарив Хёнсон, женщина радостно убежала.

Кэи тем временем чувствовал себя глупо. Из-за решительных действий этой юной особы его репутация лучшего сводника оказалась под угрозой. А вдруг его обойдут? Пока люди расхваливали молодую госпожу, Кэи, преисполненный ревности, подобно Чан Ноксу[7], молвил:

– Что, по-вашему, произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

Собравшиеся вокруг дружно ахнули.

– Что вы будете делать, если следующие семь лет в Чосоне будет запрещено связывать себя узами брака?

Среди испуганного ропота толпы раздался звонкий голос Хёнсон:

– Что вы такое говорите, господин сводник!

Ее глаза сверкнули.

– Моя свадьба назначена на следующую неделю! Я собираюсь выйти замуж за выдающегося господина из обеспеченной семьи, если, конечно, не наступит конец света! Хотите сказать, что мое почти свершившееся замужество может каким-то образом сорваться?

Кэи твердо встретил взгляд девушки.

– Что находится в свертке, который держит ваша служанка?

– Вы же предсказатель, вы и скажите! – с вызовом ответила Хёнсон.

– Разве не красивые башмачки с цветочным узором, которые вы, молодая госпожа, собираетесь надеть на свадьбу?

Когда служанка по имени Эволь нерешительно развернула сверток, все вокруг увидели, что сводник-предсказатель прав.

Хёнсон вздрогнула.

– Какими красивыми бы ни были эти башмачки, вы не переступите в них порог мужниного дома. Вам следует немедленно вернуть их обратно. А лучше отдайте их мне.

– Ни за что! Вы хоть представляете, как долго я их выбирала? Если вы предсказатель, то скажите, кто мой будущий супруг!

Кэи фыркнул:

– За кого вы меня принимаете? О, ивовые листья, текущие в деревенском ручье! Разве вы не собираетесь заключить брак с молодым господином из дома с ивами?

А? Это было правдой! Первый сын уважаемого Ли Чонхака, Ли Синвон, действительно был молодым господином из дома с ивами. По выражению лица Хёнсон все догадались, что предсказатель сказал правду.

– Думаете, я не вижу, что красная нить, обвязанная вокруг вашего мизинца, тянется через ручей? Однако она вот-вот оборвется. Эта нить не продержится дольше недели. Судьба вас разведет, и трудно сказать, доведется ли вам встретиться вновь.

Пораженная услышанным, Хёнсон застыла.

– Если вы поведаете мне дату своего рождения, я смогу предсказать весь ваш жизненный путь.

– Матушка строго наказала мне не раскрывать дату своего рождения кому попало.

– Какая удобная отговорка!

Противостояние между благородной дамой и стариком Кэи, казалось, закончилось победой последнего.

– Пф! – презрительно фыркнула Хёнсон. – Семилетний запрет на браки? Глупости. Я во что бы то ни стало выйду замуж на следующей неделе! Сами увидите!

С этими словами Хёнсон развернулась и нерешительно направилась прочь.

– Госпожа, не надевайте эти башмачки с цветочным узором! – крикнул ей вслед Кэи.

После ухода Хёнсон воцарилась тишина, а потом ошеломленная толпа завалила Кэи вопросами.

– Значит, никому из нас не суждено вступить в брак? Почему? Что это значит?

– Ни о чем не спрашивайте. Опасно задавать слишком много вопросов!

Даже после того как Кэи, тихонько посмеиваясь, неторопливо собрал свои книги и направился прочь, ропот людей не утихал. Запрет на брак… Одна женщина глубоко задумалась, потом ударила себя по голове и воскликнула:

– Неужели королевский дворец собирается издать указ о безбрачии?

Указ о безбрачии? Как правило, указ о безбрачии издавался во время выбора наследной принцессы. В этот период девушкам в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет запрещалось выходить замуж, причем это касалось не только девушек благородного происхождения, но и простолюдинок. Бывали случаи, когда чиновники, зная о готовящемся указе, спешили выдать замуж своих дочерей за ночь до его вступления в силу, но их ловили, снимали с должности и наказывали. Раз девушки на выданье не могли выйти замуж, то и юноши, конечно же, не могли жениться. Чем дольше длился запрет на вступление в брак, тем больше страданий он вызывал у мужчин. Невозможно было представить, чтобы король женился на всех женщинах страны, поэтому всеобщий запрет на браки казался абсурдным. Как бы ни было важно для поданных тщательно выбирать королеву, для них это был всего лишь драконовский закон. Тем не менее это правовая традиция, пришедшая из Китая, и династия Чосон не имела другого выбора, кроме как следовать ей.

– Какая чушь! – возразил кто-то. – Наследный принц и принцесса неразлучны как утки-мандаринки[8]. Указ о запрете на брак будет означать, что с наследной принцессой что-то случилось!

– Верно-верно! Говорить так, будто наследной принцессы не существует, – само по себе предательство. Будьте осторожны в своих словах!

Даже говорить об этом считалось преступлением, и рыночная площадь начала стремительно пустеть. «Ни о чем не спрашивайте. Опасно задавать слишком много вопросов!»

Это ли имел в виду старец Кэи? В потрясенных сердцах людей зародилось сомнение, которое продолжало расти. Неужели нам запретят вступать в брак в течение семи лет? Конечно же, нет. Этого просто не может быть.

Слухи по природе своей имеют свойство приумножаться и преувеличиваться, заставляя вымысел казаться явью, а явь приукрашивая невероятными подробностями, однако ходившие за пределами дворца слухи о наследном принце Хоне и наследной принцессе Ан были правдой. Они были неразлучны как пара уток-мандаринок. Той ночью наследный принц Хон и наследная принцесса Ан наслаждались лодочной прогулкой, согреваясь вином. Круглая луна отражалась в круглом пруду и в круглых, как монеты, чашках.

– Пейте до дна.

Подливая супруге вино, наследный принц Хон внимательно следил за ее настроением. Свою чашку он осушил одним махом, и капля вина скатилась с его губ. Освещенный лунным сиянием, наследный принц Хон был похож на спустившегося с небес красавца-бога. Брови его, символизирующие твердость правителя, крепко подпирали лоб, а глаза сверкали, как звезды. От отца он унаследовал силу духа, от матери – красоту. Однажды он станет королем, который будет управлять страной, однако его уже сейчас окружала аура правителя.

– Ну вот, осталось, – заметил наследный принц Хон, дразняще упрекая наследную принцессу в том, что она оставила немного вина на дне чашки, но голос его звучал тепло и нежно. Только с супругой он всегда был добр и внимателен и терпеливо заглядывал ей в глаза, пытаясь понять причину малейшей заботы на ее лице.

– Луна светит так ярко, почему же на вашем лице сгустились тучи?

– Ваше Высочество так добр ко мне, даже устраивает для меня прогулки на лодке. Я словно на небесах, а все тучи остались далеко внизу.

– Если к вам добры, проявите немного доброты в ответ.

– Что?

– Разгладьте морщинку меж бровей и поделитесь причиной вашего беспокойства.

Детство наследной принцессы Ан прошло в рыбацкой деревушке Каннын. Заключенная в удушливом дворце, не имеющая возможности снова увидеть море, она сильно по нему тосковала. Поэтому наследный принц Хон частенько катал любимую супругу на лодке по королевскому пруду. Однако пруд никогда не заменит настоящего моря. Хон жалел о том, что не может предложить ей большего.

– Быть может, все потому, что мы не на настоящем море? Закройте глаза и представьте, что это море. Ка-ка-ка! Не кажется ли вам, что вдалеке кричит чайка?

От шутки наследного принца лицо госпожи Ан смягчилось.

– Разве этот звук не исходит прямо из вашего рта, Ваше Высочество?

– Не понимайте все буквально.

– Здесь не бывает бури.

Она взглянула на спокойную водную гладь и провела по ней кончиками пальцев, оставляя длинный след.

– Буря не дает морю зацвести. А под этой безмятежной поверхностью пруд, быть может, гниет и разлагается.

– Зачем говорить о неприятном в столь красивую ночь? Неужто вы хотите сказать, что с виду спокойное лицо дворца скрывает за собой гниль?

– Нет, я не то имела в виду.

Наследная принцесса вздрогнула, и лодка покачнулась. По воде пошла рябь. Наследный принц Хон мягко улыбнулся и молвил:

– Опасаясь того, что власть в стране попадет в руки родственников супруги, наследный принц нашел себе жену в далеком Канныне. То ли потому, что красивее нее не сыскать во всех восьми провинциях, то ли потому, что для меня она прекрасна, как фея, но она получает от будущего короля Чосона больше внимания, чем полагается. Однако несмотря на это, вы говорите о гниении в пруду. Как моему сердцу не болеть при взгляде на вас?

– Мои слова о гниении касаются политической ситуации в стране. Власть портится, когда застаивается, поэтому необходима буря, которая ее опрокинет. Чосону необходима буря, которая принесет изменения, однако те, у кого нет веревки, будут смыты с палубы.

– Вы говорите, что у вас нет веревки. В таком случае я стану для вас веревкой. Где еще вы найдете такую опору, как я?

– Если Ваше Высочество будет удерживать меня, то пошатнется сам. Его Высочеству следует различать дела государственные и дела сердечные.

Наследная принцесса не впервые говорила о вероятности того, что однажды ей придется покинуть супруга, и каждый раз слова ее огорчали Хона до глубины души. Вдовствующая королева и министры считали госпожу Ан, которая смела разговаривать с наследным принцем о политике, бельмом на глазу. Хон был богат знаниями, но не знал, как их применять. Супруга учила его видеть мир по-новому и править мудро. Однако госпожа Ан прекрасно понимала, что если наследный принц Хон будет защищать ее, то его положение может оказаться под угрозой.

С помощью евнуха наследный принц помог супруге выбраться из лодки, которая, опустев, покачнулась.

– Даже если буря отнесет меня от Вашего Высочества, не волнуйтесь и позаботьтесь о себе.

– Говорить о разлуке сродни предательству, как и просить меня не волноваться. Вас должно волновать свое благополучие. Прошу, пообещайте, что с вами ничего не случится.

Наследный принц Хон протянул супруге мизинец для скрепления обещания, но та взяла его руку и поцеловала тыльную сторону ладони. Прежде госпожа Ан никогда так не делала, и наследный принц посмотрел на нее в изумлении.

Повисло молчание.

Госпожа Ан так и не дала супругу обещание – евнух объявил о прибытии магистрата Чо Сонгюна. Стараясь скрыть разочарование, наследный принц Хон пошел по освещенной евнухом дорожке. Оглянувшись на госпожу Ан, которая стояла у кромки воды, принц Хон увидел, как она одними губами повторила: «Прошу вас, позаботьтесь о себе». Казалось, она вот-вот исчезнет в ночном тумане, поднимающемся от воды. Внезапно магистрат Чо Сонгюн посмотрел на госпожу Ан и улыбнулся. Улыбка его была столь холодной, что пронизывала до костей. Госпоже Ан привиделось, что к ней приближается буря. Во взгляде министра читались дурные намерения. Темные облака медленно заволокли сияющую луну, погасили ее свет. Воздух наполнился предчувствием смерти. Ночь погрузилась во тьму.

Для одних эта ночь была наполнена предчувствием смерти, а для других – трепетным волнением. Ли Синвон, молодой господин из дома с ивой, принадлежал ко второй категории. Широкоплечий и высокий, он выглядел очень серьезно, но на лице его читалось волнение человека, готовящегося к свадьбе.

– Какая же собой моя невеста?

Сколько бы он ни наседал на старую сваху, внятного ответа не получил.

– Она прекрасна и нежна, как цветок груши, – отвечала сваха, однако обращалась при этом не к Синвону, а к его слуге. Подумать только! Слабые глаза свахи не могли отличить его от слуги. Как тут поверить ее похвалам о красоте невесты? Тогда Синвон придумал хитроумный план: дал носильщику несколько монет, чтобы тот поменялся с ним одеждой.

Как и ожидалось, старая сваха даже не заметила подмены. На лице Синвона появилась игривая улыбка. Он ловко взвалил на спину шелк, присланный его отцом, уважаемым господином Ли, и последовал за свахой в дом Хёнсон.

«О! Вот так повезло!»

Войдя во двор, Синвон передал свой груз старику у ворот и незаметно проскользнул во внутренние покои. Если бы его спросили, он бы сказал, что заблудился в этом доме, похожем на китовую спину[9]. В следующую секунду луна скрылась за темными тучами. Синвон решил, что это прекрасная возможность выполнить задуманное.

«А? Это она?»

Первой, кто попался ему на глаза, оказалась Хёнхи – единокровная сестра Хёнсон, о чем он, однако, не знал.

– Неужели это моя будущая жена? Но ведь она еще совсем ребенок!

На вид девушке было лет пятнадцать.

– И к тому же недостаточно хороша собой…

Недовольно надутые щеки, угрюмое выражение лица. Слова, вырвавшиеся из ее уст, прозвучали требовательно и капризно:

– Сухян! Принеси башмачки с цветочным узором, которые сегодня купила сестра!

Служанка в ужасе всплеснула руками.

– Юная госпожа, вам нельзя их трогать!

– Нельзя трогать? Что я, по-твоему, с ними сделаю? Выброшу? Украду? Ты хоть понимаешь, кого выставляешь воровкой?! У моей сестрицы отвратительный вкус, поэтому башмачки наверняка отвратительные. В отличие от меня, она не разбирается в красоте.

Через слегка приоткрытую дверь в комнату Хёнхи можно было увидеть перламутровые шкафы и ценный антиквариат. С таким нравом и любовью к дорогим вещам девчонка очень скоро пустит семью по миру. Синвон покачал головой и направился вглубь внутренних покоев. Упоминание о сестре говорило о том, что его невеста – это совсем другая девушка. Пока он крадучись двигался в темноте, до него вдруг донесся слабый аромат цветущей груши. Задохнувшись от сладкого и душистого запаха, Синвон повернул голову и увидел чистую и красивую девушку, которая сидела на пхёнсане[10]. Она была прекрасна, как цветок груши. В эту секунду Синвон был уверен, что красавица ему привиделась – как и божественный аромат. Впрочем, на самом деле Хёнсон пила рисовую брагу макколли.

– Неужели эта девушка – моя невеста?

Сердце Сивона, наблюдавшего за ней из темноты, затрепетало от невыразимых чувств. Если даже запах макколли казался ему цветочным ароматом, то что еще говорить? Вдруг красавица подняла глаза к небу.

– Луна, неужели я правда выхожу замуж?

Луна была скрыта за облаками – похоже, не только Синвон переживал из-за брака с незнакомым ему человеком.

– Я боюсь, что жених мой некрасив.

«Неужели слухи о моей внешности сюда не дошли? – удивился Синвон. – Мои сестры всегда восхищаются моей светлой кожей!»[11]

– Я боюсь, что в доме супруга меня ждет суровая жизнь.

«О моя прекрасная госпожа. Я буду любить вас, даже если вы принесете с собой только ложку. Обещаю, что вам никогда не придется мочить руки в воде, кроме как во время купания».

– А еще я боюсь первой брачной ночи.

На лице Синвона появилась улыбка.

«Не волнуйтесь, моя госпожа, нет, моя супруга! Я буду нежен и не причиню вам зла!»

– Я боюсь разлуки с отцом…

«Вместо отца у вас будет муж. Я обниму вас так крепко, что вы не заметите разлуки с отцом».

– Надеюсь, что мой супруг будет человеком, на которого я смогу равняться и которого смогу любить всю оставшуюся жизнь.

Услышав это, переодетый в носильщика Синвон просветлел лицом. Казалось, даже лунный свет, попадая на него, становится ярче. Синвон молча кивнул в ответ на пожелание своей прекрасной невесты, твердо решив быть хорошим мужем и во что бы то ни стало сделать ее счастливой. Хёнсон обернулась на шорох, но Синвона уже след простыл. Издалека донеслось тихое: «Я счастливчик!» «Интересно, – подумала Хёнсон, – кто буянит в столь поздний час? Или я настолько пьяна, что мне послышалось?» Оглядевшись по сторонам, Хёнсон увидела, что в комнате госпожи Со до сих пор горит свет. Предчувствие, которое она пыталась заглушить выпивкой, нахлынуло на нее темной волной.

– Эволь, принеси мне еще бутылочку макколли!

Но сколько бы Хёнсон ни звала, служанка не приходила. Выйдя во двор, девушка заметила, что слуги выглядят необычайно встревоженными. Атмосфера царила такая же, как в день смерти ее матери. Казалось, убийца этого дома снова обнажит клыки, как десять лет назад, когда Хёнсон была всего лишь семилетней девочкой. Именно тогда госпожа Со Унчжон привела в этот дом Хёнхи и объявила ее дочерью достопочтенного господина Е. Ходили слухи о том, что госпожа Со то ли была кисэн в Пхеньяне, то ли жила вдовой в Кэгёне. Старейшины дома относились к ней свысока. Говорят, даже каменный Будда отвернулся бы от такой женщины, но госпожа Ким, законная жена господина Е, отнеслась к госпоже Со с теплотой. Несмотря на грубую речь и манеры, госпожа Со во всем старалась подражать госпоже Ким и училась вести себя так, как подобает высокопоставленной даме. Но может ли черное сердце стать белым, а злые намерения исчезнуть? После того как госпожа Со возглавила кухню, один за другим стали уходить из жизни презиравшие ее старейшины дома. Зависть госпожи Со к милостивой законной жене, госпоже Ким, росла с каждым днем, и в конце концов она начала травить соперницу, отплатив за доброту предательством. Через некоторое время госпожа Ким поддалась неизвестной болезни и умерла.

Встав во главе дома, госпожа Со злонамеренно сваливала все проступки Хёнхи на Хёнсон, чтобы в глазах господина Е ее дочь выглядела достойнее сестры. Росшая в доме, где в каждом происшествии обвиняли ее, Хёнсон с каждым днем становилась все наблюдательнее. Со временем она научилась понимать истинные намерения людей, причем настолько метко, что некоторые могли бы счесть это особым талантом. Однако Хёнсон осторожно держала прозрения при себе, понимая, что коварная госпожа Со, которая сейчас улыбается ей, вынашивает намерения однажды ей навредить. Она знала, что должна покинуть отчий дом и выйти замуж, пока этот день не настал. Слова уличного сводника о том, что она не выйдет замуж, тревожно отозвались в душе Хёнсон. Черные тучи заполнили ее сердце, еще больше омрачив настроение.

Тем временем госпожа Со находилась в своих покоях. Обычно она избегала играть на комунго, чтобы не выдать своего прошлого, однако сейчас музыкальный инструмент лежал у нее на коленях. Вспотевшей рукой она защипнула струны.

– Значит, в Чосоне будет введен запрет на браки?

Напротив нее сидела жена торговца, известная своей осведомленностью о городских слухах.

– Все только об этом и говорят.

– Если слова предсказателя правдивы… – Глаза госпожи Со хитро блеснули в мерцающем свете свечи. – Не пропустим ли мы брачный возраст Хёнхи? Если запрет продлится семь лет…

– Не продлится! Чтобы так долго оставаться одинокими, нам придется выкапывать мужей из могил.

– Если придется молить мертвых вернуться, то не составит труда отправить к ним живых.

– Вновь прибегнете к отравлению?

Прежде жена торговца давала госпоже Со яд из империи Цинь, который нельзя обнаружить при вскрытии.

– Нет, это займет слишком много времени.

Струна глухо простонала.

– Нужно сразу перерезать струну, и только тогда она больше не издаст ни звука.

С этими словами госпожа Со перерезала струну у основания. Струна коротко звякнула напоследок, словно издавая последний вздох комунго. После этого наступила долгая тишина.

Тихой ночью, когда все спали, в покои вошел убийца. Это были покои не Хёнсон, а наследной принцессы Ан. Убийца уже собирался накинуть принцессе на шею веревку, когда она внезапно открыла глаза.

Принцесса Ан быстро перекатилась, чтобы увернуться, но бежать в этой маленькой комнате было некуда. В отчаянии она позвала дворцовых служанок, но ответа не последовало. Ан стало еще страшнее. Только кто-то из дворца мог управлять служанками. Это было тщательно спланированное убийство.

Она утонет в дворцовой буре.

Убийца с силой сжал горло наследной принцессы. Она не могла дышать, кровоток замедлился, и над ней нависла мрачная тень смерти. Принцесса уставилась на убийцу налитыми кровью глазами.

– Грех за убийство наследной принцессы тебе не простят даже в загробном мире, – выдавила она.

В ответ раздался холодный голос:

– Будущее Чосона, колеблющееся из-за простой женщины, страшит меня больше, нежели возмездие Короля Ада.

– Как ты смеешь называть предательство верностью! – закричала наследная принцесса Ан, преисполненная негодования, отчего хватка у нее на шее усилилась. В последние мгновения жизни наследная принцесса могла думать только об одном: о наследном принце Ли Хоне, ее бесконечно заботливом муже. Он – ее единственная настоящая любовь. Только умирая, она поняла, как ошибалась в своей просьбе. Хон никогда не оправится от ее смерти. Сердце разрывалось от одной мысли о том, что она оставит его. Ее любовь, ее супруг, как же он будет страдать! С этими мыслями наследная принцесса испустила последний вздох. Широко раскрыв глаза, она безжизненно раскинулась на кровати, словно косуля, которую загрыз леопард. Убийца неторопливо повесил веревку на стропила и продел в петлю шею Ан, чтобы создать впечатление, будто она свела счеты с жизнью. Выполнив свою задачу, убийца растворился во тьме.

В это же время в покои Хёнсон вошел человек в черном. Это был убийца, посланный госпожой Со. Не раздумывая ни секунды, он вонзил нож в одеяло, но услышал лишь шум выходящего воздуха. Вздрогнув, убийца выбежал во двор, чтобы осмотреться, и обнаружил, что Хёнсон, догадавшись о том, что ее ждет, перебралась через забор и бежит в сторону гор. Темный зловещий лес, казалось, предупреждал, что живым в него лучше не заходить. Кто бы мог подумать, что купленные сегодня башмачки с цветочным узором испачкаются на горной тропе? С каждым шагом Хёнсон казалось, что тропа замирает, словно дорога в подземный мир. Казалось, мрачный жнец следует за ней по пятам. От погони волосы Хёнсон растрепались, а юбка порвалась. Она желала найти дорогу, даже если та поведет прямиком в ад. Внезапно тропа исчезла – остался лишь крутой обрыв. Разве может быть в этом мире что-то более безысходное? Над испуганной Хёнсон мерцала звезда. Убийца, неотступно следовавший за ней, оказался у нее за спиной. Всего один шаг – и она упадет. Цветочный башмачок покатился вниз с обрыва первым. Зияющая темная бездна облизнулась и с жадностью проглотила его. Перед смертью Хёнсон вспомнила родную мать, госпожу Ким, и подумала о том, что они с наследной принцессой Ан родились в один день и час. Это не означало, что судьба их будет одинаковая, однако то, что аура смерти одновременно накрыла их обеих, не могло быть простым совпадением.

Убийца молниеносно выхватил длинный меч. Неужели это брызги красной крови? Потеряв равновесие, Хёнсон упала. Ветер, пронизывающий тело, как нож, и громовой рев, сотрясающий небо и землю. Страх смерти захлестнул Хёнсон, воскресив кошмар, который уже давно ее преследовал. «Вот и все», – подумала она. В ту секунду, когда она уже почти достигла реки, перед глазами что-то вспыхнуло.

Глава 2

Провозглашен запрет на браки? Как и говорил предсказатель?!

За мгновение до того, как Хёнсон коснулась воды, ее ослепило яркое свечение. По небу пронеслась звезда и исчезла в темноте. В ушах раздался такой громовой рев, будто небеса разверзлись. За обрывом бурным потоком текла река. Хёнсон упала, будто камешек. Всплеск – и исчезла без следа. Ее беспомощное тело безжалостно смел бурный поток. Хёнсон охватил страх – страх утонуть. Ледяная вода острой болью пронизывала до самых костей, ледяная вода душила, закрывая нос и рот. Хёнсон не могла вдохнуть. Но даже перед лицом бурного потока, разрушающего все вокруг, упрямый инстинкт выживания заставлял ее бороться. Однако ухватиться было не за что: ни ветки, ни стебелька. Непрерывно глотая воду, Хёнсон в конце концов потеряла сознание, словно погрузившись в сон. Лунный свет померк, и осталась только кромешная тьма. Убийца, наблюдавший за происходящим, отвернулся, убежденный, что никто бы не мог выжить в таком бурном потоке.

По злой насмешке судьбы следующий день ознаменовался ярким рассветом. Наследный принц Хон прикрыл глаза, и свет, коснувшись его лица, рассыпался на осколки. Тепло солнечных лучей напомнило ему о госпоже Ан, и сердце его затрепетало. На лице наследного принца застыло мечтательное выражение, когда ему донесли новость, прозвучавшую подобно грому среди ясного неба.

– Ваше Высочество, принцесса, она…

В глазах побелело, словно яркий свет в одну секунду вытеснил все краски мира. В ушах стоял звон, надолго заглушивший все остальные звуки. Подобно истекающему кровью раненому зверю, наследный принц Хон бросился во дворец королевы[12]. Тело госпожи Ан торопились убрать, словно избавляясь от мертвого животного. Только вчера вечером они с ней катались на пруду под луной, такой же круглой, как чаши, из которых они пили. Наследный принц до сих пор ощущал прикосновение ее губ в том месте, где супруга поцеловала его ладонь. Как она могла лишить себя жизни? Всего за одну ночь? Невозможно! В этом не было никакого смысла. Если верить словам евнуха, то, повесившись, госпожа Ан совершила измену, и это означало, что наследному принцу нельзя видеть ее лица – и даже входить в ее покои, чтобы посмотреть на тело. Оставив его в этом мире, госпожа Ан стала предательницей, которой нет прощения.

Не обращая внимания на всеобщие увещевания и уговоры, наследный принц попытался приподнять ткань, закрывающую лицо супруги.

– Ваше Высочество! Увидев лицо отступницы, вы навлечете на себя несчастье! Вам ни в коем случае нельзя этого делать!

– Кто осмелится помешать мне удостовериться в смерти супруги! Какие бы несчастья это мне ни принесло, я должен взять на себя грех за то, что довел принцессу до смерти!

Наследный принц Хон приподнял ткань, покрывавшую лежащее на помосте тело. Взору его открылось зрелище поистине душераздирающее и невыносимое. Щеки, еще вчера залитые нежным румянцем, теперь были белее снега. Глаза, прежде выразительные и красивые, закрылись, чтобы никогда больше не открыться. Побледневшие губы уже не принадлежали миру живых. На шее ярко отпечатался след веревки, похожий на красную змею. Представив, как госпожа Ан боролась, пытаясь сделать последний вздох, наследный принц почувствовал, что больше не может дышать. Разве это можно назвать самоубийством?! Очевидно, что госпожу Ан задушили! Она не лишала себя жизни, а была убита чужими руками. Грудь заболела, словно рассеченная топором. Ярость забурлила во всем теле, готовая вот-вот вырваться наружу.

– Кто посмел лишить жизни принцессу? Кто?!

Наследный принц рухнул на землю и жалобно застонал, словно одержимый мстительным духом. Магистрат Чо, с которым они накануне пили в беседке, бросился к нему.

– Чего вы стоите?! Сейчас нет ничего важнее горя Его Высочества! Поддержите его, немедленно!

– Что нам делать? Это…

– Ваше Высочество, мы узнаем, что произошло вчера с наследной принцессой. Если кто-то что-то скрывает, то он будет немедленно наказан! Прошу вас, не волнуйтесь. Вы должны позаботиться о себе.

Позаботиться о себе. Последние слова госпожи Ан эхом отозвались в ушах наследного принца. Мир, казалось, начал вращаться в обратную сторону, голова кружилась, и он не мог собраться с мыслями. Представ в образе верного слуги, военный министр утешал наследного принца, делая вид, что беспокоится о нем. Разумеется, военный министр, пробывший с наследным принцем до поздней ночи, был исключен из числа подозреваемых первым. Он возглавил расследование и вел себя так, будто только он понимает горе наследного принца. Дворец охватило волнение. Смерть госпожи Ан была событием беспрецедентным и зловещим. Королева-мать и королевские родственники, которые недолюбливали наследную принцессу, поспешили закрыть глаза на ее смерть. Во внутренних кругах было решено, что госпожа Ан лишила себя жизни, поскольку затянувшееся расследование ее убийства не принесло бы никому пользы.

Возмущенный таким решением, наследный принц Хон приходил умолять во дворец королевы-матери и до хрипоты убеждал министров в том, что это не самоубийство, однако все в ответ качали головой. Некоторые даже говорили, что от горя наследный принц помутился рассудком и обманывает себя. Все закончилось тем, что поздно вечером наследный принц Хон устроил переполох на глазах у врачевателей, после чего его заточили в Восточном дворце.

– Почему никто не верит мне? Почему, почему?

– Быть может, из-за слухов о том, что наследная принцесса страдала от меланхолии, – промолвила главная придворная дама, которая сопровождала наследного принца с юных лет.

– Госпожа Чхве, ты ведь знаешь, что это неправда? Наследная принцесса обладала сильным духом. К тому же у нее был я. Чего она могла бояться настолько, чтобы лишить себя жизни?

На этот раз наследного принца утешил главный евнух:

– Вы должны забыть о случившемся. А если не можете, то спрячьте свои чувства глубоко внутри.

Лекари сказали, что Его Высочество должен с утра до ночи находиться под бдительным присмотром, поскольку сердце его отравил яд столь сильный, что может заставить его совершить ужасное. Наследный принц Хон едва не сошел с ума от ощущения удушья, вызванного постоянной слежкой и тем обстоятельством, что его никто не слушает.

После низложения госпожи Ан внутренний двор словно по заранее оговоренному плану начал готовиться к выбору новой наследной принцессы. Все вокруг будто забыли о госпоже Ан. От столь вопиющей несправедливости наследный принц Хон кипел от негодования – казалось, кровеносные сосуды его вот-вот вспыхнут огнем. Однако куда мучительнее была мысль о том, что человек, убивший наследную принцессу Ан, находится где-то во дворце. То обстоятельство, что не было проведено должного расследования убийства его жены и что убийца дышит одним с ним воздухом, довело бы любого здравомыслящего человека до истерии. Казалось, во всем Чосоне не осталось никого, кому наследный принц Хон мог бы доверять.

Вскоре наступил день свадьбы Синвона. Церемония бракосочетания двух высоко почтенных семей превратилась в праздник для всей округи. Сидя на лошади, Синвон прятал лицо под завесой, однако его стройный и крепкий стан скрыть было невозможно.

– Какой прекрасный жених, – на все лады расхвалили его жители.

Направляясь на лошади к дому невесты, Синвон снова сжал кулак, поклявшись до конца жизни защищать женщину, которая станет его супругой. Однако у дома невесты его встретили слуги, которые тряслись так, словно совершили преступление. Играла неестественно громкая праздничная музыка. Все это вызывало тревогу, пусть даже на первый взгляд тревожиться не было причин. В воздухе ощущалось острое напряжение. Свадебное торжество происходило в такой спешке, что Синвон даже не мог рассмотреть лицо невесты.

– Первая дочь достопочтенного господина Е, Е Хёнсон!

Украшенная традиционным макияжем невеста робко поклонилась, и Синвон заметил, что лицо ее служанки покрыто испариной. Синвон бросил на служанку озадаченный взгляд, отчего та побледнела еще больше и поспешно отвела глаза. Это была Сухян – та самая служанка, которая говорила младшей хозяйке, что не может отдать ей свадебные башмачки Хёнсон. Что-то не так. После того, как невеста сделала глубокий поклон и выпрямилась, Синвон наконец рассмотрел ее лицо. Лицо с недовольно надутыми щеками. Сомнений не оставалось – перед ним стояла не Хёнсон, а ее младшая сестра Хёнхи. Синвон не верил своим глазам. Почему невесту подменили? Почему младшая сестра пришла на свадьбу вместо старшей и выдает себя за нее? Этого не может быть! Синвон резко встал. Все жители деревни и родственники уставились на него, недоумевая, что происходит.

– Ты правда Е Хёнсон?

Наконец их взгляды встретились, и Хёнхи в ужасе уставилась на Синвона. Ее поведение говорило само за себя. Но если Хёнхи здесь, то где же Хёнсон? Куда исчезла девушка, которую он с нетерпением ждал, чтобы взять в жены?

– О-о-о-х…

Хёнсон пришла в сознание от жгучих лучей весеннего солнца, которые били прямо в лицо. Наморщив лоб, она с трудом разлепила глаза, и в следующее мгновение ее захлестнула сокрушительная боль. Однако эта боль заставила ее осознать: она жива.

– Я выжила, я жива! – воскликнула Хёнсон и глубоко вдохнула, что само по себе было чудом. Переполненная чувствами, она схватилась за лицо. Но где она? С трудом поднявшись на ноги, Хёнсон огляделась и обнаружила, что находится в какой-то хижине. За окном простиралась огромная, как море, река. Бурный поток, совсем недавно угрожавший ее жизни, теперь мирно спал. Выйдя наружу, Хёнсон увидела, что кто-то жарит рыбу на костре. Это был человек, которого она совсем не ожидала здесь увидеть.

– Старец Кэи?!

Это был Кэи, провидец, которого она недавно встретила на рыночной площади.

– Что произошло?

– Разве не очевидно? Теперь ты обязана мне жизнью.

– Неужели ты предвидел, что так все будет?

– Если бы ты назвала мне дату своего рождения, то избежала бы этого купания.

«Неужели все случившееся было предначертано мне судьбой?» – подумала Хёнсон. Внезапно она вспомнила слова о том, что их с наследной принцессой ждет одна судьба.

Словно прочитав ее мысли, Кэи пояснил:

– Если вы родились в один день, это не означает, что умрете тоже в один. Девушка, родившаяся в то же время, что и ты, уже ушла из жизни. Благодаря этому ты не пошла на корм рыбам.

– А наследная принцесса?

– Упавшую звезду не спасти, однако из-за нее звезда наследного принца погаснет, что приведет Чосон к большим горестям. Эпоха бракосочетания подошла к концу.

Эпоха бракосочетания? Слово «брак» поразило Хёнсон, как удар под дых.

– Какое сегодня число? В первый день месяца должна состояться моя свадьба!

– Сегодня именно этот день. Но ты не сможешь выйти замуж.

Хёнсон казалось, словно она вот-вот развалится на части, однако речь шла о чести ее отца, ее семьи! Нужно спешить домой! На берегу реки аккуратно лежали грязные свадебные башмачки. Как они там оказались? А, неважно!

– Теперь все бессмысленно, понимаешь?

Не обращая внимания на предостережения Кэи, Хёнсон надела башмачки и, пошатываясь, пошла прочь.

– Дорогая, ты не должна носить эти башмачки!

Свернув с тропы, Хёнсон побежала через горы. Наконец добравшись до склона позади своего дома, она столкнулась с ошеломляющим зрелищем, которое разворачивалось на переднем дворе. Слова Кэи оказались правдой. Хёнсон не сможет выйти замуж. Это ясно даже издалека. Ее единокровная сестра Хёнхи, одетая в красивые свадебные наряды, отправлялась на свадьбу вместо нее. За этим со злобной улыбкой наблюдала госпожа Со. Что происходит? Хёнсон показалось, словно ее сердце вот-вот разорвется, и она как подкошенная рухнула на землю.

Закрыв глаза, Хёнсон представила, как разворачивались события после ее исчезновения. Недавно из дома сбежал слуга. Видимо, госпожа Со рассказала отцу, что Хёнсон сбежала с ним, беременная его ребенком. Отменять договоренность о свадьбе было неприлично, да и старшая дочь, сбежавшая со слугой, навлекла бы на семью большой позор. Лучше потом сказать, что сбежала Хёнхи, а сейчас отправить Хёнхи на свадьбу, выдав ее за Хёнсон. Наверняка так все и было. Поскольку благородные девушки редко выходят за пределы дома, то никто никогда не узнает о подмене, если семья и слуги будут держать язык за зубами. Поэтому на свадьбу отправилась Хёнхи. Господин Е был строгим отцом, который придавал большое значение семейной чести. Поэтому он не мог не согласиться с замыслом госпожи Со. Не зная о том, что происходит во внутреннем доме, он, видимо, принял слова госпожи Со о побеге дочери за чистую монету.

Теперь в памяти своего отца Хёнсон навсегда останется самой безнравственной дочерью в мире. Однако Хёнсон не могла его винить. Даже если все было подстроено госпожой Со, в конечном итоге именно она, Хёнсон, не явилась на собственную свадьбу. Пожалуй, выдать вместо нее Хёнхи было верным решением. И неизбежным. Хёнсон решила отказаться от этого брака. Теперь ей некуда податься, она не может ни отправиться в супружеский дом, ни вернуться в отчий. У нее отняли даже имя Е Хёнсон, законной дочери главной жены. Однако она решила отречься от своего прошлого. Разве можно победить предрешенную судьбу?

– Я должна уйти.

Печальная реальность подступила вплотную и велела Хёнсон повернуть назад. Исчезнуть из города. Теперь это единственный путь. С каждым шагом она плакала все горше, прощаясь со своей прежней жизнью. Однако несмотря на горе и обиду, она должна вытереть слезы и стать сильнее.

В ту самую минуту Синвон принялся ее искать.

– Ты Е Хёнсон?

Хёнхи задрожала, глядя на Синвона, и ее поведение было ему ответом. Лица домочадцев побледнели, и одна только госпожа Со, не дрогнув, непоколебимо смотрела на Синвона.

– Куда подевалась настоящая Е Хёнсон?

Свадебную церемонию нужно немедленно остановить! Нужно найти настоящую Е Хёнсон! Воцарилась напряженная тишина, однако в следующую секунду во двор ворвалась королевская полиция.

– Остановитесь!

Полицейские заполонили все вокруг. Одетая в красивые свадебные наряды Хёнхи испуганно отступила, гости бросились врассыпную, и посреди начавшегося хаоса королевский следователь провозгласил:

– С сегодняшнего дня в королевстве Чосон вводится запрет на браки!

Значит, теперь эта свадебная церемония считается недействительной?

Глава 3

Прощайте, госпожа Е Хёнсон

– С сегодняшнего дня в королевстве Чосон вводится запрет на браки!

Лица взволнованных горожан мигом посерели.

– С этих пор девушкам в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет запрещено выходить замуж.

Что? Провозглашен запрет на браки? Как и говорил предсказатель? Да, слова Кэи оказались правдой! Пока длится запрет на браки, ни один юноша и ни одна девушка во всех восьми провинциях Чосона не смогут пожениться. Назначенная на сегодня свадебная церемония Хёнхи и Синвона также считается недействительной. Синвон перевел полный негодования взгляд с Хёнхи на госпожу Со, которая среди этого хаоса оставалась совершенно спокойной. Она была олицетворением самообладания.

Синвон подозревал, что подмену устроила госпожа Со, чтобы удачно выдать замуж родную дочь. Но где же прекрасная, словно цветок груши, госпожа Хёнсон? Господин Ли Чонхак спустился со своего места и взял за плечи Синвона, который кипел от гнева.

– Как бы то ни было, эта свадебная церемония недействительна. Давай не будем поднимать ненужной шумихи и вернемся домой.

«Как бы то ни было, эта свадебная церемония недействительна. Да, – подумал Синвон, – давай уйдем отсюда. Однако в этом доме, полном интриг, я любой ценой должен найти свою настоящую невесту, Е Хёнсон. И я найду ее, несмотря ни на что!»

Тем вечером Хёнхи до самого захода солнца рыдала навзрыд. Она была сражена красотой Синвона и с предвкушением ждала свою первую брачную ночь. Но вот она здесь, рыдает, не имея возможности выйти замуж. Подумать только, запрет на браки объявили именно сегодня! Казалось, на всем свете нет такой невезучей девушки, как Хёнхи!

– Что толку сетовать на судьбу? Радуйся! Ты родилась под счастливой звездой, – сказала госпожа Со. Приведя себя в порядок после случившейся суматохи, она пришла в покои дочери. Как странно! Хёнхи помешали выйти замуж, однако госпожа Со выглядела совершенно невозмутимо.

– Чему мне радоваться?! Моя жизнь превратилась в полный бардак! Неужели мне придется оставаться одинокой, пока этот запрет на браки не будет снят? Как мне продержаться столько времени?

– Все обернулось к лучшему, отсюда и мои слова о том, что ты родилась под счастливой звездой.

На спокойном лице госпожи Со заиграла лукавая улыбка.

– Как думаешь, почему был объявлен запрет на браки? Потому, что дворец готовится выбрать новую наследную принцессу. Подумай об этом.

Хёнхи, лицо которой все еще было мокрым от слез, пристально посмотрела на мать.

– Теперь, когда ты получила имя Хёнсон, почему бы тебе не принять участие в королевском отборе?

В первое мгновение Хёнхи не могла поверить своим ушам. Всего несколько дней назад она, дочь наложницы, и мечтать не могла о статусе благородной дамы. А теперь – принять участие в отборе королевской невесты?!

– Я сделаю тебя наследной принцессой этой страны.

Глаза госпожи Со вспыхнули алчностью и амбициями. Несмотря на леденящее душу заявление, Хёнхи испытала странный восторг. Неужели теперь она сможет жить под именем своей сестры и даже мечтать о том, чтобы стать наследной принцессой? Неужели она осмелится?

– А я стану матерью королевы.

Госпожа Со стремилась любыми способами возвыситься до самого почетного положения, которое только возможно. Со Унчжон было тридцать три года, родилась она в бедности и имела низкое происхождение. В юности она продавала свое тело и стала кисэн, оттачивая свою красоту и учась искусству очаровывать мужчин. В один прекрасный день Унчжон встретила господина Е Хёнхо, который приехал в город Кэгён по делам, и поняла: ей необходимо заполучить этого мужчину, чтобы обеспечить себе безбедное будущее. Она притворилась целомудренной вдовой, потерявшей мужа до первой брачной ночи, а после отъезда господина Е отправила ему письмо, в которам утверждала, что родила ему дочь.

Когда Хёнхи исполнилось пять лет, Унчжон привела очаровательную малышку в дом господина Е. Она даже отравила законную жену, госпожу Ким, чтобы занять ее положение и стать почти официальной женой. Однако ее амбиции не знали границ. Унчжон боялась, что ее рожденную вне брака дочь ждет столь же жалкая участь, как ее саму, отчего она еще больше ненавидела законную дочь господина Е. В конце концов ей удалось избавиться от Хёнсон, и теперь она решила сделать Хёнхи наследной принцессой.

– Что ты об этом думаешь, дочь моя? Неужели ты не хочешь заполучить власть в Чосоне?

Хёнхи была немного диковата и невоспитанна, однако при должном старании ее красоту и грацию можно усовершенствовать. В конце концов, женщина сама лепит свою жизнь. Если чего-то хочешь, то добивайся этого любыми способами, преследуя свою цель, будто гончая! Унчжон видела в этом свой способ отомстить миру, который шептался у нее за спиной и насмехался над ней. Да, теперь она возьмет все в свои руки. Она сделает свою дочь Хёнхи наследной принцессой этой страны.

– Матушка, я хочу попробовать… Нет, я хочу стать наследной принцессой!

Хёнхи кивнула. Сердце у нее в груди трепетало при мысли о том, чтобы стать наследной принцессой или даже королевой Чосона. Дремлющие желания червячками прорывались на поверхность.

– Да, давай. Давай попробуем!

Вечером того дня, когда в силу вступил запрет на браки, властные и необузданные амбиции матери и дочери закружились яростной бурей.

Хёнсон некуда было пойти, кроме как к старцу Кэи, который предвидел случившееся и спас ей жизнь. В окне маленькой хижины на берегу реки, где она очнулась несколькими часами ранее, горел тусклый свет масляной лампы. Хёнсон понуро опустила голову, точно девочка, ослушавшаяся бабушкиных слов и тайком сбежавшая из дома. На ногах у нее были испорченные башмачки с цветочным узором. Быть может, ей с самого начала не было предназначено последовать в этих башмачках в мужнин дом. В конечном итоге они полностью разрушили путь, который Хёнсон должна была пройти.

Она закопала башмачки за хижиной, похоронив рядом свою прежнюю жизнь – отчий дом, наполненный родительским теплом, мужчину, которого она хотела полюбить, и все связанные с ними воспоминания и чувства. В воздухе запахло землей. Вместе с башмачками она решила похоронить и Е Хёнсон – девушку, которой она была семнадцать лет. Прощайте, госпожа Е Хёнсон. Она припорошила землю, встала и, растянув губы в деланой улыбке, уверенным шагом вошла в хижину.

– Ах, я и правда увидела то, чего не следовало.

Кэи притворился, что не замечает, как Хёнсон старается выглядеть веселой, и сосредоточился на приготовлении вечерней трапезы.

– Боженьки, где ты поймал вьюна, чтобы приготовить чуотан?![13] А-а-ах, выглядит вкусно! Старец Кэи, ты столько всего умеешь! Если я останусь с тобой, то голодная смерть мне не грозит!

Старец Кэи фыркнул.

– Конечно, суп вкусный. Ведь я сам его приготовил.

– Ах, чудесно! Я весь день ничего не ела. Можно?

Старец Кэи с притворным безразличием поставил перед ней тарелку. Хёнсон с жадностью набросилась на суп.

– Уважаемый господин предсказатель был прав, судьба действительно существует!

– А ты сомневалась?

– Неужели человек не может избежать судьбы, предначертанной ему небесами? Скажи, что теперь меня ждет?

– Что ждет? Твоя жизнь превратилась в запутанный клубок. Ах, ну и невезучая же ты! Уходи.

– Просто удивительно! Старец Кэи, а этому можно научиться?

– Чему этому?

– Ну, видеть нити судьбы, что связывают людей!

Кэи чуть не выплюнул уху, которую ел.

– Ты спрашиваешь, можно ли научиться предсказывать будущее?

Хёнсон с горящими глазами кивнула.

– Благородная девица, что вчера носила свадебные башмачки, сегодня хочет стать скромной гадалкой?

Хёнсон усмехнулась:

– Ну мне же нужно зарабатывать на жизнь! А твои способности очень сильные!

– Не каждый может предвидеть будущее! Для этого нужен особый дар, понимаешь? Талант!

– Пусть у меня и нет особых талантов, зато у меня поразительная интуиция! Помнишь, как я свела кабаниху с лесорубом? Причем буквально за секунду!

Кэи не мог с этим поспорить. Он фыркнул, но потом посмотрел в решительные глаза Хёнсон и все понял. Она пережила встречу со смертью и упустила возможность выйти замуж. Теперь в ее судьбе настал переломный момент.

– Ты выбрала неудачное время. Запрет на браки только начался. Раньше люди были готовы платить за то, чтобы им предсказали судьбу и помогли найти своих суженых. Но зачем обращаться к предсказателю, когда браки под запретом? Теперь все сводники-предсказатели будут голодать.

На это Хёнсон смело ответила:

– Ты обладаешь духовными силами и знаешь многое, но не все. Даже если в Чосоне запретят вступать брак, никто не сможет запретить людям любить.

– Что?

– Подожди немного и сам все увидишь. Чем строже запреты, тем сильнее разгораются чувства. Если мы станем посредником между влюбленными, то наверняка найдем способ заработать на жизнь!

Предлагать соединять влюбленных, несмотря на запрет на браки, все равно что спросить: «Может, уйдем на черный рынок?»

– Я больше не девушка из благородного сословия, купающаяся в роскоши. Я свободна и могу забыть о приличиях и законах. Быть может, мы станем большими шишками в преступном мире! Как знать?

– О, нет. У меня кишка тонка, чтобы заниматься мошенничеством. Не втягивай меня в это.

– Какое же это мошенничество! Для людей естественно создавать пары и жить вместе! Это наша страна сошла с ума, запретив браки. Мы не будем делать ничего плохого. Напротив, мы станем любовными посредниками между юношами и девушками!

У Хёнсон был хорошо подвешен язык, поэтому казалось, что она нигде не пропадет. Ну а поскольку большая часть работы сводника-предсказателя заключается в разговорах, то можно было с уверенностью сказать, что у нее все получится. Признав, что Хёнсон не переспорить, Кэи со вздохом лег и бросил ей сандалии из конопли.

– Похоже, у тебя начнется бродячая жизнь. Интересно, сможет ли молодая госпожа, которую холили и лелеяли, словно нежный цветочек, пройти десять ли, не свалившись от усталости на полпути?

Несмотря на ворчание старика, лицо Хёнсон просветлело. Значит, они отправятся вместе в путь?

– Боженьки, когда это ты успел сплести сандалии? Неужели предвидел, что по дороге наберешь последователей?

– Ничего я не предвидел. Руки словно сами потянулись к прутьям, вот я и плел как одержимый.

– Ого! Дедушка, нет ничего, чего бы ты не смог сделать!

– Тише ты. Хоть я и стар, но я все еще мужчина. Девушка должна опасаться мужчин!

– А. Но ведь женщины тебя уже не интересуют, верно? Разве ты не самый безопасный мужчина в мире?

Кэи ничего не ответил и только фыркнул. Некоторое время маленькая хижина у воды была наполнена разговорами. В день, который навсегда изменил жизнь Хёнсон, ночь, несмотря на все пережитые невзгоды, наступила так же незаметно, как и обычно.

На следующий день они отправились в путь. Переправляясь через реки, преодолевая горы и поля, Хёнсон следовала за Кэи, заучивая книгу совместимости. Так началось их странствие по восьми провинциям. Они делали предсказания на совместимость, путешествуя от одной деревни к другой и встречая самых разных людей. Передвижения их были настолько непредсказуемы, что никто не мог предугадать, где они окажутся, – они присоединялись к купеческим караванам, пересаживались на телеги, перебирались через горы… Подобно оборванной нити судьбы, развевающейся на ветру, они шли туда, куда вел их путь.

После того как свадьба была сорвана, Синвон отчаянно искал Хёнсон. Он верил, что рано или поздно девушка вернется в отчий дом. В конце концов, куда может подеваться благородная дама, которая почти никогда не выходила на улицу? Далеко она не уйдет. Однако сколько бы он ни ждал, Хёнсон не возвращалась. Через некоторое время его отец, достопочтенный господин Ли Чонхак, передал ему сообщение о том, что его разыскивает наследный принц Хон. В юности, еще до официального назначения Хона наследным принцем, они с Синвоном обучались фехтованию у одного мастера. Возможно, Хон хотел открыть сердце старому товарищу. Откликнувшись на призыв, Синвон направился к Восточному дворцу… Еще издали он услышал стенания наследного принца. Войдя внутрь, Синвон почувствовал, как сердце сжимается от мучительной боли. Наследный принц Хон, которого он увидел впервые за долгое время, выглядел тенью себя прежнего.

– Зачем вы искали меня?

– Мы давно не виделись, и я скучал по тебе, Синвон. Как поживаешь?

– Хорошо, Ваше Высочество.

– Я слышал от достопочтенного господина Ли, что из-за запрета на брак тебе пришлось отменить свою свадьбу. Мне очень жаль.

– Ничего страшного, Ваше Высочество. Просто… невеста, которую я видел всего один раз, преследует меня и во сне, и наяву.

Синвон и наследный принц Хон переживали одну и ту же боль – боль от потери любимой, и горе это нависло над ними глубокой тенью.

– Я тоже не могу забыть жену, которая умерла по моей вине. Не будь я наследным принцем, родись я простолюдином, то, быть может, я смог бы ее защитить. Быть может, тогда она бы не умерла.

Глаза наследного принца Хона были наполнены невыносимой печалью и сожалением.

– Мне хочется верить, что моя супруга жива…

Перед глазами встало безжизненное лицо госпожи Ан, и сердце пронзила невыносимая боль.

– Ступай. Мне было достаточно увидеть твое лицо.

– Ваше Высочество.

– Ступай же! – твердо приказал наследный принц Хон.

Не говоря ни слова, Синвон развернулся. Позади раздался звук ломающегося дерева, и Синвону показалось, что это сердце разбивается на куски. Оба мужчины поклялись никогда не проливать слез, но вот они здесь оплакивают потерянных возлюбленных. Незаметно шло время, отмеченное неизгладимыми шрамами. Так прошло семь долгих лет.

Глава 4

На седьмом году запрета на брак ни один юноша и ни одна девушка в Чосоне не могли вступить в брак

Семь лет спустя

– Разве нужно заходить так далеко? – спросила главная придворная дама Чхве, схватив за рукав евнуха Сечжана, который собирался войти в королевские покои с подносом чая.

– Да, нужно.

Залитое тусклым светом лицо евнуха было исполнено решимости.

– Подлить дурманящее зелье в чай Его Величества – преступление, невыразимое по своей тяжести. Сколько лет мы служим Его Величеству?

– Я должен это сделать, даже если мне отрежут язык и обвинят в измене.

– Но… дегустатор чая… Ах, неважно.

– Не волнуйтесь. Это ради блага государства Чосон.

Что же они планируют? Неужто отравить короля, которому служат? Что же они подмешали в чай?

Внезапно придворная дама огляделась по сторонам.

– Где же дитя, которое готовили к этому дню?

– Подойди!

Сечжан тихо подозвал девушку, которая скрывалась в тени. Она была одета как дворцовая служанка.

– Меня зовут Чоран.

Главная придворная дама удивленно посмотрела на девушку. Людская молва воздавала ей должное. Другой такой красавицы в Чосоне не сыскать. Фигура с плавными изгибами, манящий взгляд, изогнутые в соблазнительной улыбке губы…

– Ни одна девушка в Чосоне не сравнится с Чоран в искусстве обольщения. С ее помощью мы точно сможем осуществить наш план!

Конечно, ведь они подлили в чай таинственный эликсир из империи Цинь, который назывался «виагра» и был таким сильным афродизиаком, что с его помощью, если верить слухам, даже старику на смертном одре под силу зачать ребенка.

– Но ведь Его Величество – не обычный человек, верно?

А вдруг эликсир на него не подействует?

– Если сегодня мы снова потерпим неудачу, то можно будет с уверенностью сказать, что Его Величество либо импотент, либо равнодушен к женщинам.

Выражение лица евнуха стало еще более решительным. Со вспотевшими от напряжения ладонями они с главной придворной дамой отодвинули дверь в королевские покои и вошли внутрь. Увидев короля Чосона, Чоран на мгновение замешкалась.

«Что?.. Неужели этот мужчина – Его Величество?!»

Она уставилась на мужчину, непринужденно сидящего возле мерцающего светильника. «Быть может, это спустившийся с небес бог?» Красота представшего перед ней короля Хона была слишком божественной, чтобы быть земной. Брови вразлет, глубоко посаженные глаза, правильные, словно вылепленные скульптором, нос и скулы, таинственная привлекательность и ленивый взгляд, который он устремил на новоявленную служанку… От одного его вида перехватывало дыхание.

– Кто эта девушка? – спросил король мягким глубоким голосом.

– Суна заболела, поэтому сегодня ее заменяет недавно назначенная придворная дама Чоран. Ваше Величество, сегодня мы подготовили для вас чай, который поможет вам справиться с бессонницей.

– Неужели?

Король посмотрел прямо на Чоран, отчего ее дыхание участилось еще больше. Какой же красивый! Подумать только – король Чосона, способный покорить сердца тысяч женщин, оказался без супруги и наследников. Просто невероятно!

– Чего ты так уставилась?

– П-прошу меня простить…

Стараясь унять дрожь в руках, Чоран осторожно налила чай. Ничего не заподозрив, Хон без колебаний выпил его, полагая, что это поможет ему заснуть. Главная придворная дама и Сечжан пристально наблюдали за ним, ожидая, когда эликсир подействует. Только бы он подействовал, только бы подействовал…

– Чай очень горячий. Я выпил всего чашку, а меня уже бросило в жар.

О, если эликсир подействовал, то дело, считай, в шляпе! Чоран незамедлительно подлила чаю в опустевшую чашку. И снова Хон без всяких подозрений отпил из нее. Готово. Говорят, всего одной чашки достаточно, чтобы заставить мужчину пылать. Что же будет после двух чашек? Сечжан сделал Чоран знак переходить к следующей части плана.

– В таком случае позвольте мне помочь Вашему Величеству раздеться.

– Что ты сказала? – король Хон нахмурился, однако рассерженным не выглядел. В конце концов, он уже семь лет не подпускал к себе ни одну женщину. Даже не верится! Чоран плавно приблизилась и начала развязывать пояс на одеждах короля. Король громко вздохнул. Когда Чоран коснулась обнаженной кожи и обдала его ухо своим дыханием, он ощутил прилив жара. Что это за чувство, которое он не испытывал уже семь лет? Кровь бурлила как у дикого зверя, готового к нападению. Вскоре король остался по пояс обнаженным. Широкие плечи, крепкие предплечья, худощавый, но мускулистый торс и точеная талия. Тело, способное пробудить желание в любой женщины.

– Мы оставим вас.

Главная придворная дама направилась к двери и дернула за рукав евнуха Сечжана, давая понять, что им пора. Сечжан неохотно последовал за ней, однако король, казалось, этого даже не заметил. Взгляд его, ни на мгновение не дрогнув, оставался прикован к стоящей перед ним Чоран.

– Сегодня необычайно жарко.

Чоран плавно развязала пояс на своем одеянии и соблазнительно сбросила халат. Воздух наполнился опьяняющим ароматом мускуса и жара тела.

– Кажется, из-за жары у меня кружится голова.

Хон испытывал непрекращающееся головокружение. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Чоран подошла к нему и нежно погладила по щеке. Вскоре их губы оказались на расстоянии выдоха. Когда мужчина оказывается так близко, игра окончена. Да, надо продолжать в том же духе, и дело в шляпе. Сегодня вечером соблазнение увенчается успехом!

– Чаён… – прикрыв глаза, пробормотал король.

Это было имя наследной принцессы, которая умерла семь лет назад. Неужели он до сих пор не забыл ее? Застигнутая врасплох, Чоран на мгновение замешкалась, но не растерялась. Она прислонилась к стене рядом с мерцающим светильником и начала развязывать свое нижнее платье.

– Да, думайте обо мне как о Чаён.

В ту секунду, когда оставшаяся одежда должна была упасть, обнажив Чоран, послышалось:

– Кто смеет произносить это имя?!

Голос короля Хона был холоднее льда. «Неужто действие снадобья ослабело?!» Не успела Чоран опомниться, как у нее перед глазами мелькнул кинжал.

– А-а-а-а-а!

Кинжал вонзился в стену, задев лишь аккуратно заплетенные волосы девушки. Если бы он немного отклонился в сторону, то впился бы ей в шею. «Я чуть не умерла!» Отсеченные лезвием волосы упали, и Чоран в ужасе рухнула на пол.

– Сечжан! Куда ты запропастился?!

Евнух и главная придворная дама притаились за дверью, наблюдая за происходящим. Сердца их оборвались. «Я пропал!» Дверь отодвинулась в сторону. Одетая в одно исподнее Чоран воспользовалась моментом и выбежала из королевских покоев, а Сечжан, дрожа как лист, упал на колени.

– Кто это придумал?

– Я, ваш слуга. Накажите меня! Прикажите казнить меня!

Столик полетел в стену, и Сечжан услышал, как у него над головой разбилась посуда. Король Хон требовательно спросил, разъяренный, как зверь:

– Как ты посмел?! Отвечай!

Перед лицом ярости короля Хона, которая, казалось, сокрушала все на своем пути, Сечжан с мольбой вскричал:

– Прошу, подумайте о том, чтобы жениться вновь!

Итак, через семь лет после описываемых ранее событий наследный принц Хон взошел на трон и стал королем Чосона. Однако он был королем без королевы. Хон питал глубокое отвращение к мысли о том, чтобы соединить свою жизнь с женщиной, – его преследовал страх, что любая женщина, которую он полюбит, будет обречена. В безмолвных стенах дворца притаились убийцы с черными прорезями вместо улыбок, готовые к новым злодействам. Всякий раз, когда приходило время выбрать наследную принцессу, Хон хитроумно придумывал препятствия, чтобы этому помешать. Даже после коронации ничего не изменилось. Не обращая внимания на отчаянные мольбы придворных, Хон использовал свое положение, чтобы приостановить смотрины. В глубине души он видел в этом желание отомстить за безвременную кончину наследной принцессы Ан, в которой винил дворцовых заговорщиков. Таким образом, Хон стал настоящим тираном – королем, который не женится, не имеет наследников и пренебрегает государственными делами. Он никому не доверял и никого не подпускал близко.

Общественное беспокойство оказалось делом более досадным, нежели дворцовые интриги. На седьмой год запрета на вступление в брак Чосон погрузился в полнейший хаос. В эпоху, когда свободная любовь под запретом, а брак был обязательным условием для романтических отношений, запрет имел огромные последствия. Запрет на браки, первоначально распространявшийся на девушек в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет, был дополнен, чтобы охватить женщин до двадцати пяти лет. При таких ограничениях закономерно возникал вопрос: что делать мужчинам? Более того, союзы рабов и изгоев, считавшихся недочеловеками, также были запрещены. Все с нетерпением желали, чтобы король поскорее выбрал королеву, однако запрет на браки продолжался целых семь лет. Любовь юношей и девушек зависела от окончания запрета на брак. Отчаяние охватило людей. Практика похищения невест получила широкое распространение, породив сомнительную профессию «похитителя невест».

Женщины угрожали лишить себя жизни, если их не выдадут замуж. Многие влюбленные бежали в империю Цинь. Дома с дурной репутацией полнились мужчинами, ищущими удовлетворения своих плотских желаний. Несмотря на запрет на браки, рождаемость росла – любовь между юношами и девушками, вопреки законам королевства, разгоралась все сильнее. Быть может, разгадка крылась в духе противоречия – или же всплеск рождаемости случился по той причине, по которой происходит во время войны. Поскольку дети младше десяти лет не подлежали переписи, улицы заполнились малышами. Внести ребенка в семейный реестр могли только те родители, которые состояли в браке дольше семи лет, из-за чего бездомных детей становилось все больше и больше. Один почтенный старец, который за свои восемьдесят лет жизни пережил засухи, наводнения, войны и чуму, сказал, что не было для жителей Чосона времени более темного, чем время запрета на брак. Вот чем он был, этот запрет – бедствием, хуже чумы.

– Похоже, тебе надоело жить!

Дрожа, Сечжан смотрел, как король Хон стремительно выхватывает длинный меч. Неужели это конец, неужели сегодня ему суждено умереть?! Сердце Сечжана сжалось до размеров фасолины, однако в следующую секунду кто-то отразил меч короля своим. Кто бы это мог быть? На самом деле король Хон вовсе не собирался никого убивать, его дерзкий поступок был призван вселить в евнуха страх.

– Давно не виделись, Ваше Величество.

Высокий, стройный, с теплыми глазами на дружелюбном лице и острым взглядом воина – это был Ли Синвон. Его называли величайшим гением Чосона, однако он выбрал военную стезю и стал офицером шестого ранга в Королевском сыскном ведомстве.

– Оставьте нас.

В воздухе все еще висело напряжение. Меч короля Хона и не вытащенный из ножен меч Синвона оставались скрещены. Свернувшихся как жуки Сечжана и придворную даму накрыла волна беспокойства – вдруг встреча перерастет в настоящий поединок на мечах?

– Ты стал смелее, раз отважился мне противостоять.

– Не пора ли забыть о свергнутой королеве и найти новую?

О свергнутой королеве? После этих слов из-под меча Хона вырвались искры. Синвон с легкостью отразил удар, даже не вытаскивая из ножен свой меч.

– Неужели ты не понимаешь моей боли? Я не могу быть близок ни с одной женщиной…

Следующий удар был полон горечи и разочарования. Синвон отразил и его.

– Прежде всего вы должны подумать о страданиях своего народа! Мы живем в эпоху, когда брак стал преступлением, и брачующихся уже семь лет как заключают под стражу, хотя для человека нет ничего естественнее, чем искать себе пару! Появились даже брачные мошенники, которые нарушают порядок в стране, обещая влюбленным найти лазейки для вступления в брак. Пришло время выбрать новую королеву.

Синвон горячо надеялся на то, что какая-нибудь девушка сможет заинтересовать короля и положить конец запрету на вступление в брак.

– Ты думаешь, что женишься, когда будет отменен запрет на браки? На той девушке, что была твоей невестой?

У Синвона перехватило дыхание. Он и представить себе не мог, что король Хон вспомнит ту историю.

– На той девушке, на которой ты чуть не женился семь лет назад. Ты ведь тоже ее не забыл, признайся!

Синвон выронил меч, который с глухим стуком упал на пол. Он не мог отрицать этого, не мог сказать, что забыл свою невесту и что она больше ничего для него не значит. Словно прочитав его мысли, король Хон продолжил:

– Вот почему ты единственный, кто может меня понять. Даже если весь мир будет называть меня безумным тираном, ты будешь стоять со мной до конца. Верно?

Король Хон хотел верить в то, что Ли Синвон всегда будет рядом с ним. В конце концов, они оба не могли забыть своих возлюбленных, чувства к которым жили в их сердцах.

– Я верю в твою преданность. Делай, что должен. – Король Хон убрал меч в ножны и холодно сказал: – Привлеки к ответственности тех, кто нарушает закон.

Во времена смуты и горестей, в эпоху запрета на брак, нашелся человек, который умудрился найти себя на неожиданном поприще. Кто смеялся, пока вокруг плакали? Некая Соран. В эпоху запрета на брак она путешествовала по стране, предсказывая судьбы. Это была не кто иная, как Е Хёнсон, оставившая столицу семь лет тому назад.

– Ханьян, твоя сестра вернулась!

Спустя семь лет эта девушка не обладала скромностью благородной девицы, которой пристало носить башмачки с цветочным узором. Ее лицо, прежде напоминавшее сочный персик, теперь источало упорство камыша, а в каждом движении чувствовалась живость дикой природы. Она выдавала себя за гадалку, но на самом деле была мошенницей, незаконно помогавшей людям вступать в брак в обход запрета. По закону жениться было невозможно, поэтому желающих вступить в брак незаконно оказывалось предостаточно.

Будучи гадалкой, не обладающей даром предвидения, Соран полагалась исключительно на свою наблюдательность, которая помогала ей заглядывать в сердца людей. Людей легко было одурачить ее искусной и убедительной игрой. Соран не делала туманных, непонятных предсказаний, подобных тем, что можно найти в философских книгах, и не заявляла о своих духовных силах, а предлагала практическое решение, умудряясь взглянуть на любую проблему под другим углом. Одним возлюбленным, неспособным противостоять своим чувствам, она помогала раздобыть поддельные свидетельства о том, что те поженились семь лет назад, другим – сбежать в империю Цинь, а для третьих играла роль посыльного, передавая между ними любовные письма и обещая им совместное будущее после того, как закончится запрет на браки. Она даже подбирала внебрачным детям новых приемных родителей. Соран любила соединять людей, которые не могли быть вместе. Она хотела исполнять желания отчаявшихся влюбленных, пусть даже нарушая закон.

Умение понимать и удовлетворять желания людей позволило Соран выжить и даже обогатиться, в то время как все остальные гадалки голодали. Удовлетворение от зарабатывания денег поддерживало в ней бодрость духа на протяжении долгих семи лет. За время своих странствий Соран скопила кругленькую сумму и решила вернуться в Ханьян, потому что у старца Кэи развилось слабоумие, и он больше не мог вести кочевую жизнь.

– Тяжело тебе пришлось, да, дедушка? Непросто путешествовать с ребенком, который тебе чужой по крови…

Вернувшись в столицу, Соран первым делом отправилась в Инсадон на поиски здания, которое подходило для ее замыслов. Девушка собиралась открыть чайный домик в тихом месте, где Кэи сможет осесть и давать предсказания. Ее внимание привлекло двухэтажное здание, в котором раньше располагалась лапшичная. Снаружи было довольно людно, а внутри царила тихая атмосфера, которая идеально подходила для того, чтобы спокойно насладиться чашечкой чая.

«Здесь дедушка проведет оставшиеся ему годы».

Соран решила назвать чайный домик «Адальтан», что переводится как «Место, искушенное в любви», потому что собиралась делать здесь предсказания парам, разлученным запретом на брак, и тайно помогать им соединиться. Она немедленно внесла залог посреднику, который показал ей здание, велела Кэи подготовить чайный домик к открытию и отправилась на рыночную площадь. Ей хотелось окунуться в атмосферу столицы, в которую она вернулась после столь долгого времени.

«Наконец-то я вернулась!»

В ее улыбке, похожей на полумесяц, ощущалось странное волнение. Она вернулась в родной город совсем не в том расположении духа, в котором уезжала отсюда семь лет назад.

«До чего же здорово вернуться домой с триумфом!»

Никто в Ханьяне не поприветствовал ее, однако она решила думать о своем возвращении как о триумфальном. Стоя посреди рыночной площади, она от души рассмеялась:

– Я славно проведу здесь время!

Однако не успела она закончить фразу, как мимо на лошади пронесся чиновник из Королевского сыскного ведомства. Пыль, поднятая лошадью, заставила Соран закашляться, и она с негодованием уставилась чиновнику вслед. По иронии судьбы, человек, который проехал мимо нее, был не кто иной, как Ли Синвон.

Человек, который чуть не стал ее мужем, теперь был одет в форму сотрудника Королевского сыскного ведомства. Вопреки ожиданиям отца и остальных родственников, Синвон поступил на военную службу. Движимый тоской по исчезнувшей невесте, он хотел стать сотрудником Королевского сыскного ведомства, поскольку эта должность позволила бы ему проводить свои расследования. Причиной, по которой он не стал обвинять госпожу Со в подмене, была слабая надежда на то, что Хёнсон однажды вернется домой. Однако даже эта слабая надежда за семь лет превратилась в прах.

Надежда – чувство не всегда светлое и доброе. Слабая надежда на то, что Хёнсон еще жива, была больше похожа на клеймо, оставляющее после себя лишь сожаления и боль, столь же мучительную, как пытка. Прежде веселый и задорный, со временем Синвон стал сдержанным и спокойным, возможно, в попытке не показывать своего горя. Его преследовало неизбывное одиночество. Он казался сильным и серьезным, а во взгляде его была заключена любовь к одной-единственной женщине.

На рыночной площади Синвон на мгновение ощутил призрачный аромат цветущей груши и неосознанно обернулся, однако его взгляд задерживался только на женщинах с покрытой головой, поскольку он и представить не мог, что благородная девушка из знатного рода, такая как госпожа Е, станет уличной гадалкой.

– Господин Ли, мы остановили тайную свадебную церемонию в долине Букчон, – доложил подоспевший Чунсок, мелкий чиновник Королевского сыскного ведомства.

Задачей Синвона было брать под стражу тех, кто незаконно вступал в брак, тем самым нарушая королевский указ. Ему не было чуждо желание жениться во что бы то ни стало, однако указ есть указ, и он должен исполняться.

– Сколько лет вон той женщине?

– Что, простите?

– Тебе не кажется, будто ей около двадцати пяти?

– Нет, господин. На вид около восемнадцати.

Похоже, он задал бессмысленный вопрос, на мгновение поддавшись аромату цветущей груши.

– Неважно. Где находится место преступления? Отправляемся туда.

– Почему вы, человек, который за свою жизнь сделал предложение руки и сердца только одной женщине, теперь спрашиваете о другой? Неужто вы снова начали интересоваться женщинами?

– Замолчи. Ты забыл о нашем долге? Сейчас не время предаваться чувствам.

– Не время? Взгляните на дома терпимости – они так набиты, что лопаются по швам. О, раз уж об этом речь зашла, может, мне заказать столик в каком-нибудь уединенном месте? Как мужчине жить без женщины? Укрыться в складках юбки куртизанки – значит на мгновение освободиться от бесчисленных печалей этого мира…

– Чунсок, ты слишком легкомысленный. Говорят, шаловливому щенку поможет только славная взбучка.

– Нет, вовсе нет. Отправляемся немедленно! Вперед, на место преступления!

В эпоху, когда брак стал преступлением, шаги Синвона были тяжелы от обязанности взять под стражу брачующихся, пусть даже для человека нет ничего естественнее, чем искать себе пару. Он направился в сторону долины Букчон, намереваясь выслушать обстоятельства жениха и невесты и, если удастся, проявить к ним милосердие.

Взошла полная луна – совсем как в ту ночь, когда наследная принцесса покинула его. Луна всегда растет или убывает, однако каждый раз, когда она становится идеально круглой, сердце короля Ли Хона неизменно наполняется тоской. В такие ночи он ставит на столик две чашки вина и погружается в размышления. С беспокойством наблюдая за королем, главная придворная дама сказала евнуху Сечжану:

– Зачем вы принесли такое крепкое вино? Я боюсь, что если Его Величество будет пить так безрассудно, то пострадает!

– Разве вы не слышали, что сегодня из-за резких слов короля у придворной дамы Суны случился припадок и она упала в обморок? Кхм-кхм. Скорее всего, завтра утром Его Величество будет страдать от похмелья.

Поступок Сечжана заставил всегда спокойную придворную даму удивленно расширить глаза.

– Подумать только, подданный короля… Вы молодец.

– А?

Сечжан и главная придворная дама как никто другой понимали причины перепадов настроения короля, однако они не могли просто стоять и смотреть, как король вымещает свое раздражение на дворцовых служанках. Поэтому Сечжан прибег к маленькой и робкой мести, угостив короля вином, которое приведет к длительному и болезненному похмелью.

– Рана, нанесенная женщиной, должна быть исцелена женщиной.

– Какая женщина захочет приблизиться к королю? Нужно быть не в своем уме, чтобы выйти замуж за такого тирана!

– Запрет на браки закончится только тогда, когда король возьмет себе супругу.

Главная придворная дама цинично рассмеялась:

– В конце концов, для нас он не закончится никогда, верно?

Для дворцовых слуг сама жизнь – брачный запрет. И Сечжану, и главной придворной даме было уже далеко за сорок. Горести тех, кто вынужден оставаться безбрачным за пределами дворца, и тех, кто добровольно остается безбрачным внутри его стен, ничем не отличаются друг от друга. Они многое бы отдали, чтобы увидеть лицо любимого человека!

– Такое существование обречено.

Сечжон щелкнул языком и пустым взглядом уставился на луну.

Лицо, скрытое за веером, таинственный тон, полная загадочности аура…

– Такое существование обречено.

Парочка, выбиравшая на рынке шелк, удивленно оглянулась. Слова эти были сказаны провидицей, которая сидела на коленях в углу. Парочка подошла к ней и села напротив.

– Вас соединяет красная нить, которая означает, что вам судьбой предназначено быть вместе. Что же делать? Теперь, когда браки запрещены, эта нить запуталась.

Провидица слегка опустила веер, показывая свое лицо. Она оказалась прекрасной девушкой двадцати четырех лет. Вопреки таинственному тону, у нее была на удивление милая улыбка. Четко очерченные черты лица, озорной взгляд, милые щечки и губки. Лицо ее было свежим, как только что сорванный персик.

– Кто… кто вы?

– Е Соран, хозяйка чайного домика «Адальтан», где каждый может узнать свою судьбу. Я неофициальная сваха, довольно известная в Ханьяне.

Неужели эта девушка – та самая брачная шарлатанка, о которой ходят слухи?!

– Заходите, выпейте по чашечке чая. Я выслушаю вашу историю и шаг за шагом распутаю нить между вами.

Неужели так она заманивает клиентов?! Осознав, что происходит, девушка резко встала и сердито сказала:

– Этот человек – мой старший брат! Как может нам судьбой быть предназначено заключить брачные узы?!

Старший брат? Брачные узы? Слова девушки мгновенно привлекли внимание прохожих. О нет! Если Соран ошиблась, то пойдут слухи о том, что в ее чайном домике делают ложные предсказания!

– Кхм-кхм… – Позади взволнованной Соран появился старик, похожий сразу и на мужчину, и на женщину. Это был старец Кэи. – Эти двое – не родные брат и сестра.

«А? Это что еще за клише?» – подумала Соран.

Властный голос Кэи взбудоражил толпу. Все зашептались, но, увидев, как юноша и девушка вздрогнули и отступили, решили, что его слова могут оказаться правдой.

– Вы росли порознь, но, повзрослев, оказались под одной крышей. Вот почему вы, юная госпожа, видите в старшем брате мужчину. А вы, благородный господин, отправляйтесь домой и проверьте семейный реестр девушки, которую считаете своей младшей сестрой. Вы думали, что у вас один отец, но это не так. Теперь вам двоим предстоит распутать узел, что был запутан.

Ошеломленная шокирующей правдой, «сестра» прикрыла рот рукой и бросилась прочь.

– Подожди! – голос побежавшего за ней «брата» был полон такого облегчения, словно все его тревоги чудесным образом разрешились.

– Если у вас будут вопросы, возвращайтесь в «Адальтан»! – весело помахала на прощание Соран.

Старец Кэи схватил ее за ухо и потянул внутрь.

– Ах ты негодница! Я же говорил: не выдумывай небылицы, пока мы в Ханьяне! У тебя же нет никаких духовных сил!

– Моя интуиция и сообразительность куда точнее любых духовных сил! Мы выживали благодаря моим способностям, так почему теперь ты ругаешься?!

– Сейчас мы в столице, а значит, больше не можем быть бродячими мошенниками. Иначе нарвемся на серьезные неприятности!

Неужели слова могут превратиться в быль?! Неприятности уже на пороге! Чиновники из Королевского сыскного ведомства ворвались в «Адальтан»!

– Отпустите меня! – сказал старец Кэи, которого схватили. – Что здесь происходит?

– Нам доложили, что здесь находится человек, которого обвиняют в брачном мошенничестве. Вы взяты под стражу!

– Кто обвиняет? Неужели те ненастоящие брат и сестра?!

Ее вот-вот схватят! Тут в дело вступила смекалка. «Я должна бежать!» Соран бросилась прочь, с ловкостью белки уворачиваясь от чиновников. Пытаясь схватить ее, те столкнулись и упали. Воцарилась суматоха. Ускользнув, Соран выбежала на задний двор и перепрыгнула через забор. Но с другой стороны забора кто-то стоял!

– А?

Соран увидела его слишком поздно и теперь падала прямо на незнакомого мужчину! Однако в следующее мгновение она уже оказалась в его объятиях.

Казалось, время остановилось. Соран подняла глаза и увидела лицо мужчины, который ее поймал. Необычайно красивое лицо.

– Вы целы?

Это был романтический момент, который портило только одно. Этот наряд… Чиновник королевского сыскного ведомства?! Неужели она только что бросилась в объятия закона?!

Она обречена!

Глава 5

Преступница должна… отправиться во дворец!

Синвон получил наводку совершенно случайно. Мошенники, промышляющие брачными аферами по всей стране, были неуловимы, как призраки. Ходили слухи, что они проникли в Ханьян, но выйти на их след было невозможно. Однако сегодня двоюродная сестра Синвона упомянула о подозрительной истории, которую услышала на рынке.

– Вперед!

Синвон немедленно отправил офицеров в чайную, а сам обошел здание с тыла. Какая-то девушка перелетела через стену, точно белка, и упала прямо на него. Синвон почувствовал слабый аромат цветущей груши. Этот аромат показался ему знакомым. Опомнившись, он обнаружил в своих объятиях прелестную девушку.

– Вы целы?

Ее лицо, поднятое, как у настороженного барсучка, резко побледнело. Может ли она оказаться брачной шарлатанкой, раз настолько переволновалась при виде инспектора из Королевского сыскного ведомства? Но ведь она такая юная и красивая! Внезапно девушка вырвалась из объятий Синвона и бросилась прочь. Синвон отряхнул с себя пылинки и, поглаживая подбородок, спокойно проводил взглядом убегающую незнакомку. Как быстро она бегает на таких коротеньких ножках! Просто очаровательно. Синвон неторопливо сел на лошадь и пустил ее галопом. Разве человеку под силу обогнать лошадь? Вскоре он непринужденно ехал рядом с Соран, которая бежала изо всех сил.

– Куда вы так спешите?

– Проклятье!

Соран быстро развернулась и нырнула в заднюю дверь рисовой лавки. Она явно искала место, где можно спрятаться. Синвон неторопливо слез с лошади, вошел в лавку и сказал торговцу:

– Прошу меня извинить. Сюда пробралась маленькая мышка.

Лавка была заставлена огромными кувшинами с рисом. С легкой улыбкой на губах Синвон начал простукивать каждый кувшин по очереди.

– Куда, говорите, пробралась мышь? – раздраженно поинтересовался бородатый торговец.

– Просто подождите немного. Кажется, она находится прямо здесь.

Блуждая среди кувшинов, Синвон ударил по одному ножнами своего меча. Бах! Кувшин разбился, рис высыпался на пол, и Соран робко подняла покрытую рисинками голову. Она и правда выглядела как мышь – мышь, попавшая в мышеловку. Синвон схватил девушку за шиворот и поднял высоко в воздух. Она ничего не могла сделать, только барахталась, словно пойманный щенок.

– Пусти! Пусти, я сказала! – С каждым движением рисинки падали с нее, как вода с собачьей шерсти.

Синвон нахмурился, когда рисинки полетели ему в лицо, потом с легкостью перекинул Соран через плечо и неторопливо вышел из рисовой лавки.

– Что я совершила, чтобы заслужить такое?! Немедленно поставьте меня на землю!

Однако сколько бы она ни извивалась, кусая его за ухо и щипая за плечо, Синвон даже не вздрогнул.

– Я доставил преступницу.

Чунсок, дежуривший в тюрьме, вскочил на ноги и увидел, как Синвон осторожно ставит Соран на ноги. Что здесь вообще происходит? Синвон отправился ловить мошенника, а вернулся с девушкой, похожей на дикую собаку! Соран извивалась, не оставляя попыток сбежать, однако скоро за ней со скрипом захлопнулась дверь тюрьмы.

– Подумать только! Сотворить такое со мной! За что?! – Учитывая обстоятельства, Соран ни минуты не сомневалась, что на нее донесли сводные брат и сестра.

– Боже мой, какая болтливая женщина! Не могла бы ты помолчать?

Даже оказавшись за решеткой, Соран продолжала щебетать как птичка, и через некоторое время терпение Чунсока подошло к концу. Синвон неторопливо подтащил стул к решетке, сел и приступил к допросу:

– Как тебе не стыдно наживаться на горе несчастных, которые не могут жениться из-за запрета на брак?

Однако ответ, который последовал от Соран, стал для него неожиданностью.

– Господин, знаете ли вы о Лунном старце?[14]

– Ты говоришь о старце, который связывает судьбы людей?

– Именно о нем! Лунный Отшельник соединяет людей красной нитью. Но настали темные времена, которые угрожают самому существованию нитей. Скромная девушка перед вами лишь пытается соединить людей, что должны быть вместе.

– Я слышал, что пара, которую ты пыталась свести, – родственники. А даже если нет, то существует черта, которую нельзя пересекать. Даже небеса не одобрили бы их союз.

– Связи между людьми не определяются волей небес, а создаются самими людьми. Было бы желание, а путь обязательно найдется!

Взгляд Синвона на мгновение стал отрешенным – в памяти у него всплыла боль последних семи лет.

– Порой как ни пытайся, а влюбленным не суждено быть вместе, – сказал Синвон, подумав об аромате цветущей груши, который он сегодня почувствовал, – аромате, наполненном горько-сладкими воспоминаниями. Он крепко закрыл глаза, пытаясь скрыть свою уязвимость.

– Я вижу, что вы, почтенный господин, тоже разлучены со своей возлюбленной. Как только мужчина решает открыть свое сердце, встреча с судьбой всего лишь вопрос времени. Попробуйте – и сами увидите!

– Кого, по-твоему, ты сейчас пытаешься обмануть? Все ясно. Ты и правда сбиваешь людей с пути своими сладкими речами! Как ты не понимаешь, что нарушаешь закон?!

Несмотря на властную отповедь, Соран твердо ответила:

– Нынче брак может считаться преступлением, но любить – это не преступление.

– Что ты сказала?!

– Если это преступление, то вы, почтенный господин, тоже преступник. Разве вы не влюблены?

Синвон вздрогнул, не в силах сдержаться.

– Каждый житель Чосона – преступник просто потому, что кого-то любит!

Синвон недооценил эту мошенницу, думая, что она простая девчонка, однако в ее смелом заявлении не было ничего дурного. Он закрыл глаза и повернулся к ней спиной.

– Ты останешься здесь до тех пор, пока не раскаешься в своих преступлениях, – тихо произнес Синвон и ушел.

Глядя ему вслед, Соран почувствовала грусть. В конце концов, даже непогрешимый, казалось бы, инспектор Королевского сыскного ведомства всего лишь человек, который кого-то любит. После минутного молчания из соседней камеры послышались хлопки.

– Это была прекрасная речь!

– «Каждый житель Чосона – преступник просто потому, что кого-то любит».

Это говорили двое мужчин, один пухлый, а другой тощий, которым на вид было далеко за тридцать.

– Кто вы такие?

– Мы? Кхм… Если любовь – это преступление, то мы преступники! Мы – соло. А зовут нас Ванбэ и О Докхун.

Соло? Чунсок окинул мужчин скептическим взглядом.

– Что такое «соло»?

– О, это надо же было так отстать от жизни! Соло – это люди, которые никогда не разговаривают ни с мужчинами, ни с женщинами.

– Что?

– Подобно снегу, что все равно однажды растает, соло живут так, будто их существование едва ли имеет значение для мира! Это понятие широко распространено в столице в наши дни, как вы можете этого не знать? Похоже, вы тоже соло.

– Фу! Такие люди попадают сюда после того, как лапают женщин, когда те кланяются в храме!

– Думаете, мы нарочно? Губительные желания преследуют нас изо дня в день весь год напролет. Мы думали, что посещение храма поможет с ними справиться! Кто же мог представить, что руки наши сами потянутся к женским округлостям?

Несмотря на непрекращающуюся болтовню мужчин, Соран не обращала на них внимания и, скрючившись в углу камеры, тяжко вздыхала.

«Ах, подумать только! Оказаться за решеткой за неосторожные высказывания. Несмотря на то что я вела кочевую жизнь, сталкиваясь со всевозможными трудностями, меня ни разу не сажали в тюрьму. Что со мной будет? – думала она. – Меня же не станут жестоко пытать только за небольшое мошенничество, верно? Говорят, в столице людей казнят, отрывая конечности, но, конечно, это неправда. Конечно же, неправда».

С наступлением ночи Докхун и Ванбэ наконец уснули, и атмосфера стала еще более зловещей. Запертая в этом мрачном месте, Соран дала волю воображению, и оно разыгралось необоснованными страхами. Девушке мерещились угрожающие фигуры, бросающие на нее развратные взгляды. До чего же страшно! Если бы только она не полезла в бутылку во время беседы с инспектором из Королевского сыскного ведомства!.. Она с сожалением вздохнула.

– Эй вы там! Я невиновна! Выпустите меня отсюда! – Слабые крики Соран не заставили стражников сдвинуться с места. Ах, это ужасно! Как же ей сбежать отсюда?

– Кто-нибудь! Прошу, спасите меня!

Они даже не делали вид, что слушают. Как можно привлечь их внимание? Соран задумалась, и вскоре ее осенила блестящая идея. «Ну хорошо. Тогда придется прибегнуть к последнему средству». С этой решимостью она резко закричала, словно пораженная молнией:

– Слушайте сюда! Я – Лунный Отшельник! Внимайте же моим словам!

По правде говоря, Соран несла все, что приходило ей в голову. И все ради того, чтобы выжить!

– Эй, Докхун, проснись! Может, она одержимая?

– Что происходит? Неужели эта женщина не мошенница, а настоящая гадалка?

Вдохновленная реакцией Докхуна и Ванбэ, Соран продолжала кричать, словно в нее действительно вселился Лунный Отшельник.

– Внемлите моим словам! Я, Лунный Отшельник, заявляю…

Синвон тем временем обсуждал с министром юстиции, как доложить королю об истинной сущности мошенницы.

– Что это за шум? – услышав звонкий голос Соран, министр юстиции направился внутрь тюрьмы.

– В этом году запрету на брак придет конец!

Только сделав такое дерзкое заявление, Соран сможет убедить чиновников в том, что она не мошенница, а настоящая предсказательница!

– Значит ли это, что в течение года король выберет новую королеву?

В тюрьме воцарилось оживление. Все заключенные находились здесь за преступления, связанные с браком. В их глазах мелькнул проблеск надежды.

– Чтобы выбрать новую королеву, нужно сперва упокоить дух умершей наследной принцессы Ан! Иначе все вы навсегда останетесь соло!

При этих словах Докхун и Ванбэ задрожали от страха. Навсегда остаться соло – это поистине невообразимая участь!

– Эту девушку арестовали за мошенничество! Неужто вы правда верите ее словам? – властно сказал Синвон, пытаясь утихомирить взбудораженную толпу, однако атмосфера оставалась напряженной.

– Если в течение года не будет выбрана королева, дворец постигнет великое бедствие!

– Что?

– Учитывая, что недовольство среди неженатых мужчин и незамужних женщин растет, даже удивительно, что восстание еще не началось. Если запрет продлится больше семи лет, народ начнет роптать!

– Хочешь сказать, люди поднимут восстание?

– Да! Скоро начнется «Восстание Соло»! – заявила Соран. От нее исходила аура предводителя народного восстания.

Министр испуганно спросил Синвона:

– Кто эта особа?

– Мошенница.

– Я – сваха государства Чосон!

– Я – министр третьего ранга, министр Ким Сольрок.

– Сольрок?

– Кажется, я нашел ключевую подсказку, которая поможет снять запрет на браки!

Стоит ли верить этим словам? Синвон с изумлением посмотрел на министра.

– Я отправлюсь во дворец и доложу об услышанном Его Величеству!

Все присутствующие раскрыли рты от удивления. Конечно, больше всех удивилась Соран.

– Если она говорит правду, то Его Величество действительно мучает злой дух!

– Если?

– Я возьму эту девушку с собой во дворец.

– А если она лжет?

– То завтра она может остаться без головы.

Остаться без головы? Остаться без головы?! После того как Синвон и министр покинули камеру, Соран рухнула как подкошенная.

– О, похоже, одержимость прошла! Ух ты, это завораживает! Похоже, дух просто пришел и ушел!

– Ничего себе! Из тюрьмы да прямиком во дворец! Повезло так повезло!

Пока Докхун и Ванбэ восхищенно хлопали в ладоши, Соран в прострации уставилась в пустоту.

«Что? Неужели они собираются доложить королю об этой лжи? Не может быть! Что же мне теперь делать? Эх, надо было прислушаться к совету Кэи и сидеть ниже травы, тише воды. Неужели теперь король прикажет меня казнить? Тем более что он, по слухам, страдает от безумия… Неужели он просто казнит меня на месте?»

Ее руки и ноги задрожали, а коленки ослабли. Этого не может быть! Должно быть, этот министр просто хочет ее напугать, верно? Да, он ни за что не стал бы докладывать королю о бреднях сумасшедшей, запертой в тюрьме. Должно быть, так оно и есть. Да.

Однако той ночью произошло нечто невероятное. Кто-то поспешно разбудил Соран, когда она спала у себя в камере.

– Что? Что происходит?

– Слушай внимательно, преступница!

Может ли это быть… Нет, конечно, нет!

– Приготовься отправиться во дворец!

От удивления у Соран чуть не отпала челюсть. Она? Отправится сейчас во дворец?

«Что мне теперь делать?» Лицо Синвона, стоявшего рядом с камерой, выражало глубокое беспокойство. Казалось, он сожалеет о том, что взял Соран под стражу и тем самым навлек на себя эту беду. Отправляясь в неизвестность, следует готовиться к неожиданному удару судьбы.

– Сама виновата. Наговорила бог знает чего… Мол, нужно освободить неупокоенный дух наследной принцессы Ан, чтобы положить конец запрету на брак. А если в течение года король не возьмет себе супругу, то начнется восстание соло.

– Неужели об этом доложили королю? – Соран почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Понимаете, одержимость приходит и уходит, а значит, то, что я сказала раньше, было не совсем моими словами…

Однако как бы Соран ни пыталась отшутиться, спасти ситуацию было уже невозможно. Ее слова дошли до ушей короля. Ха-ха-ха. За что мир так к ней жесток?!

– Выходите.

А можно остаться? Еще мгновение назад Соран отчаянно хотела выбраться из тюрьмы, однако теперь ей больше всего хотелось остаться в этой камере.

Следуя за Синвоном и остальными придворными, Соран всю дорогу хлопала себя по губам. Вот язык без костей, право слово! Надо было зашить себе рот! От него сплошные проблемы! Зачем, во имя всего святого, она ляпнула такую чушь? Семь лет она не моргнув глазом занималась мошенничеством, однако это – совершенно другой уровень. Подумать только! Соран придется обмануть короля, причем короля, который, если верить слухам, настоящий безумец! Поскольку она не могла попасть во дворец как преступница, ей пришлось переодеться в платье придворной дамы. Казалось, она вот-вот испустит дух от страха. Не успела Соран опомниться, как оказалась перед королевскими покоями. В эту темную ночь дворец напоминал дом с привидениями, который вот-вот поглотит ее. Дверь открылась. Соран вошла в покои и увидела… короля! Самого настоящего короля!

«Ох! Что же мне теперь делать?»

Глава 6

Я не могу явить Его Величеству дух наследной принцессы, однако стать для нее вместилищем…

Для короля это была очередная ночь, когда он не мог заснуть без алкоголя. Прошло немало времени с тех пор, как наследная принцесса Ан покинула Хона, однако дух ее продолжал его преследовать. Жуткие крики, которые он слышал по ночам, словно говорили: «Ваше Высочество! Не доверяйте никому во дворце! Кто угодно может заманить вас в ловушку или лишить вас жизни!» Естественно, от таких леденящих душу ночей Хон только сильнее исхудал, а его взгляд стал еще более ядовитым.

Сегодня к нему пожаловал главный королевский советник в сопровождении Синвона.

– Что? Мы должны очистить дворец от неупокоенного духа наследной принцессы? – переспросил король Хон после того, как королевский советник сообщил невероятную новость.

Опасаясь, что дело может принять опасный оборот, Синвон попытался сгладить ситуацию:

– Пока неизвестно, имеем ли мы дело с мошенницей или необученной шаманкой. Быть может, слабые духовные силы заставляют ее нести околесицу. Прошу, не воспринимайте слова этой девушки всерьез.

Однако ответ Хона оказался неожиданным:

– Приведите ее ко мне.

– Что?

– Даже мои приближенные не знают, что меня преследует призрак.

Неужели девушка говорила правду?!

– Каждую ночь покойная принцесса приходит ко мне и пытается что-то сказать, но я не могу разобрать слова. Если бы я только понял ее, то, возможно, смог бы спать спокойно. Давайте выслушаем эту девушку. Если у нее есть хоть малейшие духовные силы, то она поймет, что хочет сказать принцесса.

Королевский советник и Синвон отправились за Соран, как и было приказано. Синвон не мог избавиться от беспокойства. Он переживал, правильно ли поступил, приведя во дворец мошенницу. Странно – по неясной причине он не хотел представлять королю эту девушку. Его охватило зловещее предчувствие – предчувствие, словно что-то пойдет не так.

Отчаянно пытаясь скрыть свое дико бьющееся сердце, Соран плашмя упала на колени перед королем.

– Подними голову.

Соран робко подняла голову и украдкой взглянула на короля. Король Хон оказался совсем не таким, как она ожидала. Вместо того чтобы походить на владыку демонов или мрачного жнеца, как, по ее мнению, должен выглядеть король, ввергнувший свой народ в страдания, Хон был на удивление красив. Она подумала о том же, о чем совсем недавно подумала Чоран. «Быть может, это бог, спустившийся с небес?» Пленительная внешность короля могла заворожить любую. Почему же такой красивый мужчина не может найти себе супругу? Соран с любопытством окинула его взглядом.

– Говорят, ты обладаешь особой способностью.

– Не то чтобы обладаю. Она приходит и уходит.

– Ты – единственная, кто почувствовал неупокоенный дух наследной принцессы.

Что?! Неужели выдумка Соран оказалась правдой?

– Посмотри мне в глаза. Правда, что меня преследует дух?

Вот она, возможность рассмотреть короля как следует! Глаза, от которых можно было ожидать тепла и сострадательности, источали мрачную ауру. Четко очерченные, словно вылепленные скульптором, скулы казались невероятно привлекательными. Взгляд дикого зверя, сердце хищника, а характер – необузданный и острый, как лезвия. Воспользовавшись умением читать людей, Соран пришла только к одному выводу: у короля разбито сердце и преследует его не дух, а всепоглощающая тоска. Скорее всего, именно она заставляет короля видеть то, чего нет.

– Здесь… и правда есть дух.

Соран не хотела лгать, однако лживые слова легко соскользнули с языка. Все-таки нет ничего сильнее чувства самосохранения!

– Его Величество не может спать, верно? Именно по ночам дух сильнее всего. Вы без видимых причин испытываете недомогание, а ваше тело отказывается принимать пищу. Порой вы слышите странные звуки или видите то, чего нет. Это происходит потому, что дух проявляет себя.

Как правило, такие симптомы испытывают мужчины с разбитым сердцем. Однако королевский советник и король Хон раскрыли рты от удивления, приняв ее слова за чистую монету.

– Похоже, у этой девушки и правда есть духовные силы! – воскликнул советник.

– Я тоже так считаю.

Неужели они серьезно? Синвон был настроен скептически.

– Покойная принцесса приходит ко мне во снах и пытается что-то сказать, но я не могу разобрать слова. Что она хочет?

«Я была бы пророком, если бы знала». Однако Соран понимала, что сказать что-нибудь надо.

– Она хочет… Чтобы вы… позаботились о себе?

Похоже, брошенное наугад предположение попало прямо в цель. Король пораженно замер – это было последнее, что наследная принцесса Ан ему сказала. Его глаза повлажнели. Он полностью купился на представление Соран.

– Я хочу увидеть принцессу. Хотя бы ее дух. Именно поэтому я послал за тобой. Можешь ли ты явить передо мной ее дух?

Он хочет невозможного! Даже шаману такое не под силу. Как вообще можно заставить умершего предстать перед живыми?

– Это невозможно! Ее тело давно истлело.

После этих слов выражение лица Хона стало холодным.

– Хочешь сказать, я не смогу увидеть принцессу? Не потому ли, что все сказанное тобою было ложью?

– Вовсе нет!

– Если ты действительно обладаешь особыми способностями, то призови сюда принцессу. Немедленно! Только тогда я поверю, что ее дух существует.

Боженьки! Перепады настроения короля – это не шутка.

– Советник! Каково наказание за обман короля? Уж не казнь ли?

«Что? Смертная казнь?!» – испугалась Соран.

– Синвон! За что ее арестовали?

– За мошенничество.

– Что? Значит, ты обманула и меня?

– Что? Конечно же, нет! Зачем бы мне обманывать Его Величество!

Сейчас самое время сделать что-нибудь радикальное, чтобы ей поверили!

– Я не могу явить Его Величеству дух наследной принцессы, однако стать для нее вместилищем… – Соран остановилась на полуслове и начала извиваться всем телом, хрустя суставами. Казалось, в нее вселяется другая душа! Соран дрожала и сгибалась в разные стороны. На первый взгляд ее движения напоминали танец сумасшедшего.

– Ваше Величество! Она одержима! Совсем как тогда, когда в нее вселился Лунный Отшельник! – взволнованно воскликнул советник. Наблюдая за тем, как Соран с серьезным выражением лица крутится из стороны в сторону, засомневался даже Синвон, считавший ее мошенницей. Неужели она и правда обладает духовными силами?

– Ах… Ваше Величество! Я очень по вас скучала! – из уст Соран вырвался голос, не похожий не прежний. Казалось, теперь ее тело принадлежит наследной принцессе Ан.

– Неужели… Принцесса? Это правда вы?

Лицо короля Хона озарилось неописуемым восторгом. Какой наивный… Соран напустила на себя еще более серьезный вид и полностью вжилась в роль.

– Как вы поживали все это время? Первым делом позвольте мне выразить свое почтение.

Соран опустилась в глубокий поклон, точно следуя придворному этикету. Каждое движение ее было наполнено грацией и достоинством настоящей принцессы. Синвон, советник и даже главная придворная дама с евнухом неверяще наблюдали за происходящим.

– Это и правда она! Наследная принцесса! – убежденно заявил король Хон.

На самом деле Соран безупречно исполнила глубокий поклон, поскольку этому в детстве ее научила мать, госпожа Ким. То, что она смогла выполнить его без ошибок, впечатлило даже ее саму.

– Долгое время я бесцельно бродила по дворцу, беспокоясь о Вашем Величестве и не имея возможности вознестись на небеса. Прошу, Ваше Величество, отпустите меня.

– Отпустить? Как я могу вас отпустить?

– Его Высочество должен забыть меня и жениться снова. Ваш долг – освободить наш народ от запрета на брак. Ваше Высочество, прошу. Отправьте меня в загробный мир.

Соран вложила в выступление всю душу. Когда из ее глаз, наполненных тоской, потекли слезы, Соран поняла, что открыла в себе новый талант. Она и понятия не имела, что у нее получится так хорошо сыграть. Да она же прирожденная актриса!

Король Хон подошел к Соран и обхватил ее лицо руками.

– Знаете ли вы, как я скучал…

Соран застыла, когда расстояние между ней и королем внезапно сократилось.

– Вы понимаете мое желание снова увидеть вас? Пусть даже всего лишь ваш дух?

Не в силах больше сдерживаться, король Хон проронил слезу. Разве можно было не растрогаться? Сейчас перед Соран стоял не король, а искренне любящий мужчина. Хон потянул ее за руку, увлекая в объятия. От удивления у Соран перехватило дыхание, но она знала, что не может показать свою растерянность.

– Теперь вы должны меня отпустить, – твердо сказала она и попыталась вырваться, но король обнял ее еще крепче.

– Я не могу даже смотреть на других женщин.

– Однако вы должны думать о будущем. Ради нашей страны и ее народа.

– Я не готов вас отпустить.

– Ваше Величество! Прошло уже семь лет. Прошу, позвольте мне уйти. Я хочу освободиться.

Видя, как король вцепился за нее, Соран поняла: чем дольше продолжается представление, тем выше вероятность, что обман раскроется.

– Духи не могут долго оставаться с живыми. Мне пора уходить.

– Останьтесь! Побудьте со мной еще немного, умоляю…

Король Хон, не в силах больше сдерживать слезы, опустился перед ней на колени. «Король стоит передо мной на коленях?!» Соран опешила и от удивления заговорила обычным голосом:

– Ваше Величество! Прошу, встаньте! Не стойте на коленях перед простолюдинкой!

Из-за изменившегося голоса взгляды всех присутствующих резко обратились к Соран. «Что мне теперь делать?» – подумала она, а потом испуганно закатила глаза и громко икнула.

– Похоже… принцесса покинула нас.

– Ах, вот оно что! – советник кивнул. – Как внезапно!

Однако король едва перемолвился с принцессой Ан несколькими словами и теперь был полон ярости.

– Как ты посмела изгнать наследную принцессу!

– Простой человек не в силах сделать подобное!

– Молчать! Верни ее!

– Ваше Величество, прошу, соблюдайте приличия! – воскликнул советник.

После этих слов король прочистил горло, вернулся на трон и вновь принял королевский вид.

– Как поживает придворная дама Суна?

Главная придворная дама и евнух удивленно переглянулись. Для короля было неожиданно вспомнить Суну, а тем более поинтересоваться ее самочувствием.

– Она тяжело больна и прикована к постели, – сказала главная придворная дама. – По словам лекаря, она нуждается в отдыхе.

– Значит, ее место свободно, – заключил король.

«На что он намекает?»

– Пусть эта девушка временно займет место королевской служанки.

О ком он говорит? О ней, Соран?

– Ты останешься со мной. Я хочу встречаться с супругой, пусть даже таким образом.

От такого заявления все подпрыгнули.

– Ваше Величество! Это невозможно. Нельзя назначать на место королевской служанки кого попало! Разве можно доверить такую ответственную должность девушке, не знакомой с дворцовыми правилами? – воскликнула главная придворная дама.

Король холодно ответил:

– Если служанка не может позаботиться о собственном здоровье и потому не в силах служить королю, разве ответственность лежит не на главной придворной даме? Объяснись.

Объясниться? Можно подумать, бедняжка Суна слегла не потому, что король своим поведением довел ее до срыва! Однако главная придворная дама ничего не ответила, опасаясь, что эти слова и впрямь сорвутся с языка.

– Ваше Величество! Я не могу управлять одержимостью по собственной воле!

Поглаживая ножны лежащего рядом с ним меча, король Хон сказал:

– Я спрошу тебя еще раз. Останешься ли ты рядом со мной и позволишь ли мне снова встретиться с супругой?

Взгляд его был страшнее самого острого клинка. Ответ был уже предрешен. Соран вздохнула:

– Те, кто служат богам, задыхаются во дворце. Если я буду находиться рядом с вами каждый день, то мои духовные силы ослабнут. Поэтому я предпочту жить в своем доме и приходить во дворец по мере необходимости.

– Если это действительно так, то ты будешь проводить во дворце пять дней из семи. В оставшиеся два можешь восстанавливать духовные силы у себя дома.

Так король Хон пришел к новаторской идее о введении пятидневной рабочей недели. Придворные дамы входят и выходят из дворца, когда им вздумается, поэтому предложение было не столь уж беспрецедентным. Но вдруг король собирается каждый день призывать почившую супругу? Что тогда? Рано или поздно правда всплывет наружу и станет ясно, что все слова Соран были обманом. Не сможет же она притворяться вечно. Что делать? Что теперь?

– Эта смиренная девушка исполнит королевский приказ и останется рядом с Его Величеством… но только для того, чтобы помочь духу почившей принцессы покинуть этот мир.

Да, впоследствии можно будет сказать, что дух покойной принцессы нашел упокоение и покинул это место. Королевский советник поддержал Соран:

– Ваше Величество, именно для того, чтобы успокоить дух покойной принцессы, мы привели эту девушку во дворец. Только после этого вы сможете жениться вновь и положить конец запрету на брак. А вместе с тем – недовольству народа. В противном случае к концу года предрекают великое восстание. Мы должны позволить этой девушке упокоить душу принцессы.

Как бы больно ни было, держаться за покойную бесконечно – не выход.

– Да будет так.

Так было принято решение о том, что Соран останется рядом с королем. Мысль о том, что эта девушка временно станет дворцовой служанкой, заставила сердце Синвона сжаться. Король, даже не подозревая о его чувствах, сказал:

– Синвон! Однажды ты обмолвился, что тебе тяжко арестовывать людей, которые женятся вопреки указу. Мол, это не их вина, а вина закона.

– Да, Ваше Величество.

– Теперь, когда на эту особу возложена значительная ответственность, ей понадобится страж, который будет сопровождать ее во дворце и за его пределами. Я хочу, чтобы ты взял на себя эту обязанность.

Синвон не мог вымолвить ни слова. Его горло сжалось от сдерживаемых эмоций, но в конце концов он кивнул в знак готовности выполнить приказ.

Когда они покидали дворец, королевский советник повернулся к Соран и сказал:

– Теперь судьба Чосона находится в твоих руках! Добейся успеха и положи конец запрету на брак в этой стране!

Синвону показалось, что лицо Соран осунулось и побледнело. Неужели одержимость истощила ее? Той же ночью Синвон приступил к выполнению королевского приказа. Дворец они покинули в час вола[15]. В Ханьяне, где действовал комендантский час, было тихо, словно весь мир спал. Держа в руках специальный пропуск[16], выданный королем для ночных поездок, Синвон помог Соран взобраться на лошадь.

– Держись как можно крепче, а не то упадешь.

Все закончилось тем, что Синвон обхватил Соран руками для надежности. Только тот, кто ездит на лошади, знает, как вести себя, чтобы сохранить равновесие. Когда лошадь разогналась, они тесно прижались друг к другу, покачиваясь в темпе ее шагов.

Щеки Синвона невольно покраснели. Он не чувствовал такого смущения, когда тащил Соран в тюрьму, как щенка. Прочистив горло, он подстегнул лошадь и помчался сквозь ночь.

Добравшись до Инсадона, Синвон осторожно помог Соран спуститься на землю. Им предстояло совершать такие прогулки два раза в неделю. Не успел Синвон попрощаться, как Соран поспешила домой. Синвон с тяжелым сердцем повел лошадь прочь.

Войдя в «Адальтан», Соран испуганно заткнула себе рот кулаком. Что же теперь делать? Все обернулось серьезными неприятностями! Как же до такого дошло? Если выяснится, что ею не овладевала душа покойной принцессы и все было спектаклем? А вдруг ее казнят? Обманывать короля – преступление посерьезнее брачных махинаций! Ее же не четвертуют, верно?

– Ах, что же мне делать! – В отчаянии Соран рухнула на пол.

Услышав шум, со второго этажа спустились старец Кэи и Хэён, двадцатилетняя девушка, которую они взяли служанкой.

– Как ты оказалась в тюрьме?! Какое счастье, что тебя выпустили! – воскликнула Хэён.

– Я пришла из дворца.

– Вот почему я говорил тебе: не выдумывай небылицы, пока мы в Ханьяне!

Неужели старик Кэи знал о том, что случится? Тогда почему он не предупредил Соран и позволил ситуации выйти из-под контроля?!

– Следовало сказать яснее! Я не поняла!

– Я практически прокричал тебе это на ухо!

– И что мне делать? Теперь я должна проводить во дворце пять дней в неделю и быть рядом с Его Величеством! Как мне быть?!

Хэён беспечно поинтересовалась:

– Ты была во дворце и встречалась с королем? Какой он? Красив ли?

«Я знаю, что ты обожаешь любовные романы, в которых нищенки выходят замуж за богатых господ, но это все фантазии! Попробуй побыть рядом с королем. Никогда не знаешь, когда твоя голова может отделиться от тела!»

– Король безумен! – запричитала Соран. – Совершенно безумен! Как он мог поверить такой мошеннице, как я?! Ох! Дедушка Кэи, скажи, что мне делать! Прошу тебя!

Соран в отчаянии мерила шагами комнату, а потом рухнула на пол. Кэи ласково похлопал ее по плечу.

– Возможно, этот обман станет твоей судьбой.

– Какой судьбой? Судьбой умереть?! Ты небось уже готов явиться на мои похороны, да? Король – не просто безумец. Ах, что мне делать? Как прикажете притворяться человеком, который умер семь лет назад? А если я скажу, что больше не могу, то он сразу же убьет меня? Отлично, забирай мой дух – давайте просто умрем!

Быть может, это Соран была безумна, а не король. Теперь казалось, что она кидается из крайности в крайность.

– Успокойся, девочка. Тебе придется бросить вызов королю, чтобы выжить во дворце.

– Дедушка Кэи, рассуждай здраво!

– Если бы кто-то мог контролировать короля, думаешь, Чосон дошел бы до такого состояния? Сейчас королю нужен не тот, кто будет слепо ему подчиняться, а тот, кто сможет ему противостоять.

– А что, если он наставит на меня свой меч?

– Мужчина, который не может забыть жену, умершую семь лет назад, не причинит вред женщине.

Легко говорить, когда на кону не твоя жизнь! Вот пусть старец Кэи переоденется в придворную даму и попытает счастье!

– Чтобы очистить короля от злобного духа тоски, ты должна признать, что он – человек, которому причинили боль. Даже если все начнется с обмана, в конечном итоге нужно заставить его забыть об этой тоске.

– Хочешь сказать, я должна излечить короля от сердечной боли?

– Именно! И если ты хорошенько постараешься, то однажды Его Величество скажет тебе…

«Что, какую-нибудь заезженную реплику из любовных романов?»

– «Ни одна женщина не относилась ко мне так, как ты!»

Услышав знакомую фразу, Хэён взволнованно запрыгала, гадая, действительно ли такой подход сработает, а Соран с горя начала рвать на себе волосы.

«Не говори ерунды, дедушка!»

Глава 7

Ох! Язык мой – враг мой

– Мне нужно уладить кое-какие дела, а вы, барышни, отправляйтесь в жилые комнаты и отдохните.

Оставив позади Соран, продолжавшую кричать, словно овца на заклании, Кэи вышел из дома. Он прошел немного вперед и наткнулся на мужчину, который поил свою лошадь. Кэи зажег фонарь, и таинственный свет высветил профиль Синвона. Спокойное выражение лица, глубокое одиночество в печальных глазах… «Ах, этот мужчина действительно красив…» Кэи позабыл, что хотел сказать, и уставился на Синвона.

– Чем я могу вам помочь?

– Ничем. Я предсказатель Кэи и тружусь вместе с Соран в чайном домике «Адальтан». Мои способности к прорицанию настолько велики, что никто не смеет подвергать их сомнению.

– Неужели?

Старец Кэи откашлялся:

– Я хочу вам кое-что сказать. Если однажды вам доведется узнать чужую тайну, то сохраните ее.

Это было пророчество, касающееся Синвона.

– В противном случае человек, чью тайну вы узнаете, убежит далеко-далеко.

Что это значит? О какой тайне речь? Синвон выглядел озадаченным, поэтому Кэи продолжил:

– Ах, господин капитан, вы медленно соображаете. Речь о Соран. У этой девушки много тайн. Даже я, который провел с ней семь лет, не знаю их все. Поступки ее довольно своеобразны, однако речь не об этом.

– Иными словами, вы просите меня сохранить тайну Соран, если я ее узнаю?

– Именно! Наконец-то до вас дошло, господин капитан.

Синвон улыбнулся:

– На своем веку я повидал немало. Какие бы тайны ни скрывала госпожа Соран, я подчиняюсь приказу короля. Я не настолько глуп, чтобы раскрыть ее прошлое и ослушаться приказа.

«Твоя судьба уже предначертана – ослушаться приказа, глупец. Как бы то ни было, лучше не раскрывать слишком многое и закончить разговор».

– Хорошо. Если вы все понимаете, то беспокоиться не о чем. Приходите в «Адальтан» почаще, порадуйте мой взор. Знаете, я даже угощу вас ивовым чаем.

«Ивовым чаем? Неужто провидец знает, что некогда меня называли молодым хозяином ивового дома?» – подумал Синвон и недоверчиво посмотрел на старца Кэи, однако тот уже решительно отвернулся и продолжил путь, излучая холодную и благородную ауру.

Проснувшись на следующий день, Соран обнаружила, что в «Адальтане» собралась толпа.

– Что случилось?

Молва о том, что Соран побывала во дворце, разошлась по всему городу. Народ хотел знать только одно: когда же король женится и положит конец запрету на брак.

Попытавшись успокоить взволнованную толпу, Соран сказала:

– Я выполняю тайный приказ Его Величества и не могу разглашать подробности…

– Это связано с запретом на брак? – крикнул кто-то.

– Зачем специалисту в делах сердечных браться за иную работу? Просто знайте, что я занята делом крайней важности!

Куда подевалась Соран, которая вчера как одержимая повторяла: «Мне конец»? Хэён, всю ночь слушавшая ее бормотание, только покачала головой. Какая бравада! Что ни говори, а эта девушка – прирожденная аферистка.

Как только Соран закончила говорить, толпа зашумела. Собравшиеся надеялись, что король отменит запрет на браки, и делились своими печальными историями. Одни попытались сбежать со своими возлюбленными, за что на их лицах выжгли рабские клейма. Другие завели детей и теперь не могли зарегистрировать их в семейном реестре. Чьи-то братья или сестры тайно сыграли свадьбу, после чего их родителям было велено покончить с собой.

Истории были настолько душераздирающими, что нельзя было слушать без слез. Соран оказалась первой, чье сердце дрогнуло.

– История каждого из вас разрывает мне сердце! Я сделаю все возможное, чтобы выполнить тайный приказ короля и положить конец запрету на брак!

Теперь на Соран давил не только министр юстиции, но и народ. Точнее, она чувствовала не столько давление, сколько ответственность. Народ страдал из-за запрета на брак, поэтому у Соран не было другого выбора, кроме как довести начатое до конца. Во что бы то ни стало. После того как толпа разошлась, выяснилось, что в «Адальтане» закончились чайные листья. Нужно отправляться на рынок. Да, поскольку в будущем Соран часто придется отлучаться из чайного домика, следует сразу купить побольше заварки.

Это случилось, когда Соран выбирала на рынке чай. Двое мужчин неподалеку, которые до этого весь день напролет пили и играли на деньги, вдруг начали спорить и выкрикивать оскорбления. «Что с ними не так?» Соран не хотела вмешиваться без необходимости и отступила немного в сторону, но вскоре мужчины набросились друг на друга с кулаками. Один из них промахнулся и чуть было не задел Соран, которая оказалась прямо за спиной его обидчика, но… в последнюю секунду кто-то ему помешал! Это был Синвон. Он одним быстрым движением отразил кулак нападавшего и закрыл собой Соран. Та и опомниться не успела, как оказалась в его объятиях. Она испуганно вскинула голову. Ого! Как близко!

– Что происходит? – тоненьким голоском спросила Соран, пытаясь скрыть свое колотящееся сердце.

– Если бы с вами что-то случилось, мне пришлось бы за это заплатить.

– Поэтому вы последовали за мной?

– Я выполняю приказ короля. В будущем вам следует быть осторожнее за пределами дворца.

– Неужели теперь вы всегда будете меня сопровождать?

– Я сделаю все возможное, чтобы не создавать вам неудобств.

Спокойный взгляд Синвона, обращенный на девушку, излучал тепло.

– Кто ты такой, чтобы вмешиваться в драку? – громко крикнул мужчина, которого оттеснили в сторону.

– Я Ли Синвон, капитан шестого ранга Королевского сыскного ведомства.

Осознание того, что они связались со следователем из Королевского сыскного ведомства, заставило смутьянов обратиться в бегство. После этих слов в голове Соран что-то щелкнуло.

– Подождите! Вас зовут Ли Синвон?

«Точно, Ли Синвон!»

– Да. Почему вы спрашиваете?

«Может ли быть, что мы с ним?..»

Нить, разорванная семь лет назад, возродилась. Однако неосторожное слово может разоблачить прошлое Соран до того, как она стала предсказательницей!

– Отчего вы так задумчиво на меня смотрите?

– А, ничего.

Соран семь лет скиталась по стране, по ночам рыдая в подушку и с мучительным усилием пытаясь отказаться от прошлого. Забыть жизнь Е Хёнсон оказалось не так легко, как она надеялась. Встреча с Синвоном не могла не всколыхнуть захороненные воспоминания, однако Соран твердо решила их игнорировать.

– Простите.

«Конечно, Ли Синвон не знает, что наши пути пересеклись семь лет назад».

– Вы хотели о чем-то попросить? – поинтересовался Синвон.

Лучезарно улыбаясь, Соран ответила:

– Не могли бы вы мне помочь?

А? Синвон проследил за ее взглядом и увидел мешки чайных листьев. «Я сказал, что буду защищать ее, а не то, что меня можно использовать в качестве носильщика!»

– О нет! Если я понесу такую тяжесть сама, то наверняка вывихну плечо и не смогу отправиться во дворец!

Соран уставилась на Синвона жалостливым щенячьим взглядом. «Понимает ли она, как мило сейчас выглядит?» – подумал Синвон и вспомнил, как Соран впервые оказалась в его объятиях.

– Взгляните на мое плечо! Оно вывихнуто.

Соран вела себя так мило, что Синвону ничего не оставалось, кроме как подхватить тяжелую ношу.

– А-ха-ха, спасибо! Все, теперь можем идти.

Синвон вздохнул.

Так капитан шестого ранга Королевского сыскного ведомства стал носильщиком.

Наконец наступил день, когда Соран предстояло вернуться во дворец. Синвон, который с раннего утра ждал девушку перед «Адальтаном», помог ей сесть на свою лошадь. Переживая из-за возвращения во дворец, Соран всю ночь не могла уснуть, и теперь у нее под глазами залегли темные круги.

– Вперед!

Днем дворец производил совсем иное впечатление, нежели ночью. Да, он был великолепным и величественным, однако словно пораженным проклятьем – его окружала мрачная атмосфера. Все цветы были срезаны, и придворные, казалось, избегали выходить на солнце и предпочитали передвигаться в тени.

– Атмосфера такая мрачная! Это все король виноват! – полушутя пожаловалась Соран.

Перед ней разъяренной тигрицей предстала главная придворная дама. После того как король сурово обошелся с ней во время недавнего инцидента с Чоран, она была полна решимости следить за дисциплиной во дворце.

– Невоспитанное дитя! Следи за языком!

«Неужели эта тетушка появилась из ниоткуда только для того, чтобы меня отругать?» Соран мило улыбнулась, словно умоляя о снисхождении, однако выражение лица главной придворной дамы оставалось непоколебимым.

– Невзирая на приказ Его Величества, если выяснится, что ты не настоящая служанка, то все мы можем лишиться головы!

Похоже, здесь головы можно лишиться из-за малейшей ошибки. Соран надула губы, а главная придворная дама приказала ей следовать за собой.

– Куда мы идем?

– Учить тебя правилам поведения во дворце.

Главная придворная дама привела Соран в одну из жилых комнат, окружающих внутренний дворец, – комнату, которую им предстояло разделить. Им что, придется жить вместе?! Ох и наслушается Соран придирок! А ведь у нее уже звенело в ушах!

Она вздохнула.

– Чего это ты вздыхаешь! – снова последовал строгий упрек.

Нельзя вздыхать в присутствии короля, нельзя вести себя грубо, – главная придворная дама усадила Соран и целых полдня учила ее дворцовому этикету. «Это нельзя, то нельзя. А что же можно?» Соран почувствовала, как у нее загудела голова. Она всегда презирала всевозможные законы и правила. Даже когда она жила в женских покоях, ее доводил до бешенства раздражающий этикет. А теперь ей придется подчиняться еще более строгим королевским правилам!

«Прощай, свободная жизнь, которой я наслаждалась на протяжении семи лет!» Полдня прошли в непрерывных наставлениях, от которых у Соран закружилась голова. Наконец главная придворная дама закончила.

Настало время вечерней трапезы короля. Пребывание рядом с королем словно тень ознаменовало начало жизни Соран в качестве дворцовой служанки. Вместе с главной придворной дамой они вошли в павильон Каннёнчжон – место, где спит, ест и живет король Чосона. Как только ее мысли прояснились, сердце необъяснимым образом начало учащенно биться. В следующее мгновение король Хон вышел из своих личных покоев, и их с Соран взгляды встретились. Соран вздрогнула и широко раскрыла глаза, однако король Хон холодно отвел взгляд. Он смотрел на нее с теплотой только тогда, когда она притворялась покойной принцессой. Не стоило ожидать, что король будет уделять внимание каждой дворцовой служанке, но все равно неприятно, когда тебя откровенно игнорируют. Пока Соран тихонько стояла у двери, кухонные служанки принесли вечернюю трапезу. Огромный стол прогибался под тяжестью немыслимых для простолюдинов яств.

Показать удивление будет равносильно тому, что признать себя неотесанной простушкой, однако Соран не удержалась и громко кашлянула. Король Хон бросил на нее раздраженный взгляд и взял со стола ложку. Тушеные ребрышки на пару! Ах, это же ее любимое блюдо! А вот и юкхо, ее фаворит среди закусок. Такой хрустящий и нежный, особенно с грушей! Поистине райский вкус. Ах, мясной суп! Не стоит дискриминировать мясо только потому, что оно в воде! Суп наверняка очень вкусный, а еще – теплый и манящий… Однако король Хон принялся есть с таким видом, словно жует бумагу или просто тренирует челюсти. «Он ест с таким видом, будто это не яства, а помои!» Тушеные ребрышки на пару, юкхо, мясной суп…

Пока Соран, глотая слюну, разглядывала блюда, ее желудок издал громкое урчание, словно умоляя: «Накорми меня!» О нет! До чего же неловко! Она испуганно втянула живот, однако урчание раздалось снова, громкое и гордое, словно землетрясение. «Ох, мне следовало съесть что-нибудь заранее…» Король сузил глаза. Он не собирался оставлять случившееся без внимания.

– Пусть все выйдут! Вон!

Дворцовые служанки, явно привыкшие к подобному отношению, склонили головы и поднялись со своих мест. Они поняли, что Соран, новая служанка, пришедшая вместо Суны, вызвала недовольство короля урчанием живота. «Хорошо… я уйду вместе с остальными…» Соран приняла невозмутимый вид и последовала было за остальными служанками, но остановилась, услышав резкие слова короля:

– Эй, ты! Останься.

Соран крепко зажмурилась и повернулась к нему.

– Где это видано, чтобы подданные имели наглость глотать слюну и издавать такие звуки, пока король трапезничает?!

В такой ситуации, как учила придворная дама Чхве, следует плашмя броситься на пол и молить о пощаде, приговаривая: «Я совершила грех, достойный смерти!» Самое важное – как можно быстрее признать свою ошибку.

– Это не в моей власти, – закономерно возразила Соран.

– И ты еще смеешь перечить?! Неужто нужно лишить тебя жизни, чтобы ты одумалась?

О боже, ее язык двигается быстрее мыслей! Ошеломленная внезапным криком, Соран мгновенно распростерлась перед королем на коленях, а потом вспомнила слова старика Кэи: «Тебе придется бросить вызов королю, чтобы выжить во дворце». Боженьки, этот старик совсем спятил! Если Соран будет продолжать в том же духе, то умрет прямо здесь и сейчас!

– Я пришла, чтобы очистить дворец от духа. Если Его Величество будет плохо есть, то его тело и разум ослабнут, что сильно усложнит мне задачу.

– Ты повторяешь слова королевских лекарей. Скука. Может, скажешь что-нибудь новенькое?

– Но сейчас это говорит покойная принцесса.

– Что? Принцесса? – Выражение лица короля Хона мгновенно изменилось.

«Язык мой – враг мой…» – подумала Соран и тихонько вздохнула.

– Ты снова одержима?

– Я нечасто бываю одержима, однако время от времени слышу голос принцессы. Прошу вас, позаботьтесь о себе!

– Она говорит что-нибудь еще?

Как при одном упоминании женщины такой грозный мужчина вмиг становится мягким и пушистым, как одуванчик?!

– Она говорит вам наслаждаться едой. При взгляде на вас портится аппетит.

– Принцесса никогда бы так не сказала.

– Ну, это мой вольный пересказ. Язык усопших несколько расплывчат и неоднозначен.

Соран вдруг замахала руками и покачала головой.

– Что? Что говорит принцесса?

– Э-э-э… это все.

– Что она говорит?

– Покойная принцесса была добросердечной?

– Да. Я никогда не встречал человека добрее.

– Полагаю, вы нечасто обедали вместе, верно?

– Верно. Именно об этом я больше всего жалею после ее ухода. Мы никогда по-настоящему не ели вместе как муж и жена.

– Ах, вот оно что…

– Что? Что она сказала?

– Она предлагает мне что-нибудь съесть…

Что? Король застыл в недоумении. Его супруга правда этого хочет? Девчонка говорит так ведь не потому, что голодна, верно?

Глава 8

А теперь я покажу тебе, что такое «чувственность»

– Ты хочешь вкусить блюда, приготовленные для короля?

– Принцесса хочет, чтобы я поела, раз уж она не может.

– Принцесса за всю свою жизнь ни разу не нарушила королевского закона! Как она могла предложить королю есть со служанкой?

– Она говорит: «Теперь, когда я мертва, какой смысл следовать закону живых?» – сказала Соран и возмущенно замахала руками, словно прогоняя призрак покойной принцессы.

Испугавшись, король Хон остановил ее:

– Ладно. Ты, наверное, проголодалась. Возьми ложку.

– Нет-нет! Я весь день изучала придворный этикет, я не посмею прикоснуться к трапезе Его Величества! Я не желаю лишиться головы!

– Ты служишь наследной принцессе, пусть даже она стала призраком, и должна ей подчиняться.

– Ох, если вы так говорите…

Немного поразмыслив, Соран потянулась за ложкой, которую держала придворная дама Чхве.

– В любом случае прислуга трапезничает тем, что Его Величество не доел накануне, верно? Раз уж я временно стала дворцовой служанкой, то попробую немного…

Первым делом Соран устремила ложку к мясу. Ах, как вкусно! Словами не описать! Тушеные ребрышки на пару, юкхо, мясной суп… Придворные повара не знают себе равных! Впрочем, оно и понятно: лучшие повара Чосона готовят трапезу из самых лучших продуктов! Соран жадно накинулась на еду. Она никогда прежде не ела с таким удовольствием. Король был поражен ее аппетитом. С тех пор как его назначили наследным принцем, он почти всегда трапезничал в одиночестве. В его присутствии никто и никогда не наслаждался едой до такой степени.

– Вы не собираетесь есть, Ваше Величество? Покойная принцесса хотела, чтобы мы поели вместе.

– А? Да, сейчас.

Даже когда в честь короля устраивали настоящий пир, ему порой казалось, что еда напоминает по вкусу собачий корм – а все из-за одиночества. Однако сегодня неожиданная сотрапезница несколько оживила его ужин. Быть может, из-за духа соперничества? Заметив, что Соран ест все быстрее и быстрее, король Хон тоже заторопился, опасаясь, что она в одиночку прикончит всю еду. Вскоре многочисленные тарелки опустели. Закончив трапезу, Соран повернулась и глубоко поклонилась пустой комнате.

– Благодарю вас, Ваше Высочество. Было очень вкусно.

От того зрелища король Хон ощутил приятную сытость. Казалось, он целую вечность не испытывал такого аппетита и не наедался досыта. А еще он заново осознал, насколько прекрасны расставленные перед ним блюда. Неужели они всегда были такими вкусными? Лица служанок, подававших еду, тоже просветлели. Как бы они ни старались, король никогда не ел как следует, а теперь их старания были наконец-то вознаграждены. При виде довольного лица короля Соран сверкнула улыбкой.

«Нужно хорошенько питаться, чтобы были силы. Исключений нет даже для короля!»

Она надеялась, что если состояние короля постепенно улучшится, то можно будет сказать, что она очистила его от дурной энергии. Когда тело станет здоровым, разбитое сердце тоже обязательно заживет.

Глубокой ночью, когда все уже должны были крепко спать, король Хон беспокойно ворочался в постели, не в силах уснуть. Соран тем временем сидела перед дверями в его покои и ерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Внезапно налетел порыв ветра, от которого задребезжали окна. Король Хон вскочил, широко раскрыл глаза и бросился на поиски Соран.

– Моя супруга пытается поговорить со мной?

– Что? Разве она сейчас здесь?

Подобные уклончивые ответы начинают входить у Соран в привычку. Ох, похоже, ложь начинает накапливаться как снежный ком…

– Разве ты не слышала вой?

– Я слышала только шум ветра, больше ничего.

– Выходит, его могу слышать только я. Да, наверняка это призрак.

Похоже, король Хон был уверен в том, что слышит потусторонний шум. Ничего удивительного, учитывая бессонницу и мучившие его кошмары… «У-у-у-у-у» – из спальных покоев вновь послышались звуки, похожие на завывание ветра.

– Я тоже! Я тоже его слышу!

– Значит, ты и правда слышишь голос принцессы! Я расспрашивал служанок, но, похоже, больше никто ничего не слышит.

– Однако здесь призрака нет. Давайте поищем, откуда исходит звук!

Призрак? Что за чушь! Однако ничто не поможет от бессонницы лучше физической работы или упражнений. В голове Соран созрел план, который заключался в том, чтобы заставить короля больше двигаться.

– Что? Ты собираешься искать призрака? Где?

– Нужно пойти туда, откуда доносится звук.

– А что, если мы действительно столкнемся с призраком?

Король был явно напуган.

– Подумаешь, призрак! Отсеките ему голову своим мечом, делов-то. Мертвецы все равно не чувствуют боли. Неужто вы боитесь, Ваше Величество?

Подначка Соран заставила короля Хона вскинуться.

– Боюсь? Кто сказал, что я боюсь?!

– Тогда пойдемте. Кажется, неподалеку есть пруд? Звуки распространяются по воде быстрее, чем по воздуху, поэтому стоит начать поиски оттуда.

Пока король Хон колебался, Соран поспешила наружу и сказала евнуху Сечжану:

– Его Величество желает совершить ночную прогулку. Будьте любезны, подготовьте все необходимое. Пусть нас сопровождает как можно меньше людей.

Так они оказались на пути к пруду. Соран шла немного позади короля Хона, однако тот дернул ее к себе.

– Иди первая. Кто знает, где и когда появится призрак.

– Это неуважительно, Ваше Величество, – возразила Соран, решив сослаться на этикет.

– Тогда иди рядом.

– Так тоже нельзя…

В эту секунду возле пруда прыгнула лягушка. Король Хон испуганно схватил Соран за локоть.

– Можешь взять меня за руку?

– За руку?

Взгляд Соран был прикован к королю Хону, который с тревогой смотрел на пруд. Как он может казаться таким по-детски невинным?! Мир клеймит его безумцем и тираном, обзывает всеми именами, которые только можно себе представить, однако этот король Хон, которого она встретила, больше похож на мальчишку.

– Прошу, Ваше Величество, возьмите меня за руку.

Заметно волнуясь, король Хон потянулся к рукаву Соран, но потом, испугавшись кваканья лягушки, внезапно переплел их пальцы. Тихий вечер, мужчина и женщина идут рука об руку вдоль кромки воды. Для наблюдавшего за ними евнуха Сечжана было странно видеть, как король полагается на Соран. Обычно тот избегал женщин. Счастье, если он не раздражался и не злился на них. Ни разу за последние семь лет король не проявлял ни к кому такого отношения.

В эту минуту к Сечжану торопливо подошел Синвон.

– Что происходит? Отчего такая спешка?

– Государь не велел стражникам следовать за ним на случай, если во время прогулки в Соран снова войдет дух.

Синвон с тоской посмотрел на короля и его спутницу. Гуляя рука об руку вдоль пруда, они выглядели идеальной парой, и от этой мысли у Синвона защемило сердце.

Тем временем Соран приподняла бровь и повернулась к королю Хону:

– Куда бы мы ни пошли, ничего не слышно. Верно, Ваше Величество?

– Неужели? Тогда давай вернемся назад.

Король Хон быстро развернулся, взмахнув полами одежды. Казалось, он несколько смущался того, что перепугался из-за пустяков. Соран снова забеспокоилась. Если они сейчас вернутся в покои, то отсутствие физической активности наверняка снова вызовет у короля Хона бессонницу. Она решила снова подначить его.

– У меня такое чувство, что после смерти наследной принцессы физические и душевные силы Вашего Величества ослабли.

– Разве во всем дворце остался хоть кто-то, кто этого не знает?

– Самое главное – это силы физические. Мужчина в первую очередь должен быть сильным, а вы, похоже, забросили тренировки.

– Тренировки? Не беспокойся. Я одарен от рождения. В детстве не было человека, которого я не мог бы победить деревянным мечом.

– Так то в детстве! Взгляните на себя сейчас. Как часто вы тренируетесь?

С этими словами Соран указала на Синвона. Даже король Хон был вынужден признать, что плечи капитана выглядели необычайно широкими. И когда этот паршивец успел стать таким мускулистым?

– Хочешь сказать, что в сражении с Синвоном я проиграю?

– Ваше Величество… простите меня за прямоту, но господин Синвон – военный офицер и умелый боец. Это совершенно другой уровень.

– Чтобы я, король Чосона, проиграл Синвону?! – вспыхнул король Хон, поведясь на подначку.

– В таком случае как насчет поединка? А впрочем, забудьте. Исход уже предрешен, – сказала Соран, чем только подстегнула короля. Он сильно нахмурился и сказал:

– Вперед. На тренировочную площадку.

О, да! Соран лукаво улыбнулась и последовала за ним. Синвон, которому предстояло посреди ночи сразиться с королем на деревянных мечах, с озадаченным видом направился следом.

– Не сдерживайся!

Король Хон крепко сжал деревянный меч. Сражение с ним всегда было сражением нападения и защиты, меча и ножен. Синвон только покачал головой. Неужто король и правда думал, что он не будет сдерживаться?

– Думаешь, я проиграю? Смотри! Вот мастерство короля!

Король Хон сделал первый выпад. Держа меч обеими руками, Синвон ловко отразил удар. Сражение продолжилось, и вскоре король понял, что Синвон бьется вполсилы. Неужто он осмелился ослушаться?! Движимый гневом, король Хон ударил Синвона мечом по ягодицам, как теленка по крупу. «Больно!» Синвон почувствовал жгучую боль и последовавший за ней жар, однако это только разожгло в нем дух соперничества.

– Разве я не приказал не сдерживаться?!

Преисполнившись боевым духом, Синвон перестал сдерживаться и как следует взмахнул мечом.

– Да, вот так!

Начался настоящий бой. Несмотря на то, что бились противники на деревянных мечах, те сверкали, словно настоящие клинки. Наблюдая за разворачивающимся у нее на глазах поединком, Соран с трудом сдерживала смех. Немного хитрости – и они уже набросились друг на друга, словно сражаются не на жизнь, а на смерть. Как же это мило! Каждый раз, когда король с криком делал выпад мечом, Соран думала: «Что же делать? Это так мило!» – и с каждой секундой становилась все более взволнованной. Разве есть что-то более увлекательное, чем наблюдать за сражением? Услышав ее смех, король на мгновение отвлекся. Воспользовавшись этим, Синвон выбил меч у него из рук.

– Ваше Величество, вы в порядке?

Несмотря на победу, Синвон испытывал опасения. Все обернулось совсем не так, как он хотел. Король Хон смущенно почесал голову и как ни в чем не бывало рассмеялся:

– Да. Таким и должен быть тренировочный бой, разве нет?

Он показал Синвону большой палец, словно говоря: «Это был великолепный поединок».

– Все годы моего правления окружающие щадили меня. Никто не говорил мне правду и не открывал мне свое сердце. Синвон, я надеюсь, что хотя бы ты не пощадишь меня, не предашь и не закроешь для меня свое сердце.

Синвон кивнул.

– Ты ведь не предашь меня, верно? Говорят, чаще всего мужчины предают друг друга из-за женщин.

Король Хон громко рассмеялся, словно над веселой шуткой.

– Этого никогда не произойдет, – ответил Синвон.

– Ха, давай почаще устраивать бои на деревянных мечах. Я и подумать не мог, что это настолько бодрит.

Передав меч распорядителю, король Хон обернулся и скрипнул зубами:

– В следующий раз я обязательно выиграю!

Некоторое время Синвон смотрел королю вслед, а потом перевел взгляд на Соран. Ему стало не по себе. Во время поединка с королем он испытывал не преданность, а странное соперничество, словно сражался за любимую женщину. Увидев, что Соран последовала за королем, Синвон почувствовал, как в душе у него поднимается необъяснимая ревность.

«В следующий раз я стану еще более умелым…» Синвон сжал кулаки, полный решимости тренироваться усерднее.

«После такой тренировки король позабудет о страхе и будет спать как младенец!» – с лукавой улыбкой думала Соран, следуя за королем Хоном. Предвкушая, как она уложит короля спать, Соран насмешливо сказала:

– Не будь господин Синвон столь снисходителен, Его Величеству не поздоровилось бы! Вы были бы повержены!

Не поздоровилось? Повержен? За такие слова полагается снять голову с плеч, однако сегодня король Хон пребывал в хорошем расположении духа, поэтому решил обойтись выговором:

– Как ты разговариваешь с королем?

– Будьте снисходительны, Ваше Величество! Поймите, ведь я – девушка низкого происхождения… Ах, господин Синвон был прекрасен с мечом в руках! А как меч танцевал под лунным светом, преисполненный элегантностью и чувственностью…

Что? Элегантностью и чувственностью? Эти слова возмутили короля больше, чем все разговоры о том, что ему «не поздоровилось бы».

– Чувственностью? Похоже, ты не совсем понимаешь значение этого слова. И ты так говоришь о Синвоне? Видимо, из-за низкого происхождения у тебя плохой вкус.

– Уверена, что после нескольких тренировок Его Величество тоже начнет источать чувственность.

Похоже, Соран совсем не контролировала свою речь. Не было слов, которые она бы боялась произнести. Она не просто дразнила короля, а откровенно издевалась!

Однако по прибытии в Каннёнчжон беззаботный смех Соран резко стих. Оказалось, что ей предстоит снять с короля пропитанное потом боевое облачение. Король Хон, который до того таинственно улыбался, с непринужденным видом скомандовал:

– Раздень меня.

Ра… ра… Раздеть?!

– Не забывай о своих обязанностях королевской служанки.

Пусть и так, но чтобы королевская служанка раздевала мужчину…

– Что стоишь столбом? Раздевай скорее.

Даже появись сейчас призрак, атмосфера не могла бы стать более напряженной. Пропитанная потом полупрозрачная ткань липла к обнаженной коже… Соран едва не лишилась чувств, глядя на широкие плечи, выпуклые мышцы и завязки на одежде, которые, казалось, вот-вот развяжутся… Отплатив Соран за все подначки и поддразнивания, король Хон торжествующе прошептал:

– Ты рискнешь ослушаться королевского приказа?

Соран нерешительно потянулась к завязкам одежды, однако король Хон опередил ее и, скинув одежду, притянул девушку к себе. Приблизившись настолько, что их губы почти соприкоснулись, король произнес:

– А теперь я покажу тебе, что значит «чувственность».

Глава 9

Начало пути завоевателя!

Приблизившись настолько, что их губы почти соприкоснулись, король произнес:

– А теперь я покажу тебе, что значит «чувственность».

Однако Соран, которая замерла в его объятиях, разразилась хохотом.

– Ты смеешься? Смеешься королю в лицо?!

– «Чувственность», вы сказали? – Соран громко фыркнула. – Это не то, что вылетает изо рта!

– Что?

– «Чувственность» мужчины исходит от его тела. От его крепких мышц! Может, вам стоит побольше тренироваться? Вот достигнете мастерства господина Ли Синвона…

– Я от природы легко набираю мышцы, поэтому немного тренировок, и…

– Вот тогда мы с вами и поговорим о том, что значит «чувственность».

Соран нахально подмигнула, и король Хон покачал головой. С этой девушкой непросто справиться. Однако на этом Соран не остановилась. Она решила зайти еще дальше.

– А пока я подчинюсь королевскому приказу.

– О чем ты?

– Вы же хотели показать мне чувственность! Пусть я всего лишь временная служанка, однако верно служу королю и не могу ослушаться. Идите сюда. Ой нет, это мне следует подойти к вам.

Соран подняла руки, будто призрак, и с хихиканьем направилась к королю. Тот машинально сделал шаг назад.

– Не подходи ко мне!

– Вы же сами говорили, что неповиновение карается смертью!

– Эй, подойди сюда и помоги мне переодеться! Прикосновения этой девицы меня несколько… смущают.

Король Хон торопливо подозвал другую служанку и незаметно повернулся к Соран спиной, чтобы она ничего не увидела.

Соран с притворным сожалением причмокнула губами, отчего король Хон снова вздрогнул. «Это не обычная девушка». Он никогда никому не проигрывал в битве умов, был правителем целой страны и прослыл непревзойденным тираном, однако даже он не мог тягаться с хитрой Соран.

«Похоже, сегодня я снова не смогу заснуть…»

Бессонница усиливалась с каждым днем. Полулежа на кровати, король приказал Соран сесть перед ним.

– Соран, ты ведь семь лет странствовала по Чосону?

– Да, Ваше Величество. Видимо, скитания предначертаны мне судьбой.

– Чем же ты занималась все это время?

– Встречала людей разных цветов и мастей. У каждого была своя история. Ночи не хватит, чтобы рассказать их все.

– Неужели? Хочешь сказать, что многое знаешь? – поинтересовался король, лениво глядя на Соран сквозь полуприкрытые веки. – Тогда почему бы тебе не рассказывать их мне всю ночь?

Казалось, он подготавливает ее к очередному испытанию. На ее лице промелькнула тень обиды.

– Расскажи мне интересную историю. Если она окажется скучной, то ты поплатишься головой.

Даже несмотря на явную усталость, повелительный тон короля не изменился. Он столько раз грозил Соран казнью, что эта угроза все больше теряла убедительность.

– Если таково желание Его Величества, то я расскажу свою историю.

Соран села рядом с королем.

– Случилось это около пяти лет назад. Мы с моим спутником переходили через гору, и тут путь нам преградил огромный камень. Хм-м, как бы описать? Он был странной формы, это не передать словами. И, как ни странно, камень был испещрен отверстиями, словно сделанными человеческими пальцами.

– И что потом?

– Ну, нам нужно было идти дальше, поэтому я толкнула камень, пытаясь сдвинуть его. И тут сопровождавший меня провидец разразился гневной отповедью. Знаете, что это был за камень, Ваше Величество?

Король не ответил. Он лежал на боку и внимательно смотрел на Соран.

– Как оказалось, местные жители верили, что этот камень дарует детей. Женщины, которые хотели забеременеть, брали маленькие камушки и терли большой… Так и получались эти отверстия.

Соран почесала затылок и продолжила:

– Ну, если знаешь смысл, то это может показаться немного непристойным. Как ни крути, а я прикоснулась к камню, наполненному искренними желаниями многих женщин. Пожалуй, я заслужила отповедь, – Соран усмехнулась. – В общем, я знаю много интересных историй, но большинство из них довольно пикантные, поэтому я не уверена, что они уместны…

Рядом с ней послышалось ровное дыхание.

Неужели король уснул? Да. Должно быть, вымотался после сражения на деревянных мечах, ведь он так старался…

Некоторое время Соран тихонько рассматривала спящего короля. Почему во сне он так разительно отличается от себя бодрствующего? От этого свирепого, как дикий зверь, мужчины не осталось и следа; красивые брови, закрытые глаза и точеный нос делали короля похожим на прекрасного мальчика, который мирно спит, не заботясь ни о чем на свете.

Временами – зверь, временами – мальчишка. Он и правда человек с двойным обаянием. Возможно, большинство людей во дворце даже не подозревают об этой мальчишеской стороне короля Хона.

Так прошла первая ночь Соран во дворце.

Следующим утром Хон проснулся резко, словно от толчка.

– Что… что такое?

Он открыл глаза и посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую. Что-то не так. Откуда у него столько сил? Он уже семь лет не просыпался с такой ясной головой. Утро всегда было таким прекрасным и бодрящим? Он пошевелил конечностями. Руки двигались плавно, в плечах не чувствовалось скованности. Тело казалось легким как перышко. Как странно! Неужто Соран подмешала что-то ему в еду? Хон с подозрением подозвал к себе Соран.

– Соран, поди сюда! Почему я чувствую легкость во всем теле?

Соран торопливо подошла, и при виде нее Хон удивленно разинул рот. Она выглядела так, словно всю ночь боролась со злыми духами. Опухшие глаза, темные круги под ними, впалые щеки…

– В чем дело? Почему ты так выглядишь?

Некоторые люди просто не могут бодрствовать ночью. Если они не выспятся, то на следующий день будут полумертвыми. Соран была именно таким человеком. Бодрствовать всю ночь для нее было чистой пыткой.

– Что? Легкость во всем теле? О, я уже чувствую, как ослабевает влияние плохой энергии!

– Неужто эта плохая энергия перешла к тебе?

– Нет, мой господин. Я чувствую себя прекрасно.

Выглядела Соран как угодно, но только не прекрасно. На нее было больно смотреть – казалось, будто она навлекла на себя все несчастья Чосона.

– Ты освобождена от своих обязанностей. Возвращайся к себе и поспи.

– Но я не могу этого сделать, Ваше Величество. Во дворце есть правила и законы! Я должна прислуживать вам во время утренней трапезы…

– Иди и умойся. Поняла? Смотреть на тебя больно.

Хон оттолкнул Соран, и она неохотно отступила.

– Если Ваше Величество настаивает, то я уйду.

Шатающейся походкой Соран направилась к выходу. Выглядела она поистине жалко – и это после одной бессонной ночи? Как она собирается быть дворцовой служанкой, для которых не спать – обязательное условие?

– Ваше Величество…

«Почему она возвращается?!»

– Вы должны стать еще сильнее. Пха!

«Это еще что?»

– Вы должны поскорее одолеть злых духов, чтобы жениться, положив конец запрету на брак, и произвести на свет наследника Чосона.

– Я понял. Ступай уже.

Хон дал понять, что сейчас выпроводит ее лично, и только после этого она наконец покинула королевские покои.

Когда Соран на нетвердых ногах спускалась по ступенькам, на лице ее появилась тень улыбки. Выглядела она неважно, но, по крайней мере, Хон хорошо выспался и почувствовал себя лучше. Одна эта мысль успокаивала.

«Пойду-ка посплю».

Тем временем магистрат Чо Сонгюн, направлявшийся в главный дворцовый зал, заметил Соран, которая шла в свои покои. Его чувства сразу же обострились.

– Кто это?

Прихрамывающая девица с глупой улыбкой. Неужели во дворце сумасшедшая? Судя по одеянию, она должна быть дворцовой служанкой. Министр позвал главную придворную даму Чхве, которая стояла перед Каннёнчжоном.

– В рядах дворцовых служанок произошли изменения?

Осознав, о ком речь, придворная дама Чхве вздрогнула и тут же попыталась скрыть изумление. О нет, неужели о Соран стало известно?! Говорили же ей быть осторожнее!

– Нет, никаких изменений не было.

– Тогда кто эта девушка?

– Служанка по имени Суна, она работает здесь давно.

– Я не помню такой служанки.

Повисла напряженная тишина. Неужели господин министр раскусил ее? Однако если пойдут слухи о том, что во дворец под видом служанки проникла предсказательница, которая должна упокоить дух умершей принцессы… Страшно подумать, что может случиться!

– Прежде Суна выглядела иначе. Недавно она заболела и стала очень уродливой.

Министр уставился на придворную даму Чхве, всем своим видом выражая недоумение.

– Уродливой?

– А еще она стала вести себя странно. Я прослежу за тем, чтобы она следила за своим поведением.

– Значит, она служанка, приближенная к Его Величеству?

– Да.

– Вот оно что. Хорошо. А теперь позвольте удалиться.

Однако магистрат Чо Сонгюн не мог оторвать глаз от удаляющейся Соран. Будет проблематично, если кто-нибудь сблизится с королем до начала отбора невест. «А впрочем, он никогда не обратит внимания на эту странную девицу». Министр знал, что идеал короля – это умная и мудрая женщина, такая, какой была покойная госпожа Ан. «А впрочем, это не имеет никакого значения. В конечном итоге все они будут ланями перед львом, как и госпожа Ан». Министр был полон решимости устранить всех, кто встанет у него на пути. Он уже расправился с принцессой, поэтому избавиться от служанки будет проще простого. Развеяв свои сомнения, министр продолжил путь к главному дворцовому залу.

Днем главная придворная дама разбудила Соран, которая крепко спала в своих покоях, и принялась ее ругать.

– Что же это такое?! – возмутилась Соран. – Говорят, даже собаку нельзя будить, когда она спит.

– Разве я не говорила тебе соблюдать осторожность? Насколько неуклюжей нужно быть, чтобы окружающие начали задавать вопросы?

Соран громко зевнула.

– Что я могу поделать, если не спала всю ночь? Нет, дворцовая жизнь точно не для меня. Может, сбежать? – Соран была не из тех, кто принимает критику близко к сердцу; у нее на все был готов ответ. – Если служанка сбежит, то кто понесет ответственность?

– Нахальная девчонка! Воистину язык без костей. Таких исправит только хорошая порка! – Главная придворная дама несколько раз шлепнула Соран по спине, стараясь выглядеть грозной. Но на самом деле она совсем не казалась страшной. Решив, что главную придворную даму можно не бояться, Соран с хитрой улыбкой ответила:

– Скажите, вы сильно изменились с тех пор, как пришли во дворец?

Застигнутая врасплох внезапной сменой темы, главная придворная дама озадаченно нахмурилась.

– Разве раньше вы не были более мягкой и доброй? Сейчас вы кажетесь свирепой, как тигрица, а еще холодной и строгой, однако я не могу избавиться от ощущения… что на самом деле вы совсем не такая.

Главная придворная дама заколебалась, потом отвела взгляд и пробормотала:

– Да, раньше я была другой.

Соран встрепенулась, как напавшая на след гончая, и лукаво продолжила:

– Я поняла это, едва взглянув на вас. Должно быть, в юности у вас было много поклонников, которые пали жертвой вашей красоты и милого характера.

– Ты и правда видишь людей насквозь. – Главная придворная дама серьезно кивнула. У нее на лице появилось выражение, которого Соран еще не видела. На самом деле его не видели даже те, кто знал придворную даму Чхве на протяжении многих лет. Упоминание о днях юности заставило ее вспомнить прошлое. Лицо придворной дамы Чхве стало грустно-отстраненным.

– В юности моя жизнь была неописуемо прекрасна.

– Я слышала, что придворные дамы попадали во дворец уже в пять или шесть лет.

– Мой случай был особенным…

В восемнадцать лет придворная дама Чхве была воплощением здоровья. Мужчины не могли отвести глаз от ее фигуры. Лицо у девушки было обычным, однако даже ханбок не мог скрыть соблазнительных изгибов ее тела, благодаря чему она пользовалась бешеной популярностью среди деревенских мужчин.

– Ах, любовь и правда похожа на судьбу…

Однажды, когда будущая придворная дама Чхве собирала цветы на холмах за деревней, к ней смело и решительно подошел господин Хван из соседней деревни, схватил ее за руку и сказал:

– Будь моей…

В ту же ночь все свершилось.

– Вы вечно твердите о законах и правилах, а сами вступили в запретную связь, – сказала Соран, однако даже ее поддразнивания не смогли вырвать главную придворную даму из ее романтических грез.

– Все молодые люди из соседних домов рыдали в день моей свадьбы. Мне было ужасно их жаль.

Она вышла замуж за господина Хвана и родила здорового сына. Однако слишком крепкое здоровье тоже приносит несчастья. У молодой матери было много молока – слишком много для одного малыша. Людская молва разошлась далеко и в конце концов дошла до дворца.

В это время только-только родился будущий король Хон. У королевы-матери было мало грудного молока, поэтому маленькому принцу понадобилась кормилица. Госпоже Чхве, известной своим здоровьем, было приказано явиться во дворец. Оказавшись во дворце, покинуть его не так-то просто. Несмотря на наличие семьи, госпожа Чхве не была уверена в том, что когда-нибудь вернется домой. Женщины, которые оказывались при дворе в качестве кормилиц, зачастую находили своим мужьям новых жен. После долгих раздумий госпожа Чхве решила подчиниться королевскому приказу. Не имея возможности остаться с мужем и сыном, она хотела посылать им деньги, заработанные во дворце. Она трудилась не щадя себя и, благодаря своему упорному труду, поднялась до положения самой высокопоставленной придворной дамы.

Однако вот уже двадцать пять лет она не видела ни мужа, ни сына. Связь с ее семьей была давно прервана.

– Знаешь, как сильно я по ним скучаю? Мне хочется знать, каким вырос мой сын и как поживает мой муж, который любил только меня…

Она сильно по ним скучала. Слишком сильно.

Главная придворная дама погрузилась в воспоминаниях о прошлом, и глаза ее влажно заблестели. Однако Соран сосредоточилась на другой части истории, и ее глаза засверкали от возбуждения.

– Итак, подведем итоги. Получается, вы одна из немногих придворных дам, кто познал плотское удовольствие от союза мужчины и женщины?

Ах, эта девчонка… с чего вдруг она перевела разговор на эту тему?!

Вырвавшись из грез, главная придворная дама Чхве покраснела и пришла в ярость:

– «Плотское удовольствие»?! Как ты смеешь произносить такие слова!

– Разве я не права? Что мы, дворцовые служанки, можем знать? Единственный мужчина, на которого нам позволено смотреть, страдает уже семь лет! Мы ничего не знаем в искусстве любви. Но вы, главная придворная дама, вы – совсем другое дело!

Этой девчонке палец в рот не клади…

– Вы ведь были невероятно популярны, верно?

Главная придворная дама прочистила горло и ответила:

– Нужно быть мужчиной, чтобы об этом судить.

– Именно! И сейчас, как никогда, нам нужны ваши мудрость и опыт! Как наивные придворные дамы должны соблазнить Его Величество и родить наследника? Пришло время женщинам взять инициативу в свои руки!

После этих слов придворная дама Чхве поняла: а ведь Соран права! Быть может, национальный кризис возник из-за того, что дворцовые служанки слишком скромны? Быть может, им пора действовать? Пока главная придворная дама Чхве и Соран вели этот разговор, на дверь упала мужская тень.

Услышав стук, главная придворная дама Чхве удивленно вскрикнула. Мужчинам не пристало приходить. Кто же это? Мог ли он подслушать их разговор?

– Кто здесь?

Глава 10

Почему король потребовал, чтобы я срочно явилась? О божечки! Я стану наложницей?!

Дверь открылась, и на пороге появился главный евнух Сечжан.

– Что вы так бурно обсуждаете?

– Вы меня напугали! – воскликнула главная придворная дама Чхве, а Соран ответила:

– Мы говорили о супружеских утехах.

Утехах?! Пораженная дерзкими словами, главная придворная дама Чхве широко раскрыла глаза и шлепнула Соран по губам.

– Где ты научилась говорить такую чушь! Замолчи!

– О супружеских утехах? Какая интересная тема!

Соран посмотрела на евнуха и прикрыла рот кулаком, придавая лицу болезненно-скорбное выражение.

– Господин евнух, о боже! Мне больно за вас.

– Я давно смирился со своей участью, – сказал Сечжан и улыбнулся с безмятежностью буддийского монаха.

– Но что привело вас сюда?

– Не вы ли говорили о том, что нужно забить в стену несколько гвоздей? Сейчас повесить вещи Соран некуда…

– О, вам не обязательно было приходить самому…

– Вы сказали об этом мне, поэтому мой долг – решить вопрос. Куда прибить гвозди?

Закатав рукава, Сечжан подошел к стене с ящиком для инструментов, расправил всегда сгорбленные плечи и захрустел шеей.

Глаза главной придворной дамы расширились.

Сечжан крепко сжал молоток и начал забивать гвозди в стену, демонстрируя невидимую доселе мужественность. Мышцы у него на руках напряглись, а между бровями появилась привлекательная морщинка.

Впервые за долгое время придворная дама Чхве пригляделась к Сечжану. Несмотря на возраст – а евнуху уже исполнилось сорок лет, – его можно было назвать привлекательным мужчиной. Как она раньше этого не замечала?

– Я уверен во всем, что забиваю.

Мысли главной придворной дамы начали расплываться. Почему вдруг стало так жарко? Неосторожное замечание Соран заставило ее думать о разных глупостях…

Закончив забивать гвозди, Сечжан собрал инструменты. Главная придворная дама Чхве обнаружила, что не хочет, чтобы он уходил. Неужели все закончилось? Может, стоит вбить еще несколько гвоздей?

– Тогда я пойду, – с теплой улыбкой сказал Сечжан. На лбу у него выступили капельки пота. Почему она подмечает такие мелочи? По телу распространялся чувственный жар. Это неправильно…

Сечжан опустил плечи и склонил голову. Его голос, казалось, потускнел. Однако главная придворная дама не могла оторвать глаз от его стремительно удаляющейся спины. Заметив ее взгляд, Соран озорно улыбнулся и сказала:

– Вы так вспотели, словно сами забивали гвозди. Все хорошо?

– А, да. Здесь просто жарко.

– Вы же только что говорили, что до смерти скучаете по мужу и сыну, которых оставили двадцать пять лет назад?

– Может, это из-за той ерунды, которую ты несешь. Ой, как жарко.

Главная придворная дама Чхве принялась обмахивать раскрасневшееся лицо руками. Давненько она не испытывала таких чувств. Неужто ее дремлющие романтические чувства всколыхнулись спустя двадцать пять лет?

Видя, как главная придворная дама обмахивает себя руками, Соран не смогла удержаться от смеха. Отрицающая свои чувства главная придворная дама Чхве вела себя так, словно ей снова восемнадцать. Почему-то это выглядело довольно мило.

Озорная улыбка на лице Соран сменилась нежной, похожей на солнечный свет. Такая улыбка появляется при виде чужого счастья. Может ли быть, что по дворцу начала распространяться магия, с помощью которой Соран, посланница любви, на протяжении семи лет соединяла мужчин и женщин по всей стране? Может ли быть, что ее особый талант проявляется и здесь?

Причем с тех самых покоев, где она остановилась.

– Ах, если бы только он не был евнухом… – едва слышно пробормотала главная придворная дама.

Соран ухватилась за эти слова:

– Что вы сейчас сказали?

– О, я что-то сказала?

– Ах, если бы только он не был… евнухом?

Вернувшись из пхёнчжона[17], король Хон расположился в отапливаемом зале дворца Каннёнчжон. Приближалось время вечерней трапезы, но Соран нигде не было видно.

– Куда же подевалась эта девушка? Не спит же она до сих пор?

– Соран еще не заступила на смену, Ваше Величество, – тихо ответила главная придворная дама.

– Неужели у дворцовых служанок всегда такие нерегулярные смены?

– Им ведь приходится бодрствовать всю ночь. По сути, они живут по трехсменной системе.

Хон досадливо щелкнул языком. Так дело не пойдет.

– Отныне позаботься о том, чтобы к моему возвращению Соран всегда была в Каннёнчжоне.

– Иными словами, вы хотите, чтобы она работала по ночам?

– Именно, по ночам, чтобы поглощать злую энергию. Может быть, это немного оживит жизненную силу.

Тон короля Хона казался странно легким, похожим на Соран. Или ей просто показалось? Главная придворная дама в замешательстве опустила голову.

– Чего ты ждешь? Позови сюда ту девушку.

Король взял ложку, однако еда была такой же безвкусной, как и вчера. Не доев, он отложил ложку в сторону.

В ожидании Соран он начал отжиматься. Что это за девушка такая, что так жаждет мужского тела? Однако, как она и сказала, его физическая форма и правда ухудшилась.

– Быть может, отжимания помогут вернуть моим плечам рельефность.

Вскоре королю стало жарко, он открыл окно и понял, что солнце уже садится.

Ах, закат. Небо окрасилось в красный цвет. Сегодня солнце садится именно так.

Вместе с небом пламенели его чувства, и внезапно тоска захлестнула его, как приливная волна. Чувство, которое не имеет ни формы, ни очертаний, оно подкрадывается и будоражит сердце, а потом исчезает. Если оно должно прийти и уйти, то почему не могло сделать это легко, не пропитывая его сердце и не оставляя после себя такую мучительную боль? Это необъяснимо.

Его сердце казалось совершенно пустым. Как будто все вытекло из него.

Он тихо прошептал:

– Чаён…

Неужели я буду звать тебя до самой смерти, Чаён? Неужели ты стала призраком, который не может покинуть этот мир и блуждает по дворцу? По этой ли причине ты решила не покидать меня? Как получилось, что ты оставила меня с таким затянувшимся чувством тоски? О, Чаён, моя любимая жена…

– Почему вы потребовали, чтобы я срочно явилась? Неужели нравится мучить людей?!

Примчавшись во дворец Каннёнчжон, Соран увидела, что король Хон окружен мрачным облаком депрессии. Вокруг него валялись свитки и прошения. Хон сидел посреди этого хаоса с мрачным выражением лица, словно властелин тьмы.

Что здесь происходит?

Соран торопливо принялась собирать документы, и взгляд ее упал на особенно яростные строки: «Король несостоятелен как мужчина! Какое преступление я совершил, что родился в стране, король которой – евнух, и теперь сам должен жить как евнух! О, горе мне».

Текст был написан китайскими иероглифами, и дрожащий почерк, казалось, передавал яростные эмоции.

Взяв в руки петицию, Соран с горечью посмотрела на короля Хона. Итак, это злобное письмо испортило ему настроение. Однако он не впервые слышит подобное, и если эти беспочвенные слухи беспокоят его, то почему бы ему не произвести на свет наследника? Все население с нетерпением ждало новостей о наследнике. Почему король живет в безбрачии, когда во дворце столько прекрасных дам, мечтающих заслужить его благосклонность?

В голову Соран закралось подозрение.

«А вдруг он и действительно несостоятелен в постели?..»

Глядя на его серьезное выражение лица, она подумала, что прошение может быть правдой. Заметив ее недоверчивый взгляд, Хон посмотрел на нее взглядом пса, промокшего под дождем.

– Соран.

«Почему он так жалостливо на меня смотрит?»

– Да?

«Что тебе от меня нужно?»

– Мы можем сделать это сейчас?

«Что? Может ли это быть?..»

– Что, что вы имеете в виду?

Неужто король хочет доказать, что он очень даже состоятелен? Неужели Соран предстоит стать его наложницей? Так вот почему он потребовал, чтобы она срочно явилась!

«О божечки! Я стану наложницей?!»

– Ты можешь призвать мою супругу?

От удивления Соран на мгновение потеряла равновесие.

– Что?!

Призвать супругу, значит.

Король Хон снова хочет увидеть покойную принцессу Ан. Соран понимала, что это случится, но не предполагала, что настолько скоро. Если король будет так часто просить призвать покойную принцессу, то в конце концов правда о том, что у Соран нет сверхъестественных способностей и она просто притворяется, выплывет наружу.

– Призрака нельзя призвать, когда захочется… – сказала Соран, но потом посмотрела королю в глаза и почувствовала, что он сделает что-то ужасное, если не увидит принцессу. – Это нарушает мирный покой духа почившей королевы. Разве Его Величество не говорил, что не будет вызывать ее слишком часто?

– Часто?! Это будет всего лишь второй раз! Ты уже забыла, зачем тебя привели в этот дворец? Если ты не призовешь ее немедленно, то…

«Он снова будет угрожать мне казнью?»

– Кажется, я заплачу.

«О, пожалуйста, не плачьте…»

Одно упоминание о слезах – и сердце Соран растаяло.

Что больший грех: заставить короля плакать или солгать?

Соран не может просто стоять и смотреть, как он плачет!

«И вообще, это не ложь, а спектакль, чтобы утешить короля Хона, – решила она. – Белая ложь во благо людей, страдающих от запрета на брак. Надо просто сделать это. Давай выведем на чистую воду кронпринцессу внутри меня».

Соран глубоко вдохнула и выдохнула, задувая все свечи. Помещение, где они с королем были вдвоем, окутала чернота. Ночь сегодня была темная, безлунная. Воцарилась тишина, а потом снаружи подул холодный ветер, от которого задребезжали окна.

По мере того как глаза приспосабливались к темноте, король Хон начал различать очертания женщины. Перед ним стояла Соран, опустившись на одно колено. Она сняла верхнее одеяние служанки и осталась в белом платье. Она смиренно опустила глаза и тихо сказала:

– Ваше Величество, в добром ли вы здравии?

Спокойствие и самообладание… Такой Соран он еще не видел.

– Я очень желала увидеть вас вновь…

Хон неверяще уставился на Соран.

Неужели в эту девушку действительно вселился дух наследной принцессы Ан?

– Супруга моя… вы ли это?

Он дрожащей рукой потянулся к руке Соран. Она незаметно вздохнула, стараясь сохранять спокойствие и зная, что на сей раз не может позволить себе испугаться его внезапных действий.

– Принцесса, скажите что-нибудь.

Соран посмотрела на него с такой глубокой печалью, на которую только была способна.

– Вы заботитесь о своем здоровье, Ваше Величество?

– Да, конечно. Сегодня я выспался, а вчера я съел весь ужин до последней крошки.

– Однако сегодня вы к нему едва прикоснулись, верно?

– У меня просто не было аппетита.

– Его Величество должен оставаться в добром здравии. Это все, чего я желаю.

– Хорошо. Я сделаю, как вы говорите.

– Вы тренировались?

– Немного поотжимался. Завтра, быть может, возьму в руки меч.

– Отрадно слышать.

Король Хон слегка нахмурил брови:

– Но почему вы не спрашиваете о моем обучении?

– Что?

– Разве не вы всегда настаивали на том, чтобы я прилежно учился и посвящал себя государственным делам. Вы были образованной женщиной и не выпускали из рук книгу.

– А… увидев разбросанные повсюду книги, я решила, что вы учитесь достаточно прилежно.

Лицо короля омрачилось сомнением, и Соран торопливо добавила:

– Во время моего пребывания в мире живых я советовала вам учиться. Однако теперь, когда моего физического тела нет… все накопленные мною знания исчезли. Я поняла, что нет ничего важнее здоровья…

Ой, от растерянности Соран сбилась на свой обычный тон.

Она снова понизила голос и спросила:

– Часто ли вы пьете спиртное?

– Я знаю, что вам это не понравилось, однако в своем одиночестве я зачастую спасался в выпивке.

– Хорошо.

– Что?

– Алкоголь помогает забыть все мирские печали.

– Верно.

– Если он помогает Его Величеству забыть печали, то, возможно, смоет часть вины, которую я чувствую за то, что покинула вас. Если алкоголь достиг таких заслуг, было бы правильно воздать ему должное.

– Вы правы, моя принцесса.

– Не запрещайте себе наслаждаться вкусом хорошего спиртного. И обязательно разделите его с придворными дамами.

– Если принцесса пожелает, я так и сделаю.

Соран никогда прежде не видела короля таким мягким и покладистым. Он соглашался на все, о чем его просили. Скрыв удивление, Соран понизила голос еще сильнее.

– Мне пора идти.

– Что? Нет! Вы так мало пробыли со мной…

– Я не могу пребывать в другом теле долго.

Соран сделала такое лицо, как будто ей действительно нужно было уходить.

Король Хон, который выглядел так, будто его мир рушится, внезапно притянул ее к себе.

Казалось, время остановилось. Сердце Соран билось так, словно вот-вот вырвется из груди, однако она не могла ничего сделать. Пусть король сейчас обнимает Соран, однако на самом деле он обнимает память о своей супруге, и Соран нельзя поддаваться своим чувствам.

Почувствовав, как потеплела спина, она подняла взгляд на короля Хона и увидела, что его глаза наполнились слезами.

– Не уходи, Чаён.

Горячие слезы покатились по его щекам. Нельзя паниковать! Соран решительно покачала головой, взяла короля за руку и медленно поцеловала тыльную сторону его ладони.

Совсем как покойная принцесса в их последнюю встречу. Король Хон с болью посмотрел на Соран. Она расслабилась всем телом, уронила голову на грудь и коротко произнесла:

– Она ушла.

Услышав это, король закрыл глаза.

– Ты проводила принцессу как полагается?

– Да.

У Соран кружилась голова, а сердце просто разрывалось при виде заплаканного лица короля Хона. Наследная принцесса Ан уже мертва, однако она навсегда останется рядом с ним. Остается только завидовать и ломать голову над тем, почему она оставалась любима королем даже в смерти.

Соран достала носовой платок и вытерла слезы с его щек. Несмотря ни на что, король не противился ее заботе.

– Я устал. Мне пора ложиться спать.

Она приготовила королю постель, как сделала бы любая другая служанка, уложила его и позаботилась о том, чтобы ему было удобно.

– Побудь со мной, пока я не засну.

«Неужели ей придется и дальше оставаться с ним? Вот так?»

– Я хочу насладиться случившимся.

«Как замена женщине, которую он не может забыть?»

– Если тебе слишком тяжело стоять у порога, можешь сесть здесь.

«Считая за честь находиться с ним рядом?»

– Сегодня можешь не рассказывать мне историй.

«Продолжая плести паутину лжи».

Соран не знала, когда ей придется обмануть его снова, однако при мысли об этом все внутри нее переворачивалось. Глядя на короля, который с закрытыми глазами выглядел по-мальчишески юным, Соран почувствовала, как на сердце потеплело.

Что это за чувство? Что за незнакомое тепло?

Пролив немало слез, король быстро уснул, и Соран еще долго пыталась подавить гнетущее чувство в груди.

Глава 11

Ты никогда не собиралась выйти замуж?

С тех пор, как Соран прибыла во дворец, прошло пять дней. Она была слишком занята, пытаясь привыкнуть к этому месту, и даже не заметила, как пролетело время.

И вот настал день, когда Соран предстояло вернуться в «Адальтан».

– Можно ли мне вернуться домой на два дня? – почтительно поклонившись, спросила она у короля Хона.

– Такова была наша изначальная договоренность. Нет нужды повторяться, – отозвался король и раздраженно отмахнулся, отсылая Соран прочь.

– Разве вы не разозлились в прошлый раз, когда я сделала что-то без вашего разрешения? Вы сказали, что всегда нужно спрашивать разрешение.

– А, помолчи. Хватит перечить королю! Эй, куда подевался Синвон?

Синвон, который поджидал снаружи, вошел и почтительно поклонился.

– Ну что ж, хорошо. Счастливого пути.

Хон отвернулся, всем своим видом демонстрируя недоумение от того, зачем ему нужно давать разрешение на такие вещи, и притворился, что ему все равно. Однако он смотрел Соран вслед, пока она не скрылась из виду.

Наступил час цзыши[18].

К тому времени, как Соран вышла из своих покоев с поклажей, Синвон ждал ее у входа с лошадью.

Соран чувствовала себя несколько виноватой, что использовала Синвона, капитана шестого ранга Королевского сыскного ведомства, как личного телохранителя. Ему бы сейчас заниматься расследованиями, а не возиться с ней!

– Прошу вас, садитесь.

Синвон ловко вскочил на лошадь и протянул Соран руку. Казалось, беспокойство девушки было излишним и это его долг – выполнять приказы короля. Соран уселась позади Синвона, и лошадь тронулась в путь. Соран крепко держалась за спину своего спутника, и в голове у нее роились странные мысли.

«Да, я должна с ним поговорить», – решила она. Когда лошадь ненадолго остановилась у ручья, Соран похлопала Синвона по спине и сказала:

– А давайте пропустим по рюмочке в каком-нибудь живописном местечке?

– Я на службе. И я не пью, когда сажусь на лошадь.

«Можно подумать, в нашу эпоху проводятся проверки и отбирают права на вождение лошади!»

– Не будьте таким, давайте выпьем! Сама судьба свела нас вместе. Знаете ли вы какое-нибудь живописное место в Ханьяне?

– Вообще-то, да…

– Тогда давайте отправимся прямиком туда!

По дороге Соран купила в таверне кувшин макколли и погрузила его на лошадь.

Местом назначения оказался павильон с видом на реку, откуда открывался вид на простой паромный причал, привязанные к нему лодки и мягко поблескивающую в лунном свете воду.

– Ого! Кто бы мог подумать, что здесь можно найти такое красивое место? Как вы о нем узнали?

– Мой учитель, который любил выпивку и мирские удовольствия, часто приходил сюда.

– Не для того ли, чтобы соблазнять женщин?

– Какая нелепица.

– Шучу-шучу. Я спросила только потому, что отсюда открывается очень красивый вид! Он настраивает на романтический лад.

Наблюдая за тем, как Соран любуется пейзажем и постоянно выражает свое восхищение, Синвон почувствовал себя немного неловко.

– Да вы садитесь, садитесь! – продолжила она. – По правде говоря, есть причина, по которой я хотела сегодня выпить.

Соран поставила между ними пучимге и два стакана, разлила макколли и сказала:

– Итак, пусть происхождение мое неблагородно, а то, что я делаю, считается недостойным, но сейчас я выполняю приказ короля. Причем очень важный приказ.

– Я осознаю важность того, что вы делаете.

– Верно, мы с вами оба служим стране. Мы в одной лодке, ха-ха.

«Почему она ходит вокруг да около?»

– Поэтому… Давайте перейдем на «ты»? Так мы будем на равных.

Что? Внезапно сердце Синвона затрепетало.

– Я хочу сказать… давайте будем друзьями. Конечно, вы – мужчина, а я – женщина, мы разного положения и возраста, но раз уж нам довелось поработать вместе…

– Хорошо, – на удивление охотно согласился Синвон.

– Но у нас есть небольшая разница в возрасте. Даже если мы перейдем на «ты», разве я не должна называть тебя «орабони»?[19]

– А, это довольно неловко…

– Тогда «оппа»?[20]

– Ни в коем случае.

– Значит, я буду обращаться к тебе «Эй ты, Ли Синвон».

– Ладно. Если тебе так хочется, зови меня «орабони».

– Оппа!

– Какая же ты упрямая.

По правде говоря, ей просто нужно было душевное спокойствие.

В каком-то смысле Соран живет так, словно каждый божий день совершает великое преступление. «Может, пришло время завести хотя бы одного союзника, – подумала она. – Надеюсь, если мы станем друзьями, то он не донесет на меня, если обнаружит что-то подозрительное… И не арестует собственноручно. Ах, в любом случае, нужно с ним подружиться, чтобы он не стал моим врагом».

Несмотря на то, что в прошлом они с Синвоном были связаны, он, похоже, был совершенно не в курсе этого факта.

– Я хотел тебя кое о чем спросить.

– Да?

– Ты никогда не собиралась выйти замуж?

Соран так удивилась, что выронила чашку с макколли. Неужто он?..

– Был ли мужчина, за которого ты собиралась замуж? За семь лет, что ты путешествовала по миру, или раньше.

– А, вот ты о чем! Да, у меня было море поклонников. Но если бы я вышла замуж, то ты бы меня арестовал, верно?

– Чем ты занималась семь лет назад?

Ох… Несмотря на то, что Соран почти в совершенстве овладела мастерством обмана, она не смогла сразу найтись с ответом на такой вопрос.

– Ну, я…

– Да?

– Я была попрошайкой!

– Что?

«Ах, почему я не смогла придумать ничего получше?! Мое воображение оставляет желать лучшего!» Соран придала лицу грустный вид.

– По правде говоря, я не знаю ни своих родителей, ни настоящего имени. Семья меня бросила. Я жила на улице, пока не встретила старика Кэи и не стала гадалкой.

– Вот оно что. Теперь понятно, почему порой ты выглядишь так жалко.

Вот же!..

– В общем, у меня тяжелое и грустное прошлое, поэтому больше не спрашивай о нем. Ты, наверное, не поймешь, раз вырос нежным, как ивовый лист.

– Ивовый лист?

Ой! Под острым взглядом Синвона она вдруг почувствовала себя виноватой и отвела глаза.

– Я ведь гадалка, помнишь? Как будто я не знаю, что ты – молодой господин из дома с ивами! У меня есть дар.

Смутившись, Соран залпом выпила оставшийся макколли.

– Ты не должна ничего мне рассказывать. Это не имеет значения. Старик Кэи сказал, чтобы я не раскрывал твои тайны.

– Верно, ты должен сохранить мою тайну о том, что я была попрошайкой!

Синвон кивнул – похоже, он доверчиво поверил Соран.

Погодите-ка. А не расстраивает ли ее то, что он поверил? Ну какая разница, была она попрошайкой или нет? Главное – это избежать подозрений.

– У меня тоже была нелегкая жизнь.

– Тогда почему у тебя такое красивое лицо?

– В день объявления запрета на брак я собирался жениться, но свадьба сорвалась. После этого я объездил всю страну в поисках пропавшей невесты.

– Что?

– Семье я сказал, что собираюсь посвятить себя изучению боевых искусств. Это было не совсем ложью – я брался за меч всякий раз, когда меня посещали отвлекающие мысли.

Пораженная этим неожиданным откровением, Соран во все глаза уставилась на него.

– Я хотел стать следователем. Я думал, что тогда смогу найти свою настоящую невесту. Когда я сказал, что откажусь от научной карьеры в пользу военной, дома поднялся большой переполох. Моя семья создала себе репутацию на поприще гуманитарных наук.

Соран всегда умела скрывать истинные чувства за шутливым тоном и напускной беспечностью. Однако она потеряла дар речи перед верностью Синвона, который потратил семь лет на поиски пропавшей невесты.

За прошедшие годы Соран повстречала много людей, однако никто не был столь добросердечен и предан, как Синвон. Вопреки первоначальному впечатлению, он был не свирепым следователем, а бесконечно мягким человеком.

– Но ведь до свадьбы нельзя увидеть лицо невесты, верно? Как ты собирался ее найти?

– У нее особенный запах. Запах цветущей груши.

– Ах, так ты ее никогда не найдешь! Запах цветущей груши невероятно популярен. Нет ни одной женщины, которая бы не пользовалась этим ароматом.

– Неужели?

– Да. Ты умный, так почему полагаешься на такой глупый метод? Ты же капитан!

– Верно, и о чем я думал? Я же не собака-ищейка.

– В любом случае, тебе лучше поскорее забыть эту женщину. Взгляни на короля! Семь лет верности? Это просто глупо, вся страна над ним смеется. Говорят, что король – импотент! – протараторила Соран.

Синвон спокойно улыбнулся в ответ на этот словесный поток и тихо произнес:

– Придет ли ко мне новая любовь, если я забуду ее?

– А…

Вопрос, на который Соран не могла ответить. От пристального взгляда, которым Синвон смотрел на реку, кружилась голова.

– Да ладно, ты же служитель закона! Ты не должен говорить такие вещи. Сейчас самое время забыть о любви! – поспешно замахала руками Соран. Почувствовав, что разговор может принять опасный оборот, она быстро выпила оставшееся в чашке макколли.

– Ночная роса опустилась. Холодно. Пойдем скорее домой.

Стоило Соран встать, как тихо зашелестел ветер. Она невольно прикрыла рот и отвернулась, опасаясь, что до Синвона донесется запах спиртного.

Запах макколли смешался с ароматом цветов груши.

А? Этот запах…

Синвон замер и смерил пронзительным взглядом Соран, которая стояла к нему спиной. Между ними повисло странное напряжение.

Соран уже хотела было направиться прочь, когда до нее донеслось имя, которое она не слышала семь лет.

– Е Хёнсон.

Ей показалось, будто ее сердце сорвалось со скалы и с грохотом упало.

Соран не знала, что ответить. На ее лице отразился целый вихрь чувств.

Е Хёнсон. Именно так звали Соран семь лет назад.

«Неужто он знает, что я – Е Хёнсон?»

– Е Хёнсон. Так звали мою невесту. Ты выглядишь удивленной.

– А, нет. Просто имя красивое.

– В последнее время я часто думаю о ней. Она тоже любила алкоголь.

При этих словах глаза Соран сузились.

– Откуда ты знаешь?

Глядя на призрачную луну, Синвон погрузился в воспоминания семилетней давности. Взор его затуманился.

– Незадолго до свадьбы я тайком пробрался в дом невесты.

«Значит, он действительно меня видел?!» Серьезный спокойный взгляд Синвона обратился к Соран, и девушка испугалась еще больше.

Этот мужчина чуть было не стал ее мужем. Соран и представить не могла, что их пути пересекутся таким вот образом, однако теперь происходящее казалось ей странно чуждым.

– Ты хоть помнишь, как она выглядела?

«Неужели он меня узнал? Неужели он знает, что я – Е Хёнсон?»

Сердце Соран бешено забилось. Тук-тук-тук. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

И тогда Синвон сказал…

Глава 12

Страшно, когда чувства путаются

– Ты хоть помнишь, как она выглядела?

И тогда Синвон сказал…

– Нет.

Отрицание.

– Я видел ее лишь однажды, да и то в темноте.

Соран вздохнула от облегчения, стараясь, чтобы Синвон этого не заметил.

– Да, это естественно – все забыть.

В его памяти Е Хёнсон осталась призраком первой любви. Любимая на всю жизнь, но при этом неприкасаемая.

Соран с тоской закрыла глаза.

«Что бы было, если бы мне не пришлось бежать из дома? Обменялись бы мы брачными клятвами? Если бы не запрет на браки, жили бы мы вместе, как супружеская пара, ссорясь и любя? Наверное, в те времена я была красивой. Одетая в изысканные одежды девушка из знатного дома, конечно, совсем не так похожа на бродяжку.

Вполне естественно, что он меня не узнал. С одной стороны, это кажется удачей, но с другой – вызывает чувство одиночества. Насколько сильно я изменилась с тех пор, когда меня незримо любили?»

– Алкоголь ударил мне в голову, – поднимаясь, первой сказала Соран. – Надо бы пораньше лечь спать.

Было странно видеть ее без ее обычных игривых подтруниваний и подколок.

– Лечь спать? Уже?

– Да, я действительно устала.

По прибытии в «Адальтан» Соран коротко попрощалась с Синвоном и пошла в дом. Она легла, закрыла глаза и долго думала о девушке по имени Е Хёнсон.

Глубокой ночью ее впервые за долгое время посетил кошмар.

Воспоминание о том, как она чуть не погибла, упав со скалы. Яркая боль захлестнула ее, затруднив дыхание. Соран проснулась вся в поту.

Она решительно тряхнула головой. То, что судьба вновь свела ее с Ли Синвоном, вовсе не означало, что погибшая Е Хёнсон должна вернуться к жизни.

В противном случае… Госпожа Со убьет ее. Ведь с тех пор под именем Хёнсон жила ее сестра, Хёнхи.

Будучи дочерью наложницы, Хёнхи даже мечтать не могла об удачном браке, но под именем Хёнсон она сумела подать свою кандидатуру на королевский отбор невест.

Под небесами не может быть двух Е Хёнсон. Если госпожа Со узнает, что Соран жива и вернулась в Ханьян, то найдет способ избавиться от нее, как некогда поступила с ее родной матерью, госпожой Ким.

Соран направилась на задний двор «Адальтана», надеясь отойти от кошмара и успокоить под лунным светом свое смятенное сердце, и тогда…

– А! Напугал!

На стене сидел мужчина. Он темным силуэтом спрыгнул и оказался перед Соран.

Это был Синвон. По мере того как он медленно приближался, сердце Соран затрепетало. Почему этот мужчина пробуждает в ней болезненные воспоминания?

– Почему ты здесь, а не идешь домой? – сказала она резче, чем собиралась.

По какой-то причине на лице Синвона появилось обеспокоенное выражение. Возможно, он волновался из-за того, как Соран вела себя этим вечером.

– А ты почему здесь, а не в постели?

– Мне приснился плохой сон.

Соран и Синвон сидели бок о бок на скамейке на заднем дворе. Мрачное настроение Соран не проходило, поэтому Синвон осторожно спросил:

– Ты встревожена?

– Чем?

– Не так-то просто прислуживать королю-тирану.

– Он не такой тиран, как кажется. Он бывает ребячливым и милым.

Синвон слегка нахмурился, услышав такое неожиданное определение королю.

– Милым? – серьезно спросил он.

Атмосфера резко изменилась. Немного смутившись, Соран, нарочито бодро ответила:

– Да ты сам подумай! Порой он ведет себя как непослушный семилетка. Бесполезно твердить о том, что он ужасен. Его плохие привычки станут только хуже.

Выслушав рассказ Соран, Синвон опустил взгляд и спокойным и нежным, как лунный свет, голосом отозвался:

– Я беспокоюсь, что Его Величество может запутаться.

– Из-за чего?

– Того, что в тебе живет дух принцессы Ан. Ты ведь понимаешь, что король может воспринимать тебя за покойную супругу?

Сердце Соран болезненно сжалось. Да, она уже сталкивалась с подобным, когда король обнимал ее, но думал о покойной.

– Страшно, когда чувства путаются.

Синвон медленно поднял голову и нежно коснулся лба Соран своим. От неожиданной близости Соран вздрогнула и отпрянула, когда Синвон прошептал:

– Я тоже запутался.

Закрыв глаза, он снова приблизился и вдохнул запах Соран.

– Потому что ты пахнешь совсем как она.

Соран широко распахнула глаза, осознав, что губы Синвона оказались маняще близко от ее губ. От волнения ее сердце заколотилось. Если все будет продолжаться в том же духе, то…

Глава 13

Ура! Получилось!

Если все будет продолжаться в том же духе, то…

Чувствуя себя совершенно беспомощной, Соран крепко зажмурилась. Последовал глухой звук – это Синвон легонько стукнул ее лоб своим.

– Ай! – Соран потерла лоб и подняла взгляд на Синвона.

– Ты предложила нам быть друзьями, а теперь закрываешь глаза?

Раздраженная игривым тоном, Соран резко ответила:

– Почему ты обнюхиваешь людей?

– Потому что мне это нравится.

При этих словах у Соран екнуло сердце. Нравится? Синвон хочет сказать, что ему нравится ее запах?

– Возвращайся в постель. Не бойся, я буду сторожить твой сон. Могу даже подоткнуть тебе одеяло, – шутливо предложил Синвон.

– Нет нужды. Я никуда не убегу, поэтому иди домой и поспи.

– Это очень мило с твоей стороны, но я здесь потому, что беспокоюсь о тебе, а не из-за приказа, – сказал Синвон, удобно устраиваясь на заборе.

Резко отвернувшись, Соран незаметно положила руку на сердце. Нельзя допустить, чтобы Синвон узнал, кто она такая. Узнал, что она – Е Хёнсон. Нельзя терять бдительность в его присутствии. Абсолютно, ни при каких обстоятельствах. Соран заперла свое сердце на ключ. Ей нельзя сближаться с Ли Синвоном.

Возвращаясь на следующий день с рынка, куда она ходила за чайными листьями, Соран увидела на главной площади оживленное представление. Веселые танцы в масках, захватывающее хождение по канату – это заставляло зрителей бросать артистам монетку-другую. Все от души смеялись над выходками шута и радостно хлопали, но Соран вопреки обыкновению не улыбалась и болтала, а хранила молчание. При виде ее каменного выражения лица Синвон, который сегодня снова играл роль носильщика, спросил:

– Что случилось?

– Ничего.

– Да ладно, по твоему лицу видно, что тебя что-то тревожит, – настаивал Синвон.

Соран тихо ответила:

– С виду они кажутся счастливыми, но жить кочевой жизнью очень тяжело.

Соран провела в странствиях целых семь лет, поэтому в первую очередь она подумала о тяготах жизни артистов, а не об их веселых танцах.

– Но теперь ты – владелица добропорядочного чайного домика. Ты нашла свое место. Пусть даже временно, но ты вошла во дворец. Разве это не доказательство успеха? Что же тебя тревожит?

– Нет, – тихо, но твердо сказала Соран. – Я вернусь.

Что? Сердце Синвона пропустило удар.

– Хочешь сказать, что вернешься к бродячей жизни?

Заметил ли Синвон, как она напряглась, или нет? Как бы то ни было, Соран улыбнулась и шутливо сказала:

– После того как наследная принцесса упокоится с миром, мне не останется ничего другого. Если я останусь во дворце, то, не ровен час, головы лишусь!

Несмотря на шутливый тон, у Синвона потяжелело на сердце. Соран уже думает о том, что, выполнив задание короля, она исчезнет, как ветер. Внезапно Синвон почувствовал необъяснимую тоску. Ему уже доводилось переживать подобную потерю.

– Что ты так тащишься? Разве чай тяжелый? – фыркнула Соран. – Я пойду вперед.

Словно бабочка, Соран упорхнула прочь, ее юбка развевалась на бегу. Большую часть дня Соран провела дома, и Синвон находился рядом с ней, однако сейчас она казалась ему порывом ветра, неуловимым созданием, что выскальзывает сквозь пальцы, если попытаешься поймать.

– Ты чего застрял? Пойдем!

Глядя Соран вслед, Синвон наконец тронулся с места. Пока они пробирались сквозь толпу, на них задержался чей-то острый взгляд. Взгляд этот принадлежал госпоже Со, которая даже высунулась из паланкина, чтобы получше рассмотреть лицо проходившей мимо девушки. Неужели это… Хёнсон? Нет, быть не может. Госпожа Со не сомневалась в том, что избавилась от надоедливой падчерицы.

Пытаться разглядеть девушку и ее спутника было бесполезно – они уже ушли слишком далеко. Почему ее интуиция вдруг встрепенулась? Почему тревога стиснула грудь? Откуда взялось напряжение, натянутое, как струна? Госпожа Со вспомнила события семилетней давности: убийца уверял, что Хёнсон не могла выжить после падения с утеса, однако тело ее так и не было найдено. Госпожа Со ощущала легкое беспокойство из-за того, что не получила доказательств гибели падчерицы, однако за прошедшие семь лет в городе не появлялось никого похожего на Хёнсон. Неужели госпожа Со ошиблась? Ей показалось? Госпожа Со постаралась подавить свою тревогу и, купив украшения для наряда Хёнхи, с неспокойным сердцем отправилась домой.

– Когда возобновится отбор новой королевы?

Из пятнадцатилетней девочки Хёнхи превратилась в девушку двадцати трех лет. Время стерло пухлость с ее щек, однако она унаследовала острый разрез глаз своей матери. Хёнхи по большей части переросла свою детскую непривлекательность и теперь выглядела благородной девушкой из высшего сословия, однако характер ее остался прежним.

Хёнхи отшвырнула в сторону купленные матерью украшения и сердито сказала:

– Что толку наряжаться? Уже прошло семь лет с тех пор, как я повелась на твои слова, маменька.

– Скоро во дворце начнется новый отбор. Стала бы я иначе покупать тебе эти дорогие украшения?

– Мне следовало выйти замуж семь лет назад, кто бы что ни говорил!

– Разве я не просила тебя не поднимать этот вопрос?

Обычно спокойная госпожа Со нервно кусала ногти, что было на нее совсем не похоже. Девушка, которую она сегодня видела, не выходила у нее из головы.

– Что?! Ты видела девушку, похожую на Хёнсон? Она же мертва!

– Возможно, мне показалось.

– А вдруг Хёнсон вернется домой и расскажет отцу обо всем, что произошло? Что тогда? Мама, этого нельзя допустить!

Убийство законной дочери, попытка выдать за нее дочь наложницы и представить королевскому дворцу – этих прегрешений достаточно для сурового наказания. В глазах Хёнхи заплясал страх.

– Не волнуйся. Если я когда-нибудь встречу Хёнсон, то я… – госпожа Со тяжело сглотнула, а потом холодно заявила: – Убью ее.

Хёнсон должна была умереть еще семь лет назад. Принесет ли ее убийство еще больше вины? Напротив, госпожа Со жалела о том, что не расправилась с паршивкой раз и навсегда. Она была полна решимости устранить любого, кто встанет на пути к тому, чтобы ее дочь стала королевой.

– Не волнуйся и готовься в скором времени стать королевой этой страны.

В глазах Хёнхи загорелись алчность и властолюбие. Да, она станет королевой Чосона, чего бы ей это ни стоило! В следующую секунду пришел слуга из дома магистрата Чо Сонгюна, который передал госпоже Со приглашение.

– Хёнхи, у нас есть надежные союзники.

Госпожа Со поправила замысловатую заколку-чильбо, кончик которой был острее, чем у любого другого женского украшения.

Следуя указаниям слуги, госпожа Со прошла через боковую дверь на задний двор дома магистрата Чо Сонгюна, который уже вовсю наслаждался выпивкой.

– Со Унчжон к вашим услугам.

На раскрасневшемся от выпитого лице магистрата Чо появился интерес.

– Удалось ли склонить общественное мнение к новому отбору? – спросила госпожа Со.

– Конечно.

– Последний отбор ни к чему не привел, и это вызвало народные волнения.

– Народные волнения? А когда их не было? Такому высокопоставленному человеку, как я, волнения только на руку. Это все равно что музицировать на корабле, раскачиваемом штормом. Пусть волны танцуют сильнее и сильнее!

Магистрат Чо встал, размахивая веером, словно собираясь танцевать.

– Семь лет назад, когда я убил наследную принцессу, все думали, что я поставлю на ее место новую. Все думали, что я буду дергать за ниточки, чтобы управлять страной. Но на самом деле мне нужна была буря, хаос. Потому что я знал, что смогу удержаться на плаву даже на раскачивающемся корабле.

Несмотря на смех министра, лицо госпожи Со оставалось холодным.

– Рано или поздно вам придется сойти с этого корабля.

– Что?

– Эпоха смуты закончится, причем до конца года.

Министр резко посерьезнел. В глубине души он понимал, что запрет на браки не может продолжаться вечно.

– Как только вы сойдете с корабля, я позабочусь о том, чтобы вы сели в карету. В карету, управляющую Чосоном!

– Похоже, вы что-то перепутали. Именно от меня зависит, кто станет королевой этой страны.

– Для этого тоже нужны деньги.

– Вы предлагаете мне деньги?

– Я предлагаю вам организацию. Общенациональную организацию.

Какой бы ни была эта организация, было ясно, что средства на создание королевы будут поступать именно от нее. Министр был впечатлен масштабами плана госпожи Со. Он поинтересовался, о какой организации речь, но госпожа Со не ответила. Вместо этого она спросила:

– Вы сядете в карету?

Министр рассмеялся и посмотрел на госпожу Со:

– Я лично выложил для этой кареты путь. По нему невозможно пройти пешком.

Вечером Соран должна была вернуться во дворец.

Старик Кэи и Хэён проводили Соран до ворот, где ей предстояло сесть на лошадь Синвона.

– Дедушка Кэи! В прошлый раз я чуть не лишилась жизни, потому что последовала твоему совету и дерзила королю! Что за чушь ты мне насоветовал?!

– Тебе следует опасаться не короля.

– А?! А кого тогда? Хочешь сказать, во дворце есть кто-то страшнее?

– Не кипишуй ты так. В этом месяце тебе следует опасаться воды и деревьев.

А? Какое расплывчатое предупреждение! Такое же туманное, как и совет остерегаться воды летом и огня зимой.

– Ладно, не будем об этом! Займись делами, пока меня не будет. Хэён, присмотри за дедушкой, раз уж у него начинается маразм!

– Хорошо, Соран-онни!

Оставив зловещее предупреждение Кэи позади, Соран взобралась на лошадь Синвона, которая унесла их прочь. Вскоре Соран оказалась перед дворцом. Ей предстоит увидеть короля Хона. А вдруг он снова попросит ее призвать дух покойной принцессы? Пока Соран переживала, тяжелые дворцовые ворота открылись.

Тем временем король Хон находился на тренировочной площадке. Он снова не мог заснуть, сколько бы ни ворочался в постели. Неужели Соран подсыпала ему что-то в еду? С тех пор как она вернулась домой, ночи стали длинными, кромешными и бесконечными. Каким же сильным было его беспокойство, раз он отправился на тренировочную площадку в одиночку?

В глубокой и безмолвной ночи король Хон торжественно махал деревянным мечом.

– Сечжан, это не просто забавы!

– Да, Ваше Величество! Разве могут быть сомнения?

– Вот-вот!

Деревянный меч решительно прорезал воздух.

– Это упражнение на силу духа и выносливость как правителя!

Почему он продолжает говорить вещи, о которых никто не спрашивает?

– Укрепление сего тела равносильно укреплению дисциплины страны!

Да-да, именно так! Хон двигался взад-вперед, быстро перебирая ногами.

– Пиш, пиш, пиш!

Разве не так любила приговаривать Соран? Хон со всей силой взмахнул деревянным мечом, целясь в голову своей тени. Сейчас он сражался с самим собой. Вскоре у него на лбу выступила испарина. Ни на секунду не останавливаясь, он серьезно спросил:

– Сечжан, ты заметил у Синвона слабые места?

Неужели король тренируется с деревянным мечом для того, чтобы одолеть Синвона?

– Э-э, быть может, ягодицы? Они показались мне несколько тощими.

Услышав это, Хон покачал головой:

– Будучи правителем нации, я не могу использовать слабости противника!

Однако он уже тренировался нападать на ягодицы противника. Казалось, ему даже нравится. Некоторое время Хон наносил удары и защищался, словно сражаясь со своей тенью, потом вдруг почувствовал себя немного глупо, опустил меч и проворчал:

– Когда уже вернется эта Соран?

В следующую секунду позади него раздался знакомый голос:

– Вы искали меня, Ваше Величество?

Вот черт! От неожиданности и испуга Хон тут же выхватил деревянный меч и занял оборонительную позицию.

– Это что еще такое? Почему без предупреждения?

– Мне было приказано явиться к вам сразу по возвращении во дворец. Не знаю, кто отдал такой приказ.

Хон прочистил горло и выпрямился. Неужели Соран видела, как он развлекается с деревянным мечом?

– Значит, вы ждали меня, Ваше Величество?

– Какая чушь! С чего ты взяла?

– Разве вам не было скучно тренироваться одному?

Хон принялся яростно отрицать ее слова, притворяясь, словно это совершенно не так:

– Завтра я собираюсь на охоту и хотел узнать, какая будет погода.

Соран смущенно опустила голову. Зачем было врать о том, что она – провидица, если у нее нет дара? Следовало спросить у Кэи о погоде перед тем, как отправиться во дворец!

Что ж, погода может быть либо дождливой, либо ясной, одно из двух. Остается угадать. Соран с игривой улыбкой подняла голову.

– Не волнуйтесь, Ваше Величество. Завтра будет ясно и солнечно. Совсем как моя улыбка!

Хон окинул Соран скептическим взглядом. Прямо у нее за спиной собирались темные тучи.

– Неужели? А Синвон здесь? Мы могли бы потренироваться…

Не успел он закончить предложение, как раздался удар грома. Через секунду на землю обрушилась стена дождя. Хон посмотрел на Соран и сузил глаза. Вот шарлатанка!

– К утру все прояснится, вот увидите! Этот дождь скоро закончится, – сказала Соран и неловко засмеялась.

Пока она пытался разрядить обстановку, дворцовые слуги судорожно пытались уберечь короля от дождя. Окрестности быстро погрузились во тьму. Над землей стелился туман, настолько густой, что с трудом можно было разглядеть свою руку. Дождь яростно хлестал по земле. Когда королевская процессия проходила мимо пруда, послышалось жуткое завывание. Вздрогнув, Хон повернулся к Соран:

– Ты слышишь этот звук?

– Какой звук?

Это был тот самый звук, которого боялся Хон. Что? Неужели он настоящий? Соран думала, что слух ее подводит, однако в эту дождливую ночь звук стал отчетливее. Зловещее завывание исходило из темного пруда, и казалось, будто водяной дух вот-вот выпрыгнет и утащит кого-нибудь на дно. Дворцовые слуги испуганно жались друг к другу. Хон с ужасом огляделся и крепко схватил Соран за руку.

– Наверное, это плачет покойная принцесса, да?

– А, нет. Просто какой-то шум. Давайте посмотрим, откуда он доносится.

Пока все остальные дрожали от страха, Соран смело оглядывалась по сторонам, пытаясь найти источник звука.

– Кажется, он доносится оттуда. Подождите минутку.

Не раздумывая, Соран отпустила руку Хона и побежала на звук. Глядя, как она исчезает в темноте, Синвон, не раздумывая, уже собирался последовать за ней.

– Что вы делаете? Ваш долг – защищать Его Величество, – сказал Сечжан, словно прочитав его мысли. Если бы он не вмешался, Синвон погнался бы за Соран, но теперь он снова занял позицию рядом с королем. Жуткий звук продолжал отдаваться эхом в ночи.

Соран тем временем бежала вперед, полная решимости найти источник звука. Она знала, что если не разберется, то король будет и дальше проводить каждую ночь в беспокойстве и тревоге. Завывание, звучавшее слишком реально, чтобы оказаться плачем призрака, привело Соран к сухому водостоку. От дуновения ветра он, подобно пири[21], издавал свистящий звук.

– А? Кто его установил? Вот почему отсюда доносятся такие странные звуки!

Если завтра кто-нибудь придет и уберет водосток, то проблема будет решена.

– Неужели кто-то нарочно установил его здесь, чтобы напугать короля?

Соран со злостью пнула водосток, и странный шум тут же прекратился. О да! Больше никакого шума, проблема решена?

Преисполненная радости Соран побежала обратно к королю Хону.

– Ваше величество!

Чувствуя прилив сил, она ускорила шаг. Однако из-за густого тумана видимость была почти нулевой.

– Ваше Величество! Не волнуйтесь! Я разобралась!

Однако Хон принял мчащуюся сквозь туман Соран за женский призрак.

– А-а-а! Призрак! – закричал он, забыв о достоинстве.

– Вовсе нет! Это я!

Соран замахала руками, пытаясь объясниться, но было уже слишком поздно. Она поскользнулась на мокрых грязных камнях и кувырком полетела прямо на Хона. Их лбы столкнулись с громким треском, и Соран в отчаянной попытке устоять на ногах схватила Хона за воротник.

– А-а-а-а-а!

Закричав, Соран с плеском упала в пруд и утянула за собой короля. Погружаясь в холодную воду, она подумала: «Я ударила короля Чосона и столкнула его в воду. Насколько тяжкое преступление я сейчас совершила?»

Глава 14

Девушкой, которую он поцеловал… была Соран?!

Стоило Соран погрузиться в воду, как сковавший ее тело холод пробудил воспоминания о том, как семь лет назад она упала с утеса в реку. Всплеск – и ее тело было безжалостно сметено бурным потоком. Соран охватил страх утонуть. Толща воды перекрыла ей нос и рот, выталкивала воздух из легких.

– Пожалуйста, спасите! – взмолилась она, глотая воду.

Но в темной долине посреди высоких гор ответа не последовало.

Казалось, во всем мире не было никого, кто мог бы ее спасти. Вскоре она почувствовала, что сознание ускользает от нее.

Но в следующее мгновение…

Кто-то схватил ее. В глубине пруда кто-то схватил Хёнсон за руку.

Человеком, который спас ее, был не кто иной, как Синвон. Увидев, как Соран упала в воду, он потерял самообладание и прыгнул за ней.

Синвон с трудом вытащил ослабевшую Соран на берег.

– Ты жива? Соран, Соран!

Но сколько бы Синвон ни шлепал ее по щекам, девушка не приходила в сознание. Мысленно она по-прежнему находилась в болезненных тисках воды.

Пока ее сознание плавало в глубине пруда, она услышала имя.

– Е Хёнсон!

Казалось, ее кто-то зовет. Призванная этим голосом, она собрала оставшиеся силы и заставила себя открыть глаза.

И закашлялась, отплевывая проглоченную воду. Взору предстало обеспокоенное лицо Синвона, и Соран поняла, что лежит у него на коленях.

– Ты жива? Все хорошо?

– Да…

Выкашляв застрявшую в легких воду, она наконец-то смогла сделать глубокий вдох и сесть как следует. Мир снова обрел краски, сознание прояснилось, и присутствие Синвона успокоило Соран почти до слез. Семь лет назад некому было ее спасти. «Но теперь рядом со мной оказался ты, Синвон, – подумала Соран. – Благодаря тебе я жива».

А? Такое ощущение, будто чего-то не хватает… Будто она что-то забыла… Соран резко распахнула глаза и огляделась, но увидела только слуг, беспокойно бегающих вокруг пруда. Короля Хона, который упал в воду вместе с ней, нигде не было видно.

– Синвон, мы ничего не забыли?..

Синвон осознал случившееся, и глаза у него расширились не меньше, чем у Соран.

«О нет! Что я наделал?! Я должен в первую очередь думать о короле и ставить его безопасность выше всего на свете, но при этом сначала спас служанку?!»

Дождь затих, и пруд казался совершенно неподвижным. Соран и Синвон растерянно уставились друг на друга. Опомнившись, Синвон бросился к пруду, чтобы нырнуть за королем, но тут из воды показался Сечжан, удерживающий короля на плаву. Синвон подбежал к кромке воды, и вместе с евнухом они вытащили короля на берег.

При виде этого зрелища Соран побледнела как полотно.

«Божечки, что же я наделала? Сбила короля с ног и утянула за собой в пруд?!» Соран тут же бросилась перед королем Хоном на колени.

– Горе мне! Я совершила преступление, достойное смерти! Раз уж я упала, то мне следовало падать одной, а не сбивать Его Величество…

Король Хон был столь бледен, что и сам напоминал речной дух, его вид мог показаться смехотворным, однако даже в таком состоянии король не забывал сохранять достоинство.

– Все хорошо.

Он совсем не выглядел «хорошо».

– Как ты спаслась?

– Меня спас господин Синвон.

Наверное, не стоило говорить об этом… Синвон встал на колени перед королем Хоном, признавая свою вину.

– Я, Ли Синвон, тоже совершил преступление, достойное смерти!

– Довольно, – сквозь кашель выдавил король, лежа на земле, и жестом попросил Синвона подойти ближе.

– Да, Ваше Величество.

– Ты… смерти ищешь? – Он снова закашлялся. – Мало того что ты служишь королю… мы столько лет дружим! А ты в первую очередь спасаешь женщину? Как ты мог?! – Король Хон закашлялся так, словно у него разрывалось горло.

Сечжан торопливо поднял его.

– Ваше Величество, вы промерзли! Давайте поскорее отправимся в Каннёнчжон, чтобы вы не простудились.

Король пронзил Синвона ледяным взглядом, в то время как Сечжан взял его на спину, как промокший мешок, и понес во дворец. «Ли Синвон, ты труп!»

Синвон подтолкнул Соран в бок и сказал:

– Ты это видела? Видела его взгляд? Соран, что мне делать?

– Похоже, нам обоим несдобровать. Я пойду за ним!

Придерживая мокрое платье, Соран поспешила за слугами. Какую месть задумает король после того, как придет в себя? Одна только мысль об этом приводила в ужас.

Каннёнчжон, опочивальня короля

По мере того как кашель утихал, сознание короля Хона прояснялось.

«Как она посмела толкнуть меня в пруд? Меня, короля этой страны? Ах, что бы такое придумать в отместку…» – размышлял он.

– Ваше Величество… – Соран поспешно вошла и распростерлась перед ним. – Я помогу вам переодеться.

– Пф, – губы короля Хона искривились в усмешке. – С какой стати?

Не зная, что делать, Соран склонила голову еще ниже к земле. Король отличается злопамятностью. Что же ей сделать, чтобы вымолить его прощение?

– В прошлый раз ты говорила, что привлекательность мужчины определяется его чувственностью. Поэтому бросилась в объятия Ли Синвона?

«Ну и как мне теперь выкрутиться?» – задумалась Соран. Однако ключик к умиротворению гнева короля таился в неожиданном месте.

– Ваше Величество – позвольте мне хотя бы вытереть воду с вашего лица.

Соран встала, держа в руках принесенное ею полотенце, и король Хон неожиданно отступил назад. Мокрое насквозь платье облепляло фигуру девушки и местами просвечивало настолько, что можно было разглядеть кожу. Вздрогнув, король перехватил руку Соран.

– Нет. Я сам. Дай сюда полотенце.

Белое нижнее белье липло к телу. Внезапно атмосфера изменилась.

– Я не могу этого допустить. Раз уж из-за меня вы упали в воду, то позвольте хотя бы вытереть вас.

Не осознавая собственного состояния, Соран крепко держала полотенце. Стоило ей приблизиться, как Хон почувствовал исходящий от ее кожи жар. Соран осторожно прикоснулась к его лицу полотенцем.

– Я же сказал, что… – начал было Хон, но потом прямо перед ним мелькнула белая кожа, просвечивающая сквозь мокрую ткань. – Оставь меня в покое, – отмахнулася Хон, однако голос его звучал нетвердо.

– Позвольте снять с вас одежду.

– Я же сказал «нет»! – сурово сказал Хон, но Соран не сдавалась.

– Почему? – Она состроила жалостливую гримаску, словно пытаясь вымолить прощение за сегодняшнюю провинность.

«Она притворяется. Этот слезливый взгляд и жалобная мордашка – не более чем спектакль, нельзя на это попадаться!» – подумал Хон, однако невольно повернул голову в сторону, давая Соран разрешение продолжать. Та осторожно сняла с короля промокшую нижнюю рубашку. Пальцы ее казались необычайно белыми и тонкими. Благодаря ее стараниям король вскоре был обнажен по пояс.

– Должно быть, я действительно была слепа. – Она принялась вытирать короля с несвойственной ей обходительностью.

– О чем ты?

– Я говорила, что господин Ли Синвон хорошо сложен? Большей глупости и не придумать! Вот смотрю я и понимаю, что ничто не сравнится с телом Вашего Величества!

Слова Соран казались неприкрытой лестью, однако уголки губ короля Хона приподнялись в легкой улыбке.

– Похоже, ты наконец-то прозрела.

– Как ваши мышцы могут быть такими сильными? Глядя на Ваше Величество можно подумать, что это – величественная огненная колонна, являющая миру свой дух и достоинство. Воистину – мужская привлекательность исходит вот из этой сердцевины! От талии до спины! Какие идеально очерченные линии!

– Ты знаешь толк в красоте.

– Ах, какой торс, какие прекрасные мышцы! Словно текущая по плечам лава! От одного прикосновения к ним становится жарко. Ах, как горячо…

Несмотря на преувеличенную лесть, король хотел верить, что Соран говорит искренне.

– Неужели?

Соран мило заморгала и сказала:

– Признаться, я была поражена, когда увидела вашу сегодняшнюю тренировку. Его Величество так искусно обращается с мечом… А движения такие плавные… Казалось, будто сам бог войны спустился на землю, чтобы потанцевать под луной. Это было за гранью человеческих возможностей!

– О, неужели я был настолько великолепен?.. Дальше я сам!

Хон отпрянул, словно у него попытались отобрать что-то ценное, и перехватил руку Соран. А все потому, что Соран заговорилась и ненароком дотянулась до низа его живота.

– Почему вы меня останавливаете?

В ее глазах не было ничего, кроме восхищения.

«Какая невинность!»

Ах, о чем он думает рядом с этой девушкой…

– Штаны сниму сам. А ты отвернись.

– Но с ними я тоже могу помочь…

– Отвернись! – на удивление твердо сказал Хон.

Соран подчинилась и, поглядывая в его сторону, осторожно спросила:

– Вы простите меня за то, что сегодня произошло? За то, что я столкнула вас в пруд?

– С чего бы? Думаешь, такое можно простить?

– Я спешила вернуться после того, как победила призрака в пруду! – «Ох, зря я это ляпнула… – подумала Соран. – Я честно хотела рассказать о том, что кто-то пытается посеять панику во дворце». – Вы и сами слышали, в пруду обитал дух девы! Причем обиженный дух! Она всеми силами пыталась околдовать Его Величество. Но ведь я не простая девушка, верно? Я – Соран, укротительница духов! С помощью своих могущественных способностей я победила эту девицу! Хорошенько наподдала ей и прогнала!

– Ты говоришь правду?

– Абсолютную правду! Больше вы не услышите тех жутких завываний.

Хон задумался. Как Соран и сказала, странный звук, который всегда приходил вместе с ветром, затих. «Можно ли ей верить?» Недавно Соран ошиблась с прогнозом погоды, а теперь утверждает, что призрак больше не будет стенать…

Хон положил голову на подушку.

Пришло время укладывать короля спать. Соран аккуратно разложила одеяло и села на отведенное ей место, гадая, не заснет ли он сегодня пораньше после суровых тренировок с деревянным мечом.

Но глаза короля были широко раскрыты, и казалось, что сегодня ему будет трудно заснуть. Тогда Соран решила сменить тактику. Говорить всю ночь будет утомительно, поэтому она решила заставить короля Хона говорить вместо нее.

– В ночи, когда луна большая и круглая, не приходят ли вам на ум какие-нибудь истории?

Но разве сейчас луна не скрыта за облаками?

– Луна, говоришь?

Голос Хона внезапно похолодел.

– Нет, не приходят.

– Тогда, быть может, вам на ум приходят истории, связанные с выпивкой? Наверняка есть много интересных историй!

– Нет. Ни одной.

– Вы ответили, даже не подумав!

Будь то луна или алкоголь, когда бы король ни становился сентиментальным, первое, что приходило ему на ум, – это воспоминания семилетней давности о покойной принцессе Ан. Воспоминания о женщине, которую он любил больше всего на свете. Поэтому он не мог не колебаться.

– Ваше Величество, правдивы ли слухи, ходившие в старые времена?

– Какие слухи?

– О том, что вы и покойная принцесса были очень привязаны друг к другу. Говаривали, что вы неразлучны, как уточки-мандаринки.

Выражение лица лежащего на кровати Хона посуровело.

– Ты довольно смела, раз говоришь о таком в моем присутствии.

Во дворце упоминание госпожи Ан считалось чуть ли не табу, а Соран так непринужденно говорит о ней в присутствии короля!

– Но я ведь не сказала ничего дурного! Это обычные слухи, которые ходили в народе. А еще говорили, что покойная принцесса была очень красивой.

– Порой людская молва бывает на удивление правдива.

– Все восхваляли вашу любовь и завидовали вам. Жизнь королевской семьи должна служить примером для народа, разве нет?

Хон больше ничего не сказал. Он просто закрыл глаза и подумал о наследной принцессе Ан. Луна и выпивка… Перед мысленным взором предстало воспоминание о последней ночи, когда принцесса была жива.

«Прошу вас, позаботьтесь о себе».

Глубокой ночью покойная принцесса Ан явилась ему во сне. Как наваждение, грозящее исчезнуть в ночном тумане. Никогда прежде она не выглядела печальнее и прекраснее. Хон сожалел о случившемся последние семь лет. Знай он, что видит принцессу в последний раз, то ни за что бы не оставил ее тем вечером. В груди Хона поднялось неудержимое тепло.

Ему захотелось ее поцеловать.

Сказать ей, как он сожалеет. Сожалеет до боли.

В сумеречном состоянии между сном и воспоминаниями, когда трудно отличить одно от другого, Хон поступил не так, как во всех прошлых снах: вместо того чтобы уйти, он сделал шаг навстречу принцессе.

«А? Я могу двигаться по своей воле?» Хон медленно, шаг за шагом шел сквозь ночной туман к госпоже Ан. Та стояла на берегу пруда и смотрела прямо на него.

Не было причин колебаться.

Он обхватил рукой ее щеку и поцеловал.

Со всем чувством, со всей тоской, которую испытывал на протяжении семи лет.

Нежное прикосновение ее губ ощущалось как наяву.

Он хотел почувствовать принцессу еще ближе, хотел запечатлеть каждую секунду этого поцелуя, который напоминал разряд электричества – захватывающий, покалывающий и в то же время до боли трогающий сердце. Этот поцелуй был похож на погружение в бездну.

Словно желая завладеть ею целиком, Хон глубже впился в ее губы, влажные и мягкие. Его охватила эйфория.

Но вдруг нежная, похожая на незабудку Ан превратилась в дерзкую Соран.

Что происходит?

Вздрогнув, Хон раскрыл глаза и увидел перед собой лицо Соран.

Что? Соран случайно уснула и упала на постель рядом с ним?

Значит, девушкой, которую он поцеловал в полусне-полудреме, на самом деле была Соран?!

То обстоятельство, что он по-прежнему обхватывал ее за шею, подтверждало это предположение. Неужели те влажные и мягкие губы принадлежали Соран?

Хон прикрыл рот рукой и, с запозданием осознав случившееся, испуганно отпрянул.

Соран резко распахнула глаза.

В темноте их с Хоном взгляды встретились.

Глава 15

Поэтому ты переодел ее и привез?

Присмотревшись, Хон понял, что взгляд широко распахнутых глаз Соран устремлен куда-то вдаль. Что происходит? Неужто Соран спит с открытыми глазами? Хон помахал у нее перед лицом ладонью, однако расфокусированные зрачки не шевельнулись. Тогда Хон коснулся ее щеки. Никакой реакции.

В отличие от него, Соран до сих пор не переоделась, и сквозь ее влажное платье просвечивало нижнее белье. Однако на сей раз у Хона не возникло неподобающих мыслей. Напротив, он почувствовал острый укол жалости, как если бы смотрел на промокшего щенка.

Надо было отправить ее переодеться. Простудится еще… Хон осторожно закрыл ей глаза. Потом тихо подозвал евнуха Сечжана и приказал отнести крепко спящую Соран в ее покои.

– Простите?

– Чего встал? Унеси Соран в ее покои. И попроси сменить ей одежду.

– Да, Ваше Величество.

Сечжан взял Соран на руки, однако та даже не шевельнулась. «Как такая соня стала дворцовой служанкой?!» – подумал Сечжан.

Проводив их взглядом, Хон вспомнил прикосновение губ Соран и на мгновение застыл. Казалось, язык снова обволакивала сладкая мягкость, словно он откусил кусочек сочного персика. К счастью, Соран ничего не почувствовала и не проснулась. Иначе она бы увидела его смущение. Хон помахал на себя веером, чтобы остудить раскрасневшееся лицо. Это была ошибка. Конечно, это была ошибка. У сердца нет причин трепетать. «Пойду-ка я лучше спать, – решил Хон. – Если Соран снова появится в моем сне, я дам ей щелбан. Маленькая месть за то, что заставила мое сердце трепетать без причины».

Постепенно тоска Хона по госпоже Ан превращалась в привязанность к Соран. Нелепой и смешной, но неотразимо очаровательной.

Как Соран и предсказывала, на следующий день погода была ясной и солнечной.

«Не волнуйтесь, Ваше Величество. Завтра будет ясно и солнечно. Совсем как моя улыбка!» – вспомнились Хону слова Соран. Тепло яркого солнца и правда напоминало ее улыбку. А еще – ее беззаботный взгляд и светлое лицо. Взглянув на солнце, Хон мягко улыбнулся.

– Пусть сегодняшняя охота будет успешной! – сказал он, обращаясь к Сечжану, который помогал ему облачиться в охотничью одежду. – А где Соран?

– У нее сегодня выходной. Похоже, у нее жар после вчерашнего падения в воду.

– Неужели?

Так вот почему она вчера заснула? Что ж, она бы в любом случае не захотела принимать участие в охоте.

– Сегодня я возьму с собой других слуг. А она пусть хорошенько отдохнет.

Решение Хона было вызвано не столько беспокойством за Соран, сколько волнением перед редкой охотой.

До королевских охотничьих угодий они добрались к полудню. Угодья были столь обширными, что верхом на лошади даже за три дня не объехать. Взору открылся живописный вид, словно сошедший с картины, – сочные зеленые пастбища, плавные линии гор, которые, казалось, были нарисованы кистью. Дул прохладный ветерок, разогнавший дневную жару, и Хон почувствовал, что может вдохнуть полной грудью.

– Синвон готов? Давненько мы не соревновались на охоте.

Пока король Хон проверял свой лук и высматривал Синвона, к нему на лошади подъехал стройный воин в одеянии цвета морской волны и с подвязанными волосами. Кто посмел так приблизиться к королю?!

«Кто ты?»

– Возьми меня с собой! – заявила Соран.

Они находились в отведенных Синвону покоях.

– Куда ты собралась? У тебя жар. Вчера ты промокла насквозь.

– Но ведь охота – это весело! Почему мне нельзя поехать?

– Быть дворцовой служанкой – это не развлечение.

– Как ты можешь поехать без меня? Все остальные служанки поедут!

– У тебя сегодня выходной.

– Я могу с кем-нибудь поменяться!

Почему она так настаивает?

Соран с решительным видом вцепилась Синвону в колено. Казалось, она твердо вознамерилась последовать за ним.

– Прекрати, ты сейчас стянешь с меня штаны! Ты же не ребенок.

Побежденный столь неразумным упрямством, Синвон сдался.

– Ну ладно. Давай попробуем. Эта одежда тебе подходит?

Таким образом, всадник в синем одеянии воина, готовый к выходу на охоту, был не кем иным, как переодетой в юношу Соран.

– Поэтому ты переодел ее и привез?

В умении притворяться кем-то другим Соран не было равных.

– Она слишком упряма, – со вздохом покачал головой Синвон.

– Ты не принцесса и не любимая наложница, а всего лишь простая служанка. Кто ты такая, чтобы закатывать истерики? Неужели ты выучила законы дворца только для того, чтобы их игнорировать? – сердито сказал Хон.

«Почему она последовала за ним в такое опасное место?»

– Вы чувствуете беспокойство, верно?

«Э?»

Соран помахала указательным пальцем и заговорила в своей типичной нахальной манере:

– Неужели вы не ощущаете чужое присутствие?

– Ничего я не ощущаю. Хочешь сказать, что меня преследует призрак?

– Один из них только что прошел мимо!

«Что? Правда?»

Понизив голос, Соран серьезно продолжила:

– Если какой-нибудь злой дух к вам прицепится, то я должна буду его прогнать, верно?

– Прицепится?..

Хон почувствовал, как руки покрылись мурашками. Наверняка это ложь.

– Конечно! Королевский дворец расположен в благословенном месте, что отпугивает большинство злых духов, но эти охотничьи угодья, где много захоронений, – совсем другое дело.

– Что? Здесь много захоронений?

– А в какой горе нет могил? Вы, Ваше Величество, особенно восприимчивы к духам и даже слышите их. Что прикажете делать, если злой дух привяжется к вам здесь?

«Ах, теперь, когда я думаю об этом… Быть может, Соран не обманывает. Она умеет говорить убедительно».

– Но вы не волнуйтесь, Ваше Величество! Именно поэтому я, Соран, проделала весь этот путь. Если что-то случится, я обязательно защищу вас.

«Защитит она, как же. В прошлый раз я искупался в пруду, и все по ее вине». Хон скептически посмотрел на Соран.

– Ах! Вот и еще один призрак! Кыш! Убирайся отсюда! Это больше не твоя могила, а охотничьи угодья короля! Проваливай! – неожиданно закричала Соран, прогоняя призраков. Хон посмотрел на нее, не зная, верить ей или нет.

– Ну тогда ладно. Следуй за мной. Только не мешайся под ногами.

Он снова попал в плен ее красноречия, да? Откашлявшись, Хон повернул коня в сторону того места, где уже собрались придворные министры и королевские родственники. Стоило ему отвернуться, как Соран наклонилась к Синвону и украдкой спросила:

– Синвон, я слышала, что после охоты устроят пир с мясом!

– Так ты за мясом сюда приехала?

– Тс-с-с! Говори потише!

Неужели она проделал весь этот путь только ради еды?

Соран посмотрела на горы и поля, словно на мясную лавку, и плотоядно облизнулась. Синвон уставился на нее в недоумении:

– Ты что, мяса никогда не ела? Поэтому аж сюда приехала?

– Ты сейчас пытаешься ударить меня по больному месту? Называешь меня голодранкой? Что, раз я была нищенкой, то можно смотреть на меня свысока?

– Нет, я не это имел в виду…

– Я росла, питаясь только травой, поэтому очень люблю мясо. Какой вклад ты сделал?

Какое возмутительное перевирание фактов!

– Мужчине не подобает легкомысленно относиться к чужим слабостям! – сказала Соран, притворяясь, что ее самолюбие глубоко уязвлено. Ох уж эта лисица! Она просто невероятна.

– Ладно, – вздохнул Синвон. – Я припасу для тебя немного мяса.

– О, правда? Тогда поохоться хорошенько!

Должно быть, все эти милые зверюшки кажутся ей едой. Пока Синвон в недоумении качал головой, Соран улыбнулась и пустилась в галоп.

– Но! Посмотрим, что мы сможем поймать!

Сколько времени прошло с его последней охоты? Сегодня цель была только одна: поймать больше, чем Ли Синвон. Его внимание привлек небольшой серый заяц. Он натянул тетиву лука и уже собирался выпустить стрелу, когда заяц посмотрел прямо на него. Нет, сейчас не время проявлять мягкотелость. Внезапно Хон вспомнил слова госпожи Ан, которые она говорила ему, когда он отправлялся на охоту.

«Если стрелять бездумно, то звери обозлятся. Всегда думайте, прежде чем выпустить стрелу. Разве жизни зверей не ценны?»

У Хона потяжелело на сердце. Госпожа Ан всегда такая заботливая и мудрая… Возможно, ему стоит отпустить зайца из уважения к ней… В следующую секунду кто-то с боевым кличем промчался мимо Хона, вздымая пыль.

Кто будет вести себя так нахально на глазах у короля? Конечно же, Соран.

– Ваше Величество, что вы творите?! Зачем опустили лук, когда должны были стрелять?

Она выглядела такой взволнованной, словно охотничьи угодья были ярмарочной площадью.

– Смотрите, олень! Зачем целиться в маленького кролика, если есть зверь побольше?

Хон с недоверием посмотрел на Соран.

– Почему бы вам не подстрелить оленя? Или он вам не по силам? – ничуть не смущаясь, продолжала дразнить короля Соран. – Эх, убегает… Раз вы не можете в него попасть, то пусть господин Синвон попробует! Посмотрим, получится ли у него!

Что? Она думает, что Синвон попадет в оленя? Невероятно! Несмотря на очевидную провокацию, Хон закипел от возмущения.

– Опусти лук, Синвон!

Голос Хона, полный решимости, эхом разнесся по охотничьим угодьям. Послышался тяжелый стук копыт. Пустив лошадь галопом, Хон прицелился и умело натянул тетиву.

Стрела со свистом рассекла воздух и попала прямиком в цель. Служанки радостно закричали, восхищаясь мастерством короля. Хон с гордым видом опустил лук и вскинул голову. «Видишь? Я поймал оленя!» Красуясь, Хон обернулся, чтобы посмотреть на Соран, но та уже направлялась к другому полю.

– Ваше Величество, вот еще один! А в него попадете?

В глазах Соран разбегающиеся дикие звери были лишь потенциальными кусками сочного мяса. Вот, например, рибай! Или сальчисаль! Представив, как мясо жарится на гриле, как с него капает сок… Ах, от одной этой мысли у нее потекли слюнки. Она не могла упустить такой шанс.

– Ваше Величество, вон там фазан. Ах, на ужин будут окорочка!

– Ваше Величество, вон там енот. Давайте его съедим!

– Чего вы ждете? Стреляйте скорее!

Соран не умела охотиться, однако глаза у нее были на удивление зоркими. Еще издалека она замечала зверей и тотчас же кричала Его Величеству поторопиться. Она настолько увлеклась охотой, что даже запела странную песню:

– Пам, пам, пам…

Она приплясывала даже сидя на лошади. Ее дико восторженное пение и танцы заставили стрелу Хона отклониться от курса.

– Ничего страшного, Ваше Величество! – успокаивающе сказал Синвон. – Попробуйте снова!

– Пф-ф, неужели не можете попасть? – рассмеялась Соран.

– Эй, ты даже стрелять не умеешь! Не слишком много ли ты болтаешь? Разве ты не знаешь, что если стрелять бездумно, то звери обозлятся?

– Ваше Величество, так вы об этом переживаете? Раз уж вы заговорили о злобе, то злоба юношей и девушек, которые не могут вступить в брак, гораздо сильнее. Что такое обиды животных по сравнению с ними?

Вот лисица!

Хон посмотрел на Синвона, и выражение его лица говорило: «Что нам с ней делать?» Синвон ответил покорным взглядом: «Это я виноват, что привел ее».

Хон согласно кивнул, а потом строго позвал:

– Синвон.

– Да?

– Только попробуй снова спасти Соран прежде меня!

– Такого больше не повторится.

– Хорошо, а не то следующей мишенью будешь ты сам.

Синвон опустил голову. Да, не стоит недооценивать злопамятность короля…

– Пам, пам, пам…

Вскоре Хон начал напевать песню Соран, которая въелась в голову. Несмотря на то что он осуждал ее безрассудство, он вдруг обнаружил, что делает вещи, которые странно напоминают ее.

Удивительно, но слова Соран оказались правдой. Обиду затаили не звери, но люди. За оградой охотничьих угодий двое мужчин были заняты тем, что поднимали через ограждение огромный загон для кабана.

Бам! Зацепившись за ограждение, загон упал и покатился по земле. Находившийся внутри кабан зарычал и яростно заметался по загону. Двое мужчин, один толстый, а другой худой, быстро перелезли через ограждение, чтобы проверить, надежно ли заперт кабан. Это были Ванбэ и О Докхун, вечные соло, которые недавно сидели в тюрьме вместе с Соран. Огромный кабан яростно пыхтел и, казалось, был готов наброситься на каждого, кто попадется ему на глаза.

Ванбэ с решительным выражением лица заявил:

– Сегодня тот день, которого мы столько ждали!

Докхун скрипнул зубами и воскликнул:

– Мы отомстим королю Чосона, который запрещает людям жениться!

– Если короля съест кабан, то запрету на брак придет конец!

– Тогда мы женимся?

– Конечно!

– А если нас поймают?

– То наши головы полетят с плеч!

– Нас убьют?!

– Что? Ты не был к этому готов?

На лице Ванбэ застыл страх, но Докхун ободряюще похлопал его по спине.

– Настоящий мужчина должен обладать храбростью! Мы же решили устроить представление! С помощью этого кабана мы спасем всех соло Чосона!

Да, четко и уверенно. Все, что им нужно было сделать, – это натравить кабана на короля!

Голодный разъяренный кабан метался по всему загону. Сколько бы они ни храбрились, ситуация была страшной. Попасться этому хряку означает верную смерть. Докхун смело забрался на загон, но его руки, отпирающие загон, тряслись. Как только дверь открылась, кабан тут же бросился вперед. Наконец-то! Получилось! Глядя кабану вслед, Ванбэ с тревогой сказал:

– Знаешь, Докхун, мне тут в голову пришла одна мысль…

– Какая же?

– А вдруг мы останемся соло даже после того, как запрет снимут?

– Что за чушь! Конечно нет, – прочистив горло, сказал Докхун. – Мы обязательно найдем себе жен.

«Правда?»

– Такие обаятельные мужчины, как мы, не останутся одинокими.

«Правда?»

– В том, что мы соло, виновата страна. Отбрось свои переживания. Мы обязательно найдем себе жен.

«Верно?»

Глава 16

Соран упала на постель короля, и в помещении воцарилась странная атмосфера

– Ваше Величество, я даже не подозревала, что охота может быть такой веселой! – воскликнула Соран, пританцовывая на лошади. Сегодня она была взволнована больше, чем кто-либо другой из присутствующих.

«Надо же! Девушка, а такая воинственная и кровожадная!» – подумал король Хон, наблюдая за Соран и понимая, насколько она отличается от госпожи Ан. Покойная принцесса была нежной, изящной и ангелоподобной, Соран же любила драки, обожала мясо и была верна своим инстинктам. Трудно найти двух более разных женщин. Тем не менее короля тянуло к Соран, он переживал за нее и заботился о ней. Быть может, из-за того, что он не знал, когда и где она найдет неприятности? Какое бы обличье Соран ни принимала, ее присутствие казалось ему необычайно значимым. Кроме того, Соран всегда заставляла его улыбаться. Даже в те дни, когда от тоски он едва мог есть или спать, Соран привносила свет, словно яркий луч солнца. Возможно, сегодняшняя охота была особенно приятной, потому что Соран находилась рядом и всей душой наслаждалась происходящим. Она вела себя смело и беззаботно даже перед королем Хоном, которого все боялись.

– О? Похоже, там бежит порция на десятерых! Давайте посмотрим!

– Разве животных считают по порциям, а не по штукам? Сколько же это в тарелках?

Соран, разволновавшись еще сильнее, погнала лошадь вперед. Хону и Синвону ничего не оставалось, кроме как поехать следом. Но потом Соран, которая с таким азартом мчалась навстречу дикому зверю, вдруг остановила лошадь и огляделась вокруг. Никого, кроме них троих, не было видно. Они слишком углубились в лес.

– Быть может, этого зверя хватит на тридцать порций? Или даже на сто? – Соран наклонила голову набок и с любопытством спросила Хона: – Ваше Величество, здесь, случайно, не водятся дикие кабаны?

Хон ободряюще рассмеялся:

– Это охотничьи угодья, а не дикий лес.

– Правда?

– Не думаешь же ты, что здесь и правда водятся кабаны? Не думай, кабанов здесь нет.

Вдруг раздался странный звук, похожий на хрюканье, и кто-то с ревом понесся к Соран, поднимая облака пыли. Это был настоящий дикий кабан. Огромный кабан размером с дом! Лицо Соран побледнело, как тонкий чосонский фарфор. Не было другого выхода, кроме как бежать!

Соран в панике развернула лошадь и помчалась прочь. Хон и Синвон попытались обстрелять кабана стрелами, но он был слишком велик, чтобы это могло ему навредить. Тонкие стрелы ломались об его огромное тело.

– А-а-а-а-а-а!

В наибольшей опасности была Соран. Если она попадется кабану, то острые клыки проткнут ее насквозь. Соран в ужасе оглянулась на догоняющего ее кабана и погнала лошадь что есть мочи.

– Соран, смотри вперед! – крикнул Синвон.

Соран послушно повернула голову и увидела, что путь преграждает ветка дерева.

Бам!

Соран ударилась лбом о ветку и упала с лошади. Перед глазами заплясали звезды. Неужели это ее новое увлечение – падать головой вперед?

Испугавшись, Хон бросился к лежащей на земле Соран, но разъяренный кабан уже на всех парах несся к ней. Еще чуть-чуть и он доберется до нее! Грозная морда становилась все ближе…

– А-а-а-а-а!

Пронзительный, полный ужаса крик Соран эхом разнесся по охотничьим угодьям. Она крепко зажмурилась, понимая, что ее вот-вот растопчет кабан. Раздался громкий звук – то ли рев разъяренного зверя, то ли визг умирающей свиньи. «Неужели я здесь умру?» – подумала Соран и от страха потеряла сознание.

«О, мамочка! Как поживаешь?» Перед глазами промелькнул образ покойной госпожи Ким. «Это мир живых или мир мертвых?» Мысли Соран, потерявшие связь с реальностью, блуждали туда-сюда, пока кто-то не погладил ее по щеке.

Открыв глаза, она увидела ярко-голубое небо. Неужели она в раю?

На фоне этого синего неба появились двое мужчин. Это были король Хон и Ли Синвон.

– Ты жива, ты выжила, – бормотал Хон, глядя на Соран так, словно с трудом мог в это поверить. Придя в себя, Соран поняла, что лежит у ручья на краю охотничьих угодий. «Что произошло? Почему я до сих пор жива?»

Она вспомнила, как упала на землю и как на нее несся кабан. Божечки, натерпелась же она страха!

Поверженный кабан лежал неподалеку.

– Ты очнулась?

Хон удивленно смотрел на Соран. Судя по всему, она была невредима – пусть даже ударилась о ветку дерева так сильно, что голова ее могла расколоться.

– Что случилось? Помню, как на меня несся кабан… – затараторила Соран.

Видимо, чувствовала она себя неплохо. «Зря я переживал», – подумал Хон и поднялся на ноги.

– Синвон ударил кабана по голове топором.

Что? Глаза Соран расширились. «Ли Синвон, неужели он снова меня спас?»

В ту секунду, когда кабан уже собирался напасть на Соран, Синвон спрыгнул с лошади и вонзил топор ему прямехонько в темечко.

– Как получилось, что у тебя с собой топор? – спросил Хон.

Синвон ответил:

– Один провидец сказал, что в этом месяце Соран следует остерегаться воды и деревьев. Поэтому я взял топор, чтобы расчистить путь от деревьев.

Ах, вот оно в чем дело. В пророчестве. Видимо, Синвон внимательно прислушался к словам предсказателя. Как неожиданно. Получается, Синвон уже дважды спас Соран жизнь. В первый раз, когда она едва не утонула, и теперь, когда ее чуть не задрал кабан.

– Спасибо, капитан Ли Синвон. Я жива благодаря вам.

Соран глубоко поклонилась Синвону. Если бы он замешкался хоть на мгновение, она бы, возможно, сейчас направлялась в загробный мир, где встретила бы свою маму, госпожу Ким.

– Кхм… Если бы я знал о пророчестве, то и сам бы разобрался.

Хон был смущен тем, что роль героя досталась Синвону, и упрекнул Соран:

– Ты якобы обладаешь духовными способностями, но не видишь опасности прямо перед собой? Как это так?!

Соран была похожа на нашкодившую собачку, виновато опустившую уши.

– Видите ли, даже монах не может сам себе побрить голову.

Вместо того, чтобы упрекать девушку, Синвон проверил, не ранена ли она. Соран удрученно сидела и позволяла ему заботиться о себе.

Ах уж этот Ли Синвон! Внимательный и заботливый, с мягким голосом, теплым взглядом и крепким телосложением. Даже мужчины им восхищаются. К тому же он спас Соран жизнь. Чем больше очков набирал Синвон, тем сильнее росла необъяснимая раздражительность Хона. Почему он вдруг почувствовал такое соперничество?

– Кхм, – Хон многозначительно кашлянул и отвел глаза.

– Ваше Величество, вы целы?

Чиновники и министры, опоздавшие к месту событий, поспешили к ручью и были поражены, увидев на земле огромного дикого кабана.

– Его Величество победило это чудовище?

– Э-э-э, ну…

– Ваше Величество, это действительно впечатляет. Как вам удалось убить такого большого кабана?

– Это не я.

– Подвиги Вашего Величества будут помнить в Чосоне еще многие поколения! Это поистине великое достижение!

Видя, что среди министров поднялся переполох, Хон наконец-то повысил голос:

– Это был не я. Его убил Синвон!

Ах, господин Ли Синвон? Атмосфера мгновенно стала напряженной. Смущение и затруднение витали в воздухе, все начали неловко смеяться, и тогда Синвон скромно обратился к министрам:

– Мясо этого зверя будет украшением сегодняшнего пиршества.

Министры мгновенно оживились:

– Ах, неужели! В Чосоне нет никого столь же храброго, как господин Ли Синвон.

Говорить такое из-за куска мяса!.. Гордость Хона дала трещину. Эх, если бы кабана сразил он… Изо всех сил стараясь не показать своего разочарования, Хон резко сказал:

– Поехали!

Когда король Хон сел на коня и приготовился к отъезду, взгляд магистрата Чо Сонгюна задержался на юноше в синих одеждах, сидящего у ручья. «А? Его лицо кажется мне знакомым…» Юноша был похож на одну из служанок, которая бродила по дворцу. «Неужто король приказал переодеть служанку мужчиной, чтобы привести сюда, в охотничьи угодья?» Синвон заботливо опустился на колени перед раненым юношей. Зачем так беспокоиться о мужчине, если только это не… девушка? Глаза магистрата Чо сузились, как у змеи. В них застыло подозрение. «Какова истинная личность этого слуги?»

Тем временем Докхун и Ванбэ, виновники сегодняшнего происшествия, затаив дыхание, прятались за деревом.

– Неужели король поймал дикого кабана?

Они обменялись тревожными взглядами, дрожа от страха.

– Похоже, король гораздо сильнее, чем я думал.

– Что нам теперь делать?

– Что делать? Чтобы показать силу соло… – Докхун говорил таинственным голосом, словно у него в рукаве был припрятан козырь, – нас двоих недостаточно.

– Тогда соберем больше людей!

– Верно! Мы же не единственные соло в Чосоне! Везде полно таких, как мы. Наверняка найдутся и другие, чьи сердца полны обиды. Если они не евнухи, то присоединятся к нашему делу.

– О, ты предлагаешь создать группу? Звучит неплохо, но…

– Что тебя смущает?

Что группа может показаться слишком жалкой? Даже вдвоем они выглядели не особо убедительно, что уж говорить о том, если их соберется сотня или даже тысяча?

– Давай наберем таких же обаятельных людей, как мы. Тех, кто действительно пострадал от запрета на брак.

Докхун кивнул с еще большей решимостью.

– Отличная идея.

Над охотничьими угодьями опустилась ночь. Повсюду горели фонари, ярко освещая местность. На столах лежали горы мяса. Вино лилось рекой. Музыканты, привезенные издалека, добавляли веселья. Кабан, которого поймал Синвон, стал изюминкой пиршества. Золотисто-коричневое поджаристое, ароматное мясо заставило всех истекать слюной, и Синвон получил много похвал за свою добычу.

Для возвращения во дворец было слишком поздно, поэтому возвели большой шатер для королевской опочивальни.

– Хоть и не самое лучшее место для ночлега, но сегодня лучше остаться здесь, – сказал Сечжан.

Хон рассеянно кивнул. Его беспокоило другое. Соран уже давно не было видно. Она больше всех ждала сегодняшний пир. В итоге мясо принесли, а ее нигде нет. Быть может, она помогает дворцовым служанкам?

– Вы отложили немного мяса для придворных дам?

– Переживаете за Соран? Не волнуйтесь, она сможет о себе позаботиться. Она ведь не маленький ребенок.

– Верно.

Где она? Может, уже урвала самые вкусные кусочки?

Хон огляделся, но Соран не нашел. А впрочем, куда она могла подеваться? Он беспокоится попусту. Благодаря музыке праздник становился все веселее. Некоторые министры даже встали со своих мест и начали танцевать.

– Ваше Величество, не хотите ли сказать тост, пока царит такое благодушное настроение? – предложил Сечжан.

Хон поднял кубок:

– Похоже, все насладились охотой. Я очень рад. Давайте выпьем за это.

Все подняли кубки. Такого веселья не было с тех пор, как семь лет назад ввели запрет на браки.

– За здоровье Его Величества!

В воздухе витало ощущение редкой беззаботности, и министры, разбившись на группы, наслаждались приятными беседами.

Лицо губернатора Пхеньяна Ан Докрю уже покраснело от вина.

– Похоже, сегодня Его Величество в хорошем расположении духа. Обычно он мрачен на пирах, словно осуждая нас за то, что мы смеем веселиться после смерти покойной принцессы.

– Кажется, со временем острый, как клинок, нрав Его Величества смягчился, – сказал старый министр, поглаживая бороду.

– К тому же сегодняшняя охота прошла успешно. Благодаря этому мы можем наслаждаться этими горами мяса!

– Во всем Чосоне нет человека достойнее Его Величества. Несмотря на душевные страдания, он сохранил красоту лица, величественную стать и юношескую бодрость.

– Было бы прекрасно, появись во дворце королева!

– Что-что? Я не расслышал.

«Неужели старик стал глуховат?» Когда пожилой министр не понял, Ан Докрю повысил голос:

– Я сказал: было бы замечательно, если бы в Кёнбоккуне появилась хозяйка.

– Что?

– Его Величество должен жениться!

Как раз в ту секунду, когда он повысил голос, музыка смолкла. Внезапно взгляды всех присутствующих обратились к Ан Докрю.

– Что ты сейчас сказал?

Лицо короля Хона окаменело.

Он слышал неосторожные слова Ан Докрю. «Я покойник!» Губернатор Ан Докрю бросился на землю, мгновенно отрезвев. Волоски на его затылке встали дыбом. Для министров и королевских родственников король по-прежнему оставался пугающим и непостижимым человеком, непредсказуемым в своем гневе. Все присутствующие напряглись. Затем раздался громкий смех.

– Ха-ха-ха!

То смеялся король Хон:

– Я буду считать твои слова благословением.

Это правда король Хон? Правитель-тиран действительно улыбается, услышав такие раздражающие слова?

– Прими от меня этот кубок.

– Ваше Величество, ваша милость безгранична! – Губернатор Ан Докрю с благоговением принял кубок с вином.

– Давайте хорошо проведем время на сегодняшнем пиру.

Удивительно, но Хон сохранял на лице дружелюбную улыбку до тех пор, пока не покинул место празднования. Когда королевская процессия отдалилась, министры начали перешептываться.

– Что сейчас произошло? Тот ли это король, который столь же вспыльчив, как дикий кабан?

– Верно-верно…

Словно под действием заклинания Ан Докрю удивленно наклонил голову:

– Наш король изменился.

В лесу успокаивающе стрекотали цикады и журчал ручей. Импровизированные покои, освещенные мерцающими свечами, ничуть не походили на королевский дворец.

Когда Хон вошел, Соран стояла посреди шатра, склонив голову в приветственной позе. Хон повсюду искал ее в течение праздника, поэтому ее присутствие стало для него приятным сюрпризом.

– Где ты была? Я тебя искал.

– Я помогала остальным служанкам.

– Сегодня днем ты все твердила о мясе. Ты поела?

– Нет.

Это на Соран не похоже.

Ее обычное нахальство сменилось необычайной смиренностью.

– Ты не ела мяса?

– Нет.

– Кто ты?

Король Хон схватил Соран за плечи и затряс так, словно пытался вытрясти из нее злых духов.

– Ты не Соран. Что за дух тобой овладел?!

Соран колыхалась, как шелковая ткань. Ее лицо покраснело, как закат. Почему она так покраснела? Неужто стесняется?

– Ты приняла какое-то странное лекарство?

Хон отпустил Соран, и та с грохотом упала на расстеленную для короля постель.

– Что за неуважение?!

Чтобы служанка легла первее короля – где такое вообще видано?!

Соран лежала на постели и смотрела на Хона, взгляд ее был томным, а щеки пылали. Что это за странная атмосфера? Неужели она пытается его соблазнить?

Глава 17

Не хотите ли выпить со мной?

Соран распростерлась на одеяле, тяжело дыша. Удивленный ее необычным румянцем, Хон подошел к ней.

– У тебя жар, – понял он.

Соран пылала, как кусок железа в разгар закалки. У нее была лихорадка. Трудно поверить, что при таком горячем теле можно сохранять ясный ум.

– Как до этого дошло?

Глядя на Соран, которая была слишком слаба, чтобы говорить, Хон почувствовал, как у него сжалось горло. Всего за короткое время она уже дважды побывала на грани смерти. Сначала чуть не утонула, потом чуть не была раздавлена диким кабаном. Пусть даже она этого не показывала, потрясения, должно быть, отразились на ее самочувствии.

Хон в панике вышел на улицу и позвал Сечжана, который стоял у входа в шатер.

– Немедленно приведи лекаря. Время не терпит.

– Что случилось? Мы слишком далеко, чтобы королевский лекарь смог доехать…

– Тогда позови кого-нибудь из местных. Нельзя медлить.

При этих словах Синвон, который стоял на страже, сузил глаза. Неужели?..

– Что случилось?

Еще утром, когда Соран настаивала на том, чтобы отправиться на охоту, у нее был жар. Синвон вошел в шатер. Соран казалась такой же беззащитной, как новорожденный щенок. От ее обычной жизнерадостности и энергичности не осталось и следа. Обычно эта девчонка выглядела здоровой, как олениха. И тут такое… Сердце Синвона болезненно сжалось.

– Чего стоишь? Приведи лекаря, быстро!

Резкий приказ Его Величества заставил Синвона прийти в себя. Он вскочил на лошадь и стремительно исчез в темноте леса.

Придворная дама Чхве удивленно ахнула, увидев Соран, раскинувшуюся на королевской постели.

– Я перенесу Соран в покои служанок, – сказала она. – Даже на пороге смерти нужно выглядеть достойно.

– Я сам о ней позабочусь.

Король лично будет присматривать за простой служанкой?

– Но Ваше Величество…

– Довольно. Я все решил. Немедленно принесите холодную воду и полотенце.

Это было неподобающе, но никто не мог ослушаться решительного приказа короля Хона. Когда придворная дама Чхве принесла лохань, Хон лично выжал полотенце. Стоило ему коснуться раскаленного лба, как Соран жалобно застонала, однако даже холодное полотенце почти не охлаждало ее.

В ожидании лекаря тревога в сердце Хона росла с каждой минутой. Если учесть, что охотничьи угодья находятся в глубине леса, то потребуется немало времени, чтобы добраться до деревни и обратно.

Затрудненное дыхание Соран заполнило тишину шатра. Ее брови подрагивали, на лбу выступили бисеринки пота, а щеки раскраснелись, как лепестки цветов. Сейчас она казалась одновременно невинной, как раненая лань, и прекрасной, как фея. Она выглядела совсем не так, как обычно.

Хон раздраженно отвел взгляд. Какой красивой бы она сейчас ни была, он предпочитал обычную нахальную Соран.

В этот миг она шевельнула пересохшими губами. Что? Хон наклонился ближе, чтобы расслышать, что она говорит.

– Сколько? – с трудом выдавила Соран умирающим голосом. – Сколько оленей вы подстрелили?

– А, много. Достаточно, чтобы наесться до отвала.

– Оставьте и мне немного…

Аппетит не изменил Соран даже тогда, когда она лежала при смерти.

«Выздоравливай поскорее, – со вздохом подумал Хон. – Выздоравливай, и я накормлю тебя до отвала».

Послышался стук копыт.

Лошадь Синвона галопом доскакала до самих королевских покоев. Обычный человек не мог даже представить себе такую скорость. Пухлый лекарь слез с лошади и вошел в покои.

– Ваше Величество, для скромного провинциального врача встретиться с вами – великая честь, которая останется в истории моего рода…

На лице его читался неподдельный восторг. Он протянул руку, чтобы начать осмотр, но Хон указал на постель.

– Тебя позвали осмотреть не меня, а эту служанку.

– Что?

Посреди опочивальни лежала некая служанка. Эта сцена смутила даже его, человека, не знакомого с порядками двора. Разве служанке можно так просто лежать в постели короля? Лекарь недоумевающе склонил голову и, приподняв рукав Соран, проверил ее пульс.

– Ах, это серьезно.

Внезапно он прикоснулся к верхней части одежды Соран в области груди.

– Что ты делаешь?! – хором возмутились Хон и Синвон, наблюдавшие за происходящим. Что этот безумец себе позволяет?!

– Я пытаюсь послушать ее.

– Прикасаться обязательно?! – рявкнул Хон, густо покраснев.

Синвон сдержанно добавил:

– Между мужчинами и женщинами есть различия, поэтому сие лечение кажется неуместным. Разве вы не знаете, что все служанки во дворце принадлежат королю?

Сельский лекарь удивленно расширил глаза:

– Я просто хотел послушать ее легкие. Зачем понимать все превратно? – серьезно сказал он, словно имея дело с двумя старшими братьями, которые чересчур заботились о младшей сестре.

– Ах, вот как? – неловко ответил Синвон.

Лекарь попросил Синвона помочь Соран сесть и прослушал ее легкие с помощью маленькой трубки. Звук напоминал неравномерные волны. Тогда лекарь достал из своей сумки различные лекарства.

– У нее простуда. Как вы знаете, отдых – лучшее лекарство от таких болезней.

– Значит, у нее ничего опасного?

– Потрясение или испуг могут привести к такой сильной простуде, как эта. Крайне важно принимать лекарства три раза в день.

– Хорошо. Ты проделал долгий путь, да еще так поздно. Твои усилия будут должным образом вознаграждены, будь уверен.

– Доброта Вашего Величества не знает границ.

Глубоко поклонившись, лекарь покинул шатер. В покоях остались только трое: страдающая Соран, пытающийся сохранить самообладание король Хон и преисполненный беспокойства Синвон.

Выжав полотенце, Хон положил его на лоб Соран и сказал:

– Я позабочусь о ней.

Синвон перехватил его руку, как если бы случилось что-то немыслимое.

– Ваше Величество, вы не можете заниматься такими делами.

Хон тихо прошептал Синвону прямо в ухо:

– Замолчи и убирайся.

– Что?

– Убирайся, говорю.

Синвон невольно сжал кулаки, однако у него не было другого выбора, кроме как подчиниться. Он не мог ослушаться приказа короля, как бы ни беспокоился о лежащей перед ним девушке. Он вернулся на свой пост снаружи. Небо было полно далеких звезд, их свет трогал сердце Синвона глубокой печалью, которую он должен был держать при себе, никому не показывая. «Такова моя судьба».

В помещении остались только Хон и Соран. Хон, которого называли королем-тираном, прикоснулся к девушке с необычайной мягкостью.

– Тебе нужно поспать. Если не отдохнешь как следует, тебе станет только хуже. Я рядом, так что не волнуйся.

– Благодарю вас.

– Не болей.

Хон ласково погладил Соран по плечу. Обычно это Соран укладывала короля спать. Чувствовала ли она себя так же, как он сейчас? Хон внимательно наблюдал за малейшими изменениями в выражении ее лица. Дыхание Соран стало ровным, и Хон вздохнул. Какой белый лоб… Почему такая милая головка сталкивается со всем вокруг? Во сне Соран выглядит нежной, как лань, но почему нрав ее такой огненный?

На лбу Соран выступил холодный пот, и Хон промокнул его сухим полотенцем. Как полотенце размякает, медленно впитывая влагу, так и кусочек его сердца размяк. Размякшее сердце плавилось и стекало вниз, как воск со свечи. Этим чувством, которое внезапно захлестнуло Хона, было чувство вины перед его покойной возлюбленной госпожой Ан. Почему? Почему даже немного освободить сердце от тоски казалось ему предательством?

Сельский лекарь взял красный мешочек с вознаграждением, и лицо его просияло улыбкой. Надо же! А ведь он лечил даже не короля, а всего лишь служанку. Но тут в кромешной тьме к нему приблизилась мрачная тень, и перед горлом появился острый меч.

– Кто… кто вы?

Испугавшись, лекарь поспешно спрятал красный мешочек в одежды. Вскоре раздался леденящий душу голос:

– Тебе придется рассказать мне все, что ты сейчас видел.

– Что?

– Если в твоих словах окажется хоть капля лжи, то пощады не жди.

Лекарь тяжело сглотнул, по его спине пробежал холодок. Он пришел спасать жизни, а теперь ему грозила смерть…

– Ты видел в королевских покоях воина в синем одеянии?

– Нет. Офицер, который привел меня, был одет в фиолетовую форму.

– Тогда кого ты лечил?

– Дворцовую служанку.

– Служанку?

Из густой тени, где скрывался незнакомец, исходила жажда убийства. Лунный свет отразился от меча, ненадолго осветив его лицо. Это был магистрат Чо Сонгюн.

– Как король вел себя по отношению к этой служанке?

Замешкавшись, лекарь почувствовал, как лезвие сильнее прижалось к его горлу, оставив тонкую красную царапину.

– Можно сказать, несколько странно…

После возвращения во дворец последовали ясные дни. Состояние Соран не улучшилось, и она довольно долго не появлялась в покоях короля. Без этой шумной и неудержимой девушки Хон чувствовал странную пустоту, которую ничем нельзя было наполнить. Он беспокоился о Соран, но, поскольку во дворце за ним наблюдало множество глаз, не мог пойти в покои служанок.

– Ей становится лучше, – раз за разом повторяла придворная дама Чхве на все расспросы о состоянии Соран.

Через несколько дней Хон вернулся из своего кабинета поздно вечером и увидел в своих покоях Соран. От неожиданной радости его глаза заблестели.

– Ты чувствуешь себя лучше?

– Да, благодаря тому, что Ваше Величество лично позаботился обо мне, простуда полностью прошла.

– А как твоя голова? Я боюсь, что ты потеряла даже то немногое благоразумие, что у тебя было.

– Мое благоразумие осталось неизменным, – ответила она своим привычным озорным тоном.

Да, он и не ожидал иного.

– Но, кажется, моя сила уменьшилась. Теперь я, наверное, не смогу предсказывать погоду или что-то подобное.

«Как она может так уверенно говорить об этом?»

– Тебя привели во дворец, чтобы упокоить дух принцессы. Сосредоточься только на этой задаче. Справишься ли ты с ней?

– Я сделаю все, что в моих силах.

Соран знала, что в ее отсутствие король Хон плохо спал. Она настороженно взглянула на него:

– Ведь вы вернулись довольно поздно. Не слишком ли много дел в королевской канцелярии?

– Запечатывание указов вряд ли можно назвать тяжелым занятием.

Ответ короля казался весьма бодрым. Он нуждался в физической усталости, чтобы хорошо спать. Но уже слишком поздно предлагать прогулку…

– Министр принес вам несколько книг, которые вам необходимо прочесть. Может быть, вы хотели бы почитать?

– У меня нет желания еще больше захламлять свой разум. Я и без того мучаюсь от бессонницы.

– А я засыпаю, едва открыв книгу.

Хмм, как бы уложить его спать? Соран решила разыграть свой последний козырь.

– Ваше Величество?

– Почему ты смотришь на меня с таким видом? Хочешь о чем-то попросить?

– Не хотели бы вы выпить со мной стаканчик вина?

– Что?

Распить вино с королем было высочайшей честью, которую, как правило, оказывали исключительно за выдающиеся заслуги – например, за первое место на государственном экзамене. И Соран хочет распить с ним вино?!

– Зачем вы так серьезно к этому относитесь? Что может быть проще, чем пропустить стаканчик в бессонную ночь?

Она всегда была безрассудно дерзкой. Но Хон решил, что уж лучше так, чем когда Соран похожа на умирающую лань.

– Не так давно покойная принцесса передала вам, что вино помогает забыть все мирские заботы, и похвалила вас за умение пить.

– Неужели?

– Вы откажете покойной принцессе в ее просьбе? Почему вы колеблетесь? Боитесь?

– Ха! Когда это я чего-то боялся?

– Кто не умеет пить, тот обычно отказывается.

– Кто тут не умеет пить? Я?

– Нужно быть слабым духом, чтобы чураться алкоголя.

– Значит, сегодня ты хочешь выпить со мной на равных?

Соран игриво улыбнулась:

– Я много лет провела в странствиях. Когда дело доходит до выпивки, мне нет равных.

– Посмотрим, как ты запоешь после того, как выпьешь со мной.

Может, нужно сбить с нее спесь, чтобы она отступила?

– Ты окажешься под столом прежде, чем закончится ночь.

– Что ж, посмотрим.

Хон приказал слуге приготовить напитки.

– Смешай как обычно.

Смешать? На спокойном лице Соран отразилось волнение.

– Зачем смешивать дорогой хороший алкоголь? Это не-уважительно по отношению к мастерам, которые его варили.

– Что, испугалась?

Да, она была в ужасе. Соран, любительница выпить и гроза всех таверн, никогда не проигрывала в питейной схватке с путешествующими торговцами. Однако смешанные напитки были ее слабостью.

Вскоре на столе появилась выпивка. Хон расставил стаканы.

– Вот, горько-сладкое вино.

Сначала горькое, потом сладкое, так что ли?

– А теперь – тонущий корабль.

Он наполнил вином большую чашу и поставил в него маленький стаканчик. Задача состояла в том, чтобы наливать напиток в плавающий стаканчик до тех пор, пока он не утонет в чаше, а потом выпить всю чашу.

– Далее – прибой.

Выстроенные в ряд бокалы опрокидывались один за другим – необычная игра на ловкость. Соран открыла от удивления рот.

– Ваше Величество… чем вы занимались в юности?

Губы Хона скривились в хитрой улыбке.

– Ты ведь не слышала о моей бурной молодости?

– Бурной молодости?

– До того как мой брат ушел из жизни и я был провозглашен наследным принцем, я был известным смутьяном.

– Но все же… королю не подобает так развлекаться.

– Тебе – и говорить о приличиях? Ведь ты первая предложила мне устроить это состязание.

Да, зря Соран бросила ему вызов… Но кто же мог подумать, что король умеет пить!

– Что ж, посмотрим, кто сегодня окажется под столом.

Соран взяла большую чашу и принялась большими глотками пить смешанное вино. Ах, это зелье и правда яд. Но проигрывать нельзя. Соран начала прокручивать в голове планы.

– Ваше Величество, давайте сыграем в одну игру?

– Что за игра?

– Правда или действие. Мы по очереди задаем друг другу вопросы, и тот, кто не хочет отвечать, пьет.

Хон уселся поудобнее, приготовившись играть, на его губах заиграла улыбка.

– Что ж, я проигрывать не собираюсь.

Соран лукаво улыбнулась. Она тоже ни за что не собиралась проигрывать. Однако первый же вопрос короля оказался настолько неожиданным, что лишил ее дара речи. Вопрос, который попал в самую суть этой игры в правду. Соран почувствовала себя так, словно ее ударили под дых.

Глава 18

Что нужно сделать, чтобы любострастные желания вырвались на поверхность?

– Сколько ты весишь?

Что? Спрашивать женщину о ее весе?!

Соран закатила глаза и отпила глоток от стоявшего перед ней стакана. Значит, так он собирается играть, да?

– Ваше Величество, вы были близки с женщиной после смерти принцессы?

Вопрос высокого рейтинга! Но Хон ответил решительно:

– Нет!

– Нет? Серьезно?

– Будь у меня хоть малейшая возможность сблизиться с женщиной, я бы взял себе новую супругу или произвел наследников через наложниц. Однажды я даже метнул кинжал в женщину, которая пыталась меня соблазнить.

Следующий вопрос Хона был неожиданным:

– Кто для тебя Синвон?

– Что?

Сердце Соран затрепетало, словно поверхность вина, на которую упала капля.

– Несмотря на разницу в возрасте и статусе, мы решили стать друзьями.

– А еще?

– Ваше Величество велел ему защищать меня, поскольку я должна упокоить дух принцессы.

– А еще?

– Он спас мне жизнь.

Однако Хон не услышал того ответа, который хотел услышать, поэтому спросил снова:

– А еще?

«Он чуть не стал моим мужем». Но Соран не могла этого сказать. «Если бы не запрет на браки, возможно, сейчас мы были бы женаты». Этого она тоже не могла сказать.

– Больше ничего нас не связывает.

Хон посмотрел на Соран так, как никогда раньше не смотрел. Взгляд его пронизывал до костей, как будто он уже знал правду.

– Это ложь.

– Не ложь.

– Но и не вся правда. Пей.

Соран допила стоявшую перед ней чашу. Внезапно жар от выпивки охватил ее, словно дурманящее пламя. Это был крепкий алкоголь. Изначально Соран предложила королю выпить для того, чтобы усыпить, но вскоре ее разум стал похож на утлую лодчонку в бурном море, подгоняемую волнами алкоголя. Луна скрывалась за облаками, и ночь становилась все гуще. Может, спросить сейчас? Выпивка придала Соран мужества, и она решилась:

– Ваше Величество, вы когда-нибудь видели во мне покойную принцессу?

Этот вопрос был для Соран самым сложным. Во взгляде Хона заплескалось смятение, и у нее сжалось сердце.

– Нет, – рассек воздух его четкий ответ.

По какой-то причине Соран ощутила прилив тепла.

– Ты хоть понимаешь, насколько вы с королевой разные? Я никогда раньше не встречал такой дикой и своенравной девушки, как ты…

– Тогда почему вы сделали то, что сделали? – едва слышно произнесла Соран.

Между ними повисло напряжение, такое же пронзительное, словно звон натянутой тетивы лука. Напряжение, которое бывает между мужчиной и женщиной и заставляет все тело покалывать. Им нельзя было сближаться, но в то же время ни один из них не хотел сделать шаг назад.

– Когда?

Соран плотно сжала губы, похожие на лепестки цветов, и Хон сразу понял, какое «когда» она имеет в виду. Его зрачки расширились. Неужели она помнит тот случай?

– В тот раз.

Слова Соран попали прямо в сердце Хона с быстротой выпущенной стрелы.

Стояла ночь. Глядя на Хона, который лежал с закрытыми глазами и тосковал по покойной принцессе, Соран, должно быть, тоже поддалась дремоте. Кажется, она рухнула рядом с ним, как пучок тростника, и заснула. Возможно, сон с самого начала был неглубоким. Она не могла вспомнить, когда заснула, и не могла сказать, когда проснулась. Быть может, тогда, когда Хон положил руку ей на шею, или тогда, когда дрожащими губами прошептал чужое имя. Однако даже в полусне ощущение прикосновения губ было безошибочным.

Ее плотно сомкнутые губы и губы Хона встретились, как будто он осторожно постучал в бумажную раздвижную дверь. Сердце Соран пустилось вскачь, словно выброшенная на берег рыба. Почему? Почему он целует меня, когда обычно так строг со мной? Это сон или король ходит во сне? Соран притворялась спящей, поэтому не могла сопротивляться. Также она не могла показать, что не спит. Однако его губы и язык были сладкими и нежными и разжигали пламя во всем ее теле. Невозможно было успокоить волнение и трепет, охватившие все ее существо. Хон углубил поцелуй. Казалось, сладкий мед струится по ее губам. Так влажно, так нежно…

Но когда Соран открыла глаза, взгляд Хона был полон изумления, словно он сожалел о случившемся.

Словно он сожалел о том, что их губы соприкоснулись. У Соран сжалось сердце. Внезапное разочарование уничтожило все нежные чувства, которые она испытывала несколько мгновений назад. «Он целовал не меня, а покойную принцессу, которую до сих пор любит». Она открыла глаза и притворилась спящей – жалкое представление с ее стороны, но даже по возвращении в свои покои ее встревоженное сердце не находило успокоения. Почему он так поступил? Почему?

Желая снова увидеть того Хона, который подарил ей поцелуй, Соран последовала за ним на охоту, однако он вел себя как ни в чем не бывало. Соран же не могла вести себя как робкая девушка, попавшая в плен своих чувств. Она заставила себя быть веселой и бодрой, как будто ничего страшного не произошло. Однако боль, которую она прятала, вырвалась наружу и захлестнула ее. И вот сейчас – возможно, под влиянием алкоголя – ей захотелось снова спросить, почему он так поступил. Без дальнейших объяснений оба понимали, о чем идет речь.

Хон молча поднял свой кубок и сделал глоток, дернув кадыком. Он не отрицал, что перепутал Соран с наследной принцессой. В ее сердце словно впились сотни булавок, и атмосфера стала острой, как кинжал.

– Не воспринимай всерьез. Разве ты не слышала, что я сказал? Я не могу позволить себе сблизиться с какой-либо женщиной. Будь я в ясном сознании, ничего бы не случилось.

Эти слова были как нож по сердцу.

– Любовь, желание, вожделение… Они оставили меня.

– Давайте я их верну?

Хону показалось, что ее слова таят в себе ни с чем не сравнимую опасность.

– Что?

Атмосфера становилась все серьезнее, в груди разрасталось чувство разочарования, и Соран захотелось развеять это настроение. Не желая выдавать глубину своих обид, она нарочито бодро проговорила:

– Пожалуй, я не очень хорошо разбираюсь в таких вопросах.

Голос Соран наполнился игривыми нотками. Похоже, она подразумевала совсем не тот метод для выявления скрытых мотивов, о котором подумал Хон.

– Какую глупость ты задумала? – спросил он.

Его голос тоже вернулся в обычное состояние.

– Если к Вашему Величеству вернется любовь, то запрету на брак придет конец! Будущее Чосона будет в безопасности, да и народ обрадуется. Следовательно, вернуть вам любовь – мой долг как подданной Вашего Величества и этой страны. Ах! Если подумать, то нет большего патриота, чем я, – зачирикала Соран, смыкая и размыкая свои очаровательные губы, и в какой-то момент Хон почувствовал порыв заткнуть эти губы своими. Однако он подавил это желание и рассмеялся:

– Уже поздно. Давай закончим на сегодня, Соран.

В глубине гор, где эхом отдается вой диких животных, Докхун и Ванбэ, опираясь на палки, поднимались по тускло освещенной тропе.

– Ты уверен, что здесь кто-то живет?

– Впереди должен быть дом!

Было трудно поверить, что здесь они встретят кого-нибудь, кроме диких зверей. Круглый Ванбэ дрожал, вплотную следуя за тощим как жердь Докхуном. Когда зловещая аура стала нарастать, показалась почти полуразрушенная соломенная хижина. Наконец-то они нашли ее! В окне виднелся силуэт мужчины.

– Это он?

– Да, это великий мастер Чон.

Ванбэ и Докхун постучали в дверь, объявляя о своем появлении, и вошли. Помещение, в котором они оказались, было настолько маленьким, что там с трудом улеглись бы трое. Мужчина лет тридцати, в круглых очках и с черной бородкой, элегантный, как орхидея, сидел и листал книгу.

– Что привело вас ко мне?

– Мы пришли искать вас, услышав слухи, великий мастер Чон.

– Если вы зовете меня этим именем, то обратились не по адресу.

– Но что вы делаете в этих горах?

– Разве не видите? Учусь.

– Вы собираетесь сдать экзамены на государственную службу?

Мужчина, известный как великий мастер Чон, спокойно кивнул.

– В наши неспокойные времена стать государственным служащим – лучшее решение.

– Но конкуренция слишком высока…

– Такова участь нашего поколения. В стране царит хаос, всем хочется спокойствия. Нам пришлось отказаться от трех вещей.

– От трех вещей?

– Любовь, брак, дети. В эпоху запрета на брак некоторые называют нас «поколением трех отказов».

Докхун вздрогнул, словно эта мысль была немыслимой.

– Я не могу сдаться! Для людей естественно любить и встречаться. Эта страна сошла с ума, раз запрещает браки.

Выражение его лица стало еще более решительным.

– Мы намерены основать Мосольдан.

– Это сокращение?[22]

– Вы невероятно проницательны! И без вас, великий мастер Чон, нам не обойтись.

Откуда такое почтение к этому мастеру Чону? Ванбэ озадаченно ткнул Докхуна в бок и тихо спросил:

– Чего ты так распинаешься перед ним? Он больше похож на разорившегося богача или несостоявшегося ученого.

– Все дело в ресурсах. Пусть сейчас мастер Чон кажется бедным, но батюшка его был великим купцом, который вел обширную торговлю с династией Цин и Ва. Он привозил невероятные вещи, – пояснил Докхун и взмолился: – Великий мастер Чон, пожалуйста, покажите нам свои книги!

– Нет. Я решил целиком посвятить себя учебе.

– Покажите хотя бы часть из них!

– Нет.

– Я познакомлю вас с девушкой.

– Это меняет дело.

Он вскочил, открыл боковую дверь и вышел на задний двор. За обветшалой соломенной хижиной находился склад, такой же большой, как зернохранилище самого богатого дома в городе. Человек, известный как великий мастер Чон, торжественно отпер три висячих замка. Дверь со скрипом отворилась, и он зажег маленький фонарь. Открывшееся зрелище напоминало королевскую библиотеку, до краев заполненную книгами, и Ванбэ с Докхуном ахнули. Сколько книг!

– Это же коллекции книг с весенними картинками![23]

Представленные здесь книги были возбуждающего характера. Глаза Докхуна загорелись от восхищения и радости.

– Сколько же здесь тхэра?

– Что такое «тхэра»?

– «Тхэ» переводится с китайского как «очень», «ра» – голый. Считай, что это единица измерения для подобных коллекций.

– Их не сосчитать!

Ванбэ дрожащими руками взял альбом с весенними картинками. У него перехватило дыхание.

Это был новый мир. Трепет и радость пронеслись по его телу. Дрожа, он корил себя за то, что до сих пор не знал о существовании этого мира. Сейчас он словно заново родился. Ах, как же он хотел обладать этими прекрасными произведениями искусства!

– Это монах-отступник?

– А это замужняя женщина?

– Взгляни на зарубежные книги! Это настоящие шедевры!

Докхун крепко сжал руки мастера Чона и поклонился.

– Великий мастер Чон, молю, присоединитесь к нашему отряду!

– Этого я сделать не могу. Мне суждено сдать экзамены на государственную службу и получить звание.

– Тогда я бы хотел купить эти книги. Вы можете их продать?

– Я в течение многих лет собирал их и лелеял. Я не могу просто так раздавать их.

– С этими книгами наш Мосольдан будет процветать. Люди повалят к нам толпами! Мы планируем собраться и покончить с запретом на брак в этой стране.

– Тогда я тем более должен отказаться. Я учусь, чтобы стать светом для этой нации, и не могу участвовать в действиях, которые идут вразрез с государственной политикой.

– В какое время вы готовы встретиться завтра с девушкой, о которой я упоминал?

– Как насчет полудня?

– Значит, вы присоединитесь к нам?

В ответ мастер Чон мудро сказал:

– Я дам свой ответ после завтрашней встречи.

Глаза Докхуна и Ванбэ загорелись надеждой. Казалось, они все-таки смогут убедить великого мастера Чона им помочь. Тот достал из коробки несколько альбомов с весенними картинками.

– Если завтрашняя встреча пройдет успешно, то я подарю вам эти книги.

– Ваша щедрость не знает границ.

Ванбэ и Докхун дружно поклонились.

– А, и не забудьте. Меня зовут Чон Тосок.

На следующий день Соран села на лошадь Синвона, намереваясь пробудить любострастные и эгоистичные желания Его Величества. Но как это сделать? Возле «Адальтана» Соран спустилась с лошади. Вид у нее был задумчивый.

– О чем ты так напряженно размышляешь?

– О том, как вызвать у мужчины вожделение.

– Что?

Синвон покраснел, застигнутый врасплох неожиданным ответом.

– А ты в последнее время испытывал вожделение?

Что это за странный вопрос с утра пораньше?

– Разве мужчины такие по своей природе? У вас же по утрам…

«Если она видит во мне мужчину, то как задает такие вопросы? Как ей удается говорить даже без тени смущения?»

– Что же делать?

Не дождавшись ответа, Соран с обеспокоенным видом вошла в «Адальтан». О чем она только думает? Просто удивительно. Погодите-ка. Что нужно сделать, чтобы вызвать у мужчины вожделение? Разве это не очевидно?

Глава 19

В погоне за весенними картинками

Тосок с недовольным видом сидел в «Адальтане». На столе перед ним стояла чашка гречишного чая.

– Она вам не нравится? – тихо спросил Докхун.

Сидящая напротив женщина с впалыми щеками, тонкими губами и родинкой на щеке была похожа на него как две капли воды.

– Она самая красивая девушка в моей семье.

Тосок вздохнул и решительно покачал головой.

– Значит, ты отвергаешь меня? – широко раскрыла глаза женщина, быстро смекнув, что к чему.

Тосок смирился со своей участью и кивнул.

– О, серьезно? А себя ты красавчиком возомнил?

Женщина развернулась и ушла из чайного домика.

Тосок заворчал, что никогда не будет работать ни с каким Мосольданом!

В следующую секунду прозвучало:

– Любой женщине обидно, когда мужчина отвергает ее столь открыто.

«Какой нежный, красивый голос! Неужели ко мне прилетела фея?»

Девушка подлила кипяток в его остывший чай и сказала:

– Даже если она вам не понравилась, надо было хотя бы немного с ней поговорить.

Светлое лицо, сияющая кожа, широкая улыбка. Это была Хэён, девушка двадцати лет от роду. Тосок широко открыл рот от изумления. В эту же секунду дверь «Адальтана» распахнулась, и на пороге появилась Соран.

– Соран-онни! Ты вернулась!

Голос Хэён звенел, и Тосоку показалось, будто после тридцати с лишним лет глухоты он вдруг начал слышать. Тосок зачарованно ловил каждое движение Хэён.

Докхун и Ванбэ проследили за его взглядом.

– Похоже, эта девушка понравилась мастеру Чону больше, чем моя кузина.

– Как думаешь, мы получим книги, если поможем им сблизиться?

– Если они сблизятся, то мастер Чон не присоединится к Мосольдану!

– Ты не видишь всей картины! Женатому мужчине эротические книги ни к чему. Возможно, он решит от них избавиться.

– Неужели?

«И тогда они станут нашими».

Лицо Ванбэ просветлело.

– Что-то случилось? – спросила Хэён, последовав за Соран, которая насухо вытирала лицо.

– У меня особое задание от Его Величества. Не могла бы ты принести мне стакан холодной воды?

Хэён тут же побежала за холодной водой. Тосок проследил за ней взглядом. Красивая, словно фея. Нет, она и есть фея. Как может существовать такая милая и красивая девушка? Он уставился на нее с открытым ртом. Вскоре рядом раздался негромкий голос:

– На вашем месте я бы не сидел сложа руки.

Мужчина склонился над их столом. Это был Кэи.

– Ай, напугал! Кто ты?

– Неужели вы не знаете, что это за чайная? Здесь мы превращаем совместимость людей в судьбу.

О, его слова были похожи на то, как если бы он дал воды измученной жаждой лошади.

– Значит, есть способ соединить свою судьбу с этой девушкой?

– На вашем месте… я бы перешел к решительным действиям.

– Действиям?..

– Дайте волю своему воображению. Когда она принесет воду, столкнитесь с ней, чтобы вода разлилась. Ее одежда намокнет.

Что это за странная схема?

– Потом отведите ее в лавку с тканями и скажите: «Выбирай любое, я заплачу».

Докхун и Ванбэ возбужденно замахали руками и ногами.

Неужели это сработает?

– Чего вы ждете? Ничего страшного не случится, если вы потерпите неудачу. Просто попробуйте.

Пока Тосок колебался, старик Кэи подтолкнул его вперед. Хэён шла, держа в руках стакан воды. Тосок неуверенно направился к ней. Неужели он действительно с ней столкнется?

– О!

Столкновение оказалось не таким уж и страшным. Как и планировалось, вода пролилась на одежду Хэён.

– Простите! Как мне загладить свою вину?

Но потом произошло нечто неожиданное. Из-за пазухи Тосока упал альбом с весенними картинками, которые разлетелись во все стороны. Эти картинки с изображением непристойных сцен привели невинную Хэён в ужас. Она покраснела, а потом обрела голос и испустила пронзительный крик:

– А-а-а-а-а-а! Извращенец!

Окаменев, Тосок уставился на Хэён во все глаза. «Извращенец»?! Это так назвала его фея, в которую он влюбился с первого взгляда?! Толком не оправившись от потрясения, Тосок торопливо подобрал весенние картинки и бросился бежать. Он был проворным, как белка. Глаза Соран сверкнули. Что это за картинки?

– Ловите его! Ловите! – закричала она и бросилась за убегающим Тосоком.

«Кто эта сумасшедшая?» – пронеслось у него в голове.

Так началась погоня за весенними картинками.

«Какой стыд! – корил себя Тосок. – Я столько лет помогал мужчинам, меня почитали и восхваляли! А теперь девушка, в которую я влюбился с первого взгляда, назвала меня извращенцем? Да, я извращенец. Но неужели я не заслуживаю настоящей любви? Неужели любовь существует только на страницах книг? Простите, Синодзаки-сан. Благодаря вам я выучил язык Ва[24], и вот результат моего предательства. Я больше никогда вас не покину. Я останусь с вами навсегда!»

Тосок бежал по улице, размазывая слезы, а Соран мчалась следом с величием военного генерала.

– Ловите его!

Вскоре она увидела Синвона, который не успел уйти далеко.

– Эй, Синвон! Как вовремя! Помоги мне поймать того типа!

Не успела она опомниться, как Синвон усадил ее на лошадь.

– Что он натворил?

«Почему Соран гонится за этим человеком, словно он что-то у нее украл? – удивился Синвон. – Что это у него в руках? Неужели альбом с весенними картинками? Что вообще здесь происходит?»

Теперь, когда Соран преследовала его верхом, Тосок запаниковал еще больше и начал взбираться на холм за деревней. Колючие кусты цеплялись за его одежду и царапали ноги, однако он не останавливался. «Почему эта женщина преследует меня? Потому что я оскорбил Хэён?»

Обернувшись, Тосок встретился взглядом с преследующим его королевским инспектором, сидящим на лошади. «А! Почему за мной гонится королевский инспектор?! Какое преступление я совершил?!»

На широком холме, под сосной, Соран догнала отчаянно бежавшего Тосока. Весенние картинки выпали у него из рук. Задрожав, Тосок прижался спиной к дереву и спросил:

– Зачем вы меня преследуете?!

Пытаясь отдышаться, Соран неожиданно присела на корточки и начала перебирать выпавшие весенние картинки. Вот оно! То, что она искала! Синвон, настороженно наблюдавший за происходящим из-за ее спины, покраснел. О чем Соран только думает?

– Поверить не могу! Так откровенно? Чудесно!

Тосок был ошарашен. «С чего бы женщине восхищаться весенними картинками? Неужели поэтому она преследовала меня?»

Соран резко схватила Тосока за руку.

– Что… что вы делаете?! – пробормотал он.

– Я не признала вас, о великий мастер!

Соран отвесила ему глубокий поклон. Действительно, почему это происходит?

– Откуда у вас эти картинки? Можете отдать их мне? И раздобыть другие, поразнообразнее?

Глаза Тосока неверяще расширились. Глаза Синвона расширились еще больше.

Следующие два дня были посвящены тому, что Тосок и Соран вместе листали весенние картинки.

– Они будут представлены Его Величеству. Нужно проявить осторожность и дотошность.

Соран скрупулезно просматривала альбомы, а Тосок с еще большей скрупулезностью рекомендовал ей ту или иную картинку. Причина, по которой он так яро помогал Соран, была проста.

– Кстати… а что нравится госпоже Хэён?

– Любовные романы. Она предпочитает романтические истории. Обычно женщинам не по нраву столь откровенные произведения, как эти.

– Но ведь здесь рассказывается о любви и страсти!

– Хотите, чтобы вас снова назвали извращенцем?

– Не желаю больше никогда слышать это слово!

– Тогда попробуйте достать для Хэён «Ученого со звезды», «Наследника династии Цин» и «Гарем Солнца». Тогда она расцветет, как цветок.

– Она и так похожа на цветок…

Тосок приоткрыл рот.

Значит, если он принесет Хэён эти книги, то сможет загладить вину за тот случай?

Тосок без всяких сожалений упаковал книги для Соран. Перед дворцовыми воротами стоял стражник высокого роста и могучего телосложения. Синвон с тревогой посмотрел на него. Привратники проверяют вещи при входе и выходе, и будет сложно пронести во дворец такие скандальные книги, пусть даже по приказу короля… Однако Соран оставалась совершенно спокойной.

Как и ожидалось, при взгляде на книги привратник стал свекольно-красным, когда он проверял груз. Казалось, из его ушей вот-вот вырвется пар.

– Что это такое?

– А вы не видите? – невозмутимо спросила Соран.

– Вы не можете проносить такое во дворец!

Соран вытащила из рукава несколько тонких книг.

– Это вам.

– Проходите.

Соран непринужденно бросила книги привратнику, который ловко их поймал. Любой, кто владел этими книгами, получал небывалое преимущество. Синвон неодобрительно прищелкнул языком.

– Все мужчины одинаковые, – дерзко ответила Соран.

– Его Величество – не обычный мужчина, – неодобрительно нахмурился Сечжан, листая книгу с весенними картинками у входа в Каннёнчжон. – В прошлый раз, когда перед ним предстала полураздетая женщина, он даже бровью не повел. Эти вульгарные картинки не поколеблют его.

– Вы уверены?

– Мне ничего не остается, кроме как изъять эти книги для поддержания дисциплины во дворце.

Сказав это, Сечжан начал собирать разложенные книги.

– Постойте. Давайте хотя бы попробуем.

– Ах, такие вульгарные книги не разожгут в короле даже крошечной искры. Он подобен бодхисатве Майтрейе.

Сечжан неодобрительно прищелкнул языком, но Соран уже взяла книги и направилась во внутренние покои Каннёнчжона.

Король тем временем как раз закончил вечернее омовение и ненадолго погрузился в сон. Сон вернул его в прошлое, когда он получил шокирующее известие о самоубийстве госпожи Ан. «Ваше Высочество, наследная принцесса, она…»

– Кто посмел лишить королеву жизни? Кто?!

Во сне он взвыл, словно одержимый мстительным духом, и упал на землю. Все вокруг холодно отвернулись от него, словно призраки. Как раз в этот момент Соран разбудила его.

– Ваше Величество!

Внезапно образ наследной принцессы Ан, на шее которой краснел след от веревки, наложился на образ приблизившейся к нему Соран. Ему показалось, будто на ее шее тоже есть след. Задыхаясь от ужаса, Хон воскликнул:

– Что с твоей шеей?

– На моей шее? Ничего.

– Там красный след!

Вырвавшись из ловушки сна, Хон понял, что находится не в Восточном дворце, а в Каннёнчжоне. За прошедшие семь лет наследный принц, оплакивавший свою супругу, стал королем Чосона. Однако он ничуть не вырос и не оправился от своего горя. Он уронил голову и обхватил ее руками.

– Ты не видела призрак покойной принцессы?

Соран с беспокойством посмотрела на короля. Она слышала, что последние два дня его состояние было не лучшим. Неужели все это время он страдал от кошмаров? При виде него ее охватила жалость.

– Нет, Ваше Величество. Здесь только мы с вами.

– Только что принцесса явилась мне во сне, мертвая и холодная.

– Появление мертвеца во сне вовсе не означает, что призрак вернулся. Это всего лишь кошмар. Пожалуйста, придите в себя.

Однако страх не проходил. «Если я кого-нибудь полюблю, то не убьют ли ее снова? В стенах дворца притаился убийца». Эта мысль, глубоко укоренившаяся в его сознании, снова сдавила ему горло. Именно по этой причине он в течение семи лет оставался непоколебим, несмотря на яростные прошения, причитания и стенания старейшин во дворце.

Хон не мог забыть о том, что госпожа Ан лишилась жизни только потому, что была его женой. Нельзя допустить, чтобы трагедия повторилась. «Мне нельзя сближаться ни с одной женщиной». Мимолетное видение красного следа на шее Соран усилило его страх.

– Оставь меня. Я хочу побыть один.

– Ваше Величество, вы весь вспотели. Позвольте мне вытереть пот…

Соран взяла платок и наклонилась к королю.

– Разве я не велел тебе уйти?!

Он с неожиданной силой оттолкнул ее руку.

Книги с весенними картинками выпали из ее рукава.

– Ваше Величество!

Увидев раскрывшиеся книги, Хон помрачнел еще больше и холодно сказал:

– Ты пыталась соблазнить меня этими непристойными картинками? Неужели ты думала, что с их помощью пробудишь во мне страсть? Это невозможно. Никто не сможет тронуть мое сердце!

От его слов на глаза Соран навернулись слезы. Почему он холоден, хотя раньше относился к ней с такой теплотой и нежностью?

– Я ухожу. Прошу вас, постарайтесь сегодня выспаться. Однако достать эти книги было непросто, поэтому я оставлю их у вашей кровати.

– Мне они не нужны. Избавься от них!

– Тогда я положу их на столик у вашей кровати. Возможно, вам захочется немного почитать, если ночь покажется слишком длинной.

– Я сказал, что они мне не нужны!

Тихо положив книги на стол, Соран склонила голову и начала отходить. У нее потяжелело сердце. Она всегда видела короля ребенком, но сегодня он был непредсказуем, как подросток. Неужели ее мечта излечить короля от тоски и вернуть ему здоровье была несбыточной? Если король и дальше будет так себя вести, то узнает, что все это время Соран обманывала его, утверждая, что может изгнать дух покойной принцессы. Что все было ложью, притворством. И тогда она действительно может лишиться головы. Однако больше страха за свою жизнь Соран тяготило чувство вины перед королем Хоном, который принял ее слова за чистую монету. Если он разочаруется в ней, то, возможно, никогда больше не поверит ни одной женщине.

Из королевских покоев послышался полный ярости голос:

– Я же сказал, что они мне не нужны!

«Да, я понимаю».

– Я же приказал их выбросить!

«Пожалуйста, не злитесь…»

Глава 20

Рисунки с воистину мужественными мужчинами

Соран понуро вышла из Каннёнчжона. Синвон встретил ее обеспокоенным взглядом и спросил:

– Изнутри доносился шум. Что случилось?

– Кажется, Его Величеству приснился плохой сон. Он накричал на меня и прогнал.

Сечжана тоже интересовало состояние короля.

– Я приготовил отвар из женьшеня, чтобы придать ему сил, но, видимо, все напрасно…

– Евнух Ча, вы были правы. Его Величество не из тех, кого можно поколебать подобными вещами.

– О чем ты вообще думала, когда решила принести сюда эти развратные книги? – Синвон легонечко щелкнул Соран по лбу.

– Они мне больше не нужны. Разделите их между собой, – сказала Соран и вытряхнула из юбки книги с весенними картинками.

Сечжан отмахнулся:

– Мне они без надобности.

– Еще несколько минут назад вы хотели все изъять, а теперь вдруг передумали?!

– Что толку в этих книгах, когда нет самого главного? – вздохнул Сечжан и со спокойствием Будды посмотрел куда-то вдаль.

«Как все это грустно», – подумала Соран, сложила книги в стопку и протянула Синвону.

– Эм-м… Такие вещи мне не по вкусу.

– Да бери, бери! Лишним не будет. Разве не стоит ценить то, что имеешь? Ведь рядом есть люди, которые бы и рады посмотреть, но у них нет такой возможности.

– Я же сказал, что мне они не нужны.

– Евнух Ча, тогда вы забирайте. Синвон говорит, что они ему не нужны.

– Я…

Сечжан развел руками, и Синвон неохотно взял книги.

– Что у тебя на уме?

– То же, что и всегда. Я пойду.

Шурша мятой юбкой, Соран исчезла в темноте. Почему-то казалось, что с каждым ее шагом раздается нежный звон, который мог слышать только Синвон. Когда звенит колокольчик, мы невольно смотрим в ту сторону, откуда доносится звук, не так ли? Почему же Синвон не мог отвести от нее взгляд? Быть может, потому, что Соран такая шумная и неутомимая?

Синвон отнес книги с весенними картинками в отведенные ему покои. Расстояние между ним и Соран увеличивалось, однако звон не умолкал независимо от того, держал он глаза открытыми или закрытыми. Небрежно отбросив книги в сторону, Синвон упал на кровать и подпер голову рукой. «О чем она думала, отдавая их мне?»

Поразмыслив, он решил, что это несправедливо. В конце концов, он уже дважды спас ей жизнь. Неужели она не воспринимает его как мужчину? Стала бы женщина дарить такую книгу мужчине, который ей нравится? Что он должен сделать, чтобы она увидела в нем мужчину?

Синвон нерешительно открыл одну из книг и обнаружил там рисунки с воистину мужественными мужчинами.

– Разве позволительно вот так срывать с женщины одежду?!

Происходящее на первой странице потрясло Синвона до глубины души.

– Постойте-ка… где находится его рука?..

В комнате никого не было, однако Синвон чувствовал такое смятение, что то и дело оглядывался, чтобы убедиться: да, он точно один.

– Разве эта поза вообще возможна?!

Он настолько увлекся провокационными картинками, что даже не заметил, как его дыхание стало неровным.

– Нет-нет-нет! Как можно… перевернутыми?..

Усомнившись в собственной порядочности, Синвон твердо решил закрыть книгу. «Довольно! Нужно прекратить», – подумал он, но книга словно приклеилась к его руке, упрямо отказываясь быть закрытой.

Семилетний запрет на браки был сродни семилетнему обету воздержания. Синвон обнаружил, что его неудержимо влечет манящий мир эротических картинок. В конце концов, это было вполне объяснимо.

Пока Синвон открывал новый для себя мир, король Хон тщетно пытался заснуть. Последние два дня он почти не спал, и сегодня сон тоже отказывался приходить. Разум осаждали тревожные мысли, мигрень сжимала голову как тиски. Вскоре Сечжан принес ему восстанавливающий отвар из женьшеня.

– Ваше Величество, меня беспокоят темные круги под вашими глазами. Этот отвар восстановит ваши силы.

В последнее время Хон действительно ощущал упадок сил. Быть может, именно поэтому его мучили кошмары? Хон залпом выпил принесенный Сечжаном отвар, надеясь на его чудодейственный эффект. Вскоре он почувствовал поднимающееся изнутри тепло, обещающее сон, но потом тепло переросло во всепоглощающий жар.

Тело пылало, словно впитав в себя весь зной полуденного солнца, а лицо покраснело. Действие зелья вызывало недоумение.

– Как жарко…

– Обмахать вас веером?

– Нет. Оставь меня. Я хочу побыть один.

Хон принялся обмахиваться веером, однако легкий ветерок не мог развеять жар. Он подумывал о том, чтобы окунуться в холодную воду, но вскоре нарастающий жар овладел его разумом. Мимолетные мысли рассеялись, и осталось только одно. Неужто это вожделение? Немыслимо. Он уверял Соран в том, что не испытывает сладострастных желаний, и резкая перемена вызывала недоумение. Непреодолимое любопытство охватило его, как зуд. Какие тайны хранила в себе книга, которую оставила Соран? Даже беглый взгляд выявил ее удивительное содержание. Словно движимый какой-то внешней силой, Хон потянулся за книгой. Соран оставила ее возле кровати… Да, из уважения к усилиям Соран, он должен хотя бы взглянуть…

– Не может быть! – вырвалось у него.

Значит, такие книги нынче читает народ? На улицах, посреди бела дня? Безумие просто! Мир подходит к концу!

Хон почувствовал, как лихорадочный жар приливает ко лбу. Он считал, что тоска избавила его от всех низменных желаний, но он ошибался. Он оставался мужчиной, и сейчас это прозрение захлестнуло его волной.

Наступила глубокая ночь, и король Хон и Синвон обнаружили, что запутались в сладострастных сетях, которые ненароком расставила Соран. Тем временем Соран, которая даже не подозревала, какой переполох устроила, крепко спала, наслаждаясь своим неожиданным выходным.

Следующим утром во время прогулки король Хон то ли под влиянием эротических картинок, то ли по-прежнему находясь под действием женьшеня, видел окружающий мир в развратном свете. Вот птицы, разбившиеся на пары. Вот полные бодрости лягушки прыгают с места на место. Стрекозы – и те соединялись в своем полете по небу.

Взгляд короля задержался на белых орхидеях, цветущих вдоль тропинки. Лепестки были белыми-белыми, а середина – насыщенно красной. Они напоминали… Нет, что за ерунда! На Хона нахлынули смутные ассоциации, он зажмурился и решительно тряхнул головой. Волна головокружения заставила его пошатнуться.

– Сечжан, эти цветы слишком красные.

– Вашему Величеству они не по вкусу? Подождите минутку, я немедленно прикажу их срезать.

– Нет, не надо. Просто я давненько не чувствовал аромата орхидей.

– Ах, вот как? Хотите, я поставлю их в вашу опочивальню?

– Нет! Не надо! Оставь как есть.

Поведение короля, одновременно взволнованное и чрезмерно оживленное, резко отличалось от его привычной невозмутимости. Поговаривали, что вчера он гневно кричал на Соран. В чем кроется причина таких перепадов настроения в последнее время?

– Пойдем на тренировочную площадку. Я чувствую, что нуждаюсь в некоторой умственной и физической нагрузке.

Подумав, что физические занятия помогут ему отвлечься, Хон отправился на тренировочную площадку, где его встретило зрелище, повергшее его в ужас. Одетая в синее боевое облачение Соран размахивала деревянным мечом. Однако Соран была не одна. Рядом, почти обнимая ее, стоял не кто иной, как Ли Синвон, который обучал ее движениям.

Внутри Хона вспыхнул жар, не сравнимый ни с чем прежде. Он почувствовал себя так, словно в одно мгновение превратился в костер, сжигающий поленья в яростном пламени.

Синвон тоже почти всю ночь пролежал без сна, запутавшись в паутине сладострастия. Как бы Синвон ни старался освободить разум, его преследовали образы с эротических картинок. «Подумать только! Я, военный офицер Чосона, стал рабом желания!» На рассвете он отправился на тренировочную площадку, чтобы позаниматься с деревянным мечом.

– Куда это ты собрался?

Соран, последовавшая за Синвоном, умудрилась застать его врасплох.

– О, ты меня напугала. Что ты здесь делаешь? – ответил Синвон, отбросив в сторону порочные мысли.

– Я легла спать вскоре после ужина, поэтому проснулась рано. А ты? Собираешься тренироваться с мечом?

– Да. Я немного расслабился.

– А меня можешь научить?

Знала ли Соран, какое потрясение вызвала у Синвона ее книга, или нет, но поведение ее было таким же беззаботным, как и всегда.

Погодите-ка.

Что?

– Ты хочешь научиться владеть деревянным мечом?

– Да! Мне нужно уметь защищаться. Я чуть было не утонула, меня едва не растоптал дикий кабан. Что-то мне не везет в последнее время. Кто знает, какая беда свалится на меня в следующий раз? Поэтому мне нужно постичь хотя бы основы владения деревянным мечом.

– Но зачем девушке владеть мечом? Мне поручили защищать тебя. Что? Ты мне не доверяешь?

– Ты не сможешь быть рядом вечно.

Сердце Синвона болезненно сжалось. Соран говорила о том, что все когда-нибудь да заканчивается. Она считала жизнь во дворце и свою роль придворной дамы чем-то временным. Рано или поздно она все бросит и уйдет. Уйдет из его жизни, разорвет их связь. Больнее всего было осознавать, что Синвону нечем ее удержать. Он сможет защищать ее только до тех пор, пока она служит королю.

– Побудешь моим учителем? Я быстренько переоденусь и вернусь.

Соран унеслась прочь, и ее платье развевалось, словно крылья. Казалось, она вот-вот превратится в бабочку и улетит. Синвон глубоко вздохнул. Понятие «друг» несло в себе полное бессилие. Что может сделать друг? Оберегать, заботиться, сопровождать. Как «друг» он не может отказать ей ни в одной просьбе. Понятие «друг» неизбежно воздвигает непреодолимый барьер на пути к сближению. Воистину, «дружба» – пустое понятие. Кроме того, сейчас Соран принадлежит королю. Даже будучи придворной дамой лишь временно, она остается для Синвона недосягаемой. Каждую ночь Соран отправляется в королевскую опочивальню, и Синвон не может запретить ей этого делать. В конце концов, разве не он представил ее королю?

В эпоху запрета на браки мысль о том, чтобы схватить Соран за руку и сбежать вместе, была бесплодной мечтой. Синвон стал бы преступником, его бы постигла участь тех несчастных, кого он задерживал в качестве капитана Королевского сыскного ведомства. Сколько бы Синвон ни терзал себя размышлениями за время ее недолгого отсутствия, выхода не находилось. Какой бы очаровательной она ни казалась, как бы маняще ни развевалась ее юбка, они были всего лишь друзьям. Не более.

Когда Соран вернулась, переодетая в воинское облачение, Синвон был на удивление спокоен.

– Вот так?

Она неловко попыталась принять боевую стойку с деревянным мечом в руках.

– Нет, выпрями спину. Руки подними выше.

Синвон приобнял ее, показывая правильную стойку, однако не почувствовал возбуждения, которое вчера возникло после просмотра книги с весенними картинками. Соран с готовностью исправила позу под его руководством. Синвон может быть так близко только потому, что они друзья. Синвон решил больше не испытывать к Соран никаких чувств. Они должны остаться друзьями, не более того.

– Фу-у-ух… Как сложно-то!

– Делай все правильно. Тебе еще многому предстоит научиться.

– Да-да. Голова, плечи, голова, плечи, – дразняще сказала Соран и сверкнула лучезарной улыбкой.

– Не хочешь передохнуть?

– С какой стати? Я тренируюсь, чтобы превзойти тебя, Ли Синвон. Я одолею тебя, вот увидишь!

Несмотря на смелое заявление Соран, он с легкостью парировал ее удары одной рукой.

– Ого! Ты все отразил. Потрясающе!

– А ты даже стоишь неправильно.

Он встал у Соран за спиной, поправляя меч в ее руках.

– Почему ты не можешь ударить ровно вниз?

Синвон легонько ущипнул ее за бок, отчего она отпрянула.

– Эй, ты что творишь? Ну держись!

Подняв указательный палец, Соран игриво потянулась к нему. Началась шутливая потасовка, вихрь движений – Соран пыталась ткнуть Синвона пальцем, а он уклонялся и парировал ее удары. Они напоминали семилетних детей, воздух наполнился заразительным очаровательным смехом Соран, и улыбка ее была такой сияющей, что, казалось, освещала весь мир.

– Ой, точно! Ты прочитал те книги?

Какие книги? Она говорит о сборниках весенних картинок?

Невинная до этого атмосфера вдребезги разбилась, и хрупкое равновесие дружбы, которую они отчаянно пытались сохранить, рухнуло в одно мгновение.

– Прочитал, да? По глазам вижу! Ты весь покраснел! Смутился, да?

Абсурдность происходящего поражала. «Неужели ты совсем не видишь во мне мужчину? Обращаешься со мной как с братом-подростком…»

В порыве раздражения Синвон резко схватил Соран за руки, словно обнимая.

– Если ты будешь продолжать в том же духе…

От внезапной близости у Соран перехватило дыхание.

– То нарвешься на неприятности.

В эту секунду король Хон, направлявшийся на тренировочную площадку, стал свидетелем их объятий. Ему показалось, что они вот-вот поцелуются. Что здесь происходит?!

Он почувствовал прилив ярости. Ему хотелось закричать, но он сдержался, не желая показаться мелочным и ревнивым. Устроив сцену, он только покажет себя узколобым мужланом. Хон резко развернулся, его мантия взметнулась, придавая ему сходство с черным ястребом.

– Скажи Соран, чтобы приготовилась. Вечером ее ждет серьезный разговор.

Глава 21

Все придворные дамы принадлежат королю

Вечером мелкая туманная взвесь застилала мир, отчего улицы стали темными, словно нарисованными тушью, а еще – пустынными и безмолвными. На одной из таких пустынных улиц появилась женщина в яркой, как зажженный фонарь, юбке. Это была не кто иная, как госпожа Со. Под карнизом, где капли дождя скапливались, словно ожерелья из бусин, притаилась тень. Она принадлежала не кому иному, как уважаемому магистрату Чо Сонгюну.

– Ходят слухи, что у короля появилась новая фаворитка.

Госпожа Со прикусила ноготь, услышав эту неожиданную новость.

– Он взял ее на охоту и уложил в свою постель. Так рассказывает деревенский лекарь, который видел все собственными глазами.

– Разве король не хранит целибат вот уже семь лет? Если он получит наследника от женщины, которая не будет являться его супругой… При нынешних настроениях посыплется град петиций, призывающих возвести простолюдинку в королевы и отменить запрет на браки. И это после того, как я столько лет потратила на подготовку к отбору?!

– Вы готовились?

Госпожа Со, которая недавно одарила магистрата Чо Сонгюна сетью, охватывающей всю страну, ответила:

– Да.

Ее план по проведению отбора был тщательно продуман.

– Пойдемте. Я хочу вам кое-что показать.

Госпожа Со повела магистрата за собой, углубляясь в лабиринт извилистых переулков. В конце пути их ждал тупик, где за небольшой боковой дверью обнаружилась лестница, ведущая вниз. Можно было бы ожидать, что там находится тусклая камера пыток, однако подвал заливал яркий свет.

Помещение было заполнено девушками в разноцветных одеждах. Одна ходила с книгой на голове, другая оттачивала искусство чайной церемонии, третья отрабатывала поклоны согласно этикету…

Здесь собрались девушки, претендующие на роль будущей королевы, и все они тщательно готовились к предстоящему отбору.

– Все присутствующие отличаются исключительной красотой, мягким нравом и происходят из уважаемых семей.

– Их целеустремленность достойна похвал.

– Этого отбора они ждали семь лет. Неудивительно, что их надежды столь велики.

В углу собрались женщины, которые выглядели достаточно зрелыми, чтобы быть матерями претенденток. Они пили чай и внимательно следили за успехами своих дочерей, время от времени обмениваясь тревожными взглядами, словно негласно соревнуясь.

– Здесь собрались женщины, объединенные единственным стремлением – возвести свою дочь на престол.

– Похоже, затянувшийся период запрета на браки разжег честолюбие многих матерей.

– Семьи, которые не входят в это собрание, не осмелятся представить своих дочерей королевскому отбору. В нем примут участие только присутствующие здесь девушки.

Среди них особенно выделялась Хёнхи. Быть может, дело было в ее ослепительных украшениях или изысканном макияже. Легко и грациозно перемещаясь по комнате с книгой на голове, она излучала уверенность, подобающую главной претендентке на место королевы.

– Хёнсон, подойди и вырази свое почтение достопочтенному магистрату, который осчастливил нас своим присутствием

– Приветствую вас. Меня зовут Е Хёнсон, я старшая дочь господина Е Хёнхо.

Она говорила так, словно обращалась к публике. Каждая нота, каждое слово, каждое движение – все было тщательно отрепетировано.

– А, так ты дочь госпожи Со.

Магистрат Чо присмотрелся к Хёнхи повнимательнее, и выражение его лица странно изменилось.

– Я уже где-то видел это лицо.

– Что? Наша Хёнсон никогда не выходит из дома в неподобающем виде. Она мечтает стать матерью этой страны.

– Она мне кого-то напоминает.

От таких слов у Хёнхи по позвоночнику пробежала дрожь. Напоминает? Кого напоминает?

– Может, у тебя есть старшая сестра? Или младшая?

– Нет! – торопливо ответила Хёнхи, забыв о почтительности, и тут же поправилась: – Нет, господин магистрат. Старшей сестры у меня нет. Я – старшая дочь Е Хёнсон.

В голосе Хёнхи прозвучал страх. Госпожа Со упомянула, что видела на рынке девушку, которая была поразительно похожа на настоящую Хёнсон. При мысли о том, что ее единокровная сестра может быть жива, у Хёнхи задрожали руки. Наблюдавший за ней магистрат Чо Сонгюн разразился неожиданным хохотом.

– Подумать только! Ты семь лет готовилась к отбору, однако все еще не годишься на роль королевы.

– Что?..

– Ты мечтаешь стать королевой, первой женщиной этой страны, верно? Чем выше положение, тем важнее научиться скрывать свои истинные чувства. О чем бы тебя ни спросили, проявлять подобную несдержанность и растерянность просто недопустимо.

Госпожа Со прикусила губу и бросила на Хёнхи резкий взгляд. Та в свою очередь быстро опустила голову, извиняясь перед магистратом.

– Я еще молода и неопытна, мне предстоит многому научиться. Для меня честь получить от вас даже крупицу мудрости.

Наклонившись, магистрат прошептал Хёнхи на ухо:

– Такая готовность склонить голову не заслуживает похвалы.

Бросив короткий, но многозначительный взгляд на госпожу Со, он развернулся и ушел, ясно давая понять, что Хёнхи не заслуживает его внимания. Сердце госпожи Со упало. Она пошла на убийство падчерицы, чтобы дать своей дочери ее имя. После того как свадьба Хёнхи сорвалась из-за запрета на браки, госпожа Со посвятила свою жизнь подготовке к королевскому отбору. А теперь ей говорят, что ее усилий было недостаточно?!

Решимость госпожи Со укрепилась еще больше. Если ее усилий недостаточно, то она должна стать еще безжалостнее. Она готова устранить любую соперницу и любую помеху, она готова обагрить руки кровью, если это будет означать коронацию Хёнхи.

Окутанный ночным туманом дворец лежал во влажных объятиях мороси. В воздухе витало странное напряжение.

– Ваше Величество, вы меня звали?

Стоило Соран войти, как король Хон отвернулся. Настроение у него было мрачным с тех самых пор, как утром он увидел Соран в объятиях Синвона. «Как может придворная дама вести себя столь неподобающе?! – злился он, готовясь сделать ей строгий выговор. – Просто подожди, – подумал он, кипя от злости, и сделал большой глоток холодной воды». Потом повернулся, чтобы посмотреть на Соран, и резко выплюнул воду, которую не успел проглотить.

– Что это за наряд?

Соран стояла перед ним, одетая в юбку красного цвета, такого яркого, что он мог соперничать с сердцевиной белых орхидей, которые Хон видел тем утром. Юбка манила даже больше, нежели красная помада на ее губах, вызывая в нем дрожь, пробуждая глубоко скрытое желание. Этот цвет одновременно возбуждал и таил в себе опасность. Позабыв о гневе, Хон во все глаза уставился на Соран.

«Неужели отвар из женьшеня все еще действует?»

– Придворная дама Чхве дала мне свою шелковую юбку, которой очень дорожит. Я решила надеть ее вместо обычной. Что думаете, Ваше Величество? Красиво, правда?

Соран грациозно закружилась на месте, излучая незнакомое, пленительное очарование, и юбка ее раскрылась как красный цветок.

– Красиво. Но разве я не говорил тебе не нарушать дворцовые правила?

– Разве радовать взор Вашего Величества – это не самая что ни на есть настоящая преданность?

Чувствуя себя несправедливо отчитанной, Соран села и аккуратно расправила подол юбки. В памяти всплыли сцены из эротических картинок, которые Хон видел буквально накануне, и образы облаченных в красные одежды женщин в невероятно чувственных, полных соблазна позах наложились на Соран. Нет, довольно! Хон затряс головой, пытаясь отогнать непрошеные мысли.

– Неужели ты думаешь, что если будешь болтать о преданности, то тебе все сойдет с рук?

– Если вам не нравится юбка, то я могу ее снять.

– Снять? Что, здесь? Сейчас?

У Хона закружилась голова и поднялось давление. Казалось, кровь вот-вот хлынет у него из носа.

– О чем вы думаете?! Я имела в виду, что пойду и переоденусь.

– Нет, не надо. Твой вид мне не то чтобы неприятен.

– Что?

Соран в замешательстве уставилась на Хона. Почему его лицо стало таким красным? Разве не он вчера утверждал, что ничто не может пробудить в нем желания? Соран и представить не могла, что красная юбка так его распалит.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

Хон прочистил горло и постарался выровнять голос. Ах да, он же вызвал ее, чтобы сделать выговор.

– Что ты делала этим утром?

– У меня был выходной.

– И чем же, скажи на милость, ты занималась в свой выходной?

– Училась сражаться на деревянных мечах с господином Ли Синвоном.

Память услужливо подсунула Хону воспоминание о том, как Соран обнималась с Синвоном, и в нем снова поднялся гнев.

– Разве ты не говорила, что вы с Синвоном просто друзья?

– Да, и Ваше Величество ответил, что я лгу. Что это значит? Неужели вы намекаете на то, что у нас с господином Ли Синвоном роман? – прямо, без каких-либо увиливаний спросила Соран.

– Именно так это и выглядело сегодня утром!

– В толк не возьму, о чем вы!

– Хочешь сказать, вы не обнимались?!

– О, так вот почему вы злитесь!

«Разве во время сражения на деревянных мечах нужно стоять так близко?!»

– Я слишком много дурачилась, и господин Ли Синвон отчитал меня. Он сказал: «Если будешь продолжать в том же духе, то ты у меня получишь!» – с нарочитым преувеличением сказала Соран.

– Синвон отругал тебя?

– Он выглядел очень строгим! И глаза у него были страшные! За столько времени он мог бы и привыкнуть к моим шуткам!

Значит, Синвон ее оттолкнул? Их отношения были не такими, как Хон предполагал… Это объяснение немного охладило гнев, который поднялся в нем всего несколько минут назад.

– Ах, я не понимаю, почему все мужчины в моем окружении такие. Вчера вот вы на меня накричали…

– Когда это?

– Вы ранили меня до глубины души! Думаю, теперь мне лучше держаться от Вашего Величества на расстоянии. В конечном счете все меня обижают, все мной манипулируют…

– Что? Это кто еще кем манипулирует?! Вчера из-за твоей книги я…

В запале он случайно раскрыл то, что не собирался.

На губах Соран заиграла лукавая улыбка.

– Вы говорите об альбоме с весенними картинками? Вы же утверждали, что они вам не нужны? Так рассердились и раскричались…

– Это… Я не…

– Значит, вы его рассматривали?

Она сложила губы бантиком.

– Почему бы нам не взглянуть на сундук? – предложил Хон. – По расположению альбома сразу будет ясно, прикасались к нему или нет.

Соран вскочила и направилась к сундуку, но Хон преградил ей путь.

– Я же сказал тебе, что не открывал альбом.

– Вы сказали, что нужно посмотреть на сундук, чтобы это определить.

Пока Хон, смутившись, подыскивал слова, взгляд Соран стал еще более игривым. Она закружилась вокруг него, пытаясь проскочить мимо и добраться до сундука, но Хон отчаянно пытался ей помешать.

Соран с ловкостью белки прошмыгнула у него под рукой, быстро откинула крышку сундука и придирчиво изучила расположение альбомов.

– О, вы прочитали их все. Это сразу видно. Неужели вчера вам настолько не терпелось остаться с ними наедине, что вы подняли такой шум только для того, чтобы побыстрее отослать меня прочь?

– Довольно об этом, – откашлявшись, сказал Хон.

– Давайте посмотрим, какая страница закапана слюной.

– Положи на место.

Соран взяла один из альбомов, но Хон попытался ей помешать, и между ними завязалась шуточная борьба.

– Не хотите ли вы снова жениться, Ваше Величество? Разве к вам не вернулись сладострастные желания?

Хон покраснел до кончиков ушей. Соран дразняще перекладывала книгу из одной руки в другую, и Хону оставалось только хватать воздух в тщетных попытках до нее добраться.

– Дай сюда!

Соран фыркнула.

– Да ладно, просто признайтесь! Просмотр весенних картинок вызывает у мужчин естественную реакцию!

Внезапно Хон схватил Соран за запястье и прижал ее к стене. На мгновение в комнате воцарилась мертвая тишина – казалось, что все звуки исчезли. Альбом с весенними картинками с глухим стуком упал на пол. Они напряженно смотрели друг на друга, зачарованные внезапной близостью. Однако Соран не собиралась на этом останавливаться.

– Неужели вы действительно ничего не чувствуете, когда находитесь так близко к женщине?

Соран демонстративно сократила расстояние между ними и оказалась настолько близко, что кончики их носов почти соприкасались. Тишину нарушал только звук их дыхания, но Хон не двигался с места.

– Даже сейчас?

Семь долгих лет он не приближался к женщине – не считая того раза, когда принял Соран за покойную принцессу. Быть может, это предел близости, на которую он способен. Соран просто смотрела на него. Сейчас она хотела, чтобы Хон видел ее, Е Соран, а не вместилище покойной принцессы. Однако он по-прежнему не двигался. Неужели она зашла слишком далеко?

– Ах, неважно.

Соран рывком высвободилась, проскользнула у него под рукой и наклонилась, чтобы поднять упавший альбом. Но Хон снова схватил ее за руку и повернул к себе. Красная юбка взметнулась вверх, словно распустившийся цветок, и Соран в одно мгновение оказалась в объятиях короля. Он притянул ее ближе и поцеловал, словно впиваясь губами в персик.

– Это так делается?

У Соран кружилась голова. Она и представить не могла, что Хон переступит черту.

– Так поступает обычный мужчина?

Хон наклонился и поймал губы Соран в очередной поцелуй, более глубокий, чем прежде. Его теплое дыхание обволакивало, и ей показалось, что она плавится. Сейчас пылкостью Хон превосходил любого мужчину. Внутри него кипела дикая, неудержимая страсть, которой невозможно было сопротивляться. Он заставил Соран приподнять голову и снова впился в ее губы, доводя языком до исступления. Соран была поражена напористостью Хона, и все заявления о том, что он не интересуется женщинами, теперь казались абсурдными. У нее не было выбора, кроме как отдаться на милость его поцелуев и его мастерства. Щеки ее стали такими же красными, как юбка.

– Ты забыла, – прошептал Хон, щекоча дыханием ее кожу. – Все придворные дамы принадлежат королю.

Глава 22

Это свершилось! Свершилось!

Хон прижал Соран к себе, углубляя поцелуй. Она задыхалась, по коже знобкой волной растеклись мурашки. Внизу живота разливалось тепло, которое распространялось по всему телу.

А потом Хон отстранился. Сейчас он выглядел как никогда красивым. Легкий, будто раздраженный, прищур только усиливал его привлекательность. Четко очерченные брови, прямой нос, нежные губы, дарившие ни с чем не сравнимое возбуждение, – все это делало его невозможно желанным.

Соран коснулась его широких мужественных плеч. Упругие мышцы, казалось, бугрились под прикосновением, и она, испугавшись, отдернула руку.

– Король тоже мужчина, – донесся до Соран его голос, низкий и невыносимо сладкий. – Довольно дразнить меня и устраивать мне проверки.

Взгляд короля отличался от обычного: в глубине зрачков горело пламенное желание. Губы его говорили «довольно», однако глаза твердили обратное. Попав в плен этого взгляда, направленного исключительно на нее, Соран почувствовала влечение, которому не могла сопротивляться. Хон ослабил хватку, демонстрируя нечеловеческую выдержку и позволяя Соран вырваться из жара его объятий.

Закрыв глаза, он с трудом выдавил:

– Уходи. Иначе тебя ждет участь кролика, попавшего в пасть волка.

Соран выбежала из опочивальни. Она схватилась за сердце, пытаясь утишить дыхание, но все без толку. «Если бы только прохладные объятия рассвета могли умерить мой жар!» – подумала она. Прикрыв губы и пытаясь охладить разгоряченные щеки руками, она вышла во двор. Удивительно, но разгоревшийся в ней жар не утихал, поэтому Соран подошла к пруду, села и принялась бросать в него камешки.

С каждым брошенным камешком по поверхности воды расходились круги. В голове Соран царил хаос, однако она отбросила все мысли в сторону. Поцелуй короля затмил все, что она когда-либо испытывала. Казалось, воспоминаниям об этом поцелуе суждено остаться в ее памяти навсегда. Это ощущение начиналось с губ и охватывало все тело. Как ей теперь смотреть королю в глаза?! Ее взгляд, устремленный на пруд, был полон глубокой, пронзительной тоски.

Тем временем кое-кто внимательно наблюдал за Соран.

– Это свершилось! Свершилось! – воскликнул Сечжан.

– Что свершилось? – поинтересовалась придворная дама Чхве.

– Подумайте сами. Вот девушка выбегает из мужской опочивальни, у нее красные губы и щеки пылают… Что же могло произойти?

– И что же?

– Они поцеловались!

Глаза придворной дамы Чхве удивленно расширились.

– О, вы не должны говорить такие вещи!

– Это правда. Руки ее дрожат, но шаги легкие – все указывает на то, что они целовались! Я в этом уверен. Может, заключим пари?

– Хотите сказать, что король нарушил свое семилетнее воздержание?!

– Во взгляде короля, обращенном на Соран, я увидел любовь.

Приняв еще более серьезный вид, Сечжан взял придворную даму Чхве под руку.

– Пойдемте со мной, – негромко сказал он и повел свою спутницу за угол дома, не обращая внимания на ее зардевшиеся щеки. – Давайте пересмотрим наш план. В прошлый раз он окончился неудачей.

Тот самый план, когда они дали королю возбуждающее зелье и привели к нему соблазнительную Чоран, что чуть не привело к трагедии?

– Бедняжка едва не лишилась жизни! Не вмешайся достопочтенный Ли Синвон, то и ваша судьба, евнух Ча, была бы предрешена. Неужто вы уже забыли об этом?

Придворная дама Чхве запаниковала так, словно катастрофа была неминуема.

– Эта попытка должна увенчаться успехом. После поцелуя перейти к следующему этапу будет проще.

– С кем? С Соран?

Неужели евнух Сечжан собирается включить Соран в их план?

– В этой красной юбке она воплощение женственности.

– Соран всегда была такой ребячливой; поэтому я приодела ее, чтобы она выглядела немного взрослее и утонченнее. Других намерений у меня не было.

– Однако мужчины падки на такие вещи, не правда ли?

Придворная дама Чхве озабоченно прикусила губу.

– Соран – не настоящая придворная. Она и живет-то под чужим именем. Если об этом станет известно, то последствия будут плачевными для всех нас.

Дерзкий, даже безрассудный план, особенно учитывая происхождение Соран.

– В наше время даже простолюдинка может стать королевой, если родит королю сына. Тогда запрету на браки придет конец. Сейчас на карту поставлена судьба Чосона, а вы беспокоитесь из-за происхождения Соран? – возразил Сечжан.

Однако придворная дама Чхве горячо возразила:

– Для того чтобы оказаться во дворце, девушки проходят строгий отбор, начиная проверкой на девственность и заканчивая гарантией того, что в их прошлом нет ничего, что могло бы запятнать королевскую родословную. Однако Соран пропустила все этапы отбора.

– Учитывая нынешнее положение Чосона, мы не можем позволить себе быть разборчивыми. Если девственность имеет решающее значение, то зачем было представлять королю Чоран, искусную в обольщении?

– Это было сделано для того, чтобы пробудить в короле угасшие желания…

– Но эти желания уже пробудились, – перебил Сечжан, глаза которого горели решимостью. – Разве вы не чувствуете напряжения между ними? Очевидно, что оно достигло предела. Что же остается делать нам, его самым верным подданым? Огонь зажжен, теперь остается лишь поддерживать пламя.

– Неужели?

– Давайте действовать. Мы должны позаботиться о том, чтобы Соран получила благосклонность короля.

На лице придворной дамы Чхве читалось сомнение. Неужели план действительно сработает?

– Сможем ли мы управлять судьбой?

– Если она не поддастся, то мы ее заставим.

В тихом переулке в районе Инсаголь располагался чайный домик под названием «Адальтан». Госпожа Со смерила его придирчивым взглядом. Она нашла это место после долгих поисков. Некоторое время назад госпожа Со наняла художника, который, опираясь на внешность Хёнхи, нарисовал портрет Хёнсон, и отправила людей на ее поиски. Одна из рыночных торговок упомянула, что портрет имеет поразительное сходство с хозяйкой «Адальтана». Может ли быть, что в этом «Адальтане» действительно укрывается Хёнсон, которая должна была давно исчезнуть из мира живых?

Госпожа Со решительно толкнула дверь. Внутреннее убранство отделанного деревом чайного домика превзошло ее ожидания. Повсюду можно было увидеть любовно расставленные безделушки и чайные чашки, создававшие атмосферу тепла и уюта. Госпожа Со орлиным взором огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то следы присутствия Хёнсон. Бойкая девушка радостно разносила чашки, посетители неторопливо наслаждались чаем и кивали, слушая предсказания прорицателя. Никто из присутствующих даже отдаленно не напоминал Хёнсон.

Заметив, что госпожа Со внимательно осматривается, девушка подошла и поинтересовалась:

– Вы кого-то ищете?

– Где хозяйка?

– О, хозяйка бывает здесь только два дня в неделю. Остальные пять она…

– Хэён! – перебил громкий голос.

Старик Кэи, голос которого обычно звучал мягко и высоко, почти по-женски, неожиданно заговорил властно, как отдающий приказ генерал.

Госпожа Со внимательно посмотрела на приближающегося к ней старика. Не тот ли это знаменитый предсказатель из Чанъаня, слава о котором ходила семь лет назад? Услышав его предсказание о том, что в Чосоне введут запрет на браки, госпожа Со решила по-быстренькому избавиться от Хёнсон и выдать замуж Хёнхи.

– Что привело вас сюда, достопочтенная госпожа? – спросил старик до странного низким голосом.

– У меня дело к хозяйке этого заведения.

– Похоже, у вас есть более насущные заботы, чем встреча с хозяйкой, – заметил он.

– Вы говорите это, даже не сделав мне предсказание?

– Мне достаточно одного взгляда на вас. Вы переживаете о судьбе своей дочери.

Глаза госпожа Со удивленно расширились. В последнее время она и вправду была полна тревог, особенно после того, что сказал о Хёнхи магистрат.

– У вашей дочери большие стремления. Она мечтает стать королевой Чосона.

Совершенно верно! Какой проницательный, неординарный человек!

– Можете ли вы видеть будущее? Скажите, станет ли моя дочь королевой?

– Хэён, не бери с этой госпожи денег. Ни под каким видом! Разве я могу принять плату от матери столь выдающейся особы? Ваши деяния сулят великие перемены.

– Что это значит?

Лицо госпожи Со засветилось от предвкушения.

– Вы задаетесь вопросом, обладает ли ваша дочь всем необходимым для того, чтобы стать королевой. Не беспокойтесь об этом.

Резко встав, прорицатель смерил госпожу Со пронзительным взглядом.

– Одной из ваших дочерей суждено взойти на престол. – Голос его был полон властной убежденности.

– Правда?! – воскликнула госпожа Со, не сумев сдержать удивления. Облегчение захлестнуло ее, а страхи растаяли без следа. Прорицатель открыл перед ней дверь. – Значит, у меня больше нет причин для беспокойства?

– Продолжайте идти по намеченному пути. Не торопите события и не пытайтесь изменить судьбу. Пусть все идет своим чередом.

Госпожа Со почувствовала глубокое облегчение, осознав, что дальнейшего вмешательства с ее стороны не требуется.

– Однако я бы посоветовал вам воздержаться от повторных визитов в сие заведение. В подобных местах царят тревога и трудности, оно забирает удачу у тех, кто ей благословлен. Это может помешать вашим грандиозным планам.

– Неужели?

– Да. Также вам следует держаться подальше от любых видов колдовства.

С этими словами прорицатель выпроводил госпожу Со из чайного домика.

Старец Кэи, известный своим красноречием и обходительностью, повел себя необычно. Озадаченная его странным поведением, Хэён подошла и спросила:

– Почему вы так спешно отослали гостью?

– Нужно передать сообщение господину Ли Синвону. Пусть в ближайшие два дня Соран сюда не приходит.

– Что?

– Если пересекутся пути, которые пересечься не должны, то жди беды.

Подгоняемая радостными вестями, услышанными от прорицателя, госпожа Со поспешила домой, чтобы поделиться ими с Хёнхи.

– Тебе судьбою предначертано стать королевой Чосона. Зря я волновалась о том, что ты не готова!

Хёнхи нахмурилась:

– Ты же пошла туда, услышав, что Хёнсон может быть жива?

– Кого волнует, жива эта девчонка или мертва? Ты станешь королевой!

Однако Хёнхи не оставляло беспокойство.

– Можешь повторить, что сказал тебе провидец?

– «Одной из ваших дочерей суждено взойти на престол». Разве это не означает, что ты станешь королевой?

– «Одной из ваших дочерей»? – переспросила Хёнхи. Волна беспокойства нахлынула на нее. – Мама, он не сказал, что королевой станет твоя родная дочь.

– Что?

– Технически Хёнсон тоже твоя дочь, пусть и не родная. «Одна из ваших дочерей» означает, что речь могла идти о другой дочери.

Госпожа Со не задумывалась об этом раньше. Она с силой закусила губу. Мог ли прорицатель говорить о Хёнсон?

– Мама, мы должны решить этот вопрос раз и навсегда. Промах, допущенный семь лет назад, преследует нас до сих пор.

– Мы не знаем, действительно ли Хёнсон – хозяйка «Адальтана».

– Мне претит сама мысль о том, что где-то существует похожая на меня девушка. Разве кто-то в стране имеет право выглядеть так же, как королева?

На сей раз уже Хёнхи предложила избавиться от этой женщины.

– Верно. Необходимо принять меры. Хёнхи, твоя решимость достойна восхищения. Кто после этого посмеет утверждать, что ты не годишься на роль королевы? – Госпожа Со коротко рассмеялась, а потом зловеще добавила: – Не волнуйся. Похоже, нам снова понадобится помощь наемников, чтобы избавиться от этой девчонки.

В кладовой королевской кухни, где мешки с зерном возвышались до самого потолка, сидели придворная дама Чхве и евнух Сечжан и шепотом обсуждали свой тайный план.

– Не рискуем ли мы головой?

Идея свести короля Хона и Соран – действительно ли она осуществима? На лице придворной дамы Чхве читалось беспокойство.

– Король публично заявил, что продолжает оплакивать покойную принцессу, поэтому Соран должна сделать первый шаг.

– Чтобы девушка – и сделала первый шаг?..

– Именно. Похоже, Соран обладает значительными познаниями в таких вещах.

– Однако познания не гарантируют успех. В первую ночь всем женщинам свойственна неопытность и неуклюжесть.

– Правда? Может, тогда мне стоит дать ей несколько советов?

– И что же вы можете посоветовать, евнух Ча? – с сомнением спросила придворная дама Чхве.

Нахмурившись, Сечжан ответил:

– Разве я не мужчина? Я знаю все, что нужно знать.

– Чему вы собираетесь ее научить?

– Кхм, согласно древнему трактату «Су-Ню Цзин», мужчины уподобляются Марсу, а женщины – Венере. Мужчины – это огонь, а женщины – вода, и эти противоположности должны гармонировать согласно принципам Пяти элементов…

– Что за чушь? – Придворная дама Чхве решительно покачала головой. – Как нам поможет теория, почерпнутая из книг?

– Тогда что вы предлагаете?

В отличие от евнуха Сечжана, придворная дама Чхве пришла во дворец в качестве кормилицы уже после того, как обзавелась мужем и сыном. Опираясь на свой опыт, она сказала:

– Прежде всего нужно заставить их поддаться инстинктам.

– И как же мы это сделаем?

– Напоим их.

Евнух Сечжан придумал план, однако придворная дама Чхве лучше знала, как привести его в исполнение.

– Мы уже пробовали, но Соран исключительно устойчива к воздействию алкоголя.

– Я слышала, что среди подарков, преподнесенных королю посланниками династии Цин, был таинственный напиток под названием «Любовь на берегу моря». Говорят, он славится тем, что побуждает к мгновенным действиям. Быть может, нам следует прибегнуть к нему?

Сечжан задумчиво погладил подбородок.

– Давайте используем все, что имеется в нашем распоряжении. Кроме того, было бы разумно заранее проверить совместимость Его Величества и Соран.

– Хорошая мысль.

Обратившись к предсказателю, можно по датам рождения узнать внутреннюю и внешнюю совместимость пары. В Чосоне, где решения о браке во многом зависели от совпадения внутренних ценностей, результат такой проверки имел огромное значение.

– С первого взгляда видно, что у короля и Соран идеальная совместимость. Впрочем, полного внутреннего совпадения, скорее всего, не получится…

В следующую секунду воздух прорезал голос, который был холоднее, чем глыба льда:

– Что вы сказали?

Придворная дама Чхве испуганно прикрыла рот рукой.

– О! Как вы здесь оказались?

В дверях стоял не кто иной, как Синвон. Что? Идеальная совместимость? Что это вообще значит?

– Что такое вы тут обсуждаете? – требовательно спросил Синвон, полный возмущения.

– Сами как думаете? План разрабатываем, чтобы свести короля и Соран. Разве вы не хотите, чтобы запрет поскорее сняли?

Свести?

Уму непостижимо. Кого с кем?

Короля и Соран?..

Глава 23

Не знаю, что происходит… но я в восторге!

Что? Кого они планируют свести? Его Величество и Соран?!

– Она пришла во дворец не для этого! – возмутился Синвон, пытаясь оправиться от удивления.

– В прошлом придворные дамы нередко получали благосклонность короля и дарили стране наследников.

– Соран не… это немыслимо!

– Для нее это великая честь. Кем бы она ни была в прошлом – нищенкой, странницей или владелицей чайного домика, Его Величество к ней благоволит. Более того – к ней одной. Разве это не лучший способ упрочить положение Соран?

Синвон не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Казалось, легкие его были наполнены огнем. Нет, не может быть. Это не должно было случиться.

– Соран знает о вашем замысле?

– Если бы знала, то наверняка бы все испортила. С ее-то характером… Ничего ей не рассказывайте, прошу вас.

Просто поразительно. Синвон и представить не мог, что придворные будут сватать Соран королю!

– Кстати, что вы здесь делаете? – поинтересовалась придворная дама Чхве, удивляясь, почему Синвон оказался в кухонной кладовой.

– Это я его позвал. У меня есть просьба.

Сечжан подошел к Синвону и схватил его за руки.

– Я хотел бы…

«Только не просите, чтобы я присоединился к вашим интригам!»

– Чтобы вы узнали у Его Величества, как он себя чувствует в последнее время.

Синвон широко открыл глаза. Что?

– Его Величество не говорит с нами о своих чувствах, поэтому нам неведомо, что у него на сердце.

Нужно выяснить, какие чувства король испытывает к Соран, чтобы понять, осуществим ли их план.

– Хорошо, – Синвон, который все это время хмурился, согласно кивнул.

– Правда?

На самом деле Синвон тоже хотел узнать, что таит сердце короля. Последнее время король уделял Соран особое внимание: всю ночь заботился, когда она занемогла во время охоты, и постоянно искал ее, куда бы ни пошел. Синвон надеялся, что ему представится возможность честно и открыто поговорить с Его Величеством.

– Да, правда. Пожалуйста, устройте мне аудиенцию с королем.

Король Хон тем временем наслаждался теплым ветерком, задувавшим в открытое окно Каннёнчжона. Прошлой ночью он не сомкнул глаз. Он не мог заснуть, если Соран не было рядом. Перед глазами постоянно возникал ее образ. До чего прекрасной она была в ярко-красной юбке… Прислонившись к окну, Хон вспомнил вчерашний поцелуй и словно наяву ощутил во рту сладость персика. Их поцелуй был сладок, словно мед. Вот почему Хону было трудно отстраниться после того, как их губы соприкоснулись. Ему хотелось распробовать вкус, который наполнил его рот во время поцелуя. Однако он не мог отрицать, что запутался в своих чувствах. Стоило вспомнить след от веревки, который привиделся ему на шее Соран, как сердце заходилось от беспокойства. А вдруг из-за него снова кто-нибудь умрет?! Потребовалось семь лет, чтобы боль притупилась; страшно представить, что прошлое повторится. В этот момент он услышал голос Сечжана.

– Господин Ли Синвон просит об аудиенции.

«Что случилось, Синвон?»

– Пусть войдет.

Сидящий у окна король показался Синвону глубоко обеспокоенным.

– Не хотите ли выпить со мной теплого гречишного чая, Ваше Величество?

Хон взял чашку, которую протянул ему Синвон, и сделал глоток горького чая.

– У вас озабоченный вид. Что беспокоит вас, Ваше Величество?

– Кажется, я изменился. Мне это не нравится. Сбивает с толку, – сказал Хон, снова устремив взгляд вдаль. – Все происходит слишком неожиданно, я не могу это контролировать.

Короля раздирали противоречивые чувства. Казалось, присутствие Соран по-прежнему смущает его. Она вторглась в его жизнь, смутила его разум. Не так давно Синвон и сам столкнулся с подобными чувствами.

– А как твои дела?

Немного поразмыслив, Синвон ответил:

– В последнее время я пытался поймать бабочку.

– Неужто бабочек можно держать в неволе?

– Нет. Они остаются ненадолго, а потом улетают.

Синвон тоже устремил взгляд вдаль, где ярко зеленели королевские сады.

– У нас дома есть сад, где цветут цветы. Не знаю, кто и когда их посадил, но цветы прекрасны.

– Неужели?

– Бабочка прилетела потому, что зацвели цветы… Или, быть может, цветы зацвели потому, что прилетела бабочка?

– Похоже, она тебе очень нравится.

– Она очень игривая и дерзкая. Порой я пытаюсь ее отогнать, однако она никогда не улетает далеко.

Выражение лица Хона похолодело.

– Значит, неизвестно, когда она улетит навсегда.

– Запереть ее было бы проще всего… но куда приятнее наблюдать за тем, как она машет крылышками.

Хон подпер подбородок рукой, обдумывая слова Синвона.

– Ваше Величество… Вы упомянули, что обеспокоены произошедшими в вас переменами. Да, вы изменились. Стали теплее. Настолько теплее, что это чувствуют все вокруг. Это хорошие перемены. Однако если ваше сердце взволнованно, то скройте это, прошу. Не позволяйте окружающим заметить ваши сомнения, – тихо и мягко произнес Синвон. Он старался не выдать себя, старался сохранить в тайне волнение, охватившее его после разговора с главным евнухом.

Однако король Хон был не из тех, от кого легко что-то скрыть.

– Я сбит с толку потому, что не уверен в своих чувствах, – сказал он. – Но я не последую за порывами своего переменчивого сердца. Если буду уверен в своих чувствах, то уже не отступлю. Я не позволю прекрасной бабочке просто пролететь мимо.

– Ваше Величество…

– Только после смерти наследной принцессы я осознал, что почти не показывал ей своих чувств. На сей раз я не буду сдерживаться.

Сердце Синвона болезненно сжалось, и печаль накатила на него волной. Он должен остановить короля, пока не произошло непоправимого. Однако король никогда не поступал так, как хотел Синвон.

– Дай знать, когда бабочка покинет твой сад. Я стану ветром, что изменит направление ее полета, – с вызовом сказал король.

Стоило Синвону выйти из королевских покоев, как к нему подскочил Сечжан.

– Как настроение Его Величества?

Синвон с трудом ответил:

– Хорошо.

С таким расплывчатым ответом было сложно решить, следует ли приводить их план в исполнение или нет.

– Что значит «хорошо»? Что он в добром здравии или что в приподнятом настроении?

Не ответив, Синвон отправился дальше, всем сердцем желая, чтобы все действительно было хорошо и чтобы ничего не случилось.

– Не знаю, что происходит… но я в восторге!

В последнее время во дворце происходило что-то странное. Навострив уши, Соран внимательно приглядывалась ко всему вокруг. Что-то происходит. Буквально на днях все придворные дамы убирались, пока не выбились из сил, а теперь вот перестилают постельное белье. Они были настолько заняты, что даже не успевали перекинуться с ней словечком, а главная придворная дама Чхве почти не возвращалась в свои покои. Что происходит? Неужели только Соран сейчас свободна? Неужели что-то готовится?

Была еще одна странность. А именно: еда. Обычно Соран ела вместе с остальными служанками, болтая обо всем подряд.

– Хамдок, что ты здесь делаешь? – удивилась Соран, когда одна из служанок принесла поднос с едой прямо в ее покои. – Я же не больна. Что происходит?

– Главная придворная дама распорядилась, чтобы вам подавали еду отдельно от остальных.

– Почему? С чего вдруг она так подобрела?

Трапеза была не столь пышной, как на королевском пиру, однако стол ломился от блюд.

– Почему такое особое отношение?

– Откуда мне знать? Я просто делаю то, что велено.

– Ну, раз еда на столе, то давай приступим. Хамдок, садись. Поедим вместе.

Соран не могла отказаться от поданной еды, поэтому решила разделить трапезу с Хамдок, сделав своей соучастницей.

– Нет, я не могу…

– А вдруг произошла ошибка? О, посмотри на это мясо! Откуда стало известно, что я люблю мясо?

Даже одежду ей шили на заказ. Швеи приходили толпами, чтобы снять мерки.

– Какие цвета предпочитаете? – спросила одна из них.

Главная придворная дама Чхве ответила вместо Соран:

– В прошлый раз Его Величеству понравился красный. Давайте сделаем красный верх и низ.

– Что? – удивилась Соран. – Я не шаманка, чтобы с головы до ног одеваться в красное! Вы не знаете основ сочетания цветов? Куда мне это носить?

В последнее время придворная дама Чхве не давала прямого ответа ни на один ее вопрос.

– Дворец по своей сути – это место, полное тайн.

«Значит, есть тайна, которая касается меня? – подумала Соран. – Что же это может быть?»

Одежда, которую привезли через несколько дней, оказалась неожиданно обычной: персиковый чогори[25] и красная юбка. Однако…

– Разве дворцовым служанкам положено такое белье?

Вместе с ханбоком принесли замысловатое нижнее белье, больше подходящее для наложниц. Неужели она должна все это надеть?! От одной мысли становилось дурно: она же умрет от жары! Во дворце определенно что-то происходит. Но что?

После их недавнего поцелуя король Хон приказал Соран не приходить в его покои. Соран решила, что это к лучшему, подозревая, что любые будущие встречи с королем неизбежно будут сопряжены с неловкостью. Она пылала от смущения каждый раз, когда вспоминала о том, как король притянул ее к себе и поцеловал.

Несмотря на знакомство Соран с откровенными книгами, поцелуй короля Хона оказался вовсе не таким, как она ожидала. Практика всегда отличается от теории.

Соран полагала, что возможность встретиться с королем наступит не скоро, но внезапно ей велели сопровождать короля на вечерней прогулке.

– Что, сейчас? Прямо сейчас? Ах, я совсем не готова!

– Простая придворная дама не должна говорить подобное. Собирайтесь.

Низко опустив голову, Соран следовала за королем. Она боялась, что если они встретятся взглядами, то почувствует крайнюю неловкость. Стоило Соран на мгновение поднять взгляд, как она поняла, что смотрит прямо в глаза королю.

– Кхм.

Их взгляды разошлись, словно два отталкивающих друг друга магнита. Пока Соран старательно не смотрела на короля, король старательно делал вид, что любуется окрестностями, а сам тайком поглядывал на Соран. Внимание Хона привлекли ее красные губы. Прежде при взгляде на Соран у него в голове всплывали определения вроде «беспокойная» или «легкомысленная», но теперь разум услужливо напомнил о вкусе ее поцелуя. Хон словно заново ощутил сладкий аромат персиков и цветочного меда, которым никак не мог насытиться.

Расстояние между королем и Соран росло, и Сечжан неожиданно легонько подтолкнул ее в бок.

– Похоже, сегодня прогулка дается Его Величеству с трудом. Поторопись и вытри пот с его лба.

– Ах да.

Соран поспешила к королю Хону. И в каком же месте он вспотел?! Как бы то ни было, она достала платок и с необычайной осторожностью промокнула совершенно сухой лоб. Соран пришлось приподняться на цыпочки, и Хон склонился еще сильнее. Сцена была немного комичной, и те позы, в которых они застыли, могли вызвать смех у кого угодно. Чтобы разрядить неловкую тишину, Соран невзначай бросила:

– Вам не кажется, что в последнее время во дворце царит какая-то странная атмосфера?

– Ты тоже заметила? – Хон также заинтересовался загадочным поведением придворных дам.

– Все вокруг будто готовятся к прибытию почетного гостя, убирают комнаты и стирают белье. Но я не слышала о том, чтобы мы готовились к приему. К чему вся эта суета?

Соран и Хон одновременно наклонились друг к другу. Что происходит во дворце?

– И почему Сечжан настойчиво советует мне тренироваться? Еще немного, и я лишусь рассудка от его придирок.

– Ваше самочувствие улучшилось от упражнений?

– Я одарен от природы, поэтому могу похвастать прекрасной физической формой.

– Что ж, давайте проверим. – Соран машинально прикоснулась к руке Хона, но тут же отдернула пальцы. Помогать ему облачаться в королевские одеяния или прикасаться к его телу стало для Соран привычным, однако это прикосновение ощущалось иначе. Оно продлилось лишь миг, но Соран показалось, что кончики пальцев обожгло. Что же она наделала? Прежде невесомая кисея неловкости окутала их обоих, словно одеяло. Соран отвела взгляд и опустила голову. Ее застенчивость вызвала у придворных дам едва слышные смешки, как если бы они наблюдали за милым молодым женихом и его невестой.

– Смотрите, там определенно происходит что-то забавное.

– Да. Интересно, почему все выглядят такими веселыми?

– Что бы это ни было, Ваше Величество, я выясню.

– Не надо. Не создавай проблем. Сегодня вечером ты должна вернуться домой. И больше не проноси во дворец альбомы с весенними картинками или что-то подобное. Веди себя как положено и не попадай в неприятности.

Хон вдруг достал маленький флакончик, по размеру едва превосходящий большой палец. Флакончик был наполнен янтарно-розоватой прозрачной жидкостью.

– Ах, что это?

– Масло камелии. Его можно использовать не только для волос, но и для губ.

– Для губ? – Щеки Соран залил алый румянец. Должно быть, она сошла с ума – одна лишь мысль заставила ее покраснеть.

– Твои губы выглядят немного потрескавшимися.

– Такого прежде не случалось, но потом кто-то на них набросился.

После этих слов король Хон застыл, неуверенно опустив ногу на камень перед собой. Его щеки сравнялись цветом с щеками Соран.

– К чему бы ни готовились придворные дамы, надеюсь, что это случится поскорее. В воздухе витает напряжение.

Соран глубоко вздохнула. Хон чувствовал то же самое.

– Если этому суждено случиться, то лучше пусть случится поскорее.

Глава 24

Соран… мы должны бежать

Соран должна была отправиться домой на два дня, и перед дворцом ее ждал Синвон. Сердце его разрывалось. Он узнал, что день, когда Соран должна возлечь с королем Хоном, уже определен. Говорили, что они идеальная пара и предначертаны друг другу судьбой. Говорили, что действовать нужно быстро, поэтому дату назначили всего через два дня после возвращения Соран из дома. В груди было так тесно, словно он подавился бататом. Синвон не мог поверить, что Соран и королю Хону предстоит соединиться. Неужели он никак не может этому помешать?

Успокаивая рвущегося вперед коня, Синвон заставил себя собраться с мыслями. Внезапно раздался тихий перезвон колокольчиков, который слышал только он один. Соран порхала ему навстречу, словно бабочка.

– Что случилось? – первым же делом спросила она, заметив омрачившую его лицо тень. – Почему ты так странно себя ведешь, а? Ну, скажи!

Последние дни Соран окружали жизнерадостные придворные дамы, поэтому озабоченное выражение на лице Синвона заставило ее забеспокоиться. Однако, сколько бы она ни выпытывала, Синвон держал рот на замке.

– В прошлый раз ты обещал мне неприятности, если я продолжу дурачиться. Неужели ты молчишь мне в отместку? Разве друзья так поступают?

Помолчав некоторое время, Синвон вдруг спросил:

– Тебе нравится жизнь во дворце?

Его глаза повлажнели, словно от вечерней росы.

Что он пытается сказать этим своим взглядом?

– Да, пожалуй.

– Здесь опасно. Малейшая ошибка может привести к смерти.

– Неужели ты думаешь, что я этого не знаю? Похоже, Его Величество уже махнул на меня рукой. В конце концов, я доставила слишком много неприятностей.

– Здесь непросто. События могут развиваться вовсе не так, как ты ожидаешь.

– А я что? Все, что я делаю, – это успокаиваю короля и помогаю ему заснуть.

Синвону было грустно и досадно, что Соран не понимает истинного положения вещей. Согласится ли она возлечь с королем?

Соран любит деньги. Если ей предложат достойное вознаграждение, то она без колебаний согласится. Для любой женщины это все равно что поймать удачу за хвост – такая возможность улучшить свое положение в обществе лишь раз в жизни стучится в двери. А если Соран родит королю дитя, то станет героиней, спасшей Чосон от запрета на браки, что сделает их дальнейшую дружбу невозможной.

Неужели она согласится?

С одной стороны, это казалось маловероятным. Став наложницей короля, она будет заперта во дворце до конца дней своих, как птица в золотой клетке. А ведь она говорила, что собирается снова путешествовать по стране…

– Почему ты так смотришь на меня?

Разум Синвона был в смятении.

– Просто я беспокоюсь о тебе.

– Это я беспокоюсь о тебе! Ты выглядишь ужасно подавленным. Ты должен позаботиться о своих чувствах.

Позаботиться о своих чувствах?

Поначалу Синвон перенес на Соран свои чувства к другой женщине – той самой, которую он искал семь лет. Он забыл лицо Хёнсон, но Соран пахла похоже, поэтому его чувства крепли с каждым днем.

Однако теперь Синвон боялся, что она упорхнет, словно бабочка, и исчезнет из его жизни навсегда. Если она окажется в объятиях короля, то станет для него недосягаемой. Синвон не хотел отпускать ее.

Он колебался. Ему было не свойственно принимать решения поспешно и легкомысленно.

Соран села на коня первой и посмотрела на Синвона, давая понять, что если он собирается медлить и дальше, то с тем же успехом они могут отправиться в путь пешком. Синвон вскочил на коня и взял поводья, приобнимая Соран со спины.

Стоило им выехать за ворота, как к ним подбежал мальчик, который выглядел так, будто давно ждет, и протянул им записку.

– Кто тебе ее передал?

– Старик Кэи из «Адальтана», – ответил мальчик.

С чего бы это старику Кэи вдруг присылать послание?

Синвон с подозрением развернул записку. Она была написана торопливым почерком. «Соран нельзя возвращаться в “Адальтан”. Найди какой-нибудь предлог, чтобы не привозить ее».

Глаза Синвона расширились от удивления. Сердце его и так было в смятении, а теперь еще и это! Неужели предупреждение не возвращаться в «Адальтан» связано с тем, что Соран в опасности?

Какой бы ни была причина, это послание укрепило решимость Синвона. В его сердце, которое до этого было полно неуверенности, внезапно вспыхнула искра.

Соран с тревогой оглянулась и спросила:

– Что там написано?

– Мы должны бежать, – сказал он.

Что? Куда? Почему?

Не дожидаясь, пока Соран задаст эти вопросы вслух, Синвон пришпорил коня и поскакал сквозь ночь так быстро, как не скакал никогда прежде. Решившись, он пересек черту невозврата.

«Адальтан» был освещен одиноким тусклым фонарем, во тьме, окутывающей чайный домик, притаились зловещие тени. То были наемники. Люди, убивающие за деньги, знающие сотни способов оборвать человеческую жизнь и лишенные всякого чувства вины.

Внезапно в пелене ночи до них дошло сообщение.

– Они вышли за ворота дворца и уехали в другом направлении.

– Неужели?

Тот, кто казался их предводителем, с леденящим душу спокойствием встал.

– Поехали.

Все разом вскочили на своих черных коней и пустились вскачь – чтобы догнать женщину, которую им было приказано убить.

Во время комендантского часа городские улицы были пустынны, и Синвон погнал коня в сторону гор.

– Куда мы едем? – с тревогой спросила Соран.

Синвон направлялся к могильным холмам предков, надеясь найти там временное пристанище, где можно будет переночевать. Но вскоре сзади послышался тревожный перестук лошадиных копыт, причем не одной лошади, а нескольких. Судя по всему, за ними гналось около дюжины всадников. Синвон лишь крепче прижал Соран к себе и поскакал еще быстрее. В следующее мгновение раздался тихий свист.

Метательный нож попал в кожаное седло. Попади он в шею, то, учитывая его остроту и форму, ранение стало бы смертельным. Лицо Соран побелело от страха.

– Что происходит?!

Испуганный конь встал на дыбы и начал брыкаться, и вскоре их окружили люди в черных масках. Глаза их горели хищным блеском охотничьих соколов. Не раздумывая, они одновременно выхватили длинные мечи, целью которых была Соран. Однако она не была беззащитна: ее сопровождал не кто иной, как следователь из королевской службы. Если не покончить с ними обоими быстро, то последствия могут быть непредсказуемы.

– Убьем сначала его.

Наемники бросились на них одновременно, и было непонятно, от какого удара отбиваться первым.

– А-а-а!

От страха Соран крепко зажмурилась. Синвон, сохраняя спокойствие, быстро и умело отразил клинок, который оказался ближе всего. Плотно сжав губы, он прикрывал Соран одной рукой, а другой отбивался от мечей.

– Соран, пригнись!

Она послушно прижалась к лошадиной гриве, что дало Синвону большую свободу для маневра. Убийцы яростно нападали, целясь прямо в сердце, но ни одному не удалось пробить защиту Синвона.

Синвон встал в седле, ухватившись за гриву коня, и принял атакующую стойку. Казалось, он вот-вот свалится, однако он поставил ногу на голову лошади противника, чтобы восстановить равновесие, и принялся расправляться с нападающими один за другим. Его меч сразил нескольких наемников, и наступила короткая тишина. Осознав тщетность своего первоначального подхода, оставшиеся в живых убийцы выхватили по длинному мечу. Теперь каждый был вооружен двумя мечами. Казалось, справиться с ними будет невозможно, ведь одной рукой они могли целиться в Синвона, а другой – в Соран. Синвон развернул коня и пустился галопом в противоположном направлении, на скаку умело прорубаясь сквозь нависшие над головой ветви, чтобы создать препятствия, которые замедлят их преследователей.

Можно забыть о том, чтобы добраться до горы предков. Нет, любое место за пределами дворца представляет опасность. Следовательно, единственное, что оставалось, – это вернуться во дворец. Боль от нанесенных убийцами ран не шла ни в какое сравнение с той агонией, что пронзила его сердце. Вернуть Соран во дворец сразу после побега – все равно что добровольно отправить бедняжку в логово тигра!

Казалось, будто кто-то топором рубит его сердце.

До слуха Синвона доносился стук копыт – лошади наемников приближались, преодолевая импровизированные препятствия. Другого выхода не было. Синвон сжал Соран в своих объятиях. Их побег закончился так же быстро, как и начался. Неужели время, отведенное им с Соран, столь скоротечно?

– Чуть не погибла, говоришь?

Не доехав до «Адальтана», Соран вернулась во дворец, где Сечжан и придворная дама Чхве встретили ее с небывалым теплом и радушием.

– Воистину, безопаснее всего оставаться в стенах дворца до конца своих дней!

Им предстояло множество приготовлений, и случившееся поможет выиграть немного времени.

– Все вокруг улыбаются, даже не подозревая, сколько страха я натерпелась!

– Именно поэтому я настаиваю на том, что тебе лучше остаться здесь. Навсегда.

Придворная дама Чхве украсила наряд Соран декоративным кулоном норигэ, к которому прикрепила мешочек с благовониями. Она хлопотала вокруг нее как мать, готовящая дочь к замужеству. Последние несколько дней все словно с ума посходили!

– Скажите мне честно, почему все так милы со мной в последнее время?

– Разве?

– А что, нет? С каких пор вы перестали меня ругать? Неужели вы ждете от меня какой-то ответной услуги?

– Ты – вместилище духа покойной наследной принцессы. Ничего удивительного в том, что мы относимся к тебе с надлежащим почтением.

Не звучит ли это объяснение слишком надуманно? Беспокоясь о том, что проницательная Соран может что-то заподозрить, придворная дама Чхве внимательно следила за ее реакцией.

– Неужели? Ну хорошее обращение – это не повод для жалоб, – широко улыбнулась Соран. Она была не из тех, кто отказывается от предложенных благ. – Я чувствую себя настоящей принцессой!

Привыкнуть к такому образу жизни заранее – неплохая идея, особенно если план удастся и Соран станет королевской наложницей.

Наконец назначенный день настал – день союза, считавшийся самым благоприятным с точки зрения пяти элементов. Весь год все с нетерпением ждали этого дня. Если совместимость этих двоих будет идеальной и Соран удастся зачать ребенка, то измученный запретом на браки народ Чосона ждет великая радость. Да, все должно происходить естественно. План должен быть исполнен настолько скрытно и тайно, чтобы ни король, ни Соран ничего не заподозрили.

Однако закончив официальные дела и вернувшись в Каннёнчжон, король Хон сразу же почувствовал что-то неладное.

– К чему все эти свечи? Здесь настолько темно, что могут появиться призраки.

– О, вы заметили?

– Я что, похож на дурака? И зачем вы зажгли столько благовоний? – Король закашлялся. Он настороженно взирал на изменения, но, казалось, не понимал глубинного смысла.

В натопленные покои внесли королевскую трапезу. Придворная дама Чхве, сидевшая справа от Хона, первой взяла в руки палочки. Стоило ей попробовать еду, как лицо ее застыло.

– Ну что?

Хон хотел было приступить к трапезе, но придворная дама Чхве его остановила.

– Подождите, Ваше Величество!

– Почему? Еда отравлена?

– Нет, совсем нет.

Что-то было не так, но что именно? Потом придворная дама прищурилась и заерзала на месте. Ее лицо, до этого бледное, залил яркий румянец.

– Что происходит? – спросил Хон, но придворная дама Чхве не могла заставить себя описать симптомы, которые испытывала.

– Ничего страшного. – Однако взгляд ее стал настолько томным, что скрыть это было уже невозможно.

– Но почему ты смотришь на меня так нежно?

– Потому что вы прекрасны, Ваше Величество.

Хон нахмурился от неожиданно неуместного комплимента.

– Должно быть, у тебя жар. Ты вся покраснела. Если закончила, то можешь ступать.

«О нет, что я только что сказала? Должно быть, я сошла с ума!»

Придворная дама Чхве торопливо ушла, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. В чувствах ее царило смятение.

«Неужели она обезумела? – подумал Хон, но вскоре и он ощутил сильную реакцию. – Что это?»

По его лицу разлилось лихорадочное тепло, а тело наполнилось таинственной энергией, словно сжигающей изнутри. Веществом, подмешанным в королевскую трапезу, было не что иное, как «ольнульчже»[26] – ингредиент, являющийся сильнейшим афродизиаком.

– Закончим на этом, – по помещению эхом разнесся голос короля Хона, движимого желанием куда более сильным, чем голод. Имя ему было «похоть».

Вскоре все следы королевской трапезы исчезли, и Хон внезапно осознал, что одежда ему мешает. Он начал раздеваться, желая вернуться к самому естественному состоянию, в котором только мог пребывать человек. Сейчас он жаждал лишь отдаться инстинктам. Стоит добыче оказаться поблизости – и Хон вцепится в нее с рыком. Сейчас он был на грани превращения в зверя, ведомого лишь примитивным желанием.

В покои Соран бросились несколько придворных дам. Ее рот приоткрылся при виде роскошной косметики, обычно предназначенной для принцесс.

– Ничего себе! Она же ужасно дорогая? – воскликнула Соран, но придворная дама Чхве сурово велела ей не двигаться.

Несколько минут, и стараниями придворных дам Соран превратилась в бесподобную красавицу. Лицо ее было бледнее обычного, щеки – нарумянены пудрой, а на губах поблескивала лилейно-розовая помада. Когда макияж был закончен, придворные дамы восхитились ее преображением.

– Почему вы так странно себя ведете?

Вместо ответа придворная дама Чхве поставила перед Соран зеркало.

– Ого! – Она была в растерянности. В зеркале отражалась прекрасная, как цветок, незнакомка, от которой словно бы исходило нежное сияние.

Неужели вот она, сила косметики? Или макияж лишь подчеркнул красоту, которая до сих пор была скрыта?

– Неужто это действительно я?

Соран и вправду почувствовала себя хрупкой принцессой, которая может сломаться от неосторожного прикосновения. Не украшавшая себя даже в день собственной свадьбы, она впервые в жизни выглядела столь прекрасно.

– Ты очень красива, когда наряжаешься, – сказала придворная дама Чхве, и остальные одобрительно закивали.

– Но куда мне идти в таком виде?

– Выполнять свои обязанности, куда же еще? Тебе надлежит отправиться во внутренние покои.

Соран опустила взгляд на персиковое чогори и красную юбку.

– Разве это уместно в таком необычном наряде? Что скажет Его Величество…

– Кхм, сегодня Его Величество ничего тебе не скажет. Я слышала, что он уже начал пить.

– И без меня? – возмутилась Соран. – Как нечестно! Я немедленно присоединюсь к нему.

Внезапно придворная дама Чхве схватила Соран за плечи и предостерегающе сказала:

– Если в покоях Его Величества что-то случится, просто дай волю своим инстинктам.

– Каким таким инстинктам я должна дать волю в покоях Его Величества? – удивилась Соран. Придворные дамы переглянулись. Неужели неясно, о каких инстинктах речь? – Очевидно, вы имеете в виду желание уснуть? Бодрствовать всю ночь и правда непросто.

Придворные дамы дружно вздохнули. «И как все свелось ко сну?» – недоумевали они.

– Довольно разговоров! Соран, иди и выполняй все, что прикажет Его Величество.

Слова придворной дамы Чхве все еще звенели в ушах, когда Соран подошла ко входу в Каннёнчжон. Сквозь тонкую бумагу призрачно мерцала тень короля Хона, снявшего облачение. «Почему Его Величество разделся так рано? – мысленно подивилась Соран. – Он же не простолюдин. Разве подобает королю Чосона расхаживать без рубашки?»

– Ваше Величество, Соран прибыла, – возвестил о ее появлении Сечжан.

Затаив дыхание, придворная дама Чхве и Сечжан ждали, когда Соран войдет и король, движимый животными инстинктами, начнет действовать. Их напряжение достигло пика. Пусть план увенчается успехом! Тогда они станут героями, спасшими страну. Пожалуйста, пожалуйста!

– Пусть войдет, – раздался голос короля.

Соран уже собиралась войти, как вдруг из темноты кто-то выскочил.

– Ах!

Он стремительно схватил Соран за руку. Тусклый свет выхватил из мрака его лицо, заставив придворную даму Чхве и Сечжана ахнуть от удивления. То был Ли Синвон. Не сказав ни слова, Синвон потянул Соран прочь.

– Соран должна отправиться в покои короля! – попыталась остановить Синвона придворная дама Чхве, однако он молча потащил Соран к выходу.

Придворная дама Чхве и евнух Сечжан, бледные от удивления, бросились следом. Вскоре послышался нетерпеливый голос короля:

– Где она там?!

Тем временем снаружи развернулось настоящее противостояние. Соран упиралась и пыталась высвободиться, однако Синвон упрямо отказывался ее отпускать. Он выглядел по-настоящему разъяренным.

– Что ты творишь? – воскликнула Соран, которой наконец удалось вырваться из его хватки. – Больно же! Кто в тебя вселился?

– Ты что, глупа? – последовал быстрый и громкий ответ.

– Что?!

– Ты глупа? Отпускаешь вульгарные шуточки и ищешь альбомы с весенними картинками, но не замечаешь, что творится у тебя под носом? Неужели ты настолько слепа?!

– Что творится у меня под носом?

Соран искренне недоумевала. С трудом сдерживая нарастающий гнев, Синвон рыкнул:

– Сегодня ночью ты должна будешь возлечь с королем!

Соран не могла поверить своим ушам. Возлечь с королем? Конечно же придворная дама Чхве и евнух Сечжан не могли придумать такой опрометчивый план! Даже для самых смелых ее фантазий это чересчур!

– Неправда!

Однако выражение лица Синвона оставалось серьезным. Неужели он говорит правду? Возлечь с королем? Теперь все начинало обретать смысл: суета придворных дам, тщательный макияж и продуманный наряд… С губ Соран сорвался вздох. Как она могла ничего не заметить?! В следующий миг Синвон обнял щеки Соран ладонями и, не раздумывая, прижался к ее губам своими. Застигнутая врасплох, Соран не успела и глазом моргнуть, как ее увлекли в яростный поцелуй. Синвон целовал ее так страстно, что, казалось, вокруг даже воздух вспыхнул огнем.

Глава 25

Белое нижнее белье порвалось, словно бумага

– Ваше Величество, Соран прибыла, – раздался из-за двери голос Сечжана.

Хон навострил уши.

По какой-то причине его тело и разум жаждали Соран. Ему хотелось увидеть ее снова, хотелось снова встретиться с ней лицом к лицу. Невыносимый жар разливался по коже, заставляя сбросить с себя верхний слой одежды.

– Пусть войдет.

Неужели Соран сейчас будет здесь?

Сердце бешено заколотилось. Хон не знал, что собирается сделать, но знал, что должен увидеть Соран. Как только он увидит ее…

Однако он ждал и ждал, а Соран не входила. За дверью послышались шаги. Неужели она собиралась войти, но потом передумала? Что могло произойти?

Одетый лишь в тонкий полупрозрачный белый халат, Хон собственноручно открыл дверь и вышел наружу. Однако вместо Соран он увидел придворную даму Чхве и Сечжана, спешащих прочь. Недолго думая Хон бросился следом. Только добравшись до ведущих из дворца ступеней, он заметил развевающуюся юбку Соран – волнующую красную юбку, при виде которой захватывало дыхание.

Однако кто-то – Ли Синвон?! – схватил Соран за руку и потянул за собой.

Куда он ее ведет?! Хон торопливо накинул туфли и последовал за ними. Что здесь происходит? Он твердо намеревался это выяснить.

Издали он увидел, как Соран пытается освободиться, но вскоре Ли Синвон накрыл ее губы страстным поцелуем. Перед глазами у Хона все потемнело.

Казалось, его мир рушится. Звук катящихся камней эхом отозвался в груди.

Хона охватили чувства, которых он не испытывал никогда прежде. Он верил, что Синвон, его старый друг, всегда будет на его стороне. Верил, что, даже если весь мир отвернется от него, Синвон будет рядом. Как он посмел так обойтись с придворной дамой?! Как он мог?..

Тем временем Ли Синвон превратился в зверя. Словно заявляя, что никогда не позволит отнять ее у себя, он обнимал Соран так крепко, что, казалось, вот-вот раздавит. Зрелище было настолько ошеломляющим и чудовищным, что смотреть было невыносимо.

Охвативший короля жар разгорелся еще сильнее.

Придворная дама Чхве и Сечжан были потрясены сначала поцелуем, а потом тем, что король стал его свидетелем. Казалось, от потрясения они вмиг поседеют.

Вскоре за королем выстроились королевские гвардейцы. К тому времени, как Синвон разорвал поцелуй и обернулся на звук шагов, было уже слишком поздно, чтобы что-либо изменить.

Синвон попытался собраться с мыслями. Заключенная в его объятия Соран была ему слишком дорога, он не хотел потерять ее. Он просчитался. Следовало забрать Соран и бежать далеко-далеко. Или во время аудиенции поговорить с королем прямо, умолять отдать ему Соран, а не прятаться за метафорами. Или, быть может, с самого начала не следовало приводить Соран во дворец…

Король Хон неторопливыми шагами приближался к ним. Соран застыла, бледная как смерть, а Синвон рухнул на колени.

– Я не жду прощения.

– В этом-то и проблема.

Надругаться над придворной дамой было непостижимо тяжким преступлением. Даже если король поддастся чувствам и отрежет Синвону язык, которым тот посмел коснуться Соран, это не принесет ему должного удовлетворения.

Соран прикусила губу и крепко зажмурилась. Что сейчас будет?!

Однако голос короля прозвучал на удивление спокойно:

– Следуй за мной.

– Что?

– Неужто ты и этот приказ откажешься выполнять?

Хон повел Синвона на тренировочную площадку, где они частенько тренировались, сражаясь друг с другом на деревянных мечах.

– Сечжан, принеси настоящий меч.

Глаза Синвона тут же сузились. Неужели король намеревался решить дело настоящим поединком на мечах?

– Хочешь победить меня? Тогда постарайся!

Хон взял длинный меч и с боевым кличем устремился к Синвону.

– Если хочешь заполучить эту женщину, то сначала одолей меня! – взревел он, словно высвобождая всю свою ярость и разочарование.

В следующее мгновение мечи столкнулись в воздухе.

Синвон машинально парировал клинок короля. На сей раз он сражался не ножнами. Настоящие мечи привносили в бой столько напряжения, что, казалось, вот-вот искры посыплются. Соперничество заставляло обоих мужчин пылать от ярости.

– Разве я не приказывал не сдерживаться?! – прорычал Хон сквозь стиснутые зубы и снова бросился в атаку.

На сей раз Синвон не просто отразил удар, но и ударил сам. Хон проворно пригнулся, чтобы уклониться от лезвия.

– Таким и должен быть бой между мужчинами!

Одетый лишь в тонкий полупрозрачный белый халат без каких-либо защитных приспособлений Хон замер, но, несмотря на попытки остаться неподвижным, чувствовал, как его меч движется словно сам по себе. Дерзость, с которой Синвон попытался осквернить придворную даму, заставила его позабыть о всяком прощении и милосердии.

Под тусклым лунным светом его почти прозрачное одеяние затрепетало, а меч нацелился Синвону в грудь.

И вновь клинки столкнулись в яростном танце. Синвон отразил удар, направленный ему в грудь, и перешел к наступлению. Пошатнувшись, Хон взмахнул мечом, чтобы защититься, и отступил.

С каждым лязгом мечей Соран вздрагивала. Звуки был настолько жуткими, что по спине пробегала дрожь, но Соран ничего не оставалось, кроме как наблюдать за происходящим, зажав рот рукой.

Король Хон и Синвон уже несколько раз чудом избежали гибели. Казалось, еще чуть-чуть – и неверное движение приведет к смертельным ранам.

Если одному из них случится пасть от меча другого, то это будет невообразимой трагедией. На глаза Соран навернулись жгучие слезы.

В следующее мгновение сражающиеся взмыли в воздух и снова бросились друг на друга.

Один из них рухнул на землю.

Это был Синвон. На груди у него появился тонкий длинный порез. Рана казалась неглубокой, однако если король Хон обрушит на него свой меч, то…

«Это действительно конец».

Хон занес клинок, однако в следующее мгновение на него набросилась Соран. В руках она неуклюже сжимала деревянный меч. Она кое-чему научилась во время урока фехтования, который дал ей Синвон.

– Ты защищаешь его? – вскинулся Хон, чувствуя себя глубоко преданным, и пронзил девушку тяжелым взглядом. – Ты на стороне Синвона?

– Я стремлюсь защитить Ваше Величество, – ответила Соран голосом, который переполняли эмоции. – Я стремлюсь защитить Ваше Величество от самого себя. – Слезы наполнили ее глаза, затуманивая зрение. – Давайте вернемся в ваши покои. Разве сегодня мы не должны были возлечь друг с другом? – у Соран дрогнул голос, и Хон застыл, словно окаменев.

Возлечь? В это заявление было трудно поверить. «Неужели кто-то замыслил свести нас?» Внезапно все встало на свои места, и происходившие в последнее время странности получили объяснения. Главная придворная дама Чхве и Сечжан стояли в стороне, стыдливо склонив головы. Стало ясно: сегодняшние события были спланированы именно ими, причем на этот раз их план включал в себя Соран.

Лежавший на земле Синвон покорно прикрыл глаза.

– Ваше Величество, пойдемте со мной, – позвала Соран и повела короля в сторону Каннёнчжона. Синвон слышал только их затихающие шаги. Все было кончено.

Синвон избежал смерти от королевского меча, однако ему казалось, что он потерял гораздо больше, нежели жизнь. Его сердце словно разрывали на части свирепыми когтями.

В королевских покоях витал необычный запах и царил полумрак. Мягко мерцали свечи. Казалось, комната затаила дыхание в ожидании – словно и не было никакого переполоха, словно все еще оставался долг, который надлежит выполнить.

Соран села и быстро проглотила стоявшее перед ней вино. Потом, не говоря ни слова, легкими прикосновениями начала развязывать свой ханбок. Персиковое чогори распахнулось, обнажив белое нижнее белье под ним.

Не раздумывая, Хон подошел к Соран, обхватил за плечи и яростно поцеловал. Этот был дикий, безудержный поцелуй, резко отличавшийся от всех предыдущих. Казалось, Хон выплескивает в поцелуе весь гнев, который пробудил в нем Синвон.

Обычно игривая и строптивая, Соран на сей раз не оказывала ни малейшего сопротивления, полностью отдавая себя во власть Хона, который жаждал стереть преследующие его воспоминания о том, что случилось считаные минуты назад.

Он жаждал стереть из памяти образ Синвона, бессовестно поцеловавшего Соран, и забыть о предательстве, которое ощущалось как кинжал, вонзенный в спину.

Когда Хон на мгновение прервал поцелуй, глаза его горели безудержным огнем. Он грубо сорвал с Соран персиковое чогори, красиво украшенное тонкой вышивкой, и принялся за нижнее белье, которое от вложенной силы разорвалось, словно бумага. Тело Хона было похоже на столб пылающего красного пламени, а из глубины его существа неудержимо рвалось возбуждение. Он уже собирался наброситься на Соран, когда…

– Ах!

Залитое слезами лицо, плотно закрытые глаза и искусанные губы – казалось, Соран может разбиться вдребезги. Это зрелище резко отрезвило Хона.

«Что я творю?»

Хон осознал, что сжимает руки Соран – девушки, которая озаряла его жизнь лучезарной улыбкой. Девушки, которая за семь лет, прошедших после смерти госпожи Ан, стала самым близким ему человеком.

Что же он вытворяет с этой нежной девушкой, к которой всегда относился с великой осторожностью, опасаясь, что она упорхнет, словно бабочка?

Вновь обретя самообладание, Хон ослабил хватку и отпустил Соран. Там, где были его руки, расцветали красные следы. Необъяснимо сильное желание, захлестнувшее его минутой ранее, заставило его почувствовать себя кем-то другим. Однако гнев его еще не полностью рассеялся.

Внезапно повысив голос, Хон обратился к ожидающему снаружи Сечжану:

– Сечжан, отправляйся в Сансовон и попроси нефритовую королевскую печать.

Ошеломленный внезапным приказом, Сечжан спросил:

– Зачем вам вдруг понадобилась печать?

Хон ничего не ответил. Сердце Сечжана сжалось от страха, и он решил выполнить приказ без лишних вопросов.

Несколькими минутами позже Хон получил требуемое. Сверкающая золотая нефритовая печать была вещицей настолько ценной, что возглавляла королевские процессии, а для ее хранения был выделен отдельный кабинет. Держа в руках королевскую печать, Хон медленно подошел к Соран, которая по-прежнему стояла, опустив голову. Слезы текли по ее лицу.

– Не уходи от меня.

Он прижал королевскую печать к ее обнаженной груди.

В глазах Соран стояли слезы, когда она перевела взгляд на оставшуюся метку.

– Ни к кому не уходи.

Пусть даже после мытья метка побледнеет и исчезнет, но сейчас она жгла, словно клеймо.

– Служи королю.

Соран подняла глаза, и на лице ее отразилась глубокая обида. Ей было так больно, словно душу вывернули наизнанку.

– Не забывай, что ты принадлежишь королю.

Соран упала на постель и, уткнувшись в одеяло, на котором были вышиты уточки-мандаринки, беззвучно зарыдала. Хон больше не приближался к ней. Вскоре свеча погасла, и наступила бесконечная тьма.

Выйдя из королевских покоев следующим утром, Хон окинул главную придворную даму Чхве и Сечжана острым взглядом.

– Неужто прошлая отповедь вас не образумила?

Сечжан вздрогнул и сделал шаг назад.

– В прошлый раз Синвон спас тебя, но в этот – сделал только хуже.

Настроение короля оставалось мрачным, однако Сечжан не мог так просто допустить, чтобы Ли Синвона наказали.

– В случившемся есть наша вина… – Сечжан осторожно приблизился к королю Хону и спросил: – Ваше Величество, вы намерены разжаловать господина Ли Синвона?

Хон ответил не сразу. Мысль о том, что придется разбираться с последствиями вчерашнего вечера, вызвала у него головную боль.

– Наши действия привели к разгневавшему Ваше Величество исходу. Быть может, после победы в поединке вы сможете простить господина Ли Синвона?

В разговор вмешалась придворная дама Чхве:

– Вчера Соран неожиданно вернулась во дворец и сообщила о том, что ее пытались лишить жизни.

– Что? – Хон резко остановился, внутри него поднималась горечь.

Этого он боялся больше всего. Но зачем кому-то понадобилось лишать Соран жизни? Зачем?!

– Быть может, потому, что она пользуется вашей благосклонностью? Стоило Соран покинуть дворец, как за ней погнались убийцы в черных одеждах. Господин Ли Синвон спас ей жизнь.

Хон потерял дар речи. Синвон спас ее? Надругательство над придворной дамой – страшное преступление, к которому нельзя относиться легкомысленно, однако никто не может защитить Соран лучше, чем Синвон. Он уже несколько раз спасал ей жизнь. При воспоминании о событиях вчерашнего вечера Хон до сих пор не мог сдержать дрожи, однако он не мог отмахнуться от Синвона. Более того, сейчас ему нужно было держать Синвона поближе к Соран. Дилемма становилась все сложнее.

Что ему делать с Ли Синвоном?

Перед павильоном Хянвончжон пути Синвона и Соран неожиданно пересеклись. Случайные встречи были редкостью в огромном дворце, но все же эти двое встретились.

Синвон с сожалением посмотрел на приближающуюся к нему Соран.

– Почему ты так поступил? – отрывисто спросила Соран, подразумевая вчерашние события. – Ты говорил, что во дворце опасно. Что малейшая ошибка может привести к гибели!

Выражение лица Синвона оставалось спокойным.

– Вы с королем начали сражаться, и ты чуть не умер! Знаешь, как я испугалась?!

– Ты бы действительно возлегла с королем, если бы я не вмешался?

Вопрос ужалил как пчела. Соран почувствовала жгучую боль в груди и, попытавшись ее скрыть, ответила:

– Вчера между нами ничего не произошло.

– Что ты чувствуешь?

– Я ужасно испугалась! Это было безумием – так рисковать своей жизнью!

– Ты ведешь себя так, будто с тобой обошлись несправедливо. Неужели тебя совсем не волнует, что я зашел так далеко?

Со вчерашнего вечера Соран на грудь будто что-то давило, мешая дышать. Она и правда была напугана и потрясена поцелуем.

– Мы просто друзья. Ты поступил неправильно.

– Позволь задать тебе один-единственный вопрос, – тяжело сглотнув, сказал Синвон, и взгляд его стал как никогда решительным и серьезным. – Ты ни разу не видела во мне мужчину?

Соран крепко зажмурилась. А потом…

Глава 26

Одержимость была всего лишь притворством

– Ты ни разу не видела во мне мужчину?

Соран крепко зажмурилась. А потом молча кивнула. Нельзя подвергать Синвона еще большей опасности. Нельзя неосторожно выдать свои чувства или поколебать его решимость.

– Давай останемся друзьями. – Голос Соран был тихим, но твердым. – Не переступай эту черту.

Соран с тяжелым сердцем развернулась и убежала. Звук ее удаляющихся шагов отчетливо доносился до Синвона. Над его сердцем уже красовался длинный тонкий шрам, оставленный королем Хоном. Однако Соран, даже не взяв в руки меч, нанесла ему более глубокую рану. Его захлестнула волна невыносимой боли. «Смогу ли я и дальше оставаться рядом с ней? Быть рядом как друг, не переступая черту?»

Тем временем госпожа Со, которая находилась в боковой комнате «Женской ассоциации», побледнев, воскликнула:

– Вы провалились?

Перед ней сидели со склоненными головами мужчины в масках.

– Кто вам помешал? Королевский следователь?

Она поспешно обмахнулась веером, пытаясь охладить волну жаркого гнева.

– Вы должны были прикончить ее! Как-нибудь!

План по убийству этой женщины провалился. Более того – наемники перешли дорогу королевскому следователю, что могло значительно обострить ситуацию.

– Что же теперь делать? – размышляла госпожа Со, грызя ногти и нервно меряя шагами помещение.

Внезапно вошел магистрат Чо Сонгюн.

– Ваше Превосходительство, что привело вас сюда?

– Сборище бесполезных болванов! Разойдитесь. – Схватив предводителя наемников за шиворот, магистрат Чо скомандовал: – Расформируйте отряд и не оставляйте следов.

Пока наемники расходились, магистрат Чо холодно смотрел им вслед. Казалось, он уже все знает, включая тот факт, что госпожа Со пыталась убить женщину, которую считала падчерицей.

– Значит, вы послали убийц за девушкой по имени Соран?

– Как вы узнали?

– Эта придворная дама получила благосклонность короля.

– Что?! – неверяще воскликнула госпожа Со.

– Согласно моим источникам во дворце, король был готов возлечь с ней.

– Да как она смеет!

Магистрат Чо уже все знал – и истинную личность Е Хёнсон, и почему госпожа Со пыталась ее убить.

– Теперь, когда попытка провалилась, что нам делать?

– Ходят слухи, что симпатии короля склоняются в пользу этой придворной дамы. Если они станут близки, король вряд ли выберет новую королеву.

Значит ли это, что отбор будет отменен? После всех приготовлений, которые она сделала?! Госпожу Со охватил ужас.

– Что же нам делать?

На лице магистрата Чо появилась уверенная улыбка.

– Недавно мне в руки попала довольно занятная вещица.

Неужели у него припрятан туз в рукаве?

– Не волнуйтесь. У меня есть план.

Король Хон сидел на западной стороне павильона Кёнхёру и наблюдал за заходом солнца. В это время, которое не было ни днем, ни ночью, он чувствовал себя бесконечно беспокойным.

– Вы меня звали?

На террасу вышел Синвон, под воротником которого виднелась белая повязка.

– Это я тебя ранил?

– Нет. На меня напали наемники за пределами дворца.

Значит, придворная дама говорила правду. На Соран напали наемники, и Синвон ее спас.

– Я слышал, что их целью была Соран. Есть идеи насчет того, кто мог бы их отправить?

– Нет. Однако среди них был человек с особенным мечом.

– Вот как?

Король поколебался, словно сражаясь с самим собой, а потом нехотя разомкнул губы и сказал:

– У меня есть просьба.

– Слушаю ваши приказания.

– Защищай Соран.

– Простите? – переспросил Синвон, поднимая опущенную голову. За последние несколько дней взгляд его стал намного печальнее и задумчивее. – Разве это уже не было моей обязанностью?

– Я намеревался освободить тебя от нее. После того как я узнал о твоих чувствах и о том, что Соран – твоя бабочка, я собирался отослать тебя подальше от дворца.

Несмотря на свое преступление перед королем, сейчас Синвон был единственным, кому можно было доверить Соран. Единственным, кто сохранит все в тайне и будет защищать ее любой ценой.

– Начни расследование. Выясни, кто пытается убить Соран, и обеспечь ее защиту.

– Так точно.

– И забудь о своих чувствах к ней.

Синвон слегка нахмурился. Заметив это, Хон раздраженно сказал:

– Только попробуй мне возразить! Скажешь, чувства непросто контролировать? Что ты не можешь отмахнуться от своей бабочки?

Синвон выдохнул воздух, который сдерживал, и покачал головой:

– Нет.

– Что?

– Услышав о плане сделать Соран наложницей Вашего Величества, я отреагировал слишком остро. Я думаю о Соран как о младшей сестре, и это показалось мне слишком преждевременным.

При этих словах брови Хона едва заметно дрогнули.

– Значит, ты поцеловал ее под влиянием момента? Девушку, которую считаешь сестрой?

Синвон и сам не ожидал, что глубокие чувства, которые он прятал в себе, проявятся так внезапно.

– Я сожалею.

– Больше не нарушай мои приказы. То, что ты не должен испытывать к Соран романтических чувств, тоже приказ. Защищай ее, но не пытайся сблизиться.

– Я подчиняюсь Вашему Величеству, – мрачно ответил Синвон, склонив голову.

Он жалок, а положение, в котором он очутился, – нелепое и смехотворное. Девушка, в которую он влюбился, хотела остаться просто друзьями, а его соперник в любви имел над ним непреодолимую власть.

Внезапно Синвон поднял голову и сказал:

– Я хотел бы задать вопрос. – Эти слова были маленькой местью за нанесенные ему раны. – Вы совсем забыли о покойной принцессе?

В эту секунду Хону показалось, словно грудь его пронзила острая игла.

Ночью королю приснился сон.

– Давно не виделись, Ваше Величество.

Наследная принцесса Ан. Впервые за долгое время она появилась перед ним в таком виде. Даже во сне Хон понимал, что, с тех пор как во дворце появилась Соран, принцесса редко снилась ему живая.

– Почему вы в последнее время не искали со мной встречи? – произнесла наследная принцесса.

– Почему ты говоришь, что не искал?

– Потому что иначе я пришла бы раньше.

Как ни странно, наследная принцесса была окутана белым туманом.

– Подойди ближе. Я не могу разглядеть твое лицо.

Прежде принцесса выглядела живой даже во сне, но сейчас казалась далеким призраком. Она стояла посреди тумана, настолько прозрачная и размытая, словно готовая исчезнуть со следующим порывом ветра.

– Даже если я подойду ближе, лицо мое останется размытым. Это потому, что вы меня забываете.

– Мне очень жаль. – Хон, который не смог выполнить желания наследной принцессы при жизни, глубоко сожалел, что теперь, даже в смерти, не может предложить ей ничего, кроме извинений. – Есть один вопрос, который до сих пор не дает мне покоя.

– Какой же?

Белый туман, окружавший наследную принцессу, стал красным, как вечернее зарево. Вскоре он превратился в кровавый поток, протекающий между королем и его покойной супругой.

– Ты сама наложила на себя руки? Или же тебя убили?

Вскоре багряно-красный поток превратилась в могучую реку, а потом – в море бурлящей крови.

– Долгое время я думал, что тебя убили. Вот почему я не мог дальше жить. Мне казалось, убийца угрожает каждому моему вдоху.

Принцесса погрузилась в море по щиколотку. Подол ее девственно белой юбки постепенно пропитывался кровью.

– А вдруг это было самоубийство? Вдруг жизнь во дворце душила принцессу? Что, если ей приходилось настолько трудно, что она покончила с собой?

Безликие придворные, у которых можно было разглядеть только рты, проплывали мимо, словно призраки.

«Ваше Высочество, принцесса безусловно наложила на себя руки».

«Жизнь во дворце казалась принцессе безрадостной, и она сделала выбор, который ей не следовало делать».

«Принцесса совершила страшное преступление, оставив вас. Вы не должны ее прощать».

Хон вздрогнул, пытаясь прогнать наваждения, которые отчетливо звучали у него в ушах.

– Если же ты и правда наложила на себя руки, то я тем более не могу допустить, чтобы кто-то из близких мне людей снова пострадал.

Король не сможет избавиться от своей боли, пока не получит ответа на вопрос о том, была ли смерть принцессы убийством, или она сама наложила на себя руки.

Парящая над морем крови принцесса тихо сказала:

– Ваше Высочество, я…

– Я плохо тебя слышу.

– Моя смерть была…

– Говори громче, умоляю! Принцесса, принцесса!

Лицо принцессы становилось все прозрачнее, а голос звучал все тише и слабее. Внезапно поднялась высокая волна и накрыла ее с головой. Осталось только бескрайнее кровавое море. Переполненный ощущением того, что он остался один на всем белом свете, Хон хотел закатить истерику, как ребенок, пока принцесса не вернется. Забыв о всяком достоинстве и самообладании, он хотел с отчаянием умолять: «Вернись! Вернись! Не бросай меня! Не оставляй одного! Останься рядом навсегда, пусть даже в виде духа!»

– Ваше Величество! Ваше Величество!

В эту секунду откуда-то послышался голос, который его звал. Неужели он больше не один в этом бескрайнем море? Вздрогнув всем телом, Хон очнулся и увидел Соран, которая отчаянно будила его, зовя по имени.

– Почему ты здесь?

– Я пришла сменить другую служанку и услышала, что вы стонете. Похоже, вам приснился плохой сон…

Хон огляделся и со вздохом провел рукой по лицу.

– Мне снилась принцесса.

Так Соран и ожидала. Увидев, как он хмурит брови и покрывается холодным потом, она заподозрила, что за непрошеный гость посетил его сон.

– Похоже, дух принцессы пришел навестить меня спустя долгое время. Она казалась живой.

Несмотря на все произошедшее, король Хон все еще не может забыть наследную принцессу. Соран показалось, словно ее сердце пронзили клинком. Она хотела бы вмешаться, но не могла. Она даже не могла выразить сожаление, которое испытывает.

– Ты можешь сейчас ее вызвать?

– Что? – Ее лицо стало холодным. – Вызвать?

– Я должен кое о чем у нее спросить.

«Вы хотите, чтобы я снова впустила в себя дух принцессы? И это после того, как вызвали Синвона на бой?! Вы просто забавлялись, целуя меня? Играли, когда объявили меня своей собственностью и поставили на мне королевскую печать? Как вы смеете заявлять на меня права, когда не можете забыть женщину, которая умерла семь лет назад? Вся эта история с духом была притворством! Я все это время дурила вам голову! Призраков не существует. Это все иллюзия, созданная вашим воображением. Придите в себя!» – кричало ее внутреннее «я», не сумев справиться с волной разочарования.

Но в присутствии короля Соран молчала, не в силах произнести ни слова. Это она заставила его поверить в несуществующий дух принцессы. Это она выдавала себя за принцессу, чтобы воспользоваться его слабостью. Это она обманула короля, который так высоко ее ценил.

– Я должен кое о чем спросить, – вполголоса продолжал Хон.

Соран чувствовала все большее отчаяние. О чем бы он ни хотел спросить, она была уверена, что не сможет дать ответ. Любое расхождение с тем, что говорила наследная принцесса при жизни, могло показать, что все это ложь, что все это было притворством.

– Мне нужно знать ответ, чтобы освободиться от этой затянувшейся агонии.

Боль порождала еще бо́льшую боль. Сердце Соран словно выжимали. Неужели ей снова предстояло выдержать этот взгляд? Взгляд, в котором она видела умершую наследную принцессу?

– Я сделаю это, – в конце концов Соран кивнула.

Если она сможет покончить с его одержимостью, притворившись покойной принцессой, то она это сделает. Чтобы Хон перестал искать принцессу. Чтобы смог забыть о ней.

Тихо поднявшись, Соран закрыла окно и погасила все огни. Хона вновь окутала темнота – столь густая и глубокая, что ничего нельзя было разглядеть. Когда через некоторое время глаза начали привыкать ко мраку и в нем можно было разглядеть смутные очертания, раздался спокойный, глубокий голос:

– В добром ли вы здравии, Ваше Величество?

В тот миг, когда Хон понял, что в Соран вселился дух покойной принцессы, на его глаза выступили слезы. Она всегда была женщиной, которая переносила глубокие и болезненные страдания. Ничего удивительнонго, что слезы вдруг потекли неконтролируемым потоком.

– Как ты?

Изменившееся выражение лица Хона и его слезы ранили Соран еще больше. Он никогда не проявлял таких чувств по отношению к ней. Неужели он настолько обрадовался, увидев покойную принцессу?

– Я очень скучал по тебе. Очень.

Хон попытался взять Соран за руки, она отдернула их и спрятала за спину.

– Я смогу покинуть этот мир, только если вы перестанете искать встречи со мной. Вы не должны продолжать вызывать меня вот так.

– Я должен задать тебе один вопрос. Мне нужно получить ответ, чтобы решить, отпустить тебя или нет.

Что это может быть за вопрос? Руки Соран дрожали от напряжения.

– Расскажи мне о своей смерти. Правда ли ты свела счеты с жизнью? Или тебя убили, и потому ты стала призраком?

Хм-м-м, какой ответ позволит Хону забыть покойную принцессу? Если она покончила с собой, то его захлестнет еще большее чувство вины, и он не сможет впустить в свою жизнь кого-то нового. Если же принцессу убили, то жажда отомстить может привести к еще большим бедам.

– Причина моей смерти мне неведома. Умершим нельзя вредить живым. Кроме того, причины смерти – не то, что можно разглашать необдуманно.

«Я во что бы то ни стало должна заставить короля Хона забыть о покойной принцессе. Только тогда его сердце сможет полностью освободиться от ее призрака». Слова, о которых Соран и помыслить не могла, внезапно сорвались с ее языка:

– При жизни я никогда вас не любила.

Хона словно молотом ударили в грудь. Его охватило такое потрясение, какого не испытывал даже тогда, когда увидел, как Синвон целует Соран.

– Что ты сказала?

– Именно то, что вы слышали. Я никогда вас не любила.

Все краски разом схлынули с его лица. «Покойная принцесса, которая смотрела на меня с такой глубокой тоской, на самом деле никогда меня не любила?» Столкнувшись с этим невероятным откровением, Хон обнаружил, что с трудом может говорить.

– Нет, как…

Соран твердым взглядом смотрела на короля Хона, надеясь, что эта ложь поможет ему забыть покойную принцессу, и запрету на браки в Чосоне придет конец. Она произнесла роковые слова, к которым вела:

– Поэтому забудьте меня, Ваше Величество.

Глава 27

Пообещай, что у тебя не возникнет чувств к Его Величеству

На следующий день, а потом и через день король Хон ходил как в воду опущенный.

«Что происходит? Почему он так себя ведет?» – вопрошали друг друга придворные дамы, но, сколько бы они ни шептались, ответа найти не могли. Во время утренней прогулки короля Соран настороженно наблюдала за ним, следуя позади. Когда она подошла, чтобы вытереть его пот, он не склонил голову, как обычно, и не отмахнулся от нее, а просто стоял, поникнув, как пес в летний зной.

– Это правда?

– Что?

– Наследная принцесса меня не любила?

Казалось, что душа покинула тело короля Хона и осталась только пустая оболочка. Соран не ожидала, что ее слова так глубоко его ранят. Охваченная чувством вины, она склонила голову и сказала:

– Разве можно по-настоящему узнать, что у другого человека на сердце? Чувства меняются по десять раз на дню. Как же понять чувства того, кто умер?

Казалось, король еще долго не сможет оправиться от этого потрясения.

«Не перегнула ли я палку?»

– Принцесса говорила вам что-нибудь при жизни? Выражала свою любовь?

– Любовь… – Король Хон помрачнел еще больше. – Никто из нас никогда не осмеливался признаться друг другу в любви.

– Что?! Но при этом вы настолько страдаете, что не можете ее забыть?!

– Я сделал недостаточно, о чем страшно сожалению. В те времена говорить «я тебя люблю» да и вообще выражать свою привязанность словами казалось неловким и постыдным.

– Неужели принцесса никогда вам ничего не говорила?

– Просто взглянув ей в глаза, я понимал, что она любит меня.

– Могли ли вы заблуждаться?

– Теперь, когда я думаю об этом… – Хон тяжело сглотнул, а потом продолжил: – То понимаю, что, быть может, я находился в плену собственных заблуждений.

Он присел на корточки, как семилетний мальчуган, которого отвергла понравившаяся ему девочка.

– Правда ли мы любили друг друга? – Хон глубоко вздохнул. – Если нет, то почему я все эти годы тосковал по ней?

Безжизненное выражение на его лице было жалким.

«Пусть у короля разбито сердце, но это поможет ему окончательно забыть покойную принцессу. Тогда он точно не станет приказывать мне призвать ее, верно?»

– Какое еще может быть решение? Я должен спросить прямо.

Внезапно очнувшись от своей печали, Хон объявил:

– Сечжан, позови господина Ан Чихёна, бывшего главу Сонгюнгвана[27].

– А кто это?

– Отец наследной принцессы Ан.

«О нет, неужели я ненароком птревожила спящего медведя?! Почему все опять выходит из-под контроля?» Король устремился вперед, а Соран осталась стоять у него за спиной, испуганно зажав рот руками. «Как же мне теперь все исправить?»

Стоя посреди зала во дворце лучезарного счастья Кёнбоккун, Соран удивленно оглядывалась по сторонам. Сколько же здесь книг?! В следующую секунду она услышала голос, который, должно быть, принадлежал господину Ан Чихёну, и торопливо спряталась за королем.

Соран последовала сюда, опасаясь, что ее ложь может выйти наружу.

– Ваше Величество, с вашей стороны было неожиданно послать за мной. Я глубоко тронут.

Ан Чихён производил впечатление тихого и застенчивого человека, который посвятил свою жизнь исключительно науке.

– В добром ли вы здравии? Вы были моим тестем, но в силу обстоятельств у меня долгое время не находилось возможности встретиться с вами.

– Тестем!..

При этом слове губы господина Ана робко задрожали. Он торопливо вытер глаза рукавом и сказал:

– Прошу прощения, Ваше Величество. С возрастом я становлюсь все более чувствительным.

– Все в порядке, – отозвался король и велел принести носовой платок.

– При мысли о случившемся у меня до сих сердце разрывается на части.

С точки зрения господина Ана, он отправил свою прекрасную дочь во дворец только для того, чтобы она вернулась хладным трупом. То, что Чаён, не будучи хрупким и ранимым ребенком, покончила с собой, стало для ее отца глубоким потрясением.

Король Хон подождал, пока слезы господина Ана утихнут, прежде чем осторожно перешел к интересующей его теме.

– На самом деле я позвал вас для того, чтобы кое о чем спросить.

Ему было жаль бередить незажившие раны отца, потерявшего свою дочь, однако он должен был спросить.

– Что вы хотите узнать, Ваше Величество?

– Любила ли меня принцесса, когда была жива?

– Что?

Взгляд господина Ана наполнился недоумением. Он взмахнул руками, словно говоря, что ответ очевиден, и сказал:

– Конечно. Ее преданность Вашему Величеству не знала границ.

– Да, знаю.

– Моя дочь была безгранично счастлива служить солнцу. При каждой нашей встрече она обещала служить вам верой и правдой.

– О ее преданности я знаю. Но что насчет ее романтических чувств?

– Под «романтическими чувствами» вы понимаете любовь между мужчиной и женщиной? – уточнил господин Ан и немного неуверенно продолжил: – Как она могла не любить мужчину, за которого вышла замуж? Конечно, она должна была любить Ваше Величество всем сердцем…

Довольно неубедительное заявление. Похоже, господин Ан не слишком много знал о том, что творилось у его дочери на душе после того, как она попала во дворец.

Соран подошла к королю и ненавязчиво сказала:

– Конечно же, отец скажет, что покойная принцесса была вам глубоко предана и любила вас всей душой. Какой отец станет плохо отзываться об умершей дочери?

– Верно. Возможно, вопрос был слишком очевидным.

– Не думаю, что нам удастся узнать правду такими официальными методами.

После того как господин Ан с поклоном удалился, Соран прошептала:

– Зачастую служанки осведомлены о любовных делах намного лучше отца.

– Предлагаешь расспросить служанку принцессы?

– Да. Почему бы нам не сделать тайную вылазку?

«Что? Тайную вылазку? Замаскироваться и покинуть дворец?»

– Вы же хотели узнать, любила ли принцесса Ваше Величество или нет.

– Но где мы найдем эту служанку? Наследная принцесса родом из Каннына. Когда нам добраться туда и обратно?

– Ах, я позабочусь об этом. У меня есть сеть, разбросанная по всей стране.

– Что?

– Вы забыли, сколько лет я провела в странствиях? Я знаю торговцев по всей стране. Найти нужного человека – вопрос времени.

«Можно ли доверять ее словам?»

– Разве вам не любопытно? Вы сказали, что не сможете спать спокойно, пока не узнаете правду, не так ли?

– Именно так. – Король Хон невольно кивнул.

– Значит, вы согласны?

На губах Соран заиграла лукавая улыбка.

С помощью странствующих торговцев Соран смогла связаться со служанкой наследной принцессы, и через несколько дней они решились совершить тайную вылазку.

Соран направилась к заранее разведанному месту у стены – кусты там были настолько густыми, что они смогут незаметно уйти и вернуться. Синвон уже осматривал окрестности, проверяя, нет ли поблизости людей.

– Мы действительно можем вот так уйти? – спросил король.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы покидали дворец?

– Кажется, на неофициальную прогулку я выходил лет семь назад.

– Ах, Ваше Величество! Вы излишне придерживаетесь правил. Король должен попробовать множество вещей!

– Но мне обязательно отправляться в таком виде?

В помятой шляпе и поношенном ханбоке король напоминал обедневшего дворянина.

– Ваше лицо выглядит слишком благородно, и если вы оденетесь иначе, то вас могут узнать.

Синвон, одетый как странствующий торговец после десяти лет скитаний, подошел и спросил:

– А мне обязательно так одеваться?

Его потрепанный наряд совершенно не соответствовал его красивой, аристократической внешности.

– Никогда в жизни я не выглядел так потрепанно.

– Тебе очень идет! Давайте просто перелезем через стену.

– Подожди. А ты почему так изысканно одета?

В отличие от них, Соран выглядела, как дама из знатной семьи.

– Мне нужно изображать девушку из влиятельной семьи, чтобы служанки охотнее отвечали на мои вопросы.

Синвон не совсем понимал, почему только Соран нужно быть хорошо одетой, однако он быстро перепрыгнул через стену и огляделся.

– Думаю, вам можно лезть.

– Сначала помоги Соран.

– Хорошо!

Соран, одетая в светло-зеленую юбку, попыталась разбежаться издалека.

– Уф!

Однако разбежаться было негде, а стена оказалась слишком высокой, чтобы Соран могла преодолеть ее одним махом. Синвон потянул ее за руки, и она повисла, беспомощно стуча ногами о стену.

– Ваше Величество! Подсадите меня!

– Ты собираешься наступить на короля этой страны, чтобы подняться?!

– Если мы не поторопимся, то к нашему возвращению уже рассветет. Пожалуйста, поторопитесь!

Хон неохотно поддержал Соран под ноги.

– Ничего не получается! Ваше Величество, можно я наступлю вам на плечо?

«Какая непочтительность к королю!»

– А, хорошо. Наступай сюда. Сюда, на это плечо.

Однако Соран наступила не на плечо, а прямо на лоб короля Хона и с шумом перелезла через стену. Теперь на лбу Хона виднелись отчетливые отпечатки обуви.

– Была королева, которую изгнали за то, что она оставила царапину на лице короля!

Из-за стены донесся далекий голос:

– Тогда изгоните меня, если хотите. Ваше Величество, чего вы ждете? Поторопитесь!

«Я знал, что нельзя ее слушать!»

Скрежеща зубами, Хон перелез через стену. Под ярким мерцанием ночных звезд две лошади пустились галопом в сторону горы Намсан.

– Ах, мне это не по душе, – пробормотал про себя Хон, глядя, как Соран скачет на одной лошади с Синвоном.

– Госпожа Ан обрадовалась, что ее выбрали наследной принцессой?

В павильоне на горе Намсан перед Соран сидела служанка преклонных лет. Позади них король Хон незаметно прислушивался к их разговору, скрывая лицо за веером.

– О нет. Совсем не обрадовалась.

Что? Она сказала «нет»? Глаза Хона удивленно расширились.

– Вы уверены?

– А с чего ей было радоваться?

Казалось, пожилая служанка перенеслась в прошлое семилетней давности.

– В этом возрасте ей хотелось гулять и веселиться. Что хорошего в том, чтобы выйти замуж за наследного принца? Мысль о том, что ей придется всю жизнь провести в удушающем дворце, не имея возможности даже навестить родителей, убивала бедняжку.

– Неужели?

– Нам пришлось уговаривать и успокаивать ее, чтобы заставить поехать во дворец.

Услышав это, король Хон застыл как вкопанный. Этого он и представить себе не мог.

– Вы видели госпожу Ан после того, как она отправилась во дворец?

– Нет. Дом ее семьи находился в Канныне, как ей было туда поехать? Я видела письма, в которых бедняжка жаловалась, что король не отпускает ее к родителям.

– Должно быть, она очень скучала по отчему дому?

– Скорее всего. На прощание она подарила всем слугам маленькие мешочки, на которых вышила имена каждого из нас, а потом уехала в слезах. Кто мог подумать, что случится такое несчастье…

Служанка вытерла глаза рукавом.

– Так все и было.

Соран схватила старушку за руки и принялась утешать. Вскоре Хон незаметно подозвал ее к себе.

– Пусть даже принцесса не хотела ехать во дворец, но наверняка сразу же полюбила меня.

– Я знала, что вы так скажете. Поэтому позвала еще одного человека. О, вот она!

Тем, кого позвала Соран, оказалась женщина средних лет. Король Хон узнал ее почти сразу. Эта женщина была личной служанкой наследной принцессы и покинула дворец после ее смерти. Хон спрятался за веером и подумал, что ее словам можно доверять.

– Правда ли, что наследная принцесса не жаловала супруга? – прямо спросила Соран

Женщина всплеснула руками, словно услышав страшную тайну, которая тайной и должна была остаться.

– Божечки! Вы-то откуда узнали?!

– Но почему? Ей не нравился наследный принц?

Женщина решительно кивнула.

– Скорее всего.

«Что? Я ей не нравился?!»

Хон чуть было не опустил веер, чтобы вслух задать мучившие его вопросы. Заметив это, Соран жестом и мимикой дала понять, что если он не будет помалкивать, то они ничего не узнают.

– Наследный принц был тогда совсем юным. Как тут разобраться в напряженных отношениях между супругой и своими многочисленными родственниками? Это все равно что пытаться угодить сразу двадцати свекрам! Наследный принц не то что не мог решить эту проблему – он даже не знал о ее существовании.

«Что?..»

– Наследная принцесса не ожидала многого и почти никогда не поднимала эту тему.

– Похоже, она очень страдала из-за этого.

– О, не то слово.

Соран вопросительно приподняла бровь.

– Ей не нравилась дворцовая жизнь? И наследный принц ей тоже не очень нравился?

– Ну, она была предана наследному принцу, однако презирала его как супруга.

– Неужели?

– Вы должны сохранить это в тайне. Все помнят наследную принцессу как образец добродетели. Кто бы мог подумать, что она испытывала подобные чувства?

Хон был потрясен настолько, что стоявший рядом Синвон проверил, все ли с ним в порядке. Соран осторожно продолжила:

– Вы же знаете, все во дворце решили, что это было самоубийство, однако на самом деле у наследной принцессы не было особых причин сводить счеты с жизнью. Приближенные к ней люди знали бы о ее душевном состоянии, не так ли?

Однако служанка не смогла дать внятного ответа.

– Я узнала о трагедии только на следующий день, поэтому ничего не знала о причине ее смерти. С тех пор меня несколько раз допрашивали, но я не могу утверждать, что знаю то, чего не знаю.

– А вы ничего не знаете?

– Даже если принцесса свела счеты с жизнью, то точно не из-за наследного принца. Она просто несколько его недолюбливала.

«Просто недолюбливала? Насколько сильно? Неужели она меня ненавидела?» – крутилось у Хона в голове.

Никогда прежде он не получал такого жестокого удара. Он думал, что причиной холодности наследной принцессы была его собственная неспособность выразить свои чувства. Всегда честная, порядочная и мудрая – он и представить не мог, что она скрывала такие чувства. Что втайне испытывала к нему неприязнь.

У Хона упало сердце. Он нетвердой походкой направился к насыпи, тяжело опустился на землю и, глубоко потрясенный случившимся, тупо уставился на ночные улицы Ханьяна.

Соран подтолкнула Синвона локтем в бок и сказала:

– Что ты медлишь? Почему не позаботишься о нем?

Убедившись, что Синвон направился к королю, Соран незаметно вручила служанкам немного денег.

– Вы сегодня славно потрудились. Не забудьте сохранить все в тайне.

– Да, да, конечно.

– Вот обещанные деньги. Возьмите.

– Спасибо.

В следующее мгновение раздался голос, подобный грому среди ясного неба:

– Что ты делаешь?

Соран вздрогнула, ее сердце бешено заколотилось, внутри все сжалось. Тем, кто схватил ее за запястье, оказался не кто иной, как Синвон.

– О, ты меня напугал! Почему ты не с Его Величеством?

– Глазам своим не верю! Неужели все это было обманом?

Широко распахнув глаза, Соран судорожно замахала руками.

– Тогда почему ты дала служанкам деньги? Неужели все сказанное ими – ложь?!

Соран бросилась к Синвону и зажала ему рот рукой.

– Замолчи!

Синвон с силой схватил ее за запястье и потащил в сторону деревьев.

– Что ты творишь? Получается, все эти слова о том, что наследная принцесса не любила Его Высочество, были неправдой?

– Эм-м-м, да!

– Всякому обману есть предел! Нельзя использовать мертвых!

– А что мне еще остается делать?! Я должна положить конец запрету на браки!

– Что?

– Его Величество постоянно думает о покойной принцессе! Похоже, запрет на браки никогда не закончится, пока он не сможет забыть ее! Другого выхода нет!

– Ты обманываешь доверие короля!

– Но ведь ты тоже обманул его доверие, верно?

– Что? – Глаза Синвона мгновенно сузились.

– Разве тебе было позволено так со мной поступать? Нет!

Почему она снова об этом заговорила?

– Отпусти! Я все расскажу Его Величеству. Расскажу, что ты заплатила служанкам, чтобы они разыграли это представление!

Синвон стряхнул руку Соран и, казалось, собирался пойти к королю.

– Разве так поступают с друзьями? – Соран в отчаянии схватила Синвона за руку.

Если король Хон узнает, что все это время Соран обманывала его, что вчерашняя одержимость была притворством и что на самом деле она не может вызывать духов… Ее же казнят!

– Синвон, не делай этого. Неужели ты хочешь увидеть, как меня обезглавят? – искренне взмолилась Соран. – Если ты все расскажешь, то я покойница.

Синвон, пытавшийся отпихнуть ее, сделал глубокий вдох, словно пытаясь сдержать свой гнев.

– Успокойся и подумай еще раз. Ты правда хочешь, чтобы твоего друга казнили?

– Хорошо. Я ничего не скажу, если ты пообещаешь мне одну вещь.

– Какую?

– Не влюбляйся в Его Величество.

– Что?

От удивления Соран отпустила Синвона.

– Не отдавай ему свое сердце. И тело тоже.

Соран почувствовала, как ее горло болезненно сжалось. К голове прилила волна холода, а по коже прошел озноб. Синвон серьезно смотрел на нее сверху вниз – совсем как в тот вечер, когда поцеловал ее.

– Пообещай, что у тебя не возникнет чувств к Его Величеству.

Глава 28

Мертвая принцесса жива и странствует

– Пообещай, что у тебя не возникнет чувств к Его Величеству.

Воцарилось молчание.

Соран ответила не сразу, а когда ответила, то с губ ее слетело одно единственное слово…

– Хорошо.

Нужно замять случившееся, пока проблема не разрослась. Если станет известно, что Соран подкупила служанок, то вся тщательно выстраиваемая ею ложь в одночасье рухнет. К счастью, Синвон, похоже, еще не понял, что она не обладает духовными силами.

– У тебя ведь нет чувств к Его Величеству?

Синвон задался вопросом, не потому ли Соран пытается заставить короля забыть о покойной принцессе, что влюблена в него?

– Нет, – тихо ответила Соран, покачав головой. – Моя цель – довести дело до успешного завершения и покинуть дворец. Поэтому давай не будем ставить друг другу палки в колеса.

Так она просила Синвона о том, чтобы он не позволил своим чувствам разгореться сильнее.

– Ты должен во что бы то ни стало сохранить мою тайну.

– А ты должна сдержать обещание. Не дай себе влюбиться в короля.

Среди простого люда ходили тревожные слухи о том, что девушек, достигших брачного возраста, похищают чаще, чем прежде. Появилась целая банда, которая этим промышляла. Они похищали девушек из домов, разделяли по категориям и продавали мужчинам, которые были готовы платить. Это была форма торговли людьми и принудительного брака.

Несмотря на создание специального подразделения для поимки главарей банды, сделать это оказалось непросто. Такова мрачная реальность эпохи запрета на браки. Девушкам становилось все труднее выходить из дома, ведь родители, переживая за безопасность своих дочерей, прятали их в глубине внутренних покоев.

– Вот почему без меня вам просто не обойтись.

Чхунсок – чиновник низкого ранга, который был подчиненным Синвона, – сидел в чайном домике, раздуваясь от важности. Чхунсок был человеком тучного телосложения с короткими ножками, и казалось, что при встрече с похитителем он без колебаний бросится наутек. Однако сейчас он жаждал предстать перед Хэён в лучшем свете.

Подавая чай, Хэён неодобрительно покачала головой.

– Если собираетесь говорить глупости, то лучше уходите.

– Не тревожьтесь, милая Хэён. Я буду вас защищать. Пусть с виду и не скажешь, но я работаю в сыскном ведомстве…

– Разве вы не простой служащий? – раздался рокочущий голос стоящего на пороге Чон Тосока, который едва сдерживал свой гнев. Докхун и Ванбэ осторожно выглядывали у него из-за спины. Все они дружно думали: «Как он смеет так разговаривать с нашей Хэён!»

– О, вы принесли еще один любовный роман?

При виде Тосока глаза Хэён загорелись, что резко отличалось от того выражения, с которым она смотрела на Чхунсока.

Это заставило гнев Тосока немного утихнуть.

– «Как пожелает Ее Величество», «Ученый сад», «Стратегия укрощения тирана»…

В последнее время Тосок чуть ли не каждый день приходил в чайный домик, принося с собой скандальные книги, с помощью которых пытался завоевать расположение Хэён.

– Большое спасибо! Но как вам удается находить такие вещи?

– Я же говорил, что могу достать все, что вы пожелаете.

Докхун и Ванбэ захихикали:

– Если желаете книги для взрослых, то он может…

– Тише! Я пытаюсь избавиться от репутации извращенца! – обернувшись, предостерегающе прошептал Тосок, а потом посмотрел на Хэён и улыбнулся.

Чхунсок раздраженно приблизился и начал листать книгу.

– Сейчас не время увлекаться выдуманными любовными историями. На улицах бесчинствуют похитители. Такой красавице, как Хэён, нужно быть осторожной!

– Ты сам сказал, что служишь в сыскном ведомстве! Так почему болтаешься здесь, а не ловишь негодяев?

– Что толку защищать тысячу чужих женщин? Мне нужно защищать свою!

– Эй, кого ты назвал своей женщиной?!

Казалось, Тосок и Чхунсок вот-вот набросятся друг на друга и начнут драку.

– Прекратите, вы оба. Ходят еще более тревожные слухи! Разве вы не слышали?

– Какие слухи?

Настороженно оглядевшись по сторонам, Хэён продолжила:

– Говорят, что покойная принцесса восстала из могилы!

Все сразу же отмахнулись:

– Глупости.

– Быть не может!

– Как может мертвец вернуться к жизни? Она что, призрак?

Глаза Хэён расширились.

– А может, она все это время была жива?

– Жива?! Тогда ради чего этот семилетний запрет?

– Кто знает? Может, просто так объявили…

Чхунсок потряс кулаком:

– Для «просто так» семь лет – это слишком долго!

Тосок выглядел скептически.

– Наверняка это просто слухи, чтобы разжечь народные волнения, – сказал он.

– Но многие утверждают, что видели принцессу! Кто-то видел ее у храма, кто-то – на берегу реки. Одетая в церемониальные одежды, она просто стояла и смотрела на прохожих.

– Да ладно! Настоящая принцесса не стала бы разгуливать по городу в церемониальном одеянии.

– Тогда это призрак или злой дух! Обозленная несправедливой смертью, наследная принцесса прокляла Чосон запретом на браки!

В этот момент со второго этажа спустился Кэи и рявкнул:

– Снова ты распространяешь беспочвенные слухи, Хэён.

– Ой, вы не спите? Вы же прикорнуть хотели!

– Если призрак наследной принцессы настоящий, то чем же занимается наша Соран?

– Ну, она же просто об…

Старик Кэи метнул на Хэён острый взгляд, отчего она запнулась на полуслове.

– Она же просто обворожительна! Она всегда рядом с королем, окружила его любовью! А-ха-ха-ха.

Хэён неловко засмеялась. Кто-то постучал в дверь чайной. Новоприбывшим оказался Синвон.

– Господин Кэи, можно с вами поговорить?

Синвон повел старика Кэи на задний двор, залитый ярким лунным светом.

– Почему вы не во дворце?

– Я сопровождал Его Величество во время его тайной вылазки и, отправив их с Соран обратно во дворец, приехал сюда. Скажите, как вы догадались послать нам то послание? Выйдя за пределы дворца, мы едва не попали в беду.

– Я написал вам потому, что Соран в этом месяце преследуют неудачи. Кто-то желает ей смерти.

– Вы не знаете, кто послал убийц?

– Я кое-кого подозреваю. Однако даже если вы сейчас начнете расследование, то доказательств не найдете. Скорее всего, тот отряд убийц уже расформирован. Или с ними разобрались.

Синвон задумчиво погладил подбородок.

– При таком раскладе невозможно поймать того, кто это заказал.

– Но время придет. Время, когда они снова нацелятся на Соран. Тогда у нас не останется другого выбора, кроме как напасть самим.

– Но зачем кому-то покушаться на жизнь Соран, если за время своих скитаний она не причинила никому зла?

Кэи многозначительно проговорил:

– Величие всегда приходит с испытаниями и бедами. Нельзя всю жизнь бежать от неприятностей. Мы должны терпеть то, что можем, и бороться с тем, с чем должны.

«Величие? К кому оно должно прийти?»

– Люди, что желают Соран смерти, станут только неумолимее.

После этих словах по телу Синвона пробежал холодок.

– Должны ли мы избегать сюда приезжать?

– Нет. Сейчас убийственная аура рассеялась, поэтому некоторое время здесь будет безопасно. Лучше расскажите королю о том, что происходит в стране из-за запрета на браки.

– Хорошо.

После разговора старик Кэи и Синвон вернулись в чайный домик. Войдя внутрь, они увидели, как Чхунсок заигрывает с Хэён. Синвон окинул его пристальным взглядом.

– Чхунсок, что ты здесь делаешь? В министерстве тебя наверняка ждут горы работы, и то, что в последнее время я получаю королевские приказы, не означает, что ты должен пренебрегать своими обязанностями.

– О, вовсе нет.

Тосок торопливо подошел к Синвону, вспомнив, как тот гнался за ним из-за скандала с весенними картинками.

– Капитан, пожалуйста, заберите Чхунсока с собой. Он с девушками заигрывает, несмотря на запрет!

– Кто, я? Да никогда в жизни! Куда вы направляетесь? Я вас сопровожу.

Бросив на Тосока обиженный взгляд, Чхунсок поспешил за Синвоном. Тот оседлал оставленную возле чайного домика лошадь, и Чхунсок неожиданно сказал:

– Вы слышали последние слухи?

– Какие слухи?

– Слухи о том, что покойная принцесса ожила и сейчас находится здесь, в столице.

– Подайте выпивку, – приказывал король каждый вечер на протяжении нескольких дней. Несмотря на предупреждения приближенных и слуг о том, что это может повредить его душевному и физическому здоровью, он продолжал пить без остановки.

Соран попыталась остановить его, даже выхватила чашу прямо из рук, но тщетно.

– Какой смысл оставаться в этом мире? Семь лет я тосковал по наследной принцессе, которая, оказывается, никогда не любила меня! Я ей даже не нравился!

Всегда величественный и не теряющий самообладания король Хон был совершенно сломлен известием о том, что покойная супруга его не любила. Соран думала, что через несколько дней король придет в себя, однако его состояние только ухудшалось. Поднос с напитками стал ему лучшим другом, а бутылка со спиртным – подушкой для сна.

– Как мне вернуть эти семь лет! Наследная принцесса! Как ты могла так со мной поступить?! Подумать только, ты презирала меня! Все было ложью!

Однажды король перепил, и у него случился приступ рвоты. Он метался по полу, будто плавая. В тот день Соран наконец-то поняла значение слова «безумие»: король действительно сходил с ума.

– Ваше Величество, пожалуйста, придите в себя. Неужели это стоит вашего здоровья?!

– Наследная принцесса!

Король порывисто обнял стоявшую перед ним Соран. «Наверное, из-за опьянения снова принял меня за покойную принцессу!» Соран с трудом удержалась, чтобы не дать ему пощечину. «Придите в себя! Этот растерянный взгляд… Глядеть тошно!»

– Пора забыть о наследной принцессе и выбрать новую супругу. Сколько еще вы будете страдать по прошлому?

– У меня нет будущего.

– Будущее есть! Подумайте о людях, страдающих от запрета на браки! Почему вы хотите разрушить их будущее тоже?

– У-у-у! Кто посмеет жениться, когда сам король не женат!

– Если скажете что-то подобное при народе, то начнется восстание. Ну же, придите в себя!

Новость о том, что король уже несколько дней бредит, встревожила Синвона. Он уже слышал слухи, распространяющиеся среди народа. Если эти слухи дойдут до короля, то его встревоженный разум может повредиться, и король может совершить нечто необдуманное.

Меж тем Синвон и сам был полон сомнений. Что, если наследная принцесса действительно жива? Что, если ее смерть была инсценировкой, частью тщательно спланированного заговора, призванного вызвать хаос в Чосоне?

Синвон со вздохом покачал головой. «Мне стоит во всем разобраться, – подумал он. – Должно быть, все это просто слухи».

Несколько дней спустя во время утренней прогулки король Хон внезапно остановился, сжал кулаки и объявил:

– Я принял решение.

– Что вы имеете в виду, Ваше Величество? – спросила Соран, которая шла рядом.

– Пора перестать пить.

– Ах? Правда? Какое мудрое решение! Иначе вы погубите свое здоровье.

– Отныне я буду любить только королеву.

«Что? Что это за глупости?»

– Соран, послушай. Последние несколько дней я пытался забыть покойную принцессу, но все безуспешно.

– Нет-нет! Вам нужно еще немножечко пострадать, и все получится!

– Мои страдания вызваны тем, что я пытался завоевать ее любовь…

– Нельзя завоевать любовь того, кто уже ушел из жизни!

– С этой минуты я буду любить один. То, что покойная принцесса не любила меня, не означает, что моя любовь исчезнет.

«Что? Он не собирается ее забывать?!»

– Вы не должны сдаваться только потому, что вам больно! Не поддавайтесь боли! Просто подождите, пока все не забудется, – серьезно сказала Соран.

Король недовольно поджал губы.

– Ненавижу это, просто ненавижу!

Похоже, он действительно тронулся умом. Как заставить его прийти в себя?

Пока Соран размышляла об этом, она услышала, как за стеной шепчутся несколько слуг.

– Вы слышали последние слухи? Говорят, покойная принцесса разгуливает по округе живая.

Вздрогнув, Соран удивленно вскинула голову. У всех сопровождавших короля придворных было одинаковое выражение лица.

– Что? Она покинула дворец в гробу. Как такое возможно?

– В гробу она могла лежать живой. Судя по внешности и манере поведения, эта женщина очень похожа на покойную принцессу!

– Да-да, я тоже слышала! Это говорит не один человек и не два! Ее видели в разных частях города. Она была в церемониальном свадебном платье.

– Она живая? Или это ее призрак?

– Учитывая, что она появляется повсюду, то скорее всего – призрак.

– Говорят, что цветом кожи и дыханием она похожа на живую.

– А что, если она появится во дворце? Это было бы ужасно!

– Помните, Его Величество порой говорил, что видел покойную принцессу?

При этих словах вся процессия замерла. Что это за разговоры? Все в тревоге уставились на короля, который тоже замер, словно окаменев, и только растерянно моргал.

– Что они рассказывают?

– Я… я ничего не слышала! – замотала головой Соран.

– Зато я все слышал отчетливо.

– Ваше Величество, разве вы не спешите? Давайте пойдем дальше!

– Чего вы ждете?! – Крик Хона прогремел, как взрыв. – Немедленно приведите этих служанок сюда!

Стражники бросились вперед, поднимая пыль, и притащили служанок, которые болтали за стеной.

– Отпустите! – кричали служанки, но, увидев короля Хона, рухнули на колени. «Мамочки! Мы покойницы!»

– Значит, все, что вы говорили, было правдой?

Голос его был таким же страшным и свирепым, как рык тигра.

– Мы совершили грех, заслуживающий смерти!

Служанки задрожали так сильно, что, казалось, вот-вот потеряют сознание. Понимали ли они, насколько потрясли короля их сплетни? Соран с трудом сохраняла самообладание, слова «покойная принцесса разгуливает по округе живая» эхом отдавались у нее в ушах. Если госпожа Ан жива, то как Соран объяснит, что призывала ее дух?

– Соран, что ты думаешь об их словах? – требовательно спросил король, метнув в нее прожигающий взгляд.

– Ну, эти девушки, они…

– Отвечай ясно!

– Это всего лишь слухи, не так ли?

– Нет дыма без огня. Говорят, что покойную принцессу видели многие.

– Принцесса не может быть жива. Это просто лживые россказни глупых фантазеров.

Над Хоном поднималась угрожающая темная аура.

– Хочешь сказать, что это призрак?

– Тоже нет.

– Ты была сосудом для духа принцессы, как ты можешь этого не знать? Что вообще происходит?! Кто эта женщина?

В это мгновение раздался голос Синвона:

– Я раскрою ее личность.

Синвон стоял рядом со стражниками с тех пор, как служанки упали на колени.

Они с королем уставились друг на друга.

Неужели Синвон узнал правду о появлении покойной принцессы?

Глава 29

Хотите сказать, Чаён мне не привиделась? Она была настоящей?

Глубокой ночью господин Ан Чихён сидел на веранде своего дома в деревне Пукчхон и при свете маленькой масляной лампы читал книгу. Как ни странно, сегодня ему казалось скучным то, что обычно доставляло удовольствие. Книги редко когда были ему неинтересны. После встречи с королем господин Ан все чаще и чаще вспоминал свою дочь Чаён. Как и жизнь короля, жизнь господина Ана остановились семь лет назад. Он терпел боль, к которой до сих пор не сумел привыкнуть. Некоторые говорили страшные и жестокие слова о том, что существование его дочери стало причиной семилетнего запрета на браки, что Чаён была воплощением проклятия, но для отца покойная принцесса по-прежнему оставалась милой и юной красавицей-дочерью.

– О, это была моя ошибка – вырастить дочь умной!

Чаён была похожа на отца и отличалась исключительным интеллектом. Она получила хорошее воспитание, однако господин Ан не ожидал, что она так легко пройдет отбор и станет наследной принцессой.

– Ах, почему же сегодня я так скучаю по тебе, моя милая Чаён?

Этой ночью образ дочери, выданной замуж в столь раннем возрасте, занимал все его мысли. Внезапно подул резкий, колючий ветер, который погасил маленькую масляную лампу. Окрестности мгновенно погрузились во тьму.

– Похоже, сам ветер велит мне ложиться спать.

Господин Ан взял книгу, встал и в темноте хотел было направиться в покои.

– Как бы я хотел, чтобы ты пришла ко мне во сне, Чаён…

В следующее мгновение желание господина Ана осуществилось. Он увидел женщину, которая стояла посреди темного сада, подле колодца. Несмотря на кромешную тьму, в которой невозможно было ничего различить, господин Ан узнал ее сразу. Это была его дочь, Ан Чаён.

Он застыл как вкопанный.

– Чаён, доченька… ты пришла ко мне?

Господин Ан говорил как можно спокойнее, опасаясь, что она исчезнет, если он поведет себя слишком поспешно.

Стоявшая в темноте женщина была одета в красное церемониальное платье – то самое, которое Чаён надевала на свадьбу с наследным принцем. Казалось, это тяжелое объемное платье заключало ее стройное тело в оковы.

– Как ты пришла ко мне?

Она ничего не говорила и просто смотрела на отца глазами, полными слез. Тогда слезы потекли и по лицу господина Ана.

– Даже спустя столько лет ты по-прежнему прекрасна, дочь моя. Ты выглядишь как живая. Цвет кожи, раскрасневшиеся щеки… кажется, будто ты уехала только вчера.

Господин Ан думал, что она всего лишь наваждение, порожденное тоской. Бесплотное видение. Однако тут над головой Чаён зловеще каркнул ворон, отчего та вздрогнула и испуганно ахнула. Какая реалистичная реакция для простого видения!

И тогда господин Ан подумал: «А вдруг это не наваждение?»

– Чаён, неужто ты жива?!

А вдруг она действительно жива, после того как на протяжении семи лет считалась мертвой? Шаг за шагом господин Ан приближался к дочери. На лице Чаён промелькнула паника, а потом его дочь в мгновение ока растворилась во тьме, словно призрак. Разве это возможно? Господин Ан принялся судорожно озираться по сторонам, однако не смог найти дочь, сколько бы он ни искал. Неужели это было сном? Или его околдовал призрак?

– Чаён, доченька моя! – с мольбой вскричал господин Ан и, позабыв обо всем на свете, позвал: – Где ты, дочка! Вернись!

В криках несчастного отца звучало безграничное отчаяние.

– Нет здесь никаких призраков! – заявила Соран.

Она наконец-то вернулась в чайный домик «Адальтан» и сидела, разговаривая с Кэи.

– Даже если и есть, то не наследной принцессы. Что за призрак может привидеться стольким людям одновременно?

– Разве это невозможно?

Это вернулся Синвон, который только выходил на улицу, чтобы напоить своего коня.

– Синвон, ты что-то знал, когда сказал, что выяснишь личность самозванки?

– Что я должен был знать? Я и сам только недавно услышал слухи.

– Но почему ты говорил с такой уверенностью?

Синвон смахнул пыль со своей одежды и сказал:

– Чего ожидают те, кто распускает подобные слухи? Что они дойдут до короля и у него случится нервный срыв. Мне нужно было продемонстрировать уверенность, чтобы успокоить его.

– Да ты стал настоящим обманщиком!

– Обманщиком? С чего ты взяла?

– Итак, ты что-нибудь разузнал?

Синвон достал карту города и отметил места, где видели призрака, – фонтан, место для стирки, пруд. Во всех этих местах собиралось много людей.

– Вам не кажется, что он появился там, где его могут заметить?

– Ого! Сейчас ты похож на настоящего следователя!

– Думаю, это уловка. Как обычные люди могут узнать наследную принцессу, если никогда ее в глаза не видели? Эта женщина разгуливает в королевском церемониальном платье, потому все принимают ее за принцессу.

– Точно! Скорее всего, кто-то выдает себя за принцессу.

В следующее мгновение к ним подбежала Хэён.

– Это правда!

– Ты о чем?

– Это точно покойная принцесса! Отец своими глазами ее видел!

– Что?

– Внешность, рост, телосложение – он подтвердил, что это точно была его дочь!

«Подтвердил?»

– Но он не уверен, призрака ли видел или живого человека.

Звучало как явный обман. Кто-то пытается поднять в городе шумиху и устроить переполох. Чем больше люди спорят о том, кто это – призрак или живая принцесса, тем глубже они погружаются в сомнения и тем быстрее множатся слухи.

– Я обязательно ее поймаю!

Соран хлопнула себя по коленям и решительно встала.

– Синвон, ты узнай, кто за этим стоит. А я постараюсь поймать этого «призрака». – В глазах ее вспыхнул боевой дух. – Но скажи мне вот что.

– Что?

– Разве королевское свадебное платье можно сшить где угодно?

В глазах Синвона тоже вспыхнула решимость.

– Нет, королевские одеяние шьет… только королевский портной.

У них оставалось всего два дня, по прошествии которых им предстояло вернуться во дворец. Действовать следовало быстро.

Они направились в мастерскую королевского портного Ким Чанмана. Господин Ким оказался пожилым человеком с тусклыми глазами, что заставляло задуматься: как он до сих пор занимается шитьем? Однако за то короткое время, пока Соран объясняла господину Киму суть дела, он закончил вышивать на платье дракона, возносящегося на небо. Он что, ходячая швейной машинка? Казалось, с таким мастерством он мигом сошьет королевское свадебное платье.

– В последнее время вам не случалось шить королевские одежды? Быть может, кто-то просил сшить платье для свадебной церемонии?

– Как верный подданный этой страны, я неистово ждал возможности сшить еще одно свадебное платье, – сказал он и, погрузившись в воспоминания, продолжил: – Прошло более десяти лет с тех пор, как было сшито последнее. Король должен выбрать новую королеву, которая и наденет новое платье.

Не похоже, чтобы господин Ким лгал: в глазах его читалось искреннее желание сшить еще одно свадебное платье.

– Давайте попробуем сшить его по вашим меркам, госпожа, пока ждем новую королеву?

Соран покачала головой и развела руками:

– Нет, спасибо. В таком случае, может ли кто-нибудь другой сшить копию этого платья?

– Сим навыком обладаю только я. Сшить королевские одежды – это не то, что можно легко сделать в другом месте.

– Хм, понятно.

От этого визита было мало проку. Соран и Синвон разочарованно переглянулись, а господин Ким тем временем добавил:

– А вы знали, что свадебное платье становится личной собственностью его владелицы? Оно не возвращается государству.

– В таком случае, должно быть, в Чосоне больше не осталось королевских свадебных платьев.

– Кто знает? Быть может, одно из них все еще находится среди вещей своей последней обладательницы.

Вот она, неожиданная подсказка!

– Неужели?

Следующим пунктом назначения был дом господина Ан Чихёна в деревне Пукчхон. Попросив о встрече, они вскоре увидели господина Ана, который сидел перед ними с красными глазами.

– Похоже, вы проплакали всю ночь…

Господин Ан робко промокнул глаза рукавом.

– К своему стыду, я не мог перестать лить слезы.

– Простите, что бередим ваши раны, – осторожно начала Соран. – Но вы правда видели вчера свою дочь?

– Она была реальной, действительно реальной.

– Вы уверены, что не ошиблись в темноте?

– Я видел Чаён вблизи и не мог ошибиться. Я хотел подойти ближе, однако она исчезла.

Эти слова подлили масла в огонь слухов о «призраке наследной принцессы», которые ходили по улицам.

Несмотря на горе безутешного отца, гостям предстояло попросить его еще об одном одолжении.

– Не могли бы вы показать нам сундук с реликвиями, которые остались после наследной принцессы? – негромко спросил Синвон.

– Зачем? – спросил господин Ан.

– В интересах расследования сыскного ведомства.

– Я почти не прикасался к вещам. Боялся, что износятся. Они слишком дороги мне.

– Мы должны кое-что проверить. Нельзя допустить, чтобы народные волнения усилились.

Немного поколебавшись, господин Ан согласился – возможно, из чувства долга перед страной – и пошел во внутренние покои, откуда вынес тяжелый сундук с памятными вещами. Соран и Синвон открыли его с замиранием сердца.

– О?

Свадебного платья внутри не было.

Господин Ан, похоже, и сам был поражен до глубины души.

– Я почти никогда не открывал этот сундук, а теперь, оказывается, что-то пропало!

– Похоже, кто-то проник в дом и украл платье принцессы. Сами подумайте! Стал бы бесплотный призрак красть платье?

– Хотите сказать, Чаён мне не привиделась? Она была настоящей?

– Она вам не привиделась. Однако, скорее всего, это была не настоящая принцесса Ан.

Глаза господина Ана снова наполнились слезами.

– Кто осмелится шутить с сердцем родителя, похоронившего свое дитя?! – Голос его был полон печали и отчаяния. – Разве можно столь жестоко бередить раны отца, который потерял свою единственную дочь!

– Быть может, злоумышленники хотели, чтобы по улицам пошли слухи о том, что отец узнал свою дочь.

– Боже правый!

По лицу господина Ана потекли слезы, и вскоре слезы выступили на глазах и у Соран.

– Не волнуйтесь. Мы обязательно найдем виновных.

– У-у-у-у-у-у! У-у-у-у-у-у-у-у!

В глубине ночи раздалось призрачное завывание, которого давно не было слышно. Король Хон, который в одиночестве сидел в Каннёнчжоне и читал петиции, замер. Снова подул ветер, несущий зловещие звуки. Соран, где Соран? Ах да, сегодня она отправилась домой… Хона охватило странное предчувствие, и он немедленно приказал слугам подготовиться к прогулке – непреодолимое желание влекло его к пруду. Несмотря на гнев, вспыхнувший в короле после того, как он подслушал сплетни служанок, в нем также зародилась надежда.

«Вдруг я увижу ее снова?..»

Хон хотел сам убедиться, призрак она или живой человек. В конце концов, разве не он больше всех не свете желал, чтобы наследная принцесса Ан оказалась жива?

Пруд, по которому они с наследной принцессой когда-то плавали на лодке, был окутан молочно-белым туманом и напоминал сцену из сна. В следующее мгновенье у кромки воды начала вырисовываться чья-то фигура. С трепещущим сердцем Хон наблюдал за происходящим. Как и ожидалось, это была она – женщина, о которой ходили слухи и которая теперь появилась во дворце. Наследная принцесса Ан. Впервые за семь лет она явилась королю не во сне, а наяву. Во плоти. Щеки ее горели живым румянцем, а глаза были такими же бездонными, как при жизни.

– Наследная принцесса прибыла.

Равнодушие супруги заставило короля Хона вести себя холодно, и он припомнил те болезненные слова, которые недавно услышал:

– Соран сказала, что ты никогда не любила меня. Но это не имеет значения. Мне достаточно того, что я любил тебя.

Это было не одержимое духом тело; принцесса действительно стояла перед ним. Даже глядя на нее, в это трудно было поверить. Темные тучи сгущались, заслоняя слабый свет луны. Окутанная туманом фигура принцессы казалась такой же размытой, как во сне.

– Можно ли взять тебя за руку?

Король Хон приближался к принцессе медленно, шаг за шагом, опасаясь, что она может исчезнуть. Он думал, что если он возьмет ее за руку, то сможет убедиться, призрак она или нет. Если принцесса жива, то он никогда не отпустит ее, чтобы снова не потерять. А еще он выяснит, где она была все эти годы. Однако, когда Хон приблизился, раздался плеск и принцесса исчезла, словно мыльный пузырь.

– Что? Что произошло?

Королю Хону показалось, что сердце его разрывают на куски. Несмотря на всю его осторожность, наследная принцесса исчезла! Судя по всплеску, она могла зайти в воду. Хон бросился к пруду, готовый последовать за ней.

Сечжан и главная придворная дама Чхве изо всех сил пытались удержать его.

Король Хон взглянул на них с лихорадочным блеском в глазах и спросил:

– Вы ведь тоже ее видели?!

Переглянувшись, те кивнули.

– Это же была принцесса?

– Да, это была она, – пришлось признать им.

Задыхаясь от волнения, Хон прорычал:

– Что же здесь происходит?!

Глава 30

Ее настоящее имя – не Соран?

В «Адальтан» пришло срочное сообщение, в котором говорилось, что Соран должна немедленно вернуться во дворец.

– Что? Его Величество встретил призрак покойной принцессы?!

Синвон и Соран удивленно переглянулись. Неужели женщина, появившаяся во дворе господина Ана, теперь проникла и во дворец?

В темноте ночи они примчались туда, и Соран сломя голову бросилась к пруду, где король Хон до сих пор стоял на коленях, невидящим взором глядя на воду. Соран казалось, что ее сердце сейчас разорвется. Потускневшие глаза, впалые щеки, обмякшие губы… Красивые черты лица теперь омрачала тень. Похоже, все усилия Соран по очищению дворца от присутствия наследной принцессы оказались напрасны. Состояние короля Хона было хуже, чем когда она только прибыла во дворец. Переполненная печалью и едва сдерживая гнев, Соран подошла к нему и сказала:

– Прошу, не причиняйте себе боль.

Вблизи выражение его лица стало еще более жалким. Казалось, что все эмоции сгорели, оставив после себя лишь пепел.

– Если солнце перестанет светить, то все вокруг погрузится во тьму. Если Его Величество скорбит, то весь Чосон скорбит вместе с ним. Вы не должны терпеть эту боль в одиночестве! Разве вы не знаете, что есть люди, которым больно за вас?

– Кто может понять, что я чувствую?

– Мы с господином Ли Синвоном поклялись раскрыть правду. Прошу, подождите еще немного.

Король Хон снова отвернулся и уставился на то место, где стоял призрак. Смотреть на него было невыносимо. Соран почувствовала, как у нее сжалось сердце, и порывисто заключила короля в объятия. Как ни странно, тот охотно прижался к ней.

– Женщина, которую вы видели, – не наследная принцесса.

Объятия Соран успокаивали, исходящее от нее тепло проникало в грудь Хона и, казалось, немного растапливало его заледеневшее сердце.

– Доверьтесь мне. Не говорите, что вам не на кого опереться и что никто не понимает ваших чувств.

Из закрытых глаз Хона потекли слезы, и у Соран появилось печальное предчувствие. Что, если король никогда не забудет покойную принцессу Ан? «Быть может, – подумала она, – мне придется покинуть дворец, так и не выполнив свою задачу». Некоторое время Соран всматривалась в туман над прудом. Он был призрачным и бесформенным, но, возможно, до тех пор, пока пруд существует, этот туман останется здесь навечно.

На рассвете следующего дня Соран разбудила Синвона, чтобы вместе с ним обыскать окрестности.

– Слишком рано сдаваться! Я попытаюсь избавиться от этого тумана своими силами.

Соран осматривала кустарники, пытаясь найти водостоки, похожие на те, что она уже видела. Если жуткие завывания вернулись, значит, кто-то установил новый водосток. В таком случае люди, которые устроили в Чосоне переполох с помощью лжепринцессы, – те же негодяи, что прежде пугали короля.

– Нашла!

Соран обнаружила конец водостока. Похоже, он здесь недавно: его покрывала черная земля, на которой не росла трава.

– Что это?

– Призрачные завывания были хитростью, делом рук человека!

– Значит, когда ты хвасталась, что изгнала призрака, то на самом деле просто нашла пустой водосток?

«Синвон, ты становишься проницательнее с каждым днем!» – подумала Соран.

– Этот водосток – призрак пруда, который и издавал жуткие звуки, – продолжал он.

Соран закатила глаза, пытаясь найти способ сменить тему.

– Синвон, ты же вроде неплохо плаваешь, верно?

– А что?

«Она снова что-то замышляет!» – с тревогой понял Синвон.

– Его Величество сказал, что слышал, как что-то упало в воду. Интересно, что это было? Не можешь нырнуть и посмотреть?

– Будь это человек, то он бы не смог столько оставаться под водой и превратился бы в призрака! Его Величество сказал, что сидел на берегу долгое время и не видел ничего необычного.

– В таком случае это не человек.

– А что тогда?

– Вот ты и узнай!

«Воистину, ее наглость не знает границ!»

Соран уверенно шагнула к Синвону, который настороженно отступил к самому краю пруда.

– Ты шутишь, верно?

– Я не из тех, кто шутит такими вещами! Ты говорил, что выяснишь личность самозваной принцессы. И чего же ты добился за все это время?

– И ч-что, теперь мне в пруд нырять?!

– У-у-у… – внезапно закричала Соран, подражая крику дикого зверя.

Испугавшись, Синвон потерял равновесие и забалансировал на краю пруда. Соран без раздумий столкнула его.

Раздался всплеск.

– А, вот что значит дать волю рукам!

– Ты говорила, что мы друзья. Хороша же твоя дружба!

– Хватит болтовни, скорее посмотри, что там!

Промокнув насквозь, Синвон бросил на Соран раздраженный взгляд, после чего сделал глубокий вдох и нырнул в мутно-голубую воду. Пруд оказался глубже, чем Синвон ожидал, он попытался достать до дна, но это было непросто, и ему пришлось сделать несколько гребков.

Что-то блеснуло в глубине, куда едва проникал солнечный свет. «Что это?» – подумал он.

Соран, которая некоторое время сидела на корточках, наблюдая за водой, подошла к краю пруда. «Чего он так долго?» Синвон нырнул уже давно и до сих пор не вынырнул! Неужели утонул?

Испугавшись, Соран сунула лицо в воду и заморгала. Внезапно прямо перед ней из пруда появился Синвон, державший в руках что-то большое и блестящее.

– Что это?

– Зеркало размером с человека.

Вместе с госпожой Чхве и Сенчжаном они собрались в длинной комнате – зале для собраний евнухов.

– Значит, кто-то установил зеркало, чтобы казалось, будто женщина исчезает?

– Да. Чтобы создалось впечатление, что она растворяется в воздухе, и чтобы началась паника.

– Значит, всплеск, который мы слышали, издало зеркало, – заключил Сечжан.

– Поэтому призрак всегда видели у воды: у колодца, места для стирки, пруда, – добавил Синвон.

Соран нетерпеливо постучала пальцем по столу.

– Нужно спешить, – сказала она.

– Почему?

– Если самозванка не растворилась в воздухе, то велика вероятность, что она до сих находится где-то во дворце.

– Что?!

А ведь правда: появившаяся вчера вечером женщина могла находиться в стенах дворца!

– Господин главный евнух Ча, госпожа Чхве, без вашей помощи нам не обойтись.

– Что от нас требуется?

Пусть Сечжан зачастую казался глуповатым, они с главной придворной дамой Чхве занимали самые высокие должности среди придворных слуг.

– Притвориться служанкой, как это сделала я, – самый легкий способ затеряться во дворце. Служанки свободно выходят в город, поэтому несложно смешаться с ними и ускользнуть.

– Нужно немедленно запереть ворота и проверить всех служанок!

– Госпожа Чхве, вы почти всех их знаете в лицо, верно? А значит, вы наверняка узнаете женщину, которую видели вчера на пруду.

Главная придворная дама Чхве решительно кивнула:

– Я сделаю все возможное, чтобы найти ее.

Соран перевела взгляд на Сечжана и попросила:

– Не могли бы вы сообщить стражникам о случившемся и попросить усилить охрану дворца?

– Слушаюсь.

Евнух Сечжан и придворная дама Чхве торопливо покинули зал.

– Синвон, давай поищем, где эта женщина может прятаться.

– Привлечем служащих сыскного ведомства, которые патрулируют территорию?

– Да, нужно действовать как можно быстрее, пока лжепринцесса все еще заперта во дворце.

Слухи распространялись со скоростью лесного пожара, поэтому вскоре дворец снова стоял на ушах. Поговаривали, что вчерашнее появление покойной принцессы было всего лишь трюком с использованием большого зеркала, а женщина, выдававшая себя за принцессу, еще не покинула стены дворца и где-то прячется. Появились доказательства того, что все рассказы о «призраке наследной принцессы» были заблуждением.

Пока главная придворная дама Чхве, собрав служанок во внутреннем дворе, сверяла именные жетоны и лицо каждой из них со списком учета придворных дам, к ней подошел командир дворцовой стражи Ким Ыйчжун.

– Мне сообщили, что вы ищете подозрительную служанку.

– Да, я знаю почти всех служанок в лицо, и покойную принцессу тоже.

– А вам не приходило в голову, что в этом деле могут быть замешаны высокопоставленные лица?

Да, в одиночку самозванке бы не удалось проникнуть во дворец так легко.

– С этой минуты расследованием займется королевская стража. Я распоряжусь, чтобы все служащие сыскного ведомства покинули дворец. Так будет справедливее, – сказал Ким Ыйчжун, а потом еще тверже добавил: – Нужно убедиться, что скрывающаяся под чужим именем женщина не ускользнет с помощью своих высокопоставленных покровителей.

Главная придворная дама Чхве согласно кивнула.

Тем временем Соран вместе со служащими сыскного ведомства тщательно обыскивали каждый уголок дворца. «Быть может, найдется и спрятанное свадебное платье?» – надеялась она.

Пока все искали хоть какие-то следы лжепринцессы, один из подчиненных принес Синвону плохие вести.

– Господин Ли, королевская стража велит нам прекратить поиски и покинуть дворец!

Синвон удивленно спросил:

– Дело передали королевской страже? Но ведь оно явно находится в нашей юрисдикции!

– Подробности мне неизвестны…

– Да? Хорошо. Соран, побудь здесь. Я скоро вернусь.

– Хорошо.

Соран посмотрела им вслед.

– Что здесь происходит?

Стоило ей остаться одной и направиться в другие покои, как ее внезапно окружили королевские стражники.

– В чем дело?

– Нам приказано отыскать подозрительную придворную даму, которая находится во дворце под чужим именем.

– В таком случае вы обратились не по адресу. Меня зовут Суна, и я – личная служанка Его Величества.

В эту секунду Соран поняла, что и сама находится во дворце под чужим именем.

Один из стражников поискал имя в списке учета придворных дам и спросил:

– Нашел. Суна. Придворная дама Его Величества. Какая у вас фамилия?

Соран в ужасе прикрыла рот рукой. Госпожа Чхве каждый день говорила «Суна это, Суна то», но никогда не называла ее полным именем.

– Минуточку, дайте-ка подумать… Я принадлежу к семье Ким? Или к семье Пак?

Она перебирала распространенные фамилии, пытаясь угадать правильную, и посматривала на стражника, однако его лицо ничего не выражало.

– Мамочки! Я так долго пробыла во дворце, что забыла собственную фамилию! – Соран игриво засмеялась, пытаясь выпутаться из сложившейся ситуации.

– В списке учета указано просто «госпожа Суна».

– Ах! Точно. Посмотрите, у меня есть именной жетон, на нем и написано просто «Суна». Я использую его для входа и выхода из дворца.

Стражник с подозрением посмотрел на протянутый ему жетон.

– Согласно записям, придворная дама по имени Суна серьезно больна.

– О, давно выздоровела и теперь прекрасно себя чувствую!

– Нам было приказано задержать всех подозрительных служанок, поэтому вам придется пойти с нами.

– Что? Кто такое вообще приказал?! – возмутилась Соран, но в следующую секунду стражники уже схватили ее.

– Позовите главного евнуха и главную придворную даму Чхве! Они смогут подтвердить, что я – это я!

– Мы получили указание обратить особое внимание на придворных дам, которые находится под покровительством высокопоставленных лиц.

«Что?»

– Нам было приказано провести тщательное расследование и отыскать всех, кто может быть связан со случившимся. Похоже, главный евнух и главная придворная дама могут оказаться замешаны.

Во время расследования появления лжепринцессы они попали под подозрение? «Похоже, мы попали в собственную ловушку», – подумала Соран.

– Взгляните на меня! Разве я похожа на покойную принцессу Ан?!

– Никто из нас никогда не видел покойную принцессу.

Так Соран оказалась в руках дворцовой стражи. Да, если так подумать, то она сама – подозрительная служанка, которая долгое время скрывала свою личность и находилась во дворце под чужим именем. «Неужели я все испортила? Как же мне выпутаться из этого положения? Выдать короля? Нет, я не могу этого сделать. Стражник сказал, что все, кто связан со мной, также окажутся под следствием. Если пойдет молва о том, что лживая предсказательница под видом служанки проникла во дворец, чтобы упокоить дух принцессы, то это только подольет масла в огонь слухов. Они ни при каких обстоятельствах не должны узнать, кто я».

Так Соран оказалась во внутренней тюрьме дворца. Вскоре раздался громовой, властный голос:

– Кто ты такая?

«Мамочки!» Она думала, что сейчас увидит Четырех Небесных Царей, чьи огроменные статуи стоят у входа в храмы, однако пришел всего лишь Ким Ыйчжун, командир королевской стражи, которому поручили это расследование.

– Я же сказала: меня зовут Суна.

– Мы выяснили, что Суна отсутствует во дворце по причине болезни. Почему ты лжешь? – грозно спросил Ким Ыйчжун, помрачнев еще больше. – Назови свое настоящее имя!

В следующую секунду в дверях появилась главная придворная дама Чхве.

– Соран, что ты здесь делаешь?!

Она примчалась сюда, как только услышала, что королевская стража бросила Соран в тюрьму.

– Тебя зовут Соран?

Так главная придворная дама Чхве случайно раскрыла ее имя. В гневе та повысила голос на Ким Ыйчжуна:

– Что вы творите?! Вы должны были поймать женщину, что притворяется покойной принцессой, а не задерживать личную служанку Его Величества!

– Эта служанка подозрительна. Если она скрыла свою личность, чтобы проникнуть во дворец, то те, кто покрывал ее, также понесут суровое наказание.

– К этой служанке благоволит Его Величество. Если о случившемся станет известно, то вы, командир королевской стражи, понесете суровое наказание.

– Как бы то ни было, расследование должно быть проведено справедливо!

Связанная Соран посмотрела на придворную даму Чхве и замотала головой, давая ей знак не вмешиваться. Вскоре вошли Сечжан и Синвон, который громогласно заявил:

– Сыскное ведомство ручается за эту девушку. Прекратите допрос и освободите ее.

– Верно, – поддержал его Сечжан. – Сейчас нужно поторопиться и найти женщину, которая вызвала во дворце переполох, выдавая себя за покойную принцессу!

В следующую секунду сзади раздался голос того самого стражника, который и задержал Соран:

– Проверив дату рождения этой девушки, я выяснил, что ее настоящее имя – не Соран.

Бам! Соран показалось, что ее сердце вдруг рухнуло куда-то вниз.

«Да, мое настоящее имя не Соран».

Для госпожи Чхве, Сечжана и Синвона, которые пришли сюда, чтобы поддержать ее, это известие стало как гром среди ясного неба. Что? Ее настоящее имя – не Соран?.. Они уставились на Соран с таким видом, словно выстроенное между ними доверие рухнуло в одночасье.

Если ты не Соран, то кто же ты?

<Читайте продолжение в следующем томе>

Примечания

1

Нольттвиги – известные с древнейших времен качели, представляющие собой доску на снопе соломы. – Здесь и далее прим. перев.

2

Так во времена Чосона назывался Сеул.

3

В эту эпоху женщины благородного происхождения обычно покрывали голову, когда выходили за пределы дома.

4

Традиционное корейское украшение, которое женщины носили вместе с ханбоком, традиционным корейским нарядом. Норигэ часто вешали на шнур или ленту, который крепился к поясу юбки или на груди. Это украшение не только служило красивым аксессуаром, но и символизировало пожелания счастья, здоровья и благополучия. Норигэ могло быть различной формы и размера, и его изготавливали из разнообразных материалов, включая драгоценные металлы, камни, дерево и даже кости.

5

Традиционный корейский женский головной убор, который использовался для покрытия лица, чтобы скрыть его от посторонних взглядов. Этот элемент одежды не является юбкой, несмотря на его название, которое дословно можно перевести как «юбка для головы». Он обычно изготавливался из легкой ткани и мог быть оформлен различными узорами или украшениями в зависимости от региона и статуса женщины.

6

В эпоху Чосон женщины редко выходили из дома, особенно в начальный период династии. Это было связано с конфуцианскими идеалами, которые оказали глубокое влияние на корейское общество. Согласно конфуцианским представлениям, женщины должны были соблюдать «три послушания»: в детстве – от отца, в замужестве – от мужа, а после смерти мужа – от сыновей.

7

Чан Ноксу (1480–1506) была известной исторической фигурой Кореи, которая жила в период династии Чосон. Изначально она была куртизанкой, но позже стала влиятельной наложницей корейского министра Ёнсан-гуна, который позже стал королем. В исторических рассказах описывается, как Ноксу не только активно вмешивалась в политику, но и использовала свое положение для того, чтобы манипулировать королем, подстрекая его к жестоким и необдуманным действиям. Такое поведение породило представление о ней как о завистливой и амбициозной наложнице, которая не колебалась использовать свои чары и влияние для достижения личных целей, даже если это стоило жизни другим. Эти рассказы, хоть и могут содержать элементы легенды или преувеличения, формировали образ Чан Ноксу в культурной памяти Кореи как завистливой и беспринципной женщины.

8

Выражение «неразлучны как утки-мандаринки» основано на известном поведении уток-мандаринок, которые считаются символом преданности и верности во многих культурах, включая корейскую. Утки-мандаринки известны тем, что формируют пары на всю жизнь и очень привязаны друг к другу. Эти птицы проводят большую часть времени вместе, если одна из уток умирает, вторая часто проявляет признаки глубокой тоски и может даже умереть от горя. Этот образ уток-мандаринок как неразлучных партнеров делает их популярными мотивами в искусстве и литературе, особенно в контексте романтических и семейных отношений.

9

Корейская традиционная черепица имеет изогнутую, волнистую форму, которая напоминает спину кита.

10

Деревянная платформа или деревянный настил. Это традиционная корейская конструкция, которая обычно устанавливается в саду или у входа в дом. Пхёнсан используется в качестве места для отдыха, медитации, проведения бесед или просто для наслаждения окружающей природой.

11

Светлая кожа традиционно считается одним из главных критериев красоты в Корее.

12

В Корее король и королева часто жили в разных дворцах, хотя эти дворцы были частью одного и того же королевского комплекса. Это разделение было частью строгих конфуцианских традиций, которые диктовали социальное и семейное устройство.

13

Корейский рыбный суп.

14

Лунный старец/отшельник (月下老人 Yuexia laoren) – персонаж китайской мифологии, божество, покровитель сватовства и бракосочетаний. Юэ Лао видит невидимую красную нить, которая связывает людей, предназначенных быть вместе. Он соединяет этой нитью мужчину и женщину, которые рано или поздно встретятся и вступят в брак.

15

Около двух часов ночи.

16

В средневековой Корее, особенно во времена династии Чосон, существовал строгий комендантский час и правила передвижения в ночное время. Термин 경첨 состоит из двух китайских иероглифов: «更» и «籤», вместе они обозначали систему пропусков, которые выдавались для того, чтобы разрешить людям перемещаться по улице в ограниченные часы, обычно для определенных целей или в чрезвычайных ситуациях. Выглядел пропуск как небольшая деревянная дощечка. Это опознавательный знак, используемый на каждом посту охраны столицы. Такие пропуска были необходимы всем, кому нужно было передвигаться по улицам после наступления темноты, будь то по неотложным личным делам, служебным обязанностям и т. д.

17

Личная резиденция короля, своего рода кабинет.

18

Час цзыши (子时, zǐ shí) в традиционной китайской системе времени относится к периоду с 23:00 до 01:00. Это первый из двенадцати двухчасовых периодов, которые составляют сутки в китайской системе счета времени. Символ «子» (zǐ) также является первым знаком в китайском зодиаке, где он соответствует крысе. В культуре и народных поверьях час цзыши часто ассоциируется с мистикой и магией.

19

Орабони – обращение девушки к брату.

20

Оппа – обращение девушки к мужчине, который старше ее.

21

Корейский инструмент с двумя язычками, используемый в народной и классической музыке Кореи; сделан из бамбука.

22

«Мотхэ соло данчхэ» – отряд рожденных в одиночестве (кор.).

23

Чхунхвадо 춘화도春畵圖, букв. «весенние картинки» – эротические гравюры, широко распространенные в средневековой Корее.

24

Так называлась Древняя Япония в Древней Корее.

25

Блуза или жакет, основной элемент ханбока, корейского национального наряда.

26

Печень морских котиков.

27

Королевская академия, лучшее учебное заведение династии Чосон, где готовили государственных чиновников.

Content

Чхон Чжихе
Запрет на браки в Чосоне. Том 1

Глава 1 Что произойдет, если в государстве Чосон на семь лет запретят любить?

Глава 2 Провозглашен запрет на браки? Как и говорил предсказатель?!

Глава 3 Прощайте, госпожа Е Хёнсон

Глава 4 На седьмом году запрета на брак ни один юноша и ни одна девушка в Чосоне не могли вступить в брак

Глава 5 Преступница должна… отправиться во дворец!

Глава 6 Я не могу явить Его Величеству дух наследной принцессы, однако стать для нее вместилищем…

Глава 7 Ох! Язык мой – враг мой

Глава 8 А теперь я покажу тебе, что такое «чувственность»

Глава 9 Начало пути завоевателя!

Глава 10 Почему король потребовал, чтобы я срочно явилась? О божечки! Я стану наложницей?!

Глава 11 Ты никогда не собиралась выйти замуж?

Глава 12 Страшно, когда чувства путаются

Глава 13 Ура! Получилось!

Глава 14 Девушкой, которую он поцеловал… была Соран?!

Глава 15 Поэтому ты переодел ее и привез?

Глава 16 Соран упала на постель короля, и в помещении воцарилась странная атмосфера

Глава 17 Не хотите ли выпить со мной?

Глава 18 Что нужно сделать, чтобы любострастные желания вырвались на поверхность?

Глава 19 В погоне за весенними картинками

Глава 20 Рисунки с воистину мужественными мужчинами

Глава 21 Все придворные дамы принадлежат королю

Глава 22 Это свершилось! Свершилось!

Глава 23 Не знаю, что происходит… но я в восторге!

Глава 24 Соран… мы должны бежать

Глава 25 Белое нижнее белье порвалось, словно бумага

Глава 26 Одержимость была всего лишь притворством

Глава 27 Пообещай, что у тебя не возникнет чувств к Его Величеству

Глава 28 Мертвая принцесса жива и странствует

Глава 29 Хотите сказать, Чаён мне не привиделась? Она была настоящей?

Глава 30 Ее настоящее имя – не Соран?

Примечания