Клэр Сейджер

Поцелуй железа

Clare Sager

A Kiss of Iron

© Clare Sager 2023

© Причина В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается женщинам, которые за своими улыбками скрывают невыносимую ярость.

Жемчужница от эльфов спасет,

И сердце твое она сбережет.

Альбионское поверье

Глава 1

На небе серебрилась нить луны: через несколько дней она исчезнет совсем – через несколько ночей начнется Дикая охота.

Было достаточно светло, чтобы видеть, как Веспера, моя саблезубая кошка, тихо пробирается через заросли. Мои бедра двигались в такт ее походке, а ноги расслаблено свисали. Пока что мне не нужно торопить ее. Она повела ушами, блеснув черной шерстью, – резкий контраст с моими рыжими волосами, поблекшими за последний год.

За деревьями и их тенями в лунном свете виднелась серая дорога. Пустая. Нахмурившись, я дотронулась до рукоятки пистолета, словно это должно привлечь мою добычу.

Если мы хотим, чтобы на наших тарелках на следующей неделе было что-то, кроме капусты и кабачков, нужно охотиться. Мы доедали остатки муки, а мясо крайний раз я ела много недель назад. Если бы я была хорошим охотником, я бы выходила днем с луком и стрелами.

Если бы…

Я была хорошим стрелком, но ужасным охотником. Дворецкий Хорвич был еще ничего и регулярно приносил к столу кроликов, но после неудачного падения на лед прошлой зимой он больше не мог охотиться. Так что мне приходилось выезжать по ночам на поиски добычи. А когда-то мне часто приходилось бывать на балах… таких же, как и сегодня вечером.

Когда-то виконтессу леди Кэтрин Феррерс приглашали всюду, но не теперь. Она перестала принимать приглашения много лет назад, и в гостиных больше не слышно догадок на этот счет. Уже давно никто не называл меня леди. Теперь просто Кэт.

Однако мне все равно приходилось интересоваться балами. Пусть я и не могла посещать вечеринки, – появляясь в одном и том же старомодном платье, я бы не получила ничего, кроме насмешек, – я могла использовать их в своих целях. Более практичных.

Я резко подняла голову. Что это был за звук? Рукой в перчатке я прикоснулась к плечу Весперы, остановив ее, и прислушалась, затаив дыхание. Сначала я была уверена, что мне послышалось. Просто приняла желаемое за действительное. Но в воздухе раздался отдаленный стук, который можно было скорее ощутить, чем услышать, и Веспера сжалась подо мной, как пружина.

Несмотря на все эти годы, адреналин до сих пор бил мне в голову, по коже пробегала дрожь, а сердце громко колотилось. Это был тот самый случай, когда я нарушала правила. Свои же собственные. Они были просты. Есть безопасные места и действия. Дом. Выращивать наши овощи. Ухаживать за Весперой. А есть небезопасные места и действия: почти везде и почти все. Я не хожу в такие места и не делаю ничего небезопасного. Исключение – ночные вылазки.

Потому что они были не так опасны, как то, что меня ждало, не делай я этого, – потеря дома.

Кроме того, все было продумано. Я выходила по ночам и знала все пути отступления. Капюшон и маска скрывали меня. И держу пари, что моя саблезубая кошка – самая быстрая во всем Туманном Альбионе. Было много причин, почему меня так и не поймали. И слава богам. Как никак за разбой на дороге – смерть, и особенно это касается наводящей ужас Опасной Леди, как прозвали ее газеты – то есть меня.

Через полминуты после первого стука копыт на дороге послышался скрип и грохот движущейся кареты. Гуляки возвращались домой. Пьяные и уставшие. Если повезет, их возница тоже развлек себя флягой, что облегчало мне работу. Поджав ноги, я потихоньку направила Весперу к самой опушке леса. Нам нужно было выждать до самого последнего момента, когда бы я смогла перекрыть дорогу с поднятым пистолетом в руках…

Внезапный крик пронзил ночь. Мое дыхание замерло. Даже Веспера, хорошо подготовленная ко всякого рода неожиданностям, подняла голову. Крик был похож на человеческий. Но только похож. Мне был хорошо знаком этот звук. Лиса.

Я выглянула на дорогу. Моей добычей была карета, запряженная четырьмя саблезубыми кошками, что означало деньги. Много денег. У них есть все, чтобы заплатить мне за дальнейший проезд. И вновь этот визг вырвался из лесной чащи.

Проклятье.

Если возница решит, что это кричит женщина, он повернет обратно. А вместе с ним и мои деньги. И сегодняшняя вылазка пройдет впустую. Да, будут другие ночи, но сегодня? Все складывалось как нельзя лучше – лорды и леди возвращались с балов, позвякивая драгоценностями. И хотя я все равно не получила бы за них полную стоимость от моей скупщицы, мне бы этого хватило. С почти пустой кладовой я была согласна и на это.

Снова визг. Карета затормозила.

– Проклятье, – пробормотала я, заставив Весперу сдвинуться с места.

Я должна прогнать эту лису.

* * *

Мы пробирались сквозь лес достаточно далеко от кареты, так что они вряд ли слышали шорох, издаваемый Весперой. Даже если они и слышали, то наверняка свалили это на чертову лису, визжащую, как женщина, которую расчленяют.

Листва и ветки проносились мимо, и мне пришлось пригнуться ближе к спине Весперы, чтобы лучше видеть перед собой. Она огибала толстые дубы и перескакивала через поваленные стволы, выдыхая пар в прохладу ночи.

Когда мы очутились на поляне, залитой лунным светом, сквозь кроны деревьев можно было различить серебро призрачно-белой полосы, прорезающей ночное небо. А передо мной – красная молния, такая же яркая, как осенняя листва.

Эта лиса решила испоганить мне весь вечер. Хотя быстро стало ясно, что у бедняги ночь выдалась еще хуже, чем у меня: тускло переливалась тонкая проволока от ловушки. Один конец был прикреплен к дереву, а другой скрывался в густом мехе на шее животного. Лиса не рычала и не отпрянула от меня. Большими, но спокойными темными глазами она наблюдала за мной, словно гадая, что я сделаю дальше. Такое было глупо предполагать, потому что животные так не думают, однако… Она смотрела. И ждала.

Даже в таком серебристом свете ее густой мех был такого благородного рыжего оттенка, какого я не видела прежде, – насыщеннее, чем мои каштановые волосы. Ее хвост грациозно извивался и был таким же рыжим, но с белым кончиком. Я крепко сжала поводья: мои пальцы так и чесались потрогать этот мягкий и густой мех.

Пока лисицы не начали таскать птиц из – теперь пустующих – курятников, мне они всегда нравились. Умные и спокойные, они не несли такую явную угрозу, как волки или саблезубые кошки. Они проникали к тебе, забирали, что им нужно, и исчезали в ночи. А эта лиса была еще и самым красивым существом, которое я когда-либо видела. В красоте пользы мало, но…

Пятна крови проступили на ее белоснежной шее. Она страдала. Несмотря на свои принципы и добычу, которая вновь начала движение по дороге, мне стало жаль лису. К тому же если я оставлю ее в ловушке, она вновь испугает возницу. Это был вопрос практичности.

– Это нужно, чтобы я просто смогла делать свое дело, – я покачала головой и спешилась.

Кожаные перчатки должны защитить, если лиса укусит меня, но мне нужно постараться схватить ее за загривок, как детеныша саблезубой кошки. Широко раскинув руки и наклонив голову, я подошла.

– Все хорошо, – ласково и тихо произнесла я. – Я помогу тебе.

И быстро, так как я еще могу вернуться к карете и толстым кошелькам в ней.

Даже когда я подошла на расстояние вытянутой руки, лиса, пойманная в ловушку, не отпрянула. Она вообще никак не отреагировала, просто сидела и ждала.

Все знают, что дикие животные, даже наполовину прирученные, могут наброситься, будучи раненными и загнанными в угол. Но не эта лиса. Ее спокойствие становилось пугающим, и я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Мои ноги не двигались, подсказывая мне развернуться и бежать. Всего лишь беспочвенный страх. Поддаться ему значит пожертвовать ночной охотой.

Я заставила себя сделать еще один шаг.

– Вот так, – я не знала, к кому обращалась: к лисе или к испуганной себе. Я устраиваю ночной разбой на дороге столько лет, что не могу и сосчитать. Я не могу позволить себе бояться. Я не могу позволить себе поддаться страху.

– Тихо, спокойно. – Мое сердце колотилось громче, чем шагали саблезубые кошки на дороге, когда я ринулась вперед и схватила лису за шкирку. Но и в моих руках она не стала вырываться или рычать. Конечности заломило от плохого предчувствия.

«Опасность, опасность», – шептало внутри меня.

Но было поздно, потому что в моей руке уже был зажат мех. Она взглянула на меня глазами, полными боли, слишком понимающими для лисы. У меня перехватило дыхание, когда я просунула палец под проволоку на ее шее и поднесла кинжал.

Ты можешь убить ее. Это заставит ее замолчать.

Заставит. А также покончит с плохим предчувствием, скользящим под моей кожей. Однако… Мне было не по себе, но эта лиса ни в чем не виновата. Возможно, это чувство – всего лишь игра моего воображения. Напряжение от сегодняшней охоты заставило меня поверить, что лиса угодила в ловушку не случайно.

– Соберись, Кэт, – и я разрезала лезвием проволоку.

Вопреки всему сказанному самой себе, я отпрянула назад.

Как только ловушка упала на землю, животное повертело головой по сторонам, пугая движениями, схожими с человеческими. Она встала. Она оказалась гораздо крупнее, чем лисы, которых я встречала прежде.

Я проглотила ком в горле и, не убирая кинжал в ножны, сказала:

– Вот, – мой голос звучал тверже, чем я чувствовала себя. – Ты свободна.

Она продолжительно посмотрела на меня огромными темными глазами перед тем, как развернуться. Ее хвост был последним, что я видела, когда она бесшумно скрылась в лесу. По всему моему телу бегали мурашки, и я поспешила к Веспере и оседлала ее. Когда мы вернулись на дорогу, карета уже скрылась из виду. Остались лишь следы, уходящие вдаль.

Я опала в седле:

– Проклятье.

Глава 2

На следующий день я проснулась с гадким чувством. Возможно, это из-за домашнего вина из бузины, которым я привыкла запивать свою грусть от ночных неудач. Тошнота подступала горлу, и я закопалась в грядках, сажая семена и окуная руки в грязь, что совсем не полагается делать «леди». На другой стороне тропинки наблюдали старые розы: даже на расстоянии их шипы словно ополчились на меня за мои промахи.

Прошлой ночью я затаилась на краю леса в надежде на еще одну карету, везущую гуляк домой. Когда предрассветная бледность тронула небо, мне пришлось признать, что я упустила свой шанс. Проклятая лиса. Я вонзила лопатку в землю, отчего вверх поднялось облако сухой пыли.

При солнечном свете казалось совершенно нелепым, что я могла допустить мысль, будто бы это существо было чем-то иным, а не просто животным, угодившим в ловушку. Эльфы не так глупы, чтобы дать себя поймать. За исключением посольства, которое недавно представили королеве, эльфы перестали показываться в Альбионе еще задолго до моего рождения.

Это была всего лишь лиса. И я позволила убывающей луне и грядущей Дикой охоте захлестнуть мой разум в дурацкой мании видеть странности и опасность там, где их нет.

– Идиотка, – пробормотала я, бросив семена в истощенную землю.

Проклиная лису и саму себя, я работала после полудня, сея, пропаливая, прореживая ростки и охотясь на слизняков и улиток. После того, как мы были вынуждены убить уток прошлой зимой, моей работой стало выискивать под камнями и за цветочными горшками этих скользких тварей и давить их. Если выбор встанет между слизняком и моими овощами, то я всегда выберу овощи.

Так же, как и прошлой ночью я должна была сделать выбор в пользу добычи, а не лисы.

Со вздохом я наконец зашла внутрь, когда Мораг, наша повариха, в третий раз позвала меня из кухонной двери.

Моя голова чуть ли не разрывалась, и жар, валящий из печки, делал еще хуже. Со стоном я опустилась на обветшалый стул, выпустив редис и листья салата, которые я насобирала в перерывах между истреблением слизняков.

– Похоже, ты ничего не ела.

Мне не нужно было даже смотреть на Мораг, чтобы почувствовать То Самое Выражение на ее лице. Когда ее губы поджаты, а брови нахмурены – само воплощение неодобрения и суровой любви. Я уже давно научилась читать людей. Полезный навык, а в такой семье, как моя, еще и жизненно необходимый.

– Плохо себя чувствовала, – пробормотала я, убрав с лица выбившиеся во время работы пряди волос.

– Интересно, с чего вдруг, – даже по ее тону было слышно, как она подняла брови. – Выпей, – Мораг со стуком поставила на стол кружку со сколами, из которой поднимался пар с бодрящим ароматом мяты.

Меня не стошнило от одного запаха, и я с осторожностью сделала глоток. Питье перебило привкус тошноты во рту, и я продолжала пить, пока Мораг махала на меня скалкой, сверкая глазами.

– Посмотри, что у тебя с волосами! Когда ты в последний раз их расчесывала?

У меня не было сил, даже чтобы поморщиться. Впрочем я не смотрелась в зеркало уже… О боги, как давно это было?

– Мои волосы не имеют значения.

– Но ты должна следить за собой! – Мораг неодобрительно покачала головой. – Пропадаешь по ночам, – она многозначительно посмотрела на меня, и я понимала, что она знала, чем я занимаюсь, когда исчезаю верхом на Веспере, хотя я никогда и не говорила ей об этом напрямую. – Затем засветло пьешь эту дрянь.

– Я буду следить за собой, – я пожала плечами и чуть не опрокинула кружку. – Как только вся капуста будет собрана, клумбы прополоты, кабачки высажены на грядки, курятник починен, ворота перевешаны, а та дыра в заборе на заднем дворе залатана… Уверена, что я еще что-то забыла. И вот тогда наступит время, чтобы заняться собой.

То Самое Выражение вновь вернулось, но на этот раз складки между бровями были глубже, а тени под глазами темнее.

– А что если тогда станет уже слишком поздно?

Слишком поздно? Я фыркнула:

– Переживу.

Раздраженная, Мораг отвернулась и с топотом пошла к печке. Пар разнес сладкий аромат, который тут же наполнил мой рот слюной. О тошноте было забыто.

Я нахмурилась, хотя и облизнулась.

– Только не говори, что ты…

– Да, – формочки для кексов стукнулись о поднос, когда тот ударился о пробковый коврик на столе.

В воздухе витали цветочные нотки меда, и из моей гортани невольно вырвался едва слышный стон. Я сжала руки:

– Мы должны были продавать мед, а не есть его.

В животе заурчало, и, поддавшись роковой слабости к сладостям, я наклонилась над столом и вдыхала так глубоко, как только возможно. Ей-богу, как же они восхитительно пахнут! Я уже столько месяцев не ела ничего вкусненького, что была готова выть от нетерпения их попробовать.

– Да я только столовую ложечку взяла. Остальное в банках для продажи. – Взглянув на меня, Мораг смягчилась и подбоченилась. – Ты же знаешь, что баловать себя вкусненьким – это не грех.

Возможно, из-за ее мягкости или из-за моей слабости перед ароматом свежих медовых кексов, но, когда я взглянула на нее, что-то во мне сломалось. Мне пришлось задержать дыхание и подождать пока жжение в глазах пройдет.

Все потому что я устала.

Просто. Черт возьми. Устала.

Может, поэтому я такая невыносимая, не говоря уже о моей неблагодарности. Так что я выпрямилась и кивнула Мораг, когда она достала один кекс из формочки на противень.

– Спасибо тебе.

Наконец она улыбнулась, суровый блеск исчез из ее взгляда.

– Ты ж моя девочка!

Когда я потянулась за кексом, Мораг хлопнула меня по руке.

– Дай им остыть!

Я ухмыльнулась, вскочила и набросилась на противень быстрее, чем она успела меня прибить. Бисквит был горячий и влажный, возможно, даже слишком горячий, но…

– Нет времени на все это. Работа не ждет.

Когда я уходила, она сложила руки и качала головой. То Самое Выражение прочно застыло на своем месте.

Стоя в дверях, я откусила медовый кекс и вздохнула. Мораг жила и работала здесь еще ребенком. Это единственный дом, который она знала. К счастью для меня, потому что она была невероятно хороша и могла работать в любом богатом доме, в котором бы только пожелала. Тем не менее она оставалась здесь, в этом полуразрушенном поместье, где я едва могла платить ей жалованье. Возможно, это было эгоизмом, но я чувствовала невероятную благодарность, когда сладость кекса расцвела у меня на языке.

Цветочный мед и насыщенный карамельный вкус коричневого сахара поглотили меня.

Я утонула в этом вкусе. Растворилась в нем. Только на один миг. Одна-единственная искра удовольствия, которая позволила мне ненадолго расслабить плечи. Прекрасная, мимолетная и, что важнее всего, принадлежащая только мне.

Я уже открыла рот, чтобы откусить второй раз, как вдруг во входную дверь постучали.

Мораг напряглась и нахмурила брови, вопросительно наклонив голову. На ее лице возникло то ли растерянное, то ли тревожное выражение.

– Похоже, что все-таки будет по-твоему, и я оставлю кекс остывать, – я усмехнулась и, выходя из комнаты, положила остатки драгоценного кекса на противень.

Кого черт занес в Маркайт-Келл? Когда-то, еще до того, как я поселилась здесь, в просторном поместье устраивались балы и вечеринки. Но уже долгое время мы не можем позволить себе накормить еще кого-то, кроме обитателей поместья. Еще не так давно мы втроем не могли прокормить даже самих себя.

Я уже развязывала фартук, когда резкий стук повторился, эхом разлетаясь по пустым залам. Это не просто нежданный гость, а нетерпеливый нежданный гость.

О нет. По мне пробежал холодок. Только не опять секретарь этого ублюдка.

Некоторые называли моего мужа лордом Робином Фэншоу, но я предпочитаю другие, более нестандартные имена. Я не видела этого человека уже много лет, что меня вполне устраивало. Я слышала о нем только, когда ему нужны были деньги, о чем свидетельствовал чек от помещика или портного, направленный прямо в поместье. Если мне особенно не везло, то от него приходил секретарь, чтобы от имени господина взять себе содержимое сейфа.

Такая преданная собака.

Сжимая зубы все сильнее и сильнее, я открыла тяжелую входную дверь.

– Мистер Смайт, вам придется сказать…

Слова застряли у меня в горле.

За дверьми стоял не долговязый секретарь.

Глава 3

На верхней ступени стоял мужчина, его костюм выглядел солидно, но не вычурно. Кто-то из интеллигенции – явно один из тех, кто работает в бюро. Возможно, адвокат. В то же время в его наружности было что-то грубоватое. За ним – полдюжины крепких мужчин, сложа руки, ждали на дороге. Глядя на их телосложение, простые рубашки и коричневые штаны, я поняла, что они рабочие.

В горле встал ком. Адвокат на пороге – к неприятностям. А крепкие мужчины – к еще большим неприятностям. Здесь либо неприятности с властями, либо те самые неприятности, которые случаются, когда удается застать женщину одну дома. Хорвича я отправила по делам. Мораг была еще очень активной для своих лет, но прятаться за ее спиной было не лучшей идеей.

Обычно дом – это безопасное место: сюда не проникает общество и мне не нужно играть по его правилам. Но сейчас? Очевидно, здесь небезопасно.

Я вцепилась в подол юбки, жалея, что пальцы не сжимают рукоятку пистолета, который остался наверху в моей спальне. Было нереально так просто уйти этих людей, чтобы добраться до него. Моей единственной защитой была вежливость. Осанка выпрямилась, и с впечатляющей простотой я вернулась к прежнему образу – женственному и невозмутимому.

– Чем могу вам помочь?

– Доброе утро, мисс, – мужчина в костюме кивнул. – Мы пришли исполнить постановление. Леди Фэншоу…? Простите, здесь сказано «Феррерс», – он посмотрел в бумаги в своей руке. – Леди Феррерс оставила нам ключи?

– Леди Феррерс – это я. – Вопросы роились в голове. Постановление? Ключи?

Его глаза расширились, а лицо побледнело.

– Я думал… – он сжал бумаги обеими руками. – Я думал, что вы уже покинули поместье, миледи.

– Покинула поместье? Но с какой стати?

Мужчина замялся и прочистил горло.

– Ну-у, было такое постановление, – он молчал и, когда я не ответила, удивленно поднял брови. – То, которое было передано лорду Фэншоу три месяца назад.

– Какое постановление?

Но я знала. Неприятный холод глубоко внутри подсказывал мне.

– Изъять поместье.

Я ничего не слышала, кроме своего дыхания. Изъять поместье. Изъять поместье. Изъять поместье.

Эти слова повторялись опять и опять в такт ударов моего сердца – череда бессвязных слогов, смысл которых я все никак не могла понять. Рот мужчины продолжал двигаться, но я не слышала ни слова.

Изъятие. Постановление. Больше нет поместья. Нет безопасности. Нигде.

Я моргнула и заметила, что вцепилась в дверной косяк. Весь мир медленно и тошнотворно кружился.

– Миледи, вы…?

– Что он натворил?

Пристав стал объяснять. Я услышала лишь половину из того, что он сказал. Этого было достаточно.

Этот вонючий ублюдок, за которого меня выдали замуж, расплатился с долгом в пять тысяч фунтов поместьем Маркайт-Келл – местом, где я работала, не щадя себя, чтобы выжить. Поместье не приносило столько денег ни в один из годов, что я жила здесь.

Будучи бесполезным мешком с костями, он не смог расплатиться с долгом или сразу дал такой ответ на постановление, которое ему вручили три месяца назад.

– Три месяца. – Слова царапали мне горло. Все это время он знал и даже не послал письмо, чтобы предупредить меня.

Пристав помялся с ноги на ногу и поджал губы, проведя подушечками пальцев по краю постановления.

– Вы ничего не знали об этом, пока я не появился у вас на пороге, верно?

Я с трудом покачала головой. Такое простое действие потребовало больше усилий, чем должно, словно мои кости вдруг стали тяжелее, а мышцы забыли, что делать.

Он сглотнул и посмотрел на мужчин, ожидающих внизу. Словно что-то обдумывая, пристав наклонился ближе, заслонив плечами мужчин.

– Послушайте, мадам… они не любят, когда мы кому-то это говорим, и обычно я так не делаю, но в этом случае это было бы нечестно. На последней странице постановления есть один пункт. – Он перелистал листы бумаги и задержался на одном из них, хотя я не могла разглядеть ничего, кроме каракуль. – Если вы заплатите одну десятую в течение недели, мы воспримем это как часть погашения долга. Через месяц – еще десятую часть, и так далее, пока долг не будет погашен. Пока вы продолжаете нам платить, поместье не будет изъято.

Пятьсот фунтов. Все еще это была большая сумма. В десять раз больше, чем я плачу Хорвичу за целый год.

– Согласна, – я слышала свой голос будто на расстоянии. Будто бы говорил кто-то другой.

Пристав едва уловимо опустил плечи, словно это с него был снят тяжкий груз. Убирая бумаги обратно в портфель, он пообещал вернуться через семь дней. Мужчина вручил мне визитку с адресом своей конторы и уходя кивнул мне.

Лицо свела судорога. Я захлопнула дверь и рухнула перед ней.

Как, черт возьми, я соберу столько денег за неделю?

– Неделя! – мой истеричный крик разнесся по всему холлу.

Но это был мой единственный шанс. Несмотря на опасность выезжать на дорогу так часто, мне придется делать вылазки каждую ночь. И даже этого может быть недостаточно.

Целый комплект золотых украшений, – цепочка, серьги, брошь, браслеты – возможно, принесет двести пятьдесят фунтов. Он не был краденым. Повезет, если я получу хотя бы две третьи от его стоимости у моей скупщицы, и то если она будет в хорошем настроении… в очень хорошем настроении.

Я шла по холлу без какой-то цели, живот крутило. Я не могла ни о чем больше думать, кроме как о том, что только что произошло.

Пять тысяч фунтов. Пять тысяч! Это годовой доход состоятельного джентльмена.

В конце концов, я выбежала наружу и заблевала все, что только можно. Выходивший обратно медовый кекс уже не был таким сладким. Меня выворачивало, и я чувствовала только горько-кислый вкус желчи. От напряжения в уголках глаз выступили слезы. Когда я подняла взгляд, розы продолжали наблюдать. Мне нравилось ухаживать за ними.

Когда-то я прочитала все книги о них, которые смогла найти. Я скупала различные сорта и удобрения, которые только могла достать, чтобы протестировать их на разных клумбах и посмотреть, где окажется наилучший эффект. Я записывала результаты. Я даже начала скрещивать разные сорта, надеясь получить что-то новое. Но все закончилось до того, как они успели зацвести. Потому что я узнала правду о долгах моего муженька и плачевном денежном состоянии поместья.

Глупая девчонка! Какие легкомысленные занятия. Это был крайне бесполезный способ тратить свое время. Розы прекрасны и пахнут божественно, но от них никакого толка. Другое дело овощи – они абсолютно практичны. Благодаря им мы держались последние несколько лет.

Пристав дышит мне в спину, а значит, в обозримом будущем нам придется самим охотиться и выращивать себе всю еду.

Не до конца понимая, что делаю, я подошла к ближайшей клумбе с розами. Почва, все еще довольно глинистая, крошилась у меня под ногами. Теплое чувство окутало меня, и мне захотелось опуститься на колени и обстричь запутавшиеся стебли, чтобы потом появились более пышные цветы. На мгновение я замерла, сидя на носочках, вот-вот готовая поддаться этому чувству.

Но только на мгновение.

Я даже не стала копать: просто схватила у основания. Я потянула, и сухая кора хрустнула в моих руках. Чахлый куст выходил легко – слишком легко. Его корни уже долгое время были наполовину мертвы. Я откинула куст в сторону и принялась за другой.

Шипы кололи ладони. Уколы красоты, бесполезная боль. Я не останавливалась. Скрученные ветки запутывались в волосах. Царапали лицо. Стиснув зубы, я выдергивала один куст за другим. Еда мне нужна была больше, чем напоминание о былой красоте. Возможно, горячая жидкость, стекающая по моим щекам, – это кровь из царапин. Возможно, слезы.

Я убью ради того, чтобы выжить. Я предам своего мужа, которого ненавижу, ради того, чтобы выжить. Слезы были бессмысленными так же, как и розы, которые я вырывала, но кровь? Да, я пролью кровь ради того, чтобы выжить.

Чего бы мне это не стоило.

Глава 4

Боги были против меня, выказывая свое неодобрение с помощью непрекращающейся мороси. Да и пошли они к черту, раз считают, что непогода меня остановит.

Я не любила Маркайт-Келл так, как некоторые аристократы любят свои поместья. Оно принадлежало не мне; оно было его.

Часть меня была бы абсолютно счастлива увидеть, как оно горит, – злая и неприкаянная часть меня, которая была вся в шипах и без цветов. Но без поместья у меня не было бы дома. Мораг и Хорвич тоже нуждались в нем. Она отказывалась переезжать, а он после того случая ходил с тростью, и для него было бы проблемой найти другую работу.

Так что в отличие от моего тупого муженька, который спускал все на свои путешествия и так называемые «инвестиции», я потратила десять лет, чтобы хоть как-то навести порядок в его финансовом хаосе. И все равно я все потеряю.

Да и пошел он к черту тоже.

Продавая участки земли на краю поместья, мы бы могли уменьшить долги. Каждый раз, когда я просила его об этом, он отказывал – если вообще утруждал себя ответом на мои письма. Будучи женщиной, по законам Альбиона, я не могла владеть землей. Мне необходимо было разрешение.

К черту законы. Особенно законы. Потому что теперь мне приходится ехать и всматриваться сквозь моросящий дождь. И безрезультатно. Ни карет. Ни ездоков. Даже лиса не кричит на ветру. Только капли дождя колотили по лужам и всклочивали черный мех Весперы. Поникшие уши и опущенная голова говорили о том, что она так же устала от непогоды, как и я.

Но приближалась зима, а тогда погода будет намного хуже, и если пристав отберет дом, мы останемся без крыши над головой, не говоря уже о еде и тепле. Так что я щелкнула языком и поторопила ее.

– Прости, – я погладила ее по мощному плечу. Каждый мускул в моем теле ныл от дневного труда. – Обещаю, я впущу тебя в дом и разрешу полежать у огня.

Она фыркнула, выдохнув на холодный воздух туманное облачко, которое растворилось в монотонной серости моросящего дождя.

Из-за туч, затянувших небо, было невозможно сказать, нависало ли еще над горизонтом солнце. Похоже, что уже слишком поздно, чтобы это было так. Я опустила уставшие плечи и развернула Весперу домой, устремив взгляд между ее ушей.

Еще один вечер. Еще одна неудача.

Мне осталась всего неделя. Если будет нужно, я буду выезжать каждую ночь. Да, я могу продать последнюю мебель, но и это не приблизит нас к пятистам фунтам. Грабеж остается моим единственным шансом.

Погода сегодня разогнала всех людей с дороги, но прошлая ночь была ясной: могло бы быть и больше, чем одна карета. Возможно, слухи об Опасной Леди отпугивают людей от поездок после наступления темноты. Если они остаются после вечеринок у хозяев или в ближайших гостиницах, то будут в безопасности, и у меня не останется возможности до них добраться.

Если они продолжат в том же духе…

Да будь они все прокляты!

Несмотря на дождь, Веспера навострила уши. Она подняла голову и задергала носом, выпуская пар.

Мое сердце заколотилось.

– Что ты почувствовала? – Я направила Весперу на обочину дороги, а сама стала всматриваться вперед. Время тянулось медленно, пока из дождливой дымки не появилась фигура.

Одинокий всадник.

У меня перехватило дыхание, и я устремилась в сторону дорогу. Добыча будет не такой роскошной, как от кареты, но один всадник более уязвим. Я заберу все, что только смогу.

Хотя что могло заставить выйти из дома в такую погоду? Отчаяние, как и у меня? Или что-то другое?

Мы затаились, и я кусала губы. У него была саблезубая кошка, значит он не из бедных. Но что если кошку одолжили или украли? Опасная Леди обрела дурную славу, грабя богачей: как никак, у них есть, что забирать, и когда это происходит, они громче всех кричат об этом в газетах. Но самое главное – они могут позволить себе потери.

Последнее я не забирала.

Я достала пистолет и взвела курок. Фигура становилась все ближе и ближе. Как и я, он был в капюшоне. Широкие плечи и уверенная осанка, несмотря на то что его кошка бежала галопом. Всадник умел ездить, и он был достаточно крупным, чтобы я могла вступить с ним в рукопашный бой.

Но именно для таких случаев у меня при себе пистолеты.

Я вытащила второй и с горящими глазами стала наблюдать, ожидая подсказок, что у него можно взять, а что – нет.

Он был на расстоянии пяти саблезубых кошек от того места, в котором я должна остановить его, но я по-прежнему сомневалась.

Я подалась вперед, придерживая Весперу рукояткой пистолета за плечо. Мое сердце колотилось, и я не могла ничего слышать, кроме него и непрекращающегося дождя.

Пожалуйста. Боги, пожалуйста.

Саблезубая кошка всадника стала ближе на шаг. Серые мощные бока с голубым отливом, длинные сверкающие клыки. Седло без украшений, но такое изящное; видно, что было изготовлено под его кошку, значит, не перекуплено. Плащ тоже простой, но выкрашен в дорогой чистый черный. Чернее, чем обычный фермер может себе позволить… или он просто так промок, что кажется таким темным?

Я подавила ком в горле, нужно было решаться: или поднять руку с пистолетом с плеча Весперы, или позволить всаднику проехать.

Что мне делать?

Вдруг в полумраке что-то сверкнуло, и это было не отражение от лужи и не перелив от влажного меха его кошки.

На его поясе был небольшой металлический шар. Не просто металлический. Золотой.

У меня не было времени разглядывать, золотой или медный. Еще пару шагов, и он пройдет мимо меня.

Я подняла руку, и Веспера рванула вперед.

Глава 5

– Кошелек или жизнь! – Иногда старинные изречения были лучше всего, и это сработало, как заклинание, тут же остановив всадника. Или, возможно, помогли пистолеты. Один из них отсвечивал на меня, все винтики выполнены эльфами, а полированную рукоятку украшал олень.

Всадник тяжело дышал. Я была готова поклясться, что видела под его капюшоном оскал, но он обернулся назад, и я не успела разглядеть.

Такое замешательство позволило мне разглядеть всадника получше. Мощные бедра обхватывали кошку, и я прикинула, что он выше меня на голову, если не больше. Хотя в этом нет ничего удивительного, поскольку у меня маленький рост. Отчасти благодаря этому никто и не подозревает, что я Опасная Леди. В том, что тебя недооценивают, есть свои преимущества.

Убедившись, что сзади никого нет, всадник повернулся ко мне, не поднимая головы. Мгновение тишины, и он засмеялся. Он, черт возьми, засмеялся.

– Ты… – он говорил тихо, словно не мне. – Все-таки у богов есть чувство юмора.

Всадник покачал головой, и я сжала пистолет так крепко, что кожаные перчатки заскрипели.

– Деньги! – процедила я сквозь зубы. – Хотя я захвачу и другие ценные вещи, вроде этой, – пистолетом эльфийской работы я показала на золотой шар. – Или если тебе больше нравится лишиться жизни, только скажи мне, и я оберу твой труп, не успеет он и остыть.

Я усмехнулась, и, хотя я не видела себя со стороны, я знала, что выгляжу жестоко, острые углы гнева прорезали мне лицо за то, что он смеялся надо мной.

Я, Кэт, не могу позволить себе поддаться гневу, даже имея негодника-мужа, бросившего меня в таком отчаянном положении, но Опасную Леди легко разозлить. Злость пугала жертву, что делало работу значительно легче. Как-никак, она когда-то убила человека.

Всадник замер, зажав поводья. Возможно, он не воспринял мою угрозу всерьез, пока не увидел поднятый на него пистолет.

– Что выбираешь? – я направила второй пистолет на его живот, чтобы он увидел, что и этот пистолет готов выстрелить. – Не советую делать всякие глупости – тогда я просто выстрелю в тебя и оставлю тебя медленно умирать, истекая кровью. – Я наклонила голову и одарила его сияющей улыбкой, зная, что он увидит ее из-под сдвинувшегося капюшона.

Он протянул мне мешочек с деньгами. Конечно, я взяла, но я смотрела на шар. Если я была права и он был из золота, то это шар ощутимо приблизит меня к погашению долга.

– И остальное.

– Уверяю тебя, ты пожалеешь об этом, – в его голосе не осталось и намека на смех, а расположение его широких плеч подсказывало, что все его внимание обращено на меня.

– А я уверяю тебя, что если не сделаю этого, то все равно пожалею. – Я вновь показала пистолетом. – Сейчас же отдай мне эту безделушку.

Мгновение он обдумывал варианты. Драться, убежать или повиноваться. Я молилась, чтобы он выбрал последнее. И хотя Веспера была быстрее ветра, меня совсем не впечатляла идея бежать под дождем, особенно так поздно.

Драться? Ну, мне приходилось убивать прежде – тогда должен был выжить только один: или он, или я, а я всегда выбираю себя, – но мне до сих пор снятся кошмары. Я не собиралась повторять это без необходимости.

Если он выберет оружие, то, учитывая его мощное телосложение, мне ничего не останется кроме как стрелять.

Я положила палец на курок и прицелилась ему в голову.

Всадник вздохнул, опустив плечи, и я поняла, что победила. Если бы он собрался действовать, то набрал бы воздух, а не выпустил его. Он сдавался.

Длинными пальцами всадник довольно уверенно потянулся к поясу, отстегнул цепочку, на которой висел шар, и протянул его.

Спрятав деньги в сумку на седле, я проглотила ком в горле, чтобы скрыть переполнявшее чувство облегчения.

– С тобой приятно иметь дело, – я одарила его очаровательной улыбкой, положив руку на рельефную поверхность шара.

Но всадник не спешил выпускать вещь из рук: чем сильнее я тянула, тем крепче он сжимал ее.

– Я обещаю тебе, – он отчеканил каждое слово, наконец позволив мне вырвать вещь из его рук. – Я вернусь за этой вещью.

Только я убрала шар во внутренний карман, как по всему телу побежали мурашки, и я не понимала, почему. Странно. Что-то не так. Когда всадник произнес обещание, воздух вокруг изменился, словно…

Словно по волшебству.

Должно быть, Веспера тоже это почувствовала: она попятилась назад, встряхивая ушами. Будто в ответ, поднялся ветер и задул мне в спину, словно хотел подтолкнуть меня к всаднику. Порыв ветра сорвал с него капюшон.

Первое, что я увидела, была пара прямых темных бровей, сведенных вместе от ярости. Это был тот взгляд, который предвещал смерть, и по моему промокшему телу пробежал озноб. Непостижимо, но в тени под бровями его глаза сияли, как серебряная луна. Я застыла, не в силах пошевелиться.

Просто игра света. Ничего больше.

Но и без этого его лицо поразило и обездвижило меня, потому что, милостивые боги, он был чертовски хорош. Слабый свет нежно покрывал его острые черты лица – явные скулы, гордый подбородок, изогнутые края губ, которые складывались в жестокую линию. Всадник был словно вырезан из камня.

Бледный тонкий шрам прорезал его рот и подбородок. Без этой рваной линии его можно было бы назвать красивым, но и с ней он был привлекательным. Настолько, что его привлекательность могла остановить тебя на полушаге, на полувдохе, на полуслове.

Хотя нет, он не был каменным изваянием: я поняла это, увидев на его лице медленно расплывающуюся улыбку.

И эта улыбка была резкой, без какого-либо намека на безопасное убежище, которое мог дать камень. Это была улыбка металла и углов. Это был мужчина, чья красота режет. Он был выкован из стали, а не сваян из камня.

Я не могла дышать, хотя мое сердце бешено билось в грудной клетке. Оно хотело того же, о чем мне кричали и мои кости: бежать.

Возможно, оно знало еще за мгновение до того, как мой взгляд скользнул по его черным, как уголь, волосам и остановился на… Острых ушах. Острых, как кинжал на моем поясе. Он был еще опаснее, чем сталь.

Потому что он эльф.

Чертов эльф.

И я только что его ограбила.

Глава 6

Эльфы не были известны своей добротой. За хорошие дела, сделанные им, они вознаграждали магией, но это было всего лишь платой с их стороны – сделкой. И им нравилось поощрять умелых ремесленников – опять же с помощью магии. Но это делалось для того, чтобы эльфы могли пользоваться их творениями или чтобы склонить их работать при эльфийских дворах.

Они не были добрыми.

И они не прощали.

Прежде чем мой мозг успел просчитать следующее движение, мои ноги уже крепко обхватили Весперу. Одну ногу вперед, другую – назад, подстрекнуть Весперу и бежать как можно дальше от него.

О боги. Неудивительно, что он в бешенстве.

Что же я наделала? Что я, черт возьми, наделала?

Мы ворвались в лес, мое сердце билось в такт лап Весперы. Все, что мне оставалось делать, – это прижаться ближе к ее спине и жадно делать вдох за вдохом.

Мой эльфийский пистолет больше не был у меня в руке. Я понятия не имела, выронила ли его или движением, ставшим привычным за многие годы, засунула в кобуру. Я знала лишь, что Веспера бежит так быстро, как только может, и поэтому я спустила поводья настолько, насколько ей это было необходимо.

Эльф. Я ограбила эльфа. И он убьет меня.

Это было не просто небезопасно. Это было невероятно, нелепо и смертельно опасно.

Все внутри меня захватывало, когда Веспера проносилась между деревьев. Дышать. Мне просто нужно дышать и держаться… и ехать быстрее, чем он.

Он точно меня убьет.

Прошло несколько секунд или минут, и я успокоилась настолько, что я могла слышать что-то, кроме своего сердцебиения и Весперы. За мной раздавалось движение – шорох крупных лап саблезубой кошки, треск кустов.

В историях говорилось, что эльфы могут перемещаться бесшумно, но, видимо, это не относится к их кошкам. К счастью для меня. Хотя в историях говорилось, что эльфы ездят на лесных оленях, так что не все в них оказалось правдой.

После нескольких глубоких вдохов судороги на моем лице прошли. Сосредоточься, Кэт.

Мне нужно оторваться.

Я взяла поводья и нежно провела ими по правой стороне шеи кошки и усам, а левую ногу оттянула назад, направляя кошку в крутой поворот налево. Повинуясь моим сигналам, Веспера свернула глубоко в лес.

Ветки и кусты ежевики хлестали и царапали мне ноги, но это было ничто по сравнению с розовыми кустами, которые разрезали мне руки.

Веспера неслась быстро, но я не была уверена, что мы сможем бежать от эльфа всю ночь. Спрятаться было единственным выходом. Возможно, где-то у него над головой.

Через пару мгновений Веспера занесла нас вверх на дерево, и впервые за всю ночь я была благодарна дождю, который именно сейчас решил хлынуть ливнем. Капли с грохотом падали на листву и заглушали наше тяжелое дыхание.

Тем не менее я поджала губы, пытаясь не выдать себя ни единым звуком.

Внизу из леса возникла темная фигура эльфа, вокруг которой сгустились тени. Его серая кошка сливалась с темнотой.

Я закрыла рот рукой. Веспера же подо мной напряглась, словно хотела спрыгнуть вниз и вцепиться ему в горло.

Это могло бы погубить нас обеих.

Только две вещи могут убить эльфа: железо и аконит. Первое в Альбионе было запрещено, а что касается второго – у меня не было при себе яда.

Так что я вцепилась за поводья и ждала. Мои разодранные руки ныли от боли. Я клялась выжить, но теперь это казалось просто смехотворным.

Особенно когда эльф остановился.

Дикая охота, я попалась. Он знал. Он знал, что я прямо над ним. В любую секунду он может поднять на меня свои серебристые глаза – те самые серебристые глаза, которые действительно светятся, ведь он чертов эльф.

Я стала кусать костяшки на руках.

Пожалуйста, боги. Пожалуйста. Я знаю, что послала вас недавно, но пожалуйста. Пусть он поедет дальше.

Он приподнял голову, прислушиваясь.

Веспера присела, словно пытаясь уменьшиться, и я крепко обхватила ее, крепко зажмурив глаза. Ее мех щекотал мои щеки, такой мягкий и знакомый.

В конце концов, я хотя бы умру с таким небольшим комфортом.

Пожалуйста.

Шаги больших лап раздались прямо подо мной на земле; треснул кустарник. Он готовится разбежаться, чтобы запрыгнуть за нами на дерево. Я крепко сжала Весперу и прошептала извинения за то, что ее убьют из-за меня так же, как много лет назад я позволила убить Фантому, моего маленького котенка.

Я ждала. И снова ждала, но дерево так и не покачнулось оттого, что другая кошка запрыгнула на него. Более того, поступь убегающих лап становилась тише. Когда я осмелилась открыть глаза, на лесной подстилке под нами никого не было. Он проехал дальше, думая, что я побежала вглубь леса.

Я не была настроена торчать здесь и дальше, чтобы узнать, вернется ли он. Через секунду Веспера уже спустила нас на твердую землю, и мы побежали в противоположную сторону. Обычно я возвращалась домой окольными путями на случай, если вдруг один из констеблей на ночном дозоре заметит меня и захочет выследить. Но не сегодня. Сегодня я хочу как можно скорее оказаться под крышей и подальше от этого леса с этим эльфом. Он был куда опаснее любого служителя закона.

Наконец, а это был долгожданный и благословенный конец, я въехала в амбар. Никаких признаков погони. Я была в окружении стен. Внутри ангара и поместья. Это означает безопасность. С прерывистым выдохом я прислонилась к Веспере.

Сдержав обещание, я закинула седельные сумки на плечо и впустила Весперу внутрь. Мы зашли через потайной вход в тени между главным домом и аркадой, соединяющей его с амбарами. Веспера еле проходила в потайной коридор. Ее лапы беззвучно ступали: теперь она просто шла, а не бежала.

Мы зашли в главный холл с его непокрытыми полами и выцветшими дубовыми панелями. Кто-то – скорее всего, Хорвич – оставил для меня фонарь, хотя этот холл мне настолько знаком, что я могу пройти здесь с закрытыми глазами. Фонарь отбрасывал свет на темные деревянные прямоугольники, которые остались на месте картин, много веков висевших здесь, пока остальная часть панелей выцветала. Картины, которые мне удалось продать.

Я не чувствовала холод, хотя знала, что он просочился сквозь промокшую одежду, которая оставляла за собой в коридоре влажный след. Мои руки тряслись, когда я разжигала для Весперы камин в гостиной. Каким-то чудом, мне удалось это сделать. Спасибо богам за мышечную память… и за дождь.

Веспера уткнулась мне в плечо, а затем вытянулась на старом коврике у огня.

– Это я должна благодарить тебя, – мой голос звучал отдаленно и глухо, словно принадлежал не мне. Я почесала Весперу за ухом, она заурчала и прижалась к моей руке.

Подобно локомотиву на рельсах, я направилась в кабинет. Когда-то эта комната принадлежала моему мужу, но она не нужна ему с тех пор, как последний раз он был в этом доме много лет назад. Но и сегодня я не ощущала эту комнату своей. Как и никакую другую в этом доме. Все это было просто безопасным пространством.

Еще до того, как остались только Мораг и Хорвич, я не сомневалась, что прислуга думает, будто бы я оставила хозяйскую спальню пустой в знак уважения к нему, готовой на случай, если он вернется.

Уважать? Его?

Если бы мои мышцы не были словно налиты свинцом, отчего я еле волокла ноги, я бы рассмеялась от этой мысли. Нет. Спальня принадлежала ему. И я ненавидела эту кровать. На ней он взял меня в первую брачную ночь и еще несколько раз после. Я скорее буду смотреть, как она горит, чем лягу на нее спать.

К счастью, кабинет был лишен подобных ассоциаций, но в первую очередь – это было практичное место. Я едва видела перед собой, когда прошла мимо обшарпанного старого стола, потянула дверцу шкафа и раскрыла сейф. В него я закинула мешочек с монетами. Я была слишком уставшей, чтобы их пересчитывать, но, судя по весу, было понятно, что внутри приличная сумма. Может быть, даже хватит, чтобы отдать приставу первую часть долга.

Когда сейф был закрыт, шаткой походкой я поднялась вверх по лестнице: от бешенной езды болели ноги, теперь, когда опасность миновала, мышцы перестали слушаться. Последние несколько ступенек мне пришлось проползти на четвереньках.

Не помню, как я добралась до своей комнаты – помню только, как, не раздеваясь, рухнула в кровать и проваливалась все глубже, глубже и глубже, пока не оказалась во сне, где по полу ползли тени и поднимались ко мне на кровать.

Глава 7

Меня разбудил скрип снаружи и хруст гравия на дороге. Эльф. Он пришел за шаром – и за мной. Задыхаясь, я тут же вскочила на ноги.

– Проклятье.

Солнечный свет пробивался из-за штор, часы на каминной полке показывали девять. Глупое и сомнительное утешение, что в этот раз встреча не ночью.

Умру при свете дня. Чудненько.

Проглотив ком в горле, я заставила себя пересечь комнату. Возможно, если я верну шар обратно, этого хватит, чтобы он убрался восвояси. Хотя судя ярости на его лице, он вряд ли успокоится, если ему просто отдать эту штуку и принести извинения. При такой степени ярости жаждут одного – мести. Желательно кровавой.

От этой мысли моя собственная кровь застыла в жилах.

Я набралась смелости и раскрыла шторы, щурясь от резкого утреннего света. Проморгавшись от яркого солнечного света, мне вновь пришлось протереть глаза. Потому что снаружи была не дымчатая кошка и не разъяренный эльф.

Вместо них по заросшей дорожке, ведущей к моему дому, сопровождаемая побрякиванием сбруи и скрежетом колес, катилась огромная карета, запряженная четырьмя белоснежными саблезубыми кошками.

Это не было средством передвижения купца или коллектора. Оно принадлежало аристократу – очень, очень богатому. Такие не появлялись в поместье уже долгие годы.

Несмотря на то что мое тело словно наполнилось свинцом, а глаза были красными от беспокойных снов, я накинула платье и побежала вниз по лестнице к входной двери. Если они развернутся, то просто ошиблись поворотом. А если остановятся, то действительно ко мне.

Был ли это тот, кому задолжал мой бесполезный муженек? Я также не помнила, чтобы грабила такую карету, значит, это не была и жертва Опасной Леди. Но что-то внутри меня подсказывало, что этот гость не несет ничего хорошего.

Карета развернулась и остановилась, показалась белая глянцевая дверь, на которой в лучах утреннего солнца сверкал позолоченный герб. Лев и дракон, оба на задних лапах, и между ними щит с белой и красной розами и тремя львами.

Я резко остановилась на дорожке, колени подкосились. Потому что этот герб принадлежал королеве.

Что за черт?

Я оцепенела, – под моим платьем все еще была одежда, в которой я грабила ночью на дороге, – когда дверь кареты распахнулась.

Слава богам, вышел мужчина, возможно, лет на десять меня старше, а не сама королева. Однако бархат с меховой опушкой и изысканное золотое ожерелье с изумрудным кулоном говорили о том, что он был не менее богат, чем Ее Величество. А поскольку он приехал в ее карете, он является ее представителем.

Так что когда он встал напротив и ожидающе посмотрел на меня, я сделала то, чему меня учили с самого детства. Я поклонилась.

– Сэр, добро пожаловать в мое поместье. Прошу простить меня за то, что встречаю вас в таком… – У меня даже не нашлось слов, чтобы описать свою одежду, особенно если учесть, что после борьбы с розами на моем платье было как минимум две дыры. – В общем, в этом, – я показала на себя с извинительной улыбкой. – Чем обязана удовольствию принимать гостя из дворца?

Как и полагается придворному, его выражение лица не выражало никаких эмоций, но даже он слегка приподнял бровь, когда я сказала: «Мое поместье».

Он вежливо кивнул:

– Леди Кэтрин Феррерс, вы нужны своей стране.

Я непонимающе смотрела на него, на протянутое письмо, на золотую печать с королевским гербом. Не менее удивительным для меня было и то, что он назвал мое настоящее имя. Уже много лет назад я официально вернула свою девичью фамилию, но по раздражающей привычке все до сих пор называли меня Леди Фэншоу.

Послужить королеве было честью – и долгом. Это помогло бы возвысить мою семью, которая очень нуждалась с тех пор, как мои родители перестали покидать свое поместье, а мой муж тратил все свое время (и деньги), шатаясь по Европе. А еще был дядя Руфус. Сама мысль о нем сдавливала мне грудь. Он плел интриги и втирался в доверие к влиятельным людям. По моим последним сведениям, это не принесло моей семье ни новых титулов, ни земель.

Но даже так, я не солдат или генерал, который бы мог сражаться за свою страну. У меня не было никаких выдающихся способностей, которые бы были полезны королеве. Я не обладала магическим даром, который мог бы ей пригодиться.

Представитель королевы протянул мне письмо, нетерпеливо поджав губы.

– Вас вызывают во дворец.

Сердце зашлось в груди. Вызов. От королевы. Значит ли это, что она все знает? Возможно. Это единственная причина, по которой она может хотеть меня видеть – чтобы я предстала перед ее судом.

Ее представитель вздохнул и сам взломал печать на письме, после чего начал читать: «Ее Величество, Элизабет V, королева Альбиона, требует присутствия Леди Кэтрин Феррерс на своем дворе в качестве придворной дамы». Его губы еще шевелились, но я слышала лишь звон.

Это чудо, но меня не наказывают за преступления. Королева вызывает меня во дворец.

* * *

Я попыталась отказаться – естественно, вежливо. Но это было не приглашение. У меня всего две недели на подготовку, чтобы предстать перед Ее Величеством. Он дал понять это, как умеют придворные: сдержанные улыбки и жесты, говорящие громче слов, не оставили мне выбора. Отказ появиться будет воспринят как оскорбление Ее Величества.

Но я не могу позволить себе предстать перед двором. Я едва ли могу прокормить обитателей поместья, не говоря уже о покупке подходящих для дворца нарядов. Мне нужно быть здесь, чтобы найти способ расплатиться с этим чертовым долгом. Возможно, прошлой ночью я нашла деньги для первого платежа, но мне все еще нужно каждый месяц где-то брать по пятьсот фунтов.

Может быть, я смогу не понравиться королеве настолько, что она захочет меня прогнать. Хотя нет. Рискованно. Раздражая монарха, можно переступить тонкую грань, и вместо дома отправиться к палачу.

И ведь это было бы так скучно – просто отправить меня домой.

Размышляя, я смотрела карете вслед. И хотя посыльный Ее Величества уехал, меня не покидало чувство, будто бы здесь есть кто-то еще. Я огляделась вокруг, но в окнах не было ни Хорвича, ни Мораг, а в разросшейся чаще, в которую я превратила палисадник, никто не прятался.

– Никто не прячется. – Я усмехнулась про себя, развернулась и пошла домой. Но я по-прежнему чувствовала на себе чей-то взгляд.

Оказавшись между приставом и вызовом во дворец, я чувствовала себя выбитой из колеи. А если еще добавить вчерашнего эльфа, то неудивительно, что у меня разыгралось воображение.

Зайдя в дом, я вытащила из внутреннего кармана его безделушку. Это был первый раз, когда я смогла хорошо ее разглядеть при дневном свете. Прошлой ночью я только заметила, что она золотая, около дюйма в разрезе, а на поверхности выгравирован какой-то узор. Теперь я видела, что это была не просто гравировка. Глубокие линии прорезали его поверхность. Между ними были рассыпаны звезды и целые созвездия, а когда я повернула шар другой стороной, то увидела луну и даже падающую комету.

Шар был слишком тяжелым, чтобы оказаться полым, но судя по тому, с какой легкостью линии прорезают поверхность, возможно, он не был твердым целиком. Было похоже, что шар выполнен из разных частей. Я попыталась отсоединить одну часть ногтем, но она не сдвинулась с места.

Что это, черт возьми? Просто симпатичная безделушка или она для чего-то нужна? Единственное, что я знала наверняка, это то, что, во-первых, оно однозначно из настоящего золота, а во-вторых, это эльфийская работа.

А это в свою очередь означало две вещи. Первая: шар стоил очень дорого. Вторая: я не могла продать эту проклятую штуку.

Изделия эльфийской работы были очень редки, так что попади шар на рынок – даже такими подпольными путями, как через мою скупщицу, – наделал бы много шума. Что могло бы привести эльфа прямо ко мне. И в тот момент, когда моя скупщица почувствует даже легкий намек на наживу или опасность, тут же выдаст меня. Без колебаний. Так что мне ничего не оставалось, как готовиться предстать перед двором.

После встречи с эльфом я не рискнула вновь выходить на дорогу ночью. К счастью, мое предположение оказалось верным, и его мешочек с деньгами покрывал первый платеж приставу, который я погасила на следующий день. Мне даже осталось, чем заплатить Хорвичу и Мораг.

Следующие недели я работала в саду, сажая столько семян, сколько возможно, чтобы в мое отсутствие у Хорвича и Мораг была еда.

Пока мои руки были заняты, у меня на уме был только один вопрос. Почему из всех людей именно меня позвали ко двору?

Обычно придворными дамами становятся женщины, которые заслужили милость королевы или чьи мужья как-то ей угодили. Я была уверена, что королева не знала ничего о моем существовании, кроме имени из переписи дворянок. И было невозможно, чтобы этот тупица, за которого я вышла замуж, сделал что-то, чтобы ей угодить. Он угождал только себе.

И хотя казалось, что этот вызов не имеет никакого отношения к моим ночным похождениям, мне было неспокойно. Что если это была ловушка, чтобы публично судить Опасную Леди и сделать предупреждение другим на ее примере?

На моем примере.

Глава 8

Несмотря на мои страхи, дни шли своим чередом, и, хотя я и оттягивала поездку, насколько это возможно, пришло время ехать в Лунден. Мы с Весперой добрались уже в сумерках, когда стены замка были всего-навсего более глубокой тьмой, уходящей влево и вправо и кое-где пронизанной факелами. Когда я показала приглашение, страж кивнул головой и пропустил меня через огромные ворота. Я подавила вздох разочарования: если бы меня не пустили, это было бы хорошим оправданием, чтобы вернуться домой.

Фонари выстроились вдоль дороги, вьющейся через сад, но за пределами луж их золотистого света я могла видеть только расплывчатые очертания и скопления теней. Вместе с фонарным дымом чувствовался легкий аромат зелени.

Впереди был замок – череда башен и зубчатых стен, казавшихся совсем черными на фоне сине-фиолетового неба. Я затаила дыхание и прошла через арочную галерею, пытаясь не представлять, что это зияющая пасть чудовища из сказок.

Газовые лампы хорошо освещали двор, так что можно было легко заметить дорожную грязь на моем одеянии и выбившиеся из косы пряди. Может быть, увидь меня в таком виде королева, меня бы тут же отправили домой.

Слуги странно косились на меня – женщина в одиночку приехала затемно, – а когда я показала свое приглашение, их удивление стало еще сильнее.

Я вежливо улыбнулась камергеру, который встретил меня и повел по извилистым коридорам дворца. Но в ответ я получила лишь равнодушный взгляд и кивок в сторону библиотеки и коридора, ведущего в тронный зал.

Я поморщилась, когда вдруг поняла: он не был бессердечным. Он просто делал свою работу. Он камергер, а я – леди. И хотя в Маркайт-Келл эта грань была стерта, в остальном мире это деление никуда не исчезло. Слуги. Аристократы. Никогда эти двое не должны быть на равных.

Мое сердце сжалось, уже скучая о Мораг и Хорвиче. Не помню, когда в последний раз мы так надолго разлучались. Здесь, при дворе, я никого не знала. У меня не было ни единого покровителя ни среди высших, ни среди низших чинов. От этой мысли у меня засосало под ложечкой.

Долгое время живя в поместье, я изолировалась от мира, и это отчуждение дало мне чувство безопасности. Там было неважно, была ли я в грязной одежде или (о, ужас) в брюках. Я могла облокачиваться на кухонный стол и есть медовые кексы, не боясь, что меня будут бить по пальцам и напоминать об осанке. Мне не нужно было следовать всем этим правилам этикета, которые в меня вбивали в детстве.

Но в мире снаружи нужно повиноваться. Безопасность требовала, чтобы я сливалась с остальными, надевала маску, подчинялась правилам и была тем, кем меня хотели видеть власть имущие.

Эту часть моей сущности сформировали мой отец, мой дядя и, пока был рядом, мой муж. Мне просто нужно было напоминать себе, что делать.

Я расправила плечи и сложила руки – прекрасная и совершенная леди Кэтрин Феррерс.

Мы зашли в мои покои, и я обнаружила, что они отделаны светло-серым цветом и роскошно обставлены, хотя и слегка великоваты. Думаю, придворные дамы приезжали с каретами, забитыми вещами, и обустраивали свои комнаты. Я же послала вперед с дилижансом только небольшой сундук. Сейчас он стоял в гостиной, будто бы слуги не знали, что делать с единственным предметом багажа. Возможно, они подумали, что это ошибка и я привезу с собой еще дюжину таких.

В моем распоряжении были небольшая гостиная, просторная спальня, а также отдельная комната с туалетом и раковиной. Пристально глядя на мой грязный подол, камергер сказал, что я могу в любое время позвать, чтобы наполнили ванну. Смущение, которое могло бы возникнуть, затмила мысль о ванной, которую наполнили бы служанки, а не я сама, таская ведра с кухонной плиты.

Возможно, после этого меня бы точно отправили домой.

– Поскольку у вас нет свиты, мы можем нанять служанку на ваше имя. Или они приедут отдельно от вас? – Камергер вопросительно поднял брови.

Это было глупо, но мои щеки вспыхнули. Я обходилась без служанки много лет с тех пор, как последняя забеременела и вышла замуж. Мне не составляло труда самой одеваться и, когда у меня оставались силы, мыть голову. Однако стоя здесь, во дворце, перед камергером, чьи бархатная куртка и сияющие туфли были новее, моднее и богаче, чем любой мой наряд, я неловко замялась:

– Нет. Без свиты.

Он наклонил голову, издав тихий звук. И вновь, это не было грубо… просто било прямо в цель.

Камергер сказал, что завтра меня представят королеве и что, хотя я и опоздала на ужин, он распорядился подать еду в мои комнаты. Естественно, никто и не предполагал, что мне придется самой добывать себе ужин на кухне, я это знала. Но нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что тебя снова обслуживают.

Через пару секунд камергер вышел и зашел слуга с моими седельными сумками. Едва я убрала с глаз долой свою скромную коллекцию одежды, как появился другой слуга с холодным мясом, сыром, хлебом и соленьями на подносе, извиняясь за скромную пищу. Столько еды я не видела уже несколько недель, а мяса – несколько месяцев.

Я съела все, что было на подносе, и упала на кровать. Но мне не спалось. Потому что завтра меня представят королеве, а таких ролей мне еще не приходилось разыгрывать.

Я вертелась с боку на бок, живот крутило, пока наконец мне не пришлось побежать в туалет и выблевать все, что съела. В холодном поту я сидела на холодном каменном полу и смотрела в темноту.

Леди Кэтрин Феррерс. Аристократка. Замужем (как бы я сильно ни ненавидела этот факт). А теперь еще и придворная дама королевы.

Сквозь десятилетия вспомнились слова моего отца как напоминание о том, что значит быть леди.

Покорная. Исполнительная. Тихая.

Вот такой я должна быть.

Глава 9

Я почувствовала приступ тошноты, взглянув на двери тронного зала. Я спала всего час или два. Да и не то чтобы можно было найти какое-то облегчение во снах, где я стояла перед королевой в лохмотьях и в наказание она травила на меня Дикую охоту. Во главе ее на огромном почти разложившемся олене был тот самый эльф, которого я повстречала на дороге; его глаза сверкали в темноте, устремившись на меня с намерением убить.

Мне нужно было достать немного вина или джина – чего-то, что помогло бы мне провалиться в сон и избежать кошмаров.

По правде говоря, нефритовое платье на мне, хоть и сделано из шелка, было немногим лучше лохмотьев. Кружево и тесьму я позаимствовала у другого изъеденного молью платья, чтобы скрыть пятна и дыры. Но даже волан, которым я прикрыла истрепавшийся край подола, не мог скрыть тот факт, что такой стиль устарел еще лет десять назад.

Как бы я ни хотела домой, войти в этом в комнату, полную придворных, разодетых по самой последней моде, было не так уж и просто.

По сигналу, который я не заметила, стражи распахнули огромные двустворчатые двери. Я выпрямилась, пытаясь сосредоточиться на дыхании, и вошла.

Все было как в тумане. Голубое небо и розовая заря. Темно-синий, черный и пурпурный. Серебро и золото.

В дальнем конце зала на золотом троне виднелась королева: траурно-черный и ярко-красные волосы. Должно быть, такой невероятный цвет – признак в роду эльфа. Черное платье было в честь матери, которая умерла в конце прошлого года.

Мои глаза, похоже, отказывались верить, что королева была в действительности и я стою перед ней в такой убогом платье. В конце концов, я проморгалась, пелена исчезла, и я тут же пожалела об этом. Слишком много людей смотрело на меня.

Они смотрели – брови подняты, уголки губ поддергивались. Прикрывшись веером, какая-то женщина что-то пробормотала своей соседке, и та захихикала.

Я ничего не ела, поэтому могла только предположить, что толчки в моем теле были вызваны желудком. Я не могла его винить за то, что ему хотелось выпрыгнуть из меня и убежать.

Однако мой шаг оставался ровным, и, когда камергер объявил меня, я низко поклонилась, ожидая, когда королева прикажет мне выпрямиться.

Крупица гордости забрезжила в моей груди оттого, насколько правильно я поклонилась. Точно как меня учили. Раз уж я не могла предстать в самом красивом платье, то хотя бы это сделаю, как нужно.

Это успокоило бешенный пульс и урчащий желудок, и я обратила внимание на людей вокруг себя. Краем глаза я видела женщину, которая перешептывалась со своей соседкой: на ней было струящееся сиреневое платье с разрезом, поднимавшимся от пола до…

Слава богам, моя голова была опущена, потому что я была не в силах сдержать изумление на моем лице. Платье обнажало ее голые бедра.

Не думаю, что я вообще видела женские бедра, не считая бедер моей сестры и то потому, что мы часто плавали в озере в нашем родовом поместье. Но чтобы леди демонстрировала свои ноги в обществе? Неслыханно.

Я моргнула и посмотрела на ее спутницу. Ее ноги были закрыты, но она была в таком же струящемся платье, без многочисленных подъюбников, как у меня. Плиссированный лиф был с таким глубоким V-образным вырезом, что был виден пупок.

Должно быть, они были из зарубежного двора. Первая, – та, что шептала, – тянула края разреза, пытаясь прикрыть себя юбкой. Возможно, она поняла, что мода ее страны не соответствует погоде Альбиона.

– Встань, – наконец произнес звонкий женский голос, прекратив перешептывания, которые наполнили зал с моим появлением.

Я подчинилась, хотя часть меня была удивлена тому, что это было сделано скорее по собственной воле, чем по принуждению. Происходившая от Элизабет I и ее мужа эльфа, королева должна была унаследовать магию и эльфийский шарм, которые бы могли заставить меня делать то, что хотела она.

И все же… Я нахмурилась, встретившись с ее карими глазами. Ничего такого не почувствовала. Возможно, слухи о том, что она не обладает магической силой, – правда.

Я не осмелилась подслушать дальше разговор, из которого и узнала об этом. На рынке в тихом углу, когда говорящий думал, что кроме его товарища их никто не слышит, он произнес: «Нет магии. Нет права на власть».

Я отогнала эту мысль. Даже если у королевы и нет такого дара, то, кто знает, сколько при ее дворе тех, в чьих жилах течет эльфийская кровь или кого они одарили? Кто-то из них может прочесть мысли. Я слышала о таком.

По тому, как ее темно-карие глаза изучали и оценивали меня, стало понятно, что даже без магии королева все видела. Наконец, она приподняла уголок рта, холодно и насмешливо:

– Что ж, ну вот наконец она здесь – неуловимая леди Кэтрин Фэншоу.

Мне пришлось закусить язык, чтобы не поправить ее.

Рядом с ней мужчина с темными волосами и в обтягивающей черной одежде наклонился и что-то зашептал ей на ухо. Золотистый свет от канделябров подчеркивал его острые скулы. Он даже не смотрел на меня, что мне определенно нравилось. Где мало интереса, там и безопасность. Может быть, у него есть важные новости для королевы, которые быстро и гладко закончат аудиенцию.

Вся комната затаила дыхание. Женщина, которая смеялась надо мной, что-то пробормотала своей соседке, и единственное, что я услышала, было – «Глава шпионов».

Я сжала руки крепче, чтобы унять дрожь, которая теперь стремилась вырваться наружу: теперь я поняла, что находилась в присутствии лорда Томаса Кавендиша. Его слава опережала его, открывая перед ним любые двери в стране. Хотя, наверное, благодаря своим ушам, которые были повсюду, он знал это. Даже будучи затворницей в своем поместье, я читала о нем в новостях. Много казней было совершенно по единому его слову.

Он говорит ей обо мне? Он знает? Меня тоже казнят по единому его слову?

Бешенный стук сердца отдавался в груди. Холодный пот выступил на спине. Королева удивленно смотрела на меня. Проклятье. Заманить меня сюда под придуманным предлогом и захлопнуть ловушку во время моего представления королеве – такие вещи были в его стиле.

Но если он не знает, то любая реакций, несвойственная леди в такой ситуации, лишь вызовет подозрения. Я словно приросла ногами к полу, но, милостивые боги, как мне хотелось бежать.

Наконец, королева кивнула, и Кавендиш выпрямился. Она улыбнулась. Но это было самое холодное, что я видела, – холоднее застывшего озера в морозной середине января.

– На самом деле перед нами леди Кэтрин Феррерс, – она подняла одну бровь и посмотрела на меня так резко, будто бы это я вслух поправила ее в присутствии целого двора.

– Ваше Величество, – я поклонилась чуть ниже, чем до этого, и замерла. – Прошу прощения, я не знала, что…

Она подняла руку.

– Довольно, леди… Феррерс, – она произнесла это, подняв брови и с легкой усмешкой, словно это была шутка. – Думаю, мы должны просто называть вас леди Кэтрин, чтобы избежать недоразумений. Ради всех богов, встаньте.

Когда я с трудом выпрямилась, удивление вновь отразилось на ее лице, словно натянутый лук, который вот-вот выстрелит.

– Полагаю, нам очень повезло, что мы можем насладиться не только вашим старым именем, но и вашим старым платьем. – Королева глухо засмеялась, и весь зал последовал ее примеру, разразившись смехом.

Все горело. Милостивые боги, все горело холодным огнем. Не только мои щеки, но и грудь, руки, спина, ноги. Липкий пот покрыл мои ладони, а сердце колотилось так сильно, что я едва успевала за ним дышать.

Я должна была слиться с толпой. Быть покорной и безобидной – лучше всего. Но я стояла здесь, заклейменная как старомодная и – что было почти как проклятье – разведенная. И хотя я еще не пробыла во дворце и суток, уже было понятно, что это опасное место.

Один хлопок погрузил зал в тишину, и королева, потирая руки, сказала:

– Знаю, что у моих предков были шуты, которые их развлекали, но я никогда не думала, что и передо мной будет стоять мой собственный в таком же пестреньком костюме.

Зал вновь засмеялся, и я улыбнулась, хотя зубы сжались за моими губами, а язык так и чесался, чтобы огрызнуться. Но мне нужно было не дать себя казнить, так что я развела руки и наклонила голову, словно оценив шутку, в которой объектом насмешек был кто-то другой.

– Я пришла служить Ее Величеству, хотя, признаюсь, такого назначения я не ожидала.

На это королева вновь усмехнулась, сверкнув глазами, словно это действительно развлекало ее.

– Да, я думаю, вы самая любопытная находка для моего двора. Добро пожаловать в Ривертон Палас, леди Кэтрин.

Она махнула рукой, и моя аудиенция с королевой закончилась.

По крайней мере, я так думала. Когда я уже сделала шаг назад и готова была развернуться, королева подняла палец и многозначительно оглядела меня с ног до головы.

– Я верю, что в будущем мой маленький шут предстанет передо мной в более подобающем виде.

– Разумеется, Ваше Величество. – Во рту все пересохло, и только богам известно, как я смогла что-то сказать.

Она кивнула, и теперь я действительно могла идти.

Каким-то образом я выбралась из зала. Я не помнила ничего, кроме сильного напряжения в глазах и не менее сильного отчаяния, которое не позволяло первому выйти наружу. Было и так понятно: это была полная и безоговорочная катастрофа. Даже если бы я попыталась, хуже все равно не получилось бы.

И меня все равно не отправили домой.

Глава 10

Как только двери тронного зала захлопнулись и исчезли из виду, я перевела размеренную плавную походку в самые быстрые шаги, на какие только была способна; дыхание стало резким и прерывистым.

Было бы глупо сейчас заплакать. Слезами ничего не добьешься. От них только глаза опухнут и будут болеть. Тем более мне этого не хотелось делать, находясь во дворце. Единственное, что я хотела, так это чтобы меня отправили домой и чтобы я там могла добывать деньги. Но унижениям удалось порезать мою кожу, и из открытой раны теперь сочился ужас оттого, что все пошло наперекосяк.

Я практичная женщина. Я все делаю правильно. Всегда.

В противном случае, кто-то погибнет: я, пойманная во время ночных вылазок, одна из моих жертв, Мораг или Хорвич от голода.

Мне было плевать на наряды, прихорашивания и все в этом роде. Я была слишком занята удобрениями и семенами – куда более полезными вещами.

И все же, дойдя до своих покоев, я хлопнула дверью и прислонилась к ней. Ладонями и лбом я прижалась к твердому дубу, как будто он мог удержать мир, тогда как мне не удалось сдержать слезы.

– Кхм-кхм.

Я обернулась и поняла, что мир уже поздно удерживать. Хорошенькая девушка с белокурыми кудрями лет пятнадцати-шестнадцати развалилась на кушетке, запрокинув ноги на подлокотник. Она улыбнулась и слегка помахала:

– У меня для вас послание.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить, что она одета в мрачное серо-белое льняное одеяние прислуги. Но кроме Хорвича и Мораг, я никогда не видела, чтобы прислуга вела себя так небрежно.

Я смахнула слезы, выпрямилась и пошла ванную. Мне хотелось избавиться от нее и умыться холодной водой.

– Ты можешь его куда-нибудь положить.

Она вскочила на ноги, будто ее учили делать трюки в цирке, а не передавать послания во дворце.

– Прошу прощения, мадам, но послание не написано.

И хотя формально ее поведение было вежливым, ее голос звучал насмешливо, словно факт существования письменных записок был чем-то нелепым.

– Вам необходимо встретиться с моим господином в седьмой комнате слева по северному коридору. Как можно скорее. – Девушка поклонилась, будто бы пытаясь смягчить повелительный тон последней фразы.

Я глубоко вздохнула и поправила юбку, давая себе время сформулировать ответ. Как, черт возьми, я должна реагировать на такое странное требование?

– И кто твой господин?

– Меня просили передать только то, что я сказала, – с озорной ухмылкой на лице она пожала плечами, в один момент став более взрослой и еще менее покорной служанкой. Возможно, она была больше женщина, чем девушка. – Вам предстоит это узнать, – и она развернулась, встряхнув кудрями. Остановившись у двери, она бросила мне через плечо:

– Я бы не стала медлить. Он не любит, когда его заставляют ждать.

Не успела я ничего спросить, как она исчезла.

Господин. Моя единственная зацепка. И довольно влиятельный, раз может сразу прислать ко мне с посланием. Возможно, кто-то из высокопоставленных особ захотел отчитать меня за мое представление королеве: сказать, что я сделала не так и как вести себя в следующий раз. Как будто я сама не знаю.

Я остановилась у туалетного столика, чтобы запрятать выбившиеся пряди волос. И я увидела – в действительности увидела, – то, что предстало перед взором королевы и всего тронного зала.

Каштановые волны выбивались из шиньона, в который я пыталась их заколоть. Неудивительно, что мои волосы такие буйные: они больше походили на солому, чем на «пряди шелка», воспеваемые поэтами.

Несмотря на то, что у меня были папины рыжие волосы и зеленые глаза, от мамы я унаследовала смуглую кожу, которую та получила от своей матери-иностранки. От возни на огороде и поездки во дворец щеки и нос обгорели, покрывшись темными веснушками. Под глазами синели круги.

С таким видом я должна работать в поле, а не быть во дворце.

Выругавшись, я выдернула шпильки из волос, заплела их через плечо и свернула в пучок. Мои пряди за что-то цеплялись, и когда я посмотрела на свои руки, то поняла, что это была грубая кожа. Покрасневшие костяшки пальцев, мозоли от различных инструментов, сухая кожа – это были руки рабочего, а не леди.

Какого черта я здесь делаю?

На бумаге я была леди Кэтрин Феррерс, но такое определение меня было столь же непрочным, как и лист, на котором было написано мое измененное имя.

Однако тот, кто меня вызвал, не любит ждать, а сегодня я уже стала причиной недовольства самой могущественной женщины в королевстве. Так что я сделала глубокий вдох и отправилась на таинственную встречу.

Глава 11

Я подошла к двери, к которой меня отправила служанка, и постучала.

Низкий голос ответил:

– Войдите.

Я повиновалась, но, войдя, тут же остановилась: за столом, сложа пальцы над какими-то записями и вопросительно глядя на меня, сидел темноволосый мужчина. Глава шпионов королевы. Должно быть, он сразу же направился сюда из тронного зала.

На таком близком расстоянии я заметила, что он всего на несколько лет старше меня и ему было не больше сорока. У него были острые скулы и стройное тело, и его все еще можно было назвать привлекательным. Но что ему было от меня нужно, все равно непонятно.

– Сэр, – я сделала быстрый поклон и не такой низкий, как предыдущие два королеве. – Полагаю, вы хотели меня видеть?

Если, конечно, это не было чьей-то злой шуткой. Белокурая служанка вполне могла оказаться их тех, кто способен на такое.

Он кивнул, продолжая медленно скользить своими светло-карими глазами по моему телу. Так пристально меня уже давно не осматривали, и я еле сдерживалась, чтобы не заерзать.

– Уверен, вам интересно, почему вас так внезапно вызвали во дворец.

– Этот вопрос посещал мои мысли.

– Насколько я понимаю, вам кое-что нужно. И, к счастью для вас, у меня есть возможности, чтобы дать вам это, – на его лице медленно расплылась самодовольная улыбка.

Я провела в тронном зале всего несколько минут, но уже вдоволь насытилась этими придворными манерами, и его расплывчатые фразы выводили меня из себя. Он умрет оттого, что просто скажет мне все, как есть?

Но он был влиятельным человеком, так что мне пришлось продолжить играть свою роль. Любая выходка может привести к еще большим неприятностям, как это было с Фантомой и моей сестрой Эвис.

Одна мысль о них отрезвила меня, и как можно более вежливо я спросила:

– И что, по-вашему, мне нужно?

Наши глаза встретились, и он улыбнулся еще шире, очевидно, удовлетворенный каждым дюймом меня, который он осмотрел.

– Прямо к делу. Вы ведь новенькая во дворце, не так ли? – усмехнувшись, он встал и вновь заглянул в книгу с записями.

Теперь я увидела, что это была не просто записная книга, а дневник – встречи и события были отмечены датами. Прежде чем я смогла увидеть больше, он закрыл его. Глава шпионов медленно обошел стол.

– Деньги, Кэтрин. Это то, что вам нужно. С этого все начинают. Сначала деньги, потом власть. – Он прислонился к столу и пожал плечами. – А что же еще?

Деньги. Только деньги. Столько времени я думала только о том, как достать их и остаться наплаву, мне некогда было думать о чем-то еще. Как я могла мечтать о власти, когда утопала в долгах?

Я удивленно посмотрела на него:

– У вас есть возможности?

Он вздохнул, покачав головой.

– Вам многому предстоит научиться.

Постучав указательным пальцев по подбородку, он обошел меня по кругу. Я буквально почувствовала на себе тяжесть его взгляда – или, возможно, я чувствовала, как он меня поместил на чашу весов. Но против кого?

Я сложила руки в замок, чтобы полностью не перекрестить их. Мне нельзя реагировать. Я должна тщательно обдумывать свои действия, осторожно делая каждый следующий шаг, и хотя бы претвориться покорной леди.

Мое дыхание замерло. Что, если мои догадки в тронном зале были верны, и он знает мой секрет.

Это объясняет, почему он решил, что мне нужны деньги. Хотя должно быть это было видно по моей одежде и по поместью, которое то здесь то там нуждалось в ремонте. Человеку с такой системой шпионов повсюду не нужно глубоко копать, чтобы добыть даже самые пикантные подробности.

Но возможно, эта система обнаружила, что Опасная Леди и ускользнувшая леди Кэтрин Феррерс были одним и тем же человеком.

Комната медленно закружилась. Я молчала и заставляла себя делать вдох за выдохом точно так же, как делала каждый раз, когда папа выходил из себя из-за Эвис. Точно так же, когда его брат бросился через весь двор к нам в загоне.

От этих воспоминаний пробежала дрожь.

Просто дыши. Спокойно. Есть шанс, что он ничего не знает. Я не должна показывать, что он напугал меня.

Он сделал один круг, затем следующий, приближаясь все ближе и ближе, пока его брюки не зашуршали о мои пышные юбки и я не увидела, как золотая цепочка исчезает под его воротником. Слишком близко. Я словно приросла к земле и не отклонялась назад, хотя хотела. Боги, я хотела.

Наконец глава шпионов остановился передо мной: носки его ботинок исчезали под подолом моего платья. Он без стеснения скользил по моему лицу взглядом из-под полуприкрытых век.

И вновь на его лице медленно появилась улыбка.

– Хотя, быть может, отсутствие в вас лукавства означает, что вы отлично справитесь, – и он медленно протянул руку.

Я стояла, пойманная в ловушку: инстинкт подсказывал мне отойти, а покорность леди – не двигаться, сложить руки и терпеть. Но глубоко внутри меня скрывалась еще одна сущность, которая хотела быть загнанной в угол. Она жаждала этого.

Предательская сущность.

Лишь слегка, но я подалась навстречу этим пальцам. Потому что слишком долго ко мне никто не прикасался. Слишком долго. Это было жалко, но глубинной части меня было все равно: она просто хотела.

Пальцы Кавендиша сомкнулись на пряди волос, вившейся над плечом. Он поднял ее и стал рассматривать на свету своими светло-карими глазами, словно проверял драгоценный камень на наличие дефектов. У этого камня их было много.

– Уверен, вы слышали, что двор эльфов послал женихов, чтобы просить руки королевы, – его голос басом прозвучал в воздухе между нами, так сокровенно. Он вопросительно наклонил голову, при этом его взгляд оставался прикован к моим волосам, которые он теперь растирал между пальцев.

Я удивилась, услышав тему разговора. Судя по его поведению и упоминанию денег, я была почти уверена, что глава шпионов предложит мне стать его любовницей.

– Что-то такое слышала. Полагаю, все слышали.

– Они отправили двух кандидатов. Так много эльфов после такого долгого перерыва – я бы удивился, если слухов бы не было. Они называют это дипломатией. Я – шпионажем. – Глава шпионов нахмурился и наконец выпустил прядь моих волос. Одним пальцем он подцепил мой подбородок – прикосновение уверенное и такое мягкое – и откинул голову назад, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

Я попыталась подавить дрожь, но за многие годы это был первый раз, когда я почувствовала прикосновение чьей-то кожи. До этого были неуклюжие попытки в темноте этого идиота Фэншоу. В последний раз он так напился, что я одурачила его, заставив думать, что он имеет меня, хотя на самом деле он просто осеменил мой живот.

Тошнота от этой мысли соперничала с абсолютным физическим шоком от ощущения кожи Кавендиша. Я молчала, а он смотрел на меня так строго, что я вновь задумалась, не попала ли я в неприятности.

– Я не люблю, когда за мной шпионят, и не доверяю Сумеречному Двору.

Несмотря на то, что с эльфами из Альбы целые века было сложно наладить контакт, я имела смутное представление о том, как функционируют оба двора. Сумеречный и Рассветный Дворы управлялись Королевой Ночи и Королем Дня соответственно. Как это работало, я не понимала. Должно быть, очень непрактично.

Я не могла винить главу шпионов в излишней подозрительности. Казалось странным, что спустя столько времени они вдруг решили наладить контакт.

Став жестким, Кавендиш запрокинул голову назад:

– Вы будете собирать информацию о лорде Бастиане Марвуде, Тени Королевы Ночи.

– Что? – Мои глаза чуть не полезли на лоб. – Вы хотите, чтобы я шпионила? – Должно быть, это была еще одна шутка в мой адрес.

Но он не засмеялся, напротив, его строгий взгляд стал еще более хмурым, а между бровями появились темные складки, оттеняющий зеленые крапинки в его глазах. Никаких шуток. У меня ком встал в горле.

Наконец, он вздохнул, развернулся и зашагал по комнате, кончиками пальцев скользя по книжным стеллажам, выстроившимся вдоль стен.

– Вы знаете, что эльфы считают рыжие волосы самыми красивыми?

Вновь меняет тему. Он специально так делает, чтобы вывести меня из равновесия? Мои волосы никак не могут мне помочь в шпионаже за эльфийским лордом.

– Не понимаю, как это связано. «Красивые» – не значит полезные.

Кавендиш фыркнул и покачал головой, постукивая по корешку одной из книг.

– Наоборот. Красота может быть очень полезной. Вы привлекательная женщина, Кэтрин, но с вашими волосами для эльфов вы просто неотразимы, – он развернулся ко мне, лицо стало еще суровее.

– Используйте это, привлеките внимание Марвуда, затем сблизьтесь с ним. Предоставьте мне информацию о нем и его окружении. Я хочу знать, где он бывает, с кем говорит, что думает об Альбионе и Ее Величестве. В конце концов, какие у него планы.

С каждым поручением мои глаза становились все больше. Он выбрал не того человека. Он думал я та, кем я не являюсь. Он стал совсем суровым.

– Никаких сомнений: он замышляет заговор против нашего двора так же, как и его народ замышляет заговор против Рассветного Двора.

Эльфы против Альбиона. Это может быть опасно для всех во дворце – черт, да для всех в стране, если это перейдет в открытую войну. Безопасных мест не будет нигде.

Тем не менее я покачала головой, не имея возможности высмеять тот бред, который он мне предложил. Я не смогла предстать перед королевой, не сделав из себя посмешище. Я никакой не шпион.

– Не знаю, заметили ли вы, но даже сегодня первое впечатление обо мне вряд ли можно назвать хорошим. У меня нет нужной одежды. Я не знаю нужных людей. – Теперь я рассмеялась, и это было так же тоскливо, как морозная зимняя ночь. – У меня точно нет никаких союзников. Я не тот человек, который вам нужен.

– Вы сомневаетесь в себе. И все же есть много причин, почему именно вы лучше всего подходите на эту маленькую миссию. – Он медленно подошел, как саблезубая кошка на охоте. – Ваши волосы приманят его, как пламя мотылька. Вы замужняя женщина, а не дебютантка, которой нужно заботиться о своей репутации. И вы живете отдельно от мужа, так что он не станет помехой.

– Моя репутация? Мой муж? – Было чудом, что я не назвала его одним из более подобающих ему названий. – Какое отношение они имеют к всему этому?

– Бросьте, Кэтрин, – его голос снова стал низким и мягким, а носки его ботинок вернулись под подол платья. – Вы не невинная девица. Я уверен, вы понимаете, о чем я.

Он слабо ухмыльнулся, взглядом проскользив по моему рту и ниже – к корсажу. Его плечи чуть заметно опустились, словно он был разочарован.

– Я ожидаю, что вы сделаете все необходимое, чтобы стать ближе к цели и завоевать его доверие.

Мда. Он предлагал быть не его любовницей, а любовницей Бастиана Марвуда. Это нарушало правила – измены не были подходящим времяпровождением для леди. Если кто-то об этом узнает…

– Но вы не должны говорить ему, что замужем, – на секунду в его ухмылке промелькнула жестокость. – Вы уже ведете себя как вдова – пусть он и думает, что вы вдова на самом деле. Что касается остального, – Кавендиш пренебрежительно махнул рукой, – я дам вам все, что нужно. У вас будут средства на наряды и украшения. Я найму для вас прислугу. И вы знаете меня. Я единственный союзник, который вам нужен. Став частью моей шпионской системы, вы получите доступ к любой информации, в том числе и той, которую люди не хотят раскрывать, – он улыбнулся холодно и расчетливо. – Каждый захочет быть вашим другом, когда у него не останется выхода.

Я молчала, запоминая: это был человек, который был очень опасен для тех, кто не встал на его сторону. Но если я выберу его сторону, он станет бесценным покровителем при дворе. Судя по всему, я здесь застряла надолго, так что мне все равно кто-то нужен, а с ним мне не придется барахтаться в этом водовороте.

– Давайте обговорим, – он говорил медленно, со злобой подчеркивая каждое слово, что исключало еще невысказанные возражения. – Я заплачу вам много денег.

Из внутреннего кармана он вытащил листок бумаги и протянул его мне.

£1,000.

Я заморгала, пытаясь что-то сказать, но тщетно. Столько поместье в жалком состоянии обычно приносило за целый год. В прошлом году было еще меньше.

Мне пришлось прочистить горло, прежде чем дать логичный ответ.

– Вы заплатите мне тысячу фунтов за шпионаж за ним?

– В месяц.

Мир пошатнулся. Почему-то я не упала.

Всего пять месяцев и смогу полностью расплатиться с приставом. Пять месяцев. Это ничто по сравнению со всеми прошлыми годами.

Черт, да с Кавендишем я, быть может, смогу убедить королеву дать мне развод. Ее мать отказала мне, но она мертва, а новая королева, возможно, проявит больше сочувствия, особенно после пары перешептываний с своим главой шпионов.

– Плюс к этому, – Кавендиш сложил записку и бросил в огонь, – еще более неприличное вознаграждение, если вы узнаете то, что мне нужно.

Бумага сморщилась и свернулась, затем опалилась по краям и сдалась в объятия оранжевого пламени. Деньги, чтобы сохранить поместье. Союз, который может избавить меня от придурка-мужа. Выбора не было. Если говорить о цене… Что ж, я уже спала со своими мужем. Я могла делать то же самое и с другим мужчиной, с которым меня ничего не связывало.

Если это сохранит поместье, то я готова на все.

Расправив плечи, я посмотрела на главу шпионов:

– Что мне нужно делать?

Эта улыбка расползлась на его лице еще медленнее, чем предыдущие, словно показывая, что он победил.

Но с такой суммой денег – даже больше, чем я когда-либо мечтала подержать в руках, – определенно победила здесь я.

Глава 12

Я должна была встретиться с Тенью Королевы Ночи на балу через два дня. Тем временем Кавендиш дал мне ожерелье, которое защитит меня от воздействия опьяняющего очарования эльфов, а также сообщил, что человек из его «системы» скоро зайдет, чтобы подготовить меня.

Нашу встречу он закончил строжайшим предупреждением ни при каких обстоятельствах не подходить к нему при всех.

– Никто не должен догадаться, что вы работаете на меня. Тем более ваша цель. Ваш образ отшельницы – ваше прикрытие. Если будете появляться со мной, то все разрушится.

Единственный способ связаться с Кавендишем – оставить записку за незакрепленной плиткой с изображением дракона в западном коридоре. Чтобы он знал, что для него есть сообщение, мне нужно поставить плитку с драконом другой стороной. В иных случаях он сам скажет мне, когда и где с ним можно встретиться.

Изящное серебряное ожерелье заняло свое место. Кавендиш сказал, чтобы я прижала ожерелье к своей коже, пока он закрепляет его на затылке. От такой близости мое сердце вновь забилось сильнее. Этот мужчина не знал границ. И эта жалкая, глубинная часть меня жаждала прикосновений, поэтому границы я также не устанавливала. Хотя я и не смогла бы их установить с человеком его статуса.

Я прикоснулась к ожерелью, пробежав ногтями по крошечным жемчужинам. По народным приданиям, цветы жемчужницы защищают от эльфийских чар. Кто бы это ни сделал, но он воспринял это буквально, создав из настоящих жемчужин цветы с пятью лепестками, соцветия из которых теперь украшали мои ключицы.

Что касается визита человека для подготовки к балу, то Кавендиш ничуть не преувеличивал, говоря «скоро». Вернувшись в свои комнаты, я обнаружила, что она уже сидит на кушетке и ждет меня. Видимо, люди из шпионской сети не знают о таких вещах, как ключи и личное пространство.

Когда я зашла, женщина очаровательно улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. От головы с опрятными кудрями и до изящных маленьких ножек в туфлях с драгоценными камнями она была прекрасна. Пленительно, трогательно и недостижимо прекрасна.

– А это, должно быть, леди собственной персоной. – Она взглянула на меня, и впервые, как я оказалась во дворце, я почувствовала одобрение. – О да, я понимаю, почему он выбрал тебя. Большой потенциал.

Она обошла вокруг меня и кивнула, тряхнув кудрями карамельного цвета.

– А вы…?

– О боги, – женщина коснулась своей груди и захихикала, элегантно вскинув голову. – Прошу прощения, дорогая, я и забыла. Леди Элоиза-Элизабетта-Белладонна Фортнум-Найтли-Чейз, – и она развела руки, словно представлялась целому залу. – Просто мои родители не смогли определиться с именем, а когда я вышла замуж, то взяла еще одно.

На ее лице появилась и тут же исчезла мимолетная тень. Женщина продолжила:

– Но ты можешь звать меня Элла, ведь жизнь слишком коротка для всего этого, а? – подмигнув, она игриво толкнула меня плечом и положила руку на мою поясницу. Элла направила меня к зеркалу в полный рост, которое принесли сюда, пока я встречалась с главой шпионов.

Было сложно не улыбнуться. В ее манере было что-то заразительное. Должно быть, Кавендиш ее поэтому и нанял.

Я почувствовала себя еще более неуместно.

В отражении я видела, как она, задрав на меня голову, сказала:

– В этот момент ты должна мне сказать, что я могу называть тебя Кэти, Китти, Кейт или что-то в этом роде.

– Кэт.

– О, отлично, – ее глаза и улыбка стали шире. – Им это понравится. Напоминание о маленькой киске никого не оставляет равнодушным.

Мое лицо в отражении перекосилось в замешательстве.

Снова заразительный смех, и Элла прижала к себе, придерживая меня за талию.

– Моя дорогая, ты невинна? О боже! Такого поворота я не ожидала! Мне казалось, ты была замужем?

Женщина говорила загадками, будто половина разговора происходила у нее в голове, и было неважно, что я в этом диалоге не участвовала. Тем не менее я посмеялась вместе с ней и, подняв руку, объяснила:

– Я замужем. И не невинна, – в гораздо больших смыслах, чем она могла себе представить.

– Тогда тебе известно, что мужчины предпочитают определенную породу кошек, – и Элла многозначительно подняла брови.

– Пожалуйста, – наконец простонала я, схватившись за голову, – хватит придворных недомолвок. Просто скажи, как есть.

– Ну, так ведь неинтересно, – она притворно вздохнула. – Что ж, я имею в виду, что твое имя, Кэт, сразу напомнит мужчине, которому ты интересна, о твоей киске.

Хорошо, что я не пила в этот момент. Я бы поперхнулась.

– Я… о моей… – Я удивленно смотрела на нее, пытаясь закрыть безвольно отвисшую челюсть. – Так вот о чем думают мужчины, когда слышат мое имя?

– Ну, – она пожала плечом, – думаю, что некоторые да. – Она улыбнулась мне в зеркале. Вдруг раздался стук в дверь.

– О, прекрасно! Войдите! – она позвала. – Я надеюсь, ты ничего не имеешь против того, что я взяла на себя смелость пригласить к нам на помощь дизайнера.

Элла отпихнула меня с пути, когда в комнату зашла высокая женщина с короткой рваной стрижкой до подбородка. За ней последовала целая свита с различными коробками, альбомами и рулонами ткани.

Мне оставалось только стоять, разинув рот, и смотреть, как комната набивается людьми и вещами.

Элла сжала мое плечо, когда дизайнер распорядилась поставить перед ней табуретку, чтобы я встала на нее.

– Надеюсь, ты не сочтешь это за грубость с моей стороны, – пробормотала Элла, – но после твоей аудиенции я решила, что тебе могла бы пригодиться помощь. – Она извинительно улыбнулась.

И хотя она казалась искренней, я поморщилась. Мое платье, бывшее когда-то на пике моды, сейчас ощущалось как грязный мешок, который сразу выделял изгоя без гроша в кармане. Носить его во дворце означает стать живой мишенью. Смена наряда поможет мне не только шпионить для Кавендиша, но и слиться с толпой. А это значит безопасность.

– Ты права. Никаких обид.

Но когда дизайнер, известная как Блейз (одно имя, без фамилии, очевидно, выдуманное), приказала своим ассистентам развернуть полупрозрачные шелка и открыть альбомы с изображениями лифов с глубоким вырезом и платьев с открытой спиной, я запротестовала.

Я не была такой же маленькой и хрупкой, как Элла, и такой же высокой и стройной, как женщина, которая перешептывалась со своей подругой в тронном зале.

Низкого роста и округлая, с широкими ляжками, полной грудью и бедрами, созданными для верховой езды. Это была я.

Но на мои возражения Блейз лишь махнула рукой и заставила меня раздеться до сорочки, чтобы лучше разглядеть меня.

– Не сомневайся в моих творениях. Конечно, если ты наденешь наряд Эллы, то будешь выглядеть, как мешок с картошкой, просто потому, что он создан не для тебя.

Мне понравились мягкие нотки ее франкского говора, который напомнил мне о проведенном в тех местах лете.

Блейз вновь обвела меня пристальным взглядом.

– Так же, как и эти старомодные вещи не созданы для тебя – пышные, плотные юбки. – Она неодобрительно покачала головой. – Нет, для тебя нам нужны деликатные фасоны без излишнего объема. Пусть полупрозрачная ткань струится по тебе, намекая на то, что под ней скрыто.

Она щелкнула пальцами, и кто-то из ее свиты подбежал к ней с огромным альбомом; Блейз начала перелистывать страницы. Внутри было множество образцов различных тканей. Я не увидела, в какой она в итоге ткнула пальцем: ассистентка тут же поспешила к груде вещей.

Словно не было ни ассистентки, ни альбома, она продолжила как ни в чем не бывало:

– Вертикальные линии и… хм…

Прищурив глаза, она дернула в сторону вырез моей сорочки.

– О да. Как я и думала – смотрите! У нее красивые плечи! Да еще с таким декольте… – Блейз закивала и бросила взгляд на Эллу. – Как тебе?

– Довольно красиво, конечно, и… – Элла подошла к сундуку, на который я не обращала внимание прежде: на его крышке позолоченными буквами было выведено «Э. Э. Б. Ф. Н. Ч». – Хм, да. Думаю, у меня есть пара вещей, которые могут пригодиться. – Элла начал копаться в сундуке, но мне так и не удалось увидеть, что внутри, поскольку передо мной встала Блейз.

– Как твои бедра?

– Мои… – я посмотрела на нее, – с моими бедрами все в порядке, благодарю.

Помахав пальцами в воздухе, она с вызовом наклонила голову:

– Тогда покажи.

– Что ж такое! Меня даже врач так тщательно не осматривает.

Но по ее взгляду я поняла, что эта реплика не произвела никакого эффекта, поэтому задрала сорочку, позволив ей осмотреть меня.

Блейз закивала, качая прямыми черными прядями.

– Ты ездишь… и я бы сказала, ходишь?

– О боже, – обернувшись с полными руками баночек из дымчатого стекла, Элла удивленно смотрела на меня. – Кэт, ты такая… да-да, тебе непременно нужен взгляд Блейз. Они…

Элла закачала головой, глядя на мои бедра. Я уже собиралась отпустить подол, но Блейз опередила меня, схватив мою руку.

– Их нельзя скрывать, – закончила Элла.

Под пристальным взглядом кожа под лопатками покрылась мурашками. Быть под взглядами, быть замеченной… все это небезопасно. Я не хотела этого. Я прочистила горло, когда Блейз выдернула подол из моих рук и засуетилась с моей сорочкой, собирая ее на талии и оттягивая вниз.

– В тронном зале я заметила, что платья не те, что раньше. – Я покосилась на пудровое платье Эллы с глубоким вырезом спереди и сзади. За целые столетия мода не менялась настолько кардинально, судя по портретам предков, которые я видела в Маркайт-Келл и в поместье родителей. – Что случилось?

Элла пожала плечами, зачерпнув крем из одной баночки.

– Эльфы случились, дорогая, – она взяла мою руку и стала втирать крем.

Ее действия были просты и естественны, но для меня это было так непривычно, что я затаила дыхание. Она уверенно массировала мои кисти и предплечья, и каждое прикосновение отдавалось во мне теплом.

Либо она не заметила моей реакции, либо решила не обращать внимания, потому что, еще раз пожав плечами, она продолжила:

– Они приезжают сюда в своих вызывающих нарядах, и все тут же начинают подражать им.

Шикнув, Блейз кинула на нее взгляд. Довольно красноречивый.

– Подражать! Да ладно! Это не подражание. Это то, что открыло глаза нашим правителям, и позволило нам творить. Больше никакой многослойности и закутанных тел! Теперь мы все свободны! – И словно в подтверждение своих слов, она стянула мою сорочку через плечи и бросила на пол. – Видишь? Так ведь лучше, разве нет?

Я вскрикнула и схватилась за грудь, пытаясь прикрыться, но… никто из ассистентов даже не взглянул. Мне показалось, что щеки и нос Эллы покраснели. Но она только смотрела мне в лицо, замерев с протянутой рукой и ожидая, когда можно будет дальше втирать крем в мою кожу.

– Знаешь, мой маленький неограненный алмаз… – Блейз прищурилась, глядя на меня. – С такими волосами мы сделаем из тебя рубин. – Она удовлетворенно улыбнулась, поморщив нос. – Тебя просто нужно слегка отполировать.

Ассистентка подошла к ней с рулоном шелка насыщенного сине-зеленого цвета. Не отрывая глаз, Блейз схватила край ткани.

– А затем…

Она накинула конец рулона мне на плечо и перебросила его на другое, образовав между моими грудями глубокий V-образный вырез. Свободной рукой она собрала ткань на талии и скомандовала:

– Закрепите здесь, здесь и здесь.

Еще раз рванув за конец рулона, она обернула его вокруг моей талии и сказала ассистентке, где нужно закрепить. Еще один перехват за спиной, еще больше булавок, и она отступила, закивав.

– Да. Да. Зеркало! – Она сделала жест рукой, и зеркало тут же возникло за ней. Лишь удирающая ассистентка говорила о том, что это была не магия.

Расправив плечи, она удовлетворенно вздохнула и отступила.

– Вуаля.

Я смотрела в зеркало, поворачиваясь то одним боком, то другим. Разрезы, спрятанные в складках еще-не-совсем-платья, раскрывались при движении. Без рукавов, с разрезами и с низким V-образным вырезом, заканчивающимся где-то между грудью и пупком… Я никогда не показывала столько плоти, но… фасон мне шел. Юбка обтекала бедра. Небольшие сборки подчеркивали талию, визуально делая ее уже даже без корсета. Цвет одновременно подчеркивал и рыжие волосы, и зеленые глаза.

– О да, – прошептала Элла, – это непременно привлечет его внимание.

– Конечно, мы сюда еще кое-что добавим, – Блейз пошевелила пальцами в воздухе и опустила их к откровенному вырезу. – И сюда, – она указала на юбку. – Отлично, – Блейз кивнула, и, возможно, это тоже был какой-то знак ее ассистентам, потому что они тут же стали собирать рулоны и коробки.

– А что для бала? – Элла подняла голову.

– Это не подходит, – Блейз нахмурила брови, поджав губы. – Мне нужно больше времени. Я сняла с нее мерку. Кое-что уже частично сделано – например, платье с открытыми плечами. – Она косилась в мою сторону, пока кто-то из ее ассистентов снимал с меня ткань, чудом не выронив из нее булавки. – Да, отлично, к балу будет готово. Ей ведь нужно белье под низ?

Вновь оказавшись без одежды, я усмехнулась и натянула сорочку обратно через голову.

– Белье? Разве еще что-то нужно надевать под такое платье?

Элла и Блейз расхохотались. Даже ассистентке, расправлявшей в воздухе бирюзовый шелк, пришлось закрыть рот рукой, чтобы не захихикать.

– О, моя дорогая, – Элла обняла меня рукой за плечи и сжала. – Ты просто прелесть. – Она кивнула Блейз. – Да, нужно. Думаю, что-нибудь темное и вызывающее.

– У меня кое-что есть, – Блейз подмигнула и кивнула нам перед тем, как вместе с оставшимися ассистентами выйти из комнаты, не говоря больше ни слова.

– Ах, Кэт, – Элла мягко усмехнулась, похлопав меня по плечу, – белье нужно, чтобы его носить не под одеждой, а вместо нее.

Я посмотрела на нее и, должно быть, выглядела очень растерянной, потому что она вновь засмеялась и зачерпнула из баночки еще горсть крема.

– Не на публике, – она втирала крем в мою руку, – а когда ты останешься наедине с лордом Марвудом. Если ты решила соблазнить его и выудить нужную информацию, тебе нужно использовать все средства, что есть в твоем распоряжении. Немного алкоголя, нижнее белье, от которого у него глаза на лоб полезут, и множество моих снадобий, – одна подмигнула, показав банку.

– Это ты делаешь? – На баночке было написано «Маска для волос».

– Не волнуйся. Среди моей коллекции ты можешь встретить баночку с названием «Белладонна», но в них не будет и капли яда. Обещаю.

От этой мысли я рассмеялась и попыталась запомнить, для чего нужна каждая баночка и как ее применять. Средство с таволгой и розой – то, что она втирала мне в руки, – по ее словам, моментально увлажняло сухую кожу. Бутылек легкого масла с ореховым ароматом, – возможно, это был миндаль, – был предназначен для ухода за лицом утром и вечером. А маску для волос нужно было нанести на ночь под полотенце, а утром смыть.

– И твои локоны вновь будут сиять, – глядя с теплотой, Элла улыбнулась мне и передала коллекцию баночек и бутыльков, среди которых были пена для ванны и шампунь. – Говорят, что женское оружие – это яд, но я думаю, что на самом деле все женское оружие в этих баночках. Убедись, что используешь их по максимуму.

Сказав это и пообещав помочь мне с подготовкой к балу, она поправила локон моих волос и ушла.

И внезапно комната опустела и затихла. Никто не оценивал меня и не трогал, никто не болтал, не улыбался и не смеялся. Я фыркнула и плюхнулась на кушетку, не до конца уверенная, что уже не скучаю по всему этому.

Глава 13

Как и обещал, Кавендиш послал мне служанку – к моей досаде ею оказалась белокурая посыльная Серен – и средства на все необходимое, чтобы выглядеть при дворе соответствующе. Элла сморщила нос, когда я решила купишь бижутерию, а не настоящие драгоценности, но ничего не сказала. Зато я могла отправить приличную сумму Мораг и Хорвичу, чтобы они продержались до моего жалованья за первый месяц. Этого было недостаточно, чтобы решить все наши проблемы, но писать им, что я буду регулярно отправлять деньги, было приятно. Впервые за десять лет я могла вздохнуть спокойно, когда речь заходила о деньгах.

В свою очередь, во вторую встречу с королевой я произвела гораздо более приятное впечатление. Когда я вошла, она сидела с другими придворными дамами в гостиной и пила чай с печеньем. Осмотрев мой наряд, она наконец склонила голову с едва уловимой улыбкой и посмотрела на пустой стул. Это был прогресс.

Когда я не развлекала королеву, Элла вводила меня в курс дела, рассказывая о ключевых фигурах во дворе и о претендентах на руку королевы. Она показала мне, как флиртовать, – я даже и не думала, что существует столько способов. Длительный зрительный контакт поверх края стакана. Якобы случайное прикосновение. Закусить губу, смотря на рот своей цели. Я все разложила по полочкам и практиковалась.

Кроме того, я следовала ее указаниям и увлажняла волосы дважды в день: перед балом я также нанесла на волосы маску. Когда она пришла помочь мне собраться, мои волосы еще не были такими же блестящими, как у нее, но их состояние определенно улучшилось. Элла подстригла секущиеся кончики, и я увидела…

Я смотрела на себя в зеркало: длинные пряди обрамляли мое лицо.

– А ты уверена, что носить распущенные волосы больше не осуждается? Это… позволяется?

– Дорогая, это исключительно поощряется. – Откинув свою карамельно-каштановую шевелюру назад, она улыбнулась. – Все равно, когда ты наденешь творение Блейз, на твои волосы никто и не посмотрит.

Мое сердце начинало биться чаще от одной мысли о платье, которое ее ассистентка принесла мне ранее. Темно-синий бархат с фиолетовыми переливами на свету обтекал мою фигуру и сходил с плеч на грудь V-образным вырезом. Но не из-за этого мое сердце отбивало такой быстрый ритм. Даже не примеряя его, я видела сбоку разрез, который начинался очень-очень высоко.

– Полагаю, ты хочешь, чтобы мои бедра увидели все.

– Ну, – сказала она со вздохом, – одно из них точно. А, кстати говоря, я кое-что увидела и просто не могла не взять это для тебя, – Элла вынула небольшую шкатулку. – Думаю, ты должна надеть это сегодня вечером – всего лишь одно украшение, чтобы оно привлекало к себе все внимание.

– Подарок? Ты не должна была…

– Конечно, я не должна была – в этом-то и суть подарков, Кэтрин! Открывай же.

Внутри было несколько тонких золотых цепочек и кулон в виде извивающейся змеи. Казалось, что на свету выгравированные чешуйки шевелились, словно у настоящей змеи.

– Это… прекрасно. Тебе не стоило. – Но достав цепочки, я не могла разобраться, как это должно было выглядеть на моей шее: было непонятно, почему цепочки соединялись друг с другом таким причудливым образом.

– Это не ожерелье, – подмигнула мне Элла. – Давай, одевайся, и я покажу тебе.

* * *

Я зашла в бальный зал с одним бедром напоказ, вокруг которого, словно подвязка, обвивалась золотистая цепочка со змеей. Никогда не думала, что в жизни мне придется не то, что сказать, но даже подумать о таком.

Хотя опять же, я никогда не думала, что стану придворной дамой королевы, но я здесь.

Подхватив меня под руку, Элла повела меня через бальный зал: он был таким большим, что я едва могла видеть противоположную стену сквозь толпу людей. Были не только аристократы, но и слуги, которые выполняли любую их прихоть, подавая напитки и канапе, приготовленные так искусно, что они могли составить конкуренцию даже украшениям, которые у меня когда-то были.

Над головой, сверкая, тихо звенели люстры. Их создали эльфы, и Элизабет I получила их в качестве свадебного подарка от своего мужа-эльфа. Было очень символично, что они станут свидетелями сегодняшнего бала, на котором ее правнучка будет развлекать женихов, среди которых эльфы из Сумеречного и Рассветного Двора.

Элла объяснила мне политическую подоплеку всего этого. Слухи были правдой – наша новая королева Элизабет V, несмотря на свою кровь, не проявляла никаких признаков эльфийского дара. Магия и деньги означали все, по крайней мере для наших правителей, так что ей нужно было выйти замуж, чтобы укрепить свою власть. По призыву во двор приехали десятки женихов, каждый из которых стремился составить идеальную партию.

– Ты прибыла во дворец в интересное время, – Элла наклонилась ближе, но взглядом она скользила по толпе, кивком приветствуя то одного, то другого. – Столько всего происходит в честь приезда женихов. Баллы и пикники. Прогулки по реке. Ежегодный забег саблезубых кошек обещает быть самым масштабным и захватывающим событием, чем когда-либо. Не говоря уже о… – она понизила голос до еле слышного шепота, хотя вокруг было так шумно от разговора людей и оркестра, что я бы удивилась, если нас вообще кто-то слышал. – Я слышала, что вечеринки эльфов куда более… интереснее, чем просто чай с печеньем, – она многозначительно вскинула брови.

В этот раз я поняла, о чем она говорит – я была наслышана о разврате, царившим на их вечеринках, – но посмотрела на Эллу большими глазами:

– Они играют в карты? Я просто обожаю карты. Так захватывает.

Элла вытаращила глаза, но, взглянув на меня, прищурилась:

– Дорогая, это шутка? – она усмехнулась и прижалась ко мне. – Какой ты дремучий котенок. Но мы сделаем из тебя прекрасную придворную даму. Что касается эльфийских вечеринок… Скажем так, их платья не просто так такие… открытые, – она снова вскинула брови и подмигнула.

Я не сдержалась и захихикала, заразившись веселостью Эллы, хотя у меня голова шла кругом от шумной и пестрой толпы, окружавшей нас. Я не была среди такого количества людей уже много лет, и я была благодарна, что могла опереться на руку Эллы.

– По правде говоря, я рада, что эльфы послали женихов. С ними у нас определенно стало поживее.

Элла немного рассказала об их странной системе двух королевских дворов. От рассвета до заката правит Король Дня: когда солнце заходит, он засыпает зачарованным сном. Тогда наступает время Королевы Ночи, которая просыпается и правит от заката до рассвета. Два правителя, одна страна, но они никогда не говорят друг с другом, потому что никогда не бодрствуют одновременно.

Это было больше похоже на историю из сказок, но Элла уверила меня, что это правда.

Она сжала мою руку.

– А сейчас посмотри туда, – она наклонила голову в сторону, – джентльмен со светлыми волосами и длинным носом.

Мы изменили направление движения, и я увидела мужчину, на которого показывала Элла. На вид ему было около сорока лет, а на шее под ухом у него была отметина в форме полумесяца. Она была настолько четкой, какими могут быть только эльфийские отметины – один из самых странных и неестественных для человека признаков того, что он владеет эльфийской магией. Либо в его роду были эльфы и в его жилах течет эльфийская кровь, либо эльфы даровали ему магию.

Иногда так получают магию талантливые мастера – в знак одобрения эльфами. В других случаях никто в действительности не знал, сделали ли они что-то такое, чтобы заслужить такую милость, или это было просто результатом прихоти эльфов. Еще одна причина, почему эльфы считались непредсказуемыми.

Я посмотрела на Эллу:

– Дай-ка угадаю. Один из женихов.

Уголок ее рта приподнялся.

– Да, но это очевидно, учитывая, о чем мы говорим. – Она взяла с подноса по бокалу и протянула один мне. – Еще идеи?

– Его отметили эльфы, так что, должно быть, он с Альбиона. – Единственным местом на земле, где остались эльфы, была Альба, северная часть нашего острова. В других местах также возникали слухи, но это были или старинные предания, или суеверия. Так что почти все люди, одаренные магией, жили в Альбионе.

– Это понятно, – пропела мне на ухо Элла.

Я подняла бокал и, пользуясь случаем, еще раз взглянула на мужчину. Вокруг его рта образовались складки, а хмурый взгляд косился в дальнюю сторону зала, где я наконец увидела Ее Величество на троне, наблюдающую за танцующими парами.

– Он не пользуется успехом. И он не в восторге от этого. Думаю, он из женихов низшего сословия – возможно, граф.

Я мысленно прокрутила список женихов. Я была удивлена, сколько иностранных принцев и герцогов претендовали на руку королевы. Гости на нашем острове были редкостью, поскольку наши моря охраняли морские ведьмы. Однако я не учитывала их. Большинство местных женихов были герцогами, и я чувствовала, что он не один из них – в его манере держаться не было герцогского высокомерия. Оставался только…

Я победно улыбнулась Элле:

– Граф Лэнгдон.

Она вскинула брови и сжала мою руку:

– Ну наконец-то до нее дошло! – Элла засмеялась и торжественно подняла бокал, прежде чем сделать глоток. – Должна признаться, когда я узнала, что у меня будет коллега, которую нужно обучать, я боялась, что это будет ужасно скучно, но ты… ты необычная, Кэт… и забавная, – она приложила свой бокал к моему и вновь выпила.

Только я здесь не для того, чтобы быть забавной.

И не для того, чтобы забавляться самой.

Я опустила бокал и отвела взгляд. Я здесь, чтобы выполнять свою работу и зарабатывать деньги.

– Что это? – Элла слегка толкнула меня. – Чувство вины? – Мы столкнулись с ней взглядами, и она приподняла бровь. – Не только ты умеешь читать людей, дорогая. Позволь мне угадать. Тебя тревожит, что ты получаешь удовольствие, когда находишься на работе?

Я стиснула челюсть и крепко сжала бокал с вином. Одно дело, читать других, и совсем другое, когда читают тебя.

– У меня есть обязанности.

Перед моим поместьем, перед моей семьей, перед Мораг и Хорвичем.

Элла насмешливо фыркнула, но она сделала это со всем изяществом леди, которое было присуще каждому ее движению; не то, что мой грубый хлюпающий смех, который раскатывался по поместью.

– Перед королевой и страной? Моя дорогая девочка, Ее Величеству наплевать на тебя, а страна – это просто кусок земли и камня. Она неспособна заботиться, как и большинство мужчин. – Она пожала одним плечом и подозвала лакея. – Пока ты не причиняешь никому вреда, почему бы не делать то, что тебе хочется? И… – она взяла золотистое лимонное пирожное с поднесенной тарелки, – что плохого в том, чтобы немного развлечься?

Склонив голову, она поднесла пирожное прямо к моему носу. Пряный и свежий аромат наполнил мой нос, а во рту потекли слюнки. Лимонные пироги Мораг самые лучшие, но мы уже давно не можем позволить себе цитрусовые фрукты. Я проглотила слюну, и Элла поднесла вкуснятину еще ближе.

Я все равно уже на работе и должна сегодня встретиться с целью, не все ли равно, если я получу свой кусочек удовольствия?

Я взяла пирожное.

Элла победно улыбнулась.

Я жалко улыбнулась в ответ.

– Я никогда не могла устоять перед сладостями, – по крайней мере, за эту мне не нужно платить.

Откусив пирожное, я долго смаковала его в то время, как Элла съела все за раз. Тесто таяло на языке, а лимон идеально сочетал в себе кислоту и сладость, заставляя слюнки выделяться еще сильнее. Боги милостивые, это было почти как у Мораг.

Пока мы ходили по залу (набрав еще парочку пирожных), Элла показала мне важных персон: женихов, а также объединения при дворе. Она также поделилась со мной пикантными подробностями о каждом из них. Эта герцогиня, по слухам, родила полгода назад, хотя ее муж был в разъездах весь прошлый год. А леди такая-то продала часть своего имения, чтобы расплатиться с долгами своего старшего сына, заядлого игрока.

Старшая мисс Уорд была поймана на интрижке и отослана со двора. Хотя, если верить некоторым слухам, ее подставила соперница. Ее сестра осталась при дворе, но сейчас она стояла в стороне одна, опозоренная таким родством и тем, что уже в третий раз надевала на бал одно и то же платье. Говорили, что ее семье приходиться собирать огромное приданное, чтобы выдать ее старшую сестру замуж, оставив ее собственное финансовое положение весьма шатким. Никто не подходил к ней ближе, чем на три шага, опасаясь заразиться ее невезением.

В этом и заключался риск. Отвергнутая всеми, она была одна при дворе, без покровителей. Если кто-то захочет избавиться от нее, она станет легкой добычей. Как раненная лань в проклятом богами лесу.

Если бы вскрылась вся правда о моих финансовых трудностях, то на ее месте могла бы стоять я. И если мне удастся уложить Марвуда в постель и об этом станет известно, то, возможно, меня не отошлют со двора, как сестру мисс Уорд, но каждая уважающая себя леди, которая дорожит своей репутацией, будет избегать меня, как прокаженную.

Вздрогнув, я забыла про несчастную мисс Уорд. Помимо комментариев Эллы, до меня донеслись обрывки фраз из толпы. Двое светловолосых эльфов из Рассветного Двора назвали Марвуда Бастардом из Тенебриса и что-то пробормотали про его жестокость.

Другие люди гадали, кто получит руку королевы. Один мужчина делал ставку на жениха из Рассветного Двора, другой – на жениха из Цестилла Карадока. Удивительно, что они прислали своего кандидата – королевство на западе было почти таким же закрытым, как и королевство эльфов. Но мужчина со светлыми волосами, считавший, что победит Цестилл Карадок, сказал, что дело в эльфийской крови жениха. К тому же, он был принцем, а не простым герцогом.

Я отметила этот факт.

Когда мы взяли третью порцию напитков от проходящего мимо лакея, я покосилась на Эллу:

– Бастард из Тенебриса?

Она пожала плечом.

– У каждого есть прозвище или целых два. – Ее голубые глаза скользнули по моему плечу. – О, вспомнишь черта, вот и он. Лорд Марвуд, рады вас видеть.

Момент, которого я ждала.

– Позвольте мне представить леди Кэтрин Феррерс.

Сделав быстрый вдох, смиренно сложив руки и опустив глаза, я обернулась.

Прошла целая вечность, пока мой взгляд скользил вверх по его ногам, облаченным в черное, – боги милостивые, какой он высокий. И мускулистый, с широкими плечами.

Когда я дошла взглядом до его лица, я замерла.

Не потому что он был красив. На этот раз не из-за этого.

А потому что я узнала эти жестокие линии губ, бледный шрам, проходящий от рта к подбородку, выступающие скулы.

Лорд Бастиан Марвуд был эльфом, которого я ограбила.

Глава 14

Не только мое сердце, но и весь мир замер, когда я встретилась взглядом с этими серебристыми глазами, которые смотрели на меня с… постойте-ка, с безразличием?

Я смотрела на него, не в силах оторвать взгляд, даже когда я обрела контроль над своим телом и изящно поклонилась.

Но нет, я была права – это был он, и он безразлично смотрел на меня. Не узнал.

– Очень приятно, – это был тот же глубокий голос. Мужчина кивнул головой. Затем Элла представила блондинку рядом с ним – леди Лару Гранвиль, человека-посредника, которую приставили к Марвуду, чтобы помочь ему адаптироваться в мире людей.

Когда его отвлекли от меня, я наконец смогла дышать. Но мое лицо покалывало, а его присутствие всего в нескольких шагах обжигало, словно я находилась рядом с костром.

Теперь мы оба не были промокшими под дождем, и я видела, что его волосы не просто черные, как уголь. Они также были ровными и не отражали ни малейшего блика от люстр сверху. Создавалось впечатление, словно его волосы были созданы из самой тьмы. Одежда усиливала эффект: вся черная, на воротнике куртки вышита серебристая змея, а плечи расшиты черными чешуйками. Змей – его сигил, как сказала мне Элла на одной из наших обучающих встреч несколько дней назад. Похоже на правду.

А на мне как раз цепочка-подвязка в виде змеи. Отличный план, Элла.

Я успела поклониться в нужный момент, когда меня представили Ларе, стройной, статной, высокой. Я слышала в свой адрес достаточно комплиментов, чтобы знать, что я хорошенькая, но она… Она, должно быть, сама была эльфийкой: такой же красивой и такой же неземной. Там, где Элла была теплой и безупречной, эта женщина воплощала холодную отстраненную элегантность.

Элла и Лара непринужденно болтали, я пыталась вспомнить, как дышать, а Марвуд скучал.

Я потягивала напиток, хотя мне хотелось выпить бокал залпом. А потом еще как минимум пять.

Наконец я заставила себя взглянуть на него и получше рассмотреть. Рот расслаблен, взгляд переходил с Эллы на Лару, а затем просто устремился в сторону. Он вставил один праздный комментарий. Ему явно было скучно. Ни малейшего признака интереса ко мне. И никакого следа убийственного взгляда, которым он сверлил меня, когда я забирала его золотой шар.

Он был заперт в сундуке под моей кроватью, и эта мысль внезапно поразила меня, как молния. Я утешала себя тем, что закопаю его или поддержу у себя какое-то время, а потом, когда эльф про него забудет, продам. Но вот он здесь.

Когда разговор зашел о сегодняшнем бале и о том, как много прибыло гостей, Элла бросила на меня тот самый взгляд. Мне нужно было произвести впечатление на мою цель, а не прокручивать в голове, с каким размахом я уже перед ним облажалась.

Вот только он не узнал меня и мы были далеко от дороги, где я остановила его. Вполне вероятно, у него нет причин подозревать, что перед ним – та самая женщина с дороги, которую ограбила его неделю назад. Это знала только я.

Я должна отбросить страхи и приниматься за дело. В конце концов, мне нужно спасти поместье.

Когда Лара говорила об элегантности танцующих пар поблизости, я подала голос.

– Но хотелось бы, чтобы танцующих было больше. Думаю, женихи не хотят, чтобы видели, как они танцуют с кем-то, кроме Ее Величества, что и привело к недостатку партнеров. – Я подмигнула Марвуду, сама невинность. – И даже учитывая это, лорд Марвуд, вы не танцуете.

Пока я говорила, Лара смотрела мне в рот – привычка, которую я заметила за ней еще во время разговора и которая вызывала ощущение, что она внимательно слушает. Когда я закончила, она снисходительно улыбнулась:

– О, он никогда не танцует.

Это означает, что его не так-то легко будет соблазнить. И давить на жалость не получится. Только не с эльфами. Может, удастся уязвить его гордость?

– Что ж, здесь нечего стыдиться.

Марвуд обратил свое внимание на меня.

– Стыдиться? Чего?

Под его пристальным взглядом мой пульс участился. Он не знает. Чтобы показаться безучастной, хотя я была еще как участна (если так можно выразиться), я сделала глоток вина. Богатое и насыщенное, как бархат моего платья. Вкус и алкоголь привели меня в чувства, и я пожала плечами, взмахнув бокалом вина и посмотрев на Марвуда большими глазами:

– Неумения танцевать.

Всего пару мгновений назад он казался совершенно незаинтересованным; теперь же все его внимание острой иглой было направлено на меня. Его челюсть слегка дернулась, но через мгновение он тихо вздохнул и протянул мне руку:

– Леди Кэтрин, вы окажите мне огромную честь, если согласитесь потанцевать со мной.

Вот он и клюнул.

Если честно, я даже не ожидала, что он так быстро попадется на мою уловку, и я взглянула на него, словно удивилась его предложению, а не тому, что он сделал это так скоро.

– Я не напрашиваюсь, лорд Марвуд.

Но он лишь пошевелил пальцами, выразительно взглянув на протянутую руку, словно спрашивая, почему она до сих пор пустая.

На такую самонадеянность мне сразу же захотелось ответить отказом. Но это было бы слишком дерзко и ни к чему бы не привело. Мне было поручено сблизиться с ним, а в последствии – соблазнить, а так как многие соблазнения начинаются с танца, я подала руку.

Я старалась не реагировать на его прикосновение, но…

Он легко провел пальцем по моей ладони, щекоча, заигрывая, и что-то промелькнуло в его лице, что я не могла прочитать. Не удивление, но… возможно, удовлетворение? Я старалась не коситься на него, в отчаянной попытке прочитать так же легко, как читала других людей. Я не была уверена, что мне это удалось.

– Вам это не понадобится, – Марвуд выдернул из моей руки бокал и отдал Элле; на его лице появилась ухмылка. Я наконец прочитала: он забавлялся.

Отлично, он считает меня дурочкой. Или что я очарована его внешностью. Сомневаюсь, что он обделен женским вниманием.

Он повел меня в зал, и я проглотила ком в горле, внезапно осознав всю силу ожерелья на своей шее и почувствовав благодарность за мою защиту. Без него я бы все разболтала и бросилась бы на Марвуда, как ненормальная?

На троне из золота, чуть меньше того, что я видела до этого, Ее Величество безучастно наблюдала за окончанием танца. Рядом с ней был Кавендиш и шептал что-то ей на ухо, окидывая взглядом зал. Он даже не взглянул в мою сторону, когда я вышла танцевать с целью, которую он мне назначил. Ни единым движением Кавендиш не выдал себя. Неудивительно, что он глава шпионов: он знал, как хранить свои тайны.

Марвуд вновь коснулся моей ладони, сощурился и выпустил мою руку, поклонившись.

Проклятье. Я поняла, в чем дело. Последние несколько дней я активно пользовалась увлажняющим кремом, который дала мне Элла, отчего моя кожа стала намного мягче. Но я не смогла полностью избавиться от следов тяжелой работы на руках. И он заметил.

Сглотнув ком в горле, я поклонилась в ответ.

Когда он сделал шаг вперед, единственное, о чем я могла думать, – как он себе представляет леди, которая знает, что такая тяжелая работа. Я загнала его в ловушку и заставила танцевать, так что он без сомнения спросит. Похоже, он из тех, кто не упустит возможность нанести словесный удар. Мне нужно что-то выдумать про то, что я не люблю носить перчатки во время езды верхом. Твердые мозоли можно объяснить трением от поводьев.

Взяв протянутую руку, я выдавила из себя приятную улыбку. Другую руку я положила ему на плечо, рядом с серебряной змейкой, вышитой на воротнике. Без тени улыбки на лице он обнял меня за талию и притянул ближе.

Прежде я никогда не отдавала должное тому, как старомодные пышные юбки создавали своего рода дистанцию. Предполагалось, что никто не должен переступать границу личного пространства женщины (до Кавендиша, очевидно, этот посыл не дошел). Но мода эльфов сделала женщин беззащитными, и Марвуд привлек меня к себе так близко, что наши бедра оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Но я не успела никак среагировать: зазвучала музыка, и он закружил меня по залу. При каждом шаге разрез платья раскрывался, обнажая цепочку-подвязку, подарок Эллы… не говоря уже о голой коже.

Внутри все сжалось от мысли, как я сейчас выгляжу со стороны. Открытая плоть, чувственный танец – все это не соответствовало тому, какой должна быть леди. За такое меня бы могли хлестнуть розгами по ладоням. Покорная, исполнительная, тихая.

Но по-прежнему покорность была частью моей работы. Работы, которая должна была оплатить долги сифилитической мошонки моего мужа. Несмотря на уроки папы, мне нужно было помнить об этом.

Я подняла подбородок, но Марвуд даже не смотрел на меня – он вновь скучал, глядя куда-то через мое плечо. Я не знала, или отдать ему должное за то, что он не пялился на мою обнаженную плоть, или же посчитать это оскорблением.

Вообще-то этот момент должен был стать началом грандиозного обольщения. До этого я никогда никого не соблазняла, но даже без нескольких последних дней наставлений Эллы, я знала, что для начала нужно обратить на себя внимание.

– Милорд, почему вы никогда не танцуете? – наклонив голову, я широко раскрыла глаза и непонимающе посмотрела на него. – Вы определенно хороши в этом.

Я сказала это, скорее, чтобы расположить Марвуда к себе, но в этих словах не было ни капли лукавства. Он прекрасно нас вел, огибая другие пары; шаги плавные и выверенные, а движения – точные, как у саблезубой кошки на охоте.

Но он раздраженно повел бровями:

– Не называй меня так.

Я посмотрела на него:

– Тогда лорд Марвуд. Я…

– Так тоже не надо.

Это невозможно. Как я могу соблазнить мужчину, который раздражается по любому поводу?

– Почему нет? Это ведь ваше имя, разве не так? – я пыталась скрыть отчаяние в своем голосе.

Наконец он взглянул на меня, и мне стоило больших усилий не вздрогнуть от блеска серебристых глаз. Вблизи я смогла разглядеть темно-серый край радужки – пронзительный стальной цвет, который запомнился мне с первой встречи. Но помимо этого возле его зрачков светлые пятнышки – и не просто светлые: это были песчинки самого света, сияющие подобно лунной пыли.

– За исключением обращения к королеве или королю, мы не обращаемся по титулам в повседневном разговоре. Просто Бастиан.

У меня перехватило дыхание, отчасти от удивления, отчасти от чего-то еще. Какие бы правила ни были у него на родине, в Альбионе леди не называют джентльменов по имени.

Да, мне нужно было соблазнить этого мужчину, но под этим подразумевались лишь переплетенные тела, его руки там, где он захочет, и я, лежащая на спине со стиснутыми зубами. В этом не было никакой близости.

Но называть по имени – это казалось чем-то более интимным, чем любой физический контакт, который у меня был.

И все же, это просто работа. Ради денег.

Поэтому я похлопала ресницами и отвела взгляд в сторону:

– Не уверена, что это правильно. – Называть просто Бастианом – идеальное начало, чтобы привлечь его, но мне нужно хотя бы создать видимость сопротивления.

Он резко взглянул на меня: еще резче, чем на дороге. Но, возможно, в изгибах его губ читалась скорее насмешка, чем жестокость.

И черт возьми, его губы прекрасны, даже несмотря на прорезающий их шрам. Полные. Созданные для поцелуев. Они вам скажут многое, если вы умеете читать людей так же, как я. Сейчас уголок его рта изогнулся в ухмылке.

Потому что я разглядывала его рот, представляя, как он целует меня, мою шею… и прямо говоря, любую другую часть моего тела.

Кавендиш сделал правильный выбор. От длительной изоляции я сама уже практически бросилась к ногам Марвуда, точнее, Бастиана. Облизнув губы, я взглянула в его глаза. Да, в них определенно мелькала насмешка. Мой неловкий смех не был притворным.

– Хорошо, Бастиан. Но ты так не ответил на мой вопрос.

– Да, не ответил.

И все. Никакого развития разговора. Никакого флирта. Он просто поддерживал зрительный контакт, пока мы в молчании танцевали.

Наверное, все же не самое удачное начало, раз он даже не поддерживает обыденный разговор. Как я смогу соблазнить его, не говоря уже о получении какой-то важной информации?

Его взгляд скользнул по моему плечу, и выражение скуки вернулось на его лицо.

– Мне еще есть смысл спрашивать, у тебя ли моя сфера или ты уже успела ее продать?

Глава 15

Сердце подскочило к горлу. Легкие не знали, как сделать вдох. Ноги остановились.

Но Марвуд был готов к этому: он обхватил меня за талию и закружил в воздухе, словно так было и задумано. Послышались вздохи восхищения.

Когда он поставил меня на ноги, то держал за талию еще сильнее, прижимая ближе. Теперь с каждым шагом наши бедра соприкасались, его ноги скользили между моими, ткань его брюк терлась о мою обнаженную кожу, отчего цепочка тихонько звенела.

Все мое существо буквально гудело, шокированное тем, что он только что произнес, и переполненное чувственными ощущениями. Голова шла кругом. Что он делает? Что он только что сказал? Что должна сказать я?

Я попыталась поставить шаг так, чтобы создать между нами хоть какую-то дистанцию, но он держал меня железной хваткой. Мне оставалось лишь смотреть на него, напрягая свой пошатнувшийся ум.

Отрицай. Он просто ищет информацию. Не говори ему ничего. Свое поведение объясни замешательством от его странного вопроса.

Наконец Марвуд взглянул на меня. Медленная и ленивая улыбка появилась на его лице. Блеснули острые клыки, обнажив, что эта кажущаяся непринужденность – самая большая ложь.

А ведь говорили, что эльфы не умеют лгать.

Это была не просто догадка. Он знал. Он чертовски хорошо знал, и я готова поспорить, что он понял все, как только нас представили друг другу. Ни малейшего сомнения не было в его взгляде.

Черти драные.

Отрицать не было ни малейшего смысла. Ладно.

– Как ты узнал меня? Я была в маске.

Марвуд зловеще засмеялся. В воздухе раздался низкий гул.

– Люди никогда не перестают забавлять меня своей глупостью и ограниченностью чувств. Думаешь, человека можно узнать только по его внешнему виду?

Я оскалила зубы. Почему этот мужчина ни на один вопрос не может ответить прямо?

– Что же меня выдало?

Он наклонился ближе, и на какое-то безумное мгновение мне показалось, что он собирается поцеловать меня в лоб. Вместо этого он прошептал:

– Первые нарциссы. Стремительный и чистый ручей талой воды. Первый солнечный день в году. Предчувствие весны.

Что, черт возьми, он несет? Это не ответ. Это какое-то перечисление вещей.

Уголок его глупых прекрасных губ пополз вверх.

– Твой запах – вот что тебя выдало.

– Мой… – я глупо смотрела на него, раскрыв рот, словно разучившись произносить слова. Каким-то чудом мои ноги успевали за ним, хотя я не сомневаюсь, что иначе он бы просто вновь взмыл меня в воздух.

Меня выдал мой запах. Эти эльфы… Они не просто красивые люди с заостренными ушками, магическими способностями и сложными отношениями с правдой – они были чем-то совершенно иным.

– Еще, – он задрал голову, как саблезубая кошка на охоте, играющая со своей добычей, – я слышал, что Опасная Леди уже не один год наводит страх в тех краях. Это не первый твой проступок.

Меня словно окатили холодной водой. Удивительно, что мои зубы не стучали от холода, который окутал мое тело. Он не просто знал, кто я, – ему была известна общая картина, на которой вырисовывались годы разбоя на дороге.

Черт, черт, черт.

Он нахмурил брови.

– Я не понимаю, как женщина с ухоженной саблезубой кошкой и пистолетом эльфийской работы может оказаться разбойницей с дороги. Это ожерелье и это платье ты тоже украла или только деньги, чтобы купить их?

Я содрогнулась, челюсть крепко сжалась:

– Это не ради меня. Это ради…

Мне удалось взять себя в руки и прикусить язык, чтобы не ляпнуть еще чего-нибудь. Глубоко вздохнув, я продолжила в более спокойном тоне:

– Я это делаю не ради красивых нарядов.

Будучи в нескольких шагах от меня, он пристально взглянул на меня:

– Это ради твоего дома, да? Он не в лучшем состоянии.

– В моем доме… – Я вдруг осознала. – Ты был там. Когда меня вызвали во двор.

Бастиан поднял подбородок, и это можно было считать утвердительным ответом.

Ощущение, словно за мной следили, оказалось не беспочвенным. Я сделала несколько коротких вдохов, когда мы пронеслись мимо королевы. Она была просто размытым пятном из золотистого, черного и красного цветов.

Мне осталось задать последний вопрос:

– Что ты будешь делать дальше?

Марвуд улыбнулся. Это могла бы быть очаровательная улыбка, если бы она не была такой широкой и не обнажала бы острые длинные клыки.

– Напомни мне, как люди наказывают того, кто украл столько, сколько Опасная Леди? – он сощурил глаза и поджал губы, словно пытаясь вспомнить. – Виселица или топор?

Все слова, которые бы я могла сказать, застряли у меня в горле. Угроза. Моей жизни. Он собирался убить меня.

Я взглянула на королеву, которая разговорилась с одной из придворных дам. Если Бастиан раскроет мой секрет, сможет ли Кавендиш спасти меня? Да и захочет ли, ведь я для него больше не буду представлять никакой ценности.

Эльф слегка усмехнулся.

– Не нужно так огорчаться, Кэтрин. Какое бы наказание ни ждало Опасную Леди, было бы жаль ломать такую нежную шейку, – его взгляд ласкал мою шею, отчего поднялись волоски на моих руках. Напряженность в его глазах не оставила сомнений в том, что он заметил, как подскочил мой пульс в предчувствии нависшей угрозы. – Но за мое молчание придется заплатить.

Конечно, придется. Мое лицо свело судорогой, а конечности словно налились свинцом. Боги, молю, не дайте мне упасть прямо здесь без сознания.

– Нужно, чтобы ты пришла, когда мне будет нужно.

Сделка с эльфом. Как глупо. И не просто глупо – чистой воды безрассудство. Но разве у меня есть другой выход?

Может быть, один есть.

– Я… я могу вернуть сферу обратно.

Марвуд покачал головой.

– Слишком поздно. Оскорбление уже нанесено. Ты согласна пойти со мной на сделку или я должен поинтересоваться у твоей королевы, что предназначено для Опасной Леди – петля или топор?

Пойти на сделку означает, что эльфу, за которым я шпионю, я должна буду оказать услугу по его выбору.

Не пойти на сделку означает казнь.

Должен быть еще вариант.

Но… мы кружились и кружились, скользя по полу, и я поняла.

Другого варианта нет.

Поэтому, поникнув, я кивнула в знак согласия пойти на сделку – слишком горько было бы произнести это.

– И мои финансовые трудности – о них ты тоже никому не скажешь.

– Очень хорошо. Да будет так, – Марвуд произнес слова, которые я читала в сотне историй. Слова силы, которые скрепят нашу сделку. Опустив подборок, он дал понять, что теперь моя очередь.

– Да будет так, – пробормотала я.

– Не нужно так угрюмо смотреть. Считай, тебе повезло, что я не напоминаю о еще одном долге.

– Каком долге?

Марвуд пожал плечами.

– Ты заставила меня танцевать, разве нет?

– Ты знал, – я сжала его руку, слегка вонзив в нее ногти. Он лишь ухмыльнулся и притянул меня ближе. Наши бедра столкнулись, а мой бюст касался его груди. Жар от раздражения и физического контакта захлестнул меня, смывая прежний леденящий страх. – Зачем тогда соглашаться?

– Лучше осознанно поддаться на твои уловки, чем позволить тебе думать, что где-то есть вселенная, в которой я не умею танцевать.

Надменный чертов бастард. Я еле сжала зубы, чтобы не выплюнуть что-нибудь в его адрес.

Он покачал головой, щелкая языком, словно я была непослушным ребенком.

– Ты заставляешь эльфа выполнять свои прихоти и даже не готова платить за это. Неразумно, Кэтрин, очень неразумно.

– Неразумно было ограбить тебя.

Его ухмылка превратилась в дьявольскую улыбку.

– Ты связана со мной только одной сделкой. Просто будь благодарна, что их не две.

Бастиан наклонился к моему уху и тихо произнес:

– В расплату долга такого размера я мог бы потребовать… – его слова щекотали мне ухо и шею, отчего по телу прошла дрожь.

Бастард из Тенебриса. Какое меткое прозвище. Я не могла произнести это в слух, поэтому просто горько улыбнулась.

– А я думала слухи о тебе преувеличены.

Что-то промелькнуло в его взгляде и тут же исчезло, я даже не успела понять что.

– Если бы мы были в Эльфхайме, я бы напомнил тебе, что все не так, как кажется. Хотя, возможно, вашего двора это тоже касается.

Музыка достигла своей кульминации, каждая нота растягивалась все дольше, пока последняя наконец не исчезла в тишине.

Слава богам, танец закончился.

Я сделала шаг назад, но он задержал мою руку в своей и поклонился, не отрывая от меня взгляд.

– Ты вернешь мне долг, Кэтрин. Можешь не сомневаться.

Глава 16

На следующий день, когда я пила чай с печеньем в гостиной с королевой и другими придворными дамами, пришла записка. Я вспомнила, где она – седьмая дверь налево, северный коридор, – поэтому извинилась и направилась в кабинет Кавендиша.

После танца с Бастианом Бастардом, Элла поздравила меня:

– Вы двое смотрелись очень тепло вместе. Я не могла поверить, что он держал тебя так близко.

Я смогла лишь слабо улыбнуться ей в ответ и тут же почувствовала тошноту от мысли, почему он меня так близко притянул к себе. Всего лишь желание поиздеваться за то, что я украла его сферу.

Тошнота стала еще сильнее. Шпионить за мужчиной, который знает мой секрет. Вот так выглядит опасность. Если бы у него было хоть малейшее подозрение о том, чем я здесь занимаюсь… Что ж, он не сможет никому рассказать, поскольку он поклялся молчать, но теперь я в долгу перед ним. И что помешает Марвуду по-тихому избавиться от меня, как только он узнает, что я дважды перешла ему дорогу?

Мне нужно действовать осторожно в попытках выведать у него информацию. Марвуд уже знает, что я не аристократка: он наверняка что-то заподозрит, если я начну слишком сильно интересоваться его делами.

Я также не могу сказать Кавендишу, что хочу отказаться от работы. Это вызовет лишь множество вопросов, на которые я не смогу ответить. Уверена, сам он не против, чтобы шпионы нарушали закон в рамках работы, но за ее пределами? Не думаю, что Кавендиш из тех, кто прощает такое.

Кроме того, мне нужны его деньги. А это значит, мне нужно стать полезной, чтобы он не заменил меня. Ночью после бала я записывала при свечах, с кем Бастиан говорил, что о нем говорили другие и прочее, что мне показалось интересным. По пути на встречу я зашла в свои покои, чтобы взять записи из запертого сундука под кроватью.

Я не могла смотреть на сферу Бастиана и задвинула ее в угол коробки.

Когда я зашла в кабинет Кавендиша, он вновь сидел за столом. Он не предложил мне стул. Вместо этого он просто посмотрел на меня, сложив пальцы, и кивнул.

– Вы танцевали с Марвудом. Хорошо, очень хорошо. Отличное начало, учитывая, что он вообще отказывается танцевать.

Похвала окутала меня, словно теплое, тяжелое одеяло, успокоившее все страхи, которые терзали меня по пути сюда. Похвала – это хорошо. Похвала означает безопасность.

– Еще я записала это, – я протянула ему свои записи, которые он бегло пробежал глазами без особого энтузиазма. На него это не произвело впечатления.

Я закусила щеку.

– Но это только начало, – сказала я, сложив руки. – Я попыталась расположить его. – Отчасти это была правда – после вчерашнего вечера Марвуд, вероятно, считает меня слишком уязвимой и слишком с ним связанной, чтобы представлять угрозу для него.

Кавендиш кивнул, собрал бумаги в стопку и положил на стол.

– Разумный ход. Но у меня есть кое-что, что поможет вам сблизиться с ним.

Он встал и обошел стол, устремив на меня пристальный взгляд.

– Вы должны встретиться с его посредником.

– С Ларой. Да, она…

Взмахом руки он призвал меня замолчать.

– Красивая, да, – Кавендиш подошел ближе и пальцами разгладил локон моих волос, словно оценивая их новый блеск.

Я замерла, хотя вновь оказалась между желанием отступить и желанием наклониться к нему. Мою кожу обдало теплом: мне не хватало этой близости и, казалось, было неважно, от кого она исходит.

Кавендиш глубоко и устало вздохнул.

– Она не замужем. Плохой выбор, но это решение принимал не я. Порой в шахматах нужно пожертвовать фигурой, чтобы другая могла занять ее место. Уберите ее с этой позиции, а я позабочусь о том, чтобы вы смогли полностью заменить ее.

– Убрать? Разве вы не можете просто попросить королеву заменить ее? – В конце концов, он был возле уха Ее Величества.

Он слабо хмыкнул, продолжая играть с прядями моих волос. Его прикосновения передались по волосам прямо к коже головы, отчего по шее пробежал холодок.

– Она относится к числу любимиц Ее Величества. Даже я не могу прямо говорить королеве, что делать, – то, как он сморщил нос, выдало, что он не очень был рад такому раскладу дел.

– И как я должна ее убрать?

Кавендиш фыркнул, уронив мои волосы.

– Мне нужно все разжевывать? Я начинаю думать, что ошибся, выбрав вас.

Он пронзил меня взглядом, и вся теплота от похвалы испарилась. Он ведь не может так быстро меня отстранить? И всего лишь за один вопрос. Он ведь до этого сказал, что я хорошо начала.

Но разве я в том положении, чтобы спорить? Во всяком случае не сейчас, когда у него все карты на руках, а мне даже не предложили стул.

Так что я сжала зубы и стала ждать.

Наконец, Кавендиш кивнул, словно одобряя мой выбор молчать.

– Ослабьте ее, она потеряет свое место, и дорога будет вам открыта.

Ослабить ее. Он имеет в виду уничтожить ее. Так как Лара не замужем, у нее есть репутация, которую можно подорвать, в результате чего ее отстранят.

Живот скрутило, свернув и печенье, вкусом которого я наслаждалась совсем недавно.

Должен быть какой-то другой способ, чтобы сблизиться с Бастианом и не навредить ни в чем не повинной женщине.

– Почему тогда просто не нанять ее, раз она уже рядом с ним?

В его глазах сверкнула молния, а его губы сжались.

– А, – я округлила глаза, сдержав смешок, – вы уже пытались, да? Но она отказала.

На этот раз молния промелькнула не только в его глазах: брови сошлись вместе, на шее проступили жилки, плечи ссутулились.

Мне был знаком этот взгляд. Я видела его у папы за секунду до того, как бились тарелки, но это было так давно.

Может, именно поэтому я успела только вздохнуть и сделать пол шага назад, прежде чем Кавендиш схватил меня. Сердце врезалось в грудную клетку, а спина – в стену. Я подавила свое недоумение и, чуть дыша, уставилась на него.

Он схватил меня за подбородок, а другой рукой провел по груди чуть ниже ключицы.

– Не смей, черт возьми, лезть мне в голову, Кэтрин. Ты здесь, потому что я выбрал тебя для этой работы, но не обольщайся, думая, что некем тебя заменить. В мире полно рыжих женщин, которых я могу отправить в постель к Марвуду. Ты не особенная.

Мне хотелось плакать.

Мне хотелось смеяться.

Потому что он думал, что открыл для меня что-то новое. Я и не особенная. Никто не особенный. Я просто пытаюсь справиться с этой жизнью. Я просто пытаюсь выжить. Это все, что мы все делаем.

И что он сделал? Надавил мне на спину? Папа не бил меня, нет, но он держал весь дом в страхе. Крики, от которых закладывало в ушах. Осколки посуды, разбросанные по полу. Он запирал Эвис в чулане, когда она не слушалась, а такое случалось часто. Я жила в этом.

Но что более важно, я пережила это. Я могу пройти через все, что он мне подкинет.

Я напоминала себе об этом, слабо и поверхностно дыша, пока воспоминания толпились на краю моего сознания, готовые вот-вот вырваться наружу.

– Хм, – Кавендиш приподнял бровь, наблюдая за мной. – В тебе есть какой-никакой стержень. Интересно.

Грудь сдавило еще сильнее, когда он вдавил меня в стену.

– Даже если и так, то я плачу тебе за работу. Ты понимаешь, что это значит? Кто, по-твоему, должен собирать информацию?

Покорность. Единственный способ выжить в такие моменты, как этот, и с такими мужчинами, как он. Я кивнула.

– Хорошо, – Кавендиш улыбнулся как ни в чем не бывало, поправил мои волосы и вырез платья. – О том, чтобы поручить эту работу Гранвиль и речи быть не может. Убрать ее – единственный способ. Опозорьте ее. Раскройте незаконную связь, мятежные идеи – вы понимаете, о чем я.

Пытаясь проглотить ком в горле, я спросила:

– А если она ни в чем таком не замешана?

– Боги милостивые, Кэтрин, неужели вы думаете, что правда имеет значение? – он закатил глаза и повернулся к шахматной доске у камина.

Это была начатая партия, и по количеству оставшихся фигур казалось, что белые побеждали.

– Вы теперь при дворе – вы должны вступить в игру, – Кавендиш взял черную пешку и показал на меня. – Подтасуйте реальность под свои цели. Манипулируйте женщиной в трудном положении. Подделайте письма, доказывающие ее предательские намерения. Подставьте ее. Мне все равно, как, но вы должны сделать все, чтобы она потеряла это место.

На место пешки встала другая фигура, и Кавендиш выпрямился, властно глядя на меня.

– Считайте, что это ваше первое испытание в качестве нового шпиона в моей сети.

Одним движением головы он дал мне понять, что я могу идти.

В животе крутило. Выйдя, я принялась бродить по лабиринту коридоров, не совсем уверенная, что иду правильным путем, чтобы вернуться к королеве. Да и не совсем меня это заботило.

Я должна была догадаться, что Кавендиш может быть таким. Это как чума среди влиятельных людей – я не удивлюсь, если такими были все.

Власть держится на страхе. Подчинение – на угрозах. Достижение цели – за счет работы других.

Эти мысли жужжали в моей голове снова и снова. Мне нужна его работа. Мне нужно, чтобы он был мной доволен. Если у меня не получится, то…

Дойдя до безлюдного коридора, я позволила себе обнять себя руками. Сейчас, когда меня никто не видит, я в безопасности. Хотя часть сознания мне шептала: разве есть в замке хоть одно место, где не было бы ушей и глаз?

И все же мне это было необходимо – ничто не способно унять дрожь в руках и успокоить дыхание, кроме силы собственных объятий. Остановившись у окна, я прижалась головой к холодному стеклу и закрыла глаза.

– Ты в безопасности, – словно молитву, я вновь и вновь повторяла эти слова. – Ты пройдешь через это. Теперь ты знаешь, на что он способен. Ты знаешь, как с ним справиться.

Соглашайся с ним. Подчиняйся ему. Делай так, чтобы он был доволен.

Через несколько минут мой пульс успокоился, став похожим на нормальный, и я смогла открыть глаза на ясный летний день за окном.

У богов явно есть чувство юмора, потому что в саду была Лара вместе с Бастианом и еще одним темноволосым эльфом. Она смеялась, само самообладание и элегантность.

Она ничего не знала о заговоре Кавендиша против нее. Она была незамужней женщиной, и один скандал мог положить конец ее дальнейшему замужеству да и будущему в целом.

За измену ее казнят самым ужасным образом. Я видела изображения бывшего фаворита Элизабет I, которого повесили, распотрошили и четвертовали[1]. И все потому, что он выдал пару секретов иностранной шпионке, которую впустил в свою постель.

Живот вновь скрутило.

Тем времен снаружи Лара направилась куда-то в противоположную сторону от дворца. Я прищурилась и увидела в той стороне темно-зеленые изгороди дворцового лабиринта.

Мне казалось, что я застряла внутри него, и какой бы путь я ни выбрала, он приведет меня не в тупик, а к единственному факту, от которого я не могла сбежать.

Мне нужны деньги. Чтобы получить их, мне нужно сблизиться с Бастианом.

Это то, о чем изначально меня просил Кавендиш. Это то, что его удовлетворит и принесет мне деньги. Мне не нужно становиться посредником Бастиана, чтобы стать его любовницей. Лару можно было не вмешивать. Мне просто нужно приложить больше усилий, чтобы завлечь его.

Я взглянула на его отдаленную фигуру. Даже на солнце его волосы не отражали ни единого блика, а его движения были такими легкими, что выводили меня из себя, хотя я и не могу сказать, почему. Мои руки сжались в кулаки.

Я не буду уничтожать Лару. Я сделаю все по-своему.

Глава 17

Всю следующую неделю я провела, пытаясь понять, как реализовать это «по-своему», и обдумывая короткое письмо от Мораг. Она прекрасно вела наши дела, но не слишком распространялась. И все же даже в ее вопросе, как я зарабатываю деньги, я уловила слабую надежду. Не зная, что ответить, я запрятала письмо. Сфера Бастиана смотрела на меня из угла коробки. Я попыталась открыть ее, но безуспешно.

Но у меня было много других дел, помимо писем и механизмов эльфов. Когда я с другими придворными дамами не развлекала королеву, то расспрашивала Эллу о различных премудростях обольщения и практиковалась во всем, что она мне показывала. Мне нужно было оказаться в постели Бастиана. Чем скорее, тем лучше.

Благодаря снадобьям Эллы мои волосы и кожа становились все лучше. Должна признаться, я даже стала немного гордиться благородным рыжим оттенком своих волос: теперь я экспериментировала с новыми прическами и постоянно спрашивала Эллу, как мне лучше – с собранными волосами или распущенными.

На следующем балу мы решили собрать волосы, обнажив мою шею. Мероприятие было устроено франкским послом в честь ее поклонника, принца Валуа.

На этот раз я пришла одна – Элла сказала, что это может побудить Бастиана подойти ко мне. Я не могла ей сказать, почему считаю такой сценарий маловероятным: «Вряд ли он захочет подходить ко мне, ведь я ограбила его, как только увидела. Ха. Ха. Ха».

Войдя в бальный зал, – уже другой, расположенный в гостевом крыле дворца, – я мысленно поморщилась. Я не знала, сколько во дворце бальных залов и почему нельзя обойтись только одним.

Рассчитывая каждый шаг, я статно и женственно прошествовала к столу, который скрипел под тяжестью башни с напитками. Мои нервы не смогли выдержать того, как бокалы были поставлены друг на друга, и, не в силах смотреть на это, я отвернулась.

Королева беседовала с женихом из Сумеречного Двора, лордом Ашером Мэллори, – темноволосым эльфом, которого я видела с Бастианом в саду. Позади полдюжины женихов стояли и наблюдали за ними: кто-то молча, кто-то переговариваясь со своими спутниками.

Однако в их глазах светилась не ревность. Это была алчность.

Они не хотели жениться на королеве. Им нужен был только трон, а королева – всего лишь способ его получить.

Когда я взглянула на нее, то заметила заученную улыбку и неестественный смех. Да, она королева Альбиона, но даже ей приходится ходить по натянутому канату. Один неверный шаг, и множество волков разорвут ее на части.

А может быть, она была, как бокалы на самом верху этой огромной башни, к которой я только что подошла и теперь окидывала непонимающим взглядом. Как, черт возьми, мне нужно было брать напиток? Эта глупость ради представления или…?

– Ты же слышала, что он убил своего отца, – раздался женский голос с другой стороны башни.

– Конечно. А кто не слышал? – я прямо почувствовала, как ее собеседница закатывает глаза.

– Тогда что на этой земле тебя должно было заставить строить глазки этому Змею?

Все мое существо напряглось при упоминании сигила Бастиана.

– Но я же не его отец, – презрительно фыркнув, ответила женщина, закатывающая глаза. – Но я бы определенно была не против, если бы он и его змей причинили мне немного боли.

Она захихикала, и мне также пришлось прикрыть рот, чтобы подавить собственный смех, – возможно, я слишком много времени провожу в компании Эллы. Женский голос продолжил:

– Кроме того, я слышала, что из неблагих эльфов получаются лучшие любовники.

Неблагих? От смеха не осталось и следа. Эльфы из Альбы были достаточно плохими, – и тем не менее они благие. Самовлюбленные. Безжалостные. Люди для них – всего лишь краткая вспышка в их многовековом существовании.

Неблагие эльфы были гораздо хуже: они были изгнаны, так скажем, из этого мира и отправлены на другие планы бытия.

– Он наполовину неблагой. Но и этого ему хватит, чтобы разделаться с тобой голыми руками, – первая женщина понизила голос.

– Да, – почти простонала вторая, – но ты только представь, как он меня будет этими голыми руками разделывать.

И мое глупое воображение тут же представило это. Но только на секунду, затем я сжала кулак так, что ногти впились в ладонь. Ради работы я позволю его рукам делать со мной все, что он захочет. И точка.

Тем не менее мне было любопытно, кому пришло в голову обсуждать его способности в сексе… и кто считает, что он наполовину неблагой. Знает ли Кавендиш об этих слухах?

Я выглянула из-за башни.

Две эльфийки стояли вплотную друг к другу: одна кусала губу, другая угрюмо смотрела на нее. У обоих бледно-розовые волосы с золотистым отливом, волнами ниспадающие на плечи. Это и одинаковые острые носики говорили о том, что они сестры, а подвески в виде сердца между их грудями – о том, что они из Рассветного Двора. Теперь понятно, почему первая не одобряет этого.

Ее глаза цвета фиалки обратились ко мне, и она нахмурилась еще сильнее, сморщив нос. Первая подтолкнула младшую сестру, которая тоже взглянула на меня своими розовыми глазами и зашипела – в прямом смысле слова.

Я смогла удержаться на ногах, только благодаря столу, разделявшему нас.

– Подслушиваешь, да? – оскалила зубы младшая. Она гибко скрестила руки и сделала шаг, намереваясь обойти стол, но сестра схватила ее и что-то прошептала. Розовоглазая выдохнула и усмехнулась:

– Конечно, ты подслушивала. Ваше отродье везде успевает.

Они развернулись на каблуках и пошли прочь, но до меня долетел обрывок фразы: «… все испортила».

Я смотрела им вслед:

– Восхитительно.

И тут, к счастью, действительно случилось нечто восхитительное – ко мне подошел лакей с бокалом вина. Все-таки башня нужна просто для вида.

Сделав большой глоток вина, чтобы успокоить нервы, я направилась в противоположную сторону от двух эльфиек из Двора Рассвета.

Она шипела на меня, как разъяренная кошка. Приложившись к бокалу, я отпила еще. Должно быть, ее двор совсем не похож на наш. Альба, королевство эльфов, была по соседству с Альбионом, но в этот момент оно казалось другим миром.

Несмотря на беспокойство, я надела маску холодного спокойствия. Это единственная защита для таких женщин, как я. В Альбионе такие сильные эмоции, как у нее, да и как у моей сестры Эвис, могут привести к неприятностям.

Немного остроумия не возбранялось, немного флирта – тоже, но, в конечном счете, власть имущие не хотели, чтобы остальные занимали слишком много места. Под «власть имущими» я подразумеваю мужчин. А под «остальными» – женщин.

Не занимать много места означает не говорить много и быть вежливой, подавляя все неудобные чувства. Это означает подчиняться.

– Боги милостивые, – пробормотала я, обдумывая эти безрадостные мысли, и залпом осушила бокал. Затем направилась в другой конец зала, чтобы найти ему замену.

– Вот ты где, – Элла возникла из толпы, и ее проводило несколько восхищенных взглядов: – Тебе уже удалось установить контакт? – Она разочарованно огляделась по сторонам, словно ожидала увидеть нас с Бастианом под ручку.

– Сегодня я не видела его, однако… – Я наклонилась к Элле и, не раскрывая рта, произнесла, – Ты мне не сказала, что он убил своего отца.

Другое замечание по поводу того, что он неблагой эльф, показалось мне слишком нелепым, чтобы думать о нем всерьез хотя бы секунду. Но убийство отца? Взгляд, жаждущий смерти, которым он смотрел на меня, когда я забирала его сферу – что ж, я верю, что этот мужчина мог совершить отцеубийство.

– Пф-ф, – Элла отмахнулась от моих слов. – Это всего лишь слухи. И не самые лицеприятные.

– Так значит, ты знала? – Какая-то часть моего существа цеплялась за мысль, что об этом известно только среди эльфов.

Элла фыркнула:

– Я здесь так же, как и ты, чтобы собирать информацию. Конечно, я слышала об этом, но только от придворных Рассвета. Ты правда думаешь, что при дворе Короля Дня есть те, кто может сказать что-то хорошее о том, кого они называют Тенью Королевы Ночи? Если честно, я бы не верила ни единому их слову о любом представителе двора Сумрака.

Я закусила щеку. Она права. Возможно, я слишком охотно поверила в самое худшее о нем и не обратила внимание на источник.

– Судя по твоему взгляду, держу пари, что ты тоже услышала это от эльфов Рассвета. – Элла положила мне руку на плечо. – Извини меня, Кэт. Возможно, мне стоило предупредить тебя, но мне показалось, что нет смысла пугать тебя непроверенной информацией до потери сознания. Но, – она слегка встряхнула меня и, поймав мой взгляд, улыбнулась, – если я услышу что-то об этом из авторитетного источника, я дам тебе знать.

Я вздохнула.

– Это я должна извиняться. Ведь действительно. Сумрак и Рассвет – противоположности не только суток, но и королевства.

Хихикнув, Элла быстро обняла меня, и я не смогла не ответить ей тем же. Я могла привыкнуть к тому, что ко мне постоянно прикасаются. Жаль, что это закончится, когда Бастиан уедет или Кавендиш получит достаточно сведений о нем, смотря что насупит раньше. У меня не было иллюзий, что меня оставят при дворе на дольше, чем нужно. Кавендиш отправит меня домой, как только поручение будет выполнено.

Что лучше – избегать прикосновений и не привыкать к ним или, пока есть возможность, с жадностью поглощать их, как животное, которое набирает жир перед голодной зимой?

Я не успела ничего решить – знакомый голос прервал мои мысли:

– Кэтрин.

Подняв глаза, я увидела Бастиана, стоявшего прямо над нами с Эллой. Вновь в черном наряде, но уже в другом: змеи на нем были более черного оттенка, словно вышитые из ночного неба, а их глазки из серебра – словно звезды.

Элла издала тихий звук и поклонилась, но я чувствовала, как она искоса сверлит меня взглядом. Я не сразу поняла, в чем дело. Кэтрин. Неподобающее обращение – даже королева, а за ней и весь двор, называли меня леди Кэтрин, что было не так фамильярно.

Но, казалось, Бастиана не пугала фамильярность.

– Сэр, – я улыбнулась ему так же мило и безмятежно, как улыбалась отцу и дяде.

Он нахмурился, но протянул руку.

– Потанцуем?

Элла прочистила горло, забрала пустой бокал из моих рук, а затем сделала глоток из своего – и все это глядя куда-то в сторону. Сама деликатность.

– Сочту за честь, – взяв его руку, я не могла скрыть в своем голосе насмешливые нотки. Наш последний танец этот бастард использовал, чтобы остаться со мной один на один и склонить к сделке. Я имела право хотя бы на толику сарказма. Это безопасно.

Возможно, это даже лучше, чем безопасно, потому что я получила в ответ ухмылку, которая была теплее всех предыдущих.

Глава 18

– Тебе не следует меня так называть, – сказала я, как только мы вышли из толпы и он повел меня на свободное пространство.

Бастиан приподнял бровь:

– Но это твое имя.

– Называть по одному имени неприлично. Ты можешь так обращаться в Альбе, но здесь нет… – я закачала головой. – Так могут говорить только близкие.

Я не смотрела на него, но краем глаза видела, как на его лице возникла ухмылка.

– А может быть, я хочу стать ближе, Кэтрин. И то, как ты смотришь на меня, говорит, что ты тоже этого хочешь.

Я должна была догадаться, что пялиться на его рот на последнем балу может выйти мне боком. Но я не собиралась раздувать его эго, распевая дифирамбы его внешности, так что я откашлялась и сказала:

– Называй меня как хочешь, когда нас никто не слышит, но в окружении других я прошу соблюдать хотя бы видимость приличия.

– Называть, как хочу? – Казалось, его очень радовала такая перспектива.

Когда мы оказались друг напротив друга, я широко посмотрела на него в надежде, что он поймет, что я говорю серьезно.

– Такие порядки при дворе.

– При вашем дворе, возможно, – прошептал он, а затем поклонился.

И вновь он обнял меня за талию и взял мою руку: и вновь я возненавидела себя за то, что чуть-чуть, но мне стало приятно.

– Я заметила, что ты еще ни с кем не танцевал, – сказала я, когда мы начали движение по паркету.

Бастиан наклонил голову, приподняв одну бровь:

– Ты следишь за мной? Кэт, я и не думал, что тебе не все равно.

Поджав губы, я безразлично посмотрела на него, чуть не закатывая глаза. Полагаю, я сама разрешила ему так меня называть, ведь никто не слышал нас, пока мы мчимся по залу.

– Мы танцевали с тобой – лед растоплен. Кроме того, кто еще будет дразнить тебя твоей тайной личностью? – его зубы блеснули в дьявольском оскале. – Скажи, как ты придумала прозвище «Опасная Леди»? Оно очаровательно и драматично и наводит на мысль, что тебя интересует много других вещей, помимо разбоя на дорогах.

– Это придумали газеты. Я тут ни при чем.

– Жаль. Мне кажется, тебе идет.

– Я не опасная. – Прослыть такой было бы не менее рискованно, чем ассоциироваться с печально известной женщиной с большой дороги. – Не считая этого, я веду себя порядочно.

Бастиан засмеялся, мягко и негромко, затем наклонился ближе:

– Не считая этого? Ты о том небольшом проступке, за который тебя убьют, если кто-нибудь узнает? Да у тебя почти нимб над головой, Кэт, ты практически святая.

Мое горло сжалось, словно его схватили. Проступки не были безопасны, особенно те, о которых кто-то знал. Я выжила только потому, что держала свои преступления в тайне.

– Я повинуюсь.

– Уже? Рад это слышать. – Когда он разговаривал, то показывался один из клыков, словно пытаясь уравновесить кривизну улыбки.

Я проглотила ком в горле, и невидимая хватка слегка ослабла. В тоне голоса и выражении лица Бастиана был скрыт какой-то подтекст, но я не могла понять, о чем идет речь. Как подчинение может быть связано с сексом?

– То есть любому приказу без вопросов? – он сощурил глаза. – Любому правилу? Даже самым дурацким, которые придуманы только для того, чтобы тебя контролировать?

Я взглянула на него, нахмурившись:

– Контролировать или оберегать?

– То есть принижать себя, чтобы оставаться в безопасности? Смеяться тихо, смиренно складывать руки, не мешать мужчинам говорить. Правила нужны для твоей безопасности или для того, чтобы тобой было легко управлять?

Несколько следующих шагов я сделала молча. Возможно, Бастиан понял, что мне нужно переварить все, что он только что сказал, и закружил меня, крепко сжав мою руку.

Неужели он так пристально наблюдал за мной, пока я прогуливалась с Эллой, раз видел, как я веду себя с другими мужчинами? Он действительно так считал или просто пытался задеть меня?

Рывком Бастиан потянул меня к себе и обхватил руками так, что я оказалось прижата спиной к его груди. Слишком близко, я чувствовала его всей длиной позвоночника, плечами. Даже ягодицами. Мое сердце выбилось из ритма музыки. Мне нужно сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но воздух был наполнен свежим цитрусовым ароматом бергамота и насыщенными древесными нотками кедра. Прямо как в старой коробке из-под сигар. Воздух был наполнен им.

– Так что? – пробормотал он куда-то в мои волосы.

Мне пришлось вновь проглотить ком в горле, чтобы ответить:

– Леди, которые не подчиняются этим правилам… жестоко наказываются – обществом и судьбой.

Так было с Эвис. Она нарушила больше правил, чем я могу сосчитать, и теперь она мертва из-за этого. Если бы я могла ее остановить…

– Общественное порицание. Именно поэтому скрыть плачевное состояние твоего дома – условие сделки?

– Если кто-то узнает о моих финансовых трудностях, меня начнут избегать. Посмотри на мисс Уорд. Без приданого, без покровителей и без денег – за весь вечер она ни разу не танцевала.

– Хм-м.

Тишину между нами заполнила музыка. Его тепло распространялось по моим жилам. Свободной рукой он провел по обнаженной руке до плеча.

Это не было элементом танца. Другие пары этого не делали. Но мне было непонятно: Бастиан действительно хотел ко мне прикоснуться или он пытался вывести меня из равновесия, что, вероятно, забавляло его.

Его рука на моей талии сжалась, притягивая меня все ближе. Бастиан весь состоял из твердых поверхностей и углов, как я заметила еще на дороге, – выкованный предмет, а не мужчина. Но он отлично подходил под меня, и от этой мысли мой пульс стал более сильным и быстрым.

– Отбрось правила и последствия, – его пальцы пробежали по моей шее, и мое дыхание замерло от прикосновения и от мысли, что он может сдернуть защитное ожерелье, – ты гораздо интереснее, когда пытаешься заставить меня танцевать, чем когда напускаешь вид настоящей леди.

И опять он закружил меня, крепко держа за руку. Я подняла руку и проверила – ожерелье было на месте. Когда он вернул меня обратно – на этот раз мы встретились лицом к лицу, – у меня продолжала кружиться голова.

Каким-то образом я даже усмехнулась:

– Пытаюсь? – Подняв подбородок, я увидела его серебристые глаза, в которых было больше опоры, чем в моих ногах. – Уверена, я в этом преуспела.

– Но я знал, что ты это делаешь.

– И все же поступил по-моему. И сейчас ты вновь танцуешь, так что, можно сказать, я выиграла дважды.

– О, ты думаешь, что выиграла, да? – Бастиан хмыкнул и сжал меня крепче, притянув к себе. Между нашими шагами почти не было пространства: они слились воедино. Его ноги давили на мои, заставляя меня скользить назад. Мой бюст вжался в его грудь. Мой живот прижался к его тазу, и я старалась не думать о том, к какой именно части.

Это был скандал. Мне кажется, или среди зрителей воцарилась тишина? Я не могла оторвать взгляд от него, чтобы оглядеться.

Он провел рукой по моей пояснице, притягивая к себе.

И я не была уверена, что хочу отстраниться.

А стоило бы.

Да, это была моя работа, но она должна выполняться в тайне. Я не должна находиться здесь, на паркете, перед всем двором в такой опасной близости от него. И уж точно не должна наслаждаться этим.

И все же его тепло, твердость его мышц, его запах – все это заполняло мои чувства, пуская волну наслаждения по моим нервам. Весь мир сжался только до этих ощущений. Я с жадностью упивалась ими, накапливая их на случай неизбежной засухи, которая рано или поздно наступит.

Затем большим пальцем он нежно погладил меня по спине, и я улетела.

Мое дыхание становилось громче, и я подозревала, что только благодаря его сильной хватке продолжала двигаться по паркету.

– Кэтрин, – понизив голос, он медленно произнес мое имя, обволакивая меня, как мурлыканье саблезубой кошки, – что ты сделала с моей сферой?

Я даже не могла выразить удивление такой резкой сменой темы. Мое тело было поглощено наплывом ощущений – особенно в тот момент, когда он повернулся и пуговица его пиджака задела мой сосок. Что-то заискрилось во мне, яркое и горячее, заставив затаить дыхание.

Прикрыв глаза, он наблюдал, улыбаясь одним уголком губ. Он делал это намеренно, используя свое тело и мое влечение к нему, чтобы выудить из меня необходимые сведения.

Не уверена, что это то, что меня сейчас волнует.

Хотя где-то в глубине души я смеялась над такой иронией, ведь это было именно то, что мне нужно было сделать с ним.

Я не сбрасывала со счетов мысль, что через несколько месяцев продам его сферу. То, что он зашел так далеко, чтобы вернуть ее… Должно быть, это была не просто красивая безделушка. Если бы я смогла открыть ее, возможно, там обнаружилось бы что-то интересное. Что-то, что я смогу использовать. Что-то, за что Кавендиш заплатит мне.

Удары сердца глухо отдавались в животе, и я с трудом подняла голову.

– Я продала ее.

Его челюсть отвисла. Плечи опустились. Возможно, раздражение в сочетании с разочарованием? Но он не ослабил хватку.

– Если она была тебе так нужна, то почему ты просто не забрал ее, когда выследил, где я живу? – произнесла я на одном дыхании.

– А зачем, – надменный Бастиан пренебрежительно пожал плечами. – Я слышал, как тебя вызвали ко двору, так что понял, что могу просто сидеть и ждать, когда ты сама придешь ко мне. И вот ты здесь.

Только секунду спустя я поняла, что мы перестали танцевать и музыка стихла.

– Так что, пожалуйста, скажи еще раз, Кэтрин, почему это тебе удалось победить.

У меня твоя сфера, ты уверен, что я схожу с ума от твоей внешности, и это я ограбила тебя, высокомерный придурок. И ты даже не подозреваешь, что я здесь, чтобы шпионить за тобой.

Слава богам, я прикусила язык, чтобы не проболтаться. Но, черт возьми, как же хотелось.

Это было так глупо, но так соблазнительно.

Тепло и ощущение его тела испарились, когда он наконец выпустил меня и отступил. Я вовремя опомнилась, поклонилась и взяла предложенную им руку. Бастиан молча проводил меня на место.

Голова шла кругом, а тело трепетало, как разъяренная оса в банке. Первая задавалась вопросом, что же особенного в этой сфере. Второе жаждало большего, разочарованное невозможностью облегчить тяжесть в бедрах и животе.

Бастиан остановился, наклонив голову, и на мгновение я с ужасом подумала, что вслух озвучила одну из своих многочисленных мыслей, но потом поняла, что он прислушивался.

– …так близко с этой Феррерс.

– Она единственная, с кем он танцевал, представляете? Полагаю, они занимаются этим.

– Естественно… а если нет, то скоро будут. Не ожидала, что эльфа так легко заманить в сети.

Я вспыхнула и еле осмелилась взглянуть на Бастиана. Он был совершенно неподвижен.

Прочистив горло, он высвободил свою руку из моей хватки и кивнул головой.

– Кэтрин. Хорошего вечера.

И ушел.

А я так и не поняла, добилась ли я успеха в обольщении или это меня только что обольстили.

Глава 19

В течение следующих двух недель мое смятение ничуть не уменьшилось. Я видела Бастиана на вечеринке и на спектакле, который ставила свита жениха из Карадока. На обоих мероприятиях я подходила к нему, но мы лишь перекидывались парой слов и всегда в чьем-то присутствии. Он был холоден и вежлив, хотя и слегка язвителен. Похоже, что сарказм – его вторая натура.

Единственное, что напоминало о том мужчине, с которым я танцевала, были слова «договор», «сделка» или «услуга», которые он умудрялся вставлять в каждый разговор. Но вскоре после начала разговора он откланивался и исчезал.

Я не просто не сближалась с ним – я становилась все дальше от него.

Раздраженная, я возвращалась с Весперой после прогулки по Квинсвуду. Этот эльф выводил меня из себя. Сначала он прижимает меня к себе на глазах у всего бального зала, а затем я даже не могу поймать его для короткого разговора и праздного флирта. Должно быть, он избегает меня.

Я насупилась и крепче сжала поводья.

Вокруг нас полным ходом шли приготовления к вечеринке в саду. Я замедлила шаг, прислушиваясь к разговорам, которые могли бы заинтересовать Кавендиша. С Бастианом у меня дело не шло, но, возможно, сведения из других источников помогут мне не потерять работу.

Слева крепкие плотники натягивали канаты, возводя над садом большой шатер. Как-никак, в Альбионе никогда нельзя точно угадать с погодой. Независимо от времени года, в любую минуту мог начаться дождь, а аристократы не любят мокнуть. Даже сейчас над головой собирались тучи, намекая, что нас ждет дождливый день.

К моему разочарованию, рабочие затихли, когда я приблизилась к ним. Аристократку с большой черной саблезубой кошкой трудно было не заметить.

Справа садовники пропалывали клумбы и стригли лужайки, чтобы на мероприятии все было идеально. Они проделали прекрасную работу – розы и душистый горошек украшали пасмурный день насыщенным бархатным красным, бледно-желтым и обжигающим оранжевым, цветом заката.

Я спустилась с Весперы и вместе с ней пошла по тропинке, чтобы быть ближе к влажному, свежему аромату скошенной травы и смешанных цветов. Эта сладость заставила меня разжать челюсть и ослабила узел раздражения, в котором я запуталась.

Даже если Бастиан избегает меня, это еще не конец моей работы. Еще не поздно все исправить.

Что если все мои разговоры о соблюдении правил создали у него впечатление, будто я слишком правильная, чтобы заводить любовника? Может, если я буду более кокетливой при нашей следующей встрече и дам понять, что я открыта для таких вещей…

Я закивала сама себе и почесала Весперу за ухом.

– Вот видишь! Всегда есть выход.

Она потерлась о мою руку и, казалось, была больше рада почесываниям за ушком, чем моему гениальному решению Проблемы Соблазнения Бастиана.

Когда мы свернули на тропинку, ведущую к красивой беседке, увитой зарослями жимолости, я остановилась.

Впереди возвышался розовый куст с самыми яркими кораллово-розовыми цветами, которые я когда-либо видела. Цвет был таким насыщенным, что казалось, он переливается даже в такой пасмурный день. Зеленая листва блестела без малейшего намека на черные пятна, а прямые ветви равномерно раскинулись, а не перекрутились, как было бы при ненадлежащем уходе.

Такими могли бы быть и розы в моем поместье.

Я оставила Весперу на тропинке и подкралась ближе, словно боясь вспугнуть такую красоту. Какая нелепая мысль. Я прекрасно понимала это, и все же не было других причин, объясняющих мою осторожность. Наверное, это просто глупое благоговение.

Неподалеку садовник, молодой человек с каштановыми волосами, оторвался от работы и подошел ко мне.

– Чем могу помочь, миледи?

Я спрятала руки, которые вот-вот и коснулись бы лепестков первого же цветка. Мое лицо пылало. Как глупо, должно быть, я выглядела: таращусь на проклятый цветок и хочу потрогать его. Но мой взгляд предательски вновь обратился к розам.

– Что это за сорт? Восхитительный цвет. По форме я решила, что это «леди Грейс», но я никогда не видела их в таком цвете. Этот розовый больше характерен для «девоншира».

Садовник удивленно поднял брови, а его лицо озарила блаженная улыбка.

– Что ж, миледи знает толк в розах. Перед вами гибрид двух этих сортов. Большинство людей предпочитают «девонширов» из-за цвета, но цветы «леди Грейс» более стойкие.

– Ах, да! Поэтому они до сих пор цветут. – Я наклонилась ближе к кусту, не в силах больше терпеть ни секунды, чтобы не дотронуться до этих бархатистых лепестков. Даже мягче, чем у обычных роз. В горле запершило от горечи, и мне пришлось слегка откашляться, прежде чем я смогла продолжить.

– Пышная листва тоже из-за этого? Ведь листья «девонширов» обычно бронзовые, не так ли?

– Да, именно так. Когда они взошли, листья стали приятным сюрпризом.

– Вы сами их вырастили?

Его загорелые щеки покраснели, и он склонил голову.

– Они из моей оранжереи, миледи.

– А как вы решили проблему с опаданием?

– Ну…

Так мы перешли к тонкостям скрещивания роз. Трудности, успехи, удачные и заведомо обреченные сочетания. Первоначальная скованность уступила место непринужденности, и Вебстер, как представился садовник, с горящими глазами рассказывал о том, чем явно был увлечен.

Солнце скрылось за бледной дымкой, и я потеряла счет времени, когда наш разговор зашел об обрезке и типе почвы, а затем об удобрениях.

– Лучше всего гуано, – сказал садовник, присев на корточки и разминая горсть плодородной земли. В его взгляде читалось что-то, похожее на гордость, когда он наблюдал, как она рассыпается. – Я никогда не видел, чтобы розы росли так быстро и хорошо, как в гуано.

Я вздохнула, глядя на идеальную глинистую почву и розы, которые были, пожалуй, самыми совершенными из всего, что я видела в жизни.

– Лучше, но дорого. А даже если бы я и смогла его достать, я бы все равно использовала его для овощей.

Вебстер взглянул на меня, нахмурив брови.

Придворной даме не полагалось выращивать овощи и отказываться ради них от роз. И уж точно стоимость гуано не должна ее волновать. Мое сердце забилось сильнее.

Беглый взгляд убедил, что на тропинке никого нет: только мы и беседка поодаль. Кроме него, никто не слышал, как я поскользнулась. Но это было немногим лучше, чем если бы один из придворных пронюхал о моих денежных нуждах.

– Или… скорее… – Я хихикнула, хотя сама быстро поняла, насколько это прозвучало нервно и неестественно. – Так мне всегда говорит наш главный садовник, – от напряженной улыбки свело скулы.

На дворцовой часовой башне большой колокол пробил двенадцать.

– О боги, как быстро летит время, – сказала я, сделав шаг назад. – Весь день могу говорить о розах и удобрениях, но я отрываю вас от работы. Прошу прощения.

Садовник наклонил голову, а на его лице возникла озадаченная улыбка.

Потому что я обращалась с ним не так, как леди обращается со слугой. Леди бы не стала просить прощения, а просто бы сказала ему вернуться к работе или даже не заметила бы, что отвлекает его от работы. Черт, я так растворилась во всех этих разговорах о розах и совсем забыла, что нахожусь не в своем поместье вдали от общества с его правилами.

Переволновавшись, я попыталась себя успокоить. Он просто кивнул мне головой и пожелал хорошего дня. Я подозвала к себе Весперу и поспешила обратно по тропинке. Она последовала за мной.

Если у меня останутся деньги после того, как я расплачусь с приставом, возможно, мне удастся раздобыть немного гуано или хотя бы костной муки. Для овощей, а не для роз – с ними было покончено. Стягивая перчатки, я размышляла об этом, когда подошла к беседке.

Всего в паре шагов из тени беседки на меня смотрела пара светящихся глаз. Я ахнула и застыла, выронив перчатки.

Но я знала, кому принадлежали эти светящиеся глаза – серебристые, как луна, – и глупое красивое лицо.

Я ждала, когда мое сердце успокоится от такой неожиданности, а также его фирменной ухмылки. Он постоянно выводил меня из равновесия – должно быть, ему понравилось, что меня так ошарашило его появление.

Но ухмылки не последовало. Даже уголки губ не дрогнули от удовлетворения.

Вскинув голову, он смотрел на меня так, что я почувствовала себя голой. В этом взгляде было что-то оценочное, но не так, как у Кавендиша, когда он взвешивал, насколько я полезна ему, а скорее… как будто он впервые увидел меня.

Черт, неужели он слышал, как я болтала с Вебстером о садоводстве? Неужели я вновь выставила себя полной дурой? Я сцепила руки, обдирая заусеницы у ногтей и судорожно прокручивая в голове весь разговор. О проблемах с деньгами он уже знал, – хватило одного взгляда на мое поместье, – но было ли что-то, о чем я могла проговориться?

Наконец он прервал эту немую сцену и, нагнувшись, поднял перчатки с земли.

Бастиан выпрямился и протянул их в пространство между нами, ставшее слишком узким. Его серебристые глаза пробежались по моему лицу, задержавшись на щеках, и, похоже, в них мелькнула тень улыбки, которая была совсем не похожа на его обычную ухмылку.

Будь я проклята, если смогу прочитать, что это значит.

Нужно воспользоваться моментом. Нужно больше кокетничать с ним.

Но его молчание и этот взгляд выбили из моей головы все, чему учила меня Элла. Что он такого мог подслушать, что вызвало такую реакцию? Должно быть, я что-то сказала, пока была так беспечна.

А может, это был еще один способ вывести меня из себя, на этот раз с помощью игры в искренность.

Я потянулась к перчаткам, ожидая, что он усилит хватку, и я не смогу их взять, как он уже делал со сферой, но… он этого не сделал. Прищурившись, я посмотрела на него, а затем медленно произнесла:

– Спасибо.

Он кивнул, отступил назад и свернул на другую тропинку.

Сжимая перчатки, я глубоко вздохнула. Что за странная встреча.

Это стало хорошим предостережением: не только у меня есть цель, но и у него тоже. И я понятия не имела, какая.

Мне нужно это выяснить, и не только ради денег, но и ради безопасности людей, которые мне дороги.

А судя по его взгляду, очень может быть, что и ради меня самой.

Глава 20

На следующий день после встречи в саду мне принесли большой горшок с розовым кустом – почти таким же, каким я любовалась. Сначала я подумала, что это от Бастиана, но затем прочитала деревянную табличку, воткнутую в землю. Она гласила:

Для леди Кэтрин. Надеюсь, эта красота порадует Вас.

Вебстер.

Я не расстроилась: не когда такой яркий всплеск цвета разнообразил размеренную обстановку моих покоев. Я поставила куст у окна в гостиной и проверила почву.

Вскоре после этого пришла Элла: но она не улыбнулась, как всегда делала – легко и беззаботно, – а просто напряженно вошла в двери. Я даже не успела спросить, в чем дело, как она уже неслась к розам, словно пчела. Типичная шпионка.

– От поклонника? – она посмотрела на меня, подняв брови; в тоне ее голоса чувствовалось напряжение. – От Бастиана?

– Просто небольшой подарок от знакомого. Почему ты такая взвинченная?

Она горько покачала головой голову.

– Нижнее белье еще не привезли, а оно мне нужно для сегодняшнего вечера.

– Да? – я придвинулась к ней поближе и округлила глаза.

Она не сказала мне, за кем именно Кавендиш поставил ее следить, но у меня было несколько предположений. Поскольку у Эллы не было защитного ожерелья от эльфийских чар, я была уверена, что ее цель – человек. Кто бы это ни был, Элла еще не спала с ним, но, похоже, ей соблазнение давалось куда лучше, чем мне.

– Да, – она воодушевленно закивала, и к ней почти вернулось ее обычное хорошее настроение. – Надеюсь, сегодня мы с моей целью хорошенько пошумим.

Элла не говорила об этом, как о рутине или о мероприятии, которое нужно быстрее перетерпеть. Ее воодушевление заставило меня улыбнуться.

– Ну, я могу сходить и забрать белье. Мне не сложно.

– Нет, я не могу просить тебя…

– Ты и не просишь. Я сама вызывалась помочь. На Веспере я доберусь быстрее, чем в карете, да и к тому же я не была в городе с тех пор, как сюда приехала.

И я буду чувствовать себя полезной. Сидеть с королевой и шататься по светским мероприятиям сложно было назвать работой. Мне не удалось добиться успехов в отношениях с Бастианом, так что я чувствовала себя такой же полезной, как пожарные из бумаги.

С наигранным вздохом Элла согласилась и дала мне координаты ателье Блейз.

Во время прогулки выглянуло солнце, и, должна признаться, я почувствовала себя лучше. Улицы просто кишели прохожими, спешащими по делам, лоточниками, продающими всевозможные товары, и экстравагантными каретами, которые я была бы счастлива увидеть ночью на дороге. Город… жил.

Я добралась до ателье Блейз: витрины из стекла и позолоты привлекали прохожих своим невероятным шиком. Потребовалось всего десять минут, чтобы сложить все коробки с бельем на спину Весперы. Я старалась не задумываться о том, что в некоторых из них лежат вещи, которые я должна буду надеть. Перед Бастианом.

Но я не думала об этом. Нет.

Я отогнала эту мысль и повела груженную саблезубую кошку по длинному пути обратно во дворец, осматривая между тем город. Театры и огромные жилые дома в стороне от дороги. Рестораны и пышные парки. Рыночные площади с торговцами и полноводные фонтаны. Здесь было столько всего – много движения, много людей. Никто не обращал внимания на виселицу, темнеющуюся на другом конце большой площади, через которую я проходила. Я не могла оторвать от нее взгляд, в горле встал комок.

Виселица или топор?

С тяжелой головой я все еще думала о наказании за мои преступления, когда мы въехали на кошачий двор. В своей одежде для верховой езды я ничем не отличалась от остальных рабочих на дворе, ухаживающих за кошками, поэтому без лишнего внимания отвела Весперу в стойло, отстегнула коробки и сняла с нее попону.

Но мне недолго удалось побыть с ней наедине – едва я начала расчесывать ей мех, как откуда-то появилась девочка-служанка и сменила меня. Другая унесла седло и уздечку, а какой-то паренек нагрузил себя коробками и отнес их в мои комнаты.

Для меня работы не осталось.

Я подавила вздох и направилась во дворец. Когда я вошла во внутренний дворик, в котором обычно царила тишина, от гравия отражался низкий гул знакомого голоса. Бастиан.

Слов нельзя было разобрать, и, остановившись за живой изгородью, я стала наблюдать.

Рядом с эльфом, касаясь его руки, стояла женщина с темными волосами; зеленое платье на ней было слишком пестрым, чтобы считаться модным, и тем не менее сшито оно было хорошо. Но взглянув на ее лицо, усеянное веснушками, я чуть не упала прямо в живую изгородь.

Я узнала ее.

Темные волосы, голубые глаза и озорная ухмылка. Черт возьми, да это моя скупщица Уинифред, также известная как Уин. Это ей я продавала награбленное на протяжении десяти лет. Правда, я никогда не видела ее в таком изысканном наряде, но никаких сомнений – это точно она.

Разговаривает с Бастианом.

Она должна быть в Веруламиуме, где расположена ее лавка. А не здесь. Не во дворце. И не разговаривать с мужчиной, за которым я шпионю.

Мое сердце громыхало, словно эти две части моего мира столкнулись не посреди Ривертон Палас, а прямо в моей груди.

С застывшим лицом я смотрела эту парочку.

Уин здесь, во дворце в Лундене, а это значит, есть риск, что наше с ней знакомство может быть обнаружено, а мой секрет раскрыт. А то, зачем Бастиан говорит с ней… Тут все очевидно. Я сказала ему, что продала его сферу. И каким-то образом – каким-то чертовски невероятным образом – он нашел Уин и пытается узнать, где сейчас сфера.

Он не просто дразнит меня. Он сует свой нос в мои дела. Бесцеремонно.

Когда я натолкнулась на него в саду, разве он не шпионил за мной? Или у меня уже паранойя?

Милостивые боги, это я должна шпионить за Бастианом, а не наоборот.

Черт знает что происходит. Я приехала всего пять минут назад и уже во что-то вляпалась.

Грудь сдавила тяжесть, и, втянув воздух, я попыталась найти лучшее положение, чтобы услышать, что скажет Уин. Но безуспешно.

Она кивнула, глаза загорелись так, как они загорались всякий раз, когда я приносила ей что-то особенно ценное. Азарт, жажда наживы, трепет от предвкушения большого куша. На этот раз она продавала меня. Должна, по крайней мере.

Я закрыла глаза и перестала дышать, чтобы уловить хоть слово.

– …я в таком восторге от платья, которое вы прислали, – она улыбнулась и снова коснулась его руки.

Что-то неприятное проскользнуло во мне: что-то, что я не должна была и не хотела чувствовать.

Но я подавила это чувство, потому что оно не было важным или полезным.

Значит, он прислал ей платье, что вполне разумно – сомневаюсь, что у нее есть что-то подходящее для дворца. Но зачем вообще было звать ее сюда? Почему нельзя было пойти к ней?

Они шли по гравию в далеке от посторонних глаз, Уин – с поднятой головой. Подбородок вздернут, плечи отведены назад – она наслаждалась каждой секундой, играя роль леди, хотя у нее это и не очень получалось.

Я ждала: они поговорили еще около минуты. Я не могла разглядеть лицо Бастиана, хотя видела, как он несколько раз помотал головой, а затем наконец кивнул, указав на вход, через который я только что вошла. Напрягшись, я пригнулась за изгородью, но он не появился с вопросом, что я здесь забыла.

Когда я осмелилась снова выглянуть, Бастиан уже уходил через другую арку, а Уин не спеша направлялась в мою сторону, насвистывая. Вот тебе и леди.

Бастиан уже исчез из виду, когда она подошла к изгороди, так что я остановила ее, схватив за руку.

– Кэт! – Она секунду смотрела на меня, а потом рассмеялась. – А я только что о тебе говорила.

– Я видела. Что, черт возьми, ты сказала?

– О нет, у тебя нет права злиться, – прошипела она, насупившись. – Не когда у тебя самой от меня тайны. Кому ты это продала?

Бастиан узнал о сфере. Вот черт.

Хотя это его выдало. Столько хлопот, чтобы найти Уин и привезти ее сюда – даже прислать ей платье, чтобы она не выделялась из толпы… Он отчаянно пытался вернуть сферу. А что бы он сделал, если бы узнал, что она все еще у меня? Если я отдам сферу Кавендишу, сочтет ли он ее достаточно ценной, чтобы спасти меня от возмездия Бастиана?

Слишком много вопросов. Мне нужно узнать больше об этой штуке… а прямо сейчас мне нужно заняться Уин.

– Со всеми этими приготовлениями к поездке сюда у меня совсем не было возможности заглянуть к тебе.

Она фыркнула, все еще дуясь.

– И я даже не знала, что ты в Лундене. Обидно, что ты сама мне ничего не сказала. Да еще при дворе! – Она окинула взглядом дворец, а затем меня. – Ты только посмотри на себя!

Я видела, как в ее голове заработал механизм, когда она рассматривала мое простое, но элегантное платье для верховой езды, жемчужное ожерелье, гребни, подбирающие волосы.

Она унюхала запах денег.

Уверенная в этом, она наклонилась ближе.

– Богатая добыча, Кэт. Действительно богатая. Возможно, я даже смогу простить тебе это недоразумение с эльфом, – она махнула рукой в сторону, где исчез Бастиан. – В конце концов, это принесет нам еще больше денег.

Я вздрогнула и посмотрела на арку. Никто не слышал ее безрассудную болтовню.

– Я не могу грабить этих людей. Меня поймают.

Она фыркнула, совсем не по-женски.

– Раньше тебя это никогда не смущало. Разве что… – она наклонила голову набок, сощурив глаза, и я насторожилась. – Теперь у тебя есть другой способ зарабатывать деньги, не так ли? Точно, ты же можешь позволить себе такой прикид.

Кивая, она оценила мой наряд.

– Ну так чем ты занимаешься? Давай, поделись с Уинифред. Сколько лет мы уже дружим? Можешь мне рассказать.

Я сложила руки.

– Мы не друзья, а просто деловые партнеры – бывшие деловые партнеры.

Ее глаза расширились.

– Бывшие? Ты бросаешь меня? Ах, Кэт, ты меня убила, – она схватилась за грудь, и, возможно, я почувствовала бы больше сочувствия, если бы ее реакция не была бы столь наигранной. – Я думала, мы приятельницы – товарищи по оружию, команда! Один за всех и все за одного.

– Товарищи по оружию? – спросила я, приподняв бровь. – Что-то я не видела тебя вместо со мной, когда все эти ночи выходила на дорогу, рискуя своей шеей.

– Эй, я рискую своей шеей при работе с твоим товаром. Я многим рискую. Но ладно, я поняла. – Уин развела руками. – У тебя теперь есть другая работа. Я тебе не нужна. Но мы ведь можем остаться друзьями, правда?

С чего вдруг такое желание дружить? Я наблюдала за Уин, ища подсказку, но ее драматизм и хаотичная смена эмоций сбивали с толку.

– В смысле, – она устремила на меня большие голубые глаза, – мы ведь не враги, да? – Вот это было легко понять. Завуалированная угроза.

Она знала слишком много и могла навредить. Я не доверяла ей настолько, что могла и правда бросить ее, но найти скупщика было непросто, тем более такого, у которого среди клиентов были аристократы. Я утешительно улыбнулась ей, как делала уже множество раз.

– Что ты, нет, конечно. Никогда.

Она широко улыбнулась, глаза снова загорелись.

– Это отлично. Отлично. Просто дай мне знать, если в твоей новой жизни появятся какие-нибудь новые возможности. – Она вновь посмотрела на дворец. – И не забудь пригласить меня на какое-нибудь интересное мероприятие, слышишь? Если ты не хочешь воспользоваться такой возможностью, это не значит, что я не хочу, – с этими словами она похлопала меня по плечу и ушла.

Я последовала за ней, держась на приличном расстоянии, чтобы убедиться, что она действительно ушла. Как только она вышла из боковых ворот, я прислонилась к дереву и протерла лицо. Первая подлость, на которой я поймала Бастиана, и я даже не могу рассказать об этом Кавендишу, потому что это была встреча с моей скупщицей краденного.

Чертовщина какая-то.

Глава 21

Тем же вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, от Кавендиша пришла записка. Мне нужно было «надеть что-то неприметное» и прийти в центр лабиринта.

Я не совсем понимала, что имелось в виду под «чем-то неприметным», и надела бриджи, мягкие кожаные сапоги и простую черную рубашку. В такой одежде я совершала свои ночные вылазки на дорогу. В ней я легко могла скрыться в темноте, а если заправить косу в рубашку, то в тени и вовсе сойти за мужчину.

Стража патрулировала стены и ворота вокруг придворцовой территории, но сама территория обычно оставалась без охраны, так что было легко прокрасться через неохраняемую дверь. В садах тут и там стояли факелы и фонари. Между ними пролегали тени, по которым я проскользнула в темноту.

Я научилась бесшумно передвигаться по лесам и садам еще в детстве. Моя сестра Эвис почему-то была неестественно хороша в этом, поэтому она слишком часто выигрывала в прятки. В том, что она умела с рождения, мне приходилось упражняться, упражняться и упражняться. И в какой-то момент это принесло свои плоды: я научилась выигрывать столько же игр, сколько и она, и теперь каждый мой шаг был бесшумен.

Зайдя в лабиринт из тисовой живой изгороди, я нахмурилась. Это был первый раз, когда Кавендиш назначил встречу где-то, кроме своего кабинета. Хотя сейчас и была глубокая ночь, но в лабиринт мог попасть любой обитатель дворца. Это было не совсем уединенное место.

Но он мне ясно дал понять, что вопросы здесь задаю не я. Поэтому я просто следовала по запомненному маршруту, ориентируясь в лунном свете, разливающемуся между темных стен изгороди.

Уже подходя к центру лабиринта, я остановилась, услышав шум. Тихий. Настолько тихий, что я не была уверена в том, что вообще что-то слышу. Я замерла, напрягая слух.

Вздох. Женский вздох. И… вскоре после этого – вскрик.

Я затаила дыхание и скрылась за углом. В месте, где живая изгородь прерывалась, до пояса возвышалась стена, а над ней располагалась решетка – шпалера. На решетке росли бархатно-красные розы самого темного и насыщенного цвета, который я когда-либо видела. Их аромат витал в воздухе, напоминая о летнем тепле и радости тяжелого труда ради удовлетворения страсти.

Глупой страсти.

– Ох! – Вслед за этим раздался более низкий голос – мужчина?

Сердце забилось быстрее, и я подкралась ближе. Листва роз была густой и пышной, но она не могла скрыть все, что находилось по ту сторону.

В центре лабиринта на каменном столе лежала Лара, ее светлые волосы каскадом спадали с его края. Брови вскинуты вверх, губы полуоткрыты – здесь не нужно было читать людей, чтобы понять, что это выражение абсолютного наслаждения. Я проглотила слюну и заставила себя отвести взгляд от ее лица.

Лунный свет освещал ее обнаженную кожу, груди подпрыгивали, когда она выгибалась от ритмичных ударов мужчины, стоящего у нее между ног.

Я должна была отвернуться.

Но не могла.

Во рту пересохло, по коже прошел жар. Щеки горели, несмотря на прохладу ночного воздуха.

Я обнаружила, что схватилась за решетку, прильнув к ней, желая увидеть больше.

Рубашка ее любовника распахнулась, обнажив мускулистую грудь, которая вздымалась, когда он втягивал живот и снова и снова входил в нее. Его штаны спущены до колен, словно он слишком торопился, чтобы раздеться полностью.

Она вцепилась в край стола, прикусив нижнюю губу, – я, в свою очередь, прикусила свою: мое тело пульсировало.

Мой засранец муж никогда не заставлял меня чувствовать нечто подобное. И уж точно он никогда не заставлял меня кусать губы и хныкать, как сейчас это делала Лара.

Неужели именно это озаряло глаза Эллы, когда она рассказывала о своих сексуальных похождениях?

Девочкой я уже была в курсе того, что ожидается от «хорошей жены». И как только я узнала, что меня выдают замуж за отвратительного мужчину, на десять лет меня старше, я смирилась со своей участью. Борьба с ней ни к чему бы не привела.

Но один бунт в своем замужестве я все же позволила себе.

Я поклялась, что не выйду замуж девственницей.

В нашем родовом поместье было не так уж много вариантов, и я посвятила Эвис в свой план. Она только начала узнавать о сексе, но уже понимала незавидность моего положения. Эвис указала на парня, ухаживающего за саблезубыми кошками, с орлиным носом и простодушной улыбкой. Мне потребовались недели, чтобы набраться смелости. Недели примерки платьев, сбора приданого и прочей ерунды, которая должна была привести меня к браку с этим человеком.

И только накануне того дня, когда я поняла, что по-прежнему невыносимо девственна, наконец заставила себя сделать это. Я была уверена, что молодой человек не до конца понимал, что происходит… а может, и понимал. Он знал, что я готовилась к свадьбе. Он должен был знать, что это значит для такой девушки, как я.

Я приехала с прогулки и убедилась, что мы одни. Все случилось быстро. Улыбка и просьба помочь в одном из ангаров, затем прикосновение к его руке, поднятый подбородок, манящий поцеловать меня. Наконец процесс пошел: я почувствовала твердость в его штанах и начала тереться о нее, позволив своему телу сказать то, что не могла произнести словами. Трахни меня. Это все, чего я хотела от него. На его месте мог быть кто угодно, лишь бы не лорд Робин Фэншоу.

Я получила, чего хотела. Было больно. В какой-то момент было почти хорошо, но потом все закончилось.

После мы лежали в соломе, тяжело дыша, и он спросил меня:

– Что это значит?

Я рассмеялась. Даже тогда, должно быть, во мне уже было что-то циничное, потому что я села, собрала одежду и произнесла, качая головой.

– Это? Это ничего не значит. Просто я не собираюсь идти на свадьбу девицей.

Не думаю, что он решил, что у нас начался какой-то великий роман. После того как я оделась и вышла из ангара, я больше никогда его не видела.

Когда я была с ним, мне было почти приятно, – но это была всего лишь капля в море по сравнению с потоком удовольствия, в котором утопала Лара.

Мой муж мог бы делать со мной то же самое, мог бы заставить меня чувствовать себя так же. Или он понял, что я не девственница, и решил не заморачиваться? Это из-за того, что я не оправдала его ожидания как жена?

Лара ничуть не выглядела обеспокоенной. Обычно она казалась такой рассудительной, такой сдержанной. Образец для любой леди. Но вот она здесь, извивается на каменной плите в центре дворцового лабиринта, пока какой-то мужчина трахает ее до потери пульса.

И Кавендиш послал меня сюда. Не для того, чтобы встретиться с ним, а чтобы увидеть это. Чтобы узнать, кто ее любовник, и найти оружие против Лары: либо пустить слухи о ее тайном романе и добиться ее увольнения, либо шантажировать ее, чтобы она ушла сама.

Я должна уйти. Меня не интересует такого рода информация.

Я должна вернуться в постель. И забыть обо всем, что здесь видела.

И все же…

Как он гладил ее по бедру. Как она слегка вздохнула, когда его рука скользнула выше и скрылась у нее между ног. Как он наклонился над ней, приподняв брови от наслаждения, когда самозабвенно целовал ее так, как меня никто никогда не целовал.

Я упивалась каждым вздохом, каждым стоном, каждым прикосновением, которое с жадностью ловили мои глаза.

Прошло немало времени, прежде чем я узнала его длинный нос, тонкие губы и темные глаза, которые пожирали Лару с еще большей жадностью, чем я. Граф Лэнгдон – один из женихов королевы. От этого происходящее становилось еще более странным.

И тем не менее я не могла отвести взгляд. Он схватил бедра Лары и приподнял их, яростная улыбка озарила его лицо. Когда он открыл рот, я напрягла слух.

– Вот так, дорогая. Ты еще раз кончаешь на мой член. – Он наклонился над ней и бешено оскалился. – Еще раз.

Она закатила глаза и вскрикнула.

И тут низкий голос произнес мне на ухо.

– Ай-яй-яй.

Глава 22

Чья-то рука зажала мне рот, что было кстати, потому что иначе я бы вскрикнула от перенапряжения. Вместо этого я глухо простонала в чью-то ладонь, почувствовав, как теплое тело прижалось к моей спине и придавило меня к невысокой ограде. Сильный мужчина одной рукой обхватил меня за талию и руки, вплотную привлекая к своей твердой груди, а бедрами зажал мои ноги так, чтобы я не смогла ими пошевелить. Я сопротивлялась, но ничего не могла сделать, кроме как тщетно извиваться в его руках.

Вдохнув аромат бергамота и кедра, я поняла, что знаю этот голос. Мои глаза чуть не вылезли из орбит между тем, как крики Лары стихли.

– Моя дорогая леди Кэтрин, – прошептал Бастиан мне на ухо. От его интонации стало жарко. – Не знаю, в какую игру ты играешь, но я и подумать не мог, что шпионить за людьми, занимающимися любовью в лабиринте, входит в число твоих интересов.

Черт, черт, черт. Неужели он догадался, что я шпионю? Или он просто решил, что я извращенка? Неясно, что хуже…

Он расслабил руку, и я глубоко вздохнула, ощутив солоноватый вкус его кожи.

В центре лабиринта Лара тоже глубоко дышала: ее груди вздымались, когда Лэнгдон выходил из нее. Его член блестел от ее влажности и все еще был твердым. Взяв Лару за бедра, он перевернул ее на живот, нагнув над мраморной столешницей, и слегка отступил, наслаждаясь видом.

У меня перехватило дыхание, когда он снова вошел в нее. Я старалась не шевелиться, чтобы не прижиматься к Бастиану, ведь наша с ним поза не сильно отличалась от той, в которой эти двое сейчас наслаждались друг другом.

– Интересно. – Бастиан притянул меня чуть ближе: я боролась с желанием обмякнуть в его руках. – Не знал, что ты вуайеристка. Эксгибиционистка, – если тобой хорошенько заняться, – еще возможно, но точно не вуайеристка. Ты стоишь здесь посреди ночи в одежде, которую представители твоего вида считают слишком вызывающей для женщин…

Лицо Бастиана возникло на краю моего зрения.

– В этой предательской рубашке, которая выдает, какое удовольствие ты получаешь от этого зрелища.

Он натянул рубашку на моей груди, и я увидела, как соски выпирают из-под ткани. Если до появления Бастиана я практически дрожала от желания, то сейчас пульсация между бедер стала еще сильнее и влажнее.

И он знал это. Он знал, что я не случайно туда посмотрела и не наблюдаю, чтобы собрать сплетни. Он знал, почему я не могла отвернуться.

И теперь он мучает меня моим же смущением. Ему не нужно быть эльфом и видеть в темноте, чтобы понять, как я покраснела, – он, должно быть, почувствовал, как горит моя кожа.

Я не знала, что делать и что говорить. Я могла только смотреть на Лэнгдона, вонзающего свой член в Лару, и изо всех сил стараться не шевелиться.

Бастиан обнял меня за талию и провел пальцами по изгибу живота. Мышцы сжались от этих легких прикосновений. Щекотно и одновременно дразняще: он, должно быть, услышал, как у меня перехватило дыхание, потому что я почувствовала, как он улыбнулся мне в ухо.

– Не очень-то правильно называть вас леди Кэтрин. Уж точно не тогда, когда вы представляете себя там, на ее месте, согласны?

Со вздохом я пошатнулась и прошептала в его руку:

– Пожалуйста.

Я не знала, почему вырвалось именно это слово: оно было единственным, что пришло мне на ум. Быть может, мне хотелось, чтобы он избавил меня от мук совести и сообщил Ларе и Лэнгдону, что поймал меня за подглядыванием.

– «Пожалуйста, выпусти меня» или «пожалуйста, помоги мне выпустить на волю мои желания»? – Наконец он отнял руку от моего рта.

Я стала глотать ртом свежий воздух, сосредоточившись на этом простом действии, а не на вопросе Бастиана. Прохладный, освежающий, и в то же время пропитанный его запахом и солоноватостью, которую я все еще ощущала на своих губах.

Чего же я хочу?

Мой язык знал это с того самого момента, как произнес свою мольбу. Пульсация в моем теле также знала ответ, подталкивая меня ближе к Бастиану. Розы не были такими уж колючими: я могла упереться и в решетку, если не хотела сильно прижиматься к нему.

Но я хотела.

Я выпускала на волю свои желания в постели. Одна. Много раз. И сейчас я хотела этого и хотела, чтобы Бастиан помог мне в этом.

Должно быть, это жалко, но я сгорала от вожделения.

Но не то чтобы он действительно что-то предлагал. Я не чувствовала, что его твердость упирается в мой зад, даже когда он водил рукой по моему животу. Иногда его рука поднималась выше и замирала чуть ниже моих грудей. Иногда спускалась ниже и замирала на поясе моих брюк. Он просто хотел потешить себя, выбив из меня признание, что я хочу его.

Бастиан задумчиво хмыкнул, когда растопырил пальцы на моем животе.

– Я чувствую, как ты прислоняешься ко мне, Кэт. Я вижу, как пульс на твоей шее бьется чаще. Я слышу, как учащается твое дыхание. Почему бы не получить желаемое удовольствие?

Действительно, почему бы и нет?

Как будто это так просто. Как будто я могу просто попросить, и он исполнит мое желание. Без всяких последствий.

Тем временем в лабиринте Лэнгдон взял Лару за волосы и притянул к себе. Выгнув шею, она вскрикнула, но не от боли, а от нового прилива удовольствия.

– Разве что… ах… – Бастиан вытащил мою косу из горловины рубашки и намотал на руку. – Ни один любовник никогда не заставлял тебя так кричать, я прав?

Мое лицо пылало, и я не могла сказать почему именно: от стыда, унижения или желания.

От стыда, что он был прав? От унижения, что он видит меня насквозь? Или все дело в том, что я, черт возьми, так сильно хочу его?

Возле моего зада что-то зашевелилось, и эльф прижался ко мне сильнее. Я откинулась назад, тело перестало подчиняться моим приказам.

– На тебе появляется такой красивый розовый оттенок. Он хорошо сочетается с твоими волосами.

Я зажмурила глаза и опустила голову. Листья роз защекотали мне лоб.

Перестав играть с моим животом и вжиматься в меня, он взял меня за подбородок, поднял мою голову и повернул ее так, чтобы я наконец смогла посмотреть ему в глаза.

Лунный свет, окаймленный тьмой, – мы встретились глазами, и его взгляд показался мне не таким неприступным, как раньше.

– Знаешь, Опасная Леди, в сексе нет ничего постыдного. Не нужно стыдиться тел. Не нужно стыдиться удовольствия. Люди сами вбили себе в голову все эти странные убеждения.

Этот прекрасный рот находился всего в дюйме от меня. Его слова касались моих губ.

Он погладил нежную кожу за моим ухом, усилив переполнявшие меня ощущения. Я вздрогнула.

– И все же… ты отрицаешь себя, не так ли? – Он нахмурился, но более мягко, чем когда его взгляд обещал убить меня за то, что я ограбила его. – Какая жалость. Какая потеря.

Каждый нерв во мне был напряжен: каждый нерв во мне желал, требовал, сожалел и – как он и сказал – отрицал.

– Если бы у меня была вода, а ты умирала бы от жажды, я бы дал ее тебе. Здесь то же самое. Поэтому я спрашиваю еще раз, – его голос стал тише, а взгляд с силой вперился в меня, – твое «пожалуйста» было просьбой выпустить тебя или твои желания? Как скажешь, так и будет.

Я только смотрела в ответ, во рту пересохло. Он действительно предлагал…?

Я пыталась сблизиться с ним. Соблазнение было частью плана. Мое глупое, жадное до прикосновений тело заставило меня забыть об этом. Я была шокирована, мной овладела похоть.

Неужели он предлагал мне на блюдечке все, что я от него хотела?

И все же если я соглашусь, то не только ради шпионажа – он был прав, я хотела, нуждалась в освобождении.

– Кэтрин, я жду ответа. Я не буду больше спрашивать.

– Да, – выпалила я на одном дыхании, словно боясь упустить возможность. – Помоги мне выпустить на волю мои желания.

Готова поклясться, что на его лице мелькнула улыбка, но я не успела разглядеть, потому что рукой с намотанной косой он быстро развернул мою голову к розам.

– Хорошо, – прошептал он мне на ухо. – Руки на решетку. Держи их там.

Шипы или не шипы – неважно, я повиновалась. Это стоит поцарапанных рук. От его властного голоса по моему телу прошли новые волны пульсации.

Пространство, которое разделяло нас, – когда я могла прислониться к стене, а не к нему, – теперь занимал Бастиан, прижимая меня вплотную к камню.

– Смотри на них и представляй, что это я делаю с тобой.

Это было уже не просто мимолетное шевеление. Теперь его твердость уверенно утыкалась в мой зад. Нетрудно было представить, как его член скользит между моими бедрами, между моими складочками и наконец вонзается в меня так же, как и Лэнгдон вошел в Лару.

Я сдалась. Моя спина легко выгнулась, ожидая этого момента. Я крутила бедрами и уводила их все дальше назад, приближаясь к нему, пока наконец своей мягкостью не наткнулась на его твердость.

– Ты говорила, что когда вокруг нас никого нет, я могу называть тебя, как захочу. Так вот, сейчас ты «мой уголек».

Похоже, он был прав: если я раньше думала, что горю, то сильно ошибалась. По сравнению с тем, что происходило сейчас, то было прохладным тлением. Кожу покалывало: слишком горячо, слишком тесно, слишком много этой чертовой одежды.

Но мне было велено держать руки на решетке, а если я и умею что-то хорошо делать, так это подчиняться. Так что я вцепилась в решетку еще крепче в то время, как на самом деле мне хотелось лишь расстегнуть рубашку и позволить ночной прохладе прикоснуться к моей коже. Сама эта мысль должна быть неприемлемой для меня.

Но ведь это не по-настоящему. Это не считалось.

Или я это делала ради своего задания. Чтобы просто сблизиться с ним.

А может, я хотела этого, но только из-за увиденной сцены в лабиринте. Не потому что я сама этого хотела. И не потому что я хотела его.

Оправдания спотыкались друг о друга. Я не понимала, верить ли им всем сразу или не верить ни одному.

Но все они потеряли свое значение, когда губы Бастиана прошлись по моей шее снизу вверх, а затем укусили за ухо – крепко, но не больно. Внутри меня все сжалось от этого уверенного, многообещающего фрагмента ощущения. Но когда я попыталась повернуться и поймать его губы, он схватил меня за косу и резко прошипел на ухо.

– Я сказал, следи за ними.

Я прикусила язык и подчинилась.

– Хорошо.

Дикая, мать твою, охота. Даже это слово окатило меня волной удовольствия. Я угодила ему. Так было безопасно. Хотя он тоже доставлял мне удовольствие, а это уже было опасно.

Видимо, убедившись, что я не собираюсь поворачиваться, он выпустил мои волосы и провел руками по груди. Вздохнув, я откинула голову ему на плечо, покорно продолжая наблюдать за Лэнгдоном и Ларой. Но когда Бастиан трется о мой зад и разминает мне грудь, то, что они делают, уже не кажется таким интересным.

Если бы не страх, что любое мое неповиновение заставит его прекратить, я бы закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом море ощущений.

Он провел большими пальцами по моим затвердевшим соскам и тихо простонал, что, казалось, было непроизвольно, как будто мое возбуждение доставляло удовольствие и ему. Затем он сомкнул остальные пальцы с большими, сжав соски, и я дернулась, вскрикнув.

Он рукой зажал мне рот.

– Тебе повезло, что ты шпионишь за людьми – мои бы услышали.

Слово «шпионить» прорвалось сквозь туман, которым Бастиан меня окутал, и пробудило мой разум из забытья. Он не знал, чем на самом деле я занимаюсь, но он был всего лишь в шаге от правды.

Пока он успокаивал мой сосок, поглаживая его круговыми движениями, его рука больше не зажимала мне рот и я спросила:

– Это и есть твоя услуга?

Он глухо и зловеще засмеялся, отчего по моим нервам прошел звон, а кости завибрировали.

– Мне казалось, это я оказываю тебе услугу, разве нет?

Во мне все опало, и я прикусила губу между тем, как он поскоблил ногтем по небольшой выпуклости на моей груди.

– Значит, я в долгу у тебя?

– Ты уже в долгу у меня, Опасная Леди. Не беспокойся, когда я решу забрать долг, я не погнушаюсь и последней рубашкой.

Я почувствовала, как он улыбнулся мне в ухо, сжимая одной рукой мою грудь, а второй обхватив горло.

Перед глазами замерцали искры. Я вздрогнула.

Земля. Ночная тьма. И что-то, чего я не могу видеть. Что-то, что я никогда не смогу увидеть – пустоту, окруженную клочками старых воспоминаний.

– Не надо, – произнесла я дрожащим голосом, словно его сотрясало мое бешенное сердцебиение.

Бастиан тут же освободил мое горло.

– Конечно. – На несколько ударов сердца он замер, а затем положил обе руки мне на плечи и просто обнял, прислонившись ко мне щекой.

– Если тебе чего-то не хочется или ты хочешь, чтобы я остановился и все прекратилось, тут же скажи, и я буду тем, кто подчиняется. Без колебаний. Без лишних вопросов. Ты поняла?

Я кивнула.

– Ты хочешь, чтобы мы прекратили?

Я покачала головой.

– Скажи это вслух.

– Нет. Не останавливайся. Пожалуйста. Я… я хочу продолжить. – Мое напряженное тело требовало этого. Я сломаюсь, если что-то нас остановит.

Бастиан наклонил голову, оцарапав щетиной мою щеку.

– Помни, что в любой момент, как ты скажешь, мы остановимся. В любой момент. – Он поцеловал меня в щеку так нежно, что у меня перехватило дыхание.

На какое-то время мы застыли, и внезапно нашедший на меня страх растворился, оставив только желание.

– Я ведь еще не говорил тебе, Кэт, как ты изящна? – Бастиан погладил меня по волосам и потянул за ленточку, вплетенную в косу. – Эти огненные волосы, – он запустил пальцы в косу, распуская ее, – такие густые, такие роскошные. Твои зеленые глаза, в которых сияет разум, который ты пытаешься скрыть.

Он провел губами по моей шее. Затем вернулся к моей груди, схватил пальцами соски и сжал их.

Я еле сдержала стон от невыносимого напряжения, нарастающего во мне.

– С таким вожделением, которое неизвестно даже мне, упиваться тем, как эти двое трахаются в темноте, – и снова этот смех, мягкий, как сама ночь.

Он схватил меня за волосы и развернул мое лицо к себе.

Я откинула голову назад, ожидая поцелуя, который, как я знала, должен теперь последовать.

– Эти лживые губы, такие сладкие, такие печальные, – вместо того чтобы поцеловать меня, он оттянул нижнюю губу, которую я закусила, большим пальцем и провел по ней, проникнув в рот. По его взгляду я поняла, что он представляет себе не просто палец у меня во рту. Точно так же он приказал мне представить, что там трахаются не Лара с Лэнгдоном.

Я провела языком по подушечке его большого пальца. Он наградил меня прерывистым выдохом и оскалом, в котором читалось удовольствие и в то же время удивление. Тихо постанывая, он продолжил гладить мой зад, продвигаясь руками к моей киске.

Казалось, что тени вокруг нас колыхались вместе с моим пульсом, вместе с нашим дыханием, как будто они были бурлящей живой массой.

– Очень печальные, – прошептал Бастиан, вытащив изо рта большой палец, и провел им по моей нижней губе, по подбородку, затем слегка вниз. Он замер, прежде чем дотронуться до моего горла, и вопросительно посмотрел на меня, спрашивая разрешения.

Я кивнула.

– Это всего лишь прикосновение.

– Не касаться тебя здесь. Понял. – Он уткнулся своим носом в мой и провел большим пальцем по горлу: прикосновение было таким легким, что волосы на затылке встали дыбом.

Его дыхание участилось, хотя и не было таким тяжелым, как у меня.

Казалось, я не могла набрать воздух в легкие, как и не могла насытиться прикосновениями: теперь его руки заигрывали с поясом на моих брюках.

Он дразнил меня: его губы так и не прикоснулись к моим губам, хотя они были так близко.

– Мой маленький уголек, кому ты продала мою сферу?

Если бы мне не было так трудно дышать, я бы рассмеялась. Вот она, истинная причина происходящего. Ему было наплевать на мои желания, лишь бы он мог использовать их в своих целях. Но мое тело было таким напряженным от переполнявшего его удовольствия, какого я не знала от других рук, что не хотелось упрекать его.

– А зачем мне говорить это тебе?

Он провел губами по моим губам, это нельзя было назвать поцелуем, но этого было достаточно, чтобы по всем моим нервам пронеслась искра.

– А почему бы и не сказать?

– Ты убьешь новых владельцев, чтобы вернуть ее.

Он скользнул взглядом по моим губам, словно обещая поцелуй, от которого ему приходиться отказываться.

– Я же не убил тебя.

Я попыталась усмехнуться, но мой голос задохнулся, когда Бастиан снова сжал мой сосок. Только боги знают, каких усилий мне стоило ответить.

– Ну, это был бы дипломатический скандал.

– Это не единственная причина. – Приподняв одно плечо, он притянул меня за бедра, пока его твердость не прикоснулась к моей разгоряченной киске. Их разделяла лишь ткань.

Я стиснула зубы, чтобы не застонать. Напряжение внутри меня нарастало.

– Значит, ты мне не скажешь? – И вновь его губы слегка коснулись моих.

– Нет, – произнесла я на выдохе, разочарованная, что говорю это.

По его действиям можно было понять: если я скажу ему, он поцелует меня и запустит руку в мои брюки.

Если эта сфера так важна для него, она может оказаться полезной и для меня.

– Но это была хорошая идея, чтобы сбить меня с толку.

Он ухмыльнулся, обнажив один клык, и сказал, глядя на мой приоткрытый рот.

– Я пытался. Ты не можешь винить меня в этом.

Он продолжал смотреть, тереться о меня, мять мою грудь, дразнить мой живот, и все это время я ждала, когда все закончится.

Мои внутренности расплавились, и я была уверена, что на моих брюках уже остался влажный след.

– Так что, ты не собираешься на этом закончить?

Он отстранился, нахмурившись.

– С какой стати я должен все закончить? – он повторил мой прежний тон, хотя его голос прозвучал на октаву ниже.

– Я думала, ты просто хотел выудить из меня информацию?

Бастиан задумчиво хмыкнул.

– Ты хочешь, чтобы мы закончили?

Быть может, я бы и хотела, чтобы это было так. Это было проще, чем действительность, в которой я не хотела, чтобы он останавливался. Я покачала головой.

– Тогда гори для меня, мой уголек. Я хочу видеть, как ты превращаешься в пламя. – Одной рукой он расстегнул мои брюки.

Я вцепилась в решетку еще крепче: шипы давили на кожу, угрожая разорвать ее. Бастиан собирался продолжить. Я предвкушала его проникновение в свою скользкую плоть, избавленную от этой дурацкой ткани. Он готов выпустить на волю мои желания, как я и просила.

Когда все пуговицы были расстегнуты, он, глядя на меня из-под капюшона, стал опускать руку по моему животу.

Ниже.

Еще ниже.

Шипы пронзали мою плоть, и я ловила ртом воздух от их болезненных уколов. Но я вытерплю и это, ради того, чтобы получить свое удовольствие.

Вдруг Бастиан напрягся, затаив дыхание. Его пальцы замерли всего в дюйме от пучка нервов – источника чистого, сладостного наслаждения.

– Тихо.

Я тоже услышала.

Кто-то с шорохом приближался.

Он вздохнул и убрал руку.

– Неудачное мы выбрали время, мой уголек. – На долю секунды он обхватил меня за плечи, и я почувствовала за спиной напряжение, словно он боролся с самим собой. – Думаю, тебе лучше уйти. Если нас здесь поймают, моя репутация пострадает не так сильно, как твоя.

Лэнгдон что-то хрипло проворчал, напомнив мне, с чего все началось.

Бастиан отступил назад, оставив меня в холоде, тесноте и пустоте.

– Быстрее.

Шаркающие шаги по дорожкам. Громче. Ближе.

Сделав глоток воздуха, я повернулась к нему. Всего на одну секунду. За это кратчайшее мгновение я впитала его в себя. Мне это было необходимо. Мне нужно было убедиться, что это действительно случилось, или почти случилось, и что это не моя фантазия, которую я придумала, наблюдая за Ларой и Лэнгдоном.

Но нет, Бастиан стоял на месте: его грудь вздымалась слишком часто, слишком глубоко. Из его брюк выпячивал бугорок.

Голова закружилась, я развернулась и скрылась в темноте лабиринта.

Это случилось, и я не до конца понимала, что это было и что это теперь значило.

Но одно я знала точно: Бастиан обратил на меня внимание.

Глава 23

Оказавшись в своих комнатах, я была вынуждена удовлетворить себя своими силами. Я лежала в постели и думала о Бастиане, представляя, как он нагибает меня над мраморной столешницей, имеет меня, заставляет меня кричать. Я дважды кончила и тем не менее была скорее тяжелой и подавленной, чем усталой и насытившейся. Когда я наконец уснула, в мои сны вторглись тени с серебристыми глазами. Во сне я была еще более отчаянной, чем наяву, потому что Кэт из сна с головой окунулась в эти тени в погоне за тем, что обещали эти глаза.

На следующий день я вместе с королевой и другими придворными дамами прогуливалась по садам. Когда мы проходили мимо беседки, опять пришла записка от Кавендиша. Увидев ее, я вздрогнула, словно сделала что-то плохое. Было смешно чувствовать себя виноватой за то, что прошлой ночью думала о Бастиана, лаская себя. Чисто логически я понимала, что Кавендиш этого точно не мог знать, но тревожность, охватившая меня, не подчинялась логике.

Когда я пришла, он стоял над шахматной доской, повернувшись спиной.

– Кэтрин, – произнес он мое имя, растягивая каждый слог. – Слышал, у вас был интересный вечер. – Он повернулся: его брови приподняты, а на губах лукавая ухмылка. – Хотя вас и прервали до того, как все были удовлетворены.

Откуда он знает? И как бы он отреагировал, если бы узнал, что я сама получила удовлетворение, думая о своей цели? Я сцепила пальцы рук, борясь с желанием скрестить руки, но не могла заставить щеки перестать пылать. На ладонях ныли царапинки от роз, что помогало мне держать себя в руках.

– Я позабочусь, чтобы при наблюдении за вами больше не подходили так близко.

Огонь под моей кожей моментально погас.

– Наблюдать… за мной?

– Вы же не думали, что я оставлю вас одну бродить ночью по дворцу, да? – Он снисходительно улыбнулся, подойдя ближе. – Такое прекрасное создание, как вы, с волосами, которые словно маяк. – Он покачал головой и провел кончиками пальцев по локону до самого плеча. – Вы никогда не знаете, какие опасности можете на себя навлечь.

Его пальцы, все еще следуя по волне моего локона, прошлись по ключицам и пересекли мою грудь, приближаясь к ее возвышенности.

Я уже видела, как он реагировал, когда был недоволен. Если я отстранюсь, то, уверена, он отреагирует так же, а может, и еще хуже. Поэтому я затаила дыхание и застыла на месте.

Каким-то образом я смогла заговорить:

– Ну, можно точно сказать, что он обратил на меня внимание. – После того, что было прошлой ночью, мы стали практически любовниками, а когда мы закрепим этот статус – лишь вопрос времени. Бьюсь об заклад, это случится в следующий раз, когда мы останемся наедине. Все, как я и планировала, – не нужно позорить Лару.

Пальцы Кавендиша застыли, и он взглянул на меня.

– Его внимание – да, но не секреты. К ним нет гарантированных путей. – Поджав губы, он накручивал на палец прядь моих волос, пока она не натянулись и медленно потянула меня к нему. – Время пришло, Кэтрин. Став его посредником, вы гарантированно будете рядом с ним, и где, как ни на этом месте, вы сможете узнать, что он замышляет?

– Но я могу быть рядом с ним – у него в постели, – не становясь его посредником. Пожалуйста, дайте мне пару недель, и все будет…

Кожу на голове пронзила резкая боль, когда он схватил меня за волосы и рванул их на себя, отчего я упала ему грудь. На глазах выступили слезы, но я стиснула зубы, чтобы не издать ни единого звука.

Мой крик либо разозлит его и за этим последует новое наказание, либо доставит ему какое-то извращенное удовольствие, и он все равно заставит меня закричать. Все сводилось к одному – он сделает мне еще больнее.

Мое сердце ревело так, словно пыталось воспроизвести все звуки, которые не могла я.

Он откинул мою голову назад, заставив мое тело выгнуться дугой, и я встретила его взгляд. Это было леденящее душу пламя.

– Ты, – он дернул меня за волосы. – Станешь, – еще один рывок. – Его, – снова рывок. – Гребанным, – на этот раз жестче, так что мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. – Посредником. Поняла?

Каждый вдох обжигал мои легкие, когда я втягивала в себя воздух. Потребовалось несколько вдохов и выдохов, прежде чем я смогла говорить.

– Да.

– Да, кто?

– Да, сэр.

– Помни свое место, Кэтрин. Ты работаешь на меня. Ты всего лишь фигура на моей шахматной доске. Тебя можно заменить, а деньги заплатить кому-то другому. Ты этого хочешь?

Мое лицо окаменело. Если я потеряю дом, у меня ничего не останется. Ни крыши над головой. Ни надежды. Ни безопасности. В следующий раз, когда я увижу своего мужа, я вырву ему глаз за все, что мне приходится терпеть, чтобы выплатить его долг.

Правда, я этого не сделаю. Просто помечтаю об этом.

– Нет, сэр. – Он хотел, чтобы я называла его «сэр», и я подчинялась. Мне не нужно повторять дважды.

– Хорошо. – Кавендиш выпустил мои волосы. – Подставь ее, шантажируй, убей. Если честно, мне наплевать, как ты это сделаешь, просто избавься от этой девчонки. А я позабочусь о том, чтобы ты заняла ее место.

Он сказал это так, словно это была любезность с его стороны и он брал на себя львиную долю работы в то время, как у меня была лишь одна простенькая задача.

– Если ты не разберешься с ней, это сделаю я, и обещаю, что тебе не понравятся мои методы. – Он отшагнул назад, но продолжал сверлить меня взглядом. – У тебя месяц.

Глава 24

Я не говорила с Эллой о грубых повадках Кавендиша. Возможно, я не хотела вынуждать ее вновь возвращаться к тому, что он с ней делал. Она дольше работала на него. Наверняка ей приходилось еще хуже, чем мне, но она продолжала работать с жизнерадостной улыбкой.

А может, я просто боялась, что он не делал с ней ничего, и это случилось только со мной, потому что он видел мои провалы и недостатки, которые нужно было исправить.

Больше не нужно с ним спорить и огрызаться в ответ. Опустив голову, просто выполнять свою работу и больше не давать повода быть мной недовольным. Не было смысла зацикливаться на этих вспышках насилия. Я сделаю все, чтобы их больше не было.

Дни после того случая шли спокойно, без вызовов к Кавендишу и встреч с Бастианом. Даже погода была дождливая, серая и мрачная и целыми днями не позволяла выйти на улицу. Это, а также ступор в общении с Бастианом и неудачные попытки открыть его сферу делали мое положение безвыходным.

Единственным просветом стало мое первое жалование. Тысяча фунтов в банкнотах. Заработанная служением короне, а не нарушением ее законов. Я отложила на свое содержание, а остальное отправила Мораг вместе со сдержанным письмом, в котором объясняла, что придворная дама – это оплачиваемая должность. Возможно, неудобных вопросов больше не возникнет.

К счастью, в день пикника, устраиваемого королевой, тучи рассеялись и было солнечно. Были приглашены все важные персоны при дворе, в том числе и Тень Королевы Ночи, так что я уделила особое внимание своему внешнему виду. Блейз создавала не только платья, но и вещи из кожи. Когда я пожаловалась, что во время верховой езды легкие юбки открывают мои голые ноги, она прислала мне изящную пару высоких кожаных сапог.

Сегодня я надела их с черным платьем, сшитым из нескольких слоев полупрозрачной ткани с темным блеском. Оно покрывало меня от ключиц до запястий и щиколоток, но Блейз была бы не Блейз, если бы не добавила разрезы на юбке, так что я могла легко ездить верхом… и показывать новые сапоги.

Каким-то образом она сложила слои так, чтобы все, что нужно прикрыть, было прикрыто, но при ходьбе слои смещались, обнажая кожу то здесь, то там. Создавалось ощущение, что, когда я двигаюсь, можно увидеть то, чего не следует видеть. Но я проверяла платье перед зеркалом: бегала, прыгала, наклонялась и танцевала – и ни разу оно не подвело меня.

Нужно отдать должное Блейз: то, как она обращалась с тканями, было волшебством.

Когда я вышла во двор, где все собрались, то не без удовольствия отметила, что остальные дамы одеты в летние цвета: в небесно-голубые, бледно-розовые, солнечно-желтые оттенки. Я выделялась среди них, словно сделала прорезь в ясном дне, сквозь который просвечивала чернота ночи.

Если мой наряд не привлечет внимания Бастиана, то уже ничто не привлечет.

Во дворе царила суета. Слуги грузили в кареты подушки, покрывала и корзины с едой, а мы, аристократы, подготавливали и седлали своих саблезубых кошек. Дамы разбились на небольшие кучки и тихо переговаривались, в то время как от собраний мужчин доносились громкие голоса и еще более громкий смех.

Я готовила Весперу – проверяла седло – и сама мысленно готовилась к тому, что снова увижу Бастиана. Я не должна смущаться того, что мы сделали или почти сделали: мне нужно утвердиться на месте его любовницы.

Закрепив седло и уздечку, я отступила и похлопала Весперу по плечу, затем увидела, что королева вышла из дворца.

Мое тело охватила дрожь, когда следом за ней показался Кавендиш. Острым взглядом он пробежался по всему двору, на лице – никаких эмоций. Он даже не задержал на мне свой взгляд, в котором ничего не выражалось. Никаких признаков того, что он чуть не вырвал волосы у меня из головы в последний раз, когда мы виделись.

Кровь закипела во мне. Я стиснула зубы и позволила кулакам сжаться. Никто не смотрел на меня: этот маленький выплеск эмоций был безопасен.

Когда он скрылся в толпе, я овладела собой и, тяжело выдохнув, принялась поправлять уздечку на Веспере, хотя на самом деле в этом не было никакой необходимости. Что угодно, лишь бы занять руки.

И не зря. За Весперой я увидела волосы, неестественно темные и гладкие, словно черная дыра во вселенной. Бастиан.

Стоя рядом со своей саблезубой кошкой, он что-то говорил Ашеру, который кивнул и скрылся в толпе.

Один. Превосходно.

Я направилась в его сторону, как будто по каким-то делам. Я почувствовала момент, когда он заметил меня, словно его взгляд был физической силой, которая заставила мой пульс ускориться.

Я притворилась, будто мой взгляд случайно упал на него и заставил остановиться на полпути. Я сделала это так непринужденно, что мне следовало бы играть на сцене одного из городских театров. Это была самая случайная случайность.

Какой бред.

В чем мне не пришлось притворяться, так это в том, как я покраснела: кожа внезапно стала теплой, несмотря на утреннюю прохладу, стоящую в воздухе.

Его серебристые глаза, еще более светлые в ярком солнечном свете, прошлись по мне, как острое только что отточенное лезвие. Как и всегда, он во всем черном. Но должно быть, боги благоволили мне, потому что пуговицы и черная вставка на его куртке поблескивали, создавая впечатление, что наши наряды подобраны специально.

Возможно, это был знак. Конечно, я не верю в знаки, но в тот момент я готова была принять все, что предвещало мне успех.

– Бастиан, – я кивнула ему. Но вместо того, чтобы подойти к нему, я подошла к его коту, – как оказалось, серому самцу, тому самому, на котором он был, когда я ограбила его, – и дала животному обнюхать свою руку.

Он фыркнул, его дыхание защекотало мою кожу. Бастиан подошел ко мне.

– Кэт, – тихо произнес он. Его голос почти слился с разговорами вокруг, отражавшимися от стен внутреннего двора.

При дворе было сложно остаться наедине, не считая лишь неполноценных полуинтимных моментов, вроде разговоров во время танцев. Этот момент, когда мы были зажаты между его саблезубым котом и кошкой Ашера, а наши голоса звучали тихо, был одним из таких.

– Рада тебя видеть, – сказала я, не отрывая взгляда от его кота, который, судя по тому, как утыкался в мою руку, принял меня. – Хотя я не сразу узнала тебя при свете дня.

Трудно было узнать его, когда он не прижимал меня к стене в темноте и не терся о мой зад. Словно от этой мысли у меня не сжались бедра, я искоса посмотрела на него, слегка улыбнувшись.

Выражение его лица оставалось спокойным, когда он положил руку на плечо своего кота. Это не было похоже на похлопывание или поглаживание, скорее это было нужно для того, чтобы придать себе уверенность. После недолгого молчания он вопросительно приподнял бровь и перевел взгляд на ухо кота, за которым я ее почесывала.

– Как твои руки?

Он знал, что я оставила кровь на решетке. Два небольших пореза на ладонях и один у основания пальца. Раны были небольшими, сейчас просто красные линии. Одно из снадобий Эллы помогло им зажить без воспаления.

Оно того стоило. Или, по крайней мере, стоило бы, если бы нам не помешали.

Я показала обе ладони, чтобы он осмотрел их, хоть это был скорее призыв к действию.

Он наклонился, убрав руку с плеча кота и потянулся ко мне, но внезапно замер и опустил руку на бок. Между его бровей появилась складка, и он, кивая, сказал:

– Быстро заживает. – Он слегка отступил. – Я рад, что раны не помешают тебе сегодня ехать верхом.

Мне стоило большого труда не ссутулить плечи. Он должен был взять мои руки, рассмотреть их поближе, может быть, провести линию по моей ладони. Что-нибудь. Даже это что-нибудь не сравнилось бы с тем, что он уже делал со мной во время танца.

Все сложнее, чем я думала.

Я прижала язык к небу, пытаясь избежать горького привкуса разочарования. Я продолжила ласкать его кота, который закрывал глаза каждый раз, когда утыкался в мои прикосновения. Хоть кому-то было приятно мое внимание. Наконец я откланялась и вернулась к Веспере.

Наша встреча в лабиринте должна была стать переломной, но теперь вообще не похоже, чтобы он со мной заигрывал.

Черт. А я была абсолютно уверена, что это начало романа.

Напряженная, я кое-как подготовила Весперу, вскарабкалась на нее и поехала искать Эллу. Ее отличное настроение, румянец на щеках и легкий налет усталости под глазами подсказывали, что у нее случился большой прорыв с ее целью. Большой, мать твою, прорыв. И на это ушла вся ночь.

Я сморщилась от зависти, зашевелившейся во мне, и сказала себе, что просто хочу успешно справиться с заданием.

Через четверть часа мы отправились в путь во главе с королевой. Бастиан ехал позади с Ашером Мэллори и Ларой; она помахала нам с Эллой, тем самым дав прекрасный повод подъехать к ним.

Бастиан поймал мой взгляд и задержался на нем, продолжая разговаривать с Ашером. Казалось, он сжал поводья сильнее.

Но возможно, я просто выдаю желаемое за действительное.

Я прошла мимо Бастиана, кинув на него долгий взгляд, и встала рядом с Ларой, позволив Элле вести пустую болтовню. Я старалась не обращать внимания на кислый привкус на моем языке, напоминающий мне о том, что я должна сделать с Ларой. В сочетании с тем, в каком виде я ее видела в последний раз, это свело мое участие в разговоре на нет.

Элла рассказала мне о причине пристального внимания Лары во время разговора. Она следит за ртом людей не для того, чтобы расположить их к себе: дело в болезни, которую она перенесла несколько лет назад и которая повредила ее слух. Теперь Лара читает по губам, чтобы следить за разговором. Так что те несколько раз, когда я все же что-то говорила, мне приходилось контролировать, чтобы мое лицо было обращено к ней.

Когда мы покинули сады и добрались до Квинсвуда, мужчины зашумели – особенно герцоги. Было много разговоров о том, кто самый быстрый наездник, чья кошка самая сильная. Но они мерились не скоростью своих котов, а длиной их членов. Я заметила, что ни Бастиан, ни Ашер не участвовали в этой чепухе, как и ни один мужчина из Рассветного Двора.

В конце концов, два герцога затеяли спор, который, по мнению их друзей, можно было разрешить только забегом, на который естественно, остальные стали делать ставки. Королева наблюдала за происходящим, приподняв бровь, и сделала ставку на лорда Экингтона.

Это был один из ее женихов, и на последнем балу он провел с ней много времени.

Означает ли ее ставка, что он добился ее расположения? Или поддержка ограничивалась забегом? Я про себя отметила, что в следующем докладе Кавендишу упомяну об этом, поскольку, казалось, ему тоже было интересно, кого она выберет.

Кот Экингтона был крупным самцом с длинными лапами. На многих, кто ставил на него, это произвело впечатление. Но его коту не хватало мышечной массы, как у его соперника. Самка лорда Уинтропа была немного меньше, но на предлагаемой дистанции она должна была победить благодаря более сильным мышцам. Азартные игры стали причиной долгов, в которые меня втянул этот идиот Фэншоу, – так может, они же мне помогут и выбраться?

Незаметно я сделала ставку на Уинтропа. Сумма была невелика, но столько же поставили и остальные – еще двое. Я получу треть призового банка, когда он выиграет.

Когда. Не если.

Несколько мужчин одарили меня снисходительными улыбками, их брови удивленно поднялись.

– Добро пожаловать в игру, леди Кэтрин, – несколько человек пожелали мне удачи и отвернулись с ухмылками, которые говорили о том, что она мне понадобится.

В начале Экингтон лидировал, но, конечно же, победил Уинтроп. Когда я забирала свой выигрыш, несколько герцогов поздравили меня с «неожиданной победой».

Но Уинтроп лишь поклонился мне с благодарной улыбкой. Он знал, что его саблезубая кошка быстрее, и этой улыбкой он показывал, что понимает: мой выбор – не просто случайность.

– Возможно, вам стоит поддержать меня на кошачьих бегах Ее Величества. Там наверняка будет много возможностей, чтобы поставить удачное пари, для человека, который разбирается в саблезубых кошках.

Поравнявшись с нами, Экингтон насмешливо хмыкнул.

– Может, вы и выиграли сегодня на гладкой дороге, Уинтроп, но на забеге будут десятки кошек, да и маршрут будет не из простых. Вам понадобится нечто большее, чем благосклонность леди Кэтрин, чтобы попасть хотя бы в десятку лучших.

– А как насчет благосклонности вашей королевы? – спросила она сама, вскинув бровь. Другие герцоги обернулись, заинтересовавшиеся разговором с появлением королевы.

Спина Уинтропа выпрямилась.

– С этим я могу выиграть все, что угодно, Ваше Величество.

– Правда? Возможно, я смогу сделать забег еще более интригующим, раз уж вы так уверены, что сможете их выиграть. Помимо призовых денег, я одарю победителя своей милостью. Все, что в моей власти, – при условии, что это не навредит народу, – я дам победителю, – с этими словами она ускакала вперед, оставив меня в окружении полудюжины герцогов и их приближенных.

Разгорелся очередной спор.

На этом я оставила их и вернулась к Бастиану, который стоял в стороне, пока Элла и Лара объясняли Ашеру суть предстоящего забега. Отлично – на этот раз никто не сможет загородить ему вид на мой наряд.

Краем глаза я видела, как он наблюдает за моим приближением. Он заерзал в седле, зацепившись взглядом за мою ногу, – я сдержала торжествующую ухмылку. Спасибо, Блейз.

– Интересные сапоги.

– Нравятся? – Я согнула ногу и демонстративно окинула ее взглядом сверху вниз. – Они новые.

– Они… – Он медленно сглотнул. – Я заметил их.

Мне нужно было обязательно поблагодарить дизайнера. Возможно, я смогу выделить деньги на подарок.

Выпрямив спину, он прочистил горло и повернулся к Ларе.

– И какой приз за победу в этих бегах?

Я крепко сжала поводья, отчего еще не зажившие раны заныли. Черт возьми. Какую игру он затеял? Я же видела, как у него приоткрылся рот, когда он увидел сапоги, обхватывающие мои бедра. Он чуть слюни не пустил.

И вот он едет рядом со мной, повернувшись затылком.

Снова игры, чтобы вывести меня из равновесия? Возможно.

А может, в ту ночь он просто хотел получить информацию, но после моего отказа я ему больше не интересна. Он, может, и находит меня привлекательной, но это не значит, что он будет чего-то добиваться.

– Каждый год одинаково, – сказала Лара с безмятежной улыбкой. Ни следа той развратной женщины, которая стонала на члене Лэнгдона. – Три тысячи фунтов.

Я чуть не поперхнулась собственным языком, еле замаскировав вырвавшийся звук под деликатный кашель.

Три тысячи. Я слышала о забеге, но, возможно, эта цифра ничего не значила для других аристократов, которых я знала, потому что они никогда не намекали, что выигрыш будет таким огромным.

Придав своему лицу спокойное выражение, я вместе со всеми ехала дальше, больше не вслушиваясь в разговор. Я просто смотрела вперед и удивлялась, как люди могут выиграть такую сумму всего за час и с какой легкостью королева может расстаться с такими деньгами.

Слуги в каретах уехали далеко вперед. К тому времени, как мы добрались до луга, они уже расстелили кругом одеяла и разложили большие подушки. Для королевы были отдельно подготовлены низкое позолоченное кресло и зонтик. На многоярусных вазах лежали пирожные, бутерброды и мини-булочки со сладкой и несладкой начинкой. Бутылки с вином стояли открытые, готовые к разливу в хрустальные бокалы; тут же были чайники, из которых шел пар.

При виде пирожных меня охватил легкий трепет, вызванный то ли удовольствием, то ли облегчением. Когда сладости приготовлены во дворце и оплачены Ее Величеством, не нужно чувствовать себя виноватой за то, что потратилась на сахар.

Мысленно я сказала спасибо.

Пока все рассаживались на покрывала, я замешкалась над седельными сумками Весперы, убирая перчатки и ища свой веер. Все это время я исподтишка наблюдала за тем, где сидит Бастиан, и думала, как к нему подойти.

Как лучше пройтись, чтобы продемонстрировать новые сапоги?

Возможно, сегодня это я выведу его из равновесия.

Глава 25

Не успела я сделать и шага в сторону Бастиана, как Лара подозвала меня, похлопав по пустому месту между ней и Эллой. Они сидели в паре метров от Бастиана, Ашера и еще двух мужчин, приехавших с ними из Сумеречного Двора.

С натянутой улыбкой я подошла к ней и заняла предложенное место.

– Пусть продолжают свои разговоры без нас, – сказала она, наклоняясь ко мне, словно делясь секретом. – Уверена, там ничего интересного.

Обмахивая себя веером и откусывая от безвкусных бутербродов с огурцом, я вела светскую беседу с ней и другими дамами в нашем маленьком кругу. По крайней мере, мы с Бастианом сидели лицом друг к другу, так что я расположилась на подушках, заняв одну из элегантных поз, которым меня обучила Элла. Естественно, юбка случайно разошлась, выставляя напоказ один из сапог, от которых он ранее не мог оторвать взгляд.

Мне стало интересно, о чем он думал, когда смотрел на них, и я с наслаждением стала размышлять на эту тему, при этом делая вид, что слушаю рассказы леди Понсонби о ее путешествиях по Франкии.

Пока она нас развлекала, опершись на свою трость, в группе позади меня Лэнгдон передавал поднос с бутербродами с лососем и сливочным сыром. Его взгляд задержался на Ларе. Я подавила ухмылку, потянувшись за второй порцией. Вскинув бровь, Лэнгдон посмотрел на меня: я не могла понять, привлекло ли его внимание мое выражение лица или выбор блюда. Я нахмурилась и отвернулась, чтобы от смущения не заерзать на месте.

– Только не оборачивайтесь все сразу, леди, – прошептала Понсонби, подавшись вперед, – но лорд Марвуд все время смотрит сюда. И я не думаю, что он хочет проверить, есть ли у нас бутерброды. – Она приподняла брови. И хотя само движение было едва заметным, ее глаза так расширились, что по своему смыслу это можно было приравнять к подмигиванию Эллы.

Глядя поверх бокала, я сделала глоток вина.

И конечно, я увидела пару серебристых глаз, направленных в нашу сторону. Опираясь на локоть, Бастиан лежал на спине, одна нога выпрямлена, другая подогнута – на первый взгляд, он был спокоен, но смотрел на меня он совсем не спокойно.

Говорят, что взглядом можно убить…

Сейчас был скорее тот случай, когда взглядом можно трахнуть.

У меня были большие неприятности. Соблазнительные, трепещущие, постанывающие неприятности.

Я осушила бокал вина и потянулась за веером: внезапно щеки стали горячими.

– Бедная Лара, – продолжала леди Понсонби, – не знаю, о чем думала Ее Величество, когда выбрала для него вас. Он смотрит на вас так, словно хочет… Ох! – Она покачала головой, сжав в руках изумрудное ожерелье, которое теперь прекрасно подходило к ее покрасневшему лицу. – Сделать с вами непристойные вещи. И прямо у нас на глазах!

Непристойные вещи. О да, пожалуйста. Я закусила губу.

Лара рассмеялась и отмахнулась от опасений Понсонби.

– Он никогда не вел себя со мной неподобающим образом. Уверена, вы ошибаетесь, – при этих словах Лара украдкой взглянула на меня. Леди Понсонби ошиблась насчет того, кого Бастиан имел взглядом, но со стороны Лары должно быть видно, что он смотрит на меня.

Тем временем я не сводила глаз с леди Понсонби, словно она внезапно стала самым интересным человеком в мире.

Она продолжала:

– Что я могу сказать – слава небесам! А вы слышали о его ужасной репутации? Кто он такой? Что он натворил? Безжалостный убийца.

Было трудно сдержать вздох, который норовил вырваться из меня. Очередная чушь Рассветного Двора о Бастиане.

Две молодые дамы, сидевшие с нами, широко распахнули глаза и подались вперед. Это были те самые две подружки, которые шептались и смеялись надо мной в тронном зале. Милые девушки, правда, довольно-таки легкоуправляемые. А леди Понсонби как раз была не прочь кем-нибудь поуправлять.

Стараясь не закатить глаза, я взяла с подноса ближайшее пирожное и, откусив его, откинулась на подушки.

– Разве вы не знаете? Он убил своего отца.

Зевок. Я так и знала, что это начнется. Мы с Эллой обменялись ухмылками, и я доела пирожное. Лимон и мак – одно из моих любимых сочетаний. Вкусное и не такое кислое, как выражение лица у леди Понсонби.

Лара поджала губы.

– Не уверена, что нам стоит повторять беспочвенные слухи. Эту историю мы уже все слышали.

– Да, но знаете ли вы, что после этого он еще обезглавил женщину?

Лара вскинула брови, и хотя она придала своему лицу спокойное выражение, ее удивление успели заметить. Она не слышала об этом, так же как и я. Я взглянула на Эллу, которая лишь слегка покачала головой.

– И не просто женщину, – леди Понсонби сжала маленькую ручку в кулак и потрясла им в воздухе, явно подбадриваемая нашим безраздельным вниманием, – а принцессу.

Одна юная леди ахнула:

– Что?

– Нет! Не может быть! – воскликнула другая, глядя на леди Понсонби и прижимаясь к ее груди.

– Я знаю из достоверного источника. Это была дочь самой Королевы Ночи, и он убил ее прямо во дворце. Была попытка переворота несколько лет назад. Его отец был как-то замешан, – она махнула рукой, – не знаю, как. Но этот лорд Марвуд казнил его, а потом и принцессу. Он готов на все ради своей королевы. На все. Запомните мои слова. – Она выдержала взгляд Лары и торжествующе кивнула. – Этот мужчина опасен. Он не знает пощады. Самое ужасное существо из всех, что ходят по этой земле. Любые отношения с ним должны быть сугубо деловыми, иначе страшно подумать, каким будет ваш конец.

Отсечение головы, принцесса, переворот. Все это меньше всего походило на мелочные сплетни Рассветного Двора и больше напоминало правду. Ощущение покалывания, граничащее с онемением, распространилось по моим щекам.

Неужели он действительно совершил все эти вещи? Звучало отрезвляюще.

А я не хотела быть трезвой.

Я осушила еще бокал вина и наполнила новый почти до краев, после чего передала бутылку Ларе. Она была такой бледной, что казалось, ей вино не помешает. Неужели и мои щеки стали такого же пепельного оттенка?

Нужно больше сахара. Я потянулась к маленькому круглому кофейному пирожному на подносе между мной и группой позади нас.

Лэнгдон поймал мой взгляд и снова поднял бровь, когда мои пальцы схватили маленькую кофеиновую вкусняшку.

– Вы уверены? – небрежно спросил он, словно ответ – что-то само собой разумеющееся.

Поморгав, я внимательно посмотрела на пирожное: вдруг на нем муха или еще что-то, чего я не заметила.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, очередное пирожное после всех бутербродов и булок, что вы уже съели небрежно спросил он, – он усмехнулся, и я не могла не заметить, как его взгляд скользнул по моему телу к изгибу живота. – Вы хотите носить эльфийскую одежду, леди Кэтрин, но нельзя и пирожное съесть, и в платье влезть. Хотя, глядя на вас, думаю, вас это не смущает.

Замерев, я молча смотрела.

Я понятия не имела, как леди должны вести себя в такой ситуации. Только закрыв рот, я поняла, что все это время он был открыт. Грудь сдавило, словно там застряла вся еда, которую я съела, и я усиленно глотала, пытаясь протолкнуть обратно этот ком. Моя шея пылала.

Разговоры вдалеке продолжались, но то, что я их слышала, означало, что вокруг все замолчали. Должно быть, все смотрели на меня и думали, что Лэнгдон прав.

Тем временем он пожал плечами и отхлебнул вина.

Мои ресницы дрогнули, когда я посмотрела на свою тарелку и положила на нее пирожное. Внезапно оно перестало казаться таким вкусным.

Раздался звон бьющейся посуды.

Бастиан стоял, зажав в кулаке осколки стекла, красное вино капало на его колени. Но взгляд, направленный на Лэнгдона, пронзал глубже любого стекла.

В этом взгляде не было ни малейшей искры света, ни малейшей толики тепла.

Это был лед – абсолютный холод. В этом взгляде читается обещание не убивать здесь и сейчас, а разработать и осуществить самый совершенный и изощренный план мести, которую когда-либо видел мир.

Рядом с ним сидел Ашер: на первый взгляд он казался спокойным, однако его рука вцепилась в плечо Бастиана. По тому, как напряглась его шея, я поняла, что он удерживает его.

Наверное, у меня была странная реакция на такое сильное смущение, парализовавшее меня, потому что я могла поклясться, что…

Казалось, черная одежда Бастиана стекала на покрывала для пикника, как чернила в воду.

– Бастиан, – ахнула Лара. – Твоя рука.

Он наконец оторвал взгляд от Лэнгдона и посмотрел на Лару, словно видел ее впервые в жизни и не понимал, о чем она говорит.

– У тебя кровь.

Бастиан взглянул на свою руку и наконец распрямил пальцы. Несколько осколков стекла выпало из его ладони, и я наконец поняла, что это не красное вино – это было что-то слишком насыщенное, слишком яркое, слишком густое.

Это была кровь.

Но судя по всему, это его не волновало, потому что, раздувая ноздри, он вновь перевел свой ледяной взгляд на Лэнгдона.

Как же мне не хватало нюхательной соли, стакана хорошего крепкого бренди или хоть чего-нибудь, чтобы перестать видеть эти черные щупальца: они по-прежнему скользили по покрывалам, приближаясь к нам.

Костяшки пальцев Ашера на плече Бастиана побледнели, а челюсть дрогнула. Он что-то прошептал, и, наконец, Бастиан вздохнул и стал вытаскивать осколки стекла из ладони, погрузившись в это занятие с таким напряжением, с каким он только что смотрел на Лэнгдона.

Темные щупальца перестали приближаться, но по-прежнему извивались между подносами и тарелками с пирожными, сливаясь друг с другом и устраивая небольшие водовороты.

Видели ли это остальные? Или просто я спятила? Сколько я выпила вина? Все остальные замерли и смотрели либо на Бастиана, либо на Лэнгдона.

Наконец Ашер отпустил плечо Бастиана и с холодной вежливостью улыбнулся Лэнгдону:

– Лорд Лэнгдон, я уже слышал подобные человеческие фразы. Но, признаюсь, я их не понимаю. Для чего же тогда нужны пирожные, если не для того, чтобы их есть?

Лэнгдон несколько раз открыл и закрыл рот, на котором застыла усмешка, прежде чем издать хоть какие-то звуки:

– Я… А… Ну… Это…

Все разговоры на покрывалах затихли, и все больше глаз обращалось в нашу сторону. Мне хотелось, чтобы тени, которые мне мерещились, поглотили меня – что угодно, лишь бы не быть в центре внимания.

Не замечая или не придавая им никакого значения, Ашер вскинул голову, нахмурив брови, словно он был искренне озадачен:

– Что, по-вашему, леди Кэтрин должна делать с этим пирожным, если не есть его? Или кто-нибудь из нас, раз уж на то пошло?

Лэнгдон прочистил горло.

– Нет, я… я просто хотел сказать… я думал, возможно…

Молчание растянулось на долгие секунды: он тер щеку и оттягивал воротник не в силах сказать нам, о чем именно он думал.

Я сидела не дыша, позабыв о своем смущении и наслаждаясь каждым мгновением его неуверенных попыток оправдать себя.

Боги милостивые, это было восхитительно. Даже лучше, чем торт.

Наконец притворное любопытство исчезло, и Ашер сверху вниз посмотрел на Лэнгдона, сощурив глаза:

– Что плохого в еде? Разве хотеть наслаждаться маленькими радостями, например, сладким лакомством в солнечный день, – это плохо? Должны ли мы все здесь стыдиться того, что хотим получить свой кусок пирога и быть достаточно смелыми, чтобы, – он театрально ахнул, – съесть его?

Лэнгдон замотал головой и засмеялся, но смех получился хриплым.

– Нет, конечно же, нет. Я только хотел сказать, что леди Кэтрин…

– Что? – спросил с упором Бастиан.

Лэнгдон уставился на покрывало для пикника, на котором, опрокидывая чайные чашки, извивались темные щупальца.

Они настоящие.

Другие тоже смотрели на них, раскрыв рты.

Тени разделялись и огибали препятствия на своем пути. Одна из них прошуршала о мою юбку, проплывая мимо.

Лэнгдон бормотал что-то бессвязное, капля пота стекала по его виску, когда тени – тени Бастиана – сошлись воедино, миновав меня.

– Что леди Кэтрин?

– Ч-чудесная, – промямлил он, отклоняясь назад от наступающей тьмы. – Красивая. Я не… Она…

– Ты и мизинца ее не стоишь, Лэнгдон, – Бастиан оскалил острые клыки. – Даже не смей произносить ее имя своим ртом.

Лэнгдона судорожно закивал, прежде чем смог сказать:

– Да-да. Разумеется.

Тени остановились, и только, когда Бастиан кивнул, они рассеялись.

На лугу воцарилась тишина, как будто кто-то ударил в волшебный колокольчик, который разрушает все звуки.

Поджав губы, Ашер взял раненую руку Бастиана. Он провел кончиками пальцев по разорванной плоти, и на месте прикосновения возникло серебристое свечение. Лицо Бастиана напряглось, словно от боли. До меня доходили слухи, что в Сумеречном Дворе есть один эльф, обладающий даром исцеления, но я и подумать не могла, что это Ашер.

Пока он оказывал помощь Бастиану, люди начали выдыхать, переводя взгляд от Бастиана к Лэнгдону и обратно. Несколько человек косо посмотрели в мою сторону, но быстро опустили головы, словно боясь, что их поймают за один только взгляд на меня.

– Что ж… – Элла покачала головой и потянулась сделать глоток из своего бокала, но удивленно заморгала, обнаружив, что он пуст. К тому времени, как она это исправляла, я залпом осушила свой бокал и протянула его, чтобы повторно наполнить.

Я не была уверена, расцеловать ли мне Ашера и Бастиана за то, как они изящно заткнули Лэнгдона, или дать им по пощечине за то, что привлекли ко мне столько внимания. И хотя я сполна насладилась растерянностью Лэнгдона, граничащей с ужасом, мне хотелось просто раствориться в небытии вместе с тенями Бастиана.

И да, тени. Боги милостивые. Что, черт возьми, это было? Тень Ночной Королевы. Я думала, его так называют, потому что он расширяет границы ее влияния, будучи ее глазами и ушами. А не это все…

Кого же я должна была соблазнить? Или, может, лучше спросить – что?

Глава 26

Прошло некоторое время, прежде чем разговор возобновился, и вскоре леди Понсонби сказала, покачивая головой и тяжело дыша:

– Вот почему им не разрешают покидать дворец. Представляете, позволить этому спокойно разгуливать по Лундену? В Альбионе? Да это же опасность для всех!

Я не могла ничего сказать, поэтому занялась вином. Это был самый доступный способ, чтобы исчезнуть, как исчезли тени Бастиана.

По дороге во дворец, признаться, я уже была слегка навеселе. Но я уже довольно долго сижу в седле, поэтому не обращала внимания на то, как мир вокруг медленно вращался у меня перед глазами. Это даже развязало мне язык.

– Что имела в виду леди Понсонби? Когда говорила, что они не могут покинуть дворец? – я вопросительно посмотрела на Эллу и Лару.

– Делегациям Сумрака и Рассвета не разрешается покидать территорию дворца. Это одно из условий их визита. Для… их же безопасности.

В словах Лары не было уверенности – между строк она уловила в этом правиле тот же смысл, что и я. Это было сделано не для их безопасности, а для нашей. Так же думала и леди Понсонби. Все будут в опасности.

Но я же видела Бастиана на дороге, причем не просто за пределами дворца, а за много миль от Лундена. Я рассмеялась про себя от такого лицемерия. Подумать только, он навязал мне сделку, пугая, что раскроет мой секрет, в то время как я знала тайну, которая тоже могла доставить ему немало хлопот. Чертов бастард.

Лара пожала плечами – даже это простое движение она делала со всей элегантностью – и продолжила:

– Это одна из причин, по которой к ним специально приставляют людей-посредников, вроде меня. Я не только помогаю им приспособиться в нашем дворе, но и могу достать из города все, что им нужно.

Что угодно… или кого угодно. Значит ли это, что она помогла ему привести во дворец Уин?

Но одна мысль внезапно вытеснила все остальные. Если Бастиан навязал мне сделку в обмен на сохранение в тайне моего секрета, то, возможно, я смогу сделать то же самое и с ним.

Пришло время применить против Бастиана Марвуда его собственное оружие.

Мы ехали в тишине, когда под выдуманным предлогом я отошла и направилась в обратном направлении, чтобы найти подлого ублюдка. С милой улыбкой я приблизилась к нему, и прервав разговор с Ашером, он с недоверием посмотрел на меня. Быть может, сработало его внутреннее чутье.

– На пару слов, – сказала я без лишних церемоний. Возможно, именно это заставило его отойти вместо со мной в самый хвост группы, на расстояние, где нас никто бы не услышал.

Он внимательно посмотрел на меня.

– С тобой все в порядке?

Я удивилась. Он никогда прежде не спрашивал, как я. Должно быть, я что-то не так поняла.

– После случая с Лэнгдоном, – его челюсть дрогнула.

– А. Это. – Я выдохнула, чуть не рассмеявшись от такого поворота. Просто с такими, как Лэнгдон, я ничего не могла поделать. Засранцы всегда будут засранцами. Переживания из-за этого никому ничем не помогут. Меня они уж точно стройнее не сделают. – То, что я крупнее большинства дам при дворе, для меня не новость.

Стиснув зубы, я встретилась с ним взглядом. Мне не нужна его жалость. От жалости никакого проку.

Вот только в его взгляде не было жалости. Я не могла до конца понять, что это было, но его взгляд проникал в меня и в нем не было ничего общего с жалостью. Возможно, этим же взглядом он смотрел на меня у беседки.

Но я приехала к нему не для того, чтобы любоваться его серебристыми глазами. Я прочистила горло.

– Нам нужно кое в чем разобраться.

Тень удивления пробежала на его лице, но он быстро овладел собой и вскинул голову:

– О как?

– Ты мне солгал.

– Это невозможно.

Я хмыкнула. Да, эльфы знают, как составить слова так, чтобы комар и носа не подточил.

– Хорошо, тогда ты ввел меня в заблуждение. Намеренно. Ты шантажировал меня, вынуждая пойти на сделку, в то время как сам все время преступал закон. Тебе запрещено покидать территорию дворца, но когда я увидела тебя в первый раз… – Я красноречиво закончила фразу, подняв брови.

Я торжествующе наблюдала, как его пальцы крепко сжали поводья, хотя он и усмехнулся, входя в свою любимую роль невозмутимого засранца.

– И что? Ты расскажешь своей королеве, что, когда грабила людей на дороге, повстречала меня, гуляющего в неположенное время в неположенном месте?

– А если я видела тебя не во время кражи? А, например, как и полагается аристократичной леди, по дороге с бала?

Его прекрасные губы сжались. Я не осмеливалась посмотреть ему в глаза, но мне казалось, что боковым зрением я вижу, как мелькают тени вокруг его рук и ног.

– Предположим, ты рассказала, и что дальше?

– Не думаю, что королеве это понравится. Полагаю, о попытках наладить дипломатические отношения можно будет забыть. Возможно, тебя даже отправят домой. – Я прищурила глаза и поджала губы, в точности повторяя его выражение лица, когда на первом балу он не мог определиться, виселица или топор. – Интересно, а как на это отреагирует твоя королева?

Его ноздри раздувались, и я даже не могу описать с каким удовольствием наблюдала за его плохо скрываемой реакцией.

Боги, он был в бешенстве.

Как же, черт возьми, это было великолепно.

– И ты готова рискнуть тем, что я раскрою правду о тебе, только для того, чтобы меня отправили домой.

Я снова мило улыбнулась. Потому что, черт возьми, это было очень мило – даже лучше, чем кофейное пирожное, которое я так и оставила на своей тарелке нетронутым.

– Мы уже заключили сделку, Бастиан. Ты обещал молчать о моих преступлениях в обмен на мою услугу. – Милая улыбка сменилась коварной. – Ты не можешь сказать.

Бастиан выдохнул, на лице отобразилась скука.

– Чего ты хочешь, Кэтрин?

– Того же, что и ты вымогал у меня, – сделку. – Мое сердце забилось сильнее. Еще одна сделка с эльфом. Наверное, это глупо, но я уже достаточно далеко зашла, да и в этот раз, условия диктовала я. – Я не рассказываю. А ты притворяешься, будто у нас связь.

Его прекрасные глаза расширились, и на долю секунды я увидела белизну белка.

– Что-о?

Кавендиш был непоколебим: стать любовницей Бастиана недостаточно – я должна была еще заменить Лару. Но я еще не оставляла надежду осуществить свой план. Кто знает, быть может, если он узнает, что я переспала со своей целью, он откажется от этой ужасной идеи – разрушить девушке жизнь.

А даже если и не откажется, то, притворившись любовницей Бастиана, я смогу чаще с ним видеться и в конечном итоге добиться, чтобы притворство стало правдой.

Конечно, я не могла сказать ничего из этого Бастиану. Вместо этого я вскинула голову, будто бы собиралась с силами, чтобы сделать откровенное признание:

– У меня нет покровителей при дворе. У меня нет ни денег, ни власти, ни влияния. Если о нас будут ходить слухи, люди дважды подумают, прежде чем как-то навредить мне.

Мелкие слухи были безобидны, и, хотя я все это затеяла не ради них, они могут защитить меня. С другой стороны, окажись я в компрометирующей ситуации, и меня с позором вышвырнут из дворца. Конечно, я должна буду ходить по натянутому канату, но мне не привыкать.

Стиснув зубы, Бастиан произнес:

– Люди вроде Лэнгдона.

Лэнгдон? Это было даже смешно. Если он думал, что такие люди, как Лэнгдон, входят в пятерку моих главных проблем, то он сильно ошибался. Не доверяя своему голосу, я просто пожала плечами.

– Нужны именно слухи? Ты серьезно?

Я кивнула.

– Да, слухи. Людей отправляли на виселицу только потому, что чей-то шепот достиг нужных ушей.

– Хм. И что нужно делать?

– Значит, ты согласен? – Я крепко сжала поводья. Он еще не вздохнул, – знак того, что я победила, – как это было в нашу первую встречу на дороге.

– Я спрашиваю, что я должен буду делать, если соглашусь. – Тени сгустились вокруг него, подчеркивая раздражение в голосе. – Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя перед всеми прямо на троне или…?

Я аж подпрыгнула в седле, ахнув, отчего Весперу повело в сторону.

– Бастиан! Боги милостивые, мы ведь все еще при дворе – при альбионском дворе. Я хочу пустить слухи, а не устроить мятеж.

Уголок его рта приподнялся – я отреагировала именно так, как он и ожидал. Могу поклясться, что вокруг его бедер завихрились тени темнее обычного, и я не удержалась и взглянула на его массивные мускулы. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя перед всеми прямо на троне…?

Во рту внезапно пересохло. Я прочистила горло и заерзала на спине Весперы.

– Нет, просто… дать пищу болтливым языкам. Потанцуй со мной. Проводи со мной больше времени. Сделай вид, что следующее украшение, которое я себе куплю, – это твой подарок. Пусть тебя увидят в коридоре, где находятся мои комнаты. Может быть… эм… ты мог бы… прикоснуться ко мне: например, взять за руку, когда мы будем на людях.

Это был первый раз, когда я сама предложила ему дотронуться до себя. Учитывая то, как он навалился на меня в лабиринте, внезапная стыдливость казалось нелепой, но моему языку было все равно. От этого чертового вина слова выходили неуклюже.

– Нужно что-то не скандальное, но и не очень приличное.

Прекрасный рот растянулся, став дьявольским оскалом.

– И не очень приличное, – произнес он медленно, словно смакуя каждое слово и сам факт того, что я это произнесла. – Ты только что описала мое существование. Ладно, Кэт, договорились. Я буду играть роль твоего любовника и покровителя и оберегать тебя от придворных стервятников.

Мы произнесли слова силы, скрепляющие нашу сделку, и еще несколько шагов проехали в тишине.

Было тихо, не считая стука моего сердца. Я заключила сделку на своих условиях. Я выиграла время, чтобы стать ближе к нему, и теперь могу работать над тем, чтобы действительно соблазнить его. Это была маленькая победа, но разве жизнь не состоит из таких побед?

– Полагаю, я должен называть тебя Кэт даже на людях, согласна? Это было бы как раз не очень прилично.

Когда я подняла на него глаза, то увидела, что он смотрит на меня с похотливой ухмылкой… В уголках его глаз появились морщинки, словно он смотрел вдаль.

Милостивые боги. Интерес – вот что было в его глазах.

Да, я уже многого добилась, но мне необходимо было постоянно мотивировать его. Называть меня Кэт в присутствии других – это только начало.

Что еще Бастиан – Бастард из Тенебриса – может посчитать не совсем приличным?

Глава 27

Когда в следующий раз я увидела Лэнгдона на вечеринке в саду, у него был сломан нос. Я не должна была испытывать чувство удовлетворения. И все же мне стало лучше.

Особенно когда при виде меня его глаза расширились, и он зашагал в противоположную сторону. Похоже, выводить людей из себя – его дар. Вполне заслуженно. Надеюсь, тот, кого Лэнгдон разозлил в этот раз, получил удовольствие, глядя как он зажимает окровавленный нос.

Я мысленно сделала заметку для Кавендиша. После пикника я расскажу ему о слухах от леди Понсонби о попытке переворота в столице эльфов – Тенебрис-Люминисе. Возможно, ему также было бы интересно узнать, что кое-кто из так называемых джентльменов при дворе был совсем лишен манер…

Кстати, об этом…

Я оглядела толпу в поисках Бастиана, но этих черны-пречерных волос не было видно среди отдыхающих на подушках и низких диванчиках. Позади жонглеров огнем в обруче, подвешенном к деревянному каркасу, медленно вращалась воздушная гимнастка. Она сияла на солнце, и я застыла на мгновение, не в силах оторваться от ее миниатюрного сильного тела, покрашенного в золотистую краску.

Нельзя и пирожное съесть, и в платье влезть. Хотя, глядя на вас, думаю, вас это не смущает.

Не было похоже, что гимнастка ест пирожные. Скорее всего, она даже не знала, что это такое.

Я завидовала ее мышцам, но еще сильнее я завидовала тому, как на нее смотрели другие. Она была просто чудесна.

– Красавица, да? – спросила Элла, не сводя глаз с гимнастки, которая теперь вылетела из обруча, отчего мое сердце тоже чуть не вылетело из груди. Но она зацепилась за обруч согнутым коленом и застыла в элегантной позе, словно в полете.

– И смелая, – добавила я. Я бы назвала это безрассудством, но то, как были согнуты ее ноги, подсказало мне, что у нее есть все основания доверять своему телу. У нас было кое-что общее – тяжелая работа, которая сделала мое тело сильным, пусть даже мужчины, вроде Лэнгдона, не могли этого оценить.

– Смелыми могут быть не только те, кто бросается в пучину опасностей… или в обручи. – Уголок рта Эллы приподнялся. – Я видела, как Бастиан только что получил записку и направился внутрь. Возможно, ты сможешь поймать его там.

Я рассмеялась от такой резкой смены темы.

– Спасибо. Ты лучшая. – Я слегка прижалась к ней и направилась ко дворцу.

Почти все были на улице – и придворные, и большинство слуг, – поэтому коридоры пустовали. В лучах послеполуденного солнца перед окнами пролетали пылинки. Топ-топ-топ – мои шаги одиноко раздавались по каменному полу, становясь тише лишь на толстом ковре. Я заглянула в библиотеку, но там было темно. В бильярдной тоже.

Когда я свернула в коридор, ведущий в небольшую гостиную, единственным моим спутником стали напольные часы, тиканье которых сопровождало мои шаги нестройным контрапунктом.

Я не видела ни слуг, ни аристократов уже четверть часа – а может, и дольше. Когда я жила в поместье только с Мораг и Хорвичем, то привыкла к тишине большого пустого здания, но сейчас по моему телу пробежала дрожь.

Кто-то разлил воду под дверью в гостиную. Хотя, нет, судя по изгибу, больше похоже на отпечатки ног. Сколько я была во дворце, никогда не видела, чтобы какой-либо беспорядок оставался дольше секунды. Но сейчас все слуги были снаружи и следили за тем, чтобы бокалы были полными.

С лукавой улыбкой – на случай, если Бастиан окажется внутри, – я открыла дверь и, перешагнув через лужицу воды, вошла внутрь.

На мокром полу вперемешку с битыми осколками валялись подавленные гиацинты и осыпавшиеся лепестки. В воздухе стоял их стойкий сладкий аромат. Кто-то опрокинул вазу. Я уже хотела наклониться, чтобы поднять ее, как увидела ноги, торчащие с другой стороны кофейного столика. Элегантные ножки в хорошеньких шелковых туфельках.

– Леди? С вами все…?

Но когда я выпрямилась, то поняла, что с ней не все в порядке.

Лара лежала на полу и смотрела в потолок, сжав руки в кулаки.

Я поспешила к ней.

– Лара? – я коснулась ее щеки. Теплая, но никакой реакции. – Лара? Ты меня слышишь? Очнись, – я потрясла ее за плечи, но безрезультатно. Она даже не моргнула.

По моей спине пробежали мурашки. Я застыла.

Но она застыла сильнее.

Ее грудь не вздымалась и не опускалась. Никакой пульсации на шее. Синеватые пятна обрамляли ее шею.

Я нащупала место, где должен быть пульс. Ничего.

Она была мертва. А эти следы… Неужели ее задушили?

Мои губы и щеки покалывало, стало нечем дышать. Ваза разбита. Была борьба. Ее убили.

С согнутыми пальцами руки Лары лежали на полу возле плеч – она сопротивлялась.

В ее руке блеснуло золото. Ей удалось что-то схватить во время борьбы? Эта вещь принадлежала…?

Ручка двери повернулась.

Убийца?

Вернулся за вещью, которую она схватила. За уликой, которая могла вывести на него.

Дверь открылась.

Нет времени на то, чтобы выхватить вещь из ее безжизненных рук. Нет времени на раздумья.

Я скрылась за длинными шторами до пола.

Затаив дыхание, я ждала. Шагов не было, но дверь, должно быть, была открыта нараспашку.

Кто бы это ни был, он двигался бесшумно. Значит, именно так он подкрался к Ларе? Но на ее лице застыло не удивление, а скорее… растерянность. За что ты так со мной?

Она его знала?

Моя шея пульсировала – там, где я не смогла обнаружить пульс Лары. Тяжело глотать. Я прислушивалась, пытаясь понять, где именно в комнате он находится, но не слышала ничего, кроме грохота своего сердца.

Легкие пылали. Мне нужно вздохнуть. Но в этой гробовой тишине меня бы сразу обнаружили.

– Кто здесь? – голос донесся словно издалека, искажаясь, будто бы я находилась под толщей воды.

Я закусила губу, вжавшись в стену. Ну, почему у меня не было при себе оружия? Я не носила его во дворце. Не потому, что здесь было безопасно: кинжал не подходит для опасностей дворца. По крайней мере, обычно.

Я зажмурила глаза. Пожалуйста, боги. Пожалуйста. Обещаю, что буду хорошей. Буду молиться вам в роще каждый день. Буду возносить вам возлияние за возлиянием. Отдам свою кровь. Только… пожалуйста.

Занавеска раскрылась.

Глава 28

Я вдохнула, чтобы позвать на помощь. Вдруг кто-нибудь услышит. Пожалуйста, боги, пусть кто-нибудь услышит.

– Тс-с… – огромная рука перекрыла мне кислород прежде, чем я успела закричать, и серебристые глаза на мгновение стали огромными.

Бастиан.

Он убил ее.

А теперь убьет и меня.

Я задыхалась в его ладони. Может, я смогу убедить его, что никому не скажу. Может, мне удалось бы…

– Кэт? Ты что-то сделала? Тебе нужно избавиться от этого? – он оглянулся на тело Лары.

Я уставилась на него, не сразу поняв смысл его слов. Он решил, что я убила ее. И это было предложение помочь? Я смахнула его руку – он легко убрал ее.

– Что? Нет! Ты…

И тут я вспомнила. Бастиан всегда носил кинжал на ремне. Я не была вооружена, но хотелось бы.

Не думала, что будет так просто выхватить у него кинжал и приставить к его горлу. Он даже не отступил и не попытался остановить меня – просто стоял, нахмурившись.

– Это ты сделал? – я уставилась на него, готовясь уловить малейшее, самое незначительное движение, которое могло бы выдать его. – Отвечай мне прямо – без всяких твоих эльфийских уловок и иносказаний, за которыми ты скрываешь правду.

Он вздохнул, закрыв глаза.

– Я не убивал Лару и не причинял ей вреда. И ни в коем случае я не распоряжался убить ее. Я ничего не знал о произошедшем, пока полминуты назад не вошел сюда. И, – Бастиан поник, – я печалюсь о том, что ее жизнь так внезапно прервалась. О том, что она никогда больше не засмеется и не будет мне с улыбкой рассказывать, как устроенно человеческое общество.

Я ожидала простого «это не я», а не целой траурной речи. Я попыталась по-разному поворачивать кусочки фраз, сказанные им, чтобы понять, что еще они могут означать. Хотя его развернутый ответ имеет смысл – между слов не было места, чтобы спрятать ложь.

– Тогда зачем ты сюда пришел?

– Я получил записку, думал, она от тебя, но… – Он хмыкнул. – Похоже, что это не так. Хотя от нее даже пахнет тобой. Проверь мой внутренний карман – она там.

Не сводя с него глаз и не ослабляя хватку на кинжале, я залезла в его внутренний карман и нашла маленький клочок бумаги. На нем извилистым почерком было написано: «В желтой гостиной. Прямо сейчас. K.»

– Я думал, это часть наших фиктивных отношений. – Уголок его рта поднялся, когда он произнес «наших».

Я закусила щеку изнутри. Вполне логично, что он решил, что эта записка от меня. Она была слишком точной, чтобы лежать в его кармане на всякий случай: Бастиан не мог знать, что найдет меня здесь.

Но все же отпустить лезвие означало стать чуть ближе к опасности. Это означало довериться ему.

– Кэт, – его взгляд замер между моими глазами. – Я мог остановить тебя, когда ты выхватила у меня кинжал, мог схватить твою руку, прежде чем ты подставишь его к моему горлу. Но я позволил тебе сделать это.

– Почему?

– Я знал, что тебе нужна уверенность в том, что под страхом смерти я расскажу всю правду.

– Под страхом смерти? Вряд ли. Может быть, это и больно, но не убьет тебя. Хоть я и человек, но все равно знаю, что мне понадобится железо или аконит, чтобы убить кого-то из твоего вида. – Отсюда в народе пурпурный цветок получил другое название – борец.

– Или оружие, сделанное эльфами. – Уголок его рта насмешливо приподнялся. – Как ты думаешь, чем мы убиваем друг друга?

В руке я сжимала филигранную рукоятку, на которой звезды и плющ были выделаны так изящно, что не могли быть сделаны человеком. Эльфы вплетали в свое оружие магию. Хотя я всегда считала, что это нужно для того, чтобы оружие было лучше. Острый меч. Влагонепроницаемый пистолет, как у меня.

– Это может убить тебя?

– Конечно. Так же легко, как и любой кинжал может убить тебя. Проткнуть сердце. Перерезать горло, – он поднял подбородок, отчего его кожа прижалась вплотную к кинжалу. – Если ты мне не веришь, то попробуй.

Дрожащей рукой я опустила кинжал.

– Я верю тебе.

Он не выхватил у меня кинжал. Вместо этого он положил руку мне на плечо, когда я обессиленно прислонилась к стене.

– С тобой все в порядке? Не ранена?

Я покачал головой, лицо все еще слегка покалывало.

– У нее в руке что-то было, – я вернула клинок и опустилась на колени рядом Ларой. От всей тяжести происходящего глаза вот-вот были готовы наполниться слезами.

Мертва.

В ее застывшем взгляде читался укор. Но кому?

Если мы это выясним, возможно, это принесет успокоение ее душе. Черт возьми, это бы и меня успокоило.

– Мне жаль, что с тобой такое произошло, – я закрыла ей веки, но этот взгляд все еще стоял у меня перед глазами.

Бастиан присел на корточки рядом со мной и положил руку Ларе на лоб. Опустив голову, он прошептал нараспев что-то на незнакомом языке. Но мне не нужно было знать значения слов, чтобы понять, что это была заупокойная молитва. Есть вещи, которые понятны на всех языках.

Дождавшись, когда он закончит, я взяла у Лары из рук предмет. Еще теплые пальцы легко разжались, открыв золотой кулон в форме семиконечной звезды. В центре переливался драгоценный камень желто-оранжевого цвета с коричневыми прожилками. Петли, через которую должна была походить цепочка, не было.

– Тигровый глаз. И эта звезда. Это эльфийский символ, обладающий магической силой. – Бастиан нахмурил брови, его челюсть сжалась. – Это сделал кто-то из моего рода… или кто-то, работающий на одного из нас, – Бастиан вскочил на ноги, крепко сжимая кинжал в руке. Острый взгляд метался по комнате.

Тем временем я не могла оторвать взгляд от его заостренных ушей. Он сказал мне, что не причинил ей вреда, но он тоже эльф. Но с другой стороны, он мог бы мне и не говорить происхождение символа. Он мог бы промолчать об этом и оставить более широкий круг для подозрения.

Эльф или тот, кто работает на них… или тот, у кого хотя бы есть доступ к эльфийским товарам. Да ведь и Бастиана привело сюда сообщение, которое было не от меня.

– Эта записка… Думаешь, это ловушка?

– Думаю, да. – В его плечах и ногах чувствовалось напряжение, готовое вырваться наружу. – Но непонятно: чтобы подставить или напасть на меня?

Я вздрогнула и посмотрела через его спину.

– Я не подумала об этом. – Но в комнате не было больших шкафов, и единственное место, где можно спрятаться, находилось за шторами.

Ловким движением клинка он проверил пространство за другими шторами. Никого.

Его ноздри раздувались.

– Цветы… – Он нахмурился, разглядывая раздавленные лепестки. – Кто-то наступил на них.

– Еще след снаружи. Убийца оставил их, когда уходил.

– Хм. – Он направился к двери, но остановился и обернулся ко мне, поджав губы. – Мне нужно отвести тебя в безопасное место. Они не могли далеко уйти. Даже если убийца всего один, он может вернуться за кулоном и увидеть тебя. Пойдем.

Готовая повиноваться, я сделала шаг. И все же…

Я закусила щеку изнутри и встала на ноги; от моего маленького бунта сдавило грудь.

– Нет. Может быть, следы еще не исчезли. Ты же можешь с твоим чутьем проследить за ароматом гиацинтов, разве нет? А если ты будешь напрасно терять время, отводя меня в безопасное место, запах рассеется, и ты уже никогда не выйдешь на след.

Несколько секунд Бастиан смотрел на меня: в его глазах читалось нечто большее, чем просто сопоставление всех за и против. Наконец он вздохнул, признавая поражение.

– Это бы не было напрасной потерей времени, – тихо сказал он. – Но… в остальном ты права.

С этими словами он достал из-под куртки еще один нож поменьше и протянул мне рукоятку.

– Ты знаешь, как этим пользоваться?

– Хм, не помню, – скривив лицо, я взяла нож между большим и указательным пальцами, словно я что-то подняла с пола. – Каким концом нужно тыкать?

– Не думал, что ты из тех, кто может шутить в такой момент.

Его суждение заставило меня побледнеть, и я пробормотала:

– Любое средство сойдет, лишь бы отвлечься.

Посмотрев на меня долгим взглядом, Бастиан кивнул.

– Хорошо, что ты знаешь, какой конец острее, но этого недостаточно. Я должен знать, сколько внимания твоей защите я должен уделить, если нам придется драться.

– Предпочитаю пистолеты, – я крепко сжала рукоятку. – Но я буду стараться.

– Понял. Будь рядом. – Он двинулся вперед, пристально глядя на лужу у дверей.

Задержавшись, я оглянулась на Лару.

– Здесь мы ничего не можем сделать для нее, – мягко сказал он. – Она мертва, а мы – нет. Я намерен ее тут оставить. Но мы можем выяснить, кто это сделал. – Подняв глаза, я увидела его протянутую руку.

И взяла ее.

Поначалу все было просто – мокрые следы вели нас по коридору в противоположную сторону той, откуда я пришла. Если бы я выбрала другой путь, то могла бы столкнуться с убийцей. Проглотив ком в горле, я крепче сжала руку Бастиана.

Он оглядывал каждый коридор, в котором мы оказывались, останавливался на поворотах, вытягивая напряженную шею.

Оглушительная тишина дворца давила мне на уши.

– Как ты думаешь, будет драка? – спросила я, пытаясь отвлечься и заполнить тишину. – Может, когда ты их поймаешь, они сдадутся?

– Если убийца будет один, то возможно. Но… я сомневаюсь. Вряд ли они сдадутся, когда наказание вашей королевы коснется не только их, но и двора, к которому они принадлежат.

Точно. Если убийца – эльф, то его вина запятнает и его двор.

– И если будут попытка оклеветать Сумрак в нападении на ваш двор, то из Эльфхайма может быть направлен боевой отряд. Возможно, полдюжины. Все эльфы. Все обучены. Каждый из них передвигается быстрее, чем может себе представить любой представитель вашего рода. Я бы так поступил.

С этой радостной мыслью мы продолжили наш путь. Следов больше не было видно, и, останавливаясь на пересечении коридоров, Бастиан принюхивался к воздуху, раздувая ноздри. Пустота дворца наводила на меня ужас.

Убийцы спланировали это. Кто бы они ни были, они воспользовались вечеринкой в саду, чтобы оставить Лару в полном одиночестве.

Возможно, она кричала, надеясь на помощь, пока мы все были снаружи, пили и смеялись, наблюдали за акробатами и выбирали самые вкусные канапе.

А она умирала там, и чьи-то пальцы сжимали ее шею.

Как только я поняла, что дрожу, Бастиан остановился на углу и прижал меня к стене. Он поднес палец к губам.

– Я что-то слышу, – прошептал он мне на ухо.

Я затаила дыхание. Ничего. Слишком тихо для моих человеческих ушей.

Он отпрянул от стены.

Вот только он все еще стоял у стены.

Я зажмурила глаза и снова открыла их, но Бастианов по-прежнему было двое. Один скрылся за углом.

– Кажется, у меня галлюцинации, – прошептала я, массируя виски.

– Нет. Ты видела то, что видела, – сказал он, сжав мою руку.

– Тебя двое? Но как? Близнец? Иллюзия? Или… еще что-то?

– Еще что-то. Другая часть меня, которую иногда можно отделить. Он из такой же твердой и реальной плоти, как и я.

Он переплел свои пальцы с моими, проводя большим пальцем по костяшкам. Он не выпускал мою руку с тех пор, как мы вышли из гостиной.

Я не ожидала, что Бастард Бастиан окажется настолько заботливым в такой ситуации. Полезным – да. Но не заботливым.

– Он – а точнее, я – выманит тех, кто устроил нам засаду.

Я посмотрела на угол, но не осмелилась заглянуть за него.

– И тебе не нужно присматривать за ним? А если на него нападут?

– Я могу одинаково видеть и чувствовать то же, что и обе части меня, – примерно так же, как и ты чувствуешь обе руки. Конечно, легче сосредоточиться, если обе части меня находятся в одном месте. Если на него нападут, мы присоединимся к нему и преподнесем врагу неприятный сюрприз, – Бастиан сверкнул зубами.

– Но разве они не будут этого ожидать? – Обычно молва о Бастиане шла впереди него.

– Я считаю полезным держать такие вещи в тайне. И я буду признателен, если ты будешь считать так же, – он наклонил голову, словно это был вопрос.

– Конечно. – Я снова взглянула на угол. Звуков борьбы не было. Во всяком случае, пока. – Уверена, что во время драки уметь раздваиваться – полезный навык.

Он ухмыльнулся, сверкнув глазами.

– И в других случаях тоже.

Я нахмурилась. Учитывая всю работу, которую нужно было проделать в поместье, уметь раздваиваться действительно было бы полезно. Но подозреваю, он имел в виду другое.

– Например?

Пальцами, переплетенными с моими, он притянул меня ближе, так что нас разделял всего лишь дюйм. Его тепло пересекло это расстояние, разгоняя мурашки, мучившие меня на протяжении всего пути по пустому дворцу.

– Я бы не хотел шокировать до безобразия приличную леди Кэтрин, – коварная ухмылка обнажила его клыки.

У меня перехватило дыхание, когда до меня дошло. Два Бастиана. Это единственное, что может быть лучше, чем один.

Он открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но внезапно устремил взгляд в сторону, куда-то вдаль, и крепко сжал мою руку.

Затем, опустив плечи, хмыкнул:

– Черт возьми, чья-то кошка. Ясно. – Он наклонился и прошептал мне на ухо: – Надеюсь, это небольшое отвлечение помогло. Пойдем.

В критические моменты я шутила. Он флиртовал. Мы оба обречены.

Мы пошли дальше по коридору и догнали второго Бастиана. Тот, который держал меня за руку, шагнул в то же место, что и второй. Через секунду у меня закружилась голова, когда я увидела, как два тела слились в одно.

Мы углублялись во дворец, и Бастиану приходилось все дольше стоять на пересечении коридоров. Его плечи напрягались все сильнее.

Через пять минут возле лестницы, ведущей на второй этаж, я коснулась его руки. Это был первый раз, когда я дотронулась до него первой, и это не имело никакого отношения к моей миссии по соблазнению.

– Бастиан, как ты думаешь, они скрылись?

Он поник.

– Следы исчезли. Я не могу… – Он покачал головой, между его бровей пролегли глубокие морщины.

Мне захотелось разгладить их кончиками пальцев, поцелуем. Несомненно, это была всего лишь нелепая, мимолетная мысль, вызванная напряженной тихой погоней за бесплотными убийцами и невыносимым ужасом от случившегося с бедной Ларой.

– Вот и все. Они сбежали, и мы ничего не нашли.

– Не ничего. – Слово «погоня», словно репейник, прицепилось ко мне. – Следы… они не привели нас к ближайшему выходу. Они не принадлежат тому, кто пытался сбежать.

Бастиан поднял голову, удивленно взглянув на меня.

– Он не сбежал из дворца, а спрятался глубже в него.

Это не было нападение чужака – убийца был среди нас.

Кто-то из придворных убил Лару.

Глава 29

Несмотря на то что след простыл, Бастиан намеревался самостоятельно прочесать дворец, прежде чем найти стражников. Поскольку я могла задержать его и мы все равно уже были рядом с его покоями, он настоял на том, чтобы оставить меня – и кулон – у него.

– Это самое безопасное место во всем дворце.

Я смотрела на створчатые двери, ведущие в его комнаты, пока он доставал ключ.

– Они ничем не отличаются от других дверей.

– Разве я не говорил тебе? Все не так, как кажется, – он повернул ключ, затем положил руку на дверь и замолчал. Воздух гудел, как будто вдалеке кто-то разговаривал, отчего у меня по затылку пробежали мурашки. Затем Бастиан открыл дверь.

– Защищены магией, понятно.

Он лишь загадочно улыбнулся и пропустил меня внутрь.

В том, что Бастиан, дипломат из другой страны и обладатель такой магической силы, получил покои намного больше моих, не было ничего удивительного. Тем не менее их роскошь заставила меня замедлиться.

Огромные окна выходили на запад, – про себя я отметила, что позже в них можно будет увидеть, как садится солнце. Кто-то выбрал эти комнаты не только из-за их размеров, но и учитывая любовь придворных Сумрака к закату.

Толстые ковры заглушали мои шаги. Еще три створчатые двери вели в другие комнаты – спальню, ванную и, возможно, личную столовую. Мы вошли в гостиную с позолоченной лакированной мебелью – не пусто, но и не перегружено. В одном конце стоял большой, богато украшенный письменный стол, возле которого уже стоял Бастиан и разбирал бумаги. Хочет быть уверенным, что я не найду какую-нибудь государственную тайну?

Я вздохнула, опустив плечи. Ведь это именно то, чем я должна заниматься.

После того, что произошло с Ларой, у меня все еще была работа. И, возможно, моя работа как-то связана с ее смертью. В конце концов, разве Кавендиш не говорил, что не доверяет эльфам и подозревает их в заговоре против нас? Возможно, это нападение было попыткой вбить клин между Сумеречным Двором и Альбионом и отстранить женихов из Сумрака.

Все это просто догадки. Но их стоило обдумать и посмотреть, смогу ли я найти какие-нибудь доказательства в поддержку или в опровержение их.

Бастиан пересек комнату и, нахмурившись, помешал дрова в камине.

– Я думала, ты собираешься проверить остальную часть дворца и поднять тревогу?

Хмыкнув, он взял с каминной полки коробок спичек.

– Тебе тепло? Я не хочу оставлять тебя…

– Со мной все в порядке. Сегодня хорошая погода.

Он нахмурился еще сильнее, потупившись на спичечный коробок, который вертел в руках.

– Люди более чувствительны к холоду, чем…

– Не настолько чувствительны. – Я присела к нему и положила свои руки поверх его, заставляя их успокоиться. – Со мной все будет хорошо. Ты же сам сказал, что это самое безопасное место во дворце. Сегодня солнечно. Я защищена от нападений и не замерзну насмерть.

– Я думал, что это ты, – произнес он.

Его резкий тон голоса меня неприятно задел.

– Что ты имеешь в виду?

Вздохнув, он поднял голову. В его глазах было нечто такое, чего я никогда прежде не замечала. Я не могла сказать точно, что именно, но это не было ни грубым, ни ласковым. Словно это не он, как обычно, пронизывал своим взглядом, а его самого что-то пронизывало.

– Когда я вошел в ту комнату и, заметив ноги Лары, уловил твой запах, я решил, что там лежишь ты.

– О, – вырвалось из меня, словно выдох. Могу поклясться, что создавалось впечатление, будто я для него что-то значу. Что было абсурдно. Но…

– Я не хотел, чтобы это случилось с ней. И я ненавижу себя за то, что подвел ее. Но сначала я и вправду решил, что… – Встряхнув головой, он отшвырнул уязвимость, отстранился от меня и встал. – Не дай себя убить, Кэт. Я не хочу, продолжая разыгрывать роль твоего любовника, валяться на твоей могиле. – Он отступил. – Не хотелось бы пачкать мои лучшие брюки.

Я подняла бровь.

– А ты бы надел свои лучшие брюки? Я тронута.

Он рассмеялся.

– Продолжай искать способы, чтобы отвлечься. У меня такое чувство, что отвлекаться нам придется часто.

Прежде чем уйти, Бастиан указал на пару графинов и банку печенья и сказал мне угощаться. Дверь закрылась. Лязгнул замок. На мгновение воздух зазвенел от волшебства. И я осталась одна.

Для начала я налила себе бренди. Много бренди. Дыхание все еще было прерывистым, а сердцебиение не пришло в норму. Это должно было помочь.

Затем я проверила двери. Те, через которые он только что вышел, даже не дрогнули, словно магия прочно держала их на петлях. Другие створчатые двери были такими же. Третьи двери вели в небольшую столовую. Благородные темные цвета и уютный круглый стол создавали ощущение уединенности. Я представила, как сижу здесь, болтаю с ним за ужином, успокаиваю его, а затем сажусь к нему на колени, и его руки обхватывают меня…

Я вздохнула, сделала согревающий глоток бренди и вышла, чтобы проверить последние двери. Они вели в огромную ванную комнату с утопленной ванной, в которой удобно могли бы разместиться четыре человека.

– Хорошо быть дипломатом, – фыркнула я, вновь приложившись к своему бренди, и обошла вокруг ванны. – Ну, или на худой конец, Тенью Ночной Королевы.

Почему-то я сомневалась, что у спутников других женихов была такая же огромная ванная, чтобы в ней можно было лежать, раскинув руки и ноги, и при этом не касаться бортиков.

Если… когда я заманю Бастиана в свои сети, то обязательно воспользуюсь ей, с ним или без него. Мои мышцы болели от желания.

Я вернулась в гостиную и, потягивая бренди, обвела комнату взглядом в поисках признаков его, а не придворного гостеприимства. На одном из столиков я заметила стопку книг по истории Альбиона. Среди них оказался томик по этикету с запиской на обложке.

Думаю, это будет тебе полезно. Постарайся соблюдать правила. Лара.

Я замерла, не в силах сделать вдох. В глазах вновь накопилась тяжесть.

Осушив свой бокал, поспешила на другой конец комнаты, чтобы вновь наполнить его.

В тарелке с фруктами я обнаружила осколки разбитой вазы. Сине-белая керамика была мне знакома – товар с Востока, часто встречающийся в богатых домах.

Недоступная для большинства людей, но ничего особенного для состоятельного аристократа. А эти узоры на керамике уж точно не сравнятся с утонченностью эльфийских творений. Зачем вообще хранить осколки вазы?

Запертые двери, должно быть, вели в спальню – в ней можно было бы найти больше деталей, которые расскажут о нем. Если бы эти двери не были заперты с помощью той же магии, что и входные, я бы попыталась взломать замок. Не то чтобы я умела это делать, но, возможно, мне бы повезло, если бы я засунула туда шпильку для волос. Усмехнувшись, я отпила еще бренди. Надо будет спросить у Эллы, не знает ли она, как это делается; похоже, это полезный навык для шпиона.

Наконец я осмотрела письменный стол, на котором уж точно надеялась найти что-нибудь интересное для Кавендиша. Сверху лежало несколько бумаг – всякие счета за обыденные вещи, вроде книг и аренду саблезубых кошек. По преданию, в отличие от нас, эльфы ездили на оленях, а не на кошках, и то, что он взял себе именно кошку, лишь подтверждало это. Если бы в ту ночь на дороге я увидела его на олене, я бы сразу поняла, что передо мной эльф. И тогда бы его заметили, когда он покидал дворец.

– Хм. Хитро, Бастиан. Очень хитро.

Должно быть, он спрятал все самое интересное. Верхний ящик стола был задвинут не до конца, словно его закрыли второпях.

– А может, и не так уж хитро.

Внутри лежала записка. Простым, ничем не примечательным почерком было написано:

Новая точка сброса – предыдущая забыта.

«Точкой сброса» Кавендиш называл расшатанную плитку, за которой я оставляла для него сообщения. Значит, Бастиан тоже шпионил и передавал кому-то информацию.

Под текстом схематично была набросана карты. На ней – облака, похожие на кроны деревьев, разветвления дорог и звезда, обозначающая что-то внутри прямоугольного здания.

Вот только… Я присмотрелась. В чертеже было что-то знакомое.

Не деревья, а кусты. Не дороги, а тропинки. А прямоугольником была… Беседка.

Бросив взгляд на двери, я еле сдержала смех. Наконец-то информация, которая мне пригодится. Да, конечно, Бастиан помог мне сегодня, но у меня есть работа, которую я должна сохранить. Потерять ее значит потерять дом. А на это я не согласна.

И… это касалось не только меня. Не только моего поместья. Если Бастиан собирает информацию о нашем дворе, он может использовать ее против нас. Даже если он сам ничего не планирует, то это может сделать тот, кому он передает информацию.

Я нашла лист бумаги и аккуратно скопировала подпись и карту. Я была почти уверена, что правильно определила место, но в самом послании могло быть зашифровано что-то, на что я даже не обратила внимание, а глава шпионов заметит. Если у меня все будет получаться, он пообещал мне еще денег.

И если он будет мной доволен, то не будет дергать за волосы и прижимать к стене.

Больше ничего интересного под запиской не оказалось, так что я положила ее на место и закрыла ящик, как он и был. Другие ящики были заперты – комната больше ничего не могла рассказать о Бастиане.

Поэтому я ходила кругами и пила бренди, пока мои конечности не отяжелели. Свернувшись калачиком на диване, я уставилась на двери.

Несмотря на свою прежнюю самоуверенность, с наступлением вечера я стала потихоньку замерзать, поэтому пришлось снять пальто с вешалки у дверей и укрыться им. Естественно, я не упустила возможность наполнить свой стакан до краев, прежде чем вновь устроиться на своем месте, на этот раз в окружении ароматов кедра, бергамота и теплого, насыщенного бренди.

Я моргнула, и в следующее мгновение обнаружила, что держу пустой стакан. В комнате было темно, но надо мной нависала еще более глубокая тень. Серебристые глаза светились в темноте.

– Бастиан? – Я поднялась, потирая лицо. – Который час?

– Почти полночь. Я не хотел оставлять тебя взаперти так надолго. Но вопросов оказалось больше, чем я ожидал, – по голосу я поняла, что он печально улыбается. Бастиан протянул руку, и я позволила ему помочь мне подняться.

– Ты что-нибудь нашел? – спросила я, протягивая свое импровизированное одеяло. – Прости, я все-таки немного замерзла.

Он пренебрежительно отмахнулся и взял пальто.

– Ничего. Никаких следов взлома, проникновения или других намеков на происшествие. Я рассказал им о кулоне, но они даже не захотели взглянуть на него. Их глупость меня… выводит из себя. – Бастиан сделал паузу и встряхнул пальто, накинув его мне на плечи. Он долго поправлял плечи, словно все его внимание было направлено на эту простую задачу. – Полагаю, ты хочешь вернуться в свои комнаты.

Я приподняла бровь. Он мог видеть в темноте, поэтому, как мне показалось, этот жест был не впустую.

– А куда я еще могу пойти?

– Ты можешь остаться здесь. Я бы предпочел это; я уверен, что здесь безопасно.

Я забыла, как разговаривать. Позволит ли он мне остаться в его постели? Вместе с ним? Или на него найдет внезапный приступ благородства, и он настоит на том, что будет спать здесь, на диване? Это даст мне шанс осмотреть его комнату… и тогда у меня появится возможность, чтобы…

Я проглотила ком в горле, лицо вспыхнуло. Сколько бы Элла мне не показывала различные инструменты соблазнения – мимолетные прикосновения и многозначительные взгляды, – я так и не могла их понять и собрать все воедино, чтобы применить на Бастиане. Прийти сюда ночью и сесть на диван возле с его спящей фигурой. Соблазнительным голосом прошептать его имя. Провести ладонью по его щеке… Как же это нелепо. Просто смешно. Слишком много всего и в то же время – чего-то не хватает.

Но мне так хотелось, растянувшись по всей длине его тела, поглощать собой каждый его мускул, впитывать его тепло, позволять его рукам скользить по моей спине, а моим рукам – перебирать его волосы.

Черт. Я хотела этого.

Не только для того, чтобы получить информацию. А ради ощущения его рядом со мной – ради этой восхитительной роскоши, такой же опьяняющей, как и дорогой бренди из его графина.

И это было опасно. Настолько далеко от безопасности, насколько только возможно.

Мне не хватало пространства, не хватало воздуха. Нужно увести себя, одурманенную бренди и Бастианом, подальше от этих серебристых глаз, которые слишком пристально на меня смотрят.

И еще мне нужно убрать подальше от него записку, которую я скопировала. Жесткая и сложенная бумага напоминала о себе, упираясь мне в стопу. Из-за эльфийской моды на отсутствие одежды, туфли были единственным местом, где можно было что-то спрятать.

– Кэт, ты…?

– Я не могу здесь остаться, – я рассмеялась, как будто бы сама мысль об этом была нелепа. – Это слишком непристойно. То, что я просидела здесь целый день, – уже плохо, но, по крайней мере, мы можем сослаться на… на… – Я не могла себя заставить сказать вслух об убийстве Лары.

Которое я использовала, чтобы проникнуть в его покои и собирать информацию. Удобно. Очень удобно.

С тяжестью внутри я направилась к дверям, стягивая его пальто с плеч.

– Я провожу тебя, – он возник рядом со мной, натягивая пальто обратно.

Зная его – а в моем случае даже совсем чуть-чуть, – я понимала, что возражать бесполезно.

Я шла молча. В коридорах было так же зловеще тихо, как и раньше, но все свечи и светильники были зажжены, отчего дворец изнутри просто пылал.

Бастиан не пытался взять меня за руку, как делал до этого, но шел достаточно близко, чтобы его рука постоянно касалась моей. Словно напоминая о том, что я не одна, даже когда посмертный взгляд Лары вновь возник в моем сознании. На этот раз укор в них был обращен ко мне.

Ты использовала мою смерть.

Ты использовала меня, чтобы получить от него информацию.

Ты хочешь использовать меня, чтобы сблизиться с ним, чтобы обвиться вокруг него и отдаться ему.

Я не могла лгать. Мне хотелось отвлечься еще больше, чем раньше. Если бы я задержалась в тех комнатах еще хоть на секунду, то, возможно, набросилась бы на Бастиана. Не ради работы, а ради своего онемевшего, бесчувственного тела, с которым я бы позволила ему делать все, что он только бы пожелал. Потом я бы выпила остатки его бренди и поблагодарила богов за забвение.

Однако я не была уверена, что заслуживала отвлечения. И я хотела знать…

Я проглотила подступивший к горлу комок.

– Она…?

– Здесь неподалеку есть покойницкая. Я проследил, чтобы к ней отнеслись с уважением. Ваша королева пообещала, что оплатит пышные похороны.

Слово «похороны» нависло надо мной, холодное и легкое, будто саван. Окончательное. Определенное. Точка в конце пути Лары.

В глазах вновь скопилась тяжесть, коридор размыло.

Когда мы добрались до моего номера, Бастиан настоял на том, чтобы проверить комнаты. У меня не было сил спорить. Он проверил шкафы, ванную, под кроватью, за шторами. Немного постояв у розового куста, Бастиан задернул шторы и принялся зажигать все свечи и лампы.

Я наблюдала за этим всем, прислонившись к дверному косяку спальни.

– Все чисто, – объявил он наконец. Он ничего не сказал о слезах на моих щеках, но его взгляд проследил за их следами, и брови нахмурились. Он достал из кармана носовой платок. Через несколько секунд Бастиан вложил его в мою руку и отступил назад.

– Доброй ночи, Кэт. Спи спокойно. Пусть сны не тревожат тебя.

Глава 30

Быть может, мое подсознание решило повиноваться его указаниям, но в ту ночь мне ничего не снилось.

Впрочем, мое облегчение длилось недолго. На следующий день во дворце было необычно тихо. Пока я спускалась в гостиную, куда королева созвала всех своих придворных дам, все замолкали, как только я проходила мимо. Даже слуги отрывались от своей работы и удивленно смотрели мне вслед.

В гостиной я обнаружила, что все придворные дамы, собравшиеся вокруг королевы, были облачены в траурные одежды. От этого, когда они повернулись и посмотрели на меня, их лица казались еще бледнее. Королева усадила меня рядом с собой – впервые с тех пор, как я сюда приехала, – и распорядилась принести мне бренди и пирог, несмотря на то, что было только утро. Я не отказалась ни от того, ни от другого.

Сахар и алкоголь. Это все, что мне сейчас нужно.

Королева взяла меня за руку и, расспрашивая о вчерашнем дне и моем «испытании», смотрела на меня даже как будто бы с сочувствием. Остальные столпились вокруг и изумленно слушали. Их любопытные взгляды, как мухи на дерьмо, устремлялись к любым сплетням, но теперь под покорно сложенными руками скрывалось еще кое-что…

Страх.

Лара была убита. Но мы ничего не знали ни о преступнике, ни о его мотивах. Это мог быть любой из них или – из нас.

Двор был не просто увлекательной игрой – в нем таилось полно опасностей. Нахождение здесь стоило Ларе жизни, хотя она и была одной из любимец королевы, а Лэнгдон – ее могущественным покровителем. Разве у меня есть шансы здесь выжить? У меня нет союзников. Я не знаю правил и не умею играть.

«Знание – сила», – как давным-давно говорил какой-то философ. Поэтому я поделилась с ними своими знаниями – во всяком случае, всем, чем можно было поделиться. Я ничего не сказала про кулон, который Лара сжимала в руке. Если мои воспоминания могли спасти кого-то из них от той же участи, то стоило вновь пережить этот страх.

Следующие несколько дней мир продолжал оставаться странным. Все мероприятия были отменены. Дворцовая стража установила в девять вечера комендантский час, несмотря на то, что Лару убили посреди дня. Возможно, Бастиан был прав насчет их глупости. А может, они просто хотели успокоить нас, хоть что-то предприняв.

Все относились ко мне с разной степенью сочувствия, подозрительности или любопытства, и, куда бы я ни пошла, то везде оставляла за собой эту настороженную тишину. Только Элла вела себя более-менее как обычно, хотя ее щеки были бледными. Когда она согласилась показать мне, как взламывать замки, то обняла меня крепче, чем обычно.

Бастиана я не видела.

Зато появился проблеск в виде хороших новостей от Мораг. И хотя из-за усиленной охраны дворца письмо задержалось, я была рада узнать, что наконец-то в учетных книгах наводится порядок. Мораг отправила судебному приставу больше денег, а Хорвич начал потихоньку ремонтировать поместье.

Королева держала нас, придворных дам, рядом с собой. Мы принимали пищу вместе с ней. Мы посещали ее в ванной. Тем временем у нее внезапно появился интерес к серии любовных романов, переведенных с франкского.

Разумеется, как только об этом стало известно, произведения писательницы мадам Сержан стали повальным увлечением. Нам всем подарили экземпляры и приказали читать, чтобы мы могли обсуждать их, развлекая Ее Величество.

– У нас будет книжный клуб, – объявила она с сияющими глазами, вручая мне книгу, перевязанную пышной черной лентой. В конце концов, у нас все еще был траур.

Не успела я отвернуться, как королева прикоснулась к моей руке и наклонилась ближе.

– Кэтрин, – она погладила меня по щеке, и я с трудом скрыла шок от нежности этого жеста. – Ты выглядишь усталой. Надеюсь, это отвлечет тебя. Иди, читай, наслаждайся. Memento mori. Получай удовольствие, пока можешь.

Однако ее хорошее настроение не продлилось долго. К обеду она сорвалась на Эллу, отобрала у леди Понсонби чайник и сама себе налила чай, а девочке-служанке велела скрыться с глаз долой. Наконец, мы все оказались уволены.

Не могу сказать, что я очень расстроилась. Все-таки целую неделю мы сидели взаперти и ничего не нарушало однообразие нашего общества.

С новой книгой в руках я поспешила в свои комнаты, взяла переписанную записку Бастиана и направилась в сад. Капризы королевы и комендантский час совсем все никак не давали мне проверить точку сброса, да и Кавендиш никак не отреагировал на мое сообщение о том, что у меня есть новости. Без особых указаний я не хотела искать в точке сброса посылку или записку, но мне самой было интересно, совпадает ли чертеж. Это сделало бы мои сведения более ценными для Кавендиша.

Должна ли я вообще передавать ему эту информацию, я старалась не задумываться. После того, как Бастиан так заботился обо мне в день убийства Лары, все стало сложнее.

Оказавшись в солнечных лучах, я сделала самый глубокий вдох за всю неделю. У него был привкус сырой земли и растущей зелени. Свежей мяты и розмарина. Пикантного тимьяна и шалфея. Древесного, терпкого аромата кедра, который напомнил мне об одолженном пальто, все еще висевшему у меня в покоях.

Кругом пели птицы, а по стволам деревьев шныряли белки – их рыжий мех был почти такого же цвета, как и мои волосы. Идя по травянистым дорожкам, я мечтала снять обувь и пройтись босиком, как обычно делала в своем поместье. Но я бы не сделала этого, даже если бы была уверена, что сейчас вокруг никого нет.

Мне нравилось гулять на природе, в которой жизнь противостоит смерти, задыхающейся в стенах дворца, хотя многих пугает такое контрастное сравнение. Я увидела только одного человека, и то в дальнем конце сада.

Оказавшись возле беседки, я мельком взглянула на перерисованную карту. Да, пересечение тропинок одинаковое и расположение розового куста совпадало. Это здесь. В воздухе витали сладкие ароматы жимолости и розы, расслабляя и убаюкивая меня. После того, как я закончу свою работу, я смогу насладиться этим днем сполна.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого, я просунула руку под широкую скамью. Под сиденьем была перекладина, на которой как раз можно было оставить небольшую вещь или записку. Пока что там было пусто.

Улыбнувшись, я свернула карту. Необходимость носить черную одежду заставила меня вновь надеть мерцающее многослойное платье с пикника. Оно было таким легким, что спрятать в нем карту было невозможно, поэтому я просто я спрятала ее в конец книги, которую устроилась читать.

На третьей странице у меня глаза на лоб полезли от изумления.

Эротика. Королева одержима эротикой.

Главная героиня раскинулась на лестнице с головой принца между ее…

Надо мной пронеслась тень, и кто-то выхватил книгу у меня из рук.

– Что это у нас здесь?

Целую секунду я глупо хлопала глазами, прежде чем поняла, что это Бастиан стоит с моей книгой и пробегает страницы глазами.

О, боги, нет. Ему нельзя брать эту книгу. Не тогда, когда в последние страницы вложена перерисованная карта.

Я бросилась к нему, но он поймал мое запястье, не отрываясь от страниц. Его глаза удивленно расширились и переместились на меня, затем обратно в книгу, а на губах заиграла ухмылка.

Я снова попыталась выхватить книгу, но он закружил меня и притянул к себе, прижав мои руки к моему телу с такой легкостью, словно мы танцевали. Бастиан отступил со мной в тень беседки, и мне почудилось, что с его тенями стало еще темнее.

– Кэтрин, – держа перед нами раскрытую книгу, он прижался ко мне щекой, покалывая щетиной.

Карта не выскользнула. Пока что.

– Сначала я поймал тебя, когда ты подглядывала, а теперь – за чтением эротических книг.

– Это подарок королевы, – чем сильнее я извивалась, тем сильнее он прижимал меня к себе. – Пожалуйста, отдай.

– Пожалуйста? – Бастиан понизил голос. – Ты же знаешь, как я люблю, когда ты говоришь «пожалуйста».

Я будто бы снова очутилась в лабиринте, утопая в его прикосновениях, в его запахе и в предвкушении того, что он может поиметь меня. Внезапно мне стало нечем дышать.

Но это был не лабиринт и сейчас не ночь. Мы были в саду, и солнце стояло еще высоко. Нас могли увидеть.

Кроме того, он все равно не будет со мной ничего делать. Ему просто нравилось смотреть, как я выкручиваюсь. В прямом смысле.

Еще один толчок, и предательская копия его записки выпадет из книги.

– Что тебе нужно, Бастиан?

– Ты выглядишь уставшей, – серьезно сказал он, понизив голос, словно собираясь в чем-то признаться. – Тебе нужно развлечься. И… – он внезапно посветлел, превратившись обратно в надменного бастарда, каким и был несколько секунд назад, – мне интересно, что ты читаешь. Так, посмотрим… – Он прочистил горло и стал читать мне на ухо: – «Уложив ее в шезлонг и задрав ее юбки, принц непрестанно требовал ее губы, словно своим поцелуем он пытался впитать в себя все ее естество. “Моя дорогая”, – прошептал он, отчего она почувствовала сладкое, тяжелое и влажное желание…» Бла-бла-бла, одна болтовня. – Большим пальцем он пролистал страницы дальше. – А вот это неплохо. «Его пальцы играли с ней, пока она не закричала в сладостном экстазе, и наконец он достал свой…»

– Прекрати.

– «…пульсирующий член». Прекратить? О, Кэт, я не могу. Это так восхитительно. «Пульсирующий член», – его злостный смех раздался у моего уха. – Я-то думал, что встретил сегодня в саду Кэт. А это – Опасная Леди. – Он крепче сжал меня за талию и тихо хмыкнул. – А может, – прошептал он мне в шею, – это мой уголек?

По телу пробежала дрожь от воспоминания, как я хотела гореть под ним.

Губами он прошелся по моей чувствительной шее, оставляя на коже мурашки. Вздрогнув, моя спина непроизвольно выгнулась, ища желаемое трение.

Я пыталась сосредоточиться на дыхании, не в силах скрыть румянец на щеках.

– Почему ты мучаешь меня?

– Мучаю? Ты сама просила притвориться твоим любовником. Я делаю только то, что ты пожелала.

– Мы должны лишь намекать на наши фиктивные отношения, а не тереться друг о друга посреди сада.

– Так тебя никто не заставляет тереться о меня, – Бастиан посмеялся и в доказательство своих слов ослабил хватку. Я по-прежнему прижималась к нему, хотя меня ничего не удерживало. – После того, что ты прочитала, это не удивительно. Помнишь, о чем я тебе говорил, Кэт? Ты говоришь «стоп», и я останавливаюсь. На пару минут или навсегда – выбор за тобой. Если хочешь, я больше не буду подшучивать над тобой. Хочешь, чтобы я перестал?

Я не могла сказать «да», потому что это была ложь. Я все время обманывала, но эту ложь мое тело не позволило бы произнести. Это было бы предательством по отношению к себе самой.

Но и «нет» я не могла сказать. Ведь это непристойно. Непозволительно для леди Кэтрин Феррерс.

Даже если бы ей заплатили огромную сумму денег за соблазнение этого мужчины. Потребность в деньгах не сможет перечеркнуть, что в ней было заложено.

Покорная. Исполнительная. Тихая.

Я не создана для этого. Я не могла строить из себя образцовую леди, а потом трахаться с мужчиной в центре дворцового лабиринта, как делала Лара.

Зажмурив глаза, я уронила голову ему на плечо в знак поражения.

Раздался шорох бумаги и глухой стук. Кончиками пальцев Бастиан дотронулся до моего подбородка и повернул мое лицо к себе. Я не могла заставить себя открыть глаза. Это было бы признанием. Это сделало бы все реальным. А если это станет реальностью, я должна сказать ему «стоп».

Его лоб прикоснулся моего.

– Тебе стыдно? – спросил он нежно.

Единственное, что я могла ответить, – это открыть глаза.

– Твои хорошенькие розовые щечки говорят, что да, – Бастиан погладил одну щеку, затем поцеловал другую. – Не стоит. Тебе нужны вещи из этой книги? – он кивнул на пол, где она валялась.

Записки нигде нет. Я выдохнула.

– Почему ты так делаешь?

– Как делаю? Так? – Кончики его пальцев, словно легкие перья, прошлись по моей шее и обвели впадинку прямо над жемчужным ожерельем.

– Ты делаешь все, чтобы вывести меня из равновесия.

– О, поверь, милый уголек, если бы я делал все… Только то, на что ты сама согласилась. Если бы ты захотела, я зашел бы гораздо дальше. – Он опустил руку ниже, провел по округлости груди, притягивая меня ближе, пока мой сосок не коснулся его.

Я не смогла сдержать стон, который вырвался из меня. Я невольно откинула голову назад, еще на шаг ближе к тому, чтобы сдаться.

– Да, вот так. Не нужно стыдиться удовольствия. Не нужно стыдиться своего тела.

– Но почему? – Это было важно. В этот раз он не расспрашивал меня о сфере, а значит, не использовал мое удовольствие против меня. И все же это было опасность: я чувствовала, как теряю контроль.

Возможно, то, что было сейчас, было еще более опасно, потому что я не знала, какую игру он затеял. Я чувствовала себя пешкой, которую он мог легко двигать на доске.

Бастиан задумался.

– Я не могу понять тебя. Когда мы впервые встретились, ты наставила на меня пистолет и заставила выбирать между деньгами и жизнью. – Он покрутил мой сосок, на этот раз чуть сильнее, но по-прежнему игриво. – Во второй раз я встретил идеальную леди, благоразумную и манерную, красневшую каждый раз, как наши бедра соприкасались в танце.

Меня бы позабавила идея, что его смущало мое поведение, если бы я не была слишком занята, пытаясь сохранить рассудок, пока он дразнил меня, подталкивая все ближе к краю.

– Где грань между покорностью и нарушением закона? – прижавшись ко мне, спрашивал он, словно читал любовные стихи. – Я не могу сказать, где проводишь эту грань ты и как переступаешь ее, но чем больше ты стараешься удержать равновесие, тем сильнее ты поскальзываешься, кидая на меня такие многозначительные взгляды.

Я не просто ходила по краю – это был натянутый канат. Мой план заключался в том, чтобы, играя на его желаниях, усыпить его бдительность и заставить выболтать все секреты. Вот только он играл со мной в эту же игру.

– Теперь моя очередь задавать вопросы. – Он поцеловал меня в затылок, точку между шеей и плечом: его прикосновения сводили меня с ума. – Почему тогда в лабиринте ты была готова выпустить свои желания на волю, а теперь боишься их?

Потребовалось несколько тяжелых вдохов, прежде чем я что-то смогла произнести.

– Есть вещи, которые лучше не делать при свете дня.

– Хм… – Вокруг нас сгустились тени, своими языками облизывая полуденное солнце, пока наконец на сером небе не остался лишь тусклый диск, а сады не померкли. Воздух загустел, наполнив аромат роз и жимолости тяжестью, смешиваясь с кедром и бергамотом Бастиана.

По мере того как аромат наполнял меня, эльф прижимался все крепче и, наконец, подарил то трение, в котором так нуждалась моя выгнутая спина, – нарастающая твердость его члена соприкоснулась с моей жаждующей плотью. Настал его черед застонать, и этот стон гулом прошелся по моему позвоночнику, заставляя меня уводить бедра все дальше.

Я не должна этого делать. Я не должна хотеть этого. Наконец, я отстранилась от опасного желания и выпрямилась. Вам должно быть стыдно, Кэтрин Феррерс.

Он вздохнул.

– Все-таки правила в твоей голове победили.

Он произнес это так, будто это плохо. Но правила оберегали меня.

– Твое тело жаждет удовольствия, прикосновений… – Он приблизился к моему уху, трясь о мой зад и одновременно сжимая сосок, отчего я вздрогнула. – И, должен сказать, отвечает на них очень красиво. И все же ты отказываешь себе… Или ты заложница обстоятельств? Одна при дворе, без мужа, в обществе, где только с ним разрешен секс.

Я сжала челюсть, не в силах ответить.

Его пальцы распластались на моем животе, и он прислонился ко мне головой.

– Секс – это как хорошая еда или питье: мы нуждаемся в нем, и им можно делиться с тем, кого, черт возьми, ты хочешь.

Ему легко говорить, ведь он может делать все, что пожелает. Он был хозяином положения. Сначала он доводит меня до такого состояния, а потом, когда увидит меня в следующий раз, сделает вид, что ничего не было.

Чертовски просто.

У него были все карты в игре и все фигуры на шахматной доске, а у меня не было ничего. Я всего лишь пыталась выжить при дворе, противостоя не только Бастиану, но и другим силам в этих мутных водах.

Мои руки сжались в кулаки.

– Почему тебя это волнует, Бастиан? Для чего ты меня изучаешь? Зачем?

С низким гулом, похожим на рычание, он развернул меня лицом к себе.

– Потому что ты живешь лишь наполовину. Ты постоянно начеку, сдерживаешься, и я не могу понять, почему. И уж точно не могу смириться с этим. – Обнажив зубы, он понизил голос. – И я не могу смириться с тем, что Лэнгдон помешал тебе съесть то чертово пирожное.

У меня перехватило дыхание, и я бы отшатнулась, если бы он не держал меня за плечи.

– Именно такие люди, как он, установили правила, которые держат тебя в узде, требуя, чтобы ты сложила руки и вежливо улыбалась, разве нет? Именно такие голоса, как его, ты слышишь, когда стоишь там, разрываясь между тем, какой, по мнению твоей страны, должна быть леди, и стремлением получить удовольствие, которого жаждет твое тело.

Я прижала руку к груди. Прямое попадание.

– Если ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, Кэт, то хорошо. – Он покачал головой, нахмурившись так же глубоко, как и его тени. – Дело не в том, что я хочу поиметь тебя. Дело в том, чтобы ты делала то, что хочешь, а не следовала правилам, которые навязал тебе кто-то другой якобы для твоего блага. – Бастиан наклонился ближе, смотря на меня так пристально, что я не могла отвести взгляд. – Никто не имеет права решать, с кем ты должна делить свое тело и что ты должна с ним делать. Никто. Поэтому я спрошу тебя еще раз: ты хочешь этих вещей из книги?

Мое тело изнывало от желания, и даже разум подсказывал, что я могу сказать «да», потому что это нужно для моей работы – просто часть миссии. Всего лишь способ сблизиться с ним.

Я почти согласилась.

Его брови поднялись, словно подсказывая.

– Добрый день? Все в порядке?

Мужской голос развеял чары, которые заставили меня всерьез задуматься об ответе – чары, которые заставили меня поверить в то, что у меня есть выбор.

За пределами теней Бастиана существовал мир. С осуждением и жестокостью. И то и другое опасно для женщины.

– Покажись, или я позову стражу!

Бастиан выдохнул, и тени рассеялись.

В нескольких футах от него стоял изумленный Вебстер и еще один садовник.

Вебстер замахнулся лопатой, словно собирался ею шарахнуть Бастиана так, чтоб тот забыл, как его звали.

Что плохо бы закончилось для Вебстера.

– Разговор между друзьями, – я постаралась убедительно улыбнуться, но голос предательски дрогнул.

Бастиан даже не взглянул на него и подошел ближе.

– Разве смерть Лары не напомнила тебе, насколько чертовски коротка жизнь? – в его голосе сквозила сдержанная ярость. – Слишком коротка, чтобы отказывать себе. Слишком коротка, чтобы запирать себя в чужих правилах. – Бастиан убрал руки с моих плеч. – Подумай об этом в следующий раз, когда кто-то предложит тебе пирожное. Пирожное создано, чтобы его съели. Так же, как и жизнь – чтобы ею насладились.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь; тени последовали за ним. Вебстер смотрел ему вслед, не опуская лопату. Я сглотнула, словно это могло подавить тяжесть в груди.

– Я подумал, что после ужасных новостей о леди… – Вебстер покачал головой. – Я боялся, что это еще одно нападение. Вы уверены, что с вами все в порядке?

Яркая улыбка, спина прямая.

– Конечно. Но я благодарна, что вы присматриваете за нами. И… говоря о другом, я благодарна за ваш подарок. – С тех пор, как пришли розы, я так и не видела Вебстера. – Большое спасибо. Они прекрасны.

Он покраснел и поклонился, а затем стал спрашивать, все ли у меня в порядке и чувствую ли я себя в безопасности после случая с Ларой. Даже когда я отвечала, мой взгляд предательски проскользил мимо него в сторону удаляющегося Бастиан.

Он шел в окружении теней – воплощение природной силы или магии, или еще чего-то столь же могущественного. И если я не буду осторожна, то утону в его водовороте.

Глава 31

В день похорон Лары небо заволокло тучами, от чего лица всех собравшихся выглядели бледными. Даже те, у кого кожа была темнее, чем у меня, казались пепельными, словно сегодня мир выцвел. Серые камни вокруг нас тоже не добавляли цвета – десятки гранитных памятников тем, кто на протяжении столетий умирал по милости короля или королевы. Кладбище располагалось рядом со священным пространством дворца – мертвое каменное напоминание о другой стороне жизни, окруженное дубовой рощей, зарослями тиса и бузины.

Стража не нашла больше никаких улик, однако пару дней назад они все-таки появились у меня на пороге и забрали кулон.

Его владельцем мог оказаться кто угодно среди этих придворных в торжественных черных шелках.

Оттек на носу Лэнгдона прошел, и он стоял с нахмуренными бровями, поджав челюсть, – как и остальные джентльмены. Никто бы даже и не подумал, что у него с Ларой была связь. Хотя, очевидно, стража была в курсе, но ради Лары продолжала держать это в тайне.

Лэнгдон сразу же пришел мне в голову как подозреваемый. В глазах Лары застыла боль от предательства, да и чтобы задушить ее, убийце нужно было подойти достаточно близко. Вполне вероятно, что это мог быть он.

Рядом с королевой стоял Кавендиш и наблюдал за друидом, который проводил обряд над ее могилой. Лицо главы шпионов ничего не выражало. Действительно ли он обращал внимание на происходящее или его мысли были заняты своей сетью шпионов? Два дня назад он наконец вызвал меня к себе, и я передала ему переписанную записку Бастиана. Его похвала все еще отзывалась во мне – странная уверенность после того, как Бастиан вывел меня из равновесия в саду.

Сам эльф стоял в нескольких шагах от королевы, а рядом с ним – Ашер: из женихов он был ближе всех к Ее Величеству. Похоже, в день убийства Бастиан показал себя с хорошей стороны, что стало дополнительным очком в копилку Сумрака.

Черт возьми, я ума не приложу, как быть с Бастианом и его отношением ко мне. Я знала, что должна быть благодарна. Было бы разумно принимать его знаки внимания и использовать их, чтобы стать с ним ближе.

Однако…

Не все было так просто. И, возможно, не так уж и разумно.

При людях он вел себя совершенно неприлично, отчего было больше вреда, чем пользы. Хуже того, он делал так, что это я выглядела неприличной. Чтобы выполнять свою работу, мне нужно сохранить контроль. Мне нужно быть готовой в любую минуту, обнаружив в нем слабость воспользоваться ею. Но вместо этого, когда он прижимался ко мне с силой или касался меня так, как он это делал, я сама становилась воплощением слабости.

А слабость была опасна.

Может, поэтому кто-то охотился за Ларой? Использовал ее в качестве слабости, чтобы заманить его…

Я думал, это была ты.

Я сжала кулаки. Это признание – его собственный момент слабости, маленькая уязвимая щелка в его броне.

Быть может, Бастиан так отчаянно стремился прочесать весь дворец до последней комнаты, чтобы… Зачем? Чтобы отомстить за смерть Лары? Не уверена, но по тому, как он вел себя в тот день, он явно изображал из себя защитника.

Друид окропил гроб лунной водой и положил на него ветку тиса, после чего могильщики стали засыпать его землей. Я завороженно смотрела, как осыпается почва – рассыпчатая и темная. Мне казалось, что она падает на меня, что это я нахожусь на дне ямы, и земля медленно раздавливает меня своим весом.

Темно. Холодно. Влажно. Промокшая насквозь ночная рубашка…

Открыв глаза, я обнаружила, что дышу быстро и поверхностно, по коже бегут мурашки, а сердце словно пытается вырваться из груди.

Могила была закопана – обряд завершен. Половина скорбящих уже ушла. Как долго я стояла здесь?

Опять эти полувоспоминания. Хотя на самом деле, даже не «полу». Это были всего лишь осколки, с которыми я не знала, как быть. Тошнота подступила к горлу, на коже выступил холодный пот. И я не могла сказать, вызвали ли такую реакцию отрывки, которые я помнила, или зияющие пробелы между ними.

Те немногие, что остались, расходились по двое и по трое, а я стояла и ждала, когда мой пульс успокоится.

Я ее первая нашла, я и должна уйти отсюда последней. Так будет правильно.

– Прости, что не пришла на несколько минут раньше. – Но было бы этого достаточно, чтобы спасти ее? Увидела бы я убийцу? Или я бы просто стала его следующей жертвой?

Я была уверена, что убийца – мужчина: кажется, чтобы побороть Лару и задушить ее голыми руками, нужна была мужская сила. Стража подтвердила, что у нее на шее были следы от пальцев.

Теребя ворот платья, я проглотила ком в горле.

– И мне жаль, что кто-то это сделал с тобой.

Ответа не последовало. Разумеется, я и не ожидала ничего услышать, но почему-то еще долго простояла там. Возможно, это было просто чувство вины, и что-то во мне решило, что я смогу искупить ее, неся караул у могилы Лары.

Теперь кулон у стражей. Он выведет их на убийцу. Если бы я сама не провела последние лет десять, скрываясь от правосудия, то настаивала бы на том, чтобы петля поскорее затянулась на шее убийцы.

Наконец я развернулась, и решительно зашагала через кладбище с улыбкой на лице.

– Неужели это моя любимая племянница?

Умерла решимость. Умерла улыбка. Умерла внутри я.

Я замерла, не в силах пошевелиться, когда увидела перед собой его. Рыжие волосы – чуть светлее, чем у меня. Глаза цвета льда, глубокой зимой сковавшего озеро в нашем родовом поместье. Высокий – ну, выше меня, – но не такой высокий, как я помнила. Может, я просто привыкла задирать голову, разговаривая с Бастианом. А может, в моей памяти он просто стал крупнее спустя все эти годы, что я его не видела.

– Да ну? – развел он руками. – Разве ты не хочешь поздороваться со своим дядюшкой?

Нацепив на лицо улыбку, я поклонилась – движения стали резкими, словно я была марионеткой, которую кто-то дергал за ниточки.

– Дядя Руфус. Рада вас видеть, – мои слова были так же пусты, как и желудок, который угрожал извергнуть мой завтрак обратно.

– Вот так, – растягивая слова, сказал он и одобрительно кивнул. – Мой друг Лэнгдон сообщил, что ты здесь – при дворе. И когда я сказал камергеру, что являюсь твоим дядей, он с радостью впустил меня. Кстати, очень символично, что я столкнулся с тобой на кладбище.

Я улыбнулась, хотя ничего и не понимала. Покопавшись в памяти, я не нашла ни одной причины, почему кладбище – это символично.

Его брови взлетели вверх – предупреждение:

– Но полагаю, что и двор с саблезубыми кошками тоже бы подошел.

Скулы свело, а мир кружился, словно весь алкоголь, который я выпила прошлой ночью, решил ударить мне в голову с новой силой. Фантома. Милая малышка. Мой первый саблезубый котенок.

Мне было пятнадцать, когда мама и папа подарили ее мне, и я была так счастлива. Я обучила ее различным трюкам, используя франкский язык, поскольку до этого вместе с тетей провела там все лето. Белый мех, персиковый нос и прозрачно-серые глаза – вот почему я назвала ее именно так. Она была умная. Очень умная.

Когда дядя Руфус обнаружил, что мы с Эвис играем с Фантомой, а на его команды она не реагирует, он не смог с этим смириться. Его лицо становилось все краснее и краснее, и поначалу это даже забавляло нас. Поначалу.

Но потом его движения стали резкими. Безумно выпучив глаза, он, брызжа слюной, снова и снова выкрикивал ей команды на альбионском языке, хотя я просила его говорить на франкском. Но он не слушал. Да и зачем ему было слушать пятнадцатилетнюю девчонку?

Он сказал:

– Не поддающаяся дрессировке кошка опасна для всех. – И сомкнул руки на ее шее.

Секунды после этого исчезли из моей головы. Может, это и хорошо. После того дня Эвис стала вздрагивать, когда внезапно что-то хрустело, даже если это была всего лишь ветка в лесу. Ведь она-то помнила, и это не давало ей покоя.

Я помню только, что открыла глаза, и Фантома резко перестала двигаться. И уже больше никогда не двигалась.

Здесь и сейчас дядя Руфус продолжал что-то говорить, и мое тело инстинктивно кивало головой, смотрело на него и улыбалось, улыбалось, улыбалось.

Что он здесь делает? У него нет должности при дворе. Никто не говорил о нем с тех пор, как я приехала.

Мои губы двигались, слова вылетали сами собой: я спрашивала, как поживает он и его жена, словно это было счастливое воссоединение с семьей.

Счастливее некуда, черт возьми.

По моей спине струился пот, а пальцы ног судорожно сжались в туфлях. Так мое тело пыталось справиться с шоком от встречи с этим человеком.

Но с другой стороны, стоит ли мне удивляться тому, что он был при дворе? У него всегда были грандиозные планы касаемо нашей семьи: именно поэтому он вместе с папой устроил брак Эвис с одним из наследников Вильерса.

– Что ж, больше не задерживаю тебя, – он широко улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. – Уверен, что такое красивое платье нужно тебе не только для поминок. Слышал, ты теперь придворная дама. – Его улыбка стала еще шире – слишком широкая, слишком ослепительная, слишком много зубов обнажены. – Ты только посмотри на себя, моя маленькая умная племянница. У тебя получилось завести новых друзей в таких высоких кругах. – Дядя Руфус отступил назад, освобождая мне путь. – Скоро увидимся.

Поклонившись, я что-то вежливо сказала. Я даже не расслышала, что именно, из-за ревущего сердцебиения, которое с болью отдавалось у меня в ушах и давило грудь.

Один шаг. Два шага. Три. К выходу из кладбища я шла в обычном темпе, но только лишь завернув за живую изгородь, бросилась бежать.

Я не видела, куда бегу. Мне нужно было просто бежать. Бежать как можно дальше…

Вдруг я наткнулась на что-то твердое: что-то схватило меня за руки и не позволило упасть. «Здесь кто-то есть» – в моей голове наконец прозвучала связанная мысль.

Подняв глаза, я обнаружила, что на меня смотрят серебристые глаза. Взгляд хмурый. Значит, они чем-то недовольны. Злятся. Это опасно.

– Кэт? – донеслось до меня сквозь туман. Голос Бастиана.

Я неслась из рощи ко дворцу. Ни одной леди не полагается вести себя так. Теперь я стояла здесь и смотрела на него, дыша слишком быстро, не в силах говорить.

Его взгляд блуждал по моему лицу, заглядывая то в один глаз, то в другой. Он нахмурился еще сильнее, но не от злости, совсем нет, – скорее от замешательства.

Тени легкой дымкой окутали нас, становясь все гуще, пока наконец я не смогла разглядеть ничего, кроме очертаний Бастиана в тусклом свете, еле пробивавшемся сквозь эту пелену. Значит, больше никто не увидит моих эмоций.

Леди не должна выражать свои эмоции. Покорная, исполнительная, тихая. Спокойная, невозмутимая, сдержанная.

– Что случилось, Кэт? Кто тебя напугал?

Я была слишком сосредоточена на том, чтобы успокоить свое дыхание, чтобы что-то ответить. Да и что, черт возьми, я могла сказать? Я ничего не могу рассказать. Это бы только разозлило дядю Руфуса.

– Спокойно, спокойно. Дыши. Вот так, – большими пальцами Бастиан медленно помассировал мне плечи. – Снова Лэнгдон? – Он посмотрел мимо меня. – Ты хочешь, чтобы он умер или просто был напуган так, чтобы до конца жизни провалялся в бреду? – тон его голоса был еще более мрачным, чем его тени.

Умер? Разумеется, он это не серьезно. Он шутит. Просто чтобы привести меня в чувства.

Однако в его голосе не было ни намека на шутливый тон, и вспоминая, как он смотрел на Лэнгдона на пикнике…

Черт. Да, ему нужно сказать, что Лэнгдон тут не при чем. Бастиан вполне может убить его из-за меня, так что нужно пресечь это на корню.

Я покачала головой.

– Нет. Это не он. Я не… Я в порядке, – чтобы показать это, я сглотнула и сделала шаг назад, освободившись от его рук. Но теперь я осталась без опоры, в воздухе вокруг меня возникла пустота, которую я хотела заполнить, обняв себя. Но это было недопустимо для леди. Как и стоять здесь среди теней Бастиана.

Он поджал губы.

– Кэт, я могу…

– Я в порядке. Я просто вспомнила, что мне нужно вернуться в свои комнаты. Спасибо.

По крайней мере, теневой покров не позволил никому увидеть, как я теряю контроль над собой, и дал мне время прийти в себя.

Со вздохом он отозвал свои тени.

Без них стало слишком светло, хотя было пасмурно. К счастью, вокруг никого не было видно. Боги милостивые, надеюсь, этого никто не видел. Поправившись и выпрямив спину, я пошла прочь. Мои кулаки сжались так сильно, что заныли костяшки пальцев.

Скоро увидимся. Так сказал Руфус. Он был в этом уверен.

Он придет вновь.

Глава 32

Хотя в другой части дворца продолжались поминки, я предпочла скрываться в своих комнатах, пока не буду уверена, что смогу вести себя подобающе. К тому времени, как сердцебиение пришло в норму, у меня не осталось сил встречаться с людьми. Вместо этого я лежала на диване и пила бренди из бутылки, которую королева послала мне на следующий день после убийства Лары.

Элла, не заметив меня на поминках, пришла ко мне и заявила, что я не должна «валяться, как умирающий тюлень, и в одиночестве напиваться до беспамятства». Затем она плюхнулась в кресло напротив меня.

– Ладно, – вздохнула я. – Я поделюсь. – Она взяла протянутое мной бренди и от души налила себе в бокал. Затем, посмотрев на бутылку, она принесла и мне бокал, отказываясь наливать больше.

– Зануда, – проворчала я, хотя меня уже начинало мутить, а бутылка каким-то образом оказалась наполовину пуста.

– Я пытаюсь спасти то, чего добилась таким тяжелым трудом, – она усмехнулась и подняла свой бокал в мою сторону. – От большого количества алкоголя у тебя испортится цвет лица, а глаза покраснеют. Кстати, об этом, – она достала откуда-то из одежды небольшой кобальтово-синий пузырек и бросила его мне.

Он ударился о мягкую спинку дивана. Я даже не успела поймать его.

– Как я и думала. Ты слишком долго лежишь здесь на пару с бутылкой. – Она приподняла одну бровь. – Это глазные капли. Они помогут справиться с сильной усталостью.

– С какой усталостью?

Она наклонила голову, спрашивая, действительно ли мы собираемся играть в эту игру.

Возможно, я чувствовала себя в игривом расположении духа, потому что просто повторила:

– С какой усталость?

– Дорогая моя, у тебя все на лице написано. Ты почти не спала с тех пор, как Лара… Ну, ты поняла. И я знаю, что это не потому, что ты слишком занята, развлекаясь в постели кое с кем из Сумеречного Двора.

Я фыркнула.

– Обидно, что ты считаешь меня такой предсказуемой.

– Ты пережила травмирующий опыт. Если отделаешься несколькими бессонными ночами, считай, тебе крупно повезло. – Она прищурила глаза, скривив рот. – Хотя смею предположить, у тебя такое не в первые.

Я уткнулась в свой бокал, не в силах справиться с тяжестью ее предположения. Особенно когда оно оказалось верным.

Смерть Фантомы была невыносимой, хуже, чем все вместе взятое, что сделал папа. Ведь он только угрожал и запугивал, в то время как его брат… был человеком действия.

Но я не могла избавиться от ощущения, что это не все. В пустоте между моими воспоминаниями должно таиться что-то еще. Недостающий осколок.

Я не хотела знать, что там было, поэтому залпом опрокинула свой бокал, едва ощутив огонь, лизнувший горло, и бросила умоляющий взгляд на Эллу.

Она поджала губы. Это означало «нет».

– Что случилось с беспечной леди Элоизой-Элизабеттой-Белладонной Фортнум-Найтли-Чейз?

Ее взгляд смягчился, отчего у меня сдавило в груди.

– Она беспокоилась о тебе и прислала меня.

Беспокоилась обо мне. Я закусила губу, чтобы та не дрожала.

– Думаю… сейчас она нужна мне, – я ненавидела, как жалко я звучала и как сильно дрожал мой голос.

Элла разглядывала меня с другой стороны кофейного столика, а затем уголок ее рта приподнялся.

– Говоришь, нужна тебе, моя дорогая? Ну что ж, я буду беспечной, если на сегодня ты покончишь с этим, – она взболтнула содержимое бутылки. – Договорились?

Эта сделка была безопаснее, чем любая из тех, что я заключила с Бастианом. Я села, не обращая внимания на вращение комнаты, и протянула Элле руку.

– Договорились.

Мы пожали друг другу руки, и она кивнула. Элла не была такой могущественной, как Кавендиш или Бастиан, но от ее молчаливого одобрения все равно становилось хорошо. В отличие от бренди, эта теплота не была опустошающей.

Мы болтали о последних дворцовых сплетнях. Их было не так много, как обычно, из-за отсутствия светских мероприятий и введения комендантского часа. Сегодня утром королева снова объявила его: «Никто, кроме стражи, под страхом смерти не должен появляться в коридорах после девяти вечера». Сомневаюсь, что часть о страхе смерти была сказана всерьез, но проверять эту теорию не хотелось.

Я не была уверена, что от того, что никто не бродит ночью по коридорам, я могу чувствовать себя в большей безопасности. Не тогда, когда кто-то может напасть посреди дня и остаться не пойманным. Видимо, Элла поняла, куда направлены мои мысли, и заговорила о более приятных вещах.

В конце концов, наступила непринужденная тишина. Я потягивала сироп из бузины – безалкогольный, а значит, и не запрещенный.

– Элла… Ты когда-нибудь хотела кого-нибудь из своих целей?

Мне не нужно было смотреть на нее, чтобы понять, что она обернулась ко мне, подняв бровь.

– Я хочу большинство из них. И от этого весь процесс для обеих сторон становится еще более приятным.

Приятным. Я уставилась в потолок, потрясенная этим словом.

Элла не просто лежала на спине и терпела тех, кого соблазнила. Ей не нужно было изображать удовольствие, чтобы усыпить бдительность тех, кто, почувствовав безопасность, мог проболтаться и выдать то, что не должен был.

Она наслаждалась этим.

– И-и-и, – сказала она нараспев, – это не вызывает у меня такого страха, который я вижу на твоем лице. В чем дело?

Прочистив горло, я пошла возиться с дровами в камине. Формально Серен делала все, что я просила, но ее умения вести быт… оставляли желать лучшего. Хворост был закинут как попало, спички брошены внутрь камина. Я собрала дрова с решетки и принялась за дело сама.

Пока я занималась дровами, мне удалось разжать челюсть и рассказать Элле, что произошло между мной и Бастианом. Не то, что я ограбила его, а он покидал территорию дворца, и не то, что лучше держать в тайне, например, его способность разделяться на две части. Я рассказала о том, как он дразнил меня и играл с моим телом, заставляя сгорать от желания.

Когда я закончила, а она ничего не ответила, я подняла голову и увидела, что она, покраснев, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Она беззвучно открывала и закрывала рот, сглатывая, а затем медленно покачала головой.

– О боги. – Она разразилась нервным смехом и отпила свой бренди. – И… что дальше?

Я заморгала. Я остановилась на том, что Вебстер прервал нас в саду, и решила опустить то, что встретила Бастиана, когда бежала с кладбища, поскольку это не имеет никакого отношения к моим попыткам соблазнить его.

– И… это все.

– Хочешь сказать, вы не…? – Она покачала головой, ее ресницы трепетали. – Я знала, что ты не спишь с ним, но предполагала, что ты хотя бы что-то делала. Да еще после всех этих прелюдий! – Казалось, Элла была шокирована больше, чем я, когда впервые услышала, как она, сидя на лице герцога в его карете, махала рукой из окна. – Почему ты не прокатилась на его руке до самой Преисподней, черт возьми? Или на его языке? Я бы оседлала и то, и другое.

Почему-то разговоры с Эллой всегда шли в этом русле, и мои щеки уже давно перестали краснеть. Но часть меня все еще продолжала немного негодовать от того, что она говорила о сексе так откровенно.

Однако еще большая часть меня наслаждалась этим, словно это было противоядие от какой-то отравы, которую я приняла много лет назад.

– Серьезно, Кэтрин – да, я называю тебя полным именем, настолько я в шоке и в ужасе от того, что ты мне только что рассказала, – почему ты не пошла дальше? Ты забыла, это ведь твоя работа, нет?

– Моя работа – получать информацию от…

– Да-да-да, конечно, – отмахнулась она. – Но чтобы добраться до информации, нужно, эм, добраться до кое-чего другого, – она ухмыльнулась, глаза заблестели от удовольствия, вызванного ее собственной недосказанностью. – Но ты так и не ответила на вопрос.

– Пф, я надеялась, ты забудешь.

– Кэт, у меня весь день впереди. Комендантский час наступит в девять, но не думай, что сможешь тянуть время. Если ты не скажешь мне до девяти, я останусь здесь на ночь и буду донимать тебя, пока не ответишь. – Несмотря на ее милую улыбку, я была уверена, что это не было пустой угрозой.

Открыв спичечный коробок, я вновь захлопнула его.

– Я… я хочу его. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне, делал вещи, о которых я читала, но… это кажется таким опасным.

– Ох, моя дорогая, – сказала Элла, тяжело вздохнув. – Все опасно. А те вещи, которые кажутся безопасными, – еще хуже. Жить эту жизнь в принципе опасно. А значит, иногда просто нужно окунуться в нее с головой.

– Но если я смогу сделать это безопасно… – Должен быть какой-то способ. Я могу что-то придумать, чтобы оградить себя от риска хотеть его так сильно: чтобы мой разум оставался ясным и я не открылась ему слишком сильно.

Элла вздохнула и покачала головой.

– Ты меня вообще слышишь? Жизнь опасна. И угроза лишиться ее делает все вокруг еще прекраснее.

Должно быть, я кинула на нее безразличный взгляд, потому что она подошла ко мне, опустилась на колени возле очага и прижала меня к себе.

Я осторожно обхватила ее за талию, не понимая, что из моих слов побудило ее обнять меня. Или осыпать поцелуями мой лоб.

– Что же мне с тобой делать? Какие еще глупости живут в твоей хорошенькой головке? – Элла гладила меня по волосам и долго обнимала.

Я не заслуживала этого, но и не отстранялась.

Когда я задремала, положив голову ей на колени, она вновь заговорила:

– Я помогу тебе избавиться от этой чепухи.

Глава 33

Через несколько дней после похорон Лары во дворце снова стали устраивать светские мероприятия. После визита Эллы я спала немного лучше, поэтому выглядела на них не так ужасно. Мои нервы успокаивались и вместе с этим улучшались мои навыки по взлому замков.

От Кавендиша подозрительно не было ничего слышно. То ли он разгребал последствия убийства, то ли до него дошли слухи о моих фиктивных отношениях с Бастианом и он был уверен, что я погружена в свою работу. От дяди тоже ничего не было слышно, и я надеялась, что это был всего лишь разовый визит во дворец.

Однажды днем я вернулась после прогулки с Эллой и еще несколькими придворными дамами и увидела, что дверь в мои покои приоткрыта.

– Черт побери, Серен, – проворчала я и распахнула дверь, заходя внутрь. – Неужели ты не можешь даже просто…?

Посреди дивана, широко расставив ноги и раскинув руки на спинке, сидел Бастиан. Я замерла на месте, и он одарил меня ослепительной улыбкой, словно приветствуя в собственных покоях.

Я выглянула в коридор. Пусто. Надеюсь, никто не видел, как он зашел сюда. Застать его в этом коридоре – одно дело, достаточно для появления слухов. Но быть здесь наедине со мной – это уже слишком. Стиснув зубы, я захлопнула дверь.

– Как ты сюда попал? – я показала ключи, от которых, судя по всему, не было никакого толка.

– Думаешь, запертые двери могут остановить меня?

– Не лучшее, что можно сказать, вломившись в женские покои. Ты что, участвуешь в турнире за звание самого ужасного злодея?

Его усмешка как раз была бы к месту на таком мероприятии.

– А я-то думал, ты будешь рада меня видеть, – со вздохом он поднялся, надувшись, словно его обидели. – Мы же должны создавать видимость, помнишь, дорогая?

Иногда я жалела о решениях, которые я принимала в прошлом.

Почти всегда.

– Кстати говоря, у меня для тебя подарок, – он кивнул на кофейный столик. На нем лежал сверток в мерцающей бирюзовой ткани.

Я прищурилась. В чем подвох? По правде сказать, когда речь заходит о Бастиане, подвох чувствуется во всем.

Но не стоит злить эльфа, ведь они ценят хорошие манеры, поэтому я кивнула ему головой.

– Спасибо.

Он поклонился, расплывшись от удовольствия.

– Не за что, любовь моя, – несмотря на сарказм в голосе, его улыбка сияла от неподдельной радости.

Я сложила руки, пока он шатался по комнате, прикасаясь к полке над камином, зеркальной раме, маленькой шкатулке, которую Элла подарила мне, чтобы хранить там украшения. Мне было не по себе, словно теперь он каталогизирует мои вещи, как это делала я, оставшись одна в его номере. Вот только он находился здесь один уже боги знают сколько времени, и двери в мою спальню не заперты волшебным замком.

Должно быть, он уже все перерыл здесь, а эта небольшая экскурсия по гостиной – всего лишь представление.

Все. Например, ящик с откровенным нижним бельем от Блейз. Мое сердце сперва подпрыгнуло, но затем резко упало, когда до меня дошло, что значит это «все».

Сундук под моей кроватью. Смог ли один замок остановить его? Неужели он нашел свою сферу и понял, что я солгала о ее продаже?

Я сделала небольшой шаг к двери, чтобы в случае чего он не смог оказаться между мной и ей.

Но… не было похоже, чтобы он сердился. И у него не было того скучающего выражения лица, которое он напускал на себя, когда хотел скрыть другие эмоции. Казалось, ему нравилось так шататься по комнате и осматривать каждый уголок.

Сделав глубокий вздох, я вскинула голову, словно в нетерпении.

– Ты принес свой подарок, но по-прежнему здесь. Что тебе нужно, Бастиан?

Только что он увлеченно переставлял предметы на туалетном столике, и уже, крутанувшись на пятках, смотрел на меня, ослепительно улыбаясь.

– Рад, что ты спросила. Ты должна мне услугу. Я пришел забрать долг.

Я выпрямилась, морально готовясь к его пожеланию. В лабиринте и в саду он особенно подчеркивал, что в любой момент я могу прекратить его прикосновения, так что вряд ли это будет услуга сексуального характера. Но мне трудно было представить, что еще ему может от меня понадобиться.

– Куда бы ты ни пошла, ты везде привлекаешь внимание.

Я приподняла бровь. Не знаю, в какой реальности он живет, но в своей я тщательно избегаю внимания.

– И ты сохраняешь голову холодной, даже когда случается откровенное дерьмо. – Он слегка нахмурил брови и сжал челюсть. – И ты не прочь слегка поманипулировать…

– Моя услуга заключается в том, чтобы слушать, как ты перечисляешь мои недостатки? Не скажу, что не согласна, но предупредить было бы неплохо.

– Недостатки? – нахмурившись, он пересек комнату, и я подумала, что он вновь собирается притянуть меня к себе, но он остановился на расстоянии вытянутой руки. Подбоченившись, он продолжил. – Все, что я сейчас сказал, – это то, что я… Это то, что я считаю полезным.

Полезно. Возможно, другая женщина сочла бы это слово оскорбительным, но для меня это была похвала. Оно наполнило меня таким же теплом и наслаждением, как если бы он погладил меня по щеке.

– Вот поэтому мне и нужна твоя помощь. Отправляйся в восточный коридор, где находятся комнаты Рассвета, и отвлеки любого, кто попытается войти в покои Каэлуса. Мне нужно десять минут без перерыва.

Каэлус, жених Рассветного Двора. Звучит не слишком опасно.

– А для чего?

Бастиан поджал губы.

– Хорошо-хорошо. Не хочешь – не говори. Когда тебе нужны эти десять минут?

– Значит, ты согласна?

– Не уверена, что у меня есть выбор.

– У тебя всегда есть выбор… – Фраза повисла в воздухе, не законченная и тяжелая, как и взгляд, который он на меня устремил.

Сглотнув, я поборола желание дотронуться до своей груди, где сердце стало биться чаще.

– Мы заключили сделку. Ты пришел забрать долг. Я выполню то, о чем ты просишь. Когда я тебе нужна?

– Сейчас. Я оставил Каэлуса с вашей королевой, и там же все остальные члены Рассветного Двора. Это первый раз за несколько дней, когда они все заняты, но я не знаю, в какой момент кто-нибудь из них может ускользнуть.

Кивнув, я подошла к зеркалу и стала расправлять свое изумрудно-зеленое платье.

– Ты выглядишь превосходно.

Я встретила взгляд Бастиана, стоящего позади меня. У меня перехватило дыхание от его близости и еще одного комплимента.

– Очень изысканно. – Он протянул руку, словно хотел дотронуться до моих волос, но застыл всего в нескольких дюймах от них.

Бастиан опустил руку.

– Пошли.

Глава 34

Следуя указаниям Бастиана, я направлялась к нужному коридору в то время, как он сам пошел другим путем. Что он затеял, я не знала, но в любом случае я могу рассказать Кавендишу, что Бастиан проник в покои Каэлуса. Быть может, хотел что-то украсть. Собрать информацию. Оставить анонимную записку. Не думаю, что это какой-то важный секрет, ведь я не знала подробностей.

Я дошла до ниши с алебастровой статуей обнаженной женщины. Ткань колыхалась, обхватив ее бедра, как будто был запечатлен момент танца женщины с самим ветром. Напротив на стене висела картина, изображавшая пир в честь бракосочетания Элизабет I. Идеальное место для того, чтобы подождать, притворившись, что меня заинтересовало искусство.

Минуты шли, а коридор оставался пустым. Это будет самая легкая услуга, когда-либо оказываемая в мире. Я легко отделалась.

Только я про себя улыбнулась этому факту, позади меня раздался низкий глубокий голос.

– Леди Кэтрин, что привело вас в эту часть дворца?

Обернувшись, я ахнула, схватившись за грудь, словно со мной заговорила сама статуя.

В двух шагах от меня стоял лорд Каэлус. Будь прокляты эти эльфы с их способностью передвигаться бесшумно.

Его каштановые волосы переливались, словно на солнце, при том что в этой части коридора не было окон. Ярко-голубые глаза, ясные, как летний день, с подозрительностью упирались в меня.

– И так близко к моим покоям, – он вскинул бровь, но его взгляд уже скользил по моим волосам, которые явно привлекли его внимание.

Учитывая слухи, которые ходили о нас с Бастианом, я не могла винить его за подозрительность. Должно быть, он думал, что я в заговоре с Сумерками и выступаю против его двора.

Теперь, когда он это подметил, ссылаться на простое совпадение было слишком опрометчиво. Нужно было что-то более правдоподобное. Если он считал, что я замешана в каких-то делах против него…

Я сглотнула. Пульс слегка участился.

Нужна новая тактика.

Опустив глаза, я сделала глубокий вдох, – глубже, чем мне обычно требовалось, – прекрасно осознавая, как при этом вздымается грудь в не менее глубоком вырезе моего платья.

– Вас не проведешь. – Я закусила нижнюю губу, как учила меня Элла, и медленно вытащила ее обратно, влажную и соблазнительную. – Признаюсь, это не случайность. – В конце концов, чтобы ложь была правдоподобной, в ней должна быть крупица правды. – Я надеялась, что столкнусь с вами, словно по чистой случайности. Но вы меня раскусили.

Как говорила Элла: «Позволь им почувствовать себя умными».

Что ж, вот я и позволила ему почувствовать себя самым умным существом во всем Лундене.

Когда я посмотрела на Каэлуса из-под ресниц, он держал подбородок приподнятым, словно пытаясь скрыть свою гордость. А я-то думала, он не попадется на этот дешевый трюк.

– И зачем вам это понадобилось?

– Разве мне не позволено хотеть видеть вас, милорд? – хриплость моего голоса удивила меня. Как и то, что я с такой легкостью пошла на флирт. Ну, а больше всего то, что он, похоже, купился на это и с жадностью упивался каждым моим движением.

Я наклонила голову, – казалось бы, невинный жест, – но теперь моя шея была открыта, и, конечно же, взгляд Каэлуса проскользил к ней да там и застыл. Неужели он наблюдал, как учащается пульс под моей кожей?

– Милорд? – Каэлус тихо пренебрежительно хмыкнул, но не отвел взгляда от моей шеи. – Думаю, вы достаточно хорошо знакомы с моим видом, чтобы знать, что мы не используем подобные титулы. Зовите меня Каэлус или не зовите вовсе.

– И в каких случаях я могу называть вас по имени, Каэлус? – я по слогам произнесла его имя, а затем облизнула губы, тем самым приковав его взгляд к ним. Мне стоило большого труда сдержать торжествующую ухмылку.

Кажется, я наконец-таки начинаю понимать, что такое придворная жизнь.

Его гортань медленно задвигалась.

– Могу вспомнить парочку.

– Не уверена, что понимаю, о чем вы. – Уголок моих губ дернулся вверх, давая понять, что я отлично знаю, что мы не договариваем. – Возможно, вы могли бы мне объяснить.

– Я могу вам показать. – Он подошел ближе, оттесняя меня в глубь ниши, хотя на самом деле это я его сюда завлекла. В нише он не сможет видеть коридор, а вместе с тем и Бастиана, выходящего из его покоев.

– Можете? – Я прижалась спиной к стене, придыхания в моем голосе были не такими уж и притворными. Флирт – это одно, но момент для решительных действий становился все ближе и ближе.

Каэлус навис надо мной, опершись рукой о стену прямо над моим плечом.

Он наклонился ближе, и я уловила запах свежескошенной травы в знойный летний день.

– Вы коллекционируете эльфов, Кэтрин?

– Даже если и так, разве это будет проблемой?

Он ухмыльнулся, сверкнув зубами.

– Ничуть. Я рад поделиться. – Каэлус вплотную приблизился ко мне, задевая подол моего платья и пристально глядя на мои губы.

Бастиан просил отвлекать на себя внимание. Если это означает поцеловать Каэлуса, то так тому и быть. Я подняла подбородок, словно приглашая это сделать.

По коридору раздались шаги, и я вздрогнула. Прищурившись, Каэлус выпрямился и повернулся – как раз в тот момент, когда Бастиан остановился, грозно смотря в нашу сторону. Это заставило мое сердце биться сильнее, чем близость Каэлуса.

– Кэтрин, – от голоса Бастиана можно было замерзнуть насмерть. – Я как раз искал тебя. Но, похоже, ты занята. – Сжав челюсть, он ринулся по коридору.

Да он просто гений. То, что он искал меня, давало ему отличный повод оказаться в этом коридоре, а его появление говорило о том, что он закончил свою секретную миссию, и я могу идти. Он умеет передвигаться бесшумно, но намеренно шагал громко, чтобы привлечь наше внимание.

Хитро, очень хитро, Бастиан.

Каэлус насмешливо ухмыльнулся.

– Похоже, не все готовы делиться так же, как и я. – Он отступил на шаг и поклонился, соблюдая видимость формальности. – Леди Кэтрин. Я ценю ваш визит. Смело обращайтесь ко мне, когда будете свободны.

Я осторожно прошла мимо него и вышла в коридор. В дальнем его конце стоял незнакомый рыжеволосый эльф с заостренным лицом и стройной фигурой, принадлежащей то ли мужчине, то ли женщине. Существо не двигалось, просто смотрело на меня темными глазами, пока Каэлус выходил из ниши.

По спине пробежали мурашки, и я поспешила прочь, словно желая догнать Бастианом. Но пока я шла по коридору, я чувствовала, как его глаза смотрят мне вслед.

Глава 35

Возвращаясь в свои покои, я размышляла, появился ли у меня новый покровитель или новый враг. Учитывая то, на что Каэлус готов был пойти в ходе флирта, я не уверена, что это тот союзник, который мне нужен. То, как он произнес «свободны», наполняло слово многозначительностью и надеждами.

После этого с Рассветом могут быть проблемы. Либо из-за меня, либо Бастиана. Но об этом можно подумать в другой день.

Я закрыла за собой дверь и со вздохом прислонилась к ней. Полдень плавно переходил в вечер, но лампы и свечи в гостиной уже были зажжены. Совсем не похоже на Серен.

Теперь я одна и, облачившись в ночную рубашку, могу устроиться на диване с книгой. Я обещала Элле, что буду выпивать только один бокал за вечер, но я буду долго смаковать его… и, возможно, сделаю его большим.

Улыбаясь сама себе, я пошла в спальню.

Возле окна выросла высокая тень.

Вздох ужаса вырвался из меня, но в следующую секунду я осознала, что это не тень, а Бастиан, поднявшийся после осмотра розового куста.

– Дикая, мать твою, охота, может, хватит? – Я схватилась за грудь, которая вот-вот готова была разорваться от колотящегося сердца.

Он заморгал.

– Что хватит?

– Вламываться в мои комнаты. Ты до смерти напугал.

– Я думал, ты догадаешься, что я здесь, раз уж я зажег везде свет.

– Ты… – Я вздохнула, мое сердце немного успокоилось. – Конечно, это был ты. – Это было более правдоподобно, чем то, что Серен решила выполнить свою работу. – Ты сделал все, что тебе было нужно?

– Да. Спасибо. – Бастиан пристально посмотрел на меня. – Ты подошла к своему заданию… очень ответственно.

Он сжал челюсть? Я не могла сказать точно, так как он стоял на другом конце комнаты.

Пожав плечом, я сказала:

– Не думаю, что для тебя бы все закончилось хорошо, если бы он обнаружил тебя в своих покоях.

Жестокая улыбка обнажила его зубы.

– Это бы не закончилось хорошо для него.

Этот взгляд не был так уж далек от того, которым он измерял меня на дороге. Взгляда, который сулил мне расправу.

Это было напоминанием.

Пусть Бастиан и выглядит как человек, но он им не является. Он эльф. Безжалостный. Опасный. Повелевающий тенями.

– Что ж, рада, что смогла уберечь если не тебя, то его. – Внезапно осознав, что нахожусь с ним наедине в своей спальне, я поспешила в гостиную. Я занялась собой и распустила собранные волосы, ожидая, что он поймет этот намек и уйдет.

– Ты еще не открыла подарок. – Он стоял в дверях между спальней и гостиной, словно не желая покидать мое личное пространство.

Развернуть подарок, сказать спасибо и проводить до двери. Отличный способ закончить этот нежданный визит. Я подошла к кофейному столику и взяла сверток.

– Книга? – спросила я, повернувшись в его сторону.

– Открой и увидишь. – Бастиан подошел ближе, наблюдая за мной так внимательно, словно он охотился за мной.

Прочистив горло, я отвернулась, радуясь тому, что могу отвлечься на подарок. Мерцающий бирюзовый шелк все разворачивался и разворачивался, сложенный так много раз. Ткань была великолепна. Прозрачная с блестками.

– Это из Тенебриса, – пробормотал он. – Я подумал, цвет тебе подойдет. Возможно, твой портной сможет что-то из этого сделать.

– Это и есть подарок?

– То, что внутри. – Он пожал плечами, в изгибе его губ читался легкий намек на смущение. – Ткань просто дополнение.

Последний кусок ткани, отлетевший в сторону и пойманный Бастианом, прежде чем тот достиг пола, обнаружил книгу в обложке из шикарной зеленой кожи. Лицевую сторону обложки украшало золотистое теснение в виде розы, обрамленное изящными завитками из стеблей с шипами, переходящими на корешок и тыльную сторону обложки. Я трижды перевернула книгу, наслаждаясь мягкостью кожи и проводя пальцем по позолоченным краям страниц.

– Бастиан, это восхитительно.

– Представляешь, ее еще можно открыть.

– Я знаю, как устроены книги.

– Ну, я уточнил на всякий случай. Просто ты уже столько времени трешь обложку, будто это самое главное. Открой ее.

Фыркнув, я повиновалась и наугад раскрыла книгу где-то в середине. Густой и насыщенный аромат ударил мне в нос, пошатнув меня, и Бастиану пришлось придержать меня за плечо, когда с моих губ сорвалось негромкое «ох».

Роза обыкновенная, сладкая и пьянящая, с освежающими каплями росы, словно я повстречала ее ранним утром.

Мне пришлось проморгаться, прежде чем я заметила иллюстрацию на странице – сам цветок нежно-розового цвета. Подпись гласила: «Ла Виль». Старый сорт дамасской розы, который я когда-то разводила.

– Как? Откуда у него аромат? – я покачала головой, не в силах оторваться от иллюстрации. Художник в совершенстве передал не только каждый лепесток, но и все нюансы текстуры.

– Это ты его еще не трогала.

Я подняла на него глаза, не понимая, что он имеет в виду, но Бастиан лишь кивнул в сторону страницы.

Чувствуя себя довольно глупо и ожидая какого-то подвоха, я осторожно прикоснулась к бумаге, боясь, что сейчас буду выставлена посмешищем.

– Кэт, я про часть с розой.

– Хорошо. – Я вела кончиком пальца по бумаге, пока не наткнулась на…

– Ах! – Я замерла. Мой палец был уже не на гладкой бумаге, а на мягкой бархатистости розового лепестка. Я даже смогла ощутить легкую влажность, намекающую на содержание в лепестке масла и влаги, будто бы я могла смять цветок, и он оросил бы мои пальцы ароматом. Я надавила, и картинка зашевелилась: лепестки согнулись, словно я прикасалась к настоящей розе. По спине пробежали мурашки.

– Что…? Что это?

– Это твое.

Я перелистнула страницу. На следующем развороте была изображена чайная роза насыщенного абрикосового цвета, источающая пряный аромат с фруктовыми нотками и легкой примесью фиалки. Каждая страница показывала отдельно сорт, в мельчайших деталях передавая не только внешний вид цветка, но и его особенный запах и текстуру.

Эльфийская магия. Могущественная сила, которую растрачивают на такие пустяки.

– Я не могу… – Я покачала головой и захлопнула книгу, протягивая ему. – Это слишком. Нужно было только… – Я сглотнула, в горле запершило. Я не заслуживала этого. Она была слишком красива. Слишком уникальна. Должно быть, она стоила очень дорого. – Ты должен был только притворяться, что даришь мне подарки.

Бастиан положил свои поверх моих и, обхватив книгу, мягко подтолкнул ее ко мне.

– Я притворяюсь очень правдоподобно. Да и к тому же, я не знаю никого, кто бы смог оценить это так же, как ты.

Проглотив ком в горле, я прижала книгу к груди – где-то глубоко внутри мне не терпелось увидеть, какие еще сорта роз скрываются внутри.

– Спасибо. Я верну ее, когда наши фиктивные отношения закончатся.

– Нет, не вернешь. Я хочу, чтобы она была у тебя. – Он поклонился и отступил на шаг. – В Альбионе подарки значат то же, что и в Эльфхайме, – книга твоя, и ты можешь распоряжаться ей, как пожелаешь.

Сжав книгу в руках, я вынуждена была отвернуться. Бастиан слышал достаточно из моего разговора с Вебстером, чтобы понять, что розы когда-то были моей страстью. О чем еще я могла проболтаться? Что он еще затеял? Внезапно мне показалось, что я стою голая.

Прочистив горло, я положила книгу на столик и поспешила к дверям.

– Что ж, спасибо еще раз. – Еще раз – это какой, третий? Так взволнована из-за книги. Серьезно? Это же просто страницы, переплетенные в кожу мертвого животного. – Что ж, на одну сделку стало меньше, – широко улыбнувшись, я открыла дверь.

Из коридора послышались отдаленные голоса, и я выглянула наружу. Стража в конце коридора. Я посмотрела в другую сторону – еще одни.

Как можно тише я закрыла дверь, положив на нее одну руку.

– Бастиан… Который час?

– На твоих часах четверть десятого.

– Черт возьми.

– Кэтрин. Я уже второй раз слышу, как ты сквернословишь, и оба раза сегодня вечером, – сказал Бастиан и, понизив голос, добавил: – Кажется, мне это нравится.

Резко развернувшись, я бросила на него взгляд, остановив его приближение.

– Я не шучу. Сейчас уже комендантский час. Ты не можешь уйти.

Бастиан фыркнул.

– Какой-то там комендантский час меня не остановит – они скоро уйдут. Уверен, ты сможешь развлечь меня до тех пор. – Он многозначительно вскинул бровь.

Я стиснула зубы, так как до него, видимо, не доходило, что в этом нет ничего смешного.

– Они не уйдут. Так как это я нашла ее, они здесь стоят каждую ночь по обоим концам коридора, следя, чтобы мне не грозила опасность.

– Хорошо, – сказал Бастиан, небрежно пожав плечами. – Тогда я просто объясню им, что у нас не фиктивные отношения, а очень даже наоборот, но что-то пошло не так, и ты выгнала меня, потому что…

– Потому что ты идиот. – Приблизившись к нему, я ткнула в него пальцем. – Неужели ты не понимаешь? Эта записка якобы от меня была нужна для того, чтобы заманить тебя на место убийства. Следовательно, ее тебе послал убийца. Если бы тебя там застали, все бы решили, что это сделал ты. Тебя пытались подставить, разве нет?

По мере того, как Бастиан осознавал происходящее, его брови удивленно поднимались вверх.

– Действительно. Почему-то мне кажется, что ты еще не все сказала?

– Кто-то работает против тебя. Против твоего двора или против конкретно тебя. Если тебя увидят после комендантского часа, стража может подумать, что ты виновен и я тебя покрываю. А даже если стража ничего не подумает, этим может воспользоваться убийца. Никто не знает, что у него на уме. – Я пристально посмотрела на него, сложив руки. – Я не буду рисковать и не позволю тебе расхаживать по коридорам после комендантского часа.

Бастиан прищурился.

– Ты пытаешься защитить меня? Это… это даже мило, Кэт. В таком случае, что ты мне предлагаешь делать?

– Остаться.

Глава 36

– Ты просишь остаться у тебя? – Бастиан медленно произнес каждое слово, словно смакуя его.

Я нахмурилась в надежде, что это приведет его в чувства.

– Не в этом смысле.

Но он продолжал, будто бы я ничего и не говорила.

– Правильная леди Кэтрин просит меня остаться в своей спальне. Разве ты не ходячее противоречие? – он ухмыльнулся, отчего мне так захотелось выбить самодовольство с его лица.

Вместо этого я сжала челюсти. Он просто хотел вывести меня из себя, но я не доставлю ему такого удовольствия. Я вздохнула и напустила на себя то же скучающее выражение лица, которое ему так чертовски нравилось.

– Ты останешься или мне открыть дверь и вытолкать тебя прямо перед стражниками?

– О, я слишком заинтригован, чтобы не остаться, – он оскалил зубы и подошел ближе, остановившись в шаге от меня. – Ты хочешь, чтобы я спал на полу? На коврике у камина?

Эльф прямо напрашивался, чтобы его ударили.

– Нет, – сквозь зубы сказала я. – Я куда более гостеприимная хозяйка, чем ты думаешь.

– Тогда на кровати? – Изображая невинность, он насмешливо захлопал ресницами. – Но где будет спать миледи?

Глухой звук в моем горле был похож на предупредительный рык.

– Я не отдам тебе свою кровать. Здесь хватит места нам обоим. К тому же, – я мило улыбнулась ему, – если ты не даешь мне покоя в обычный день, то я и подавно не хочу с тобой иметь дело после бессонной ночи.

Бастиан подался ближе, распространяя аромат кедра и бергамота.

– О, я отлично функционирую после бессонной ночи. Не волнуйся.

Меня бросило в жар при мысли о том, как он мог бы провести ночь. Может быть… сегодня?

И тут до меня дошло. Бастиан на самом деле оставался в моей постели. Мне нужно было наконец-то продвинуться в своей миссии и сблизиться с ним. Все те разы, когда он вел себя так неприлично, могли этому поспособствовать.

Сглотнув, я облизнула свои губы, как показывала мне Элла.

– Что ж, посмотрим. Пока можешь почитать что-нибудь. Я пойду готовиться ко сну. – Ко сну с тобой. Когда я уходила в спальню, у меня сжалось в горле, а в животе трепетало.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не захлопнуть за собой дверь. Я решила надеть ночную сорочку, которую с другим нижним бельем забрала из ателье Блейз. С открытой спиной, глубоким вырезом и пышными рукавами из тонкого черного слегка просвечивающего шелка. Конечно, у меня было и более откровенное белье, но оно казалось слишком прямолинейным. Это же намекало и искушало, не вызывая подозрений, почему я так быстро сменила тактику.

Тем не менее, я не хотела быть слишком воздушной. Я добавила золотую цепочку-подвязку, которую подарила мне Элла, надев ее с той же стороны, что и разрез сорочки, чтобы она выглядывала при ходьбе.

По указанию Эллы, я нанесла духи на точки пульса и на бугорки грудей и встала перед зеркалом в спальне, расчесывая волосы.

Женщина, что смотрела на меня, была уже не та, что приехала много недель назад. Ее кожа по-прежнему была смуглее, чем у большинства придворных дам, но благодаря искусным маслам Эллы от веснушек уже не осталось и следа. Возможно, она выглядела немного уставшей, но над легкими тенями сияли ясные и решительные зеленые глаза. Сорочка струилась по ее изгибам, подчеркивая фигуру и не укрупняя ее. Но больше всего поражали ее огненные волосы, сияющие при свете свечей.

Она была… неотразима.

Чтобы поверить, что это действительно я, мне пришлось опустить голову и посмотреть, повторит ли за мной отражение.

Когда я подняла голову обратно, жемчужное ожерелье подмигнуло мне. Все было под контролем. Эльфийские чары Бастиана не подействуют на меня, и я не стану его глупой куклой. Он не знает, что я шпионка. Он просто считает меня чопорной, и в то же время озабоченной вдовой со странностями, например, такими как грабежи на дороге или ночные прятки в лабиринте.

Сегодня вечером все его дразнящие прикосновения будут развиты в нечто большее. И на этот раз я не стану делать вид, что сопротивляюсь.

Наконец я отложила расческу. Готова.

Кивнув себе, я накинула подходящий к сорочке халат и аккуратно завязала вокруг себя большой атласный бант. Это было приглашением для Бастиана пофантазировать, как он будет его развязывать, и забавной театральной сценкой для меня, в которой я должна в нужный момент потянуть за конец банта и показать все, что под ним скрыто.

С колотящимся сердцем я нанесла пару капель масла на волосы, придав им еще больший блеск, и босиком направилась к двери.

Как только я открыла дверь, Бастиан поднял глаза от книги, которую держал в руках, словно ждал моего возвращения, а вовсе не читал. Я остановилась в дверях, позволяя ему не торопясь проскользить взглядом по моему лицу и волосам. Вздымалась ли его грудь чуть выше, когда он рассматривал мою ночную сорочку? Сложно сказать. Но кадык на его горле определенно медленно ходил, словно ему было сложно глотать.

Внутри меня прокатилась волна: первый теплый румянец победы.

– А я уже собирался возмущаться, что ты совсем не торопишься, но теперь вижу, что ты зря времени не теряла, – уголок его губ насмешливо дернулся, но щеки, как мне показалось, были чуть краснее, чем обычно.

Моя торжествующая улыбка не была притворной. Возможно, дурацкой, но не притворной. Быть может, я жаждала его похвалы так же сильно, как и его самого.

– Рада, что ты заметил, – вздохнула я, зная, что слух эльфа все равно это уловит.

Когда я шла по комнате, его взгляд задержался на бедре с цепочкой. Мне нужно было как следует поблагодарить Эллу за эту гениальную идею с подвязкой. Бастиан пододвинулся на диване, освобождая для меня место. Раздражающе много места. И, что еще хуже, отведя от меня взгляд, он вновь уткнулся в книгу.

Что за чертовщина? Должно было быть не так.

Что это, черт возьми, за книга, ради которой он игнорирует женщину, носящую на бедре его сигила, и которая пригласила его в свою постель? Я заглянула в книгу и пробежала несколько предложений. Одна из книг по истории, которую одолжила мне Элла, – эта была посвящена тому немногому, что мы знали о Цестилле Карадоке. Жених оттуда по-прежнему был одним из фаворитов королевы и на последнем балу танцевал с ней целых три раза.

Выдохнув, я выпустила раздражение из напряженных мышц.

– Хочешь выпить?

Это должно его расслабить.

Он пожал плечом, на первый взгляд, безразлично, но его взгляд все же оторвался от книги, устремившись на золотую подвязку.

– Если ты будешь, я присоединюсь к тебе, но не стоит беспокоиться только из-за меня.

– О, а я точно буду, – захихикала я и направилась к графину, в котором были остатки бренди от королевы.

Мне нужен бренди, чтобы пережить это. Сейчас обещание Элле выпивать только один бокал за вечер казалось еще одним из тех поступков, о которых я жалела и за которые винила себя в прошлом. Может быть, сегодняшний вечер будет исключением. Алкоголь определенно помог бы мне успокоиться перед тем, что я собираюсь сделать.

Вернувшись с напитками, я с ногами забралась на диван и подвинулась ближе, якобы чтобы чокнуться бокалами, но на самом деле – чтобы открыть ему лучший ракурс на свою грудь.

Он клюнул на эту приманку и перевел глаза туда, а затем, удерживая мой взгляд через ободок своего бокала, сделал глоток. Но это продолжалось недолго, и вскоре он вернулся к книге.

Я попыталась завязать разговор. Я спрашивала о нем, об Эльфхайме, об Ашере – обо всем, что только приходило в голову. Но Бастиан отвечал односложно и размыто, едва отрываясь от чтения.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не фыркнуть обиженно на его холодность и не схватить его за подбородок, заставив взглянуть на меня.

Все это время он использовал любую неподходящую возможность в общественных и полуобщественных местах, и вот теперь мы с ним одни и – ничего. Быть может, он не так уж заинтересован, как я думала. Возможно, он просто так развлекался – наблюдал, как я извиваюсь, выводил из равновесия, пытался добыть информацию о своей сфере.

После еще двух бокалов я продолжала свои попытки увлечь его, а он продолжал свое чтение.

В конечном счете я сдалась и, глядя на огонь, просто позволила своим мыслям блуждать. Его золотисто-оранжевое мерцание напомнило мне о кулоне из тигрового глаза, который Лара выхватила у своего убийцы.

О ее романе с Лэнгдоном стало известно (благодаря его хвастовству), и, разумеется, общество никак не наказало его за легкомыслие. Между тем разговоры о ней казались не таким… сочувственными. Как будто ее связь с ним означала, что она заслужила такую судьбу.

Я сжала свой стакан и до боли стиснула челюсть.

По шее пробежали мурашки, и, оторвав взгляд от огня, я обнаружила, что Бастиан смотрит на меня, а не в книгу. Он вопросительно наклонил голову.

– Кулон, который мы нашли у Лары, – нахмурившись, я снова повернулась к огню, пытаясь вспомнить его точную форму. – Ты сказал, что это символ магической силы. Для чего именно он нужен?

– Магия не возникает из ниоткуда. Как правило, у людей ограниченный поток магии – скорее, тоненькая струйка. Но даже большинству эльфов приходится… пополнять свои запасы. Этот символ увеличивает силу, которую его обладатель уже имеет.

– Значит, он может принадлежать человеку… – я прижала край бокала к губам, не желая озвучивать свою мысль.

– Возможно. – Диван сдвинулся, когда Бастиан придвинулся ближе. – О чем ты думаешь?

– Лэнгдон помечен эльфами. – Я видела у него эльфийскую метку – полумесяц на шее. – Думаешь, он мог это сделать?

– Хм. – Диван вновь сдвинулся. Мне было страшно поднять на Бастиана глаза – не хотела прочесть в его лице, что он считает меня сумасшедшей только потому, что я об этом вообще подумала. – Удушение – это очень… личное.

Я сглотнула и искоса взглянула на него. Нахмурив брови, он задумчиво смотрел в огонь.

После паузы он кивнул.

– Такой способ убийства требует подобраться вплотную к своей цели.

– Именно. Я не могу этого объяснить, но… ее взгляд… я просто не могу отделаться от ощущения, что она знала этого человека.

– Будучи ее любовником, он без труда мог заманить ее туда. Возможно, он работает на эльфа, от которого и получил это ожерелье.

Я поджала губы.

– Зачем эльфам нанимать себе человека?

– В Лундене мы не можем попасть туда, куда можешь попасть ты. Смешаться с толпой. Тебе доверят то, что не доверят нам.

Он серьезно думал, что Лэнгдон может быть шпионом? Я еле сдержала смех. Он проболтался о своих отношениях с Ларой; он не смог бы сохранить что-то в тайне, даже если бы от этого зависела его жизнь. Или это означает, что из него наоборот получился бы идеальный шпион, на которого все равно никто не подумает? В конце концов, разве Кавендиш не выбрал меня из-за моей бесхитростности?

Снова наступило задумчивое молчание, а когда я подняла глаза, то обнаружила, что Бастиан снова погрузился в книгу.

Когда часы пробили одиннадцать, я не выдержала и встала с дивана. Комната медленно плыла – я слишком долго пила по одному бокалу за вечер, и теперь три большие порции бренди с легкостью выбили меня из колеи.

– Что ж, я иду спать.

Я уже собиралась пожелать ему спокойной ночи, полагая, что он придет, как только дочитает свою ужасно интересную книгу. Но он захлопнул ее тут же, как только слово «спать» вылетело из моих уст. Бросив книгу на диван, он вскочил на ноги, оказавшись слишком близко ко мне.

– Показывай, куда идти, Кэтрин.

Глава 37

От хрипоты в его голосе внутри меня все словно переворачивалось.

Бастиан ходил за мной по комнате, пока я задувала свечи и поворачивала ручки на каждой лампе, гася и их. Он не помогал, но и не отходил от меня дальше, чем на расстояние вытянутой руки, словно был моей тенью. От такого внимания у меня сжался желудок, и от этого – а может, всему виной бренди – голова закружилась еще сильнее. Когда мы вошли в спальню, он по-прежнему держался слишком близко от меня.

Пока он закрывал за нами дверь, оторвавшись от него, я пересекла комнату. Неторопливо я стала задувать свечи в канделябрах, словно именно это было причиной моего маленького побега.

Когда я повернулась, Баститан уже стягивал с себя рубашку, и от этого зрелища я не смогла отвести взгляд. Бронзовый загар просвечивал под одеждой, как будто это был не загар, а естественный оттенок его кожи. Рельефные мышцы напряглись, когда он стягивал рубашку через голову. При каждом движении от него отлетали воздушные и туманные тени. Если бы у теней были чувства, я бы предположила, что они довольны.

Голос в моей голове – тот, который направлял леди по правильному пути, – говорил, что я должна отвернуться.

Но конечно же, я не смогла.

Не сейчас, когда мои глаза следят за каждым изгибом его мышц и ловят сияние серебристо-бледной кожи на его груди. Торс Бастиана пересекал крупный шрам: он начинался от левого плеча, проходил совсем рядом с соском и заканчивался возле пупка. Должно быть, это была ужасная травма. Смертельно опасная. Наверняка полученная во время сражения.

На вид он был всего лишь на несколько лет старше меня. Нет, тридцать лет – это не мало, но для такого шрама, как у него, он был слишком молод. Если не считать неофициального морского конфликта с Гесперией, Альбион не воевал уже много лет. Единственными людьми с такими ранами были старики, которые рассказывают истории у костра и развлекают своими шрамами маленьких детей.

Правда, будучи эльфом, он может быть гораздо старше, чем кажется. Это заставило меня задуматься.

В каких битвах он участвовал в Эльфхайме? Против кого они сражались? Быть может, с Рассветным Двором? Но официально Королева Ночи и Король Дня являются соправителями. И как я слышала, придворные обоих дворов могут плести интриги, улыбаясь друг другу в тронном зале, и наносить колкие удары в спину. Но не открыто воевать.

Бастиан бросил рубашку на стул и рукой провел по волосам, убирая их с лица. Неудивительно, что в его хватке я даже не могла пошевелиться. Такие мускулы.

Я провела языком по рту, в котором резко стало сухо.

Когда его плечи дернулись, – словно он был рад, что освободился от одежды, – свет за что-то зацепился у его соска. Металл? Что он там делает? Я присмотрелась. И действительно, по обе стороны от соска виднелись два маленьких шипа, направленных влево и вправо. Погодите, это что, пирсинг?

– Продолжай, – Бастиан поднял подбородок, глядя на меня с игривым блеском в глазах.

Я быстро отвела взгляд, лицо пылало.

– Что?

– Тебе это интересно, – он указал на металл, на который я смотрела. (Да, я продолжала притворяться, что там был только металл, а не маленькая часть его плоти, которая полностью поглотила мое внимание). – Спрашивай, что тебя интересует, – Бастиан сказал это так легко, словно мой интерес к его телу был само собой разумеющимся.

Возможно, сказался бренди, и я подошла, позволив себе вновь направить внимание к этим двум маленьким шипам.

И уж точно именно бренди виной тому, что я потянулась к ним, как только оказалась достаточно близко. Мне было интересно, они просто приклеены или как-то проходят через кожу.

Бастиан поймал мое запястье, и я ахнула от его быстрой реакции, а также от осознания того, что только что собиралась сделать.

– Я сказал, что ты можешь спросить. Я не сказал, что ты можешь трогать.

Мои щеки горели отчасти из-за бренди, отчасти от смущения.

– Извини, я просто… Они проходят через кожу? Это пирсинг?

Большим пальцем он провел по тыльной стороне моего запястья, медленно и нежно, возможно, машинально.

– Да. Между ними проходит дуга. – Он не выглядел раздраженным из-за моей попытки дотронуться, хотя этого и нельзя было делать.

Было в этом всем какое-то лицемерие – сколько раз он прикасался ко мне без спроса? И разве сейчас он не держал мое запястья, поглаживая так, что волоски на руках поднимаются дыбом от удовольствия?

Но любопытство взяло верх.

Теперь мы стояли вплотную друг к другу, и я увидела кусочек металлического стержня позади обоих шипов, исчезающий в коричневой коже соска.

– Это… больно?

– Первое время, да, было больно. Но теперь нет. Все давно зажило, как и твои уши. – Он откинул мои волосы с проколотого уха, и я вздрогнула от потока прохладного воздуха.

– Зачем тогда нужно было это делать, если было больно? – я говорила тихо, с придыханием, словно дар речи покинул меня.

Бастиан насмешливо спросил.

– А зачем ты проколола уши? Это же больно, разве нет?

– У меня не было выбора. Мне прокололи уши, когда я была ребенком.

Тень пробежала по его лицу, и он тихо сказал:

– Что ж, думаю, мне повезло, что у меня был выбор. – Он провел пальцем по мочке моего уха. – Мне нравится, как это выглядит, и это делает сосок более чувствительным.

Кажется, я перестала дышать. Моя рука обмякла в его захвате. Насколько чувствительным? Как он отреагирует, если я дотронусь до него? Лизну его там? Укушу?

– Кэтрин?

Я втянула в себя воздух, словно вынырнула из глубокого и безумного погружения.

– А женщинам можно это делать?

Уголок его рта медленно приподнялся.

– Можно.

Не думаю, что это то, что мне нужно. Мое тело и так слишком сильно отзывалось на малейшее прикосновение, и мне не нужно становиться еще чувствительнее.

Через пару мгновений по его лицу пробежала хмурая тень, и он отпустил мое запястье.

– Кто такой Вебстер?

– Что?

– Эти розы, – Бастиан кивнул в сторону розового куста в горшке. – Ты поставила их в свою спальню. Держишь поближе к себе. На табличке написано, что они «от Вебстера».

Я рассмеялась, но он нахмурился еще сильнее.

– Вебстер – это садовник.

Бастиан покачал головой, все еще не находя это забавным.

– Пару дней назад я говорила с ним о розах, и еще он… прервал нас.

– Хм. И теперь он дарит тебе подарки. Которые ты держишь в своей спальне. – Многозначительно кивая, он отступил. – Все ясно.

– Он просто захотел сделать приятное. Я знаю, что тебе, вероятно, это сложно понять, но люди иногда так делают, – я внутренне поморщилась, как только это произнесла. Разве Бастиан только что не подарил мне книгу? Тем не менее, сейчас он был смешон. – Мое внимание привлек куст в саду, и садовник подарил мне один из своих собственных. И он стоит здесь, а не в гостиной, потому что здесь лучше свет. В гостиной слишком прямые лучи – летом куст там сгорит.

Поджав губы, эльф окинул растение взглядом.

– Боги милостивые, Бастиан. Даже если бы подарок был чем-то большим, я не понимаю, почему это должно волновать тебя. Я не принадлежу тебе.

Он вздрогнул, подпрыгнув, словно я уколола его шипом розы.

– Нет, не принадлежишь. Да мне это и не нужно.

То есть он не хочет меня? Или он просто не хочет меня себе в подчинение? Мне не удалось собрать много сведений об устройстве эльфийского общества, но, кажется, по их брачным законам, жена не являлась собственностью мужа, как это было в Альбионе.

И все же теперь он стоял слишком далеко от меня – момент был испорчен. Соблазнение шло совсем не по плану. Мне нужно было уложить его в постель.

– Что ж… – я деликатно (и фальшиво) зевнула, прикрывая рот рукой. – Пора спать, – я стала расправлять одеяла.

Повернувшись, я увидела, что он расстегивает брюки.

– Не снимай их, – выпалила я. Я с такой решительностью потянулась к его соску, что теперь мне нужно было вернуть себе самообладание. Пусть он сделает первый шаг, пусть думает, что это его идея. Во всяком случае, так я говорила себе.

На самом деле я не осмеливалась переступить эту черту. Это было похоже на прыжок в бездонную пропасть.

– Как пожелаешь, – Бастиан наклонил голову и юркнул в постель.

В мою постель. Вы только посмотрите. Черт. Невероятно.

Я пошла и задула оставшиеся свечи, ощущая на себе давление его пристального взгляда. Взяв себя в руки, я остановилась перед последним канделябром и очень медленно потянула за завязки халата. Он замер, впитывая каждое мое движение. Возможно, он заметил легкую дрожь в моих руках.

Сглотнув, я стянула халат и позволила ему упасть, зная, что свечи будут просвечивать через мою полупрозрачную сорочку.

Оставалось надеяться, что это эффектное раздевание сведет на нет расстояние, возникшее между нами.

Ты должна сделать это, чтобы выполнить свою работу. Это просто еще одно задание. Ты сеяла семена, копала картошку, а теперь так же сделай это.

С этими мыслями я скользнула под одеяло.

– Спокойной ночи, Бастиан, – сказала я, не осмеливаясь взглянуть на него, и, задув последнюю свечу на прикроватной тумбочке, легла.

Лицо свело судорогой, пока я ждала в темноте. Когда в первую брачную ночь ко мне пришел мой муж, я лежала и ждала, испытывая страх и отвращение к тому, что я должна буду сейчас сделать. Супружеский долг – это ловушка для женщин. В ту ночь единственным положительным моментом в моей голове была благодарность себе за то, что я позволила парню с кошачьего двора первому сделать это со мной на сеновале. Это была моя единственная мысль, когда мой муж полез на меня через кровать.

Вцепившись в шелк сорочки, я подавила тошноту. Это был не Робин. Это был Бастиан. Другая ночь, другая кровать и другой мужчина.

Ты должна выполнить свою работу.

Когда я осмелилась взглянуть на него, то увидела тусклый блеск его глаз у изголовья кровати.

– Спокойной ночи, Кэтрин. Приятных снов.

Кровать покачнулась, и я замерла. Но Бастиан не приблизился ко мне и не прикоснулся. Он просто лежал, сияние глаз исчезло.

Я ждала, что он повернется ко мне, задерет мою сорочку… будет неуклюже ерзать… лапать меня за бедра, пытаясь раздвинуть их.

Мое сердце грохотало. Вряд ли он мог уснуть рядом с таким шумом.

Возможно, мне не стоило пытаться делать это в темной постели – с ней связано слишком много неприятных воспоминаний.

Я ждала и ждала, пока шепот его размеренного дыхания не наполнил темноту.

Но я продолжала ждать.

Должно быть, я заснула, потому что в следующее мгновение я увидела, как за краями штор забрезжил свет, и почувствовала напряжение, свернувшееся в моем теле. Сладостное, восхитительное трение, исходившее откуда-то между ног.

И вдруг я поняла.

Я закинула на Бастиана ногу и руку, прижимаясь щекой к его груди. В свою очередь, его рука обхватывала мою спину, обнимая за талию. Я ахнула, покраснев, когда до меня дошло, что проснулась от того, что терлась о него. В моем клиторе скопилось напряжение, ощущалось покалывание. Проглотив ком в горле, я постаралась не шевелиться.

Он был прав. Мое тело жаждало прикосновений, наслаждения, его самого, и оно искало их даже во сне.

Рука на моей талии сжалась.

– Кэт? – его голос был тихим, немного заспанным, но в то же время в нем слышалось возбуждение. Он прижал свою ногу к моей, сдавливая мою киску так, что я чуть не вскрикнула.

Я подняла голову и встретила его взгляд. В этом полумраке, его зрачки были такими широкими, что оставляли лишь узкие серебристые кольца вокруг себя.

– Кэт, – повторил он. На этот раз это был не вопрос, а скорее… ободрение, учитывая, как он приложил ладонь к моей щеке. Под моей рукой его грудь вздымалась и опускалась все сильнее, и я почувствовала твердость в его брюках, прижавшуюся к моему бедру.

Пульсировало не только мое сердце, но и все мое тело, словно прося большего.

Возможно, он понял это, потому что не позволил отвести взгляд, когда его нога снова потерлась о меня и из моего горла вырвался стон.

– Тебе это нравится, мой сладкий уголек? – Бастиан крепко прижал меня к себе, наклонив мое лицо так, словно собирался поцеловать.

Откуда-то издалека донеслись три стука.

Я посмотрела на него, словно выпила слишком много и не могла понять, что вокруг происходит. Его прикосновения были опьяняющими, сладостными, и я выгнулась дугой, обхватив его своими бедрами.

Еще три стука. Не так далеко. Мир наполнился смыслами, и мне это не нравилось. Стучали во входную дверь в мои покои. О нет, мне это совсем не нравилось.

Черт.

Должно быть, он тоже это понял, судя по тому, как расширились его глаза.

Я вскочила с кровати. Черт. Что я делала? Пригласила мужчину остаться в моих комнатах, терлась о его ногу…

Мысленно осыпая себя упреками, я схватила халат и натянула его; лицо пылало от стыда.

Вот только это была моя работа, и я уже давно замужняя женщина. Взрослая. Не девочка, чей папа потратил кучу денег на пистолет эльфийской работы и подарил его ей, чтобы она могла «защищать свою честь».

Как будто это было единственным, что я могла предложить миру.

Глубоко и прерывисто вздохнув, я потерла лицо. Да, спящая «я» накинулась на Бастиана во сне и начала это все, но это было правильно. У моей подсознательной сущности не было сомнений насчет его соблазнения, в отличие от моего разума.

Еще три стука – еще громче, нетерпеливее.

Я шагнула назад.

– Тебе нужно…

– Я знаю, – Бастиан уже был на ногах, собирая свою рубашку. – Мне пришлось выбираться из куда большего количество комнат, чем тебе. – Прежде чем натянуть рубашку, он слегка мне улыбнулся, хотя и немного напряженно. – Скажи им, что ты сейчас подойдешь.

Да. Точно. Слава богам, хоть у кого-то из нас осталась голова на плечах. Я поспешила в неосвещенную гостиную и крикнула:

– Иду! Кто там?

– А к тебе так часто приходит кто-то еще? – раздался голос Эллы.

Могло бы быть и хуже, если бы это была Серен или еще кто-то. С глубоким вздохом я посмотрела на Бастиана, словно спрашивая, что дальше. Как бы мне ни хотелось признать это вслух, но он был прав. Общее число мужчин, которым пришлось незаметно выбираться из моих комнат, равнялось нулю.

Он взял свою куртку и накинул на плечи.

– Открой дверь, отвлеки ее, а я выскользну. – Он встал возле стены, ожидая открытия двери, и, когда тени собрались вокруг него, кивком дал мне команду.

Я сглотнула и провела пальцами по волосам, как будто их вид мог выдать, чем я только что занималась. Широко улыбаясь, я открыла дверь.

– Элла. Ты так рано.

Она нахмурилась.

– Нет, не рано, – сказала она, кивнув на часы на каминной полке. Почти десять часов. Время для позднего завтрака с королевой. Она нахмурилась еще сильнее, бросив взгляд на диван.

– Ты еще даже не раскрыла шторы. Что ты делаешь в постели в такой ч…?

Я загребла ее в объятия прежде, чем она успела обернуться и увидеть за дверью тени и, что было бы еще хуже, мужчину.

– Как хорошо, что ты пришла. Мне снился такой странный сон.

Элла удивленно взглянула на меня.

– Да? Расскажи мне, – Элла была из тех редких людей, которым нравится слушать странные вещи, происходящие с другими во снах, не считая это чем-то скучным.

Бастиан выскользнул из своего укрытия, и еще никогда я так не радовалась бесшумности эльфов.

– Это было так ужасно, – сказала я, захлопав глазами, словно действительно увидела страшный сон. – Я просто рада, что ты меня разбудила, – самая большая ложь, которую я когда-либо говорила.

Бастиан приподнял одну бровь, как бы спрашивая: правда?

Нет. Вовсе нет. Это был худший сон, от которого можно было проснуться.

Посмотрев на меня долгим взглядом, он выскользнул за дверь, оставив мое тело в напряжении от воспоминаний о том, что я только что чуть не пережила.

Боги милостивые, Элла, как же ты не вовремя.

Глава 38

Прошло несколько дней с тех пор, как Бастиан ночевал в моей комнате. С того утра я не видела его, разве что мельком из окна, поэтому решила взять дело в свои руки. Облачившись в темно-синее бархатное платье без плеч, то самое, в котором мы впервые танцевали, я набралась смелости и отправилась его искать.

Я сразу направилась в коридор, где находились его покои, хотя у меня не было там никаких дел – по крайней мере, так казалось со стороны. Западное крыло дворца, вверх по парадной лестнице… однако поднявшись наверх, я наткнулась на угрюмого эльфа-телохранителя. Судя по тому, как он напряженно стоял с копьем в руке, глядя на меня в упор, не оставалось сомнений, что он охраняет створчатые двери и коридор за ними.

– Я… я искала лорда Марвуда. – Что бы ни говорил Бастиан об отношении эльфов к формальностям (или об их отсутствии), мне казалось небезопасным использовать в общении с другими одно лишь его имя. Слишком фамильярно.

Эльф не ответил. Он лишь моргнул и снова уставился вперед.

– Он в своих покоях?

По-прежнему ничего.

Я сделала шаг к дверям, но путь мне преградило копье. Прекрасно.

Я мило улыбнулась охраннику.

– Большое спасибо за помощь.

Даже на мой сарказм он не ответил.

Озадаченная, я пошла по излюбленным местам придворных. В бильярдной я обнаружила Лэнгдона и нескольких герцогов. Они вежливо улыбнулись мне, но внезапно возникшая тишина дала понять, что это не место для женщины. За все время, пока я на ходу сочиняла какую-то историю о том, что у меня для Бастиана сообщение, Лэнгдон ни разу не поднял головы. Никто из них не видел эльфа, но неловкость Лэнгдона скрасила мое разочарование.

В одной из гостиных я наткнулась на Каэлуса, двух эльфиек, которые сплетничали о Бастиане на балу, и еще одного мужчину из Рассветного Двора. Когда я извинилась за беспокойство, Каэлус так посмотрел на меня, что мне стало жарко.

– Не торопитесь, Кэтрин. Подойдите и сядьте со мной, – он похлопал по крошечному участку на своем кресле.

Чтобы поместиться там, мне пришлось бы наполовину сесть к нему на колени.

Сестры с золотисто-розовыми волосами одновременно взглянули на меня, словно обещая найти новое необычное применение для моих внутренностей, если я только посмею принять его предложение.

Запинаясь, я поблагодарила его, придумала отговорку, что якобы у меня есть поручение к королеве, и сбежала. Последствия. Они настигли меня.

Меня все еще потрясывало, когда я заметила знакомое зеленое платье у входа во внешний двор.

– Уин?

Она повернулась, веснушчатое лицо озарилось широкой улыбкой.

– Неужели это моя дорогая подруга Кэтрин! – она поспешила ко мне, голубые глаза сверкали так, что становилось не по себе.

– Что ты задумала? – я пыталась, чтобы мой голос не звучал осуждающе. Возможно, у меня это не очень получилось.

– Ну… – она наклонилась ближе, ее глаза забегали из стороны в сторону, а затем она взяла меня под руку и вывела на улицу, словно мы закадычные друзья на прогулке. – Я нашла новую платежеспособную клиентскую базу.

Кровь застыла у меня в жилах.

– Ты ведь не крадешь у них, нет?

– Нет! – Уин схватилась за грудь, словно смертельно раненная самой этой мыслью. – Твои придворные друзья… – она почти задыхалась. – У них есть де-е-ньги. – она растянула это слово, улыбка на ее лице стала еще шире. – Но они до черта как любят выгодные предложения. И здесь на помощь прихожу я.

Довольная собой, она подняла подбородок.

Продавая им краденное. Не уверена, что это было лучше. Но ее завуалированная угроза с нашей последней встречи висела в воздухе, плотная, как приторный аромат только что подстриженной живой изгороди во дворе.

– Жаль, что ты больше не работаешь по ночам. Мы могли бы сорвать куш. – Опустив ресницы, она бросила на меня косой взгляд, словно обучилась лучшим приемам Эллы. – Ты уверена, что я не смогу соблазнить тебя вернуться на темную сторону? Наверняка теперь в твоем расположении много всяких безделушек.

Это было забавно. Она думала, что теперь я перешла в легальное положение. Думаю, что с нынешней работой я еще глубже погрузилась во тьму.

– Как только появится желание, я сообщу тебе первой.

– Оу, – Уин сжала мою руку и улыбнулась так ослепительно, что я готова была поклясться, что в ее улыбке было искренне тепло. И не только ко всему нечестно нажитому, но и по отношению ко мне.

Нет… это должно быть… Я покачала головой. Иногда я плохо разбираюсь в людях.

Если выражение лица быстро менялось, я могла что-то неправильно прочесть. Некоторые эмоции очень похожи друг на друга: например, поднятые брови и приоткрытые губы могли означать страх или сексуальное желание. Разницу между этими двумя эмоциями можно понять, заглянув в зрачки. Маленькая точка от укола булавки – страх. Бездонная чернота – желание.

Бывало и так, что я правильно считывала эмоции по лицу человека, но интерпретировала их неверно. В данном случае я не сомневалась, что Уин испытывает тепло, но это не означает, что она испытывает тепло по отношению ко мне. Это невозможно.

С натянутой улыбкой я похлопала ее по руке, и мы пошли дальше. Она больше ничего не сказала, и я заговорила о том, что интересовало меня.

– Ты не видела лорда Марвуда?

– Лорда Мар… Ты имеешь в виду Бастиана?

Услышав, как она его называет, я попыталась не оскалиться. Мне это не удалось.

– Да.

Ее ухмылка выдала ее. Она его видела.

Это только разозлило меня.

– Ну и? Говори.

– Я продала ему товар час назад.

Он теперь у нее закупается?

– Что он купил?

– Этого я не могу тебе сказать. – Она прикоснулась к новому ожерелью на своей груди. Очевидно, дела шли хорошо. – Ведь я сама осторожность.

Я с прищуром взглянула на нее.

– Ну, хорошо, – фыркнула она через секунду. – Я не могу сказать тебе, но скажу, – она наклонилась ко мне. – Я не знаю, зачем такому мужчине, как он, покупать сломанные вещи.

Кто, черт возьми, знает, что у него на уме? Мне нужно было это выяснить, но он подбрасывает мне все больше загадок.

Уин сказала мне, где видела его в последний раз, – в одной из укромных гостиных во дворце. Когда я собралась уходить, она окликнула меня по имени и бросила мне блестящее зеленое яблоко. Откуда она его достала, я так и не поняла. Когда я вопросительно посмотрела на нее, она лишь усмехнулась.

– Чтобы оставаться в форме.

Она многозначительно подмигнула и скрылась в галерее.

Все стремительно выходило из-под контроля. И не просто выходило, а неслось по затопленному бурлящему ущелью, ударяясь о камни, разрываясь на части и, в конце концов, срываясь с водопада заоблачной высоты.

Вернувшись во дворец, я схватилась за голову, которая теперь ныла так, словно это меня сбросили с водопада головой вперед.

– Ах, узнаю эти рыжие волосы. Неужели это моя дорогая племянница?

– Дядя Руфус, – я криво улыбнулась, увидев, что он приближается ко мне. Если на кладбище, под открытым небом, он казался не таким высоким, то теперь, в окружении стен и потолков, он был тем самым великаном из моего детства. Мне пришлось выгнуть шею, чтобы увидеть его лицо.

Ноющая боль в голове стала пульсирующей.

Морщины вокруг его глаз не соответствовали напускной беспечной уверенности.

– Я так рад, что снова застал тебя одну.

И действительно, посмотрев в оба конца коридора, я никого не увидела. Пульсация нарастала.

– Вопрос очень деликатного характера. – Своим крупным телом он направил меня в нишу.

– Вам что-то нужно от меня, дядя? – мой голос не дрожал, но он стал выше, чем обычно.

Он улыбнулся, но его глаза оставались холодными. Глаза Уин, напротив, излучали тепло, даже когда она думала о своей выгоде.

– Теперь у тебя повсюду друзья. Моя предприимчивая племянница. – Он покачал головой, оценив меня взглядом. – Такая большая, и уже даже дружит с самой королевой.

– Я всего лишь придворная дама, – пролепетала я. Это было опасно близко к спору с ним, и от этого пульсация в голове стала еще сильнее.

– Нет-нет, – пропел он. – Ты гораздо больше, чем просто придворная дама. Ты на короткой ноге с Ее Величеством и со всеми влиятельными мужчинами, которые собрались здесь, чтобы сделать ей предложение. Быть может, ты и не выполнила свой долг перед семьей и не родила наследника, но в другом ты добилась гораздо больше, чем я мог ожидать. Твое положение делает честь фамилии Феррерс. Не принижай себя.

Даже если пропустить мимо ушей укол про мое бездетное замужество, сама по себе похвала была бы мне приятна, исходи она от кого-нибудь другого. От похвалы же из его уст у меня свело живот, словно удав обвился вокруг маленького зверька.

Я сглотнула и уставилась на него, вжавшись спиной в стену ниши. Ища опору, я вцепилась в молдинг на стене. Резные края впились в кончики пальцев, напоминая, что все происходящее реально.

– Что вы хотите, чтобы я сделала? – мой голос прозвучал так тихо, что я сама едва его уловила.

– Познакомь меня с некоторыми из своих новых друзей. Особенно интересуют представители Сумеречного и Рассветного Дворов.

Познакомить его с Ашером или Каэлусом… Что это ему даст? Или на самом деле он хотел познакомиться с Бастианом и использовать мои отношения с ним в своих целях? Это было бы опаснее для моего дяди, чем для любого другого… за исключением меня самой.

Если он попытается подмять под себя Бастиана, ответный удар не заставит себя ждать… и как только он выкарабкается из того кошмара, в который погрузит его этот эльф, он непременно отыграется на мне.

– Наша семья обретет сильнейших покровителей в лице эльфов, Кэтрин, – дядя Руфус говорил мягко, рассудительно, словно это был отличный план и я слишком глупа, чтобы его оценить. – Если семья будет сильной, нам не нужно будет беспокоиться о скандалах и слухах. Мы сможем защитить тебя от твоих опрометчивых поступков.

Последствия вновь настигли меня. На этот раз из-за слухов о моих отношениях с Бастианом. На моих щеках вспыхнул румянец.

– И будет очень досадно, если мне придется еще раз напомнить тебе о необходимости послушания.

Перед глазами возникла мордочка Фантомы – ее белые усики и персиковый носик. Но было и нечто большее, что-то за границей памяти. Ее неподвижное тело. Темнота ночи. Прохлада влажной земли. Его голос, холодный и беспощадный.

От воспоминаний у меня перехватило дыхание. Я не могу рассердить его. Я должна быть покорной. Даже мое колотящееся сердце напоминало об этом – оно явственно отстукивало «по-ко-рись, по-ко-рись».

Словно заведенный механизм, я кивала и кивала.

Это очень разумно. Я должна быть благодарна. Я должна делать то, что мне говорят.

– Кэт?

Я никогда не была так благодарна, услышав голос Эллы, и на мгновение мне показалось, что у меня от отчаяния разыгралось воображение. Но шаги приближались, и она снова позвала меня. В ее голосе слышалось отчаяние.

Челюсть моего дяди сжалась, но он и не собирался отступать.

– Вот ты где. – Элла оглядела Руфуса и улыбнулась, одновременно нахмурившись. – Эти волосы ни с чем не перепутаешь. – Она обратила всю силу своей улыбки на моего дядю и заморгала, сама невинность. – Боюсь, королева ожидает ее, лорд…?

– Феррерс, – его голос был глухим и холодным, как пронизывающий зимний ветер.

Глаза Эллы удивленно расширились.

– О, отец Кэт или…?

– Ее дядя, – он напустил на себя свою самую очаровательную улыбку и, наклонив голову, добавил: – Кэтрин не говорила мне, что у нее такая хорошенькая подруга.

Мой желудок готов был выйти из тела. Я еще сильнее вжалась в стену, но все, чего мне действительно хотелось, так это схватить Эллу за руку и бежать.

– О, Его Светлость слишком добр, – она произнесла это с едва уловимым пренебрежением. – Кэт? Пойдем, Ее Величество вызывает тебя к себе, – сказав это, Элла вопросительно посмотрела на Руфуса, выдерживая на себе его взгляд. На ее месте многие мужчины вдвое крупнее Эллы уже через секунду опустили бы глаза.

В дяде Руфусе была какая-то пустота. В глубине его глаз скрывался ледяной огонь, из-за которого мало кому удавалось долго удерживать с ним зрительный контакт. Казалось, что Элла собиралась побить рекорд.

Наконец, он отступил в сторону. Не из-за Эллы и уж тем более не из-за меня – даже он не собирался идти против приказов королевы.

Он кивнул, и я отпрянула от стены. Элла поймала меня за руку и попрощалась с ним. Кажется, я тоже что-то сказала, но слова утонули в моей пульсирующей голове.

– Не забудь, о чем мы говорили, дорогая племянница, – крикнул он вслед, выходя в коридор. – Я с нетерпением жду встречи с новыми друзьями.

Мы свернули в несколько коридоров и шли уже несколько минут. Мое сердце успокаивалось, напряжение покидало мышцы.

Хоть Элла и молчала, я прямо чувствовала, как в воздухе повисли немые вопросы. Она понимала людей. Она должна была знать, что именно беспомощный страх заставил меня вжаться в нишу. Она должна было догадаться, что произошло.

Потому что я не хотела вновь переживать это, рассказывая вслух. Я закрыла дверь того ангара вместе с Фантомой в нем.

Наконец я смогла говорить.

– Спасибо, что солгала о королеве. Это единственное, что могло заставить его отпустить меня. – Я сжала ее руку, благодарная за то, что она выпустила ее. Гудение в моей голове утихло, но меня все еще покачивало.

– Я… не солгала.

Я взглянула на нее, и она поморщилась. Это было сообщение, которое я даже не восприняла всерьез, находясь под впечатлением от встречи с дядей.

В это время Ее Величество не собирает своих придворных дам. Сейчас не время обеда или книжного клуба, где мы будем слушать очередную главу из книги мадам Сержан. Это было другое. Она вызывала лично меня.

– Королева ждет тебя в тронном зале немедленно.

Глава 39

Немедленно. Приказы королевы обычно исполняются немедленно, и для этого даже необязательно добавлять это слово. За все месяцы, что я живу при дворе, я ни разу не слышала, чтобы она говорила «немедленно». Удав в моем животе еще сильнее сжал свою жертву.

Проблемы. Небезопасно. Совсем небезопасно.

Кто-то видел, как Бастиан выходил из моих покоев? Стража решила, что я причастна к смерти Лары больше, чем предполагалось изначально?

Холод сковал меня, словно ледяные оковы. Было кое-что пострашнее. Неужели спустя столько лет Опасная Леди будет поймана?

В ушах звенело. Я вступила в коридор, ведущий в тронный зал.

– Кэт? – Элла стиснула мою руку. – Ты…?

– Все в порядке. – Расправив плечи, я сглотнула поднимающуюся панику, сделала глубокий вдох, а затем медленный выдох. Что бы ни случилось, я встречу это с достоинством. Никому не нужно знать, что мой пульс хаотично скачет, а скулы свело.

Стражники распахнули двери тронного зала, и я выпустила руку Эллы. Незачем портить ей репутацию.

Герольд объявил нас, и до абсурда длинное имя Эллы немного развеселило меня.

И все же, когда мы шли по ковру, звон в ушах не прекращался. Мне показалось, что мы прошли несколько миль по затихшему тронному залу. Сегодня никто не высмеивал меня, прикрывшись веером.

Стражи стояли по обеим сторонам у подхода к трону. Охраняют королеву или собираются схватить меня? Сама королева сидела на позолоченном троне, все еще в черном платье по матери и с черной лентой в волосах по Ларе. Рядом с ней стоял Кавендиш, как всегда, с невозмутимым выражением лица. Меня это уже даже не удивляло.

По другую сторону от нее стояли Бастиан и Ашер. Только благодаря неимоверному самоконтролю я не споткнулась при виде их.

Бастиан раскрыл мой секрет? Но ведь… нет. Он не мог. Мы же договорились.

Если только… У нас не было уговора, что он не расскажет Ашеру. Он мог рассказать ему, а тот – королеве.

Да, он, казалось, был не против пойти в моей постели дальше простого флирта, но это еще ничего не значит. Разве мое тело не было оружием против него? Он не так уж и далек от того, чтобы также использовать свое тело против меня, при этом еще и развлекаясь, мучая меня.

Онемение на моем лице перешло в низкий гул. Серые пятна скопились по краям моего зрения.

Это он? Он? Я заставила себя хорошенько взглянуть на него.

Я ничего не могла прочитать на его лице, но его глаза пристально наблюдали за мной с таким же напряжением, с которым его взгляд трахал меня на пикнике.

Или это был взгляд, который не трахает, а убивает? Что бы это ни было, но от тяжести этого взгляда моя кожа покрылась мурашками. В свою очередь, он сжал руки кулаки.

Мы с Эллой остановились на подобающем расстоянии от трона и низко поклонились. Королева отстранила мою спутницу небрежным движением, но Элла на секунду замешкалась и посмотрела на меня, словно не решаясь оставлять одну. Очень трогательно, но инстинкт самосохранения должен был ей подсказать сразу же бежать прочь.

Не сводя глаз с Ее Величества, я подняла подбородок, надеясь, что Элла поймет мой посыл: я должна в одиночку принять свою участь.

Еще раз поклонившись, она удалилась.

– Леди Кэтрин, – королева одарила меня улыбкой, но, как и в других случаях, когда она улыбалась, ничего определенного в ее лице нельзя было прочесть. Она слишком много практиковалась. – Вы с нами еще не так много времени… но уже успели создать впечатление при дворе. Не говоря уже о перевоплощении, – королева приподняла бровь, рассматривая мой наряд.

Было ли это «впечатление» вызвано моими отношениями с Бастианом и тем, что его заметили выходящим из моих комнат? А «перевоплощение» – это завуалированной намек на мои финансы, и сейчас она собирается плавно перейти к тому, как это побудило меня ездить по ночам?

– Должна признаться, – произнесла она, понизив голос, – когда вы впервые вошли в этот зал, я и подумать не могла, что когда-нибудь вызову вас к себе по столь шокирующему поводу.

Шокировать тем, что я Опасная Леди?

Я проглотила ком в горле, но не позволила себе никакой другой реакции. Звон в моих ушах поглотил ее следующие слова.

Поморгав, я изо всех сил попыталась сосредоточиться, но мир качался, а эти серые пятна перед глазами становились все больше и больше.

Что бы она ни сказала, лица Бастиана и Ашера стали напряженными. Даже у Кавендиша на мгновение поджались губы. Сейчас должно последовать разоблачение.

– …в опасных обстоятельствах. Уверена, все согласятся, что вы заслужили свое новое место, – королева выжидающе подняла брови.

Мое новое место в тюрьме, в ожидании казни. Я ждала, когда стражники подойдут ко мне и застегнут наручники на моих запястьях.

Прошло несколько долгих секунд, а я все ждала.

Удивление на лице королевы становилось все сильнее. В конце концов она прочистила горло.

– Леди Кэтрин, подойдите.

Она почти рявкнула.

Три шага вперед, затем три ступеньки по помосту вверх. Не знаю, как мои трясущиеся ноги с этим справились, но каким-то чудом я оказалась перед королевой.

Она подозвала меня к себе, и я наклонилась ближе.

– В этом мире любую женщину можно заменить. Даже меня. Я понимаю, если вам сейчас неловко, но будьте уверены, что Лара никогда не будет забыта.

Я взглянула на нее, стараясь своим выражением лица не выдать себя. О чем, черт возьми, она говорит?

– Эта должность – высокая честь, и вы ее заслужили. А теперь, – она сомкнула брови, – ради всех богов, женщина, развернись и поклонись.

Мой разум еще не до конца понимал смысл сказанного, а тело уже послушно выполняло приказы.

– Встречайте леди Кэтрин Феррерс, – объявил герольд в тот момент, когда я поклонилась, – посредника лорда Бастиана Марвуда.

Будучи все еще в поклоне, я чуть не упала, но сумела удержать равновесие, перенеся свой вес на пятки.

Посредник. Я.

У меня не было проблем. Я была в безопасности.

Серость растворилась, а уши заложило от того, как внезапно в них хлынул целый мир. Придворные в своих нарядах стали одним большим ярким пятном. Их вежливые аплодисменты с грохотом отдавались о мои барабанные перепонки. Их взгляды – одни завистливые, другие оценивающие – были физическими ударами по чувствительной коже.

Мне удалось улыбнуться, но я так крепко сжала кулаки, что заныли костяшки пальцев.

По одному слову королевы торжественная часть завершилась, и появились лакеи с напитками и канапе на подносах. Разговоры наводнили зал, не давая мне сосредоточиться. Несколько человек с поздравлениями бросились вперед. Я кивала и кивала, глупо улыбаясь, в то время как сердце билось в груди, как загнанный зверь, а кожа покрылась мурашками, готовая отделиться от костей.

Мне нужна тишина. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно побыть одной, чтобы вывести из организма все эти реакции, потому что я не могла держать их в себе ни минуты дольше.

Я смешалась с толпой и, дрожа, пробиралась к дверям.

Добравшись до коридора, я сразу же бросилась бежать.

Глава 40

Я вбежала в библиотеку – в ближайшее тихое место. За все время, что я сюда заходила, я лишь однажды наткнулась здесь на сестер из Рассветного Двора. Сегодня здесь было пусто – все отмечали мое новое назначение.

Опершись руками о стол, я позволила протяжному вздоху вырваться из меня.

А я-то думала, что…

Катастрофа. Вот чего я ожидала, стоя в тронном зале.

Отстранение или арест – то или другое, это было бы наказание за неповиновение у всех на виду. Публичное унижение. Моя репутация никогда бы не восстановилась. Я бы не смогла продолжить работать на Кавендиша. И можно было бы распрощаться со всякой надеждой расплатиться с приставом.

А если бы меня арестовали, то можно было бы распрощаться и с жизнью.

Я отстранилась от стола и обняла себя за плечи, впиваясь пальцами в плоть.

– Ты в безопасности, – шептала я себе сквозь, дрожа. – Ты в безопасности.

Напридумывала себе черт знает что. Это так глупо, бесполезно и не практично. Я не такой обещала себе быть.

Впрочем, я только что встретилась с дядей – чему удивляться?

– Ты в безопасности, – я погладила себя по рукам, мое дыхание почти пришло в норму.

Наконец мое сердце успокоилось, но энергия все еще циркулировала по мышцам, заставляя меня наматывать круги перед большими окнами с глубокими диванами-подоконниками.

Когда я развернулась в десятый раз, дверь распахнулась, и в комнату влетела темная фигура.

Бастиан. Грудь вздымается, словно он бежал сюда. Под его ногами кружат тени, отчего кажется, что он стоит в луже тьмы. Слева направо он окинул комнату взглядом, и, увидев меня, тут же захлопнул дверь и направился прямо ко мне. Тени струились и с его плеч, оставляя за ним шлейф ночи.

Я застыла. Если бы сегодня все-таки произошла катастрофа, у меня бы с ним точно ничего бы не было.

Без лишних слов он ворвался в мое личное пространство, обхватил ладонями мое лицо и заглянул в глаза.

В его взгляде читалось так многое.

Желание. Безрассудство. Потребность. Голод. Влечение. Такого сильного вожделения я еще никогда не встречала.

А может, это было всего лишь мое отражение в его пылающих серебристых глазах.

Но это не имело значения, ведь в то мгновение я точно знала, что он собирается сделать. И я хотела этого. Даже больше – страстно жаждала. Откинув голову, я вцепилась в его плечи, приглашая к себе.

Не замедляя шаг, заставив меня с шарканьем отступать, он впился своими губами в мои уста.

Я проиграла, но это поражение было столь сладостным.

Взахлеб, горячо, требовательно, он целовал меня, и я с жадностью выгибалась навстречу. Языки, губы, зубы. Его руки наклоняли мое лицо, чтобы он мог глубже утонуть во мне, пока я жадно цеплялась за него. Мы целовались везде, где касались друг друга.

Этот эльф воспламенил мое тело: неудержимо двигаясь вперед, он столкнул меня со стеной, что было схоже с ударом астероида о землю. Он вдавил меня в нее, и я с наслаждением почувствовала, как его сила приковала меня к этому моменту, вытеснив все страхи, которые гнались за мной из тронного зала. Я позволила его твердому и сильному телу распоряжаться моим.

Больше никакого сопротивления.

Я обхватила его ногами, требуя большего давления, большей близости, большего соприкосновения с его крепким мышцами, на которые я так завороженно смотрела в своей спальне.

И он дал мне все это.

Милостивые боги, как же он был щедр. Я была бы счастлива, если бы он стер меня в пыль об эту стену. Его бедра, словно пазл, почти идеально заполнили пространство между моими бедрами, и давление посередине связало узлом каждый мой нерв.

От переизбытка ощущений я едва могла пошевелиться, в силах отвечать только на касания его губ.

Едва в состоянии думать, едва в состоянии сдерживать разрушительный шторм, бушующий в груди и в нутре, я ослабла, и он отстранился, оставив между нами не больше дюйма. Его дыхание обдало мои губы, породив разряд, пронзивший меня, словно молния.

Закрыв глаза, Бастиан прижался ко мне носом и лбом и сглотнул.

– С тех пор, как я покинул твои комнаты, я не мог перестать думать о тебе, – его низкий и глухой голос с гулом отзывался во мне. Прерывисто вздохнув, он открыл глаза и большими пальцами погладил мои щеки. – Мне нужно было побыть одному. Вернуть самообладание.

Я фыркнула, то ли смеясь, то ли задыхаясь.

– Да, сейчас ты просто верх самообладания.

Но внутри я ликовала. Он думал обо мне. Сила его признания была столь же вожделенной для моего ничтожного «я», как и его прикосновения для моего изголодавшегося тела.

Один клык сверкнул.

– Я дождался, пока мы останемся одни. Уже неплохо, разве нет? – Он запустил пальцы в мои волосы, добавив новую гамма ощущений, на которые мое тело не успевало реагировать. – Пару дней назад я бы взял тебя прямо возле трона, как только бы ты вошла.

Я снова рассмеялась, хотя, кажется, это была не шутка. Судя по его расширенным зрачкам и огню в их глубине, Бастиан говорил серьезно.

Когда я замолчала, он снова поцеловал меня: на этот раз не так страстно, более вдумчиво, словно он исследовал мой рот, проверяя, прикосновения к каким местам заставляют меня постанывать (небо, вдоль языка), и в свою очередь, дал мне возможность лучше узнать его уста. Я поглотила его язык, встретив его своим, и забылась, жадно исследуя, ощущая и познавая.

– В лабиринте, – сказал Бастиан, поцеловав меня в щеку, – я хотел, чтобы ты кончила так же, как они. – Еще один поцелуй в подбородок. – И чтобы твой крик сливался с их криками.

Его руки спустились ниже и оказались у меня на горле и обнаженных плечах. Вниз за руками последовали и губы Бастиана: он покусывал и дразнил меня, заставляя замирать мое дыхание, а нутро плавиться.

– Я бы облизал тебя всю до кончиков пальцев, Кэтрин. – Круговыми движениями он погладил трепещущую пульсацию кожи. – Я бы поцеловал тебя крепко и горячо, так, чтобы ты знала, как я хочу попробовать на вкус каждый дюйм твоего тела. Чтобы ты поняла, что я имел в виду, говоря, как, черт возьми, ты изящна. – Он замолчал, проведя пальцами по вырезу моего платья, и слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. – Но нам кто-то помешал, да?

Я кивнула. Прежде чем заговорить, мне пришлось увлажнить горло, сглотнув.

– Какой-то ублюдок.

Снова улыбка озарила его зубы.

– Какой-то в конец оборзевший ублюдок. Но теперь я собираюсь это исправить.

Тем не менее он сделал шаг назад, поставив меня на пол. Я взглянула на него, уже собираясь спросить, в чем, черт возьми, дело.

– Перед тем как нам помешали в саду, я спросил, хочешь ли ты тех вещей, о которых читала в своей увлекательной книге. Каков бы был твой ответ?

Я схватила Бастиана за куртку. Мое тело стало напряженным, одиноким – оно больше не ощущало его объятий.

– Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.

Эльф лениво улыбнулся, глядя на меня.

– Я хочу, чтобы ты сама это сказала.

Осознавая, что сейчас все его внимание направлено на меня, я облизнула губы. Будто в ответ, его губы приоткрылись, и он глубоко вздохнул.

– Да. – Впервые за долгое время, отбросив все сомнения, которые сдерживали меня ранее, я сказала что-то, в чем была точно уверена. – Я хочу попробовать то, о чем написано в этой книге. С тобой.

Он медленно и соблазнительно улыбнулся – будто бы до этого он не мог делать со мной все, что захочет.

– И это мой уголек. – Положив руки мне на плечи, он чуть подвинул меня в сторону и подтолкнул назад. – Садись.

Это был приказ – я не несу ответственность за то, что сейчас произойдет. По крайней мере, я себя так успокаивала.

Мои икры наткнулись на край дивана-подоконника, и я упала на него.

– Хорошо, – он встал на колени, оказавшись со мной лицом к лицу, и долго целовал, вдавливая меня в подушки, разложенные у окна.

Годы проведенные в седле не прошли даром. Ногами я обхватила его бедра, чтобы прижаться к нему еще крепче. Глухой стон вырвался из него, когда он еще сильнее вжался в меня, стискивая мои ляжки, словно боясь, что я сменю позу.

Не было ни единого шанса. Ни единого, черт возьми, шанса. Не тогда, когда я стала влажной, внутри все пульсировало, а мышцы сжимались все сильнее от каждого натиска его твердого члена.

– Пожалуйста, – прошептала я прямо у его губ. Как и в лабиринте, я не знала, о чем прошу, но тогда мне понравилось, как на него подействовало это слово.

Бастиан простонал.

– Ты даже не представляешь, что со мной происходит, когда ты так это произносишь.

И снова во мне забурлила сила, обжигающая и ненасытная.

Он поцеловал меня в шею: его щетина и губы слились в потоке ощущений, которые я не могла различить между собой. Я запустила пальцы в его густые волосы. Когда я провела рукой по краю его острого уха, эльф прижался к моему прикосновению с низким урчанием, вибрацию которого я ощутила в каждой точке соприкосновения с ним.

Через мгновение он замер и слегка отстранился, глаза потемнели.

– Руки на раму.

Похоже, как и в прошлый раз, когда я потянулась к его пирсингу на соске, сегодня мне запрещено прикасаться к нему. И конечно же, я послушно расставила руки по обе стороны от окна, прикасаясь к холодному камню.

Тени сошли с Бастиана и обхватили мои запястья, удерживая их на месте. Они были прохладными и сухими, как подушка, которую только перевернули в жаркую летнюю ночь.

– Вот так. – Он пожирал меня взглядом, слегка улыбаясь, словно это выходило само собой. – Разве ты не великолепна?

Я проверила свои оковы. Тени оказались эластичными, больше похожими на кожу, чем твердую сталь, но вырваться из них я все равно не могла.

– Помнишь? – Бастиан наблюдал, как я натягиваю оковы. – Ты говоришь «стоп», и мы останавливаемся. В любой момент.

Я кивнула и глубже устроилась на диване, позволяя подушкам и его теням обнять меня.

– Поняла.

– Хорошо. – Он сжал мои бедра, усиливая удовольствие от этого слова. – Итак, на чем мы остановились? Ах, да, – Бастиан положил руки на край глубокого декольте платья и потянул вниз, позволяя моим грудям выскользнуть наружу.

Я выпустила тихий стон, когда прохладный воздух коснулся моей кожи, заставив затвердеть соски.

На мгновение он застыл, разглядывая меня так внимательно, что мне стало неловко. Затем холод сменился жаром его рта, поглотившим один из нераскрывшихся бутонов. Мое тело выгнулось, повиснув на оковах, и я вскрикнула от прилива удовольствия – такого чистого, сильного, почти болезненного. Посасывая один сосок и проводя по нему языком, он играл со вторым: обводил вокруг него большим пальцем, пощипывал его и разминал грудь.

Каждый вздох был подавленным стоном – я пыталась хотя бы создать видимость, что держу себя в руках. Это всего лишь работа. Всего лишь… но, черт возьми, что он со мной вытворяет. Моя киска пульсировала в такт с сердцем. Пульсация отдавалась мне в живот, бедра, горло и связанные запястья.

– Теперь я твой посредник, – с трудом выговорила я. – Это все не усложняет?

Приподнявшись, все еще касаясь нижней губой моей плоти, Бастиан сказал:

– Я сам попросил назначить тебя на эту должность. – Его внимание переключилось на другой сосок, и он окружил его теплой влажностью своего рта.

У меня был еще один вопрос, но глядя, как он поглощает меня, закрыв глаза и сосредоточенно насупив брови, я забыла обо всем.

Он приподнялся на дюйм, взглянув на меня, а затем подул на мокрый сосок, отчего я вздрогнула – совершенно новое ощущение поглотило меня.

– Почему? У тебя ведь больше никого нет, верно? – он наклонил голову, тени бурлили вокруг него. – Этот садовник… Он что-то значит для тебя? Уверен, что он не делает с тобой этого… – Бастиан снова втянул ртом мою грудь, не отрывая от меня взгляд.

– Нет, – вырвалось у меня на выдохе, хотя я была уверена, что больше не смогу дышать. Не тогда, когда мое тело так напряжено, так изнывает, так дрожит.

Бастиан отстранился, и тени вокруг нас опали, превратившись в спокойную рябь, как на поверхности озера в безветренный день.

– Хорошо. Хорошо.

Продолжая мять мою грудь и превращая меня в расплавленную лужу желания, он распахнул разрез платья, но остановился, увидев цепочку-подвязку.

– Необычный выбор. Мне очень нравится. Как будто ты моя, – Бастиан поцеловал меня – глубоко, осмысленно, не торопясь, отчего у меня под веками засияли звезды. Наконец оторвавшись от меня, он сел на корточки и принялся рассматривать мои голые бедра и мое лоно.

Под его тщательным осмотром я ерзала, кусая губу. Никто никогда не смотрел на меня так.

Такой откровенный и в то же время тяжелый взгляд – даже без оков на запястьях его вес обездвижил бы меня. Парень с кошачьего двора в родовом поместье не медлил – не было времени, в любой момент кто-нибудь мог зайти. А этот засранец, за которым я замужем, всегда неуклюже возился в темноте, думая только о своем члене и куда бы его пристроить.

Высоко вздымая грудь, Бастиан покачал головой.

– Черт возьми, Кэтрин. – Он положил руки мне на колени и провел ими вверх по бедрам, раздвигая ноги. – Неужели каждый дюйм твоей плоти – это совершенство? – Он поцеловал внутреннюю поверхность одного бедра, затем второго, словно не мог решить, с какого из них ему начать. Тени, густые и темные, трепетали.

– Этим ты можешь размозжить кому-нибудь голову. – Эльф мельком взглянул на меня, сверкнув зубами. – Прошу заметить, я доброволец.

Я захихикала, но тут же захлебнулась своим смехом, когда Бастиан подтянул меня к краю дивана и широко раздвинул мне ноги.

Когда прохладный воздух коснулся моей ноющей киски, до меня дошло, что мы все еще в дворцовой библиотеке посреди белого дня.

– А что, если будет слишком громко?

– Непременно будет громко. – Кусая внутреннюю сторону бедра, он стал пробираться все выше и выше, лишая меня способности здраво мыслить. – Ты будешь громкой. Этим мы сейчас и займемся.

– Вдруг кто-то войдет? – Я вздрогнула, когда его дыхание овеяло мою влажную плоть. – Я не могу…

– Никто не зайдет. Дверь таинственным образом заклинило. – Бастиан приподнял бровь, просунул руки под моими коленями и раздвинул их до упора, раскрывая меня настолько, что я могла бы умереть, если бы кто-нибудь увидел. – Хотя, наверное, можно подглядеть в замочную скважину. Но я не думаю, что ты можешь упрекать кого-то за вуайеризм.

– Я не могу допустить, чтобы меня так видели, – в моем голосе звучала не просто легкая паника. – Я не могу…

– Этот диван не видно из замочной скважины. – Вытекшие из него тени образовали две руки, которыми он обхватил мои ноги, удерживая их на месте.

Я наблюдала за ними, завороженная тем, как их бесплотные пальцы впиваются в мою кожу и образуют ямочки, – точно так же, как и его пальцы из плоти. Невероятно.

От ощущения того, что мои ноги были раздвинуты до предела, напряжение внутри меня сжалось еще сильнее.

– Подожди, – сказала я, отвлекшись от его рук-теней, – ты проверил?

Он лишь загадочно улыбнулся, скользя своими обычными руками по моим бедрам, пока его большие пальцы не встретились с моими краями.

– Не припомню, чтобы в книге, которую ты читала, было столько разговоров.

Я извивалась, пока он щекотал и целовал мои раздвинутые ноги, все ближе и ближе подбираясь к тому, что мне было нужно.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, ведь он все еще был полностью одет и собирался сделать так, чтобы кончила только я, хотя минуту назад я чувствовала, как он и сам возбужден. Несмотря на завесу удовольствия, которая застлала мое сознание, какая-то часть моего разума, всегда помнящая об опасности, отметила это. – Что тебе от меня нужно?

– Зачем? – Он укусил меня, и я воскликнула от еще одного ощущения, наложившегося на все остальные. – Я же говорил тебе, Кэтрин. Это трагедия, когда в прекрасное пламя больше не подбрасывают дров и оно затухает настолько, что даже не знает, что оно пламя.

А затем он лизнул. Прямо в центре. Это было самое горячее и возвышающее, чем все, что я когда-либо знала.

Каждая мышца во мне была готова разорваться от напряжения, я выгнулась на подушках и позволила своему крику разнестись по пещеристым сводам библиотеки.

Он остановился, проведя языком всего лишь один раз, но этого хватило, чтобы пронзить меня насквозь, заставив дыхание участиться, а тело запульсировать в требовательном ритме, который может убить меня, если не найдет разрядки.

Бастиан прикусил губу и простонал.

– Звезды ясные, ты невероятна на вкус, – сказал он так тихо, что я едва расслышала его за стуком собственного сердца. – Что касается того, что я хочу от тебя… – Он провел большим пальцем по тому же пути, что и его язык, скользнув по моим складочкам и нащупав клитор, отчего я подавленно всхлипнула и подтянулась на своих оковах. – Прямо сейчас я хочу, чтобы ты кончила мне на лицо, чтобы остаток дня я ходил и думал о том, что это я тебя заставил выкрикивать мое имя, пока весь дворец будет гадать, у кого я вызвал такую бурю эмоций.

Мне пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем я смогла заговорить.

– Я знаю, ты лжешь…

Вновь дотронувшись до моей влажности, большим пальцем он начал водить вокруг моего входа. Мне показалось, что он прав и я действительно стала углем, готовым вот-вот вспыхнуть жгучим и великолепным пламенем.

– Это невозможно.

– Тогда… тогда ты не совсем честен. – Мои слова спотыкались вместе с тем, как я пыталась совладать со своим языком. – Ты переиначил мой вопрос, сказав, что хочешь «прямо сейчас».

Прищурив глаза, эльф лениво улыбнулся мне, а затем поцеловал точку прямо над клитором, заставляя меня страстно желать, чтобы он опустился еще на полдюйма ниже.

– Тебе не все равно? – прошептал он, надавливая пальцем сильнее, грозясь погрузиться в меня.

Такие угрозы мне нравились. Я нуждалась в них. Жаждала. Я бы продала свою душу за это. Без остатка. Ради этого наслаждения. Ради более глубокого прикосновения.

– Прямо сейчас? Все равно.

– Ну и славно. – С широкой, дьявольской улыбкой, – будь он проклят, этот чертовски великолепный эльф, – он склонил голову к моей заждавшейся плоти.

Снизу вверх он прошелся языком, обжигая меня, остановившись на дрожавшем клиторе, вырвав из моего горла приглушенный стон. Следом он провел большим пальцем, наконец погружая его внутрь, заполняя меня своей толщиной.

У меня не хватало слов, чтобы описать, насколько это было приятно, и их стало еще меньше, когда он стал двигать своим пальцем вперед-назад, покрыв ртом мой клитор.

Никакое самоудовлетворение не могло сравниться с этим. Даже оргазмы, которые казались яркими вспышками, были тусклой тенью наслаждения, которое сейчас бушевало в моем теле. В каждой клеточке моего тела таилась буря, готовая разразиться в любой момент.

Его руки-тени сильнее сцепились в мои ноги, и я крепко зажмурилась, потянувшись на своих оковах, не вполне контролируя себя… черт, совсем не контролируя себе. Он играл с моими грудями, пощипывая соски, в то время как его язык скользил по моему набухшему бутону.

Я кончила.

Буря из каждой клеточки тела вырвалась наружу. Тьма. Свет. Все и ничего. Опустошение и счастье. Меня разорвало. Уничтожило. Я стала опавшей листвой, парящей на ветру вслед за бурей.

На короткий миг я подумала, что умерла, – воцарился абсолютный покой.

Но качаясь на волне протяжного выдоха, я поняла, что очень даже жива. И этот рот, посасывающий мой сверхчувствительный клитор… Черт. Да, я жива. И снова заводилась. Конечно, я не могла… не так скоро, не сейчас…

Я кончила. И очень ярко: я кричала, тело выгнулось дугой, а разум погрузился в успокаивающую темноту забвения.

Он сокрушил меня еще дважды. Я превратилась в дрожащие, запыхавшиеся обломки. Я боялась, что он продолжит, но он наконец отстранился. Мои обмякшие мышцы повисли в тисках его теней.

Скромно улыбнувшись, Бастиан встретился со мной взглядом и погладил мои ноги.

– Мой уголек вспыхнул.

В его глазах светился торжествующий блеск, когда он поцеловал внутреннюю сторону моего бедра. Каждая частичка меня гудела, и даже его легкие ласковые прикосновения почти что причиняли боль. Я бы могла отпрянуть, если бы мое тело хоть немного меня слушалось.

Словно в тумане, я наблюдала за ним, пытаясь вспомнить, как нужно дышать, как сидеть, как составлять слова… как думать.

Он облизал мою влажность с большого пальца и тихо простонал, как будто это могло ему понравиться. Один вид этого зрелища должен был меня возмутить, но, хоть убей, я не могла вспомнить почему.

– Ты отлично справилась, мой уголек. Просто отлично, – Бастиан взял мое лицо в свои ладони и поцеловал меня, на этот раз медленно и нежно. На его губах ощущался мускусный привкус. Я мысленно отметила, что, когда наши языки встретились, я вновь начала возбуждаться.

Должно быть, я вновь перешла черту, потому что поцелуй стал еще более жарким и голодным. Пепел, оставшийся на том месте, где Бастиан так старательно разводил костер, разгорелся с новой силой. Эльф прижался ко мне, запустив пальцы мне в волосы, а когда он соприкоснулся с дрожащим кусочком моей плоти, я простонала ему в рот. Я не могла сказать, было ли это стоном желания или заявлением о том, что я больше не могу.

Через мгновение он отстранился, усевшись на корточки. Если бы у него не были расширены зрачки и не было бы одышки, то выпуклость на брюках выдала бы глубину его желания. Но хоть его грудь высоко вздымалась, он все же встал и сделал шаг назад.

Прикусив губу, он изучал меня. Я сидела на диване у окна, платье спущено и задрано, обнажая то, что должно быть скрыто. Я попыталась сомкнуть ноги, но тени крепко держали меня.

Благодаря им он мог не спешить. Он смотрел так, что казалось, будто я принадлежу ему. Я отчаянно выступала против законности права быть собственностью моего мужа, но сейчас… было по-другому, и я не могла объяснить почему. Его взгляд напоминал лицо новой королевы во время коронации: когда та вступает во владение королевством, но в свою очередь обязуется посвятить себя народу. Королевство принадлежит ей, а она – королевству.

Во взгляде Бастиана чувствовалось нечто подобное. Будто бы мы взаимно обладали друг другом.

– Я бы многое отдал, чтобы у меня была картина, на которой ты бы выглядела прямо, как сейчас. – Его низкий тембр голоса сотрясал тишину библиотеки. – Распростерлась здесь, насытившаяся и довольная, груди наружу. Эта одежда, эти волосы и это великолепное тело – все в таком прелестном беспорядке.

Меня пробрала дрожь: отчасти от страха при мысли, что такая картина может существовать, а отчасти от удовольствия, вызванного похвалой и особенно словом «великолепное».

Дыхание пришло в норму, и я смогла тихонько засмеяться.

– Думаю, могут поползти слухи.

– Пускай.

С осторожностью он натянул вырез платья на мои груди, но прежде чем спрятать их, остановился и крепко поцеловать одну из них. Тени выпустили мои бедра, и я с облегчением вздохнула, когда мое тело освободилось из их крепкой хватки.

– Так хорошо, – прошептал Бастиан и, поцеловав меня в висок, натянул платье мне на ноги.

Мое тело гудело, как он и сказал, насытившееся и довольное тем, что доставило удовольствие и ему. И все, что для этого потребовалось, – просто сидеть, пока он пожирал меня, доводя до состояния блаженства.

Он откинул волосы с моего лица – должно быть, они растрепались во время поцелуев.

– Когда в следующий раз мы окажемся перед твоей королевой, помни одну вещь. Мне нравится цвет твоих щек, когда ты смущаешься, опасная женщина.

– Не Опасная Леди?

– После того, что мы сейчас сделали? – Насмешливо фыркнув, он покачал головой. – Я ошибался – ты определенно не леди.

У меня перехватило дыхание, лицо запылало.

Игриво сверкнув глазами, он взял меня за подбородок и не дал его опустить.

– Да, этот цвет. Идеально.

Я мрачно посмотрела на него. Видимо, даже трахнув меня пальцами и языком, он не собирается оставлять свои попытки при каждом удобном случае вывести меня из себя.

– Какие мы сердитые. – Его улыбка расширилась. – Мне нравится, когда ты искришься, маленький уголек.

Я уже открыла было рот, чтобы ответить, но он сжал мои волосы в кулаке так, что заколки рассыпались по подушкам, и подарил мне еще один страстный и разрушительный поцелуй. Как ни хотелось мне сказать ему, что я не только заискрюсь, если он продолжит издеваться надо мной, я сдалась.

Ну, или почти сдалась.

Несмотря на то, что его хватка за волосы и за запястья обездвижила меня, я не была совсем уж бессильна. Я предупреждающе укусила его нижнюю губу. Но он лишь улыбнулся, слегка простонав.

Наконец он оторвался от меня и отступил – мои губы горели, а кожу головы покалывало.

– Кэтрин, – поклонившись, он развернулся – я успела заметить выпуклость на его брюках – и зашагал прочь. Жестом он заставил тени на моих запястьях исчезнуть, после чего и сам скрылся за дверью.

Я сидела, глядя ему вслед, и мое тело так восхитительно ныло.

Его посредник и его любовница. В этом месяце я заслуженно получу свое жалование.

И все же ощущение, переполнявшее меня, такое горячее и яркое, не было похоже на чувство победы. Это было нечто такое, чего я не чувствовала уже очень-очень давно. Что-то полузабытое, для чего я не могла подобрать слова. Можно было сказать только одно – оно было зеленым и пышным, как новая листва.

И это было прекрасно.

Глава 41

Остаток дня я провела в своих комнатах: дремала, улыбалась… и еще гадала, видел ли нас кто-нибудь. На следующее утро во время завтрака с королевой я сидела как на иголках, ожидая выговора. Но получила только косой взгляд Эллы. Она пробормотала:

– Кэтрин, да ты просто сияешь. Должность посредника просто творит чудеса, – ее загадочная улыбка предвещала много вопросов, которыми она незамедлительно меня засыпала, как только мы остались одни. Я все рассказала. Она слушала, прикусив губу и ерзая на месте. Я еще никогда не видела ее менее элегантной.

Днем Серен без стука завалилась в мои покои.

Приподняв бровь, я отпила чай. С тех пор как Бастиан остался в моих покоях, я начала пить противозачаточный отвар, потому что все больше и больше казалось, что он мне будет кстати. Мед смягчал горечь различных трав.

– О, ты все же нашла сюда дорогу. – Я не видела ее два дня. – А то я уже начала волноваться.

Она фыркнула и стала перебирать баночки на туалетном столике.

– Мне очень жаль, миледи. Я была занята, – пожав плечами, Серен развернулась и на носочках подошла ближе. Она с любопытством взглянула на чайник и принюхалась. – Он хочет вас видеть. Там же, где и всегда. – Она плюхнулась в кресло и развалилась в нем. – Разумеется, прямо сейчас.

– Ах, разумеется. – Вздохнув, я допила последний глоток отвара, хотя он был еще слишком горячим. Я не могла быть уверена, что не забеременею, если все не выпью. Чтобы наверняка, я пила не менее двух чашек в день. Мне меньше всего хотелось, чтобы доказательством моей неосмотрительности стал ребенок.

Уже у дверей я оглянулась.

– Нужно сменить простыни. – Я бы и сама это сделала, но не знала, где во дворце хранится чистое белье, а ходить и искать самой, значит выдать себя.

Не отрываясь от своих ногтей, она сказала:

– Я передам кому-нибудь. Не заставляйте его ждать. – С озорной ухмылкой она помахала вслед рукой.

Было неясно, то ли она меня недолюбливает, то ли просто издевается. Серен самая ленивая служанка, которую я когда-либо встречала. Однако ее оплачивал Кавендиш, и мне не нужно было лезть в свой карман, поэтому я не хотела отстранять ее и искать другую.

Вместе с отменой комендантского часа исчезли и косые взгляды в мою сторону, которые преследовали меня с самого дня убийства Лары. Хотя по дороге в кабинет Кавендиша я все же наткнулась на пару знакомых. От их взглядов у меня по спине побежали мурашки. Неужели они знают, чем вчера я занималась с Бастианом? Прикусив язык, я старалась идти, как ни в чем не бывало, несмотря на желание поскорее скрыться из виду.

Когда я вошла, Кавендиш стоял ко мне боком, задумчиво глядя на шахматную доску. Сегодня рукава его рубашки были закатаны, а верхние пуговицы расстегнуты, как будто он уже давно находился здесь вдали от посторонних глаз. Поджав губы, он потирал подбородок. Я ждала, не желая прерывать ход его мыслей.

Сильный, приторный аромат схватил меня за горло, заставив вздрогнуть. Обернувшись, я увидела на комоде вазу с гиацинтами. В голове промелькнул образ тела Лары – яркий и отчетливый.

Когда я отвела взгляд от цветов, то увидела, как Кавендиш наклонился, передвинул белую фигуру, заменив ею черную ладью, которую бросил на стол. Он удовлетворенно улыбнулся.

– Кэтрин, – сказал он, наконец повернувшись, – а вот и звезда моей шпионской сети, виновница торжества, новый посредник Сумерек.

От его похвалы я чувствовала себя не так уверенно, как обычно. Он был мной доволен, но… Может быть, дело в том, что в его взгляде осталось что-то хищное после партии в шахматы. Я покорно сложила руки и склонила голову в знак признательности.

Качая головой, он приближался ко мне с широкой, почти ослепительной, улыбкой на лице.

– И мне даже не пришлось предлагать вас – я слышал, как он сам попросил о вашем назначении, – его глаза сузились, когда он подошел ближе.

Но он не останавливался, заставляя меня отступать, пока я не уперлась в дверь. В горле застрял ком, дыхание участилось. Он снова собирался таскать меня за волосы? Я что-то сделала не так? Я неправильно поняла мое задание?

Кавендиш оперся рукой на дверь, выстави ее прямо над моим плечом. Я была в клетке.

Я могла бы проскочить под его рукой и сбежать, но что дальше? Я в его кабинете. Я работаю на него. Мне нужны его деньги. Нет, из этой клетки нет выхода.

– И мне интересно, почему? – он склонил голову на бок. Его бедро оказалось прижатым у меня между ног.

Я застыла. Я даже не была уверена, что дышу.

– Мне интересно, чем вы завлекли его? – ухмыляясь, он наклонился ко мне; его взгляд переместился на пульс в моей шее, зрачки расширились.

Он решил, что раз я уже переспала с Бастианом, то теперь настала и его очередь? Я вытерплю это. Я уйду в себя, позволив своему телу принять это. Вряд ли это будет хуже бестолковых поглаживаний моего муженька.

Вжавшись в стену, я отвела глаза от его лица, готовая в любой момент направить свой взгляд далеко отсюда.

И тут в нескольких дюймах от своего лица я увидела знакомое ожерелье.

Золотое, с семиконечной звездой, а в центре – тигровый глаз.

Адреналин хлынул в кровь, шипя и сверкая. Должно быть, это заставило мои мышцы задвигаться, потому что я схватила кулон и перевернула его. С обратной стороны на месте, где через петлю проходила цепочка, виднелось новое подвесное ушко.

Если это не тот же самый кулон, то тогда невероятно точная его копия, которая приделана к поломанной части.

Мое сердце заколотилось. Ожерелье лязгнуло в дрожащей руке.

Когда я подняла глаза на Кавендиша, он выжидающе смотрел на меня.

– Вы убили Лару. – Такая возможность приходила мне в голову, но… у меня же еще было время.

С печальной улыбкой он опустил голову.

– Я предупреждал вас, чтобы вы поторопились.

– Вы сказали – месяц. – Неужели он не хотел подождать еще немного, чтобы посмотреть, справлюсь ли я сама?

– У вас была прекрасная возможность, но вы ею не воспользовались. Я на блюдечке преподнес вам ее роман, но вы ничего не сделали. Мне не нравится, когда мои подарки так не ценят. – Его улыбка стала холодной. – И мне очень не нравится, когда меня заставляют ждать. Она могла бы сейчас жить, если бы вы просто сделали то, что вам сказали.

Он убил ее ради каких-то пары недель. Он убил ее, потому что я не справилась… потому что ослушалась.

По коже побежали мурашки, а внутри глаз и в горле нарастало ужасное напряжение. Если бы я сразу воспользовалась ее связью с Лэнгдоном, чтобы шантажировать и заставить уйти в отставку…

– Почему стража не арестовала вас? У нее в руке остался ваш кулон.

– Ах, моя дорогая Кэтрин, ну, что за вопросы? Неужели вы правда думаете, что они стали бы арестовывать королевского главу шпионов? На которого многие из них сами же и работают. Я просто убедил их, что это было подстроено, чтобы очернить меня и дестабилизировать обстановку при дворе.

Даже на стражу нельзя было положиться. Возможно, в этом не было ничего удивительного, но… Неужели нигде нет спасения от беспредела сильных мира сего?

Мое горло сжалось, не давая меня сглотнуть.

– А записка Бастиану? Для чего она нужна была?

– Мог бы подвернуться прекрасный случай, – пожал плечами глава шпионов. – Мне нужны его секреты, но еще больше я хочу, чтобы он совсем исчез. Его одержимость тобой – слишком удобное обстоятельство, чтобы им не воспользоваться. Если бы его обнаружили на месте преступления, то можно было бы легко вычеркнуть его из игры.

Я даже не знала, что сказать на это. Если бы он не говорил это так спокойно и расчетливо, я бы подумала, что он сумасшедший. Но нет. За каждым его словом стоял какой-то грандиозный и ужасающий план.

И если ожерелье принадлежало ему, значит, он отмечен эльфами, хотя я и не заметила на нем никакой метки. Должно быть, она скрыта под одеждой.

После затянувшейся паузы он откинул прядь волос с моего лица и провел линию по виску.

– Я уже начал сомневаться, действительно ли вы подходите, чтобы быть моим шпионом. Но вот вы здесь, посредник Марвуда и его любовница. – Кавендиш взял мое лицо в руки, торжествующе сверкнув зубами. – Я знал, что вам можно найти практическое применение, – сказал он, наклонив мою голову так, словно вот-вот поцелует.

Внутри меня все сжалось. Внешне – абсолютное спокойствие.

Я отстранилась от своего тела. Есть моменты, которые можно пережить только так.

Со стороны я наблюдала, как его пальцы согнулись в кулак и он наконец отступил. Я осталась прижатой к двери – уже собственным страхом.

Он вернулся к шахматной доске и задумался.

– Что касается следующего этапа вашей миссии… – продолжил он, но слова звучали отдаленно и искаженно, словно я находилась на дне озера, а Кавендиш на поверхности.

Но мне этого хватило, чтобы понять свои следующие действия. Использовать положение посредника. Укрепить доверие Бастиана. Взять его за горло и выжать информацию. Желательно, пока я буквально буду сжимать его член в руках… или в любой другой части своего тела.

Его прямота даже не шокировала меня – я была слишком далеко, чтобы как-то отреагировать.

Но на этом его указания не закончились. Найти что-то более интересное в покоях Бастиана, пока он будет спать, а если со сном у него возникнут проблемы… Кавендиш подошел к шкафчику, отпер его ключом и достал маленький бутылек с прозрачной жидкостью. Несколько капель в напиток – и крепкий сон ему обеспечен, так что я смогу спокойно шарить вокруг.

Находясь словно за миллион миль отсюда, я взяла бутылек и кивнула.

Такая покорная. И такая тихая. Черт возьми, мой отец мог бы мною гордиться.

– Вот и отлично, – Кавендиш улыбнулся и погладил меня по щеке. – Уверен, что мне больше не придется ждать.

С этими словами он отпустил меня.

Я выскочила из комнаты, бутылек обжигал мою ладонь.

Он убил Лару. Неудивительно, что она выглядела обескураженной, обманутой. Она думала, что королевский глава шпионов пришел, чтобы защитить ее, – ведь она тоже часть этого королевства.

Но… нет. Он думает совсем иначе, да?

Может, он и поклялся защищать Альбион и нашу королеву, но все остальные значили не больше, чем звери в лесу. Нас можно было просто использовать: в своем поместье я также держала уток, чтобы они несли яйца и охотились на слизней. Но мы могли и мешать ему, как эти же самые слизни и улитки, которых я давила. Вот как он нас видел.

В том числе и меня.

Мне нужно сбежать с этой работы. Мне нужно выбраться из ловушки, в которую он меня поймал. Работать на Кавендиша стало слишком опасно.

А ведь я считала, что это Бастиан представляет для меня самую большую опасность. Смех вырвался из меня, раскатившись по коридору. К счастью, рядом никого не было.

Если не считать пары слухов, Бастиан никого не убивал. Он защищал меня в тот день, когда мы нашли Лару. Он пытался вычислить убийцу. Да, возможно, он сливал информацию неизвестному источнику и зачем-то пробирался в комнаты Каэлуса, но других злодеяний я за ним не заметила.

А вот Кавендиш… Он был убийцей. Но он действовал от имени королевы, что даровало ему право на неприкосновенность.

Глядя в одну точку перед собой, я шла по коридорам, мысли спотыкались друг о друга. Грудь и горло сдавило, словно их кто-то сжал.

Я даже не могла рассказать Бастиану, что нашла убийцу. Тогда бы мне пришлось признаться, что я шпионка, а кто знает, как он на это отреагирует? К тому же, раскрытие информации о действиях Кавендиша будет считаться государственной изменой, а у меня и так хватает преступлений, за которые меня уже могут наказать.

Черт. Черт! Мне пришлось зажать пальцами рот, чтобы не выругаться вслух.

Я оказалась у окна, через которое когда-то смотрела на гуляющих Бастиана, Ашера и Лару. Прижавшись щекой к холодному стеклу, я позволила своему дыханию затуманить его. Прохлада вывела меня из оцепенения, и я прижалась ладонью к окну, приходя в себя.

Только богам известно, сколько времени я так простояла чуть ли не в обнимку со стеклом. В конце концов я моргнула, глубоко вздохнула и выпрямилась. Снаружи солнце заливало сады, но с этой стороны дворец отбрасывал глубокую тень. Нарядная стайка герцогов выехала на своих саблезубых кошках, вскидывая головы от смеха, словно в этой жизни их вообще ничего не беспокоило.

Я стиснула зубы, когда они сорвались с места и помчались в сторону Квинсвуда, подгоняя своих саблезубых кошек. Каково это – быть одним из них? Мужчиной. Неприлично богатым мужчиной. У которого есть статус и власть. Который может переспать с десятком женщин и не думать о последствиях. Который не жил в страхе, что скажет или сделает что-то не так, и никакие слухи его не волновали. У которого есть поместье с годовым доходом больше, чем я заработала за всю свою жизнь.

«Но, – прошептал мой внутренний голос, – а сколько я смогу заработать за час?»

Я ахнула, обнаружив, что кончиком пальца проследила путь герцогов по запотевшему стеклу.

Один час. Если все получится, я смогу заработать колоссальную сумму. И… у меня ведь есть навыки. У меня есть Веспера. У меня есть время потренироваться.

Забег саблезубых кошек и приз в три тысячи фунтов могут освободить меня от Кавендиша. Это единственное, что может мне помочь. Я приму участие и выиграю.

Я должна выиграть.

Глава 42

Я сразу же приступила к тренировкам. Тем же днем я вышла с Весперой на длительную прогулку, чтобы проверить ее выносливость. Вытягивая лапы, она бежала в удобном темпе, принюхиваясь к воздуху и радуясь прогулке. С тех пор как мы прибыли во дворец, не было нужды в длительных поездках.

Королевские бега должны были растянуться на десять миль. Вечером за игрой в покер я попыталась разузнать о маршруте. В прошлые годы он пролегал через город, и приходилось перекрывать дороги и мосты. Однако в этот раз бега пройдут на территории дворца, чтобы все желающие эльфы смогли принять участие.

Задумавшись об этом, я закусила щеку изнутри. Веспера была быстрой, и я поставила бы на нее в любом забеге, но соревноваться с эльфами? Кто знает, какие у них припрятаны хитрости в рукаве.

Кстати, о хитростях в рукаве: когда франкский жених, принц Валуа, в очередной раз показал выигрышную руку, я уже практически не сомневалась, что он жульничает. Усмехнувшись, я покачала головой, как будто бы мне было физически больно расставаться с очередной стопкой монет.

– Вам дьявольски везет, Ваше Высочество.

– Простите, мадам, мне очень неприятно разорять вас, но я так люблю выигрывать. – Глядя на его очаровательную улыбку, невозможно было долго сердиться на него.

В другом конце комнаты несколько молодых дам оторвались от своей игры, наблюдая за ним. Его улыбка также принадлежала к числу тех, от которых трудно оторвать взгляд. Я заметила, что даже Элла украдкой посматривает на него.

Пока мы готовились к новой партии, я спросила у нее о Кавендише и его ожерелье, ничего не говоря о его причастности к смерти Лары. Элла никогда не видела его без него. Должно быть, оно много значит для него, раз он всегда носит его и даже починил, после того, как оно было разорвано.

– Кажется, мадам скоро улыбнется удача, – глубокие знакомые нотки голоса Бастиана ознаменовали его появление, а затем его рука опустилась мне на плечо. На первый взгляд случайный жест, но у меня за спиной, куда не достигали посторонние взгляды, его большой палец соскользнул под бретельку моего платья.

Прикосновение пронзило мои нервы, возможно, усиленное тем, что он стоял, невидимый, позади меня.

– Лорд Марвуд, – мой язык перешел на формальности – защита от злых языков… или возможность сохранить самообладание. – Вы присоединитесь к нам?

– Я предпочитаю наблюдать. Слышал, что и вы тоже, Кэтрин, – сказал он из-за моего плеча, намекая о нашей встрече в центре лабиринта.

Мое лицо вспыхнуло, и я собрала карты со стола и передала их Элле. Умелой рукой она тасовала карты так, что они только мелькали.

Его хватка на моем плече ослабла, и горячее дыхание обдало мое ухо, когда он наклонился и прошептал:

– Я так люблю этот цвет. Очень красивый.

Затаив дыхание, я схватилась за бокал.

Элла занялась подготовкой стола к игре, в то время как принц Валуа с любопытством наблюдал за нами с Бастианом. Он перекинулся взглядом с леди Понсонби.

Конечно, шепот Бастиана не пройдет мимо сплетников, но он оставался в пределах допустимого. Однако участившееся сердцебиение предупреждало об опасности.

Большим пальцем Бастиан провел по моей шее, скользнув под жемчужное ожерелье. Его дыхание щекотало мне ухо, и я не могла отделаться от воспоминания, как оно также щекотало мою киску за секунду до того, как он попробовал меня на вкус.

– Ты знала, что именно такого цвета ты становишься, когда кончаешь?

Я поперхнулась. Вино попало мне в горло, запершило, обожгло. Каким-то образом мне удалось его проглотить, но кашель не унимался, а глаза слезились. Бастиан выхватил бокал из моих рук, чтобы я не расплескала его.

– Леди Кэтрин, – окликнула меня Ее Величество из-за соседнего стола, – постарайтесь не умереть… или хотя бы сделайте это тихо, – она захихикала, а за ней последовали и остальные.

Сегодня утром пришло известие о смерти ее брата. Было много слухов о том, кто принес эту весть: даже говорили, что это была чужеземная королева. Но независимо от того, кто ей об этом сообщил, она не выглядела убитой горем. О трауре напоминало лишь ее черное платье. Элла говорила мне, что между королевскими братьями и сестрами не было особой любви, особенно после того, как он заявил, что именно он должен править после смерти их матери.

– Лорд Марвуд, – она кивнула ему. – Рада, что вы наконец-то к нам присоединились. Приятно видеть, что вы начинаете ближе узнавать своего нового посредника.

Переместив вес на руку на моем плече, он поклонился, и я наконец увидела над собой его лицо. На которое, по его словам, я кончила. Пожалуйста, боги, скажите, что я смогу сделать это снова.

– Уверен, что к тому времени, когда мои дела здесь будут завершены, я буду знать Кэтрин очень хорошо. – Его улыбка была еще более очаровательной, чем у принца.

Молодые дамы, смотревшие на принца Валуа, теперь склонили головы и о чем-то шептались. В стороне возле камина в одиночестве сидела мисс Уорд. Готова поклясться, что под нахмуренными бровями в широко раскрытых глазах читалась тоска, граничащая с отчаянием.

Когда мы начали следующую партию, Бастиан занял отвлекающую позицию за моим креслом. И, похоже, это действительно отвлекло принца Валуа от его шулерских приемов, поскольку в этот раз выиграла я. Возможно, он опасался прибегать к ловкости рук в присутствии эльфов, известных своим обостренным чутьем.

Элла захлопала в ладоши и помогла мне собрать деньги.

– Это же чудо! Ты прервала череду его побед.

– Молодец, – проведя кончиками пальцев по моей ключице, Бастиан наклонился к моему уху и продолжил. – Когда часы пробьют одиннадцать, скажи, что тебе пора, и выходи ко мне на веранду, чтобы я смог наградить тебя.

Я пыталась слушать его шепот со спокойным выражением лица, но у меня ничего не вышло, и мне пришлось спрятаться за очередным глотком вина.

– Опять этот цвет. Он действует на меня так же, как и слово «пожалуйста» из твоих уст.

Оставшаяся часть игры пролетела незаметно. Меня даже должным образом не впечатлило, что я не только отыграла все проигранное у принца Валуа, но и выиграла вдвое больше. Не тогда, когда меня ожидала награда совсем другого рода.

Теперь, когда с нечестной игрой принца было покончено, оказалось, что мои навыки по чтению лиц отлично помогают при игре в покер: я с легкостью угадывала, блефуют ли соперники или нет. В конце концов леди Понсонби вышла из игры, в то время как мы с Эллой были лидерами в каждой руке, и часто все заканчивалось тем, что мы сходились друг против друга.

Оставшись один на один, нам оставалось вести битву с помощью языка жестов и едва уловимых перемен в выражении лиц.

Элла ничем не выдавала себя. Но и я мило улыбалась каждый раунд, независимо от того, блефовала я или нет. Один раз, когда я получила на раздаче ужасные карты, Бастиан именно в этот момент решил прошептать мне на ухо редкую непристойность. Такое было невозможно проигнорировать, и я изумленно распахнула глаза… тем самым не позволив Элле считать меня.

Он был идеальным сообщником.

В пол одиннадцатого он откланялся. Следующие полчаса напряжение нарастало во мне: я сжимала ноги все сильнее и сильнее, представляя, что он со мной сделает на улице. Я стала рассеянной, и последние две раунда проиграла Элле.

Наконец часы пробили одиннадцать, и, притворно зевнув, я вышла из-за стола. Элла удивленно вскинула брови и с еле заметной ухмылкой пожелала мне очень хорошо выспаться.

Хихикнув в руку, я чуть было не выбежала из комнаты. Дрожа от нетерпения, я нашла ближайшую дверь на веранду и вышла в прохладный ночной воздух. Сегодня на улице не было никаких мероприятий, и было зажжено немного фонарей, так что мне пришлось вглядываться в темноту. Что будет, если позвать его? С осторожностью я ступала по каменной плитке. Та тень у колонны – это был…?

Рука зажала мне рот, и я почувствовала слабый привкус соли. Вздохнув, я почувствовала нотки кедра и бергамота. Другая рука обхватила меня за талию, сковав меня.

– А вот и ты.

– Бастиан, – вскрикнула я в его ладонь, когда он закружил меня по веранде и завел в нишу за мраморной статуей. Над головой свисал ночной жасмин, наполняя воздух пьянящим ароматом.

– Конечно, а кто же еще. – Выпустив мои руки, он прижался ко мне со спины, вдавливая меня в стену. – Если, конечно, ты не планировала здесь встретиться с кем-то еще? – в его голосе я почувствовала ухмылку. – Быть может, с садовником?

Я замерла – в далеке раздался тихий смех, а затем послышались шаги. Хруст гравия становился все громче.

– Я знаю об этом из достоверного источника, который видел все своими глазами, – женский голос прорезал пространство ночи. Не здесь, не на веранде. Возможно, внизу на освещенной фонарями дорожке. Слава богам, они нас не увидят.

Другая женщина насмешливо фыркнула.

– А ты видела, она сидела за карточным столом и, как ни в чем не бывало, играла в карты!

Их шаги стали затихать, значит, они прошли нас.

– Возможно, она надеется, что сможет выиграть деньги на ремонт своего полуразрушенного поместья.

Я оцепенела, в горле застрял ком. Рука Бастиана уже не так сильно сжимала мне рот, и я смогла вдохнуть. Они говорили обо мне?

– Или она думает, что сможет использовать лорда Марвуда и отхватить его состояние.

Я втянула воздух ртом. Да, обо мне.

– Ты видела, как он…? – слова вместе со звуком шагов растворились в ночи.

– Они знают, – прошептала я в ладонь Бастиана.

– И что с того? – прошептал он мне на ухо. – Теперь у тебя есть я. Никто не посмеет обидеть тебя, когда за тобой стоит Тень Королевы Ночи.

Я с облегчением вздохнула. Ведь он был прав. При дворе все либо боялись, либо уважали его, особенно после того, как его тени чуть не набросились на Лэнгдона на пикнике. А когда он попросил, чтобы меня назначили его посредником, о наших отношениях поползли слухи.

Элла с самого начала стала моим союзником при дворе, но у нее самой было немногим больше влияния, чем у меня.

Другое дело Бастиан. Благодаря ему у меня появился не просто союзник, а могущественный покровитель. Игрок, а не фигура на шахматной доске.

Я расслабленно прислонилась к стене.

– Спасибо тебе.

– С удовольствием. – Тяжесть его тела на мою спину уменьшилась, и я испугалась, что он отстранится, решив, что момент испорчен.

Поэтому, когда он опустил руку от моего рта, задевая большим пальцем губы, я поцеловала его подушечку, пососав ее и проведя по ней языком. У меня не было практического опыта в таких вещах, но подсознательно мое тело знало, что делать. Я лишь позволила инстинкту выйти наружу.

– Это божественно, мой уголек. – Он прижался к моему заду, и я выгнулась ему навстречу так же, как делала это в лабиринте и в садах. – А своему садовнику ты бы также сделала?

– Нет, – ответила я в его руку, а затем взяла его большой палец в рот, обвив его языком.

По ногам пробежал холодок, и я поняла, что Бастиан задрал подол моего платья. Мгновение спустя он провел кончиками пальцев вверх по моему бедру.

– А если бы я наблюдал за вами?

Слабые отблески фонарей упали на мою кожу, когда он раздвинул мои ноги и сильнее прижался ко мне, доставая своим членом до той самой сладостной точки. Я застонала с его пальцем во рту.

– Ты бы так же выгибалась на его члене, если бы я смотрел? Если бы я попросил тебя об этом?

Да. Мои мысли перенеслись туда с ужасающей быстротой.

– Как далеко бы ты зашла, Кэтрин?

Насколько только возможно. На какое-то безумное мгновение я всерьез задумалась об этом, и это охладило меня так же сильно, как и возбудило. Я сильнее стала сосать его большой палец, чтобы только не отвечать. Я была слишком потрясена этим вопросом и возможными вариантами ответов.

Были ли это просто грязные разговоры, чтобы разгорячить мою кожу и заставить меня громче дышать? Или он проверял меня?

Если ему удастся пробудить во мне достаточно сильное желание, что я могу ему позволить?

Его пальцы поднялись вверх по бедрам и исчезли между ними. В моей голове возник ответ.

Все.

Страх от этой мысли смешался с животной жаждой, бушевавшей в моих венах. Когда он заскользил по моим влажным складкам, во мне все сжалось.

– Ты не отвечаешь, – дышал он мне в ухо, заставляя мое тело дрожать. – Но твоя мокрая киска выдает тебя. Думаю, тебе нравится идея, чтобы за тобой наблюдали.

Бастиан стал мучительно медленно водить пальцем по моему клитору, одновременно толкая большой палец мне в рот.

– А может, тебе больше понравится, если он будет наблюдать, как обе части меня будут трахать тебя прямо сюда, – он протолкнул большой палец еще глубже, и я с жадностью приняла его, – и сюда. – Он засунул в меня палец, надавливая на сжатые мышцы. – Сегодня так тесно. Думаю, тебе слишком нравится эта идея. – Он мягко засмеялся, и от этого гула моя спина завибрировала. Большим пальцем, который все еще был у меня во рту, он повернул мое лицо к себе.

Прищурившись, его серебристые глаза пристально смотрели на мои губы.

– Черт, твой рот выглядит восхитительно, когда делает это.

Похвала в его словах и вожделение в его сияющих глазах все сильнее тянули меня к нему. Я выгнулась навстречу его толчкам, упираясь руками в стену, чтобы быть еще ближе к нему.

– Вот так, любовь моя, получай свое удовольствие, гонись за ним, требуй его от меня. – Прерывистое дыхание вырывалось из его губ. Вынув большой палец из моего рта, он заменил его языком, целуя меня медленно и глубоко, а затем ввел между ног еще один палец.

Если бы не стена спереди и он сзади, я бы уже упала. Все силы, которыми обладало мое тело, сосредоточились в моей киске, бедрах и выгнутой спине, оставив ноги ватными.

Эльф ловил каждый мой стон, вызванный напряжением, почти дошедшим до критической точки. Я была подобно согнутой ветке, которая вот-вот сломается.

– Такая отзывчивая, – прошептал он мне в губы. – Тебе, должно быть, непривычно, что к тебе прикасаются там, да?

Я кивнула, пытаясь сдерживать стоны при каждом толчке, но разве это возможно, когда он так глубоко во мне?

Он закрыл мне рот рукой, и я позволила ему поймать мои крики.

– И здесь тоже? – продолжая делать круговые и толкающие движения пальцами внутри меня, он просунул большой палец между половинками моей попки и дотронулся им до заднего прохода.

Вытаращив глаза, я снова кивнула. Я боялась, что он попытается засунуть его внутрь, как однажды чуть не сделал мой муж, и сделал бы, если бы я не сказала ему, что это не то отверстие. Но Бастиан просто положил туда палец, скользкий от моих соков, и это легкое давление усиливало все остальные ощущения, заставляя меня вскрикивать от каждого толчка его ладони.

– Вот так. Сегодня вечером ты отлично сыграла, так что заслужила это. – Он поцеловал мою шею, подбородок, ухо. – Кончи для меня, уголек. Покажи мне, как ты горишь.

И я кончила. Сильно. Громко. Крича в его руку. Разбиваясь на тысячу осколков и погружаясь в мимолетное, сияющее небытие, которое ознаменует кульминацию.

Еще четыре раза он довел меня до этого состояния, прежде чем наконец позволил утонуть в его объятиях, нежно целуя. Твердый член уперся в мое бедро, но Бастиан не терся об меня, а просто прижимал к себе, пока я не перестала дрожать.

– Такая красивая. – Откинув волосы с моего лба, он поцеловал между бровей. – Такая восхитительная. – Он взял в ладони одну щеку и поцеловал вторую. – Раз уж тебе так понравилась эта идея, возможно, в следующий раз тебя будут трахать мои тени, а я буду просто сидеть и наблюдать.

Я прыснула от смеха, хотя не была уверена, что это была шутка. Да и хотелось ли мне, чтобы он просто пошутил об этом?

– Я бы проводил тебя обратно в твои покои, но подозреваю, что это может пойти вразрез с твоими непостижимыми понятиями о том, что прилично, а что нет, – он криво ухмыльнулся. – Как так получается, что то, что мы только что сделали, – это прилично, а проводить тебя до комнат – это, оказывается, неприлично? Не понимаю.

– Никто не видел того, что сейчас было, – повернувшись в его объятиях, я наконец оказалась с ним лицом к лицу. Я провела пальцем по его подбородку, наслаждаясь тем, как его щетина касается моей кожи. – В коридорах нас бы обязательно заметили.

– Хм… – его глаза сузились. Он слегка поддался навстречу моему прикосновению, и я не была уверена, сознательно ли он это сделал. – Значит, дело не в том, чтобы подчиняться правилам, а в том, чтобы со стороны казалось, что ты им подчиняешься.

Я прикусила губу. Неприятно, страшно и… опасно услышать то, о чем я так долго сама думала.

Вдобавок услышать такое в свой адрес? Я вздрогнула. Это не было государственной тайной, но тем не менее он выжал из меня информацию.

Тем временем я ничего о нем не узнала. А это было моей работой.

Я снова провела пальцем по линии его подбородка и вырвала из него низкий звук, похожий на стон.

– Бастиан, почему ты не позволяешь мне прикасаться к тебе?

– А разве ты сейчас меня не трогаешь?

– Только пока ты не поймешь, что тебе это приятно, и не отстранишься, – сказала я, приподняв бровь.

Его челюсть дрогнула под моими пальцами.

– О, ты так хорошо меня знаешь, да?

– Нет. Мне кажется, что я вообще тебя не знаю. Однако ты только что озвучил одно из правил, по которому я живу.

Его светящиеся глаза пристально смотрели на меня.

– Тебя это пугает?

– Немного. Это… не совсем правильно.

– Равновесие нарушено, – вздохнул он. – Не хочу, чтобы ты убегала, потому что показалось тебе опасным. Чувствую, нам нужна еще одна сделка.

Я насмешливо фыркнула, но эта мысль вызвала во мне восторг. Пока что все сделки с ним оборачивались для меня очень удачно.

– Каждый раз, когда я захочу заставить тебя кричать…

– Я знаю, как работают сделки с эльфами, Бастиан. Ты должен быть конкретней.

Он глухо и мрачно засмеялся.

– Хорошо. Каждый раз, когда я захочу трахнуть тебя пальцами, языком, тенями, членом или любым другим предметом, я должен буду рассказать тебе кое-что о себе. Достаточно конкретно?

Потребовалось время, чтобы вспомнить, как говорить.

Любым другим предметом. Я даже и не думала об этом. Слава богам, что он такой внимательный. Зачем ему быть таким внимательным со мной?

В тусклом свете, который отбрасывали его глаза, блеснула широкая улыбка. Должно быть, он понял, о чем я думала.

Я прочистила горло.

– Думаю, этого достаточно, но… вместо того чтобы ты рассказывал мне все, что захочешь, я сама буду задавать вопрос, а ты отвечать.

Напрягшись, он втянул воздух.

– Ты задаешь слишком много вопросов, Кэтрин, – в его словах послышалось предупреждающее рычание, от которого мой только что успокоившийся пульс вновь подскочил.

– Тогда… Ты можешь наложить вето на любой вопрос, но я могу задать вместо него другой.

Сощурившись, он отвел взгляд.

– Отлично. Ты заключила выгодную сделку, маленький уголек. Теперь я с нетерпением жду, когда смогу выполнить свою часть.

В темноте сверкнули оба верхних клыка – он так широко улыбался, что я подумала, что угодила в ловушку.

Но я уже сегодня была в клетке Кавендиша. И даже если это была новая ловушка, то, по крайней мере, я могу прийти и спросить все, что захочу.

Я определенно была в выигрыше.

Глава 43

Все следующие дни я выезжала с первыми лучами солнца, чтобы проверить Весперу на равнинах и холмах, в чаще Квинсвуда и на его опушках, под солнцем и дождем. Я ничего не узнала о точном маршруте, но выяснила, где он начнется и закончится, – у шатра, который установили для вечеринки в саду.

Я отправила Кавендишу доклад, но скрыла кое-какие сведения. Он убил Лару и не заслуживал моей помощи и уж точно – моего доверия. Бастиан хотя бы пытался помочь найти ее убийцу. Учитывая его власть, влияние и то, что он никогда не применял ко мне силу, он был более надежным союзником, чем Кавендиш. Так что в свой доклад я вписала только несущественные детали, о которых не удосужилась сообщить ранее. О разбитой керамической вазе в покоях Бастиана. И о слухах об обезглавленной им принцессе во время переворота.

Я лишь надеялась, что это умилостивит Кавендиша, пока я буду работать над побегом.

Однажды днем дядя Руфус встретил меня в тихом коридоре и пожаловался, что я до сих пор его никому не представила. Неважно, что мы даже не посещали одни и те же мероприятия: он был недоволен, и от этого меня бросило в холодный пот. Он намекнул, что несколько сотен фунтов помогли бы ему и дальше оплачивать комнату в городе и тогда он смог бы подождать еще. Я тут же поспешила в свои комнаты, взяла из сейфа часть денег и помчалась обратно отдавать их ему в руки.

И хотя из-за этого возникла брешь в моем жаловании за второй месяц, стоило любой ценой удержать его от взрыва. К тому же у меня еще оставалось достаточно денег, чтобы отправить их в поместье.

Однажды утром мы с Весперой снова выехали на тренировку. Светило солнце, но мы оставили его позади, въезжая под кроны деревьев Квинсвуда. Сегодня я выбрала тропинку, которая петляла по самой старой части леса. В окружении папоротников стояли дубы: мох покрывал их стволы и камни под ними, а их листва пропускала в лес зеленоватое свечение. Сырой воздух обращался в пар, когда мы с Весперой выдыхали, – достаточно холодный, чтобы пронизывать мои кожаные перчатки.

Чтобы согреться, мы бежали сюда легкой рысью – такой темп Веспера могла поддерживать на протяжении многих миль, – теперь же я позволила ей замедлиться до прогулочного шага. Вдалеке затрепетали крылья, закричала какая-то птица, а за ней послышался треск сорок. Все звуки эхом отражались от валунов, словно доносились сразу с нескольких сторон.

Будучи Опасной Леди, я много часов проводила в лесах, часто посреди ночи. Но от возраста этого места, жуткого света и гулких звуков мне становилось не по себе. Странное чувство пронизывало до костей.

Множество историй об эльфах начинаются в таких местах. И многие из них правда.

Поэтому, когда мы свернули вместе с тропинкой и я заметила темную фигуру, сидящую на большом поросшим мхом валуне, свесив ногу вниз, я замерла. Но, конечно же, я знала эту фигуру, и обычно даже ее приветствовала.

– Бастиан, – я выдохнула с облегчением.

Он лениво улыбнулся. Словно отражая лес, его глаза светились ярко-зеленым в этом странном свете. Так они смущали еще сильнее, чем обычно. Его саблезубый кот лежал калачиком возле валуна и наблюдал за мной, приоткрыв один глаз.

– Ты выглядишь так, будто собираешь плату за проход по этой тропинке.

Он усмехнулся и спрыгнул на землю, приземлившись с кошачьей грацией, а затем стряхнул ладони друг о друга.

– Поджидаю неосмотрительных путников. И смотрите-ка, одного дождался. – Он огляделся по сторонам. – Как ты забралась в такую даль?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Отчасти я выхожу так рано, чтобы сохранить свои тренировки в тайне. Немногие женщины принимали участие в забеге, и еще меньше среди них было тех, кто побеждал, так что я сомневаюсь, что кто-то увидит во мне – леди Кэтрин Феррерс – серьезного соперника. Но если кто-нибудь увидит, как я езжу верхом шесть раз в неделю и прохожу крутые повороты на высокой скорости…

При дворе серьезные соперники быстро убираются.

– Обещай, что никому не расскажешь.

Он удивленно посмотрел на меня и подозвал к себе своего кота.

– Звучит интригующе. – Бастиан положил руку на сердце и, склонив голову, произнес. – Обещаю, что не пророню ни слова.

– Я участвую в королевском забеге.

Его плечи опустились.

– А, ну, это скучно. Я-то думал, у тебя какое-то дело с твоей скупщицей, сходка трех ведьм над котлом или встреча с неуловимым главой шпионов.

Я попыталась придать своему лицу невозмутимое выражение, но мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Его шутка была слишком близка к правде.

– Мне очень жаль, что не оправдала твоих ожиданий, – как и предполагалось, я говорила скучающим голосом, но в нем промелькнула какая-то напряженность. – И все же я повторяю: я участвую в этом забеге. Мне нужны деньги. И у меня сейчас совсем нет времени тебя развлекать.

Прищурив глаза, он наблюдал, как я побуждаю Весперу пойти дальше, а затем оседлал своего кота и поехал рядом со мной.

– Призовой фонд немаленький, да?

Я сжала зубы, но сейчас не время для гордости. Ему уже все равно известно о моих финансовых трудностях.

– Гораздо больше, чем можно было бы получить за победу в таком опасном забеге.

– Согласен. И я думаю, что такой выигрыш не должен просто достаться кому-то. Он должен достаться тебе. У тебя есть все шансы, судя по тому, как ты оставила меня в лесу.

Я взглянула на него, но вместо ухмылки увидела на его лице серьезную задумчивость.

– Жду теперь от тебя какой-то гениальной идеи.

Эльф щелкнул языком.

– Я и есть твоя гениальная идея. Позволь мне помочь тебе тренироваться.

Я беззвучно задвигала губами, смотря на него тупыми глазами, как рыба на суше.

– Зачем тебе это нужно?

– Полагаю, ты вставала и выходила в столь ранний час последние несколько дней…

– Как ты…?

– У стен есть уши, Кэтрин. У стен есть уши. Так вот, как я уже говорил, – пока меня так грубо не перебили, – выбранное тобой время показывает, что ты хочешь сохранить это в тайне, это в принципе разумно. У тебя хорошие шансы на победу, и если люди это поймут… – он поджал губы, и шрам, прорезающий их, в этом странном свете стал серебристо-бледным. – Никогда не стоит недооценивать, на что человек готов пойти ради милости от своей королевы.

Диверсия. Это слово повисло в воздухе. Я и сама опасалась этого, но было жутко узнать, что кто-то, в отличие от меня несклонный к страху, думал так же.

Но его серьезный настрой уже растворился, и, подняв одно плечо и склонив к нему голову, Бастиан произнес:

– Если я буду помогать тебе, все решат, что это либо часть нашей работы, как эльфа и посредника, либо часть наших фиктивных отношений. – И вот теперь он ухмыльнулся.

– Ты прав. Поэтому мне может понадобится твоя помощь. Но это не объясняет мне, ради чего ты хочешь вставать в «столь ранний час».

Поджав губы, он тихо хмыкнул.

– Обычно я езжу на оленях, а не на саблезубых кошках. Некоторые вещи похожи, да, но я… – его губы поджались еще сильнее, а брови опустились так низко, что глаза оказались почти закрыты. – Мне не нравится быть в проигрыше. Мне нравится… быть мастером в любом деле. И сейчас у меня есть возможность брать уроки у самой Опасной Леди.

Упоминание об Опасной Леди, одно из его обычных насмешливых замечаний, укололо меня, но все, что он сказал до этого… Это больше походило на попытку замаскировать свою уязвимость.

– У меня не будет времени учить тебя или указывать на то, что ты делаешь неправильно. – Но если бы я занялась этим, у меня появилась бы масса безобидных сведений, которыми я могла кормить Кавендиша.

– Я могу учиться, просто наблюдая за тобой. И уверен, что поправлять меня придется нечасто, – он высокомерно вскинул голову, но это не скрыло затаившегося напряжения в уголках его рта. – Да и небольшое соревнование только взбодрит тебя и твою кошку.

Если он не мог просто признаться, что не умеет ездить на саблезубых кошках, я не стала настаивать. Вместо этого, фыркнув и закатив глаза, я поддержала его игру.

– Соревнование? С тобой? Что ж, посмотрим, на что ты способен. – Я сжала Весперу, и мы побежали.

Мгновение спустя он уже сидел у нас на хвосте, широко скаля зубы. Я обнаружила, что повторяю выражение его лица, петляя по древним лесным тропам. Ветер трепал мои волосы и холодом обдувал щеки, но, впитывав ритм галопа Весперы, я вскоре запыхалась и согрелась. Я придерживалась проторенных троп, не доверяя каменистой почве и не желая вести Бастиана по участкам, к которым он еще не был готов. Не хотелось бы, чтобы в первый же день мой ученик сошел с дистанции.

От этой мысли я рассмеялась прямо навстречу ветру. Она звучала дико, безрассудно и совсем не в духе Кэтрин Феррерс.

Я не знала, радоваться мне этому или пугаться.

Наконец я остановилась на небольшой полянке, где утреннее солнце только начало пробиваться сквозь густой полог. Бастиан догнал меня через несколько секунд, широко улыбаясь.

– Звезды ясные, да за тобой не угнаться.

Мы перевели дух и поболтали о забеге, после чего двинулись обратно во дворец, проверив по пути несколько крутых поворотов. Веспера проходила их, словно приклеенная к дороге, а кот Бастиана брал более широкий радиус, как будто его наездник был не совсем уверен.

– Ты смог бы пройти последний поворот на олене? – спросила я, когда мы спокойным шагом въехали в сады.

– Конечно.

– Тогда и твой кот сможет. Думай об этом так: саблезубые кошки созданы для охоты. Их добыча сворачивает за угол, и они должны суметь сделать то же самое. Если олень может это сделать, значит, и саблезубая кошка сможет.

– Хм… – он окинул меня тем же задумчивым и оценивающим взглядом, какой у него был, когда он услышал мой разговор с Вебстером о розах.

– Просто держись ближе к спине своего кота и сожми ноги крепко, но не слишком сильно. Ты же не хочешь сдавить его бедрами так, чтобы он задохнулся.

– Неплохой вариант уйти из жизни. – Расплывшись в улыбке, он украдкой взглянул на меня. – Если бы я мог выбирать, как встретить смерть, то хотел бы задохнуться между бедрами.

Я не хотела хихикать – это бы только поощрило его, – но смех прыснул из меня, так что мне пришлось отвернуться, чтобы подавить его.

Когда мы добрались до кошачьего двора, Бастиан грациозно слез со своего кота, мягко приземлившись. Слава богам, он не предложил мне руку. Уинтроп пытался помочь мне, когда мы вернулись с пикника, будто бы я впервые оказалась в седле.

Когда я приземлилась рядом с ним, он поклонился.

– Спасибо, я получил огромное наслаждение от этой прогулки, Кэтрин.

Только когда он скрылся в ангаре со своим котом, я поняла двусмысленность слова наслаждение. К тому же он произнес его достаточно громко, чтобы услышали другие. Это определенно пустит слухи о наших «фиктивных отношениях».

Вот только я не была уверена, где проходит грань между фиктивными и настоящими отношениями… и была ли она до сих пор.

Глава 44

Сняв с Весперы сбрую, я завела ее в тихий ангар и стала гладить спинку, приглаживая шерсть, взъерошенную седлом. Когда я повернулась, то увидела Бастиана, как всегда, стоящего слишком близко ко мне; его серебристые глаза ярко светились в тусклом свете. Я знала, что значит этот взгляд, но все равно медлила. Не успела я схватиться за лацканы его куртки и хоть как-то взять ситуацию под контроль, как он поймал мои запястья. Он поднял руки над моей головой, растянув меня над Весперой, и крепко поцеловал меня в губы.

На протяжении всей поездки мы вели себя довольно сдержано. Я уже начала подумывать, не действуют ли в лесу иные законы и не столкнулась ли я с подменышем, а не с не очень любящей приличия Тенью Ночной Королевы.

Но то, что происходило сейчас, было совершенно неприлично: его тело прижалось к моему, уверенные губы, мягкая кожа. Наше дыхание наполняло тишину ангара, словно весь кошачий двор не работал за этими дверьми. Но даже когда я была так поглощена тренировками, часть меня хотела именно этого.

В тот момент, когда он дразнил меня, приоткрывая рот, дверь скрипнула, и мы отпрянули друг от друга. Опустив глаза, вошла работница кошачьего двора, – то ли по привычке, то ли пытаясь сделать вид, что ничего не заметила.

Обнажив один клык, Бастиан отпустил мои запястья и слегка приподнял мой подбородок.

– Увидимся завтра, – прошептал он, а затем развернулся и вышел.

Идя по кошачьему двору, я улыбалась сама себе, все еще ощущая отголоски его прикосновений.

– …нельзя, когда вздумается, врываться во дворец. Ты сможешь войти, только когда у тебя будет разрешение. – Скрестив руки на груди, Уайли, хозяин кошачьего двора, сверлил глазами незнакомого молодого человека в алой ливрее.

– Но я проделал такой путь. – Молодой человек встал прямо и протянул письмо. Алая печать сливалась с его ливреей. – По приказу Короля Драконов мое послание должно быть доставлено сразу же по прибытии.

Я замедлила шаг, стягивая перчатки. Король Драконов – отец жениха из Карадока. Что должно было произойти, чтобы отправиться в такую даль?

– Ну, мой мальчик, Король Драконов здесь не правит.

Посыльный поник.

– Ты столько ехал, что еще один день погоды не сделает. – Уайли кивнул в сторону рыжей саблезубой кошки на привязи: – А теперь садись на своего кота и поезжай. Не пойму, о чем вообще думали стражники, когда впускали тебя. – Мужчина отошел в сторону и стал следить, чтобы посыльный уехал.

Совершенно случайно я оказалась рядом с его котом и решила погладить его изящный бок.

– О, он ваш? – я улыбнулась, наивно хлопая глазками, как будто не заметила на кожаном седле тиснение в виде красного дракона.

Посыльный оказался моложе, чем я думала: пушок на щеках и детская припухлость говорили о том, что он еще совсем мальчишка. Шестнадцать, самое большее – семнадцать лет.

– Какой славный мальчик, – я захихикала, когда кот уткнулся мне в руку.

– Я пять раз менял кошек, чтобы добраться сюда. – Мальчик вздохнул, повесив голову. – И мне еще нужно ждать разрешения от камергера, чтобы попасть внутрь и передать послание.

– Это ужасно, – я нахмурилась, придерживая поводья, пока мальчик укладывал письмо в седельную сумку на замке и залезал на кота. – Может быть, я смогу помочь?

Его взгляд остановился на моем наряде – респектабельном женском платье для верховой езды с золотой тесьмой и блестящими латунными пуговицами. Волосы немного растрепались после поездки, но черная лента все еще держала длинную косу, перекинутую через плечо. Он потер растущую бороду.

– Я должен лично передать послание Его Высочеству.

– Его Высочеству? – я удивленно взглянула на него. – Я знаю принца. Я одна из придворных дам королевы. И… – Я наклонилась ближе и поморщилась. – Я слышала, как вы сказали, что должны передать послание сразу по прибытии. – Словно взвешивая два варианта, я протянула обе руки: – Вы можете либо передать его сегодня через меня, либо доставить лично, когда получите разрешение от камергера. Сколько времени это займет, я не знаю.

Поджав губы, он потянулся к сумке на замке. Обдумывает мое предложение, но пока не уверен.

– Хозяин кошачьего двора поручится за меня. – Я немного повысила голос и очаровательно улыбнулась старику. – Не так ли, мистер Уайли?

Он все еще наблюдал за мальчиком, скрестив руки на груди.

– Леди Феррерс доставит послание твоему принцу быстрее, чем ты, парень.

Прикусив губу, посыльный на несколько мгновений отвел взгляд в сторону и наконец кивнул.

– Хорошо. – Он открыл сумку и, вытащив письмо, протянул его мне. Сжимая его, он поймал мой взгляд. – Пожалуйста, миледи, отнесите это прямо ему.

– Обещаю, – это прозвучало так уверенно, что я почти поверила, что так и сделаю.

Он выдохнул, его плечи расслабились.

– Спасибо, леди Феррерс. В письме Его Высочеству сообщается, где я остановлюсь, если вдруг ему понадоблюсь, – с этими словами он поклонился со своего кота и ускакал с кошачьего двора.

Я поспешила во дворец – это ужасно срочное послание дало мне повод бежать.

Но я бежала не в гостевое крыло, где находились роскошные покои принца… не сразу туда.

Вместо этого я добралась до своих собственных покоев (куда более скромных), зажгла свечу и разогрела на ней столовый нож для масла, оставшийся на столе после завтрака, – хоть какая-то польза от ужасной трудовой дисциплины Серен. Я подсунула нож под печать и вскрыла письмо.

Чтобы не терять времени, я сразу стала переписывать его на чистый лист бумаги, параллельно читая.

…нападения из воды…

«Из воды»? А не «с воды»? Какая-то странная формулировка. Нахмурившись, я царапала слова так быстро, как только могла. Казалось, что все письмо написано в спешке, – несколько непонятных предложений и странный выбор слов сбивали с толку. На первый взгляд, в письме принцу рассказывалось о трудностях на родине, но в памяти всплыли слова Бастиана. Все не так, как кажется.

В одном из абзацев упоминалось о причастности к нападениям «азеркинов», но кто или что это, не объяснялось. Быть может, эльфы? А если эльфы, то какие: живущие в Цестилле Карадоке или прибывшие из Рассвета или Сумрака? Они могли достичь карадокских берегов, отплыв на юг из Эльфхайма, и мы в Альбионе никогда об этом не узнали бы.

Дойдя до последнего предложения, я остановилась, расширив глаза.

…должны вернуться домой…

Я перечитала предложение, но да, послание заканчивалось просьбой к карадокскому наследнику вернуться как можно скорее.

На вид принц был довольно милым, но я не понимала, как его присутствие может помочь выяснить причины нападения или прекратить их.

Не считая того, что печать была вскрыта сами знаете кем, она выглядела настоящей, так что можно предположить, что и письмо не было подложным. Но с самого момента прибытия принц был фаворитом у Ее Величества. В его роду были эльфы, что укрепило бы ее власть и усилило магию будущих наследников.

Возвращение домой выведет его из числа претендентов на ее руку, и это было бы ловким трюком для врага.

Кто в таком случае стал бы ее новым фаворитом? На последнем торжественном ужине принц из Карадока сидел ближе всех к королеве. Следующий сидел Ашер.

Кавендиш был уверен, что Сумрак готовит против нас заговор. Быть может, таким образом они добиваются, чтобы их жених стал нашим новым королем?

Я не обладала достаточными сведениями, и мне ничего не оставалось делать, как строить догадки. Однако Кавендиш с его информированностью мог бы что-то предпринять. Я чувствовала себя фигурой на его шахматной доске, которая могла видеть только то, что находится прямо перед ней, и ходить в определенном направлении, в то время как он видел всю картину сверху.

Обдумывая все это, я сложила письмо заново, тщательно проверив первоначальные линии сгиба, и расплавила обратную сторону печати, прежде чем прижать ее на место. К тому времени чернила на моей копии высохли, и я сложила ее, скрепив пустой печатью. Возможно, ее никто никогда не увидит, кроме Кавендиша, но уличать себя в том, что это я сделала копию, тоже не было смысла.

Потребовалось еще пять минут, чтобы отнести копию в точку сброса, положив плитку набок, и добраться до гостевого крыла. К счастью, стражники из Цестилла Карадока оказались более дружелюбными, чем были у Бастиана, и впустили меня. Принц даже купился на мое оправдание, – мол, я долго не могла найти его, – когда я извинялась за задержку в несколько минут. Это объяснило бы любое несоответствие между временем, когда я выбежала с кошачьего двора и пришла сюда.

Я в равной степени ненавидела и боялась Кавендиша, но мне нельзя было портить с ним отношения, – по крайней мере, до тех пор, пока я не выиграю в забеге и не уйду от него. Если он так скоро получит эти сведения, то будет доволен. Это слегка смягчило чувство вины, сжавшее мой живот, когда я с элегантным поклоном вручала принцу подлинное письмо.

За все эти годы я награбила вещей на сотни, а возможно, и тысячи фунтов и никогда не чувствовала себя виноватой.

Но то, что я делала сейчас, было еще хуже. Менее… честно. По крайней мере, грабя людей, я смотрела им в глаза, и, увидев мои пистолеты, они сразу понимали, что происходит.

Но это? За что он так искренне поблагодарил меня?

Попятившись назад, я пожелала ему всего хорошего и вышла.

И мое пожелание было не просто вежливостью.

Глава 45

На следующее утро Бастиан ждал меня на кошачьем дворе: с его лица не сходила злорадная ухмылка. Я проигнорировала этот приступ самодовольства и стала готовить Весперу к выезду.

– Ты ни о чем не хочешь меня спросить? – произнес он, когда мы выезжали со двора. В его голосе слышалось нетерпение.

– О чем ты хочешь, чтобы я спросила?

Он поднял брови и выразительно посмотрел на меня.

– Почему я такой довольный.

– Мне казалось, ты всегда такой.

– Ну и ладно, – он хмыкнул и пожал плечами, изображая обиженность. – Если тебе неинтересно узнать маршрут…

Я резко вскочила, отчего Весперу повело в сторону.

– Ты знаешь?

Он продержался под маской обиженности еще полсекунды, а затем заговорщически взглянул на меня.

– Знаю. Они планируют объявить его на следующей неделе, но я подумал, что мы могли бы начать тренироваться по нему раньше.

– Если бы мы не ехали верхом, я бы тут же расцеловала тебя.

Его взгляд переместился на мой рот, и я готова поклясться, что по его щекам пробежал румянец удовольствия. Но возможно, это был просто холод.

– Могу я оставить это на потом?

– Если будешь хорошо себя вести.

– Я всегда себя хорошо веду.

Мы помчались в Квинсвуд, а потом пошли по тропе, которая петляла до той древней части леса, где я вчера наткнулась на эльфа. Затем она поднялась к скалистому выступу, где пересекла ручей, когда-то снабжавший пресной водой замок с укреплением, стоявший здесь еще до дворца.

Мост был из цельного камня и, возможно, был построен в одно время с замком. Однако в сужающейся части ручья, перед самым его падением в водопад, на поверхности воды виднелись ступеньки. Если бы они не были слишком скользкими и смогли бы выдержать вес кошки, переправа была бы более быстрой. Я подошла и заглянула за край. Водопад падал с высоты около пятидесяти футов, и его брызги щекотали мою кожу.

– В правилах не сказано, что нужно обязательно проходить через мост, – Бастиан кивнул в сторону ступеней. – Но есть оговорка: любой, кто зайдет в воду, будет дисквалифицирован.

– Хм… – Я посмотрела на мост, который находился почти в семидесяти ярдах отсюда. – До моста по этой стороне и обратно по другой… Приблизительно еще лишние четыреста ярдов, да?

– Похоже на то.

– Тогда стоит попробовать, – стиснув зубы, я подтолкнула Весперу к ступенькам.

Один короткий прыжок, и она оказалась на первой ступеньке – возможно, один шажок, если бы она шла по земле. То же самое повторилось со второй ступенькой. Третий камень она пересекла в два прыжка, но без труда, а затем перепрыгнула на четвертый и ступила на пятый – последний. У меня челюсть отвисла, когда мы приземлились на твердую землю.

Рискованно, но… камни стояли крепко, без малейшего колебания. Это сэкономит время и даст нам преимущество перед другими всадники, которые не будут знать о коротком пути или побоятся пускать на них своих кошек.

Мы вернулись к Бастиану, который странно на меня смотрел.

– У тебя это получилось легко.

– Мы с Весперой давно вместе. Я знаю, на что она способна, и мы доверяем друг другу, – я почесала ее за ухом, на что она откинула голову, чтобы поближе упереться мне в руку.

– Это заметно, – глядя на нас, он погладил своего кота по плечу. – Пойдем, я засеку время на обоих маршрутах. – Из кармана он достал золотую сферу, при виде которой у меня свело живот.

– Твоя сфера, – я сжала поводья. Как это возможно? Она ведь все еще лежала в сундуке под моей кроватью.

– Увы, нет, – он косо посмотрел на меня, поворачивая петлю, которая держала шар на цепочке. – Я одолжил у Ашера. С моей что-то случилось. Или кто-то?

Я отказалась взглянуть на него и признать свою вину.

Повернув ее трижды, он нажал на дно, и панели, составляющие поверхность, разошлись в стороны. Между ними возник крошечный механизм с шариком на конце. Присмотревшись, я поняла, что линии, выгравированные на его поверхности, – это материки. Земля.

Он перевернул сферу сверху вниз и сделал что-то, – что я не смогла разглядеть, – отчего крошечный шарик начал тикать, подобно секундной стрелке в карманных часах. Мгновение спустя его палец шевельнулся, возможно, коснувшись какой-то скрытой кнопки, и шар остановился. Когда он нажал на петлю цепочки, шар с жужжанием вернулся в исходную точку, обновившись.

Я думала, что сферы нужны только для того, чтобы отмечать движение планет и других небесных тел, а не… для того, что только что сделал этот эльф.

Он тяжело вздохнул, опустив плечи. Это не был наигранный вздох, какой он обычно издавал, а что-то мягкое и печальное.

– Жаль, что мою ты продала. – Он провел пальцем по миниатюрной Земле. – Она принадлежала моему отцу.

Его отцу. Черт. Теперь понятно, почему он с такой ненавистью посмотрел на меня, когда расставался с ней.

Мое горло сжалось, когда до меня дошел новый посыл его обещания вернуть ее.

Я планировала в конечном счете продать ее, но не могла теперь с ним так поступить. Но и сказать ему о том, что все это время она была у меня, я тоже не решилась. Он вновь бы посмотрел на меня убийственным взглядом и, может, на этот раз даже начал бы действовать.

Сожаление отпечаталось между его бровей. Передо мной был не убийца своего отца, а убитый горем сын.

Вот дерьмо.

– Мне очень жаль, Бастиан. Если бы я знала…

Ухмыльнувшись одним уголком губ, он поднял взгляд от сферы.

– Ты все равно поступила бы так же. Ты не знала меня. Почему тебя это должно было волновать? Я был просто путником на дороге, у которого оказалось золото, – он пожал плечами. – Если ты готова рискнуть участвовать в этом забеге, когда все при дворе видят, как ты нарушаешь неписаные правила… Должна быть веская причина – достаточно веская, чтобы ты вышла на дорогу и стала грабить. Чувства незнакомца – ничто по сравнению с тем, что побудило тебя сделать это.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что он не прав, но… Будучи в отчаянии после визита пристава и еще не зная, что мне предложат невероятно высокооплачиваемую работу на Кавендиша… Нет, я бы все равно забрала сферу, даже зная, что она значит для него.

– Пойдем. – Он повернул кота в сторону моста. – Я буду ждать за тем поворотом. Ты помчишься за мной, и мы посмотрим, насколько путь через камни быстрее по сравнению с мостом.

Когда я свернула за поворот, пробегая маршрут второй раз, Бастиан встретил меня с широкой улыбкой.

– Можешь не говорить мне, какой путь ты выбрала. – Он протянул мне сферу. – Камни. На минуту быстрее.

– На минуту? – хмыкнула я, переводя дыхание и поглаживая Веспера по плечу.

– И три секунды.

Минута с небольшим. В забегах побеждали с отрывом и за меньшее время.

– Думаю, у нас есть победитель, – он схватился за цепочку, на которой висела сфера, и его взгляд метнулся к моим рукам, держащим поводья. В его глазах вспыхнул дикий огонек, а клыки оскалились. – Кэт, ты уничтожишь соперников. И я не могу дождаться, чтобы посмотреть на это.

Я захихикала от ярости, которая зазвучала в его голосе при слове «уничтожишь».

– Видимо, поговорка о подсчете цыплят не дошла до Эльфхайма. Пойдем, тебе еще нужно показать мне остальную часть маршрута.

Медленным шагом мы двинулись вниз по склону, давая Веспере перевести дух и выискивая новые препятствия на пути. Несколько поваленных деревьев. Валуны. Все они могут замедлить наш путь. К тому же, независимо от призового фонда, я не хотела, чтобы Веспера повредила себя.

Когда мы вышли на ровную землю, путь отчистился от препятствий, и мы ринулись на перегонки обратно в сад. Я, конечно же, победила, но и он уже не отставал так сильно, как вчера.

– Ты быстро учишься, – засопела я, когда он остановился рядом со мной, поглаживая своего кота по плечу.

Он выпрямился, ослепительно улыбаясь.

– У меня хороший учитель.

Я не была уверена, передалась ли мне его гордость или это была моя собственная радость за его успехи, но когда мы шли к ангару, меня наполнило тепло. Навстречу нам выехала огромная карета, нагруженная сундуками, на дверце которой переливался герб красного дракона.

– Жаль, что принцу из Карадока пришлось вернуться домой.

– Пф-ф. Ему, возможно, и жаль. Но для нас это хорошо.

Я вопросительно взглянула на него, словно эта мысль раньше не приходила мне в голову.

– Думаешь, это улучшит положение Сумерек в глазах королевы?

– На одного соперника меньше, – сказал он, ухмыляясь. – Пока ты тренируешься к забегу на саблезубых кошках, – кстати, я слышал, что он был претендентом на победу, – не забывай, что наше соревнование еще продолжается.

– Но я думала, что если Ее Величество не выберет Ашера, ты предпочтешь, чтобы «победил» принц из Цестилла Карадока, нежели жених, скажем, из Рассвета.

Он издал мрачный звук, не очень похожий на смех. Его глаза сузились.

– Я бы предпочел, чтобы кто угодно победил, лишь бы не Рассвет. Но чем так хорош Цестилл Карадок?

– О них немного известно, но я слышала, что среди них живут эльфы. Это правда?

Склонив голову набок, его рот также скривился в одну сторону.

– Возможно.

Я приподняла бровь.

– Возможно? Я не ожидала услышать такой неуверенный ответ от самой Тени Королевы Ночи. Я слышала, что ты все видел и все знаешь.

– Я знаю многое из того, что мне не следует знать, – его губы искривились в усмешке, но взгляд стал хмурым. – Что касается эльфов, которые могут жить, а могу не жить в Цестилле Карадоке… Эльфхайм уже давно закрыт даже для наших братьев, которые остаются разбросанными по всему миру.

– Остаются разбросанными? – Странное сочетание слов.

Его брови сомкнулись.

– А ты не знаешь? – Он вздохнул, глядя в мои пустые глаза. – Конечно, не знаешь, это ведь история эльфов. Ты действительно хочешь услышать эту историю?

– Расскажи мне. – Это могло бы пригодиться мне в работе, но мне и самой было интересно об этом послушать.

– Это один из твоих вопросов? – он понизил голос, заставив мои бедра сжаться так, что Веспера встала на дыбы.

– А ты скажешь мне, если нет?

– Будем считать что это «да», – он оскалил один клык, после чего поудобнее устроился в седле и размял плечи. – Когда-то мы жили по всему миру, практически везде, как и современные люди, только наш вид был куда более разнообразным. Но так же, как и вы, мы воевали друг с другом, – еще один вздох, но уже откуда-то из глубины. – Однако, в отличие от людей, мы медленно размножаемся. И это хорошо, потому что иначе сейчас у нас бы было по несколько десятков детей.

Семьи с десятком детей не были редкостью, но я не могла представить себе, как можно завести вдвое или втрое больше.

– Мир был бы перенаселен.

– Именно. Он бы рухнул под тяжестью нашего спроса на ресурсы. Но… – он поморщился. – Медленный темп размножения обернулся против нас, особенно после череды жестоких войн. Многие погибли, и, пока мы пытались восстановиться, популяция людей увеличилась. В результате мы оказались оттеснены на небольшие участки дикой земли, те, что ваши предки еще не успели забрать для земледелия. Мы оказались изолированы и впервые в истории перестали быть доминирующим видом на планете.

– Как давно это было? – я посмотрела на него. Он лишь выглядел немного старше меня, но мог ли он застать историю, которую сейчас рассказывал? Получил ли он свой шрам на груди и животе во время одной из тех «жестоких войн»?

– Тысячи лет назад. Задолго до моего рождения.

Значит, нет. Я отложила вопрос о его возрасте на другой день.

– Наши вожди собрали совет по этому вопросу и пришли к единственному выводу, который могли сделать те, кто тысячи лет воевал. – Его рот скривился, а глаза сощурились: – Война. На этот раз с людьми. Чтобы научить их обращаться с нашим миром, научить их тому, что нельзя навсегда покорить природу. Мы убили многих. Но и наш враг тоже.

Он взглянул на меня, и я остро ощутила, что в этой истории я принадлежу к лагерю «врага».

Могли ли они полностью уничтожить нас?

Он хмуро посмотрела в сторону ангаров, когда со двора выехала еще одна карета.

– Мы были самонадеянны – мы думали, что они не сравнятся с нашей магией и превосходным оружием. Но мы не могли сравниться с ними по численности. И, – он выдохнул, опустив плечи, – наши собственные войны ничему нас не научили. Нас было слишком мало. И мы слишком медленно восстанавливались. К тому времени, когда война закончилась, наша численность была ничтожно мала по сравнению с тем, что было раньше. Исчезли целые народы.

Если мгновение назад он раздраженно хмурился, то теперь он смягчился, а его взгляд стал отстраненным. Я вцепилась в поводья, чтобы не взять его за руку.

– Мы отступили на острова и в другие места, которые можно было защитить. Альбион долгое время был нашим главным оплотом. Но в конце концов вы закрепились и здесь, – он косо посмотрел на меня с горькой улыбкой. – Какое-то время мы пытались жить в мире. И какое-то время это удавалось. Но что-то произошло.

– Как-то очень расплывчато.

Он фыркнул.

– Как и учебники истории. Они расходятся в том, что именно произошло, да и это было так давно, что не осталось никого из моего вида, кто бы это застал. Некоторые говорят, что это была трагическая любовь – эльфийский король полюбил женщину-человека… Которая, конечно же, умерла. Яд или болезнь – есть разные версии этой истории. Он потерял рассудок и истребил всех людей, до которых смог добраться.

Я сморщила нос.

– Мне тоже это кажется глупым, – он пожал плечами и закатил глаза. – Возможно, ее убил человек. Какими бы ни были причины этого короля, люди не отнеслись к нему с пониманием. В конце концов, они схватили его и заковали в железо. Его ждала ужасная казнь. – Поводья скрипнули в его руках. – Когда его сын подрос, он выследил всех, кто стоял за смертью отца. Круг мести становился все шире, а эльфов становилось все меньше. Земля напитывалась кровью.

Должно быть, это ужасно, когда на твоих глазах твой род сокращается, и ты понимаешь, что в конце концов никого из него не останется. Везде насилие, и нигде не будет безопасно ни тебе, ни твоим близким. Стоило ли стараться выжить в таком мире? Я стала кусать губу: мне не понравился вопрос и еще меньше понравилось то, что у меня не было ответа.

Со вздохом Бастиан покачал головой, вокруг его глаз возникли морщинки.

– Наконец-то у нас появилась правительница, у которой оказалось больше мозгов, чем ярости: она поняла, что если так будет и дальше продолжаться, мы все будем уничтожены. Она заключила соглашение с людьми и двумя другими эльфийскими правителями, оставшимися в Альбионе. Благодаря этому договору образовалась страна, которая теперь зовется Эльфхайм. Наша правительница и еще один эльфийский вождь договорились, и стали первыми Королевой Ночи и Королем Дня, разделив королевство. Третий эльфийский правитель отказался присоединиться. Он не хотел быть огороженным от всего мира. Поэтому он отправился на запад и основал высокогорные владения в том месте, которое вы сейчас называете Цестилл Карадок. Но были и другие эльфы: народы из Кантреф Гвейлода и земель Эриу, а еще неблагие…

Услышав про неблагих, я сглотнула. Все эти разговоры о других народах заставили меня забыть о них, но теперь мне пришлось задуматься: мог ли он быть наполовину неблагим?

– Но за долгие века мы потеряли связь с нашими братьями. Моя королева начала исправлять это, налаживая дипломатические отношения за пределами Эльфхайма… и, конечно, за Сумраком спешит успеть и Рассвет.

Он жестом указал в сторону дворца, когда мы приблизились, уже почти выйдя на кошачий двор.

– Отсюда и их жених. Ни при каких звездах на небосклоне, Сумрак не должен получить преимущество перед Рассветом. – Хмыкнув, он сморщил нос. – Вот и все. Краткая история моего народа и почему я не знаю, что происходит в Цестилле Карадоке.

Это звучало так… одиноко. Может, именно поэтому они хотели наладить связь после столь долгого перерыва? Попытка пробросить мосты во внешний мир? Или Кавендиш все же прав, и это часть какого-то заговора против нас? После всего услышанного первое звучало более правдоподобно. В конце концов, союзы помогли защитить их.

– Это была ваша последняя война?

Мрачно и невесело, он рассмеялся.

– Конечно, нет. Мы не усвоили урок, даже когда погибло столько народа. Самыми последними были войны за престолонаследие. Я не застал их, но… – Его брови сошлись, когда он посмотрел вдаль. – Мои отцы сражались в них. У них остались шрамы от этого конфликта, как и у самого Эльфхайма. Эти войны породили ужасы, которые до сих пор преследуют нашу землю, и даже сегодня некоторые районы… небезопасны.

За этими расплывчатыми словами могло скрываться все, что угодно.

В дремучих лесах Альбиона есть места, оказавшись в которых беспечные путники могли исчезнуть навсегда. При этом в Альбионе магия не так развита, как в Эльфхайме, – насколько же хуже могут быть их небезопасные районы?

Если мы будем воевать с эльфами, какие шрамы это оставит на нашей земле?

Солнце пригревало мне спину, но я вздрогнула.

Когда его молчание затянулось, я поняла, что он не хочет больше ничего говорить об этом. По крайней мере, не сейчас.

– Что ж… – Я покачала головой, в мыслях путались все войны и другие ужасы, разгуливающие по земле. Не уверена, что хочу знать об этом подробнее. Война уже звучала как оживший кошмар.

Знал ли Кавендиш обо всем этом? Или хотя бы какую-то часть? У него должны быть какие-то связи с эльфами, ведь он заполучил мое ожерелье и то, которое он носил сам для пополнения силы.

– Это… много. Кажется, ты никогда со мной столько не говорил за раз.

Он медленно, лениво и предостерегающе улыбнулся, подобно спящей кошке, которая готовая схватить любого, кто захочет прокрасться мимо нее.

– Не волнуйся, Кэтрин, сегодня вечером, после ужина у королевы, я отвечу на все твои вопросы.

Эта фраза заставила мое лицо вспыхнуть как раз в тот момент, когда мы вошли в шумный кошачий двор. Эти два дня мы много времени провели вместе, но верховая езда не позволяла нам физически сблизиться, и я старалась сосредоточиться на тренировках. Его обещание вызвало во мне трепетное предвкушение.

Мы больше ничего не сказали, лишь обменялись долгими взглядами, пока сходили со своих кошек, и позволили дворовым работникам отвести их в загон. Он поклонился и ушел, а я заставила себя задержаться и посмотреть, не смогу ли я узнать что-нибудь еще о внезапном отъезде жениха из Цестилла Карадока. Мне не удалось – возможно, потому, что все мои мысли были заняты предстоящим вечером и тем, что я надену на ужин.

Когда я наконец выходила с кошачьего двора, то столкнулась с одной из розововолосых сестер с Рассвета. С младшей, – с той, которая говорила, что позволила бы Бастиану бесчинствовать над ней. Может, поэтому она на меня так посмотрела.

Но моя кожа была слишком теплой, чтобы ее ледяной взгляд смог охладить меня. Я мило улыбнулась ей в ответ.

Чуть ли не в припрыжку я ворвалась во дворец.

* * *

После купания и обеда с Ее Величеством я заперлась в своих покоях и достала сферу Бастиана. И хотя я уже видела, как он это делал, после нескольких недель праздных попыток меня потрясло, что когда я трижды повернула цепочку-петлю, нажала на дно и… Вуаля.

Пластины, покрывающие поверхность, раздвинулись, и показался крошечный шарик. Я продолжила вращать: щели расширились, выглядывало все больше планет, и внезапно наружу выскочил сложенный лист бумаги.

– Бинго!

Но развернув лист бумаги, я обнаружила, что там написана какая-то чушь. AGPEVVHGUILV… Случайные буквы – и так строчка за строчкой.

Сморщившись, я заглянула внутрь, но не обнаружила там ничего, кроме крошечных золотых шестеренок, зубчатых рельсов и всевозможных механизмов, о названии которых я не имела никакого представления.

И тем не менее Бастиан так хотел вернуть ее. Да, она принадлежала его отцу, но…

Неужели из-за этой бредовой записки он рискнул покинуть дворец той ночью? Возможно. В конце концов, не будет же он в сферу складывать мусор? Должно быть, это какой-то код. Зашифрованное сообщение? Информация для его королевы?

Я закусила щеку изнутри. Но вот вопрос: что это за информация? Передавал ли он секреты Рассвета… или Альбиона?

Покачав головой, я закрыла сферу, взвешивая ее в руке.

Я должна отдать записку Кавендишу. И все же…

Когда я выиграю в этом забеге, он больше не будет моим начальником. Я оставлю эту работу и двор, и, вернувшись в свое поместье, буду себе поживать спокойно.

От этой мысли мне не стало легче, как должно было стать.

Больше никаких возмутительных намеков Эллы. Больше никакого Бастиана. Я их тоже оставлю.

Но я приехала сюда не за этим. Я приехала сюда по приказу, который королева отдала только потому, что Кавендиш хотел завербовать меня. Кроме его задания, держать меня здесь нет никаких причин, но с призовыми деньгами у меня будет все, что нужно. Я смогу расплатиться с долгом придурка-мужа и сохранить поместье.

И буду в безопасности.

Как я и хотела.

Глава 46

Через неделю за день до забега я принесла сферу Бастиана на нашу утреннюю прогулку. В конце концов, я должна была сделать вид, что мне пришлось столкнуться с трудностями, когда я пыталась вернуть ее у тех, кому «продала». Мне не хотелось, чтобы он понял, что я просто вытащила ее из-под кровати.

В отличие от эльфийских платьев, на моем тонком шерстяном платье для верховой езды были карманы. Когда я вошла в кошачий двор, в одном из этих карманов я сжимала гадкую поверхность сферы, водя пальцами по выгравированным на ней узорам. Сегодня здесь было тихо – все вещи и свита принца из Цестилла Карадока уже были далеко, – и, возможно, именно это заставило меня остановиться, прежде чем подойти к стойлу с Весперой. А может, это было что-то другое – какое-то внутреннее чутье.

И тут я заметила его. В дальнем уголке, в полумраке, Бастиан разговаривал с незнакомым темноволосым мужчиной. Он был высок и красив, но его закругленные уши говорили о том, что он всего лишь человек. Они говорили слишком тихо, чтобы я могла что-то услышать, поэтому я решила обойти двор.

Я уже была на полпути, как вдруг Бастиан повернулся.

Черт.

Покрутив головой по сторонам, я как ни в чем не бывало направилась к стойлу с Весперой. Оказавшись внутри, я стащила с подставки ее седло, стараясь не обращать внимания на учащенное сердцебиение, и поприветствовала свою кошку, прежде чем надеть его на нее. На кошачьем дворе уже знали мое расписание, поэтому Весперу стали раньше выводить из загона и подготавливать к поездке. Я оценила их внимательность.

Когда я обернулась, в дверном проеме на фоне дневного света стояла темная тень.

– Шпионишь за мной, да? – его тон был игривым, но у меня все равно сердце ушло в пятки.

Если бы он только знал.

– Мне было интересно, с кем ты разговариваешь, – я пожала плечами, но он стал подходить ближе. Может быть, это угрызения совести сделали меня боязливой, но в свою очередь, я попятилась назад, пока не уперлась в подставку для седла.

– Ммм-хмм… – промычал он, кивнув. Его серебристые глаза смотрели на мои губы, а его пальцы погрузились в мои волосы. Он вошел в мое личное пространство и продолжал двигаться, пока его бедра не столкнулись с моими. В сухом, пыльном воздухе кошачьего двора аромат кедра и бергамота освежал и пьянил: он наполнял мой нос и обвивал язык, сладостно удушая.

– Что ты делаешь? – Не то чтобы я не понимала его намерений – его глаза всегда выдавали его, когда нужно было поцеловать, поддразнить или разорвать меня на части.

Но мне нужно было готовиться к забегу.

Он запрокинул мою голову и обхватил за талию. Каким-то образом мои руки вцепились в его куртку, хотя я не давала им команду двигаться.

– Немного вдохновляю тебя перед завтрашним днем.

Слова задрожали на моих губах, но он успел заменить их своим ртом, языком и легким царапанием зубами. Сквозь платье он провел кончиками пальцев по моему соску – у него была сверхъестественная способность всегда знать, где они находятся, и нащупывать их тугие узлы чувствительности. Он так хорошо умел играть со мной.

Слишком хорошо.

Моя кожа горела от его ласк, но я должна была не только получать удовольствие. Это еще была и моя работа.

Прижавшись к нему так, чтобы плотно соприкоснуться с его членом, я на дюйм отстранилась от его губ.

– С кем ты разговаривал?

Усмехнувшись, он откинул мою голову назад и очертил контур моего подбородка своими поцелуями.

– Мой уголек ревнует?

Я задыхалась от смеха, когда поцелуи спустились на мою шею.

– Ты имеешь в виду то, как ты реагировал на Вебстера, да?

Он укусил меня за шею в том месте, где она переходит в плечо. Я ахнула, и мой пульс участился, отдаваясь эхом в бедрах и между ног.

– Вебстер? – его беззаботный тон был напускным.

Я запустила пальцы в его невероятно темные волосы и слегка потянула.

– Не притворяйся, что не помнишь, кто это такой.

Он мягко засмеялся, щекоча меня своим дыханием.

– Ты действительно хочешь поговорить о нем, пока я буду делать с тобой это? – он ущипнул меня за сосок, и я не смогла удержаться от тихого вскрика. Он обхватил мои бедра, обвив ими свои, и просунул руку под юбку, проведя ею вверх по икрам.

– Нет, эти звуки, которые я из тебя выжимаю, – он этого не делает. Я знаю, что все твое внимание принадлежит мне, – его улыбка была, пожалуй, самой самодовольной, что я у него видела. Как будто он знал, что я у него есть и я не уйду, даже несмотря на то, что он оставил дверь широко открытой.

Будь он проклят, как же он прав.

Но не уверена, что это сработает в обратную сторону.

Когда он вернулся к моей шее, дразня и покусывая, а его рука продолжала прокладывать путь по моей ноге, я провела линии по его голове. Совсем легко. Как будто проверяя, сколько времени пройдет, прежде чем он остановит меня.

– Тебя кто-то ждет дома?

Засмеявшись, он отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Ах, она ревнует, – покачав головой, он коснулся моего носа. – Это вопрос для нашей сделки? – Его рука поднялась до верхней части моего бедра, задевая край кружевного белья, сшитого для меня Блейз.

– Похоже, ты хочешь меня, но еще не заслужил, – я ухмыльнулась, крепче обхватив его вокруг бедер.

– Тогда нет, в Тенебрисе нет никого значимого.

Я открыла рот, торопясь сказать, что его ответ можно понять, будто в другом городе или деревне кто-то есть.

– И где-нибудь еще тоже нет. – Он провел пальцами по моему нижнему белью, и я вздохнула, ощутив нарастающее давление и удовольствие. – Ни с кем мне не нравится делать это так, как с тобой.

Я утонула в его поцелуе. А может, в его словах. Что бы там ни было, я на мгновение потеряла себя в нем, пока он гладил меня, разжигая уголек моего желания.

– Я скучал по тебе, Кэт, – прошептал он мне в губы.

– Что ты имеешь в виду? – мой голос сорвался, когда он занялся моим клитором: трение от тонкого шелка вызывало совсем иные ощущения по сравнению с его голой кожей. – Мы видимся каждый день.

– Да, но это все по делам. Подготовка к забегу. Но я почти не прикасаюсь к тебе.

Я насмешливо хмыкнула.

– Тебе уже удавалось назначать мне встречи. Ты мог бы сделать это снова, – я прикусила его нижнюю губу, словно делая ему замечание. Возможно, часть меня наказывала его.

Его зрачки расширились, оставив лишь узкие кольца светящегося серебра.

– Я постоянно занят, – прорычал он.

Подразнив его, я прильнула к его губам и скользнула под куртку рукой, положив ее на грудь. Нащупав сквозь рубашку проколотый сосок, я провела подушечкой большого пальца по нему. Из его груди вырвался тихий стон, и он напрягся, прижимаясь ко мне.

Он еще пожалеет, что сказал мне, что пирсинг повышает чувствительность его соска.

Наградой мне стал его твердый член, упирающийся мне в живот. Несмотря на то что я наслаждалась уверенностью его рук и ловкостью языка, я жаждала ощутить его внутри себя. Та часть меня, которая искала его реакции, хотела заставить его кончить, сильно и бесконтрольно. В меня. На меня. Это не имело значения, я просто хотела знать, что причиной этому стала я.

Может быть, мне нужно было знать, что я так же смогу разрушить его, как и он меня?

– А чем занят? – Я понимала, что Элла права и я могу получать наслаждение от своей работы, но она по-прежнему оставалась работой, а у меня по-прежнему оставались вопросы, от которые меня волновали.

Почему Королева Ночи отправила его в Альбион, когда всегда держала так близко? Когда принц из Карадока уехал, Ашер занял привилегированное место возле королевы. Это Бастиан спланировал преждевременный отъезд карадокского жениха? Представлял ли Бастиан угрозу для моей страны, как считал Кавендиш?

Просунув руку между нами, я расстегнула верхнюю пуговицу его брюк.

– Нет. – Прохладные и сухие прикосновения его теней сжали мои запястья и отвели их. Он сделал несколько прерывистых вздохов. – Ты знаешь, что я не могу тебе ответить на это. Но, – он оттянул в сторону мое влажное нижнее белье, – я думаю, и ты задала уже достаточно вопросов.

Разминая большим пальцем мой клитор, он ввел в меня один палец. Как бы мне ни было хорошо, это была не та часть его тела, которую я так хотела внутри себя. Но моему нарастающему оргазму не было до этого никакого дела, особенно когда он добавил второй палец и заглушил все вопросы поцелуем.

Потребовалось всего несколько толчков, чтобы опустошающий экстаз разорвал меня на части.

Вернувшись на землю, я собрала всю свою силу воли и бедер, чтобы снять себя с его пальцев.

– Остановись.

Его дыхание было таким же тяжелым, как и мое, когда он выдернул руку и посмотрел на меня. Нахмурившись, он наклонил голову.

– Что случилось?

Я вздохнула и покачала головой: все еще дрожащая и напряженная кожа словно хотела большего. Обычно он заставлял меня кончить не менее двух-трех раз, а часто и больше, так что, возможно, я привыкла к этому, и мое тело теперь ждало продолжения. Часть моего мозга соглашалась с телом – какого черта я делаю, отказывая себе еще в нескольких оргазмах, которых скоро буду совсем лишена?

Когда моя работа на Кавендиша закончится, у меня больше не будет поводов быть с Бастианом.

– Все в порядке. Но на утро у нас запланирована… э-эм… поездка совсем другого рода. Не то чтобы я была не в восторге от этой, – я улыбнулась ему и быстро поцеловала в губы, крепко сжав его бедрами, прежде чем отпустить их. Я вздрогнула, когда нижнее белье снова соприкоснулось с моей чувствительной плотью.

Он тихо засмеялся, расправляя юбку мне на бедрах, и в то же время продолжая целовать меня в шею, словно не мог отказать себе в этом.

– Что-то подсказывает мне, что тебе придется ехать медленно.

– И ты не ошибаешься. – Даже простое сжатие бедер вместе поднимало во мне волну напряжения. Езда верхом должна была стать настоящей пыткой. Я сглотнула, сделала глубокий вдох и подавила свое желание. Это было нелегко, учитывая уверенное прикосновение его губ и то, как он обнимал меня за талию, явно не собираясь отпускать. – Есть еще кое-что.

– М? – поцеловав меня в щеку и уголок губ, он уткнулся носом в мой подбородок.

– Это, – я достала из кармана его сферу.

Когда я подняла ее и поймала на нее тот немногий свет, что проникал в стойло, его глаза расширились. Впервые я видела его потрясенным. По-настоящему потрясенным – чистая, неконтролируемая реакция.

– Я… Я думал, ты продала ее, – его рука потянулась к сфере, но замерла в дюйме от нее, словно он боялся прикоснуться к ней и обнаружить, что это не то, о чем он думает.

– Я вернула ее, – я вложила сферу ему в руку и улыбнулась оттого, как тихо он выдохнул, как расслабились его плечи. – Когда ты сказал мне, что она принадлежала твоему отцу, я почувствовала себя ужасно.

Кадык на его горле заходил вверх-вниз, когда, проведя большим пальцем по поверхности сферы, он перевернул ее в руках. Его блестящие глаза не отрывались от нее.

Прошло немало времени, прежде чем он наконец провернул верхушку и нажал на дно сферы. Внешние пластины разошлись. Когда записка не выпала, его лицо не изменилось. Я замерла, ожидая вопроса.

Он закрыл сферу и, сжав ее в кулаке, поднес к сердцу.

– Спасибо, Кэт. Для меня много значит получить ее обратно.

– Пожал…

Он заглушил слово еще одним поцелуем. Долгим и самым нежным из всех, что у нас были. Именно он пустил ток по моим нервам до самых кончиков пальцев, согрел мое сердце и опустил меня на подставку для седла.

В конце концов Бастиан отстранился и прижался своим лбом к моему.

– Пойдем, подготовим тебя к победе в этом забеге.

Глава 47

Ладошки намокли в перчатках, когда я на Веспере подъехала к стартовой черте. Солнце еще не достигло полудня, но уже светило ярче и теплее, чем мне хотелось бы. Хотя бы дождя нет. Из-за этого ступеньки бы стали слишком скользкими, а остальная часть дистанции превратилась бы в опасное месиво.

И хотя я не завтракала, у меня скрутило живот, когда другие наездники один за другим стали замечать, что я вошла в их ряды. Удивленные взгляды. Среди них было несколько герцогов, которые участвовали в соревнованиях ради престижного звания победителя и, возможно, милости королевы. Также были дворяне рангом пониже – графы и виконты, – которые надеялись поправить свое материальное положение и утешить свое самолюбие. И еще была одна женщина.

Мисс Уорд встретила мой взгляд, мрачно скривив рот. Должно быть, у нее был тот же план, что и у меня, – выиграть приз, чтобы ее денежные проблемы закончились хотя бы на время. Три тысячи фунтов стали бы для нее неплохим приданым.

Если я не выиграю, то надеюсь, что выиграет она.

Я кивнула ей, ища для себя место на стартовой черте. Никто не сдвинулся с места, в том числе и она. Она нахмурилась, а затем отвела взгляд.

Я не могла ее винить. Двор не был добр ни к ней, ни к ее опозоренной сестре. Почему она должна была думать, что я буду относиться к ней по-другому?

Наконец принц Валуа подвинулся в сторону со своим котом.

– Мадам, – кивнув головой, он указал на освободившееся место.

Наконец заняв место, я поблагодарила его и несколько раз глубоко вздохнула.

– Не знал, что вы тоже будете участвовать, леди Кэтрин, но должен признаться, что ваше присутствие значительно усложняет победу.

Черт. Он знал, что я тренировалась?

– Но как? – медленно приподняв бровь, словно это был банальный вопрос, я посмотрела на него.

– Я буду весь забег смотреть на вас, а не на трассу.

Я рассмеялась, и, возможно, в другой реальности мое сердце забилось бы быстрее от флирта с таким симпатичным мужчиной. Но Бастиан погубил меня – его слова и его внимание глубоко укоренились в моем теле и в моем сознании. И ничего другого мне было не нужно.

Вот дерьмо. Я зарылась слишком глубоко в нем и наслаждалась им слишком сильно, чтобы ухватиться за что-то, что могло бы меня спасти.

– Возможно, я смогу вам помочь, – знакомый голос Бастиана раздался из-за спины так неожиданно, что я подумала, что смогла вызвать его силой мысли. Но вот он появился в поле зрения, протискиваясь на своем саблезубом коте между мной и принцем. – Ну вот, теперь вас ничего не будет отвлекать, Ваше Величество, – его яркая улыбка показывала слишком много зубов.

Брови принца приподнялись, а его глаза перебегали с Бастиана на меня и обратно.

– Понимаю. – Склонив голову, он повернулся к всаднику, сидящему по другую сторону от него, и заговорил с ним.

– Зачем же грубить, – прошептала я Бастиану.

– Ему повезло, что он отделался лишь грубостью. Он слишком хотел, чтобы ты была поближе к нему, – он сердито смотрел вперед. Призрачные тени мелькали вокруг его ног и рук.

– Я тебе не принадлежу, ты…

– Я знаю это, – огрызнулся он. Складка между его бровей стала глубже, а тени потемнели. – Если мужчина находит тебя привлекательной, я не могу его винить, и наоборот. На вид он ничего. Но я к тому, что кошка Уинтропа все утро выворачивала свои кишки наизнанку, а в ее стойле нашли лепестки лилий.

Это был удар по моему и без того съежившемуся желудку. Лилии были ядовиты для кошек. Ни один работник на кошачьем дворе не стал бы класть их рядом со своими подопечными. Каждую неделю они проверяли загоны и уничтожали на корню все ядовитые растения. Это не могло быть случайностью.

– С кошкой все будет в порядке?

– В порядке? – Бастиан посмотрел на меня, как на сумасшедшую. – Еще один наездник подвергся диверсии, а ты беспокоишься о животном?

Я погладила Весперу по плечу, поморщившись от слова, которое боялась произнести.

Диверсия.

– Да.

– Хозяин кошачьего двора лечит его. Говорит, все будет хорошо. Но, – он приблизился ближе, задевая мою ногу своей, – один наездник выбыл. Ты должна беспокоиться о себе, а не о чужих кошках.

Пожав плечами, я потянула за манжету перчатки. Если бы не перчатка, я бы стала обдирать заусенцы, чтобы снять напряжение.

– Почему тогда ты выехал верхом, раз это так опасно?

– Возможно, я смогу огородить тебя от кого-то.

Затаив дыхание, я повернулась к нему, но обнаружила, что он внимательно смотрит на что-то впереди.

Нахмуренные брови и решительный подбородок, тени, почти полностью окутавшие его руки, – я поняла, почему многие считают его таким грозным.

И все же…

Он участвовал в забеге не для того, чтобы победить и отдать мне деньги, как рыцарь в сияющих доспехах, а чтобы защищать меня, пока я буду побеждать.

К тому же, он помогал мне тренироваться. Когда было с кем соревноваться, я становилась быстрее. Зная, насколько короче путь по ступенькам по сравнению с путем через мост, мне было гораздо легче рисковать. А определить разницу я смогла только благодаря тому, что он засек время на сфере Ашера.

Потом книга. Должно быть, она стоила невероятных денег. Я не решалась открыть ее с нашей первой ночи: мне не хотелось так сильно хотеть ее, но я ничего не могла с собой поделать. Любить ее казалось опасным, ведь это был такой идеальный подарок, – я даже представить не могла, что такая книга существует, не говоря уже о том, чтобы она была моей.

Если опустить то, как он безжалостно дразнит меня и совершает со мной всякие непотребства в общественных местах, Бастиан относится ко мне со вниманием и, осмелюсь сказать, с добротой, – правда, в своей слегка извращенной манере. Сколько раз он доводил меня до конца, и ни разу не получил собственного удовлетворения – по крайней мере, при мне. И хотя такой перевес не давал мне покоя, он не мог лгать, так что отчасти он это делал, потому что ему не нравилось видеть меня полуживой.

Сейчас я чувствовала себя живой более чем наполовину.

От этого нервы только сильнее сжимали мой желудок и горло.

– Господа, – позвала королева с помоста на краю шатра, – и дамы, – она кивнула мисс Уорд и мне, и я была уверена, что она еле заметно улыбнулась нам. – Займите свои места.

Саблезубые кошки сдвигались влево и вправо, пока судьи ходили вдоль стартовой черты, проверяя, не вышел ли кто за нее. Как только они дали добро, королева подняла голову и протянула вышитый платок.

– Помните, что любое использование магии приведет к суровому наказанию всех участников. А теперь пусть ваша королева гордится вами.

Ее пальцы разжались. Платок затрепетал. И мы побежали.

Веспера неслась вперед, и я пригнулась к ее спине. Десятки лап разрывали землю, подбрасывая вверх траву и грязь. Почти сразу же Бастиан отстал. А может, дело было в том, что я вырвалась вперед вместе с еще несколькими наездниками.

Слева Экингтон, согнувшись почти пополам, кричал на своего кота, сверкая зубами.

Мех и кожаные седла, решительные лица, толкающиеся друг о друга плечи и бока. От всего этого воздух загустел, а напористое дыхание кошек и всадников делало его еще тяжелее.

Я вцепилась в поводья и прижалась ближе к Веспере, стараясь дышать ровно среди этого хаоса. Первый отрезок пути был узким, что усугубилось большим количеством наездников на старте, но скоро станет посвободнее. Мне просто нужно держаться.

Справа раздался крик. Принц Валуа сползал в сторону вместе с седлом между ног. Я протянула руку, но он уже упал. Оглянувшись, я увидела, как он вместе с седлом катится по земле, исчезая за лапами и ногами. Мгновение спустя я снова украдкой взглянула на него: он поднялся и, гладя себя по волосам, озирается по сторонам, словно в замешательстве от того, что только что произошло.

У меня была неплохая ставка.

Диверсия.

Он был опытным наездником. Чтобы его седло так оторвалось, кто-то должен был его подпортить.

Держать в секрете свое участие до последней минуты вдруг показалось мне отличным решением.

– Он в порядке, – крикнул Бастиан, перекрывая мне вид на принца. – Не останавливайся.

Стиснув зубы, я вновь сосредоточила все внимание перед собой. Подо мной Веспера представляла собой волны мускулов, силу природы, едва сдерживаемую плотью. Я чувствовала, как внутри нее накапливается энергия, которая ждет сигнала, чтобы вылиться в еще большую скорость.

Еще нет. Пока рано.

Мы неслись по травянистой дорожке через сады. Я и полдюжины других наездников возглавляли забег. Сразу за нами была еще одна группа, с Бастианом у меня на хвосте. Остальные были где-то позади.

Я почувствовала толчок, за которым последовала вспышка боли – я прикусила язык. Сильнее сжав руками и бедрами спину Весперы, я обнаружила слева от себя Экингтона, который ехал слишком близко ко мне. Веспера зашипела на его кота, и я уже открыла рот, чтобы сказать, что он врезался в нас, когда его взгляд метнулся ко мне. Глаза даже не увеличились от удивления.

Он знал, что сделал.

Его пальцы сжались на поводьях, и крупный кот снова повернул в мою сторону. Справа от меня еще один герцог скакал слишком близко.

Мне некуда было деваться.

Ботинок Экингтона вонзился в мою икру – через секунду плечо его кота столкнулось с плечом Весперы. Я резко отпрянула в одну сторону, закрутив бедрами, чтобы смягчить удар. Мышцы на спине свело. Если бы не ноги, удерживающие меня на Веспере, я бы соскользнула.

Экингтон сморщил нос в злобной усмешке, от которой по моему телу пробежал холодок. Это было намеренно. Он хотел, чтобы я выбыла. Может быть, он думал, что женщина станет легкой мишенью.

Он снова подошел ближе.

Прекрасно. Пусть выходит вперед на этом отрезке.

Я натянула поводья Весперы и разжала ноги, подавая ей знак замедлиться. Несмотря на скопившуюся энергию, она послушалась, и мы пропустили его.

Экингтон кинул мне торжествующую улыбку через плечо.

– Леди не должны играть в мужские игры.

Ну и придурок. Я стиснула зубы, чтобы не выкрикнуть ему вслед это слово и не подогнать Весперу.

Я оказалась рядом с Бастианом, который преследовал Экингтона. В его глазах тлел тот же смертоносный взгляд, которым он смотрел на меня, когда я забирала его сферу, а потом на Лэнгдона, когда тот жестоко насмехался надо мной на пикнике. Он приспустил поводья, но сжал бедра, когда впереди не оказалось места, чтобы вырваться вперед и догнать Экингтона.

– Что ты делаешь? – спросил он с трудом. По его рукам скакали тени.

– Выжидаю время.

– Если бы я мог использовать свою магию, не боясь, что тебя отстранят из-за этого, у него бы больше не осталось времени.

Я не знала, смеяться мне или пугаться. Может, я слишком много времени провела вместе с ним, потому что все-таки рассмеялась.

– Скоро это будет не важно, – я не помнила, чтобы мой собственный голос звучал так холодно когда-нибудь прежде. Возможно, это была стальная решимость. А возможно, моя собственная ярость, скрытая под слоями льда.

Я выиграю этот забег, и никакому дурацкому герцогу не удастся меня запугать.

Стиснув зубы, я пристроилась с боку группы, готовясь ворваться в открытое пространство, которое откроется через пять, четыре, три… два…

Только мы въехали в Квинсвуд, я предоставила Веспере полную свободу, лишь слегка направляя ее вправо. Мой рост (или его отсутствие) и ее небольшие размеры позволяли нам уворачиваться под низкими ветвями и прижиматься почти вплотную к деревьям, обходя других всадников.

На этом участке мы мчались во всю мощь: ветер свистел в ушах, трепал волосы, щепал глаза.

Мы вырвались вперед.

Я никогда не думала, что годы разбоя на дороге могут мне помочь в таком деле, но вот я уже лидирую в забеге. На знакомой лесной тропе отрыв только увеличивался.

Мы прошли полпути, и все еще лидировали. Пройдя две третьих маршрута, мы начали подниматься в гору и замедляться, чтобы пройти крутые повороты. Но другие наездники отстали настолько, что до меня доносился только топот лап и крики на кошек.

Впереди бурлил ручей, полноводный после вчерашнего ливня. Но пять камней по-прежнему гордо возвышались над водной поверхностью, и я направила Весперу прямо к ним, как и во время наших тренировок.

Первый. Второй.

На третьем камне после знакомого мягкого удара приземляющейся лапы, я ощутила рывок.

Мир накренился, и вода устремилась нам навстречу.

Я погрузилась в нее, вцепившись в седло и задыхаясь от пронизывающего холода. Вода обжигала мне глаза и заливалась в нос. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не запаниковать, когда вода сомкнулась надо мной, а в моих легких оказалась пустота.

Подо мной напрягались мышцы Весперы, которая пыталась встать на лапы.

Что-то ударилось о мое колено, и боль разошлась по моим костям. Наконец я пробилась на поверхность. Меня обдало холодом, и я вдохнула столько воздуха, сколько смогли вместить мои легкие. Веспера плескалась и пыталась найти опору, пока поток сносил нас в сторону.

В сторону водопада.

Черт.

– Пойдем, – я убрала одну руку с седла, за которое держалась, и схватилась за плечо кошки. Я глубже погрузилась в воду.

Нас развернуло, потому что, должно быть, она на что-то встала, и мы оказались лицом против течения. Я вздохнула с облегчением.

Но потом мы поскользнулись.

Еще один камень ударил меня по пятке. Еще один синяк. Но это меня не убьет.

А водопад может… и он был всего в нескольких футах позади нас.

Мое сердце стучало громче, чем удары лап о землю в начале забега.

– Давай, девочка, ты сможешь.

Мы сталкивались и с худшим. Закон охотился на нас. Холодная зима, когда я заносила ее в дом, чтобы она не умерла от переохлаждения. Голодные месяцы, когда я отдавала ей свою порцию мяса.

Все не может закончиться из-за этого дурацкого забега.

Мир покачнулся, затылок резко повело назад, когда ее задние лапы внезапно перевалились через край.

И замерли.

Я не смела пошевелиться. Веспера подняла голову, широко раскрыв глаза. Сквозь прозрачную воду я увидела, что ее передние лапы держатся за затопленный камень.

Скользкий, мокрый камень, в который невозможно вонзить когти. Долго она не продержится.

Впереди, там, где должна была быть третья ступенька… ничего не было.

Позади меня – задние лапы Весперы, которые искали опору там, где была лишь бурлящая вода.

Глава 48

Ледяная вода ударила мне в грудь, забрызгав лицо и укусив пальцы. Одной рукой я пробиралась сквозь нее в поисках того, за что бы Веспера смогла ухватиться. Я находила лишь еще больше подводных камней.

В нескольких ярдах от меня со скалистого выступа свисали корни. Манящие, но слишком далекие.

Над ступеньками через ручей раскинулся мост. Первые всадники выехали на него, но рев водопада заглушил шаги лап их кошек. А может, это был шум моего сердца, эхо которого раздавалось по всему моему телу.

– На помощь!

Никто не обернулся.

Потому что не услышали или потому что им было все равно?

Холод воды вгрызься в мою плоть, проникая до самых костей.

За моими плечами простиралась головокружительная пропасть, на дне которой – камни. Падение означает смерть для нас обеих.

– Пожалуйста, помогите! – кричала я снова и снова, а ребра Весперы тяжело вздымались между моими ногами.

Глаза щипало от слез, бедра сводило от сильного напряжения.

Я могла бы сделать все, чтобы спастись, но… нечего было делать.

– Прости меня, Веспера, – онемевшими пальцами я погладила ее по шее.

Я привела нас сюда. Желание выиграть эти деньги заставило меня так рисковать. Глупая женщина. Нужно быть безумной, чтобы возомнить, будто я могу выйти из безопасного положения и не заплатить за это?

В воздухе раздался треск, а затем скриииииииип. Не успела я заметить падающее в нашу сторону дерево, как оно уже окатило нас волной.

Каким-то образом Веспера удержалась.

Когда мы вынырнули, – я отплевываясь, она с прижатыми ушами, – дерево пересекало поток всего в нескольких дюймах от ее лап. Хватая ртом воздух, я уставилась на него, не в состоянии понять, что нужно делать.

Дерево. Когти. Хорошо держаться.

Но Веспера опередила меня: напрягая плечи, она тянулась. Мы покачнулись, когда она, убрав с камня одну лапу, поскользнулась, низко и растерянно зарычав.

Наконец ее когти вонзились в кору.

Тяжело дыша, она подтаскивала нас к упавшему дереву. Я ослабила хватку ногами, чтобы ей было легче двигаться, а сама схватилась за седло. Мои руки горели и дрожали.

Убрав вторую лапу с камня, она обхватила ею ствол. С урчанием она подняла нас на ствол, помогая себе задними лапами.

Не сухая земля, но она уже близко. Мы спасены.

Я уже было плюхнулась на спину Весперы, как заметила впереди яркую вспышку. Ствол дерева вел к другому скалистому выступу, его основание, вывороченное с корнем, поднято в воздух. Чуть поодаль – рыжие волосы и лицо, озирающееся назад. Эльф из Рассветного Двора, которого я видела возле комнат Каэлуса.

Это он только что спас меня?

Отдышавшись, Веспера осторожно пошла вдоль поваленного дерева.

– Здравствуйте? Это вы…?

Не успела я закончить вопрос, как он исчез в лесу.

Веспера спрыгнула на берег, и я наполовину слезла, наполовину свалилась с ее спины, приземляясь на руки и колени.

Твердая земля. Мне хотелось расцеловать ее.

Тяжелое и обжигающее, дыхание пронзало меня. Веспера присела, тоже захватывая ртом воздух.

– Хорошая девочка, – я поперхнулась словами, в глазах скапливалось напряжение.

Черт. Это было близко. Так близко. Еще несколько секунд, и мы бы упали.

– Кэт! – В поле моего зрения возникли сапоги, окутанные тенями, и сильные руки обхватили меня за плечи, поднимая на ноги. – Ты в порядке? – Широко раскрыв серебристые глаза, Бастиан держал меня на вытянутых руках и осматривал.

Я несколько раз кивнула, прежде чем смогла произнести:

– Я в порядке. Просто немного промокла.

Он выдохнул, издав звук, похожий на смех, и прижал меня к своей груди. Тени закружились вокруг нас, как в штормовом море.

– Черт, Кэт, ты шутишь в самые неподходящие моменты, – он сжал меня так крепко, что я едва могла дышать, но он был таким теплым, что мне было все равно.

Тепло и твердая почва под ногами. Это было все, что мне сейчас нужно. Воздух казался мне не таким важным.

Вцепившись в его рубашку, словно это было моей опорой на краю водопада, я зарылась лицом в нее, в него, в его знакомый аромат.

– У тебя зубы стучат. Возьми, – он накинул куртку мне на плечи и погладил по щекам, вновь глядя на меня широко раскрытыми глазами, словно он тоже не мог поверить, что я на земле. Его тени, – более спокойные, чем прежде, – извивались и облизывали воздух.

– Спасибо, – прошептала я, прежде чем отстраниться. И хотя мне просто хотелось раствориться в нем, я должна была проведать Весперу – она прошла через большее испытание, чем я, удерживая нас на краю пропасти.

Пошатываясь, я дошла (больше шатаясь, чем идя) до нее и прислонилась к ее плечу, собираясь с силами. Когда дрожь во мне чуть улеглась, я осмотрела ее грудь и лапы. Передние когти были стерты, но в остальном…

С долгим выдохом я обхватила ее за шею.

– Спасибо тебе. Такая хорошая девочка. Самая лучшая. Спасибо тебе.

Ее взъерошенная, насквозь мокрая, шерсть щекотала мое лицо, и, оглянувшись, я обнаружила, что тоже оставила за собой шлейф воды. В тишине было слышно, как с моих волос капает вода; спереди на рубашке Бастиана тоже осталось мокрое пятно.

Если бы у меня были силы, я бы посмеялась над тем, как все это выглядит. Но я просто валилась с ног от усталости.

Он смотрел на меня так, словно понимал это. Должно быть, я выглядела ужасно, судя по обеспокоенной складке, возникшей между его бровей.

– Ты сможешь вернуться обратно верхом?

– Я могу, но ей нужно отдохнуть. Не могу поверить, что она удерживала нас так долго. Я поведу ее обратно, – я взяла ее за узду и попыталась шагнуть вперед, но мои колени решили, что они больше не твердые, а желеобразные.

Он успел поймать меня, чтобы я не упала на землю.

– Тогда это означает «нет». Пойдем, ты поедешь со мной, а она пойдет с нами, – обхватив меня за талию, он остановился и посмотрел на Весперу, после чего почесал у нее за ушком.

И хотя я промокла насквозь, он прижимал меня к своей груди всю дорогу, пока мы ехали обратно. Он накрыл мои холодные руки своими, приговаривая, что мне нужно обсохнуть и что он сразу же разожжет камин в моих комнатах. Он сказал это так, словно собирался сжечь все в этом огне.

– Тебе действительно не стоит беспокоиться, – мне даже удалось сказать это, не стуча зубами, хотя мои веки продолжали опускаться. Усталость, пронизывающая до костей, сковала каждый дюйм моего тела. Но мы уже выехали из Квинсвуда на солнечный свет, и шатер возвышался не так уж далеко – почти у самого дворца, где я смогу завалиться в постель.

– Кэт, – его рука на моей талии сжалась, когда он заговорил мне прямо на ухо, – ступеньки были целыми и вчера, и позавчера, и всю прошлую неделю. А сегодня внезапно сломались? – Он прижался своей головой к моей; его выдох пощекотал мою щеку. – Только не говори мне, что это случайность.

Я вздрогнула, но не от холода.

– Что ты хочешь сказать? – Я знала. Я, черт возьми, знала.

– Если кто-то видел, как мы тренируемся, то он понял, что ты будешь в лидерах и выберешь камни вместо моста. Это была диверсия. И целью была ты.

Мне не нужно было ничего отвечать: зрители окружили нас, спрашивая, что случилось, и восклицая, увидев, насколько я промокла.

В толпе возникло лицо Эллы. Она смотрела в недоумении.

– С тобой все в порядке? – пробормотала она.

Я кивнула и попыталась ободряюще улыбнуться.

Среди зрителей выглянуло и менее приветливое лицо. Оно протискивалось среди других, чтобы взглянуть на меня. Дядя Руфус. Я прижалась к Бастиану, когда он окинул меня оценивающим взглядом. Через мгновение он кивнул сам себе, и намек на беспокойство, который мог быть в его выражении, исчез.

Все в порядке – его билет на знакомство с лордами был в целости и сохранности.

И тут я увидела Кавендиша. Он даже не смотрел в мою сторону: просто стоял и разговаривал с королевой. Холод в моих костях превратился в лед, и они заныли от ужасающей определенности.

Я упала в воду. Я выбыла из забега.

И я продолжаю работать на Кавендиша.

Глава 49

Я долго не выходила из горячей ванной и почти весь день просидела перед камином, но ничто не могло избавить меня от пронизывающего холода. Элла принесла мне пирог, но я лишь немного поковыряла его вилкой.

Кто-то решил устроить мне диверсию. Это звучало нелепо. Зачем кому-то избавляться меня? Я не представляю ни для кого угрозы. Я не влиятельна и не опасна. Я всего лишь аристократка, втянутая в мужские игры.

Однако жизнь при дворе не останавливалась из-за небольших уколов в спину. Здесь все жило этим. Поэтому в тот вечер я готовилась к балу. Почетным гостем должен был стать Экингтон, поскольку он выиграл в забеге. Будет чудом самообладания, если я не сверну ему чертову шею.

После ванны обнаружилось несколько новых синяков на ногах, – в том числе один очень эффектный на коленке, – так что я вышла в сад в платье темно-бирюзового цвета. Возможно, чтобы компенсировать отсутствие разреза на бедрах, его вырез был глубже, чем у всех моих предыдущих платьев, и доходил почти до пупка. Золотые цепочки скрепляли вырез, поэтому я могла не опасаться, что что-то выскочит наружу, а юбка и верх были расшиты звездами. Они перемигивались в мерцающем свете сотен ламп, расставленных по саду, сверкая вместе с крошечными кристаллами, вшитыми Блейз в складки и сборки.

Чуть ранее сегодня я получила от нее еще одну коробку с запиской: «Думаю, это ты будешь носить чаще, чем другие платья. Б. x».

Внутри лежал еще один наряд, который сегодня тоже был на мне: плащ из бирюзовой ткани, в которой Бастиан подарил мне книгу. Блейз рассыпала по нему небесные символы. При каждом движении легкий шелк мерцал, словно отблеск луны на воде. Это было очень красиво, но больше всего мне нравились плечи. Сделанные из жесткой кожи и расшитые по краям светлым золотом, они были похожи на наплечники доспехов.

После сегодняшних событий доспехи были именно тем, что мне нужно.

На календаре уже был сентябрь, и этот бал в саду станет одним из последних мероприятий под открытым небом в этом году. Многие дамы были в платьях с длинными рукавами, и лишь немногие в юбках с разрезами. Плащ от Блейз пришелся как раз кстати. Как и мой эльфийский пистолет, ткань не была обычной: несмотря на видимую легкость, она согревала меня в прохладном вечернем воздухе.

Едва я вошла в свет фонарей на балу, как почувствовала на себе взгляд Бастиана. Он стоял с Ашером и парочкой дам, которая, казалось, уделяла гораздо больше внимания Бастиану, чем жениху из Сумерек. Я не могла их винить – должно быть, этим утром он предстал отважным героем, вызволившим меня из беды. Большинство, наверное, думало, что это он меня спас.

Рыжеволосого эльфа, который на самом деле спас меня, нигде не было видно.

В этот раз я не стала дожидаться, когда он первый подойдет ко мне, и сама приблизилась к нему. Я все еще ощущала холодок в своих костях, и сам факт того, что мне хотели навредить, лишь подчеркивал, как я одинока при дворе. По идее, моим союзником был Кавендиш, но он все равно не смог бы этому помешать. За всеми шутками и заигрываниями я должна была видеть в Бастиане своего врага, но все же мне казалось, что он мой единственный сильный союзник во всем дворце.

И какая-то глупая часть меня хотела его утешений.

Той глупой частью меня была наивная дурочка, которая обожала любовные истории и приключения и допоздна читала их своей сестре. Это была девушка, которая надеялась однажды выйти замуж по любви. У нее не было никакого представления о долге, о реальности.

Ее крошечное семечко пережило мой брак и правду о денежных трудностях. Когда восемнадцатилетняя Эвис появилась на пороге моего дома, только что сбежав с любимым мужчиной, это семечко проросло. Именно оно побудило меня помочь ей бежать от дяди Руфуса и папы.

И я пожалела об этом.

Но она – нет. Погибла в море или убита во время нападения пиратов – я не знала точно. Никто не знал. Единственное, что было известно, – она поднялась на корабль, и больше ее никто не видел.

Но я знала достаточно.

Ее убила любовь. И это стало ядом, уничтожившим во мне последний росток глупости.

Любовь не была ни практичной, ни разумной, ни полезной. Она несла только смерть.

И хотя то, что я чувствовала к Бастиану, слава богам, не было любовью, это по-прежнему было что-то.

И это что-то заставляло меня идти по деревянному настилу, который расстелили на лужайке, прямо к нему.

Когда между нами оставалось несколько шагов, он отделился от группы и сократил расстояние. Он коснулся моей руки, светящимися глазами осматривая меня. Сегодня они, впитав в себя свет фонарей, казались слегка золотистыми.

Он открыл и закрыл рот с несвойственной для него нерешительностью, а затем стиснул мое плечо.

– Я не могу решить, спросить ли мне первым делом, как ты, или, – он покачал головой, скользнув по мне взглядом, – сказать тебе, как ты красива. Я знал, что этот цвет отлично тебе подойдет. С тобой все в порядке? И ты знала, что в буквальном смысле сногсшибательна?

Я насмешливо фыркнула, хотя его комплимент в какой-то мере помог растопить лед в костях.

– Отвечая на твой первый вопрос – да, только несколько интересных синяков. – Сморщившись, я подогнула больное колено. – А на второй… не знала, но спасибо.

– Хм, мне больше нравится, когда ты говоришь «пожалуйста», но «спасибо» может стать третьим моим любимым словом. – Его зубы сверкнули в быстрой улыбке.

– Третьим? А какой второе?

– Мое имя.

– Нужно запомнить, Бастиан.

Он тихо простонал от удовольствия.

– Но если серьезно, – он погладил мою руку, – ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты выглядишь бледной. – Он провел большим пальцем по моей щеке, но опустил руку, словно вспомнив, что мы не должны так прикасаться друг к другу в обществе.

– Честно говоря… – Я с опаской окинула взглядом растущую толпу, словно обосновывая свое признание. – Я бы хотела, чтобы ты увел меня отсюда и просто обнял, как сделал после забега.

Его руки сжались и разжались.

– Мы могли бы пойти в какое-нибудь тихое место. Я не буду тебя дразнить. Если ты хочешь, я буду образцовым джентльменом. Буду обнимать тебя столько, сколько тебе нужно.

Я не могла встретиться с ним взглядом. Слишком опасно, особенно когда в моем животе словно что-то порхало. Я сцепила руки, борясь с желанием обхватить ими себя.

– Спасибо. Но я… я не могу исчезнуть так сразу.

Он вздохнул.

– Бал только начался. Мне наплевать, но я подозреваю, что по-тихому улизнуть отсюда будет нарушением очередного твоего правила, да? – склонив голову набок, он горько улыбнулся мне.

– Ты так хорошо меня знаешь, – я закатила глаза.

Его улыбка исчезла.

– Недостаточно хорошо.

У меня в горле застрял ком, и я не смогла ничего ответить.

Какое-то время мы стояли, глядя друг на друга; что-то висело в воздухе между нами, пока не подошел лакей и не предложил напитки. Я взяла бокал темно-красного вина, благодарная за то, что тишину прервали.

Мы всегда флиртовали друг с другом, но теперь в наших отношениях будто бы что-то изменилось, и я не была уверена, что мне это нравится или я хотела этого. Это должно было быть просто работой, и я даже смирилась с тем, что получаю удовольствие на этой работе. Но ничего более.

Я потягивала свое вино и чуть не поперхнулась, когда увидела знакомую рыжую голову. Дядя Руфус. Каким-то образом он добился приглашения, и Каэлус наверняка тоже был здесь. Может быть, мне удастся по-быстрому представить его.

– Кэт?

Я вздрогнула и уставилась на Бастиана.

– Ты совсем застыла и побледнела еще сильнее. Я уже было подумал, что это вино тебя убило. – Он театрально посмотрел на мой бокал, а затем проследил за моим взглядом в сторону дяди Руфуса.

Я безрадостно посмеялась.

– Нет, просто мне нужно решить кое-какие семейные дела.

– Звучит ужасно интересно, – он скорчил такую язвительную гримасу, что практически развеселил меня. – Значит, семейные дела, пара танцев, и мы исчезаем?

Это звучало так просто. Мне так хотелось сказать «да». Но…

– А так можно?

Он откинул мои волосы через плечо и провел рукой по спине, притягивая меня к себе – ближе, чем было уместно в таком месте.

– Ты можешь делать все, что захочешь, Кэтрин.

Я знала, что это неправда, но я хотела в это поверить. Боги милостивые, как же я этого хотела.

Прикусив губу, я кивнула.

– Пару танцев и заключительный обход – думаю, этого хватит. Но если я где-то рядом с собой увижу Экингтона, то не ручаюсь за то, что сделаю.

Смех Бастиана был таким же мрачным, как и сады за пределами света фонарей.

– Не волнуйся, я слышал, что виновник торжества нездоров.

Я обвела взглядом толпу. Экингтона нигде не было.

– Что случилось?

Он ухмыльнулся и сделал глоток из бокала, словно пытаясь скрыть это.

– Случился я.

Я расширила глаза.

– Что ты сделал?

– Я слышал, он сломал руку… и, похоже, нос.

Мое сердце забилось сильнее.

– Ты хотел сказать, ты сломал ему руку.

Он пожал плечами.

– Я был там.

– Бастиан! Ты не можешь просто так ходить и…

– Он мог убить тебя, – его глаза пылали почти так же яростно, как и звучал его голос. В тусклом свете бала сгущались тени, кипящие как грозовые тучи. Однако они не шли ни в какое сравнение с его хмурым взглядом. – Ему повезло, что я оставил его в живых. Когда я найду того, кто сломал тот камень, он пожалеет, что еще не умер.

Я уставилась на него, не в силах моргнуть или что-то сказать. Он причинил вред Экингтону, потому что тот угрожал мне? Когда я наткнулась на него, в панике убегая с кладбища, он спросил, хочу ли я, чтобы он убил Лэнгдона, и я еще размышляла, что возможно, это шутка, но сейчас…

– Подожди. Нос Лэнгдона. Это ты сделал.

Он насмешливо фыркнул, но судя по тому, как оголились его клыки, это больше походило на рычание.

– А ты как думала?

– Мне казалось, что его прекрасная натура вывела из себя еще кого-то другого.

– Кэт, он говорил с тобой так… – он покачал головой, челюсть дернулась.

Я не знала, вмазать ему или расцеловать. Никто никогда не заступался за меня – обычно я должна была просто отступить, чего все и ожидают от леди. Нельзя отвечать насилием на насилие, но…

Разве я не желала увидеть, как повесят убийцу Лары? И не только ради правосудия, но и ради минуты злорадного удовольствия – посмотреть, как он расплачивается. Конечно, Кавендиш никогда расплатится – его положение защищает его. Но если бы мне удалось отомстить за нее, сделала бы я это?

Я затруднялась ответить. И я не знала, как мне относиться к тому, что Бастиан так бурно реагирует на обиды, которые наносят мне.

Возможно, не я одна чувствовала перемену в наших отношениях.

– Не уверена, что должна благодарить тебя. Это может подстрекнуть тебя, – я сглотнула и покачала головой. – А сейчас мне нужно разобраться с семейными делами. – При мысли о дяде Руфусе у меня свело живот.

Взгляд Бастиана переместился на мои побелевшие костяшки пальцев, сжимающих бокал.

– Хорошо, – нежно сказал он и наклонился ко мне так близко, что мог бы поцеловать, – но при первой же возможности я украду тебя. Обещаю.

Глава 50

Я пронесла тепло этого обещания через весь зал и подошла к Руфусу, отметив, что Каэлус стоит возле статуи на постаменте.

Чем ближе я подходила, тем сильнее музыка давила мне на уши. Обнаженная кожа на руках и груди казалась почти невесомой, словно любое дуновение ветерка могло меня унести. Каждая мышца напряглась в моих ногах, призывая меня бежать от Руфуса, а не идти к нему. Но инстинктам здесь не было места.

С натянутой широкой улыбкой я поприветствовала его.

– Здесь жених от Рассвета, лорд Каэлус. Я подумала, что, возможно, могла бы представить вас? – мой голос прозвучал высоко, и я внутренне содрогнулась от неопределенности слов «возможно» и «могла бы», а также от вопросительной интонации в конце.

– А я-то думал, что ты забыла о своем семейном долге. Мне казалось, ты решила, что я могу подождать и до следующего года, – он медленно улыбнулся, глаза были холодными и блестящими, как лед. – Но думаю, ты поняла, что так дело не пойдет. Ты всегда вела себя намного лучше своей сестры, особенно после небольшого урока.

Мир покачнулся, и пришлось приложить усилия, чтобы не покачнуться вместе с ним. Он и прежде называл уроком то, что сделал с Фантомой.

Оскалив зубы, я показала в сторону Каэлуса и направилась к нему. Хоть на мне и был плащ, по рукам побежали мурашки, словно моя душа пыталась покинуть тело в тысяче разных мест.

– Ты хоть представляешь, насколько редки в Альбионе союзы с эльфами? – прошептал Руфус, идя рядом со мной. – Друзья в Рассветном Дворе сделают нашу семью неуязвимой. Все, что я делаю, – это ради славного имени Феррерсов. Твой отец понимает это – и тебе тоже следует.

Семейный долг. Разумеется.

Именно поэтому они с отцом были так строги к Эвис. Изо всех сил она старалась быть идеальной леди. Ну, или хотя бы неидеальной. Быть может, я могла бы как-то помочь ей вести себя подобающе, но этот шанс был давно упущен.

В конечном счете, именно поэтому он убил Фантому. Урок послушания, который, как ему казалось, был мне необходим, чтобы стать хорошей женой. Я старалась изо всех сил, заставляя себя быть послушной. Но в итоге все равно ничего не вышло – осталась без наследника и с мужем, которого я практически не вижу. И хотя лично меня такой расклад устраивает, это был огромный провал в плане исполнения супружеского долга. Для всего остального мира это было слишком очевидно.

Но те битвы остались в прошлом. Сейчас, при дворе, завоевание благосклонности нужного человека могло приблизить Руфуса к получению титула. Как второй сын, он остался без титула, в то время как мой отец был виконтом.

Титулы приносили земли. А земли приносили богатство.

Что дадут фамилии Феррерс друзья в Рассветном Дворе?

Словно почувствовав мое приближение, Каэлус повернулся – его волосы сверкали и переливались.

– А, Кэтрин, – он медленно улыбнулся, даже не взглянув на моего дядю. – А я тут просто любовался этой милашкой. – Он провел рукой по голени статуи…

Она вздрогнула.

Это была не статуя, а женщина, покрытая белой краской и задрапированная в одежды древних. Когда я присмотрелась к другим постаментам, расставленным вокруг площадки, где проводился бал, то поняла, что они двигаются, постепенно меняя позы.

– Но сейчас у меня действительно есть то, на что стоит посмотреть, – его взгляд прошелся по мне, заставив мои щеки вспыхнуть.

Я крепче сжала руки. За подобные взгляды мой отец высек бы мне ладони розгами – именно по этой причине он купил мне эльфийский пистолет.

Рядом со мной замялся дядя Руфус, как бы невзначай касаясь моей руки. Этот человек никогда не делал ничего случайно.

– Вы слишком добры, лорд Каэлус. – Пожалуйста, боги, пусть он не скажет ничего о том, что его не назвала просто по имени. – Я хочу представить вам своего дядю, сэра Руфуса Феррерса, – я отошла в сторону, чтобы он мог занять центральное место.

Каэлус принюхался и кивнул Руфусу, а затем снова повернулся ко мне.

– Надеюсь, вы не сильно пострадали во время гонок, Кэтрин. Было бы святотатством погубить такую необычайную красоту.

Я опустила взгляд, как и полагается леди. Последствия снова настигли меня.

– Моя племянница – очаровательная девушка, не так ли, лорд Каэлус? – Руфус ухмыльнулся, как кот, который только что поймал какое-то маленькое создание и теперь держит его под большой лапой. – Иди прогуляйся, Кэтрин. У меня есть дело, которое я хотел бы обсудить с нашим новым другом.

Все закончилось быстрее, чем я думала. Кивнув головой, я отступила назад, хотя ноги так и чесались побежать. Каэлус смотрел мне вслед, нахмурившись, когда Руфус подошел к нему.

Я повернулась и обнаружила, что путь мне преградил принц Валуа.

– Ваше Высочество!

– Мадам Феррерс, надеюсь, вы окажете мне честь и потанцуете со мной, – подняв брови, он протянул мне руку.

Это не входило в мои планы, но отказывать ему было бы невежливо. Поэтому я позволила ему вывести меня на танцевальную площадку.

В отличие от Бастиана, кто-то научил его хорошим манерам – он держал меня на почтительном расстоянии и вел вполне уместную светскую беседу. Это было своего рода облегчение: его прикосновения к моей руке и талии позволили мне вернуться в свое тело, так что я больше не чувствовала себя такой легкой, готовой улететь.

– Спасибо, что были внимательны ко мне во время утреннего забега, – сказал он посреди нашего милого разговора. Должно быть, именно из-за он пригласил меня на танец.

Я усмехнулась.

– Я всего лишь обернулась через плечо и была рада видеть, что вы можете подняться. Мне жаль, что с вами случилась неприятность.

Он приподнял бровь, на его губах заиграла улыбка.

– И мне жаль, что с вами случилась неприятность. Сегодня день богат на них. Слышал, у самого Экингтона тоже произошла одна после забега, вы знали?

Мои шаги оставались плавными, но сердце в груди заколотилось. Он так намекает, что я как-то с эти связана? В каком-то смысле, так и было, но я сама об этом только что узнала.

– Что-то слышала.

Он так злорадно улыбнулся, сверкая зубами, что мог бы сравниться с Бастианом, будь у него длинные клыки.

– Этого бы не случилось с порядочным человеком. Я видел, что он хотел с тобой сделать. И я рад, что он получил по заслугам.

В следующую секунду его лицо смягчилось, став более дружелюбным, и до конца танца он продолжил говорить на отвлеченные темы.

Когда музыка стихла, он с грустной улыбкой проводил меня с танцевальной площадки.

– Надеюсь, ваш amoureux[2] не будет зол, узнав, что я вас ненадолго украл.

Мое лицо вспыхнуло от того, что Бастиан был прямо назван моим возлюбленным. Похоже, мельница слухов сделала свое дело. Не то чтобы он был очень деликатен.

– Я заверю его в ваших добрых намерениях.

Принц Валуа усмехнулся, поклонился и покинул меня. Жаль, что я не видела выражение его лица, когда, повернувшись, он обнаружил, что за его спиной собралась изящная толпа молодых девушек.

Бастиана не было видно, и я пошла за выпивкой. После встречи дяди Руфусом с Каэлусом она была мне необходима. На столе было множество вин, и как раз когда я выбирала между насыщенной вальполичеллой и фруктовой риохой, я почувствовала рядом чье-то присутствие.

– Жаль, что ты угодила в неприятности, – одна из сестер с розовыми волосами улыбнулась мне, слишком широко.

Стиснув зубы, я схватила ближайший бокал, внезапно перестав обращать внимание на его содержимое – риоха, вальполичелла, пусть даже кровь, лишь бы поскорее оказаться подальше от нее. Но когда я отвернулась, она схватила меня за плечо твердой, словно сталь, рукой.

– Ну-ну, разве таким манерам вас учат в Альбионе? Ай-яй-яй. – Она наклонилась ближе, фиалковые глаза стали огромными, а уголки губ опустились. – Я всего лишь сказала, как печально, что твоя каменная ступенька опрокинулась и ты упала в воду. Ужасно грустно.

От ее слов у меня перехватило дыхание. Я никому не рассказывала, как именно я оказалась в воде, и не думаю, что Бастиан рассказал об этом в милой беседе кому-нибудь из Рассвета.

– Ты. Это ты твоих рук дело.

Она рассмеялась и потрясла меня за плечо, схватив меня уже ближе к шее.

– Больно надо пачкать руки. Глупая девчонка, – со злорадной улыбкой она подошла еще ближе – еще дюйм, и мы бы столкнулись. – Твой змей уже пользуется благосклонностью одной королевы. Как думаешь, могу ли я допустить, чтобы ты выиграла для него милость еще одной?

Будто бы я должна согласиться с ней. Я фыркнула, прикусив язык от желания закричать, что я хотела эту милость для себя, а не для кого-то еще. С ее помощью я бы получила развод.

Но кричать было непозволительно. Вместо этого я подняла голову с холодной улыбкой.

– Посмотри на себя, хватаешь даму на балу. Твоя ненависть к Сумраку выставляет тебя полной дурой.

Возможно, она не ожидала ответа, потому что ее глаза расширились, и она ослабила хватку настолько, что я смогла вырваться. Не сводя с нее глаз, я развернулась и пошла прочь, залпом осушая свой бокал.

– Твоя одержимость Змеем выставляет тебя полной дурой, – крикнула она вслед.

Я еле сдержалась, чтобы не швырнуть в нее пустой бокал.

Впереди зашевелились тени, и, подняв голову, я увидела Бастиана, с расправленными плечами идущего навстречу.

Острые черты лица, опасная красота, яркий пылающий взгляд – все это остановило меня на месте. У меня перехватило дыхание, бал отступил в даль, превратившись в размытые силуэты и приглушенную музыку.

Черт. Как я могла даже подумать, что смогу устоять перед ним? Как я не бросилась на него с первого взгляда? Непостижимо.

Моя кожа горела, внезапно став слишком чувствительной. Я потянула за вырез платья.

Он посмотрел на меня, и готова поклясться, я почувствовала, как его взгляд струится по моей шее, груди, животу и стекает между ног.

– Ты…? Она…? – Сжав челюсти, он хотел пройти мимо меня, но я положила руку ему на грудь.

Я задержала ее там, впитывая его тепло и твердость его мышц. От этого у меня закружилась голова.

– Ты обещал мне танец.

Раздувая ноздри, он посмотрел мимо меня, хотя я не могла вспомнить, почему он так делает. Вздохнув, он кивнул.

– Ты права. Лучше не устраивать здесь сцен, – с глубоким вздохом он убрал мою ладонь, но затем все же взял меня за руку и повел танцевать. В его движениях появилось какое-то напряжение и твердость, из-за чего они стали более резкими, чем обычно, более ловкими.

«Гнев», – поняла я. Это взволновало меня, заставляя сердце бешено колотиться.

Почему я все еще не позволила – не заставила его меня трахнуть? Почему во мне были только его язык и пальцы? В этом не было никакого смысла.

Я моргнула, а мы уже танцевали, вальсировали по полу и кружились, кружились, кружились.

Пока он нас вел, я скользнула рукой по его груди и забралась под куртку.

– Кэт? Что ты…?

Через рубашку я провела ногтем по его соску, отчего он вздрогнул. Меня пронзило – сила, осознание, что ему приятно, такое же пьянящее и головокружительное, как хороший крепкий алкоголь.

– Ты сам сказал, что я могу делать все, что захочу, – мой голос звучал одновременно слишком близко и так далеко.

Он отдернул мою руку.

– Некоторые правила остаются в силе.

Разочаровано вздохнув, я прижалась к нему, позволяя при каждом шаге его ноге проникать между моими.

– Я поражена твоим самоконтролем, – промурлыкала я, глядя на него из-под опущенных ресниц. Я медленно облизала губы, желая, чтобы они были заняты его ртом или членом… или вообще любой его частью.

Он проследил за этим движением, и его губы тоже приоткрылись, прежде чем он сомкнул их, словно опомнясь.

– Если я потеряю контроль над ситуацией, люди умрут.

Мой смех эхом разнесся вокруг нас.

– Как драматично. Не думала, что оргазм может быть таким смертоносным.

– Я имею в виду над всем в жизни. Моя работа состоит из множества направлений, за которыми нужно тщательно следить.

Я вскинула голову.

– И как это связано с тем, что ты не кончаешь? Или я просто часть твоей работы? – Обжигающий гнев смешался с желанием, отчего платье на моей коже стало невыносимым.

Его брови нахмурились.

– Это вопрос в рамках нашей сделки?

– А ты просто уклоняешься от ответа?

– Вето.

– Вопрос не был в рамках сделки. Ты не можешь…

– Я накладываю вето на весь этот разговор. Переходим к другой теме.

Я вжалась в него.

– Бастиан, я не хочу разговаривать, я хочу почувствовать, как ты входишь в мою…

– Кэт! Что ты…? – широко раскрыв глаза, он остановил меня.

Каким-то образом платье сползло с моих плеч. Но оно все еще оставалось на моем теле, а это означало слишком много одежды.

Я нуждалась в нем. Хотела его. Почему это всегда было такой проблемой? Казалось таким глупым заботиться о чем-то другом, когда можно просто оседлать его, доставить ему удовольствие, поглотить его, позволить ему делать со мной все, что он пожелает, прямо здесь и прямо сейчас.

Несмотря на то что мы перестали танцевать, мир все еще кружился. Бастиан поправил на мне платье.

– Перестань, – я отмахнулась от его руки – или по крайней мере, попыталась. – Я хочу быть…

– Кэт?

Лицо Эллы всплыло перед глазами. Я не могла решить, радоваться ли тому, что она здесь, или злиться на то, что она слишком близко к Бастиану.

– С тобой все хорошо?

– Со мной все превосходно.

Я захихикала.

– Сколько она выпила? – Элла снова натянула платье мне на плечи. Почему оно все время падает? – И как долго она пытается раздеться?

– Знаешь ли, я все еще здесь. И отвечая на твой вопрос, – один бокал.

– Черт. – Бастиан придвинулся вплотную, что было как нельзя кстати, и я утонула в нем. – Это не выпивка. Кэт, где твое ожерелье? Жемчужное, которое ты всегда носишь.

Я потрогала горло. Ничего.

– Мое особенное ожерелье, – хотя я не могла вспомнить, что в нем особенного и почему я его ношу. Сейчас это вообще казалось плохой идеей. Я не хотела ничего носить.

– Я чувствовал, что оно магическое, а теперь понимаю, что это была за магия. Оно защищало ее от чарующего обаяния эльфов. А я думал, она невосприимчива, – он вздохнул и покачал головой, а затем стряхнул мою руку со своего живота, по которому она скользила вниз, чтобы все исследовать.

– Пойдем, – Элла обняла меня за плечи, оставляя огненные следы везде, где касалась. – Давай уведем ее отсюда, пока…

– Леди Фортнум-Найтли-Чейз, – позвал какой-то далекий голос.

Бастиан сгреб меня к себе под бок, широкими плечами загородив мне обзор.

Кто бы там не был, мне это было совсем неинтересно. Не тогда, когда можно было расстегнуть эти интересные пуговицы, пробраться к его голой груди и…

– Проклятье, – пробормотала Элла. – Королева зовет меня. – Она перевела взгляд с Бастиана на меня, а затем в сторону голоса, разрываясь.

– Иди, – кивнул Бастиан, поймав мои пальцы, возившиеся с пуговицами на его рубашке, – я знаю, что королеве нельзя отказывать. Я позабочусь, чтобы с ней все было в порядке.

Элла снова оглянулась через плечо, а затем выпрямилась во весь свой небольшой рост. Впрочем, судя по тому, как она ткнула в Бастиана пальцем, можно было подумать, что она гигант. – Бастиан Марвуд, мне все равно, будь ты хоть самой Королевой Ночи. Если хоть один волосок упадет с головы Кэт, я лично добуду из-под земли кусок железа, сделаю из него клинок и найду тебя.

Его негромкий смех отозвался во мне эхом.

– Я понял. Меньше всего на свете я бы хотел навредить ей. Кроме того, – он пожал плечами, и я завороженно наблюдала, как напряглись мышцы и сморщилась кожа на его шее, – я бы никогда не воспользовался человеком, находящимся под воздействием чар. Это нечестно.

– Очень утешительно, – проворчала она. – Кэт, я оставляю тебя с Бастианом. – Она сказала это очень громко, словно я была капризным ребенком или выжившей из ума старухой.

Я не была ни тем, ни другой. Мне просто очень нужно. Бастиан. Секс. Кончать сотни раз. Сделать все, что он скажет. Делать ему приятное.

– Просто делай, что он скажет, и… эм… веди себя хорошо.

Я рассмеялась и поцеловала ее, чуть не упав вперед. Если бы они с Бастианом не поймали меня, я бы упала лицом в пол.

Я все еще смеялась, когда Бастиан увел меня подальше от огней бала, а его тени окутали нас. Я вздохнула, ощутив их прохладное прикосновение, бальзам для моей разгоряченной кожи.

– И что ты собираешься делать со мной в темноте, Бастиан? – закусив губу, я подняла на него глаза.

– Это. – Мир покачнулся, и я задохнулась, не понимая, где верх, а где низ.

Проморгавшись, я обнаружила, что смотрю на…

– Твоя спина.

Он держал меня за ноги, крепко, но гораздо ниже, чем мне хотелось бы.

– Ты перекинул меня через плечо, – я снова засмеялась – голова шла кругом – и попыталась дотянуться до его зада, но он оказался недосягаем. – У меня слишком короткие руки, – сказала я и надулась.

– Не думал, что ты у нас извращенка.

– Не думала, что ты у нас похититель. Не то чтобы я против. Куда ты меня несешь? Ты собираешься меня взять силой? – еще одно хихиканье вырвалось из меня.

– Я несу тебя в свои комнаты.

Глубоко вздохнув, я прижалась к его спине.

– Ну наконец-то.

Глава 51

Я мало что помню об этом путешествии: только то, что, пока он нес меня на плече, я воспользовалась возможностью и потрогала каждый его дюйм, до которого смогла добраться. Он напрягся, когда я погладила кончики его ушей, и это был единственный раз, когда он отмахнулся от меня. Интересно.

Наконец он опустил меня в своей гостиной, и я запрыгнула на него с поцелуями, обвив ногами.

– Бастиан, – вздыхала я между поцелуями, но он оставался твердым. И не в том месте, где я хотела.

– Кэт. Нет, – крепко сжав и оторвав от себя, он удерживал меня на расстоянии вытянутой руки.

– Наконец-то я в твоей комнате. В чем дело?

– На самом деле тебя здесь нет. Это не настоящая ты. Ты под воздействием чар. И, – он вздохнул, – похоже, ты очень восприимчива.

Я попыталась вывернуться у него из рук, но его хватка оказалась еще крепче, чем в библиотеке. Разочарованно простонав, я всем весом навалилась на его руку. Она даже не дернулась.

Подняв одну бровь, он спросил.

– Ты закончила?

Я мрачно взглянула на него: кожу жгло от раздражения, жара и неистовой потребности.

– Почему ты просто не оставил меня на балу, если не хочешь меня?

– И рисковать тем, что кто-то еще обнаружит тебя, когда ты так восприимчива? Не думаю, что это хорошая идея.

Мои руки сжимались и разжимались, жаждая прикосновений.

– А как же мои покои? Ты мог бы отнести меня туда.

– Я точно знаю, что здесь ты в безопасности.

– Самое безопасное место во дворце – я помню. Дерьмо все это.

Нахмурившись, он отпрянул назад.

– Простите?

– Я сказала, что дерьмо все это. Разве я в безопасности с тобой? – я обмякла в его руках. – Я… я… я дура.

Эльфийка из Рассвета была права. Я с ума по нему сошла. За несколько месяцев он разрушил все то, чем я была… Я больше не узнавала себя.

Он напряженно разглядывал мое лицо, его хватка ослабла, а глаза смягчились.

– Кэт, ты не…

Я бросилась к нему, чтобы оборвать этот жалеющий взгляд.

Но он снова высвободился из моих объятий. Жжение на моей коже стало невыносимым – только он мог унять его, но он отказывался.

– Бастиан, пожалуйста, просто…

– Давай выпьем, а? – он криво улыбнулся. – И потом сможем поговорить.

– Я не хочу говорить.

– Мы можем и не говорить, – его улыбка стала лукавой, полной мрачных обещаний.

– Так-то мне уже больше нравится, – с этими словами я махнула рукой в сторону графина, и он вернулся с двумя бокалами. Потягивая свой бренди, я смотрела на него поверх бокала и мысленно раздевала.

На этот раз я не стану просить его оставить брюки.

– Ах-а… – он поймал мою руку, которая каким-то образом добралась до пуговиц его на его брюках. – Сначала выпей.

– Я не думала, что ты из тех, кому нужно выпить для храбрости, – я усмехнулась и осушила бокал крепкого бренди. – Ну что, теперь рад? – я показала ему пустой бокал. – А теперь трахай меня, пока я не забуду свое имя.

Я рассмеялась, и этот звук раздавался в моих ушах снова и снова. Он поймал мой бокал, когда тот падал на пол.

Когда я успела его уронить? И когда комната начала пульсировать?

Потирая виски, я нахмурилась, глядя, как дышат стены.

– Бас… Бастиан? – мои веки опустились, а руки стали тяжелыми. Я плюхнулась на диван. – Что…? Ты что-то подмешал мне.

Он поморщился.

– Тебе нужно выспаться, а мы пока будем искать твое ожерелье. Это единственное, что я смог придумать, чтобы угомонить тебя.

И хотя я уже не могла достать до него, моя кожа все еще требовала его прикосновений. Я разочаровано хмыкнула.

– Разве ты не хочешь меня?

Вздохнув, он сел на край дивана.

– В этом мире мало вещей, которых я хочу больше.

Мне удалось закинуть ногу ему на колени и задрать платье, но мое тело весило слишком много, чтобы двигаться дальше.

– Тогда сделай это. Пожалуйста.

Фыркнув от смеха, он покачал головой.

– Нечестно использовать это слово, зная, что оно делает со мной, – он взял мою ногу и потер ступню, вырвав из меня стон, когда уверенным движением большого пальца он зажег все мое тело. – Но… То, как ты вела себя, когда я остался в твоей комнате, – он нахмурился, обводя пальцами подушечку на моей стопе. – Такая тихая. Такая неподвижная. В какой-то момент я подумал, что ты умерла, но потом услышал твое осторожное дыхание, словно ты пыталась затаиться, чтобы тебя не услышали.

Он сглотнул и поднял на меня глаза.

– Что-то случилось, да? Твой муж или… я не знаю.

Я затаила дыхание. Я привыкла к тому, что могу читать людей и тем самым узнавать то, что они скрывают, совсем позабыв о том, что сама могу выдать какие-то свои секреты.

Он поцеловал мою ступню. Даже не помню, когда я сняла обувь.

– Когда мы займемся… Когда мы будем спать вместе, я хочу, чтобы ты знала: мы делаем это друг с другом, а не только я с тобой.

Друг с другом. С тобой. Такие маленькие слова. Такая пропасть между ними. Меня потрясло осознание того, что я никогда не видела разницы и не думала о сексе как о чем-то, что делается вместе, а не совершается надо мной.

Он нежно улыбнулся, без клыков и лукавства.

– Однажды, Кэт, ты попросишь меня быть с тобой, и ты на самом деле будешь хотеть этого. Никаких эльфийских чар, ничего, что могло бы затуманить твой разум. И когда ты попросишь меня, свободно и от всего сердца, я отведу тебя в свои комнаты и не спеша покажу тебе, как это все должно быть.

Веки вяло опускались, но пульс продолжал раздаваться в каждой частичке моего тела… не только от желания, а…

Это было что-то сладостное и горькое, что-то печальное, – то, что нуждалось в нежности, а не в жесткой жадной похоти.

Оно щипало мне глаза, и я ненавидела это.

– Глупости, – прошептала я, чувствуя, как сжимается грудь. – Мне было не хуже, чем любой другой аристократке в браке по расчету.

Он покачал головой и прижал мои стопы к своей груди, позволяя им впитывать его тепло.

– Я видел травмы, Кэтрин. Я знаю, как они выглядят. Это обдирание заусенцев, когда ты думаешь, что никто не смотрит. Это самая контролируемая женщина, которую я когда-либо встречал, бежит сломя голову прямо на меня, ослепленная ужасом. Это когда ты лежишь рядом со мной, неподвижная, как труп, – мышцы на его челюсти напряглись, а шрам на губах побледнел, когда он сжал губы. – Ради твоего же мужа я рад, что он мертв. Если бы он не был мертв, мне пришлось бы самому сделать так, чтобы он умер.

Я вздрогнула. Не от его угрозы, а от всего, что он сказал до этого. Все, что, как мне казалось, я контролировала или хотя бы скрывала… он видел.

Желая сбежать от этой мысли, я перестала бороться и позволила глазам закрыться. Руки обхватили меня, поднимая все выше и выше, пока я не оказалась где-то выше луны.

– Ты еще здесь? – мягко спросил он.

– Ммм… – я кивнула.

– Твое ожерелье. Ты знаешь, где оно? Ты снимала его?

Я покачала головой, утыкаясь в него.

– Кто-то снял его?

– Не знаю.

– Думаешь, оно само оторвалось?

Жаль, что ты угодила в неприятности.

– Эльфийка из Рассвета…

– Что она сделала?

Но тепло уносило меня.

Какая-то тряска вернула меня к тяжелому телу и болезненным синякам.

– Кэт, побудь со мной еще немного. Нам нужно найти твое ожерелье. Что эльфийка из Рассвета?

– Прикоснулась к моему плечу. – Она могла снять это ожерелье, про которое он все твердил. – Прямо перед тем, как мы пошли танцевать.

– Точно, – он опустил меня на что-то еще более мягкое, чем облака, и я застонала. Было ощущение, что мой мозг обволакивается сладковатым туманом. – Та, с которой я тебя видел? С розово-золотистыми волосами?

– Ммм… – Я бы могла кивнуть, но не была уверена, что еще могу двигаться. Да и я не хотела, когда на этом облаке так чудесно.

– Ты хорошо справляешься, любовь моя. Еще один вопрос. – Повисла тишина, в которую я погружалась все глубже и глубже. – Откуда у тебя ожерелье?

Я заставила свой язык шевелиться, чтобы можно было и дальше спокойно продолжать погружение.

– Он дал его мне. – Месяцы назад. Месяцы, месяцы и месяцы.

Жемчужница от эльфов спасет, и сердце твое она сбережет.

– Кто?

Он еще что-то спросил. Теперь это был обман. Я попыталась открыть рот, чтобы сказать ему об этом, но мои губы были уже далеко и не слушались меня.

– Я верну его тебе, – что-то теплое прикоснулось к моей щеке. Я бы прижалась к нему, если бы смогла найти в себе силы. – Отдыхай, мой уголек.

Глава 52

Я проснулась такой отдохнувшей, какой не была уже… боги, я даже не знаю. Годы? Аромат кедра и бергамота окутал меня, и именно это заставило меня подскочить.

Я была не в своей кровати.

Я была не в своей комнате.

Рядом на столике лежало мое жемчужное ожерелье. Вчерашний вечер обратно обрушился на меня.

– О боги!

Мое лицо вспыхнуло.

Бастиана не было видно, и я схватила ожерелье и с трудом застегнула его на шее.

– Черт. Черт!

В дверь постучали.

– Эм. Входите?

В дверном проеме появился Бастиан: на лице кривая ухмылка, волосы растрепаны. На нем до сих пор был вчерашний костюм; должно быть, он спал на диване.

– Я услышал, как ты ругаешься, и понял, что ты проснулась.

– Я… Прости меня. Я не знаю…

– Не надо.

Я беззвучно шевелила губами, глядя на него.

– Но я вела себя, как… Я не контролировала себя. Как сумасшедшая, как…

– Как человек, очарованный эльфийским обаянием, – он пожал плечами. – Это не твоя вина. На самом деле… – его рот скривился. – Это больше даже моя вина.

Как, черт возьми, он к этому пришел? Я вопросительно наклонила голову.

– Ты никак не отреагировала на чары раньше, и я решил, что ты не восприимчива, поэтому я… – Еще одно пожатие плечами. – Ну, учитывая, насколько мы были близки, ты, вероятно, более чувствительна ко мне, чем могла бы быть. Ты ведь не так сильно отреагировала, когда мы встретились на дороге?

Я никогда не чувствовала ничего подобного как прошлым вечером. Я покачала головой, не вполне доверяя своему языку. Черт возьми, после вчерашнего я не доверяла ни одной части своего тела. Я же в буквальном смысле набросилась на него.

Трахай меня, пока я не забуду свое имя. Меня охватило пламя. Как быстро я сгорю в нем дотла, чтобы поскорее исчезнуть из этого разговора?

– Видишь? Тебе не за что просить прощение. Мне давно нужно было дать тебе что-нибудь для защиты от чар, – он поморщился, и морщинки вокруг его глаз стали такими очаровательными, ознаменовав собой редкое зрелище – уязвимость Бастарда из Тенебриса. – Прости, что не сделал этого.

Я потрогала ожерелье, убеждая себя, что оно все еще на месте.

– Как ты вернул его?

– Оно валялось в кустах. – Он взялся за край двери. – Если бы я не должен был поддерживать некое подобие мира с Рассветом, сегодня утром я бы нанес ей визит, – костяшки его пальцев побелели.

Я не могу сказать ему, что это она подстроила инцидент со ступеньками. Он уже пообещал, что тот, кто это сделал, пожалеет, что еще не умер.

– Ванная в твоем распоряжении. Когда будешь готова, я помогу тебе пробраться в твои покои.

И на этом все упоминания о прошлом вечере закончились. Как будто я и не устраивала таких представлений. Но так было только внешне. В голове же я прокручивала отдельные моменты, а особенно ее голос.

Твоя одержимость Змеем делает из тебя дурака.

И она не ошиблась.

* * *

Когда я вернулась в свои комнаты, Серен уже возилась там с баночками на туалетном столике. Она окинула мое платье пристальным взглядом, подняла брови и скривила рот в медленной ухмылке.

– Это моя работа, – огрызнулась я, снимая с плеч плащ.

– О, да, конечно. – Она потрясла наполовину пустой баночкой с противозачаточным. – Он хочет вас видеть. В том же месте, немедленно, и так далее. Вы уже все сами знаете.

Какая радость. Я прикусила язык.

– Хорошо, но сначала я переоденусь.

– Наверное, это хорошая идея, – она хихикнула и вернулась к «уборке». Это было больше похоже на бессмысленное перекладывание вещей с места на место.

Как бы я ни боялась этих встреч с Кавендишем, на этот раз она была как нельзя кстати. Я не могла рассказать Бастиану о попытке диверсии против меня со стороны Рассвета, но могла рассказать ему. Раз он не доверял эльфам, значит, кто-то из его людей уже шпионит за кем-то из них. Знали ли они о плане? Была ли диверсия спланирована официальными лицами Рассветного Двора или она действовала от себя? Последнее казалось более вероятным – не думаю, что Король Дня или его ближайшие советники вообще знают обо мне.

Пятнадцать минут спустя я постучала в дверь кабинета Кавендиша. Разумеется, позже, чем следовало. Когда он разрешил войти, я стряхнула с лица напряженные морщинки.

– Кэтрин, – его голос звучал так тепло, словно я была его желанным другом. – Не хотите ли присесть? – снисходительно улыбнувшись, он жестом указал на одно из кресел, стоявших возле его стола.

Мурашки побежали по телу, когда я подошла поближе. Прежде он никогда – никогда — не предлагал мне присесть.

– Должно быть, вы сильно испугались, – добавил он, словно почувствовав мою нерешительность. – Как вы?

Опустившись в кресло, я вцепилась в его подлокотники.

– Пара синяков, сер. Но, да, было страшновато.

Он улыбнулся еще шире, и я не могла понять, что ему понравилось больше – моя честность или мой страх.

Теперь я была прикована к этой работе без надежды выбраться. Пока мой долг не будет выплачен, я должна сделать так, чтобы он доверял мне. Я должна сделать все возможное, чтобы он был доволен мной. И все же я не хотела выдавать ему ни одного секрета Бастиана – во всяком случае, настоящего.

Кавендиш не узнает от меня о способности Бастиана разделяться на две части.

Но кое-что я все же могла ему рассказать.

– Я выяснила, кто устроил против меня диверсию.

Он приподнял брови.

– Неужели?

– Рассветный Двор.

Усмехнувшись, он встал и обошел стол. Он покачал головой.

– Вы так это воодушевленно говорите, как будто я не знаю. Наивная девочка, – он погладил меня по волосам, а затем положил руку на затылок, мягко повернув мою голову на себя.

Черт, как же быстро его шпионы собирали информацию. Как ты узнал? Ты и за ними шпионишь? Они будут наказаны? Вопросы сыпались один на другой, но я-то знала, что лучше у него ничего не спрашивать. Страх от забега, затянувшееся воздействие чар – было много факторов, которые могут пошатнуть мой обычный самоконтроль.

– Я знал, что они планируют это.

Мое дыхание замерло. Лицо пульсировало в такт сердцу, которое билось все громче и тяжелее. Он же не хотел сказать, что…

– Хотел посмотреть, спасет ли тебя бастард. Он спас. – Кавендиш прислонился к моему креслу, и его промежность оказалась прямо у моего лица. Его взгляд задержался на мне, на губах заиграла отстраненная улыбка, словно он представлял себе что-то другое, не в этой реальности.

– Вы знали. – Возможно, мне нечего было удивляться – все-таки он убил Лару. Но она стояла у него на пути, а я работала на него. И все же он рисковал моей жизнью, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Он знал о плане, но думал, что Бастиан спасет меня. Значит, он не знал о рыжеволосом эльфе. Чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась, что он намеренно повалил дерево, чтобы помочь мне. Но вопрос, зачем?

– Конечно, я знал, – он усмехнулся и провел пальцами по моему подбородку, затем спустился к шее и погладил ее.

По моей коже пробежали мурашки, а ногти впились в подлокотники. Я не должна двигаться. Не должна. Если я отстранюсь, он может разозлиться.

Замри. Замри. Замри. Покорная и правильная. Угождай ему. Он должен быть доволен тобой.

Мысли обжигали.

– Должен сказать, я впечатлен тем, что вы вызвали у него такую привязанность. Хотя, как мне известно, вы все еще принимаете противозачаточные, так что я не удивлен.

Мое сердце упало, пропустив удар. Он и это знал? Остается только… Серен. Конечно. Она ведь работала не только на меня. Она шпионила за мной и все рассказывала Кавендишу.

Все еще улыбаясь, он продолжил:

– Надеюсь, с этого момента ваши отчеты станут намного интереснее. Если только, – его брови взметнулись вверх, – у вас самой не зародилась привязанность?

Холодный страх пробежал по спине. Меня словно разрезало ледяное лезвие. То, что я чувствовала к Бастиану, не было любовью, но это было что-то другое. И Кавендиш не мог этого знать наверняка.

Будь тем, кем он хочет тебя видеть.

Я покачала головой.

– Нет. Привязанности нет.

– Хорошо, – его большой палец провел по моему подбородку к губам, надавив так сильно, что стало больно. – Хорошая девочка.

Я оказалась в ловушке. Мне некуда было отступать – ни от него, ни от этой работы.

Это бы погубило меня.

Внезапно ясно я осознала это. Выхода не было. Мне просто нужно было выжить достаточно долго, чтобы спасти поместье, – тогда хотя бы у Мораг и Хорвича будет крыша над головой. Они будут в безопасности.

– А теперь, – он отдернул большой палец, и на языке я почувствовала медный привкус, – у меня будет к вам просьба, – он выпрямился, улыбаясь.

Тревожные звоночки зазвенели в моей голове. Он никогда ничего не просил меня сделать, только требовал.

– Вы мой лучший агент, Кэтрин. Вы знаете, как я дорожу вами. – его взгляд скользнул по моему лицу и волосам, прежде чем он встал на колени.

Он встал на колени.

Я заморгала, отказываясь верить своим глазам. Он не был похож на того, кто перед кем-то преклоняет колено – даже перед своей королевой.

Но вот он стоял на коленях между моими ногами, взяв мое лицо в свои руки.

– И все же вы испытываете меня. Мою решимость. Мое терпение. И я понял, почему, – на его лице медленно расплылась улыбка. То, что на лице другого было добротой, на его лице становилось ледяным. – Я слишком сильно давил на вас, поторапливая и доводя до предела. Но к пределам нужно подходить постепенно – только так можно продвинуть их дальше. Так что в этой просьбе я не буду вас подгонять.

Пульс громыхал во мне, отчего ушным перепонкам стало больно. Что это за просьба, раз он так умасливает меня прежде, чем озвучить ее?

– Все, даже самая прочная сталь, в какой-то момент ломается, – он положил руки мне на плечи, поглаживая рассыпавшиеся по ним волосы. – Вам нужно принять решение.

Мне удалось сглотнуть, но в горле по-прежнему остался комок.

– Как и в случае, когда вы убили Лару?

– Там был приказ, которому вы не подчинились. Сейчас же я буду вас просить.

Я хотела сказать ему, как он чертовски добр. Я хотела назвать его всеми ужасными словами, которые только знала. Я хотела ударить его, швырнуть в него что-нибудь с его стола. Я хотела, чтобы он заплатил за смерть Лары.

Но ничего из этого не было похоже на покорность. Все перечисленное лишь закопало бы меня на шесть фунтов под землей.

– И о чем вы меня просите?

– Отравить Бастиана Марвуда.

Слова ударили по барабанным перепонкам и отскочили обратно, отдаваясь эхом, оглушая, пронзая болью.

Отравить Бастиана Марвуда.

Нет. Я не могла. Зачем ему это нужно?

Я беззвучно двигала губами.

– Что вы…?

– Я хочу, чтобы вы отравили Бастиана Марвуда, – он улыбнулся так, словно попросил меня передать сахар. – Он опасен для моего двора, а у вас наилучшее положение, чтобы подобраться к нему. Он доверяет вам.

Мне захотелось рассмеяться.

Потому что мне хотелось, чтобы это была шутка.

– Я слишком давил на вас в вопросе с Ларой, и понимаю, что прошу многого, – Кавендиш стиснул мои бедра – я была слишком шокирована его просьбой, чтобы как-то реагировать на это. – Я дам вам немного времени, чтобы все обдумать.

С этими словами он встал и подошел к шкафу рядом со столом – тому самому, из которого он достал пузырек, который должен был вызвать у Бастиана сонливость. Сейчас это было похоже на проверку – если я смогу добавить из него несколько капель, то смогу подлить и яд.

Щелкнув замком, он открыл шкаф и достал небольшой флакон с фиолетовой жидкостью. Может быть, мой разум был слишком вымотан… всем, потому что, могу поклясться, жидкость тускло светилась, отражаясь фиолетовым светом от его пальцев.

Говорят, яд – оружие женщин. Глядя на флакон, я вспомнила слова Эллы.

В каком-то смысле, яд был красивым. Как и Бастиан – красивый и опасный.

– Аконит, – он потряс маленький флакончик и поднес его на свет. – Такой красивый. И такой опасный. С капелькой магии, делающей его невидимым. – Его зубы сверкнули в фиолетовом свете. – Его можно вылить в родниковую воду, и цвет исчезнет. И никто не узнает.

Не думаю, что дышала все время, пока он говорил. Край моего зрения пульсировал в такт с сердцем: темнота подступала, словно болезненные черные пятна распространяются на листьях роз.

– На сегодня все, – он сжал пузырек в кулаке и повернулся ко мне.

Должно быть, мой ужас отразился у меня на лице, потому что его губы сжались.

– Я не монстр. Я просто делаю все необходимое, чтобы мое королевство было в безопасности. Думал, что вы это поймете. В конце концов, разве ваше поместье не является вашим королевством? Вы здесь, при дворе, отдаетесь мужчине, которого едва знаете, и все это ради того, чтобы спасти королевство, – он поднял подбородок и взмахом руки отстранил меня.

Я механически попятилась к двери. Непослушными пальцами я как-то смогла открыть ее.

Я уже почти вышла, как он снова заговорил.

– Вы можете не одобрять мои методы, Кэтрин, но мы не такие уж разные.

Глава 53

Мне нужно выбираться отсюда. И чем скорее, тем лучше. Знаю, это безнадежно, но я выплатила приставу уже почти половину долга. Я должна попытаться.

Именно это и привело меня к Уин на следующий день. Она стала появляться при дворе раз в две недели: продавала товары, избавляла от ненужных даров, помогала джентльменам приобретать подарки для своих любовниц. Она была права – при дворе шла оживленная торговля предметами роскоши, о которых никто не хотел задавать лишних вопросов.

Я прижимала к груди книгу с розами.

Она была самой дорогой вещью, которая у меня была, и при этом самой очевидной. Кавендиш выделял деньги на все мои платья и драгоценности – он был вправе потребовать их обратно, если мне удастся уйти от него.

Но книга была моей. Впрочем, и она не должна была мне принадлежать, ведь я получила ее от Бастиана под надуманным предлогом.

Когда я показала ее Уин, ее глаза так расширились, что я испугалась, как бы они не вылезли у нее из орбит.

– Как думаешь, ты сможешь ее продать?

– О. О да. Она у меня не залежится, – ее щеки покрылись лихорадочным румянцем. Она закивала, листая страницы. – Я никогда не видела ничего подобного. Я не знаю, как ее оценить. – Нахмурившись, она коснулась лепестка и тихонько ахнула.

Я сжала руки в кулаки, борясь с желанием отобрать у нее книгу и отменить сделку. Я не должна хотеть эту книгу. Опасно хотеть ее. Деньги и безопасность были мне нужнее, чем красивая книга.

Но мой нос все еще улавливал ее аромат, и на какое-то мгновение я стала прежней Кэт, которая подрезала розы теплым летним днем, блаженствуя в своем саду неведения.

– Возможно, я устрою аукцион, – Уин кивнула сама себе, потирая подбородок. – Есть несколько коллекционеров эльфийских предметов…

Дверь распахнулась. Я вздрогнула, резко втянув воздух; она взвизгнула и спрятала книгу за спину.

Бастиан перевел взгляд с меня на нее и обратно. Его тело так напряглось, что руки дрожали. Ноздри раздувались.

– Почему я чувствую аромат роз?

Я крепче сжала руки. У меня не было ответа.

– Бастиан, – Уин улыбнулась, прижимая руки к груди. – Ты меня напугал. Сегодня у меня для тебя ничего нет, но…

– Отдай мне книгу.

– Мы просто…

– Отдай. Мне. Книгу. – Он протянул руку в сторону Уин, не отрывая взгляда от меня.

Она повиновалась и медленными движениями подала книгу, словно он был диким зверем, которого она боялась испугать.

Костяшки его пальцев побелели, когда они сомкнулись вокруг книги.

– Оставь нас.

Она облегченно вздохнула. С улыбкой она выскочила из комнаты, захлопнув на собой дверь.

Бастиан мрачно смотрел на книгу.

– Но почему?

– Я просто показывала…

– Черт, Кэт, не ври мне, – он закрыл глаза. – Я знаю, кто она. Ты собиралась ей продать книгу. Я хочу знать, почему, – когда он посмотрел на меня, это напомнило мне оттепель – резкость холода чем-то смягчалась. Возможно, это была обида.

Меня пронзило. Но…

– Ты сказал, что она моя. И я могу делать с ней все, что захочу.

– И… ты решила сделать это? – он покачал головой. – Почему?

– Мне нужны деньги.

Усмехнувшись, он кивнул на мое платье.

– Тебе нужны деньги? Ты и про забег так говорила, но ты только посмотри на себя. Ты не выглядишь так, будто тебе что-то нужно, – по крайней мере, то, что можно купить за деньги. Это подарок, – он поднял книгу, сверкнув позолоченной обложкой. – Она должна была радовать тебя. Я думал, тебе будет приятно прикасаться к ней, вдыхать ее аромат.

– У меня есть долг, и он превыше радостей. – Он ничего не знал, если думал иначе. – Как радость поможет мне починить протекающую крышу? Как радость поможет мне расплатиться с приставом? Какой толк от радости? Или от красоты? Или от того, что мне нравится эта дурацкая книга? – я не собиралась этого говорить. Мне нельзя хотеть эту чертову вещь. Мне нужно прикусить язык, пока он не завел меня слишком далеко. – Она мне ничем не поможет. От нее никакой пользы.

– Пользы? Разве книга не заставляет тебя улыбаться? Разве она не делает тебя счастливой? Разве она не наполняет тебя там, где все остальное лишь опустошает?

Я замерла. Его слова сыпались как удары.

– Я не заслуживаю – и не хочу ее.

Бастиан снова усмехнулся, на этот раз с горечью.

– Неправда. Ты имела в виду то, что сказала сначала. Ты считаешь, что не заслуживаешь этого, да? Книги и чувств, которые она у тебя вызывала, – то, что значит.

Я дергала заусенцы, стараясь не обращать внимания на отчаянный стук сердца под ребрами.

– Я не заслуживаю. Я тебе это сразу сказала, как только ты мне ее подарил.

Но дело было не только в деньгах. Я не могла вынести того, что эта книга лежит в моей комнате и с укором смотрит на меня, напоминая о том, что каждый мой разговор с ним – это ложь.

Напоминая о том, что Кавендиш просил меня сделать.

– Ты хоть представляешь, как мало людей получают по своим заслугам? К черту заслуги. И к черту пристава. Ты что-нибудь придумаешь – ты, черт возьми, Опасная Леди; уверен, ты найдешь другой способ заплатить. Возьми хоть раз то, что хочешь, а не только то, что тебе нужно. – Он схватил меня за плечи, и я почувствовала, как он хочет меня встряхнуть. – Черт возьми, стань немного эгоисткой.

– Взять то, что я хочу? – спросила я и рассмеялась. Это было единственное, что можно было сделать на такое глупое и немыслимое заявление.

Он не отрываясь всматривался в мое лицо, пока я смеялась и затем, перестав, дышала слишком быстро и слишком тяжело. Если до этого он был словно натянутая струна, то теперь его плечи опустились, а в уголках губ затаилась печаль.

– Кто сделал это с тобой, Кэтрин? – тихо пророкотал он.

Я непонимающе посмотрела на него. Сделал что? Такой была я, таким был мир. По крайней мере, мой мир. Легко ему говорить – «стань немного эгоисткой». Это лишь показывало, что нас разделяет целый космос.

Его взгляд стал слишком тяжелым, словно серебро в его глазах превратилось в свинец и мне нужно было вынести на себе его вес. Я отвела взгляд, но он поймал мои щеки, легко коснувшись там, где только что было тяжело.

– Кто заставил тебя отречься от себя? Кто причинил тебе такую боль, что единственной защитой стало убедить себя в том, что ты вообще ничего не хочешь? Кто сказал тебе, что наслаждение – это плохо? Кто сказал, что от красоты нет пользы? – его грудь вздымалась и опускалась, словно произнести все это стоило огромных усилий. – Скажи мне, и я заставлю их умереть тысячу смертей.

Я стиснула зубы. Он ошибается. Просто такова жизнь. Но не его: он был мужчиной, эльфом, да и к тому же влиятельным. В его жизни действовали другие правила.

С какой стати он решил, что так хорошо знает меня и мою жизнь?

– Ты ничего не знаешь. Не думай, что только потому, что ты был внутри меня, ты можешь судить о том, что у меня в голове.

– Кэт, не имеет никакого отношения, где я был в тебе. Мне достаточно видеть, что ты делаешь. Ты даже отказываешь себе в чертовой книге. Если она будет у тебя, чтобы приносить тебе радость, это не приведет к гибели человеческой цивилизации.

Снова неправда. Я должна была заработать деньги и сохранить свое поместье. Я не должна была радоваться всяким книгам и балам и уж тем более не находить приятными объятия мужчины, за которым шпионила.

Я проглотила невысказанные слова и вспыхнувший во мне гнев. Гнев был небезопасен.

– Я просто пытаюсь выжить. Ты даже понятия не имеешь, что для этого нужно.

– Выживание подобно медленной смерти. Никто не сможет вечно держаться на плаву – это то же самое, что тонуть, только медленно. Если ничего не изменится – если никто не кинет спасательный круг или если рядом не окажется лодки или твердой земли – человек пойдет ко дну, – его брови сошлись еще плотнее, когда он поймал мой взгляд. – Я не хочу видеть, как ты тонешь, маленький уголек.

Я вздрогнула: его слова оголили мои нервы, оставив их на обжигающем воздухе.

– Не называй меня так. Не надо… просто… не надо, – я отмахнулась от его рук, не в силах вынести его прикосновений.

Они искушали меня. Они вселяли в меня желание поверить в то, что он говорит.

Это была самая большая опасность, с которой я столкнулась во дворце.

– Кэтрин, – сказан он, тяжело гладя на меня, – мне все равно, как тебя называть. Я просто хочу, чтобы ты поняла. Одного выживания недостаточно. Рано или поздно наступит момент, когда нужно жить.

Мои руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Как он смеет лезть в мои дела? Как он смеет учить меня жизни?

Он открыл рот, чтобы вновь заговорить, но я опередила его.

– Нет, – пошло оно все к черту, я дала волю своему языку. – Какое тебе до этого вообще дело? – я проклинала дрожь в своем голосе – это был гнев, но он вот-вот готов был надломиться. – У нас просто фиктивные отношения, помнишь? Сделка. Ты уедешь обратно в Эльфхайм, как только королева выберет себе жениха. – Мой палец дрожал, указывая на него. – Ты можешь быть эгоистом сколько угодно – ты просто исчезнешь из моей жизни, и для тебя ничего не изменится. А я останусь здесь. И именно мне придется разбираться в дерьме, которое ты после себя оставишь.

Он расширил глаза и снова хотел заговорить, но я не могла больше выдержать ни минуты. Бежать. От Кавендиша с его работой, а теперь еще и от Бастиана.

Кровь закипала. Я выбежала из комнаты.

Он ошибается. Неважно, как легко из его уст это звучит – просто взять то, что я хочу. Он ошибается.

Глава 54

Остаток дня я провела, кипя от злости. Я потеряла счет тому, сколько раз спросила: «Как он смеет?»

Лезет в мою жизнь, поучая, как я должна ее жить. Ставит под сомнение, действительно ли мне нужны деньги. Не дает мне продать эту чертову книгу.

Ладно. Если он решил, что она настолько ценна, то пусть и оставляет ее себе.

На следующее утро я еще не остыла. Во время завтрака с королевой я сидела, нахмурившись, на что Элла помахала мне сосиской. Я не могла рассказать ей об этой ссоре.

Все придворные дамы были в предвкушении знакомства с новой королевой из-за океана. Ее скрывали с тех пор, как она прибыла к нам. Тем временем за закрытыми дверями шли дипломатические переговоры, но, по последним данным, завтра она будет представлена двору и наконец-то встретится с нашей королевой.

– Я слышала, у нее просто образцовый муж, – промурлыкала Элла. – Да и сама она красавица. Жду не дождусь, когда их увижу. Интересно, случится ли дипломатический скандал, если я предложу сразу им обоим?

Даже ее непристойная шутка и игра бровями не смогли поднять мне настроение.

Когда Ее Величество отпустила нас, раздражение все еще переполняло меня бурлящей энергией, которую нельзя было выплеснуть, просто слоняясь по комнате. Так что я накинула плащ (не тот, что сделан из его ткани) и вышла в сад.

Поздние георгины, пылающие оранжевым и розовым, также не подняли мне настроение, но, по крайней мере, я смогла пройтись по дорожкам и подышать прохладным свежим воздухом.

Кто заставил тебя отречься от себя? Кто причинил тебе такую боль, что единственной защитой стало убедить себя в том, что ты вообще ничего не хочешь?

Я не отрекалась от себя. Просто у меня были другие приоритеты. Мне много чего хотелось. Я хотела расплатиться с приставом и сохранить крышу над головой для Мораг, Хорвича и в конце концов себя. Я хотела безопасности, защищенности. И… И…

Чего же я еще хотела?

Я обошла весь сад и не нашла ответа.

Когда-то мне хотелось романтики, приключений и даже любви. Когда я поняла, что у меня этого не будет, я уменьшила свои желания до более реалистичных. Разводить красивые розы. Создавать красоту с помощью цветов. Спокойная и безопасная жизнь со своими маленькими радостями.

И как только иллюзия насчет финансового состояния нашего поместья рухнула, я захотела только одного.

Иллюзии безопасности.

Ведь я расплачиваюсь с приставом на протяжении уже нескольких месяцев, но по-прежнему нахожусь на вершине этого водопада, всего в нескольких шагах от смерти. Я все еще была целью диверсии. Я все еще была связана с Кавендишем – с человеком, у которому был дан карт-бланш на убийства.

Я бросила все силы на борьбу за выживание, и тем не менее была опасно близка к тому, чтобы проиграть.

Выживание подобно медленной смерти.

Возможно, Бастиан прав. По крайней мере, в одном.

Неужели я действительно хочу умереть, отказав себе в небольших…?

Глаза защипало, даже мысленно я не могла произнести это слово. Потерев лицо, я прерывисто вздохнула.

Неужели я действительно хочу умереть, отказав себе в небольших радостях?

Наслаждаться книгой. Съесть пирожное. Переспать с Бастианом.

Ведь на следующей неделе все может закончиться. Memento mori. Помни о смерти.

Хотя, как по мне, выбор партнера Лары был сомнительным, но я не могу отрицать, что ей было хорошо с ним. Она всегда выглядела счастливой. Это делало ее такой обаятельной – внутреннее сияние, похожее на радость.

Как бы опасно это ни было, я что-то чувствовала, когда находилась с Бастианом. Я что-то чувствовала к нему.

Вчера я солгала. Это были не просто фиктивные отношения. Уже нет.

Мы не перешли черту, мы ее стерли.

Я стремилась быть ближе к нему не только для того, чтобы шпионить за ним. Мне не просто нужны были от него сведения или наслаждение. На последнем балу я подошла к нему, потому что искала его утешения. Он не был тем, кем я считала его в начале, – скучающим аристократом, высокомерным эльфом… врагом.

Суровый. Заботливый. Хитрый. Умный. Он заставил меня почувствовать то, что я никогда раньше не позволяла себе испытывать. Беспокойные вещи. Прекрасные вещи.

Бесполезные вещи.

Когда я подняла голову, сквозь затуманенное зрение обнаружила, что нахожусь у розового куста, который Вебстер вывел и вырастил. Цветов не осталось – лишь плоды на ветвях, оставленные на зиму для птиц. Они помогут выжить малиновкам и воробьям, но все же сперва были цветы. И хотя они увяли и погибли, я все еще хранила в своей памяти их совершенную яркую красоту.

Я прикоснулась к груди, наслаждаясь тем, как сердце колотится под кожей и костями, ускоряясь от окружающих опасностей. От ощущения, что я живу, а не просто выживаю.

Если работа на Кавендиша все равно приведет меня к могиле, то я сперва немного поживу.

Глава 55

Остаток дня я обдумывала свое решение, примеряя и проверяя его. Когда ты попросишь меня, свободно и от всего сердца… Возможно, это было не совсем от всего сердца – я сделала выбор умом и телом, а не сердцем. Сердце – коварная штука, ведущая нас по опасным тропам. Но я выбрала этот путь по своей воле, испытывая по меньшей мере столько же радости, сколько и беспокойства. С беспокойством оттого, что придется встретиться с Бастианом после ссоры.

Но долг превыше всего, и на следующий день моим долгом было помочь королеве подготовиться к аудиенции с гостьей. В связи со смертью герцога Мерсии мы все снова были в трауре. Мне уже надоело носить черное, но это напоминало о моем решении жить.

Мы собрались в тронном зале, в толпе – гул предвкушения. Новая страна. Королева пиратов. О ней ходили легенды.

– Слышала, она сама из Альбиона, поэтому и приехала, – Элла потерла руки. – Не могу дождаться, когда их увижу.

– Только не забудь подтереть слюни с подбородка.

– Что? – она потерла подбородок. – Где?

Засмеявшись, я похлопала ее по плечу. Я открыла рот, чтобы сказать ей, что это была шутка, но тут на помост поднялись Бастиан и Ашер. Я втянула воздух и задержала дыхание.

Я не видела Бастиана уже несколько дней, и его вид поразил меня заново, как аромат первых роз после зимы.

Они с Ашером заняли почетные места возле королевы. Это был первый раз, когда во время официального мероприятия королева пригласила кого-то из женихов на помост. Знак ее благосклонности или просто позерство перед другой королевой? Дядя Руфус говорил, что эльфы-союзники – редкость, а присутствие сразу двух на ее стороне, несомненно, говорило о могуществе Альбиона.

Короткие фанфары прервали разговоры, и двери распахнулись. Я не могла видеть, как входит королева пиратов, – в очередной раз мой рост меня разочаровал. Зато я увидела мужчину в форме, возможно, одного роста с Бастианом или чуть ниже. В его каштановых волосах виднелась белоснежная прядь, свисающая над одним глазом. Элла не ослышалась – он был великолепен, с сильным подбородком и скулами, о которых можно было бы порезаться. Прежде чем я успела еще что-то разглядеть, он скрылся за морем голов.

– Представляем Ее Величество, королеву Вис Санктуарийскую, Первую в своем роде, Грозовое Лезвие, Королеву… Пиратов. И адмирала-консорта, Найтона Блэквуда.

Все, кроме королевы – нашей королевы, – поклонились, и я воспользовалась моментом, чтобы посмотреть над опущенными спинами и…

Это лицо. Я знала его. Последний раз я видела это лицо, размытое от слез, на моем кошачьем дворе, когда мы обнимались на прощание. Тогда она не была такой загорелой и высокой, но она всегда была красивой.

Это невозможно. Она была мертва.

Комната закружилась, когда королева Элизабет спустилась с помоста с распростертыми руками. Она заговорила, но слова выходили медленными и искаженными, то становясь понятными, то вновь теряясь.

С болью в груди я стала протискиваться сквозь толпу, пока она снова не закрыла мне обзор. Ведь перед королевой стояла моя сестра: ее губы шевелились, глаза сияли. Жива.

Жива.

Я не смела моргнуть, чтобы не разрушить чары.

А что если… это не она. Может, это просто кто-то очень похожий на нее. Может, я уже и не помню – в конце концов, я уже много лет не видела ее… да и никто не видел.

Не может быть.

Невозможно.

Эвис мертва. Погибла в море. Убита любовью.

Пожилая женщина со светлыми волосами поднесла какой-то предмет, накрытый тканью, которую Эвис с шумом откинула. Меч. Раздался новый звук, который надавил на ушные перепонки, словно пытаясь их лопнуть.

– …Экскалибур, клинок законного правителя, – это был голос моей сестры.

Вис, Королева Пиратов.

Если убрать первую букву из имени Эвис, то Э-вис и Вис звучат совершенно одинаково.

Королева Элизабет взяла клинок и подняла его над головой. Зал снова склонился, оставив между мной и Эвис пустое пространство.

Мое сердце гулко забилось, когда она медленно повернулась в мою сторону. Если она меня не узнает, я пойму, что это не она. Если же узнает…

Я не могу так далеко смотреть в будущее. Оно слишком непостижимое, слишком пугающее.

Ее рот приоткрылся. Брови поднялись.

Она узнала меня.

Она узнала меня.

Мне оставалось только смотреть и дрожать, пока она приближалась.

Невозможно.

Она подошла, резко остановившись. У нее были другие глаза: у Эвис они были карими, а на меня смотрели глаза цвета морской волны.

– Кэт?

Невозможно.

Я покачнулась, колени подкашивались.

– Эвис?

Она кивнула, на ее губах дрогнула неуверенная улыбка.

– Ты… – Быть может, это такая ужасная и чудесная галлюцинация? Не дыша, я протянула руку, одновременно желая убедиться, что это реально, и боясь узнать, что это не так.

Мои пальцы обхватили теплую руку. Она была настоящей. Из плоти и крови.

– Я думала, что ты умерла, но… – Глаза щипало, все расплывались. Моя сестра.

Моя сестра.

– Но вот ты здесь.

– Прости меня, – она обхватила меня, поглотив в себе. – Я жива. Это я. Клянусь. Я все объясню.

Мой мозг спотыкался об эту мысль, о нотки ее ванильного запаха и о то, что мое лицо было прижато к ее груди. Как она выросла такой высокой?

Сжавшись, я кивнула и глубоко вздохнула. Это была она. И она все объяснит. Только это имело значение.

Наконец она отстранилась и слегка улыбнулась, прежде чем обернуться. Ее взгляд упал точно на Бастиана.

Изголодавшийся, он смотрел на меня, возможно, все еще немного рассерженный; в его глазах читалась сотня вопросов.

Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя перед всеми прямо на троне или…?

На моей коже вспыхнуло тепло, выжигая шок.

Эвис наклонила голову и посмотрела на меня взглядом, который задавал еще больше вопросов.

Я прочистила горло.

– Нам нужно многое наверстать.

Поджав губы, она бросила на него еще один взгляд.

– Думаю, да.

– У вас будет для этого время позже, – сказала королева Элизабет, стоявшая неподалеку. – А сейчас, я полагаю, вы просили о встрече, – приподняв одну бровь, она посмотрела на Эвис.

Сестра сжала мою руку.

– Я найду тебя, как только мы закончим.

Я кивнула, и она ушла; мой разум все еще не мог свыкнуться с фактом ее существования.

Сестра, по которой я скорбела четыре года, жива.

Глава 56

Меньше чем через час мне пришло послание в виде женщины со светлыми волосами, которая вручала меч королеве. Элла сказала мне, что этим клинком был Экскалибур, и, очевидно, некоторые из тех звуков, которые я не успела осознать, были вздохами по случаю возвращения легендарного меча в Альбион.

– Так ты и есть та самая знаменитая Кэт, – с теплой улыбкой сказала Перри, женщина со светлыми волосами, пока мы шли по коридорам к покоям Эвис. Она представилась послом Санктуарии в Альбионе. Из-за загорелой кожи и светлых волос она была похожа на викинга из одной из моих старых книжек о приключениях. Но в элегантном платье цвета морской волны и с морщинками от улыбки вокруг глаз ей больше шла роль богини домашнего очага или летнего моря, чем воительницы.

Я заметила, что она также оценивающе меня разглядывает. Обычно при дворе подобные взгляды были холодными и расчетливыми и в них читался один вопрос: «Что я могу получить от этого человека?». Но ее взгляд был таким же теплым, как ее улыбка, и в нем читалось скорее любопытство, чем расчетливость.

– Вис так много рассказала мне о тебе.

Я потерла лоб.

– Не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, что люди ее так называют.

– Должно быть, все это шокирует. – Она сжала мое плечо. – Наверное, это глупый вопрос, но с тобой все в порядке? – Несмотря на то, что она была на несколько дюймов ниже меня, в ней было что-то такое, из-за чего я чувствовала себя ребенком, который прибежал домой с ободранными коленками.

Это навеяло на меня тоску по более простым временам.

– Я… – Я помассировала виски. – Думаю, да.

Я сдержала смех, обнаружив, что вхожу туда, где раньше были покои жениха из Карадока. Наверняка камергер считал большой удачей, что принц уехал. Иначе, со всеми этими женихами при дворе, он никогда бы не нашел подходящих комнат для прибывшей королевы.

Для королевы. Моей сестры.

Голова шла кругом.

Когда мы зашли, она расхаживала перед камином, ее муж Найт разливал напитки из графина, а маленькая серая кошка наблюдала за происходящим, лежа опасно близко у огня.

Я остановилась, снова пораженная тем, что на меня смотрело лицо Эвис. Не совсем то – другие глаза, другой рост, да и к тому же за последние несколько лет исчезла детская припухлость, которая еще оставалась на ее щеках в восемнадцать лет. Но это по-прежнему была она. Как?

Изменились и другие вещи: например, теперь она была королевой. Опять же, как?

Опомнившись, я поклонилась.

– Не смей, – она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и зашагала через комнату. – Никогда не кланяйся мне, – со смехом она обняла меня.

– Но ты же королева.

– Это… сложно. – Она отстранилась и взяла в ладони мое лицо, вглядываясь в него. – Я не могу поверить, что ты и вправду здесь.

– Это ты не можешь поверить? – я насмешливо фыркнула. – Ты должна была умереть. Я не… – я покачала головой. – Я не понимаю. Что случилось?

Она переглянулась с Найтом, а затем с Перри.

– Это долгая история.

– Чертовски долгая история, – скривив рот, произнес Найт. – И она определенно требует выпивки, – он поднял графин.

Перри прочистила горло и уселась в кресло с ногами.

– И ужина. Нам не осилить всю эту историю, если что-то не впитает в себя алкоголь. Я попросила принести ужин, когда он будет готов.

– Мудрое решение, – смеясь, Эвис погладила меня по волосам, после чего предложила мне кресло у камина. – Ты так хорошо выглядишь, – сказала она, когда я опустилась в него.

Серая кошка запрыгнула мне на руки и обнюхала плечо. Я замерла. Она перешла к моей щеке, пощекотав ее, а затем плюхнулась ко мне на колени и начала их мять.

– Что ж, Барнакл тебя признала. – Эвис пожала плечами, как будто ничего не могла с этим поделать. – Теперь ты принадлежишь ей. – Веселье угасло, когда она окинула меня взглядом. – Когда мы виделись в последний раз, с деньгами было туго, и вдруг… – Она указала жестом на мое платье. – Ты при дворе. Это не может стоить дешево.

Нужно что-то придумать. Я заерзала на месте, делая вид, что устраиваюсь перед длинной историей, а не из-за неловкости. Барнакл издала раздраженное мяу, а затем покружилась на месте и свернулась калачиком у меня на коленях.

– Прости, малышка, – я почесала ей макушку, благодарная за возможность потянуть время.

Если бы я призналась в своих денежных проблемах, то возникли бы вопросы, как я могу позволить себе такие дорогие платья. Я могла бы признаться сестре, что делаю на новой работе, – в конце концов, все эти годы она хранила в тайне мои разбои на дорогах. Но рассказать об этом иностранной королеве – совсем другое дело.

Предательство.

Я теребила кошку, чтобы скрыть дрожь.

– За четыре года многое может измениться. – Бастиан мог бы гордиться таким ответом – по сути это не ложь, но и не точная правда. – Но тебе лучше начать свою историю, если мы хотим хоть немного поспать этой ночью.

– Ну… – Она опустилась на диванчик напротив моего кресла. – Во-первых, я должна представить своего мужа, имя которого тебе, кажется, знакомо. Найтон Вильерс.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит.

– Это за него ты должна была выйти замуж?

Тихонько рассмеявшись, он подал мне напиток.

– Вы разве забыли, чтобы ваша сестра не ищет легких путей?

– Справедливое замечание, – я улыбнулась ему. – Рада познакомиться с вами, лорд…

– Просто Найт. Теперь вы моя сестра, – он всучил напиток в мою руку, а затем присоединился к Эвис на диване.

– Полагаю, да. – Я крепко сжимала свой бокал, глядя, как Эвис устраивалась между рукой и грудью Найта, обмениваясь с ним взглядом, который заставил мои внутренности извиваться, как лозы глицинии.

Я не могла сказать, что значил этот взгляд, но в нем было тепло. В нем были желание и желанность. В нем были обладание и свобода. Утешение и ярость. Сотня вещей, которые должны были бы враждовать, но вместо этого уравновешивали друг друга, превращаясь в единое целое.

Эвис вздохнула, прижимаясь к нему.

– С чего начать?

Он поцеловал ее в лоб.

– С самого начала, любовь моя.

Конечно.

Это была любовь. Такая любовь, о которой я мечтала ребенком. Желание, которое я зарубила на корню. Желание, которое умерло вместе с моей сестрой.

Как раньше мне казалось.

Глава 57

Как и говорил Найт, история оказалась длинной. Втроем они рассказывали ее за аперетивом, потом за ужином, потом за чаем, потом еще за выпивкой и за поздним ужином. Когда они закончили, уже было далеко за полночь, а мою голову переполняли обломки кораблей, сражения и морские чудовища.

Но то, что меня действительно поразило, – это чувство единения с морем, которое она обрела.

Я с облегчением вздохнула, когда на мою историю не хватило времени. Она была не очень-то и длинной. Муж по-прежнему бесполезен, но, к счастью, отсутствует. Ограбления на дороге. Приглашение ко двору. И вот тут начались сложности.

В предрассветные часы Эвис и Найт проводили меня обратно в мои комнаты. И хотя они были изолированы, Перри разрешили общаться с другими придворными, и она рассказала моей сестре о нераскрытом убийстве Лары. Не могло быть и речи, чтобы возвращаться в одиночку.

В следующие дни мы проводили вместе каждую свободную минуту. Они должны были скоро уехать, и только богам известно, когда я смогу увидеть ее в следующий раз. Поэтому Бастиана я видела редко и только на официальных мероприятиях. Я списывала это на присутствие Эвис, но, возможно, я все-таки немного трусила.

Разговор с ним предполагал некоторые признания, на которые я пока не могла решиться.

Однако в том, что моя сестра – королева пиратов, были неожиданные плюсы – дядя Руфус даже не попадался мне на глаза. Похоже, я была не единственным трусом.

Но произошла одна трагедия, гул которой затмил всю радость от присутствия королевы пиратов – по крайней мере, на один день. Рано утром садовник ворошил компостную кучу и обнаружил тело. По дворцу тут же поползли слухи, что убийца Лары вернулся и завладел новой жертвой. Но когда стало ясно, что бедняга уже долго пролежал там и слишком разложился, чтобы его можно было опознать, интерес быстро угас.

Мне было интересно узнать, что это за человек. Все, что было известно, – это то, что он носил простую одежду. Стража даже не смогла установить причину его смерти. Хотя судя по тому, как они разобрались с убийством Лары, это было неудивительно. Но ведь у него была жизнь, надежды и планы.

Memento mori. Еще одно напоминание о моем решении наслаждаться тем временем, что у меня есть.

Я размышляла об этом, направляясь на ужин в покои Эвис, когда из-за угла появилась фигура в черном. Мой желудок сжался при виде Кавендиша, который впервые за пределами своего кабинета признал меня, склонив голову.

– Леди Кэтрин.

– Лорд Кавендиш, – остановившись, я поклонилась, сердце заколотилось, хотя мы были на публике и это должно было означать, что я в безопасности от его обычного проявления внимания. Я хотела пойти дальше, но он наклонился ближе.

– Уверен, Ее Величество рада, что вы воссоединились со своей сестрой, – он натянуто улыбнулся, но глаза оставались холодными. – Но вам не мешало бы помнить, что вы находитесь при дворе, чтобы выполнять работу, – он приподнял брови и продолжил идти по коридору.

Значит, мое отсутствие рядом с Бастианом было замечено. Но это было гораздо более завуалированное напоминание, чем я ожидала от Кавендиша. Обошлось даже без выдирания волос. Сглотнув, я оглянулась через плечо, но он не обернулся.

Завтра Эвис уедет, и я вновь погружусь в работу. Я поспешила в ее комнаты.

Из-за стольких лет разлуки между нами оставалась небольшая дистанция. Я не рассказала ей ни о своих финансовых проблемах, ни о шпионаже. Но мне нравилось проводить время с ней, Найтом и Перри, и я скучала по ней. Она позвала меня в Санктуарию, но я отказалась. Здесь у меня была работа, к тому же я не была уверена, что королева разрешит мне уехать – не сейчас, когда Кавендиш дергает за любые ниточки, чтобы удержать меня здесь.

Тем не менее мы весело провели вечер, наслаждаясь хорошей едой и хорошей компанией, а после ужина расселись в кресла перед камином. Вечера становились все прохладнее, предвещая снежную зиму.

Я не могла не обратить внимание, как Найт наблюдал за Эвис, когда она доставала еще вина из серванта. Мой муж никогда на меня так не смотрел.

Найт уже поставил на стол наши пустые бокалы для наполнения. На протяжении всего ужина они вместе следили за тем, чтобы мы с Перри попробовали разные блюда из всех мисок и тарелок. Они также вместе рассказывали о своих приключениях – заканчивали фразы друг друга, добавляли забавные подробности.

Из них получилась отличная команда.

Могли бы мы с Робином стать хорошей командой, если бы я больше старалась? Если бы я была образцовой женой – пришла бы к нему девственницей и родила наследника, – остался бы он и помог бы улучшить состояние поместья? От него никакого толку все равно не было, так что вряд ли, но по крайней мере, это помогло бы удержать его от кутежей по Европе и трат кучи денег.

Где-то в другой вселенной смотрит ли он на меня таким же взглядом?

Моя сестра вышла замуж по любви. И хотя в первый раз она ошиблась, именно этот путь привел ее к Найту. Не нужно было читать людей, чтобы понять, – это была сильная и страстная любовь; она буквально наполняла собой воздух каждый раз, когда они встречались глазами.

Вот и сейчас, когда Эвис протянула руку над низким кофейным столиком и посмотрела на него. Она прикусила губу, но это не скрыло ее блаженную улыбку.

– Вы двое… – я покачала головой. Я не собиралась ничего говорить вслух. Все из-за вина, свободно льющегося рекой за ужином.

Эвис удивленно взглянула на меня, наполняя бокалы.

– Мы двое?

– Я просто… Забавно, что вам суждено было пожениться. Помню, как сильно ты его ненавидела, – я взглянула на Найта большими глазами. – Ой, прости, я…

Эвис засмеялась и передала мне бокал.

– Не волнуйся, он знает. Я сказала ему об этом прямо в лицо.

Он приподнял одну бровь.

– И не один раз.

Лежа калачиком в своем кресле, Перри хмыкнула.

– И насколько я помню, довольно горячо.

Когда Эвис проходила мимо, Найт усадил ее к себе на колени.

– Но я переубедил ее, – сказал он, сжимая ее бедро, и взял из ее рук свой бокал.

Лицо Перри исказилось, а глаза задумчиво прищурились.

– А сколько раз вы пытались убить друг друга?

Эвис пожала плечами, взбалтывая вино в бокале.

– Что такое небольшое покушение на убийство между супругами?

Обхватив ее за талию, Найт покачал головой.

– Я потерял счет тому, сколько раз ты угрожала отрезать мне язык моим же кинжалом.

Было непонятно, шутит он или говорит серьезно. Я вопросительно посмотрела на Перри.

Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– О, да, так и было. Но это было раньше, – она улыбнулась им поверх бокала. Улыбка была теплой, но… в ее взгляде сквозила печаль. Возможно, потому что завтра они уезжали, а она оставалась здесь.

А может, это был тот же оттенок грусти, что и у меня. Да, Эвис нашла любовь, но ей пришлось пройти через тяжелые испытания, и теперь она стояла – ну, или сидела – передо мной, совершенно другой человек с другим именем. Девочка, которая так старалась стать образцовой леди, умерла и возродилась вновь.

– Но сейчас вы, очевидно… – я отпила вино и покачала головой, когда оно немного слишком мягко растеклось внутри. – Вы без ума друг от друга, да?

Эвис наигранно вздохнула.

– Черт возьми, Найт. Я думала, мы хорошо это скрываем.

Найт недоуменно развел одной рукой, а другой погладил ее по бедру.

– Я даже не представляю, как она догадалась.

Глядя на него, я криво ухмыльнулась.

– Я хорошо умею читать людей.

Они рассмеялись, и от этого мне стало тепло.

Разве бы леди стала, раскинувшись на диване, смеяться и отпускать шутки? Так вести себя было совсем не по-женски. И все же…

Уже долгое время я не чувствовала себя более настоящей, как сейчас.

* * *

На следующий день я отнесла Кавендишу отчет с очередной бесполезной информацией. После я направилась на кошачий двор, чтобы попрощаться с Эвис и Найтом, но меня вызывала к себе королева. Я выругалась, но этой королеве нельзя было отказать, даже если твоя родная сестра тоже королева.

Последние несколько дней королева Элизабет много времени проводила в дворцовой оранжерее, и я нашла ее там, среди растений и придворных дам. На столе лежал Экскалибур. Меч издавал слабый гул, который я скорее чувствовала, чем слышала.

– Дорогая Кэтрин, как я скучала по тебе, – она улыбнулась и похлопала по сиденью рядом с собой. – Сестра королевы! Подойди и расскажи нам о ней.

Я так и сделала и рассказала обо всем как можно более общими словами. Я была предана не только Альбиону, но и сестре, и эта просьба разрывала меня. Тем не менее королева казалась довольной, и, ускользнув при первой же возможности, я побежала на кошачий двор.

Но я застала там только заплаканную Перри. Эвис и Найт уже давно уехали.

Когда я уходила, обнимая Перри за плечи, то увидела Ашера, стоящего в стороне: опустив голову, он со странным видом наблюдал за послом.

Когда я встретилась с ним взглядом, он, словно опомнившись, глубоко вздохнул и выпрямился.

– Кэтрин, – он кивнул мне и направился во дворец.

Нахмурившись, я думала о его странном поведении, когда мы вошли во внутренний двор. Но при виде знакомой головы с рыжими волосами меня пробрала дрожь.

– Дядя Руфус, – сказала я с широкой улыбкой.

– Кэтрин, – несмотря на изгиб губ, глаза оставались такими же холодными, как и прежде. – Мне нужно поговорить с тобой, – он бросил на Перри пристальный взгляд, – наедине.

Прижавшись ко мне, она хмуро посмотрела на него.

– Кэт, ты хочешь, чтобы я ушла?

Я не поняла, что именно ее смутило, но она поняла, что что-то не так.

Я улыбнулась еще шире.

– Все в порядке. Это мой дядя.

А что еще я могла сказать? Пожалуйста, не оставляй меня с ним, он меня пугает?

Для большей убедительности я похлопала ее по плечу, и она ушла.

Только она скрылась из виду, дядя обратился ко мне.

– Мне нужна от тебя последняя услуга.

Мой желудок сжался, наполовину от страха, что это может быть за услуга, наполовину от предвкушения скорого избавления от него.

– Да? – скрипнул мой голос.

– Ты должна прийти на встречу с одним из моих новых друзей. Сегодня в девять вечера. Северный коридор.

Мое сердце упало. Я не была в этой части дворца с того дня, как убили Лару. Но я механически кивнула.

– Хорошо. Ничего не планируй на вечер и надень что-нибудь красивое.

Один вечер, и я буду свободна.

Глава 58

Ужин не лез. Я просто размазывала еду по тарелке, потому что мой желудок сжался в тугой твердый комок.

– Скоро все закончится, – шепотом повторяла я себе.

Сопровождать его на встречу нужно было либо для того, чтобы его «новый друг» больше доверял ему, либо чтобы повысить свое положение – все же я была придворной дамой.

Сегодня днем я хотела пойти к Бастиану и наконец-то все уладить после нашей ссоры. Но из-за предстоящей встречи с дядей я не могла с ним встретиться. Ему придется подождать до завтра.

На секунду я улыбнулась – когда я проснусь утром, я буду свободна от постоянных просьб дяди.

Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

Я быстро оделась, выбрав бархатное платье темно-зеленого цвета – цвета изумруда, просвечиваемого сквозь дымчатое стекло. Поглядывая на часы, я причесала волосы и порылась в украшениях, в итоге решив надеть только жемчужное ожерелье.

Больше откладывать было нельзя: я отправилась в северный коридор.

На стенах было зажжено только каждое третье бра, отчего коридоры были тусклыми, а в углах и нишах царил полумрак. Сердце тяжело стучало в груди, словно отмеряя секунды до моего освобождения от дяди.

Я сжала руки в кулаки и считала вдохи, стараясь дышать как можно медленнее.

Но это не помешало мне чуть не выпрыгнуть из кожи, когда его очертания возникли в нише.

– Отлично, ты вовремя. – Он окинул меня взглядом и одобрительно кивнул. – Сойдет. – Положа руку между моих лопаток, он подтолкнул меня, ведя за собой.

Мы обогнули несколько углов и пошли по извилистым коридорам. Я не была в этой старой части дворца и вскоре уже не могла сказать, где мы находимся.

– Что именно вам от меня нужно, дядя Руфус? – мой тонкий голос эхом разлетелся в тишине пустых каменных коридоров.

– Ты должна развлечь моего друга сегодня вечером. Ты ему понравилась.

Я моргнула, не сбавляя шага, хотя сердце заколотилось. Он же не имел в виду…

– Развлечь?

Он шумно выдохнул через нос.

– Ты замужняя женщина, Кэтрин, и я знаю, что ты таскаешься с этим эльфом из Сумрака. Не прикидывайся невинной, – он окинул меня взглядом. – Ты проведешь ночь с лордом Каэлусом.

Мои ноги остановились. Я приказала им двигаться, продолжать идти, повиноваться, но шок, затопивший мое тело, был сильнее рациональных мыслей.

Последствия настигали меня.

– Не стоит резко становиться такой разборчивой, с кем ложиться в постель. Я слышал, твой муж вернулся в страну. Что он скажет, если узнает, чем ты тут занималась? – его губы презрительно скривились, он схватил меня за руку и дернул.

Это пронзило мои суставы достаточно, чтобы мои ноги снова задвигались.

Я могу это сделать. Я выдержала эгоистичные выходки Робина Фэншоу – смогу пережить и Каэлуса.

И все же что-то более холодное, чем северный ветер, поднялось во мне, выгнав мурашки на мою кожу.

Чем больше углов мы огибали, тем сильнее сжимался мой желудок.

– Но почему? – жалко пискнула я. – При дворе есть женщины гораздо красивее меня. Есть профессиональные куртизанки. Разве вы не можете пригласить для него одну из них?

Он фыркнул.

– Да, но мне придется за них заплатить. Кроме того, он хочет именно тебя. Какой мужчина не хочет сказать, что заполучил женщину своего врага? – жестокая улыбка обострила черты его лица, и я была благодарна за то, что его глаза продолжали смотреть на путь перед собой. – Разве ты не знала, что мужчины хотят иметь то, что есть у других мужчин? Эльфы ничем не отличаются.

Я могу это сделать. Могу. Это ничем не отличается от того, что было в браке. Я делала это годами.

Но я могла терпеть своего бестолкового мужа до того, как узнала, что может быть лучше.

Теперь я знала, что такое удовольствие.

Это стало бы еще одним глотком воды через нос в моем медленном утопании, о котором говорил Бастиан. А разве я не решила пожить хоть немного, прежде чем мрачный жнец настигнет меня?

Я вывернулась. Должно быть, дядя Руфус не ожидал этого, потому что выпустил меня.

– Я не хочу.

Широко раскрыв глаза, он уставился на меня. Впервые в жизни я видела его искренне удивленным. Но через мгновение оно исчезло, сменившись ехидной усмешкой.

– Думаешь, кто-то спрашивает, чего ты хочешь?

– Пожалуйста, дядя Руфус, – я подняла на него умоляющий взгляд. Если в нем еще осталось хоть что-то теплое, крупица жалости или человечности, он не останется равнодушным. – Я дам вам денег. Или сделаю что-нибудь другое. Что угодно, только не это.

От усмешки не осталось и следа.

– Ты отказываешься мне подчиняться? – его голос понизился до тихого рокота, от которого у меня побежали мурашки.

– Я… нет… просто… Могу я сделать что-то…?

Рука на моем горле. Спина вжата в стену.

Я замерла, едва способная дышать в его хватке.

Я не столько чувствовала, сколько наблюдала: словно стояла снаружи и смотрела через окно на то, что происходит внутри, – просто молчаливый наблюдатель.

– Ты ведь помнишь, не так ли? – медленная улыбка обнажила его зубы.

– Нет, – мой голос был тихим и таким далеким, как будто между мной и им были обломки чего-то еще.

Темное небо. Почва между пальцами ног. Что-то позади меня, что я не хочу видеть.

Я вздрогнула от осколков воспоминаний, грозящихся вонзиться в пустое пространство моей памяти.

Маленькая частичка моего сознания требовала от моего тела двигаться, что-то предпринять.

Я должна потянуть его за руку, скинуть ее с себя. Я должна вцепиться ногтями ему в лицо. Я должна заколоть его шпилькой для волос.

Но неподвижность была безопаснее. Неподвижность позволяла спрятаться. Неподвижность позволяла мне притвориться, что меня на самом деле нет.

– Ты помнишь, что я тебе тогда сказал? Ты помнишь, насколько далеко я готов зайти, – его руки сжались крепче, вырвав из меня хрип вместо вздоха.

Звук давил на уши, принося с собой обрывки воспоминаний, которых я не хотела.

Глубокая ночь. Могильная тишина. Моя собственная моча стекает по ногам.

– Помни, что ты просто расходный материал.

Коридор потемнел. Над головой раскинулись черные ветви. Под ногами трава, усыпанная росой.

Я не хочу этого. Я не хочу вспоминать. Я не хочу…

Глава 59

Я иду по лесу в своем родовом поместье. Темное небо над головой – черные ветви на фоне черного неба, между ними мерцают звезды.

Я не одна.

Дядя Руфус идет позади меня, неся фонарь. Его шаги шепчутся друг с другом, скрипя ветками и мертвым подлеском.

Я все еще плакала о Фантоме, когда четверть часа назад он ворвался в мою комнату. Его руки и сапоги были все в грязи. С серьезным лицом он приказал мне вылазить из кровати.

– Прекрати реветь. Ты ведь хочешь похоронить свою кошку, да? – Я едва успела надеть халат и тапочки, прежде чем он вывел меня на улицу.

– Вперед, – его голос разорвал тишину.

Свет фонаря выхватывает фигуры под деревьями. Горка земли, что-то завернутое в мешковину, лопата. Свет исчезает в глубине зияющей ямы.

Он уже вырыл могилу. Это… почти по-доброму с его стороны. Может быть, ему жалко Фантому и таким образом показывает это.

Я оглядываюсь и пытаюсь улыбнуться. Но в его лице нет ничего доброго.

– Вон твоя кошка, – он кивает на бугорок, завернутый в холщовку, и я замечаю торчащий белый хвост.

Глаза щиплет, взгляд затуманивается, и я сглатываю еще больше слез. Бедная Фантома. Она доверила мне заботу о себе. А я не справилась.

Он кивает в сторону дыры.

– Давай, за дело.

Я поднимаю ее закутанную тушку. Когда я прижимаю ее к груди, она почему-то кажется легче.

– Прости меня, – шепчу я настолько тихо, чтобы дядя не услышал.

Я подхожу к краю ямы. Она большая, чуть длиннее моего роста, и уходит в кромешную тьму, туда, куда не достает свет от фонаря в ногах дяди Руфуса.

– Я не вижу.

Его губы поджаты, глаза холодные.

– Тебе и не нужно видеть, чтобы знать, как спуститься вниз.

Я не хочу бросать ее туда. Хватит с нее жестокостей за сегодня… за всю короткую жизнь.

Проглотив комок в горле, я лезу в яму. Чем-то пахнет. Земля и сырость, многолетнее гниение листьев и коры – к этим лесным запахам я уже привыкла.

Но есть еще что-то.

Что-то более густое, глубокое. Что-то, от чего у меня перехватывает дыхание и сводит желудок. Разложение и гниль, как от давно умершего животного.

Этот запах ползет по моей спине, напоминая, что Фантомы больше нет, хотя я держу ее в своих руках.

Спустившись на дно, я едва не подворачиваю лодыжку, но удерживаюсь от того, чтобы упасть.

Затаив дыхание, я кладу ее на землю. Она слишком маленькая для этой могилы.

– Теперь ты готова посмотреть? – дядя Руфус подходит, только его голова видна над краем могилы, затем его широкие плечи, грудь. Наконец, он поднимает фонарь, и мне приходится прикрыть глаза от резкого яркого света.

Когда я снова могу видеть, я набираюсь смелости взглянуть на Фантому. Я должна увидеть ее в последнем пристанище, прежде чем земля покроет ее. Я в долгу перед ней.

Грубая коричневая холщовка при свете становится золотистой.

Но она лежит не на насыщенной темной земле.

Ткань, грязная и пропитанная влагой, местами еще зеленая. И что-то в ней – бледное на фоне грязи. Несколько вещей, длинных и тонких. Пуговицы и сапоги. Блестящая латунная пряжка ремня.

Длинные светлые волосы.

Пустые глазницы. Над ними трещина.

Секунды долго тянутся, прежде чем я наконец понимаю.

Тело… теперь уже скелет.

Я чувствую запах старого разложения.

Сердце бешено колотится, как будто хочет побороть смерть вокруг меня. Крик застревает у меня в горле и вырывается наружу хныканием. Задыхаясь, я цепляюсь за стенку могилы и карабкаюсь наверх. Сырая земля холодит пальцы на руках и ногах.

Когда я забираюсь наверх, его улыбка становится еще холоднее. Он хватает меня за горло и держит неподвижно.

– Теперь видишь?

Я задыхаюсь, дергаю его за руку, пытаюсь отступить. Его руки сжимаются еще сильнее.

Не знаю, как долго я смотрю на него. Кто она? Как он нашел ее тело? Почему он привел меня сюда? Мы должны сообщить об этом, попытаться сказать…

– Ты не помнишь ее на своем кошачьем дворе?

Я моргаю, мысленно проигрывая его слова снова и снова, пока наконец до меня не доходит их смысл. Зеленый. Одежду такого цвета носят работники кошачьих дворов. Длинные светлые волосы. Это Дия. Она старше меня на несколько лет и раньше работала с кошками. Она научила меня чистить им когти. Она сбежала четыре или пять лет назад, оставив записку, что выходит замуж. Но…

– Она ослушалась моего приказа, – дядя Руфус обнажил зубы, желтые в свете фонаря. – Ты знаешь, что такое неповиновение требует наказания.

Я дрожу, ладони горят при воспоминании, как по ним били розгами.

– Всего несколько ударов, но она сопротивлялась. И тогда с ней произошел небольшой несчастный случай, – он касается моего лба в том месте, в котором на черепе проходит трещина.

Никто никогда не подвергал сомнению содержание ее записки. Вот только она ее не писала, да?

Она никогда не покидала поместье.

– Урок усвоен. Подчиняйся приказам. Прими свое наказание. Правильно, Кэтрин?

Я смотрю на него и воспринимая его слова как нечто иное, как череду нарастающих и стихающих звуков.

Он убил Дию. Возможно, случайно. Но он похоронил ее здесь, в лесу, и скрыл, что она мертва. Не очень похоже на несчастный случай.

Я сглатываю, проталкивая комок сквозь его хватку на своем горле.

– Зачем?

– Я сказал тебе, почему она мертва. И ты не глупая, так что, должно быть, спрашиваешь, зачем я тебе это показываю, – снова улыбаясь, он заставляет меня отступить на шаг назад.

Мои ноги хлюпают в грязи на краю могилы. Похоже, тапочки слетели, когда я карабкалась наверх.

– Конечно же, чтобы преподать тебе урок. Ты заставила эту кошку ослушаться меня. Ты выставила меня дураком.

– Нет. Я обучила ее командам на…

Его хватка оборвала мои слова, мое дыхание. Глаза наполнились слезами, и я пытаюсь отдернуть прочь его руку.

Бесполезно.

Я сильнее впиваюсь пальцами. Когда и это не удается, я использую ногти.

Он даже не поморщился.

Насупившись, он нависает надо мной – глаза сверкают, когда его пальцы впиваются в мою плоть.

– Как и своенравная кошка, своенравная девушка – опасность для семьи. Ты же не собираешься доказывать, что ты своенравная, да, Кэтрин?

Я царапаю его руку, извиваюсь в его хватке, пинаю его голени, пытаюсь расцарапать ему лицо.

Бесполезно. Он слишком силен, и у меня в животе сжимается осознание… Я бессильна. Поэтому я качаю головой.

И он улыбается.

– Хорошо. Не хотелось бы, чтобы следующей здесь была похоронена ты.

Я пытаюсь сделать вдох, но у меня получаются лишь прерывистые хрипы, от которых скрипит в ушах. Лицо покалывает. Темные пятна расцветают по краям моего зрения, как будто приближается ночь.

Я умираю. Я умру здесь. Это будет моя могила.

Сердце колотится в груди, словно оно может вступить в бой и спасти меня.

– Твой долг – делать, что тебе скажут. Выйти замуж, за кого скажут, и подарить своему мужу наследников. Все, что от тебя требуется, – это быть послушной и помалкивать. Больше ничего, – он отталкивает меня еще на шаг.

Нет. Нет. Пожалуйста. Я пытаюсь сказать это, но у меня не хватает воздуха, чтобы что-то произнести.

Легкие охватывает судорога. Они горят, отчаянно желая большего, чем этот слабый хрип.

Еще один шаг. Ноги скользят, и под ними ничего нет.

«Он держит меня над могилой», – как-то осознает все еще мыслящая часть меня.

Я барахтаю ногами по грязи, пальцы ног впиваются в землю и на мгновение зацепляются за нее, но потом снова соскальзывают в пустоту. В уголках глаз стоят слезы, и я цепляюсь за его руку, пытаясь скинуть тяжесть с горла.

Он не серьезно. Он не может хотеть убить меня. Только не так.

Но тут я встречаю холодную глубину его глаз. Они сверкают, как лед. И, что самое страшное, они смотрят прямо сквозь меня, словно через стекло.

Как будто я ничто.

Он говорит серьезно. И история с Дией – правда. Он убил ее. Он убил Фантому.

И он собирается убить меня.

Теплая жидкость стекает по моим ногам.

– Ты будешь подчиняться своей семье. Ты будешь защищать свою семью. Ты молчаливая и красивая пешка в мужских делах. Чем скорее ты это поймешь, тем безопаснее будешь.

Но я его семья – его племянница. Это он должен меня защищать.

Он становится серым… вся ночь становится серой. Моя хватка на его руке ослабевает, мышцы становятся мягкими.

Я кричу:

– Но…

Он отпускает.

Воздух врывается в мои легкие. Я лечу. Падаю. В темноте.

На мгновение это прекрасно, эйфорично – мой мозг загорается, а черные пятна исчезают.

Я могу дышать.

А потом я ударяюсь. Воздух вырывается из моих легких. Боль гремит по спине и плечам, которыми я приземлилась на неровную землю. Мир темнеет, светлеет, опять темнеет.

Я моргаю. Возможно, я была без сознания несколько секунд, потому что свет стал другим, как будто фонарь переместился.

С хрипом я вбираю вдох за вдохом – я не могу надышаться, но это все же лучше, чем его руки на моем горле.

Я поворачиваюсь на бок, пытаясь встать.

Оглядываясь назад, я вижу тьму. Две лужи тьмы. Бездонные. Слепые. Необратимые и разбитые. Обещающие пустоту.

Холодное осознание пронзает меня насквозь. Я вскрикиваю и пытаюсь встать на ноги, чтобы отойти от тела Дии. Я лежу в ее могиле.

– Не дергайся. – На меня сыплется земля.

Я сворачиваюсь в клубок, закрывая лицо.

Он смотрит на меня с сверху.

– Тебе нужно учиться. С твоей сестрой дела совсем плохи, но она еще слишком юна. Я не хочу, чтобы обе мои племянницы совсем отбились от рук. Замри.

Я смотрю на него снизу вверх. Под этим углом его лицо, заливаемое ярким светом фонаря и глубокой тенью, напоминает искаженную театральную маску.

Его маска жестока и ледяна, как холод, проникающий в мою кожу из-под земли.

– Ты будешь лежать здесь, пока я не разрешу тебе уйти. Каждый раз, когда ты будешь двигаться, – он поднимает лопату, – ты будешь закапываться еще глубже. Понятно?

Я моргаю, в глаза попала земля. Это безумие. Это не может быть реальностью. Я нахожусь в кошмарном сне. Может быть, если я пролежу здесь достаточно долго, то проснусь.

Я киваю.

Он прищурился и скрылся из виду. Через мгновение мне на ноги сыплется земля. Я задыхаюсь, но пытаюсь лежать неподвижно, когда его лицо снова появляется над краем могилы.

Все же он серьезно.

– Ты поняла?

На этот раз я не киваю.

Меня здесь нет. Совсем нет. Это не по-настоящему.

Он улыбается, хотя в изгибе его губ заметно разочарование.

Я хнычу, когда что-то проползает по моей босой ноге. Еще одна лопата с землей высыпана на меня.

Меня здесь нет. Это не моя нога. Я могу это сделать. Я могу повиноваться.

Неподвижная и безмолвная, как сама могила, я лежу в сырой и грязной ночной рубашке, пока холод земли просачивается в мои кости, и жду, пока мне разрешат уйти.

– Убери от нее свои поганые руки.

Глава 60

– Убери от нее свои поганые руки.

Этот голос был не из этого воспоминания.

Издалека я наблюдала, как дядя Руфус сжал челюсть, недовольный тем, что его прервали.

– Это семейное дело. Тебя это не касается.

– Может, и нет. А вот ее это касается, и если бы у нее были силы сказать тебе, чтобы ты отстал от нее, она бы это сделала.

Бастиан. Где-то позади моего дяди. Я не могла вытянуть шею, чтобы увидеть его. Я ничего не могла сделать. Мое тело отключилось. Я умирала. Холод в каждой клеточке моего предвещал приближение смерти.

– Считай, что она говорит через меня, – продолжал Бастиан, голос его был острым, как лезвие бритвы. – Так что я скажу еще раз, на случай, если ты не расслышал в первый раз…

Он возник у плеча моего дяди, приблизив рот прямо к его уху.

– Убери. От. Нее. Свои. Поганые. Руки.

Раскрыв глаза настолько широко, что я увидела белки по всему периметру его радужки, – дядя Руфус отшатнулся и отпустил меня. Он уставился на Бастиана.

– Так лучше. – Но губы Бастиана не шевельнулись.

Мой дядя повернулся и оказался лицом к лицу с другим Бастианом. Его вторым «я».

У дяди безвольно отвисла челюсть, когда он переводил взгляд с одного на другого.

Когда он снова повернулся, пытаясь убежать, путь ему преградила еще одна фигура, – на этот раз состоящая из теней.

Выпучив глаза, дядя Руфус сдавленно прохрипел.

Я должна была радоваться, глядя на это. Но я ничего не чувствовала, кроме пронизывающего до костей холода.

Оба Бастиана из плоти улыбнулись. Эти улыбки не были холодными, подобно льду, как у дяди Руфуса, – они были еще холоднее – подобно межзвездному пространству.

– Единственная причина, почему я не отрываю сейчас твою голову от тела, в том что сейчас с нее хватит насилия, – произнесли они как один: голоса превратились в сдвоенный хор едва сдерживаемой ярости.

И эта ярость была тихой и ужасающе прекрасной. Как змея, которая подползла к своей жертве и бесшумно напала на нее.

Бастиан-Тень отступил в сторону, а дядя Руфус убежал.

– Кэт? – Бастиан приблизился ко мне, пока его другие сущности наблюдали за отступлением моего дяди. Он погладил меня по щеке, и от внезапно вспыхнувшего жара мне захотелось отстраниться.

Но я не могла. Я должна была подчиниться. Быть хорошей. Я должна замереть и делать то, что мне говорят.

– Кэтрин? – он искал мой взгляд. – Посмотри на меня. Посмотри, где ты находишься. Почувствуй стену позади тебя, пол под тобой. Ты здесь. Ты в безопасности.

Я только могла наблюдать, как в мое тело обратно возвращаются различные ощущения. Сначала сердце колотилось, колотилось, колотилось, словно пытаясь проложить путь наружу. Онемевшие пальцы до боли вцепились в каменную стену за спиной. Кожа была липкой от пота, влага скопилась в туфлях и стекала по ногам. Я обмочилась.

Должно быть, я сказала это вслух, потому что он покачал головой.

– Все в порядке. Не волнуйся об этом, – его голос звучал низко и мягко, успокаивая мои расстроенные нервы. – Ты в безопасности. Ты здесь. Видишь? – он погладил меня по волосам, и это ощущение было слишком нежным, чтобы соответствовать тому, что я только что увидела. – Скажи мне, где ты?

– Во дворце, – мой голос все еще звучал отстраненно, но, возможно, не так далеко, как раньше.

– Вот и все. Хорошо. Хорошо, – он кивнул и обнял меня за плечи.

Его прикосновение было как якорь. Твердое. Тяжелое.

Я глубоко вздохнула, закрыв глаза. Это было реально. Он был реальным. И я была реальной. А то, другое… Я отвернулась от сырости только что разверзнутого воспоминания… Когда-то и оно было реальностью. Но очень давно. Не сейчас.

– Эй, глаза открыть. На меня, – рука на моем плече сжалась, заставив мои веки подняться. – Хорошо. Кэт, ты хорошо справляешься. Тебе есть куда пойти? Есть место, где ты чувствуешь себя в безопасности?

Нигде не было безопасно. Нигде.

Я слабо покачала головой.

– Думаю, он знает, где находятся твои комнаты, – его челюсть дрогнула, но затем он выдохнул, выражение лица смягчилось. Он снова погладил меня по волосам.

Я погрузилась в тепло его прикосновения – яркий свет посреди холодного мрака могилы.

– Хочешь, пойдем в мои комнаты? Они охраняются; я предупрежу, чтобы твоего дядю не пропускали.

Самое безопасное место во дворце. Единственное место, где он не мог до меня добраться.

Я кивнула и позволила Бастиану взять меня за руку.

Глава 61

Я ничего не помнила о том, как шла по коридорам, – только то, что оказалась в комнате Бастиана и он запер дверь на магический замок.

Я не хотела думать о том, что только что увидела, но каждый раз, закрывая глаза, видела эту могилу.

– Черт, да ты вся дрожишь, – Бастиан появился в поле моего зрения, потянулся к моим рукам, но остановился. – Я не знаю, что произошло. Ничего, если я прикоснусь к тебе, или ты не хочешь, чтобы я это делал?

– Все в порядке. Я в порядке, – мой голос доносился очень издалека, и он был совсем не похож на мой. – Мне просто нужно выпить и немного поспать, – мое решение любых проблем. Я не хотела думать, не хотела чувствовать, не хотела существовать хотя бы какое-то время. И бутылка поможет мне в этом.

Он мягко улыбнулся и погладил меня по рукам: его прикосновение было как огонь для моего льда.

– Еще не время. Если ты сейчас уснешь, будет еще хуже. Давай переоденем тебя во что-то сухое.

Он исчез, и я обняла себя. Я не хотела садиться и мочить мебель. Да и чтобы двигаться, требовалось очень много сил, а я чувствовала себя так, словно проиграла боксерский поединок.

Неужели все эти годы – почти пол жизни – эти воспоминания хранились во мне? Дядя Руфус был не просто жестоким манипулятором, который запугивал, чтобы добиться своего, – он был убийцей.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Бастиан появился вновь. Время не имело четких границ, как и пространство вокруг меня, которое неожиданно могло сместиться или покачнуться, хотя я точно знала, что стены прочные.

– Вот мы и пришли, – сказал он и протянул сверток белой ткани.

Я непонимающе смотрела на него. Что он хочет, чтобы я сделала?

– Помочь тебе?

Я пожала плечами.

Это не имело значения. Я была сломлена. Я не могла ясно видеть, ясно думать. Мир был жестоким и мрачным. Мой собственный разум предал меня, сначала так долго скрывая это воспоминание, а затем утопив меня в нем, вместо того чтобы дать отпор.

Ничто не имело значения.

И Бастиан не может помочь мне.

– Я надену это на тебя, хорошо?

Я кивнула. Он может делать со мной все, что хочет. Все равно.

Не сводя с меня взгляда, он спустил с плеч мое платье, позволив ему упасть на пол. Тускнеющая где-то вдалеке часть моего сознания отметила, что это первый раз, когда он видит меня обнаженной. Обычно в наши встречи одежда задиралась, а не снималась совсем. Но сейчас он смотрел только на мое лицо.

– Подними руки.

Я повиновалась, и он накинул белую ткань на мои руки. На какое-то прекрасное мгновение над моей головой была только белоснежность. Белое небытие. Почти забвение. Хотя не совсем. Мой мозг по-прежнему соображал. Что он сделал с тобой. С бедной Дией. Убил. Ее тело. Та ночь. Та ночь. Та ночь. Если бы ты плохо себя вела, он бы и тебя убил.

Когда я вынырнула из того, что, оказывается, было рубашкой, мои глаза были полны слез, а губы дрожали.

Бастиан сочувственно посмотрел на меня.

– О, любовь моя, – он притянул меня к себе.

– Но я обмочилась. Я грязн…

– Мне все равно, – он сжал меня так, будто ему действительно было все равно, что мои ноги до сих пор были облиты мочой.

Его крепкие объятия были панцирем, удерживающим меня в моем хрупком теле с его воспоминаниями и мыслями. Я прижалась к нему, и его рубашка впитывала в себя мои беззвучные слезы.

Спустя бог знает сколько времени он отстранился и заглянул в мое лицо.

– Я пойду сделаю тебе ванну. Тебе чертовски холодно, – подушечками пальцев он смахнул влажность с моих щек. – С тобой все будет в порядке, если ты подождешь здесь минуту?

Ничего уже не будет в порядке. Но я кивнула.

Когда он отступил, я подумала, что могу упасть. Мои ноги так устали, а тело было таким тяжелым. Он шел в ванную и не сводил с меня глаз, пока не скрылся за дверью; я неподвижно стояла.

С каждой минутой его отсутствия я все больше погружалась в себя. Снаружи жестокое место. Плохое место. Я не хотела о нем ничего знать.

– Кэт? – он был здесь, рядом, и касался моего плеча. – Пойдем, согреем тебя.

Я пошла за ним: мир вокруг проплывал в дымке, слишком яркой, слишком резкой.

– Бренди, – оно бы отодвинуло все на более безопасное расстояние.

– Боюсь, это неразумно. Хотя я рад слышать твой голос.

Я вздохнула, съежившись.

Огромная наполненная ванна. Наверное, это должно было меня обрадовать – когда я впервые увидела ее, мне захотелось в нее залезть. Но сейчас я просто смотрела на нее, ощущая внутри лишь пустоту.

Какое-то движение, и он появился рядом со мной, сняв куртку. Я хмуро смотрела на его рубашку с закатанными рукавами и ничего не понимала.

– Мы сейчас туда сядем, хорошо? – он откинул мои волосы на плечо, провел рукой по спине, а затем прижал меня к своей груди. Все это было так нежно, что на глазах навернулись слезы, хотя я не могла сказать почему.

Мы. Мой разум зацепился за это слово и вяло повис на нем.

– Но твоя одежда. Она…

– Мне все равно, – он спустился по ступенькам, и даже в таком притупленном состоянии я не могла сдержать вздох, когда вода ударилась о меня. Горячая, почти неприятная.

Возможно, я простонала, когда она сомкнулась на моих плечах. Вода впитывалась в меня и расплавляла этот смертельный холод, пока он не остался только в костных тканях, – подобно льду, залежавшемуся в тени в солнечный зимний день.

– Вот так, – прошептал он в мои волосы. Он продолжал прижимать меня к себе, сидя на сиденье, которое по-видимому было встроено в ванну. – Ты перестала дрожать. – Под моим телом его мышцы были расслаблены.

Мы долго сидели так, и наконец аромат воды пробился сквозь мои заторможенные чувства. Лаванда и ромашка, сладкие и расслабляющие. Также я заметила, что комната тускло освещалась светящимися шарами, парящими в воздухе. Эльфийские огни.

– Кэт? – коснувшись моей щеки, он аккуратно повернул мое лицо к себе. – Хорошо, что ты еще не спишь.

– Почему мне нельзя спать?

Если я не могла выпить, то следующим средством сбежать мог бы быть сон.

– Скоро, любовь моя, – он прижался своей головой к моей. Тяжесть его рук, сомкнутых вокруг меня, и тепло воды удерживали меня здесь и сейчас, напоминая мне о моем теле и реальности. – Продержись еще немного, а потом можешь спокойно уснуть. Иначе ты вернешься к воспоминаниям, в которых потерялась раньше.

Часть меня задавалась вопросом, откуда он это знает, но я слишком устала, чтобы развивать эту тему.

– Здесь ты в безопасности. После этого ты можешь делать все, что захочешь. Сидеть у огня, на диване, спать. Мои покои – место, где ты в безопасности.

Нигде не было безопасно. Нигде. Мир – это темное и опасное место. Безопасность – лишь иллюзия.

Но он продолжал:

– Ты можешь даже сказать мне, чтобы я вышел, и я подожду тебя снаружи, оберегая тебя. Я дам тебе все, что понадобится.

Это должно было согреть меня, порадовать, заставить улыбнуться или сделать хоть что-нибудь. Но я ничего не чувствовала, кроме ледяного стержня, застывшего в глубине костей.

Наконец, он вынес меня из ванны и поставил на пол – с меня струилась вода. Я нахмурилась, глядя на промокшую рубашку, доходящую мне до колен, пока он обворачивал меня в полотенце.

Бастиан проследил за моим взглядом.

– Я не хотел, чтобы ты подумала, что у меня намерения сексуального характера, – он плотно завернул полотенце, и я оказалась в коконе, не в силах пошевелиться. Я должна была чувствовать себя в ловушке, но… эта теснота успокаивала.

В своей спальне он помог мне переодеться в сухую рубашку и огромный халат, после чего исчез за моей спиной и сам появился в сухой одежде.

Бастиан странно посмотрел на меня – хмуро, возможно, даже озадаченно.

– Ты не двигаешься. – Он кинул взгляд на кровать, а потом снова на меня.

Я проследила за его взглядом, не понимая, что он от меня хотел. Он чем-то мной недоволен?

– Ты очень хорошо справилась, – нежно обняв, он подвел меня к кровати. – Сейчас можно спокойно спать, – откинув одеяла, он усадил меня на мягкий матрас и натянул их. – Ты хочешь побыть одна или мне остаться?

Я не знала. Одиночество было похоже на могилу. Я лежала там одна. Холодно. Темно. Страшно, но нельзя это показывать.

– Кэт, любовь моя? Вернись ко мне, – его рука лежала на моей щеке, а лицо было настолько близко, что заполняло все поле зрения.

Я заморгала. Сердце бешено колотилось.

– Останься. Пожалуйста, останься.

Он проскользнул под одеяло и обхватил меня со спины, прижав к своей груди.

– Свет или темнота?

– Не темнота.

– А как насчет этого? – он достал свою сферу, прокрутил подвесное ушко, повернул центральную часть и быстрым движением рук сделал еще что-то, за чем я не успела уследить. Она открылась, и, когда свечение эльфов вокруг нас померкло, выплеснула свет на стены и балдахин над кроватью.

Насыщенный фиолетовый и темно-синий с крошечными точками света. Как ночное небо, но… другое. Однажды в библиотеке у подруги мне попалась книга, в которой было множество иллюстраций космоса. Некоторые предполагали, как он может выглядеть, другие показывали виды через мощные телескопы. Свечение сферы напоминало те самые иллюстрации, превращая комнату в другое королевство, в котором не было ни света, ни тьмы.

– Да. – Ужасное напряжение, которое я испытывала весь день, отступило. – Мне нравится.

– Хорошо. Возьми… – он вложил цепочку в мои пальцы. – Если ты проснешься и не будешь знать, что реальность, а что – воспоминания, посмотри на сферу – она осязаема и прочна. Проведи пальцами по звеньям, почувствуй металл, послушай, как он звенит при движении. – Бастиан крепко обнял меня, накрыв своею рукой мою, удерживая ее на цепочке. – Слушай мое дыхание. Почувствуй мое тепло вокруг себя. Что бы ни случилось, помни, что все это реально.

Я провела большим пальцем по звеньям, позволяя каждому из них вдавиться в мою кожу, – так же и его слова отпечатывались в моем истощенном разуме. Все это реально. В этих словах был какой-то смысл, который я не понимала, но который казался чем-то большим, чем просто сфера и этот момент. Мои веки медленно сомкнулись, и мысль проскочила сквозь пальцы, как песок.

– Спи, милая, спи крепко и сладко. Когда ты проснешься, я буду рядом.

Над нами медленно кружились звезды, и я кружилась вместе с ними.

Глава 62

На следующий день я даже думать не могла о том, чтобы встать с постели. Но у меня были обязанности за пределами этой комнаты, как бы меня не скручивало от одной этой мысли. Поместья, приставы, шпионы… Я хотела, чтобы мир снаружи исчез – по крайней мере, тот, о котором мне приходилось думать.

Я уставилась на стену. Мне нужно встать. Мне нужно встать. Мне нужно…

Позади меня зашевелился Бастиан. Тепло его груди заменилось поглаживанием рукой по моей спине, когда он садился.

– Мне пора, – пробормотала я, уткнувшись в подушку. – Скоро у королевы обед. Ей нравится, когда мы все на нем собираемся.

– Ей нравится. – Он подтолкнул под меня одеяло и погладил по волосам. – Но это неважно. У нее есть и другие придворные дамы. Я позабочусь об этом. Я скажу, что ты заболела.

У меня не было сил возразить, и я просто глубже утонула в матрасе.

– Тебе не нужно беспокоиться ни о чем, кроме того, что тебе нужно сейчас, – мир исчез, но его голос продолжал долетать до меня. – Просто скажи, и я все сделаю.

Почти весь день я провела во сне, просыпаясь только для того, чтобы попить воды (у кровати всегда стоял стакан с прохладной водой) и сходить в туалет. Бастиан держал дверь спальни открытой, а сам устроился в кресле напротив, где я бы всегда смогла его увидеть, если бы поднялась. Но это происходило не часто.

Усталость пустила в меня корни, проникая в каждую мышцу, проростая в сознании.

И я поддалась ей.

Сон означал, что я могу ничего не делать, ни о чем не думать и быть никем. Я встретила его с распростертыми объятиями.

Но он предал меня.

Ночь. Сырая земля. Бледные кости. Зловоние смерти.

Я вцепился в нее ногтями, пытаясь оттолкнуть тело Дии от своего. Если она обнимет меня, ее смерть просочится в меня, украдет мое дыхание, и я навсегда останусь в ее могиле.

– Кэт, это сон, – голос Бастиана разрушил воспоминания, ставшие кошмарным сном. – Этого не существует.

Втягивая ожигающий воздух, я открыла глаза и обнаружила, что лежу в его постели, мокрая от собственного пота, и держу в руках его одежду. Его гладкую кожу на щеке прорезала царапина, а рубашка была порвана.

Я отдернула руки и схватилась за грудь.

– Прости меня. Прости. – Я причинила ему боль. Он будет недоволен. Он накажет меня. Я затрясла головой. – Пожалуйста, не надо. Пожалуйста. Прости меня. Я не хотела.

– Кэт, – он поймал мои пальцы, которые теперь царапали мою плоть, пытаясь впустить воздух, которого так не хватало, сколько бы я ни дышала. – Все в порядке. Ты не в беде. Ты не в опасности. Просто дыши со мной.

Бастиан встретился со мной взглядом и сделал вдох, долгий и медленный.

Невозможно. Я не могу. Мне нужно вдохнуть больше воздуха, и как можно быстрее. Ничего не поступает. Я умру.

– Кэтрин, – сказал он серьезно, сжимая мои руки. – Делай, что я тебе говорю. Ты ведь можешь, правда?

Легкие сжимались, и я кивнула. Делать, что мне говорят. Это мое все. Это безопасно.

Он положил мою руку мне на живот чуть выше пупка.

– Почувствуй дыхание здесь. Сделай вдох через нос, – он снова вдохнул, долго и медленно.

Я стиснула зубы и последовала его примеру, хотя грудь дрожала, умоляя жадно вбирать воздух, а не медленно цедить его.

– Вот так, хорошо. А теперь выдох, – он выдохнул через рот, подбадривающе кивая.

Я повторила за ним, хотя мое дыхание закончилось раньше, чем его, и тут же вдохнула заново.

– Нет. Еще рано. – Он прижал мою руку к животу. – Пока рукой не нажму сильнее.

Я выдохнула, дрожа.

– Хорошо. Еще раз.

Он провел меня через еще один круг, медленно вдыхая и выдыхая. На этот раз мне удалось последовать за ним. Напряжение в груди ослабевало с каждым нажатием руки, пока я наконец не смогла дышать самостоятельно. Он положил мое обмякшее тело к себе на колени, и я позволила усталости снова поглотить меня.

* * *

Я потеряла счет дням и ночам, живя по кругу. Я спала, пила, шатаясь, ходила в туалет, иногда просыпалась от ужасных вещей, которые не хочу вспоминать. Бастиан всегда был рядом, как бдительный часовой. Иногда он работал, иногда читал, но всегда сидел в кресле или рядом со мной.

Однажды я проснулась от двух голосов, доносившихся через открытую дверь. Один принадлежал Бастиану, другой… Я закрыла глаза и прислушалась.

– …встретиться в другом месте?

Может быть, Ашер?

– Я не выйду из своих покоев, поэтому либо здесь, либо нигде.

– Я просто спросил. Не нужно так реагировать. Клянусь, я никогда не видел тебя таким раздражительным, пока мы не приехали сюда. – Молчание. – Интересно, из-за чего?

– У тебя есть какое-то дело или ты просто пришел поразмышлять о моем душевном состоянии?

Ашер усмехнулся.

– У таких, как мы, всегда есть дела, Бастиан, ты же знаешь это. Королева сообщила о своих намерениях.

– Значит, союз обеспечен?

– Для начала нужно провести переговоры, для которых ты мне и нужен.

Бастиан проворчал:

– Я же сказал, что не покину свои покои, пока…

– Пока ей не станет лучше. Но мне нужно, чтобы ты занялся этим. Королева ждет.

Дверь прикрылась, но осталась небольшая щель. Я могла бы сосредоточиться и слушать. Должна была. Но я не могла собраться с силами, и работа на Кавендиша казалась мне чем-то далеким – она принадлежала к миру за пределами этих комнат. Так что вместо этого я позволила гулу их приглушенного разговора убаюкать меня и уснула.

Когда я проснулась, дверь была настежь открыта, а Ашера нигде не было. И все же мне было интересно…

– Чем вообще занимается Тень Королевы Ночи? – спросила я, выходя из ванной. Я никак не могла решиться принять ванну – это казалось мне непреодолимой задачей. Но, почувствовав на себе резкий запах пота, я умылась в раковине. В этой части дворца была горячая вода, и я не спеша втирала ее в кожу. Мне было стыдно признаться, что это был первый раз с той ночи, когда я помылась.

Бастиан положил письмо, которое читал, написанным вниз на колени и удивленно посмотрел на меня. Уголок его губ приподнялся.

– А чем вообще занимается придворная дама?

Я поскребла ногтем по обшивке соседнего кресла.

– Я развлекаю свою королеву, сопровождаю ее… делаю все, что мне велят.

Бастиан ухмыльнулся.

– Похоже, наши роли не сильно различаются. Ты сегодня разговорчивая. Тебе лучше?

Нет, но этот игривый разговор позволил мне ненадолго притвориться, что все в порядке.

– Ты не ответил на мой вопрос.

Он испустил долгий вздох, который, казалось, доносился откуда-то из глубины его сознания.

– Я делаю то, что должно быть сделано.

– И первое среди этого – говорить очень размыто.

Усмехнувшись, он кивнул.

– Среди прочего и это.

Мне нужно узнать это для своей работы. Просто для работы. Не для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Дело совсем не в этом.

Лгунья.

– А что еще?

Его заросший щетиной подбородок напрягся, когда он смотрел на огонь. Он не ответит. Он либо промолчит, либо переведет разговор на другую тему. Он ни разу не прикоснулся ко мне, как мужчина к женщине, после той ночи с дядей, и сейчас был отличный момент, чтобы он воспользовался этим. Что угодно, лишь бы не отвечать.

– Тихие дела.

Я замерла от неожиданного звука его голоса.

– Незаметные дела. Кровавые дела. Порой, плохие дела. – Он поджал губы и выпрямился в кресле. – Я заслужил прозвище Змей. Когда я услышал его, то выбрал змею своим сигилом, – произнес он с грустной усмешкой. – Если меня так называют, что ж, я буду владеть этим прозвищем и страхом, что оно наводит. В конце концов, полезно, когда тебя боятся.

Во рту пересохло, и я сглотнула. Я и не думала, что сначала было прозвище. Что он такого сделал, чтобы получить его? Мой язык не желал спрашивать об этом.

Наконец его взгляд упал на меня.

– Я совершил ужасные вещи, Кэт. И некоторые – не повод для гордости. Не думай, что раз я помогаю тебе, то я какой-то благородный герой. Я злодей во многих других историях.

Злодей? Я не могла в это поверить. Злодеи не обращались со мной так, как он. Они не были такими нежными; они не заходили в ванну полностью одетыми, только чтобы я чувствовала себя в безопасности.

– Я понимаю, о чем ты думаешь. Не обманывай себя. Я сделаю все, что потребуется, – что бы это ни было. – Он скомкал письмо и сжал его так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. – Я видел, что происходит с теми, кто этого не делает, и отказываюсь жить в таком ужасе.

Бастиан бросил бумагу в огонь и наблюдал, как пламя лижет ее, сначала опаливая, затем окрашивая края в желто-красные цвета, а потом и целиком поглощая.

– Я сделаю то, что должен, как бы мои чувства ни были против, – он хмуро смотрел на бумагу, становящуюся пеплом. – Помни об этом, когда у тебя возникнет соблазн довериться мне.

Слишком поздно.

Когда мои внутренние звоночки забили тревогу, связанную с Бастианом Марвудом, это было не для того, чтобы спасти мне жизнь. А для того, чтобы спасти мое сердце.

Я почесала пушистую обшивку, глубже зарываясь ногтем в нее.

– Я не верю тебе.

– Тебе придется поверить. Мой вид не может…

– Да, ты не можешь лгать. Ты уже говорил об этом, и об этом написано в каждой дурацкой истории об эльфах, которую я читала.

Ощетинившись, он раскрыл рот, чтобы продолжить.

Но я подняла палец.

– Ты веришь в то, что говоришь о себе, поэтому для тебя это правда. Но это не значит, что это на самом деле правда с большой буквы «П». Ты не можешь лгать, но ты можешь ошибаться.

Он поджал губы.

– Хм. Даже не знаю, сердиться ли мне из-за того, что ты убеждаешь меня, будто бы я ошибаюсь, или умиляться, что ты проявила чудеса умственной акробатики, доказав, что я не злодей.

– Не нужно никаких чудес умственной акробатики. – Я обвела рукой вокруг. – Ты уже несколько дней не выходишь из этих комнат. Должно быть, страдает твоя работа – уверена, что это не все бумаги, которые нужно бросить в огонь. И все это только, чтобы присматривать за каким-то человеком, который только и делает, что доставляет неудобства.

– Не говори так. Никогда. – Бастиан нахмурился, но в опущенных уголках губ проскальзывала нежность. – Твоя боль, твой страх и то, через что ты прошла, – это не неудобства. Ты не такой человек и никогда им не была.

Это показалось мне неправильным, мои плечи опустились. Игривые разговоры и попытки быть нормальной завели слишком далеко.

– Позволь мне самому беспокоиться о своей работе, но будь спокойна, что про нее никто не забыл. Я договорился, что могу остаться здесь.

Из-за меня.

Поднялся холод, таившийся в моих костях, покрыв меня мурашками. Я не заслуживала столько внимания, столько терпения. Он приказал принести сюда сундук с моей одеждой. А я даже не могу поблагодарить его.

Спасибо. Такое простое слово, но его буквы, подобно рыбным костям, застряли у меня в горле, и я погрузилась в угрюмое молчание. Вся тяжесть его доброты обрушилась на меня, отчего мое тело наполнилось такой же тяжестью, как и в мою первую ночь здесь.

– А теперь, когда мы со всем разобрались, хочешь что-нибудь поесть? – он жестом указал на приставной столик, на котором было стояло несколько тарелок. Сыр, холодное мясо, сэндвичи, яблоки, груши и ежевика.

От одного взгляда туда мой желудок скрутило, и я отвернулась.

– Нет, спасибо. Пожалуй, я вернусь в кровать, – я поплелась в спальню, ощущая на спине его пристальный взгляд.

Герой он или злодей – об этом больше разговоров не было, но на следующий день он снова попытался накормить меня. Еще через день он применил секретное оружие: меня ждало множество бисквитов и пирожных, которые в любое другое время обрадовали бы меня.

Но теперь радость казалась глупой. Очередная иллюзия.

В тот вечер я лежала одна со свечением сферы, – без сна, но и не проснувшись, – когда Бастиан вошел, и кровать за мной сдвинулась.

– Кэт? Не знаю, спишь ли ты, но… я должен тебе признаться, – его голос дрогнул.

Это было первое, что пробилось ко мне сквозь дымку.

– Я беспокоюсь о тебе.

Второе, от чего у меня стал комок в горле.

Он глубоко вдохнул.

– Я никогда в жизни так не боялся.

И это было третье. Он прошептал это так тихо, словно не хотел произносить вслух. Он не был похож на того, кто испытывает страх, не говоря уже о том, чтобы признаться в этом.

Я не знала, что сказать и как ответить, – просто что-то сломалось внутри меня.

– Такое ощущение, что я смотрю, как ты тонешь, но никак не могу помочь тебе. Я буду продолжать пытаться, но… пожалуйста, не сдавайся. – Он погладил меня по волосам и поцеловал в макушку, прежде чем уйти.

Глава 63

На следующий день, когда он предложил мне поесть, я откусила яблоко. Оно было безвкусным, но, улыбнувшись Бастиану, я прожевала. Когда я откусила во второй раз… в нем было что-то сладкое. В третий раз уже ощущалась кислинка зеленого яблока.

Не успела я опомниться, как уже доедала его.

Мне захотелось чего-то послаще, и я взяла пирожное. Со вкусом кофе, и его я распробовала сполна. Горечь, карамельные нотки, сахар и такая сладкая глазурь, что я чуть не упал в обморок, когда она растаяла на моем языке.

Когда я подобрала крошки с тарелки, мой желудок по-прежнему был пуст.

– Тебе не кажется, что стоит это делать не так быстро, – сказал он, глядя, как я заглатываю кусочки курицы карри и ягненка под мятным соусом.

– Я голодная, – сказала я, схватившись за живот. – Просто умираю с голоду.

Он поджал губы, но не остановил меня.

Наконец, я наелась и со стоном плюхнулась на диван. В животе забулькало, отчего мое лицо вспыхнуло.

– Прости, я…

– Не извиняйся за еду. Никогда.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто потирала живот, пока он ворчал из-за внезапного наплыва еды.

Молчание затянулось, но чувства неловкости не возникало.

– Той ночью… как ты узнал, где я?

Слегка улыбнувшись, Бастиан разбирал бумаги на коленях.

– Когда твоя сестра была здесь, я… я скучал по тебе. Поэтому когда я узнал, что она уехала, то сразу же пошел искать тебя. Тебя не было в твоих покоях, и я решил обойти дворец. И тогда я нашел тебя с тем мужчиной. – Его челюсть сжалась, а бледный шрам отчетливо проступил на фоне поджатых губ. – Сначала я почувствовал твой запах – твой запах и запах кого-то из твоих родственников. Затем я почувствовал твой страх, и, зайдя за угол, увидел, что он схватил тебя. – Раздувая ноздри, он сделал несколько глубоких вдохов. – Если бы мы были в Тенебрисе, я бы позволил своим теням разорвать его на части.

Достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы понять, что это была не шутка.

Еще несколько вдохов, и он встретился со мной взглядом.

– Я знаю, что он обидел тебя, и не только в ту ночь, но и задолго до этого. Я знаю, что за этим скрыто нечто более ужасное, и дело не просто в том, что он напугал тебя здесь. И я знаю, что ты хочешь спрятаться от всего этого, даже если это означает спрятаться от всего мира.

Мое сердце гулко стучало, сталкиваясь со всем, что попало в мой желудок. На лбу выступил холодный пот.

Я отвела взгляд. Его глаза были слишком пронзительными, слишком опасными. Он видел слишком много.

– Когда и если ты захочешь поговорить об этом, я буду рядом.

Мой желудок сжался.

– О боги. – Я вскочила на ноги и побежала в ванную.

Все, что я съела, вышло обратно. К счастью, я успела добежать до туалета. Порыв за порывом я обливалась потом, и, когда рвотные позывы стихли, я почувствовала, что меня гладят по спине. Волосы тоже были не на лице. Приподнявшись, я увидела, что их удерживают тени, а Бастиан стоит на коленях рядом со мной.

Я вытерла лицо, желая оказаться за миллион миль отсюда. Он не должен видеть меня такой. На что я сейчас похожа?

– Надо было остановиться на яблоке.

Он горько улыбнулся и протянул мне стакан с водой.

– Я должен был остановить тебя, но было радостно видеть, как ты ешь.

Я прополоскала рот водой и выплюнула ее в унитаз, после чего закрыла крышку и спустила воду. Вздохнув, я села у кафельной стены. Его тени соскользнули по моим волосам и, пощекотав плечи, вернулись к нему.

– Должна признать, – я отпила воды, на этот раз медленно, – это не совсем то поведение, которого я ожидала от того, кого прозвали Змеем. Ты восстановил дыхание. Точно знал, что делать, когда мой разум запутался, и как вернуть меня в здесь и сейчас.

Он отвел взгляд. Через минуту он со вздохом сел у противоположной стены, опершись предплечьями на согнутые колени. Не глядя на меня, он просто уперся взглядом в свои руки, и я уже собиралась сменить тему, как он наконец сказал:

– Мой отец. У него бывают приступы, в которых он снова и снова переживает войну. Он видел разное… делал разное.

– Ты говорил про шрамы. Подожди… Бывают?

Настоящее время.

Уголки его губ приподнялись.

– Когда меня называют бастардом из Тенебриса – это не совсем верно, – его губы искривились. – У меня был отец. Но потом… Меня усыновили. Это принадлежало Бабе, – он достал из кармана сферу. – А того, кто жив, – кто, порой, страдает от переполняющей его травмы, – я зову «атаир». С наших древних языков оба эти слова означают «отец».

– Как у нас отца можно называть «папой» или «па».

– Именно так, – он кивнул, поворачивая внешние пластины сферы, открывая и закрывая ее.

– Должно быть, тяжело видеть, как твой атаир переживает такие ужасные вещи.

Он повернул сферу, и все планеты одна за другой выглянули наружу.

– Мне не нравится видеть, как страдают те, кто мне дорог, – его взгляд переместился со сферы на меня.

На этот раз трусом оказалась я – не выдержав, я отвела взгляд.

– Мой отец был очень строг, – не знаю, зачем я это сказала: просто мне показалось, что именно это лучше всего подходит, чтобы заполнить паузу и отвлечь нас от того, что он только что сказал без слов.

Я услышала вздох, означающий, что он собирается говорить. Что бы он ни собирался сказать, я не была к этому готова и поспешно добавила:

– Особенно после рождения моей сестры. Теперь я знаю, что это из-за того, что она не его. Мама заключила сделку с эльфом, чтобы забеременеть, – Эвис рассказала мне об этом во время своего визита – она наполовину эльфийка, отсюда и ее магия.

Бастиан сменил положение, выпрямив одну ногу.

– Даже так?

– У нее уже была относительно взрослая я, и она отчаянно нуждалась в еще одном ребенке, и… – Я пожала плечами. – И тут сделка с эльфом. От мысли, что этот эльфийский лорд смог дать ей то, что не смог дать он, папа стал мнительным и неуверенным в себе. Сейчас я это понимаю, но в детстве… – Я покачала головой. – В одну ночь он изменился. Это казалось странным. Пугающим. Но все равно это было не так страшно, как его брат Руфус.

По моей коже пробежали мурашки. Сердцебиение участилось.

Сглотнув, я уперлась ладонями в кафельный пол. Прохладный. Гладкий. Между плитками – грубый раствор. Меня там не было, я была здесь, с Бастианом, в безопасности – по крайней мере, насколько это возможно в этой жизни.

– Он убил моего саблезубого котенка на глазах у меня и у Эвис. Мне было пятнадцать. А ей было всего восемь, – у меня защемило сердце. Я должна был защитить ее от этого зрелища. Я должна была остановить его.

Только… если бы я попыталась, я бы закончила, как и Дия, да?

Краем глаза я заметила легкое движение со стороны Бастиана – возможно, он сжал руки в кулаки. Но я продолжала смотреть на подол одолженной у него рубашки, на колени чуть ниже – они все еще были красными из-за того, что я стояла на них, когда меня тошнило.

– Я не помню точного момента. Будто мой разум отказывается запоминать этот образ. Думаю, это и к лучшему. – Я снова и снова проводила пальцем по краям плитки – это была точка опоры, удерживающая меня здесь. – Но это не единственное…

Я потерла ноги двумя руками и прикусила губу от невозможного щипания в глазах. Никаких слез. Просто расскажи ему. Хотя бы часть. Если я расскажу еще кому-то, возможно, это выветрится из моей головы и не будет так сильно меня мучать.

– Кэт, – мягко сказал он, – ты не должна…

– Я хочу. – Я прислонила голову к стене и стала считать ракушки, украшающие потолок. – В памяти всегда был пробел. В моем сознании было несколько непонятных образов, которые время от времени всплывали. Ночь. Земля. Лес. И я не знала, что там произошло, пока… – Я потянула за горловину рубашки, хотя она даже близко не была с моим горлом. – Когда он схватил меня и… и… я оказалась там.

– Ты не просто вспомнила, ты пережила это заново.

Я кивнула; глаза так жгло, что было удивительно, как слезы не хлынули по моим щекам. Я откинула голову назад, боясь моргнуть.

– Я была там, – прошептала я. – Я уже не видела коридора. Я видела все, что мой разум отказывался воспринимать. Я чувствовала запахи, ощущала грязь на своих ногах, а когда он угрожал убить меня – его руки на своем горле.

Я не помнила, чтобы давала своему телу команду двигаться, но обнаружила себя свернутой в клубок.

– О, Кэт, – тепло Бастиана просочилось в мое озябшее тело, когда он прижал меня к себе. – Любовь моя. Ты теперь в безопасности. Я позабочусь о том, чтобы он больше никогда к тебе не прикоснулся.

Я знала, что это значит.

– Нет, – я подняла голову от колен и посмотрела ему в глаза. – Я не хочу, чтобы ты сделал с ним то же самое, что сделал с Экингтоном.

В его серебристых глазах мелькнула тень холодной ярости, которую я уже видела у него в коридоре.

– Я не собираюсь ломать ему руку или нос. Я сломаю его.

– Нет. Он же мой дядя.

– Мне наплевать, даже будь он одним из богов. Он должен быть наказан за то, что сделал с тобой, и больше никогда такого не совершать.

– Он моя семья. Тебе может быть все равно, но для меня это важно. – Мое сердце гулко забилось оттого, что я слишком близко подошла к слухам о его отце. Но… он не мог его убить. Я видела, с какой печалью он каждый раз говорил о нем и о том, как для него важна сфера.

– Ты можешь найти семью, – он искал мой взгляд, глубокие морщины пролегли между его бровями. – Тебе не нужны такие люди, как он.

– Может, и нет, но это мой выбор. У меня есть долг перед моей семьей – и, чтобы он не сделал, в нем течет та же кровь, что и во мне. Я не могу изменить или переступить через это.

Его челюсть дрогнула, а каждая линия его тела напряглась.

– Пообещай, что не убьешь и не причинишь ему вреда.

– Я не могу этого обещать, – почти прорычал он, обнажив клыки.

Я схватила его за щеки.

– Пообещай мне, Бастиан. Пожалуйста.

Он замер, и мне даже показалось, что он меня не услышал. Затем он резко выдохнул.

– Ради всех чертей, Кэтрин. Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, – Бастиан зажмурился. – Хорошо. Я обещаю, что не убью и не причиню никакого вреда твоему дяде Руфусу, пока ты сама не освободишь меня от этого обещания, – вздохнув, он открыл глаза. – Довольна?

– Спасибо тебе, – я погладила его по щеке, и он стал подниматься, недовольно ворча.

– Пойдем, тебе вредно сидеть на холодном полу. Чем ты хочешь сейчас заняться? – он помог мне подняться.

– Честно? Поспать еще немного, – я улыбнулась ему с сожалением. – Я устала.

– Как пожелаешь, – он поднял меня на руки и вынес из комнаты.

– Но не настолько, чтобы ходить, – в моих словах послышался легкий смех.

Он остановился и прижал меня к своей груди.

– Мне все равно. Ведь ты почти – почти рассмеялась.

Он понес меня в спальню, слегка пружиня на каждом шаге.

Глава 64

На следующий день мои попытки поесть оказались более успешными. Сначала я ограничилась яблоком, и поняв, что желудок не отверг его, попробовала немного хлеба с сыром. Вкусовые ощущения прорезались сквозь серую дымку усталости. Когда я подняла голову, то обнаружила, что Бастиан с улыбкой наблюдает за мной.

– Ты смеешься надо мной?

Его лицо тут же стало невозмутимым, и он покачал головой.

– Никогда.

– Ты точно смеялся надо мной прежде.

– Но никогда над тем, как ты ешь. Мне нравится видеть, как ты наслаждаешься едой, особенно сейчас. Ты заметила, что, когда откусила сыр, то тихонько простонала?

Мое лицо вспыхнуло. Когда я успела потерять самоконтроль?

– Вкусный сыр.

– Да. Одно из лучших блюд, как по мне.

– Я бы выпила за это, – я вопросительно посмотрела на него. За все время, что я была у него, я не выпила ни капли алкоголя.

Он долго смотрел на меня, словно раздевал глазами.

– Один бокал не повредит, – он предложил мне на выбор бренди или виски. Я выбрал первое, а он налил себе виски.

Мы сидели в непринужденном молчании у камина, и я смаковала сладкие абрикосовые и персиковые нотки. Я не заметила их, когда пила этот же бренди в ночь смерти Лары.

Казалось, что прошел уже год, хотя это случилось всего пару месяцев назад. А когда же я впервые встретила Бастиана на дороге? Это словно было в прошлой жизни. Его лицо было все таким же до боли прекрасным, но теперь я знала, что эта боль приносит мне удовольствие.

Он перевел на меня взгляд, в котором светилось золото огня.

– Что?

– Я думала о нашей первой встрече, – бренди заставил меня сказать то, о чем я на самом деле думала, а не судорожно лгать.

Вот только… нет, дело не в алкоголе. Все из-за кокона, которым он окутал нас в своих комнатах. Словно за пределами не существовало никакого внешнего мира. Словно мы не принадлежали к народам, которые в любой момент могут оказаться как врагами, так и союзниками. Словно мне не платили за то, чтобы я шпионила за ним, хотя я и не очень-то с этим справлялась.

Здесь было безопасно – возможно, не только для меня, но и для нас обоих. Именно поэтому он рассказал мне о травме своего отца и признался, что боится за меня. Именно поэтому я смогла рассказать о своем дяде.

Я сглотнула, в горле внезапно пересохло.

– За ночь до встречи с тобой я встретила странную лису.

Его бровь слегка дрогнула.

– Да?

– Она показалась мне не совсем… лисой, – я посмеялась над собой. – Позже я думала, что, может быть, это был ты, но ты же не умеешь превращаться в животных, правда? – я прищурилась на него. – А даже если бы и умел, не думаю, что ты был бы лисом.

Посмеявшись, он сделал глоток из своего стакана; казалось, что его щеки слегка порозовели.

– Нет, это был не я. А каким животным, ты думаешь, я мог бы быть? – спросил он небрежно – слишком небрежно.

– Я скажу тебе после того, как ты расскажешь мне, что знаешь об этой лисе. Я вижу, что ты что-то знаешь.

Поджав губы, он посмотрел на меня.

– Ты слишком хорошо умеешь читать людей. Опасный навык.

– Ты хотел сказать, опасный для тебя.

– Естественно.

Я долго смотрела на него, но он молчал.

– Так ты будешь рассказывать?

– За сутки до ночи, когда ты меня остановила, я ехал по той дороге, но, помимо меня был еще кто-то. Среди них должна была быть лиса. Я услышал ее крик и решил повернуть назад.

– Зачем ты вышел? Тебе ведь не положено покидать дворец.

– Ты читаешь мне нотации о том, что нельзя нарушать правила, Опасная Леди?

Я прыснула в свой бокал, отчего его стенки запотели.

– Нет, но… это ведь рискованно – не только для тебя, но и для всей твоей дипломатической миссии. Ради чего рисковать?

– Вокруг дворца стоят защитные барьеры, поэтому мы не можем отправлять сообщения.

– Значит, легенды правдивы, и внутри дворцовых стен есть железо?

– Должно быть, потому что никакая магия не может пройти через них. А в городе слишком людно – слишком много глаз. Поэтому, чтобы передать послания в Тенебрис, мне приходится ездить в такую даль. Когда я услышал крик лисы, я понял, что за мной хвост. Я развернулся и решил поехать следующей ночью, когда дождь смоет мои следы и запах. Но… – Он косо посмотрел на меня, потягивая виски. – У кого-то были другие планы.

Я глубже опустилась в кресло, направив все свое внимание на бренди.

Повисла пауза.

– Что ты сделала с запиской, которая была в моей сфере?

Ни один мускул не дрогнул в моем теле, но по коже пробежали мурашки.

– Я сожгла ее, – ложь вырвалась из меня без всяких раздумий, словно разогнавшееся сердце вытолкнуло ее через язык так же, как толкает кровь по венам. Неужели он все это устроил только потому, что знал, что она у меня, и надеялся добротой вернуть ее? Но если это было послание в Тенебрис, то в нем могли быть секретные сведения об Альбионе. Разве он не сказал, что сделает все, что потребуется?

Что он теперь сделает, когда узнал, что я сожгла записку? И будет ли это хуже того, что он мог бы сделать, узнай он, что она до сих пор у меня?

С опаской я взглянула на него.

Взбалтывая в стакане виски, он медленно кивнул, хотя вид у него стал поникшим.

– Что ж, в любом случае мы добились своего, так что, думаю, это не конец света, – он криво ухмыльнулся. – Ваша королева выбрала себе будущего мужа.

Я приподнялась в кресле и удивленно взглянула на него.

– Это Ашер. Когда об этом объявят, всему Рассветному Двору станет плохо.

Усмехнувшись, я отпила бренди, сердцебиение успокоилось.

– Хорошо. – Я представила себе выражение лица розововолосой дамочки, когда она узнает об этом. Пожалуйста, боги, пусть в тот момент я окажусь рядом с ней.

– Не думал, что ты так заинтересована в этом.

– Я… – я чуть было не сказала «заинтересована в тебе», но прикусила язык. – Я знаю, что король из эльфов будет оберегать магию королевской линии, но я не хотела, чтобы это был кто-то из Рассвета. Не после того, как… – Я наклонила бокал, и бренди ударился о его стеклянную стенку. – Эльфийка, которая забрала мое ожерелье… – Когда я осмелилась поднять глаза, то увидела, что он сидит настороже, прямо и неподвижно. – Это она устроила диверсию и что-то сделала с каменной дорожкой.

Костяшки его пальцев побелели. Вспыхнувший огонь в глазах не предвещал ничего хорошего.

Я сглотнула.

– Не убивай ее.

Он стиснул зубы, и я практически услышала, как он разжал челюсть, чтобы ответить.

– Я не могу. – Он осушил стакан и стукнул им по столу. – Такая откровенная выходка может привести к открытому конфликту между дворами. Я не могу рисковать, как бы мне этого ни хотелось, – он горько улыбнулся. – Прости меня, Кэт. Я знал, что они что-то замышляют против нас, но даже подумать не мог, что они начнут атаковать непосредственно тебя. Как глупо с моей стороны.

Мне очень хотелось узнать, что Кавендиш выяснил о Рассвете. Что они делали против Ашера и Бастиана? Делал ли он что-нибудь, чтобы их обезвредить? Хотел ли Каэлус меня только из-за Бастиана, или он купился на мою ложь в коридоре возле своих комнат? В любом случае, об этом должен был позаботиться Кавендиш, а не Бастиан.

– Тебе не за что извиняться.

Но Бастиан даже не взглянул на меня. Он долго смотрел на огонь, нахмурившись и сжав руки в кулаки.

В конце концов, мы перевели разговор на более легкие темы, и, должно быть, я уснула в кресле, потому что, проснувшись, поняла, что он несет меня в постель.

– Бастиан? – в полусне я подняла голову, когда он натянул одеяла и развернулся к выходу.

– Я скоро приду. – Он выскользнул из комнаты, и через мгновение я услышала слабый звон пробки, вынимаемой из графина.

* * *

Я проснулась от крика. Вскочив на кровати, я широко распахнула глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в комнате при тусклых эльфийских огнях. Никого не было. Даже Бастиана.

За дверью послышался шум. Какое-то движение. Бормотание – слишком тихое, чтобы я могла разобрать слова.

Дыхание перехватило. Я соскользнула с кровати и схватила кочергу из малого камина, находившегося в спальне. Один из парящих эльфийских огоньков последовал за мной, когда я выскользнула наружу.

В гостиной не было посторонних: только Бастиан, раскинувшийся на диване. Его глаза были закрыты, а вокруг рук бурлили тени.

Должно быть, это он кричал во сне. Выдохнув, я уронила кочергу.

Глубокие морщины проступили между его бровями. Он замотал головой.

– Хватит. Мы не можем. – Он сильнее замотал головой и одной ногой пнул воздух. – Нет. Это всего лишь мирные жители. – Его грудь высоко вздымалась, выдыхая стоны, а руки поднялись, словно для защиты.

Воздух загустел от его страха, мое сердце сжалось. Что он видел? В каком кошмаре он оказался заперт?

– Бастиан? – Осторожно, чтобы не попасть под его удар, я опустилась рядом с ним на колени. – Бастиан? Ты спишь, это просто…

Тень метнулась к моей протянутой руке. От ее прохладной хватки я вздрогнула, но, когда она, подобно змее, пробующей воздух, пощекотала мою кожу, ее тиски ослабли. Обвившись вокруг моего запястья, она притянула меня ближе к нему.

– Бастиан, проснись, – я позволила тени прижать мою ладонь к его щеке. Кожа была горячая, скользкая от пота.

С прерывистым вздохом он резко дернулся и распахнул глаза. Тяжело дыша, он уставился на меня.

– Что ты…? – Его глаза забегали по сторонам, и в тот момент, когда он осознал, что это реальность, а то, что он только что видел, – нет, он издал самый глубокий вздох, который я когда-либо слышала.

Я погладила его по щеке, почувствовав под глазами еще больше влаги. Это был не просто пот.

– Все в порядке, – прошептала я. – Ты в безопасности. Это был всего лишь сон.

Бастиан отпрянул от меня и протер глаза.

– Это не мне грозила опасность. – Он отвернулся от меня, уткнувшись в спинку дивана. – Возвращайся в постель, Кэт, – его голос подрагивал, дыхание было прерывистым. – Я в порядке. Это только малая часть того, что я заслужил.

Я насмешливо фыркнула.

– Заслужил? Не думала, что ты признаешь в это слово.

Никакого ответа.

Я прикоснулась к его плечу, чтобы погладить, – он дрожал.

– Черт возьми, Бастиан. – Я забралась на диван и легла позади него.

– Что ты делаешь? Я же сказал тебе, я не…

– Не заслуживаешь утешения?

– Не заслуживаю. Кэтрин, я совершал нехорошие вещи, – дрожь исчезла из его голоса, но в нем ощущалось напряжение, которое делало мне больно. – Те самые нехорошие вещи, после которых никто не возвращается обратно. И я подвел Лару. Мы до сих пор не знаем, кто ее убил.

В моем желудке свернулся остаток бренди. Я не могла сказать ему, что тайна раскрыта. Если Кавендиш когда-нибудь узнает…

Бастиан сжался в клубок.

– Эти кошмары – самая малость того, что я заслуживаю.

– К черту заслуги, – я не могла утешить его и сказать правду, но я могла обнять его.

Я прижалась к нему со спины и обхватила его руками.

Он напрягся, несомненно, чтобы оттолкнуть меня, но… он просто замер, словно не зная, сопротивляться или сдаться.

Под моей ладонью его грудь бешено гудела.

– Как же у тебя сердце колотится. – Я зарылась лицом в его волосы, вдыхая аромат кедра и бергамота, и это дало мне силы возразить. – Нам не обязательно говорить об этом. Но сейчас тебе нужен кто-то рядом. Ты спас меня: позволь сегодня мне тебя спасти.

Он не шевелился, и я буквально слышала, как он принимает решение. Под моей рукой его сердце успокоилось, а вокруг нас тени превратились в легкую рябь. Однако его тело оставалось напряженным.

– Пожалуйста, – произнесла я, уткнувшись в его шею.

По его телу пробежала дрожь, а затем напряжение в мышцах постепенно растаяло. Он прижался ко мне, и я смогла свернуться вокруг него.

– Я с тобой, Бастиан. Кошмары ушли, и я буду охранять тебя от них до самого восхода солнца.

Он ближе притянул меня к себе, прижимая мою руку к своей груди. В тусклом свете его тени скользили по дивану, натягивая на нас одеяло.

Постепенно его дыхание замедлилось, а бешеный стук сердца превратился в ровный и сильный.

Он уснул, а я не могла.

И отравить его я тоже не могла. Не после всего этого.

Что бы он ни должен был сделать для своей королевы или страны, это было таким же тусклым и далеким, как и воспоминания, преследовавшие его.

Гораздо ближе и ярче было чувство в моей груди. Оно хотело этого мужчину независимо, был ли он уязвим, жесток или добр. И даже если оно не могло обладать им, оно хотело, чтобы он был в безопасности.

Он не чудовище. Что бы он ни говорил, он не злодей. Не в моей истории.

Я больше не могу работать на Кавендиша. Не только ради себя, но и ради него.

Глава 65

На следующий день мы не говорили об этом, но его ночной кошмар витал в воздухе, отчего мы были друг с другом особенно нежны. Так продолжалось несколько дней, пока я не поняла, что забочусь о нем почти так же, как он обо мне.

А это означало, что пора выходить наружу. Я не была в порядке, но была в состоянии встретиться с миром и снова стать его частью. Черт возьми, я была настолько в состоянии, что вспомнила, что скоро день выдачи жалования, а это означает еще одно письмо Мораг и еще один шаг к тому, чтобы расплатиться с приставом.

– Ты уверена? – стоя в дверях спальни, Бастиан сохранял такое невозмутимое выражение лица, что я не могла понять, почувствовал ли он облегчение или огорчение, когда я предположила, что мне пора возвращаться в свои покои.

– Нет? – я пожала плечами и поправила вырез платья. Было непривычно чувствовать себя в своей одежде, а не в одной из его рубашек. – Но я не думаю, что все равно когда-нибудь стану целостной.

Между его бровей пролегла складка, а глаза наполнились нежностью. В них читалось: ты не должна.

Но я должна.

Остальной мир не собирался исчезать, как бы мне этого ни хотелось. Чем дольше я остаюсь в стороне от него, тем труднее будет возвращаться.

Я и не думала, что он будет настаивать на том, чтобы я осталась, но он мог бы меня соблазнить.

Выпрямив плечи, я поднялась во весь рост.

– Я уверена в этом.

Он опустил голову, ухмыльнувшись.

– Тогда я спокоен. Но если тебе снова нужно будет сбежать…

– Это «самое безопасное место во дворце». Я знаю.

Я не удивилась, когда он настоял на том, чтобы проводить меня обратно, а когда мы подошли к моим комнатам, – чтобы войти первым и проверить их.

Я зашла за ним. В моих комнатах был такой же бардак, какой я и оставила.

– Приятно видеть, что в мое отсутствие у моей служанки не развилась любовь к труду, – я ухмыльнулась Бастиану. – Не уверена, что мои нервы выдержали бы столь радикальные перемены в мире.

Хотя…

– Ха, – я не могла сдержать улыбку, когда мы вошли в мою спальню: розовый куст не только не умер, но и весь был в цветах. Несмотря на то, что сезон уже давно закончился, я в октябре стояла и гладила бархатистый лепесток.

– Беру свои слова обратно. Я и не думала, что она, оказывается, хороший садовод.

Бастиан облокотился на столбик кровати, наблюдая за мной с блаженной улыбкой.

Я опустила взгляд на куст, гадая, не заменил ли он его на эльфийский, – скорее всего, чтобы избавиться от подарка Вебстера. Но нет, у его основания все еще был рубец от прививки к подвою, а из земли торчала табличка с почерком Вебстера.

– Что?

– Это не твоя служанка. Я попросил Эллу приходить и поливать розы для тебя.

– А. Тогда все понятно. – В том числе и то, что он оказался достаточно внимательным, чтобы об этом попросить. Мое сердце замерло.

Черт.

Я заблудилась. Полностью. И очень охотно.

Каким-то образом мне удалось сглотнуть и, как ни в чем не бывало, пожать плечами.

– Так значит, ты уверен, что под моей кроватью не прячутся убийцы или монстры?

– Все чисто, – вздохнул он. – А это значит, у меня нет повода вести тебя обратно в свои комнаты.

Все мои тревожные звоночки разом затрезвонили.

Потому что я хотела этого.

Боги милостивые, как я хотела.

Поправив переднюю часть платья, я отогнала эти мысли и ощущение беспокойства.

– Бастиан, я должна тебе…

– Ничего.

– Нет, мне нужно сказать…

– Пожалуйста, не надо, – он оттолкнулся от столбика кровати и приблизился ко мне. – Не надо, – он провел ладонью по моей щеке и прижал большой палец к губам, словно боялся, что я попытаюсь заговорить. – Я должен гораздо больше, чем мне причитается, и я с удовольствием отдам свои долги перед совестью на благо тебе. – Он убрал руку, смахнув волосы с моего лица.

– Спасибо.

Бастиан вздохнул, закрыв глаза.

– И все же ты это сделала.

– Конечно.

Он открыл глаза: взгляд был тяжелым, словно в его слова было вложено больше смысла, чем я поняла.

– Я не заслуживаю твоей благодарности, Кэт.

Я подняла голову.

– К черту заслуги.

Он рассмеялся и положил руки мне на плечи.

– Спокойной ночи, женщина-невезенье, – он наклонился ближе, и я затаила дыхание.

Но он лишь коснулся губами моего лба и отвернулся.

Целую неделю были лишь утешительные прикосновения и нежности, и я решила, что это нужно для того, чтобы дать мне возможность прийти в себя. Отчасти я считала его комнаты границей не только с внешним миром, но и между моем выздоровлением и нашими прежними отношениями.

И вот мы были здесь, за этой границей, и он не воспользовался случаем поцеловать меня.

Это из-за рвоты. Или из-за того, что я описалась.

Да, он был добр, но после увиденного он уже не думал обо мне так, как раньше.

А в это время его тело, его запах, его голос… все, что было связано с ним, оставило во мне след. Я носила его отпечаток в своем сердце и в своем теле. И возможно, даже в своей душе.

– Кэт, – его голос раздался из-за двери, и я обернулась, – если я тебе буду нужен, ты знаешь, где я. Ты всегда можешь вернуться обратно. А здесь… – достав что-то из кармана, он бросил это мне. – На случай, если ты не сможешь уснуть.

Я успела заметить лишь золотистое мерцание, прежде чем моя рука поймала предмет. Гладкое и круглое, прикреплено к цепочке. Его сфера.

– Бастиан, я не могу…

Но когда я подняла глаза, он уже ушел.

Глава 66

Не успел Бастиан уйти, как появилась Серен с вызовом в кабинет Кавендиша. Я удивленно взглянула на часы – почти восемь часов вечера. Таких поздних встреч у нас еще не было.

Тем не менее я направилась по знакомому маршруту к его кабинету и, прежде чем войти, собралась с духом.

Его немигающий взгляд сразу же устремился на меня.

– О, так вы по-прежнему работаете на меня?

Тонкие бледные губы. Он встал и обошел стол.

– Конечно, сэр. – По крайней мере, пока. До третьей зарплаты оставалось несколько дней, и мы погасим больше половины долга. Следующие два месяца я продержусь, снабжая его бесполезной информацией и получая зарплату, а затем расплачусь с приставом и уйду в отставку. Тогда на починку крыши уже не хватит, но мне хотя бы не придется работать против Бастиана. Мой пульс участился при мысли об уходе и о реакции Кавендиша на это.

– Я не мог найти вас, и это могло означать только одно, – он прищурился. – Вы должны были соблазнить его, а не жить с ним.

– Я была больна, – такова была легенда Бастиана. Не совсем ложь, просто болезнь не тела, а рассудка.

– Полагаю, вы слышали новость о предстоящей помолвке Ее Величества?

– Она выбрала лорда Мэллори.

Его скула судорожно дернулась.

– Да. И свадьба дает нам прекрасную возможность отравить Марвуда. Как его посредник, вы были выбраны, чтобы разливать медовуху.

Нам? Это было смешно.

Я сжала руки так крепко, что костяшки на пальцах заболели.

– Возможно, вам следует обратить внимание на Рассвет, сэр. Я не видела, чтобы Бастиан причинил кому-то вред, но именно женщина из Рассвета устроила против меня диверсию на забеге и забрала мое ожерелье. Если она смогла все это подстроить, то что они могут замышлять закулисами? Уверена, что тот, кто за ними шпионит, знает больше.

Закатив глаза, он глубоко вздохнул.

– Ваш маленький несчастный случай. Вы все никак не можете о нем забыть? – Он покачал головой и приближался все ближе, не отрывая от меня взгляд. – Неужели вы не понимаете? Если бы вы выиграли в том забеге, вы бы больше не работали на меня. – Подняв прядь моих волос, он осмотрел ее; губы медленно скривились, как дым от лесного пожара. – А вы мне полезны. Моя любимая фигура на доске.

Я была не просто фигурой на его доске – я была пешкой. Полезной и привлекательной, но в конечном итоге расходным материалом.

Но он предоставил этой пешке выбор. Я подняла голову.

– Я не буду его травить.

Он широко оскалился.

– О, она решила, – он рассмеялся, и от этого звука у меня застыла кровь в жилах. – У вас появились чувства к бастарду.

Я покачала головой.

Все еще смеясь, он сомкнул руку на моем горле. Я застыла, мир стал резким и ярким, как лед. Мои ноги волочились по ковру, пока он не прижал меня к стене.

– О боже, Кэтрин, – он вздохнул и прижался ко мне, протиснув свое бедро между моими ногами.

Я не могла пошевелиться, с трудом могла дышать. Сердце заколотилось в груди, словно пламя, готовое вот-вот погаснуть.

– Неужели это все, что нужно, чтобы заставить вас поверить в то, что мужчина хороший? Как банально. – Откинув голову назад, он смотрел на меня сверху вниз и терся ногой о мой пах.

Меня здесь нет. Это происходит не со мной. Это не реально.

Но темная, холодная могила и бледные кости Дии ждали меня, лишь только я закрывала глаза.

– Не знал, что женщины так же могут думать своими кисками, как и мужчины – своими членами.

Не это помогло мне принять решение. Секс здесь был ни при чем.

Ведь так? Пренебрежительное обращение моего мужа довело меня до такого отчаяния, что я влюбилась в первого же мужчину, который был со мной хоть немного добр.

– Может, если я трахну вас несколько раз, вы также будете делать все, что я скажу? – Кавендиш наблюдал за мной, словно пытаясь найти ответ.

Мне оставалось только делать неглубокие вдохи и цепляться за стену и свое здравомыслие, пока над головой проносились темные ветви.

Нет. Стена реальна. И эта комната. И бедро этого мерзкого человека между моими ногами. Только не это… Только не здесь.

Наконец он убрал ногу и провел рукой по моей шее, заставляя поднять подбородок.

– Вы ведь слышали, что он сделал со своим отцом, не так ли?

И я этому не поверила.

Он сделал паузу, словно ожидая ответа. Собрав все силы, я кивнула.

– И все же вы отказываетесь от моего предложения, – от поджал губы, но выпустил мое горло.

Я так и осталась вжатой в стену, задыхаясь.

– Очень хорошо. Вы спросите его, как умер его отец, и сами увидите, что он ответит. В конце концов, он же эльф – он не может врать. Дайте мне ответ, когда узнаете правду.

Он достал из рукава знакомый флакон и встряхнул его. Фиолетовое свечение окрасило его лицо в жуткий оттенок, напомнивший мне о синяках и трупах.

Кивнув в сторону двери, он отпустил меня.

Я рванула к ней и уже распахнула ее, когда он окликнул меня.

– Кэтрин?

Я остановилась, но не могла заставить себя посмотреть на него.

– Примите верное решение.

Глава 67

Когда я вернулась, в моих комнатах была Элла. Серен впустила ее перед уходом, и, по правде говоря, я была рада, что мне не придется оставаться одной. Она крепко обняла меня, угостила пирожным и ответила на все мои расспросы о всякой всячине, вроде последних сплетен при дворе. В конце концов, ей пришлось уйти, но у меня была сфера Бастиана, звездное свечение которой убаюкало меня.

На следующий день королева обратила внимание на мою «болезнь» и бледность, но в остальном это был еще один день в роли придворной дамы. После ужина я заметила на каминной полке записку, хотя дверь в мои покои была заперта.

Извини, что сегодня не появился. Встречи за встречами. Очень весело.

Я найду тебя завтра. Понадобится твоя помощь. Буду рад тебя видеть.

Твой, Б.

Он хотел меня видеть. Потому что тревожился обо мне, из-за помощи, которая ему от меня нужна, или просто захотел со мной встретиться?

Я лежала в постели и снова и снова перечитывала записку при тусклом свете сферы. Я так и уснула, не поняв, чем вызвано его желание.

На следующее утро, одевшись, я расчесывала волосы, когда раздался стук в дверь. Элла сегодня рано.

– Войдите, – крикнула я из спальни.

Лицо, возникшее в отражении за моей спиной, не принадлежало Элле.

– Бастиан, – я обернулась, чуть не выронив щетку.

Прислонившись к дверному косяку, он с ухмылкой разглядывал меня.

– Хорошо выглядишь.

Я снова взглянула в зеркало. Фиолетовые тени, появившиеся у меня под глазами после встречи с дядей Руфусом, почти исчезли, но тем не менее королева была права – я все еще была немного бледной.

– Ты тоже.

Его спина еле заметно выпрямилась?

Я вопросительно посмотрела на него.

– Как прошли твои невероятно увлекательные встречи?

– Просто захватывающе, – он переступил порог комнаты. – Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить о договорах и помолвке вашей королевы.

– Ты пришел забрать долг.

– Я бы хотел, чтобы ты мне помогла, но… – он остановился на расстоянии вытянутой руки, сцепив руки за спиной. – Никаких обязательств. Если ты не хочешь, ничего страшного. Я не…

– Бастиан, я знаю, что значит «никаких обязательств», – я усмехнулась, глядя на его замешательство. Что заставило его ходить вокруг да около? – Выкладывай как есть.

– Сегодня вечером я иду на одно мероприятие, чтобы собрать информацию, и было бы неплохо, если бы ты пошла со мной. Но… – он отвел взгляд, покачивая головой из стороны в сторону. – Мероприятие не совсем обычное.

– Это не называется «выложить как есть». Можно ближе к сути?

Вокруг его глаз появились морщинки.

– Эльфийская вечеринка. Это… закрытое мероприятие.

– Боги милостивые, ты не можешь просто…

– Секс. Бал-маскарад, куда приходят, чтобы заняться сексом.

Прямо как рассказывала Элла.

– О, – мои щеки вспыхнули.

– Не то чтобы мы без этого не можем. Но в таких вечеринках также участвуют и люди, а большинство из них просто пьют и накидываются друг на друга. Твои сородичи еще не научились принимать свое тело. Под масками некоторые раскрепощаются, но не все.

– И ты хочешь, чтобы я пошла с тобой.

– Я хочу получить от кое-кого информацию, и его бдительность будет усыплена, если я буду казаться… озабоченным. И… – он сглотнул. – Я не хочу никого другого рядом с собой.

Я рассмеялась, отчасти над ним, отчасти над собой.

Его брови сошлись.

– Как я и сказал, ты можешь не…

– Да.

Бастиан раскрыл рот.

– Да, ты будешь…?

– Я пойду сегодня с тобой на эту вечеринку, – я потерла грудь. Напряжение, о котором я даже не подозревала, рассеялось вместе со смехом.

– Я думал, ты откажешься.

– Кэт, с которой ты впервые встретился, так бы и сделала. Но… – я отвела взгляд, а щеки вспыхнули еще сильнее. – На самом деле, это меня успокоило. Мы так попрощались, что я думала…

Боги милостивые, как глупо было такое говорить после всего, что он сделал для меня за последнюю неделю. Неужели я не была благодарна ему за то, что он отодвинул свою жизнь на второй план?

Он подцепил пальцем мой подбородок и приподнял его, встретившись со мной взглядом.

– Ты думала… о чем?

– Что я тебе больше не интересна. И… думаю, дело просто в работе. Тебе просто нужна моя помощь, верно? Я не буду тебя обвинять, если ты…

– Кэт?

Я зажала себе рот.

– Когда ты начала нести такую чушь? – качая головой, он подошел ближе. Его дыхание обдало мои губы. – После того, что ты пережила, я хотел подождать, пока ты будешь готова. Означает ли твое превращение в болтливую очаровательную дурочку то, что ты готова стать моим угольком или это подменыш занял твое место?

От его слов внутри меня возникло странное ощущение, – в особенности от «очаровательной» и «уголька», хотя в обоих случаях по-разному. Я кивнула.

– Так кто передо мной?

– Первое.

Его губы изогнулись и через мгновение оказались прижаты к моим. Сладкие, нежные, ласковые, как будто он заново изучал меня. Он проскользил руками по моим рукам и спине, притягивая меня к себе.

Возможно, я ошибалась, решив, что безопасность иллюзорна, потому что здесь, в его объятиях, я чувствовала себя безопасно.

Опершись руками на его грудь, я приподнялась к нему на цыпочках: я уже открыла рот, чтобы что-то спросить, но он продолжил исследовать меня. Его язык прошелся по моему небу, вырвав из моего горла постанывание. Одной рукой он прижимал меня за затылок, а другой обвил вокруг талии.

Где бы он ни прикасался, завитки наслаждения пробуждались во мне, и, словно плющ, пробивающийся сквозь раствор между кирпичами, они разрушали лед, застывший в моих костях.

Я стала свободна.

Должно быть, мое тело выдало меня, – возможно, тихим стоном, – потому что в этот момент наш поцелуй стал еще жарче. Мой язык коснулся его языка, дыхание участилось. Обхватив меня вокруг спины, он поднял меня, а я обвила его ногами, жаждая больше прикосновений, больше свидетельств того, что он чувствует.

Через секунду моя спина уперлась во что-то твердое, и он отстранился на дюйм от моих губ.

Сперва я непонимающе заморгала, но потом поняла: он прижал меня к столбику кровати. Тихо смеясь, я запустила руку в его волосы и провела большим пальцем по краю уха. Его стон раздался в моей груди, когда его член дернулся.

– Так, может быть, совсем чуть-чуть заинтересован? – сказала я с придыханием.

Разглядывая меня расширенными зрачками, он прижался к моему прикосновению.

– Если бы мне не нужно было спешить на встречу, я бы с удовольствием провел следующие несколько часов, показывая тебе, как очень, – он вдавил меня в столбик кровати, член еще сильнее вжался в мою киску, – «очень», – новый нажим удовольствия, – заинтересован в каждой части тебя, – он сжал мой зад и укусил меня за нижнюю губу. – Но нам придется ограничиться этим… пока что.

Он сказал «ограничиться», но каким-то образом его губы снова оказались на моих, руки ласкали мою грудь, а тело все сильнее прижималось, разжигая меня.

Черт, я не хотела, чтобы он останавливался.

– Тебе действительно нужно идти на встречу? – я задыхалась от поцелуев, которые с каждым мгновением становились все более яростными.

– Не говори мне сейчас это слово на букву «В», – в его голосе прозвучали низкие, грохочущие нотки, и он ущипнул меня за сосок, словно это было наказанием.

Я вскрикнула, когда удовольствие разлилось между ног.

– Встреча.

Он покачал головой.

– Кэтрин, я думал, ты послушная, – он снова ущипнул, сильнее, вырвав из моего горла еще один крик. – Какая ты сегодня плохая девочка.

Я прикусила губу, сжав его своими бедрами. Он не отстранился от моей руки, и я погладила его по кончику уха, жадно наблюдая, как это заставляет его вздрагивать.

– Встреча.

Лишь тоненькая нить серебра осталась вокруг его зрачков, когда он с низким рычанием вдавил меня в столбик кровати, кусая за шею.

Я откинула голову назад, опьяненная его ответной реакцией и силой, которой в ней была. Его прикосновения окрыляли, но касаться его самой было просто божественно.

Вдалеке пробили часы.

– Черт, – тяжело дыша, он отстранился. – Мне действительно нужно идти, – он посмотрел вниз и сжал челюсти. – Как, черт возьми, я теперь должен идти на эту встречу?

Когда он опустил меня на пол, я не смогла удержаться от смеха, глядя на отчетливую выпуклость его брюк.

Он уставился на меня, раздувая ноздри, но ползущий вверх уголок рта выдавал его.

– Черт бы тебя побрал, Кэтрин. Ты на самом деле самая опасная из всех женщин. – Закрыв глаза, он сделал несколько долгих вдохов, а затем отступил. – Я распоряжусь, чтобы тебе прислали наряд на вечер. – Он дошел до двери и, только когда взялся за дверной косяк, открыл глаза. – Если только у тебя нет ничего приличного на этот случай? И под этим я подразумеваю что-то совершенно неприличное, – он хищно оскалился, взглянув на платье с высоким воротом, которое я выбрала для обеда с королевой. Костяшки его пальцев побелели.

Пульс гудел во всем моем теле от его взгляда и от того, что он только что вжал меня в столбик кровати.

– У меня как раз кое-что есть.

На его лице мелькнуло удивление, и, закусив губу, он отступил к выходу.

– Тогда буду с нетерпением ждать встречи с тобой. Будь готова в девять.

Еще раз глубоко вздохнув, он ушел.

Я упала на кровать. Черт возьми, как мне вообще теперь что-то делать до конца дня?

Глава 68

Я сидела на диване, глядя на дверь, когда в нее постучали. Три коротких стука, которые эхом повторило мое сердцебиение. Сделав прерывистый вздох, я проверила шпильки в моих волосах и поправила свой наряд.

«Наряд» – это громко сказано.

На мне был один из изысканных комплектов нижнего белья Блейз – облегающий черный кружевной боди с высокой посадкой, обнажающий бедра. Самым вызывающим был бюст – широкий атласный пояс, завязанный бантом, был единственным, что прикрывало мою грудь. Стоило лишь потянуть за конец, и бант развяжется, оставив меня голой.

Но Бастиану придется подождать до вечеринки, чтобы увидеть это. Я не могла разгуливать по дворцу в лоскутках из кружев, поэтому накинула черный халат. Пышные оборки на подоле делали его больше похожим на платье, чем на элемент домашней одежды.

В последний раз проверив, что моя грудь скрыта под бантом и халатом, я позвала:

– Входите.

Когда дверь открылась, у меня перехватило дыхание. С ног до головы облаченный в черное, стоял Бастиан. На первый взгляд, его одежда не сильно отличалась от повседневной. Но на нем были зауженные брюки, подчеркивающие его мускулистые ноги. Когда он вошел, свет из коридора просветил сквозь рубашку из полупрозрачной ткани. Она как бы намекала на игру света и тени, а под ней вырисовывался силуэт его тела.

Увидев меня, он замер. Медленно, словно мед, его взгляд обволакивал меня, задерживаясь на декольте, талии, ногах, закинутых одна на другую. В конце концов взгляд остановился на моих босых стопах. Второпях я раскидала изящные кружевные балетки, завершающие образ, которые теперь валялись посреди комнаты.

Кадык на его горле медленно поднялся и опустился, когда он приблизился ко мне.

– Мне резко расхотелось идти на эту вечеринку.

– Да? – вопросительно взглянув на него, я взяла предложенную руку и поднялась. – И чем бы ты занялся?

Как будто я не знаю.

Он снова окинул меня взглядом, на этот раз зацепившись за завязанный пояс на халате.

– Сперва я бы посмотрел, что скрыто под этим. – Он провел пальцами по поясу.

– Просто подожди, – мило улыбаясь, я взглянула на него и захлопала ресницами.

– И самое ужасное, что мне придется, – сжав челюсти, он сделал шаг назад. – Иногда я так ненавижу свою работу. Полагаю, ты хочешь надеть это? – он поднял кружевные балетки и с улыбкой стал их рассматривать.

– Ну, я не собираюсь ходить по коридорам босиком. Чего ты улыбаешься?

– Они такие маленькие, – Бастиан покачал головой и опустился передо мной на колени, торжественно поднося одну балетку. – Мадам.

Засмеявшись, я подставила сначала одну ногу, потом вторую, наслаждаясь тем, как ловко он натягивает балетки на мои ступни. Он не был бы Бастианом, если бы удержался и не провел рукой по задней части моей ноги. Дойдя до бедра, он удивленно взглянул на меня.

– Кэт, на тебе хоть что-нибудь есть?

Я отмахнулась от него.

– Подожди и все увидишь, – сказала я, пожав плечами, словно мое сердце не билось так, что готово было разломать ребра.

– Я рад, что ты надела черное, потому что у меня для тебя кое-что есть, – Бастиан достал из кармана маску из черного кружева, еще более тонкого, чем мое боди. Он повязал ее мне на глаза, стараясь не захватить волосы и не испортить прическу, а затем и себе повязал простую черную маску.

Ее темнота только подчеркивала его светящиеся глаза, а волос такого цвета, как у меня, не было больше ни у кого при дворе. Но я прочитала немало приключенческих историй и знаю, что маски не всегда скрывают личность – они лишь позволяют нам отстраниться от самих себя. Пусть и на время.

Сегодня вечером я не была собой, и о правилах, по которым пыталась жить леди Кэтрин Феррерс, можно было забыть.

Взявшись за руки, мы вышли из моих покоев. Мы направились в более древнюю часть дворца, где коридоры петляли, как в лабиринте. По пути он объяснил мне, что на таких мероприятиях все обращаются друг к другу «Незнакомец», даже если узнали, кто перед ними.

Мое сердце замерло, когда мы проходили по коридору, в который меня притащил дядя Руфус.

Бастиан крепче сжал мою руку.

– С тобой все в порядке?

Я кивнула, и мы пошли дальше.

Пройдя еще несколько поворотов, он отстучал сложный рисунок на двустворчатых дверях, а затем повернулся ко мне.

– Помни, если ты передумаешь, то в любой момент…

– …просто скажи. – Я сжала его руку. – Я знаю.

Когда дверь открылась, служанка в маске провела нас в прихожую и протянула руку, чтобы забрать мой халат. Время пришло. Я сглотнула, пальцы сомкнулись на завязках.

И замерли.

Я хотела развязать халат, но мои руки продолжали жить по старым правилам.

Рука Бастиана оказалась на моем плече.

– Думаю, леди подождет, когда мы окажемся внутри. Здесь немного прохладно. – он одарил служанку обезоруживающей улыбкой.

Служанка кивнула.

– Конечно, сэр. Хозяин вечеринки установил для гостей одно правило. – Она жестом указала на столик, уставленный граненными рюмками. Несмотря на внешнюю расслабленность, я почувствовала, что Бастиан напрягся. – Каждый должен выпить одну рюмку перед тем, как войти.

– Понятно, – с улыбкой сказал Бастиана и повел меня к столику. Каждая рюмка была до краев наполнена прозрачной жидкостью, переливающейся, словно перламутр. – Арианмель, – пробормотал он сквозь зубы.

– Алкоголь?

– Нет. В отличие от алкоголя, он не затуманивает твое восприятие, зато хорошо снимает внутренние ограничения.

– Тогда это идеальный напиток для такого случая, – сказала я, игриво взглянув на него.

– Для вечеринки – да, но не для наших целей. Он развязывает эльфам язык.

– Но это ведь только поможет собрать информацию?

– Если бы я сам это не пил, то да. И есть еще один интересный побочный эффект. – Он погладил меня по плечу, прикрытому полупрозрачным шелком халата. – Приняв его, люди неспособны лгать.

У меня отвисла челюсть.

– Ого.

Никакой лжи. Я решила принять это, как должное.

Но я продолжала молчать.

– Вернемся назад?

– Вернуться назад? – фыркнув, и вскинула голову так, как, по моим представлениям, сделала бы моя сестра, столкнувшись с проблемой. – Никогда, – я протянула ему рюмку и взяла одну себе. – До дна.

Подняв брови, Бастиан захихикал.

– Так принято говорить у людей? Интересно.

Мы чокнулись рюмками и выпили.

Напиток не обжег. Нет, он был успокаивающим, почти убаюкивающим. Теплый, как прикосновение любовника. Сладкий, как мед. Скользя по горлу и окутывая язык, он на вкус напоминал первый солнечный день в году.

Голова шла кругом, когда я подняла глаза и увидела, что Бастиан, покраснев, наблюдает за мной. Гудящие вибрации удовольствия передались от него ко мне. Напряжение ушло из его мышц и, положив руку на поясницу, он притянул меня к себе, столкнув наши бедра вместе.

– А вот и румянец, который я так люблю, – он провел ртом по моим щекам, словно пробуя их цвет на вкус. Его руки опустились на мою талию и схватили за завязанный пояс халата. – Ты готова? – прошептал он мне на ухо. Дыхание его слов щекотало мою кожу, заставив меня дрожать.

Я кивнула. Без колебаний.

Я хотела, чтобы он увидел меня. Я хотела, чтобы он поглотил меня. И мне было все равно, сколько людей нас увидят.

С плутовской улыбкой он развязал пояс. Взмахом пальцев он скинул халат с моих плеч, уронив его на пол.

Его прекрасные губы, прорезанные шрамом, рас крылись. Он скользил по мне взглядом, задерживаясь на банте и прозрачных кружевах.

Он закусил губу, теребя пальцами бант.

– Как подарок. Вот только у меня никогда не было подарка, который, как ты, мог бы разрушить меня до основания, – он тихо засмеялся и, откинув мою голову, склонил лицо к шее. Зубами, губами, языком – он целовал ложбинку между шеей и плечом, словно собираясь поглотить меня.

Я выгнулась дугой, вцепившись в его плечи, словно они могли помочь мне удержаться в этом натиске ощущений. Меня пронизывало до дрожи.

– Я никогда не видел ничего столь совершенного, – Бастиан водил руками по моей спине – опускался ниже к моему заду, а затем вверх к волосам, – словно не мог решить, где ему больше нравится касаться меня. Он прошептал мне на ухо: – Я люблю… – у него перехватило дыхание, и он отстранился, словно осознав, где мы находимся. – Твой наряд. Мне нравится.

Жадно глотая, он долго смотрел на меня, прищурив глаза.

– Я бы мог тебе посоветовать почаще носить меньше одежды, но не уверен, что переживу, если ты начнешь так делать, – он покачал головой. – Ты только послушай, что я несу, а мы ведь еще даже не вошли.

Он кивнул, и слуга открыл следующую дверь. Положив руки мне на плечи и прижавшись ко мне со спины, Бастиан направил меня внутрь.

Глава 69

Смешки, стоны и тихие разговоры сливались в единый гул. Звенели бокалы, и где-то за всем этим низко и чувственно играла одинокая виолончель.

На первый взгляд, это была обычная вечеринка. Люди расположились с бокалами на диванах и креслах. Еще четверо сидели за карточным столом, делая крупные ставки. Одна пара стояла у стены, погрузившись в беседу.

Вот только…

На диванах и креслах, задрапированные на коленях мужчин, сидели женщины: на одних, как и на мне, было нижнее белье, на других – только маски. Пары целовались, женщины сидели на коленях мужчин, пока те держали их за бедра, просунув пальцы под кружевное белье.

За карточным столом один мужчина сидел без рубашки, а другой – совсем голый. Одна из их соперниц улыбалась, глядя на свой выигрыш – кучу одежды. Другая откинулась на спинку стула, громко дыша от подозрительного шатания под столом.

Что касается пары у стены… Они не столько были погружены в беседу, сколько его член был погружен глубоко в нее.

Мое сердце отбивало стаккато в ритме глубокой и стремительной мелодии виолончели. Казалось, переходя из одной комнаты в другую, мы ощущали пульсацию пола по собой. Впереди манило пустое кресло, а вокруг нас другие гости целовались, трогали и имели друг друга.

Однозначно не обычная вечеринка.

Большими пальцами разминая мои плечи, Бастиан наклонился к моему уху.

– Пока мы здесь, где я могу к тебе прикасаться?

– Везде.

– Хм, – вырвалось из него. Я не была уверена, произнес ли он это задумчиво или от удовольствия, но этот гул эхом отдался в моей спине. Мы остановились перед креслом. – Как же ты хороша, Кэтрин. – Он обошел меня спереди, приподнял мой подбородок и подарил глубокий, но слишком короткий поцелуй.

Когда он отпустил меня, я слегка пошатнулась, так что ему пришлось поймать меня за плечи. Он мягко рассмеялся.

– И нетерпелива.

Бастиан сел и похлопал себя по коленям.

Я повиновалась. На этот раз не из-за страха наказания, а потому что я хотела скорее обвить руками его шею и прижаться как можно ближе.

Он притянул меня за бедра, усадив боком, и провел пальцами по косточке на моей лодыжке.

– Держи ухо востро, – прошептал он, целуя меня под ухом. – Никогда не знаешь, какие секреты можно узнать в таком месте, как это.

Когда пульс с грохотом отзывается у тебя в ушах, это становится не такой уж простой задачей. Кроме того, где-то в далеке и очень тихо какая-то часть меня кричала об опасности. Но было легко не обращать на нее внимание, когда сладость арианмеля все еще ощущалась на языке, а рука Бастиана скользила по моей лодыжке.

Это было запретным, возмутительным и вообще нарушало миллион правил.

Но это были правила других людей.

Впервые в жизни мне было все равно, что думают другие, и было важно только то, что хочу я.

А я хотела Бастиана.

Не ради работы. Не ради сбора информации. Только для себя.

Он казался мне невероятным, притягательным и еще сотня причин, почему я не могла оторвать от него глаз.

Может быть, это была одержимость.

Но, черт возьми, как же мне наплевать.

Я прижалась к нему, круговыми движениями потершись своим задом о его член. На это он ответил дрожащим выдохом, одной рукой обхватив меня за талию.

Позади меня сквозь музыку виолончели донесся разговор.

– …слышал, что она посещала такие вечеринки.

– Помнишь, на такие вечеринки ходят только незнакомцы. Но я слышал, что тот, кто убил ее, отнюдь не незнакомец.

Следующие слова прозвучали приглушенно.

– …его покрывают, потому что у него очень высокий титул.

– А тем временем тебя никто не покрывает, – раздалось хихиканье. – Почему мы говорим об этом, когда я собираюсь взять в рот твой член?

– Отличный вопрос.

Больше слов не было, только еще одно хихиканье, за которым последовал стон удовольствия.

Кончиками пальцев Бастиан водил по бедру. В его движениях чувствовалось самообладание, но вырывавшееся из приоткрытых губ дыхание выдавало его.

Я не могла оторвать взгляд от его рта, желая, чтобы эти губы целовали каждую частичку меня.

– Есть что-нибудь полезное?

– Хм… – Он покачал головой и уткнулся носом мне в шею. – Трудно сосредоточиться.

Я не смогла сдержать ухмылку – должно быть, все дело в арианмеле.

– Что-то случилось? – Я заерзала на его коленях и провела ногтями по коже головы, уводя руку ему за уши.

– Ты хорошо играешь свою роль, любовь моя, – произнес он мне в шею, все сильнее сжимая бедро. – Немного слишком хорошо.

– И все же ты сдерживаешься. – Я прикоснулась к кончику его уха и испытала торжествующее злорадство, когда услышала, как у него перехватило дыхание.

– Да ну, разве? – Он отстранился и с вызовом посмотрел на меня.

Я пожала плечами, изображая безразличие, хотя от его взгляда мое сердце забилось чаще.

– Обычно ты уже находишься в моем нижнем белье.

В ответ он лукаво улыбнулся, а его руки сменили направление. Большим пальцем он погрузился между моих бедер, чуть-чуть не доходя до того самого места.

– Думаешь, что раскусила меня, да?

Я покрутила бедрами, сдавливая его твердость.

– Думаю, да.

Оскалившись, он стиснул мое бедро. Его ноздри жадно раздувались.

– Я даю тебе возможность, прежде чем отпустить поводья. И я даю тебе ее только потому, что мы находимся здесь, и ты достаточно неопытна. – Его нос коснулся моего, и он развернул меня за затылок, заставив взглянуть на него. – Ты действительно хочешь играть в эту игру, Кэтрин?

– Да.

Как прост был этот слог.

Глаза Бастиана загорелись. Его улыбка озарилась скорее дьявольским огнем, чем лучами солнца.

– Во-первых… – Он погладил рукой мою ногу и провел большим пальцем прямо по моему центру. От этого сладостного трения у меня перехватило дыхание. – Мне не нужно проникать под белье, чтобы заставить тебя кончить, Опасная Леди.

– А во-вторых?

Оскал его клыков был предупреждением, но я слишком медлила.

Тени скатились с его плеч и схватили меня за запястья.

– Во-вторых, я не помню, чтобы разрешал тебе прикасаться ко мне, – тени завели мои руки за спину, выгнув тело дугой. В таком положении я еще сильнее прижималась к его члену, а мои груди выпятились вперед. – Так-то лучше. Но еще одна выходка, и я попрошу их позаботиться о твоем лживом маленьком ротике. Все ясно?

Я была для него не просто угольком, потому что, о боги, я пылала. Даже в этом кружеве мне было слишком жарко: оно показывало мою кожу в такт учащенному пульсу.

– Да, Бастиан, – прошептала я, наслаждаясь тем, как он улыбнулся, когда я произнесла его имя.

– Хорошо.

Услышать это слово было так же приятно, как и ощутить трение его пальцев о мое кружевное белье.

– И в-третьих… – воспользовавшись тем, что я выгнулась вперед, он опустил губы к моей груди и провел клыком по самому пику, выступающему через атласный бант.

Твердое острие пронзило мое тело наслаждением: каждый его участок наполнился огнем, но ярче всего пылало между ног. Непроизвольно я вытянула ногой, когда мой сосок затвердел. Смех Бастиана был глухим и таким же мрачным, как и его тени, сжимающие мои лодыжки.

– Так вот, в-третьих, мне больше нравится, когда у тебя распущенные волосы. – Что-то – должно быть, тени – защекотали мне кожу на голове. Мгновение спустя десяток заколок упал на пол, и мои волосы каскадом рассыпались по спине. – Превосходно. – Его одобрительное урчание отозвалось в моих грудях, когда он целовал их.

Я задыхалась от смеха.

– Ты мог бы просто сказать.

Он косо посмотрел на меня, не отрываясь от моего декольте.

– Но ведь так интереснее.

Я наблюдала, как он занят делом, сосредоточенно хмурясь, отчего между его бровей вырисовывались восхитительные линии.

Несмотря на то, что его прикосновения разжигали во мне огонь, в темном уголке моего сознания зародился вопрос – кто еще видел это выражение на его лице. Арианмель помог мне понять, что меня не волнуют мысли других людей, но от своих собственных я не могла сбежать.

– Ты делал это с Ларой?

Движения его рук по моему белью замедлились. Бастиан поднял голову, грустно ухмыльнувшись.

– А что? Ты ревнуешь? – он удивленно посмотрел на меня. – О, ты ревнуешь… к мертвой женщине, ни больше ни меньше.

Мои щеки вспыхнули. Глупо было это спрашивать, а ревновать к мертвой женщине – просто нелепо.

Погладив меня по щеке, он приблизился к моему уху.

– Я не делал с ней этого. Потому что я не хотел использовать вечеринки такого рода как предлог, чтобы делать так, – его палец проскользнул под мое кружево и проник в меня.

Я старалась быть тихой, но не смогла подавить стон.

– Всего лишь как предлог, чтобы меня видели с ней на публике или чтобы вывести ее в свет, – он кивнул в сторону пары, которая наблюдала за нами из темного угла. – Но этого я хочу только с тобой, мой уголек. Я так люблю, когда ты обжигаешь меня.

Он по-прежнему считал меня привлекательной – даже вожделел меня. Осознание этого расцвело в моей груди, расцвело буйным цветом, как сорняки после дождя на потрескавшейся земле.

Я повернулась к нему и поймала его губы, чтобы обжечь их поцелуем. Так можно было сказать то, что я не могла произнести вслух. То, как я была рада его признанию. Выразить благодарность за все, на что он открыл мне глаза. За утоление потребности, в которой я не могла признаться.

Он отстранился и прошептал:

– Сегодня вечером я планировал трахнуть тебя своей тенью, но не устоял перед желанием чувствовать тебя самому. – Простонав, он глубже погрузился в меня. – Такая мокрая, такая горячая, такая тугая.

Музыка нарастала, гул в моем теле тоже. От этого у меня перехватило дыхание, но я никогда не видела его таким разговорчивым, и любопытство сжигало меня так же сильно, как и желание.

– Почему ты никогда не кончаешь? – даже сейчас я чувствовала, как его желание впивается мне в спину, в то время как он не позволял мне ничего с этим сделать.

– Почему ты думаешь, что я не кончаю?

– Ты уходишь, не выплеснув свою ярость.

– Ярость, – он насмешливо хмыкнул и просунул в меня еще один палец. – Когда-нибудь я покажу тебе эту ярость, – его голос захрипел, отдаваясь во мне эхом. – Ты хоть представляешь, сколько раз мне приходилось кончать после библиотеки, чтобы хоть немного соображать?

А вот и ответ. Дело было не в том, что он не хотел. Ему нужно сохранять контроль над происходящим, словно он боялся, что если он достигнет кульминации, хозяйкой положения уже стану я.

Я неудержимо захохотала.

– Черт возьми, обожаю арианмель.

Посмеявшись, Бастиан засосал трепещущую точку пульса на моей шее.

– Я тоже. Даже если ты пользуешься ситуацией.

Я уже собиралась ответить, когда на нас упала тень.

Глава 70

Несмотря на маску, я узнала каштановые волосы, переливающиеся в лучах невидимого солнца. Каэлус.

Бастиан прижал меня к груди и вопросительно поднял голову.

Каэлус медленно улыбнулся.

– Какого интересного гостя ты привел, Незнакомец. Не хочешь поделиться?

Пальцы внутри меня замерли, и я почувствовала напряжение в его груди. Он наклонился к моему уху.

– Ты его тоже хочешь?

Вопрос ввел меня в ступор. Быть может, мне не стоило удивляться – Бастиан всегда спрашивал, чего я хочу. Но все же, с кем-то из Рассвета?

– Вражде нет места на таких вечеринках, – его пальцы согнулись внутри меня, надавливая на ту самую чувствительную точку. Из меня вырвался томный стон. – И я не позволю никаким распрям становиться между тобой и тем, что ты хочешь.

Небесно-голубые глаза Каэлуса впились в меня с нескрываемым вожделением. Его руки сжимались и разжимались, словно ему не терпелось для чего-то их использовать. Обладая гибким мускулистым телом, присущим эльфу, он бесспорно был привлекателен, и все же…

Я покачала головой.

– Жаль, – он кивнул и отошел к дивану напротив, где вскоре к нему присоединились пара женщин.

Меня бросило в дрожь, когда Бастиан начал одновременно дразнить меня внутри и мой клитор снаружи.

– Он тот, от кого ты хотел получить информацию? – слова звучали не совсем связно.

Бастиан нахмурился.

– Информацию?

– Ради чего мы сюда приехали.

– К черту информацию. Мне нужна только ты.

Но я продолжала поглядывать на Каэлуса и обнаружила, что он наблюдает за мной, пока незнакомка опускает свое лицо к нему на колени. От его голодного взгляда мое тело сжалось еще сильнее.

Это значит, что я желанна. А значит, у меня есть сила.

Бастиан проследил за моим взглядом.

– Мне нравится, как они смотрят, и при этом прикасаться могу только я, – он провел зубами по моей шее и втянул в себя мою пульсирующую кожу, еще сильнее прижимая меня к себе. – Хочешь, он будет смотреть, как ты кончаешь, мое милое пламя?

– Да, – вскрикнула я сдавленно. – Я хочу, чтобы он видел, что я твоя.

У меня не просто была сила, но и выбор – и это был Бастиан. Мой. Не тот, которого мне навязали в браке по расчету и не тот, которого приходится терпеть ради денег, – с этим покончено.

Из его груди послышался слабый стон.

– Скажи это еще раз.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Я хочу, чтобы он видел, что я твоя.

Он медленно улыбнулся, опустив глаза на мои губы.

– Чья?

– Твоя, Бастиан, – я не смогла сдержать крик – его темп ускорился, и звезды замерцали по краям моего зрения. – Черт возьми, я твоя.

– Тогда пусть он смотрит, как ты горишь для меня, – и он поцеловал меня – разрушительно, медленно и глубоко, проходя по всем моим чувственным точкам, которые он обнаружил раньше, чтобы выжить всю меня без остатка.

Я распласталась на его руке, и он поглощал мои крики, – мое тело превратилось в чистое, ослепительное пламя, раскаленное добела.

Ни этой комнаты. Ни вечеринки. Ни Каэлуса. Только мой пульс и его прикосновения.

Наконец я опустилась к нему на колени, полузакрыв глаза. Его тени ослабили хватку и гладили мою кожу.

– И это мое милое пламя. – Осыпав поцелуями мои губы и подбородок, он уткнулся мне в шею.

В другом конце комнаты Каэлус смотрел на меня с раскрытым ртом, запустив руку в волосы женщины, голова которой качалась у него на коленях.

Возможно, он не ожидал, что я на такое способна.

Но сегодня вечером здесь не было леди Кэтрин. Я была совершенно другим существом. Чем-то свободным.

Чем-то живым.

Пока.

Memento mori.

– Бастиан, – прошептала я, обхватив руками его лицо и глядя ему в глаза. – Отведи меня в свои комнаты и покажи, как это должно быть.

Он замер, лишь его глаза искали со мной взгляда.

– Я серьезно. Я уже давно все решила.

Он нахмурился.

– Это говорит арианмель.

– Нет. Этот напиток лишь помог мне без страха озвучивать то, что у меня на уме. Он не изменил того, что я думаю, что чувствую, чего хочу. – Подушечкой большого пальца я провела по шраму, пересекающему его губу и спускающемуся к подбородку. – Я хочу тебя, Бастиан… Я хочу нас.

– Для твоей сделки?

Я покачала головой.

– Не для этого. И не для чего другого. Просто потому, что я хочу этого, я хочу тебя, и я хочу, чтобы это было по-настоящему. А ты?

– Ты не обманываешь, – слова вырвались из его груди с придыханием, почти со смехом. Он обхватил мои щеки. – Тогда да, Кэт. Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Звезды ясные, я не хотел в этой жизни ничего сильнее, чем тебя.

Места для слов не осталось.

Это был безумный поцелуй. Поцелуй, который ничего не могло сдержать. Поцелуй, который оставил отпечаток в моем сердце.

Мы встали и, спотыкаясь, направились к выходу из комнаты. Он не выдержал и подхватил меня на руки, проходя через другие комнаты. Обхватив его ногами, я теребила его волосы и за пуговицы рубашки, целовала его шею, покусывая пульсирующую венку. Я почесывала ему уши и впитывала его стоны, будучи на седьмом небе от того, что наконец я к нему могу прикасаться.

От того, что сегодня я смогу довести его до экстаза так же, как и он доводил меня.

Мы добрались до прихожей. Слуг не было видно, хотя мы врезались в стену, толкнув стол и разбив рюмки. Сладкие испарения арианмеля окружили нас, опьяняя еще сильнее.

С тихим стоном он впился в меня, пока я продолжала терзать его уши. Его член навострился в мою сторону, твердый и готовый.

– Сейчас, Бастиан, – прошептала я в его кожу, разрывая на нем рубашку. – Сейчас.

– Более сильный мужчина сказал бы «нет», – он осыпал поцелуями мою шею и грудь, а затем сомкнул кулак на болтающемся конце атласного банта и почти с болью посмотрел на меня. – Но ты сломила меня, Кэтрин. Ты мой яд. И я не уверен, что мне нужно противоядие, – он потянул, и бант распустился.

Стоило моим грудям раскрыться, как он стиснул одну и поглотил ртом вторую. Потерявшись в этих ощущениях, а также от прикосновений его второй руки, скользнувшей под мои ягодицы, я откинула голову к стене. Через тонкое кружево он дразнил мою отзывчивую плоть, заставляя меня выгибаться, чтобы проникнуть еще глубже.

– Пожалуйста.

– Черт, – он отдернул в сторону тонкую ткань рубашки и принялся за пуговицы своих брюк. – Ты уничтожишь меня, уголек… пламя… чертов лесной пожар. Ты превратила меня в пепел.

Прикрыв глаза, я наслаждалась предвкушением, пока он посасывал мои соски, одновременно разоблачаясь. Сейчас. Наконец-то. Я почувствую…

– Руки прочь от моей жены.

Глава 71

Мое сердце остановилось. Этот голос. Мир треснул, не выдержав столкновения с моим прошлым.

Не выпуская мою плоть изо рта, Бастиан глухо зарычал.

– Отвали. Мы заняты.

– Я вижу, вы заняты с моей женой.

– Это не та женщина. Ее муж мертв.

Я толкнула Бастиана и прикрылась. Он замолчал.

Когда я открыла глаза, то оказалась лицом к лицу с человеком, чье отсутствие делало мою жизнь если не счастливой, то сносной.

Будучи старше меня на десять лет, Робин Фэншоу всегда выглядел на свой возраст, а сегодня казался вообще стариком. Седина с его бакенбардов перешла на светло-русые волосы. Нос, который был направлен на меня сверху вниз, стал еще тоньше. Всегда поджатые, тонкие губы над маленьким подбородком почти не изменились, если не считать глубоких складок по бокам.

Он покачал головой, и по тому, как затряслись его щеки, стало ясно, что последние несколько лет для него не были голодными.

– Мертв, Кэтрин? Ты так ему сказала?

Услышав от него мое имя, Бастиан вздрогнул.

– Кэт?

Я не могла ответить. Этот напиток не давал мне солгать, а правда…

Правда была еще хуже.

Бастиан слегка опустил голову, как будто кивок мог заставить меня говорить.

– Я никогда не говорила… – сердце подскочило к горлу, не давая произнести ни слова. Оно не билось, а просто гудело, громко и тяжело, вызывая у меня дрожь.

Его загорелая кожа побледнела на несколько оттенков. Он посмотрел на меня, а затем медленно освободился от моего тела.

Не говоря ни слова, он вышел из прихожей.

– Должен признаться, когда твой дядя написал мне, я даже не поверил…

– Закрой свой поганый рот, Робин.

Его глаза чуть не вылезли из орбит. За десять лет брака я ни разу не грубила ему – не вслух, по крайней мере.

Узрите воочию магию арианмеля и того, какие смелые вещи я теперь могла говорить.

Однако арианмель не заставил меня сказать или сделать ничего, что было бы неправдой. Я хотела Бастиана. Я была его.

Я побежала за ним.

– Бастиан, пожалуйста, подожди.

Он не обернулся.

– Прости, я не хотела… – но что-то удержало мой язык. Я хотела скрыть это от него: так приказал Кавендиш. – Я не видела его много лет.

Повязав бант на груди, я поравнялась с ним. Он даже не взглянул на меня и просто шел дальше по коридору, сжав руки в кулаки.

– Я сменила фамилию – и как будто мы и не женаты. Это всего лишь формальность.

– Формальность? – он остановился и наконец взглянул на меня широко раскрытыми глазами. – Всего лишь формальность? Кэт, у тебя с этим человеком договор, черт возьми.

– И что? – я развела руками. – Это всего лишь бумажка. Этот договор ничего не значит.

Поддавшись вперед, он навис надо мной.

– Он значит многое для меня. – Его крик отскочил от каменных стен, оттолкнув меня назад. – Это договор. Сделка. Такие вещи священны.

– И что с того, черт возьми?

– А то, что все это время я нарушал табу и даже не знал об этом. Нельзя разлучать супругов.

Я фыркнула.

– А с чего вдруг ты заговорил о правилах? И вообще, что касается «разлучать супругов», то он только это и делал на протяжении всего брака.

– Это не шутки. И это не просто правила. Мы никогда не нарушаем сделки, обещания, договоры. Как бы вы не называли эти чертовы вещи – мы их не нарушаем. «Моя кровь связана обетами» – вот, кто мы такие.

Его серебристые глаза пылали, прожигая меня, словно он прямо сейчас видел на моем лице все сделки, которые мы заключили.

– Значит, ломать руки и носы – это нормально… грозиться убить кого-нибудь – тоже нормально… а вот нарушить какой-то договор – это смертельный грех?

– Разве человек может это понять? – его челюсть подрагивала, когда он смотрел на меня три тяжелых удара сердца, а затем повернулся и устремился дальше по коридору.

Мне пришлось бежать за ним, чтобы не отстать, огибая углы на поворотах и окликая его.

– Бастиан. Остановись. Подожди.

Он не останавливался.

Мы приблизились к его покоям, и он распахнул двери.

– Оставь меня в покое, Кэтрин, – сказал он, зайдя внутрь.

– Нет, – я бросилась за ним, успев поймать дверь, пока она не захлопнулась. От удара у меня задрожали руки, а у основания ладоней выскочили синяки. – Мне надоело повиноваться. Отцу, дяде… – Я чуть было не сказала «Кавендишу», но вовремя прикусила язык. – Даже тебе.

Стоя ко мне спиной, он сорвал маску и швырнул ее на пол. Его плечи тяжело поднимались при каждом вздохе.

– Посмотри на меня.

Бастиан опустил голову.

– Я сказала, посмотри на меня.

Наконец он повернулся, и я увидела его лицо – жесткое, стиснутое, напряженное. Моргая, он перевел на меня взгляд.

Я искала в этих глазах того мужчину, которого я знала. Того, кто видел во мне не просто леди Кэтрин. Того, кто заботился обо мне в мои самые мрачные дни. Того, кто заставлял меня чувствовать – кто заставлял меня жить.

На меня смотрел незнакомец.

Я сняла маску, открывав лицо, и взглянула на него.

– Бастиан, пожалуйста…

Он вздрогнул, быть может, потому что я произнесла те самые слова. Но через секунду мимолетная слабость вновь исчезла из его глаз, сменившись острыми режущими краями – стальным лезвием, на которое я наткнулась в нашу первую встречу.

Я сделала полшага вперед, прижимая руки к груди. Внутри нее что-то разрывалось, словно там прорастали шипы.

– Ты говоришь так, будто я сделала что-то плохое, находясь с тобой, но мне кажется, что это первое правильное решение в моей жизни.

Готова поклясться, что в его стальной маске образовалась маленькая трещина.

Я приблизилась к нему вплотную.

– Возможно, мне следовало сказать тебе, но я отказываюсь жалеть об остальном, – стиснув зубы, чтобы скрыть дрожь в голосе, я выпрямилась во весь рост. – Я отказываюсь признавать, что все это было неправильно. Ты тот, кто сказал мне, что я должна жить свою жизнь – что я должна съесть свой кусок пирога.

Опустив плечи, он протяжно выдохнул через нос.

Сдается. Похоже, получилось достучаться до него. Я вздохнула, на сердце полегчало, а шипы отпали.

– О, что ж, рад за тебя, – он улыбнулся, обнажив слишком много зубов. – Пока ты ни о чем не жалеешь, все в порядке, – улыбка превратилась в оскал, когда он наклонился ближе. – Неважно, что ты лишила меня выбора, нарушать ли мне это табу или нет. Главное, чтобы Кэт получала удовольствие.

Сопя, я отшатнулась от него, словно он действительно был змеем и укусил меня.

– Скажи мне, Кэт, тебе нравилось скакать на моих пальцах, зная, что я помогаю тебе нарушить условия твоего договор?

Его слова жалили, яд распространялся по моим венам.

– Это не…

– Ты так смеялась, когда мое лицо зарывалось между твоих ног…

– Это было не так…

– …наверное, было весело знать, что я это делаю, ничего не подозревая о твоем секрете?

Теперь мои руки сжались в кулаки.

– А ты чертов лицемер.

Вот они. Последствия арианмеля.

Его глаза расширились.

Я бросилась вперед, остановившись всего в дюйме от его лица.

– Даже не пытайся притворяться, что тебе есть дело до правил и законов, мистер «покинувший дворец, сломавший два носа и одну руку, залезший в комнаты Каэлуса, связавшийся с перекупщицей и пригласивший ее во дворец».

Мой голос не принадлежал мне. Я никогда не говорила так убедительно, так зло, так… решительно.

– И, – я ткнула пальцем ему прямо в лицо, – у тебя тоже есть секреты, так что не притворяйся, что ты сама невинность, черт бы тебя побрал. Что насчет твоего отца?

Вопрос, который таился в глубине моего сознания, наконец вырвался наружу.

Бастиан застыл на месте.

Долгое время было слышно только, как тикают часы на каминной полке. Наконец он сглотнул, выпрямился и, подняв голову, заговорил.

– А ты и вправду собрала обо мне немало сведений, да, Кэтрин?

Я не собиралась отступать, но от его слов у меня пробежал холодок по коже.

– Хорошо. Я расскажу тебе о своем отце. Это, – он коснулся шрама, пересекающего губу, – и это, – он разорвал рубашку, отчего пуговицы разлетелись по всей комнате; эльфийский свет посеребрил гладкий шрам на его теле, – это все напоминания о дне, когда я убил его.

У меня перехватило дыхание. Не веря этому, я покачала головой.

– Нет, ты не мог.

– Еще как мог, – его улыбка стала ледяной. – Все, что ты слышала, – правда. Я убил своего отца.

Это невозможно. Не тогда, когда он был таким печальным. Не тогда, когда он так дорожил своей сферой.

– Значит, это произошло случайно? – Я кивнула, словно побуждая его согласиться. Пусть он расскажет мне. Я послушаю.

Но он лишь покачал головой.

– Ты… – мой голос доносился издалека. – Ты убил его… намеренно? – Сжав руки в кулаки, я силой воли заставляла себя не верить. Снова покачала головой.

– И принцессу. Я обезглавил ее. И доставил голову моей королеве, – широко улыбаясь, он раскинул руки, словно представлял себя мне, своей аудитории. – А чего ты ожидала от Бастарда из Тенебриса? Технически, я не бастард, но по сути? Что ж, – сказал он, показывая на себя, – это я.

Он произнес это с таким диким восторгом, что я не сомневалась: все, что он сказал, – правда. Но мне хотелось сомневаться. Должно же быть еще какое-то объяснение.

– Я тебе не верю, – мой голос был тихим и неуверенным.

– Тогда ты дурочка. – Он навис надо мной, резко улыбаясь.

Я не шевелилась, отказываясь отступать.

– Что случилось? Расскажи мне, – это все прояснит. Должно прояснить.

– Ты хочешь подробностей? Хорошо, – со вздохом он расправил плечи и выпрямил спину, поднимаясь во весь рост. Из-за этого он казался еще более бесчеловечным, чем когда-либо. И чем-когда злым.

Я сжала кулаки, борясь с подступающей дрожью.

– Мой отец был дважды предателем. В войнах за престол он не поддержал Королеву Ночи и стал вражеским генералом, – скользнув по моей голове, его взгляд устремился вдаль. – Когда же он переметнулся к Королеве Ночи, предав другую сторону, он переломил ход войны. Если бы не он, война бы шла и по сей день, – Бастиан поморщился. – В наказание за то, что он изначально выбрал не ту сторону, моя королева заклеймила его предателем, лишила всех титулов и заставила работать в своих конюшнях. Это случилось до моего рождения, но из-за этого мне пришлось расти в тени генерала-предателя и не в роскоши, а в дерьме и в сене.

Его заботила роскошь? Я нахмурилась. Мужчина, которого я знала, исчезал, а вместо него появлялся этот незнакомец.

– Как ты думаешь, почему меня прозвали змеем? Во мне видели предателя, запятнанного репутацией моего отца. Ведь считается, что яблочко от яблоньки не далеко падает. И я не должен был удивляться, когда он предал Королеву Ночи и присоединился к ее дочери, чтобы совершить переворот. Возможно, он возомнил себя царетворцом, – еще одна жестокая улыбка, хотя вокруг его глаз проступили морщинки. – Так что я был только рад доказать свою преданность и выйти из-под тени его дурной славы.

Переворот. Все как и говорила леди Понсонби. Разве я не догадывалась, что в ее истории есть доля правды?

Наконец он взглянул на меня, и, задрав голову, как властный король, продолжил.

– Я вошел к нему и вырвал из него жизнь. Потом я пошел за мятежной принцессой и лишил ее головы.

Мой рот раскрылся, издав слабый звук. В ответ на это я не могла вымолвить ни слова.

Разве все это время я не думала об этом? Я убеждала себе, что это невозможно, но часть меня знала, что я не спрашиваю, потому что боюсь узнать ответ.

Я ошибалась насчет Бастиана.

Он не был союзником, на которого я могла бы положиться. Он не мог обеспечить мне безопасность. Если он пошел против собственного отца, то может пойти и против меня. Я не могла доверять ему, как не могла доверять и своим чувствам к нему.

Как же я ошибалась. Он сделал такое с собственным отцом, а что тогда он может сделать со мной? С ним я не могу быть в безопасности. Однозначно.

Его взгляд остановился между моими глазами, а улыбка дрогнула.

– Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Мне очень неприятно разочаровывать тебя, любовь моя, но я предупреждал тебя.

Мир закружился, и я отступила назад. О, он предупреждал меня. А я не послушала.

Кавендиш и леди Понсонби тоже предупреждали меня. И даже та эльфийка с золотисто-розовыми волосами предупреждала меня, правда, по-своему.

Когда я дошла до двери, меня уже трясло.

Бастиан кивнул мне – глаза пустые, скучающая улыбка.

– Спокойной ночи, Кэтрин.

Глава 72

Вернувшись в свои комнаты, я обнаружила там Робина.

Должно быть, в моей крови еще оставался арианмель, потому что я спросила:

– Какого хрена тебе здесь нужно?

Он ахнул, бледные щеки покраснели.

Я не могла винить его. Ярость в моем голосе потрясла меня саму. Откуда она взялась? Разве что… это было желание посмотреть, как все сгорит, – оно всегда было во мне, скованное страхом.

– Слышал, что тебя напоили каким-то эльфийским снадобьем, Кэтрин, поэтому я не стану наказывать тебя за то, что ты разговариваешь со мной в таком тоне. Но тебе не мешало бы следить за своим языком.

Далекий тревожный звон гулом отдался в моих костях. Но он был далеко, и я неожиданно поняла, что мне все равно.

– Поскольку ты моя жена, камердинер дал мне ключ, – сказал он, скривив рот. – Судя по твоему виду, ты уже забыла об этом, но другие все еще уважают святость брака… даже если это брак со шлюхой.

– Как ты смеешь? – Моя рука поднялась, готовая влепить ему пощечину.

Он поймал мое запястье и крепко сжал. Нависнув надо мной, он поднял подбородок, словно в знак победы.

Может, он и схватил мою руку, но у меня все еще оставался язык.

– Святость брака? – Я оскалила на него зубы. – Где была твоя святость брака, когда ты трахал всю Европу?

Удар тыльной стороной ладони пронесся по моему лицу, разлетевшись по всей комнате. Резкая боль пронзила мою щеку, принеся с собой привкус меди.

Его глаза расширились, будто он сам этого не ожидал.

В конце концов, он никогда не бил меня прежде.

Кожу все еще жгло, но боль от удара была ничем по сравнению с тем, как Бастиан смотрел на меня несколько минут назад. От этого в моей груди словно что-то разбилось, разорвалось.

И все же боль, причиненная Робином, тоже была ответом.

Дело было не в том, что я пришла к нему без девственности. Не в том, что я не родила ему наследника. И не в том, что я не исполняла свои обязанности жены.

Он плохо относился ко мне, не потому что я такая. Он плохо относился ко мне, потому что он такой.

От осознания этого у меня загорелись глаза – еще сильнее, чем от удара. Дело никогда не было во мне.

Бастиан показал мне это, и совсем неважно, что сегодня произошло. Кого бы он ни убил, каким бы плохим союзником ни был, он показал мне, что я заслуживаю лучшего, чем мой муж.

– Довольно, – дрожащим голосом пробормотал Робин, потирая руки. Его плечи выпрямились. Возможно, он думал, что это он причина моих слез. – Я вызову этого мужчину на дуэль, и инцидент будет исчерпан.

Мой рот приоткрылся, и что-то стекло по моим губам. Когда я прикоснулась к ним, мои пальцы окрасились в красный. Глядя на это, я рассмеялась.

Он посмотрел на меня так, будто бы я сошла с ума.

Отлично. Это может его отпугнуть.

– Давай, вызывай Бастиана на дуэль. – Я улыбнулась, и, судя по тому, как он отпрянул, мои зубы были в крови. – Он убьет тебя. И наконец этот жалкий спектакль под названием брак закончится.

– Ты спятила, – сказал он, нервно посмеиваясь и отступая назад.

– Думаю, ты прав. И ты вряд захочешь здесь оставаться. Никогда не знаешь, что безумная женщина может сделать с тобой во сне.

Не сводя с меня глаз, он направился к двери.

– Оставь ключ, – пробурчала я, когда он открыл ее.

– С радостью. – Он вынул его из кармана и бросил на пол, а затем вышел.

Я захлопнула дверь, заперев ее на ключ и подперев креслом, и опустилась на пол.

Голова пульсировала, частично от удара Робин, частично от слов Бастиана. Слезы жгли глаза и наполняли солью горло.

Свернувшись калачиком на том месте, где Бастиан, стоя на коленях, надевал на меня балетки, я молилась о том, чтобы, когда я проснусь, все произошедшее оказалось просто кошмарным сном.

* * *

Но этого не произошло.

Я проснулась, все тело ныло, на бедре отпечатался след от ковра, а на губе запеклась кровь.

Арианмель – худший напиток в мире. В отличие от алкогольного забвения, вся прошлая ночь запечатлелась в моем сознании с особенно острой ясностью. С каждым моим движением эта ясность колола меня все сильнее, пока я не схватила бутылку с бренди и осушила ее без остатка.

Должно быть, боги меня невзлюбили, потому что сегодня я не могла просто остаться в своих комнатах, распивая запасную бутылку, которую припрятала в шкафу на экстренный случай. Сегодня королева должна официально объявить о своем выборе жениха. Через пару часов все соберутся в оранжерее. С невероятной радостью мы будем слушать смертельно скучные речи о том, какое это замечательное событие, а также о договорах и торговых сделках, которые последуют вместе с помолвкой.

Собираясь, я попивала бренди.

С ним все казалось не таким уж плохим.

На самом деле Бастиан расстроен не тем, что я замужем. Его вполне обосновано задело и разозлило то, что я скрыла это от него. И в ответ на мои обвинения – я поморщилась, вспоминая свои нападки, – он сорвался. Все эти вещи, которые он говорил о своем отце… Это способ оттолкнуть меня… даже наказать.

У него было время, чтобы остыть. Сегодня он должен быть более рассудительным.

Мы могли бы прояснить ситуацию, просто поговорив.

К тому времени как я добралась до оранжереи, припрятав под платьем плоскую фляжку, мир казался уже не таким враждебным, и я даже улыбалась. Пышная листва заполняла пространство, еще более яркая и сочная, чем когда я была здесь в крайний раз. От этого вида просто дух захватывало, и моя улыбка становилась шире.

Поскольку счастливчиком стал Ашер, ему досталось место на помосте у пустующего трона королевы. Бастиана оттеснили на несколько рядов назад от остальных женихов. Их размещение в первых рядах должно было смягчить обиду от отказа.

Будучи посредником Бастиана, я, разумеется, заняла свое место рядом с ним, а Перри и Элла – по другую сторону от меня. Я прошла мимо них, не переставая улыбаться, несмотря на то, что они нахмурились и обменялись взглядами.

Бастиан даже не посмотрел на меня.

Не посмотрел он на меня, и когда я пожелала ему доброго утра, – лишь слегка кивнул.

Я сжала сферу, собираясь с духом. Но как только я открыла рот, чтобы снова заговорить, герольд призвал нас встать, возвещая о появлении Ее Величества.

Одетая в яркие изумрудно-зеленые одежды, она шествовала, невозмутимо глядя, как каждый ряд кланяется ей по очереди. Это не был брак по любви, но, возможно, тот факт, что у нее был выбор, придавал ей такое умиротворение. А может, это была всего лишь маска.

Первую речь мы слушали стоя, и, воспользовавшись тем, что из-за низкого роста меня не было видно, я наклонилась к Бастиану.

– Послушай, – прошептала я, – насчет вчерашнего вечера… Прости меня. Я не хотела тебя расстраивать.

Его глаза оставались неподвижными, но челюсть слегка сжалась.

– И я не хотела тебя обманывать, просто… Ты решил, что я вдова, и оставить так было проще, чем объяснять правду.

Он посмотрел на меня, потом обратно на помост. Но тут же его взгляд вернулся ко мне, остановившись на моей щеке. Его глаза расширились.

С помощью макияжа я скрыла синяк, но, возможно, он заметил характерную припухлость. От мысли о его жалости у меня скрутило живот. К тому же, мне не хотелось, чтобы этот разговор свелся к одной лишь злости на Робина.

– С моей стороны было трусостью не сказать тебе, и я сожалею об этом.

Когда, ни произнеся ни слова, он вновь сосредоточился на речи, мне захотелось кричать на него.

Что-нибудь. Что угодно. Даже если бы он сказал мне заткнуться или умереть, это было бы лучше.

– Бастиан, пожалуйста…

Лорд Уинтроп обернулся на нас из передних рядов, сверля взглядом.

Вздохнув, Бастиан схватил меня за руку и потянул за собой из ряда. За нами проследило несколько пар глаз. Он затащил меня в конец зала и остановился в небольшом укромном месте за колонной. Острые складки прорезали кожу между его бровями, когда он смотрел на меня сверху вниз.

– Что?

– Я пытаюсь все объяснить и извиниться… а ты никак не реагируешь.

– Тогда продолжай. – Он сложил руки. – Объясняй.

Глубоко вздохнув, я расправила плечи.

– Я не хотела выходить за него замуж – никогда не хотела. Я не выбирала его. Он ужасный, и все же я прикована к нему. – Мои глупые глаза наполнились жгучими слезами, когда я осознала весь ужас своего положения. Я могла сменить имя, но по-прежнему была заточена в ловушке этого брака. Я стиснула зубы в отчаянной попытке не заплакать.

Бастиан сильнее впился пальцами в свои плечи, слегка поддавшись вперед.

– Честно говоря, я была бы только рада, если бы стала вдовой. Все было бы проще. – Я никогда раньше не признавалась себе в этом, хотя мне часто снились сны, в которых из чужой страны приходило сообщение о смерти Робина. Худшей частью этих снов было пробуждение. – Но я не вдова. И я позволила тебе думать обратное, потому что я до сих пор нахожусь в этом браке не по своей вине. Мое сердце не принадлежит ему.

Оно принадлежит тебе. Но как я могу сказать это, когда он продолжает смотреть на меня с таким холодным безразличием: передо мной был скорее незнакомец, чем тот, который заботился обо мне.

Поэтому я сглотнула и сказала самое близкое к этому, что могла:

– Я не лгала, когда говорила, что я твоя. – Мой голос надломился, и из глаза вырвалась бестолковая слезинка.

Складки между его бровей смягчились, став менее сердитыми и более… растерянными? Или, быть может, грустными? Он поймал слезинку костяшкой пальца, и нежности в этом касании хватило, чтобы разбить одну жизненно важную часть меня.

Но я не хотела, чтобы он жалел меня, потому что я плакала. Я хотела, чтобы он понял. Я хотела, чтобы он по-прежнему хотел меня. Нижняя губа задрожала, и я прикусила ее, вопросительно взглянув на него.

Он долго смотрел на меня: сияющая глубина его глаз скрывала в себе столько же тайн, сколько и луна. Наконец он выдохнул, опустив плечи, и во мне затеплилась надежда.

– Ты по-прежнему замужняя женщина, – его рот, подбородок и плечи напряглись, а серебристые глаза стали такими же далекими, как луна. – Ты не можешь быть моей.

Я впилась ногтями в ладони, чтобы держать себя в руках, – боль в груди была невыносима.

Он отстранился, и складки между его бровей снова стали резкими.

– И все, что я сказал вчера вечером, – правда. Я видел, как ты смотрела на меня, когда обо всем узнала. Я знаю, что ты теперь обо мне думаешь.

До боли сжав челюсть, я покачала головой.

Но он кивнул.

– Я решил, что моя королева важнее моего отца. Я променял его на свое положение при дворе. – Он наклонился ближе, слегка ухмыльнувшись уголком рта, словно он жалел о том, что принес плохие новости. – Я знаю, ты хочешь, чтобы это было ужасным недоразумением. Я знаю, ты хочешь, чтобы я в тайне оказался каким-то героем. Но я же говорил тебе, что есть истории, в которых я злодей.

И где была ложь? Разве она могла спрятаться среди этих и тех слов, что он произнес вчера?

Я перетасовала все его слова, а когда ничего не нашла, готова была разорвать каждое из них. Отчаяние сдавило горло.

Он больше не хотел меня. И как бы это ужасно не звучало, это было даже хорошо, потому что он оказался не тем, кого я знала… или думала, что знала.

– Когда я разрубал его на части, я отлично понимал, что делаю, Кэтрин. – Он произнес это тем же мягким голосом, которым обычно говорил со мной в минуты нашей близости. – Точно так же ты отлично понимала, что делала, когда решила скрыть свое замужество от меня.

Я вздрогнула.

– Это совсем разные вещи.

Он фыркнул.

– Да, ты никого не убила, но я, по крайней мере, никогда не лгал о своих преступлениях. Все знают, кто я и что я. Ты прекрасно знала, о кого ты терлась на той вечеринке. Я же узнал о тебе, только когда появился твой муж.

И все. Вторая доза его кислотного яда.

Яд заструился по моим венам, как медленная смерть, когда он отступил и вернулся к слушать объявление о помолвке.

Бастиан не был каким-то недопонятым героем с толикой жестокости, вызванной необходимостью защищаться. Я не знала, почему он решил мне помочь в забеге или спасти от дяди. Но это не делало его моим союзником. Это не делало его моим кем-то.

Потому что он вообще не был моим.

Глава 73

Когда все речи были сказаны, лакеи вынесли стулья из оранжереи, чтобы освободить место для фуршета. Тропические цветы вокруг меня не имели ни цвета, ни аромата. Вино было безвкусным. Болтовня Эллы и Перри едва ли доносилась до меня.

Я ходила за ними, умудряясь сохранять контроль. Если бы кто-то пристально наблюдал за мной, то заметил бы, что для леди я пью слишком много. Я ставила пустые бокалы рядом с цветочными горшками и брала свежий напиток каждый раз, когда мимо меня проносили поднос.

Кстати, о пристальном наблюдении…

– Кэт? – Перри дотронулась до моего плеча, глядя на меня с обеспокоенной улыбкой.

Элла сжала другое мое плечо, и я перевела взгляд с нее обратно на Перри.

– Она спросила, все ли с тобой в порядке.

– Ты сегодня очень тихая, и… – Своими зелеными глазами Перри скользнула по моей щеке.

Возможно, я бы справилась с одной Перри, но когда глубокая складка пролегла между бровей у Эллы, – которая сама советовала не хмуриться, потому что это вызывает морщины, – у меня ком стал в горле.

Я отпила вина, чтобы смыть эту тяжесть, и, прижав бокал к груди, спросила:

– Что вы делаете, когда узнаете, что кто-то оказывается не тем, за кого вы его принимали?

Элла поджала губы, ее тонкие ноздри раздувались.

– Когда кто-то показывает тебе, кто он есть на самом деле, верь ему.

Перри нахмурилась.

– Да, но… не всегда все так просто. – С ласковой улыбкой она забрала у меня пустой бокал и взяла меня за руку.

Ее нежный взгляд вернул меня в детство. Если бы вокруг нас никого не было, я бы заползла в ее объятия и позволила ей залечить мои раны, физические и душевные.

– Иногда, – говорила она, гладя костяшки моих пальцев, – люди могут притворяться, что они не те, кто на самом дела. Быть может, чтобы оттолкнуть тебя. А может, чтобы наказать. Я сама встречалась с этим и видела разрушения, которые за этим следуют. Не всегда можно знать наверняка, кто перед тобой, – сам человек или маска, за которой он хочет спрятаться.

По крайней мере, с Бастианом я точно знала, что он не солгал. А значит, Элла была права, и я должна поверить ему, как бы больно это ни было.

– Кэт, что он наделал? – Голос Эллы дрожал, но не от слез, а от нарастающего гнева. Поджав побледневшие губы, она смотрела на мою щеку.

– Ты об этом? Ничего. – Я коснулась нежной кожи и провела языком по ранке внутри. У меня хватило самообладания, чтобы не сморщиться, так что, возможно, им это не покажется таким уж страшным. – Вчера вечером я напилась и упала.

Это было проще, чем признаться, что я позволила Робину ударить себя.

– Дорогая, если он понял, что ты… – Она взглянула на Перри. – Если ты в опасности… – Она поджала губы.

Перри прочистила горло.

– Чувствую, вам двоим нужно о чем-то поговорить. Я пока пойду, найду, куда сдать это, – она указала на мой пустой бокал, – и дам вам немного времени побыть наедине. – Сжав мою руку, она исчезла в толпе.

Элла отвела меня под тень папоротников и широколиственных пальм к уединенной скамейке, рядом с которой стоял столик с пирожными.

– Кэт, если он причинил тебе боль, узнав, что ты шпионишь за ним, то неизвестно, что еще он может сделать. – Она развернула мою голову вбок, хмуро разглядывая распухшую щеку. – Если он сделал это… боюсь, он не тот, кому мы верили.

Я могла бы рассмеяться, услышав, как она буквально озвучила мои мысли. Но я была слишком опустошена, чтобы смеяться.

Элла опустила голову.

– Может быть, он опасен для Альбиона. Разве не этого опасался Кавендиш?

Я нахмурилась. Это казалось неправильным.

Я поискала его взглядом: какая-то глупая часть меня решила, что это утешит меня. Он стоял на помосте, углубившись в беседу с Ашером и королевой. Еще одним человеком на помосте был Кавендиш, который наблюдал за обменом мнениями с невозмутимым выражением лица. Но его поза выдавала его: скрещенные руки, пальца барабанят по плечу.

Элла ошибалась или я просто хотела, чтобы она ошибалась?

Если Ашер станет нашим королем, Бастиан получит доступ к любой информации об Альбионе. Он сможет даже подобраться к самой королеве.

Если он или Королева Ночи захотят нам навредить, все дороги перед ними будут открыты. Нигде нельзя будет укрыться, даже в моем поместье. Мама, Мораг, Хорвич, Элла… все они будут в опасности.

И нет, он не бил меня, но он предал своего отца. Он явно был не тем, кем он казался мне.

Когда я снова повернулась к Элле, она протянула мне блюдечко с миниатюрным лимонным пирожным на ней.

– Ты выглядишь так, будто тебе не помешает что-то сладенькое, чтобы проглотить эту горькую пилюлю.

Я застонала.

– Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Откусив пирожное, я почувствовала во рту пепел.

Я положила его обратно на блюдечко и извинительно улыбнулась Элле.

– Лэнгдон был прав.

Она поморщилась и забрала недоеденный кусок.

– Да? И в чем же?

– Может, я все-таки не смогу и пирожное съесть, и в платье влезть?

* * *

Дни проплывали, как в тумане. Я говорила себе, что это из-за скорой зимы, но не верила в это даже наполовину. Я засовывала в себя еду только для того, чтобы переварить бренди, который пила в своих покоях, каждый раз как возвращалась в них. Ну, хотя бы Робин избегал меня – я не видела его и ничего о нем не слышала. Видимо, он уже достаточно натворил.

После объявления о помолвке другие придворные дамы стали относиться ко мне с уважением: оставляли для меня место ближе всех к королеве и предоставляли мне выбирать наряды, когда мы помогали ей одеваться. Мне поручили разливать медовуху на предстоящей свадебной церемонии, и Элла по секрету рассказала, что некоторые из них мне завидуют.

Идиотки. Они бы не завидовали мне, если бы знали.

Вот только идиоткой была я. Как я раньше не догадывалась, что представляет из себя Бастиан на самом деле?

Великолепный, соблазнительный, столько внимания ко мне? Конечно, он был слишком хорош, чтобы быть настоящим. Похоже, я привлекаю к себе только последних негодяев.

Кавендиш был прав – он ослепил меня удовольствием. Хуже, я сама позволила ослепить себя. Я позволила соблазнить себя, хотя это я должна была соблазнить его.

Я потеряла представление о том, зачем приехала сюда. Я потеряла представление о своем долге, – о единственной вещи, которая действительно имела значение.

Еще два платежа, и я буду свободна от судебного пристава. Поместье будет спасено.

Мне просто нужно как-то пережить эти два месяца, и я никогда больше не увижу Бастиана Марвуда.

И мне больше не придется выносить на себе его осуждающие взгляды. Каждый раз, когда я входила в комнату, его острые, как сталь, глаза устремлялись на меня. Эта встреча с Кавендишем, Ашером, королевой и ее архидруидом, на которой обсуждались приготовления к свадьбе, не стала исключением.

Его взгляд резал меня и в то же время заставлял ощетиниться. Какое, черт возьми, он имеет право осуждать меня? У меня была всего лишь интрижка, а он – убил собственного отца. Одно значительно перевешивало другое.

А он вел себя так, будто это одно и то же.

К моему раздражению, чем больше я размышляла над этим, – сидя прямо, несмотря на тяжесть постоянно направленного на меня взгляда, – тем больше сходств я начинала замечать.

Он никогда не лгал мне о своем отце. Я просто не спрашивала. А со временем, привыкнув к нему, я решила просто поверить, что слухи не могут быть правдой.

Точно так же Бастиан решил поверить, что я вдова, поскольку я вела себя как вдова. Я никогда не лгала ему об этом. Он просто не спрашивал.

Убийство своего родителя – та черта, за которую я не могу переступить.

И нарушение супружеской верности – черта, за которую он не переступил бы… по крайней мере, осознанно.

Если смотреть на эти две вещи через призму морали, то они не так уж и отличаются.

Если ему с детства прививали, что супружеская измена – такой же грех, как мне говорили про убийство родителя, то, возможно, я могла его понять.

Но мне от этого легче не стало.

Наоборот, стало даже хуже, потому что я невольно заставила его нарушить табу. Это делало меня еще более виноватой в том, что причинила ему боль.

И все же…

Я не должна его жалеть. Мне должно быть все равно на его боль.

Я должна проклинать его имя.

И разумом я так и сделала. То, что осталось от здравомыслящей части меня, знало, что он не тот, кого я себе представляла, но подавляющая, глупая, часть меня тосковала по нему.

Когда мы сидели рядом, глупая девчонка во мне скучала по скользящим вверх касаниям его руки по моему бедру, скрытому под столом.

Я напоминала ей, какой он на самом деле.

Безжалостный.

Опасный.

И хотя он не мог быть моим врагом, но и моим союзником не мог тоже.

Так, день за днем, я позволяла шипам расти на пустыре, образовавшемся в моей груди. Они были полезнее, чем то, что было на их месте раньше.

Они защищали меня там, где не могло защитить сердце.

Глава 74

В тот же вечер Элла пришла ко мне и плюхнулась на диван.

– Чудесный денек, не правда ли? – Я вопросительно посмотрела на нее поверх своего бокала. В нем было больше бренди, чем она одобрила бы, и к тому же это был уже второй бокал за вечер. Сегодня я решила нарушить все правила. Все, что угодно, лишь бы притупить остроту, которой Бастиан теперь пронизывал на меня.

– Лучше не бывает, – вздохнула она, потирая лоб.

Я поставила перед ней бокал и стала наливать.

– Скажи, когда хватит.

Она смотрела, как янтарно-бронзовая жидкость поднималась все выше и выше, и наконец кивнула.

Откинувшись в кресле, я уставилась на зеркало над камином, стараясь не думать о том, как сильно его серебро напоминает глаза одного эльфа.

Я должна забыть о нем. И чем скорее, тем лучше. Это будет проще, когда я вернусь в поместье и мне ничего не будет напоминать о нем, вроде этого дивана, на котором мы сидели в ту ночь, когда он остался у меня.

Долг. Только это имеет значение. Перед поместьем и людьми, которые мне дороги. Я позабочусь о том, чтобы у Мораг и Хорвича были крыша над головой, еда и жалование.

Но эта мысль не заставляла меня гореть. Внутри было так же тускло и серо, как и в пасмурный день.

И мой бокал уже опустел.

Я наполнила его, ожидая, что Элла сейчас начнет ворчать про то, что от алкоголя моя кожа покраснеет и вся наша с ней тяжелая работа пойдет псу под хвост. На моем лице появилась полуулыбка. Вот оно. Что-то надежное. Что-то, что показывало, что ей не все равно. Что-то, чего мне будет не хватать, когда я вернусь домой.

Вот только она меня не остановила.

Я налила еще немного, почти до краев. Ничего.

И только тогда я заметила, что она даже не пытается заполнить тишину сплетнями или пикантными историями.

Согнувшись над своим бокалом, она сидела, потупившись на кофейный столик. Нахмуренные брови практически приглашали морщины поселиться на ее идеальной коже.

– Элла?

Она подпрыгнула, хватая ртом воздух, и взглянула меня.

– А?

– Я только что налила себе вторую порцию, а ты даже бровью не повела. Что случилось?

– Я в порядке, – сказала она, глядя куда-то в сторону и натягивая и без того высокую горловину платья.

Само по себе это уже было подозрительно. Элла всегда носила одежду, подчеркивающую ее миниатюрную фигуру. Именно для нее я сегодня вечером подбросила в камин побольше дров, – она обещала прийти в гости, а ей всегда было холодно в ее тоненьких платьишках. Но этого платья я раньше не видела – кружевной воротник наполовину закрывал ей шею.

И то как она натягивала его выше…

По телу побежали мурашки, и я выпрямилась, почувствовав на коже неприятный холодок.

Она не в порядке. Совсем не в порядке.

А я тут поглощена своими проблемами.

Она что-то скрывала, и от этого мое горло сжалось от сочувствия… от ужасающей уверенности.

Я подошла к дивану. Всего несколько шагов, но каждый казался милей.

Я не могла точно сказать, откуда во мне была эта уверенность, – я просто знала. Может, дело было в платье и в том, как она натягивала ворот на шею, а может, в том, что одна жертва узнала другую.

Когда я опустилась на диван рядом с ней, мое сердцебиение стало просто оглушительным.

– Покажи мне.

Она хмуро посмотрела на меня, тонкие ноздри засопели. Она не произнесла ни слова, но ее глаза говорили: «Не заставляй меня».

Я откинула карамельные волосы с ее плеча и наклонила голову.

– Покажи мне.

Ее челюсть дрогнула, и, отведя глаза в сторону, она потянула вниз изящный воротничок.

Яростные красные пятна, местами переходящие в пурпур, зияли на ее ухоженной нежной коже. Мое сердце забилось чаще, – я узнала их форму.

Длинные и узкие, обрамляющие шею. Тени от пальцев.

Точно такие же я видела на теле Лары.

– Кто это сделал? – Мой голос прозвучал тихо и холодно, как снег, падающий в ночи.

Элла покачала головой, натягивая воротник на синяки.

– Это была не моя цель. Она не…

– Я знаю. – Еще больше холодной уверенности прозвучало в моем голосе, от которой на моих руках поднялись волоски. – Это Кавендиш, да?

Она опустила голову и ничего не сказала.

Сжав руки в кулаки, я сделала глубокий вдох.

– Я знаю, что это был он, потому что он то же самое делал со мной. Он прижал тебя к стене и держал за горло, да?

Широко раскрыв глаза, она посмотрела на меня. Неужели она тоже думала, что это случилось только с ней? Сглотнув, она кивнула.

– Понятно. – Я поднялась на ноги. Не помню, чтобы говорила своему телу встать, но теперь я была не властна над ним. Ноги сами понесли меня к двери.

– Кэт? Что ты…?

Одно дело обидеть меня, но Эллу?

Милую, добрую Эллу, которая, несмотря на все, что сделало ее циничной по отношению к мужчинам, озаряла этот мир своей нежностью и весельем (иногда даже непристойным).

Нет.

– Жди здесь. – Мой голос не принадлежал мне. Возможно, именно это заставило ее послушаться.

Когда я вышла в коридор, мою кожу словно щекотали тысячи лопающихся пузырьков. Я едва могла дышать, жар поглотил меня. Удивительно, что ковры не воспламенялись, когда я ступала по ним.

Как он посмел? Как он посмел даже пальцем прикоснуться к ней?

Я подошла к знакомой двери, подняла дрожащий кулак и стала колотить по ней.

И пусть потом никто не посмеет упрекнуть меня в отсутствии хороший манер.

Ответа не было.

Дернув за ручку двери, я обнаружила, что она заперта.

Скрипнув зубами, я замерла и прислушалась. Внутри ни звука.

Вонзив ногти в ладони, я глубоко вздохнула и пошла прочь.

Отлично. Сегодня мне не удалось с ним разобраться, но завтра…

Я оставила записку в нашей точке сброса, сообщив, что приняла решение касаемо его «просьбы». Так я быстрее добьюсь с ним встречи.

А потом наступит час расплаты.

Глава 75

В ту ночь я уговорила Эллу остаться в моих покоях. Не знаю, сделала ли я это для того, чтобы ей было спокойнее или чтобы в ее присутствии спокойнее было мне. Возможно, это нужно было, чтобы уверить меня, что она жива, даже несмотря на то, что пальцы Кавендиша сомкнулись на ее шее. Так же, как они сомкнулись вокруг шеи Лары.

Я настроила сферу Бастиана, и на балдахине над кроватью расцвело звездное небо. Элла мирно сопела, пока я гладила ее по волосам.

Однако ко мне сон не шел.

Лежа на кровати, я просто смотрела на медленно вращающиеся звезды. Я поняла, почему Бастиан сломал нос Лэнгдону и руку Экингтону.

Бурлившая во мне ярость жаждала разорвать Кавендиша на части, когда я стояла под дверью его кабинета.

Возможно, и хорошо, что его там не оказалось и у меня появилось время остыть. Конечно, я была бы не прочь разорвать его в клочья, но он был сильнее меня физически и влиятельнее – на его стороне был весь двор и королева. Догадывалась ли она, какой он на самом деле?

Я стиснула зубы, но это не помогло притупить горечь во рту от осознания правды – я не могу уничтожить Кавендиша.

Зато я могу сказать ему, чтобы он засунул свой гребаный яд поглубже от солнечного света.

Я прокручивала в голове тот момент, когда скажу ему, что ухожу и что ему придется самому делать всю грязную работу. Это не помогало заснуть, но вызывало улыбку.

Каждый месяц я переплачивала приставу. Это даст мне время придумать, как собрать остальную часть долга. У меня было немного сбережений, благодаря работе в качестве посредника Бастиана, – небольшая сумма. Придется по ночам выезжать на дорогу и продавать мед и излишки овощей. Большая часть долга уже выплачена, а что до остального, то Бастиан был прав, – я найду выход их любого положения. Я что-нибудь придумаю. И сбегу от Кавендиша.

Конечно же, он будет угрожать мне. А может, что и похуже. Но я готова. Я все смогу вытерпеть.

Элла тихо бормотала и прижималась ко мне, но в остальном она крепко спала, и даже звук открывшейся двери не разбудил её. В комнату проскользнула Серен.

Она стояла в дверях, и сфера бросала отблески света на ее лицо и волосы.

Я всегда думала, что она всего лишь одна из его шпионок – преданная служанка. Но была ли она такой же жертвой в его руках, как Элла? Как я?

– Он хочет вас видеть, – прошептала она.

– Сейчас?

Ее белокурые локоны, не такие упругие, как обычно, качнулись вместе с головой.

Я выскользнула из-под одеяла и руки Эллы и молча оделась. Мне показалось, что черный цвет лучше всего подходит для такого случая, – не для траура, а под мое настроение.

Когда я вошла в его кабинет, то застала его за рабочим столом: он листал тетрадь, исписанную какими-то каракулями.

– Что вы сделали? – Мой голос звучал ровно и уверено.

– Я много что сделал, Кэтрин. – Он поднял глаза от стола и жестом указал на тетради в черных обложках вокруг себя. – Говорите поконкретнее.

– С Эллой.

– А, это. – Пожав плечами, он вернулся к тетради.

Пожав плечами.

Он схватил ее за горло так сильно, что на нем появились синяки, а теперь пожимает плечами.

Во мне затрепетало пламя.

– Я задала вам вопрос.

Должно быть, он уловил перемену в моем голосе, потому что поднял от стола удивленный взгляд.

– Она не подчинялась. И вы, похоже, движетесь в том же направлении, Кэтрин. Вам напомнить ваше место?

– Я знаю свое место. – Скрепя зубами, я улыбнулась.

Боги милостивые, я прекрасно знаю свое место.

И всегда знала.

Просто теперь я знала, что в моей жизни были вещи и пострашнее, чем он. Меня держали над могилой, угрожая похоронить в ней заживо. На моих глазах родной дядя убил моего котенка. Он научил меня подчиниться, когда я еще была нежной и ранимой пятнадцатилетней девочкой.

Я застыла в этой форме, затвердела в ней. И, возможно, я никогда не смогу расправить плечи, но я также знаю, что не смогу бояться сильнее, чем в ту ночь.

– И мое место не здесь. С меня хватит.

Он заморгал.

– Вы…?

– Все. Я дорабатываю до конца месяца, а потом уезжаю домой.

– А Бастард?

– Я не отравлю его.

Его верхняя губа дрогнула.

– Должно быть, этот мужчина прекрасен в постели.

Я не шелохнулась, хотя от его слов у меня сжался живот.

– Оставаться преданной ему, даже после того, как он так жестоко отверг вас. – Ухмылка сверкнула в его глазах, жестокая и предупреждающая. – Скажите, ему понравилось знакомство с вашим мужем?

У меня перехватило дыхание.

– Вы знали.

Конечно. Ведь это он в нашу первую встречу наказал мне не при каких обстоятельствах не говорить об этом Бастиану.

– Мне бы хотелось, чтобы вы больше дружили с конкретикой. Что знал?

– Вы знали, что брак для эльфов священен, а любые действия против него – табу.

Он дотронулся до небольшой книги кроваво-красного цвета, стоявшей на полке за его спиной.

– Как говорил мудрый Сунь-цзы: «Знай своего врага». В большинстве эльфийских браков допускается иметь и другие отношения, если обе стороны знают об этом и не возражают. При таких обстоятельствах трахнуть кого-то еще для супругов не проблема. Но браки в Альбионе заключаются с учетом этого досадного пункта – «обещаю хранить тебе верность», я прав?

Мой язык прилип к небу. Десять лет назад я произнесла эти слова. Технически они были частью моего договора с Робином. Но моего мужа этот пункт никогда особо не останавливал.

– Когда я выбирал вас, то единственным аргументом против было то, что вы до сих пор замужем. Но небольшой обман быстро решил эту проблему, не правда ли?

Все это время он знал, заставляя меня невольно так обходиться с Бастианом. У меня свело живот, и мне пришлось сложить руки вместе, чтобы не схватиться за него. Он подстроил так, чтобы я добилась Бастиана, а затем потеряла его.

– Видите, насколько он не похож на нас? – Кавендиш вопросительно наклонил голову. – Он не человек. Он не ценит то, что цените вы. Он смотрит на мир по-другому. Вы спрашивали его об отце?

– Я знаю, что он сделал. Это ничего не меняет. – Ложь. Это изменило все, кроме этого: «Я все равно не отравлю его. Тебе придется найти кого-то другого, кто сделает за тебя эту грязную работу».

Сейчас он начнет мне угрожать. А может быть, просто убьет.

И все же это лучше, чем быть его пешкой.

– Хорошо. – Со вздохом он опустил голову. – Жаль, на самом деле.

Его тон меня насторожил. И… никаких угроз? Его плечи даже опустились, как будто ему и правда было жаль. У меня по спине пробежали мурашки, словно за мной кто-то наблюдает. Я выжидала.

Поджав губы, он покачал головой.

– Бедная Элла.

Холодный ветерок пронесся над огнем моего гнева, распалив его. Я сглотнула, горло сжалось.

– Что значит «бедная Элла»?

– Учитывая, как вы к ней привязалась, вы ужасно расстроитесь, если узнаете, что что-то попало в ее напиток.

– Ты…

Я вовремя зажала рот, чтобы не произнести слова, которыми хотела его назвать.

Подумай, Кэт. Будь благоразумной. Будь умнее.

Несмотря на гнев, бушующий во мне, я должна сохранять самообладание. Я взяла себя в руки и встретилась с ним взглядом.

– Вы хотите, чтобы я выбрала между Эллой и Бастианом.

Он рассмеялся.

– О, нет-нет-нет. Я бы так не поступил.

Я с облегчением вздохнула.

Наклонив голову, он улыбнулся, переплетя пальцы на столе.

– Либо вы отравите Бастиана, как я вас терпеливо просил. Либо я позабочусь и о нем, и об Элле.

Из комнаты словно вышел весь воздух.

Я застыла. Весь мир застыл. Либо умрет Бастиан, либо умрет он и Элла.

Через жжение в глазах я тупо смотрела на Кавендиша, просто желая, чтобы это не было правдой. Пусть будет шуткой. Очень несмешной шуткой. Но он просто сидел и улыбался, словно все, что он сказал, – очень разумно.

Он еще сильнее склонил голову, будто ожидая моего ответа. Я не хотела ничего выбирать, потому что оба варианта были ужасны. Вот только то, чего я хочу, совсем не имеет значения. Разве мне недостаточно говорили об этом? Разве я видела недостаточно тому подтверждений?

То, чего я хочу, никогда не имело значения.

Особенно когда дело касалось Кавендиша. Преподнося это как просьбу, он на самом деле создавал лишь иллюзию выбора. Как это было в случае с Ларой.

Я не двигалась, но внутри меня все рушилось. Один мертв или двое. Не было никакого выбора.

– Открывайте шкаф. – Я кинула взгляд в ту сторону, где он хранил аконит.

Кавендиш медленно поднялся, словно боясь меня напугать. Ему не стоило беспокоиться – мои ноги словно приросли к полу.

Замок щелкнул, эхом отдаваясь в ушах.

Через мгновение он уже стоял передо мной, протягивая мне на ладони флакон с фиолетовой жидкостью.

– Согласны ли вы выполнить свой долг перед вашей страной?

Я не хотела. Но взяла флакон.

– Яд может быть и считается оружием женщин, – сказал он, глядя, как я провожу пальцем по граненному стеклу, – но и для него можно найти применения, хотя это весьма трусливо.

Один только звук его голоса обжег меня. Несправедливость. Беспечная жестокость. Чертово лицемерие.

– Трусливо? – Я усмехнулась, наблюдая за тем, как от малейшего движения свет от яда танцует на моей руке. – Разве это трусость – играть с веществами, которые с такой же вероятностью могут убить как твою цель, так и тебя?

Эти слова прозвучали из шипов, проросших во мне. Это было очень мрачное место – мрачнее, чем самая старая часть Квинсвуда и тени Бастиана.

– Разве это трусость – спокойно капать смерть в чей-то бокал, зная, что наступит момент, когда глаза жертвы расширятся и она поймет, что происходит? – И мне придется это сделать. В какой-то момент Бастиан поймет, что только что проглотил смерть, которую я капнула ему в бокал, и посмотрит на меня с обвинением, злостью, болью.

Глаза Кавендиша расширились, словно он увидел колючие ветви без цветов, пронизывающие меня насквозь, и это заставило его задуматься о том, кто я – или что.

Я потеряла себя в красивом переливе стекла и фиолетового света.

– Разве не забавно, что на яд смотрят свысока? Как и на маленькие хитрости, интриги, соблазнение. – У Эллы тоже было свое женское оружие – ее косметика.

– Чем вы считаете все, что основано на хитрости и тактике, где у нас есть шанс? Обманом, трусостью, слабостью. Но если речь заходит о том, чтобы отрубить кому-то голову мечом или избить кулаками, – так это сразу честно и справедливо. – Я широко оскалилась, сжимая флакон. – Странно, что единственным допустимым оружием является то, где требуется грубая сила, – а в этой области вы всегда будете побеждать нас. Так устроена система, построенная мужчинами.

Я была заложницей в этой системе. В окружении мужчин, более могущественных, чем я когда-либо надеялась стать самой.

И, черт возьми, меня это злило.

Злость брала не только за себя. За Дию. За Лару. За Эллу. Даже за мою сестру, которая была вынуждена бежать, сменив имя и личность, чтобы найти себе место в этом проклятом богами мире.

Во мне закипал гнев, едкий и мрачный. Гнев был небезопасен. Особенно не перед ним.

Но, возможно, арианмель так и остался в моей крови, потому что я просто не могла заставить себя волноваться об этом.

– У вас есть власть над нами – физическое превосходство, страх. Как мы можем победить, если вы можете прижать нас к земле и задушить голыми руками? – Мои глаза жгло при воспоминании о мертвой Ларе.

Но моя ярость жгла еще сильнее.

Моя улыбка превратилась в острый оскал, который я обратила на него.

– А яд? Он ставит нас в равные условия. Неудивительно, что мужчинам это не нравится.

Кавендиш побледнел, и хотя я уже закончила, он еще пару мгновений беззвучно двигал губами, прежде чем сказать:

– Мне не нравится ваш тон.

Бедняга. Мне почти стало жаль его за то, что я вызвала у него такую неловкость. Он не был похож на человека, который к такому привык. И уж точно он не привык, чтобы его пешки с ним огрызались.

Но я больше не хотела быть пешкой. Я даже не хотела быть на доске.

– Так вы его отравите или нет? – Спросил он предупреждающе.

Он толкал меня на это. Может, у меня и не было выбора, делать это или нет, но я могла выбрать, как я это сделаю и что будет потом.

– На следующих условиях. Я проведу еще месяц в качестве вашего шпиона. Я отравлю Бастиана Марвуда. – Я пересчитывала каждый пункт на пальцах. – А вы? Вы заплатите мне очень солидную премию. Вы не будете даже думать о том, чтобы причинить вред Элле – ни в каком виде. А когда все закончится, я вернусь в свое поместье и спокойно доживу остаток дней, и никогда – я имею в виду вообще никогда – меня больше не потревожите ни вы, ни этот двор. Договорились?

Испустив долгий вздох, он выпрямился и вновь стал невозмутимым шпионом.

– Договорились, Кэтрин Феррерс.

Глава 76

Во дворце становилось все тише, словно на зиму часть придворных сокращали. Кроме делегаций Франкского и Рассветного дворов, большинство других женихов собирались и отправлялись домой, – это означало, что светских мероприятий станет меньше.

Меня это вполне устраивало – я не очень жаждала бывать в обществе.

Меня одолевали мысли о флаконе с ядом, запертом в моей спальне. Он даже являлся мне во снах, пока наконец я не переставила сейф из-под кровати на дно шкафа.

Единственное, что заставляло меня выходить из моих комнат, – это попытки развеселить Эллу. Я приходила в ее покои или приглашала ее к себе. Иногда вечерами к нам присоединялась и Перри. Они были единственными, кому удавалось меня рассмешить: Перри – своими пиратскими похождениями, а Элле – сексуальными. Мне было отрадно видеть ее улыбку.

Королева проводила много времени в оранжерее, часто в одиночестве. Я не очень хорошо разбиралась в тропических растениях, но, похоже, там было еще очень много цветов, несмотря на холодную погоду.

Однажды утром, возвращаясь с Весперой после прогулки, я натолкнулась на Вебстера и спросила, чем он подкормил розы, чтобы они вновь зацвели.

– В том-то и дело, – он посмотрел по сторонам, а затем наклонился ближе, – ничем. Я все делал, как обычно, но сейчас середина октября, а они все равно цветут. Садовник, который ухаживает за тропическими растениями в оранжерее, говорит то же самое. Думает, что всему виной эльфийская магия. – Он бросил взгляд в сторону дворца. – В странные времена мы живем.

Кусая губы, я смотрела на розы, мимо которых мы проходили. Но даже они не могли вызвать у меня улыбку. Скоро я вернусь в свое поместье, и там не будет цветов. Я должна привыкать к тому, что их нет.

– Как поживает ваш куст? Я бы… хотел взглянуть на него.

Повернувшись, я обнаружила, что он смотрит на меня, приподняв бровь и криво ухмыляясь. Я не поняла, что означает этот взгляд. Может, надежду? Мне показалось, что в нем было что-то не то, словно я что-то упустила.

– У него все хорошо. Снова цветет, как и эти.

– Леди Кэтрин. – Откуда-то из-за куста с широкой улыбкой вышла Перри. – Рада вас видеть. Пройдетесь со мной? – Она выразительно взглянула на Вебстера.

Тот поклонился и поспешил прочь.

Насупившись, Перри смотрела ему вслед.

– С тобой все в порядке?

– Эм… да? – Я погладила Весперу по плечу. – А разве не должна?

– Неужели ты не видела, как он на тебя смотрел?

– Что? Вебстер? А как он на меня смотрел?

Перри протянула Веспере руку, чтобы та понюхала ее, и посмотрела на меня, прищурившись.

– Тебя не смутило его желание увидеть твой розовый куст? Ты серьезно? А Элла говорила, что ты хорошо читаешь людей.

Я словно вновь впервые оказалась во дворце. Мне надоело это место и вещи, о которых люди просто не могут сказать прямо.

– Пожалуйста, Перри, – я потерла висок, – просто скажи вслух.

– Где у тебя розовый куст?

– В моей комнате.

– И он сказал, что хочет посмотреть на него, да?

– Это уже не просто сказать вслух.

Она закатила глаза.

– Боги милостивые, женщина, да он хотел пробраться к тебе в спальню.

Я рассмеялась.

Она нет.

Пока мы шли к кошачьему двору, я все же задумалась. Я не ожидала, что он намекнет на такое, хотя романы слуг и аристократов не были такой уж редкостью. Достаточно вспомнить парня с кошачьего двора в моем родовом поместье, которому я отдала свою девственность.

Но по-настоящему тревожным был тот факт, что я не смогла прочитать ничего на его лице. Приподнятые брови скрывали надежду в его вопросе. Ухмылка – неловкость от страха, что ему откажут. И появление Перри – спасение, откуда не ждали.

Я утрачивала навыки. Бессонные ночи и алкоголь. Постоянные мысли о флаконе с ядом и о том, что через считанные дни я его использую.

Чем скорее я вернусь в поместье, тем лучше.

* * *

На следующий день у меня была последняя примерка с Блейз. Поскольку на свадебной церемонии у меня была особая роль, я должна была быть в традиционной одежде.

Но похоже, слово «традиционность» не входило в лексикон Блейз. Надувшись, она смотрела на меня, явно недовольная тем, как мантия сидит на мне – хотя все, что можно, уже было обрезано.

– Я не могу работать с таким фасоном. Он тебе не подходит.

Элла вздохнула, вскинув руки.

– Но он нужен для ритуала.

– Вы, альбионцы, со своими ритуалами… – Блейз фыркнула, закатив глаза.

Сегодня я как никогда была с ней согласна. Мне всегда нравилось обращаться к богам и стихиям, совершать разные подношения на алтарь или прямо на землю. Но сегодня утром я была на репетиции свадьбы в роще и провела в присутствии Бастиана мучительных три часа.

В тот момент, когда нам ничего не оставалось делать, кроме как стоять в стороне, пока архидруид разговаривал с королевой и Ашером, я наклонилась к нему чуть ближе. Он согнул руку в логте, но не отстранился.

– Должна сказать, я удивлена, – прошептала я, когда архидруид передал королеве небольшую чашу с медом.

Бастиан вопросительно вскинул бровь, даже не глядя на меня.

– Чем же?

– Мне казалось, ты при первой же возможности наймешь нового посредника.

– Не вижу в этом необходимости. – Его взгляд метнулся в мою сторону, но не дошел до моего лица. Он посмотрел на мои руки, на которых я до крови ободрала заусенцы. – Насколько я понимаю, за эту должность платят, а тебе нужны деньги. Ты можешь оставаться на посту до моего отъезда.

Чувство вины укололо меня. После всего произошедшего, он оставлял меня своим посредником, терпя мое присутствие ради моего же блага.

– Спасибо, – пробормотала я, нахмурившись.

– Который, как ты будешь рада слышать, наступит очень скоро. Здесь уже все устроено – Он жестом указал на будущих молодоженов, которые распивали мед, чтобы их совместная жизнь была сладкой. Что ж, удачи им – моему браку это не помогло.

– А я уезжаю в конце месяца, – выпалила я. Только боги знают, зачем. Может быть, это было ребяческой попыткой дать ему понять, что я уеду раньше его.

Он устремил взгляд на меня, на кратчайшую секунду его брови искривились.

Мне должно быть все равно. Но это было похоже на победу, хотя она продлилась одно мгновение.

Он сглотнул.

– И куда ты поедешь?

– Обратно в поместье, конечно же.

– Но твой муж… Это ведь его дом, да?

– Все его. – Разбуженная ярость, которую я недавно обнаружила в себе, подняла голову и оборвала мои слова.

– Ты не можешь прекратить…?

– А ты думаешь, я не пыталась?

Ашер и королева обернулись на мой повысившийся голос, широко раскрыв глаза.

Я втянула воздух и опустила голову. Однако в пылающих щеках не было ни капли стыда.

Вся эта ситуация была нелепой. Мои объяснения Бастиану будут лишь польют глазурью этот откровенно дерьмовый торт.

– Я просила развода у прежней королевы, – прошептала я, вернув себе контроль над голосом. – Она отказала мне. Если бы я выиграла тот забег, я бы воспользовалась милостью королевы, чтобы получить его. Но мы оба знаем, чем это все закончилось.

– Тебе нужно получить чье-то разрешение, чтобы расторгнуть свой собственный брак?

Я чувствовала его пристальный взгляд – он иглой впивался в мою кожу. Если раньше он согревал меня, то теперь лишь напоминал о том, насколько я бессильна в своей проклятой жизни.

– У меня никто не спрашивал, хочу ли я выйти замуж. Почему же теперь кто-то должен меня спрашивать, хочу ли я развестись? – И вот теперь этот брак встал между мной и тем, кого я сама выбрала. Я невесело рассмеялась – если бы не рассмеялась, то заплакала бы. – Такова судьба человеческих женщин. Я – собственность мужа.

Его глаза расширились, отрываясь от моих.

– Я не знал. В Эльфхайме все по-другому.

Я горько усмехнулась.

– Разве эльф может это понять?

Поморщив нос, он издал глухой звук.

– Никогда не слышал ничего более варварского.

Я прикусила язык, чтобы не ответить. Конечно, убить собственного отца – это ни разу не варварство.

И сейчас, стоя здесь, у себя в гостиной, пока Блейз подбирала мне наряд, в котором я должна буду отравить его, я чувствовала себя совсем паршиво. Я предпочла молчать, позволяя ей и Элле обсуждать меня, словно меня здесь не было.

– И что же ты хочешь, чтобы я добавила? – Блейз взглянула на переданный мной набросок от Кавендиша.

Элла пожала плечами.

– Карман для нюхательных солей.

– Потайной карман в рукаве для нюхательных солей? – Блейз выразительно приподняла бровь, скрыв ее за челкой. – Да, «нюхательные соли» популярны и у нас при франкском дворе. – Она скривила рот.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица. Она точно знала, для чего нужен карман, и это не имело никакого отношения к дамским обморокам.

Элла мило улыбнулась.

– Мы подумали, что Ее Величество может упасть в обморок от… переполняющих ее эмоций, связанных с этим событием.

– О да, конечно. Столько эмоций по поводу брака с человеком, которого она даже не знает. – Блейз скептически посмотрела на каждую из нас, а затем пожала плечами. – Не мне сомневаться в моих клиентах и в их запросах… только в их вкусе. – Она снова нахмурилась, глядя на мою мантию. – И на этот счет я действительно сомневаюсь. Но, – она вздохнула, – так должно быть, наверное. Я сделаю все возможное, чтобы ты выглядела неотразимо, Кэт.

Перед тем как уйти, она поцеловала меня в обе щеки и, странно на меня посмотрев, сказала:

– Будь осторожна, ma chérie[3], – прошептала она. – Нюхательные соли – опасная игрушка. – Она обняла меня за плечи. – Прощай.

Так окончательно.

Нахмурившись, я смотрела на закрывшуюся за ней дверь. От ужасающего осознания у меня волосы на руках стали дыбом.

Когда я буду уезжать со двора, я не смогу попрощаться с Бастианом. Он будет мертв.

У меня перехватило дыхание.

Но я не должна хотеть прощаться с ним. Я должна радоваться, что избавлю нас от опасного врага и при этом выплачу последний платеж. Вот как должна думать женщина, у которой есть чувство долга.

Может быть, у меня все же не было чувства долга?

К тому же мужчины, с которым я хотела попрощаться, не существует. И никогда не существовало. Слезы стояли в моих глазах, грозя пролиться, – в тоске по тому, которым я его считала.

Взглянув в мое лицо, Элла подошла и обняла меня, и я позволила себе заплакать именно по этому мужчине.

Глава 77

Роща была украшена цветочными композициями из роз, тропических орхидей и гибискусов, принесенных из оранжереи, – здесь они были обречены погибнуть от холода. Фонари из цветного стекла разбавляли тусклый осенний день праздничным светом, отчего деревья казались не такими голыми.

Заняв свое место у алтаря, сложенного из пятнистого сарсенового камня, я смотрела на собравшихся, ожидая момента, когда мне нужно будет разливать медовуху. Один бокал для королевы, один для Ашера, еще один для Кавендиша, выступающего как свидетель от Альбиона, и последний бокал для Бастиана, свидетеля от Эльфхайма.

Я бы и сама с удовольствием выпила, но даже с утра я не осмелилась сделать больше глотка бренди. Меня ждало слишком важное задание.

Потайной карман в рукаве тяготил меня. На секунду мне показалось, что у каждого в толпе лицо Бастиана, и я мне пришлось проморгаться.

Он не тот, за кого ты его принимала. Ты спасешь Эллу. Скрепи свое сердце.

Я повторяла себе это снова и снова, в то время как архидруид говорил о важности союзов, чести брака, благословленного эльфами, и прочих глупостях.

Объясняя важность возлияния, он взглянул на меня. Мой выход. Желудок заурчал от единственного глотка бренди, когда я повернулась к столу позади алтаря. Бокалы сверкали, слишком острые, слишком яркие. Медовуха искрилась в лучах осеннего солнца: ее янтарный цвет переливался как золото.

Мне нужно было больше выпить.

Я не могла этого сделать.

Убить Бастиана? О чем я только думала? Я была зла, обижена… глупа. И даже если Кавендиш прав, и этот эльф представляет угрозу для моей страны, это не означает, что он заслуживает такой участи. Должен был быть какой-то другой способ.

Первый бокал зазвенел, когда я дрожащими руками взяла его с подноса. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, что десятки глаз обратились на меня, а не на архидруида, который рассказывал о том, как медовуха стала напитком богов. Следующий бокал не издал ни звука.

Овладев собой, я взглянула на Кавендиша, который стоял в нескольких шагах от меня и наблюдал за церемонией. Откупорив медовуху и разлив ее по четырем бокалам, я вперилась в него взглядом. Но он не обратил на меня внимания, даже когда я с заученным поклоном поднесла по бокалу королеве и Ашеру.

И только когда я взяла бокал Бастиана, Кавендиш наконец посмотрел на меня.

На его лице царило абсолютное спокойствие. Не было ни намека на то, что он собирается моими руками кого-то убить.

От его спокойствия у меня бешено заколотилось сердце.

– Если это не сделаю я, то это сделаешь ты, да? – прошептала я, голос затерялся среди голых ветвей рощи. – Как ты сделал это с Ларой.

Его лоб прочертила слабая морщинка.

На публике он слишком хорошо контролировал себя, даже видя, что в такой момент я опасно близка к тому, чтобы ослушаться.

Уже не в первый раз в присутствии Кавендиша у меня по спине пробежали мурашки. Но на этот раз дело было не в его похотливом взгляде или неуместных прикосновениях, а в…

Что-то не то.

Складка на его контролируемом лбу выдавала замешательство.

Открыв спрятанный в ладони флакон, я медленно поправила прядь волос на лице, поглядывая на Кавендиша.

Кавендиш пользовался любой возможностью полюбоваться моими волосами, ласкал их взглядом так же часто, как и руками.

Но не сегодня.

Я капнула аконит в бокал Бастиана, когда Кавендиш развернулся и пошел к алтарю, готовый к своей роли в церемонии. Яд исчез в медовухе. Бесцветный, без запаха, как и говорил Кавендиш.

Мое сердце стучало в ушах, медленно и гулко, пока я следовала за ним к алтарю. Что-то было не так.

Очень не так.

В его маннерах было столько самообладания, но совсем не было… элегантности, что ли. В его глазах не было ни намека на торжествующую жестокость, которая тлела в его взгляде каждый раз, когда он видел мой страх. Он даже не взглянул на мои волосы или декольте.

Было непохоже, что он просто напустил на себя этот образ на публику.

Мир за пределами алтаря растворился в серо-коричневых тонах почти голых осенних деревьев. Все, о чем я столько думала, было здесь. Все, что имело значение, было здесь.

Я поднесла бокал Кавендишу и поклонилась, не сводя с него взгляд. По-прежнему спокойное выражение лица, почти безразличное, но в нем совсем не было той напускной скуки, которой прикрывался Бастиан. Мой взгляд зацепился за распахнутый ворот его мантии.

Кавендиш взял свой напиток. Когда он увидел, что я просто стою и смотрю на него, то, приподняв брови, кинул взгляд на последний бокал.

Проглотив ком в горле, я пошла за бокалом для Бастиана.

Что-то не так. Что-то странное с Кавендишем.

Механически я обошла вокруг алтаря – каждый шаг к Бастиану длился целую жизнь. Я взглянула на медово-золотистую медовуху.

Золото.

Ожерелье Кавендиша… которое его мантия никак не могла бы скрыть. Он всегда носил его. Всегда. Оно для него так много значило, что он даже починил его после убийства Лары.

А что если…

За пределами своего кабинета он никогда не признавал меня, если не считать того случая во время приезда Эвис, когда он напомнил мне, что у меня есть работа. Я посмотрела на королеву, которая бросила на меня нетерпеливый взгляд. У меня действительно была работа – даже целых три. Шпион для него, придворная дама для нее и посредник для Бастиана.

Сравнивая его поведение сейчас и в кабинете… Если бы такое было возможно, я бы сказала, что это два совершенно разных человека.

А что если я вообще не работала на главу шпионов королевы?

Даже в моем собственном сознании это звучит как полное безумие, но…

Если – если это правда, то какие могут быть последствия?

Защита Альбиона от угрозы – возможно. Но что еще?

Отравление Бастиана в разгар королевской свадьбы привело бы к дипломатическому скандалу между Альбионом и Эльфхаймом. С моим положением при дворе это можно было бы расценить как начало войны.

А Бастиан рассказывал мне, что такое война между эльфами и людьми. Смерть. Разруха. Нигде и никому не будет спасения.

Мое сердце забилось, как стук пристава в дверь. Тот же ужас, что и в тот день, охватил меня.

Варианты. Если я расскажу ему о яде, мы все равно окажемся в той же дипломатической катастрофе, хоть он и останется жив. Жив и сможет повести на нас войска Королевы Ночи, используя все те сведения, которые он собрал, пока был здесь.

Черт. Нет. Не вариант.

Я посмотрела на него, нас разделял всего лишь шаг. Времени не оставалось.

Его лицо было неподвижным и спокойным, но могу поклясться, что в его глазах мелькнула нежность. Быть может, я выдавала желаемое за действительное.

Но это неважно. Я не знаю, кем или чем является Бастиан, но это может подождать. Сейчас мне нужно сохранить ему жизнь.

Я выронила бокал.

И Бастиан – будь проклят этот Бастиан – подлетел, словно молния, и поймал его, не пролив ни капли.

Выпрямившись, он хмуро взглянул на меня, в глазах – легкое замешательство.

– С тобой все в порядке? – тихо спросил он.

Я вырвала у него бокал.

– Кэт, что ты затеяла? – Он изумленно посмотрел на меня, а среди гостей прошел ропот. Я не смотрела на королеву, но чувствовала, как ее острый взгляд пронзает воздух.

– Отдай мне эту чертову медовуху, – прошептал он.

– Не пей ее.

– Ты шутишь? Если я ее не выпью, это будет серьезным оскорблением для твоей королевы, а если ты попытаешься пролить ее еще раз – оскорблением для меня. Церемония будет испорчена. Черт, может, даже весь этот союз.

Надо мной нависла тень. Кавендиш посмотрел между нами, слегка приподняв одну бровь.

– Какие-то проблемы?

– Нет. – Бастиан скривил рот, пронзая меня взглядом. – Кэтрин как раз собиралась отдать мне медовуху, так ведь? – Он вырвал бокал из моих рук.

Сердце продолжало колотиться, ударяя по барабанным перепонкам, словно кто-то просился войти внутрь.

Бастиан хотел этого союза. Он работал над ним – все эти встречи. Да, это принесет пользу Эльфхайму, но разве и Альбион не получит выгоду? В этом ведь и смысл союзов.

Он поднял бокал, и лучи, проходящие сквозь стекло, поменяли цвет медовухи из золотистого в янтарный, а затем в бледно-пшенично-желтый.

Моргая, я подняла глаза на Кавендиша.

Он наклонил голову вбок и смотрел на меня, словно пытаясь понять, что я делаю. Он не был похож на человека, предвкушающего смерть своего врага.

Вариантов больше не было.

Поддавшись вперед, я раскрыла мантию Кавендиша.

Всеобщий вздох словно всосал весь воздух из рощи. Бастиан замер, держа бокал почти у своих губ.

Я уставилась на голую грудь Кавендиша. Ожерелья нет. Я не работаю на лорда Томаса Кавендиша, главу шпионов королевы. И никогда не работала.

Уши заложило, а в голове расцвело осознание, ясное и уверенное.

Есть вещи важнее простого выживания.

Я не хочу жить в мире, раздираемом войной между эльфами и людьми. И определенно не могу оставить тех, кого люблю, в этом кошмаре.

К тому же, разве Бастиан не говорил мне, что моя жизнь – наполовину прожитая? Я теряю лишь половину, но если это предотвратит войну… ради этого стоит перестать цепляться за нее руками и ногами, что я уже так долго делаю.

Я схватила медовуху. И большими глотками выпила ее до дна.

Сладкая и алкогольная, с цветочной пряностью меда. Никакого привкуса яда. Как и говорил… черт знает кто, на кого я работала.

Я разбила бокал о землю, его звон потряс тишину. Пусть думают, что я сумасшедшая. Я уже раскрыла настежь рубашку главы шпионов, да и разве Робин не говорил, что я ненормальная? Если это будет всего лишь безумная выходка влюбленной женщины, отвергнутой эльфийским лордом, никакой войны не будет.

Сотни глаз уставились на меня, круглые от удивления.

Но одна пара серебристых глаз готова была вылезти орбит, но не то чтобы от удивления, а от чего-то другого. Бастиан словно закоченел.

– Нет. – Его руки сомкнулись в воздухе над разбитым стеклом.

У меня не было времени гадать, о чем думает Бастиан Марвуд. Мне нужно было поскорее скрыться из виду, пока яд не начал действовать. Если кто-нибудь поймет, что на самом деле скрывается за моими представлением, все будет напрасно.

Поскольку псевдо-Кавендиш все еще на свободе, Альбион не может быть в безопасности.

Я выбежала из рощи.

Я понятия не имела, сколько мне осталось, но одно я знала точно – мне нельзя терять ни минуты.

Глава 78

Я побежала в свои комнаты – никаких признаков действия яда не было.

Если я не работаю на главу шпионов королевы, то на кого же, черт возьми, я работаю? Это должен быть тот, кому выгодно, чтобы Альбион и Эльфхайм вступили в войну… или, по крайней мере, не заключили союз. Дрожащей рукой я долго не могла вставить ключ в замок.

Это ведь из-за сильного стресса, а не из-за яда, верно?

В любом случае, у меня осталось не так много времени. Может быть, час?

Ворвавшись внутрь, я схватила бумагу и ручку и начала писать сообщение для псевдо-Кавендиша. Когда я без приглашения пришла в его кабинет, он оказался заперт, так что я не могу рассчитывать, что просто приду и найду его там.

Он разглядывал меня в упор, и я была уверена, что на нем не было ни маски, ни умелого сценического грима. Лицо, похожее на то, что я видела в роще, было очень реалистичным.

Близнец? Или просто кто-то невероятно похожий?

Кавендиш наверняка бы знал, будь у него близнец. Кем бы псевдо-Кавендиш ни был, он не работал на реального человека.

А еще это ожерелье.

Псевдо-Кавендиш всегда носил его. Бастиан говорил, что это эльфийский символ, обладающий магической силой. Дрожащими пальцами я потянулась к горлу. Мое ожерелье тоже было магическим, и уверена, что его тоже сделали эльфы. И яд светился как-то волшебно. Значит, он легко мог достать эльфийские товары.

Мой взгляд скользнул от записки к открытому ящику стола, в котором блестел мой пистолет эльфийской работы.

Как ты думаешь, чем мы убиваем друг друга?

Псевдо-Кавендиш солгал мне, так что он не может быть эльфом.

Подождите. А солгал ли он мне?

Он опасен для моего двора.

Для моего двора. Не нашего.

Если псевдо-Кавендиш был из Рассветного Двора, это не было ложью.

Значит, он…

«Подменыш».

По приданиям, они убивали или похищали свою жертву, чтобы занять ее место.

Этот, видимо, сохранил жизнь настоящему Кавендишу и работал параллельно, занимая его кабинет, пока тот отсутствовал по другим делам. Даже в нашу первую встречу разве он не появился в своем кабинете почти сразу же, как я увидела его в тронном зале? И при этом он не выглядел запыхавшимся.

Дрожащими руками я закончила писать записку псевдо-Кавендишу о том, что с ядом возникли проблемы.

Возможно, я не смогу довести дело до конца.

Грудь сжалась, угрожая раздавить то место, где когда-то билось сердце, а теперь торчали острые шипы.

Я написала еще одну записку, уже короче:

Э. Наш Кавендиш – это не Кавендиш, а враг Альбиона.

Если я умру, так и не успев разобраться с этим, то хотя бы предупрежу Эллу. Я точно знала, что мы работаем на одного и того же человека, – она сама говорила мне, что он не расстается с этим ожерельем. Даже если я не смогу остановить его, она сможет. Я спрятала записку в ящик с нижним бельем. Элла наверняка захочет разобрать мои вещи, ведь она знает, как мне будет стыдно, если еще кто-то увидит у меня такие откровенные вещи.

Схватив пистолет, я зарядила его и поспешила в западный коридор, где оставила свое сообщение за плиткой с драконом. Кто-то должен следить за ней. Из любопытства я однажды проверила это место: оставила записку с информацией и вернулась через час – ее там уже не было. Сегодня, когда его план должен воплотиться в жизнь, у него есть все основания особенно внимательно следить за точкой сброса.

Я скрылась за углом, сердцебиение вялое и громкое. Наклонив пистолет, в полированной стали я увидела искаженное отражение коридора.

Если никто не придет, мой план провалится. Окончательно и бесповоротно.

Я ждала. В конце коридора тикали напольные часы, провожая навсегда каждую секунду.

Наконец на другом конце показалась знакомая фигура. Каштановые волосы, одежда слуги. Вебстер.

Он может быть здесь только для…

Остановившись у плитки, он нагнулся и поднял ее.

Он работал на псевдо-Кавендиша.

Я потерла грудь онемевшими кончиками пальцев. Нет, я не рассказывала ему личных секретов, но я открыла ему правду другого рода. Я поделилась своей любовью к растениям, разоткровенничалась о розах. Я позволила ему увидеть эту часть себя.

А он все это время просто шпионил за мной.

Теперь понятно, почему он появлялся каждый раз, когда я выходила в сад. После замечания Перри я думала, что он неравнодушен ко мне.

Возможно, потому что я умирала, предательство пронзило меня глубже, чем я ожидала, и болью отозвалось в груди.

В искаженном отражении он выпрямился и поспешил обратно.

Следуя за ним, я потирала лицо. Оно тоже теперь поддергивалось, и это так же было не нормальным, как и медленный звон моего сердца.

И эта боль… она не от предательства.

Черт.

– Соберись, Кэт, – прошептала я. – Еще совсем немного.

Когда я зашла за угол, за которым скрылся Вебстер, и оказалась на распутье, темная фигура преградила мне путь.

– Леди Кэтрин, – принц Валуа улыбнулся мне, но улыбка тут же исчезла и он нахмурился. – С вами все в порядке? Вы очень бледны.

– Я в порядке. Мне нужно…

Глубоко внутри боль перехватила дыхание. Кроме резкого вздоха, я не издала ни звука, но мне пришлось схватиться за живот. Казалось, будто что-то разрывает его.

– Мадам! Вы не в порядке. – Теплые руки опустились на мои плечи и повели меня в ту сторону, откуда он пришел.

Я хотела последовать за ним. Тепло успокаивало. Крепкие руки сулили безопасность.

Но нигде не будет безопасно, если я не остановлю псевдо-Кавендиша.

– Сюда. Нам нужно позвать врача. Позвольте мне…

– Нет. – Дуло моего пистолета уперлось ему в грудь.

Он хмуро посмотрел на него.

– Понятно.

– Простите меня. – Я отступила назад, не сводя с него дуло пистолета. После нескольких глубоких вдохов боль утихла, и я смогла выпрямиться. – Эта пуля не для вас, но я не позволю вам остановить меня.

– Остановить вас в чем?

Я лишь кивнула головой в сторону перекрестка. Боль острыми играми пронзала мои кишки.

– Держитесь подальше от северного коридора. Я… Лорд Кавендиш может быть не тем, чем кажется.

Последнее, что я увидела, прежде чем развернуться, – его глаза, полные растерянности.

Я бежала – голова пульсировала, грудь сдавливало, – но я успела добраться до северного коридора как раз в тот момент, когда Вебстер исчез в кабинете Кавендиша.

Переводя дыхание, я затаилась в нише. Я не должна была так задыхаться и обливаться потом. Мне не должно быть так больно от каждого удара сердца.

Аконит прокладывал себе путь через меня, пробираясь по моим венам своими смертоносными щупальцами.

Я ждала.

И ждала.

Вебстер не выходил.

Отлично. Мне придется противостоять и ему, и псевдо-Кавендишу. Должно быть, он тоже верил, что работает на настоящего главу шпионов. Как только я раскрою правду, он поможет мне схватить самозванца.

Я взвела курок, и щелчок эхом разнесся по коридору.

Спрятав его в пышном рукаве своей мантии, я в последний раз вошла в кабинет Кавендиша.

Глава 79

Эффектного появления не получилось. Мой желудок выбрал именно этот момент, чтобы судорожно сжаться, и я зашаталась под тяжестью боли.

Псевдо-Канведиш отвернулся от камина, канделябр на каминной полке освещал его со спины, оставляя лицо в тени.

– Я не ожидал, что вы придете так быстро. Я только что получил ваше сообщение.

Стиснув зубы от хныканья, которое хотело вырваться из меня, я оглядела комнату. Вебстера нигде не было. Может, он ушел через потайную дверь?

Псевдо-Канведиш поднял голову и принюхался.

– Почему я чувствую запах аконита? – Его глаза стали настолько широкими, что по сравнению с ними взгляд эльфа, который я видела в роще полчаса назад, выражал лишь сдержанное удивление. – Вы пролили яд?

– Здесь я задаю вопросы. – Я направила на него пистолет. – Кто ты, черт возьми?

На мгновение он удивился, а затем, обнажив зубы, тихо рассмеялся.

– А ты умнее, чем я думал. Что меня выдало?

– Ожерелье. Оно ведь сейчас на тебе, да?

– Ах, конечно. – Он потянул ворот рубашки, обнажив предательский блеск золота. – Проклятая штука. Чтобы долго поддерживать этот облик, мне нужен источник силы.

Значит, это облик…

– Ты подменыш. И… – Я оглянулась, но нас здесь было только двое. – Ты Вебстер.

Довольная улыбка, граничащая с жестокостью, медленно растянулась на его лице.

– По крайней мере, теперь мне это больше не нужно.

По его телу побежала рябь. Каштановые волосы сменили все цвета, которые я когда-либо видела, и остановились на пепельно-белом. Словно колода кард, тасуемая Эллой, одежда на нем мелькала, сливаясь с кожей, которая сама переливалась бесчисленными цветами. Наконец все пришло к темному угольно-серому цвету.

Он стоял передо мной в облике Кавендиша, но в черно-белой негативной копии. От его глаз, устремленных на меня, становилось не по себе – белки черные, а зрачки белые.

– В таком обличии быть гораздо легче.

Единственное, что на нем было, – ожерелье, на котором ярко вспыхивал тигровый глаз.

– Но как? Как ты мог жить бок о бок с настоящим Кавендишем и не быть обнаруженным?

– Немного подумал головой. – Он усмехнулся. – Я не бродил, как он, по коридорам, чтобы случайно на него не нарваться.

Значит, человек, отчитавший меня за пренебрежение работой во время визита Эвис, и есть настоящий Кавендиш. Почему я не остановилась и не поговорила с ним чуть дольше? Если бы я задала ему хотя бы один вопрос, то, возможно, поняла бы, что он не тот, на кого я работаю. Но, конечно, именно поэтому псевдо-Кавендиш велел мне ни в коем случае не подходить к нему на людях. Я сжала пистолет.

– Тогда как ты перемещался по коридорам?

– Никто не обращает внимание на слуг. – Его рот вытянулся в улыбке, обнажив глянцевые черные зубы. – Вебстер отлично подходил на эту роль. И через него было удобно наблюдать за тобой. Когда нашли его тело, я думал, возникнут проблемы. Хорошо, что оно уже успело разложиться настолько, что его стало невозможно опознать.

Мой желудок перевернулся, вызвав новый приступ боли. Я стиснула зубы, а на лбу выступили капельки пота. Бедный Вебстер. Он был реальным человеком со своей жизнью и надеждами на будущее.

– Ты убил его только для того, чтобы занять его место.

– Он лишь расходный материал. – Подменыш пожал плечами. – Он мог бы даже стать моим любимым обличием, если бы ты пригласила его в свои комнаты. – Эти странные глаза пробежались по моему телу. – Но раз ты не попалась на мою удочку, я не могу решить, что лучше, – притворяться Кавендишем, мучая тебя, или душить женщину, надев на себя маску ее любовника?

Моя кровь похолодела, а сердце сделало что-то странное, заставив меня вздрогнуть.

– Лэнгдон… Притворяясь им, ты заманил Лару в ту комнату. Ты был в его облике, когда убивал ее.

Его лицо замерцало и превратилось в черно-белую версию ухмылки Лэнгдона – ту самую, с которой он смотрел на меня на пикнике.

– Хочешь, я убью тебя в облике Бастарда? – Ухмыльнувшись, он содрогнулся, и его лицо вновь пошло рябью. На мгновение мне показалось, что это Бастиан смотрит на меня. – Нет? Похоже, ты не в восторге от этой идеи. – Он покачал головой и снова стал псевдо-Кавендишем. – У меня большой выбор, – сказал он, перебирая пальцами кулон-звезду, а затем опустив его на обнаженную грудь.

Я прикоснулась к жемчужному ожерелью на своей шее.

– Контакт с кожей. – Он не просто прятал ожерелье под рубашкой: оно придавало ему сил, соприкасаясь с его телом.

Псевдо-Кавендиш кивнул.

– Контакт с кожей. Ты многое узнала, Кэтрин. Как ни странно, но я горжусь тобой. Посмотри, как сильно ты выросла по сравнению с той женщиной, которая в нашу первую встречу стояла передо мной со слезами на щеках, еще такая невежественная в придворных делах. И вот теперь ты здесь… – Он изящно сделал шаг вперед.

Как же я раньше этого не замечала? Эта хищная грация не могла принадлежать человеку.

Или, быть может, он всегда скрывал ее, а сейчас в этом больше нет необходимости.

– …разгадываешь тайны. Угрожаешь мне этим пистолетиком. Жаль, что ты упустила один момент: подменыши – это эльфы, а эльфов можно убить только…

– Железом, аконитом или оружием, сделанным эльфами. – Развернув к нему боковую часть пистолета, я показала механизм, слишком искусный, чтобы быть сделанным человеком.

Он замер. В его широких глазах читалось искреннее удивление.

Но вместо победы я почувствовала лишь пронзительную боль. Она согнула меня пополам, выжав из моих глаз слезы. Я еле сдержала стон – не хочу, чтобы он наслаждался моими страданиями.

– Сделанным эльфами, придурок, – пробурчала я. – А теперь проваливай.

– Хм. – Кожу вокруг его глаз прорезали морщинки, но он не отступил. – Кошка показала свои коготки. Восхитительно. А-то я стоял здесь и думал, какая ты пришла беспомощная и неподготовленная. Но… – Сначала приподнялись его брови, а затем то же самое сделали и уголки его губ. – Но этот запах. – Он глухо засмеялся, и этот смех снова и снова эхом отдавался в моих ушах, вызывая головокружение. – Ах, ты глупая девчонка. Ты приняла яд. Это что, муки совести из-за убийства прекрасного Бастарда из Тенебриса?

– Я поняла, что ты не Кавендиш. – От каждого сказанного слова у меня пот струился по спине. Комната медленно кружилась, в такт моему пульсу. – Я поняла, что это приведет к войне.

– И чтобы он не принял яд, ты не придумала ничего лучше, чем самой наброситься на бокал и все за него выпить? Как романтично. И как трагично. – Он подошел еще на шаг ближе, и мне пришлось отступить к столу и опереться на него, чему я была очень благодарна.

– И все же, – продолжал он, – я и не ожидал ничего другого от женщины, которая в первый день предстала передо мной. Которая была в таком отчаянии, что даже отвечала на мои прикосновения. – Его странные глаза с белыми зрачками скользили по мне, задерживаясь на волосах и глубоком вырезе мантии.

Тем не менее он держался на расстоянии вытянутой руки, чему я была очень рада. Руки онемели, и я уже совсем не чувствовала пистолет. Если бы он ударил по нему, то наверняка выбил бы его.

– Неудивительно, что он так легко позволил тебе принять вместо него яд. – Он усмехнулся, в складке возле его носа читалось презрение. – Убивать себя ради существа, которому на тебя наплевать и которое никогда не сможет тебя полюбить. Какая жалость.

– Это неправда. – Бастиан рассказывал мне о войне, развязанной во имя любви. Стиснув зубы, я подняла голову. – Эльфы умеют любить.

Положив руку на грудь, он рассмеялся.

– О, я и не говорю, что эльфы не умеют. Я имею в виду Бастарда. Ты же знаешь, что он убил своего отца и даже не жалеет об этом? – он щелкнул языком, покачав головой. – Такой монстр, как он? Нет, он не может любить. Не может заботиться. Не о своем отце и уж точно не о тебе, какими бы восхитительными ни были твои волосы, пышные формы, прекрасное лицо. Ах, дорогая, – он наклонил голову, – похоже, сейчас оно выглядит бледным.

Он ошибался, и, возможно, в своей обиде, я тоже раньше ошибалась. Я видела переживания на лице Бастиана – сожаление о смерти отца, пусть он и сделал это намеренно. Он заботился обо мне в своих покоях, боялся за меня. Я видела в нем это.

Но псевдо-Кавендиш был прав насчет моей бледности. Я умирала. От этого никуда не деться.

Но сначала мне нужно кое-что сделать.

– Что ж, любуйся. – Я прицелилась ему в грудь. В голову было бы лучше, но с такой дрожью в руках я не доверяла себе. – Потому что это последнее, что ты видишь.

В моем пальце оставалась одна чувствительная жилка. Она согнулась, когда я приказала ей нажать на курок.

Но в этот же миг что-то сжало мое нутро.

Раскаленная добела боль наполнила меня. Она ослепила меня, завладев моим телом. Комната наполнилась треском выстрела и криком.

Раскрыв глаза, я обнаружила, что стою, вцепившись в стол и тяжело дыша. Это был мой крик.

Псевдо-Кавендиш все еще стоял передо мной. На его груди не было ни крови, ни ран. Он просто смотрел на свою руку, с которой тонкой струйкой стекала пепельно-серая кровь.

Я промахнулась.

– Мелкая сучка, – он перевел взгляд и направился на меня. – Это действительно больно.

– Перезарядись, – прошептала я, словно это могло заставить мое тело повиноваться. – Перезарядись.

Если я это сделаю, у меня появится шанс прикончить его быстрее, чем яд прикончит меня.

Когда папа подарил нам с Эвис пистолеты, он заставлял нас перезаряжать их, пока это не займет несколько секунд. Я смогла бы это сделать, разбуди меня посреди ночи.

Пальцы свело судорогой, и порох и пули рассыпались по столу. Комната перекосилась. Я схватила пороховницу, втягивая воздух сквозь сжатые зубы и пытаясь побороть боль, закручивающуюся в животе. Битва проиграна, я знала это, но мне не нужна победа. Мне нужно время.

На краю поля зрения возникли черные пятна. Словно гниль, они распространялись все ближе к центу.

Я высыпала порох из дула в камеру – на стол попало столько же, сколько и в пистолет.

Почти готово. Сейчас.

Я вытряхнула свинцовый шарик из гильзы, но руки сами повисли, словно были сделаны из того же материала.

Пистолет выскользнул из моих бесчувственных пальцев. Его стук о стол был похож на тикание напольных часов, провожающих каждую секунду.

Но следующей секунды не наступило.

Позвоночник натянулся, подобно струне. Меня охватила агония, разрушив мир и наполнив его тьмой.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу на полу, пистолета нигде не было, а надо мной стоит псевдо-Кавендиш.

Я не смогла зарядить пистолет. Я не смогла остановить его.

– Ты думала, что ты для него что-то значишь, – он покачал головой, почти с печалью глядя на меня. Его рука потянулась к кинжалу на поясе, но остановилась. – Какая же глупая девчонка. А я ведь тебя предупреждал.

Я уставилась на него. Каждый вдох был мучением, пульс спотыкался.

Это конец.

Ему даже не нужно оружие – он может просто смотреть, как яд делает свое дело.

Раздался звук. Дверь открылась? У меня не было ни сил, ни власти над телом, чтобы повернуть голову.

– Хоть пальцем ее тронешь, и ты умрешь.

Глава 80

Смех псевдо-Каведиша обдал холодом мои уши. Но этот холод лишь слился с внутренним, тем, что быстро распространялся по моему телу.

Понимание приходило гораздо медленнее. Я знала этот голос…

– Слишком поздно, Бастард. Я уже трогал ее, и не одним пальцем, – я уловила краешек широкого оскала, когда псевдо-Кавендиш поднял голову. – Ты слишком поздно пришел спасать ее. Она уже наполовину мертва, как и остальные представители ее вида.

На самом краю моего зрения, ставшим туннельным, показались темные волосы, бурлящие тени, хорошо знакомое лицо.

Бастиан. Выдвинутая вперед челюсть. Глаза, пылающие холодным огнем.

На него было больно смотреть. Живой. Здоровый. И такой чертовски красивый, что мое и без того замирающее сердце готово было разорваться.

– Подменыш, – процедил он сквозь зубы. – Я должен был догадаться.

Я должна была встать. Не было никакой пользы в том, что я здесь валялась.

Я попыталась. Все, что мне удалось, – вяло поднять руку, но даже это было пыткой.

– А ты так и не понял? – псевдо-Кавендиш склонил голову набок. – Я разочарован.

– Я знал, что кто-то работает против нас. Я просто не знал, кто.

– И никогда не узнаешь. Свидетелей не останется. – Поморщившись от боли, псевдо-Кавендиш взял что-то со стола. Когда в поле моего зрения мелькнул золотой олень, я поняла, что это был мой пистолет.

Поглядывая на меня, он вытащил шомпол и, сетуя на свою руку, утрамбовал им почти уже заряженную мной пулю.

– Она скоро умрет, и очень удобно, что ты тоже здесь. Очень простая история. Обманутая любовница принимает яд и стреляет в мужчину, который ее отверг, – сказал он, швырнув шомпол на стол.

Бастиан не сделал ни единого движения, чтобы остановить его или подойти ближе. Может быть, он не понял, что это тот самый эльфийский пистолет, который я наставила на него на дороге. Я попыталась предупредить его, но внезапная боль схватила меня за горло, вырвав из него хриплый крик.

Он вздрогнул, взгляд на мгновение застыл на мне.

– Нет, не думаю, что так все и было.

– Уверен? Она умирает, Бастард. Жаль только, у меня так и не получилось отыметь ее, держа за эти прекрасные огненные волосы. – Псевдо-Кавендиш пристально посмотрел на меня. – Но то, что ты без памяти влюбился в мою шпионку? Это того стоило. – Широкая ухмылка растянулась на его губах, когда его взгляд снова вернулся к Бастиану.

Дрожа от напряжения, он молча стоял.

Молчание затянулось, и псевдо-Кавендиш нахмурился.

– Похоже, тебя не очень беспокоит, что она лежит здесь и умирает. Я думал, что твоя привязанность вынудит тебя сохранить свое имущество. И тем не менее ты тут стоишь и разговариваешь со мной, словно никуда не торопишься, – он взвел курок моего пистолета.

Теперь улыбнулся Бастиан.

– Это потому что я ждал, когда подберусь к тебе сзади.

Надо мной псевдо-Кавендиш обернулся.

– Сзади? Но ты…

Сталь вырвалась из его горла. Капли пепельной крови брызнули на меня.

В тошнотворном вращении комнаты лицо Бастиана возникло над плечом псевдо-Кавендиша.

Его двойник.

Ехидно скалясь, он провернул лезвие и вырвал его из горла. Изо рта псевдо-Кавендиша с бульканьем вырвались нечленораздельные слова. Он схватился за горло, словно пытаясь затянуть рану. Но, как и у меня не было надежды, так и он был обречен.

Он затих.

Мир стал таким же серым, как кровь подменыша. Тот Бастиан, что стоял в дверном проеме, кинулся ко мне и прижал к своей груди, в то время как его другое «я» бросило безжизненное тело псевдо-Кавендиша на стол.

– Кэт? – он сотрясал меня, широко раскрытыми глазами пытаясь поймать мой блуждающий взгляд. – Ты дурочка. Такая красивая чертова дурочка.

Я пыталась сосредоточить взгляд на потолке, на волосах, падающих на его лицо, на движениях его идеальных губ. Но единственное, что меня держало здесь, – это его глаза. Они светились в тусклой комнате, словно две луны-блезняшки над головой. От этой дурацкой мысли я выдохнула, слабо смеясь.

Он взял мое лицо в ладони и приблизился к нему, заполняя собой все мое туннельное зрение.

– Ты не думала, что я знал о том, что произойдет? – его голос дрожал. – Ты не думала, что я был готов к этому?

– Я не… понимаю, – мне потребовались все силы, чтобы вытолкнуть скрипучие, едва слышимые слова, каждое из которых приносило боль.

Сверкнув глазами, он погладил меня по щекам. Если бы только я могла это почувствовать. Он покачал головой, громко выдыхая.

– Перед церемонией я принял противоядие.

Противоядие. От аконита.

Значит, он знал, что я пыталась отравить его, и от этого мое сердце упало.

– Прости меня, – мои веки опустились. – Но мы остановили его… Все спасены.

Ты спасен.

Мне было жаль, что мои пальцы ничего не чувствовали. Я хотела в последний раз погладить его по щеке, запечатлеть касания к его щетине на своих нервах, забрать с собой воспоминания о нем.

В комнате резко стало темно, когда боль скрутила меня. Раздался пронзительный крик, и Бастиан крепче прижал меня к себе.

– Нет! Нет! Тебе еще нельзя умирать, – он встряхнул меня, и мне пришлось открыть глаза. Если бы у меня хватило дыхания, я бы крепко обругала его. – Эта тварь мертва, но она на кого-то работала.

Вокруг все кружилось и кружилось, пока я поднималась в воздух. Казалось, будто это комната вертится вокруг меня. Так странно. Так забавно.

Я повисла в его объятиях – такая тяжелая, такая уставшая. Между ударами моего сердца проходила целая вечность.

Удар чего-то деревянного, ощущение движения. Больше ни секунды я не могла держать глаза открытыми.

– Кэт? Нет, не смей использовать это как предлог, чтобы сдаться. Ты все еще нужна мне.

Я растворилась в его словах.

Глава 81

Я то приходила в себя, то вновь погружалась в небытие. Мгновения, образы, голоса появлялись и исчезали, и некоторые из них даже были осмысленными.

Лицо Бастиана, его глаза, большие и покрасневшие. Все в нем было нервным и дерганным.

Ашер, губы поджаты, брови нахмурены, смуглая кожа стала пепельной. Качает головой.

Грохот. Звон бьющегося стекла.

– Прекрати! Здесь ничего нет. Сегодня ты принял последнее.

– Так сделай еще.

– Бастиан, это займет неделю. У меня настаивается одна партия, но она будет готова только через несколько дней. К тому времени она будет уже мертва.

К тому времени. Она. Он говорил обо мне.

– Но должен быть какой-то выход.

Мое тело, холодное снаружи и пылающее внутри, осматривали, нажимая то здесь, то там. Из легких вырывался хрип.

– Она… это не выглядит хорошо. Без противоядия…

Их слова затихли, когда я погрузилась в тьму.

В глубине мрака не было боли. Я могла бы остаться здесь, паря в небытии. Настоящее благословение.

Но что-то обхватило меня. Ад – первородный, ослепительный и оглушающий. Я была в аду, и ад был во мне.

Я очнулась и закричала.

– Прости, любовь моя, – рядом раздался голос Бастиана, и я поняла, что это он обхватил меня за плечи. – Прости. Но тебе нужно сесть и выпить это.

– Думаешь, она сможет? – Перед глазами всплыло лицо Ашера, нечеткое в моих слезах.

– Конечно, она сможет. Она сильная. Она пережила и не такое.

Я не была так уверена. Ничего не было хуже этого. Обычно я могла молчать, несмотря на боль, но сейчас даже мой самоконтроль был уничтожен.

Что-то прикоснулось к моим губам, и я выпила.

Горькое. Знакомое.

– Кофе?

Ашер удивленно вскину брови.

– Ты можешь говорить. Да, это кофе. Мне нужно поднять твой пульс.

Мой желудок сжался от теплой жидкости.

– Я не…

Кофе вырвался наружу, согнув меня пополам. Я даже не поняла, куда меня вырвало. Казалось, словно внутри меня провели лезвием.

Я потеряла комнату из виду и снова уплыла. Но на этот раз в темноте проносились какие-то образы.

Ветви с шипами, разрастающиеся с непомерной быстротой, скручивались друг с другом и пронзали меня, парализуя.

Может быть, все не так уж и плохо. Смерть. Бастиан был прав – я уже давно наполовину мертва. Пришло время и другой моей половине впасть в небытие.

Черные розы распускались, цвели, умирали. Смерть – это естественно.

Я ничего не добилась за свою полуживую жизнь. Я даже не смогла спасти поместье. Мораг и Хорвич останутся бы без дома и работы.

В отдалении раздался крик угодившего в капкан животного. Мне показалось, что между спутанных ветвей мелькнули рыжие волосы, которые вдруг зашипели, и, превратившись в змей, защекотали воздух своими раздвоенными языками.

– Неправда. Это неправда. – Маленький островок сознания неподвижно замер в центре извивающихся ветвей. Я вцепилась в него, прислушиваясь к его ясному голосу.

– Книга, – прохрипела я где-то в бреду.

– Тс-с, любовь моя, – на мой лоб опустилась тяжесть. – Береги силы. Тебе нужно справиться с этим.

Тяжесть придавила меня, и я стала проваливаться в серость, черноту, белизну, ничто, в клубки змей, лижущих подушечки моих пальцев. Но я не могу уйти. Мне нужно ему сказать.

Наконец я обнаружила, что снова могу шевелить губами.

– Продай, – сказала я, моргнув. – Книгу.

Свет уже был другим, и лицо Бастиана оказалось с другой стороны от меня, словно между словами я успела не только моргнуть.

Он покачал головой, его лицо скривилось словно от боли.

– Ты опять об этом?

– Передай деньги Мораг, – это спасет поместье.

Этого должно хватить.

* * *

– …от эльфа к человеку никогда раньше не делали. Не знаю, получится ли…

– Приступай.

Сияние позади век, а затем в руку болезненно вонзилась игла. Я вздрогнула, но кто-то схватил мое запястье.

У меня получилось раскрыть глаза.

Кровь. Трубки. Что-то торчит в моей руке. Более узкая, острая боль по сравнению с ощущениями в остальном теле, которое словно спустили с десятка лестниц. Я попыталась дотянуться другой рукой до источника этой боли, но что-то прохладное сомкнулось и вокруг этого запястья.

– Кэт? – надо мной возникло лицо Бастиана. Он улыбался, но в его морщинках появилось что-то хрупкое. – Здравствуй, любовь моя, – сквозь мою онемевшую кожу пробилось слабое тепло. – Я так рад тебя видеть.

– Я не чувствую свои руки и ноги.

– Все в порядке. Скоро почувствуешь. Ашер тебя вылечит.

На изгибе локтя что-то защекотало, в том самом месте, где только что болело. Я хотела поднять голову, чтобы посмотреть, но не смогла пошевелиться. Я могла лишь следить взглядом за красной дорожкой, бегущей по трубке, торчащей из его руки.

– Что происходит?

– Тебе переливают мою кровь.

– Хм…

Меня окутала успокаивающая темнота.

– Нет-нет-нет. Кэт? Не уходи.

Я ухватилась за этот голос. Мне нравился этот голос. Даже несмотря на онемение, я почувствовала, как теплый и успокаивающий бальзам растекся по мне. Он окутывал боль в моих венах, подобно тому, как плющ обволакивает руины.

Мои глаза открылись, и я была вознаграждена за свои усилия видом самого великолепного мужчины, которого я когда-либо встречала.

– Вот так. – Его нос был всего в дюйме от меня. Он положил ладонь мне на щеку, удерживая в этой комнате, в этом свете. – Хорошо. Оставайся здесь со мной.

– Бастиан? – Я хотела прикоснуться к нему, но мои запястья все еще что-то держало.

– Да, это я. Я здесь. Я не оставлю тебя.

Мне нужно… Я перебирала свои путаные мысли в поисках того, что мне нужно было сделать. Что-то важное. Что-то, что я должна была сказать прежде, чем темнота вновь поглотит меня.

Ах. Вот что.

– Прости меня.

– Тебе не за что извиняться, любовь моя. Ни о чем не беспокойся. Только не сдавайся, мы спасем тебя.

– Я так устала…

Мне показалось, что я просто моргнула, но когда я снова открыла глаза, острая игла исчезла из моей руки, мои запястья были свободны.

– Она очнулась, – сказал Бастиан обо мне.

– Хороший знак. Постарайся не дать ей уснуть.

Боль… она ушла. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь растяжением легких и прохладой воздуха.

– Я жива.

– Жива, – повторил он, сжав мою руку. Я почувствовала тепло, мозоли у основания его пальцев, слегка липкую ладонь, которой, по-видимому, он слишком долго держал меня за руку.

Ощущения вернулись ко мне.

В том числе и чувство вины.

Все это могло бы случиться с Бастианом. Кем бы он ни был, сколько бы ни обводил меня вокруг пальца, я не переставала тревожиться о нем. В сторону все войны и союзы – я бы никогда не простила себе, если бы причинила ему такую боль, как эту.

– Прости меня.

Он приподнял бровь.

– Разве я не сказал, что тебе не за что извиняться?

– Но я шпионила за тобой.

Он кивнул – даже не расширил глаза и не приподнял брови от удивления. Должно быть, он услышал достаточно в кабинете псевдо-Кавендиша.

– И чуть не отравила тебя.

Он помрачнел.

– Жаль, что ты этого не сделала.

– Прости меня, мне очень жаль, – у меня на глазах навернулись слезы. – Я должна была сказать тебе, но… – Мой голос надломился. – Я очень боялась. Я думала, что он убьет меня. Я думала, что потеряю поместье. Мне некуда было деваться.

– Тс-с… – он покачал головой. – Теперь он мертв. Он не может причинить тебе вреда. Мне просто нужно, чтобы ты сосредоточилась на выздоровлении, чтобы мы могли выяснить, на кого он работал. Понимаешь? То, что он мертв, не означает, что ты можешь увиливать от своих обязанностей и смыться в другое место. Ты нужна мне.

Я чуть было не засмеялась на выдохе, но грудь сдавило.

– Не думаю, что сейчас от меня много пользы.

На его лице вспыхнула улыбка, такая же теплая, как и то ощущение, которое ранее разлилось по моим венам.

– Мне ты всегда полезна, – он поцеловал меня в лоб, но… я не почувствовала этого.

Веки ослабевали.

– Кэт?

Темнота засыпала меня, как сырая земля.

– Прости.

– Ты уже это говорила.

Я попыталась покачать головой, но не смогла.

– Это для… Я не могу сопротивляться.

– Черт. Ашер? Что происходит?

Появившийся надо мной Ашер, раскрыл мне глаза и заглянул в них. Он изменился в лице.

– Перед переливанием я проверил с помощью магии, что противоядие до сих пор в твоей крови, но… оно не смешивается с ее кровью, – он покачал головой. – Это лишь временный эффект. Должно быть, подменыш что-то сделал с ядом, чтобы он… не знаю, стал устойчивым к противоядию?

На этих словах, закрыв глаза, я стала проваливаться в бездну.

Что-то встряхнуло меня.

– Нет, Кэт. Прошу тебя. Посмотри на меня, – Бастиан одобрительно кивнул, когда я встретилась с ним взглядом. – Тогда дай ей еще моей крови.

– У тебя ее не так много. Если я выкачаю из тебя всю кровь, это убьет тебя.

– Если она умрет, это убьет меня.

Я боролась с тем, чтобы не сомкнуть веки. Боги, какие же они тяжелые.

Бастиан резко покачал головой.

– Должен быть выход.

– Что ты от меня хочешь, Бастиан? – голос Ашера казался огорченным. – Я не умею исцелять от яда. Это выше моих сил. Возможно, целители из Люминиса смогли бы, но…

– Тогда я отвезу ее к ним.

– А ее муж? Ее Величество не позволит вам выехать за пределы страны без его разрешения.

– Тогда я получу его. – Бастиан окликнул стражника. Голоса затихали, пока мое сознание ускользало в промежутках между замедляющимися ударами сердца.

Глава 82

Когда я вновь пришла в себя, то услышала, как говорит Ашер: его низкий голос успокаивал. В руке снова появилась боль. Я не могла пошевелиться, но под кожей расцветало тепло.

– …я останусь, чтобы разгрести дипломатический беспорядок.

– Что за беспорядок? – буркнул Бастиан. Он обещал, что не бросит меня, но наш последний разговор был не более чем скрежетом осколков друг о друга.

– Ты что, не слушал? Ты ведь в курсе, зачем мы сюда приехали, да?

– Черт возьми, ближе к делу, Ашер.

– Их королева заявила, что не выйдет за меня замуж. Этот меч пробудил ее магическую силу. Взгляни на растения в оранжерее. Розы все еще цветут… Мы должны были понять. Ей не нужно выходить замуж, чтобы укреплять свою власть. Теперь у нее есть все для этого.

– Так сделай с этим что-то, пока я буду в Тенебрисе.

Они замолчали, но что-то в глубине моего сознания не давало мне покоя, словно пальцы, которые не могут перестать обдирать заусенцы.

Я извинилась, так что дело было не в этом. Что-то другое… что-то из кабинета Кавендиша.

Мои глаза закатились. Мне нужно открыть их. Нужно спросить о…

– Кэт? – голос Бастиана, уже ближе.

По руке разлилось тепло, снова оттесняя боль и давая еще время подумать.

Тепло противоядия в его крови.

Вот что ковыряло и ковыряло мое сознание.

– Как ты узнал, что нужно его принять?

– Что?

– Противоядие.

Он вздрогнул, но быстро вернул себе ровное выражение лица и покачал головой.

– Сейчас это неважно. Тебе нужно сохранить силы для поездки. Ашер делает еще одно переливание, чтобы подготовить тебя. Мы отправимся в путь, как только…

– Бастиан, – судя по тому, как уверено звучал мой голос, мне, должно быть, стало лучше. – Скажи мне, как ты догадался принять противоядие.

В лунном свете его глаз что-то треснуло, и он отвел взгляд.

– Я знал, что ты шпионишь за мной.

Я заморгала, ожидая, что сейчас перед моим взором появятся змеи и шипы, ведь это было больше похоже на бред, который я видела, когда смерть уже почти наполнила меня.

Но все это прошло. Второе переливание крови, очевидно, пошло на пользу.

Усталость навалилась на меня, подтачивая мою способность оставаться в сознании, но это не было тем ужасающим забвением, которое поглотило меня ранее.

Теперь я могла сосредоточиться и видела, как Бастиан не может заставить себя взглянуть на меня.

– Ты… знал? Давно?

Он крепко поджал губы. Шрам, прорезающий их, побледнел.

– Вскоре после твоего приезда.

– Почему ты не сказал?

Его челюсть дрогнула.

– Мне нужно было знать, на кого ты работаешь. И разоблачить их. – Наконец он встретился со мной взглядом. – Мне нужно было сблизиться с тобой, а это бы у меня получилось только, если бы ты ни о чем не подозревала.

Мое сердце упало, словно земля ушла из-под ног. Какая-то жестокая часть меня рассмеялась.

Иронично. Чертовски иронично.

– Тебе нужно было быть ближе ко мне… А мне нужно было быть ближе к тебе. Поэтому ты заботился обо мне, помогал мне, защищал меня… – слова обжигали мне горло. – Ты просто хотел, чтобы я тебе доверяла.

Сжав челюсть, он поник.

– И все для того, чтобы я проговорилась и выдала тебе информацию. Я хотела сделать то же самое, – я рассмеялась, горько и глухо, в груди все сжалось. И в этот раз не из-за яда.

Он знал. Он все это время знал.

Мы были одинаковыми, и все же…

– Я пыталась уйти. Пыталась найти выход.

Бастиан поморщился.

– Забег.

– И книга. Если бы у меня были деньги заплатить приставу, я бы спасла поместье и сказала бы ему, куда засунуть его проклятый шпионаж, – мой голос надломился, и я возненавидела себя за эту слабость. Но, возможно, я ненавидела его еще сильнее, потому что продолжила. – Потому что я больше не хотела так поступать с тобой. Потому что… это было по-настоящему. По крайней мере, я так думала.

– Это и было по-настоящему. Все только началось с задачи, чтобы ты доверилась мне. Но потом оно стало реальным, Кэт. Вот почему, когда появился твой муж, я не мог…

– Нет, – мне удалось загнать его в угол. Это должна была быть победа, но она оказалась слишком утомляющей. – Я подсовывала ему бесполезную информацию, чтобы он был доволен. Но ты не останавливался. Даже когда узнал о моем замужестве, ты оставил меня своим посредником, чтобы я могла отравить тебя. Ты хотел, чтобы я была рядом, чтобы ты мог выйти на след своего врага. Ты продолжал использовать меня.

Его плечи опустились. Он признавал поражение.

Конечно, признавал. Потому что ему бы нечего возразить на мою правду.

А правда, черт возьми, била не в бровь, а в глаз.

Да, я пыталась отравить его. Да, я шпионила за ним. Нет, я не заслужила этой горькой обиды.

Но, как он сказал, к черту заслуги.

Он далеко зашел. Он залез мне под кожу к самым болезненным местам и заставил меня почувствовать что-то новое. Он заставил меня задуматься о том, что в жизни есть нечто большее, чем просто выживание.

Но самое жестокое – он подарил мне надежду.

– Какая же я дура, – я завертела головой, заставляя комнату бешено вращаться. – Подменыш был прав. Ты никогда не заботился обо мне. Ты просто использовал меня, чтобы найти его.

– Прости меня, – он погладил меня по щеке. Мое тело было слишком тяжелым, чтобы отстраниться. – Я хотел сказать тебе. Но это было не только…

– Ты сделал это, Бастиан. Ты нашел его, и ты его убил. Отлично сработано. Миссия выполнена.

Я не могла уйти, поэтому закрыла глаза, прогоняя его от себя и проваливаясь в глубокое изнеможение.

Тепло его крови растекалось по моей опустевшей груди так же медленно и сладко, как мед, как объятия.

Но это напомнило мне о последних объятиях, которые он мне дарил, когда нес сюда.

И все это время он меня использовал.

Эпилог

Бастиан

Как только я переступил через теневые ворота, магия Эльфхайма наполнила меня. Обычно это успокаивало.

Но не сейчас.

Снег, знакомая палатка, перед ней весело играет костер, кедры протянули над головой свои ветви, а вокруг – ночное небо. Но все это меркло по сравнению с рыжеволосым созданием на моих руках.

Я дотронулся до бледной щеки Кэт. Ее темные ресницы не дрогнули, даже когда холодный порыв ветра закружился вокруг нас, предвещая новый снег.

– Кэт? – я потряс ее. – Маленький уголек? Ты меня слышишь?

Ничего.

Горло сжалось от ужаса.

– Бастиан? – Огромная фигура Фаолана показалась из палатки, а через мгновение за ним вышла его жена Роуз, человек.

Мой взгляд остановился на ее светло-рыжих волосах – таких бледных, по сравнению с волосами Кэт.

Но это не мешало ей стоять на ногах. Улыбаться мне, хотя в ее улыбке чувствовалась неуверенность. Дышать.

Два из трех этих действий Кэт не могла сделать, а последнее… Уже прошло слишком много секунд с тех пор, как я в последний раз ощущал, как вздымается ее грудь. Ее веки оставались неподвижными.

Меня охватила ярость, пульс отчаянно бился.

Положив одну руку на плечо Роуз, оборотень нахмурился.

– Почему ты так рано вернулся? Я и не думал…

– Тихо, я не слышу… – я затаил дыхание и прижался ухом к груди Кэт, стараясь не обращать внимания на отчаянный стук собственного сердца. Сквозь одеяла чуть слышно…

Ту-тук.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздался следующий удар.

Медленно и неровно, но ее сердце по-прежнему билось.

Слава чертовым звездам.

Я на миг прижал ее к себе, а затем со вздохом подошел к Фаолану.

– Где твой олень?

Он встал на моем пути с поднятыми руками, загораживая Роуз.

– Бастиан, твои дружки… – Он посмотрел на заснеженную землю.

Там, где должен был серебриться в лунном свете снег, была лишь тьма.

Мои тени.

Они расползались вокруг нас, поглощая снег под бурлящими волнами.

В моих руках – движение. Тихий шепот:

– Красиво… полезно… – она повертела головой, глаза по-прежнему закрыты, брови нахмурены.

– Твой олень, – сквозь зубы сказал я. – Дай мне его.

– Кто это? Что с ней случилось? – взглянув на Фаолана, Роуз потянулась к Кэт.

Я напрягся.

– Не смей, – загремел не только мой голос, но и моих двойников и теней.

Земля задрожала. С веток кедра посыпался снег. С криком прочь улетела испуганная птица.

Нервы загудели, напитываясь силой родной магии Эльфхайма.

Только на кой черт мне сдалась эта сила. Я бы мог впитать ее всю, но все равно не спас бы Кэт. Я не умею исцелять.

Фаолан предупреждающе зарычал:

– Держи себя в руках.

Я взглянул на него. Мои тени разбежались во все стороны, оставив озеро тьмы.

Вот черт. А ведь он прав.

Если я потеряю контроль и позволю теням все поглотить, это точно не поможет Кэт.

Глубокий вдох.

С каждым вдохом моя грудь тяжело вздымалась, но мне уже не казалось, что я готов повалить все деревья в радиусе мили.

Я кивнул Роуз, не в силах принести подобающие извинения.

– Мне нужен твой олень. Прямо сейчас, – в моих словах все еще слабо урчала сила.

Со вздохом Роуз направилась к дальнему краю палатки: длинными шагами она быстро преодолела весь путь. Но не так быстро.

Я смотрел на звезды, когда мы подошли к паре оленей на привязи. Один из них, подняв голову, понюхал воздух. Другой закатил глаза и попятился от моих теней.

– Как далеко мы от Тенебриса? – мои теневые ворота были связаны с браслетом, который носил Фаолан, – так я мог быстро приходить к нему, когда он работал в поле. Но это означало, что я никогда не знал, где точно окажусь.

– Семь-восемь часов езды.

Я замер.

Слишком долго. Слишком далеко.

Я представил, как Кэт вновь опрокинула бокал, осушая его смертоносное содержимое.

Сквозь меня словно прошло железное лезвие.

И что еще ужаснее – эта прекрасная дурочка сделала это ради меня.

Роуз порылась под одеялами, наброшенными на стойку.

– Седло только…

– На это нет времени, – я взобрался на первого же оленя и устроил Кэт так, чтобы она сидела на моих коленах. Крепко прижав ее к своей груди, я тотчас же окрикнул оленя, и тот понесся галопом.

Мы пустились на восток, в противоположную сторону от луны.

Пусть олень сам выбирает путь – он был из хорошей породы. Он был достаточно умным, чтобы не сломать себе ногу, и достаточно сильным, чтобы скакать часами.

Так что я все свое внимание обратил на Кэт. Ее дыхание обдувало мою щеку. Это хороший признак, который смог успокоить мое сердцебиение. Я провел рукой по ее щеке.

– Кэтрин? Любовь моя?

Ресницы дрогнули. Зеленые глаза закатились, но потом все же нашли меня.

– Бастиан? Что…? Там были шипы и змеи… и одна укусила меня.

– Нет, ты со мной. Ты в безопасности. Я везу тебя к целителям, которые смогут помочь.

Она покачала головой и, нахмурившись, закрыла глаза.

– Теперь это правда?

– Да. Я же говорил тебе: «Что бы ни случилось, помни, это все реально». Я серьезно, Кэт. Это все взаправду. И мы взаправду. Каждое мое слово – правда. – Мой голос треснул, и острые осколки забили горло.

– Я не… – тихо простонав, она обмякла на моих руках.

Убедившись, что она еще дышит, я нагнулся к шее оленя и прошептал на древнейшем языке мира, языке самой земли и камней:

– Быстрее. Быстрее. Знаю, в Подземном мире тебе воздадут должное.

Фыркнув, животное набрало скорость.

Я чувствовал каждый его вздох, каждый удар копыт по снегу. Я слышал, как ревет кровь, которую его сердце качает слишком быстро. Такая скорость убьет его. И часть меня жалела его. Но мне нужно было привезти Кэт в Тенебрис как можно скорее.

Чего бы это не стоило.

* * *

Мы добрались за пять часов. Над горизонтом уже бледнела заря, когда мы въехали в Тенебрис. Мимо по улицам проплывали фонари, лаская каменные стены, высеченные из базальта и лабрадорита.

Совсем скоро они посветлеют до чисто белого алебастра и мрамора с розовыми прожилками, – тогда взойдет Рассветный Двор, и мой город при свете дня сменится своим двойником, Люминисом.

За весь прошедший час Кэт ни разу не пошевелилась.

Олень рухнул прямо на улице, и, положив руку ему на лоб, я поблагодарил его. Остаток пути я пробежал с Кэт на руках.

Жители из Рассвета и Сумрака проходили мимо меня – одни выходили на улицу, другие возвращались домой. Некоторые, увидев мое лицо, оборачивались. У меня не было времени волноваться о том, что они подумают о Тени Королевы Ночи, бегущей по улицам города, который с восходом солнца из Тенебриса превратился в Люминис.

Каждый выдох разрывал меня, когда я ворвался в Дом исцеления. Светлые каменные стены просто сияли после полумрака снаружи.

Высокая женщина подошла ко мне, сложив руки на животе. Я узнал бежевую косу на ее спине – это она вылечила рану на моей груди много лет назад. Но при виде меня ее лицо ничего не выразило, хотя она должна была меня помнить. Да черт возьми, ее лицо было через чур спокойным. Неужели она не видит, что это срочно?

– Помоги ей, – раздался мой голос в тишине холла. – Ее отравили.

Женщина слегка кивнула и осмотрела Кэт. Приподняв брови, она неспешно произнесла:

– Хм…

– Ты слышишь меня? Нужно…

– Она умирает.

– Я знаю. Поэтому, черт возьми, и привез ее сюда, – мои тени чернели на мраморном полу, облепляя основание колонн. – Аконит.

Наклонив голову, женщина прищурилась, словно прислушиваясь к чему-то вдалеке.

– Не только аконит. Есть и еще что-то. Какая-то магия. Интересно.

– Да, чертовски интересно. А теперь помоги ей.

– Она умирает. Солнце взошло, Змей. Настало время Рассвета. Твои приказы бессильны, – отступив назад, целительница развела руками, словно ничего не могла сделать.

Нет. Нужно что-то сделать. Что-то. Кэт не могла так умереть. Она ведь только начала жить.

– Если поможешь, то я буду должен тебе.

Спокойствие целительницы тут же исчезло: в бледно-голубых глазах зажегся огонь.

Я подался вперед, чтобы она поняла, что это не пустые слова.

– Все, что угодно, – с силой сказал я, и с потолка посыпалась пыль.

– Спокойно, Змей. Мы спасем твоего человека, и ты будешь нам должен, – ее улыбка говорила о том, что я пожалею об этой сделке.

Но сейчас мне все равно.

Я прошел за ней по небольшому проходу и уложил Кэт на кровать. Я отвечал на вопросы о яде и о лечении, которое пробовал Ашер. Я позволил взять у меня еще крови.

Я выполнял все распоряжения, лишь бы избавиться от этой тяжести в груди.

Я не хотел откупиться. Откуп был для тех, кто признавал свои ошибки. Не задумываясь, я бы вновь совершил те же ужасные вещи и, уверен, что совершу еще не одну сотню прежде, чем моя жизнь подойдет к концу.

Но если я сделаю в этом мире хоть что-то хорошее, то смогу склеить некоторые трещины в нем, даже если они возникли не по моей вине.

А помогать Кэт всегда было приятно.

До сегодняшнего дня.

Было тяжело видеть, как она страдает, увядая под действием яда, но вспоминая ее лицо, когда она осознала правду…

Словно кто-то влил мне в горло аконит и вонзил под язык железо. Горький и жгучий, он вызывал желание выблевать все, что я когда-либо ел.

И мне должно быть все равно… Но как бы она меня не обманывала, какие бы табу не заставила невольно нарушить, она не заслуживала такой участи.

Хотя лишь одного из перечисленного должно было бы хватить, чтобы я желал ей этого.

Кэт лежала на кровати, ее волосы разметались по подушке, а лицо было таким же бледным, как и мраморные стены вокруг. Она казалась такой маленькой, будто бы вот-вот исчезнет.

Это была не та женщина, что я знал, которая только-только начала занимать свое место в мире. Не та женщина, чей смех наполнял меня. Не та женщина, которая слишком долго была заперта в ловушке страха и наконец остро ощутила жажду жизни.

Нет, сейчас это была лишь ее тень, – еще более уязвимая, чем та, которая предстала перед ее дядей.

Последние несколько часов внутри меня что-то трескалось и вот теперь готово было полностью развалиться на части.

Ведь она по-прежнему была замужем, и мне должно быть просто наплевать.

Запретная. Соблазнительная.

Не только для моего тела, но и для моего разума, моей души и… того места в груди, в котором так болит и которое я не осмеливаюсь назвать.

Она опасна.

Красивая и в то же время решительная, бушующее пламя, скрытое под маской холодной невинности, – она самое опасное существо, с которым я когда-либо сталкивался.

Ведь если она умрет, я не уверен, что часть меня не последует за ней.

Примечания

1

Повешение, потрошение и четвертование (англ. hanged, drawn and quartered) – вид смертной казни в Средневековой Англии за государственную измену, при которой осужденного вешали, не давая задохнуться, а затем потрошили, четвертовали и обезглавливали. (Прим. пер.)

2

Возлюбленный (пер. с французского)

3

Моя дорогая (пер. с французского)

Content

Клэр Сейджер
Поцелуй железа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Эпилог

Примечания