Карина Шнелль

Лазурный Берег

Carina Schnell

AZURBLAU (#1)

© 2024 Piper Verlag GmbH, München

© Markus Griechbaum

© Николенко М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается всем, кто отправился в чужую страну и обрел там любовь

Часть 1

Le coup de foudre[1]

Глава 1

Аликс

Как только приморский город показался в иллюминаторе, я прижалась носом к стеклу. Пилот-женщина сделала размашистую петлю, чтобы поразить меня захватывающим видом на Бэ-дез-Анж – залив Ангелов. На лазурной глади россыпью белели лодки. Вода так сверкала на солнце, что мне пришлось зажмуриться.

За широкой полосой пляжа тянулся променад, к которому подступали дома – белые, терракотовые, желтые, красные… Ни одно здание не было похоже на своего соседа. Сверху Ницца выглядела как разноцветный ковер, как взрыв веселых красок. Вдоль променада, шевеля листьями на ветру, выстроились пальмы, на плоских крышах буйно зеленели растения в горшках. Вдалеке виднелись Альпы; на самых высоких пиках даже сейчас, в середине мая, белел снег. Море и горы – эти противоположности удивительно красиво дополняли друг друга. Мое сердце забилось быстрее. Это была любовь с первого взгляда.

Самолет медленно снижался. Я не поверила собственным глазам, увидев, что взлетно-посадочная полоса находится прямо в море. Точнее, на специально предназначенном для этого полуострове – видимо, искусственном. Мне вдруг стало не по себе. «А если пилот промахнется? Мы же угодим прямиком в воду!» – подумала я и с усилием сглотнула, глядя на приближающуюся поверхность моря. Его цвет переходил из ярко-синего в бледно-зеленый, бирюзовый и светло-голубой. Оно было настолько прозрачным, что я видела темные тени, мелькающие по дну.

Вот мы уже почти касаемся воды – хоть ныряй туда из окна. Мои пальцы впились в подлокотник. Посадочной полосы больше не видно, а море все приближается. Черт меня дернул взять билет на самолет! Надо было ехать поездом, хоть это и отняло бы лишних девять часов. И я не полюбовалась бы Ниццей с высоты птичьего полета.

Возьми себя в руки!.. Устремив взгляд в безоблачное небо – такое же яркое, как и море, – я стала считать секунды до соприкосновения с водой. Три, два, один…

Внизу что-то загрохотало и затряслось, а потом мы, вместо того чтобы с оглушительным плеском войти в воду, коснулись твердой земли. «Добро пожаловать на Лазурный Берег!» – донеслось из динамика.

Я облегченно вздохнула. Мой первый в жизни перелет остался позади. Я не умерла, и меня даже не вырвало. В какой-то момент мне захотелось издать торжествующий вопль, но я подавила это желание. Просто отпустила подлокотники и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

Оглядев салон, я почувствовала, как заливаюсь краской. Ни одно из тех лиц, что меня окружали, не выражало того облегчения, которое наверняка было написано на моем. Сосед, мужчина в костюме, продолжал невозмутимо стучать по клавиатуре ноутбука. Три женщины, сидевшие впереди, не прервали своей оживленной беседы. Где-то в хвосте засмеялся маленький ребенок. Я отважилась снова взглянуть в иллюминатор. Пальмы махали листьями, приветствуя наш самолет, который подруливал к зданию аэропорта. По моему лицу расплылась невольная улыбка. С этого момента у меня начиналась новая жизнь.

* * *

Я со стоном стащила с ленты огромный чемодан. Тяжеленный, конечно, но что делать? В нем уместились почти все мои пожитки. С одной сумочкой в другой город не переедешь. Я с грустью подумала о своей старой комнате со светло-зелеными стенами и белыми ставнями. Родители, наверное, переоборудуют ее в зал для йоги, если заявятся домой. Как бы то ни было, я радовалась тому, что теперь буду жить отдельно, сама по себе. Именно так и надо начинать взрослую жизнь. Мне ведь уже двадцать четыре года. Давно пора.

В здании аэропорта оказалось неожиданно жарко для середины мая. Почему не работали кондиционеры? Непорядок! Чувствуя, как волосы, собранные в хвостик, липнут к шее, я направилась к выходу с чемоданом и наплечной сумкой. После перелета меня все еще слегка пошатывало.

Обмахиваясь свободной рукой, я шагала к двойным дверям со светящейся зеленой надписью «Sortie»[2]. Они открылись автоматически, и я, следуя за женщиной в безукоризненно сидящем брючном костюме, попала в вестибюль. Я ожидала, что он будет просторным и многолюдным, ведь Ницца – один из популярнейших курортов мира. Но в маленьком зальчике было всего шесть человек, причем двое из них оказались водителями с написанными на табличках именами клиентов. Какой-то пожилой господин подошел к женщине в брючном костюме и взял у нее портфель с ноутбуком. Оставшиеся трое, радостно размахивая руками, бросились навстречу семье, которая шла позади меня.

От того, что других так сердечно приветствуют, мне вдруг стало немного тоскливо. Меня саму никто не встречал, никто не хотел обнять. Я никого здесь не знала и могла рассчитывать только на себя. Во всяком случае, пока.

Я ненадолго остановилась, чтобы отереть пот со лба. Другие пассажиры и встречающие уже вышли из здания. В зале кроме меня остались только сотрудники информационного бюро и службы проката машин. Я стащила с себя худи, под которым был тоненький топик. Стало полегче. Выудив из сумки телефон, открыла «Гугл-карты». Конечно же, я подготовилась к путешествию. Как всегда. Оставалось только нажать «Начать маршрут» и двигаться, ориентируясь по голубым точкам, указывающим направление. Правда, с моим багажом это было проще сказать, чем сделать.

Я страдальчески поволокла свой чудовищный чемодан к выходу из аэропорта. Женщина за информационной стойкой бросила на меня сочувственный взгляд. Я обворожительно улыбнулась, сдула со лба растрепавшиеся волосы и с еще бо́льшим ожесточением продолжила свой нелегкий путь. Не для того я занималась кикбоксингом и каждый день бегала, чтобы позволить какому-то там чемодану меня одолеть. Даже если он весит три тонны.

Как только я выбралась наружу, мне в лицо ударил теплый воздух. И все-таки на улице жара переносилась легче. С моря дул свежий бриз. Приостановившись, я сделала несколько глубоких вдохов.

В небе кружили чайки. Их крики смешивались с шумом ближайшей улицы и с сигналами такси на парковке перед терминалом. Везде росли пальмы. Стена здания аэропорта была оплетена розовыми и белыми цветами. Пахло жасмином. Я сразу почувствовала себя как в отпуске. Что в этом раю мне предстоит не отдыхать, а жить и работать – к такой мысли я еще не привыкла.

Заново собрав в хвост волосы – светлые с розовыми кончиками, – я двинулась дальше. «Гугл-карта» вела меня сквозь пеструю сумятицу, которая царила за пределами аэропорта. Машины сигналили, водители переругивались поверх опущенных стекол, а я с чемоданом пыталась лавировать среди многочисленных пешеходов, велосипедистов и пальм. Идти сосредоточенно и не зевать было трудно. На противоположной стороне дороги один за другим вырастали роскошные отели. Я только и делала, что хлопала глазами.

Тем не менее мне удалось благополучно добраться до железнодорожной станции. Еще дома я выяснила, на какой поезд нужно сесть. Само собой, я осмотрю Ниццу. Но не сейчас. Пусть этот большой оживленный город немного подождет. Конечный пункт моего маршрута уступал ему по величине, но не по привлекательности. «Следующая остановк Антиб», – сообщало табло на поезде, куда я втащила свой чемодан.

Европейские приморские городки с большими яхтенными гаванями не испытывают недостатка в дорогих ресторанах. Мне, окончившей кулинарную школу в Бордо, удалось устроиться в лучший. Трудно было придумать более подходящее место для того, чтобы накопить опыт и, может быть, однажды осуществить свою мечту – стать шефом. Ну а пока мне с трудом верилось, что меня взяли младшим поваром в «Le Chat Noir»[3] – ресторан, отмеченный тремя мишленовскими звездами. Честно говоря, его хозяйка была чем-то обязана моему прежнему начальнику. Я намеревалась доказать ей, что сама по себе заслуживаю чести работать на ее кухне.

Найдя свободное кресло и пристроив чемодан на место для багажа, я наконец-то расслабилась. По расписанию поездка длилась двадцать минут. Мне не мешало вздремнуть, ведь сегодня я встала в пять утра. Но как только состав повернул и море заблестело прямо за окнами, меньше чем в десяти метрах, я резко выпрямилась и разинула рот. Пути шли буквально по кромке! Сначала аэродром посреди воды, а теперь это… Похоже, на Лазурном Берегу подобные сюрпризы поджидали меня повсюду.

Рука сама потянулась к телефону, и я несколько раз сфотографировала голубые волны, бьющиеся об узкую полоску пляжа. Если сейчас выпрыгнуть из поезда, то приземлишься мягко и скатишься прямиком в ласковое море. При этой мысли я засмеялась и, инстинктивно захотев поделиться с кем-нибудь хорошим настроением, повернула голову, но в соседнем кресле никто не сидел. На меня опять накатило чувство одиночества, и улыбка сползла с моего лица.

Единственным человеком, по которому я скучала, была Магали – моя младшая сестра и лучшая подруга. Чтобы ком в горле поскорее рассосался, я написала ей сообщение и отправила только что сделанную фотографию.

Приземлилась благополучно.

Вид из окна поезда потрясающий!

Готова нырнуть прямо сейчас!

Я вздохнула и, снова откинувшись на спинку кресла, приготовилась получать удовольствие от поездки. Что бы Магали сказала, если бы была сейчас рядом со мной? Ее отсутствие казалось странным. Мне как будто не хватало какого-то жизненно важного органа. Поскольку наши родители, занятые своей карьерой, нечасто заглядывали домой, мы с Магали растили друг друга. У меня была только она, а у нее – только я. Сейчас, когда каждая проходящая минута приближала меня к цели, заставляя нервничать все больше и больше, я бы что угодно отдала, лишь бы сестра оказалась рядом.

Я затосковала. По ее утешительному присутствию, по ее оптимизму и несокрушимой вере в меня. И все-таки я должна была пройти испытание разлукой. Впервые в жизни. Если мне выпал шанс осуществить мечту, необходимость переезда в другой город не могла меня остановить. Я твердо решила пересилить себя. А не сделай я этого, Магали задала бы мне жару.

Представив, как она строго смотрит на меня, я невольно засмеялась, надела наушники и включила ее любимую песню – «Happy»[4] Фаррелла Уильямса. Сомнения рассеялись. Позволив мягкому покачиванию поезда меня успокоить, я продолжила любоваться чудесными видами.

* * *

Типично средиземноморское красное здание антибской железнодорожной станции оказалось совсем небольшим, так что найти выход в город было нетрудно. В вестибюле я остановилась у киоска и купила бутылку «Эвиана». Организм требовал воды, чтобы не задымиться. Торопливо открутив крышечку, я принялась жадно пить. Потом немного побрызгала на свое разгоряченное лицо, сделала еще один большой глоток и, обернувшись, опять взялась за ручку чемодана.

– Salut![5] Ты Аликс?

Прямо передо мной, как будто из ниоткуда, возникла высокая фигура в пестрой блузке, завязанной узлом на талии, и узких джинсах. Она широко улыбнулась, показав ослепительно-белые зубы. У меня был полон рот воды, поэтому сначала я просто удивленно кивнула и только потом, шумно сглотнув, улыбнулась в ответ.

– Да… А ты, наверное, Тибо?

– Именно так. – Человек кивнул, тряхнув шарообразной африканской шевелюрой и тихо звякнув нефритовой серьгой в левом ухе. – Все зовут меня просто Бо.

– Рада познакомиться.

Бо сделал еще один шаг мне навстречу, чтобы меня расцеловать. Сначала мы почти сшиблись лбами, наклонив голову в одну и ту же сторону, а потом я чуть не чмокнула своего нового знакомого в губы, поскольку рассчитывала на три поцелуя, а их оказалось два. В последний момент избежав неоправданной фамильярности, я сделала вид, будто ничего не произошло, и сморгнула каплю воды, попавшую мне в глаз, – мое лицо еще не просохло после недавнего опрыскивания.

Да уж! Теперь я определенно почувствовала, что нахожусь не в Бордо. Это было слышно даже по тому, как Бо сказал:

– Ах да! Ты же не здешняя! – Он легко подхватил мой багаж и широким жестом указал на выход в город. – Добро пожаловать в Антиб!

Мы вышли на палящее солнце, и я сразу начала потеть. Хорошо, что теперь мне хотя бы не нужно было тащить чемодан. В воздухе ощущался аромат пиний, окаймлявших улицу. Под деревьями стояли бесчисленные мотороллеры. Я хотела нырнуть в тень, но Бо указал на парковку перед зданием вокзала.

– Нам сюда.

Он отодвинул дверь белого микроавтобуса, на которой красовался логотип – черный кот на фоне полной луны. Я узнала бы его, даже если бы под ним не было выведено элегантными наклонными буквами: «Le Chat Noir». От нового прилива радостного волнения у меня подвело живот. Я поеду на фирменном автомобиле знаменитого ресторана! Значит, все это не сон!

Увлекшись созерцанием логотипа, я не заметила, как Бо погрузил мой чемодан в кузов. Только когда дверь заднего отделения шумно задвинулась, я спустилась с небес на землю.

– Прости, что ты говоришь?

– Я спрашиваю, как ты доехала.

Бо открыл мне пассажирскую дверь, и я торопливо вскарабкалась на место рядом с водительским.

– Хорошо. А когда самолет приземлялся в Ницце, у меня аж дух захватило.

– Верю. – Бо захлопнул мою дверь, обежал машину и сел за руль. – Мне до сих пор не доводилось видеть Лазурный Берег с высоты. Я живу здесь с детства.

Когда мы выехали со стоянки и влились в плотный автомобильный поток, я спросила:

– Антиб – такой же красивый город, как Ницца?

– По-моему, в тысячу раз лучше, – ответил Бо со смехом, видимо, заметив, как восторженно заблестели мои глаза. – Несмотря на то что здесь много богатых туристов, это место сохранило свой первоначальный шарм. Скоро ты сама его почувствуешь.

Я с нетерпением уставилась в окно. Мы пока находились в современной части Антиба, мало чем отличавшейся от других французских провинциальных городков. Благодаря многочисленным фотографиям из интернета я знала, что особый интерес представляют собой старые кварталы. Это настоящая жемчужина. Я буду жить и работать именно там, в центре. По мере того как мы к нему приближались, мое сердце стучало все быстрее и быстрее.

– Едем к тебе на квартиру, – пояснил Бо. – В ресторан сегодня лучше не соваться. По понедельникам мы закрыты, а хозяйка не любит, когда мы заявляемся на работу в выходной день. Говорит, свободное время нужно использовать по максимуму. – Бо закатил глаза и скривил рот в лукавой улыбке, по которой я поняла, что он вообще-то относится к Сильви Леллуш, владелице и шеф-повару ресторана, с большой симпатией. – Просто приходи завтра на часик пораньше. Я все тебе покажу, расскажу и выдам форму.

Я кивнула. В голове вертелось столько вопросов, что я даже не знала, с чего начать.

– Мне так не терпится поскорее увидеть «Le Chat Noir», кухню, коллег… Наверное, все они приятные люди?

– Да, у нас отличная команда, – ответил Бо, как мне показалось, искренне, однако не без секундного колебания.

Я нахмурилась, но не успела ничего спросить. Меня отвлекли чудесные старые здания, внезапно возникшие за окном.

– Это Vieil Antibes[6], – объявил Бо.

Я как зачарованная смотрела на тенистые улочки, каменные фонтанчики и белые или желтые дома с черепичными крышами. Фасады были оплетены вьющимися розами. Столики и стулья, стоящие под навесами перед ресторанами и барами, выглядели очень заманчиво. На каждом углу продавались картины и открытки. Некоторым зданиям явно перевалило за сотню лет, но владельцы с любовью поддерживали их в хорошем состоянии. У всех дверей зеленели растения в горшках, все ставни были свежевыкрашены.

Не удержавшись, я опустила стекло, чтобы вдохнуть аромат города – одновременно сладкий и соленый. Бриз, дувший с моря, донес до меня звуки аккордеона, а через несколько метров мой рот наполнился слюной: я почувствовала запах блинчиков. Он быстро сменился благоуханием лаванды и тимьяна, которым повеяло из магазина, где продавалось мыло всевозможных сортов. Я бы с радостью выпрыгнула из машины и затерялась в толпе пешеходов.

Улочки становились все более и более узкими. Я даже стала бояться, что наш микроавтобус дальше не проедет, но Бо маневрировал очень ловко. Мы свернули с асфальтовой дороги на булыжную мостовую и вскоре остановились.

– Приехали! – радостно воскликнул Бо.

Как только я вышла из машины, сильный ветер подхватил мои собранные в хвостик волосы. Мы стояли перед узким четырехэтажным домиком с каменным фасадом цвета охры и бирюзовыми окнами, под которыми рос ярко-розовый куст. Справа и слева от старомодной двери стояли глиняные горшки с оливковыми деревцами. В нескольких шагах от нас, по другую сторону улицы, тянулась стена, окружавшая старый город. Мы находились на холме, и с этого места она казалась совсем невысокой. Глядя поверх нее, можно было видеть море, простиравшееся до самого горизонта.

– Я буду жить здесь? – ахнула я. – Да это же просто… вау!

– Не спеши радоваться, – ответил Бо, выгружая мой чемодан. – Вида на море у тебя, к сожалению, не будет. Окна выходят во двор. Кондиционера нет, стены тонкие.

– Зато утром я выйду на улицу и увижу все это. Ради такого я готова терпеть любые неудобства.

Я сделала фото и отправила его сестре, которая, кстати, до сих пор не ответила на мое предыдущее сообщение. Вдогонку я послала ей смайлик с глазами в форме сердечек и написала:

Джекпот! Мой новый дом!

Мы с Бо вместе втащили огромный чемодан на самый верх. Последний лестничный марш оказался настолько узким, что идти рядом мы уже не могли, и Бо пропустил меня вперед. Потертые ступени привели нас к деревянной двери, которая, очевидно, знавала и лучшие времена. Бо вручил мне чугунный ключ, чтобы я впервые вступила в свои новые владения. Моя рука подрагивала, когда я просунула слегка проржавевшую железку в замочную скважину и, со второй попытки открыв замок, толкнула дверь.

Чтобы войти, мне пришлось пригнуть голову. Паркет, как только я на него ступила, поприветствовал меня скрипом. Оглядевшись, я уже не в первый раз за сегодняшний день затаила дыхание. Стены светлой однокомнатной квартирки были выкрашены в бледно-зеленый цвет. Обстановка состояла из мини-кухни и разномастной мебели, собранной, судя по всему, на блошиных рынках и в антикварных магазинчиках. Потолок пересекали массивные деревянные балки, а один угол был неоштукатурен. Голая каменная кладка придавала комнате своеобразный деревенский шарм.

Самым внушительным предметом в квартире была кровать, которая тихонько заскрипела, когда я поставила на нее сумку. Я медленно повернулась вокруг своей оси. На крошечном столике у окна стоял букет живых цветов, бежевые занавески колыхались на ветру.

Бо поставил мой чемодан у двери и, как бы извиняясь, поднял плечи.

– Квартирка, конечно, совсем маленькая, но если привыкнуть, то тут не так уж и плохо…

– Не так уж плохо? – повторила я. Мое новое жилище было тесным, обшарпанным и в то же время восхитительным. – Да я влюбилась в эту комнату с первого взгляда!

Бо ответил заразительным хрипловатым смехом.

– Ну хорошо. Дверь холодильника слегка заедает, кровать скрипит, но ты скоро приноровишься. Будут вопросы – задавай. Раньше это была моя квартира. Мой номер у тебя есть.

Не сумев выговорить ничего, кроме «спасибо», я как завороженная прошла по комнате, благоговейно скользнула пальцами по деревянной мебели и остановилась перед старым комодом, над которым висела картина в раме – морской пейзаж с парусником.

– До ближайшего супермаркета десять минут ходьбы, а в начале июня за углом откроется рынок. Он будет работать со вторника по воскресенье. Ты сможешь покупать там овощи, фрукты, сыр, зелень и специи.

Я восхищенно вздохнула:

– Прекрасно! Мне даже не верится, что к работе моей мечты прилагается еще и такая квартира!

– Ну да… Правда, тебе придется за нее платить, но здание принадлежит нашей же хозяйке, а она с тебя много не возьмет. Обычно здесь живут ребята, которые проходят у нас обучение, но их сейчас нет, поэтому комнатка пока в твоем распоряжении.

– Потом я, конечно же, подыщу что-нибудь другое, но для начала ничего лучше не придумаешь, – ответила я, сияя.

По лицу Бо расплылась широченная улыбка.

– Хорошо, что тебе здесь так нравится. Ну я пойду, а ты распаковывай вещи и устраивайся.

– Спасибо за такой теплый прием. Теперь мне стало поспокойнее: завтра я приду на работу, а у меня уже есть знакомый человек.

Бо встревоженно нахмурил брови:

– Ты что – очень волнуешься?

Почувствовав, как мои щеки вспыхнули, я принялась поправлять свой конский хвостик, чтобы скрыть смущение. Вообще-то я совсем не робкая…

– Нет, все нормально. Просто эта работа очень важна для меня. Не хочу упустить такой шанс.

– Понимаю. Со мной было то же самое. – Бо с серьезным видом кивнул, но тут же, снова повеселев, прибавил: – Мне почему-то кажется, что ты со всем справишься.

Эти простые добрые слова мгновенно погасили мою нервозность. Я с облегчением вздохнула и улыбнулась:

– Надеюсь, с твоей помощью?

– Само собой. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. – Бо кивнул на прощанье. – До завтра, Аликс!

Дверь захлопнулась, и в квартире стало совсем тихо. Перестав улыбаться, я испугалась, что сейчас на меня опять нахлынет гнетущее чувство одиночества. Но потом я услышала крики чаек, шум волн, бьющихся о скалы под городской стеной, и голоса людей, которые негромко беседовали во дворике. Это были звуки моего нового дома.

Я до сих пор не совсем верила, что действительно нахожусь здесь – в одном из красивейших городов Французской Ривьеры, в колоритной квартирке над морем. На расстоянии вытянутой руки от своей мечты.

Эта мысль так поразила меня, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Уставшая после долгого путешествия, я рухнула на маленький угловой диванчик. Без сил, но счастливая.

Глава 2

Лео

Я смотрел на море как загипнотизированный. Вдалеке его трепало сильное дуновение. Солнечные лучи тысячекратно преломлялись о неровную поверхность, и в какой-то момент показалась радуга. Мне хотелось зажать уши, чтобы не оглохнуть, но я только стиснул зубы, наблюдая за тем, как на площадку, принадлежащую порту, садится вертолет. Лодки из тех, что поменьше, закачались, а у женщины, которая прогуливалась вдоль берега, сдуло с головы шляпу.

Вскоре это представление окончилось. Чудовищный шум стих, лопасти серебристого монстра крутились все медленнее и медленнее. Волны плескались вокруг стопятидесятиметровой яхты, на палубе которой я стоял, но они были для нее совершенно безобидными. «Аврора» даже не шелохнулась. Или после стольких лет в море я просто не замечал легкой качки.

Пока пассажиры выбирались из вертолета, я окинул взглядом яхтенный порт Антиба. Идеальное расположение между Каннами и Ниццей сделало этот симпатичный городок излюбленным местом отдыха как французов, так и иностранцев. Однако пришвартовать здесь свою яхту могли позволить себе лишь богатейшие из богатых. Бо́льшую часть года роскошные суда просто стояли, поджидая владельца, который приезжал только летом. Они бездействовали, но не пустовали. Для того чтобы поддерживать стопятидесятиметровое судно в исправности, требовалась большая команда. Люди вроде меня, не имеющие ни семьи, ни каких-то других связей и обязательств, жили и работали на таких яхтах, всегда к услугам хозяина, если тому вдруг захочется прокатиться в Сен-Тропе или Монако. Поэтому порт Вобана[7] стал для нас чем-то вроде городка в городке. Это был наш морской дом, расположенный вне стен старого Антиба, зато в двух шагах от магазинов, ресторанов и баров.

Конечно, я никогда не забывал, что на самом-то деле «Аврора» мне не принадлежит, я здесь всего лишь работник, чье присутствие терпят по необходимости. Но меня это, как правило, не беспокоило. В отсутствие хозяина мы чувствовали себя вполне вольготно. Элегантная белоснежная леди неплохо заменяла мне мой настоящий дом, которого я не видел уже несколько лет.

Сегодня настал один из тех дней, когда я должен был особенно хорошо помнить свое место и свои обязанности. Из вертолета, наделавшего так много шуму, только что вылез не кто иной, как шейх Хамдан бин Джабир Аль Нахайян – хозяин «Авроры». Сейчас она напоминала улей, в котором суетились прилежные пчелы. Я был рад наконец-то выйти в море. Без разрешения владельца сниматься с якоря запрещалось.

Увидев, что гости уже идут по пирсу, я широкими шагами обогнул бассейн и присоединился к своим коллегам. Почти все члены нашей команды, насчитывавшей без малого семьдесят человек, надели тщательно выглаженную белую униформу и выстроились ровными рядами, чтобы поприветствовать шейха и его гостей. Бокалы сверкали, шампанское стояло во льду, яхта была готова к первому плаванию сезона.

Я занял место рядом с Амиром, своим лучшим другом. Он подтолкнул меня плечом и широко улыбнулся. Я ответил тем же. В его карих глазах я увидел то радостное предвкушение, которое испытывал сам. В межсезонье на «Авроре» иногда появлялись пассажиры – друзья шейха или люди, арендовавшие яхту на выходные. И все-таки в последние месяцы работы было мало. Поэтому мне так не терпелось снова подышать воздухом открытого моря. На это лето я набрал отличную команду. Мне подчинялся палубный персонал, благодаря которому яхта уже была надраена до блеска. Меня совсем недавно назначили старшим помощником, и я твердо решил доказать, что достоин этой должности.

Встреча гостей прошла как обычно. Улыбки, рукопожатия, шуточки. Теперь начиналась работа, причем выполнять ее следовало так, чтобы пассажиры по возможности не замечали нашего присутствия.

– Видел, сколько барахла они опять с собой притащили? – спросил Амир, когда мы вдвоем поднимали огромный якорь. – Боюсь, что до конца плавания стюардессы не успеют все это распаковать, отгладить и развесить.

Я засмеялся:

– Бывало и похуже. Помнишь, что тут творилось два года назад, когда приезжала Мэрайя Кэри?

Амир улыбнулся и кивнул:

– Она оставила хорошие чаевые.

Я закатил глаза:

– Потому что ты с ней бессовестно флиртовал.

– Ха! Это, в конце концов, моя работа. Что-то не припомню, чтобы ты жаловался на лишние деньги.

– Твоя работа – исполнять мои приказы, – произнес я с напускной строгостью.

– Так точно, господин старший помощник! – насмешливо ответил Амир, поднеся руку к фуражке. – Только смотри, чтобы власть не вскружила тебе голову. Еще год назад ты был таким же боцманом, как и я.

Смотав позвякивающую якорную цепь и зафиксировав ее при помощи рычага, я подал капитану знак, что можно отправляться, и ткнул Амира в грудь.

– За работу, тунеядец!

Он ответил неприличным жестом.

– Можно я хотя бы занесу багаж дочки шейха в ее каюту?

Я предостерегающе поцокал языком:

– Ты играешь с огнем, парень.

– А что я могу поделать, если она с каждым годом становится все симпатичнее?

Амир заморгал и выпятил губы. Я знал его целых пять лет, но до сих пор не умел говорить «нет», когда он так на меня смотрел.

– Ладно, только давай быстрей. Багаж уже начали разносить по каютам, – ответил я и проводил Амира взглядом.

Он перепорхнул на другой конец палубы и исчез в тени высокого капитанского мостика. А я вдруг почувствовал затылком неприятный холодок. На пирсе уже собралась толпа желающих посмотреть на наше отплытие. Каждый раз это превращалось в спектакль, привлекающий множество зевак. Туристы защелкали камерами телефонов. Я быстро пригнул голову, надел зеркальные солнечные очки и отошел от перил. Мне нравилось жить и работать на «Авроре», но я не переставал оглядываться через плечо, и это вряд ли могло когда-нибудь измениться.

Обогнув стену порта, мы стали быстро набирать скорость. Обошли мыс Антиб и при двадцати узлах взяли курс на Канны. Только когда берег превратился в узкую полоску на горизонте, я снова смог дышать свободно.

Глава 3

Аликс

В первую ночь на новом месте я так нервничала, что не могла спать. Просто лежала и смотрела, как предрассветные тени ползут по стене моей новой квартиры и как морской ветер шевелит занавески. Наконец сероватая мгла окрасилась нежно-розовым цветом. Стрелка часов еще не дотянула до пяти, когда я, не выдержав, свесила ноги с кровати. Тело ныло от внутреннего беспокойства, которое надо было как-то унять, если я не собиралась маячить перед рестораном с шести часов, пугая всех своим видом. Нет, я не хотела произвести впечатление чрезмерно рьяного новичка, который является на работу за два часа, надеясь заслужить одобрение начальства. Так что нужно было себя чем-то занять хотя бы до семи. Ведь Бо сам посоветовал мне прийти пораньше, не дожидаясь официального начала утренней смены.

Я со вздохом провела руками по лицу и, сняв с запястья резинку, собрала волосы на затылке. Это покалывающее нетерпение было мне хорошо знакомо. Против него имелось только одно средство. Тихо напевая себе под нос, я почистила зубы и достала из еще не разобранного чемодана утешительно привычную одежду для бега: старые розовые легинсы, спортивный лифчик и белую футболку. Натянув все это, я вышла из квартиры. Деревянные ступени заскрипели под моими бело-розовыми кроссовками. Дверь дома оказалась такой тяжелой, что я смогла открыть ее только со второй попытки.

Прохладный утренний воздух мягко погладил мое лицо. Едва ступив на мостовую, я попятилась – так эффектен был вид, к которому я еще не успела привыкнуть. Ай! Створка двери, захлопнувшись, ударила меня по спине, но я почти не почувствовала боли. Перебежав на другую сторону улицы, я приблизилась к городской стене и, положив руки на шершавый камень, залюбовалась небом и морем, которые горели сотнями ярких красок.

Облака, освещенные восходящим солнцем, скользили над горизонтом красноватыми и сиреневыми завитками. Гладь воды напоминала серебристое зеркало, и только вдалеке, там, где ее уже коснулись первые лучи, она переливалась всеми мыслимыми оттенками розового.

Мне показалось, что я попала в мечту, в сказку, где время на одну драгоценную секунду перестало идти. Мир вокруг меня пока не проснулся. На улицах никого не было, и никакой шум, кроме плеска волн под крепостной стеной, не достигал моего слуха. Я сделала глубокий вдох, чтобы легкие наполнились соленой свежестью. Еще раз. И еще.

Я и раньше не была сонной, но только теперь ожила по-настоящему. Мне захотелось действовать и совершать открытия. Бросив последний восхищенный взгляд на горизонт, я побежала вдоль городской стены.

Вскоре мое тело заработало как надо. Руки. Ноги. Дыхание. С каждым моим пружинистым движением нервозность утихала. Наконец от нее осталась только легкая вибрация в затылке.

Я взглянула на фитнес-часы: пульс в норме. Мне было интересно, сколько километров я успею пробежать и что увижу на этих как будто вымерших улицах. Похоже, я выбрала идеальное время для того, чтобы изучать город и строить беговые маршруты.

Улыбаясь, я подключила беспроводные наушники к телефону и запустила плейлист, который специально составила для занятий фитнесом. Под энергичный голос Бейонсе, утверждавшей, что миром правят женщины, я продолжила бежать в привычном ритме, забыв обо всем на свете. Справа плескалось море, а впереди, если я не ошибалась, виднелись мачты яхт. Извилистая береговая улочка вела меня в сторону порта.

Глава 4

Лео

Я потер горящие веки. На долю секунды перед глазами все расплылось. Потом я моргнул и потрогал щетину на щеке. Осталось совсем чуть-чуть. Держись.

Ночь на вахте превратила меня в сомнамбулу. Мы вернулись из Канн очень поздно. Точнее, рано. Мне оставалось только сделать обход, чтобы проверить, все ли в порядке, и после этого можно было надеяться на недолгий отдых. Гости разошлись по своим каютам только час назад. Я их не обслуживал (это входило в обязанности стюардов и стюардесс). Тем не менее всем членам команды полагалось быть в состоянии полной служебной готовности, мне в первую очередь. Я должен был подавать своим подчиненным пример.

Нетвердой походкой поднявшись на верхнюю палубу, я обошел Селест и Люика, которые оттирали пятно от красного вина, пролитого кем-то из гостей.

– Молодцы, ребята. Как закончите, идите спать. А то скоро все это продолжится.

Селест и Люик кивнули, вымученно улыбнувшись. Они выглядели не менее усталыми, чем я себя чувствовал. И все-таки мне показалось, что моя похвала их подбодрила. Плечи распрямились, руки задвигались легче. Это вызвало у меня ответную улыбку.

– Эй, Лео! – услышал я, чуть не налетев на дверь с иллюминатором, которая внезапно открылась. – Будь добр, вылей это, ладно?

Эрнесто, наш кок, вручил мне ведро с какими-то помоями. Я скривился. Он, как бы извиняясь, пожал плечами.

– Это всего лишь рыба, которую не доели за ужином. Выплесни за борт, и все. А то я тут совсем зашиваюсь. Они захотели омара на завтрак! На завтрак – представляешь?

Я вздохнул. Какие бы необычные пожелания ни высказывали наши гости, мы должны были все исполнять. Причем с улыбкой на лице.

– О’кей, – сказал я, беря ведро.

Сейчас избавлюсь от этой гадости – и сразу спать. Глаза уже слипались.

– Ты золотой человек!

Эрнесто послал мне воздушный поцелуй и, поправив свой колпак, исчез за дверью камбуза. Настоящий мэтр кулинарии, он умудрялся наколдовать на корабельной кухне пятизвездочное меню, способное посрамить любой ресторан.

Ведро, полное до краев, оказалось тяжеленным. При первом же шаге часть зловонной жидкости выплеснулась на мою белую униформу. Выругавшись, я поставил свою ношу на палубу, расстегнул золотые пуговицы и, стряхнув с себя китель, остался в одной майке. Во время рейсов такие вольности категорически запрещались, но я точно знал, что гости еще спят. К тому же это всего на минуту. Сейчас я все улажу, и тогда…

Вдруг какая-то одинокая фигура на берегу привлекла мой взгляд. Я застыл, забыв об испачканном кителе, который держал в руке. Она, эта фигура, отчетливо выступила из бело-серой мглы гавани, заставив меня несколько раз удивленно моргнуть. Обычно в это время суток здесь не показывалась ни одна живая душа. Солнце только-только поднялось над горизонтом, залив все мягким светом. И тем не менее она была на берегу. Женщина. В ярко-розовых легинсах.

Разглядеть ее лицо я не мог. Видел только черные наушники и светлые волосы, собранные в хвостик, который раскачивался на бегу. Она двигалась решительно и очень легко, как будто танцевала.

Ее глаза смотрели вперед. Казалось, она бежит навстречу восходящему солнцу, ничего другого не замечая. Было в ней что-то завораживающее. Я стоял и глядел на нее: на ее уверенные движения, на прыгающий хвостик. Раньше я, определенно, не видел здесь эту девушку. Иначе запомнил бы. Скорее всего, она не местная. Может, туристка? Вероятно, хотя люди, приехавшие отдыхать, обычно не выходят на пробежку в такую рань. После весело проведенной ночи многие женщины спят до обеда и только под вечер снова стекаются в бары, ближайшие к порту, чтобы охотиться на богатых мужчин, которые приглашают их на свои яхты и угощают шампанским.

Девушка давно пробежала мимо «Авроры», превратившись в едва различимую розовую точку, а я все стоял и смотрел ей вслед.

– Эй, шеф! Ты уже спишь на ногах? – Амир толкнул меня локтем в ребро, заставив вздрогнуть. – И форма тебе больше не нужна? Лучше бы ты не показывался в таком виде подчиненным, а то начнут брать с тебя пример. Им только дай повод выставить напоказ мускулатуру. – Амир оглядел меня, приподняв густые черные брови. – Хотя ты тут, конечно, вне конкуренции.

– Я не спал, но намерен сейчас же этим заняться, – ответил я, проведя рукой по своим волосам, стриженным почти под ноль. – А ты почему до сих пор не лег?

– Как раз направляюсь в каюту.

– Тогда до скорого.

– Спокойной ночи!

Громко зевнув, Амир кивнул мне на прощанье. Конечно, я мог перепоручить ведро с помоями ему или любому другому из подчиненных, но все они устали не меньше меня и заслужили отдых. Поэтому я взялся за ручку и поплелся со своим зловонным грузом на нижнюю палубу, чтобы избавиться от остатков рыбы без помощи подчиненных.

Глава 5

Аликс

Порт Вобана на фоне восходящего солнца был так прекрасен, что я невольно залюбовалась. Вдалеке, на холме, виднелась старая крепость. Казалось, она охраняет суда, стоящие в гавани. Я бежала по асфальтированной дорожке мимо роскошных яхт, справа тянулась вездесущая городская стена. Отсюда, из порта, на нее можно было взобраться по ступеням. Я подумала, не сделать ли мне это прямо сейчас, и взглянула на часы.

От испуга я сбилась с ритма и чуть не упала. Все-таки удержав равновесие, я остановилась, чтобы прийти в себя и обдумать свое положение.

Умиротворяющая монотонность бега и красивейшие пейзажи заставили меня совершенно забыть о времени. Увлекшись, я оказалась слишком далеко от своей квартиры. Теперь мне нужно было вернуться, принять душ и подготовиться к работе. На все про все оставался час. К тому же на обратном пути я могла заблудиться.

Пританцовывая на месте, я решала, что делать. Выбирать в общем-то не приходилось. Если я не хотела в первый же рабочий день явиться на кухню с опозданием, надо было, не теряя больше ни минуты, бежать домой.

Я торопливо набрала на своих «умных» часах адрес, чтобы устройство указало мне кратчайший путь, и, не добежав, как изначально планировала, до противоположного края гавани, развернулась. Солнце уже поднялось довольно высоко, и я, двигаясь по голубому пунктиру «Гугл-карты», старалась держаться в тени огромных яхт. Жара наступила неожиданно быстро, так что мне уже приходилось вытирать пот со лба. Пожалуй, я правильно сделала, выйдя на пробежку рано утром, по холодку. Только в следующий раз надо было смотреть на часы.

Я прибавила ходу и больше не глазела по сторонам. Времени оставалось в обрез. Как я могла повести себя так беспечно?! Глядя вперед и только вперед, я двигалась к выходу из порта по самому краю асфальтовой дорожки. Иногда мне даже приходилось огибать корзинки, в которых пассажиры оставляли обувь, прежде чем подняться на яхту. Еще несколько минут назад я любовалась великолепными судами, но теперь только краем глаза видела, как эти сверкающие белые громады одна за другой остаются позади, хотя они были так близко, что я могла бы оказаться на борту в один прыжок.

Я побежала еще быстрей. Арка ворот, через которые я попала в порт, по-прежнему казалась очень далекой. Чтобы не налететь на очередную обувную корзину, я еще сильнее приблизилась к воде и сразу же почувствовала запах морской соли.

В следующую секунду мне в лицо ударило что-то холодное. Я, вскрикнув, отскочила в сторону, но было уже поздно. Меня окатили водой откуда-то сверху, а вдобавок мне на ноги попали брызги от чего-то упавшего в море рядом со мной. Теперь я была вся мокрая. Ледяная жижа просочилась мне за шиворот, в кроссовки и даже в рот. Я с омерзением сплюнула, ощутив вкус тухлой рыбы.

– Какого…

Я выдернула наушники, чтобы они не вышли из строя.

– Putain de merde! – выругался кто-то у меня над головой.

Через секунду послышались торопливые шаги. Я подняла взгляд, но ничего не различила: в глазах щипало от соленой воды и слез отвращения. Откуда исходила эта вонь? Поморгав, я увидела у себя под ногами рыбные объедки. И эта гадость упала мне на голову?!

Я провела растопыренными пальцами по своим мокрым волосам и голым рукам, как будто хотела содрать с кожи мерзкий запах, от которого свербело в носу. Инстинктивно отпрянув от края причала, точнее, от воды с плавающими в ней отвратительными рыбьими трупами, я натолкнулась спиной на что-то твердое. Чья-то рука схватила меня выше локтя и оттащила еще дальше – видимо, для того, чтобы я в довершение всего не свалилась в море. Хотя это, вероятно, помогло бы избавиться от вони.

– Пожалуйста, извините! Мне правда ужасно жаль, что так вышло! – произнес низкий голос у меня над ухом.

Оказалось, я стою, прислонившись к какому-то мужчине. Высокому. Прижимаюсь мокрой спиной к его груди. А он все еще держит мою руку. Я застыла и, страдальчески медленно подняв голову, увидела карие глаза. Они были очень красивы и встревоженно глядели из-под нахмуренных черных бровей.

Только через секунду я вспомнила, что пора снова начать дышать. И что я стою, мокрая насквозь, воняя рыбой. Очевидно, благодаря именно этому человеку. Я высвободилась и попятилась.

– Какого черта?!

Мой голос прозвучал октав на пять выше обычного.

– Это все я виноват, – ответил мужчина и сокрушенно провел рукой по лицу. Очень большой рукой по очень симпатичному лицу – этого, скрежеща зубами, я не могла не признать, хотя соленая вода все еще застилала мне глаза. – Я вас не заметил. Нужно было посмотреть повнимательнее, но обычно к лодкам никто так близко не подходит…

К лодкам? Под этим словом он подразумевал гигантские яхты? И, кажется, он извинился только затем, чтобы потом спихнуть все на меня? Я фыркнула:

– Все ясно! То есть это я виновата, что искупалась в ваших помоях.

– Ничего такого я не имел в виду.

Я потерла глаза и еще несколько раз моргнула. Когда черты моего собеседника резко выступили из тумана, я снова попятилась и теперь наверняка упала бы в воду, если бы в последний момент не уперлась пятками в асфальт. При этом мои промокшие кроссовки противно хлюпнули. Насквозь мокрая, я не обратила бы внимания на такую мелочь, если бы не парень, который сейчас на меня смотрел. Из-за него я покраснела, потому что он был… вау.

Его теплая бронзовая кожа так и притягивала взгляд. Конечно же, он много времени проводил на залитой солнцем палубе, но такая смуглость вряд ли объяснялась только загаром. Он провел рукой по короткой черной щетине, издав при этом тихий шуршащий звук, от которого по моей спине почему-то пробежали мурашки. Что, черт возьми, на меня нашло?

Я торопливо отвела взгляд от его лица. От длинных темных ресниц и от скул, как будто высеченных из камня… Час от часу не легче: теперь я смотрела на мускулистый торс, едва прикрытый белой майкой.

«Неужели нельзя было надеть что-нибудь попросторнее?» – мелькнуло в моей голове, затуманившейся от непрошеных впечатлений. Шок только усилился, когда я невольно посмотрела еще ниже. Мой взгляд скользнул по выпуклой груди, по рукам, покрытым татуировками от плеча до запястья. Белоснежные брюки сидели очень низко, открывая живот с отчетливо проступающим треугольником мышц.

Как можно носить такие штаны и не выглядеть непристойно? Во внешности этого парня ничего пошлого не было. Он источал лишь несокрушимое спокойствие, что, кстати, бесило: ведь человеку, облившему меня помоями, следовало бы провалиться сквозь землю от смущения. Я сразу же поняла: он один из тех мужчин, которые прекрасно осознают, насколько они привлекательны. И это, как ни возмутительно, делает их еще сексуальнее.

Заставив себя снова посмотреть молодому человеку в глаза, я собрала в комок все кипевшее во мне возмущение и выпалила:

– Так значит, это ты вывалил на меня десять тонн дохлой рыбы?

– Десять тонн?

Он скептически посмотрел на пустое ведерко, которое держал. Честно говоря, оно действительно было совсем небольшим.

– Ты меня понял.

Я нетерпеливо взмахнула рукой, отчего рыбная вонь с новой силой ударила мне в нос. Я подавила рвотный позыв.

– Да, это сделал я и вообще-то уже извинился.

Мне показалось или уголок его рта правда дернулся? Ну точно! На полных губах появилась лукавая улыбка. Я чуть не взорвалась. Пускай засунет свое самодовольство себе в одно место! Впрочем, негодование не помешало мне заметить, куда упал взгляд молодого человека. Честно говоря, я не могла поставить ему это в вину, потому что сама беззастенчиво изучала его… И вдруг до меня дошло, как я выгляжу. Моя светлая футболка промокла до нитки. Быстро опустив глаза, я увидела то, чего и опасалась: ткань прилипла к телу, избавив любого, кто на меня смотрел, от необходимости напрягать воображение. Хорошо еще, что сегодня я надела черно-розовый, а не белый бюстгальтер.

Из наушников, которые я по-прежнему держала в руке, донесся голос навигатора, вернув меня к действительности: «Через пятьдесят метров поверните налево».

Я в ужасе взглянула на часы. Рыбная вонь и красивые карие глаза незнакомого мужчины заставили меня во второй раз на дню совершенно забыть о времени. Теперь я опаздывала еще сильней!

– О господи! Мне конец! Я должна принять душ, собраться на работу и…

Поняв, что уже гарантированно опоздаю, я почувствовала, как к глазам подступили горячие слезы. Поздравляю, Аликс! Ты профукала свою мечту.

Я заморгала, сердясь на себя за этот прилив эмоций. Не хватало только разрыдаться перед парнем, который и так принимал меня за дуру. Моя злость опять перекинулась на него – этого самодовольного красавчика-матроса, виновника моей неудачи. Но, снова встретившись с ним взглядом, я не могла не заметить, что его глаза смягчились, стали теплее и приветливее. А когда он приоткрыл губы, его голос показался мне более дружелюбным, чем раньше.

– Если тебе срочно надо на работу, ты можешь принять душ прямо здесь. – Парень кивком указал на яхту. – Так ты сэкономишь время. И одежда для тебя найдется. Я буду рад помочь тебе хотя бы этим.

Он поднял ведро и посмотрел на него как на причину всех сегодняшних неприятностей. Но ведь не само же оно опрокинулось мне на голову!

– Ты серьезно? Думаешь, я куда-то с тобой пойду после того, как ты на меня напал?

– Напал? – Молодой человек вздернул бровь. – Это была случайность! Я ведь уже объяснил!

Я фыркнула:

– Допустим. И все равно я не позволю незнакомому мужчине затащить меня на яхту. Девушек, которые так поступают, родственники потом находят по частям. Ни к чему мне этот триллер.

Парень сдвинул брови и внимательно посмотрел на меня. Надо полагать, я представляла собой ту еще картинку: мои волосы прилипли к лицу, одежда – к телу. Оттого что все это было мокрое, а яхта отбрасывала густую тень, я уже начинала дрожать. Скользнув взглядом по моей голой руке, покрывшейся мурашками, молодой человек пожал плечами.

– Мое дело предложить. Если передумаешь, я отведу тебя в каюту своей коллеги, чтобы ты приняла душ, а сам уйду. Нам даже необязательно видеться после этого. Считай, что я просто предлагаю тебе компенсацию.

– Спасибо за предложение, и все-таки трудно не испытывать недоверия по отношению к человеку, который вывалил тебе на голову полцентнера рыбы.

– Ведро. С водой и рыбными обрезками. Все это весило от силы килограммов десять.

– Очень ценное уточнение!

По-видимому, устав со мной пререкаться, молодой человек скрестил руки на груди, от чего мускулы выступили еще отчетливее.

– В общем, тебе решать, – прорычал он. – Если хочешь, можешь и дальше здесь стоять. Трястись от холода и вонять рыбой. Я не навязываюсь.

Бросив в мою сторону последний уничтожающий взгляд, он развернулся. Я посмотрела на часы и поняла, что у меня два варианта: или я приму его предложение, или в первый же рабочий день явлюсь в ресторан с опозданием, мокрая и вонючая.

Я посмотрела на удалявшуюся от меня широкую спину и почувствовала тесноту в груди. Этот день так хорошо начинался, а потом все покатилось к чертям. Как такое могло получиться?

Чтобы увидеть верхнюю палубу яхты, я должна была запрокинуть голову. На носу эффектно золотились наклонные буквы: «Аврора». Какая огромная! И шикарная. Может, она принадлежала ему – тому парню? Вряд ли. Супербогатые хлыщи представлялись мне немного по-другому. Так или иначе, он босиком поднялся на борт. Спокойно и уверенно, как к себе домой. Наверное, он здесь работал.

Я нерешительно приблизилась к трапу. Кто бы мог подумать, что мне доведется побывать на такой яхте! Сейчас у меня просто не было выбора.

– Постой! – крикнула я, лишая себя возможности передумать.

В моем голосе прозвучало так мало энтузиазма, как если бы я соглашалась стать кормом для акул. До благодарности я пока не дозрела.

Молодой человек обернулся, вопросительно приподняв бровь.

– Ладно! Я принимаю твое предложение, – нехотя добавила я и торопливо зашагала к нему, чувствуя себя, как героиня Наоми Уоттс в «Кинг-Конге» Питера Джексона, когда она поднимается на судно, которое отвезет ее на зловещий остров Черепа.

Сгущать краски – это я всегда умела. Никто не отдаст меня дикарям и не принесет в жертву чудовищу. Улыбка, едва уловимо мелькнувшая на лице парня, намекала на опасность совсем иного рода.

– Туфли! – сказал он, совершенно меня ошарашив.

– Что? – переспросила я и, опустив глаза, увидела темные пятна, оставленные моими мокрыми кроссовками на светлых досках трапа.

– Разуйся. В обуви сюда нельзя.

– А… Да, конечно.

Я сбежала вниз и стащила с себя чавкающие кроссовки вместе с носками. Я поставила их не в корзину, а рядом с ней, чтобы не замочить чужие туфли. Когда я снова поднялась на трап, молодой человек обезоруживающе улыбнулся.

– Теперь идем, – сказал он и пошел впереди меня.

Мне ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним на роскошную яхту.

Глава 6

Лео

В этой женщине было что-то непостижимое. Я все не мог забыть, как она стояла передо мной, мокрая, и смотрела на меня горящими голубыми глазами. Как пряди ее волос, светлые с розовыми кончиками, клеились к слегка покрасневшим щекам. И что я испытал, когда она коснулась спиной моей груди. Надеюсь, она не почувствовала моего учащенного сердцебиения.

Наша первая встреча произошла при невероятных обстоятельствах. Много ли у меня было шансов вылить помои на голову именно той женщине, которой я пару минут назад любовался с борта «Авроры»? Едва я успел понадеяться, что когда-нибудь увижу ее опять и тогда попробую заговорить с ней, как мы уже поднялись по трапу. Вдвоем.

Вероятность такого стечения обстоятельств была чуть выше нуля, тем не менее сейчас эту девушку отделяла от меня только дверь ванной, которую я буравил таким взглядом, будто пытался развить у себя суперменскую способность смотреть сквозь стены. Сообразив, как неловко получится, если кто-нибудь увидит меня за этим занятием, я отвернулся.

В каюте Селест царил хаос. Она была одним из немногих членов команды, кому повезло иметь собственное крошечное королевство. Просто потому, что нас нечетное число и она вытянула счастливый жребий. Даже мне, первому помощнику, не полагалась отдельная комната. Единственная привилегия, которую я получил, – право самому выбрать себе соседа.

Лавируя среди разбросанных по каюте предметов одежды и всяких штучек для волос, я старательно прокручивал в голове события последних нескольких минут, но все равно не понимал, как так вышло, что женщина, которой я любовался с палубы, сейчас принимает душ за стенкой. Ужасно уставший после вахты, я вылил ведро, едва взглянув вниз, и, видимо, промахнулся: вода с остатками рыбы частично попала на причал. В ту же секунду мою усталость как рукой сняло. И не только потому, что на меня обрушилось негодование пострадавшей – вполне справедливое.

Идя по узкому коридору к себе в каюту, я вспомнил гневно горящие глаза и выпяченные губы девушки. Мое сердце опять забилось чаще. Это было очень некстати, ведь после случившегося мне следовало держаться от нее на расстоянии. Она наверняка хотела исчезнуть, как только примет душ, и больше не пересекаться с парнем, который по неосторожности «напал» на нее с яхты. Для меня так тоже было бы лучше: пока она находилась рядом, я не мог перестать о ней думать.

Постаравшись войти в каюту как можно тише, я прокрался мимо двухъярусной кровати. На верхней полке крепко спал Амир. Бесшумно открыв дверь единственного встроенного шкафчика, я озадаченно оглядел свой гардероб. Кроме нескольких комплектов униформы и более свободной рабочей одежды, то есть рубашек поло и льняных штанов, у меня почти ничего не было. Теснота не позволяла забарахляться. В шкафу я хранил вместе с тряпками еще и книги. Только в самом низу, закиданная другими вещами, лежала туго набитая спортивная сумка. Посмотрев на нее, я сглотнул. Она была частью моего аварийного плана, и использовать ее содержимое я собирался только в крайнем случае.

Отогнав от себя мрачные мысли, я поднял глаза и внимательно изучил старые джинсы, которые стали мне узки. Девушка могла их надеть, затянув на поясе ремень и подкатав брючины, как будто это штаны ее парня. Ведь женщины иногда носят вещи своих бойфрендов? Из моих футболок и худи она бы выпала. Насколько я мог судить, она была миниатюрная, но спортивная. Черт бы побрал Селест, которая только рассмеялась мне в лицо в ответ на просьбу одолжить какую-нибудь одежду совершенно незнакомому человеку. А больше обратиться было не к кому. Все другие стюардессы спали.

Перерыв шкаф, я не нашел ничего подходящего. Оставалось только то, что на мне. Я снял майку – самый узкий предмет моего гардероба. Мне следовало бы ее выбросить как не соответствующую моему размеру, но все майки, кроме этой, были в стирке, а я не люблю носить китель на голое тело. Надел я ее всего пару часов назад, перед возвращением в антибский порт, когда смог на несколько минут отлучиться с дежурства, так что испачкаться она не успела.

Вдруг я услышал, как в соседней каюте перестала бежать вода. Значит, моя новая знакомая вышла из душа. Быстро надев первое попавшееся худи, я схватил джинсы, майку и ремень, после чего забежал в кают-компанию и взял шлепанцы, оставленные какой-то пассажиркой. Все это я аккуратно разложил в комнатушке Селест на пустующей нижней койке.

– Одежда на кровати! – крикнул я через закрытую дверь ванной. – И… я подожду снаружи!

– О’кей, спасибо, – глухо донеслось в ответ.

При мысли о том, что сейчас она стоит, голая, за тонкой перегородкой, мой пульс опять припустил, как ненормальный. Меня бросило в жар. Потерев затылок и покрутившись на месте, я наконец-то нашел выход из каюты и закрыл за собой дверь.

Вскоре она открылась. Я резко застыл, перестав расхаживать туда-сюда по коридору, и обернулся.

Изменившаяся почти до неузнаваемости, девушка показалась из дверного проема – такого узкого, что люди, не привыкшие к настолько ограниченному пространству, иной раз не вписывались. Я-то давно освоился в этой тесноте, тем не менее сейчас мне пришлось обеими руками опереться о стены.

Несколько секунд я только и мог, что стоять и хлопать глазами. Влажные волосы женщины рассыпались по плечам, обрамляя лицо, черты которого теперь казались мягче. Нежно-розовая кожа блестела после душа, ноги были босые. То, что она в моих шмотках, совершенно вывело меня из равновесия. Майка – широковатая, но не слишком широкая – прилегала к ней именно там, где нужно, открывая край спортивного лифчика. Ну а джинсы… Я сглотнул. Может, когда женщина надевает мужскую одежду, это всегда выглядит так сексуально? Или дело было в том, что я увидел именно эту женщину в моей одежде?

Ее голубые глаза бегали, изучая все вокруг: узкий коридор, белые стены, которых я почти касался плечами. Нервозно теребя ремень, удерживавший на талии чересчур свободные джинсы, она посмотрела на меня, и в ее глазах что-то вспыхнуло. Я невольно сделал шаг ей навстречу. Мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя некомфортно. Я ощутил потребность сказать или сделать что-нибудь, что избавит ее от смущения.

Девушка не попятилась, а только заправила волосы за уши. Ее взгляд стал еще напряженнее. Она смотрела на меня, не моргая, и, как ни странно, мне показалось, что ей уже не хочется поскорее исчезнуть с яхты.

– Ты выглядишь потрясающе, – прошептал я, не успев себя остановить.

К счастью, этот комплимент, похоже, не обидел ее.

– Правда?

Кажется, на ее губах мелькнула легкая улыбка? Мой взгляд задержался на них, и в этот приятный момент я подумал о том, какими они могли бы быть при поцелуе. Наконец девушка моргнула, и я вдруг понял, насколько странно себя веду. Что она обо мне подумает? О парне, который сначала вылил ей на голову ведро помоев, а теперь пялится на нее, бормоча неуклюжие комплименты?

– Конечно, правда, – спохватился я. – Если я что-то говорю, значит, я действительно так думаю.

– Неужели?

Девушка надула губы и посмотрела на меня, как будто обдумывая мои слова. Она по-прежнему была со мной неразговорчива. Я сделал волевое усилие и не позволил себе опять засмотреться на ее рот.

– Вот. – Я протянул ей пакет, который все это время болтался у меня на руке. – Можешь положить сюда мокрые вещи.

– Спасибо.

Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. Она дышала слегка тяжеловато – может, из-за тесноты коридора, а может, из-за того, что я стоял так близко. Мы как будто выпали из времени, и эта пауза показалась нам бесконечной.

Девушка первой нарушила тишину.

– Так значит, ты здесь живешь? – спросила она и, слегка повернувшись, указала большим пальцем на дверь позади себя.

– Нет, в соседней каюте.

Мой голос прозвучал более хрипло, чем обычно, и как будто бы откуда-то издалека. Девушка кашлянула.

– Хм… Если честно, мне пора…

– Да-да, понимаю. – Я посторонился, чтобы ее пропустить, но понял, что нам все равно сложно будет разминуться. – Подожду тебя наверху.

Она кивнула и вернулась за своими мокрыми вещами, а я поспешил удалиться, опасаясь, что снова начну на нее пялиться.

Вскоре девушка, держа в одной руке мешок с одеждой, в другой – шлепанцы, показалась на узкой лестнице, ведущей на палубу. Когда «Аврору» слегка качнуло, я почти не заметил этого, а моя гостья запнулась на одной из верхних ступенек. Поскольку ей нечем было схватиться за поручень, я инстинктивно поддержал ее, и она упала прямо мне в руки. Стоя ниже меня, девушка прижалась щекой к моей груди. При этом она ахнула от неожиданности и принялась шарить по мне в поисках опоры.

Я уже не мог отрицать, что ее близость сотворила с моим телом нечто такое, от чего оно вдруг напрочь разучилось дышать. Сердце перестало качать кровь, а голова – ясно мыслить.

Мы простояли так с полсекунды. Потом девушка, видимо, сообразила, что приклеилась ко мне и почти касается грудью моей ширинки. Мы отстранились друг от друга, но я все-таки придержал ее за руку, чтобы не дать ей упасть.

– Ну вот… – рассеянно произнесла она, поднявшись на палубу. – Еще раз большое спасибо за… все. Одежду верну, как только смогу.

Я небрежно кивнул, хотя на самом деле был взбудоражен мыслью о новой встрече.

– Ты знаешь, где меня найти, – сказал я и подмигнул.

Я. Подмигнул. Ей.

Если мне нужно было доказательство того, что мой мозг утратил способность к рациональному мышлению, то я его получил. Но девушка, как ни удивительно, не закатила глаза и не отвернулась, а слегка приподняла уголок рта. Обрадоваться этому я не успел: она уже направилась к трапу.

– Сюда, верно?

Я просто кивнул, потому что на большее не был способен. Бросив последний взгляд в мою сторону, девушка сошла на берег. Лишь когда она исчезла из виду, до меня дошло: я не спросил, как ее зовут, и не записал номер ее телефона. Только стоял и смотрел. А теперь она исчезла – напрасно я вытягивал шею.

Оставалось одно утешение: она пообещала занести мне вещи. Это значило, что с сегодняшнего дня я часами буду торчать здесь, глядя на ворота порта. До тех пор, пока она не придет.

Глава 7

Аликс

Я возвращалась в старый город настолько быстро, насколько позволяли чужие шлепанцы, и, вспоминая все, что со мной произошло, не могла в это поверить. Надеясь, тем не менее, явиться на работу вовремя, я неслась по улице в одежде на несколько размеров больше моей. Это были вещи парня, которого я знала минут двадцать. Если бы не он, к моему лицу сейчас не липли бы мокрые волосы и я не шлепала бы по мостовой неизвестно чьими вьетнамками, пытаясь найти ресторан, где меня ждали.

Ладно. Строго говоря, я совсем не знала того парня. Он был молчалив. Даже загадочен. И благодаря этому ужасно привлекателен. Вообще-то он принадлежал именно к тому типу мужчин, которого я пообещала себе остерегаться. Во время своей «дикой фазы» (так мои родители называли тот период) я повидала достаточно «плохих парней» и вполне уяснила себе, что с ними лучше не связываться. А этот парень был именно такой. Небрежная самоуверенность. Рельефная мускулатура. Татуировки. А как он подмигнул мне на прощанье?! Нет, от этого матроса надо было держаться подальше!

Между прочим, я даже имени его не знала. Он не посчитал нужным представиться мне, хотя мы подходили друг к другу очень близко, я принимала у него душ и сейчас шла по городу в его одежде. От того что эти вещи потрясающе приятно пахли, мне легче не становилось. Нечего сказать: молодец, Аликс!

Может, он намеренно не назвал себя? Я бы не удивилась. Он выглядел таким неприступным… Как те мужчины, которые знают, что женщины от них без ума. Вспомнить хотя бы это самодовольное подмигивание… Правда, в следующую же секунду он (наверное, невольно) показался мне с другой стороны. Его взгляд стал мягким и задумчивым. Когда эти темно-карие глаза на меня смотрели…

Стоп! Я покачала головой. Не вздумай в него втюриться! Загадочная «Аврора» – это, конечно, хорошо, но, когда загадок слишком много, они могут превратиться в непреодолимую преграду. О которую разбиваются сердца.

Итак, я должна была выбросить из головы любые мысли о том парне. Особенно сейчас. Ведь впереди уже виднелась вывеска со знакомым логотипом – черной кошкой на фоне полной луны. И вот я на месте. Пришла не поздно и не рано. Настало время мобилизовать все силы, чтобы мой первый рабочий день в лучшем ресторане Антиба прошел удачно.

Бо ждал меня у входа. Мы расцеловались, как накануне на станции, только на этот раз уже не сшиблись лбами. Потом Бо оглядел меня с ног до головы – без недовольства, просто с любопытством. Видимо, почувствовал, что за моим странным нарядом стоит целая история.

– Интересный прикид!

Сам Бо в отличие от меня мог позволить себе надеть платье в цветочек и черные кожаные легинсы.

– Долго объяснять, – нервно засмеялась я, собирая влажные волосы в хвостик. – Сегодня рано утром кое-что пошло не так.

Бо посмотрел на меня с сочувствием:

– Неважно, как ты одета. Все равно я сейчас выдам тебе униформу.

Я давно и с нетерпением ждала этого момента и теперь, чувствуя, как бьется сердце, вошла следом за своим инструктором в здание ресторана.

«Le Chat Noir» находился недалеко от моей квартиры. По противоположной стороне улицы тянулась уже знакомая мне городская стена, под которой плескалось море. Фасад старого каменного дома был густо оплетен лиловой бугенвиллеей. Возле застекленной входной двери стояло лимонное деревце в красивом горшке. На дощатую террасу с чугунными перилами в часы работы ресторана наверняка выставлялось несколько столиков, сидя за которыми посетители могли любоваться морем. Ну а пока здесь было пусто. Перед тем как войти, я нетерпеливо заглянула внутрь сквозь щель между белыми ставнями, неплотно закрывавшими большое окно. И все-таки, переступив порог, я удивленно ахнула. Фотографий интерьеров «Le Chat Noir» в интернете не оказалось, и теперь я видела зал впервые.

Это было маленькое помещение с тремя круглыми столиками и барной стойкой. Само здание, как и другие старые дома на береговой улице, казалось сплюснутым с боков и вытянутым вверх. Голая каменная кладка источала обаяние простоты и уюта, элегантно контрастируя с дорогой люстрой.

– Раньше здесь была пекарня, – пояснил Бо, указав на деревянные полки за стойкой (теперь там выстроились в ряд всевозможные спиртные напитки в нарядных бутылках).

Я почти ощутила аромат свежеиспеченных багетов, который витал здесь когда-то. На месте бара наверняка располагался прилавок. Даже окно по форме напоминало витрину старинного магазина.

– Как хорошо, что мадам Леллуш сохранила кое-какие элементы прежнего интерьера! – сказала я.

Бо кивнул:

– Я тоже так считаю. Но это не все, чем мы можем удивить. У нас еще много такого, что было бы обидно не показать гостям.

Таинственно улыбаясь, Бо подвел меня к распашной двери в провансальском деревенском стиле, занимавшей чуть ли не всю заднюю стену. Как только створки раскрылись, я услышала тихий шум бегущей воды. Перед нами был просторный внутренний двор, и мои вьетнамки зашлепали по бежево-кремовому мозаичному полу. Я бы с радостью разулась, чтобы не нарушать покой этого места немузыкальным шумом, но правила гигиены этого не позволяли.

В середине двора стояла белая скульптура женщины с длинной косой. Вода из кувшина, который она держала в руках, лилась ей под ноги, в маленький чашеобразный бассейн. Вокруг располагалось пять или шесть еще не накрытых столиков. Здесь было прохладно, негромкое журчание создавало приятную атмосферу. Я представила себе, как вечером этот двор наполнится голосами посетителей и позвякиванием приборов. Старые глиняные горшки и кувшины, выступая в качестве декора, придавали месту особое очарование. Грамотно расставленные светильники, когда их зажигали, наверняка распространяли почти волшебный свет.

Осторожно пройдя дальше, я почувствовала аромат цветущего жасмина, который вился по каменным стенам, и запрокинула голову. Над нами не было ничего, кроме голубого неба.

– Чудесно, правда? – гулко прозвучал голос Бо. Я смогла только кивнуть, пораженная тем, в каком красивом месте буду работать. – Перед входом у нас есть навес от дождя и обогреватель, который включается в холодные месяцы. Но этот двор бывает открыт только в теплое время года, если нет дождя, – объяснил Бо и гордо прибавил: – Как видишь, наши посетители получают яркие впечатления не только благодаря первоклассной еде.

– Неудивительно, что люди съезжаются сюда со всей Европы, – с жаром подхватила я. – Здесь есть все, чего только можно пожелать: столики с видом на море, уютная атмосфера старой пекарни, дворик с провансальским шармом.

– Да, концепция продумана идеально, – кивнул Бо. – Туристы чаще всего располагаются на террасе и делают эффектные снимки заката. Зато многие местные предпочитают внутренний дворик. Ну а парочкам нравится сидеть в зале, в укромном уголке.

– Да, для каждого найдется столик по вкусу.

– Именно так. Наша Сильви – гений.

– А сегодня она будет?

Я виртуально познакомилась с владелицей ресторана, когда проходила онлайн-собеседование для приема на работу. Теперь мне не терпелось вживую увидеть творчески мыслящую женщину, которая так хорошо здесь все продумала.

– К сожалению, нет. Сильви уехала и вернется только через пару недель. Она вообще не любит бывать в городе во время летнего сезона. – Видимо, обратив внимание на мою разочарованную физиономию, Бо поспешил отвлечь меня новыми впечатлениями: – Ты, наверное, хочешь поскорее увидеть кухню?

– Еще бы! Жду не дождусь!

– Тогда не буду тебя томить. Идем. Только сначала надо переодеться.

Обойдя столики, Бо открыл хорошо замаскированную дверь с надписью «Только для персонала». Узкий коридор привел нас в небольшое помещение, заставленное шкафчиками. Указав на один из них, дальний, Бо сказал:

– Это твой. Открывай.

С волнением взяв протянутый мне серебристый ключик, я вопросительно подняла глаза.

– Ну давай! – ободряюще кивнул Бо. – Ты же не хочешь вечно ходить в одежде, из которой вот-вот выпадешь?

Я подошла к шкафчику и отперла его. Внутри лежала аккуратно сложенная новенькая униформа. Мои пальцы подрагивали, когда я взяла белоснежный китель и погладила блестящие пуговицы – черные, не белые. Ведь я была уже не ученицей, а квалифицированным поваром. Правда, место в «Le Chat Noir» мне еще предстояло заслужить, причем начиная с нижней ступени. И все-таки речь шла о статусе полноценного члена команды – не о стажировке. Я надеялась, что следующим этапом моей карьеры станет должность chef de partie[8], получить которую я могла не раньше, чем через два года работы младшим поваром, если хорошо себя зарекомендую.

Бо оставил меня одну, чтобы я переоделась. Сняв одежду, позаимствованную у матроса, я бережно сложила ее и убрала. При мысли о том, как я буду возвращать ему эти вещи, я ощутила легкий толчок в груди.

Форма состояла из кителя, брюк, нескользящих туфель с вмонтированной в носок стальной защитной пластиной, фартука, шейного платка в бело-голубую клетку, ну и, конечно же, белого колпака – toque blanche, который я надела, предварительно заплетя волосы в косу и спрятав под воротник. Теперь из зеркала на меня смотрел самый настоящий повар «Le Chat Noir». Если бы кто-нибудь был рядом, я бы попросила: «Ущипни меня». Сфотографировав свое отражение, я послала снимок сестре, которая до сих пор отвечала на мои сообщения только сердечками.

Вскоре стук в дверь отвлек меня от любования новенькой формой. Переодевшись за стенкой, в туалете, Бо с одобрением оглядел меня и, поправив на мне шейный платок, сказал:

– Теперь ты одна из нас. Готова увидеть кухню?

– Давно!

– Тогда вперед.

Официанты и официантки уже приступили к работе. На них были белые рубашки или блузки, черные брюки или юбки, жилеты и длинные фартуки. Кто-то включал кассовое оборудование, кто-то чистил приборы, кто-то расстилал белоснежные скатерти, складывал салфетки, расставлял по столам букетики цветов и свечи. С первого взгляда было видно, что всё: тарелки, бокалы, перечницы, солонки – стильное, элегантное, наивысшего качества.

Бо знакомил меня со всеми, кого мы встречали. Я старалась запоминать имена, хотя мысленно была уже на кухне. Путь показался мне бесконечно долгим. Наконец мы вошли в открытую дверь рядом с барной стойкой главного зала. Я сразу услышала постукивание и позвякивание – звуки, хорошо знакомые каждому повару. Этот умиротворяющий шум мгновенно помог мне почувствовать себя на своем месте.

– Как ты, разумеется, знаешь, мы готовим средиземноморские и провансальские блюда на высочайшем уровне, – сказал Бо, вводя меня в примыкающее к кухне маленькое помещение с отверстием в стене, откуда официанты забирали готовую еду.

Я кивнула. Насколько я помнила, на сайте ресторана говорилось так: «Мы предлагаем кулинарные творения, сочетающие в себе традицию и современность. Все ингредиенты от местных производителей: с ближайшего рынка – на тарелку».

– Относительно меню Сильви, к счастью, предоставляет нам большую свободу, – продолжил Бо. – Раньше нашим шеф-поваром была Мей-Лин – настоящая богиня. Именно ей мы обязаны тремя мишленовскими звездами. Но она ушла на пенсию, и теперь мы стараемся сохранять тот же уровень, а это не всегда просто.

В гастрономии имя Мей-Лин Фонтенблё стало почти легендарным. Я постаралась не показать, как я разочарована тем, что не успела поработать под началом такого мастера. Ее преемник наверняка тоже был блестящим поваром.

Когда мы наконец вошли в кухню, я на несколько секунд потеряла дар речи, увидев воплощение своей мечты. Сверкающие стальные рабочие поверхности, удобно расположенные плиты, до блеска начищенные кастрюли и сковороды на потолочных держателях, стеклянная комната-холодильник.

Следуя за Бо, как в трансе, я рассматривала все большущими глазами. Во время учебы в Бордо я уже работала на очень хорошо оборудованной кухне, но никакого сравнения с этой она не выдерживала. Очевидно, Сильви Леллуш не пожалела ни сил, ни средств, чтобы создать для своих сотрудников оптимальные условия.

Похоже, еще не все были в сборе, однако в кухне уже царило оживление. Полным ходом шла mise en place[9]: повара заранее готовили свои рабочие места, чтобы потом все протекало быстро и гладко.

– Это Бенуа, наш замечательный специалист по рыбе. А вон Тьерри: никто во всей Франции не жарит мясо лучше его. Поверь мне, вегану: уж я-то врать не стану.

Бо на ходу указывал мне на людей, деловито бегавших туда-сюда. Все здоровались и приветливо улыбались. Их имена я тоже пока не смогла запомнить – мешало возрастающее радостное волнение.

После того как Бо показал мне кладовую и отдельную зону, где колдовал кондитер, мое терпение истощилось. Я должна была немедленно все опробовать: испытать остроту ножей, изучить стиль работы коллег и присоединиться к их отточенному танцу.

– В следующий раз, когда придешь к началу смены, зайди, пожалуйста, оттуда. – Бо указал на дверь в противоположном конце кухни. – Поставщики, которые каждый день привозят нам свежие продукты, тоже пользуются служебным входом. Ты пройдешь через раздевалку и попадешь прямо сюда.

Прежде чем я успела ответить, передо мной возникла какая-то фигура. Чтобы избежать столкновения, я резко остановилась, едва устояв на ногах. Человека, который преградил мне путь, я пока не знала. Единственный из всех, он был без шейного платка и носил черную бандану вместо традиционной поварской шапочки. Если на кухне такого ресторана кому-то позволялись вольности, это могло означать только одно. Бо подтвердил мою догадку:

– А вот и Клод. Наш шеф-повар.

Клод окинул меня взглядом с ног до головы. При этом я почувствовала себя букашкой под микроскопом пятилетнего ребенка, еще не решившего, познакомиться ли со мной поближе или раздавить меня прямо сейчас.

– Так ты та новенькая, которую Сильви всенепременно хотела принять?

– Аликс Рош.

Я протянула руку, но Клод, проигнорировав этот жест, только сощурил светло-серые глаза. Я обескураженно заморгала и, судорожно вздохнув, уронила руку. Неужели я что-то сделала не так? Неприятное молчание затянулось. Наконец Клод без предисловий произнес:

– В чем ты видишь свою сильную сторону?

– Э…

Я растерялась не из-за самого вопроса, на который уже отвечала при приеме на работу, а из-за того, как холодно и равнодушно он был задан. По-видимому, Клод заранее знал, что ничего путного из меня не выйдет. Преодолев неприятное чувство, я взяла себя в руки. Я хороший повар. По-настоящему хороший. И скоро докажу это своему новому шефу.

Расправив плечи, я посмотрела ему в глаза и ответила:

– У меня отлично получается крем-брюле.

Я всегда обожала готовить десерты, но этот рецепт был моим любимым, и я его даже усовершенствовала.

Клод поднял кустистые брови, выражая сомнение в моих словах, хотя оснований для этого у него не было: он же еще ни разу не видел меня за работой!

– Прекрасно. Значит, для начала будешь помогать нашему сосье.

– Что? – оторопело переспросила я.

Чего ради? Где крем-брюле и где соусы?

– Это твой первый этап, – невозмутимо произнес Клод. – За три месяца ты должна попробовать все, и, если пройдешь испытание, то я решу, какой будет твоя постоянная специализация.

– О’кей, – кивнула я, твердо вознамерившись обернуть ситуацию себе на пользу. – Звучит хорошо.

– Я рад, что тебе нравится. Прямо от сердца отлегло, – ответил Клод.

Встретив его пренебрежительный взгляд, я невольно сглотнула. Чем я успела ему не угодить? Может, у него сегодня день не задался? Или он всегда такой?

– Ну тогда… – Бо спас меня, похлопав по спине и подведя к одному из свободных столов. – Это твое рабочее место, Аликс. Дальше Эмиль тебе все объяснит.

Я кивнула Эмилю, специалисту по соусам, хотя внутри все кипело после разговора с Клодом. В этот момент я была несказанно рада, что новых поваров курирует не сам шеф, а сушеф, его заместитель, то есть Бо.

Догадываясь, как я себя чувствую, он бросил быстрый взгляд через плечо и, убедившись, что Клод уже ушел, шепотом сказал:

– Не принимай на свой счет. Он сейчас разводится с женой, редко видится с детьми. Несколько месяцев назад съехал от них и теперь живет в неуютной холостяцкой квартире…

– Откуда ты все это знаешь? – удивленно прошептала я.

– Однажды он позвонил мне пьяный. Пришлось везти его домой, – ответил Бо и с заговорщицкой улыбкой прибавил: – Только это между нами.

Я сглотнула и заставила себя улыбнуться в ответ, хотя тошнотворная теснота в груди до сих пор мешала мне свободно дышать. Первая встреча с новым начальником оказалась очень неприятной, но времени на то, чтобы себя жалеть, у меня не было. Аннонсье – сотрудник, обеспечивающий связь между кухней и залом, – просунул голову в окно выдачи готовых блюд и объявил:

– Открываемся через час!

Все тут же заняли свои места. Теперь я должна была сосредоточиться, забыв о неудачном начале, чтобы дальше моя работа говорила сама за себя.

Осторожно вынув из уха зеленую серьгу и втиснув африканскую шевелюру в сеточку, Бо с ободряющей улыбкой сказал мне:

– Приступим!

Глава 8

Лео

Последние дни тянулись невероятно медленно. У меня было такое ощущение, будто все часы без исключения сломались или я попал в параллельный мир, где время ходит по кругу. И это лишь потому, что я не видел ее.

Уже почти неделю я только о ней и думал. Приходила ли она в порт, к пустому причалу? Или не приходила? Может, она сразу же забыла обо мне, а шмотки просто выкинула?

Я сидел на вылизанной до блеска верхней палубе «Авроры». Горизонт горел в лучах заходящего солнца. Мы стояли в гавани Монако. Небоскребы города-государства, заполнявшие все пространство между морем и горами, были залиты красноватым светом. Палубные огни отражались в воде бассейна, вдоль которого выстроились пустующие шезлонги. Я мог себе позволить здесь находиться, потому что хозяин и все его гости развлекались где-то на берегу.

Обычно я использовал подобные паузы для того, чтобы написать электронное письмо человеку, которого мне очень не хватало в такие часы – настолько, что я чувствовал физическую боль. Но сейчас у меня не было на это сил. Я даже не мог сосредоточиться на открытой книге, лежавшей на моих коленях. С тех самых пор как та девушка, совершенно мне незнакомая, пробежала мимо нашего причала, все мои мысли крутились только вокруг нее.

– Эй, шеф! – Амир появился на палубе, ведя на буксире Селест, Фатиму, Луика и Мусу, одетых, как и он, во все самое шикарное, что у них было. – Ты точно не хочешь пойти с нами в казино?

Я кивком указал на свою книгу:

– Да-да, идите без меня. Я скучать не буду. Удачи!

– Ты остаешься, чтобы читать? Тогда ты кое-что пропустишь. По-моему, мне сегодня должно повезти, – сказал Амир, потирая руки.

Муса, облаченный в элегантный смокинг, ткнул его локтем в бок.

– Это будет мой вечер, а ты смотри, как бы я не помог тебе случайно упасть в бассейн.

Я порадовался тому, что мои коллеги в хорошем настроении. Со дня прибытия шейха атмосфера в команде была напряженной. Все из кожи вон лезли, чтобы получить щедрые чаевые. Многие спали не больше трех часов в сутки, но не переставали приветливо улыбаться гостям. Тот, кто столько работал, имел право выпустить пар.

Я добровольно взял на себя якорную вахту, чтобы остальные могли насладиться свободным вечером. Тем более что сам я за пять лет работы уже успел хорошо изучить ночную жизнь Монако. Сегодня меня больше привлекало одиночество. Мне хотелось побыть наедине со своими мыслями. Поскольку почти вся команда, пользуясь отсутствием гостей, сошла на берег, яхта осталась практически в моем полном распоряжении.

Я убедил себя в том, что должность обязывает меня показать коллегам пример ответственного отношения к работе, но в глубине души понимал: дело не в этом, просто мне сейчас не до веселья. Алкоголь, казино, блестящая богатая публика – все это перестало меня привлекать. Я предпочитал провести этот тихий майский вечер здесь, у бассейна, глядя вдаль невидящими глазами влюбленного мечтателя.

Мои коллеги ушли, громко переговариваясь и смеясь. Стемнело. От воды потянуло приятной прохладой. Чувствуя, как бриз треплет мою свободную льняную рубашку, я подался вперед и с тихим плеском опустил босые ноги в подсвеченный бассейн.

Мне невольно подумалось о том, что я мог бы делать с ней на этой палубе. На этой яхте. На одной из огромных кроватей в хозяйских апартаментах. Или в прилегающей к ним ванной.

Я никогда не приводил на «Аврору» женщин. Она стала единственным исключением, хотя с ней мы даже не были знакомы. Строго говоря, пригласив ее на борт, я поступил против правил, но исключительно для того, чтобы загладить свою вину. Показать, что я не какой-нибудь засранец, который привык обливать людей помоями. По какой-то непонятной причине ее мнение волновало меня. Это был тревожный сигнал, означавший: «Соблюдай дистанцию!» Но я заранее знал, что не смогу.

После одной-единственной встречи ощутить такое притяжение к женщине – конечно, я не считал это нормальным. Честно говоря, раньше за мной подобного не водилось. Отсюда и страх, который меня беспокоил. И в то же время мне все это нравилось. Щекотание в животе. Зудящие нервы. Ощущение того, что нет ничего невозможного. А ведь в последние семь лет я привык чувствовать обратное, постоянно напоминая себе: «Если не будешь осторожным, то разрушишь все одним махом». Пожалуй, пришло время взбунтоваться против добровольно надетых оков.

«Эта женщина поставит крест на твоей карьере», – подумал я и, со вздохом посмотрев на небо, где уже загорались первые звезды, вопреки здравому смыслу загадал, чтобы мы как можно скорее вернулись в Антиб.

Глава 9

Аликс

Все мое тело ныло. Болели даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала. И это от работы поваром! А я-то думала, что уже ко всему привыкла после нескольких лет учебы и бесчисленных часов, проведенных на кухне. Что обладаю той выносливостью, которая так необходима человеку, решившему сделать кулинарию своей профессией. Тем не менее сейчас я впервые в жизни чувствовала себя развалиной.

Мои руки покрылись волдырями, а в глазах щипало от усталости, но я продолжала резать, мешать, взбивать. Проведя в «Le Chat Noir» всего несколько дней, я успела не раз прочувствовать, каково это – навлечь на себя гнев шефа. Повторять такой опыт мне не хотелось.

Если в мою смену Клод отсутствовал, я получала от работы огромное удовольствие. Команда была отличная. И повара, и официанты, чьи имена я постепенно выучила. С коллегами мне быстро удалось найти общий язык. Эмиль даже пару раз похвалил мои соусы. Но не Клод.

В его присутствии я прямо-таки съеживалась. Сгибала спину и втягивала голову в плечи, прячась за перегородкой, которая разделяла рабочие места, расположенные друг напротив друга. Продолжив в том же духе, я запросто могла обеспечить себе боли в шее.

Сейчас Клод был на месте. Я стояла, не поднимая глаз, и сосредоточенно измельчала петрушку, чтобы соус получился идеальным. Мне ни в коем случае не хотелось обратить на себя внимание шефа чем-то, кроме качественно выполненного задания. Я твердо решила не давать ему повода усомниться во мне как в поваре или как в человеке.

В тот самый момент, когда я переложила мелко нарубленную зелень в миску с другими ингредиентами, на мой стол легла длинная тень. Merde[10]. Я не заметила, как он подошел сзади. Выпрямив спину, я попыталась скрыть, что пряталась от него.

Меня затошнило от резкого запаха. Это был лосьон после бритья, которым пользовался шеф и который теперь прочно ассоциировался у меня с неудачей. С моим профессиональным поражением.

– По-твоему, это персияд? – Клод нагнулся и с преувеличенной брезгливостью понюхал мое творение. – Что каперсы здесь забыли?

Основной ингредиент соуса персияд – петрушка, к которой добавляют чеснок, оливковое масло, уксус и соль. Эту смесь применяют как приправу для многих блюд, поэтому мне было поручено каждый день готовить ее в большом количестве, чтобы все повара могли пользоваться ею в течение дня. Вот уже целую неделю я добавляла в персияд каперсы для обогащения вкуса, предварительно согласовав это усовершенствование с Эмилем. Тот пришел в восторг, как и Тьерри, часто использовавший мой соус в качестве маринада. Но Клод, разумеется, не пожелал терпеть на своей кухне никаких новшеств.

– Каперсы хорошо округляют вкус, – осторожно пояснила я. Прекрасно зная, что сам звук моего голоса уже вызывает у шефа недовольство, я все-таки не хотела сдаваться слишком легко. – Попробуй.

И я с надеждой протянула ему чистую ложку. Но Клод даже не посмотрел на нее.

– Думаешь, пришла сюда и можешь перекраивать рецепты, как в голову взбредет? Здесь тебе не телешоу «МастерШеф»!

– Но Эмиль и Тьерри тоже считают…

– А когда я тебя на этом поймал, ты еще и дерзишь? Договорить мне не даешь? – Тот факт, что на самом-то деле он перебил меня, похоже, нисколько его не смущал. – Ноль уважения к шефу! – С каждым словом он кричал все громче и громче. – А вообще неудивительно. Ты, кажется, уже метишь на мое место!

Голос Клода разносился по всей кухне, заглушая шипение, бульканье и постукивание. Тьерри снял свой ромштекс со сковороды и отправил «доходить» в духовку. Почему он не пришел мне на помощь, а только бросил извиняющийся взгляд и отвернулся? Эмиль, нахваливавший мой соус, тоже не поддержал меня. Продолжил с удвоенным рвением помешивать бешамель и даже головы не поднял.

Подобное случалось со мной и раньше. Работая среди мужчин, я неизменно принимала весь гнев Клода на себя. В том ли было дело, что я единственная женщина на кухне, или просто-напросто в том, что он воспринимал меня, новенькую, как легкую мишень, – этого я не знала. Зато ясно видела: защиты ждать не от кого. Коллеги-повара никогда за меня не заступались, а у Бо – единственного человека, на чью поддержку я привыкла рассчитывать, – сегодня выходной.

Может быть, шеф прислушался бы к Тьерри и Эмилю. Может, втроем мы убедили бы его, что моя заправка из петрушки действительно хороша. Одной мне это было не под силу, как я уже знала из опыта предыдущих столкновений с Клодом. От бессильной злобы, вызванной такой несправедливостью, мои щеки запылали, а сердце забилось слишком быстро. Вспотевшие пальцы торопливо убрали протянутую ложку. Между тем Клод продолжал свою тираду:

– Здесь мишленовский ресторан. Мы должны соответствовать стандартам не на сто, а на все двести процентов. – Он уставился на меня, сверкая глазами. – Но ты, видимо, не понимаешь этого своей симпатичной маленькой головкой. Может, тебе лучше попробовать себя в качестве официантки?

– Что?

Мне стало противно от того, насколько слабо и беспомощно прозвучал мой дрогнувший голос. Именно так я себя и чувствовала. Все коллеги стояли и слушали, как меня унижают, хотя никто не оторвался от своих дел. Мне пришлось сглотнуть плотный горький ком, не дававший дышать.

– Я научу тебя, как надо работать, – с этими словами шеф, глядя в мои расширенные глаза, опрокинул миску с соусом. – Переделывай!

Я вцепилась пальцами в фартук, чтобы не потерять самообладание. Векам стало горячо. Нет, плакать было нельзя! А то Клод бы не понял, что это слезы ярости и что губы мои дрожат от невыразимого возмущения. Он наклеил бы на меня ярлык слабого новичка, которому нечего делать на звездной кухне. Мне хотелось заорать – настолько несправедливо и попросту беспочвенно меня оскорбили.

В кулинарии всем приходится нелегко. Но женщинам особенно. С самого начала учебы я поняла: мне придется прилагать вдвое больше усилий, чем моим коллегам-мужчинам. И я справилась. Получила диплом, показав всем, на что способна. Однако в «Le Chat Noir» планка была поднята чрезвычайно высоко. А для меня Клод, похоже, решил задрать ее вообще до небес.

При этой мысли я опять почувствовала, как к глазам подступают слезы, которых шеф ни в коем случае не должен был видеть.

– Я беру перерыв, – сказала я, ни на кого не глядя, и выскочила на улицу через служебную дверь.

Еще никогда я не чувствовала себя такой маленькой. Бесполезной. Ничтожной. Я даже не поняла, как все это произошло. Каким образом Клод обрушил мою вообще-то вполне устойчивую самооценку, заставил меня сомневаться в своих силах, в своей компетентности? Так или иначе, он справился. И если бы я сейчас не взяла себя в руки, то это была бы первая и последняя неделя моей работы в «Le Chat Noir».

Дверь захлопнулась за мной, отрезав от меня шумы кухни. Задний двор, предназначенный для разгрузки привезенных продуктов, был просторным. Из-за слез, застилавших мне глаза, я почти ничего не могла разглядеть, кроме мусорных контейнеров справа. Только стены, обступавшие меня с трех сторон. Все-таки заплакав, я сердито вытерла щеки.

Этот жалкий комок нервов, который скорее рассыплется, чем даст отпор своему обидчику, была не я. Обычно я не нуждалась в защитниках. Я давно стала самостоятельной. Поневоле. Но, видимо, первая неделя в этом городе истощила мои эмоциональные силы.

Раньше рядом со мной всегда был человек, перед которым я могла выплакаться. Даже если внешний мир видел «крутую» Аликс, дома я позволяла себе расслабиться. В присутствии Магали – единственного человека, по-настоящему знавшего меня, – я становилась самой собой. Ну а здесь, как только я сюда приехала, мне каждый день приходилось себе что-то доказывать. Я так гордилась новой работой, так гордилась взрослой жизнью, которую наконец-то начала, и в то же время так скучала по сестре – по своей лучшей подруге! По приезде в Антиб я получила от нее только несколько смайликов, и от этого мне сейчас было еще тяжелее.

Конечно же, я знала: в том, что Магали долго не отвечает, нет ничего из ряда вон выходящего. Ей удобнее разговаривать, чем писать сообщения, даже если при прямом контакте она не может длительно концентрировать внимание, не утомляясь и не нервничая. Как бы то ни было, я сейчас очень хотела поделиться своими чувствами с близким человеком. Напомнить себе, что я не неудачница. Что я заслужила эту работу и не должна сдаваться, даже если она оказалась гораздо тяжелее, чем я думала.

Еще я могла бы рассказать о выстиранной и аккуратно сложенной мужской одежде, которая лежала у меня в комнате и которую я срочно должна была вернуть хозяину. О’кей, если честно, мне просто хотелось снова увидеть его. Этот парень, обливший меня помоями при первой встрече, никак не шел из головы. На следующий же день я вернулась в гавань с его шмотками, но он исчез. Роскошная яхта как будто испарилась. С тех пор я каждое утро, при восходящем солнце, бегала в порт Вобана и чувствовала нечто очень похожее на удар в живот, видя пустующий причал «Авроры».

Вернется ли тот матрос когда-нибудь? По идее, должен. Иначе не дал бы мне свои вещи. В редкие свободные минуты я мучительно соображала, как его разыскать. Только потому, естественно, что эта одежда наверняка была ему срочно нужна. А не потому, что у меня своих забот мало.

Вздохнув, я прислонилась к прохладной стене и съехала вниз, на землю, не боясь испачкать белоснежную униформу. Мне просто надо было немного посидеть, успокоиться, переждать внутреннюю бурю, чтобы не позволить эмоциям захлестнуть меня. Тем более на рабочем месте. Если бы я в таком состоянии попалась на глаза Клоду, он бы меня или уволил, или высмеял. А скорее всего, и то и другое. Я прямо слышала его голос.

Маленькая девочка – чего вы от нее хотите?

Слишком впечатлительная.

Кишка тонка, чтобы работать в мишленовском ресторане.

Мы должны соответствовать стандартам не на сто, а на двести процентов.

Тебе никогда не справиться!

Ком в горле болезненно разбух. Я обхватила колени и спрятала голову. Вдруг послышался чей-то голос, причем звучал он не только в моем воображении.

– Ну давай же! Не подставляй меня так! – произнесла какая-то женщина мягко, хотя явно была чем-то раздосадована.

Послышался громкий треск. Я вздрогнула и подняла голову. Поскольку с трех сторон от меня были стены, а с четвертой – мусорные баки, я никого не увидела. Шум сначала стал громче, но потом вдруг сменился каким-то заиканием и совсем стих.

– Нет! – воскликнула женщина. – Ты не можешь так со мной поступить!

Отчаяние, прозвучавшее в ее голосе, вызвало у меня сочувствие. Тем более что я и сама ощущала примерно то же. Мне стало любопытно, и я, вытерев лицо, поднялась.

– Здравствуйте, – сказала я, обходя контейнеры. – Вам чем-нибудь помочь?

Женщина моего возраста, которой, судя по всему, принадлежал тот голос, стояла возле бирюзового мотороллера «Веспа». Именно он, наверное, и был источником шума. Его хозяйка покачала головой и сняла с себя шлем кремового цвета.

– Спасибо. Тут, пожалуй, ничем не поможешь. – Она посмотрела на меня с горечью – такой же, какую, видимо, выражало и мое лицо. Иначе я не услышала бы встречного вопроса: – Может быть, вам самой нужна помощь?

Я покачала головой и еще раз вытерла глаза.

– Все в порядке. Просто кратковременный срыв. На этой неделе такое случается со мной почти каждый день.

Хозяйка мотороллера поправила вьющиеся каштановые волосы, повесила шлем на руль и понимающе посмотрела на меня.

– Вам срочно нужен макарон, – сказала она и, встретив мой удивленный взгляд, кивнула на задний кофр своей «Веспы». – Когда я не знаю, что делать, когда мне плохо или просто нужна пауза, чтобы собраться с мыслями, я съедаю пару макарончиков. Они всегда помогают.

Не дожидаясь ответа, женщина достала коробочку, перевязанную голубой лентой. Сквозь прозрачную крышку я увидела шесть кораллово-розовых макаронов – таких аппетитных, что у меня сразу потекли слюнки. Женщина подошла и протянула коробочку мне. Я бросила многозначительный взгляд на упрямый мотороллер и улыбнулась.

– Думаю, мы должны разделить этот антидепрессант на двоих. Вам он нужен не меньше.

На маленьких пухлых губах заиграла улыбка, в карих глазах заблестели искорки.

– От малиновых макаронов я еще никогда не отказывалась.

Эта молодая женщина сразу так расположила меня к себе, что я сама не заметила, как стала говорить ей «ты».

– Садись, – сказала я. – Что бы я без тебя делала!

Она, вздохнув, опустилась рядом со мной и открыла коробочку.

– Да, мне тоже не помешает передохнуть. Сегодня явно не мой день: все идет наперекосяк. Кстати, я Клои.

– Очень приятно. А я Аликс. Добро пожаловать в клуб: у меня все идет наперекосяк целую неделю.

Я откусила печенье и, почувствовав на языке взрыв малинового вкуса, простонала:

– О боже! Это же просто восторг! Воздушная кремовая нежность… Вау!

– Спасибо, – застенчиво улыбнулась Клои. – Сама приготовила.

– Сама? – Я вытаращила глаза. – Да у тебя талант!

Ее щеки стали розовыми, совсем как макароны.

– Вообще-то я работаю в кондитерской «Игрек-э-игрек», здесь недалеко.

Мне показалось, что мой комплимент очень смутил Клои. Похоже, ей хотелось приуменьшить свою заслугу или как-то отвлечь от себя внимание.

– Прекрасно, – улыбнулась я. – Теперь я знаю, куда идти за новой дозой, если подсяду на эту вкуснятину. Я в городе всего неделю и пока плохо здесь ориентируюсь, но твою кондитерскую обязательно найду.

Клои слегка нахмурилась:

– К сожалению, она не моя. Я там просто работаю.

– Но макароны-то ты сама печешь?

Она кивнула:

– И все остальное тоже. И за прилавком стою. Хозяева… сейчас заняты другими делами.

Почувствовав, что мы подошли к щекотливой теме, я решила не проявлять излишнего любопытства. В конце концов, мы познакомились только пять минут назад.

– А что у тебя сегодня случилось? – спросила я и посмотрела на мотоцикл. – Не заводится?

– Если бы только это! – вздохнула Клои. – Веста уже пару недель капризничает. Придется везти ее в сервис.

– Ты хочешь сказать «Веспа»?

– Нет, Веста. Я ее так назвала.

– Мотороллер марки «Веспа» по имени Веста? – Я засмеялась. – А что? Звучит неплохо!

Клои опять смущенно улыбнулась, и мы вдвоем продолжили уминать ее любимые макароны. Теперь моя новая знакомая нравилась мне еще больше. Она как будто специально появилась здесь для того, чтобы спасти меня от нервного срыва. Мне вдруг очень захотелось показать, как я ей за это признательна.

– Огромное тебе спасибо за вкуснейшие макароны. В качестве благодарности приглашаю тебя в «Le Chat Noir». – Я указала на стену, возле которой мы сидели. – Я здесь работаю и смогу для тебя чего-нибудь наколдовать.

Клои просияла:

– С удовольствием зайду! Я так и подумала, что ты новый повар.

– Да, – удивилась я. – Я начала работать только на этой неделе.

– Тогда я, кажется, догадываюсь, кто испортил тебе сегодняшний день, – сказала Клои, и ее лицо помрачнело. – Клод.

Я чуть не поперхнулась:

– Ты его знаешь?

– Лично – нет. Он сам с поставщиками не общается. Но я слышала много историй о том, какой он тиран. Ведь наша кондитерская сотрудничает с вами уже несколько лет.

– Значит, я не единственная его жертва? А я уж подумала, он за что-то взъелся именно на меня…

Клои покачала головой:

– Мне не хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать всех молодых поваров, которых Клод выжил отсюда за последнее время.

Получается, дело не во мне? Интересно…

– Зачем же он так себя ведет? – спросила я, подняв брови.

Клои пожала плечами:

– Как я уже сказала, я его не знаю, но мне кажется, в нем есть какая-то садистская жилка. Надеюсь, ты не принимаешь его нападки слишком близко к сердцу.

– Я… – Снова почувствовав ком в горле, я сглотнула. – Просто… Эта беспомощность сводит меня с ума. Поскольку он мой начальник, я не могу высказать ему все, что о нем думаю. Но и терпеть его издевательства, даже если он стоит выше меня, я не собираюсь. Должность шеф-повара не дает ему права унижать людей!

Клои грустно ответила:

– Насколько я понимаю, именно это его и заводит – вседозволенность. Он упивается своей властью над подчиненными.

– Но это же уродство!

– Да, – кивнула Клои. – Таким, как он, нельзя становиться начальниками. Человек может превосходно знать свое дело, но не уметь выстраивать отношения с людьми. Организовывать работу коллег, направлять их – тут нужен особый навык. Жаль, что об этом часто забывают.

– Точно! – с жаром подхватила я, взволнованная правдивыми словами Клои. – Он злоупотребляет своим положением. И для чего? Чтобы ненадолго почувствовать себя лучше, втоптав в грязь меня – женщину, которая ему в дочери годится? Чтобы отвлечься от собственной дерьмовой жизни?

– Неважно, зачем он это делает. Важно, что так нельзя.

И снова Клои совершенно верно подметила: личные проблемы не оправдывали Клода. Даже если он переживал не самое простое время, это не значило, что его хамство должно сходить ему с рук.

– А знаешь? – Я с благодарностью посмотрела на Клои влажными глазами. – Либо ты старый-престарый человек, который каким-то образом попал в это стройное молодое тело, либо мудрость никак не связана с возрастом.

Смущенный смех Клои гулко разнесся по окруженному стенами двору.

– Просто мы с тобой очень вовремя встретились.

Я подтолкнула ее плечом:

– Может быть. Так или иначе, ты за пару минут открыла мне глаза.

Действительно, я поняла: дело не в моей работе. И не во мне. Дело в Клоде. Он с самого начала невзлюбил меня безо всякой причины. Поставил на мне крест, тем не менее зачем-то продолжает меня изводить. Видимо, с моими предшественниками он вел себя точно так же.

Щеки Клои вспыхнули.

– Я рада, если смогла помочь, – сказала она, протянув мне очередной макарон.

– Еще как смогла! – С аппетитом куснув печенье, я опять блаженно застонала: – Черт возьми! До чего же вкусно!

Мы молча доели макароны. Благодаря умиротворяющему присутствию Клои, буря внутри меня постепенно утихла. Ведь еще не все пропало. Препятствие, с которым я столкнулась, уже не казалось мне таким угрожающим, как несколько минут назад.

– И что же ты теперь будешь делать? – осторожно спросила Клои. – Попытаешься дать Клоду отпор?

Видимо, от этой мысли ей самой стало неуютно. Поэтому она боязливо уткнулась подбородком в круглый отложной воротничок своей фисташковой блузки. Я, конечно, всего лишь несколько минут назад познакомилась с этой девушкой, но у меня уже сложилось впечатление, что она предпочитает держаться от конфликтов подальше.

– Для начала я обращусь к Бо. Ведь то, как ведет себя шеф, касается не меня одной. Мы могли бы поговорить с ним, собравшись всей командой.

Клои кивнула:

– Да, Бо как новый сушеф, пожалуй, может повлиять на Клода.

Хорошо, что моя подруга, похоже, знала всех в ресторане. Я бы охотно поболтала с ней еще, но мой перерыв и так уже затянулся. Ни в коем случае не следовало давать Клоду реальные основания для того, чтобы отчитывать меня перед всеми коллегами.

– Клои, я передать тебе не могу, как я рада нашему знакомству, – сказала я, вытирая руки о фартук. – Мне пора возвращаться на работу, но я надеюсь, мы еще увидимся.

– Я тоже очень рада. Увидимся обязательно, – ответила Клои, закрывая коробочку из-под макаронов.

Чтобы подняться на ноги, мы ухватились друг за друга и, чуть не упав, захохотали.

– Итак, не забудь о моем приглашении. Я очень хочу «отомстить» тебе за бесподобные макароны.

– Спасибо, я зайду. Кстати, и ты заходи в нашу кондитерскую.

– Приду всенепременно! Может, обменяемся номерами?

– А как же! – улыбнулась Клои и достала телефон из кармана брюк.

Пока она набирала цифры под мою диктовку, я вспомнила про ее мотороллер, который так и не завелся.

– Наверное, надо, чтобы кто-то помог тебе с твоей Вестой?

Убрав с веснушчатого лба каштановую прядь, Клои скептически посмотрела на свой мотороллер.

– Я попробую еще раз. Иногда ей просто нужно отдохнуть.

Бросив пустую коробку из-под макаронов в кофр, Клои надела шлем, села за руль и повернула ключ в замке. Веста вздохнула, затрещала, еще раз вздохнула и, взвыв, завелась. Ее хозяйка исполнила короткий победный танец – не вставая с белого кожаного сиденья, одними плечами и головой.

– Я тебе напишу! – крикнула мне моя новая подруга и, махнув на прощанье, шумно выехала со двора.

Проводив ее взглядом, я решительно повернулась к двери. Разговор с Клои прибавил мне уверенности в себе и отваги. Теперь у меня было достаточно сил, чтобы вернуться на кухню и, если придется, противостоять Клоду.

Глава 10

Аликс

На следующий день у меня был выходной – первый с тех пор, как я приехала в Антиб. Я ужасно радовалась свободному дню. Свою работу я, разумеется, любила, но то, что сегодня я не увижу Клода, было для меня огромным облегчением. Как будто гора с плеч свалилась.

Утром я выспалась, наконец-то полностью разобрала чемодан и сходила за покупками, а днем не удержалась и все-таки отправилась в гавань. Поскольку я каждый день бегала туда перед работой, теперь ноги сами несли меня вдоль городской стены, только уже в более размеренном темпе. На рассвете улицы были пустыми, но сейчас я пробиралась сквозь плотный людской поток, зигзагообразно огибая пешеходов и велосипеды. Впрочем, обижаться на туристов за то, что их здесь так много, было бы несправедливо. Кривая приморская улочка, на которой мне посчастливилось жить, входила в число основных достопримечательностей Антиба.

Майское солнце согревало лицо, в воздухе ощущался привкус соли, а от красивого, утопающего в цветах дома со светло-зелеными ставнями шел аромат лаванды. Я остановилась, посмотрела на сверкающее море и постаралась безо всякой суеты прочувствовать, как это замечательно – стремиться к своей цели, живя в таком чудесном месте.

Но вот я снова иду в сторону гавани, и чем дальше, тем быстрее становятся мои шаги. Как только я вошла на территорию порта сквозь ворота в городской стене, мое сердце радостно подпрыгнуло. «Аврора» вернулась! Неудивительно, что я заметила ее сразу же, ведь рядом с ней другие роскошные яхты казались игрушечными.

Теперь я замедлила шаг, внезапно почувствовав себя неготовой к встрече с мужчиной, о котором так часто думала на протяжении целой недели. Не спеша пройдя сквозь разноязыкую толпу, я все равно слишком быстро подошла к яхтенному причалу. Здесь было гораздо просторнее, чем в той части гавани, где стояли небольшие катера и лодки. Туристы предпочитали фотографировать роскошные суда на расстоянии – видимо, из благоговения перед богатством их владельцев. Или дело было просто в том, что погода стояла прекрасная и многие яхты вышли в море. Вдалеке на лазурных волнах покачивались бесчисленные белые точки. Ну и правила безопасности в этой части гавани соблюдались тщательнее: здесь имелись охранники и даже сторожевая будка, которая сейчас, правда, пустовала.

Я обрадовалась тому, что возле яхтенного причала относительно тихо. Можно послушать плеск волн и крики чаек. А еще я слышала громкий стук собственного сердца. «Не надо нервничать! – сказала я сама себе. – Можно подумать, на этой неделе у тебя не было более серьезных поводов для волнения».

Морской ветер так сильно трепал мои собранные в хвост волосы, что некоторые пряди даже выбились из резинки. Я убрала их с лица и распрямила плечи. Как бы мимоходом поправила короткий топик кремового цвета. На случай если мне снова встретится тот матрос, я выбрала менее откровенную одежду, чем в прошлый раз. Надела бледно-голубые джинсы с высокой талией, подчеркивающие фигуру, и удобные белые кроссовки. Еще одно отличие заключалось в том, что сегодня я не была потной. Но сердце стучало все сильнее, чем ближе я подходила к «Авроре».

Можно ли просто так взять и подняться на яхту? Как разыскать человека на такой махине? Да и вообще там ли он? Не забыл ли про меня? Как мне о нем спросить, если я даже имени его не знаю?

Подойдя поближе, я увидела, что на «Авроре» кипит работа. Это повышало мои шансы найти кого-нибудь, кто знает того парня. Матросы скребли палубы, а женщина в белой униформе, перегнувшись через перила, трясла простыню. Три человека, вися на тросах, мыли борт с моей стороны. Я остановилась и, поднеся руку к глазам, стала изумленно рассматривать этих почти акробатов, которые болтались на головокружительной высоте, энергичными движениями начищая и без того сверкающий белый фасад «Авроры». Удерживаемые в воздухе всего лишь парой веревок, они выполняли свою работу так невозмутимо, как если бы стояли на земле.

Завороженная этим зрелищем, я подошла поближе, и в следующую секунду у меня перехватило дух. Я увидела того, кого искала. Он сидел на какой-то узкой дощечке, расположенной метра на два выше моей головы. Босые ноги упирались ступнями в борт. Верхняя часть тела была полностью обнажена. Сильные татуированные руки размашисто двигались вдоль корпуса яхты. При виде этого мой мозг на секунду отказался работать. Я могла только стоять и смотреть.

Как и следовало ожидать, именно в этот момент он и обернулся. Его глаза удивленно раскрылись, а уголок рта приподнялся в самой сексуальной полуулыбке из всех, что я когда-либо видела.

– Привет! – сказал он.

Значит, узнал. Мне пришлось собраться с силами, чтобы не сбежать. Героически выдержав его взгляд, я подняла руку и, как трофеем, помахала над головой мешком со шмотками. Надо полагать, это выглядело немножко смешно.

– Подожди, сейчас спущусь! – крикнул мне матрос.

Я кивнула и быстро спрятала глаза, а он, сказав что-то своему коллеге, слез с доски. Нет, он не должен был еще раз увидеть, как я пялюсь на его мускулы. Повернувшись к «Авроре» спиной, я уставилась на тянущуюся по пирсу крепостную стену. По ней ходили туристы: любовались морем и делали снимки. Сквозь бойницы, расположенные через равные промежутки, я тоже могла видеть волны. В том, как они подступали и откатывали, было что-то умиротворяющее. Я подставила лицо мягкому бризу, и постепенно мое сердце забилось спокойнее.

Возьми себя в руки! Ты отдашь ему вещи и пойдешь своей дорогой. Вот и все.

Я обрадовалась, что не произнесла эти слова вслух, ведь в ту самую секунду у меня за спиной кто-то кашлянул. Я резко обернулась. Это был он. Прямо передо мной. В застиранных синих шортах. И больше ни в чем.

Я сглотнула, постаравшись не пожирать его глазами так откровенно. Но что я могла поделать, если мы стояли в шаге друг от друга? Ведь я всего лишь человек. Причем, похоже, очень слабый.

Опустив взгляд, я тут же пожалела об этом. Вот так пресс! Сколько кубиков? Шесть? Или все восемь? Сосчитать их я не успела. Меня отвлек низкий, чуть хрипловатый голос, который сразу показался мне очень знакомым, потому что целую неделю звучал в моей памяти.

– Привет.

– Привет, – проскрипела я и, откашлявшись, торопливо сунула парню мешок с его вещами.

Он улыбнулся мне, в темно-карих глазах замерцали искорки.

– Сегодня ты не бегаешь? Специально пришла сюда, чтобы отдать мне шмотки?

– Ну да. Я же обещала. – К счастью, мой голос прозвучал гораздо спокойнее, чем я себя чувствовала. Почти невозмутимо. – Кстати, я все постирала.

В следующую секунду от моего напускного равнодушия ничего не осталось. Потому что он засмеялся. Этот звук возник из глубины его груди. Голой груди. Стоило мне только поднять руку, и я бы ее коснулась. Почувствовала бы, как она вибрирует от веселого смеха.

– Это было необязательно, – сказал он.

– А по-моему, обязательно. – Я выстояла под его взглядом, поборов инстинктивное желание спастись бегством. – Ты действительно выручил меня. Спасибо.

– Прежде чем тебя выручить, я сам же обеспечил тебе неприятности, – возразил он и виновато посмотрел на меня из-под сведенных бровей.

Я отмахнулась:

– Прощено и забыто. В итоге я не опоздала, и мой первый рабочий день прошел хорошо.

– Самый первый?

– Да, я только что приехала из Бордо.

– Ого! – Он провел ладонью по трехдневной щетине. – Дело могло обернуться катастрофой.

– Но не обернулось, – сказала я с улыбкой (потому что, похоже, просто не могла не улыбаться в его присутствии) и все-таки прибавила: – Правда, мне весь день казалось, что моя голова воняет рыбой.

Мое сердце опять подпрыгнуло, когда он закусил полную нижнюю губу.

– Ты позволишь мне загладить мою вину?

Я заморгала, потеряв дар речи. Перестань пялиться на его рот! Хватит!

– Ты ее уже загладил, – наконец-то произнесла я, кивнув на пакет с одеждой.

– С учетом того, что я теперь о тебе знаю, этого недостаточно. – Он слегка повернулся и указал на яхту. – Как насчет экскурсии?

Я посмотрела на «Аврору», потом на него.

– Прямо сейчас?

Он пожал плечами, от чего татуировка под ключицами шевельнулась. Там было написано что-то, чего я не смогла разобрать. Кажется, по-арабски.

– Если ты не занята, то почему бы нет?

Не успев толком подумать над этим предложением, я мотнула головой и в следующую секунду услышала собственный голос:

– Ладно. С удовольствием.

То, как он мне улыбнулся, должно было предостеречь меня. Беги и не оборачивайся. Потому что этот парень с выразительным взглядом, ухоженной щетиной и самыми длинными ресницами, какие я когда-либо видела, уже давно меня покорил.

* * *

Как и в предыдущий раз, мне пришлось оставить обувь в корзине на причале. Босиком поднимаясь по трапу за своим гидом, я успела рассмотреть татуировки на его руках и спине. Все эти рисунки он, по-видимому, посвятил главной любви своей жизни. Пенящиеся волны. Парусник. Капля воды, вобравшая в себя весь мир. Закат над морем. На левой руке я разглядела якорь. Для матроса это было неоригинально, но здесь, в этой большой и цельной картине, очень даже к месту. Некоторые символы показались мне заимствованными из других культур. Узорчатая рука с открытым глазом в середине ладони, какие-то геометрические фигуры – все это было мне отдаленно знакомо, но не более того.

Парень обернулся так внезапно, что я чуть на него не налетела.

– Меня, кстати, зовут Лео.

Поскольку я была углублена в изучение татуировок, это прозвучало неожиданно. Увидев мою озадаченною физиономию, Лео пожал плечами.

– Я это для того говорю, чтобы не получилось, что какой-то незнакомый мужчина заманил тебя на лодку.

– Ах, ну если я знаю твое имя, то это совсем другое дело.

Лео приложил руку к груди, как будто говоря: «Позволь тебе напомнить: ты принимала у меня душ и носила мою одежду!» Но на самом деле он ничего такого не сказал, а только помог мне подняться на борт.

Когда наши пальцы соприкоснулись, я вспомнила, как в прошлый раз яхту слегка качнуло и я упала на него. Он удержал меня, притянув к себе. Я подняла глаза и встретила его горящий взгляд. Ощутила тепло его твердого тела.

Через полсекунды мы разъединили руки. Только тогда я вспомнила, что тоже должна представиться.

– Меня зовут Аликс.

– Аликс, – повторил Лео.

В его исполнении эти два слога прозвучали по-новому. Как будто я услышала их впервые в жизни. По моей коже пробежали мурашки, когда я почувствовала на себе его взгляд. Мы оба затаили дыхание. Видимо, он тоже уловил между нами что-то многообещающее, электризующее, от чего воздух завибрировал и сердце стало запинаться. Раньше я никогда не испытывала подобных ощущений от близости едва знакомого человека.

Я могла бы стоять так целую вечность, глядя в его карие глаза. Наконец он отвел их и раскинул руки, как будто хотел обнять огромную яхту.

– Итак, Аликс, добро пожаловать на «Аврору»! Теперь официально.

Я изумленно огляделась. Да, я уже побывала здесь неделю назад, но в прошлый раз мое эмоциональное состояние не позволило мне оценить всю эту роскошь. Единственным, о чем я тогда могла думать, было то, что меня с ног до головы облили помоями и что я опаздываю на работу. Ну а сейчас я на целую минуту остолбенела, хлопая глазами.

Палуба, на которой я стояла, была просто огромной. Бордоская квартира моих родителей уместилась бы здесь как минимум два раза. А ведь я видела яхту снаружи и знала, что таких палуб много. Весь этот шедевр из дерева, стекла и искусственных материалов сиял белизной – хоть зажмуривайся. Светлые доски под нашими ногами были еще влажными после тщательного мытья, но быстро сохли на солнце. Пахло лаком для древесины и чистящим средством. Повсюду сновали члены команды: кто-то в униформе, кто-то, как мой гид, просто в удобной одежде. Одни с любопытством поглядывали на меня, другие не обращали никакого внимания.

Лео, к моему сожалению, уже надел белую футболку, висевшую на перилах. Заметив мою разочарованную мину и неверно истолковав ее, он извиняющимся тоном пояснил:

– Это сумасшествие на борту совершенно нормально.

Прежде чем я успела ответить, он схватил меня за руку и притянул к себе. Я разинула рот, как рыба на берегу. Похоже, парень решил времени даром не терять… Но в следующую секунду я поняла, в чем дело: он просто оттащил меня с дороги, чтобы двое мужчин, которые несли шезлонг, могли пройти.

Я вдохнула аромат Лео. Его кожа пахла солнцем, морем, ветром и приключениями. Он быстро отпустил меня, но все-таки продержал чуточку дольше необходимого. Я это заметила, как и то, что нам вообще-то необязательно было прижиматься друг к другу. И тогда я задала себе вопрос, щекочущий, как пузырьки шампанского: а что, если он мое приключение? Вообще-то я давно решила завязать с авантюрами такого рода…

– Идем, покажу тебе остальное, – предложил Лео, прервав мои опасные размышления, и указал на лестницу, ведущую вверх.

Поднимаясь следом за ним по узким ступенькам, я изо всех сил старалась не смотреть на его мускулистый зад и не думать ни о каких авантюрах.

Вторая палуба оказалась еще более впечатляющей, чем первая. Солнце отражалось от невозмутимо гладкой поверхности огромного бассейна с несколькими джакузи. По краям стояли шезлонги. Классический дизайн, ненавязчивая элегантность. В завораживающей красоте «Авроры» было что-то неправдоподобное. Как человек, работающий в дорогом ресторане, я видела роскошь не впервые, но такой шик не мог меня не поразить.

– Это солнечная палуба, – пояснил Лео. – Здесь загорают и купаются. А вечерами вон там, – он указал на бар в дальнем конце, – подают коктейли.

– А вам можно пользоваться бассейном? – спросила я, не успев себя затормозить, и, разумеется, тут же представила, как Лео в плавках идеальным прыжком погружается в воду. – Это ведь, наверное, ужасно обидно – каждый день видеть такую красоту и только наблюдать за тем, как ею наслаждаются другие люди, – торопливо прибавила я.

Лео улыбнулся, по-видимому, угадав мои мысли, несмотря на этот маленький отвлекающий маневр.

– Можно, если нет гостей и если вся работа переделана. Ну и, естественно, мы должны все после себя убирать.

– А часто яхта стоит без пассажиров?

– Когда как.

– От чего это зависит?

– От времени года. Сейчас как раз начался сезон. Значит, в ближайшие месяцы мы не заскучаем. Сам владелец приезжает не очень часто, но он может пригласить друзей или сдать яхту на пару дней в аренду. Зимой гостей почти не бывает, поэтому больше половины персонала распускают.

– Но ты живешь здесь круглый год?

– Ага, – гордо кивнул он и прибавил: – Другого дома у меня нет.

Последние слова бросили тень на его лицо, и в его голосе я уловила призвук тоски. Он несколько раз моргнул и, отвернувшись, посмотрел на море. Даже если теперь он называл «Аврору» своим домом, я не могла поверить, что его никто нигде не ждет.

Прежде чем я бы успела задать ему осторожный вопрос, он положил руку мне на спину и повел меня дальше.

– Идем.

Почувствовав его прикосновение сквозь тонкую ткань топика, я сдержала приятную дрожь. На этой палубе никого, кроме нас, не было. Очевидно, поэтому он стал вести себя раскованнее. Чтобы отвлечься, я спросила:

– А у тебя точно не будет неприятностей из-за того, что ты просто так взял и пригласил меня сюда?

– Сегодня я могу себе это позволить. Утром все гости выехали.

– Если я правильно понимаю, ты здесь не простой матрос?

Лео очень громко рассмеялся. Похоже, я сказала что-то не то.

– Разве «матрос» – это оскорбление?

Он помотал головой и смахнул с длинных темных ресниц пару слезинок, выступивших от хохота.

– Нет-нет, просто мы привыкли говорить «палубный персонал». А вообще ты угадала: с недавних пор я первый помощник капитана. Подчиняюсь ему напрямую и управляю собственной маленькой командой.

– Вот это да! – Я приложила руку к груди. – Какая честь для меня – быть гостьей первого помощника капитана!

Уголок его рта дрогнул, и он посмотрел на меня так, будто не до конца верил, что я действительно стою рядом с ним, подкалываю его… Что мы обмениваемся шутками, хотя едва знакомы. И прикасаемся друг к другу как мужчина и женщина, которые уже делали это множество раз.

Я отвела глаза. Всего этого вдруг стало для меня слишком много: того, как я реагирую на него и как он реагирует на меня, нелепого восторга, который я испытываю в его присутствии, этого пронзающего взгляда…

– Что же входит в твои обязанности? – спросила я, откашлявшись.

Лео мотнул головой, как будто очнувшись, но не перестал на меня смотреть.

– Я отвечаю за чистоту и исправность всего, что находится на палубах. Ну и, естественно, мы с моими ребятами помогаем капитану при маневрировании, швартуем яхту, когда она приходит в порт, а потом снимаем с якоря. Стюарды и стюардессы занимаются гостями и их каютами. Но если очень надо, то и я могу погладить скатерть или сложить салфетки. Мы все делаем, чтобы создавать пассажирам идеальные условия для отдыха.

– Ты гладишь? – фыркнула я, представив себе, как он стоит в какой-нибудь тесной каморке под палубой, склонившись над доской, и разглаживает своими большими руками складочки на кружевной скатерти. – Я бы на это поглядела!

– Смеешься надо мной, да? – произнес он, и по его улыбке я поняла, что ему очень даже нравятся мои подколы. – Ну и смейся, а я все равно не считаю зазорным пачкать руки, о какой бы работе ни шла речь.

– Как же тебе это удается – пачкать руки, складывая салфетки? – засмеялась я. – Нет, мне правда интересно!

Лео посмотрел на меня с сомнением, но уголки его рта снова поднялись. Эта улыбка была такой многообещающей, что по моей коже забегали мурашки. Мы застыли, глядя друг на друга. Он наклонился ко мне и, понизив голос, сказал:

– Если хочешь, я прямо сейчас для тебя что-нибудь поглажу, чтобы ты получила полное представление о моих навыках.

Его тон вдруг стал интимным. Выдержав направленный на меня горящий взгляд, я сглотнула:

– В этом нет необходимости. Ты уже отчасти продемонстрировал мне свои таланты, пока мыл яхту снаружи.

Без футболки. Вися на веревках. Упираясь в борт сильными ногами и играя рельефной мускулатурой рук.

– Ты за мной наблюдала?

Мои щеки вспыхнули.

– Я бы это так не назвала.

Улыбка Лео расплылась еще шире.

– Тогда как?

– Я составляла себе представление о том, как работает команда корабля.

– Ну и каков твой вердикт?

Он незаметно подошел еще ближе. Настолько близко, что его дыхание смешалось с моим. Теперь я видела каждый волосок его щетины и могла рассмотреть радужную оболочку его глаз. Я ощутила свежий аромат, от которого на секунду утратила способность связно мыслить.

– Это было… – Я снова откашлялась, не находя слов. В горле пересохло. Мне пришлось напрячь все силы, чтобы не пялиться на губы Лео. – Я под впечатлением.

Его взгляд стал еще притягательнее. Казалось, он сейчас проглотит меня. Карие глаза источали тепло, которое быстро охватывало нас обоих.

– Я тоже.

В этом рокоте, донесшемся из его груди, я почувствовала что-то такое, от чего у меня закружилась голова. Не найди я повода отстраниться, я поцеловала бы Лео. Прямо сейчас. Посреди палубы.

Я попятилась. Он, нахмурив брови, протянул ко мне руку, чтобы меня поддержать, но тут же убрал ее. Наверное, понял, что мне пока еще нужна некоторая дистанция. Что все происходит слишком быстро. Возможно, он и сам это чувствовал.

– Пожалуй, нам пора в тень.

Мы прошли в крытую часть палубы, где стоял обеденный стол человек на десять, если не больше. В глубине, за стеклянной стеной, виднелось что-то вроде внутренней зоны отдыха. К моему удивлению, Лео открыл дверь и предложил мне войти.

Обстановка приятно прохладной гостиной оказалась, как и следовало ожидать, воплощением элегантности. На белых стенах висели картины в рамах. Вокруг гигантского телевизора с плоским экраном стояли кресла и диванчики. Благодаря большим окнам, за которыми сейчас пестрел антибский порт, в помещении было много воздуха и света. Во время плавания тому, кто здесь отдыхал, наверное, казалось, что отсюда можно дотянуться рукой до горизонта. А в ненастную погоду эта комната давала хозяину и его гостям ощущение уюта и защищенности.

Я покачала головой, не представляя себя, как у одного человека может быть столько денег, чтобы купить подобную яхту или тем более построить ее на заказ. Такое пространство, такой шикарный бассейн, такие интерьеры – все это выглядело особенным расточительством с учетом того, что, по словам Лео, на протяжении большей части года никто этим не пользовался. Каково ему было жить здесь, не чувствуя себя по-настоящему дома?

Он стоял и внимательно смотрел на меня, а когда я к нему обернулась, спросил:

– Круто, да?

Я кивнула:

– Даже чересчур.

Лео усмехнулся:

– На то это и суперъяхта. Здесь чрезмерность – главный принцип. Во всем. Хорошо еще, что у нас два электродвигателя. При заряженных батареях можем идти без вредных выбросов. Так хотя бы окружающая среда не страдает.

Я подняла брови, Лео пожал плечами:

– Понимаю: это слабое утешение. Пойдем дальше.

Пока мы шли через гостиную, он держался близко, но не дотрагивался до меня. Я была ему за это благодарна, хотя в то же время желала его прикосновений.

– Как я уже сказал, за жилую зону отвечают стюарды и стюардессы, – непринужденно продолжил Лео нашу экскурсию. – Еще на борту есть инженеры, которые занимаются техобслуживанием и ремонтом оборудования, ну и кок со своей небольшой командой. Яхта вмещает сорок гостей и семьдесят сотрудников.

Я была так признательна Лео за попытку разрядить накалившуюся атмосферу, что мне захотелось броситься ему на шею. Осознавая контрпродуктивность своего порыва, я постаралась сосредоточиться на словах Лео и поддержать разговор.

– У вас на борту повар?

– Да, причем звездный. Эрнесто – настоящий мастер своего дела. Иногда он и для нас что-нибудь готовит.

Лео блаженно закатил глаза и поцеловал сложенные кончики пальцев правой руки. Я засмеялась:

– Здорово! Покажешь мне камбуз?

– Конечно, если хочешь. – Заметив мое почти нескрываемое любопытство, он с интересом спросил: – Ты, кстати, кто по профессии?

– Я младший повар в «Le Chat Noir».

Лео широко раскрыл глаза:

– В лучшем ресторане Антиба? С тремя мишленовскими звездами?

Я кивнула, не сумев подавить гордую улыбку.

– Ну теперь я впечатлен еще сильнее, чем раньше.

Моим щекам опять стало горячо. Значит, когда он сказал: «Я тоже под впечатлением», – он на самом деле имел в виду не яхту, а меня.

– Ты там когда-нибудь ел? – спросила я.

Лео фыркнул:

– Мне столько не платят.

– Теперь, раз ты мой знакомый, мы попробуем что-нибудь придумать.

Он настороженно выпрямился и, нахмурив лоб, посмотрел на меня с сомнением. Видимо, решал, как понять мои слова. А я? Вспомнив нашу первую встречу, я ему подмигнула.

Пару секунд мы пристально смотрели друг другу в лицо. Потом глаза Лео засветились. Он улыбнулся от уха до уха. Провел ладонью по коротким волосам. Потер подбородок.

– Аликс, – произнес он шепотом и подошел совсем близко. – Что ты со мной делаешь?

Глава 11

Лео

Она мне подмигнула. Она действительно подмигнула мне. Как я ей при первой нашей встрече. Тогда я подумал, что все испортил, что выставил себя перед ней круглым идиотом. Хоть она и улыбнулась. Но теперь мне все стало ясно: Аликс втрескалась в меня точно так же, как я в нее. И уже бесполезно делать вид, что я этого не понимаю.

Черт подери! Мне конец.

Незаметно для самого себя я подошел к ней еще ближе. Она посмотрела на меня, и я почувствовал, как ее дыхание коснулось моей шеи.

– Давай куда-нибудь сходим, – эти слова вырвались у меня, прежде чем я успел их обдумать.

– Чего? – переспросила Аликс, моргнув.

– Давай куда-нибудь сходим вместе.

Внезапно расхрабрившись, я приблизился к ней почти вплотную.

– Ты зовешь меня на свидание?

Она как будто удивилась. Синие глаза забегали по моему лицу, видимо, пытаясь определить, серьезно ли я говорю. Может, я ошибся? Неправильно истолковал сигналы, которые от нее исходили? Нет. Присмотревшись, я заметил, что она борется с собой, не позволяя уголкам губ подняться. А мне хотелось, чтобы она улыбнулась. И чтобы причиной ее улыбки был я.

– Да. Мы возьмем шлюпку и уплывем на тихий пляж. Устроим там пикник, узнаем друг друга получше вдали от… – я сделал широкое движение рукой, – …всего этого.

Аликс нахмурилась. Черт! Я поторопился. Когда я произносил эти слова, они почему-то казались мне настолько правильными, настолько уместными, что я даже не задумался над ними.

– Если не хочешь – тогда ладно. Никаких проблем! – торопливо прибавил я, попытавшись исправить положение.

Сейчас я бы с радостью сам себе съездил по уху. Каким же придурком надо быть, чтобы отпугнуть такую потрясающую женщину!

– Не в том дело, что я не хочу, – быстро сказала Аликс. – Просто мы с тобой действительно почти не знаем друг друга, и…

Она смущенно посмотрела на меня. Я договорил за нее:

– Ты не привыкла проводить время на уединенных пляжах с малознакомыми мужчинами?

Аликс кивнула, заправив прядь волос за ухо:

– Ты меня понимаешь?

– Конечно, понимаю.

Я едва удержался, чтобы не обнять ее. Она хотела пойти со мной на свидание. Только не на такое.

И вот теперь она улыбнулась. Щеки слегка покраснели, глаза заблестели. Она была невероятно красива.

– Давай мы лучше приготовим что-нибудь вкусное. Вместе. У меня.

– Приготовим? – Я неуверенно засмеялся. – Но я не умею.

– Зато я умею. И могу тебя научить.

Я покачал головой:

– Нет, ты не поняла. Я совсем не умею готовить.

– Ничего. Я буду рядом.

– Надеюсь, ты знаешь, как вести себя при пожаре? Вероятно, это понадобится.

– У меня в квартире есть огнетушитель.

– Может, еще и огнеупорные костюмы наденем? А то мало ли что…

– Ладно. Принесу с работы.

Мы с улыбкой смотрели друг на друга. Никто не хотел первым отвести глаза. Мое сердце забилось слишком быстро. В животе происходило что-то странное. Нас тянуло друг к другу, между нами трещали искры. Все это было ненормально, неправильно, но я не мог сопротивляться желанию снова встретиться с ней. Я бы сказал, что испытывал потребность в этом – очень настойчивую, такую, которая не оставила мне выбора. Как я мог не реагировать, когда почти незнакомая женщина вызывала во мне такие ощущения и, вероятно, сама чувствовала ко мне нечто подобное?

– Итак, мы договорились, – выпалил я.

Аликс кивнула, не переставая улыбаться:

– Следующая суббота годится? У меня будет выходной. Сначала сходим на рынок за продуктами, потом пойдем ко мне.

– Звучит очень даже неплохо.

– Я рада.

После этих ее слов я витал в облаках до конца нашей экскурсии. Мы посмотрели двенадцать гостевых спален, зону фитнеса и СПА. Потом спустились в трюм, где я показал Аликс комнату отдыха персонала и каюты, о которых она уже получила представление во время прошлого визита на яхту. Наконец мы зашли в камбуз. Эрнесто, к сожалению, не застали: он был на берегу, занимался закупками.

– Сразу видно, что ты здесь чувствуешь себя как дома, – сказала она, когда мы вернулись на главную палубу – к месту начала нашего тура. – Давно ты тут работаешь?

Я постарался не подать виду, насколько чувствительно задел меня этот, казалось бы, невинный вопрос. Откуда Аликс могла знать, что подобралась очень близко к моей болевой точке?

– Если честно, я нигде подолгу не задерживаюсь. Здесь я уже пять лет. Это рекорд.

– А тебя не смущает то, что ты ведешь не совсем оседлую жизнь? Что должен быть готов в любую минуту отправиться куда-то, куда захочет другой человек?

Я пожал плечами:

– У меня действительно не самые комфортные условия для личной жизни. Работать иногда приходится подолгу. Вахта может длиться часов восемнадцать. Бывает, мы вообще не спим. С другой стороны, разнообразие – это неплохо. Чаще всего я просыпаюсь, не зная, каким будет день. Я живу в раю, меня кормит звездный шеф-повар, мне открыт доступ ко всяким дорогущим игрушкам. И за все это платит мой работодатель!

– А что за игрушки?

– Ну, например, та лодка, на которой я предлагал тебе поплыть на пустынный пляж.

Аликс нахмурила лоб:

– Тебе можно просто так ее брать?

– Да, если она сейчас не используется. И вообще, – я шутливо приподнял брови, – первый помощник имеет некоторые привилегии. – Она засмеялась. Чтобы ее смех подольше не стихал, я продолжил: – Еще у нас на борту есть водные лыжи и водные мотоциклы. И кинотеатр. Суперъяхта – это игровая площадка для богатых. Но и команда иногда тоже может поразвлечься.

– Хм… – Аликс дотронулась указательным пальцем до подбородка. – Ты все так аппетитно разрекламировал… Может, мне устроиться поваром на яхту?

– Оставайся лучше в своем звездном ресторане. Там ты точно больше заработаешь. Здесь платят мало, зато, если рейс удался, можно получить очень и очень хорошие чаевые. То, что гости нам оставляют, мы честно делим на всю команду. Иногда каждому из нас за неделю перепадает больше половины месячной зарплаты.

– Ага! Значит, в воскресенье за продукты платишь ты? – Аликс задорно улыбнулась. – Не возражаю!

Мне ужасно захотелось схватить ее и всю защекотать, но я сдержался. Ведь она была права: мы пока толком не знали друг друга, даже если мне казалось, что я знаком с ней целую вечность. Так или иначе, я с нетерпением ждал нашего сближения. Мне хотелось изучить ее тело, услышать ее интимные возгласы. Полностью уничтожить расстояние между нами. Я понимал: для этого мы еще должны проделать долгий путь, но если я буду проявлять чуткость, она согласится отправиться в такое путешествие вместе со мной.

Мы подошли к трапу. Я бы охотно попросил Аликс остаться, но не мог позволить себе отдыхать, пока команда работает. Я и так надолго отвлекся, и я уже предвкушал негодование Амира: мол, какого черта я злоупотребляю своим служебным положением? Он, кстати, заметил Аликс, когда она пришла, и все это время издалека бросал мне вопросительные взгляды. Можно было понадеяться, что, начав расспрашивать меня о моей гостье, он забудет прочитать мне нотацию.

– Ну вот… – Я смущенно потер свою трехдневную щетину. – Извини, если утомил тебя. Когда речь идет о кораблях, я начинаю забрасывать собеседника скучными фактами и не всегда успеваю вовремя остановиться.

Аликс понимающе кивнула:

– В воскресенье, когда мы окажемся в моей стихии, со мной может произойти то же самое.

– Я уже с нетерпением жду твоего реванша. Утомляй меня скучными кулинарными фактами, сколько захочешь.

– А кто тебе сказал, что будет скучно?

При этих словах она многозначительно улыбнулась. У меня даже челюсть отвисла. Господи боже! Что эта женщина со мной творит?!

Неожиданно для самого себя я наклонился к ней и слегка коснулся щекой ее щеки. Сначала левой. Потом правой. Обмен символическими поцелуями при прощании – по идее, что может быть обыденнее? Но от соприкосновения с Аликс все мое тело оказалось как будто под напряжением. Положив руку мне на плечо, она притянула меня еще чуть ближе к себе в тот момент, когда моя щетина царапнула мягкую кожу ее лица.

Вскоре – слишком скоро, как мне показалось, – я уже стоял на палубе один. Прежде чем расстаться, мы обменялись телефонами, чтобы созвониться перед воскресной встречей. Потом Аликс сошла на берег. Я смотрел ей вслед до тех пор, пока мог различить в толпе туристов ее подпрыгивающий хвостик. Розовый на конце. Как будто она обмакнула его в краску.

Наконец я отвернулся, прислонился лбом к прохладной внешней стене капитанского мостика и стал ждать, когда сердце успокоится.

Глава 12

Аликс

Свидание. Меня позвали на самое настоящее свидание. Со мной такого не было… да, собственно, никогда. Сначала я предпочитала связи на одну ночь, а потом взяла себя в руки, сосредоточилась на учебе и стала поваром. С тех пор я редко отвлекалась от карьеры. Именно поэтому предстоящее свидание с Лео было для меня таким опасным. Опасным и в то же время волнующим.

В воскресенье утром, после еще одной напряженной рабочей недели, я нерешительно вертелась перед зеркалом, а на кровати за моей спиной высилась гора одежды. Раздраженно стащив с себя очередной топик, я и сама рухнула на постель. При этом мне в бок воткнулась вешалка. «Ай!» – вскрикнула я и, закрыв лицо руками, рассмеялась. Видела бы Магали, какой ерундой я занимаюсь! «Не заморачивайся. Если это тот самый человек, ему все равно, как ты одета», – сказала бы она и, конечно, была бы права.

Я не сомневалась, что с Лео мне будет весело. Возможно, даже чересчур. Когда он проводил для меня экскурсию по яхте, между нами так искрило, что сегодня мне следовало быть настороже. Все закрутилось слишком быстро. Если я не хотела уйти с головой в эти отношения, а значит, упустить уникальный шанс карьерного роста, то надо было притормозить. Ведь я всегда слишком легко отвлекалась на то, от чего мне становилось хорошо, что позволяло мне хоть пару часиков не думать ни о каких обязанностях и не быть ни для кого второй матерью… Лео явно обладал мощным отвлекающим потенциалом.

В итоге я решила надеть что-нибудь свободное и удобное. Мы же просто прогуляемся по рынку, а потом будем готовить. У меня. Я резко села и с сомнением оглядела кровать. Может, мне не стоило приглашать Лео в свою комнату? Вдруг он это неправильно поймет?

Вряд ли. Да, он красив, обаятелен и наверняка нравится многим женщинам. Но мне не показалось, что он воспринимает меня как легкую добычу. Если мысль о том, чтобы уединиться с ним на пустынном пляже, несколько испугала меня, то моя собственная квартирка казалась мне вполне подходящим местом для свидания. Пожалуй, в этом не было логики, но, когда речь шла о Лео, мое мышление вообще не отличалось последовательностью. В любом случае, если женщина пригласила мужчину домой, это еще не значит, что она планирует заняться с ним сексом. Пусть даже при одной мысли о таком развитии событий она ощущает настораживающую слабость в коленях.

Внезапно ускорившееся сердцебиение напомнило мне: пора взять себя в руки. Я посмотрела на часы и поняла, что если я не хочу опоздать на свидание, то мне и правда лучше поторопиться.

* * *

Я увидела Лео издалека, потому что он был выше большинства людей, которые сновали перед рыночным павильоном, открытым с четырех сторон. Когда я протолкалась сквозь толпу, Лео улыбнулся и снял солнечные очки. Три верхние пуговицы его белой льняной рубашки были расстегнуты, а рукава подкатаны, что позволяло мне видеть татуировки на его груди и предплечьях. В десять утра солнце уже припекало вовсю, поэтому я была рада оказаться в тени павильона. Под крышей жара не ощущалась.

Традиционный двукратный поцелуй в щеку опять заставил мое сердце взволнованно встрепенуться. Я вдохнула свежий аромат Лео и почувствовала мягкое прикосновение его щетины.

– Готов к открытию рыночного сезона? – спросила я, как будто слегка запыхавшись.

Он тихо, чуть хрипловато засмеялся, и по всему моему телу, до кончиков пальцев на ногах, пробежала теплая будоражащая волна.

– Если честно, я здесь вообще впервые.

Я вытаращила глаза:

– Как? Ты ведь живешь в Антибе целых пять лет!

– До сих пор у меня не было серьезной причины сюда зайти, – сказал Лео и улыбнулся, как будто добавив: «Но теперь она появилась».

Чтобы не дать себе растаять от удовольствия, я деловито схватила его за руку и потащила к ближайшему прилавку.

– Лучше поздно, чем никогда.

Антибский рынок поражал многообразием свежайших и вкуснейших продуктов. Здесь было все: фрукты и овощи, сыры и колбасы, зелень, специи и травяные сборы, свежие и засушенные цветы, плетеные корзинки и вышитые подушечки. Запахи: земляные и сладкие, терпкие, цветочные и пряные – сменяли друг друга через каждые два шага. Это был настоящий ароматический карнавал. Чтобы получше впитать разнообразные впечатления, я ненадолго закрыла глаза и позволила Лео, не выпускавшему моей руки, меня вести. Его присутствие почему-то давало мне ощущение спокойствия. Это было странно, если учесть, при каких обстоятельствах мы познакомились. Чувствуя прикосновение его теплой мозолистой руки и ощущая его аромат среди запахов рынка, я представила себе, что мы приходим сюда каждое воскресенье. Чтобы побаловать себя поздним завтраком в одном из многочисленных маленьких кафе, окаймляющих рыночную площадь. После того как проснулись вместе.

Стоп! Куда понеслась? Сбавляй скорость! Мысленно отругав себя, я резко открыла глаза. Если я не хотела, чтобы наши отношения слишком быстро зашли чересчур далеко, нужно было отвлекать себя от подобных фантазий. Я торопливо перевела взгляд на торговцев, стоявших поблизости, и их товар. Я всегда приходила на рынок подготовленная, со списком в голове, но при этом не отказывала себе в удовольствии просто побродить. Необязательно все планировать от и до.

– Тапенада! – воскликнула я и остановилась у прилавка, заваленного оливками всевозможных сортов. Лео, к счастью, не заметил моего внутреннего беспокойства. – Это провансальский специалитет. Как только не используется в местной кухне.

– Желаете попробовать, мадемуазель? Моя тапенада лучшая на всем Лазурном Берегу! – заявил продавец, подкрутив густые черные усы, и намазал немного темной оливковой пасты на маленький кусочек багета, который Лео тут же схватил, опередив меня, и протянул мне с шутливо-вызывающей улыбкой.

Я сделала шаг к нему и нерешительно приоткрыла рот. Его губы тоже сами собой разомкнулись. Он смочил их языком, продолжая без отрыва смотреть на меня. Отвечая ему таким же пристальным взглядом, я медленно слизнула пасту, повисшую на его большом пальце, и, ощутив яркий горьковатый вкус, блаженно вздохнула. Лео на секунду прикрыл глаза и едва заметно наклонился ко мне.

Сердце бешено забилось. Хорошо же я сбавляю скорость! Манящие влажные губы Лео притянули к себе мой взгляд. Его веки слегка трепетали, длинные ресницы щекотали кожу. Я невольно потянулась к нему, чувствуя опасную слабость во всем теле.

Нет, нет, нет! Слишком рано! Слишком быстро! Я наклонила голову набок и схватила кусочек багета, слегка прихватив зубами пальцы Лео.

Это, похоже, вернуло его в реальность. Он открыл глаза и пару раз моргнул. Его взгляд обжег меня. Мы стояли вдвоем среди толпы, как будто отрезанные от всех шумов и запахов. Ничего не существовало, кроме моего бьющегося сердца и его темных глаз, зовущих меня и сулящих мне то, чего я не должна была хотеть. От мощнейшего притяжения во всем моем теле ощущался почти болезненный пульс. Так сильно мне хотелось снова к нему прикоснуться. Почувствовать его губы на своих губах, его руки на своих волосах, его дыхание на своей коже…

– Всего четыре двадцать девять за баночку, – донесся откуда-то издалека голос продавца.

Только теперь оторвав взгляд от меня, Лео так посмотрел на беднягу, что я бы не удивилась, ес-ли бы тот упал, как подкошенный.

Вернувшись с небес на землю, я снова услышала сотни запахов и звуков: обрывки чужих разговоров, звон монеток, шуршание оберточной бумаги. Как будто защищая меня от обступавшей нас толпы, Лео положил одну руку мне на плечо, а другой протянул продавцу деньги, после чего опустил баночку тапенады в мою корзинку.

– Маленький сувенир, чтобы ты подольше помнила нашу первую прогулку.

Когда его дыхание коснулось моей шеи, по мне пробежали мурашки. Этот момент я не забыла бы и безо всяких сувениров.

Чувствуя, как горят щеки, я зашагала дальше, следуя за Лео. Его рука по-прежнему лежала на моем плече. Мне казалось, будто я дрейфую по рынку на облаке. Смеясь, мы пробовали сыр, кормили друг друга медом и вареньем. Широченная улыбка не сходила с моего лица. Видимо, я не могла не улыбаться в присутствии Лео, а он – в моем. И только для меня. Его темные глаза искрились. Можно было подумать, что мы с ним храним какую-то тайну – одну на двоих.

В итоге я накупила гораздо больше, чем нужно. Во-первых, как повар я не могла устоять перед таким изобилием и многообразием свежайших продуктов. Во-вторых, прогулка с Лео доставляла мне такое удовольствие, что не хотелось ее заканчивать. Обычно после утомительного рабочего дня в ресторане я на скорую руку готовила себе ужин из каких-нибудь остатков, но теперь, впервые побывав на антибском рынке, решила: «Буду приходить сюда регулярно. Особенно если Лео захочет меня сопровождать».

– Так что же мы сегодня готовим? – спросил он, бросив смеющийся взгляд на полную до краев корзинку, которую нес. – Обед из пяти блюд?

– Вообще-то я закупилась на целую неделю, – смущенно призналась я.

Лео улыбнулся:

– Тогда мне придется заходить к тебе каждый день.

– Это будет справедливо. Ведь ты же за все платил.

Я запланировала, что при следующей нашей встрече возьму расходы на себя.

– По-моему, у нас и так все по-честному: я покупаю продукты, а ты готовишь.

Он подмигнул мне, и уголки моих губ сами собой поднялись еще выше. Я просто ничего не могла с этим поделать. В глазах Лео что-то сверкнуло: он прекрасно видел, как я на него реагирую.

– Ну уж нет! Так легко ты не отделаешься! – ответила я. – Кстати, нам правда пора идти, пока я не скупила весь рынок. Ты проголодался?

В пристальном взгляде Лео опять заблестели лукавые искорки двусмысленности. У меня перехватило дыхание. Его глаза стали еще темнее, голос – еще ниже.

– Не то слово.

Я сглотнула, внезапно почувствовав сухость в горле и влагу в другом месте.

– Я… хм… тоже. – Черт! Надо было срочно отвлечься от тех более чем определенных ощущений, которые на меня нахлынули. – Сожрала бы целый корабль, нагруженный тапенадой.

– Корабль, нагруженный тапенадой? – переспросил Лео скептически.

Я закатила глаза:

– Ты понял, что я имею в виду.

– Не уверен, – произнес он уморительно серьезным тоном.

Я попыталась взглянуть на него сердито, хотя трудно было не прыснуть со смеху. Мне нравилось, когда он меня дразнил. Да и могла ли я вообще не любить чего-нибудь, что делал он?

– В следующий раз ты получишь целый корабль тапенады, вот тогда и поглядим.

Я нахмурилась, как будто всерьез обдумывая такую перспективу.

– Речь идет о рыболовном катере или о грузовом судне?

Лео, смеясь, положил руку мне на бедро и притянул меня к себе.

– Как пожелаешь.

Глава 13

Лео

Аликс выводила меня из равновесия. Причем делала это самым приятным образом. Она так беззастенчиво со мной флиртовала, что я не мог концентрироваться на чем-то другом. Звуки рынка сливались в неясный фоновый шум. Когда Аликс была рядом, я видел и слышал ее одну. Не мог оторваться, что бы она ни делала. Эта девушка излучала энергию и ни для кого не жалела улыбок. Я завороженно наблюдал, как она глубоко вдыхает аромат лаванды, склонившись над корзиной засушенных букетиков, как задумчиво приподнимаются уголки ее губ, когда она трогает кончиками пальцев свежие артишоки. Продавцы, с которыми она торговалась, тоже не могли устоять перед ее обаянием: давали все пробовать по два раза и уступали в цене.

Я чувствовал, что находиться рядом с такой девушкой – привилегия, и в то же время позволил себе немного расслабиться. Конечно же, ей не следовало знать, почему я на самом деле до сих пор ни разу не был на рынке. Сначала я с трудом скрывал, как мне некомфортно от того, что вокруг столько людей. Каждую секунду хотелось оглянуться, но постепенно страх прошел. Каким-то непостижимым образом Аликс заставила меня почувствовать себя свободным и просто порадоваться жизни.

Выйдя из рыночного павильона, мы направились к ее дому, который находился меньше чем в десяти минутах ходьбы от площади.

– Совсем забыла тебя спросить, – сказала она, сворачивая в свой переулок. – Может, у тебя есть какая-нибудь аллергия? Ты чего-то не переносишь?

– Вообще-то я не ем свинину, но в нашем сегодняшнем случае, – я кивком указал на корзинку с покупками, – это не проблема. В остальном я готов ко всему.

– Ко всему? – переспросила она, как будто немного запыхавшись.

С чего бы? Неужели из-за того, что переулок слегка шел в гору? Вряд ли это могло утомить такую спортивную девушку. Я видел, как она бегает.

– Ко всему, – хитро улыбнулся я.

В эту секунду взгляд Аликс приобрел такую притягательную силу, что я не смог отвести глаза. Засмотревшись друг на друга, мы чуть не напоролись на указатель с надписью «Музей Пикассо». Метнувшись вбок, Аликс наскочила прямо на меня. Я потер свой загривок, которому вдруг стало жарко, и подавил смешок.

Она, кашлянув, махнула рукой в ту же сторону, куда была направлена стрелка указателя.

– Нам туда. Почти пришли.

Вскоре мы поднимались по скрипучей лестнице в ее квартиру. Мои ноги уже слегка подкашивались. Наша прогулка длилась всего пару часов, но я моряк, а не сухопутная крыса. Сойдя на берег, я должен сначала привыкнуть к тому, что земля под ногами не колышется. На лестницах это всегда ощущается особенно сильно, а тут еще и стертые ступени… Конечно же, дело не в том, что кое-чье присутствие меня опьяняет. Так, во всяком случае, я себе говорил.

Наконец мы поднялись на верхний этаж. Аликс принялась возиться с ключами, уронила их, и они гулко звякнули. Может, с ней творилось примерно то же, что и со мной? Сейчас мы оба казались одурманенными, хотя даже не пересекались взглядами.

Я поднял ключи и, передавая их ей, слегка дотронулся до ее руки. Она так посмотрела на свой палец, соприкоснувшийся с моим, будто увидела, как кожа искрит. Потом, сделав глубокий вдох и выдох, сунула ключ в замочную скважину и обернулась.

– Квартирка совсем маленькая. – Она пожала плечами. – Но мне очень нравится.

Я расплылся в улыбке:

– Значит, и мне наверняка понравится.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Судя по тому, как дрогнули ее губы, ей захотелось еще что-то сказать, но она только тряхнула головой, отчего хвостик подпрыгнул, и наконец-то открыла дверь.

Мое сердце забилось быстрее, когда я, пригнувшись, переступил порог и вошел следом за Аликс в ее владения. Здесь мне предстояло многое узнать о ней. Какой это был подарок, что она меня сюда пригласила! Так легко решилась показать мне, где и как протекает ее частная жизнь. Да это в тысячу раз лучше, чем лодка и пустынный пляж!

Поставив корзинку с покупками у двери, я с любопытством огляделся. Низкий потолок, скрипучие деревянные половицы, неоштукатуренные каменные стены, льняные занавески, крохотный кухонный гарнитурчик, кровать с чугунным каркасом. В открытое окно проникал шум моря – самый чудесный звук на свете.

Аликс, может, и не знала этого (ведь она приехала в город совсем недавно), но ей страшно повезло жить на Променад-Амираль-де-Грасс, красивейшей береговой улице Антиба, тем более всего в пятнадцати минутах ходьбы от порта, а значит, и от меня. Хотя все тут было старое-престарое, трещало и скрипело, мне показалось, что я еще никогда не видел такой уютной квартирки.

Наверное, я произнес это вслух. Иначе Аликс не сказала бы с облегчением:

– Я рада.

Она подошла ко мне так близко, что я почувствовал ее аромат и тут же захотел показать, как мне хорошо с ней и как я хочу, чтобы ей со мной было так же. Если бы не мощное волевое усилие, я притянул бы ее к себе. Вместо этого я шагнул к окну, распахнул полузакрытые ставни и сделал глубокий вдох.

Аликс взяла корзинку и принялась ее разбирать: одни продукты отправляла в маленький холодильник, другие – наверное, те, которые планировала использовать для нашего обеда, – раскладывала на кухонном островке, отделявшем жилую зону от зоны приготовления еды.

Я медленно обошел однокомнатную квартирку. Сердце отзывалось на каждую деталь, сообщавшую мне что-то об Аликс. На столе стояла ее фотография с какой-то девушкой. Кто это? Сестра, кузина или подруга, оставшаяся в Бордо? Я обратил внимание на книгу, лежавшую на диване, – «Normal People»[11] Салли Руни – и мысленно записал название духов, стоявших на комоде рядом с декоративной штучкой для хранения колечек и сережек, – «Капюсин» от фирмы «Фрагонар».

Когда я присоединился к Аликс, втиснувшись в ее кухонный уголок, она с улыбкой указала на разложенные ингредиенты.

– Из всего этого мы сделаем провансальский пирог и салат нисуаз – типичные местные блюда. Не бойся, – прибавила она, поймав мой недоверчивый взгляд, – тут ничего сложного. Один раз сделаешь со мной, а потом запросто сможешь повторить.

– Так и пустит меня Эрнесто в свой камбуз! – рассмеялся я. – Ты думаешь, почему я не готовлю? Без кухни это несколько проблематично.

Аликс приподняла брови:

– Это самая слабая отмазка из всех, что я когда-либо слышала.

– Да? – Я поглядел на нее скептически. – И много ты их слышала?

Как и в прошлый раз, когда я прикололся над ее склонностью к преувеличению, она закатила глаза:

– Это просто такое выражение.

– Правда?

– Правда! А теперь хватит отвлекать меня от готовки.

– О’кей, о’кей! – Я поднял руки, сдаваясь. – Просто скажи, что я должен делать.

Она засмеялась, довольная таким ответом. Вне всякого сомнения, кухня была ее стихией. А вот я, наоборот, чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

Велев мне помыть овощи, Аликс очень бережно достала из выдвижного ящика какой-то предмет. Это оказался набор из шести профессиональных поварских ножей. Почти все они выглядели так, будто ими можно резать толстенные куски мяса, как масло.

– Они нам точно понадобятся? – спросил я удивленно.

– А как же! Мои малыши… – любовно проворковала Аликс. – Я привезла их из Бордо. Везде езжу с ними. Осторожней, они острые. Я их сама регулярно точу.

Это почему-то показалось мне страшно сексуальным.

– Вау! – произнес я внезапно осипшим голосом и кашлянул. – Звучит впечатляюще. Может, когда-нибудь покажешь, как ты это делаешь?

Аликс перебросила волосы за плечо и пристально посмотрела на меня. Я постарался скрыть свое возбуждение, но она, похоже, все равно поняла, что со мной происходит. На ее губах появилась насмешливая улыбка.

– Ты бы хотел на это посмотреть?

Знала бы она, как я хотел…

– Почему бы и нет? – ответил я подчеркнуто небрежно. – Не каждый же день получаешь возможность понаблюдать, как работает повар мишленовского ресторана.

Аликс хмыкнула.

– К тому же, – я продолжал защищаться, осознавая беспомощность своих оправданий, – этого требует справедливость. Ведь ты уже видела меня за работой.

«Полуголого», – мысленно прибавил я. Вероятно, Аликс тоже вспомнила тот эпизод. Ее щеки стали того же цвета, что и кончики волос.

– Мы готовим вместе, – строго сказала она, взяв себя в руки. – То есть ты не только понаблюдаешь за процессом приготовления, но и примешь в нем непосредственное участие. А ножи я наточила заранее.

– Ладно, – произнес я невинно. – Только дай мне, пожалуйста, не самый острый, если не хочешь, чтобы пришлось вызывать «Скорую».

Аликс рассмеялась:

– Высокая вероятность пожара, опасность ранения… Свидание обещает быть интересным.

С этими словами она придвинула ко мне нож, похожий на любимое орудие серийного убийцы. Я взялся за рукоятку кончиками пальцев.

– Спасибо.

– Попробуем создать для тебя умиротворяющую атмосферу, чтобы ты не нервничал.

Аликс что-то потыкала у себя в телефоне, и из блютуз-колонки, стоящей на прикроватной тумбочке, полилась приятная гитарная музыка.

Пока я мыл помидоры, стручковую фасоль, желтый перец, огурцы, салат и артишоки, Аликс замесила тесто.

– Его можно купить и готовым, – сказала она, но по ее тону я понял, что она не слишком высокого мнения о пирогах из покупного теста.

Вскоре маленькая квартирка наполнилась ароматами прованских трав, оливкового масла и лука. Деревянные разделочные доски, на которых мы резали овощи, Аликс тоже привезла из дома. Когда речь шла о кухонной утвари, ее, очевидно, могло устроить только самое высокое качество.

Пока мы работали, расстояние между нами постепенно сокращалось. Это было одновременно и сладостно, и мучительно. Сосредоточенно сведя брови и покусывая нижнюю губку, Аликс кромсала овощи с такой скоростью, что я не успевал следить за ее рукой.

Мне тоже было необходимо сконцентрироваться, чтобы не отрезать себе палец, но ее присутствие меня отвлекало. Время от времени она тихонько подхватывала мелодию, звучащую из колонки. А пару раз я даже заметил, что она слегка покачивает бедрами в такт.

– Ты всегда готовишь под музыку? – спро-сил я.

Аликс резко повернулась ко мне, как будто только сейчас вспомнила о моем существовании, и кивнула, свободной рукой заправив за ухо прядь волос.

– Я сделала себе несколько плейлистов под разные блюда и настроения. – Заметив мою озадаченную мину, она пояснила: – Настроение очень важно для меня, когда я готовлю. А музыка помогает как бы растушевать окружающий мир, отключить ненужные мысли и просто жить. Здесь и сейчас. Я это еще подростком поняла.

Взгляд Аликс устремился куда-то вдаль, за окно, причем я не сомневался, что в эту минуту она видела не только безоблачное антибское небо. Я понял, о чем она говорит. Пока ее руки виртуозно резали овощи, лицо было задумчивым, мечтательным. Может, готовка служит ей своеобразной арт-терапией? Способом убежать от реальности? Но от чего именно?

– Не могу этого толком объяснить, но у меня определенные блюда схватывают или отражают определенные состояния души, – рассеянно продолжила Аликс. В следующую секунду она снова посмотрела на меня, и ее взгляд прояснился, хотя лоб был по-прежнему нахмурен. – В ресторане я, естественно, готовлю, что заказали. Для этого у меня есть стандартные плейлисты. Но когда я одна и могу расслабиться, я подбираю себе музыку под настроение.

– И какое оно у тебя сегодня?

Сейчас плейер играл песню Колби Кэйллат «Bubbly»[12]. Все предыдущие композиции тоже были веселые, бодрые. Женщины пели под гитару. Что-то звучало поэнергичнее, что-то поспокойнее, но во всем ощущалась радость жизни. Хорошо, если Аликс чувствовала себя со мной именно так. Это было взаимно.

– Чистое счастье! – призналась она, подтверждая мое предположение.

Сердце подпрыгнуло у меня в груди, как каучуковый мячик. Мы посмотрели друг на друга, широко улыбаясь, и время на секунду остановилось. А Колби Кэйллат продолжала петь о том, как по всему ее телу бегают мурашки, когда она видит веселое лицо любимого человека.

Аликс оказалась права. Впервые в жизни я прислушался к тексту песни и был вынужден признать, что эта музыка действительно очень соответствует моменту. Прямо магия какая-то.

Почти все время, пока мы готовили, я стоял, как болван, тем не менее мы в конце концов отправили тарт в духовку и наполнили большую миску пестрым салатом из овощей, крутых яиц и тунца, после чего вместе накрыли на стол. Разливая белое вино по бокалам, Аликс пояснила:

– Оно прекрасно подойдет к обоим нашим блюдам.

– Полностью доверяю тебе в этом, – ответил я и, поймав на себе ее вопросительный взгляд, добавил: – Я ничего не понимаю в винах.

– А я неплохо разбираюсь в них, но не потому, что они мне очень интересны. Просто мои родители – виноделы, – произнесла Аликс как бы невзначай, но я заметил, что ее голос зазвучал холоднее.

Вероятно, у нее неважные отношения с семьей. Мне следовало иметь это в виду на всякий случай.

Пока мы болтали, по комнате распространился такой аромат, от которого у меня потекли слюни. Когда тарт с помидорами, цукини, луком и козьим сыром был извлечен из духовки, я пришел в восторг.

– Прямо как с картинки в кулинарной книге! Аликс, ты настоящий мастер!

– Я только приготовила тесто, в остальном это твоя работа. Ты имеешь полное право хотя бы немножко собой гордиться.

Я махнул рукой:

– В моем исполнении получилось бы далеко не так красиво.

– Неважно, как блюдо выглядит, – возразила Аликс. – Главное, чтобы было вкусно.

Мы уселись за крошечный столик у окна. Здесь едва хватало места для двух человек. Свежий бриз шевелил занавеску и играл волосами Аликс. Запах морской соли и старой каменной кладки смешивался с ярким ароматом еды и вина.

– Bon appétit![13]

Аликс положила мне несколько ложек салата рядом с куском пирога и застыла в напряженном ожидании.

– Я что – подопытный кролик?

Она кивнула:

– Я хочу посмотреть, понравится ли тебе. В моей работе это самое интересное.

Устоять перед ее сияющими глазами и широкой улыбкой было невозможно. Я отправил в рот кусочек пирога. Прожевал его. Проглотил. Широко раскрыл глаза. Сочетание насыщенного овощного вкуса с нежностью расплавленного сыра идеально дополнялось сладковатой ноткой, которую давал карамелизированный лук.

– Это так прекрасно, как будто у меня на тарелке солнце, – сказал я и, тут же откусив еще, блаженно вздохнул.

– Теперь попробуй с вином.

Снова отправив вилку в рот, я сделал глоток и был удивлен тем, как по-новому раскрылся вкус сыра. Дожевав, я повторил недавние слова Аликс:

– Чистое счастье!

Когда мы посмотрели друг на друга, ее глаза стали еще больше. Она поняла, что я возвращаю ей комплимент, который она сама мне сделала. Мы оба пропали. Сорвались и полетели кубарем с горы. Или, может, я ошибался?

Не видя ничего, кроме синевы ее глаз, я понимал: тормозить поздно. Во всяком случае, мне. Я уже не смогу держаться от нее на расстоянии. Присутствие этой девушки камень за камнем разрушало мою внутреннюю стену, и я уже не сопротивлялся. Мне вдруг просто захотелось счастья, а Аликс делала меня счастливым. Что тут могло быть неправильного? Разве я просил слишком много?

«Да, – прозвучало в моей голове. – Ты ведешь себя как эгоист. Подвергаешь ее опасности. А сам ты, кстати, можешь потерять все, что построил за последние годы».

Но ее мягкий взгляд… Ее рука, незаметно приблизившаяся к моей… Я не находил в себе сил противостоять этому. Как луна зовет море, так и Аликс звала меня. Я отбросил все мысли, и наши пальцы соединились.

– Я тебя еще увижу? – услышал я собственный голос и выругал себя за это.

– Ну да, я же здесь, – прошептала она очень тихо.

– Я имею в виду, потом, – торопливо уточнил я. – Мне бы хотелось, чтобы мы встречались часто. Каждый день.

Не слишком ли это было? Может, я уже рыл себе яму? И ей заодно? Все мои сомнения испарились, когда возле ее глаз появились маленькие лучики от широкой улыбки, и она еле слышно сказала:

– Мне бы тоже этого хотелось.

Я крепче сжал руку Аликс. Медленно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. И почувствовал, что у меня просто нет выбора: я должен прямо сейчас ее поцеловать. Обнять. Вдохнуть ее запах, почувствовать ее прикосновение. Но как только я встал, чтобы обойти вокруг столика и приблизиться к ней, на кухонном островке завибрировал ее телефон.

Глава 14

Аликс

Я чуть не закричала. Ведь все складывалось так хорошо! Хотя мы всего лишь соприкоснулись пальцами, между нами сразу возникла та связь, та непреодолимая сила притяжения, которую я всегда, с нашей первой встречи, ощущала в присутствии Лео.

Сейчас я видела по его глазам, что он готов меня поцеловать. А я? Я тоже не хотела ждать ни секунды. Черт! Надо было перевести телефон в режим «Не беспокоить»! С неохотой высвободив руку из руки Лео, я встала и быстро пробормотала:

– Сорри, пойду выключу вибрацию.

Но на экране высветилось: «Магали». А я уже две недели не слышала голоса сестры и ужасно по ней соскучилась.

– Извини, придется ответить.

Лео понимающе улыбнулся:

– Разговаривай спокойно, я никуда не денусь.

Даже если бы мне до сих пор не хотелось его поцеловать, то захотелось бы сейчас. Улыбнувшись ему в ответ, я шмыгнула с телефоном в ванную и нажала на зеленую трубку.

– Аликс? – донесся до меня слегка искаженный голос сестры, который я, тем не менее, не могла не узнать. Как и ее своеобразную манеру речи. С трехлетнего возраста я привыкла слышать Магали каждый день, и теперь мне так ее не хватало, что сердце как будто разбухло от тоски. – У тебя все в порядке?

– Да, – прошептала я и усмехнулась.

То, что мне приходилось говорить из ванной, было довольно нелепо. Я почувствовала себя так, будто мне снова одиннадцать и мы с Магали шушукаемся в моей постели, накрывшись одеялом с головой, чтобы няня не услышала. Расстояние не сделало наши отношения менее доверительными.

– Где ты сейчас? – спросила Магали слегка встревоженно. – Почему шепчешь?

– Ты не поверишь. – Случайно бросив взгляд в зеркало, я увидела свою улыбающуюся физиономию. Щеки красные, волосы растрепаны. Когда я в последний раз выглядела такой счастливой? Когда мне было так легко и весело? Опершись свободной рукой о край раковины, я прошептала еще тише: – Я в ванной, а на кухне у меня мужчина.

Повисла пауза, после которой Магали недоверчиво переспросила:

– Мужчина? У тебя на кухне? – и захихикала. – Как его зовут?

Моя улыбка расплылась еще шире.

– Лео. У нас первое свидание. Мы только что приготовили обед и теперь едим… Магали, он…

Я не находила слов, чтобы описать свои ощущения. Но сестра просто так, по голосу, все поняла.

– Тебе с ним хорошо, да?

– Да, – выдохнула я. – Настолько хорошо, что даже немного страшновато.

– Тогда зачем же ты взяла трубку? – укоризненно ответила Магали, и я ясно представила себе выражение ее лица. – Потом поговорим, а сейчас иди к нему.

– Но мне так хотелось услышать твой голос…

– Мне твой тоже. Перезвони, когда сможешь.

– О’кей, только… Магали?

– Чего?

– У тебя-то все хорошо?

– Да. Очень.

По тому, как сестра произнесла эти два слова, я поняла, что она улыбается. В них слышалась та же свобода, которую вот уже две недели ощущала я сама. И у нее, и у меня начался новый жизненный этап. Мы обе побаивались этого события и в то же время ждали его с нетерпением. Теперь я убедилась, что наше решение было правильным. Что мне не в чем себя упрекнуть. Моей сестре не приходится расплачиваться за мои профессиональные амбиции. Этот шаг был нужен нам обеим. Живя на расстоянии друг от друга, мы сохранили тесную связь.

– Я так рада! – сказала я уже громче, чтобы Магали сама услышала, как я счастлива.

– Я тоже! – ответила она в свойственной ей манере.

Я подавила смешок:

– До скорого!

– До скорого. Когда ты мне перезвонишь, я захочу знать все подробности.

– Разумеется.

После того как мы обе положили трубку, я еще раз посмотрела на женщину в зеркале. Она провела две тяжелейшие недели на новой работе, но все равно не могла не улыбаться. Ее кожа успела немного загореть, из-за чего волосы казались светлее. Эту женщину уже поцеловало провансальское солнце, а еще она предвкушала поцелуй мужчины, который сейчас сидел на ее кухне и, наверное, спрашивал себя, куда она подевалась.

Привычным движением распустив и заново собрав волосы, я распрямила плечи и вышла к Лео.

– Сестра звонила, – объяснила я, сев напротив него. Пока меня не было, он налил нам еще вина. – Мы не разговаривали две недели. А до сих пор я слышала ее голос каждый день.

Лео мог бы быть недоволен тем, что я надолго оставила его одного, и в какой-то момент я этого опасалась, но взглянула на его лицо и, к своему удивлению, увидела искренний интерес.

– Расскажи мне о ней.

– Ну… Магали… Она… – начала я. Нашу сильнейшую взаимную привязанность было трудно описать словами. – Она мне не просто младшая сестра, а гораздо больше. Лучшая подруга, иногда даже дочь. И я для нее то же самое.

В ответ на вопросительный взгляд Лео я пожала плечами. Вообще-то я не любила говорить о детстве и юности, но этот, строго говоря, малознакомый человек располагал к откровенности. Он смотрел так, будто хотел знать обо мне все. Ему можно было доверить самые потаенные мечты и желания. Он не стал бы ни смеяться надо мной, ни судить меня. Просто выслушал бы.

– Наши родители, – начала я нерешительно, – работают в экспортном отделе одной крупной винодельческой компании. Поэтому им много приходится разъезжать по миру. Даже когда мы с Магали были еще маленькими, они нечасто бывали дома. – Я отправила в рот вилку с салатом, чтобы выиграть немного времени. Выбор нужных слов давался мне нелегко. – А когда мы подросли, то вообще почти перестали видеть родителей. Поэтому нам ничего не оставалась, кроме как воспитывать друг друга. – Я откусила от пирога и сделала глоток белого вина, которое подчеркнуло насыщенный чуть сладковатый вкус козьего сыра. У нас, конечно, были няни, но они постоянно менялись. Последнюю мы выжили из дома вскоре после того, как мне исполнилось тринадцать. Родители даже не узнали об этом. Или им было все равно. Так или иначе, мы с Магали остались вдвоем.

Лео нахмурил брови и снова взял мою руку.

– Это такая ответственность… Наверное, тебе рано пришлось повзрослеть.

– Да, у меня было больше обязанностей, чем у других девочек моего возраста, но и свободы тоже больше. И я ею вовсю пользовалась.

Стоило ли рассказывать Лео об этом периоде моей жизни? Вздохнув, я решила ничего от него не скрывать. Пусть знает меня с разных сторон.

– С четырнадцати до восемнадцати лет моя жизнь была сплошным сумасшествием. Все домашние заботы лежали на мне, и, видимо, я пыталась это как-то уравновесить. Дикими вечеринками и разными необдуманными решениями. В итоге чуть из школы не вылетела. – Чтобы замаскировать неловкость, я сделала еще один глоток вина. – Ну а потом я начала учиться на повара, и постепенно все вошло в норму. Максим, мой тогдашний шеф, можно сказать, спас мне жизнь. Взял меня под крыло и не отталкивал даже тогда, когда я не оправдывала его доверия из-за того, что взвалила на себя слишком много всяких других дел.

Это я мягко выразилась. Фактически я годами вела двойную жизнь. Днем была ответственным человеком, второй матерью для своей сестры, а ночью ходила на рок-концерты, зажигала на вечеринках, спала с совершенно незнакомыми парнями и напивалась – все ради того, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя свободной. Если бы не Максим, я бы сейчас точно не работала в звездном ресторане. Скорее всего, меня и в живых-то не было бы. Этот человек стал мне не просто начальником, а отцом и даже ангелом-хранителем. Поэтому я твердо решила сделать так, чтобы он мной гордился.

И Магали тоже. Ведь мы с ней каждый день спасали, поддерживали друг друга. Я научила ее читать и отвела в школу. Она держала мне волосы над унитазом, когда меня рвало после бурной вечеринки. И сидела надо мной в больнице после промывания желудка. Я чинила ей одежду и ходила в ее класс на родительские собрания, а она рисовала для меня веселые картинки, если мне становилось совсем паршиво.

– Неудивительно, что ты очень скучаешь по сестре, – сказал Лео, вернув меня из прошлого в настоящее. – Наверное, решение уехать из дома далось тебе нелегко?

Я посмотрела на него и ощутила тесноту в горле, тронутая тем, сколько сочувствия было в его взгляде.

– Честно говоря, – призналась я, – меня немного мучила совесть. Я не привыкла жить только для себя и считала, что поступаю эгоистично. Но ведь эта работа – просто мечта! Я не смогла отказаться от такого шанса и теперь чувствую себя свободной, как никогда. Хотя и скучаю по Магали.

Слушая меня, Лео большим пальцем чертил кружочки на моей руке. Его прикосновение одновременно успокаивало и будоражило.

– Оказалось, я переживала напрасно, – прибавила я бодрым голосом. – У сестры все отлично. Она, как и я, нашла для себя кое-что особенное. Переехала в очень хороший пансионат для людей с синдромом Дауна. На Рождество я к ней туда поеду.

Когда Магали поняла, что тоже хочет начать собственную жизнь, мы подыскали для нее это место, и она отправилась туда за две недели до моего отъезда. А еще получила работу на предприятии, где все адаптировано для людей с ограниченными возможностями. Если бы я не убедилась, что ей хорошо, я бы не уехала. Ну а сейчас она позвонила и окончательно рассеяла мои сомнения.

От взгляда Лео у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, что рассказала мне все это, – прошептал он.

Я сжала его пальцы:

– Спасибо, что захотел меня выслушать.

Наступила приятная тишина. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и моя мягкая улыбка отражалась на лице Лео.

– Ну а у тебя есть брат или сестра? – спросила я наконец, решив, что теперь моя очередь побольше узнать о нем.

Его лицо вдруг окаменело, взгляд стал каким-то отсутствующим. Он высвободил руку и уставился в пустую тарелку.

– Нет.

Это короткое слово прозвучало настолько холодно и резко, что я чуть не отпрянула. Таким я еще не видела Лео. Разумеется, мое любопытство только разгорелось, но давить на человека я ни в коем случае не собиралась. Было очевидно, что ему неприятно говорить о семье. Почему? У него плохие отношения с родителями? Или он их вообще не знает? Мне очень хотелось все это выяснить, но не раньше, чем Лео будет готов со мной поделиться.

Чтобы пауза не затягивалась, я подчеркнуто нейтральным тоном спросила:

– Еще кусочек пирога?

Лео смущенно поднял глаза. Потом на его лице появилась благодарная улыбка.

– С удовольствием.

Глава 15

Лео

Обычно у меня все развивается быстрее. Будь на месте Аликс другая женщина, я бы уже давно ее поцеловал. Возможно, мы бы оказались в постели, прежде чем успели бы поесть. Но с этой девушкой мне почему-то не хотелось спешить. Я понимал, что лучше подождать. Пусть она почувствует себя уверенно, пусть дозреет, как дозрел я. И тогда мы сделаем следующий шаг.

В тот день мы удивительным образом сблизились. Я даже и не думал, что это возможно без тесного физического контакта. Между нами установилась такая связь, какой у меня еще не было ни с кем и никогда. До сих пор я не подпускал к себе других людей и сам ни к кому близко не подходил. Какой смысл, если это все равно ни к чему не приведет? Даже коллеги знали обо мне только необходимый минимум. Все, за исключением Амира. Во-первых, он был родом из Туниса и уже поэтому иногда понимал меня лучше, чем белые коллеги. Во-вторых, мы работали вместе очень давно и столько пережили вдвоем, что я не мог ему не доверять.

И вдруг возникла Аликс. Рассказала мне о своем прошлом, о своей семье. Проявила искренний интерес ко мне. Зря я так резко ответил на ее вопрос. Это был рефлекс, с которым не так-то легко расстаться. Но ради нее стоило попробовать.

Солнце переместилось из одного окна в другое. Его лучи косо падали в комнату сквозь полузакрытые ставни. Ветер посвежел. Мы болтали до вечера, потом вместе помыли посуду. Когда Аликс предложила мне еще бокал вина, я поник головой.

– К сожалению, мне пора возвращаться на «Аврору». Послезавтра приезжают новые гости. Нужно многое успеть.

В ее взгляде мелькнуло разочарование, тем не менее она понимающе кивнула.

– Но, как я уже сказал, я бы очень хотел увидеть тебя снова. Что ты делаешь в следующие выходные? – поспешно добавил я.

Аликс улыбнулась:

– Встречаюсь с тобой.

В этот момент мне ужасно захотелось привлечь ее к себе, убрать с лица светлые пряди, коснуться губами шеи и прошептать на ухо: «Ты прекрасна! Ты творишь со мной невероятные вещи! Мне давно не было так хорошо, как сегодня!»

– То есть ты уже не возражаешь против прогулки на лодке? – спросил я с надеждой и слегка дразняще. – Ведь теперь ты, наверное, знаешь, что я не серийный убийца?

Аликс вздернула бровь. Мне пришлось отступить.

– Конечно, перед этим мы могли бы и еще получше узнать друг друга… Если ты чувствуешь…

– Мы вместе готовили, – прервала она меня. – В моем мире это приравнивается к душевному стриптизу. Так что я уже знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь.

Я изобразил шок.

– То есть в процессе приготовления еды ты меня анализировала? И говоришь мне об этом только сейчас? Знал бы – заранее отполировал бы свои навыки.

– Я тебя не анализировала, – засмеялась Аликс. – А твои навыки все равно безнадежны.

– Ха! – Я бросил в нее кухонным полотенцем, которое она без труда поймала.

– Если серьезно, – продолжила она, – то я действительно считаю, что о человеке многое можно узнать, когда готовишь с ним. Неважно, на каком уровне.

– В моем случае тебе удалось выявить полное отсутствие кулинарных способностей.

– Не принижай себя. Все не так плохо. Твоя творческая жилка компенсирует недостающие умения.

– Ты считаешь, что я креативный?

Мой голос вдруг зазвучал низко и хрипловато. Я невольно приблизился к Аликс. Мне почти нестерпимо захотелось показать ей, какой творческий потенциал я в себе скрываю. Она закатила глаза, но не отстранилась, а наоборот, тоже сделала шаг мне навстречу.

– Кроме всего прочего, ты еще и падок на лесть. Сегодняшний день и правда полон открытий.

– Я… что?

Аликс перекинула волосы через плечо и с вызовом посмотрела на меня.

– Ну погоди! – сказал я, но на этот раз не бросил в нее полотенце, а кинулся к ней сам.

Она радостно взвизгнула и отбежала за кухонный островок. С минуту мы играли в догонялки, после чего она замедлила шаги и повернулась ко мне. В ее улыбке я прочел все, что хотел знать. Желание близости стало непреодолимым, и я притянул Аликс к себе, схватив за бедро. Она засмеялась, в глазах засверкали дразнящие искорки, и тогда мой мозг просто отключился.

Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я даже смог разглядеть маленькие светлые веснушки, которых раньше не замечал. Мы соприкасались животами, мой палец трогал узкую полоску ее обнаженной кожи между поясом и краем топика. Требовательный взгляд Аликс упал на мой рот, а ее собственные губы приоткрылись. Дыша еще чаще, чем до этой секунды, она положила обе руки мне на грудь, но не отстранила меня, а только скомкала льняную рубашку. При этом ее пальцы, наверное, почувствовали, как быстро бьется мое сердце.

Теперь и вторая моя рука как будто сама собой легла ей на бедро. Я прижал ее к себе еще крепче, ладонь заскользила по спине. Аликс сделала вдох и прильнула ко мне. Ее аромат лишил меня остатков разума.

Медленно опустив голову, я заглянул ей в глаза в надежде увидеть согласие. Она обожгла меня взглядом и мягко погладила мою небритую щеку. Наши дыхания смешались. Все исчезло, кроме ее голубых глаз – ясных, как небо за окном. Она привстала на цыпочки и потянулась ко мне с тем же нетерпением, какое испытывал я.

Наконец мои губы прикоснулись к ее губам.

Сколько раз за последние две недели я представлял себе этот момент! Но реальность оказалась прекраснее любых фантазий. Целовать Аликс – больше мне ничего в этой жизни не хотелось. Только ощущать ее вкус, тонуть в ней. Какими мягкими и в то же время требовательными были ее губы!

Пальцы Аликс блуждали по моей шее и коротким волосам так, что я содрогался от страсти. Мои губы невольно открылись шире, и ее язык встретился с моим. Она вздохнула, и наш поцелуй стал еще глубже, еще горячее.

Там, где ее бедра соприкасались с моими, у меня все горело, и она наверняка это почувствовала. Я готов был поднять ее на кухонный островок, избавившись от разделявшей нас одежды, и… Но вместе с тем я хотел иметь в своем распоряжении все время мира. Поторопиться, лишить себя радости постепенного познания ее тела – это было бы расточительством. Нет, пускай сначала покажет мне, что ей нравится. В том темпе, который выберет сама.

В следующую секунду Аликс тоже опомнилась, очевидно, поняв: все завертелось чересчур быстро, еще чуть-чуть – и мы потеряемся друг в друге. Тяжело дыша, она отстранила лицо. Взгляд замутнен, губы чуть припухли, щеки покраснели.

– Ты… Я…

Она приложила ладонь ко лбу, как будто проверяя, нет ли температуры, и убрала волосы с лица. Видимо, нам было одинаково жарко.

– Да, – прошептал я. – Мы.

Правая рука Аликс продолжала лежать у меня на груди, левая – на шее. Бедра по-прежнему прижимались к моим. От этих прикосновений каждая клеточка моего тела наполнялась желанием. Я погладил лицо Аликс, тронул губы. Она слегка повернула голову, чтобы поцеловать кончики моих пальцев, потерлась щекой о мою ладонь и шепотом спросила:

– Тебе правда нужно идти?

– Да. Но мне очень хотелось бы остаться, – ответил я, кивнув, и мысленно прибавил: «Навсегда».

Взяв мое лицо обеими руками, Аликс еще раз поцеловала меня – теперь так нежно, что мои ноги чуть не подкосились. Прижав ее к столешнице, я для опоры поставил руки по бокам. Следующий поцелуй был таким глубоким и страстным, что… Черт возьми! Если бы я не ушел, между нами произошло бы еще многое. Между нами произошло бы все.

Да, сейчас я хотел этого до умопомрачения. Но так, чтобы не было лишней суеты. Чтобы мы могли полностью отдать себя друг другу.

Отстраняясь от Аликс, я почувствовал физическую боль, а от огорченного возгласа, который я услышал, мне стало еще тяжелее.

– Скоро мы снова увидимся, – прошептал я ей на ухо и, не удержавшись, прихватил его губами.

Ее тело отозвалось сладостной дрожью, выманив у меня почти невесомый поцелуй в шею.

– Когда? – пробормотала она. – Завтра я работаю, но, может, в понедельник? Ресторан будет закрыт.

– На «Аврору» съедутся новые пассажиры. У меня не получится вырваться. Но надеюсь, дело ограничится однодневной прогулкой по окрестностям, – сказал я, умолчав о том, что в менее благоприятном случае могу уплыть на целую неделю.

Аликс тяжело вздохнула: видимо, она и сама все понимала.

– Я буду проводить с тобой каждую свободную минуту. Обещаю. – Этими словами я заставил ее улыбнуться.

Мы подошли к двери, крепко обнявшись. Теперь нам стало ясно, что, когда мы рядом, мы уже не можем не прикасаться друг к другу. На пороге я остановился и дотронулся лбом до ее лба. Она приложила мою руку к своей груди.

– У меня так быстро стучит сердце…

Действительно. Оно прямо-таки танцевало. В одном ритме с моим.

– У меня тоже. Вот, потрогай.

Мы еще немного постояли так: лоб ко лбу, рука на сердце. За эти несколько секунд я окончательно понял: в этой влюбленности таится что-то большое, значительное, способное навсегда изменить мой мир. К лучшему. Может быть, Аликс сейчас думала то же. Во всяком случае, ее улыбка позволяла на это надеяться, и я вложил свою надежду в наш прощальный поцелуй.

* * *

Я брел домой, шатаясь. «Пьяный от счастья» – раньше я считал, что это всего лишь штамп, пустая затертая фраза. Оказалось, нет. Я почти не замечал ни туристов, щелкающих камерами телефонов, ни чаек на городской стене, ни вечернего ветра, трепавшего мою рубашку. Я слышал только глухие удары собственного сердца, которые сливались с мерным шумом волн.

Не успел я подняться на борт «Авроры», как Амир, увидев меня, замахал руками.

– Гости приедут на день позже, – заявил он. – Из-за забастовки в аэропорту.

Сердце припустило, как ненормальное. Эта новость означала… что я все-таки смогу увидеть Аликс в понедельник!

Подавив желание тут же развернуться и побежать к ней, я достал телефон и открыл список контактов. Пару секунд, глядя на ее светящееся имя, я колебался.

Слишком быстро. Слишком сильно. Тебе нельзя вступать в серьезные отношения. Это опасно. Чувства не позволят вовремя уйти. Ты потеряешь ее. И многое другое.

– Плевать, – прорычал я.

Плевать на ограничения, на меры предосторожности, на все, что может пойти не так. Важно лишь то, что кажется правильным сейчас. А это она.

Я набрал ее номер, чувствуя стук в груди. Аликс взяла трубку, едва успел прозвучать первый гудок.

– Лео?

– Гости приедут на день позже! – произнес я взволнованно. И с надеждой. – Поплывешь со мной в понедельник на пляж?

Она ответила сразу. Не засомневалась и даже не сделала паузы, чтобы вздохнуть.

– Да.

Глава 16

Аликс

Все изменилось. Теперь каждый день жизни напоминал безвкусный романтический фильм. Все контуры стали мягче, краски и ароматы насыщеннее, как будто кто-то надел мне на нос гигантские розовые очки. Этим кем-то был Лео. При одной мысли о нем я начинала улыбаться. А думала я о нем постоянно, так что улыбка не сходила с моего лица.

В воскресенье работа в ресторане давалась мне легко, как никогда. Даже Клод не смог испортить мое приподнятое настроение. Его ядовитые взгляды и колкие комментарии просто-напросто отскакивали от меня. В груди ощущалась теплота, которая расплывалась по всему телу, стоило мне подумать о том, что меньше чем через двадцать четыре часа я снова увижу Лео.

В перерывах мы переписывались. Или я представляла себе, чем он сейчас занят. Может, думает обо мне, как я о нем? Я вспоминала его улыбку, его глаза, его поцелуи. То, какой желанной я себя чувствовала. До сих пор я никогда не влюблялась так быстро, поэтому теперь мне, пожалуй, следовало насторожиться. Я ведь даже призналась Магали по телефону, что немного побаиваюсь. Тем не менее с этим ничего нельзя было поделать: я стремилась к нему, ждала его поцелуев, хотела его присутствия в моей жизни.

Coup de foudre, удар молнии – точнее, пожалуй, не назовешь. Вчера я подошла к Лео так близко, что меня как будто током шарахнуло. Голова до сих пор дымилась, нервы были напряжены. Но мне хотелось это повторить, и Лео, по-моему, тоже ничего не имел против.

Идя домой после дневной смены, я напевала себе под нос. До встречи с Лео оставалось всего несколько часов. На небе не было ни облачка. Погода стояла такая ясная, что с холма, на котором находился старый город, море просматривалось до самой Ниццы. Она возвышалась в легкой дымке по ту сторону лазурной бухты, усеянной белыми яхтами. Мне навстречу, весело болтая, шли сияющие загорелые люди: кто с мороженым, кто с блинчиком в руке. Воздух благоухал лавандой, а мои волосы слегка попахивали свиным филе: на этой неделе я занималась жаркой мяса.

Телефон, завибрировав, отвлек меня от любования пенящимися волнами, по которым скользил виндсерфер. Сердце екнуло. Может, это Лео звонит?

Нет, на экране высветилось другое имя. Я тут же нажала на соединение, чтобы поскорее услышать голос, которому тоже была очень рада.

– Максим!

– Здравствуй, ma petite![14] Как жизнь на Лазурном Берегу?

– Хорошо, – сказала я и, невольно расплывшись в улыбке, уточнила: – Даже более чем.

– Рад это слышать. Значит, тебе нравится в «Le Chat Noir»?

– Да, я работаю с удовольствием. За три месяца должна попробовать все. На прошлой неделе занималась соусами, на этой – мясом. Оба повара, у которых я перенимала опыт, – классные мастера. А оснащение кухни вообще потрясающее.

Максим хмыкнул:

– Но ведь не лучше, чем у нас?

Я засмеялась:

– Лучше, чем у вас, мне нигде не может быть… Но если говорить о том, как тут все оборудовано… Три мишленовские звезды – чему удивляться?

– Ладно-ладно, не сыпь мне соль на рану. – Максим никак не мог смириться с тем, что у его ресторана в Бордо всего одна звезда. – Итак, ты попала в компанию блестящих профессионалов. Ну а люди-то они приятные? Хорошо тебя приняли?

Улыбка сползла с моего лица.

– Все, кроме шефа, – нерешительно призналась я. – Он… как бы это сказать… По-моему, он меня просто не переносит.

– Тебя? Как можно тебя не переносить?

Искреннее негодование Максима заставило меня снова улыбнуться. В нем проснулся инстинкт защитника, как в папаше, который недавно отправил дочку в большой мир и теперь волнуется за нее. А ведь и правда. На протяжении нескольких лет он был мне куда лучшим отцом, чем родной. Рассказать ему о Клоде значило обеспокоить его еще сильнее. Пришлось собраться с силами.

Прибрежная улица как раз привела меня на маленькую озелененную площадь. Я села на скамейку, с которой можно было любоваться чудесным видом. Разговор предстоял долгий. Рассказывая Максиму о том, как Клод со мной обращался, я смотрела поверх городской стены на море, на многолюдный пляж справа от меня и на высокие пинии, которые росли на мысе с другой стороны бухты.

– Ну и засранец! – резюмировал Максим, выслушав мой рассказ. – А как же коллеги? Неужели никто не вмешался?

– А ты как думаешь? Они же все мужчины!

Особенно Бо, мой единственный друг. Если не считать Клои, с которой мы после нашего знакомства на заднем дворе обменялись парой сообщений по Ватсапу.

– Ха! Я вообще-то тоже мужчина. И не потерпел бы такого на своей кухне.

– В этом я не сомневаюсь, – сказала я более мягким тоном. – Только здесь… Ну я не знаю…

Максим был прав: на поваров «Le Chat Noir» мне тоже следовало бы всерьез обидеться. Просто отворачиваясь, вместо того чтобы за меня заступиться, они становились соучастниками того, что творил Клод.

– Может, мне поговорить с Сильви? – предложил Максим. – Я запросто могу ей позвонить.

Я задумалась. Это решение было бы самым простым, но я сомневалась, что хозяйка ресторана сможет и захочет разобраться в ситуации на расстоянии.

– Нет, спасибо, – сказала я твердо, хотя на самом деле не ощущала уверенности в себе. – Ты же меня знаешь: я предпочитаю решать свои проблемы сама. Дай я хотя бы попробую.

– Да уж, я знаю тебя, ma petite. Только не тяни слишком долго. Если что – сразу звони мне.

– Ладно. Обещаю.

Мы немного помолчали, но эта пауза не была неприятной. Я представила себе знакомое лицо Максима: густые седоватые усы, озабоченно сведенные кустистые брови. Через пару лет он собирался уйти на заслуженный отдых, а ресторан, в котором я проходила практику, передать Рене, своему сыну.

– А как ты? – спросила я. – Все в порядке?

– Нам тебя не хватает. А в остальном все по-старому. На прошлой неделе Рене чуть не спалил кухню.

Я засмеялась:

– Действительно по-старому.

– Вот я и говорю!

Услышав смех Максима, я вдруг затосковала по нему так, что сердце сжалось.

– Я хотел еще кое-что тебе рассказать, – сказал он, внезапно посерьезнев.

– Выкладывай…

– Я был у Магали в пансионате, – начал он, помолчав. – Она выглядит счастливой.

Моя грудь наполнилась теплом. Во время практики я часто приводила сестренку в ресторан, чтобы она порисовала или послушала музыку, пока я работаю. Я никогда не просила Максима заботиться о ней, но не удивилась, что он решил ее навестить.

– Спасибо. Она, наверное, очень обрадовалась тебе?

– Да. Кстати, она сказала… – Максим опять замялся. Это было на него не похоже. – Она звонила вашим родителям.

Я оторопела. Накануне, проводив Лео, я сразу же набрала номер Магали, и мы долго болтали, но…

– Мне она ничего об этом не говорила.

– Хм… Осенью они хотят к ней приехать.

Я подавила возглас, представлявший собой смесь скептической усмешки с болезненной икотой. Я испытала знакомое чувство потерянности, которое прочно ассоциировалось у меня с родителями. Мне казалось, что я почти не знаю этих людей. Когда мы с Магали были детьми, они часто пытались столкнуть нас лбами или завоевать нашу любовь с помощью подкупа. Я прекрасно осознавала, как мать и отец на меня повлияли: они привили мне боязнь потери, из-за которой я до сих пор не хотела вступать с кем бы то ни было в серьезные отношения. Ну а Магали всегда радовалась им, когда они объявлялись, и не держала на них зла, когда они надолго пропадали. Просто она такая – маленькое солнышко, от которого я, пока мы росли, старалась отгонять дождевые тучи. Но теперь меня рядом не было, и я не имела права обижаться на нее за то, что она захотела увидеть родителей. Для меня самой этот поезд давно ушел. Слишком много скопилось вещей, которых я им никогда не прощу. Но если сестра решила дать им шанс, я препятствовать не собиралась.

– Если хочешь, я могу совершенно случайно зайти к Магали, когда они приедут, – предложил Максим.

– Правда?

– Конечно. Я же знаю, как ты беспокоишься о сестре.

– Ты лучше всех, Максим, – сказала я, сглотнув комок в горле. – Я очень по тебе скучаю.

– Знаю, ma petite. Но Магали, по-моему, довольна жизнью, да и ты, судя по голосу, тоже. Несмотря на проблемы с шефом.

– Да-да, так и есть, – тихо сказала я, мысленно прибавив: «Благодаря другому мужчине, с которым я здесь познакомилась».

Но с Лео у нас все еще только-только начиналось, и рассказывать об этом Максиму было рано. К тому же я заранее знала его ответ: «Береги свое сердечко». Он всегда говорил так, если утром меня подвозил к ресторану какой-нибудь парень на мотоцикле. Сам Максим пережил очень тяжелый развод и с тех пор недоверчиво относился к романтическим связям.

Мы еще долго болтали о том о сем. Вот уже солнце почти поцеловало горизонт, все вокруг меня окрасилось мягким розовато-оранжевым светом, цикады завели свою вечернюю песню, с моря подул свежий ветер, приятно охлаждавший мое разогретое лицо.

– Береги себя, ma petite, – сказал Максим на прощанье. – Я тобой горжусь.

Я не смогла ответить сразу: подступившие слезы помешали. Наконец, шмыгнув носом и вытерев глаза, я сказала:

– Спасибо, Максим. За все.

Глава 17

Аликс

В понедельник утром, когда я пришла в порт к условленному времени, Лео уже ждал меня у входа. Как только я его увидела, мои ноги, и без того слабые от волнения, чуть не подкосились – так он меня поразил. Он стоял в тени под высокой аркой ворот. На нем были темно-синие плавки и свободная белая футболка, на носу солнечные очки, на губах задорная улыбка.

Держа в одной руке битком набитую корзинку для пикника, Лео снял другой рукой очки и привлек меня к себе, обняв за бедра. Его приветственный поцелуй был таким долгим и глубоким, что мне едва хватило дыхания. Мой ответ не заставил себя ждать. Я так соскучилась!

На мгновение мы потерялись друг в друге. Жадные губы, нетерпеливые руки, учащенно бьющиеся сердца. Не прерывая поцелуя, Лео наклонился, чтобы поставить, точнее, бросить корзинку возле наших ног. Ее содержимое звякнуло. Тогда он обнял меня обеими руками и прижал к себе еще крепче.

Я мгновенно ощутила такой прилив желания, что все вокруг перестало существовать. Я не замечала ни туристов, которым приходилось нас огибать, ни гостей ресторана, расположенного совсем рядом, ни смеющихся детей на старомодной карусели. Я чувствовала только нас и этот момент, который длился целую вечность, но все-таки был слишком кратким.

– Привет, – наконец сказал Лео, почти не отрываясь от моих губ.

– Привет, – ответила я, с трудом дыша.

Он бережно заправил мне за ухо выбившуюся прядь. Сегодня я заплела волосы в косу: так их розовые кончики смотрелись особенно симпатично. На мне было воздушное белое платье, идеально подходящее для пляжа.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал Лео, сделав шаг назад и подняв корзинку. – Купальник взяла?

Я посмотрела на Лео с хитрой улыбкой и, подавшись к нему, ответила:

– А зачем? Плавать я могу и голой.

Его глаза слегка расширились, и он несколько раз сглотнул, прежде чем, опомнившись, ответил:

– А я и не знал, что этот день может стать еще лучше, чем он есть.

Стоило ему подмигнуть мне, моя улыбка, как всегда, расползлась до ушей. Это безотказно срабатывало каждый раз.

Наши руки сами нашли друг друга. Переплетя пальцы, мы зашагали не вдоль городской стены, к причалу «Авроры», а к левому пирсу, возле которого стояли небольшие суда.

– Куда ты меня ведешь? – спросила я озадаченно.

– К нашей лодке.

– Я думала, мы поплывем на шлюпке с «Авроры».

– Я уже спустил ее на воду и привел сюда, чтобы мы могли сразу же отправиться.

– Все предусмотрел, да?

Лео, улыбнувшись, слегка помахал корзинкой.

– Надеюсь!

Я не знала, как именно должна выглядеть шлюпка суперъяхты, но точно не думала, что она окажется такой. Когда мы остановились перед ней, я на несколько секунд потеряла дар речи, прежде чем спросить:

– Эта она?

– Ага. А что – не нравится?

– Какая… огромная!

На воде покачивался белый катер с темно-синими акцентами в отделке. Так называемая «шлюпка» оказалась крупнее и элегантнее большинства судов, стоявших в этой части порта Вобана. Она как будто появилась из фильма о Джеймсе Бонде.

– Нам нужно много места для гостей, на случай если они захотят провести время не на борту яхты, а как-то еще, – ответил Лео, пожав широкими плечами. – Водные лыжи, акваланги – все это тоже должно помещаться. Иногда пассажиры просят, чтобы им устроили пикник на берегу. Приходится грузить все, что для этого необходимо.

– Ничего себе!

Лео криво усмехнулся:

– Наша задача – исполнять любые желания гостей. Но сегодня мой гость ты. – Выпустив мою руку, он галантным жестом пригласил меня на борт. – Прошу. Чем стоять тут и болтать о прихотях богатых людей, лучше проведем один день, как они.

Я не заставила себя долго уговаривать. Скинула шлепанцы и взбежала по ступенькам. Лео проворно заскочил на катер после меня.

– Располагайся.

Он указал на мягкий диванчик – разумеется, с держателем для охлажденного шампанского, который сейчас пустовал. Встав у руля, Лео нажал на пару кнопок и на какой-то рычаг.

– Там, в ящике, есть пледы, если замерзнешь.

– Замерзну? – удивленно переспросила я, посмотрев на безоблачное небо.

Лео засмеялся:

– Поглядим.

– А куда мы, собственно, направляемся? Где находится тот пустынный пляж, которым ты меня так заинтриговал?

Лео с улыбкой обернулся:

– Здесь, в окрестностях Антиба, много такого, что я хотел бы тебе показать. Но, конечно, за один день всего не успеть. Сегодня по плану Лерен. – Встретив мой озадаченный взгляд, он пояснил: – Это маленький архипелаг недалеко отсюда, напротив Канн. Излюбленное местечко владельцев яхт. – Его улыбка расползлась еще шире. – Но сейчас, в начале июня, там не слишком оживленно. Остров Сент-Маргерит почти необитаем. На его северно-западном берегу есть пляжики, о существовании которых мало кто знает.

Я тоже улыбнулась:

– Звучит идеально.

Лео наклонился и, поцеловав меня в щеку, прошептал:

– Хорошо. Я очень хочу, чтобы сегодняшний день именно таким и был.

Я почувствовала, как к нижней части живота прилила кровь. В эту секунду я не могла говорить, могла только смотреть. На темные глаза Лео, на его длинные ресницы, полные губы. «Когда ты рядом, все всегда идеально», – подумала я.

Он еще раз быстро поцеловал меня, прежде чем вернуться к рулю. Мотор взревел. Я вздрогнула от неожиданности.

– Вау! В этой штуковине, похоже, немало лошадей!

Лео засмеялся:

– Да, и они быстро домчат нас до места.

Осторожно лавируя среди других судов, он отвел катер от пирса, и вскоре мы оказались у огромной причальной стены, которая, дополняя городскую, обрамляла гавань. Лео помахал портовому работнику, тот ответил. Не успела я оглянуться, как перед нами открылось бескрайнее море.

Когда Лео без предупреждения дал газ, я вжалась в сиденье и не смогла сдержать восторженного крика. Мне казалось, я вот-вот лопну от избытка ощущений. Мы неслись, разрезая волны, а иногда, по-моему, даже подпрыгивали над ними, как будто взлетая. Берег превратился в неясную полоску, бегущую справа от нас. Ветер трепал волосы, волны искрились на солнце, время от времени на разгоряченную кожу попадали брызги. Впереди не было ничего, кроме моря, и это создавало ощущение безграничной свободы.

Вода и ветер действительно очень освежали, но жаркое солнце все-таки не позволяло мне замерзнуть. К тому же меня согревал внутренний жар, которым я была обязана присутствию Лео.

Немного погодя он сбавил скорость и прокричал мне сквозь ветер:

– Это мыс Антиб!

Теперь мы скользили по воде в спокойном темпе, чтобы я могла полюбоваться чудесными скалистыми косами. Ветер гнул сосны. Кристально прозрачная вода у берега переливалась всеми мыслимыми оттенками голубого цвета. Старые стены прятали от посторонних глаз роскошные виллы. Лео держался на безопасном расстоянии от суши, тем не менее мне то и дело удавалось разглядеть между деревьями белые колонны или блестящую гладь бассейна. Это место называли красивейшим уголком Лазурного Берега. Раньше я только читала о нем в путеводителях. Теперь мне не терпелось самой пройти по доступным для туристов тропам.

Наконец мы снова набрали скорость. Пронеслись мимо нескольких пляжей и бухточек, а потом впереди показалось что-то густонаселенное. Наверное, Канны – место проведения знаменитого кинофестиваля. Лео направил катер к одному из двух островов, находящихся в нескольких километрах от города.

Я еще издалека заметила, что он, этот остров, очень зеленый. Снова замедлив ход, мы приблизились к скалистому берегу, изрезанному множеством расщелин. На камнях росли вековые сосны с толстыми узловатыми стволами. Дикий плющ оплел их так густо, что казалось, сквозь эти заросли не продраться. Темная зелень ярко выделялась на фоне сочной синевы неба. Чайки то кружили над верхушками деревьев, то бросались на воду, завидев добычу.

Очень осторожно, чтобы не налететь на одну из каменных глыб, торчащих из воды, Лео повел катер вдоль берега. Теперь мы целенаправленно двигались к песчаному пляжику, спрятанному между двумя скалами. Можно было подумать, что по нему никогда не ступала нога человека. Наверное, отыскать этот идиллический уголок мог только тот, кто заранее знал, где он находится.

Чтобы не сесть на мель, Лео не стал еще сильнее приближаться к суше, а найдя подходящее место, бросил якорь и с улыбкой повернулся ко мне:

– Добро пожаловать в рай!

Растрепанная, я вскочила на ноги, обмякшие от радостного волнения, и кинулась ему на шею.

– Какая красота!

От моего порывистого движения лодка закачалась. Я, чуть не упав, испуганно вцепилась в Лео. Он подхватил меня обеими руками и тихо засмеялся:

– Не бойся, я тебя держу.

– Все в порядке, – сказала я, смущенно подняв глаза. – Мне страшно летать, но на лодке я, как ни странно, чувствовала себя хорошо.

Я умолчала о том, что причина этого – он. Его успокоительное присутствие, тепло его карих глаз и та грация, с которой его мускулистое тело передвигалось по качающейся палубе.

– Ты боишься летать?

– Да, но до недавнего времени я об этом не знала. Выяснила, когда самолет садился в Ницце. На короткую полоску суши прямо посреди моря.

Лео снова засмеялся:

– Охотно верю, что это страшновато, хотя сам я прибыл на Лазурный Берег водным путем.

Ага! Значит, родом он не отсюда. Во мне мгновенно проснулось любопытство. До сих пор Лео рассказывал только о своей нынешней жизни, но о прошлом даже не упоминал. А мне хотелось все о нем узнать. Понять, как он устроен.

– Откуда ты приехал? – поинтересовалась я, постаравшись придать своему тону непринужденность.

Повисла тяжелая пауза – как и в тот раз, когда я спросила о его семье. Мне даже показалось, будто воздух между нами стал на пару градусов холоднее. Лео мгновенно отдалился от меня, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Только пульсирующая жилка на виске выдавала, что вообще-то он жив и, более того, я задела в нем какой-то особенно чувствительный нерв.

Я уже собиралась сказать: «Забудь», – когда он пробормотал: «Из Парижа», – и быстро отвернулся. Из Парижа… Естественно, мне сразу же захотелось знать, почему воспоминания о родном городе настолько неприятны для него. Но, спросив об этом, я нарушила бы границу, которую он четко обозначил своей реакцией на мои предыдущие вопросы. Сдержав любопытство, я загорелась желанием завоевать его доверие. Сколько бы времени ни потребовалось, я была готова ждать, когда он сам захочет рассказать мне о себе всё.

– Ну и как мы попадем на пляж? – спросила я подчеркнуто бодро.

Лео повернулся ко мне с прежней улыбкой на лице, как будто ничего и не было.

– Если не хочешь замочить платье, то сейчас самое время для бикини, – сказал он, игриво пошевелив бровями, и снял футболку.

Когда я видела это скульптурное тело, мой мозг всегда ненадолго отключался. Вот и сейчас я могла только сидеть и смотреть на теплую бронзовую кожу Лео, на выпуклые мышцы его груди и живота, на руки, покрытые узорами, и на витиеватые буквы под ключицами.

Сделав вид, что не заметил, как я пялю на него глаза, он принялся сосредоточенно собирать вещи, которые могли понадобиться нам на пляже.

– Воды здесь примерно по пояс, камней немного. Дойти до берега будет нетрудно.

Поморгав, я взяла себя в руки и стала расстегивать платье, потому что, несмотря на мое заявление о готовности плавать голышом, купальник был на мне. Уже взявшись за последнюю пуговицу, я вдруг засомневалась.

Как я буду выглядеть, раздетая, на таком ярком солнце? Понравлюсь ли я Лео, когда он увидит мои проблемные зоны? Не покажется ли ему, что я недостаточно гармонично сложена, что попа и бедра у меня недостаточно упругие, а грудь слишком маленькая?

Несмотря на занятия фитнесом, мне никак не удавалось окончательно отделаться от этих комплексов, и сейчас я была благодарна Лео за то, что он, отвернувшись, на минутку оставил меня наедине с самой собой. Между нами безудержно искрило, и я явно притягивала его так же, как он меня, тем не менее он позволил мне показать ему мое тело тогда, когда я буду готова. Ведь я могла бы и в платье в воду прыгнуть. Решение оставалось за мной.

Наконец я решила: «Чуть раньше или чуть позже мы все равно сблизимся настолько, насколько это физически возможно. Зачем тянуть? Пусть произойдет то, что должно произойти. Я этого хочу. И лучше ему увидеть меня сейчас, чтобы, когда момент настанет, я уже не думала о том, как выгляжу».

Руки Лео на моей коже, горячий след его губ на моем бедре, его пальцы между моих ног… При мысли обо всем этом меня бросило в жар. Платье упало на пол, да так и осталось там валяться. Пока мы плыли, ветер совсем растрепал мою косу, и теперь мне пришлось собрать волосы заново. Потом, взяв шлепанцы, я приготовилась последовать за Лео, который уже начал спускаться в воду по лесенке с другой стороны лодки.

– Передашь мне корзинку для пикника? – попросил он, остановившись на второй перекладине.

Я передала и тоже шагнула через борт. При первом прикосновении вода показалась мне ледяной. Я даже тихонько вскрикнула. Но моему разгоряченному телу срочно нужно было охладиться. Поэтому я сделала глубокий вдох и скользнула вниз.

Лео тут же обхватил меня свободной рукой за талию, чтобы я, коснувшись каменистого дна, не потеряла равновесие. По мне побежали мурашки, но не от холода, а от прикосновения к его обнаженному торсу. Я инстинктивно прильнула к нему, он поцеловал меня в висок.

– Если тебе тяжело идти по камням, то подожди немного. Я отнесу на берег вещи и сразу вернусь за тобой.

Мысль о том, чтобы оказаться в сильных руках Лео, не вызвала у меня неприязни, тем не менее я покачала головой:

– Со мной все в порядке. Я сама дойду.

И мы вдвоем побрели к пляжу по бедра в воде. Лео нес корзинку, покрывало и полотенца, подняв все это над головой, чтобы не замочить. Мое тело удивительно быстро привыкло к прохладе. Мелкие прибрежные волны, сверкая на солнце, доставали мне до пупка. Водоросли щекотали лодыжки. Идти по каменисто-песчаному дну, глядя в кристально прозрачную воду, было совсем не трудно. Крошечные рыбешки бросались врассыпную от моих ног.

Вот и пляж. Вода, капая с меня, оставляла кружочки на песке. Я почувствовала, что мгновенно высыхаю на жарком солнце.

На пляже, окруженном скалами, царила восхитительная тишина. Ветер почти не ощущался. Зато слышался аромат сосновых иголок и эвкалипта. Лениво перешептывались деревья, цикады пели вдалеке… Никакие другие шумы не нарушали спокойствия.

С острова открывался потрясающий вид: лодка мирно покачивалась на волнах, за ней, вдалеке, угадывались Канны, а за городом возвышались последние отроги Альп. Я обхватила себя обеими руками и замерла, стараясь получше запомнить все это. Было так красиво и в то же время так безлюдно, так тихо, что я почувствовала глубокое умиротворение. Мягкий бриз играл моими волосами и шевелил ветки сосен. Волны мягко плескались о берег. Чистая идиллия.

Положив вещи, Лео подошел ко мне и остановился рядом, не дотрагиваясь до меня, как будто понял: я хочу, чтобы эти несколько секунд были только моими. Потом я сама потянулась за его рукой и, сжав ее, прошептала:

– Спасибо, что привез меня сюда. Мне кажется, я еще никогда не видела такой красоты.

– Правда? – Лео хитро улыбнулся. – Посмотрим, что ты скажешь, когда я покажу тебе, какой пикник нас ждет.

У меня вдруг громко заурчало в животе, и мы оба засмеялись.

– Идем! – сказал он и потянул меня за руку.

Я с любопытством последовала за ним к покрывалу, которое он расстелил в тени деревьев.

Глава 18

Лео

На покрывале громоздилось столько всяких вкусностей, сколько можно было организовать на скорую руку. Эрнесто помог мне, позволив воспользоваться его кладовой. В дополнение к нескольким сортам сыра, винограду и клубнике я купил два свежеиспеченных багета в ближайшей булочной. Не зная, что Аликс захочет пить, я взял и красное вино, и воду, и сок.

Из всего этого великолепия она первым делом обратила внимание на печенье в красивой коробочке из кондитерской «Игрек-э-игрек».

– Макароны! Их, наверное, Клои испекла!

– Вообще-то они на десерт…

– Ты что – всерьез рассчитывал, что я буду терпеливо ждать, видя у себя перед носом такую прелесть? Да это была бы пытка! Как если бы… – Аликс вдруг замолчала, закусив губу.

Я вопросительно поднял одну бровь.

– Как если бы… – повторила она.

Я поднял вторую бровь. Аликс надулась:

– Да ну тебя! Ты мне вечно кайф обламываешь!

– Кайф от чего? От фантастических преувеличений? От сравнений, притянутых за уши?

Она всплеснула руками:

– С тобой просто невозможно!

Смеясь, я открыл коробочку с печеньем и протянул ей.

– Держи. Я не хочу, чтобы пикник со мной превратился для тебя в пытку.

Аликс жадно набросилась на свое, как оказалось, любимое лакомство.

– Хочешь тоже? – спросила она с набитым ртом, когда в коробке остался всего один макарончик.

– Нет, я их для тебя купил, – улыбнулся я.

– Просто божественно! – вздохнула Аликс, отправив в рот последние крошечки. – Я знаю девушку-кондитера, которая печет эти макароны. Ее зовут Клои. Мы случайно познакомились вскоре после моего приезда в Антиб и теперь переписываемся. Я давно собиралась к ней зайти. Хорошо, что ты мне напомнил.

– Может, тебе дадут в той кондитерской оптовую скидку? – пошутил я.

– Было бы замечательно, – ответила Аликс совершенно серьезно. – В нашем ресторане готовят свои десерты, но кое-что, например, эти макароны, мы заказываем у поставщиков. Думаю, даже у нашего кондитера не получилось бы так вкусно, как у Клои. Ни у кого не получилось бы.

К счастью, Аликс успела порядком проголодаться, и целая упаковка печенья не перебила ей аппетит. Мы накормили друг друга виноградом и клубникой. Аликс похвалила вино, которое, честно говоря, выбрал за меня Эрнесто. Дескать, оно «превосходно округляет вкус сыра».

Покончив с едой, мы улеглись на покрывало и стали любоваться морем. Ветки сосен шумели на легком ветру, волны с тихим шепотом накатывали на песок. Именно так я и представлял себе идеальный день. Аликс прижималась ко мне, как будто это было для нее совершенно естественно. Ее дыхание смешивалось с шелестом деревьев и плеском моря. Я рассеянно гладил ее руку, она лениво рисовала пальцем какие-то витиеватые узоры на моем голом животе, касаясь мягкими волосами моей шеи. Так бы и не вставал. Мне хотелось заморозить этот момент и никуда не уезжать отсюда.

Солнце медленно переместилось по небу, так что тень сползла с нашего покрывала. Позагорав немного, Аликс подняла голову с моего плеча.

– Мне срочно нужно охладиться. – Она села. – Пойдешь со мной?

Я бы пошел с ней куда угодно и уже открыл рот, чтобы это сказать, как вдруг она, лукаво улыбнувшись, медленно потянулась к тесемкам лифчика, завязанным на шее, и дернула за одну из них. Ее улыбка стала еще шире, голубые глаза – темнее.

Я сглотнул. Неужели она не пошутила, заявив о своем намерении купаться голой? Неторопливо поднявшись, Аликс развязала еще две тесемки – на спине. Облизнув внезапно пересохшие губы, я, как будто окаменевший, наблюдал за ее движениями. Лифчик, который она сняла и бросила в меня, упал прямо мне на грудь, но даже тогда я не пошевелился. Мне не хотелось пропустить ни единой секунды из того, что сейчас происходило.

Аликс… Она стояла на песке. Топлес. Ветер трепал светлые волосы, розовые на концах. Слегка загоревшая кожа как будто отражала солнечный свет. Эта девушка и в бикини выглядела до неприличия классно, ну а без… Не зная, на чем остановить взгляд, я волевым усилием запретил себе пялиться на нее слишком откровенно.

Она вопросительно подняла брови. Глаза весело искрились. Похоже, ей было невдомек, насколько она сейчас сексуальна. Причем не только потому, что сняла лифчик. Это, конечно, тоже сыграло свою роль. Но в первую очередь меня поразили ее жизнерадостность, беззаботность. Аликс излучала тот задор, который я и сам чувствовал в ее присутствии. Это было почти абсурдное ощущение счастья. И теперь я хотел только одного – разделить его с ней.

Вскочив чересчур резко, я едва не споткнулся. Аликс засмеялась – так весело и светло, что мое сердце разбухло, грозя взорвать грудную клетку. Ну и еще одна часть тела, естественно, не могла не отреагировать на столь сильные впечатления. Надо было взять это под контроль, пока не снял плавки.

Не дожидаясь, когда мои нервозные пальцы управятся с завязками на поясе, Аликс повернулась ко мне спиной, скинула трусики и, оставив их лежать на песке, с торжествующим криком бросилась в воду. Поднялись брызги, и через пару секунд волны скрыли ее голое тело. Проплыв немного, она нырнула, что позволило мне наконец-то избавиться от плавок и на спринтерской скорости вбежать в море.

Я неслышно подплыл к Аликс сзади и, как только она показалась из воды, обнял ее. Сначала она ахнула от неожиданности, но потом блаженно вздохнула и, положив голову мне на плечо, позволила расслабленному телу как бы зависнуть под водой. Только покрытые розовым лаком ноготки на ногах выглядывали наружу. Поддержав ее обеими руками под спину, я почувствовал мурашки под своими ладонями. Мокрая прядь волос Аликс приклеилась к моей небритой щеке. Я наклонился.

– Привет, – прошептала она, глядя мне в глаза.

– Привет, – ответил я каким-то чужим сиплым голосом.

Держа в руках ее, совершенно голую, я испытывал то, чего и осознать-то толком не мог, а не то что высказать. Она провела пальцами по моей мокрой щетине.

– Ты хоть знаешь, какой ты красивый? – пробормотала Аликс. – Снаружи и внутри.

Я посмотрел на нее, не веря, что все это правда. Что она лежит передо мной на воде. Показывает мне себя такой, какая она есть. Безо всякого смущения или недоверия. Да еще и произносит при этом такие слова. Казалось бы, я должен был ответить как минимум тем же, но какой-то внутренний барьер меня сдерживал.

– Мне никто никогда не говорил ничего подобного, – прошептал я очень тихо, даже не зная, слышно ли меня.

Аликс свела брови и несколько секунд так пристально смотрела мне в глаза, будто старалась проникнуть в душу. Губы слегка приоткрылись, синее небо отражалось в зрачках. Скользнув рукой по моей шее, она притянула меня к себе.

Соприкоснувшись с ней губами, я повернул ее и крепко прижал к животу. Все чувствительные точки на нашей голой коже разом пробудились. Аликс обхватила меня обеими руками. Ее грудь то поднималась, то опадала. Как только я приоткрыл рот, наши языки встретились и принялись дразнить друг друга, рисуя круги.

Когда я слегка прикусил ей нижнюю губку, Аликс царапнула меня по шее и тихо застонала. Ее тело выгнулось, как будто хотело раствориться в волнах, которые плескались вокруг нас. Ну а мое, наоборот, было до предела напряжено. Аликс, видимо, почувствовала это спиной. Ее поцелуй стал глубже и требовательнее. Повернувшись, она обняла меня обеими ногами. Я взял ее за ягодицы. Не отнимая пальцев от моей шеи, она прижалась ко мне так, что я застонал. И потерлась о мое тело. Медленно и с наслаждением. С каждой волной ее груди слегка сминались о мою грудь, сводя меня с ума.

Сопротивление воды немного затрудняло наши движения. Тем лучше. Я был готов, как никогда, но не хотел кончить слишком скоро. Хотел дать Аликс то, чего она желала. В чем нуждалась.

Не прерывая жадного поцелуя, я заскользил одной рукой по ее бедру – сначала снаружи, потом по внутренней стороне. Чем ближе я был к цели, тем сильнее возбуждался. Когда мой палец погладил сверху вниз ее губы, она сделала громкий взволнованный вдох. Я ощутил пульсацию и жар, контрастирующий с прохладой воды.

Аликс подалась ко мне, крепче прижалась к моей ладони. Я поднял ее повыше и нагнул голову. Море держало нас обоих, когда я прихватил и слегка потянул ее сосок. Аликс снова впилась ноготками в мою шею и прильнула ко мне еще сильнее. Продолжая ласкать ртом ее грудь, я медленно ввел внутрь указательный палец.

– Тебе нравится? – прошептал я. – Скажи мне, что ты любишь.

– Да, – простонала она. – Продолжай.

Я почувствовал, как ее горячее влажное тело сжало мой палец.

– Выше, – произнесла Аликс, целуя меня, – выше.

Ей уже трудно было говорить – так тяжело она дышала. Медленно вынув палец, который ее тело не хотело отпускать, я поднялся к клитору и сделал несколько круговых движений. Они возбудили ее до предела.

– Лео, – выдохнула Аликс. – Да, вот тут…

Услышав свое имя, произнесенное ею в такой момент, я сам чуть не утратил над собой контроль.

– Что ты со мной делаешь? – пробормотал я.

Этот вопрос не давал мне покоя со дня нашей встречи, ведь я сразу почувствовал: ее присутствие пробуждает внутри меня то, с чем бесполезно бороться.

Опустив лицо, я целовал и покусывал шею Аликс, не отнимая пальцев от клитора. Наконец она выгнулась и запрокинула голову, издав беззвучный крик. Я чертил по ней кружочки до тех пор, пока она не обмякла в моих руках с тихим вздохом.

Ее глаза прояснились, на губах заиграла нежная улыбка. Мы соприкоснулись лбами, и я на секунду опустил веки. Чтобы насладиться близостью с Аликс. Той связью, которая установилась между нами в этот невероятный момент.

Когда крупная волна, накатив на нас, чуть не сбила меня с ног, мы оба засмеялись, уцепившись друг за друга. Разгоряченные тела, ослабевшие колени… В прямом смысле пьяные от счастья, мы стояли, пошатываясь, и улыбались – она мне, я ей. Наконец я пробормотал:

– Давай я отнесу тебя на берег.

Аликс обессиленно кивнула и, позволив мне снова взять ее на руки, прижалась к моей груди. Встав ногами на сухой песок, она оглядела мое голое тело, по-прежнему возбужденное, и с улыбкой сказала:

– Ты ведь тоже уже почти… Надо только, чтобы я…

Она споткнулась, я ее поддержал.

– Обо мне не беспокойся. Давай сначала я позабочусь о тебе.

– Ты обо мне уже позаботился. Да еще как. До сих пор в себя прийти не могу.

– Я не это имел в виду. – Не дав Аликс возразить, я укутал ее в полотенце, лежавшее на покрывале, и хорошенько растер ей руки и плечи. – Не хочу, чтобы ты простудилась.

– Вот уж об этом я сейчас точно не думаю, – сказала она, стуча зубами.

Я привлек ее к себе, обнял и поцеловал в лоб.

– Всему свое время. Грейся.

Взяв еще одно полотенце и обмотав его вокруг бедер, я сел на покрывало, а Аликс устроилась передо мной, между моих ног. Я обхватил ее обеими руками. Пока мы смотрели на море, мое бешено бьющееся сердце потихоньку успокоилось.

То, что произошло между нами в воде, было непостижимо. Я снова и снова прокручивал все в памяти. Ее стоны, ее поцелуи, ее тело, прильнувшее к моему, мой палец в ней. Меня бросило в жар. Аликс, видимо, почувствовав это, откинула голову и посмотрела на меня с лукавой улыбкой.

В моей груди вдруг что-то сжалось, затруднив дыхание. Многообещающие искорки в ее глазах, ее мокрые волосы, песчинки над ее правой бровью… Она была идеальна. Идеальна для меня. И в этот момент я понял, что никогда не причиню ей боли. Значит, прежде чем мы двинемся дальше, я должен решиться на то, чего больше всего боюсь. За короткое время Аликс стала так важна для меня, что я обязан быть честным с ней. Предупредить ее. Она это заслужила. Пусть выбирает. Даже если она уже увязла так же глубоко, как и я, это будет преступлением – не открыть ей хотя бы часть правды (ту часть, которая для нее безопасна), пока мы не сблизились так сильно, как только могут сблизиться два человека. Пока еще есть куда отступать. Захочет ли она остаться со мной после того, что узнает, – ей решать.

– Прежде чем мы сделаем следующий шаг, я должен тебе кое в чем признаться.

Мой голос прозвучал сдавленно. Пришлось откашляться. Классное вступление. Нагони на нее побольше страху с самого начала.

Но Аликс, по-моему, не испугалась. Только посмотрела мне в лицо – внимательно и немного нетерпеливо. Как ребенок, который ждет обещанного лакомства. Это завело меня еще сильнее, ведь я и сам ужасно хотел окончательно сблизиться с нею. Но мне удалось сохранить самообладание.

– Ты должна знать… – Я огорченно вздохнул: подбирать правильные слова иногда очень трудно. Особенно если есть много такого, о чем ты все равно не можешь говорить. – Обычно я ни с кем не завожу серьезных отношений. Хотя бы потому, что не остаюсь подолгу на одном месте. Но у нас с тобой… Это как-то…

Аликс закончила за меня, одновременно выразив и мою, и свою мысль:

– Это с самого начала было сильнее и глубже всех мои прежних связей.

Ее голос не показался мне встревоженным. Скорее, я услышал в нем облегчение. Оттого что я наконец-то с ней заговорил.

Мое сердце до краев наполнилось благодарностью. Во мне попросту не хватало места для всех чувств, которые я испытывал рядом с Аликс. Я погладил ее по щеке и убрал ей за ухо несколько влажных прядей.

– У меня точно так же. Я хочу быть с тобой. Моя бы воля – ничего бы другого не делал. Но ты должна знать, что я вряд ли смогу остаться навсегда.

Помолчав, Аликс ответила:

– Остаться навсегда – это было бы очень громкое обещание. Не думаю, что его вообще кто-нибудь может дать. По-настоящему.

Я снова ощутил болезненную тесноту в груди, потому что знал: никакого «навсегда» не существует. Как бы двое ни любили друг друга, этого, как правило, недостаточно. Иногда внешние обстоятельства оказываются сильнее их, а иногда чьи-то чувства ослабевают и остаются только осколки. Дети, растущие без отца.

Не желая показывать, какая буря поднялась внутри меня, я постарался сосредоточиться на своем дыхании и ограничился кивком, чтобы голос не выдал моего волнения.

– Почему бы нам просто не посмотреть, куда нас вывезет? – сказала Аликс и нежно провела пальцами по моей щетинистой щеке.

Она смотрела на меня, нахмурив лоб в ожидании чего-то. Как будто чувствовала, что я сказал далеко не все. Сейчас я не мог объяснить ей то, из-за чего затеял этот разговор. Но и притворяться не хотел. Хотел только, чтобы она знала: я очень боюсь ранить ее.

– Конечно. Еще… рано, – сказал я, откашлявшись, и заставил себя улыбнуться. – Просто я предпочел бы с самого начала быть с тобой честным. В романтических комедиях всегда говорят, что надо друг с другом разговаривать.

– Ах, так ты у нас герой-любовник? – пошутила Аликс, и я был очень благодарен ей за эту попытку разрядить атмосферу.

– Да, я именно такой. И как у них у всех, у меня есть страшная тайна, из-за которой ты можешь оказаться в опасности.

В моих словах было больше правды, чем шутки, но Аликс рассмеялась:

– Значит, я вотрусь к тебе в доверие и выведаю твой секрет.

Ее беззаботность в очередной раз поразила меня. Мне ничего так страстно не хотелось, как рассказать ей все прямо сейчас, открыться перед ней, как она открылась передо мной, но это было невозможно. Я не имел права подвергать ее такой опасности.

– Мое доверие ты уже завоевала, – прошептал я. – И всего меня.

По моему голосу Аликс догадалась: эти слова – самое искреннее из того, что я когда-либо говорил. Повернувшись, она села между моих колен ко мне лицом и несколько бесконечно долгих секунд вглядывалась в мои глаза, как будто чего-то в них искала. Но чего? Правды? Я понадеялся, что она поняла, какого труда мне стоило завести этот разговор и насколько он для меня важен. Поняла, что, вопреки всему, я очень хочу быть с ней.

Наконец Аликс тихо вздохнула и прикоснулась губами к моим губам. В ее поцелуе я ощутил вкус доверия. Чувствовать, что она во мне не сомневается, было приятно. Очень приятно. Не в силах думать ни о чем другом, я позволил ее руке скользнуть по моей груди и целенаправленно опуститься ниже. Она требовала моего внимания, а разве я мог отказать ей в том, чего она хотела?

Глава 19

Аликс

Слова Лео должны были меня насторожить. Включить в моей голове аварийную сигнализацию.

Обычно я ни с кем не завожу серьезных отношений.

Я хочу быть с тобой. Но ты должна знать, что я, вероятно, не смогу остаться.

Это было прямое предостережение. Как вкладыш в коробочке с таблетками, на котором перечислены побочные эффекты. Мол, этот препарат не останется с вами надолго; не будет до конца честен; разобьет вам сердце.

В том, что Лео для меня как таблетка, как наркотик, уже давно не приходилось сомневаться. И моя голова, и мои ноги до сих пор оставались ватными после того, что он сотворил со мной в воде.

Хотя нет. Он был для меня как шампанское – щекочущий веселящий напиток. Благодаря ему я почувствовала себя более живой, чем когда-либо. Меня переполнила пенящаяся радость. Это вызывало зависимость, а значит, было опасно. К тому же черные тучи грусти затягивали его каждый раз, когда он что-нибудь о себе рассказывал. Вернее, о чем-нибудь очень скупо упоминал – на большее он был неспособен, хотя явно старался.

В общем, мне хватало оснований, чтобы быть осторожной. Беречь свое сердце, как всегда советовал Максим. И что же я сделала? Пренебрегла предостережением. Снова превратилась в ту семнадцатилетнюю девчонку, которая балдела от группы «Thirty Seconds to Mars»[15] и прыгала от одного татуированного парня с красивыми глазами к другому, чтобы ненадолго забыть о мытье посуды, стирке и прочих обязанностях, переложенных на нее отсутствующими родителями. После бурной ночи эта девчонка просыпалась ближе к обеду в чужой постели, смывала косметику и возвращалась домой, где опять играла роль взрослой сестры.

Сейчас мне не хотелось думать. Хотелось только чувствовать. А чувствовала я так сильно, что все, кроме присутствия Лео, отошло на второй план. Поэтому я пристально посмотрела ему в лицо, и он, надеюсь, тоже почувствовал нашу связь. Солнечный свет, отраженный волнами, делал его глаза, обычно почти черные, похожими на янтарь. Капельки воды поблескивали на небритых щеках. Губы пересохли от морской соли – это я должна была исправить. Я решила позаботиться о нем, как он позаботился обо мне.

Глубоко вдохнув, я подалась к нему и поцеловала его так отчаянно, как если бы эта связь между нами была всем, ради чего я живу. Все остальное безразлично. Есть только мы. И этот момент.

Мои руки сами собой легли на твердую грудь Лео и почувствовали, как бьется его сердце – так же быстро, как и мое. В ритме, который гармонировал со вздохами волн и шелестом сосен.

В поцелуе Лео ощущалась осторожность. Казалось, его губы спрашивают меня: «Ты мне доверяешь?» – «Да. Хотя и не знаю, к чему это приведет. Хотя мне страшно от того, какие сильные чувства я к тебе испытываю. Да. Доверяю», – отвечала я, целуя Лео все настойчивее.

Сидя на коленях между его ног, я провела ладонью по кубикам пресса и тонкой дорожке курчавых волос, тянущихся вниз от пупка. Потом медленно сняла полотенце с бедер и, отслонившись, посмотрела на то, что оно скрывало.

Лео убрал с моего лица пряди, выбившиеся из косы. Его глаза снова потемнели. Теперь в них горело желание, созвучное тому, которое, пульсируя, разливалось по моему телу.

Он тихо вздохнул, когда я, продолжая смотреть ему в лицо, взяла его член и медленно провела вверх-вниз. Мне было приятно чувствовать, что он такой твердый. Что я так его возбуждаю. Постепенно мои движения ускорились, а вместе с ними участилось и дыхание Лео. Он закрыл глаза, поставил руки на покрывало позади себя, откинулся и с тихим стоном запрокинул голову.

В какой-то момент мы потерялись друг в друге, дыша и двигаясь в унисон. А потом Лео открыл глаза. Его зрачки были расширены.

– Аликс, – выдохнул он и сел, накрыв ладонью мою руку, державшую его член. – Если ты не прекратишь, я сейчас кончу.

– Ну и хорошо…

Помолчав, Лео придвинулся ко мне. Теперь его глаза были темными, как небо беззвездной ночью.

– Я бы хотел сделать это в тебе. Если ты… тоже хочешь.

Мне показалось, что я сейчас рассыплюсь. Утону в песке и растаю в волнах. Лео мог одними словами творить со мной невероятные вещи.

– Да, я хочу, – прошептала я и не узнала собственного голоса, ставшего низким и сиплым от желания. – Если у тебя есть презерватив.

Лео снова откинулся назад, лег на покрывало и вытянулся. Увидев его тело вот так, во всей красе, я зарылась пальцами в песок, чтобы не утратить силу воли и не продолжить прямо сейчас то, на чем мы остановились.

К счастью, Лео, пошарив в корзинке, выудил из нее презерватив. Его торжествующая улыбка заставила меня рассмеяться:

– Так вот, оказывается, как тебя следовало понимать, когда мы стояли на пирсе и ты сказал, что все предусмотрел!

Он подмигнул мне, моя улыбка, как всегда, расплылась еще шире, но подмигнуть в ответ я не успела. Лео быстро выпрямился и схватил меня за бедра, заставив тихонько вскрикнуть от неожиданности. Я на секунду почувствовала себя в невесомости, когда руки Лео подняли меня, перевернули и уложили спиной на покрывало.

Я, не дыша, остановила на нем взгляд. Он опустился на колени и посмотрел так, что мне показалось, будто мы уже слились в одно целое, хотя в этот момент наши тела даже не соприкасались. Я еще только томилась в ожидании.

– Ты ведь уже согрелась, да? – спросил Лео, бросив взгляд на полотенце, в которое я была по-прежнему завернута.

Я энергично кивнула:

– Извини за этот штамп штампов, но мне еще никогда не было так жарко.

– Хорошо, – тихо усмехнулся он и освободил меня от полотенца, проведя руками по плечам и вниз от ключиц.

Он сделал это с таким наслаждением и так медленно, будто в нашем распоряжении была целая вечность. Но вот наконец я лежала перед ним голая. Все сомнения давно испарились вместе с мыслями о том, хорошо ли я выгляжу. Мое тело дрожало от желания. От жажды близости с Лео. Продолжая смотреть ему в лицо, я раскрыла ноги. Пригласила его. Он сглотнул и провел рукой по своим коротко стриженным волосам.

– Ты… – Он сглотнул опять и, как будто не веря собственным глазам, покачал головой. – Ты… все. Все, чего я мог пожелать. И больше, чем я заслуживаю.

Я улыбнулась:

– Но раз уж я здесь, то бери меня.

Повторять мне не пришлось. Расставив руки, Лео накрыл мое голое тело своим и стал нежно целовать меня в шею, в подбородок, в мочку уха.

– Скажи мне, что тебе нравится, – прошептал он, и я задрожала, почувствовав его теплое дыхание на своей коже. – Я хочу узнать тебя как можно лучше, чтобы давать тебе все, чего ты захочешь. Все, в чем ты нуждаешься.

От таких слов, от такого внимания я окончательно лишилась рассудка. Я еще не встречала мужчины, который был бы настолько обеспокоен тем, хорошо ли мне, комфортно ли, получаю ли я удовольствие.

– Там, в воде…

Я охнула, не договорив, потому что Лео обвел кончиком пальца мой сосок.

– Да? – произнес он, с улыбкой подняв глаза.

– Ты можешь…

Я выгнула спину, когда он прихватил губами и слегка потянул второй сосок.

– Что? – он улыбнулся еще шире.

Мои пальцы скомкали покрывало.

– Ты можешь сделать то же самое языком?

Его глаза заблестели, мышцы лица напряглись, твердый член надавил на мой живот.

– Черт возьми, Аликс! Что ты со мной делаешь?

Эта фраза уже успела стать для нас двоих чем-то вроде мантры.

– Лучше скажи мне, что ты делаешь со мной, – ответила я, вздернув бровь, и подалась к нему бедрами.

Он тихо застонал, и через полсекунды у меня уже кружилась голова от того, как страстно его губы прижались к моим. Его язык разомкнул их, позволив мне предугадать то, что он намерен делать дальше. Я с жаром ответила на этот поцелуй. Голое тело Лео на моем теле, его твердый член между моих ног… Это сводило меня с ума.

Я жадно глотнула воздух, когда наши губы разомкнулись – слишком быстро, как мне показалось. Лео стал спускаться, оставляя горячий след на моей шее, на ключицах… Груди он уделил такое внимание, что я громко застонала, заставив его рассмеяться.

Ветер шевелил верхушки деревьев, растянувшихся вдоль пляжа, солнечные блики танцевали на широкой татуированной спине Лео. Когда он провел дорожку поцелуев вниз по моему животу и лизнул внутреннюю сторону моего правого бедра, по мне пробежала дрожь. Нежно поглаживая мои лодыжки, он поцеловал меня между ног. Больше я не могла ждать ни секунды.

– Пожалуйста… Мне нужно еще. Нужен ты.

Я кожей почувствовала, как он улыбнулся, а потом его язык раскрыл мои губы. Я ахнула.

– Так? – произнес он, не отрываясь.

– Да, – выдохнула я. – Еще.

Когда Лео обвел языком вокруг моего клитора, я утратила контроль над собственным телом. Все, что во мне было, сфокусировалось в одной точке – той, к которой он прикасался.

– Чуть правее. Да, вот так… – Мои ноги задрожали. – Не останавливайся.

Он и не собирался. Я получила именно то, чего хотела, о чем просила. Исполняя мое желание, Лео дотронулся до моего рта пальцем, который я тут же прихватила и слегка втянула. Застонав, он высвободил палец, но только затем, чтобы снова проникнуть им внутрь моего тела.

Этого оказалось почти достаточно, чтобы я взорвалась. Я уже почувствовала, как все напрягается, как где-то в глубине начинает щекотать. Теперь во мне были два пальца Лео, и он осторожно шевелил ими. Внутренний зуд нарастал, как волна, которая становится все выше и выше, а потом, когда я думала, что уже достигла предела, Лео прихватил мой клитор губами.

Я вскрикнула. Волна обрушилась, заставив меня рассыпаться вместе с ней на тысячи частиц, на бессчетное множество капель. Подхваченная движением невероятной силы, я неслась, пока буря не стихла. Только тогда мое тело снова стало единым целым.

Лео приподнял голову и посмотрел на меня, как будто хотел удостовериться, что мне хорошо. И глаза его, и губы влажно блестели. Последний легкий поцелуй между ног, и вот мы уже лежим рядом, он обнимает меня. Все еще дрожа, я прижимаюсь к нему, слушаю его дыхание и собственное бешено бьющееся сердце.

– Чувствуешь? Это ты со мной сделал, – пробормотала я, найдя руку Лео и приложив ее к своей груди – как позавчера, на нашем первом свидании.

Его пальцы раскрылись, ладонь прижалась к моей коже, глаза расширились. Он обнял меня еще крепче и поцеловал в висок. Во мне опять всколыхнулось желание.

– По-моему, мы немного не закончили, – сказала я, скользя рукой по животу Лео.

– Прости, что? – усмехнулся он. – Ты уже созрела для продолжения?

Он снова подумал в первую очередь о моих потребностях, хотя его собственное тело по-прежнему подавало вполне определенные сигналы.

– Кажется, кто-то собирался кончить во мне?

Я обвела пальцем вокруг его пупка и, посмотрев ниже, удовлетворенно подметила, что это намерение обозначилось еще более явно. Лео улыбнулся:

– Если ты готова, то и я готов.

Пошарив по покрывалу, я нащупала кондом и разорвала пакетик.

– Можно?

Он кивнул, посмотрев на меня затуманенными глазами. Я медленно надела ему презерватив, проведя рукой по всей длине члена. Как всегда, он ждал, когда я скажу «да». Думал в первую очередь о том, хорошо ли мне, хотя его пальцы уже комкали покрывало и даже мышцы лица напряглись до предела. Он был так готов к близости со мной… Это заводило чуть ли не больше, чем все то, что он уже для меня сделал.

– Аликс, – хрипло прошептал Лео, когда я села к нему на колени.

Мой поцелуй заставил его замолчать. Мое тело уже было подготовлено как нельзя лучше, а презерватив сделал остальное. Я ахнула. Скользнув в меня почти без усилия, Лео проникал все глубже и глубже, под таким углом, что… Когда он слегка пошевелил бедрами, я громко застонала.

– Все в порядке?

– Да! – ответила я, почти ничего не соображая.

Упираясь ногами в песок справа и слева от него, я начала медленно двигаться вверх и вниз. Издав глубокий нутряной возглас, Лео обхватил меня за талию, чтобы я могла откинуться, и опустил лицо мне на грудь. От нее он провел дорожку поцелуев к моему рту и, не отрывая губ, толкнулся в меня.

Я судорожно глотнула воздух. Лео поймал мой ритм и помог мне, обеими руками схватив меня за ягодицы. На плечах и шее проступили мускулы. Чем быстрее он двигался, тем тяжелее мы дышали. Мои груди прыгали, мое лоно сжимало его все крепче. Но я была уже утомлена щедрой прелюдией и потому скоро дошла до своего предела.

Почувствовав, что у меня осталось мало сил и что кожа моих бедер горит от быстрого движения, Лео поднялся вместе со мной. Я инстинктивно обняла его ногами. Оставаясь во мне, он перевернул меня и бережно уложил спиной на покрывало.

Теперь он был надо мной, а за ним искрилось море. Солнце, медленно склоняясь к горизонту, купало нас в мягком свете. Я поняла, что никогда не забуду этот момент. Не забуду, как мы смотрели друг другу в глаза, как я чувствовала Лео в себе, как его аромат окутывал все мое тело.

Слившись со мной в единое целое, он уткнулся лицом в изгиб моей шеи и задвигался. Мои стоны отражались от скал. Не прекращая медленных и нежных толчков, Лео погладил мои бедра, судорожно сжимавшие его. Мышцы расслабились, и я полностью отдалась спокойному ритму.

Наши губы соединились, языки переплелись. Я не чувствовала ничего, кроме прикосновений Лео. Ни песчинок на покрывале под моей спиной, ни посвежевшего ветра, который шевелил сосны, заставляя их ронять шишки. Существовали только наши соединившиеся тела. Чувствовался вкус Лео, печенья и морской соли, запах солнца, песка и пота. Я крепче обняла Лео ногами: мне захотелось принять его в себя еще глубже, слиться с ним еще полнее.

Вскоре его движения ускорились.

– Я кончаю, – с трудом проговорил он и, гладя меня между ног, толкнулся сильнее.

Во мне поднялась новая волна – не такая высокая, как предыдущая, хотя прикосновение пальцев Лео к моему клитору и в этот раз помогло мне достичь ее гребня. Она обрушилась, и я вместе с ней полетела вниз, вниз, вниз.

Через секунду Лео толкнулся во мне в последний раз. Для меня это был лишь момент экстаза, после которого я поплыла на облаке, мягком, как вата. Мое тело уже потратило все силы, тем не менее я наслаждалась каждой секундой, удерживая Лео и чувствуя, как он дрожит в моих руках.

Наконец он поцеловал меня, погладил по щеке и шее. Я ответила на его нежную улыбку. Сейчас это было единственное, что мы могли, – улыбаться друг другу.

Аккуратно придержав презерватив, чтобы не освободиться от него раньше времени, Лео вышел из меня и лег рядом. Обнявшись, мы стали слушать шум сосен, шепот волн и крики чайки, лениво кружившей над морем.

Мое тело, тяжелое и теплое, ощущало самую приятную усталость, какая только может быть. Кожа напиталась солнцем, в волосах белели кристаллики соли и песка. Я пахла летом, морем, ветром, приключениями и Лео. Еще никогда в жизни я не была так счастлива.

Глава 20

Лео

Надев сухой купальник и отряхнувшись, Аликс засмеялась:

– Секс на пляже он, конечно, и есть секс на пляже, но собрать на себя целую тонну песка – это надо было умудриться. Теперь он у меня даже в таких местах, из которых я его еще долго не достану.

– У меня тоже. – Я хитро улыбнулся. – Значит, пойдем в душ вместе.

Так мы и поступили, после того как вернулись в Антиб и я проводил Аликс домой. К тому времени уже почти стемнело. Я бы с радостью остался у нее на ночь, но это было невозможно: рано утром яхта отправлялась в плавание с новыми гостями на борту.

Теперь мне так не хватало Аликс, что я ощущал почти физическую боль. Даже после душа мое тело пахло ею. Всю дорогу до порта она как будто сопровождала меня: проведя с ней целый день, я все равно не мог ни думать о чем-то другом, ни желать чего-то другого. В небе блестел острый серп луны, с моря дул соленый ветер. Волны бились о скалы под городской стеной в такт моему сердцу. Все это я мог назвать одним словом – «дом».

Теперь, когда у меня появилась Аликс, Антиб стал мне еще роднее. В то же время, к моему собственному удивлению, мысли о прежнем доме уже не причиняли мне такой боли, как каких-нибудь две недели назад. Хотя, конечно же, тоска по нему не могла исчезнуть без следа.

Когда я поднимался на борт «Авроры», Амир стоял у перил, но я не замечал его, пока он не перегородил мне дорогу и не спросил:

– Неслабо тебя накрыло, да?

– Ты это о чем?

– Да ты же лыбишься, как пряничный конь! Таким я тебя еще не видел.

– То есть обычно я угрюмый тип?

– Ни в коем случае. – Амир решительно мотнул головой. – Но в последнее время я понял, что раньше ты улыбался не на сто процентов искренне. А вот эта улыбка настоящая.

Мой рот растянулся еще шире, хотя эйфория начала потихоньку проходить. Я снова был на борту «Авроры», и реальность обрушилась на меня, как градины величиной с кулак на волнующееся море.

Моя улыбка стала настоящей благодаря Аликс. Благодаря ей я чувствовал себя новорожденным. Благодаря ей у меня появились надежды на будущее. Но они были ложными. Мне следовало оставаться начеку, иначе это чувство счастья вынудило бы меня забыть о том, что моя жизнь под угрозой. И не только моя. Теперь я любил двух женщин и мог подвергнуть их опасности, если бы повел себя неосторожно. Аварийный план у меня, конечно, был, но он ничего не гарантировал.

– Поблагодари за это Аликс. Она… делает меня счастливым, – сказал я Амиру, который по-прежнему ждал моего ответа.

– Так это же прекрасно! Рад за тебя, дружище! – Он улыбнулся от уха до уха, но мгновенно посерьезнел, когда увидел, как я изменился в лице. – Что такое? Разве это не повод для радости?

Я нерешительно пожал плечами:

– Все сложно.

Амир прищурился:

– Так легко ты от меня не отделаешься. Давай-ка поговорим. – Положив руку мне на плечо, он мягко, но решительно повел меня к лестнице, ведущей на верхнюю палубу, а когда мы туда поднялись, усадил на шезлонг. – Мятного чаю?

Я облегченно вздохнул. Мы с Амиром были почти земляками, и он знал, чем помочь мне в такую минуту.

– С удовольствием.

Пока он заваривал чай, я смотрел на месяц, отраженный в неподвижной воде бассейна. Глубоко задумавшись, я даже вздрогнул от неожиданности, когда Амир снова возник передо мной. Насыщенный мятный аромат заставил меня спуститься с небес на землю. Это был запах моего настоящего дома.

Амир протянул мне чашку без ручки, изукрашенную золотыми узорами, и сел напротив меня. Я сделал большой глоток чая, пока еще слишком горячего, и сразу немного успокоился.

– Так что случилось?

Я, вздохнув, уронил голову. Амир не отставал.

– Не держи все в себе, – сказал он. – Я тебе уже пять лет говорю: это нездорово.

Сейчас я пожалел о том, что палуба красиво подсвечивается. Такие разговоры проще вести в полной темноте. Да я бы и вообще сбежал отсюда, но было некуда. Мы с Амиром жили в одной каюте, а оставлять меня в покое он явно не собирался. И правильно делал. Я сам понимал, что должен выговориться. И услышать мнение друга. Проведя свободной рукой по лицу, я вдруг почувствовал сильнейшую усталость.

– Не знаю, хорошо ли это. Я имею в виду, что мы с Аликс вместе.

– Что тут может быть нехорошего, если ты светишься от счастья?

Я бросил на Амира мрачный взгляд:

– Все не так просто.

– Это я уже слышал. Давай объясняй, в чем сложность.

– Моя жизнь… она не приспособлена для того, чтобы делить ее с другим человеком. Ты же знаешь…

– Я знаю только то, что ты мне сам о себе рассказал. А это, если честно, совсем немного.

Он был прав. Я уперся одной рукой в колено, а второй поднес ко рту чашку. Я доверял Амиру больше всех, с кем общался в последние семь лет, но даже ему была известна только малая часть моей истории. Остальные не могли похвастаться и этим.

– Ты знаешь, что мне нельзя возвращаться домой, – сказал я, заставив себя посмотреть ему в лицо.

Он кивнул.

– И что я работаю здесь не под своим настоящим именем.

Он кивнул опять.

– А еще ты представляешь себе, в какой глубокой заднице я окажусь, если меня найдут. – Прежде чем Амир успел кивнуть в третий раз, я продолжил: – В таком случае все, кто со мной связан, тоже будут в опасности.

– И ты решил вообще ни с кем не сближаться. По-твоему, это выход? – невозмутимо произнес мой друг.

Теперь я кивнул, пожав плечами. Амир так мощно фыркнул, что было бы неудивительно, если бы вода в бассейне пошла рябью.

– Сообщаю тебе сенсационную новость: жизнь устроена не так. Ты не можешь управлять чувствами других людей. И не можешь принимать за них решения. Аликс – взрослая женщина. Если она хочет быть с тобой, это ее выбор.

– Но она понятия не имеет о том, какой опасности себя подвергает. Думаю, она предпочтет держаться от меня подальше, если узнает всю правду.

– А ты не думай. Может, ты к ней несправедлив. Пусть выбирает сама.

– Чтобы принять решение, она должна быть в курсе ситуации. Это, в конце концов, ее право. – Я огорченно выдохнул. – Но я не могу рассказать ей все. По крайней мере, сейчас. Видишь? Мы ходим по кругу. Потому я и говорю тебе, что все сложно.

Амир прищелкнул языком:

– Зато мой вопрос очень простой: ты хочешь быть с ней?

– Да, – сказал я, не раздумывая. – Больше всего на свете.

– Вот тебе и ответ.

Я горько усмехнулся:

– Как у тебя все незамысловато!

– Да пойми же ты: повлиять на будущее невозможно. Как и на чувства других людей или решения, которые они принимают. Выбирай сам для себя: либо ты всю жизнь прячешься, никого не подпускаешь и однажды умираешь в одиночестве, потому что боялся подвергнуть другого человека опасности, либо стараешься жить счастливо, не отталкивая тех, кто тебя любит и хочет быть с тобой. Мир устроен для всех одинаково. Не имеет смысла тратить силы и время, ломая голову над тем, чего мы не можем изменить. Надо просто жить и надеяться, что все будет хорошо.

– То есть расслабиться и попивать чаек? – невесело улыбнулся я, кивнув на свою чашку.

– Нет. Бездействовать я тебе не предлагаю. Наоборот. Получай от жизни удовольствие, пока можешь. Если ты знаешь, что твое счастье под угрозой, это повод наслаждаться им, а не отказываться от него.

– Но разве я не должен все рассказать Аликс?

– Зачем? Чтобы она жила в постоянном страхе? – Амир покачал головой. – По-моему, все в порядке, если ты ей не врешь, а просто не до конца раскрываешь свое прошлое. Умалчиваешь о тех вещах, которые могут быть для нее опасны.

Я медленно кивнул, почувствовав себя немного лучше. Конечно, я расскажу Аликс о себе все, что возможно, и посмотрю, к чему это нас приведет, а когда-нибудь потом, если получится, выложу всю правду. Пока надо просто наслаждаться. Это мой шанс на счастье – вероятно, единственный. Как бы то ни было, я скрываюсь уже семь лет и пока цел. Может, так будет и дальше.

И вот она опять появилась – ложная надежда. Сегодня я больше не хотел думать. Поэтому позволил ей заключить меня в объятия, дающие утешение (хотя бы кратковременное), и убаюкать.

– Спасибо, друг, – сказал я, встретив взгляд Амира.

Он ободряюще улыбнулся:

– Всегда пожалуйста. Кстати, я бы очень хотел лично познакомиться с твоей Аликс.

– Устроим это после рейса, – ответил я тоже с улыбкой.

К сожалению, моя следующая встреча с ней могла произойти только через несколько дней, и это меня пугало. Я боялся, что мой оптимизм улетучится. Что я буду без конца думать о возможных последствиях и в итоге решу отказаться от самого прекрасного из всего случившегося со мной за многие годы. Если я этого не хотел, то выход был только один: отключить голову и слушать сердце.

Глава 21

Аликс

После того, что было между нами на острове, не видеть Лео дольше пары часов стало для меня пыткой. Как назло, его опасения подтвердились: новые гости не пожелали ограничиться однодневной прогулкой, и яхта вот уже двое суток стояла в какой-то бухте недалеко от Сен-Тропе. Я, разумеется, ужасно тосковала. Каждое утро, во время пробежки, у меня щемило сердце при виде пустующего причала «Авроры».

Когда Лео удавалось улучить минутку, он звонил мне или писал. Я, к сожалению, не всегда могла ответить, потому что тоже вертелась как белка в колесе. Сезон был в разгаре, работать чаще всего приходилось до ночи. До поступления в «Le Chat Noir» я уже успела приобрести профессиональный опыт, но столько, сколько теперь, я не готовила никогда. После каждой смены возвращалась в свою квартирку выжатая как лимон. И тем не менее счастливая.

Единственным, что отравляло мне жизнь, были тиранские замашки Клода. Я терпела, утешаясь мыслями о Лео и перепиской с Клои. Мы почти ежедневно обменивались сообщениями: она спрашивала, как развиваются мои отношения с шефом. К тому же мы часто, хотя и мельком, виделись, когда она привозила в ресторан свое печенье. Пару раз нам удалось пообщаться во время обеденного перерыва. В ее кондитерской я до сих пор не побывала, но это числилось под номером один в моем списке.

Сегодняшнее сообщение от Клои заставило меня улыбнуться.

Не давай себя в обиду! Я слышала, что драконы боятся воды. Если кое-кто опять начнет трепать тебе нервы, попробуй его обрызгать.

Драконом мы называли Клода. Прозвище очень ему подходило: он часто фыркал и при этом так багровел, что казалось, будто из его ноздрей вот-вот вырвется пламя.

Как он и пообещал мне в первый день, я переходила от повара к повару, показывая свои умения в разных областях кулинарии. То, что меня изначально огорчило и обидело, оказалось неплохой возможностью себя проявить. На этой неделе я работала в гардманже (так называется зона, где готовятся холодные закуски), и только за сегодняшний день несколько гостей уже похвалили приготовленные мной блюда, что страшно раздосадовало Клода, который крысился на меня как никогда.

Одна очень небедная пара, постоянные клиенты ресторана, даже пожелала лично со мной познакомиться, чтобы сказать, что тарталетка с горошком, черемшой и заправкой из маринованных огурцов, каперсов, трав и рубленого яйца сегодня была «еще вкуснее, чем обычно», и что они обязательно упомянут мое имя в своем блоге, посвященном высокой кулинарии.

Вернувшись на кухню, я сразу же встретила смертоносный взгляд Клода.

– В этом ресторане мы ни при каких обстоятельствах не покидаем рабочие места до конца смены, – сказал он пугающе тихо. – Может, в том второсортном заведении, где ты обучалась, такое и было в порядке вещей, но здесь – нет. Мы должны соответствовать стандартам не на сто, а на все двести процентов.

Последнюю фразу я уже слышала от шефа не знаю сколько раз. Под конец долгого рабочего дня у меня просто не оставалось нервов, которые я могла бы тратить на его беспочвенные упреки.

– Гости захотели видеть именно меня. Что мне было делать? Проигнорировать их желание? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Гости захотели видеть именно меня! – издевательски повторил Клод. В каждом звуке, который он произносил, разговаривая со мной, ощущалась ненависть. – Ты сама-то себя слышишь? Работаешь младшим поваром без году неделю и уже возомнила, что правила на твою персону не распространяются? Я тебя от этого быстро отучу.

– То есть как «отучишь»?

– Ты меня поняла.

Клод подошел ко мне так близко, что я разглядела красные прожилки в его глазах и серые пеньки на небритом подбородке, почувствовала несвежее дыхание. Он уставился на меня с такой издевательской ухмылкой, будто хотел спровоцировать на какой-нибудь неверный шаг. Ждал, что я не выдержу и нагрублю ему в ответ или просто сорву с себя фартук и хлопну дверью. Это могло бы быть поводом для увольнения.

Во мне все сжалось от ярости, жилы наполнились лавой. В очередной раз меня отчитали при коллегах, как непослушного ребенка, – это было уже чересчур. Я почувствовала себя в безвыходной ситуации: поступи хоть так, хоть этак – все равно проиграешь.

Я понимала, что вот-вот угожу в ловушку, но ничего не могла с собой поделать. Вопиющая несправедливость переполнила чашу моего терпения. Руки сами сжались в кулаки, и я уже открыла рот, чтобы прошипеть: «Дракон!»

Вдруг чья-то ладонь легла мне на плечо. Клод вздрогнул, как будто только сейчас вспомнив, что мы на кухне не одни.

– Все в порядке? – спросил Бо, видимо, поняв, какая буря во мне бушует и насколько я близка к чему-то, о чем потом пожалею. Крепко взяв меня за руку выше локтя, сушеф направился вместе со мной в сторону раздевалки. – Думаю, тебе пора сделать небольшую паузу. Тимоте вполне продержится без тебя пару минут.

Тимоте, шеф-гардманже, понимающе кивнул и вернулся к своим делам. Все коллеги внезапно вспомнили, что они очень заняты.

– Если мне будет позволено покинуть кухню в рабочее время, – прорычала я, еле сдерживая гнев. – Кажется, это запрещено? Или правило относится только ко мне?

Бо оттащил меня от Клода, и мои слова потонули в кухонных шумах. Как только за нами захлопнулась дверь, меня прорвало.

– Черт возьми! Да что же это за человек?! – громко рявкнула я и тут же поймала на себе предостерегающий взгляд Бо. – Он взъелся на меня с первого же дня! Я все терплю, выполняю все его требования, но, как бы я ни старалась, он решил просто не давать мне шансов!

В сердцах саданув кулаком по шкафчику, я вскрикнула и потрясла ушибленной рукой. Дверца оказалась потверже боксерской груши в фитнес-клубе, куда я ходила, пока жила в Бордо.

– Тут все сложно, – ответил Бо, шумно выдохнув.

– Ага, спасибо. Исчерпывающее объяснение.

Мне не следовало сердиться из-за того, что Бо проявлял осторожность. Клод как шеф имел более высокий ранг, и я бы не простила себе, если бы у моего друга, который столько раз за меня заступался, возникли неприятности по моей вине. Тем не менее я была разочарована таким уклончивым ответом.

– Скажи мне одно, – продолжила я чуть более сдержанно. – У него со всеми женщинами проблемы или только со мной?

По глазам Бо я поняла, что попала в яблочко. Сняв с головы поварской колпак и высвободив африканскую шевелюру из-под сеточки, сушеф опустился на узкую скамейку перед шкафчиками и нехотя кивнул.

– Мне кажется, Клод не может смириться с тем, что работает под началом женщины.

– Ты имеешь в виду Сильви?

– Да. Насколько я знаю, он всегда мечтал открыть собственный ресторан, но не мог себе этого позволить. Особенно после развода и всего такого. – Бо поднял плечи. – То, что Сильви здесь всем заправляет, почему-то царапает его эго. Раньше, при Мей-Лин, было еще хуже. Но ее он все-таки терпел как шефа, свою непосредственную начальницу.

– Но теперь-то шеф он! Так в чем же проблема, если Сильви доверила ему управление кухней? Абсурд!

– Думаю, дело в его мужском самолюбии.

– Это же чистой воды сексизм!

– Никто и не спорит, – кивнул Бо. – И вот приходишь ты. Молодая женщина с огромным потенциалом. За каких-нибудь несколько дней ты добилась уважения коллег и произвела впечатление на клиентов. Подозреваю, что Клод видит в тебе угрозу.

– Клод? Во мне?

Я бы засмеялась, если бы мне не было так грустно.

– Ты классный повар, Аликс. Надеюсь, тебя ждет большое будущее. А у Клода наоборот, лучшее уже в прошлом. Однажды кто-нибудь вроде тебя или меня придет ему на смену. Такая перспектива пугает его, хоть он и не желает в этом признаваться.

– Но разве наша хорошая работа не выгодна всему ресторану, в первую очередь шефу? Если я при таком к себе отношении начну готовить хуже, это скажется в том числе и на нем. Так зачем же он меня изводит?

Я замолчала, вспомнив о своем давнишнем подозрении. В тот день, когда мы познакомились с Клои, она сказала: «Мне не хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать всех молодых поваров, которых Клод выжил отсюда за последнее время». Клод издевался надо мной намеренно, причем делал это прилюдно, чтобы у него были свидетели, на случай если я не выдержу и остро отреагирую на его придирки.

– Дай-ка угадаю, – продолжила я. – Все младшие повара, которые работали здесь до меня, были женщинами?

Бо кивнул – как мне показалось, немного удивленно. Мол, откуда я вообще знаю о существовании предшественниц?

– У меня такое ощущение, что он всех женщин в целом воспринимает как угрозу. Вероятно, это связано с его разводом или идет из детства…

– Или он просто засранец, – фыркнула я. – Большинству женоненавистников никакой особой причины не нужно.

– Может, и так, – ответил Бо с улыбкой. – У меня с ним поначалу тоже были сложности, но потом он вдруг сам стал мне помогать. Даже не знаю почему. Вероятно, Сильви приложила к этому руку.

Я дотронулась пальцем до подбородка.

– Интересно. И довольно странно. – Вздохнув, я плюхнулась рядом с Бо. – Спасибо, что рассказал мне все это.

– Пожалуйста. Мне не хотелось, чтобы ты искала проблему в себе. Ты ничего плохого не сделала. Клод сам по десять раз за смену выходит в зал пообщаться с гостями.

Я горько усмехнулась:

– Так я и думала.

Бо потрепал меня по плечу:

– Мне пора возвращаться на кухню, а ты посиди еще немного, остынь. Если снова произойдет что-то подобное, не давай Клоду себя спровоцировать. Бери паузу, чтобы подышать воздухом, или иди прямиком ко мне.

– Ладно. Я постараюсь. Спасибо.

Бо закрыл за собой дверь, оставив меня одну. В эту минуту мне больше всего на свете хотелось услышать голос Лео, выплакаться перед ним, но я знала, что он сейчас катает гостей на гидроциклах и дозвониться до него можно будет только вечером.

Меня все еще трясло от подавляемой ярости. Однажды она должна была вырваться наружу, как бы сильно я себя ни сдерживала. Но чтобы я поддалась на провокацию Клода – нет, такого подарка он от меня не дождется. На карту поставлена моя работа, моя карьера, моя мечта.

В голове снова и снова крутилось то, что Бо рассказал мне о шефе. При всей своей абсурдности подобные истории не редкость в ресторанном бизнесе. Почему именно та отрасль, которую я для себя выбрала, кишит мужчинами-сексистами с манией величия?!

Теперь я поняла, чем объяснялись нападки Клода, но легче мне не стало. Наоборот, я почувствовала себя еще глубже в дерьме. Хоть мое подозрение и подтвердилось, я по-прежнему не знала, как защищаться. Шеф-повар держал в руках все нити: планировал меню, заключал договоры с поставщиками, устанавливал цены… Кадровые решения тоже были в его компетенции. Я полностью от него зависела, и он мог уволить меня за любую ерунду, как уволил всех моих предшественниц. Утешало только то, что мой испытательный срок длился не очень долго. Если бы я выдержала три месяца, то потом Клоду было бы уже не так легко от меня отделаться. Впрочем, юридические формальности вряд ли могли его остановить.

Я была очень рада, что Бо поговорил со мной, хотя вообще-то сушеф – это не кто иной, как представитель шефа. Работая в тесном сотрудничестве с Драконом, Бо стоял гораздо выше меня, просто не подчеркивая этого, в отличие от Клода. Так что мне не следовало забываться. И не следовало ставить человека, который хорошо ко мне относился, в неприятное положение. Ведь Бо получил повышение совсем недавно и тоже мог потерять работу.

Чтобы отвести душу, мне нужно было поговорить с кем-нибудь нейтральным. Причем лично, а не по телефону. Пару дней назад я звонила Магали, и мы долго болтали, но это все-таки не совсем то. Когда вернется Лео, я не знала. Оставалась Клои, дружбу с которой уже давно пора было перевести на следующий уровень. Поэтому я решила наконец-то посетить кондитерскую «Игрек-э-игрек», причем сделать это не откладывая – завтра же.

* * *

Когда я вошла, над дверью звякнул старомодный колокольчик. Мой нос с порога уловил сладкий аромат теста, миндаля, какао и сливок. Я сделала глубокий вдох. В витрине и на застекленном стеллаже у прилавка красовались чудесные маленькие произведения кондитерского искусства: макароны всевозможных цветов, шоколадные, лимонные, клубничные и абрикосовые тарталетки, эклеры и профитроли, меренги и мадлены. У меня сразу же потекли слюнки. Я подошла к стеклу так близко, что чуть не прижалась к нему носом.

В последний момент спохватившись, я огляделась. Видел ли кто-нибудь меня в минуту слабости? Вроде бы нет. За прилавком никого не было, три круглых столика, сидя за которыми посетители могли сразу же поедать купленные лакомства, тоже пустовали.

Я не спеша прошлась по залу, все внимательно осматривая. Интерьер был выдержан в розовом и фисташковом цветах. Негромко звучала приятная музыка – классический шансон. На стенах висели рекламные плакаты в стиле прошлого века, в углу стоял старинный конфетный автомат – может быть, даже работающий.

– Иду! – донеслось из открытой двери в глубине зала, и через несколько секунд из служебного помещения выбежала Клои. Ее окружало белое облако, пахнущее марципаном. – Аликс!

При виде меня она широко раскрыла глаза и выскочила из-за прилавка, ударившись бедром о его край. Мы крепко обнялись. Потом я сделала шаг назад и с тревогой ее оглядела: раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы, мука на левой щеке, кристаллики сахара на правой брови, белый передник старинного фасона весь в разноцветных пятнах.

– Я так рада тебя видеть! – воскликнула Клои с искренней и в то же время как будто страдальческой улыбкой. – Извини за мой вид. – Она взмахнула руками и раздосадованно сдула с лица выбившуюся прядь. – У нас здесь все вверх дном. Я уже несколько недель кручусь тут одна, а теперь хозяева вообще улетели в Америку. Не знаю, как долго я смогу продержаться без помощника.

– Тебе срочно нужно передохнуть, – сказала я и мягко, но настойчиво подвела Клои к витиеватому стулу у витрины, на который она упала, тяжело вздохнув. – На тебя взвалили просто нечеловеческую нагрузку! Самой готовить всю эту красоту да еще и обслуживать покупателей – кто такое выдержит? Ты хоть иногда спишь?

Клои нахмурилась, как будто всерьез задумавшись над моим вопросом.

– В последнее время я частенько засыпаю в кресле, а просыпаюсь утром, когда кошка начинает громко требовать еды. – Проведя рукой по лбу, Клои оставила на нем розовую полосу. – Я возвращаюсь домой так поздно и такая уставшая, что не хватает сил добраться до кровати.

– Тебе нужен тайм-аут.

Она поставила локти на стол и закрыла лицо руками:

– Пожалуй, ты права.

– И я знаю, как помочь тебе развеяться.

– Как? – произнесла она сквозь свои ладони.

– Давай проведем день вместе: погуляем, развлечемся, ты в кои-то веки не будешь думать о кондитерской. – Я виновато пожала плечами. – Если честно, я предлагаю это не без задней мысли. Мне самой срочно нужна дружеская поддержка.

Клои подняла голову:

– Мне очень нравится твоя идея.

– Вот и отлично. Когда ты сможешь?

– Хм… Может, завтра? По пятницам у нас короткий день. Я собиралась потратить время на то, чтобы хорошенько прибраться здесь, но, строго говоря, это не входит в мои обязанности. Хотя с некоторых пор я тут и управляющая, и кондитер, и продавщица, и бухгалтер, и уборщица в одном лице.

– Какой ужас! Я могу тебе чем-то помочь?

– Ты поможешь мне, если мы вместе хорошо отдохнем, как ты и предложила. – Клои широко улыбнулась. – Я закрою кондитерскую для покупателей и вызову клининг. Тогда в пятницу у меня будет вы-ход-ной! Ух ты! От одного слова полегчало.

Мы обе засмеялись.

– Ты большая молодец. Но подумать о себе – это тоже иногда нужно, правда?

Клои смущенно вытерла руки о фартук.

– Я об этом, к сожалению, далеко не всегда помню, но буду над собой работать. – Ее лицо снова прояснилось. – А куда же мы отправимся в пятницу?

– Я думаю, может, в Ниццу? Я там была, но совсем недолго: пересела с самолета на поезд, и все. Ты ориентируешься в городе?

Клои, смеясь, встала.

– Chérie[16], я выросла в Ницце! Позволь мне быть твоим персональным гидом. Возьмем Весту, прокатимся вдоль моря… – Вернувшись за прилавок, она принялась, воодушевленно считая на пальцах, перечислять достопримечательности: – Конечно же, мы должны посмотреть Пляс-Массена и старый город, цветочный рынок, Английскую набережную… По магазинам хочешь пройтись? В Ницце можно купить что угодно…

Не дожидаясь моего ответа, она продолжила увлеченно планировать нашу экскурсию. Я улыбнулась, довольная тем, что не только спасла свой день, но и доставила радость подруге.

Глава 22

Аликс

В пятницу утром Клои ждала меня возле моего дома. Над сверкающим морем простиралось безоблачное синее небо, чайки лениво кружили над бухтой. Пышно цветущие бугенвиллеи, вьющиеся по стенам, наполняли своим ароматом почти неподвижный воздух. Это был идеальный летний день. Клои, смеясь, протянула мне кремово-белый шлем.

– Ну что? Готова уйти в отрыв?

– Спрашиваешь!

Я села за ней на бирюзовый мотороллер и обхватила ее за талию. Она обернулась.

– Ничего, если мы вернемся только вечером? Мне нужно так много всего тебе показать!

Клои была просто неисправима. Ее озабоченная физиономия заставила меня рассмеяться.

– Прекрасно!

К счастью, я поменялась сменами с Бо и теперь весь день был в моем распоряжении. Удовлетворенно кивнув, Клои завела двигатель.

– Тогда поехали!

Нестись по улочкам Антиба на мотороллере – уже это было для меня новым впечатлением. В считаные секунды городок оказался позади. С Ниццей его соединяла прямая, как стрела, береговая улица, на которой даже сейчас, утром, царило некоторое оживление. Морской воздух обдувал нам лица, волны плескались о пляж в каких-нибудь десяти метрах справа от нас, солнце светило мне в затылок. Предвкушая чудесный выходной день и радуясь ощущению свободы, я отпустила талию Клои, раскинула руки и закричала. Она поддержала меня таким громким ликующим воплем, что мы составили конкуренцию ветру и волнам.

Когда мы затормозили перед зеброй, пропуская большое семейство, нагруженное пляжным инвентарем, Клои повернулась ко мне.

– В шторм и при угрозе наводнения эту улицу перекрывают, потому что она часто оказывается под водой. Есть и другой путь, по автобану, он быстрее. Но ведь сегодня экономия времени для нас не самоцель?

Шлем скрывал от меня бо́льшую часть лица Клои, но и в глазах, и в голосе угадывалась задорная улыбка.

– Конечно, – засмеялась я. – Сегодня наша задача – расслабиться.

По мере приближения к Ницце на дороге становилось все оживленнее. Быстро проезжая сквозь крошечные курортные городишки, мы снова оказывались на просторе. Наконец справа от нас потянулась набережная, где уже было полно народу. Теперь нам часто приходилось останавливаться на светофорах и зебрах. В какой-то момент Клои свернула на боковую улочку, чтобы там припарковаться.

– Ближе к центру встать будет уже негде. Так что дальше пойдем пешком.

Мы зашагали в сторону старого города, непринужденно болтая. Оранжевые, желтые и красные фасады с ослепительно-белыми ставнями пестрели на ярком утреннем солнце. Балконы и плоские крыши утопали в ароматных цветах. Люди с собаками на поводках гуляли по зеленому парку. Открывались магазины, перед кафе выставлялись столики и стулья. Вскоре мы вышли на огромную прямоугольную площадь.

– Добро пожаловать в сердце Ниццы! – воскликнула Клои. – Это Пляс-Массена!

– Ух ты!

Я медленно огляделась. Большое пространство, выложенное в шахматном порядке блестящими черно-белыми плитами, окаймлялось оранжевыми зданиями с голубыми ставнями. В длинной галерее располагались магазины и рестораны. В одном конце площади брала начало авеню Жан-Медесен – главная торговая улица, как объяснила мне Клои, – а в другом шумел великолепный Фонтан-дю-Солей с белой статуей обнаженного Аполлона.

– Пройдем мимо него и попадем в старый город – самую красивую часть Ниццы, – предложила Клои, и я, восхищенно озираясь, пошла за ней через площадь.

Жизнь здесь била ключом. Мы то и дело обходили туристов с селфи-палками и большие экскурсионные группы. Местные пили кофе и курили за столиками перед кафе, дети прыгали среди струек фонтана в сквере слева. На каждом углу играли уличные музыканты. Звуки их песен очаровательным образом смешивались с обрывками разговоров, детским смехом и лаем собак.

Фонтан-дю-Солей так приятно журчал, что я не удержалась и, окунув руку в воду, побрызгала на свое разгоряченное лицо. Между домами, веерообразно обступившими закругленный конец площади, блестела полоска моря. До него было рукой подать, хотя мы находились в самом центре города.

– Туда мы пойдем попозже, – сказала Клои, проследив за моим взглядом. – Сначала Старый город.

Обогнув фонтан, мы спустились по ступенькам в тенистый переулок, где оказалось гораздо прохладнее, чем на площади. Желтые, персиковые, оранжевые и терракотовые дома, несмотря на почтенный возраст, имели очень жизнерадостный вид. «Vieux Nice»[17] – гласила табличка, в которой вообще-то не было необходимости.

Мы углубились в лабиринт узких улочек. Без Клои я бы тут безнадежно заплутала. Тротуары стали такими тесными, что на них уже не было места для торговли открытками и магнитиками. Мы как будто попали в другой мир, совершили путешествие во времени. Но недостатка в бутиках, ресторанах и кондитерских здесь не ощущалось. Во многих магазинах продавались редкие местные продукты высочайшего качества. К благоуханию лавандового мыла и специй примешивалась тяжелая сладость меда и карамели. Аппетитный запах жареной рыбы перекрывался ароматом свежей выпечки, в котором улавливались нотки оливкового масла и тимьяна. Из открытых дверей пекарен и каменных печей для пиццы шло тепло, приятно контрастирующее с прохладой тенистых переулков.

Меня поразило то, как эффективно люди, живущие и работающие в Старом городе, используют пространство. Над нашими головами тянулись бельевые веревки, соседи переговаривались, высовываясь из окон. Местные пробивались сквозь толпы туристов, идя из пекарен с багетами, купленными к позднему завтраку. Из ресторанов уже доносились обеденные запахи, а какой-то мужчина без рубашки распахнул ставни, видимо, только что проснувшись. Старый город был отдельным маленьким миром в самом сердце пульсирующей Ниццы. Здесь даже часы шли по-другому и жизнь без автомобилей, шумевших вдалеке, как будто текла спокойнее.

– Нам сюда, – улыбнулась Клои, явно предвкушая встречу с чем-то восхитительным. Мы свернули за угол и оказались на площади. – Цветочный рынок считается одной из главных достопримечательностей Ниццы.

Я сразу поняла почему. Над бесчисленными прилавками пестрели на ярком солнце полосатые тенты. Пальмы, рассаженные между рядами через равные промежутки, придавали месту средиземноморский колорит. С одной стороны к площади подступал Старый город со своими разноцветными домами и небольшой церковью, с другой – вытянулся ряд низких домов с арками, похожими на огромные окна.

– Это называется Ле Поншет. Раньше здесь располагались верфи, – пояснила Клои.

В широких проемах блестело море. Казалось, в Ницце оно везде рядом.

Рынок обрушил на нас целый шквал ароматов. Каких только цветов здесь не продавалось! Мы немного побродили от прилавка к прилавку, нюхая букеты, собранные в окрестных полях. Я купила желтую герберу и воткнула ее Клои за ухо.

– Маленькая благодарность моему гиду.

– Ой, ну зачем ты… – Покраснев, она поправила свои роскошные локоны так, чтобы цветок был лучше виден. – Я правда очень рада провести сегодняшний день здесь, с тобой. Мои родители пару лет назад вышли на пенсию и уехали на Корсику. Поэтому я давно не была в Ницце.

Я ободряюще улыбнулась:

– Значит, мы помогли друг другу. Мне тоже очень нравится наша прогулка.

В море цветов нам попадались съедобные островки: местные фрукты, овощи, зелень. На одном прилавке мы попробовали сыр, помазанный инжирным вареньем, на другом – превосходное розовое вино, изготовленное семейным предприятием с вековой историей.

Когда мы, пройдя вдоль всего продуктового ряда, оказались на противоположном краю площади, Клои заметила:

– Зря мы перебили аппетит.

– Почему? Неужели ты приготовила еще какой-то сюрприз?

– Впечатлить повара звездного ресторана не так уж просто, но ты обязательно должна попробовать сокку. Если ты этого не сделаешь, то ты, считай, не познакомилась с кухней Ниццы.

– Клои! – произнесла я с серьезной миной. – Тебе, как человеку, который печет лучшие в мире макароны, я доверяю на сто процентов. Нисколько не сомневаюсь, что это будет просто отпад.

Ее щеки опять порозовели.

– Да тут ничего особенного. Всего лишь местное блюдо, тесно связанное с историей города, и я подумала…

Я посмотрела на нее еще строже:

– Перестань оправдываться! Я пойду за тобой куда угодно и буду есть все, что ты предложишь, договорились? А теперь веди меня в ближайший ресторан, где подают сокку.

Клои засмеялась:

– Сокку лучше всего покупать у торговцев, которые развозят ее по городу, как в старину. К счастью, в обеденное время они обычно появляются здесь, на Кур-Салея.

Она хитро улыбнулась, указав на низкие здания, за которыми виднелось море. Я ткнула ее локтем в бок.

– Ты, как я погляжу, все продумала до мелочей.

Клои взяла меня под руку и потянула за собой. Заказав в маленьком фургончике две сокки, мы получили не что иное, как пару лепешек. Я принялась оглядываться, ища вилки и ножи.

– Это обычно едят руками, – пояснила Клои.

Тесто так восхитительно пахло оливковым маслом и перцем, что я хотела сразу же приняться за еду, но подруга жестом предложила мне идти дальше.

– Идеальную пищу нужно поглощать в идеальном месте, – таинственно произнесла она.

Мы вошли в одну из арок, пересекли оживленную улицу и вдруг оказались на широком променаде, обсаженном пальмами. Это была знаменитая на весь мир Английская набережная. Крутая лестница вела вниз, на берег, усыпанный крупной галькой.

– Песчаный пляж был бы гораздо удобнее, – заметила Клои, скорчив недовольную рожицу, хотя десятки людей за милую душу загорали на одеялах и полотенцах.

Кое-кто купался. Море сегодня было удивительно спокойным. Кстати, оно почему-то казалось еще ярче и прозрачнее, чем в Антибе – вероятно, именно благодаря каменистому дну. Вдалеке его цвет сгущался до чернильного, а у берега переходил в светло-бирюзовый – чем не Карибы?

Клои целенаправленно повела меня дальше по променаду, запруженному фланирующей публикой, собаками с хозяевами, бегунами, скейтбордистами и велосипедистами. Вскоре набережная расширилась в сторону пляжа. На получившейся площадке с белыми перилами стояло двенадцать синих стульев. Многие были уже заняты: люди сидели и смотрели на море. Но в конце ряда для нас нашлись свободные места.

Несколько минут мы молча любовались видом на залив Ангелов. Волны, искрясь на солнце, омывали пляж. Огромная пальма покачивала над нами своим опахалом, морской ветерок сдувал с моего лица растрепавшиеся волосы. Запах свежевыпеченной сокки радовал обоняние.

– Ешь, а то остынет, – напомнила Клои, откусив от своей лепешки и блаженно опустив веки.

Я последовала ее примеру, и мои глаза широко раскрылись. Под хрустящей промасленной корочкой пряталась мягкая начинка с удивительно насыщенным вкусом, хотя тесто, как Клои мне объяснила, состояло всего лишь из нутовой муки, воды, оливкового масла, соли и перца. Едва прожевав первый кусок, я отхватила второй.

– Ну как? – спросила Клои, успевшая слопать половину своей лепешки.

– Меня частенько упрекают в склонности к преувеличениям, но тут не будет никакой гиперболы, если я скажу так: после твоих макаронов эта сокка – лучшее из всего, что я ела на Лазурном Берегу.

Клои с улыбкой облизала замасленные пальцы.

– Если бы ты была чуточку менее вежливой, – поддела я ее, – ты бы сейчас ответила: «А что я тебе говорила?»

Клои бросила на меня негодующий взгляд, хотя ее улыбка стала еще шире. Приосанившись, она твердо посмотрела мне в глаза и торжественно произнесла:

– А что я тебе говорила?

От неожиданности я прыснула со смеху и чуть не подавилась. Клои похлопала меня по спине и, когда я перестала кашлять, призналась:

– Мне часто бывает тяжеловато вылезать из своей скорлупы, но если я уже знаю человека и он мне нравится, то бывает легче.

– Если я для тебя такой человек, я очень этому рада, – сказала я, подтолкнув ее плечом.

Мы доели лепешки, и я решила, что дома попробую испечь такие сама. В приятной тишине мы посидели еще немного, глядя на море и на чаек в небе. Внезапно опять почувствовав, как мне не хватает Лео, я сфотографировала бухту и послала ему снимок с подписью:

Угадай, где я!

Когда я убрала телефон в сумочку, Клои повернулась ко мне и спросила:

– Как поживает Дракон? По-прежнему придирается к тебе?

Ее участие тронуло меня, и я, не побоявшись подпортить чудесный день разговором на не совсем приятную тему, честно ответила:

– К сожалению, да. – Я пожала плечами. – Я думала, что если мы с Бо и другими поварами объединим усилия, то нам, может быть, удастся повлиять на шефа, но коллеги пока не спешат проявлять солидарность со мной. В лучшем случае сочувствуют мне за закрытой дверью. А вообще из этого все равно бы ничего не вышло. Ведь теперь я знаю, почему Клод так на меня взъелся.

Клои вопросительно приподняла брови:

– И почему же?

– Потому что ненавидит женщин. До такой степени, что не хочет терпеть нас на своей кухне. Не случайно все младшие повара, которых он выжил, были девушками.

– Но если так, то он мог бы просто не брать тебя…

Я грустно покачала головой:

– Он и не брал. Меня взяла Сильви, хозяйка ресторана, а она в отъезде, и я еще ни разу ее не видела. Вероятно, кроме нее, никто не сможет мне помочь.

Глаза Клои смотрели на меня с искренним участием.

– А сушеф?

– Бо – очень приятный человек и понимает меня. На днях мы хорошо поговорили. Но о том, чтобы совместными силами оказать Клоду какое-то противодействие, речь не идет. Все остальные повара – мужчины. К ним шеф вроде бы относится нормально. – Я огорченно провела рукой по волосам. – К тому же я никогда не прощу себе, если из-за меня кто-то потеряет работу.

– То есть ты решила просто надеяться на Сильви, которая однажды вернется и приструнит Дракона?

– Получается, так. Если я дотяну до этого момента. Я уже несколько раз была на грани того, чтобы хлопнуть дверью, предварительно высказав Клоду все, что я о нем думаю. О, какое это было бы удовольствие! Но ведь он ждет не дождется, когда я сорвусь. Нет уж, я не дам ему повода меня уволить.

– Удивляюсь твоей выдержке. Как у тебя до сих пор не лопнуло терпение?

Я хитро улыбнулась:

– Думаю, дело в моей личной жизни, с которой сейчас все… очень хорошо. Поэтому ситуация с Клодом угнетает меня не так сильно, как можно было бы опасаться.

Лицо Клои просветлело.

– Так вот почему тебе на самом деле захотелось, чтобы мы провели этот день вместе? Я всегда с удовольствием выслушаю тебя, о чем бы ты ни решила поговорить.

– Спасибо, – вздохнула я. – Все это в общем-то ново для меня. В Бордо я ни с кем по-настоящему не дружила. Были знакомые, с которыми я тусовалась, ну и коллеги. И, конечно, моя сестра. С ней я могу поговорить о чем угодно, но ее сейчас здесь нет.

– Да, иногда просто нужно, чтобы тебя кто-нибудь обнял, – понимающе кивнула Клои и вдруг погрустнела. – У меня в последние годы совсем нет времени для общения с людьми, поэтому приходится тискать кошку.

– Тискать… кошку? – озадаченно переспросила я.

Она, как бы извиняясь, пожала плечами, и мы обе прыснули со смеху.

– Она у меня пушистая, – пояснила Клои, и я расхохоталась еще сильнее.

– Если серьезно, – сказала я, вытирая слезы, – одиночество – это тяжело. Но теперь у тебя есть я. Захочешь обняться – ты знаешь, где меня найти.

– Ты тоже можешь на меня рассчитывать, если понадобится поддержка.

Мы обе улыбнулись, и я почувствовала, что у меня действительно появилась настоящая подруга.

– Ну так и что же это за таинственное отвлечение, которое помогает тебе мириться с неприятностями на работе? – спросила Клои, и в ее глазах заискрилось любопытство.

Немного поколебавшись, я решила все рассказать.

– Есть один мужчина… Клои, он просто сводит меня с ума.

Она широко раскрыла глаза:

– Выкладывай скорее! Я хочу знать все!

До сих пор мне не доводилось откровенничать с ней, но теперь я поняла, что если она об этом просит, то я вряд ли смогу о чем-то умолчать.

– Его зовут Лео, он работает на яхте. Когда я его в первый раз увидела, мое сердце сразу же забилось, как ненормальное.

Клои развернула свой синий стул и придвинулась ко мне.

– Как вы познакомились? О чем разговариваете? Насколько далеко у вас все зашло? Что ты чувствуешь, когда он рядом?

– Ого! Да ты, я вижу, действительно хочешь знать все! – усмехнулась я.

Похоже, Клои держала в голове готовый список вопросов. Этакую любовную анкету.

– Да. Романтические истории – моя слабость. Выкладывай.

Я не заставила себя долго просить. Рассказала все, что происходило между Лео и мной с момента нашего знакомства. Как мне с ним хорошо. Как он ценит и бережет меня. Как, несмотря на явные предостережения с его стороны, я не могу заставить себя от него отдалиться. И как боюсь, что он разобьет мне сердце.

– По-моему, уже поздно давать задний ход, – заключила я. – Мне кажется, я в него влюбилась.

Клои свела брови. После нескольких часов, проведенных на солнце, на ее нежно-розовой коже еще отчетливее проявились веснушки.

– Тебе кажется? Это шутка, что ли? Разумеется, ты его любишь! По твоему рассказу это ясно как божий день.

– Но ведь мы знакомы всего несколько недель. Разве по-настоящему серьезное чувство может возникнуть так быстро?

– Любовь не подчиняется логике. Для нее не существует ни правил, ни временных рамок. – Глаза Клои блеснули. – Сразу видно, что тебя накрыло не по-детски. И его тоже.

Мое сердце забилось чаще.

– Ты так думаешь?

– Я знаю.

– Но откуда?

Клои помолчала, опустив взгляд. Ее веки взволнованно дрогнули, как будто она колебалась, решиться ли ей на что-то или нет. Наконец она уверенно посмотрела на меня своими ясными карими глазами и сказала:

– Просто у меня примерно такая же история. Я тоже кое с кем познакомилась.

Мне понадобилась секунда, чтобы переварить ее слова. Потом я вскочила.

– Клои! И ты только сейчас говоришь мне об этом? – Почувствовав на себе раздраженные взгляды людей, сидевших через несколько стульев от меня, я снова села и понизила голос. – Я уже целых полчаса изливаю тебе душу, а ты до сих пор молчала?

Клои вздохнула:

– Рассказывать-то особенно нечего. Его зовут Бен, он из Англии. Приехал в Антиб надолго, снял квартиру на первой береговой линии. Каждый день он является ко мне в кондитерскую и просит, чтобы я с ним куда-нибудь сходила. – Она захихикала. – Это так романтично! До сих пор я отказывалась, но, наверное, скоро не выдержу, потому что, честно говоря, он мне очень нравится. Даже странно. Ведь мы еще ни разу не провели в компании друг друга дольше нескольких минут. – Она поникла, опустив плечи. – Это абсурд.

– Ничего подобного. – Я накрыла своей рукой руку Клои, лежавшую у нее на колене. – Ты же мне сама сейчас говорила, что любовь не признает никаких правил. Она просто есть. Уже забыла?

– Я не уверена, любовь ли это. Но впервые за несколько лет у меня появилось желание это выяснить. Мне кажется, я наконец-то готова к этому. Я, если можно так выразиться… – Клои виновато опустила взгляд, видимо, опять решая, позволить или не позволить себе сказать то, что она чувствует. – По-моему, я тоже иногда имею право на хеппи-энд.

– Естественно, имеешь. Каждый человек заслуживает любви. А тебе, если я правильно поняла, уже давно приходится жить без нее… Это так?

Клои смущенно кивнула:

– Я ни с кем не встречаюсь с тех пор, как закончила учебу.

– Причина в том, что ты вынуждена очень много работать?

– Пожалуй, только отчасти. Наверное, мне проще жить в выдуманном мире. Ни кошка, ни книги не могут меня обидеть.

В моей груди что-то сжалось. Передо мной сидела чудесная, сильная женщина, которую, очевидно, кто-то очень больно ранил. После этого она закрылась, спрятала свое сердце и только теперь, в середине третьего десятка, догадалась, что все-таки заслуживает счастья. Как подруга я была просто обязана поддержать ее.

– Клои! Сходи с ним на свидание, – сказала я настойчиво. – Желательно завтра же. Тебе все равно нечего терять.

Робкая улыбка, появившаяся на ее губах, вышла кривоватой.

– Ты думаешь?

– Да! Скажи ему, что он тоже нравится тебе и ты с удовольствием сходишь с ним куда-нибудь.

Клои кивнула, сжала мою руку и, улыбнувшись, решительно произнесла:

– Так и сделаю. Только… – она посерьезнела, – тогда уж и ты последуй моему совету. Поговори с Лео. Расскажи ему о своих сомнениях и страхах. Пусть узнает о твоих чувствах. Вдруг окажется, что он их разделяет? – Снова засмущавшись, она принялась теребить воротник своей кофточки. – Я, конечно, не эксперт в таких делах, зато перечитала целую гору любовных романов. По-моему, у вас именно тот случай, когда советуют: «Выскажи ему, что у тебя на сердце».

Клои была права. Как я могла требовать от Лео, чтобы он посвятил меня в свою тайну, когда сама не решалась просто признаться в своих чувствах? Это казалось чем-то вроде прыжка в холодную воду, но иногда по-другому нельзя. Я хотела быть с Лео, даже если это означало поставить себя под удар. Игра стоила свеч. Он стоил того, чтобы ради него я преодолела свой страх.

Клои наблюдала за мной. Наверное, все, что я думала, отражалось на моем лице. Еще раз пожав мне руку, она встала.

– Поговорили по душам – теперь пора подкрепиться. В тебе найдется место для десерта?

Я улыбнулась:

– Место для десерта во мне найдется всегда.

* * *

Мы еще немного побродили по набережной, любуясь огромными отелями и элегантными жилыми зданиями, которые вытянулись вдоль дороги, окнами к морю. Потом мы перешли улицу и, нырнув в арку ворот, вернулись в старый город.

Клои опять целенаправленно повела меня по лабиринту переулков. Наконец мы оказались на маленькой площади, в центре которой журчал фонтан. С одной стороны, перед рестораном, стояли столики, накрытые бело-красными клетчатыми скатертями, а с другой… Я восхищенно ахнула.

– Добро пожаловать в волшебную страну мороженого! – произнесла Клои, сияя. – Я сама так давно здесь не была, что сейчас радуюсь как ребенок.

Джелатерия под вывеской «Феноккьо» на желтой стене занимала весь первый этаж здания. Я разинула рот, потому что еще никогда не видела такого длинного прилавка.

– Здесь можно попробовать девяносто четыре сорта мороженого, и постоянно появляются новые, – гордо пояснила Клои. – Вся Ницца обожает это кафе. Оно семейное, с долгой историей. Мороженое делают там, наверху.

Она указала на холм, куда вел широкий переулок, переходящий в крутую лестницу. Я ничего не смогла ответить. Просто смотрела на витрину, как завороженная. Девяносто четыре сорта! Что же выбрать? Клои догадалась, перед каким сложным выбором я стою.

– Не торопись, – сказала она.

Мы вместе несколько раз прошлись из конца в конец, любуясь разноцветным сливочным морем. Были здесь и традиционные вкусы, такие как ванильный и шоколадный, и фирменные провансальские, такие как оливковый и лавандовый, и совсем необычные, например, томатно-базиликовый и розмариновый. В итоге я остановилась на белом шоколаде, инжире и розовых лепестках.

– Прекрасный выбор! – одобрила Клои.

Себе она взяла фисташково-жасминовое мороженое, которое сразу же стало таять на жарком солнце. Мы отошли и сели на бортик фонтана, куда падала тень соседнего дома. Наслаждаясь прохладным лакомством, я лениво оглядывала оживленную площадь. Очередь перед «Феноккьо» становилась все длиннее. Устремленный в небо белый фасад старой церкви на удивление красиво контрастировал с пестротой окружающих зданий. Я чувствовала себя душевно и физически отдохнувшей. Кожа напиталась солнцем, на губах ощущалась морская соль, идеально дополнявшая сладость мороженого. Клои, судя по всему, была довольна не меньше моего. Как хорошо, что я попросила ее составить мне компанию!

Едва я открыла рот, чтобы сказать это вслух, мой взгляд различил в толпе слишком знакомое лицо. Я превратилась в соляной столб. Мороженое потекло по пальцам, сердце неприятно застучало, в ушах зашумело. Через несколько секунд, отмерев, я схватила Клои за руку и потянула за собой на другую сторону фонтана. Она удивленно вскрикнула, мы сшиблись лбами, но в итоге обе уселись на корточки и пригнули головы.

– Что это было? – спросила Клои, не понимая, от чего прячется.

– Дракон! – прохрипела я и торопливо лизнула свое мороженое, чтобы смазать внезапно пересохшее горло.

– Клод? Здесь?

– Да, вон он.

Я боязливо обернулась и посмотрела поверх бортика фонтана. Это была не галлюцинация. По площади действительно шел мой шеф, причем не один, а с двумя детьми на буксире. Усталый, с сигаретой во рту, он держал за руку девочку лет шести, а мальчик года на два постарше семенил рядом.

Точно! Бо говорил мне, что Клод недавно развелся с женой и теперь редко видит детей.

Без униформы, в неофициальной обстановке он сначала показался мне не таким неприятным, каким я привыкла его видеть. Более человечным, что ли. Но это впечатление быстро рассеялось.

Девочка увидела кафе-мороженое, радостно вскрикнула и хотела подбежать к прилавку, но Клод дернул ее за руку, да так сильно, что бедняжка чуть не упала. При этом его физиономию, и без того угрюмую, исказила ярость. Девочка, естественно, заплакала, а папаша, отпустив ее, нервозно провел ладонью по лицу. Затянувшись сигаретой, он стал суетливо оглядываться. Наверное, хотел убедиться, что никто его не видел. Мальчик беспомощно смотрел то на прилавок с мороженым, то на сестру, которая ревела все громче и громче.

– Типично драконье поведение, – заметила Клои. – Я почему-то даже не удивлена.

– Да уж, – энергично кивнула я. – Видимо, он не только никудышный шеф, но и такой же отец.

– До чего неприятный человек! – сказала Клои очень тихо, как будто ее слова могли долететь до Клода.

После «дракона» это было самое сильное ругательство, какое я слышала в исполнении своей новой подруги.

– То, что в семейной жизни он такой же засранец, как и на работе, почему-то немного утешает меня, – призналась я, пожав плечами. – Значит, дело не во мне и я не должна принимать его нападки на свой счет.

Я снова обернулась. Клод все-таки купил детям мороженое. Девочка, которая до сих пор ежесекундно всхлипывала, как будто мгновенно забыла неприятный инцидент, когда отец сунул ей в руку вафельный конус с большой сливочной шапкой.

Пока дети ели, Клод закурил вторую сигарету и стал глядеть по сторонам. Я резко пригнулась, стукнувшись головой о борт фонтана.

– Вот черт!

– Что такое? Он тебя заметил? – встревожилась Клои.

По-видимому, перспектива столкновения с Клодом радовала ее не больше, чем меня.

– Не знаю. Может, ты поглядишь?

Я сгорбилась и втянула голову в плечи, прислонившись спиной к прохладному камню. Клои осторожно обернулась.

– Отбой тревоги, – прошептала она. – Он смотрит в другую сторону.

– Думаю, нам все-таки лучше побыстрее исчезнуть. От греха подальше.

– Согласна, – ответила Клои, тревожно озираясь. – Я выведу тебя отсюда тайным путем.

Как два ниндзя, мы крадучись обогнули фонтан. Я постоянно оглядывалась через плечо, хотя сейчас шеф вряд ли мог меня заметить: он был занят тем, что орал на сына, уронившего шарик мороженого себе под ноги. Бедные дети Клода!

Когда Клои втащила меня в узкий переулок, мы обе облегченно выдохнули, а потом огляделись и захихикали. Отсмеявшись, взялись под руки и пошли дальше. Клои положила голову мне на плечо.

– Давно у меня не было такого чудесного дня, – сказала она.

Глава 23

Лео

Прислонившись к городской стене, я напряженно всматривался в толпу туристов, которая текла мимо меня. Здесь, возле антибского порта, рестораны громоздились друг на друге и перед каждым стояли столики и стулья. Люди с удовольствием ели, греясь на солнце. Видимо, их нисколько не смущало, что прохожие заглядывают им в тарелки.

Желтые и терракотовые дома выстроились в ряд, как безмолвные часовые, и смотрели на гавань поверх городской стены. Возле меня расположился художник со своими картинами – антибскими пейзажами, выполненными яркими точечными мазками. Рок-музыка, доносившаяся из ирландского паба, смешивалась с позвякиванием карусели в порту и с голосами множества людей. На секунду эту какофонию заглушил шум «Веспы», пронесшейся мимо меня.

Я инстинктивно надвинул бейсболку на лицо. Для выхода в город я, как всегда, надел льняную рубашку с длинным рукавом, чтобы скрыть татуировки, по которым меня можно было легко узнать. Но сейчас стояла такая жара, что мне пришлось немного подкатать рукава. Я, как обычно, некомфортно чувствовал себя в толпе, хотя вот уже целых семь лет мои опасения вроде бы ничем не подтверждались. Я залег на дно и два года провел в море, перед тем как вынырнуть на другом конце Франции. Найти меня здесь было не проще, чем иголку в стоге сена.

Подобные рассуждения, при всей своей логичности, почему-то никогда не успокаивали меня.

Я высматривал Аликс. Мы договорились встретиться здесь, и она опаздывала. Я уже немного беспокоился и, чтобы чем-то себя отвлечь, принялся расхаживать из стороны в сторону. Встретив улыбку художника, я быстро отвернулся, пока он не начал предлагать мне свои картины.

Решив скоротать время ожидания другим способом, я взял телефон, открыл почту и стал набирать письмо – первое за несколько недель. Мне было чем поделиться. Стоило ли упомянуть Аликс? Странный вопрос, если учесть, что ни о ком и ни о чем другом я в последнее время не думал.

Потерявшись в своих мыслях, я поднял голову. Аликс по-прежнему не было видно. Лица незнакомых людей сливались в нечленораздельный поток, но одно вдруг обратило на себя мое внимание. Я замер.

Кустистые брови, острый нос, светло-серые глаза. Спустя столько лет они все еще являлись мне в кошмарных снах.

Я выронил телефон и попятился, как будто меня подстрелили. Сердце застучало так быстро, что мне стало трудно дышать. Казалось, оно разбухло от боли и не помещается в тесной грудной клетке.

Прошлое мгновенно обрушилось на меня всей своей тяжестью. Я стоял как замороженный и неподвижно смотрел в толпу. Действительно ли это был он?

Мой взгляд суетливо забегал в поисках того человека. Может, собственное зрение надо мной подшутило? Не в том ли дело, что после разговора с Амиром воспоминания как бы всплыли на поверхность? Неужели у меня уже начались галлюцинации – до такой степени мой страх овладел мною?

Слыша шум собственной крови и не переставая озираться, я постарался, насколько было возможно, спрятать лицо под козырьком.

Где ты? Где ты? Где ты?

Но никто не смотрел в мою сторону. Никто не наблюдал за мной. Может, он меня не заметил? Или он вообще не появлялся здесь, а только в моей голове?

Когда мое тело снова стало хоть немного мне подчиняться, я нетвердой походкой дошел до спасительной тени ворот и прислонился к прохладной каменной кладке. Меня прошиб холодный пот. Рубашка клеилась к спине между лопаток. В ушах по-прежнему так шумело, что я едва слышал собственные мысли.

Это не должно было произойти. Не здесь. Не сейчас. Ведь я только-только снова начал по-настоящему жить.

До меня донесся звук приближающихся шагов. Кто-то остановился прямо передо мной. Я развернулся и побежал.

Глава 24

Аликс

Лео расхаживал туда-сюда вдоль городской стены. Я еще издалека узнала его, хотя он был в кепке, которой я раньше на нем не видела. Мы провели порознь целую неделю, и каждая клеточка моего тела истосковалась по нему. Автоматически ускорив шаг, я стала обгонять других пешеходов.

– Лео! – крикнула я, подойдя достаточно близко, но он меня не услышал.

Почему он вдруг так замер? Наверное, заметил в толпе кого-то знакомого. Тень от козырька кепки скрывала от меня его глаза.

Внезапно Лео попятился, как будто получил удар в грудь, и выронил телефон, который громко шлепнулся на брусчатку.

– Лео! – опять закричала я и принялась энергичнее проталкиваться сквозь толпу. – Лео!

На секунду он оцепенел, а потом отошел в тень ворот. Неужели он все еще не слышал меня? Почему так странно реагировал? Нет, тут точно что-то было не в порядке!

Я побежала к нему, распихивая людей на своем пути и гулко стуча подошвами сандалий по мостовой. В последний момент он вдруг развернулся и припустил в сторону порта.

– Какого черта?!

Я подобрала его телефон и бросилась за ним. Он сломя голову пронесся мимо лодок, покачивавшихся слева, до каменных ступеней, ведущих на городскую стену, и взбежал по ним. Я следом. Сверху мне открылся потрясающий вид. Подо мной раскинулась бухта с маленьким пляжем, до самого горизонта простиралось бескрайнее море, а с другой стороны громоздился пестрый, как ковер, старый город, увенчанный каменной башней музея Пикассо с развевающимся французским флагом.

Я поднялась на городскую стену впервые, но времени для любования всей этой красотой у меня сейчас не было. Волосы, растрепанные ветром, лезли в глаза, сердце тревожно колотилось, отдаваясь в ушах. Я бежала во весь опор, пытаясь догнать Лео, и наконец-то ухватила его за рукав.

Он обернулся на мой оклик и поднял ладонь, как будто защищаясь. Лицо было искажено страхом. В следующую секунду он широко раскрыл глаза, растерянно пробормотал мое имя, поник, упершись руками в колени, и несколько раз тяжело выдохнул.

Я еще никогда не видела его таким. Не приближаясь вплотную, я осторожно положила ладонь ему на спину и стала мягко чертить кружки. Лео по-прежнему дышал с явным трудом. Когда он снял кепку, я увидела на лбу капли пота.

Меня жгли бесчисленные вопросы, которые я хотела ему задать, но сейчас было не время. Я стояла возле Лео на расстоянии вытянутой руки, гладила его по спине и бормотала успокоительные слова: «Все хорошо. Я здесь».

Когда он выпрямился, это был уже почти прежний Лео, просто ему как будто бы явилось привидение. Я еще раз назвала его по имени. В моем голосе прозвучала такая тревога, что он уронил голову.

– Прости. Я не хотел тебя напугать.

– Не извиняйся.

Я одним шагом преодолела расстояние между нами и обняла Лео. Он крепко прижал меня к себе, опустив подбородок на мою макушку. Его грудь вздымалась, дыхание медленно приходило в норму. Не отстраняясь от меня, он глубоко втягивал воздух и с дрожью выпускал его.

Несколько долгих секунд мы просто стояли, обнявшись. Морской ветер играл моими волосами и медленно охлаждал горячее тело Лео. Честно говоря, увидев его в таком состоянии, я не на шутку испугалась и теперь хотела только одного – быть рядом с ним, поддерживать его. Но как, если я не знала, чего он боится?

Не считая Магали, Лео был единственным человеком, в чьем присутствии я ощущала свою целостность и защищенность. Я знала, что могу смело падать в его руки – он меня подхватит – и что мне необязательно обо всем заботиться и всегда быть сильной. Я хотела, чтобы Лео, находясь со мной рядом, чувствовал то же самое, но, видимо, для этого нужно было запастись терпением.

Когда мы выпустили друг друга из объятий, он провел обеими руками по бледному лицу и несколько раз моргнул. Зрачки были расширены.

– Ох… Давненько со мной не случалось такого на публике.

– Но вообще случалось?

Лео потер затылок, стараясь не встречаться со мной взглядом:

– К сожалению, да. И в свое время довольно часто.

В этот солнечный летний день мы собирались прогуляться по антибским улочкам, может быть, поесть где-нибудь блинчиков… Но теперь прежние планы, очевидно, утратили актуальность. Решив изменить программу, я взяла Лео за руку.

– Пойдем ко мне?

Он посмотрел на меня рассеянно. Что бы на него ни нахлынуло, оно, похоже, до сих пор не отпустило его. Тем не менее Лео криво улыбнулся.

– Да, это сейчас… самое то.

Я вернула ему телефон, который, к счастью, не разбился: только верхний край слегка поцарапался.

– Спасибо, – сказал Лео и нахмурился, видимо, не помня, как вещь выпала из его рук.

Мы переплели пальцы.

– Готов? – спросила я и понимающе улыбнулась, встретив неуверенный взгляд. – Всего десять минут – и мы на месте.

Лео, кивнув, снова надел бейсболку. Я сжала его руку, и мы в обратном направлении проделали тот путь, который он только что пробежал: вниз по ступеням и мимо причала к воротам. Когда мы вынырнули из арки, я мягко потянула его за собой в ближайший тенистый переулок. Это был не самый прямой путь, но Лео сейчас явно не хотел идти по людной улице. Или не мог.

Всю дорогу он держал голову опущенной и внимательно смотрел из-под козырька. Его бегающий взгляд изучал все вокруг, останавливаясь на лице каждого человека, которого мы встречали. Время от времени он переходил на другую сторону улицы или ускорял шаг и вставал передо мной, как будто хотел заслонить меня от чужих взглядов. Обеспокоенная всеми этими странностями, я продолжала держать свои вопросы при себе, потому что не сомневалась: Лео сам мне все объяснит, как будет готов.

Только когда за нами захлопнулась дверь моей квартирки, он расслабился. Прислонился спиной к каменной кладке и резко выдохнул. Первым делом я налила ему воды. Он поблагодарил и выпил залпом.

– Еще?

Он кивнул. Я вернулась в кухонный уголок и снова наполнила стакан, который тут же опустел. Теперь щеки Лео слегка порозовели.

– Ты хочешь есть? Тебе еще что-нибудь нужно?

Он посмотрел на меня, и его темные глаза блеснули, как вулканическое стекло.

– Сейчас мне нужна ты. И больше ничего, – прошептал он.

Я взяла Лео за руки и подвела к своей кровати. Мы легли друг напротив друга, почти соприкасаясь носами. Я нежно погладила его щеку, он, тихо вздохнув, закрыл глаза.

Конечно, я ожидала, что Лео скоро окажется в моей постели, но представляла себе это иначе. Тем не менее сейчас мне хотелось быть только здесь, с ним, сжимающим мои руки с такой силой, будто я одна удерживаю его в этом мире. Мы долго лежали молча. Не зная, что довело его до такого состояния, я все равно ощущала себя удивительным образом связанной с ним, и его боль была моей болью.

Когда Лео наконец открыл глаза, они смотрели уже не так, как раньше. Он снова был в себе и, видимо, готовился к разговору, который считал неизбежным.

– У тебя, естественно, много вопросов, – произнес он очень тихо, почти шепотом, и его теплое дыхание коснулось моих губ.

Я осторожно ответила:

– Очевидно, есть что-то, чего ты боишься. Вероятно, это связано с твоим прошлым. Я не собираюсь давить на тебя, Лео, но, как только ты будешь готов, я выслушаю все, чем ты захочешь поделиться.

Когда я произнесла его имя, он невольно вздрогнул, и я вспомнила, как бежала за ним, а он не реагировал на мои оклики.

– Тебя на самом деле зовут не Лео?

Я понадеялась, что этот вопрос, сам по себе достаточно безобидный, не причинит ему боли. Если там, в городе, у него случилась паническая атака, значит, он пережил нечто ужасное.

Лео опустил глаза, видимо, не выдержав моего взгляда. Наконец он посмотрел на меня сквозь густые темные ресницы и медленно покачал головой. В воздухе между нами повис следующий напрашивающийся вопрос, но я промолчала, и это было встречено с благодарностью. Мы лежали, не говоря ни слова. Слышалось, как на улице лает собака, а под городской стеной волны разбиваются о скалы.

Через какое-то время Лео откашлялся, и его голос зазвучал тверже.

– В моем прошлом есть вещи, о которых я не могу говорить.

Я обратила внимание на выбор слов, явно неслучайный: он не сказал «не хотел бы, а сказал «не могу». Вероятно, это значило «не имею права»?

– Та сцена в порту… – он задумался, решая, как лучше выразиться. – Это было потому, что я увидел одного человека. Или, скорее всего, мне показалось.

– Насколько я понимаю, ты не обрадовался бы такой встрече?

Он покачал головой. Лицо стало твердым, закрытым.

– Когда-то мы были в некотором роде друзьями, но это уже давно не так.

До вполне откровенного разговора со мной Лео все еще не дозрел. Я могла бы обидеться, но напомнила себе: я здесь, судя по всему, вообще ни при чем. Просто в прошлом Лео пережил что-то, что не давало ему покоя в настоящем и, вероятно, даже лишало его надежды на будущее. Это «что-то» на моих глазах превратило его в совершенно другого человека, к которому он, похоже, не желал меня подпускать. Мне было страшно видеть Лео таким, тем не менее я хотела узнать его со всех сторон. В том числе и с темной – с той, которую я сегодня увидела отчетливее, чем когда-либо раньше.

– Может, я однажды угадаю? – произнесла я.

– Что угадаешь?

– Как тебя зовут. Не хочешь – не говори.

Черты Лео смягчились. Он криво улыбнулся, благодаря меня за попытку разрядить атмосферу, и хрипло ответил:

– Буду рад, если ты угадаешь.

Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты и открывали татуировку под ключицами. Я провела пальцами по арабским буквам.

– Что здесь написано?

Он с усилием сглотнул:

– Здесь написано: «Ты не один». Чтобы я не забывал.

– Лео…

Внезапно слезы обожгли мне веки. Через что же должен был пройти человек, на чьем теле увековечены такие слова? Как ему одиноко! Я уткнулась лицом в изгиб его шеи и поцеловала мягкую кожу.

Лео снова заговорил, и его голос уже звучал чуть увереннее. Грудь вибрировала под моей рукой.

– У меня в жизни бывали моменты, когда мне казалось, что я совершенно один. Но на самом деле это не так.

Я прижалась к нему еще крепче и с облегчением улыбнулась. Может быть, он почувствовал мою улыбку.

– Хорошо, если тебя хоть что-то утешает. – Я помедлила, прежде чем задать следующий мучивший меня вопрос: – А сейчас тебе тоже одиноко? Здесь, в Антибе?

– Поначалу было, но теперь нет. За последние годы этот город стал моим домом. Думаю, я буду скучать по нему и по людям, с которыми я здесь познакомился, если опять придется сорваться с места. – От этих слов мне уже стало легче, а потом Лео прибавил: – Ну и, конечно же, у меня есть ты.

– Я?

Видимо, мое удивление позабавило его. Он тихонько засмеялся и едва ощутимо дотронулся губами до моего лба.

– Да. Благодаря тебе я впервые за долгие годы перестал чувствовать себя одиноким.

Я чуть отстранилась, чтобы на него посмотреть. Заметив влажный блеск моих глаз, он погладил меня по щеке.

– Не надо, Аликс. Это же хорошо.

– Я знаю. Просто меня очень порадовало то, что ты сейчас сказал, – прошептала я.

Лео вздохнул так, будто освободился от многих вещей, которые тяготили его годами, и подался ко мне.

Этот поцелуй был не таким, как предыдущие. Он мягко погладил мое сердце, мою душу. Казалось, Лео хочет отдать мне частичку себя – ту, которую он может разделить со мной уже сейчас, – чтобы я всегда ее носила. Я приняла этот подарок, как приняла бы все, что он счел бы возможным мне вверить.

Глава 25

Лео

Поцелуй Аликс растопил меня. В нем было доверие, которого я не заслуживал. Но разве я мог ее оттолкнуть, после того как она пережила вместе со мной мою паническую атаку и не отвернулась, не убежала? После того как она осталась рядом, хотя я не смог посвятить ее в тайны своего прошлого? Я должен был дать ей почувствовать: она лучшее, что случилось со мной за долгие годы.

Наш поцелуй стал глубже, я крепче обнял Аликс. Закинув ногу мне на бедро, она погладила мои короткие волосы, шею, ключицы. Я невольно вздохнул, когда ее рука легла на мое быстро бьющееся сердце. Вот оно – это движение, которое уже не в первый раз меня обезоружило. Я не мог прятаться от Аликс. И не хотел.

Почти в отчаянии я погрузил пальцы в ее волосы, теснее прижал ее к себе, схватил ее губы своими губами. Цепляясь за меня, она царапнула мою кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Легкая боль пришлась очень кстати, заставив меня снова почувствовать почву под ногами и отпустить страхи, сомнения, воспоминания и мысли, навеянные фантомной встречей.

Я быстрым движением стащил с себя рубашку – не расстегивая, через голову. Мне не терпелось почувствовать Аликс. Прикоснуться кожей к ее коже. Удостовериться, что все это настоящее: и она сама, и происходящее между нами. Несмотря на, казалось бы, непреодолимые преграды. Моя реальность – именно это, а не какие-то привидения. И пусть меня черти возьмут, если я откажусь от нее, испугавшись мрачных картин будущего.

Следом за кофточкой Аликс на пол шлепнулись и мои, и ее штаны. Лифчик, который я отшвырнул, повис на спинке кровати, но я не обратил на это внимания. Ведь Аликс лежала рядом со мной во всей своей обнаженной красе, и ее взгляд, обращенный ко мне, был затуманен желанием.

У меня перехватило горло. Я смотрел на светлые волосы с розовыми кончиками (обыкновенно собранные в хвостик, сейчас они свободно рассыпались по плечам), на маленькую родинку над левой ключицей, на груди, идеально умещавшиеся в моих руках, на треугольник от плавок, слегка выделяющийся на загорелой коже (напоминание о чудесном дне, проведенном на острове). За короткое время Аликс стала очень важной, даже неотъемлемой частью моей жизни. Если бы мое прошлое разлучило меня с ней, я бы этого не вынес. Ком в горле разбух. Пришлось сглотнуть.

К счастью, Аликс дала мне минутку, чтобы прийти в себя. Полезла в прикроватную тумбочку и принялась шарить в ящике, ища презерватив, а когда снова повернулась ко мне, я уже овладел собой. Мои руки заскользили по ее телу, она отвечала стонами. Значит, была готова. Вскоре ноги Аликс обхватили меня, я вошел в нее и растворился в ней. Отдал себя без остатка.

Этот раз был долгим и нежным. Я позволил своему телу выразить то, чего не мог сказать сам. Я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни. Ради твоей безопасности я сделаю все, что в моих силах. Но этого может оказаться недостаточно, ведь я не способен защитить даже самого себя.

Аликс крепко обнимала меня, чувствуя, как нужна мне. В моменты, когда она с особенной силой ощущала нашу близость, ее дыхание щекотало мою щеку, а ноготки впивались в спину. Мы смотрели друг другу в глаза, и я надеялся, что она прочтет все мои чувства.

После того как она выгнулась подо мной, а я, дрожа, излился в нее, мы еще долго лежали, обнявшись. Она держала меня, а я ее, и это утешало нас обоих. После этой ночи – первой ночи с Аликс – я почувствовал себя капельку здоровее.

Глава 26

Аликс

Утром я встала и попыталась приготовить блинчики, не разбудив Лео, но это оказалось невозможным, ведь между моей кроватью, на которой он спал, и кухонным уголком было от силы два метра.

Он открыл сначала один глаз, потом второй и с наслаждением потянулся.

– Чем это так вкусно пахнет?

– Блинчиками. Тебе послаще или посытнее? Выбирай!

Лео медленно сел и прислонился голой спиной к прутьям кровати.

– Ты меня балуешь, – сказал он и как будто безмолвно прибавил: «Я этого не заслуживаю».

Я ответила веселой улыбкой, постаравшись отогнать от него подобные мысли.

– После того как ты побаловал меня ночью в моей же постели, вкусный завтрак – это меньшее, на что ты вправе рассчитывать.

– Ну если так… – Лео потер затылок и с улыбкой посмотрел сквозь густые ресницы. – По утрам меня тянет на сладенькое. – Он подмигнул мне. – Только никому не говори.

Почувствовав облегчение, я налила на сковородку новую порцию теста. Мне хотелось, чтобы к нам вернулась прежняя легкость. После вчерашнего Лео явно нуждался в этом, и я, если честно, тоже. По возвращении из Ниццы я предполагала поговорить с ним о своих переживаниях и выяснить, испытывает ли он то же, что и я, но ему оказалось явно не до таких бесед. Да и вообще это могло подождать. Когда он, как сейчас, лежал голый в моей постели с озорной улыбкой на губах, у меня не хватало духу поднять серьезную тему. Да и его вчерашние слова явно свидетельствовали о том, что я для него тоже много значу.

Благодаря тебе я впервые за долгие годы перестал чувствовать себя одиноким… По мне снова пробежали мурашки, когда я вспомнила, как он это произнес и как на меня посмотрел. Мы были на правильном пути, и торопить события я сейчас не хотела.

Пока я жарила блинчики, Лео стоял за мной в одних трусах, прижимаясь к моей спине голой грудью и легонько покусывая меня в шею. Я то и дело хихикала: мне было щекотно от прикосновения его щетины.

– Я говорил тебе, какая ты сексуальная, когда стоишь у плиты? – прошептал он.

Я бросила на него возмущенный взгляд через плечо, он поднял руки.

– Эй! Сексистские клише тут ни при чем. Просто ты готовишь так сосредоточенно, так задумчиво покусываешь нижнюю губку, что мне хочется…

Лео схватил меня за бедра и развернул к себе. Я погрозила ему половником.

– Предупреждаю! Если ты меня отвлечешь и я испорчу наши блинчики, то пощады не жди!

– Ты забываешь, что я уже готовил вместе с тобой и убедился в твоей способности делать несколько дел одновременно.

Я взмахнула половником, и, прежде чем Лео успел опомниться, у него на носу появилась клякса из теста.

– Я не шучу!

Он засмеялся и, вместо того чтобы стереть тесто пальцем, смазал его о мое лицо, быстро поцеловав меня. Я взвизгнула и опять угрожающе подняла половник. Лео выпустил меня и сделал шаг назад, подняв руки.

– Ладно, ладно! Перемирие! Но полного прекращения огня я не гарантирую.

Он взглядом указал на свои оттопырившиеся трусы. Упершись свободной рукой в бедро, я попыталась состроить грозную физиономию, но уголки губ предательски лезли вверх.

– Держись от меня подальше, если не хочешь, чтобы твой завтрак подгорел.

Сковородка за моей спиной зашипела, подтверждая мои слова. Лео склонил голову набок, провоцирующе посмотрел на меня и надул губы.

– Это твое последнее слово?

– Да! Моя кухня – мои правила. Иди накрывай на стол.

Мне пришлось мобилизовать все силы, оставшиеся после ночи, чтобы перевести взгляд с него на сковородку. Утренний Лео с припухшими глазами, в мятых трусах-боксерах и без верха был просто неотразим. И знал это, паразит.

Прежде чем я успела повернуться к нему спиной, он нагловато подмигнул мне, заставив меня улыбнуться, после чего, к моему удивлению, действительно накрыл на стол, да еще и сварил кофе, правда, при этом артистично демонстрировал, какое это мучение для него – смотреть на меня издалека.

Когда я наконец-то присоединилась к нему со стопкой блинчиков на блюде, он, разумеется, все еще не надел рубашку.

– Будешь вести себя прилично?

В его глазах что-то блеснуло. Опустив взгляд, я увидела на своей тарелке салфетку, сложенную в форме сердечка.

– Ой…

Я поцеловала Лео.

– Раз уж от меня никакой помощи в готовке, то приходится набирать очки чем-то другим.

– Ты не виноват, что, когда ты рядом, мне так сложно сосредоточиться на работе.

Он сокрушенно кивнул:

– Прискорбный факт.

Я усмехнулась:

– Кстати, не надейся: так легко ты от меня не отделаешься.

– Рад это слышать, – ответил Лео и потянулся ко мне для поцелуя, но я поспешно прибавила:

– А над твоими кулинарными навыками мы еще поработаем.

Он состроил страдальческую мину, но все-таки поцеловал меня. Я разлила по бокалам апельсиновый сок, и мы принялись за блинчики. Разговор тек непринужденно, я расслабилась. Как будто вполне оправившись после вчерашнего происшествия, Лео снова казался прежним. Я получала удовольствие от нашей шутливой перепалки, с благодарностью чувствуя, что все входит в нормальное русло. Только когда Лео спросил, как дела на работе, мне пришлось выглянуть из нашего маленького веселого кокона в менее уютный реальный мир. Уголки моего рта опустились, и Лео сразу же заметил это.

– Ты чего? – встревожился он. – В ресторане что-то не ладится?

Я, запинаясь, описала свои проблемы в «Le Chat Noir», о которых до сих пор ни разу не упоминала. Было видно, как Лео свирепеет, слушая меня. Его лоб нахмурился, из глаз летели искры.

– Придурок! – прорычал он, когда я закончила свой рассказ. – Как он смеет издеваться над тобой и другими молодыми женщинами?!

Отхлебнув из стакана, он так стукнул им по столу, что я бы не удивилась, если бы стекло треснуло. Раньше я не видела Лео таким. Он открылся мне еще с одной новой стороны. Я почти испугалась, что он вскочит, побежит в ресторан и все выскажет Клоду без обиняков, после чего я, естественно, вылечу с работы.

– Я должна разобраться сама, ты ведь это понимаешь? – спросила я, приподняв брови.

– Конечно, – ответил Лео, как будто выстрелил из пистолета. – Когда ты с ним разберешься, он пожалеет, что не держал свое сексистское дерьмо при себе. – Темные глаза блеснули гордостью, по лицу расплылась опасная улыбка. – Как ты сама сказала? Твоя кухня – твои правила?

– Кухня, строго говоря, его.

– Если уж говорить действительно строго, то она принадлежит хозяйке ресторана, которая вряд ли позволила бы своему шеф-повару так себя вести, будь она здесь. – Лео потянулся ко мне через стол и взял меня за руку. – Я не сомневаюсь, что ты держишь ситуацию под контролем. Просто, когда ты поставишь мерзавца на место, я бы хотел на это поглядеть. Позвони мне заранее, ладно?

Я рассмеялась:

– Посмотрим.

Мы еще некоторое время поговорили о том, как мне действовать, чтобы защитится от нападок шефа. Я рассказала о Клои и Бо, передала то, что узнала от них, – в частности, о своих предшественницах, которых Клод выжил из ресторана.

– Со мной у него этот номер не пройдет, – заключила я. – Мою карьеру он не испортит.

– Если после того как ты объяснишь ему, что к чему, он не перестанет тебе хамить, я могу нанести ему визит. – Лео поиграл бицепсами на обеих руках. – Ты же знаешь, как виртуозно я владею ведром с помоями.

Я так фыркнула, что кофе чуть не брызнул у меня из носа.

– Да уж, мне довелось в этом убедиться, – подтвердила я смеясь.

Кончив завтракать, мы вместе убрали со стола.

– Тебе сегодня нужно на работу? – спросила я, пристраивая недоеденные блинчики в свой крошечный холодильник.

– Нет. – Лео открыл кран, чтобы набрать в раковину воды для мытья посуды. – Следующий рейс будет только через неделю. Зато приедет шейх собственной персоной, так что придется подготовиться: все должно пройти без сучка без задоринки. Ну а сегодня команда без меня обойдется.

– Отлично. Я работаю в вечернюю смену.

Мы оба улыбнулись, очевидно, подумав об одном и том же. До сих пор мы ни разу не проводили вместе так много часов подряд. Это ощущалось почти как репетиция жизни вдвоем. Мысль о том, чтобы делить с Лео будничные заботы и проводить каждую ночь в общей постели, невероятно привлекала меня. Когда он был рядом, все как будто становилось лучше, проще. Даже проблема с Клодом не так угнетала.

Мы стояли у раковины, соприкасаясь бедрами и голыми руками. Лео мыл посуду, а я вытирала, представляя себе наше совместное будущее и невольно улыбаясь во весь рот. Да, вот чего я хотела. Именно этого.

Вдруг, подняв руку, чтобы поставить в навесной шкафчик свою чашку, я почувствовала острую боль в шее.

– Ах, черт!

Чашка чуть не выпала из моих пальцев. Я поставила ее на место и, скривив физиономию, принялась массировать себе загривок. Лео обеспокоенно склонился надо мной.

– Что такое? Тебе больно? Дай посмотрю. – Он отвел мою руку. – Это из-за нашей ночи? Я был недостаточно осторожен?

– Нет-нет! У меня в последнее время вообще все болит, ты тут ни при чем. Это от работы. – Я поцеловала его, чтобы успокоить. – У меня постоянно напряжены плечи и шея. Мне не хочется лишний раз попадаться на глаза Клоду, вот я и пригибаюсь. – Я наклонила голову вправо, потом влево, хрустнув позвонками. – Ай!

Лео встал у меня за спиной и принялся массировать мои плечи. Я вздохнула и расслабилась.

– В последние несколько дней я чувствую себя так, будто какое-то морское чудище проглотило меня, наполовину переварило, а потом выплюнуло на дорогу, где я попала под грузовик.

– О боже! – преувеличенно ужаснулся Лео. – Морское чудище плюс грузовик – вот это комбинация! Да как ты вообще стоишь? – Он подхватил меня на руки. Я взвизгнула от неожиданности. – Сейчас будем оказывать тебе помощь. – Он нахмурил брови и посмотрел на меня. Я ответила ему растерянным взглядом снизу вверх. – Тебе определенно нужен уход. Ну и на всякий случай я бы сделал искусственное дыхание.

Лео улыбнулся и нагнул голову. Разгадав его намерение, я громко засмеялась. Вместо поцелуя он получил шлепок по щеке.

– Ты невыносим! Ты знаешь это?

– А я думал, я твой герой. Твой рыцарь, который в трудную минуту прискачет к тебе на белом коне. И сделает искусственное дыхание рот в рот.

Лео снова попытался поцеловать меня, но я вывернулась, хотя была крепко прижата к его груди.

– Ха-ха! Очень смешно! Тебе бы все прикалываться, а у меня действительно сильно болят мышцы.

– Так значит, морское чудище тобой не закусывало и восьмитонный грузовик тебя не переезжал? – В ответ на его притворное удивление я закатила глаза. Он зажмурился и понизил голос. – Если так, то при мышечных болях я тоже могу оказать помощь.

– Ну попробуй, – произнесла я скептически.

Лео улыбнулся и, не выпуская меня из рук, направился к кровати.

– Тебе нужно больше заниматься спортом!

Он уронил меня на постель. Я вскрикнула и, смеясь, потянула его к себе.

– Надо, чтобы морское чудище проглатывало меня почаще.

Лео с улыбкой склонился надо мной:

– Я только «за».

Через секунду наши губы соприкоснулись, и все чудовища, мышечные спазмы и серьезные разговоры были забыты.

* * *

Следующие несколько недель прошли легко и весело. Я была неправдоподобно счастлива. До сих пор я никогда не испытывала таких сильных чувств и теперь вовсю наслаждалась ими.

Несколько дней подряд я просыпалась в объятиях Лео. Потом, к моему огромному сожалению, ему пришлось вернуться на яхту, но мы все равно проводили вместе каждую свободную минуту: готовили, смотрели «Нетфликс», дегустировали местные вина, использовали любую возможность, чтобы прогуляться по окрестностям – на лодке или пешком. Пару раз Клои одалживала нам свой мотороллер.

После того что случилось с Лео в порту, мы по молчаливой договоренности старались обходить это место стороной. В чем бы ни была причина той панической атаки, я не хотела, чтобы она повторилась. Кстати, я заметила, что Лео теперь почти не показывался на улице без темных очков и бейсболки, да и вообще мы стали мало гулять по городу.

Ну а в целом у нас все шло прекрасно. Я изучила каждый сантиметр тела Лео, знала, как он реагирует на то или иное мое прикосновение, что его смешит, а что заставляет задуматься. Он признался мне в своей слабости к ливанской кухне и показал, где подают лучшие фалафели с кунжутным соусом и хумусом. После этого я сделала ему сюрприз: сама приготовила для него фалафель, который он должен был съесть с моего голого тела.

Чем лучше мы узнавали друг друга, тем активнее становилась наша сексуальная жизнь. Благодаря физической и эмоциональной близости с Лео я постоянно пребывала в приподнятом настроении. Мне хотелось, чтобы эта счастливая пора никогда не заканчивалась. Правда, при том что я, как мне казалось, уже изучила Лео очень хорошо, я по-прежнему не имела ни малейшего понятия о его жизни до приезда в Антиб. Не знала, чем он увлекался в детстве, в каком квартале Парижа вырос, есть ли у него семья.

Я убедила себя, что эти знания для меня необязательны. Поскольку сам Лео не заговаривал о своем прошлом, я не пыталась его расспрашивать, и он был, очевидно, благодарен мне за это. Иногда я ощущала темный ореол вокруг Лео. Над его головой висела грозовая туча, и я, как ни старалась, не могла ее отогнать. Оставалось только надеяться, что в ближайшее время она не прольется дождем, который окутает темнотой и мою жизнь тоже.

Опасаясь чего-то подобного, я все еще не решалась поговорить с Лео о том, насколько сильные чувства я к нему испытываю. Мне не хотелось отпугнуть его и разрушить наш уютный кокон. Его жесты и прикосновения свидетельствовали о том, что я тоже очень много значу для него. При этом я помнила слова, сказанные им на пляже.

Я хочу быть с тобой. Моя бы воля – ничего бы другого не делал. Но ты должна знать, что я вряд ли смогу остаться навсегда.

Как женщина, давно открывшая для Лео свое сердце, я просто надеялась, что его опасения окажутся напрасными. Вероятно, он все-таки сможет остаться. Вероятно, те сильные чувства, которые он испытывает ко мне, не позволят ему уйти, что бы ни случилось. Вероятно…

Я старалась, чтобы эта неопределенность не омрачала нашего счастья. Решив наслаждаться жизнью здесь и сейчас, я отгоняла от себя мысли о возможном будущем без Лео.

Только с Клои мне не удавалось притворяться. При каждом удобном случае она спрашивала про Лео и встревоженно хмурилась, когда я рассказывала, как нам хорошо. Моя подруга разрушала ту иллюзию, которую я так старательно выстраивала для самой себя, и это, кончено, царапало меня. К счастью, я всегда могла отвлечь ее расспросами о Бене. Клои решилась пойти с ним на свидание, но их отношения складывались непросто. Во-первых, им, похоже, мешал языковой барьер. Во-вторых, рано или поздно Бен должен был вернуться в Лондон. Я охотнее выслушивала опасения и сомнения Клои, чем разбиралась со своими собственными.

Что касается Клода, то она, как и Лео, советовала мне взять у Максима номер Сильви, чтобы в случае чего позвонить и попросить о заступничестве. До сих пор я категорически не хотела этого делать. Для меня было важно решить проблему самой. Вот только как? Ответа на этот вопрос я пока не нашла. Мой испытательный срок закончился, и место я не потеряла, однако шеф продолжал осложнять мне жизнь своими придирками. Я не могла не опасаться, что рано или поздно он все-таки найдет какой-нибудь абсурдный повод, чтобы меня уволить. Ждать пришлось недолго.

Глава 27

Лео

Последние недели были самыми счастливыми в моей жизни. Мы с Аликс проводили много времени вместе, но я хотел еще больше. Больше близости. Прикосновений кожей к коже. Самой Аликс. Да, с ней мне хотелось всего. И я постепенно понял, что это уже не пугает меня. Во мне не осталось ничего, кроме радости. И надежды на будущее. Может, я все-таки смогу сохранить свое счастье надолго? Может дни, когда мне приходилось постоянно оглядываться через плечо, наконец-то остались позади?

Привидение из прошлого больше не появлялось, и я внушил себе, что тот человек мне просто померещился. Рядом с Аликс я чувствовал себя непобедимым и хотел бы, чтобы так было всегда.

Лежа в гамаке, который мы подвесили для пассажиров, я глядел в безоблачное голубое небо. Шейх в сопровождении семейства и охранников отправился на прогулку по парфюмерным магазинам Грасса, поэтому у меня в кои-то веки появилось немного свободного времени. От солнца и легкого покачивания я разомлел. До конца высокого сезона оставалось меньше месяца. Лето прошло удачно: гости не скупились на чаевые, команда очень хорошо потрудилась. Я гордился своими коллегами. И собой тоже, но главный свой успех я видел не в профессиональной жизни, а в эмоциональной. Благодаря Аликс я снова стал понимать самого себя. Признал, что могу полюбить. И верить в будущее. Это было потрясающе.

Мне вдруг очень захотелось поделиться с близким человеком радостью своей личной победы над тенями прошлого, и я взял телефон, лежавший у меня на коленях. Движение моей руки вывело гамак из равновесия. Когда он перестал качаться, я ткнул пальцем в приложение, которое давно не открывал, – почту.

Письмо, начатое перед тем случаем в порту, так и осталось неотправленным. Оно укоризненно напоминало о себе красной единицей над папкой исходящих. Мой телефон хранил след того дня, когда я позволил страху взять надо мной верх. На моей душе остались царапины, и, если я не хотел, чтобы рана, уже наполовину зажившая, снова открылась, я должен был обратиться к человеку, который действительно знал меня и который наверняка очень беспокоился из-за того, что я давно не писал.

Почему я так долго откладывал? Ведь дела шли все лучше и лучше. Возможно, мне хотелось дождаться такого момента, когда точно будет о чем рассказать. Когда я смогу написать о том, что изменило мою жизнь.

Итак, я открыл начатое письмо и добавил к нему еще несколько предложений.

Я кое-кого встретил. Ее зовут Аликс. Я думаю, это она – та самая женщина, которую я, видимо, ждал, чтобы набраться храбрости и снова начать дышать полной грудью. Чтобы жить, а не дрожать, забившись в свою нору. Я почувствовал это, как только впервые увидел ее на пробежке в антибском порту, просто до сих пор не решался признать. Ну а врать тебе было бы бессмысленно, правда? Ты же видишь меня насквозь. Поэтому даже пытаться не буду.

Я уверен, она тебе понравится. Ты полюбишь эту девушку так же сильно, как люблю ее я.

Отправив письмо, я глубоко и с облегчением вздохнул, широко улыбнулся и, снова подняв взгляд, словно бы утонул в синеве неба. Мне казалось, я вот-вот полечу. Стремительно, ничего не боясь и ни на что не оглядываясь.

Глава 28

Аликс

Настал день, когда я, отработав положенный срок по всем другим специальностям, наконец-то могла заняться кондитерским искусством и представить свое крем-брюле. После трех месяцев ожидания мне ужасно не терпелось показать то, что я умею лучше всего.

Пик сезона миновал. Через пару недель количество туристов должно было заметно уменьшиться. В начале сентября, после долгих летних каникул французы возвращались домой, к работе и учебе.

Была почти половина двенадцатого. В зале звучала негромкая музыка, раздавались голоса первых посетителей. На кухне деловито стучали ножи и звякала посуда. Все эти шумы доходили до меня приглушенными, потому что кондитерская зона, где я теперь работала, была огорожена. Сипиве, мой новый непосредственный начальник, посыпал сахарной пудрой шоколадные кексы, разложенные по красивым тарелочкам. Я с наслаждением вдохнула божественный аромат.

Пока я работала на кухне вместе с остальными поварами, мы с Сипиве почти не пересекались, но вступив в его маленькое, несколько обособленное королевство, я сразу почувствовала себя комфортно. Поняла, что здесь я смогу развернуться. Еще вчера вечером мы обсудили меню, Сипиве мне все показал и предоставил возможность действовать самостоятельно. Я, разумеется, первым делом принялась за крем-брюле. Сегодня мое творение должен был увидеть Клод.

Правда, пока я готовила, у меня появились сомнения. Может, тогда, в первый день, мне не стоило себя хвалить? Вероятно, мудрее было дождаться подходящей возможности и показать, что я умею, а не заявлять: «У меня отлично получается крем-брюле!» Но Клод сам меня спросил, в чем моя сильная сторона, и я ответила, не погрешив против истины. Если теперь я засомневалась в своих способностях, то это только благодаря бесконечным оскорблениям, которые я терпела целых три месяца. На самом же деле десерт получился у меня ничуть не хуже, чем обычно. Еще вчера я взбила сливки и молоко с яичными желтками, разлила смесь по маленьким белым формочкам и убрала на ночь в холодильник. Оставались последние штрихи.

Сегодня я осторожно посыпала застывшую массу коричневым сахаром, обработала газовой горелкой и удовлетворенно оглядела: кристаллики полностью растаяли, образовав ровную золотистую корочку. Я уже почти слышала, как она хрустит, когда гость разламывает ее ложечкой.

– Классно выглядит, – сказал Сипиве, чьего присутствия я до сих пор не замечала, потому что с головой ушла в работу.

Он улыбнулся мне, отчего морщины на его лице стали глубже.

– Спасибо! – сказала я, просияв.

– Я рад, что теперь ты мне помогаешь. Наконец-то я смогу заняться делами, для которых нужно особенно много времени и внимания.

Сипиве был опытным кондитером, проработал в «Le Chat Noir» не один десяток лет. Когда он гордо сообщил мне, что в конце следующего года уходит на пенсию, я решила всячески помогать ему, чтобы в оставшиеся месяцы рутинные хлопоты как можно меньше отвлекали его от творчества. Я чувствовала, что мы непременно сработаемся. Если, конечно, Клод позволит мне задержаться в кондитерской зоне.

– Колдуй над своими шедеврами, а я займусь всем остальным, – сказала я, многозначительно указав на его шоколадные кексы.

Благодарно кивнув, он заправил несколько коротких прядей поседевших кудрявых волос под шапочку и продолжил работать. Я принялась выполнять заказы гостей, и вскоре привычные манипуляции заставили меня забыть обо всех проблемах. Когда посетитель впервые попросил крем-брюле, я от радости захлопала в ладоши. Если мой десерт понравится гостям, это будет уже половина успеха. Ну а остальное от меня, увы, не зависит. Я прекрасно понимала: Клод не похвалит мою работу, даже если мне дадут приз за лучший крем-брюле Прованса.

Пока я мысленно ругала Дракона, он сам нарисовался в дверном проеме. Как всегда, в черной бандане вместо поварского колпака. Морщины вокруг его серых глаз прорисовывались резче обычного – наверное, из-за недоброго прищура. Похоже, он несколько дней не брился: на щеках, подбородке и шее серела щетина.

– У вас тут все нормально?

На секунду оторвав взгляд от своей работы, Сипиве кивнул.

– Я рад, что у меня появилась напарница. Да еще и такая талантливая.

Он похлопал меня по плечу. Я ответила ему благодарным взглядом и снова посмотрела на шефа. Тот состроил гримасу, не предвещавшую ничего хорошего.

Мое сердце тревожно забилось. Может, Клода уязвило то, что Сипиве меня похвалил? Неужели этому болезненно самолюбивому человеку никто не объяснил, что похвала в адрес другого не умаляет его собственных достижений? На кухне «Le Chat Noir» всем хватало места. Каждый повар мог раскрыть свои способности, и команда только выигрывала от этого.

Клод угрюмо приблизился ко мне. Настал момент, от которого, возможно, зависела моя карьера.

– Сейчас посмотрим.

Схватив порцию крем-брюле, он достал из ящика ложку и разбил ею карамельную корочку. Раздался отчетливый хруст. Этот тест я прошла.

Расправив плечи, я постаралась скрыть волнение. У меня не было оснований сомневаться в качестве моей работы. На этот раз Клод не мог ни к чему придраться, не мог меня унизить. Я находилась в своей стихии. Мне еще никогда не было в «Le Chat Noir» так хорошо, как в последние несколько часов. Здесь, в кондитерской зоне, я была скрыта от недоброжелательных взглядов шефа и наконец-то расслабилась, понадеявшись, что теперь смогу свободно развиваться и никто мне в этом не помешает. Клод должен был признать мое творение удачным. Просто должен.

– И это, по-твоему, идеальное крем-брюле? – фыркнул он, отправив ложку в рот. – Не смеши меня!

К моему лицу прилила кровь. Сердце застучало так громко, будто хотело выпрыгнуть. Я не поверила собственным ушам.

– Правильно говорят, – язвительно продолжил Клод, – самоуверенность до добра не доводит. Но ты не расстраивайся, Аликс. Кто невысоко забрался, тому и падать не больно.

Что это, черт возьми, могло означать? Он решил меня понизить? Разжаловать в судомойки? Или просто уволить? Но на каком основании? Даже если бы мой десерт действительно не понравился ему, это не могло быть причиной. Я почти улыбнулась, решив, что меня разыгрывают.

Клод бросил использованную ложку в раковину. Прежде чем вынести вердикт, он ковырнул мое крем-брюле всего один раз, но даже в этом, похоже, не было необходимости. Он все равно не собирался менять то мнение обо мне, которое моментально сложилось у него при нашей первой встрече.

– Попытай счастья во второсортной кондитерской своей маленькой подружки, – бросил Клод напоследок. – Твое место там, а не здесь.

Все мое тело уже дрожало от ярости. С чего я вообразила, что в этот раз все будет не так, как обычно? Что шеф меня зауважает и станет играть со мной по-честному? Теперь еще и Клои оказалась мишенью для его женоненавистничества. Видимо, он каким-то образом пронюхал о наших совместных обеденных перерывах. Мысль о том, что по моей вине она перестанет получать заказы от ресторана, стала последней каплей, переполнившей чашу моего гнева.

– Клои мне не «маленькая подружка», и ее кондитерская не «второсортная», – процедила я сквозь зубы. – На твой взгляд, это нормально – так неуважительно говорить о людях? Ты хоть раз в жизни сказал о какой-нибудь женщине что-то хорошее?

Клод угрожающе приблизился ко мне. Я уже была готова на него наброситься, а он, судя по всему, получал от этой сцены неподдельное удовольствие.

– Ты заикнулась об уважении? Если хочешь сохранить работу, Аликс, то позволь тебе напомнить: это ты должна уважать меня и следить за своим тоном, когда со мной разговариваешь.

Во мне скопилось столько гнева, что я сама не знала, какое слово сорвется с моего языка, если я открою рот. Поэтому я просто стояла и смотрела на Клода горящими глазами. Он победоносно улыбался. Видимо, предвкушал, что я вот-вот зайду слишком далеко и со мной будет покончено.

Интересно, с моими предшественницами он тоже использовал этот сценарий? Провоцировал их до тех пор, пока они не срывались? Удавалось ли ему добиться от них чего-то, что можно было классифицировать как непрофессиональное или этически некорректное поведение? Или они сами уходили, когда у них кончалось терпение? Я начинала их понимать. Мои собственные силы тоже были на исходе.

– Я подумаю, что с тобой делать, – продолжил Клод скучающим тоном. – Вариантов немного, поскольку во всех областях ты продемонстрировала одинаково убогие результаты. Помнится, я уже предлагал тебе попробовать себя в качестве официантки. – Он пренебрежительно взмахнул рукой и мрачно ухмыльнулся. – Это предложение в силе. Черный фартук я тебе, так уж и быть, обеспечу.

Я вскипела. Чтобы в очередной раз меня оскорбить, этот хам решил заодно смешать с грязью моих коллег, чья работа в зале так нелегка и так много значит для ресторана. Нет, это уже чересчур.

– Знаешь что, Клод? Если я тебе настолько в тягость, тогда просто уволь меня! – выпалила я.

После трех месяцев борьбы с собой эти слова принесли мне невероятное облегчение. Я произнесла их так громко, что Клод, опешив, попятился. Я тут же сделала шаг к нему: пришла моя очередь атаковать.

– Ты самовлюбленный женоненавистник! Я сама больше не желаю работать на такого засранца! – Я сорвала с себя белый передник и бросила в него. – Ты обращаешься со всеми сотрудниками, как с грязью, а мне вообще житья не даешь, пока я тут жопу рву. Вместе с остальными. Я много трудилась, чтобы получить это место, и напрасно ты намекаешь, будто мне кто-то что-то преподнес на серебряном блюде. Я знаю себе цену и больше не потерплю от тебя издевательств.

Выражение растерянности на лице Клода сменилось улыбкой триумфатора.

– Вы только поглядите! Малышка наконец-то вылезла из своей скорлупы. А я уж думал: «Когда же она начнет истерить?» И вот, пожалуйста! Сейчас гости прибегут выяснять, кого тут режут. Вы, женщины, это умеете. Строить из себя жертву. Главное орать погромче и выдавить пару слезинок. Тогда вы сразу получаете, чего хотели.

Снова перейдя в наступление, он подошел ко мне непозволительно близко – так, что я почувствовала его затхлое дыхание и захотела брезгливо отвернуться.

– Но только не на моей кухне, – прибавил он угрожающе тихо.

Очевидно, мои слова нисколько не смутили его. Я так долго носила их в себе и с таким наслаждением от них освободилась, но они ничем мне не помогли.

Я гневно заморгала, сдерживая обжигающие слезы. Неужели ради того чтобы отвести душу и на секунду почувствовать себя победительницей, я пожертвовала своей работой? Судя по физиономии шефа, так и было.

– На твоей кухне? – донесся чей-то голос через открытую дверь. – Я не ослышалась, Клод?

Глава 29

Аликс

Клод резко повернулся и застыл, как громом пораженный. В дверном проеме стояла стройная загорелая женщина с длинными серебристыми волосами, в шикарном светло-зеленом брючном костюме. Вопросительно приподняв брови, она смотрела на Клода сквозь элегантные очки в тонкой золотой оправе.

– Сильви? – прохрипел он, не придумав, что сказать в свою защиту.

Значит, это была она – Сильви Леллуш, хозяйка ресторана и моя начальница. Наша начальница. Единственный человек, стоящий выше Клода.

Во время онлайн-собеседования я видела только ее слегка размытое лицо на экране ноутбука, и вот теперь она наконец-то явилась мне во плоти. Постукивая высокими каблуками, она вошла и, скрестив руки на груди, сказала:

– Думаю, нам надо поговорить, Клод. Желательно наедине.

Дракон на мгновение побледнел, но потом снова залился краской. Произошла внезапная смена ролей. Теперь он стоял перед своей начальницей, которая ждала от него ответа, и положение подчиненного явно не нравилось ему.

– Я имел в виду… Я только хотел сказать…

– Полагаю, ты хотел сказать именно то, что сказал, – оборвала его Сильви. – Почти все лето меня здесь не было, тем не менее я следила за происходящим в ресторане.

Постаравшись скрыть негодование, Клод начал:

– Я всего лишь пытаюсь понять, какую работу поручить Аликс. Я помню: ты единолично решила ее принять. Но, вероятно, тебе следовало бы посоветоваться со мной. Как профессионал я считаю, что она не может принести нашей команде никакой пользы.

– Твое мнение разделяют не все.

Сильвия обернулась и посмотрела на дверь. Только теперь я заметила, что она пришла в сопровождении Бо. Сушеф расхаживал по коридору и сейчас явно предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы не здесь.

– Теперь я на месте и буду делать выводы сама, – продолжила Сильви. – Но уже сейчас я могу сказать: если Аликс и дальше будет работать так, как, по словам Бо, работала до сих пор, то, когда Сипиве уйдет на пенсию, она получит его место.

Клод пошатнулся, как подстреленный.

– Аликс? Chef de partie? Через полтора года? – Его голос вдруг стал до смешного высоким и скрипучим, как у попугая. – Нет, ты не можешь так поступить!

– Очень даже могу, – ответила Сильви. Уголок ее рта слегка приподнялся, но в этой улыбке не ощущалось ни капли веселья, а в приятном голосе зазвучали металлические нотки. – Я, кажется, нахожусь в своем ресторане. И было бы неплохо, ес-ли бы ты об этом помнил.

Явное предостережение не возымело эффекта. Ни суровый взгляд, ни лед в голосе Сильви не охладил Дракона. Он побагровел, на его виске забилась жила.

– Так вот, значит, как сегодня все делается? Девчонке достаточно знать пару влиятельных людей из ресторанного бизнеса, и перед ней сами собой открываются все двери. Интересно, что Аликс пообещала своему шефу в Бордо, чтобы он порекомендовал ее тебе? Какие услуги, – он произнес это слово с подчеркнутым пренебрежением, так что оно прозвучало двусмысленно, – она ему оказывала? И ты, Сильви, повелась на рекомендации, добытые таким способом!

У меня перехватило дыхание. Это было просто уму непостижимо! Клод попытался сказать, что я и Максим… Человек, который заменил мне отца? Который, в то время как моим настоящим родителям было на меня насрать, помог мне выбраться из беспорядочной клубной жизни, дал профессию и надежду на будущее? Я почувствовала такую дурноту, что меня чуть не стошнило. Прежде чем я успела ответить, Клод повернулся ко мне.

– Ты действительно на все готова, да? Ходишь тут, втираешься в доверие к моим поварам, к гостям. Не удивлюсь, если ты и Бо что-нибудь пообещала, чтобы Сильвия услышала о тебе хвалебные отзывы. Ты на все согласна, лишь бы удовлетворить нездоровые карьерные амбиции?

Я вдруг почувствовала железное спокойствие. Мой гнев перерос во что-то более темное и опасное. Я твердо посмотрела на Клода, больше не ощущая ни малейшего страха перед ним. Если до сих пор я еще могла испытывать к нему какое-то уважение как к профессионалу, то теперь он его окончательно утратил. Мне было почти жаль этого человека, который кипятился, дико жестикулировал, пронзал Бо оскорбленными взглядами и оглядывался на совершенно растерянного Сипиве, ища помощи. Почти жаль. Но только почти.

– Клод, тебе лучше остановиться, – сказала я таким ровным голосом, что даже сама удивилась. – Ты только создаешь себе лишние трудности. Все твои обвинения совершенно беспочвенны, и, думаю, в глубине души ты и сам это понимаешь. Не старайся. Твои выпады больше не смогут меня уязвить.

Дракон вытаращил глаза, провел рукой по лбу и повернулся вокруг своей оси.

– И ты туда же! Вздумала указывать мне, что делать, а чего не делать? Может, ты возомнила, будто и мое место у тебя уже в кармане?

Он огляделся, ожидая одобрения, как человек, который сдернул фальшивую личину с эгоистичного чудовища. Ему даже в голову не приходило, что он поплатится за свою клевету. Я предупреждала его. Но разве он меня когда-нибудь слушал?

Сильви, по-прежнему стоявшая, скрестив руки на груди, окинула Дракона холодным взглядом. Бо отвел глаза в сторону, как будто не мог видеть, как низко шеф опустился. Сипиве неодобрительно скривил рот. Поняв, что поддержки ждать неоткуда, Клод понесся дальше.

– Так всегда бывает, когда женщины дорвутся до власти. Вам, бабам, лишь бы выгораживать друг друга.

– Довольно. – Сильви покачала головой и сделала шаг вперед. – Я не собиралась увольнять тебя, Клод. После стольких лет совместной работы я хотела для начала поговорить с тобой. Наедине. Выслушать твою точку зрения. Дать тебе еще один шанс. Но ты только что отнял его у себя.

– Уволить меня? – повторил Клод с отрывистым смешком. – Может, ты нас всех одного за другим повыгонишь? Заменишь женщинами? Очень хорошо! Поощрять сотрудниц, которые этого совершенно не заслужили, а с нами обращаться, как со вторым сортом, только потому, что мы мужчины! Это и есть ваш прекрасный новый мир?

Он подскочил к Сильви, как будто хотел на нее напасть. Бо выступил вперед, чтобы в случае чего вмешаться. Ну а у Сильви, надо отдать ей должное, ни один мускул в лице не дрогнул.

– Не делай из себя посмешище, Клод. Если ты не успокоишься, мне придется позвать охрану, чтобы тебя вывели.

– Не трудись! Я сам уйду! – сорвав и швырнув на пол свою бандану, Дракон бросил последний испепеляющий взгляд на меня. – Видимо, ты с самого начала на это и рассчитывала. Надеюсь, теперь ты довольна.

– А то как же! – сказала я ему вслед. – Я только затем сюда и пришла, чтобы довести тебя, совершенно незнакомого мне человека, до холерического припадка, за который ты будешь уволен, хотя я от этого абсолютно ничего не выиграю. Ты разгадал мой дьявольский план.

Клод уже давно с шумом покинул кухню и не слышал моих слов, зато Сильви неожиданно громко расхохоталась. Мы с Бо озадаченно переглянулись и тоже засмеялись. А что еще нам было делать в такой абсурдной ситуации?

Смех помог мне освободиться от гнева, напряжения и страха – груза, который я таскала за собой с первого рабочего дня. Мне стало так хорошо, будто с моей груди упал тяжелый камень и я наконец-то опять смогла дышать свободно.

Смахнув пару слезинок, выкатившихся из карих глаз, Сильви положила руку мне на плечо.

– Аликс, я бы хотела официально поприветствовать тебя как члена нашей команды. Вне зависимости от твоих дьявольских планов, мы тебе очень рады. Добро пожаловать!

Глава 30

Аликс

Через несколько минут я впервые оказалась в кабинете Сильви на верхнем этаже ресторанного здания. Она жестом предложила мне сесть в мягкое кожаное кресло перед ее столом и, расположившись напротив, произнесла:

– Уф… Это было…

– Нервозно?

Сильви рассмеялась:

– Я хотела сказать «очень неловко», но и это тоже подходит. – Она поправила очки и внимательно посмотрела на меня. – Аликс, позволь мне еще раз подчеркнуть: я очень сожалею о том, чего ты здесь натерпелась.

– Все нормально.

– Нет, конечно, не нормально. Если бы я была на месте, я бы такого не допустила. Я доверила ресторан не тому человеку, но больше не совершу подобной ошибки.

Не зная, что сказать, я просто кивнула. Естественно, Сильви была права, но то, как Клод себя вел, объяснялось не только ее отсутствием. К тому же никто не мог предугадать, что, почувствовав безнаказанность, он позволит себе распуститься до такой степени.

– Как я уже говорила, – продолжила Сильви, – я с самого начала получала всю необходимую информацию от Бо. Даже если меня нет на месте, я все равно хочу знать, как дела у моих новых сотрудников. Когда я услышала, что Клод к тебе придирается, я сначала не могла поверить. Но это подтвердили и Тимоте, и Эмиль. Ты, наверное, удивишься, если я скажу тебе, что они оба, не сговариваясь, написали мне на электронную почту и рассказали, как Клод с тобой обращается. Тогда я поняла: дело серьезное.

Я действительно была удивлена.

– Это… Это…

Глядя на Сильви широко раскрытыми глазами, я не находила слов, чтобы выразить, как я тронута. Значит, коллеги все-таки заступились за меня – пусть и по электронной почте.

Моя растерянность вызвала у Сильви добродушный смех. Возле ее глаз и рта прорисовались морщинки.

– Несмотря на проблемы, которые омрачили начало твоей работы у нас, ты, я думаю, согласишься, что я собрала отличную команду.

Я воодушевленно кивнула. С этим действительно нельзя было поспорить.

Сильви продолжила:

– Коллеги давно приняли тебя и высоко ценят твои профессиональные качества. И человеческие тоже. Если они за тебя вступились, это говорит о многом. Большего мне и не надо.

От волнения у меня защекотало в животе. К чему Сильви клонила?

– Во время собеседования мы, к сожалению, не успели как следует познакомиться, но теперь, надеюсь, наверстаем упущенное. Так или иначе, я уже сейчас могу предположить, что в конце будущего года, когда Сипиве уйдет на пенсию, нашим кондитером станешь ты.

Я разинула рот. Так, значит, тогда, при Клоде, она говорила всерьез!

– Это была бы честь для меня, – прочувствованно произнесла я. – Кондитерское искусство – именно то, чем я всегда мечтала заниматься.

– Я знаю, – с улыбкой кивнула Сильви. – Так написано в твоем резюме. К тому же оценки, которые ты получила по окончании учебы, говорят сами за себя. Конечно, я ожидаю от тебя, что ты продолжишь работать так же хорошо, как начала. Правда, для этого желательно, чтобы тебе не мешали. – Сильви нахмурилась, видимо, подойдя к неприятной части нашей беседы. – К сожалению, тебе придется уживаться с Клодом еще три месяца. Уволить его немедленно я не имею права по условиям договора. С этим ничего не поделаешь.

Такая новость, разумеется, не могла меня не огорчить, но радость от того, что в следующем году все изменится к лучшему, была сильней. Как только Клод уйдет, я смогу дышать свободно, а потом, вероятно, даже получу повышение. Ради этого стоило потерпеть еще пару месяцев. К тому же мне казалось, что Дракон теперь поутихнет. Сильви за этим проследит. Между тем она продолжала:

– На первых порах Клода заменит Бо, а я пока займусь поиском нового шеф-повара, причем прежде всего буду обращать внимание на женщин.

Я просияла:

– Это было бы замечательно. Я уже прочувствовала, насколько женское руководство лучше мужского, хотя после твоего возвращения прошло не больше часа.

Сильви подалась ко мне и заговорщицким тоном произнесла:

– Только Клод не должен об этом знать. А то он окончательно утвердится в своей теории всемирного женского заговора.

Я засмеялась и могла бы смеяться долго – так хорошо и свободно я себя при этом почувствовала.

– Спасибо за возможность работать в твоем ресторане, Сильви. Я тебя не разочарую.

Она мотнула головой:

– Не благодари. Ты всего добилась своим трудом. Твои результаты говорят сами за себя. А теперь я должна извиниться перед Максимом. Он мой старый друг и, направляя тебя ко мне, рассчитывал, что ты будешь в хороших руках. А тут такое… Теперь он мне голову оторвет.

Поскольку Сильви действительно взяла телефон, я встала, еще раз благодарно улыбнулась и вышла из кабинета. В коридоре я прислонилась к стене. События этого дня до сих пор не укладывались у меня в голове. Неужели все позади и теперь я действительно буду спокойно работать, заниматься творчеством, не тратя силы на сомнения и страхи? Неужели я освободилась? Неужели наконец-то смогу проявить себя, но при этом мне не придется каждую секунду кому-то что-то доказывать? Сильви дала понять, что верит в меня: я всего добилась честно, результаты моей работы говорят сами за себя… Действительно, я заслужила свое место в «Le Chat Noir», и сегодняшний богатый событиями день окончательно убедил меня в этом.

Более того, мне было обещано, что, если я продолжу в том же духе, то меньше чем через полтора года стану кондитером. За это время Сипиве успеет передать мне свой опыт, и в двадцать шесть лет я при благополучном развитии событий уже буду отвечать за целый раздел меню, причем не какой-нибудь, а мой любимый. Мы с Клои начнем тесно сотрудничать, и я смогу лично принимать у нее заказы.

Рука сама собой нырнула в карман брюк и выудила телефон. Пусть моя подруга первой узнает классные новости.

Гудки шли так долго, что я уже хотела нажать на отбой, но в последний момент Клои взяла трубку.

– Да? – произнесла она, по-видимому, запыхавшись.

Я услышала, как упал какой-то предмет: может быть, ключи.

– КЛОИ! – крикнула я.

– Аликс? Что-нибудь случилось?

– Клода уволили! Теперь я смогу остаться с Сипиве, а если все пойдет хорошо, то через полтора года получу его место!

Повисла пауза, как будто Клои переваривала услышанное. А может, просто вытирала руки, перепачканные мукой или шоколадным кремом. Вдруг она взвизгнула так громко, что мне даже пришлось слегка отстранить телефон от уха.

– Это же замечательно! От всей души поздравляю тебя, Аликс!

– Спасибо.

– Значит, теперь мы с тобой не только подруги, но еще и коллеги! Давай вместе придумаем несколько новых сортов макаронов! Например, со вкусами мороженого «Феноккьо». Лаванда, орех макадамия, соленая карамель… Я, кстати, давно собиралась это попробовать.

Клои была в своей стихии и говорила с такой радостью в голосе, что мне захотелось ее обнять. Мы обменялись парой идей, а потом я, став серьезной, взволнованно прошептала:

– Клои?

– Да? – откликнулась она тоже очень тихо и немного обеспокоенно.

– Все закончилось. Я наконец-то могу выдохнуть. Работа теперь моя, и Дракон меня уже не проглотит.

– Да, – повторила Клои. – Ты справилась, Аликс, и я страшно горжусь тобой. – Она кашлянула. – Если это не слишком нагло с моей стороны.

Я засмеялась:

– В самый раз! Ты же моя подруга! Тебе можно все.

– Звучит неплохо, – робко ответила Клои.

– Ты о том, что тебе все можно?

На этот раз засмеялась она:

– Нет. Что я твоя подруга. Я ведь тоже считаю тебя своей подругой, ты же знаешь?

– Теперь знаю.

Мы приятно помолчали. Мое сердце как будто набухло в груди.

– Ты уже сказала Лео? – спросила Клои после паузы.

– Нет, ты первая, кому я позвонила. Он будет разочарован. У него уже созрел план рыбной атаки на Клода.

Клои снова засмеялась. Она знала, при каких обстоятельствах мы с Лео познакомились.

– Не выдумывай. Он будет горд за тебя, что ты справилась без его помощи.

– Наверное, и это тоже. – Упоминание о Лео заставило меня остро почувствовать, как сильно мне его не хватает. Мы не виделись уже пару дней. – У него сейчас совсем нет свободного времени, потому что шейх на яхте.

После еще одной короткой паузы Клои осторожно спросила:

– А как у вас вообще идут дела? Ты что-то помалкиваешь об этом…

– У нас все отлично! – с жаром ответила я. – В последние несколько недель мы по-настоящему узнали друг друга, и теперь мне кажется, что у нас все серьезно.

– Я имею в виду, – уточнила Клои, немного осмелев, – поговорила ли ты с ним о своих чувствах? Сказала ли, что хочешь, чтобы вы были вместе и чтобы он никуда не уходил?

– А, вот ты о чем…

Я прикусила нижнюю губу. Конечно, Клои была права. Она ведь уже давно посоветовала мне решиться на этот разговор. Лучше оставить непростой момент позади, чем ждать, что однажды Лео ни с того ни с сего скажет: «Прощай!» Но нет, он так не поступит. Тем более после того, как чудесно мы с ним провели последние месяцы.

С другой стороны, он предупреждал меня о нашем возможном расставании, и с тех пор мы не касались этой темы. Как и его загадочного прошлого. Или моих чувств к нему. Мне снова вспомнилось то, что он сказал после того странного случая у городской стены.

В моем прошлом есть вещи, о которых я не могу говорить.

С тех пор он ни словом не обмолвился о своей жизни до приезда в Антиб. А у меня было столько впечатлений, как приятных (от наших встреч), так и неприятных (от проблем на работе), что я почти перестала думать о том происшествии. Предпочла вытеснить из головы тревожные мысли.

Но теперь в ресторане все наладилось, и у меня больше не было отговорки, чтобы и дальше откладывать важный разговор. Все могло бы сложиться так чудесно! Оставался только этот непроясненный вопрос. Еще недавно мне казалось, что одержать победу над Клодом не проще, чем перепрыгнуть через собственную тень, но я справилась, значит, мне все по плечу.

– Аликс? – Голос подруги вывел меня из задумчивости. – Ты еще здесь?

– Да. Извини, – сказала я и улыбнулась, хотя Клои не видела этого. – Ты права. Я поговорю с Лео.

– Ты справишься! К тому же я уверена: он чувствует то же, что и ты. Иногда мы сами преграждаем себе дорогу. Но откровенный разговор может это исправить.

– Спасибо, Клои. Ты мудрая женщина.

– Ерунда. Любая подруга сказала бы тебе то же самое.

Видимо, мой комплимент опять взволновал и смутил ее.

– Ты не «любая» подруга. И я невероятно рада, что мы встретились.

Клои ответила не сразу, а когда заговорила, ее голос прозвучал сипловато, но в то же время в нем ощущалась улыбка.

– Это взаимно. – Она тихонько шмыгнула носом. – Держи меня в курсе, ладно?

– Обязательно. До скорого!

– До скорого!

Я тоже была растрогана и тоже улыбалась. За каких-то три месяца я узнала стольких чудесных людей! Я жила в раю. Я отделалась от шефа, который мне досаждал. Казалось, лучше быть уже не может. Или все-таки может?

Чувствуя радостный трепет в груди, я набрала номер Лео.

Глава 31

Лео

Когда мой телефон зазвонил, мы с Амиром при помощи длинных палок выуживали из бассейна надувные игрушки внуков шейха. Стояли на раскаленной солнечной палубе в окружении резиновых арбузов, фламинго и единорогов.

Я достал телефон из кармана шорт. Из-за жары я в виде исключения позволил себе работать не в униформе. Тем более что, если бы я упал в ней в воду, дорогая ткань пострадала бы. А пассажиры сейчас все равно были не на борту.

Как только я увидел, кто звонит, уголки моего рта сами собой полезли вверх. Амир сразу понял, в чем дело.

– Иди уже! – весело крикнул он. – Дальше я сам управлюсь.

Я не заставил себя уговаривать.

– О’кей!

Амир, смеясь, запустил в меня надувным сердцем – держателем для стакана. Я сумел увернуться и скрылся в спасительной тени бара.

– Ты так сильно по мне соскучилась, что не можешь дождаться нашего завтрашнего свидания? – спросил я, нажав на соединение, и, стянув с себя футболку, вытер ею влажный лоб. Мне пришлось на пару секунд отодвинуть телефон от уха, но я все равно слышал взволнованный голос Аликс. Она казалась такой счастливой! – Подожди, что? Кажется, прозвучали слова «Клод» и «увольнение»?

– Все верно, ты не ослышался! – Захлебываясь от радости, она рассказала мне о возвращении хозяйки ресторана и о своей блестящей победе над ненавистным шефом. – Мы с Сильви ему показали! Жаль, тебя там не было. Слышал бы ты, чего он нам наговорил!

– Нес сексистскую чушь?

– Еще какую! Мол, Сильви взяла меня исключительно потому, что я женщина. Нам, бабам, только бы выгораживать друг друга, бла-бла-бла… И так тысячу раз.

– Тысячу?

Аликс приостановилась, поняв, что я опять ее поддразниваю. Я представил себе, как она закатила глаза, но, когда она продолжила, я снова услышал в ее голосе улыбку.

– Сначала я пыталась игнорировать хамство Клода, но потом мое терпение лопнуло, и я проорала ему в физиономию все, что во мне скопилось… Ну ладно, может, не совсем проорала, но формулировки были сильные.

– В этом я даже не сомневаюсь, зная твою буйную фантазию. Ты продемонстрировала ее при первой же нашей встрече.

– Когда ты вывалил мне на голову десять тонн рыбы? – уточнила Аликс, по-видимому, очень довольная собой и своими театральными преувеличениями.

– Именно, – хмыкнул я. – Даже минимум десять тонн.

Она засмеялась. Это был самый прекрасный звук в мире.

– Аликс?

– Что?

– Знала бы ты, как я сейчас хочу тебя поцеловать! Я очень-очень горжусь тобой.

– Я тоже хочу тебя поцеловать. И тоже горжусь собой. Мы должны непременно отметить это событие. Могу завтра принести из ресторана бутылочку вина, подходящего для такого случая.

Только теперь я вспомнил, что у меня тоже есть новости.

– Предоставь все мне. Я как раз знаю идеальный способ отпраздновать твой успех.

Аликс укоризненно пощелкала языком:

– Идеальный, да? И давно ли ты стал так громко выражаться, мистер Я-всегда-говорю-все-как-есть?

Теперь засмеялся я:

– Это из-за тебя. Любой, кто так долго слушает твои притянутые за уши сравнения и чудовищные гиперболы, не может не заразиться.

– Да-да, ты мне лучше скажи, что за идеальный способ ты придумал.

Ее нетерпение позабавило и тронуло меня. Я поднес телефон поближе к губам и таинственно понизил голос.

– Это будет вечеринка. На самой настоящей яхте. С шампанским и канапе. Хозяин праздника – один из богатейших людей на планете. Дресс-код – все самое шикарное, что найдется в твоем шкафу.

– Чего-чего? – взвизгнула Аликс. – Шейх устраивает вечеринку?

– Он только это и делает.

– Сформулирую поточнее: шейх устраивает вечеринку, на которую нам можно прийти?

Я засмеялся:

– Да, и это впервые. Я сам, честно говоря, удивился. В последнее воскресенье августа он приглашает всю команду в порт Галлис, на свою вторую яхту, чтобы отпраздновать закрытие сезона. Можно приводить гостей. И нам ничего не придется делать – только развлекаться. Шейх за все платит.

– Вау! – Аликс ненадолго лишилась дара речи, что случалось с ней очень редко. – И ты хочешь взять меня? – спросила она, придя в себя.

– Естественно, тебя! А поскольку у нас теперь появился такой повод для праздника, то это вообще будет твой вечер.

– Вечер будет вашим. Очевидно, шейху есть за что вас благодарить, раз он так расщедрился.

– Если бы он знал, какая ты классная и какую победу сегодня одержала, он бы сам закатил пир в твою честь.

Аликс опять радостно взвизгнула:

– Ох, ну надо же! Я так рада! Только теперь я должна пробежаться по магазинам, а то мне совершенно нечего надеть на такое шикарное мероприятие.

– Я мог бы сказать, что ты будешь самой красивой женщиной на борту, даже если придешь в мешке из-под картошки, но это такая банальность…

– Нет уж, говори!

– Ты будешь самой красивой женщиной на борту, даже если придешь в мешке из-под картошки.

– Хороший мальчик.

– Я серьезно, Аликс. – Мой голос вдруг зазвучал низко и хрипловато. – Ты лучший повар, которого я знаю. Ты заслуживаешь всего, чего хотела бы достичь. И если я делаю комплименты, то я действительно так думаю.

Мы помолчали. Шумел ветер, тихо плескалась вода в бассейне. Крикнула чайка. А потом я услышал, как Аликс, сглотнув, прошептала:

– Я знаю. И на эту вечеринку я бы ни с кем другим не захотела пойти. Только с тобой. Даже если бы мне пришлось надеть мешок из-под картошки.

Глава 32

Аликс

Порт Галлис оказался маленькой яхтенной гаванью в квартале Жуан-ле-Пен, у основания мыса Антиб – живописной косы, которой я любовалась с лодки и которую мечтала осмотреть с тех пор, как прибыла на Лазурный Берег.

Поскольку Жуан-ле-Пен находится на другом конце города, я приехала на такси. Расплатившись с водителем и выйдя из машины, с любопытством огляделась. В этой части Антиба я раньше не бывала. Коллеги объяснили мне, что, поскольку здешний пляж самый большой в городе, туристы останавливаются здесь охотнее, чем в историческом центре. Причем многие из них очень небедные люди – это трудно было не понять по тому, какие роскошные виллы обступили гавань.

Будучи частной яхтенной пристанью, порт Галлис значительно уступал порту Вобана в размерах и выглядел, как мне показалось, уютнее. Лео говорил, что максимальная длина яхты, которая может здесь стоять, – сорок три метра. Впрочем, на меня, человека неискушенного, даже такие относительно небольшие суда производили впечатление гигантов. Все, что я видела вокруг, было белое или кремовое, начищенное и отполированное до блеска. Повсюду зеленели растения в больших горшках. Слева от меня, там, где начинался мыс, росли пинии, справа дугообразно тянулся песчаный пляж – казалось, что чуть ли не до самых Канн, чьи далекие крыши освещало заходящее солнце. От того, как дополняли друг друга архитектура и природа, захватывало дух. Прямые линии и строгие пропорции изысканно контрастировали с нетронутой естественностью. Французская Ривьера никогда не разочаровывала. Здесь тебя всегда ожидали новые открытия, новые чудеса.

Я постаралась остановить этот момент, чтобы надолго сохранить его в памяти. Море, сверкающее на солнце, волны, тихо бьющиеся о борта лодок, мягкий вечерний бриз, играющий моими празднично заплетенными волосами. Глубоко вдохнув соленый воздух, я перевела взгляд с гавани на зеленый полуостров.

Я приехала пораньше, чтобы успеть осмотреться до начала праздника. На мне были плоские балетки и легкое вечернее платье цвета шампанского, которое я позволила себе купить на свою зарплату. В такой одежде я вполне могла немного прогуляться.

Минут двадцать я бродила по улицам, окаймленным пиниями. Любовалась шикарными виллами и садами. Дойдя до отдаленной бухточки, я осторожно, чтобы не повредить платье, свернула на узкую тропинку и спустилась к морю. Здесь, среди изрезанных скал, вода была такой прозрачной, что я видела каждый камешек на дне. Проплыл косяк рыбок. При малейшем дуновении ветерка рыбацкие лодки начинали мягко покачиваться на волнах. Цикады сегодня трещали особенно громко. Проведя в Антибе целое лето, я привыкла к этим ежевечерним концертам, как и к вездесущему шуму моря.

Сосны, обступившие бухту, напоминали сгорбленных старцев. Деревья, растущие здесь, выдерживали безжалостный напор стихий. Чтобы противостоять ветру, они глубоко проникали в почву узловатыми корнями. Стволы были тонкими и корявыми, а кроны, смыкаясь, образовывали крышу, защищавшую меня от солнца, которое уже близилось к горизонту.

Я села на скамейку. Отсюда открывался потрясающий вид на залив Жуан и архипелаг Лерен, куда мы плавали с Лео. Я живо вспомнила нашу первую совместную поездку. Меня бросило в жар, когда я подумала о том, как его руки касались моего обнаженного тела. В воде. И на берегу. Под шелестящими деревьями. Единственными, кто видел нас, были солнце, песок и море.

Я уже давно поняла, что больше не представляю себе жизни без Лео. Особенно здесь, в этом удивительном месте, где все перекликается с моими чувствами к нему. Время пришло. Сегодня я преподнесу Лео свое сердце на серебряном блюде. Подам, как бутылку дорогого шампанского. Надеюсь, она не взорвется. Не выстрелит мне в лицо пробкой и осколками.

Достав телефон из клатча, расшитого жемчужинками, я сфотографировала закат над бухтой и отправила снимок Магали с подписью:

Пожелай мне удачи.

Сестра знала, какой разговор я запланировала на этот вечер. Они с Клои и так болели за меня, но сейчас мне понадобилась дополнительная поддержка: сердце разбухло в груди – настолько я была взволнована и величием пейзажа, и важностью той задачи, которая стояла передо мной. К счастью, на этот раз Магали ответила почти мгновенно:

Я верю, что ты со всем справишься.

А теперь вперед! Хватай его!

Я засмеялась, растроганно прижав телефон к груди. Магали была права. На днях я уже решила другую проблему, не менее серьезную, и теперь ничто не мешало мне подарить свое сердце любимому человеку. Впервые в жизни. Это будет мой вечер. Наш вечер.

Почувствовав прилив сил, я встала и направилась в сторону гавани.

* * *

Когда я вернулась в порт Галлис, уже почти стемнело. Среди многих яхт я еще издалека узнала ту, на которой начиналась вечеринка. Она была вся в огоньках, по трем палубам расхаживали нарядно одетые люди. Раза в два меньше «Авроры», это судно не уступало ей элегантностью отделки. Очевидно, шейх был фантастически богатым человеком. И щедрым, раз он решил так отблагодарить свою команду за нелегкий труд на протяжении всего лета.

Ощущая, как колотится сердце, я прошла по широкому пирсу. Справа и слева от меня тянулись ряды пришвартованных яхт. Ветер уже немного посвежел, принеся предчувствие наступающей осени, но пока еще было приятно тепло.

Все громче слышалась музыка, смешанная с обрывками разговоров и звоном посуды. Аппетитно запахло жареной рыбой. Почувствовав урчание в животе, я ускорила шаг, и вот яхта уже возвышалась прямо передо мной. На нижней палубе, у перил, стояла, глядя на меня, одинокая фигура. Другие гости увлеченно разговаривали, пили шампанское, любовались морем. Но только не этот человек. Он широко улыбнулся и поднял руку, приветствуя меня.

Я резко остановилась. Моргнула. Пригляделась. Так это же… Мои ноги едва не подкосились. Лео в черном смокинге был просто неотразим.

Пока он проталкивался к трапу, я постаралась вернуть себе контроль над собственным телом, по которому побежали мурашки, но мои щеки все равно пылали, когда он спустился ко мне по узким сходням.

Пиджак сидел на нем идеально: под тканью угадывались мускулистые руки и широкая грудь. Расстегнутый ворот белой рубашки открывал надпись под ключицами. Коротко стриженные волосы, ухоженная щетина, татуировки, выглядывающие из-под засученных рукавов – все это придавало его шикарному образу оттенок дерзости, хоть я и знала, что на самом деле он вовсе не тот плохой парень, за которого я приняла его при первой встрече. Не удержавшись, я подбежала к нему, обхватила его обеими руками за шею и страстно поцеловала.

От неожиданности резко вдохнув, Лео пылко ответил на мой поцелуй. Несколько секунд нам казалось, что, кроме нас, здесь никого нет – только вода и небо, в котором загораются первые звезды. Трап слегка покачивался, и Лео крепко прижимал меня к себе, обхватив за талию. Тяжело дыша, мы разомкнули губы и посмотрели друг другу в глаза.

– Ты выглядишь… Вау… – это все, что я смогла выговорить.

Лео, подняв бровь, тихо засмеялся:

– Я как раз собирался сказать тебе то же самое. – Он выпустил меня из рук и окинул взглядом, сделав шаг назад. – Твои волосы… Платье… Ты сама…

Лео покачал головой и провел ладонью по щетине, издав шуршащий звук, который мне так нравился, после чего снова притянул меня к себе и поцеловал.

– Эй вы, двое! – послышалось с яхты. – Вы весь вечер собираетесь там стоять и обжиматься?

Я застыла, а Лео даже не подумал смутиться. Только через несколько долгих секунд он не спеша отстранился от меня и отвел руку назад. Открыв глаза, я увидела, что он показывает средний палец парню, прервавшему наш поцелуй.

Наконец мы оба развернулись лицом к яхте, и Лео представил мне своего коллегу и лучшего друга, о котором я уже довольно много слышала.

– Аликс, это Амир. Амир, это Аликс.

Парень держал в каждой руке по бокалу и сейчас приветственно звякнул ими.

– Я рад лично познакомиться со знаменитой Аликс – виновницей того, что наш шеф в последнее время ходит такой счастливый.

Я смущенно засмеялась, и даже Лео (я готова поклясться) слегка покраснел, прежде чем закатить глаза.

– Амир имеет привычку слишком много болтать, как ты, наверное, уже поняла, – сказал он и повел меня по трапу. – Идем, познакомишься с остальными. Твоя вечеринка ждет тебя.

– Не выдумывай, – фыркнула я. – Это ваш праздник, вы его заслужили.

– Но мы с тобой отмечаем прежде всего твой успех, – прошептал Лео мне на ухо, и я сладостно содрогнулась, когда его теплое дыхание коснулось моей шеи.

Как только мы поднялись на борт, Амир вручил нам бокалы и заговорщицки подмигнул мне.

– Я не соврал, – сказал он, понизив голос. – Ты действительно делаешь его счастливым.

К моим щекам прихлынуло приятное тепло. Я торопливо глотнула искрящегося шампанского и с улыбкой прошептала:

– Он меня тоже.

Услышав, очевидно, все, что хотел, Амир взял нас обоих под руки и повел по нижней, или главной, палубе.

– Добро пожаловать на яхту «Сара». Шейх назвал ее в честь дочери. Прежде чем наняться на «Аврору», я пару месяцев работал на судне вроде этого. – Он сделал размашистый жест. – Было поспокойнее. Здесь можно разместить до десяти пассажиров и небольшую команду.

Поскольку сейчас на борту находились все, кто работал на «Авроре», плюс гости, которых они пригласили, мне казалось, что здесь яблоку негде упасть. Впрочем, вероятно, у меня не сложилось бы такого впечатления, если бы я не видела, как просторно может быть на более крупной яхте.

– Шейх тоже здесь? – спросила я.

Амир засмеялся:

– Нет. И планированием вечеринки он, естественно, занимался не сам. Просто нанял организатора и кейтеринговую компанию.

– Но его охрана здесь, – добавил Лео, указав на угрюмого шкафообразного парня, который стоял перед входом во внутреннюю часть яхты и бдительно сканировал взглядом толпу. – Видимо, следит, чтобы мы чего-нибудь не сперли или не поломали.

– Вечеринка ваша, а правила шейха, – заметила я. – Но это в общем-то справедливо, если учесть, что он предоставил для праздника свою яхту.

Мужчины кивнули. Видимо, они не привыкли жаловаться на распоряжения своего работодателя. Устроив эту вечеринку, он признал, что они отлично поработали и заслуживают награды.

Все присутствующие были шикарно одеты и, очевидно, прекрасно проводили время. В порядке исключения гостям разрешили не снимать обувь. Из грамотно расставленных колонок звучала спокойная музыка в стиле хаус. Шампанское текло рекой, миниатюрные закуски на подносах официантов выглядели превосходно.

Мы дали круг по палубе, и мне показалось, что Лео уже проявляет нетерпение. Так, во всяком случае, я истолковала взгляды, которые он постоянно на меня бросал. Неужели ему так же не терпелось остаться со мной наедине, как и мне с ним? При мысли о словах, которые я заранее подобрала, у меня внутри что-то перевернулось. Я захотела как можно скорее найти укромное место, посмотреть Лео в глаза и раскрыть перед ним свое сердце. Я надеялась услышать от него, что он разделяет мои глубокие чувства.

Наши взгляды встретились, и он кривовато улыбнулся, как бы извиняясь. Я пожала плечами. Мол, все нормально. Я рада познакомиться с Амиром, даже если он, не замечая нашего нетерпения, слишком увлекся болтовней о яхте, чудесной августовской погоде и хорошо подобранной музыке.

Несколько раз мы останавливались перед группками коллег, которых Лео и Амир со мной знакомили. Все казались веселыми и дружелюбными. Шампанское щекотало меня изнутри, подогревая мои чувства. Несмотря на то что между нами стоял Амир, я ощущала умиротворяющее тепло, которое излучал Лео. Время от времени ветер доносил до меня его запах, а наши взгляды встречались каждые несколько секунд.

Вместе с пузырьками игристого вина во мне бурлила радость, и я уже не пыталась сдержать широкую улыбку. После волнующих событий этой недели я чувствовала себя непобедимой. Особенно здесь, рядом с Лео. В кругу его друзей. Теперь это был и мой круг тоже. И я не сомневалась: после предстоящего разговора мне уже не придется бояться, что мое счастье окажется недолговечным.

Когда рядом с нами возник очередной официант с подносом, Амир наконец-то от нас отвлекся.

– Авокадо и креветки! – воодушевился он и тут же отпустил наши руки. – Прошу меня извинить.

Парень побежал за официантом с явным намерением отобрать весь поднос. Лео, тихо засмеявшись, приблизился ко мне и положил ладонь на мое бедро.

– А я уж боялся, он никогда не оставит нас в покое.

Я шутливо ткнула его кулаком в плечо:

– Да ну тебя! Человек же думает, что старается для нас.

– Спасибо ему за это, но я предпочитаю поскорее перейти к той части вечера, когда мне не придется ни с кем тебя делить.

Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза:

– Не возражаю. – Мне вдруг стало ужасно жарко. Нервно теребя платье, я быстро осушила бокал. – Здесь есть такое место, где нам не будут мешать?

Лео с улыбкой протянул мне руку:

– Наконец-то я дождался этого вопроса! Мадемуазель, прошу следовать за мной! – После этих слов он таинственно умолк и подвел меня к лестнице.

Стоявший перед ней шкафообразный тип, кивнув, пропустил нас.

– Ух ты! – Я хихикнула. – Мне пора начинать впечатляться?

Лео подавил усмешку:

– Пока нет, но уже скоро.

Мы поднялись на вторую палубу, потом на третью. Она оказалась значительно короче двух других и напоминала балкон, с которого можно было обозревать всю яхту. В закрытой части располагалась пустующая капитанская рубка. Оставшееся пространство, огороженное перилами, занимал круглый столик с мягкими диванчиками. Отсюда открывался великолепный вид на бескрайнее море. Волны мерцали при свете почти полной луны. Я как будто бы попала в прекрасный сон.

Но дух у меня захватило не поэтому, а потому что я увидела свечи, горящие повсюду: на полу, на столе. В их теплом свете поблескивали два бокала и бутылка моего любимого бордоского вина.

– Лео… – Мой голос оборвался. – Это все для нас?

Он кивнул и привлек меня к себе.

– Я же обещал: это будет твой вечер.

Его губы так мягко коснулись моих, что я невольно вздохнула. У меня опять едва не подкосились ноги, причем не из-за качки. Руки Лео дотронулись до моей шеи и спины, погладили кожу, отозвавшуюся на это прикосновение. Я провела пальцами по его щеке, мой поцелуй стал настойчивее. Наши языки встретились, дразня и лаская друг друга. Ветер высвободил из моей замысловатой прически несколько прядок и теперь играл ими. Они нежно, как Лео, гладили меня по лицу.

Его руки заскользили по моей спине, потом по бедрам, талии, животу и наконец коснулись сосков, которые тут же прорисовались под тонкой тканью платья (бюстгальтера на мне не было). Все мои вены налились желанием. Я подалась к Лео, ласкавшему мою грудь, и прижалась к нему бедрами.

Рядом с нами никого не было. Видимо, Лео зарезервировал это место для нас двоих. Музыка и голоса доносились с нижней палубы, образуя негромкий шумовой фон. Людей мы не видели. С какой легкостью я могла бы сейчас утонуть в мягкой обивке, спустить бретельки с плеч и раскрыть ноги, чтобы пальцы Лео убедились в том, что я уже готова к близости с ним… Но я напомнила себе о важном разговоре, ради которого так долго собиралась с силами и от которого нельзя было просто отмахнуться. Ну а то, чего мне в эту минуту больше всего хотелось, могло немного подождать.

Я медленно и нехотя отстранилась. Лео, играя, прихватил и потянул мою нижнюю губу. Я ответила легким укусом, заставившим его тихо застонать.

– Может, сначала… – пробормотала я. – Может, сначала выпьем по бокалу вина?

Мой прерывающийся голос свидетельствовал о том, как мне трудно сосредоточиться. Когда Лео в последний раз провел подушечками пальцев по моим ключицам, мне пришлось сделать мощное волевое усилие, чтобы снова не упасть к нему в объятия.

– Конечно, – сипло ответил он, тоже сдерживая себя с очевидным трудом. – Все будет так, как ты хочешь.

Лео стал разливать вино, а я, воспользовавшись тем, что он сейчас на меня не смотрит, сделала глубокий вдох и попыталась утихомирить сердце. На ладонях выступил пот. Момент настал.

Чего я боялась? Лео приготовил мне такой чудесный сюрприз и так меня целовал еще секунду назад… В последние несколько недель я постоянно ощущала его веру в мои силы, его поддержку. Мысленно он все время был рядом со мной. Каждую свободную минуту мы проводили вместе. Смеялись. Любили друг друга. Я еще никогда и ни к кому не испытывала таких сильных чувств, а он… За него говорили его поступки.

Я должна была решиться немедленно. Открыть все, что накопилось в моей душе. И таким образом показать Лео пример.

Улыбаясь, я приняла из его руки бокал. Мы чокнулись, мелодично звякнув хрусталем, посмотрели друг другу в глаза и сделали по глотку. Еще раз глубоко вздохнув, я наконец-то заговорила.

Глава 33

Лео

– Лео, это лето, которое мы провели вместе, было просто невероятным, – сказала Аликс так серьезно, что я насторожился.

Ее лицо приняло торжественное выражение, слова зазвучали ясно и решительно. А смысл, который они в себе несли, то есть чувства, о которых они свидетельствовали, превосходили мои самые смелые ожидания.

Приготовившись внимательно выслушать ее, я невольно приблизился к ней. Внизу начались танцы. От моих веселящихся коллег нас отделяла вторая палуба – поменьше главной и почти пустая. А за перилами было только море, и больше ничего. Глубокое и бескрайнее, как мои чувства к этой женщине.

– Я помню: ты говорил, – продолжила Аликс, – что вообще-то не заводишь серьезных отношений. Не ищешь для себя чего-то стабильного. Со мной на первых порах было так же. – Она сглотнула и откашлялась. – Но за эти летние месяцы для меня многое изменилось. Изменилась я сама. – Ее веки дрогнули, но потом она опять посмотрела мне прямо в глаза. – Лео, я в тебя влюбилась.

Именно в тот момент, когда Аликс произнесла эти слова, взявшие меня за сердце, я увидел его – того самого человека. Сначала просто уловив боковым зрением какое-то движение, я постарался сосредоточиться на Аликс, но фигура мужчины, стоявшего у перил второй палубы и открыто смотревшего на нас, неудержимо притягивала мой взгляд.

Безжалостные серые глаза впивались в мое лицо. Даже на таком расстоянии я не мог ни с кем его перепутать. Он был в униформе кейтеринговой компании и держал в руках поднос. Но такая маскировка не могла меня обмануть. Я запомнил это лицо так хорошо, что даже семь лет спустя, стоило мне его увидеть, меня сразу же прошибал холодный пот. Как тогда у городской стены.

В тот раз мне удалось себя успокоить, списать все на собственное разыгравшееся воображение. И именно теперь, взлетев на высоту, с которой так больно было падать, я убедился в том, что зрение меня не обмануло.

Он выбрал идеальный момент и специально встал так, чтобы Аликс его не видела, а я видел. При этом, стоя на палубу ниже, он был для меня недосягаем.

Я остолбенел от страха. Что этот человек задумал? Устроить сцену? А вдруг у него при себе оружие и он станет угрожать гостям? Или схватит Аликс, чтобы через нее добраться до меня?

Я подошел к ней еще ближе и инстинктивно попытался ее защитить: обнял и одним движением отслонил от ограждения.

– Лео?

Расправив плечи, я встал между ней и перилами, чтобы тот человек больше не мог ее видеть, и повернулся к нему. Наши горящие взгляды встретились, и на его лице появилась довольная ухмылка. Он убедился, что угроза дошла до адресата. Сейчас мне больше всего хотелось перемахнуть через ограждение и броситься на него. Я бы что угодно сделал, лишь бы его остановить. Но я знал: этот человек способен на все, и теперь, когда он увидел меня с Аликс, да к тому же на яхте, битком набитой ни в чем не повинными людьми, я был в его руках.

Еще несколько секунд он смотрел на меня, торжествующе улыбаясь. Потом едва заметным кивком дал мне понять, что желает поговорить со мной. Наедине. А затем отвернулся и куда-то исчез. Мое сердце забилось тупо и болезненно. Прошлое все-таки настигло меня. Жизнь промелькнула, как один миг.

Тем временем Аликс ждала моего ответа.

– Лео? – опять произнесла она, кашлянув, – уже не просто растерянно, но еще и раздраженно.

Неудивительно. Ведь она только что открыла мне сердце. Сказала такие слова, от которых я при других обстоятельствах взлетел бы до небес.

Я в тебя влюбилась…

А я мог думать только об одном: Аликс в опасности. Тот кокон, в котором мы прятались от действительности все эти три месяца, вот-вот рассыплется. Точнее, это даже не кокон, а мыльный пузырь. Слишком тонкий и хрупкий, чтобы служить нам сколько-нибудь надежным убежищем. Он не смог защитить Аликс от моего прошлого. От меня.

Я мучительно медленно повернулся и посмотрел на нее. С каждой секундой, которую она проводила рядом со мной, угрожавшая ей опасность возрастала. Я должен был последовать за тем человеком и убедиться в том, что он никому ничего не сделает.

Аликс нахмурилась. В ее глазах все еще теплилась надежда, которую я сейчас должен был погасить. Потому что просто не имел права поступить иначе.

– Ты чувствуешь то же самое? – спросила она дрожащим голосом. – Разве наши отношения не достойны того, чтобы мы воспринимали их всерьез?

– Аликс…

Я провел рукой по лицу, утратив способность нормально соображать. Из водоворота путающихся мыслей мне удавалось вычленить только одно: надо отвести от нее угрозу. Немедленно!

Другого пути не было. Тот человек уже видел нас вдвоем и наверняка намеревался сыграть на моих чувствах к Аликс. Он причинит ей боль, чтобы добраться до меня. Значит, пришло время исчезнуть. Я должен был защитить Аликс, так же как однажды защитил другую дорогую мне женщину. И я точно знал, что для этого нужно делать.

Подавив глубокий вздох, я заставил себя посмотреть в это лицо, все еще обращенное ко мне с надеждой, в эти искрящиеся глаза. В последние несколько минут все, о чем я мечтал, осуществилось. И сразу же было у меня отнято. Вместе с Аликс.

Я постарался навсегда запечатлеть в памяти ее черты. Такие мягкие, полные любви. Через секунду и они выразят сначала растерянность, а потом и ярость. Она возненавидит меня за то, что я разбил ей сердце. А у меня не будет времени, чтобы объясниться.

Наконец я болезненно выдавил из себя:

– Я должен уехать.

Аликс широко раскрыла глаза:

– Уехать? Уже сейчас? Куда?

Она нахмурилась. Очевидно, мои слова не оказались для нее полной неожиданностью.

– Сегодня же ночью мне придется исчезнуть из Антиба. И не возвращаться.

Морщинки на ее лбу углубились.

– Нет, этого не может быть… – Ее взгляд забегал по моему лицу, ища хоть какие-нибудь признаки того, что я говорю несерьезно. Поиски не дали утешительных результатов. Я надел каменную маску. – Ты шутишь? – произнесла Аликс, нервозно усмехнувшись.

– К сожалению, нет, – ответил я и, не выдержав, отвел глаза. – Мне сейчас совсем не до шуток. Все… запутанно.

Снова отважившись посмотреть на Аликс, я увидел между ее бровей вертикальную черточку.

– Значит, это правда? Ты все это время позволял мне выворачивать душу наизнанку, чтобы потом сказать: «Я должен уехать»? – Она шумно выдохнула. – Я тут распинаюсь перед тобой, как дура, а ты заранее решил отправить меня в отставку? Причем запланировал сделать это на вечеринке, чтобы свидетелей было побольше?

– Аликс…

Я хотел возразить, но понял, что оставить ее в неведении – самое простое решение. Сказать ей правду я все равно не могу. И мне в любом случае придется причинить ей боль. Тогда пускай будет так, как она подумала: я решил с ней расстаться и устроил для нее прощальный вечер. Сделал ей последний подарок.

Я опустил глаза и кивнул. К векам подступили горячие слезы. Я сжал кулаки и изо всех сил впился ногтями в собственную кожу, чтобы эта боль пересилила ту, которая переполняла сердце. У Аликс задрожала нижняя губка.

– Нет, ты меня не обманешь. – Она энергично помотала головой. – Я поняла, в чем дело. Ты можешь это отрицать, но мы не чужие друг другу люди. Я знаю тебя и вижу, что сейчас ты просто на себя наговариваешь.

Я отвернулся. Часы тикали, но я все не уходил. Не мог оставить Аликс одну на этой палубе.

– Ты предупреждал меня, – продолжила она, – что тебе, вероятно, придется уехать. Но если я все равно хочу остаться с тобой? Хочу, чтобы мы были вместе? Лео! Посмотри на меня!

Я не смог поднять глаза.

– Так не получится, – сказал я, медленно отдаляясь от нее.

От лестницы меня отделяло не больше метра, но ничто и никогда не давалось мне так тяжело, как эти несколько шагов. Даже бежать из Парижа было легче. Сейчас я чувствовал себя человеком, который должен погрузиться в медленно застывающую горячую смолу.

– Лео, если ты просто уйдешь…

Аликс произнесла эти слова шепотом, но они ударили меня так, как если бы она прокричала их мне в лицо. Ее голос дрожал. В нем слышалось отчаяние. Продолжая стоять будто вкопанный, я наконец-то повернулся к ней. Ее взгляд, полный боли, разочарования и обиды, так глубоко врезался мне в грудь, что я чуть не задохнулся. Мне нестерпимо захотелось прикоснуться к щеке Аликс и прошептать ей на ухо: «Все будет хорошо, все наладится».

Но я знал: ничто не наладится. То время, которое я провел с этой женщиной, навсегда останется лучшим в моей жизни, и мне не позволено надеяться на продолжение такого счастья. Я никогда ее не забуду. Вместе с ней я мог бы попробовать начать все с чистого листа, но понимал, что из этого ничего не получится, если я не порву со своим прошлым. Настало время ответить за свои ошибки. Слишком долго я пытался убежать. Теперь будь что будет. Неизвестно, доживу ли я до утра или с завтрашнего дня все навсегда останется позади.

Чувствуя тесноту в горле, я отвернулся и уронил голову. Если я не исчезну сейчас же, то потом вообще не смогу.

– Прости, – надтреснуто прошептал я и стремительными шагами ушел от женщины, которую любил.

Глава 34

Аликс

Я лежала в постели и пялилась в темноту широко раскрытыми глазами. Вот уже несколько часов я без конца гоняла в памяти наш разговор с Лео. То есть говорила-то в основном я, а он был немногословен. Он казался сломленным. Как будто какая-то сила подчинила его себе. Раньше я никогда не видела Лео таким.

Что произошло? Почему все вдруг так резко изменилось? Я его чем-то обидела? Или напугала? Или просто слишком скоро потребовала слишком многого?

Вечер начался чудесно. Нам было хорошо вдвоем, и я наконец-то решилась признаться в своих чувствах, а потом… произошло все это. Он ушел. Оправившись от первоначального оцепенения, я тоже покинула яхту. Вернее, сбежала с нее, заплаканная.

О сне можно было даже не мечтать. Я снова и снова прокручивала в голове все это: застывшее лицо Лео, его взгляд, направленный на какой-то предмет за моим правым плечом, его испуганно расширенные глаза. Чем он был так потрясен? Только ли моими словами?

Сколько я ни ворочалась с боку на бок, я не могла понять, что же все-таки случилось. Чтобы разобраться в произошедшем, мне нужно было поговорить с Лео, но я не знала, захочет ли он. На яхте он вел себя так, будто ему не терпелось поскорее от меня отделаться. После этого я звонила – он не отвечал. Это было так на него непохоже! Судя по всему, я что-то упускала из виду. Что-то большое и важное.

К глазам опять подступили слезы. Я показала свою уязвимость. Впервые доверила мужчине свое сердце, а он взял и раздавил его. Но ведь я была так уверена, что он тоже любит меня! Не могла же я просто нафантазировать это!

Так или иначе, оно вернулось ко мне – то чувство потерянности, которым я до сих пор была обязана только родителям. Видимо, я просто не заслуживала того, чтобы дорогие мне люди оставались со мной.

Сотрясаясь от всхлипываний, я обхватила себя обеими руками и принялась покачиваться, как в колыбели, в надежде, что это поможет притупить боль в груди.

* * *

Когда первые лучи утреннего света нарисовали на потолке гротескные тени, мои слезы уже высохли. Я откинула одеяло слегка трясущимися руками и решила больше себя не жалеть.

Это раскисшее существо, валяющееся на кровати, не я. Разве я, настоящая, могла из-за мужчины потерять веру в себя? Как в профессионала или как в женщину – неважно. Всю жизнь я сама сражалась за то, чего хотела достичь, и эта новая битва еще не была проиграна. После нескольких часов плача и бесплодных размышлений я пришла к выводу, что бегство Лео никак не связано с моим признанием. Ведь по его глазам давно было видно, какие чувства он ко мне испытывает. Они ощущались в каждом его жесте, в том, как он гладил мои волосы, как произносил мое имя. А вчерашний праздник, который он устроил для меня? Свечи, мое любимое вино… Нет, эта вечеринка точно не планировалась как прощальная. Скорее она должна была положить начало чему-то прекрасному. Тогда из-за чего Лео ушел?

Твердо решив это выяснить, я свесила ноги с кровати. За всю ночь я так и не сомкнула глаз, но это меня не смущало. Важно было только одно: понять, что произошло. Что изменилось между нами.

Я не позволю Лео так легко уйти. Пусть сначала посмотрит мне в глаза и прямо скажет: «Я тебя не люблю». Ведь, строго говоря, я не слышала от него этих слов. Значит, еще не все потеряно. Я решила добиться от него объяснений, хоть у меня и подводило живот при одной мысли о том, что вчерашняя сцена может повториться.

Резко поднявшись с постели, я почувствовала слабость в коленях и головокружение. Стены как будто наехали на меня. Пришлось немного постоять, держась за спинку кровати. Потом я двинулась вперед, осторожно переставляя ноги. Каждый шаг прибавлял мне уверенности в собственных силах. Я не спасую. Буду бороться за Лео. За нас. Потому что я не ошибалась в нем. Просто не могла ошибиться.

* * *

Под серым покровом предрассветных сумерек я в старых розовых легинсах и огромной футболке Лео поднялась на борт «Авроры». Мои волосы были собраны на макушке в неряшливый пучок, но то, как я выгляжу, меня сейчас не волновало. Я хотела только увидеть Лео. Услышать его голос. Почувствовать его тепло. Я надеялась, что он обнимет меня и скажет: «Все будет хорошо». Но уже на трапе я вдруг спросила себя: «Не опоздала ли я?» Мне снова вспомнились его слова.

Я должен уехать из Антиба.

Я ускорила шаг.

Сегодня же ночью.

Я побежала.

И не возвращаться.

– Лео! – закричала я почти в панике, не подумав о том, который час, и не побоявшись разбудить спящую команду.

Я должна была убедиться, что он еще здесь. Не растворился в ночном воздухе, как будто никогда не существовал. Послышались шаги.

– Аликс?

Разочарование железными пальцами сжало мое измученное сердце. Этот голос принадлежал не Лео.

Когда я обернулась и подошла к Амиру, он отпрянул. По-видимому, я выглядела так же, как себя чувствовала. Глаза опухшие и красные, во взгляде отчаяние.

– Аликс, что ты делаешь здесь в такую рань? – прошептал лучший друг Лео. – Идем со мной.

Он взял меня за плечи и куда-то повел – наверное, подальше от кают, где люди спали. Я высвободилась.

– Нет, мне некогда! Я должна поговорить с Лео. Где он?

Я все поняла по лицу парня, прежде чем он сказал:

– Лео уехал несколько часов назад. Перед этим он забежал сюда всего на пару минут, чтобы… кое-что забрать. – Амир вздохнул и опасливо огляделся по сторонам. – Пожалуйста, давай все-таки присядем ненадолго.

Железный холод пополз по моим венам, сковав меня. Едва сумев кивнуть, я позволила подвести себя к бассейну.

Он уехал. Я опоздала.

Амир усадил меня на один из многочисленных шезлонгов и прикрыл мои плечи пледом. А я и не заметила, что начала дрожать.

– Хочешь кофе? Или чаю? – донеслось до меня, как сквозь слой ваты.

Я покачала головой. Амир осторожно сел рядом.

– Аликс, мне очень жаль. И ему, я уверен, тоже. Но остаться он не мог.

Я с трудом подняла голову.

– Ты знаешь, почему он уехал?

Амир скривил рот, уставившись на свои босые ноги. Похоже, создавшаяся ситуация нравилась ему не больше, чем мне. Наконец он пожал плечами.

– Лео ничего не сказал, но у меня есть предположение.

– Не сказал даже тебе? – фыркнула я, почувствовав внезапный прилив ярости.

Эта горячая волна прогнала холод. Получается, Лео было все равно! Он не подумал о двух людях, которые теперь сидели тут и беспокоились о нем!

– Мне кажется, он не уехал бы, если бы мог выбирать. В его прошлом есть нечто такое, от чего он хочет нас защитить.

– Это просто отговорка, – вырвалось у меня. – После всего, что между нами было, он не может взять и исчезнуть. Без объяснений. Его уход выглядел так, будто он просто не позволил себе стать счастливым. Решил себя за что-то наказать. Он всегда старался ни к кому не подходить слишком близко. Я понимаю и даже отчасти разделяю его страх. Но как он смог отказаться от того, что между нами было, – это у меня в голове не укладывается.

Ведь между нами было нечто невероятное и в то же время настоящее. Оно потрясло меня до глубины души. Как и Лео. Я просто знала это.

Амир уронил голову:

– Я тоже думал, что благодаря тебе он наконец-то прекратит все время оглядываться через плечо. Что он нашел свое место и останется здесь. Мне кажется, он и сам надеялся на это. – Амир вздохнул. – Но иногда наши страхи оказываются сильнее желаний.

Я сморгнула новую слезу. Слова друга Лео погасили мою ярость.

– Ты считаешь, что он действительно хотел нас защитить? От какой-то невыдуманной опасности?

Амир кивнул:

– Да. Лео – один из самых неэгоистичных людей, которых я знаю. Он на все пойдет ради тех, кого любит.

Я с усилием сглотнула. Амир был прав, хоть это и не извиняло ночного бегства Лео. Ему следовало бы по крайней мере объяснить мне, в чем дело. Но может, я все-таки еще смогу чего-то от него добиться?

– Ты знаешь, куда он уехал? – просипела я.

Амир покачал головой, но в его глазах мелькнула искра сомнения, которую я успела уловить.

– Не ври и не выкручивайся, – сказала я, строго на него посмотрев. – Я должна найти Лео. И помочь ему, если у него действительно проблемы. И если после этого он все равно не захочет быть со мной…

Я не смогла договорить. Амир, вздохнув, сдался.

– Лео оставил мне какой-то парижский адрес. Еще несколько лет назад. Но только на крайний случай. – Амир замялся и нервозно облизнул губы. – Наверное, этот случай как раз такой.

– Безусловно, – кивнула я, и он пошел в каюту за адресом.

Пока его не было, я смотрела на восходящее солнце. Оно веером распространяло над горизонтом свои лучи, прогоняя печальную предрассветную мглу и согревая мое лицо. Море засверкало, и во мне тоже загорелся маленький огонек. Он дрожал, как пламя свечи на ветру. И все-таки это была надежда.

Я поняла, что если я намерена воспользоваться своим шансом на большое счастье, то должна действовать. Ведь я хотела вернуть этого мужчину. Хотела настолько, что достала телефон и, отбросив все сомнения и предосторожности, забронировала авиабилет до Парижа.

Часть 2

L’amour fou[18]

Глава 35

Аликс

Успев на один из первых рейсов Ницца – Париж, я уже в полдень вышла из столичного аэропорта и села в автобус. Весь мой багаж состоял из рюкзака с паспортом, парой шмоток и туалетными принадлежностями. Собраться более основательно я не успела. Только приняла душ и переоделась. Теперь я смотрела в окно, моргая тяжелыми веками, но почти ничего не воспринимала, кроме быстрых ударов собственного сердца. Трудно было представить себе состояние, более резко контрастирующее с моей вчерашней воодушевленностью. Тогда мне казалось, что все возможно. Что счастливое будущее с Лео уже почти у меня в руках.

А сейчас я даже не знала, чего ожидать от этой поездки, и «Гугл-карты» мало чем могли мне помочь. Все, что у меня было, – какой-то загадочный адрес. Телефон подсказал мне: чтобы попасть туда, в шестой округ, надо будет сделать пересадку. Но что или кого я там найду, оставалось только гадать. Хорошо бы Лео.

Мой взгляд скользил по зданиям, мимо которых проезжал автобус. Они совсем не напоминали то, как я представляла себе типичные парижские жилые дома. Все было какое-то обшарпанное, грязное. Люди суетились, озабоченные всевозможными повседневными проблемами. Везде висели плакаты с физиономией действующего мэра Парижа Венсана Леопольда, который уже приобрел на этом посту международную известность и теперь участвовал в очередных выборах. Судя по улыбке, он был уверен, что победит. Кое-где ему пририсовали усы или рожки, как у черта.

Я опустила веки и немного подремала. Проснулась, когда объявили мою остановку – «Опера». Вывалившись из автобуса, я протерла заспанные глаза и осмотрелась. Здесь город уже был таким, каким я знала его по фильмам. Я увидела элегантные серо-белые дома с витиеватыми оконными украшениями, старомодную афишную тумбу, запруженный сигналящими машинами перекресток перед помпезным зданием оперного театра, возле которого фотографировались туристы. Когда мимо меня пронесся мужчина на «Веспе», спугнув стайку голубей, я вспомнила Клои. Она еще ничего не знала. Представив себе, что она вот-вот позвонит мне и спросит, как прошел вечер, я опять чуть не заплакала. Отключила звук телефона и нырнула в очередной автобус.

Проехав несколько остановок, я оказалась в квартале Сен-Жермен-де-Пре. Здесь все выглядело очень дорого, тротуары сияли чистотой. В первых этажах красивых домов располагались бутики, картинные галереи, антикварные магазины, кондитерские, кафе и шикарные рестораны. Пахло цветами, которые росли в горшках под окнами. Подняв глаза, я увидела, что и на крышах зеленеют сады. Зачем Амир послал меня сюда? Если верить его словам, он и сам этого не знал.

Я постаралась сосредоточиться на карте, но жизнь, бурлившая вокруг, отвлекала. Из пекарни доносился аромат свежих круассанов. Из открытого окна квартиры с высоченными потолками и лепниной на стенах звучала классическая музыка. Элегантно одетая пожилая дама прошла мимо с тремя кокер-спаниелями на поводках и багетом под мышкой.

Даже в своем нынешнем состоянии я не могла не отметить, что здесь очень красиво. В двух кварталах от меня протекала Сена. При других обстоятельствах я бы с радостью прогулялась по набережной, полюбовалась многочисленными мостами. Ну и, конечно же, поднялась бы на Эйфелеву башню, которую пока видела только мельком. Сейчас мне, к сожалению, было не до этого, хоть я и приехала в Париж впервые.

Остановившись перед жилым зданием с двустворчатой светло-зеленой дверью, я сверилась с адресом, который дал мне Амир. Вроде бы все верно. Теперь я должна поднятья на шестой этаж. Только как туда попасть? Домофон есть, но фамилии жильцов мне ни о чем не говорят. Что же делать? Разворачиваться и ехать обратно? Нет, так легко я не сдамся.

Я огляделась. На первом этаже дома располагался секонд-хенд. Окна квартир были все, как один, закрыты, некоторые еще и ставнями, выкрашенными в тот же цвет, что и дверь. Когда я уже собралась зайти в магазин и спросить там о Лео, из подъезда вышел курьер. Мне удалось проскочить внутрь. Ура!

Окрыленная этим успехом, я вошла в прохладное помещение. Вдоль одной из стен, выложенных плиткой, тянулись почтовые ящики. Лифта не было – только крутая лестница. Когда я поднялась на шестой этаж, мое сердце подпрыгивало до самого горла.

На площадку выходило две квартиры. Таблички под звонками мне ни о чем не говорили. Ведь я не знала не только фамилии Лео, но даже его настоящего имени. На первой двери было написано: «Бергер». Я позвонила. Мяукнула кошка. Другого ответа не последовало.

Мое сердце упало. Неужели я проделала весь этот долгий путь зря? Чувствуя дрожь в коленях, я подошла ко второй двери. Глубоко вздохнула и нажала на кнопку звонка с надписью «Д. Эльмалех». Раздался резкий звук, заставивший меня вздрогнуть. Потом, после небольшой паузы, послышались шаги. У меня внутри все замерло. Через несколько секунд старомодная ручка повернулась.

– Здравствуйте? – вопросительно произнесла женщина, открывшая высокую дверь.

На ней был платок приятного горчичного цвета, который она, похоже, только что второпях набросила. Под ним виднелись длинные черные волосы с проседью.

– Здравствуйте, – пробормотала я, растерянно моргая.

Куда я попала? Может, мне просто дали неверный адрес и я напрасно беспокою незнакомого человека? Или я все-таки смогу получить здесь какую-то информацию? Сказать ли мне, что я ошиблась дверью или что я кое-кого разыскиваю?

Мои сомнения рассеялись, когда я посмотрела женщине в лицо. Меня как будто током ударило: ее сходство с Лео было бесспорным. Те же большие темно-карие глаза, четкие брови. Черточки у рта женщины свидетельствовали о том, что она часто улыбается.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила она, и я уловила знакомую интонацию в ее теплом бархатном голосе.

Неужели это мама Лео? Пожалуй, слишком молода… Может, тетя или старшая сестра? Я продолжала молча хлопать глазами, хотя прекрасно понимала: чтобы дверь не захлопнулась у меня перед носом, надо срочно что-то сказать.

– Я… Я ищу Лео. Он здесь? – спросила я, наконец-то набравшись храбрости, и тут же прикусила губу.

– Лео? – На лбу мадам Эльмалех вдруг прорисовались глубокие морщины, мгновенно состарившие ее на несколько лет. Правда, в следующую секунду смуглая кожа снова разгладилась. – Ах, ты, наверное, имеешь в виду Яссима. Значит, он это все-таки выяснил…

Яссим. Вот как его зовут на самом деле?

– Что выяснил? – вырвалось у меня.

Мадам Эльмалех улыбнулась:

– Кто его отец.

У меня в голове все завертелось. Я пока ничего не понимала, но в одном сомневаться не приходилось: если меня интересует прошлое Лео, то эта женщина, несомненно, тесно связана с ним. Впрочем, сперва нужно было разобраться в настоящем.

– Вы знаете, где Лео? То есть Яссим? – Только теперь почувствовав на себе пристальный, почти недоверчивый взгляд, я торопливо прибавила: – Я его подруга… вернее, знакомая. Мне кажется, у него какие-то неприятности.

Мадам Эльмалех прищурилась, еще немного поизучала меня и с улыбкой произнесла:

– Ты, наверное, Аликс.

Я удивленно разинула рот:

– Откуда…

Мадам Эльмалех не дала мне договорить. Бросив быстрый взгляд на лестницу, она раскрыла дверь шире и поманила меня к себе.

– Входи.

Глава 36

Яссим

За окном автобуса тянулись серые столичные улицы. Я прилетел в Париж в сопровождении Евгения шестичасовым рейсом. Уже рассвело, сентябрьское солнце медленно золотило крыши. Начинался час пик.

Пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, я не воспринимал деталей. Перед глазами все сливалось в какое-то вязкое месиво. Лишь иногда взгляд на долю секунды выхватывал из этой серой массы яркие предвыборные плакаты, с которых на меня пялился Венсан Леопольд – человек, из чьей фамилии я сделал себе псевдоним. При всем желании у меня не получалось не обращать внимания на его лицо.

Я зажмурился и постарался дышать ровнее. Но легче мне не стало: в памяти замелькали картины прошлой ночи. Вот Аликс стоит передо мной в красивом платье. Она только что призналась мне в любви, на мгновение сделав меня счастливейшим человеком на свете. И в следующую же секунду все рушится. Аликс сначала теряется, потом, не получив от меня ответа, испытывает боль. Она открылась мне с самой уязвимой стороны, а я отворачиваюсь. После того как ранил ее. Но что мне оставалось делать?

Когда я в панике спустился с верхней палубы, Евгений, переодетый официантом, ждал меня у лестницы, мерзко ухмыляясь. С каким удовольствием я стер бы эту улыбку с его физиономии одним метким ударом! Но поблизости стояли охранники шейха, а мне не хотелось, чтобы у Евгения появился повод на кого-нибудь напасть. Он бы непременно сделал это, если бы я начал создавать ему трудности. Вряд ли он изменился за те семь лет, на протяжении которых мы не виделись.

– Я поеду с тобой в Париж, – торопливо выпалил я. – Вы получите то, что я вам должен, но при одном условии: ты оставишь этих людей в покое. Исчезнешь вместе со мной.

Евгений, к счастью, согласился. Сейчас он сидел рядом. Когда его «гранд-пауэр» под четырехмиллиметровый патрон Флобера уперся мне в бок, я невольно пошевелился в жестком кресле.

– Без глупостей! – прорычал Евгений мне в ухо. – Одно неверное движение – и ты труп.

Я огляделся. Автобус был набит битком. Школьники, люди в деловых костюмах, уткнувшиеся в телефоны, пожилая женщина с тяжелыми сумками, которой никто не уступил места… Я не мог допустить, чтобы кого-нибудь задело. За свое нынешнее положение мне следовало благодарить только себя самого. Я не имел права подвергать опасности кого-то еще. Треть моей жизни прошла в попытках защитить других людей, и я не собирался отказываться от этого.

Слишком долго я пытался убежать. Рано или поздно меня бы все равно нашли. Когда именно – вопрос времени. С шестнадцати лет я знал, что живу как бы взаймы. И если я позволил себе впасть в заблуждение, подумав, будто нахожусь в безопасности, то отвечать за эту ошибку предстояло мне одному. Кроме меня, никто не должен был пострадать.

Только я.

В том, что я пострадаю, сомневаться не приходилось. Оставался лишь один вопрос: буду ли я уже мертв к концу этого дня или иррациональная надежда, тлеющая в дальнем уголке моего сознания, все-таки не совсем безосновательна?

Спортивная сумка, которую я перед отъездом захватил из своей каюты и которая теперь стояла возле меня на полу, жгла мне ноги. Это был мой план Б. Мой единственный шанс все уладить. А если не получится, то я точно не доживу до завтра – в этом я был так же уверен, как и в том, что пистолет Евгения упирался мне в грудь.

Проглотив то ругательство, которое я мог бы швырнуть ему в физиономию, я сжал губы. Пусть поиграет в бандиты-заложники. Он всегда любил нагонять на людей страх. Ни к чему было объяснять ему, как быстро я его обезоружу, если захочу. Я помнил, что разговаривать мне все равно придется не с ним. А может, до разговоров и вовсе не дойдет дело.

Я сжал кулаки и отвернулся к окну. Автобус быстро пустел. Выбоин на дороге становилось все больше, красивые дома сменились бетонными коробками, среди которых бродили шайки парней.

На конечной мы вышли. Евгений схватил меня за локоть, продолжая угрожать мне пистолетом. Несмотря на то что он держал оружие под курткой, выглядело это вполне однозначно. Но, к счастью для него, в этом районе города никому ни до чего не было дела. Где-то заревел младенец, двое подростков ссорились из-за эм-би-экс-велосипеда[19]. Пахло травой и чем-то жаренным во фритюре, хотя был только девятый час.

Пока мы шагали по пустынным улицам в сторону промзоны, мне пришло в голову, что здесь я мог бы избить своего конвоира до беспамятства и попробовать смыться. Но даже если бы Евгений не успел пристрелить меня на месте, мне вряд ли удалось бы далеко убежать. Я был на его территории, где у него повсюду свои люди. Да и вообще, если честно, я уже достаточно побегал. Чудо, что я так долго протянул. Сейчас только одно было важно – защитить дорогих мне людей. И это у меня получилось. Насчет себя самого я не был так уверен. Сумка, которую я нес на плече, весила все больше и больше. В ней лежало то, что я собирал семь лет.

Чтобы прогнать тошноту, нахлынувшую на меня от нервного напряжения, я представил себе Аликс. Не вчерашнюю, грустную и испуганную, а такую, какой она просыпалась в моих объятиях. Я вспомнил, как она улыбалась, сонно глядя на меня, а я убирал ей волосы с лица и целовал ее в висок.

Я держался за эти образы. Снова и снова прокручивал их в памяти. Наконец я почти поверил, что нахожусь не на убогой улице на окраине Парижа, а в залитой солнцем комнатке Аликс, в ее постели. Прикасаюсь к ее теплому телу и чувствую ее аромат.

Вскоре мы подошли к складу, который казался заброшенным. Окна были разбиты, стены исписаны граффити. Евгений подтащил меня к воротам, предназначенным, судя по всему, для въезда и выезда грузового транспорта. Значит, они сменили квартиру. Возможно, потому что полиция их вычислила.

Евгений трижды стукнул по железу кулаком. Этот грохот гулко отдался от стен соседних пустующих построек. С той стороны ворот послышались шаги.

– Кто там? – спросил незнакомый голос.

– Я. Открывай уже, connard[20], – нетерпеливо рявкнул Евгений.

Он озирался и без конца облизывал губы. Таким я его еще не видел. Куда он подевал свою невозмутимость? В восемнадцать лет этот человек уже выполнял любые поручения и добровольно брался за самую кровавую работу. Вероятно, за прошедшие годы в окружении босса произошли кадровые перестановки. Может быть, Евгений впал в немилость и теперь отчаянно пытался снова выслужиться. Кто знал, как долго он меня выслеживал в надежде на похвалу шефа? При этой мысли я чуть не расхохотался. Некоторые вещи не менялись. И я мог обернуть это в свою пользу.

Раздался лязг. Видимо, ворота были закрыты на цепь или что-то в этом роде. Когда створки распахнулись, я первое время почти ничего не мог разглядеть. Потом из темноты выступили какие-то фигуры, стоящие полукругом с двух сторон письменного стола, за которым, закинув ногу на ногу, сидел человек. Вспыхнувший кончик сигареты осветил его лицо.

Я еще раз попробовал ухватиться за умиротворяющий образ Аликс, но весь мой старательно выстроенный внутренний покой мгновенно вытеснила чистая паника, когда я услышал голос этого человека.

– Ну-ка? Кто тут у нас? – произнес он с издевкой. – А, наша паршивая овца?

Мое сердце застучало, ладони вспотели. Евгений толкнул меня вперед, я инстинктивно попытался оказать сопротивление, но еще чьи-то грубые руки тут же схватили меня. Я застыл, почувствовав холодное прикосновение дула пистолета к правому виску. Створки ворот за моей спиной заскрежетали и захлопнулись, издав грохот, в котором послышалось что-то бесповоротно зловещее.

Двух включенных прожекторов не хватало, чтобы осветить огромное помещение. Мои глаза постепенно привыкали к полутьме, пока меня вели к человеку, сидящему за столом. Он затянулся, сигарета снова вспыхнула. Наверняка все это было частью заранее спланированного шоу.

– Возвращение блудного сына! – проворчал он. – А я уж думал, не доживу.

Оттого что он таким образом назвал себя моим отцом, у меня перед глазами все покраснело. Кулаки сами собой сжались. Я сделал глубокий вдох, чтобы не потерять самообладания. Ошибаться было нельзя. Слишком многое стояло на кону.

Приблизившись к столу, я поднял руки, показывая, что мои намерения вполне миролюбивы. По кивку шефа дуло пистолета отклонилось от моего виска, парни, державшие меня, сделали шаг назад. Я медленно снял сумку с плеча и бросил ее на пол.

– Здесь все, что я вам должен. С обычными процентами.

Один из людей подошел и открыл ее. Она была наполнена пачками денег. Я копил их для этого момента с тех самых пор, как устроился на свою первую работу на грузовое судно. Хватит той суммы, которую я собрал?

Босс расхохотался так, что стены загудели.

– По-твоему, я похож на того, кому нужны деньги?

Мое сердце упало. Я очень рассчитывал на жадность этого человека, но он, очевидно, изменился. В том числе и внешне. Щеки ввалились, на коже выступили какие-то пятна, пиджак стал слишком широк в плечах.

– Нет. Но я возвращаю тебе то, что должен, – ответил я и даже сам удивился твердости своего голоса.

– Поздновато. – Он окинул взглядом своих людей. – Вам так не кажется?

Кто-то засмеялся, большинство промолчало. Я не мог не отметить, что почти все эти лица мне незнакомы. Из прежней банды, по-видимому, остался один Евгений. Да и тот, как ни странно, держался на заднем плане.

– Ты правда думаешь, что можешь вот так вот запросто заглянуть к нам на огонек, кинуть мне под ноги немного деньжат – и все улажено? После того как ты нас предал? – Босс ткнул сигаретой в пепельницу. От окурка поднялась струйка дыма. У меня защипало в носу от едкого запаха. – Ошибаешься, мой заблудший барашек.

Его пальцы сделали едва уловимое движение, и ко мне подскочили сразу три человека. Я сумел уклониться от удара в подбородок, но в тот же момент наткнулся ребрами на резиновую дубинку и упал на колени. Воздух перестал поступать в легкие.

Последним, что я увидел, была мерзкая ухмылка человека, который когда-то в каком-то смысле (пожалуй, в наихудшем из возможных) заменял мне отца. Потом все почернело.

Глава 37

Аликс

Мадам Эльмалех провела меня через просторный холл в гостиную, совмещенную с кухней. Мягкий ветер шевелил занавески на окнах, вытянувшихся почти от пола до потолка. В интерьере было много всего яркого: вышитые подушки на диване, ковры, геометрические картины на стенах, плитка на кухне. Произведения современного искусства, наверняка дорогие, не мешали комнате быть вполне обжитой и уютной. На диване рядом с вязаным пледом лежала раскрытая книга, а на холодильнике висели, кажется, детские рисунки. Я огляделась, надеясь увидеть фотографии, но их не было.

Мадам Эльмалех указала мне на круглый стол с четырьмя стульями.

– Хотите чаю? – спросила она меня как гостя, которого ждала, а не как совершенно незнакомого человека, неожиданно возникшего у нее перед дверью и задающего странные вопросы.

– Спасибо, с удовольствием.

Я сняла рюкзак, села и только теперь внезапно почувствовала страшную усталость. Вчерашние эмоциональные потрясения, слезы, бессонная ночь, путешествие – последствия всего этого накрыли меня одним махом. Я провела рукой по лицу, подавив зевок. Пока мадам Эльмалех ставила чайник, я написала короткое письмо Магали, чтобы она обо мне не беспокоилась. Кроме нее и Амира, никто не знал о моей поездке в Париж. Бо я просто сказала, что у меня возникли непредвиденные обстоятельства, и попросила поменяться со мной сменами. Сушеф отнесся к этому с пониманием и предложил мне взять трехдневный отпуск. Я с благодарностью согласилась.

Мадам Эльмалех поставила передо мной красивую расписную чашку без ручки, наполнив ее дымящимся мятным чаем. Потом налила себе тоже и села напротив меня.

– Он мне о тебе писал, – сказала она без предисловий.

Я широко раскрыла глаза:

– Обо мне? Значит, вы его…

– Я его мама, – ответила мадам Эльмалех с улыбкой, снова напомнившей мне Лео. Они были так похожи! – Мы с Яссимом не виделись семь лет, – продолжила она. – Но он писал мне по электронной почте, чтобы я знала, что у него все хорошо. Письма приходили без подписи и каждый раз с нового неотслеживаемого адреса. Я, конечно же, и так понимала, от кого они.

Я озадаченно смотрела на мадам Эльмалех, медленно переваривая информацию, которая пока не умещалась у меня в голове. У Лео есть мать. Он много лет ее не видел, но регулярно писал ей. Мне о ней он ничего не рассказывал, зато рассказывал ей обо мне. Я почувствовала, как грудь, шея и плечи заливаются краской.

Мадам Эльмалех, видимо, заметила мое замешательство.

– Я сохранила все письма, – сказала она и вернулась на кухню, где, поднявшись на цыпочки, сняла с верхней полки жестяную коробочку с золотыми завитушками, которую поставила передо мной, любовно погладив кончиками пальцев.

Коробочка стояла высоко, но нисколько не запылилась. Значит, ее часто брали в руки. Когда мадам Эльмалех сняла крышку, я увидела сотни листочков с распечатанными письмами блудного сына – единственными свидетельствами того, что он жив и у него все настолько хорошо, насколько может быть вдали от дома.

Я осторожно погладила сложенные листки, но ни одного не развернула. Они хранили сокровенные мысли Лео, которыми он ни с кем, кроме своей мамы, не захотел поделиться. Я не могла так грубо вторгнуться в его мир, хотя в моей голове вертелись бесчисленные вопросы. Что случилось? Почему Лео уехал из дома, расставшись с матерью, которую, очевидно, очень любил? Наверное, на то была веская причина. Ему пришлось бежать? Но от чего?

В одном я уже не сомневалась: он исчез не по доброй воле. Произошло нечто ужасное, вынудившее его отказаться от всего, чем он дорожил. Коробочка с письмами, лежавшая передо мной, красноречиво свидетельствовала об этом. Мне оставалось только надеяться, что мадам Эльмалех в безопасности. Семь лет назад он защитил мать, покинув ее, а вчера попытался точно так же защитить меня. Если до сих пор я совсем ничего не понимала, то теперь кое-что начинало вырисовываться. Но невыясненного все равно оставалось предостаточно.

– Почему Лео? Почему он выбрал именно это имя? – спросила я, подразумевая: «Кто его отец?»

Уловив скрытый смысл моих слов, мадам Эльмалех так тяжело вздохнула, что у меня в чашке поднялась маленькая буря.

– Я всегда об этом молчала, но Яссим, похоже, все-таки разузнал. Значит, отрицать бессмысленно. – Она так покачала головой, будто сожалела о своем слишком долгом молчании и даже стыдилась его – но именно его и ничего другого. – Отец Яссима был… и остается очень известным человеком. Когда мы познакомились, его карьера только начиналась, но он уже ставил ее превыше всего. Связь со мной могла ей повредить. Тем более что на тот момент, когда я забеременела, он был женат. На другой женщине. – Мадам Эльмалех опустила голову. – Видимо, Яссим каким-то образом все разузнал. Только так я могу объяснить, почему он выбрал это имя.

Известный человек, которого зовут Лео… Вероятно, политик, раз так боится скандала. Я принялась мысленно перебирать людей, занимающих высокие посты (тех немногих, кого знала), и вдруг ахнула:

– Венсан Леопольд? Мэр Парижа?

Мама Лео, то есть Яссима, грустно кивнула, и ее глаза стали задумчивыми. Наверное, она вспомнила то время, когда была влюблена. В молодого амбициозного Венсана Леопольда, будущего мэра столицы. Если я правильно истолковала этот взгляд, они были счастливы. По крайней мере, какое-то время. Но как он повел себя, когда узнал о ее беременности? О Яссиме?

Мадам Эльмалех сама ответила на мой невысказанный вопрос:

– Он нас финансово поддерживал. Купил эту квартиру и ежемесячно переводил деньги до совершеннолетия Яссима. Но мы больше не встречались, и сына он не видел. Это было бы опасно.

У меня в горле встал ком, пальцы онемели – пришлось несколько раз согнуть и разогнуть их. Венсан Леопольд сделал этой красивой сильной женщине ребенка и отказался от них обоих? Ни разу не взял сына на руки? Не читал ему, не учил его кататься на велосипеде? Даже не захотел посмотреть на него издалека?

Вот если бы это просочилось в прессу, скандал действительно был бы таким, какого страна давно не видела. А признайся молодой политик в том, что у него появился внебрачный ребенок, о котором он намерен заботиться, никто, как мне кажется, не пришел бы в ужас.

Я покачала головой. Мне потребовалось немного времени, чтобы переварить услышанное. Я невольно представила себе Яссима маленьким: как он делал первые шаги вот по этому паркету, как мама пела ему колыбельные, как она для него готовила, а он смотрел на нее и таскал кусочки морковки с разделочной доски, как он делал уроки за этим столом. И как однажды исчез. Что случилось? Почему он перестал чувствовать себя защищенным в доме, где прошло его детство?

Вопросов у меня было много, но торопиться с ними не следовало. Глаза мадам Эльмалех влажно заблестели. Я осторожно придвинула руку к ее руке, лежащей на столе возле чашки с нетронутым чаем, и вопросительно заглянула ей в лицо. Она едва заметно кивнула. Тогда я взяла и мягко пожала ее пальцы, пробормотав:

– Мне так жаль…

– Ах! С тех пор прошло много лет… – Она утерла слезы свободной рукой. – Я тогда только что приехала в Париж. Совсем молоденькой девушкой. Произвести на меня впечатление было нетрудно. Тем более такому… харизматичному мужчине, как отец Яссима. К тому же мне кажется… – Теперь она снова улыбалась. – Мне кажется, какое-то время мы действительно любили друг друга. Пока жизнь нам не помешала. – Я крепче сжала ее руку. Она благодарно посмотрела на меня карими глазами. – Я так обрадовалась, когда узнала, что Яссим тоже нашел свою любовь. Или она его? – Мадам Эльмалех лукаво улыбнулась и подмигнула мне, от чего ее сходство с сыном стало еще очевиднее. Однако в следующую секунду она снова посерьезнела, и на ее лбу появились тревожные морщинки. – Но что произошло, Аликс? Почему ты его разыскиваешь? Да еще и здесь, в Париже, где он семь лет не появлялся?

Я почувствовала в животе холодок, быстро превратившийся в железный камень.

– Вчера вечером Яссим неожиданно уехал из Антиба, – сказала я и по испуганному лицу мадам Эльмалех поняла, что мои домыслы верны. – У него серьезные проблемы, да?

Мама Лео медленно кивнула, и у меня по спине пробежали мурашки.

– Однажды, еще подростком, он попал в нехорошую компанию. Связался с опасными людьми. Это круто изменило нашу жизнь. – Мадам Эльмалех замолчала и посмотрела куда-то вдаль, прежде чем опять перевести взгляд на меня. – Я надеялась, что эта история осталась в прошлом. Но, видимо, нет. И поэтому ты здесь, верно?

Я открыла рот, хотя ответа у меня не было. Я не знала, как объяснить мадам Эльмалех, что я совершенно ни о чем не осведомлена. Что этот адрес дал мне лучший друг ее сына, тоже ничего не знающий. Что Яссим оставил меня одну на палубе чужой яхты, не объяснив, куда и почему исчезает. И что я чуть не сошла с ума от боли, которую он мне причинил, и от тревоги за него.

Пока я подбирала слова, в дверь постучали. Мое сердце подпрыгнуло. Мы с мадам Эльмалех переглянулись, уцепившись друг за друга. Очевидно, она встревожилась не меньше моего.

– Вы кого-то ждете? – прошептала я очень тихо.

Она покачала головой. Вдруг та опасность, от которой Яссим все эти годы защищал мать, теперь настигла ее? И виновата в этом была я?

У меня пересохло во рту. Если бы мои пальцы не сжимали руку мадам Эльмалех, они бы сейчас задрожали. Я жестом предложила ей затаиться. Может, если мы не откроем, человек, стоящий за дверью, уйдет?

Но стук раздался снова – настойчивее, чем в прошлый раз. Прочитав в умоляющем взгляде мадам Эльмалех смертельный испуг, я кивнула и осторожно передала ей свой телефон, набрав на нем номер службы экстренной помощи. Ее палец завис над зеленой трубкой.

Беззвучно поднявшись со своего места, я подкралась к двери. Когда подо мной скрипнула половица, мы обе застыли и посмотрели друг на друга расширенными от ужаса глазами. Несколько секунд ничего не происходило. Потом в тишину, напряженную до предела, вонзился резкий звонок.

Я отскочила за шкаф. В двери мадам Эльмалех не было глазка. Значит, оставался только один способ выяснить, кто этот незваный посетитель, который никак не хочет уходить.

Сжав кулаки, как меня учили на кикбоксинге, я еще секунду постояла и, морально приготовившись ко всему, что могла увидеть, распахнула дверь.

Глава 38

Яссим

На пороге квартиры, где я вырос, стояла Аликс. Это казалось совершенно естественным: женщина, рядом с которой я с самого начала чувствовал себя как дома, не могла выглядеть чужой в моих родных стенах. Тем не менее я был потрясен. За долю секунды до того, как дверь распахнулась, я открыл рот, чтобы крикнуть: «Maman, это я!» – да так и забыл его закрыть.

Лицо Аликс сначала выразило удивление, потом она как будто не поверила собственным глазам, потом вздохнула с облегчением. Но уже в следующее мгновение ее подбородок поднялся, руки скрестились на груди, взгляд стал строгим. Не спрашивая, почему у меня синяк под глазом и разбита губа, она просто стояла и смотрела мне в лицо в ожидании объяснений.

– Аликс? Что ты здесь делаешь? – пробормотал я, когда наконец отмер.

Если в глубине души я надеялся, что она кинется мне на шею, то меня постигло разочарование.

– Привет, Лео, – произнесла Аликс, вздернув бровь. – Или я должна сказать: «Привет, Яссим»?

Во второй раз за минуту я удивленно разинул рот. Откуда, черт возьми, она узнала мое настоящее имя? Объяснение могло быть только одно.

Раздались шаги. Тихо заскрипели половицы. Я сглотнул, услышав эти знакомые звуки. В следующую секунду рядом с Аликс в дверном проеме появилась моя мама. В ее темных глазах блестели слезы.

– Я знала, что когда-нибудь ты вернешься.

На мгновение я забыл обо всем: о недоверии Аликс, о своей чудовищной усталости, о том аде, через который я только что прошел.

– Maman!

Я бросился в ее раскрытые объятия, она прижала меня к себе, окутав ароматом мяты, жасминового цвета и старых книг. Этот запах, который я так любил, вернул меня в детство – в то время, когда жизнь казалась простой, когда ничто, кроме мыслей о моем неизвестном отце, не причиняло мне беспокойства, когда я чувствовал себя защищенным. В этой квартире. Рядом с этой женщиной, которая была для меня всем на свете.

Горячие слезы подступили к моим глазам, наполнили их и потекли по щекам. Мама, всхлипывая, обнимала меня и шептала что-то на арабском – непонятном мне языке моих марокканских родных.

Когда она отстранилась, чтобы получше рассмотреть мое лицо, ее испуганный взгляд остановился на следах побоев.

– Со мной все в порядке, – автоматически вырвалось у меня.

Если иметь в виду мое физическое состояние, то я, конечно, соврал, и мама не могла этого не понять. На ее ресницах опять повисли слезы.

– Теперь все будет в порядке, – поправился я, по-прежнему стоя в нерешительности на пороге.

– Ну, входи же скорей, – сказала мама, вытирая глаза, и эти ее слова прозвучали, как вздох облегчения. – Добро пожаловать домой.

Когда я проходил мимо Аликс по коридору, она чуть заметно улыбнулась. Значит, еще не все потеряно. Я понимал, что оттолкнул ее своим вчерашним поступком, причем, вероятно, навсегда. Но эта улыбка и этот предательский блеск в глазах прибавили мне храбрости.

Гостиная выглядела точно так, как я ее запомнил. Можно было подумать, что, пока я отсутствовал, время не шло. Эта мысль неприятно кольнула меня: мне бы хотелось, чтобы все эти годы мама жила полноценно и счастливо. Но я не мог себя обманывать, понимая, как она обо мне тревожилась. Я ощутил укол совести, больше похожий на удар в живот.

Это вернуло меня в ту ночь, которая навсегда изменила мою жизнь. В ту ночь, когда я, дрожа всем телом, ворвался в квартиру, в последний раз вошел в свою комнату и побросал первые попавшиеся вещи в дорожную сумку. При воспоминании об этом я снова почувствовал на языке вкус страха, мои ладони вспотели, и сердце забилось. Тогда, семь лет назад, я не зажег света и старался не шуметь, но мама все равно услышала меня и появилась на пороге – растрепанная, с припухшими глазами. Увидев собранную сумку, она сразу все поняла и перевела умоляющий взгляд на меня. «Я не могу тебе этого объяснить, но я должен уехать, – сказал я. – Прямо сейчас. Пожалуйста, не пытайся меня остановить. Нам обоим будет только тяжелее». Она твердо, не моргая, посмотрела мне в глаза и чуть осипшим от сна голосом сказала: «Если должен – иди. С моим благословением».

Я застыл от удивления. Меньше всего я ожидал от нее таких слов. Ведь в последние месяцы между нами чего только не было. Мы ссорились из-за моих сомнительных занятий, мне казалось, что она меня не понимает, я злился – на нее, на ситуации, в которых постоянно оказывался, на своего отсутствующего отца, на целый мир. И все это вдруг как рукой сняло.

Я парой шагов пересек комнату и обнял маму, которая уже тогда была на голову ниже меня. «Поверь мне: я уезжаю только потому, что хочу тебя защитить, – глухо прошептал я. – Они тебя никогда не найдут – об этом я позабочусь. Они не сделают с тобой того, что захотят сделать со мной, если я попаду к ним в руки».

Мама шумно сглотнула, всхлипнула, уткнувшись носом в мое плечо, в последний раз прижала меня к себе и отпустила. Я был бесконечно благодарен ей за то, что она позволила мне защитить ее и не стала впутываться в эту историю. Мне пришлось многим пожертвовать, а ей, вероятно, еще бо́льшим.

Теперь же случилось то, о чем я целых семь лет даже не мечтал: мы были вместе. Я вернулся домой. Радость переполняла меня. Оглядевшись, я увидел на столе две чашки и почувствовал запах мяты – аромат моего детства. Мама приготовила свой чай для Аликс, и они пили его вместе. Мне показалось, что мое разбухшее от счастья сердце вот-вот лопнет.

Мама поймала мой взгляд, понимающе улыбнулась и, ничего не говоря, пошла снова заваривать чайник – теперь для меня.

Я повернулся к Аликс. Она заперла входную дверь и, немного потерянная, стояла в холле. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга молча. Бывают ситуации, для которых никакие слова не подходят. Вот и сейчас общепринятые жесты и банальные фразы не помогли бы, а только помешали. Что я мог сказать любимой женщине, после того как оставил ее, не объяснив причины? После того как разбил ей сердце, а она все равно последовала за мной, невзирая ни на какие предостережения?

Сейчас она смотрела на меня и ее лицо выражало чувства, в которых я не мог разобраться. Что она не сдастся слишком легко – этого следовало ожидать. Такова была ее натура. Но для чего она приехала сюда? Чтобы за меня бороться? Или чтобы со мной порвать, в случае если я не предоставлю ей немедленного и вполне убедительного объяснения своего ужасного поступка?

Не зная, для чего она здесь и как будут развиваться события, я все равно был невероятно рад, что вижу ее, целую и невредимую, и что она познакомилась с моей мамой. Снова бросив взгляд на стол с двумя чашками, я указал в ту сторону большим пальцем и улыбнулся.

– Кажется, я помешал?

Аликс фыркнула.

– Самое время для шуток! – произнесла она тоном облегчения, который не вязался с сердитыми словами. – Ты бросаешь меня, исчезаешь среди ночи, не сказав, куда и зачем, я наудачу еду за тобой через всю страну, а потом ты всплываешь и спрашиваешь, не помешал ли?

Ее нижняя губка задрожала, а мое сердце болезненно сжалось.

– Аликс, я…

Вдруг все ее тело затряслось от рыданий.

– Так нельзя, Лео! – всхлипнула она, и вместо яростной мины у нее получилась жалобная. – Нельзя!

Я подошел к ней, опасаясь, что она попятится или оттолкнет меня, но мы сразу же притянулись друг к другу.

– Никогда так больше не делай! – произнесла Аликс между всхлипываниями. – Никогда – ты слышишь?

– Не буду, – прошептал я, гладя ее по волосам. – Обещаю.

Когда мой чай был готов, она уже немного успокоилась, но я по-прежнему крепко прижимал ее к себе.

– Думаю, нам лучше… – сказал я, посмотрев на маму поверх головы Аликс, и кивнул в сторону балкона. – Ничего, если мы ненадолго…

– Конечно. – Мама понимающе улыбнулась. – Можете никуда не спешить.

Аликс запротестовала:

– Нет-нет, мы поговорим позже. – Она отклонилась от меня и вытерла слезы. – Вы же целую вечность не виделись. Я сниму номер в гостинице, а ты потом ко мне придешь.

– Никаких гостиниц и никаких «потом»! – Я помотал головой, бросив взгляд на маму, которая явно меня поддерживала. – Я сейчас же все тебе объясню и больше никуда не исчезну.

– Так значит, все это правда закончилось? – прошептала мама очень тихо: я даже не понял, со мной она говорит или сама с собой.

Подойдя к ней, я взял и крепко сжал ее руку.

– Да, maman. Все позади.

Ее глаза опять влажно заблестели. Она провела по ним пальцем и, сглотнув, сказала:

– Оставайтесь здесь оба, сколько захотите. – В мамином голосе прозвучало столько радости, что у меня чуть не подогнулись колени. Она решительно подошла и протянула нам чашки. – А теперь идите. Когда вернетесь, я буду здесь.

– Идти? Куда? – озадаченно спросила Аликс.

– Сейчас увидишь. Мне столько всего нужно тебе показать!

Я взял у мамы чашки и кивком поманил Аликс за собой.

Глава 39

Аликс

Следуя за Лео, я обошла диван и пересекла гостиную. От радости, что он здесь (пусть и не совсем невредимый), я не могла ясно мыслить. Сердце рвалось к нему, выламываясь из грудной клетки. Мне хотелось обнять его и никогда не выпускать, а разум, защищая меня, пытался охладить мой наивный пыл. Ведь если бы Лео еще раз поступил со мной, как вчера, я бы этого не перенесла. Пришло время поговорить начистоту. Пусть объяснится, пусть выложит все. Больше никаких недоговоренностей!

Мы повернули за угол, и я увидела книжные полки, тянущиеся от пола до высокого потолка и даже снабженные передвижной лестницей.

– Мама – библиотекарь, – улыбнулся Лео, заметив мои округлившиеся глаза.

Рядом с полками была старомодная дверь с застекленными створками. Он кивком попросил меня ее открыть, потому что сам нес наши чашки. Я нажала на витиеватые металлические ручки и ахнула.

Мы вышли на узкий балкон с крошечным столиком, двумя стульями и несколькими цветочными горшками на перилах. Вид, который отсюда открывался, не поражал широтой обзора и, тем не менее, был очарователен. Красивые парижские жилые дома примыкали друг к другу. Под окнами пенились цветы или сушилось белье. Люди сидели на таких же балкончиках, как наш, греясь на солнце уходящего лета. Вдалеке, над крышами и трубами, виднелся шпиль Эйфелевой башни. Правда, сейчас слишком многое отвлекало меня от всей этой красоты.

Лео, то есть Яссим, поставил наши чашки на столик и закрыл за нами дверь. Теперь мы были одни.

Меня вдруг затошнило от волнения. Все, в чем я хотела его упрекнуть, внезапно стерлось из моей памяти. Осталось только непреодолимое желание прижаться к нему и таким образом удостовериться, что он действительно здесь, что больше никуда не исчезнет. Но, чтобы я убедилась в последнем, мы должны были поговорить. Серьезно и откровенно. Я догадывалась: Яссим расскажет мне много такого, от чего я не приду в восторг. Тем не менее я не собиралась отказывать ему в возможности объясниться. Ведь потерять его я боялась еще больше, чем снова позволить ему ранить меня.

Я облокотилась о перила на приличном расстоянии от Яссима. Потому что, стоило мне к нему прикоснуться, я бы растаяла в его руках, как масло, и, скорее всего, уже не потребовала бы от него никаких ответов.

– Начинай сначала, – произнесла я подчеркнуто сухо. – И ни о чем не умалчивай. Расскажи мне, кто ты, Яссим.

От моих слов он вздрогнул, как человек, которого резко разбудили. Или это потому, что я назвала его настоящим именем? Он расправил плечи и выпрямился во весь рост, как будто приготовился к бою. Здесь, при дневном свете, синяк под его левым глазом казался скорее сиреневым. Разбитая губа распухла. Когда он поднял руку, чтобы провести ладонью по коротким волосам, лицо болезненно скривилось. Может, ему сломали ребро или даже несколько ребер? Прежде чем я успела задать вопрос, он посмотрел на меня и начал:

– Я вырос в этой квартире. Мама воспитывала меня одна. Потому что отец… его не было. Я с ним даже не знаком.

Голос Яссима казался каким-то неживым, механическим. Он явно не привык вслух проговаривать то, что я сейчас услышала. Впрочем, пока он не сказал ничего такого, о чем я не знала. Я кивнула, спрашивая себя, пойдет ли он дальше, откроется ли мне.

Яссим посмотрел вдаль. Глубоко вздохнул и, собравшись с силами, продолжил:

– Я часто играл на этом балконе. Листал книжки, которые мама мне приносила. Или просто смотрел на людей, проходящих по улице, и думал: «А вдруг этот или тот мужчина – мой отец?» – Яссим вздохнул и погладил перила. – Мама никогда мне о нем не рассказывала. Совсем ничего. Мне просто не за что было зацепиться. Но чем старше я становился, тем сильнее мне хотелось его найти. Знал я только одно: от него поступают деньги, следовательно, он есть. Суммы были вполне приличными, но, чтобы не зависеть от этих переводов, мама всегда работала. Я часто приходил в библиотеку вместе с ней и чувствовал себя там как дома. Мне очень нравилось проводить время среди книг. Вернуться в Марокко мама не захотела. Она говорила, что порвала со своей семьей, чтобы зажить собственной жизнью здесь, в Париже. Но у меня часто возникало такое ощущение, будто она по чему-то скучает: по стране, по родственникам или по какому-то конкретному человеку – этого я до сих пор не знаю.

Взгляд Яссима стал тверже. Темные глаза гордо заблестели.

– Мама приехала сюда совсем одна. Очень молодой женщиной. У нее ничего не было, кроме образования – диплома библиотекаря. Она сама устроилась на работу и начала выстраивать свою жизнь. Очень долго она была для меня центром вселенной. Я во всем старался брать с нее пример. Но, когда я подрос, наши отношения стали меняться…

Яссим слегка обмяк и, придвинув к себе стул, сел. Он обеими руками взял чашку, от которой все еще шел пар. Мой чай наверняка давно остыл. Но я сейчас все равно не могла ни есть, ни пить.

– В четырнадцать лет я вбил себе в голову, что мне непременно нужно найти отца, чтобы он решил мои проблемы. Я был вечно всем недоволен, скучал в школе. Мне больше хотелось работать и зарабатывать. Я часто выплескивал свое раздражение на маму. Обижался на нее за то, что она не рассказывала мне об отце. – Он опять вздохнул. – Теперь я понимаю, как это несправедливо. Наверное, она не молчала бы, если бы ей не было очень больно о нем говорить. К тому же она явно пыталась защитить меня. И его, вероятно, тоже. Ведь если бы я попытался связаться с ним, – Яссим резко усмехнулся, – что стало бы с его драгоценной карьерой, которую он, очевидно, ставил превыше всего?

Повисла пауза. Возле губ Яссима обозначились черточки.

– Как ты выяснил, – осторожно спросила я, – что твой отец – Венсан Леопольд?

Он поднял глаза, и я не увидела в них ни удивления, ни обиды. Его как будто не задело то, что мать сразу же ответила мне на вопрос, на который столько лет не отвечала ему самому. Он показался мне просто усталым. Изнуренным.

– Совершенно случайно. – Яссим грустно улыбнулся. – Года через два, когда мне уже исполнилось шестнадцать, я увидел выписку с маминого счета. Там было указано, от кого она регулярно получает деньги. У меня чуть земля из-под ног не ушла. Мне стало ясно, почему мама молчала и почему этот человек не захотел со мной общаться. В тот момент я почти пожалел о своем открытии. Пожалуй, просто не знать, кто мой отец, в самом деле было бы лучше, чем знать, что он предпочел мне политическую карьеру. Что он живет на какой-нибудь вилле с женой и «законными» детьми, а меня воспринимает как позорное пятно, которое нужно прятать. – Яссим покачал головой. – С другой стороны, эта информация дала мне своего рода власть над ним. И над мамой. Я чувствовал себя уязвленным, злился и был близок к тому, чтобы разоблачить их, но все-таки не разоблачил. Вместо этого я сделал другую глупость – связался не с теми людьми.

Яссим прикусил губу, и я поняла, что он дошел до той части своей истории, которая мне особенно не понравится. О которой он до сих пор так упорно молчал. Стыдился ли он своих ошибок? Опасался ли, что я осужу его или даже брошу? Но ведь я и сама чего только не вытворяла подростком. В моем прошлом тоже остались вещи, не дававшие мне повода для гордости: я частенько просыпалась с незнакомыми парнями, пару раз украла в магазине губную помаду, а однажды на концерте из любопытства попробовала экстази. Правда, этим мои прегрешения ограничивались. Список Яссима был, надо полагать, посерьезнее.

Я подошла, тоже села и накрыла его руку своей. Он опустил голову.

– Все в порядке, – пробормотала я. – Судить тебя я не вправе и не хочу. Просто расскажи мне, как было дело. Спокойно, не торопясь.

Яссим благодарно посмотрел на меня сквозь густые ресницы. В его взгляде я увидела чувство вины, раскаяние и желание исправить совершенные ошибки. Я уже знала, что своими сомнительными предприятиями Яссим подверг опасности не только собственную жизнь, но и жизнь своей матери, и что с тех пор он всеми силами избегал последствий, угрожавших им обоим. Покинул родной дом, чтобы защитить маму. А вчера попытался таким же образом обезопасить меня.

Я гладила его руку успокоительными круговыми движениями и ждала, когда он соберется с силами. Наконец он откашлялся и продолжил.

– Я завел, если можно так выразиться, сомнительные знакомства, и с тех пор начались сплошные проблемы. – Яссим говорил с трудом, почти задыхаясь. – Мама уже давно не знала, как до меня достучаться. Ей оставалось только надеяться, что я хо-тя бы школу закончу, чтобы не лишать себя шанса наладить свою жизнь, когда я образумлюсь. Она всегда верила в меня вопреки всему. Думала, что я просто вступил в такой период, который скоро пройдет. Но для меня это было всем. Я не заботился о будущем, не имел никаких амбиций. Мне хотелось только заглушить разочарование от того, что я ничего не значу для собственного отца. Когда я зависал в компании новых друзей, боль отходила на второй план. Ты не думай – наркотиков я не принимал. Но на адреналин тоже можно подсесть. Я был готов на что угодно, лишь бы отвлечься от мрачных мыслей.

Я перевернула его руку и скрестила наши пальцы. Яссим почти вцепился в меня, как будто мое прикосновение было единственным, что давало ему силу. Он продолжил говорить, не глядя на меня.

– Я попал под влияние одного харизматичного человека, очень известного в преступном мире. Этот тип брал таких парней, как я, под свое крыло, многое нам обещал. Сначала мы исполняли мелкие поручения: что-нибудь украсть и продать. Потом пошли задания посерьезней. Став частью банды, я почувствовал себя сильным, даже непобедимым. – Яссим покачал головой и провел свободной рукой по щетине. – Время от времени нам поручали кого-нибудь припугнуть. Немного пошуметь. Это было относительно безобидно. Но когда мы в первый раз взяли заложников, я понял, что дело принимает дурной оборот и продолжать я не хочу. Но соскочить было уже невозможно. Я слишком много видел и слышал. Просто так меня бы не отпустили.

Яссим посмотрел на балконную дверь, как будто видел за ней мать.

– Мама не знала подробностей, но догадывалась, что я ввязался в криминал, и страшно беспокоилась. Ее упреки и уговоры на меня не действовали, а когда я сам понял, во что влип, выхода уже не было. По крайней мере, безопасного. Эти типы очень изобретательны по части того, как подобраться к человеку и ударить его побольнее. Путь ко мне пролегал через мою мать.

Голос Яссима стих. Снизу до нас долетел смех: мимо дома проходила группка подростков. Я обхватила себя свободной рукой и поёжилась. Солнце уже потихоньку клонилось к закату, но мой озноб не имел никакого отношения к сентябрьской прохладе. Я посмотрела Яссиму в глаза: они так потемнели, что зрачки почти не выделялись.

– На деле, которое стало для меня последним, я их сдал, – произнес он с видимым усилием. – Не полиции. Приди я туда, меня бы просто арестовали, вместо того чтобы защитить нас с мамой как свидетелей.

Я хотела возразить, но не стала. Ни для кого не секрет, что наша правоохранительная система работает косо. Особенно когда дело касается тех, кто родился за пределами страны. Как мадам Эльмалех.

– Я просто предупредил людей, которые попали в черный список. Они чем-то провинились перед бандой или, как я, проявили нелояльность. Для того чтобы оказаться у босса в немилости, много не требовалось. Неугодных, в зависимости от тяжести проступка, либо жестоко «вразумляли», либо просто убивали. Предупреждая тех, кому грозила расправа, я не назвал себя, но меня бы все равно вычислили – чуть раньше или чуть позже. И пощады ждать не приходилось. Поэтому я сразу же сбежал, прекрасно понимая, с каким остервенением мои так называемые друзья будут меня преследовать. В первую очередь потому, что я уже прикарманил свою долю вознаграждения за эту несостоявшуюся акцию.

Яссим замолчал.

– Как же тебе удалось скрыться? – спросила я, затаив дыхание.

– Пока люди босса ловили тех, кого я предупредил, я собрал сумку и рванул в Гавр, где нанялся палубным рабочим на первый попавшийся корабль. В ту ночь я отказался от всего: от своей жизни, своего будущего, своей матери. – Яссим сглотнул. – Я понимал, что мне нельзя возвращаться, если я не хочу привести этих уродов сюда, к маме. Что они будут следить за мной и, наверное, не успокоятся, пока я не попаду к ним в руки. Но это не так пугало меня. Главное, чтобы мама была невредима. Изменив имя и фамилию, я два года провел в море. Потом оказался в Антибе и поступил на яхту.

– Но ты ведь поддерживал связь с мамой? Писал ей по электронной почте?

Яссим посмотрел на меня и кивнул:

– Это был единственный способ сообщить ей, что я жив и у меня все хорошо. Строго говоря, чтобы не подвергать ее опасности, лучше было бы вообще не возникать. Но я не мог. Меня ужасно мучила совесть из-за того, что я оставил маму одну. Я догадывался, как она переживает. И, конечно же, хотел знать, как дела у нее самой.

– Значит, вы целых семь лет общались только по электронной почте?

– Иногда я звонил с переговорных пунктов. Но мне было тяжело слышать ее голос.

Мы помолчали. Яссим опять перевел взгляд вдаль, а я попыталась переварить все сказанное им. В общем-то, это было примерно то, чего я и ожидала. Но одно дело – строить предположения, а другое – видеть боль в глазах человека, когда он признается тебе в том, о чем до сих пор никому не говорил.

– Ну а вчера вечером? – наконец спросила я дрожащим голосом, хотя, вероятно, уже знала ответ. – Что случилось? Почему ты так внезапно исчез?

– Один из моих старых «друзей», – Яссим с отвращением выплюнул это слово, – все-таки напал на мой след. После стольких лет. Он пробрался на яхту и заставил меня вернуться с ним в Париж.

– Как? Каким образом он тебя заставил?

– Если бы я не поехал, он мог что-нибудь сделать тебе и другим людям, которые были на празднике.

Я судорожно глотнула воздух. Яссим крепче сжал мою руку.

– Прости, что так вышло. Но у меня не было выбора. Он видел нас вместе.

Мои глаза наполнились слезами, и я сипло прошептала:

– Теперь я понимаю. Понимаю, что ты не мог не уехать и что у тебя были благородные намерения. Но я предпочла бы, чтобы ты не держал меня в неведении. Чтобы рассказал мне все это гораздо раньше. И мы бы вместе нашли решение.

– Какое же? – спросил Яссим с неожиданной горячностью и вскочил, высвободив руку. – Ты притащила бы меня в полицию и заставила сдаться? Или захотела жить со мной в бегах? Вечно оглядываться через плечо, не иметь дома? Поверь мне: я тысячу раз прокрутил в голове все возможные сценарии. Любой из них рано или поздно заставил бы тебя страдать.

– Но это было бы мое решение, – пробормотала я, вытирая глаза.

– Что?

Яссим резко обернулся, перестав расхаживать туда-сюда по маленькому балкону.

– У меня, по крайней мере, был бы выбор.

Он уронил голову. Я медленно поднялась и подошла к нему, почувствовав себя так, будто ударила его.

– Яссим, я выбрала бы тебя. Даже если бы с самого начала была в курсе всего того, что ты сейчас рассказал мне о себе и своем прошлом. – Я прикоснулась обеими руками к его колючим щекам. – Мне кажется, на самом деле ты молчал, потому что не знал, как я ко всему этому отнесусь. Не захочу ли с тобой расстаться.

Это была скорее констатация факта, чем предположение, и, когда Яссим поднял голову, я увидела в его глазах подтверждение своей правоты.

– Но я все еще здесь, – продолжила я более твердым голосом. – Я с тобой и никуда не уйду. Ты все мне рассказал, ты стоишь передо мной с открытой душой, и я… я люблю тебя еще больше.

Он всхлипнул. Тихо и надломленно. И в то же время с облегчением.

– Я тоже тебя люблю.

Наконец-то он произнес те слова, которые я так хотела услышать вчера вечером. Слеза выкатилась из его левого глаза и потекла по избитому лицу. Я осторожно вытерла ее. Потом поцеловала Яссима. Очень бережно, чтобы не травмировать губу. И чтобы не отпугнуть его.

Сначала он застыл, но через несколько секунд глубоко вздохнул и ответил мне. Я почувствовала вкус соли, когда наши слезы перемешались. Поцелуй был долгим и отчаянным. Полным страсти и надежды на будущее. Губы Яссима сказали, что я по-прежнему желанна, что он тосковал по мне так же, как я по нему, и что сделал все это ради меня. Даже если он был не прав, стараясь оградить меня от своего прошлого, я поняла и простила его.

Пока мы целовались, в моем сердце крепла уверенность в том, что после тех потрясений, которые мы уже пережили, нам все по плечу. Оставался только один вопрос.

– Как ты это сделал? Как тебе удалось уйти от них живым? – прошептала я и нежно провела подушечкой пальца по разбитой губе Яссима. – Теперь точно все позади?

Он уже пообещал это своей матери и мне, но после его рассказа трудно было поверить в такое чудо. Догадываясь, что ему пришлось испытать и как тяжело мне будет об этом слышать, я все-таки хотела знать наверняка: больше он никуда не уедет. Теперь он вне опасности. И никогда не покинет меня.

Яссим откашлялся и вытер мокрое от слез лицо.

– Я пообещал им денег. Только так они позволили мне уйти. Все эти годы я откладывал каждый свободный цент, на случай если они меня найдут. Сумма была гораздо больше той, которую я им задолжал, но оно того стоило. Мне пришлось ответить за то, что я семь лет от них бегал. – Яссим, криво улыбнувшись, указал на свое лицо. – Зато теперь они оставят меня в покое.

– Откуда ты знаешь? – спросила я скептически.

– Евгений, тип, который меня выследил… – Яссим усмехнулся. – С его стороны это был акт отчаяния. Он сейчас сам на плохом счету и надеялся использовать меня, чтобы поправить свое положение. Но наш босс – уже старый человек, которому недолго осталось играть в эти игры. Его люди, как голодные волки, ждут не дождутся, когда он отъедет. Скоро они начнут бороться за место главаря, так что им сейчас не до меня. К тому же из прежних в банде почти никого не осталось, а новые парни вообще не знают, кто я такой.

Во взгляде Яссима появилась грусть, смешанная с яростью и с жалостью по отношению к молодым ребятам, которые, как и он когда-то, попали в дурную компанию и оказались на крючке. Помочь им он не мог, ведь ему едва удалось помочь себе самому. Но теперь он освободился, и это было главное. Даже если цена его свободы оказалась высокой.

Яссим отвернулся. По тому, как побелели его пальцы, вцепившиеся в перила, я поняла: есть еще какая-то мысль, которая не дает ему покоя.

Я встала рядом с ним, но не совсем близко.

– Ты чего?

Он помолчал, пряча от меня глаза. Открыл и снова закрыл рот, как будто не мог найти подходящих слов. Я еще никогда не видела его таким нерешительным.

– П-просто… – сказал он наконец, – я не понимаю… как ты можешь любить меня после всего, о чем узнала. И после всего, что я тебе сделал.

Я содрогнулась – столько ненависти к себе и столько отвращения к собственным поступкам чувствовалось в его словах. Как мне было объяснить ему, что прошлое осталось позади, что я хочу смотреть только вперед, что верю в наше будущее и считаю его хорошим человеком, несмотря на ошибки, совершенные им семь лет назад? Стараясь говорить как можно мягче, я произнесла:

– Я знаю: будет непросто. У тебя должны зажить старые раны, а я должна заново научиться доверять тебе. Но самое главное, что тебе надо сделать, – это простить себя. – Я накрыла своей рукой его руку, все еще сжимавшую перила. – И мне кажется, я смогу помочь тебе в этом. Если ты мне позволишь.

– А вдруг я не справлюсь? Вдруг я опять причиню тебе боль? Вдруг я напрочь забыл, как вести нормальную жизнь? Может, убегать – это единственное, что я умею?

Я покачала головой. Какой абсурд! Не отмести подобные опасения было бы так же нелепо, как заподозрить в Яссиме плохого человека. В нем – таком мягком, добром, щедром и сильном.

– Ты – это не твои ошибки и не твое прошлое. Мне не нужно, чтобы ты был идеальным. Или давал мне трудновыполнимые обещания. Я просто прошу тебя попробовать. Предлагаю сделать это вместе.

Яссим, по-прежнему нерешительный, тяжело вздохнул.

– Эй! – Я положила руку ему на плечо и развернула его к себе. – Однажды ты уже предупредил меня, что ничего не можешь пообещать мне навсегда. Но я и не жду никаких «навсегда». Меня вполне устроит «пока нам хорошо вместе». До сих пор мне с тобой было чудесно. И тебе со мной, надеюсь, тоже. Я не готова от этого отказаться.

– Но я не заслужил… – пробормотал он.

– Чего? Права на счастье? – Я строго на него посмотрела, подняв брови. – Еще как заслужил! И если я хоть что-нибудь соображаю, то мы были чертовски счастливы друг с другом.

Эти слова заставили Яссима удивленно усмехнуться, и в ту же секунду я ощутила облегчение, освобождение. С моей груди свалился груз. Я только теперь почувствовала, что до сих пор дышала как сквозь загрязненный фильтр. Тревога – это она перекрывала мне воздух. Тревога за Яссима. За нас. За наше совместное будущее.

И вот я снова увидела ту самую улыбку, от которой растаяла при первой же встрече с этим мужчиной. В ней блестела надежда. Яссим привлек меня к себе.

– Тогда я с сегодняшнего дня буду делать все, что могу, чтобы ты была со мной так же счастлива, как я с тобой, – прошептал он и подмигнул мне, прежде чем меня поцеловать.

Глава 40

Яссим

Мы с Аликс, держась за руки, вернулись в гостиную внешне такими же, какими уходили – измученными эмоционально, а я еще и физически, – но внутренне мы очень изменились. Несмотря на избитое лицо и резкую боль в ребрах при каждом вдохе, я был на седьмом небе благодаря словам Аликс.

Ты – это не твои ошибки и не твое прошлое.

Ты заслужил право на счастье. И если я хоть что-нибудь соображаю, то мы были чертовски счастливы друг с другом.

Я не готова от этого отказаться.

Она была права. Больше я никогда не позволю своим страхам и сомнениям встать между нами. Мне предстояло немало поработать над собой и над нашими отношениями, научиться всегда говорить правду (любую, даже тяжелую) и Аликс, и себе. Только так у нас могло что-нибудь получиться. Для того чтобы это понять, мне потребовалось многовато времени, и я почти стыдился своей глупости – почти, потому что время стыда миновало. Больше не было причины прятаться. Аликс все узнала и осталась со мной. Благодаря этому я почувствовал такую свободу, о которой даже не мечтал.

Пока мы разговаривали, мама приготовила для нас мою старую комнату: постелила свежее белье, поставила на тумбочку бутылку воды и два стакана. В остальном все здесь было по-старому: письменный стол, кровать, платяной шкаф, книжный шкаф, синие стены с постером «Темного рыцаря»[21].

Войдя, я оглядел комнату широко раскрытыми глазами и почти благоговейно провел пальцами по книгам и комиксам на полке. Они очень много значили для меня когда-то и, как я сейчас с удивлением понял, были дороги мне до сих пор.

– Вау… Я как будто… вернулся в прошлое.

Аликс осматривалась с нескрываемым любопытством.

– Так вот, значит, какое оно – твое королевство? – Она широко улыбнулась мне. – Тут поуютнее, чем в каюте на «Авроре».

Я кивнул:

– Maman здесь ничего не меняла.

– Рука не поднималась, – послышался мамин голос с порога комнаты. – Я все ждала, что ты вернешься.

– И мне срочно понадобится моя коллекция черепашек-ниндзя? – с улыбкой сказал я, обернувшись.

– В восемь лет ты был от них без ума, – засмеялась мама. – А теперь что – стыдишься этой своей страсти?

– Нет, – ответил я. – Время стыда миновало.

– Мадам Эльмалех, расскажите мне, пожалуйста, побольше о том периоде жизни Яссима, когда он был без ума от чарепашек-ниндзя, – попросила Аликс, хихикнув. – Герои его детства – это так интересно!

– С удовольствием расскажу, только зови меня просто Джамилой, ладно? – ответила мама и под руку увела ее, слегка смущенную и очень растроганную, обратно в гостиную, где начала рассказ о «Покемонах», которыми я увлекался в шестилетнем возрасте.

Мама поняла: мне нужно немного побыть одному в моей старой комнате. Она видела меня насквозь – даже после долгой разлуки. После того как я ранил ее и оттолкнул от себя. Никто не мог знать меня лучше, чем она, потому что, насколько бы сильно я ни изменился за прошедшие семь лет, в глубине души я остался прежним. Мое радостно прыгающее сердце подтвердило мне это, когда я сел за свой письменный стол и бережно взял в руки жестяную коробку с карандашами. Старые билетики на метро, карточки с футболистами… Мне казалось, что все эти вещи принадлежат кому-то другому, но этот другой – часть меня.

Вид из окна, перед которым стоял стол, тоже ничуть не изменился. Парижские жилые дома медленно погружались в темноту. В квартирах загорались люстры, фонари уже струили теплый свет. Наши соседи напротив, семья из четырех человек, сели ужинать. Они передавали друг другу миски с едой, смеялись и о чем-то разговаривали – наверное, о том, как прошел день. Эта картина олицетворяла домашний уют, которого я семь лет был лишен. Внезапно я ощутил настойчивое желание возвратить его себе.

Прежде чем вернуться в гостиную, я должен был сделать еще кое-что. Уверенно выдвинув нижний ящик стола, я достал старый альбом со своими детскими фотографиями. Мама заполняла его страницы с почти религиозным рвением до тех пор, пока я не подрос и не перестал позировать для снимков.

Мои дамы сидели на диване в гостиной, мама открыла бутылку вина. Я присоединился к ним, и мы принялись, смеясь, рассматривать фотографии. Видя, как две самые дорогие мне женщины болтают и шутят, я так расслабился, что мое сердце невероятным образом зажило, срослось. Боль от побоев притупилась, вино смягчило все контуры, меня слегка потянуло в сон. Слыша теплый мамин голос, я опять почувствовал себя ребенком. Защищенным. Любимым. Окруженным заботой. А Аликс держала мою руку, и ее смех звенел у меня в ушах. Вероятно, я только теперь понял, что такое идеальный вечер.

На ужин было мое любимое марокканское блюдо – пастилла[22] с курятиной. После того как мы с аппетитом поели и вымыли посуду, Аликс пожелала нам спокойной ночи. Видимо, она почувствовала, что нам с мамой надо побыть наедине. Поговорить. Заново узнать друг друга. Залечить раны прошлого.

Оставшись на диване вдвоем, мы какое-то время молчали. Тишина заполнила всю квартиру, поднялась до высокого потолка, забралась в каждую щель. Во мне было столько чувств, что никакие слова не могли бы их выразить. Наконец мама сказала:

– Тебе с ней хорошо.

Я удивленно раскрыл глаза. Так вот о чем она хотела поговорить? Не о горе, которое я ей причинил, не об одиночестве, от которого она страдала, не о страхе, с которым семь лет жила?

– Я вижу, что Аликс делает тебя счастливым, – продолжила мама. Ее безмятежно улыбающееся лицо не выражало ни огорчения, ни укоризны. – Передать тебе не могу, как я этому рада.

Моим глазам стало горячо, я заморгал. Конечно, я мог предугадать, что мама не станет упрекать меня. Теперь у нас было предостаточно времени, чтобы поговорить обо всем, что произошло за эти годы в ее и в моей жизни и о чем мы не рассказывали друг другу в электронных письмах. Но прямо сейчас я хотел убедить свою маму только в одном: со мной, ее единственным сыном, все хорошо. Мы оба пережили тяжелые времена, тем не менее я нашел свое счастье.

Я открыл рот, чтобы сказать это, но слова не могли прорваться сквозь ком в горле. Получился только сдавленный всхлип. Я сглотнул и откашлялся, стараясь не заплакать. Ведь мне так о многом хотелось спросить и рассказать. Но ком набухал, в груди становилось все теснее, и слезы уже потекли.

– Да, maman, – вот все, что смог произнести. – Я счастлив. Теперь я наконец-то счастлив.

Она привлекла меня к себе, погладив по мокрой щеке, и крепко обнимала, пока я плакал у нее на плече.

Время стыда миновало.

* * *

Мы провели в Париже еще два дня, которые пролетели слишком быстро. На третий вечер Аликс должна была вернуться в Антиб: ее ждали в ресторане. Я думал остаться еще ненадолго, но мама настояла на том, чтобы я летел вместе со своей девушкой.

– Ты можешь приехать домой в любое время, – сказала она. – Теперь все возможно.

Я глубоко вобрал в себя эти чудесные слова, вдохнул их, чтобы прочувствовать, насколько они правдивы. Действительно, с сегодняшнего дня мою мать и меня не разделяло ничто – только пара часов лету. Больше не нужно было писать электронные письма, не нужно было прятаться. Я еще не вполне осознал все это, хотя уже наслаждался тем, что мама вернулась в мою жизнь.

Не меньшую радость доставляло мне присутствие Аликс. Мы спали вместе в моей бывшей детской. Это было немного странно и в то же время как-то… правильно. Пока не готовые к большему, мы просто обнимали, целовали и гладили друг друга. Нам предстояло заново пройти путь сближения.

Вечера мы проводили с мамой, а днем я показывал Аликс свои любимые места. Это было так непривычно – гулять по знакомым улицам, дыша полной грудью, не оглядываясь назад, не прячась в тени, не надвигая кепку на глаза. Эти привычки слишком въелись в меня, чтобы я мог легко их отбросить. Но я знал, что торопиться теперь некуда, и это упрощало задачу.

На третий день мы пришли в мою любимую маленькую кондитерскую на Монмартре. Я очень обрадовался, что заведение не закрылось за эти семь лет. Мне хотелось угостить Аликс здешними лакомствами со дня нашего свидания на острове, когда она одна умяла упаковку макаронов.

– Ну? – взволнованно спросил я, как только мы отошли от прилавка с набором разноцветных печеньиц в красивой коробочке.

Аликс взяла одно, прожевала, проглотила и широко улыбнулась.

– Вкусно! – Второе печенье тут же отправилось вслед за первым. – Но у Клои все-таки лучше.

Я засмеялся и тоже взял один макарончик:

– Ну с Клои вообще никто не сравнится.

Аликс кивнула:

– Заслуженное второе место.

Я наклонился к ней, снял поцелуем крошку с ее губ и хотел выпрямиться, но она удержала меня за воротник и, глядя мне в глаза, прошептала:

– Куда это ты так торопишься?

Во мне с новой силой всколыхнулась любовь к ней. К женщине, которая приняла меня таким, какой я есть, и преодолела столько преград, чтобы сейчас сидеть рядом со мной.

– Я никуда не денусь, – ответил я хриплым голосом – серьезнее, чем когда-либо.

Мои ладони коснулись ее щек, я привлек ее к себе, и мы поцеловались.

Глава 41

Аликс

В нашем прощании с Джамилой, как она попросила меня ее называть, было больше надежды, чем грусти. Яссим собирался вернуться в Париж в ближайшее время, а она решила приехать в Антиб на Новый год, чтобы отметить праздник вместе с ним. И со мной. Теперь, когда мы с Яссимом заново нашли дорогу друг к другу и уже ничто нас не разделяло, я в каком-то смысле стала частью семьи Эльмалех и была этому очень рада. Ведь мои собственные родители почти год не выходили на связь со мной. Я запланировала в конце декабря пригласить к себе Магали: пусть познакомится с моим молодым человеком и его мамой.

Поскольку Джамила настояла, чтобы Яссим меня проводил, да к тому же он, как и я, не мог долго отсутствовать на работе, сейчас мы оба сидели в самолете, который должен был вернуть нас на Лазурный Берег. Я смотрела в окно, положив голову на плечо Яссима. Париж становился все меньше, пока совсем не исчез под облаками. Сколько всего произошло в этом городе за каких-то три дня! Мне не терпелось вернуться туда. Вместе с Яссимом.

Мы приземлились в Ницце ранним вечером. Синяк у Яссима побледнел, отек на губе немного спал, но он все равно выглядел изможденным. Я тоже очень устала. Тем не менее мной овладел какой-то внутренний зуд, которого я поначалу не могла понять. Только когда мы сели на поезд до Антиба и странное ощущение усилилось, я догадалась, в чем дело.

Это было радостное предчувствие. Я предвкушала встречу с лазурным морем и бухтой, чайками и цикадами, лавандой и жасмином. Все это стало моим домом, куда я теперь возвращалась.

Яссим хотел сразу проводить меня до моей квартиры, но я решила сначала проехать вместе с ним в гавань. Меня тянуло на «Аврору». Мне казалось, что, поднявшись вдвоем на борт яхты, с которой у нас все началось, мы как бы замкнем круг. Скрепим наши чувства печатью.

Когда мы вышли из такси перед аркой порта, небо полыхало. Мне захотелось прижать ладонь к груди, чтобы сердце не выпрыгнуло. Я взяла Яссима за руку и повела за собой мимо пришвартованных яхт.

– Куда это мы? – удивился он.

– Просто иди за мной.

– С удовольствием. Всегда.

Он улыбнулся так тепло и искренне, что мои колени, и без того мягкие, чуть не подогнулись. Я поняла: его лицо никогда не станет для меня чем-то привычным, обыденным. Темное облако, которым он был окутан, рассеялось, и он сиял ярче прежнего. Мое собственное солнце.

Я медленно подвела Яссима к лестнице, ведущей на городскую стену. Людей не было видно. Чувствуя, как ветер треплет мои собранные в хвостик волосы, я поднялась по ступеням и прикоснулась свободной рукой к каменной кладке. Прямо перед нами горел прекраснейший закат из всех, что я когда-либо видела. Небо переливалось бесчисленными оттенками красного и оранжевого, редкие облачка пытались перещеголять друг друга причудливостью форм и цветов. Под этим живописным шедевром простиралось море, казавшееся бескрайним. Волны сверкали и пенились. Я глубоко вдохнула соленый воздух, всем телом и всей душой ощущая теплое присутствие Яссима.

Я была дома. Я нашла свое место. И своего человека.

Я положила голову Яссиму на плечо и вгляделась в его лицо. Густые ресницы, темные глаза, улыбка, притаившаяся в уголках губ, – я хорошо знала и так любила все это.

Заметив, что я его разглядываю, он посмотрел на меня. Я поднесла ладонь к колючей щеке и с глубоким чувством произнесла:

– Я еще никогда не видела ничего красивее.

– Неужели никогда? – мягко спросил он.

Я потянулась к нему и, уже почти коснувшись губами его губ, прошептала:

– Никогда.

Благодарности

Новая серия моих книг посвящена еще одной стране, которую я люблю. Юг Франции навсегда останется в моем сердце, потому что там для меня все начиналось. После окончания школы я впервые одна надолго отправилась за границу – в Антиб. Море, пляжи, архитектура, еда – это была любовь с первого взгляда. Прежде всего, я признательна людям, с которыми познакомилась там и благодаря которым то время стало для меня незабываемым. Андреа, Ману, Кристиан! Спасибо вам за дружбу, длящуюся уже столько лет. Кто бы мог подумать тогда, в 2010-м, что больше чем через десять лет, после личных драм, после свадеб и рождения детей, мы будем по-прежнему поддерживать отношения?

В Антибе мне впервые разбили сердце. Теперь тот сладко-горький опыт вдохновляет меня на творчество. В том числе и поэтому я решила, что Лазурный Берег – идеальное место действия для новой серии любовных романов, и я счастлива познакомить вас с ним, дорогие читательницы и читатели. Спасибо вам за те похвалы, которых удостоился цикл «Лето в Канаде». Спасибо за поддержку, которую я ощущала с тех пор. И спасибо за то, что вы ждали выхода этой серии, чтобы увидеть дорогие мне места сначала глазами Аликс и Лео, а потом глазами Клои и Бена.

Я благодарна Грете и всей команде издательства «Пипер» за возможность создания нового, второго в моей творческой биографии, цикла любовных романов. Это для меня очень много значит. Я высоко ценю то внимание, которое вы неустанно уделяете мне и моим книгам, и считаю, что они просто не могли бы оказаться в лучших руках.

Спасибо Анике Беер, замечательному редактору и одной из моих давних подруг-писательниц. Что бы я без тебя делала? О чем бы ни шла речь, о фэнтези или о любовном романе, я буду работать только с тобой, потому что «you’ve got the magic touch»[23].

Спасибо Саре, моему замечательному агенту. В этой книге, как и в других недавно вышедших, я спрятала для нее, так сказать, пасхальное яичко. Такого чудесного человека просто нельзя было оставить без подарка.

Спасибо Норе Бендцко, моему консультанту по вопросам этики и политкорректности, вместе с которой я уже работала над романом «Когда приходит шторм». Благодаря ей образ Яссима стал глубже и интересней.

Спасибо Ребекке Вайлер, моему читателю-испытателю, чье мнение я всегда очень ценила.

Спасибо всем моим коллегам, сотрудницам издательств и книжных магазинов, а также блогерам, которые каждый день так или иначе поддерживают меня.

Спасибо мюнхенскому «ФАВОРИТБЮРО» за великолепную, просто идеальную обложку.

Я признательна своим близким за то, что они терпели меня, когда я вернулась в Германию из Антиба, страдая от несостоявшейся любви и от тоски по Лазурному Берегу, где охотно осталась бы навсегда. Надеюсь, они узнают себя в персонажах, которые окружают Аликс и Лео.

И, конечно же, я благодарна Крису. Несколько лет спустя, в Швейцарии, он собрал мое сердце по кусочкам и с тех пор бережет, как сокровище. Ни один мой love interest[24] не сравнится с ним, но он, так или иначе, послужил прототипом для них всех.

Сноски

1

Удар молнии, любовь с первого взгляда (фр.). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Выход (фр.).

3

«Черный кот» (фр.).

4

«Счастливая» (англ.).

5

Привет! (фр.)

6

Старый Антиб (фр.).

7

Себастьен Ле Претр, маркиз де Вобан (1633–1707) – французский военный инженер времен Людовика XIV, маршал. Двенадцать спроектированных им крепостей внесены ЮНЕСКО в список Всемирного наследия. В 1680 году под его руководством была проведена реконструкция антибского порта, существовавшего с древнейших времен.

8

Букв. «шеф по специальности» (фр.), т. е. заместитель шеф-повара, отвечающий за определенный вид кулинарной продукции, например, соусы, рыбу или супы.

9

Размещение, установка, сборка (фр.).

10

Дерьмо (фр.).

11

Салли Руни. Нормальные люди (англ.).

12

Пузыристый, пузырящийся, шипучий. Здесь живой, веселый (англ.).

13

Приятного аппетита! (фр.)

14

Моя маленькая (фр.).

15

Букв. «Тридцать секунд до Марса» (англ.).

16

Дорогая (фр.).

17

Старая Ницца (фр.).

18

Безумная любовь (фр.).

19

От англ. BMX – bicycle motocross («велосипедный мотокросс»).

20

Болван (фр.).

21

«Темный рыцарь» (The Dark Night. США, 2008) – боевик из трилогии о Бэтмене режиссера Кристофера Нолана.

22

Пастилла – слоеный мясной пирог.

23

Букв. «У тебя волшебное прикосновение» – песня американской группы «Плэттерс», записанная в 1956 г.

24

Букв. «любовное увлечение» (англ.). Здесь возлюбленный главной героини.

Content

Карина Шнелль
Лазурный Берег

Часть 1 Le coup de foudre

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Часть 2 L’amour fou

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Благодарности

Сноски