Гоблин

Бесоборец

© Гоблин, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

На поляну я вышел, когда изрядно стемнело. Весь исцарапанный сухими ветвями. Несколько километров назад я заметил между стволов деревьев огонек и пошел в его сторону. Зрение сыграло со мной жестокую шутку. Мне казалось, что до источника света рукой подать, но добрался я до него спустя пару часов.

Я оперся рукой о шероховатый ствол дуба и выдохнул. Передо мной раскинулась поросль колючего кустарника. Едва заметная тропа вилась среди бурьяна и вела к дому.

С виду тот был похож на охотничью сторожку. Только вот никаких охотничьих зон и угодий в Лихолесье никогда не было.

Строение было старым, скособоченным, вросшим в землю, с заваленной замшелыми ветками и палой листвой крышей. Окна дома были забраны потемневшими от времени досками. Сквозь щели виднелись мутные стекла. Я с опаской взглянул на крыльцо, которое вело к покосившейся, грубо сколоченной двери. Продавленные ступени зияли проломами.

Я подошел к крыльцу, коснулся Плетения прыжка и перенесся на верхнюю ступень. Правая нога соскользнула, и я нелепо взмахнул руками, удерживая равновесие. Выпрямился, с облегчением выдохнул. Ухватился за проржавевшую ручку и потянул ее на себя. Дверь с протяжным скрипом распахнулась, приглашая меня внутрь.

Пахнуло мхом, стоячей водой и гниющей ветошью. Под потолком забилась летучая мышь, которая не решилась вылететь и застыла на месте, пуча глаза-бусинки и открывая зубастый рот.

Убранство лесной избы было весьма скудным. Печь в углу, несколько полок вдоль стены, на которых виднелись банки с мутным содержимым. Под потолком висели пучки пыльных трав. Широкая лавка растянулась у занавешенного тряпкой окна. Большой стол когда-то был добротным, но кто-то однажды сломал его и наскоро скрепил ножки со столешницей длинными темными гвоздями. На полу лежал грязный домотканый ковер. Его угол завернулся, явив крышку подвальной двери.

Но это я отметил попутно. Потому как все мое внимание привлекла лежащая на лавке девушка. Она сложила руки на груди и, казалось, спала. Красивая, тонкокостная, с аккуратным носиком, пухлыми губами и длинными ресницами, отбрасывающими кружевные тени на бледные щеки. Только вот даже в полумраке я заметил, что кожа ее бела как снег. Я сощурился, пытаясь понять, поднимается ли ее грудная клетка. Но не смог отвести глаз от выреза белого сарафана, в котором виднелась пышная грудь.

Отвлекло меня то, что люк подпола дрогнул. А затем я услышал приглушенный голос: «Помогите…» Значит, пленники там.

Не сводя напряженного взгляда с неподвижной девушки, я сделал осторожный шаг в сторону люка. Еще один. И в этот момент ощутил за спиной какое-то движение. Сразу же в голове яркой вспышкой блеснула мысль: «Обманули!» Она смогла навести качественный морок. А сама пряталась за печкой.

Реакция моя была моментальной. Я ушел в сторону, пропуская перед собой широкую лапу с длинными черными когтями. Активировал Броню и развернулся, на ходу касаясь Плетения призыва. Послышался треск. Тяжелое лезвие ослепительно белого меча проломило крышу, а затем вонзилось в пол. Я же активировал Слово усиления и положил ладонь на широкую рукоять, вытаскивая оружие из серых прогнивших досок.

– Неплохо, бесоборец, – послышалось шипение сбоку.

Голос был неприятным. Скрипучим, словно кто-то открывал и закрывал дверь чулана с несмазанными петлями.

Я обернулся. В паре шагов от меня стояла грязная баба в сером изодранном сарафане. Высокая, ссутулившаяся, с длинными руками, свисающими ниже колен. Когти царапали пол.

Она не атаковала. Просто стояла, склонив голову и с интересом рассматривая меня. Ее лицо было изрезано глубокими морщинами. А на кончике длинного крючковатого носа красовалась большая бородавка. Спутанные седые волосы свисали редкой паклей. А еще на кривом лице был только один глаз. И я наконец смекнул, кто передо мной.

– Бесоборец, – проскрипела баба и облизнула тонкие бескровные губы. – Молодой. Скоро пойдет в печь. А я отведаю сочного мяса. Хотя… Может быть, ты сам в печь залезешь? Сберегли бы время.

– Вот еще, – фыркнул я. – Обойдешься, мерзкая бабка.

Лицо старухи исказила гримаса злости. Она оскалилась, продемонстрировав длинные желтые клыки:

– Зря вы меня разбудили! – рявкнула она, и я отшатнулся. В ушах зазвенело. А затем Лихо бросилось на меня.

«А начиналось все так хорошо», – мелькнула в голове запоздалая мысль.

И я вступил в бой.

Глава 1

Предложение

Несколько месяцев назад

Я стоял перед дверью с табличкой «Приемная», не в силах постучать в нее. Не то чтобы меня пугали визиты в кабинет директора. Вовсе нет. За время обучения в приюте я навещал это благословенное место дважды в неделю. А в особо удачные седмицы количество таких визитов могло достигать десяти. Но в этот раз все было иначе. И я действительно чувствовал себя виноватым.

А еще мне было дурно. Во рту стоял стойкий привкус чего-то необъяснимо отвратительного, глотка растрескалась и пересохла. Голову словно проволокой стянули, руки-ноги слушались плохо. Безумно хотелось пить. Несмотря на то, что вода в меня уже не лезла. Вечеринка по поводу успешно сданных экзаменов и выпуска удалась на славу.

«Ладно, – пытался успокоить себя я. – Сделанного не воротишь. Кто же знал, что все так получится. К тому же учебный год уже закончен. Экзамены сданы, и со дня на день меня должны будут выпустить во взрослую жизнь. Так что…»

По обычаю старшей школы после сдачи экзаменов, которые длятся до конца июня, и получения аттестата об окончании общего образования, устанавливаются двухнедельные каникулы, после которых школяры сдают экзамен на ранг владения силой. Они длятся до середины августа. После чего проходит торжественное вручение бумаг, устраивается выпускной с соблюдением всех традиций учебного заведения.

Я глубоко вздохнул и несколько раз стукнул костяшками пальцев в створку. Дождавшись приглушенного: «Войдите», потянул на себя ручку двери и вошел в приемную.

Осмотрелся, будто ожидал увидеть что-то новое. Хотя здесь ничего не менялось. И за время предыдущих визитов, откровенно скучая, я успел изучить комнату.

Этот кабинет разительно отличался от приюта. Большое и светлое помещение со свежевыкрашенными стенами. Плотно подогнанные доски начищенного паркета. Удобный кожаный диван и пара кресел из умной наноматерии в углу у входа. Деревянные шкафы со стеклянными дверцами, отгороженные от посетителей столом, за которым сидел секретарь. Точнее – секретарша.

Она что-то читала с экрана ноутбука. Хмурилась, рассеянно грызла колпачок ручки, то и дело убирая со лба непослушную рыжую прядь.

Карина Сергеева, красавица и умница, которая решила остаться секретарем после выпуска из приюта. Сама девушка мотивировал это тем, что за время, которое она провела в этих стенах, приют стал ей родным. Но как мне казалось, причина крылась намного глубже.

– Привет, Карина.

Сидевшая за столом девушка оторвала голову от экрана, посмотрела на меня и смущенно заправила прядь волос за ухо.

– Снова вызвал?

Она встала из-за стола и подошла ко мне. Наманикюренные пальчики поправили узел моего галстука. Я заметил в зрачках больших зеленых глаз девушки отблески чужой Силы. И не смог сдержать улыбки. Значит, Петр Сергеевич Вяземский снимал стресс. Возможно даже, несколько раз. Об этой маленькой тайне знали трое. Я, Вяземский и Карина. Для остальных лицеистов девушка была неприступной недотрогой, смотревшей на школьников свысока. Впрочем, что знают трое – то рано или поздно становится известно всем.

– Как настроение? – я кивнул в сторону двери, на которой красовалась табличка «Директор Красносельского Имперского казенного лицея Вяземский П. С.».

Карина улыбнулась:

– На удивление спокоен. Даже рад.

Вот как? Ладно, попробуем забросить удочку еще раз:

– А зачем вызывал, не знаешь?

Карина благодушно улыбнулась:

– Он не докладывает. Ладно, иди. Хотя… стой.

Она подошла к столу, достала пластинки с жевательной резинкой. Вытащила одну, затем посмотрела на меня и добавила к ней еще одну. Подошла ко мне и вложила пластинки в мой открывшийся рот:

– Запах шампанского не перебить, но так будет хоть немного легче, – произнесла она, слегка надавив на подбородок, закрывая челюсть. – Все, иди.

Я подошел к двери и коротко постучал. После приглашения глубоко вздохнул, унимая страх, потянул ручку двери и вошел в кабинет.

– Вызывали? – остановившись на пороге, с обезоруживающей улыбкой поинтересовался я.

Петр Сергеевич сидел за столом. Перед ним лежала папка с личным делом. И я очень надеялся, что бумаги не мои. Услышав мой голос, мужчина оторвался от изучения документов и мягко улыбнулся:

– Проходи, Никита.

Признаться честно, такое поведение повергло меня в ступор. С чего вдруг у директора такое хорошее настроение?

– Да ты присаживайся, – с улыбкой продолжил он. – В ногах правды нет.

Я замер. И только спустя несколько секунд понял, что хочет директор. Благодарно кивнул и прошел по кабинету. Сел в кресло.

Петр Сергеевич довольно хлопнул в ладоши:

– Итак, могу поздравить, Воронов. Ты успешно сдал теоретические и практические квалификационные экзамены. И набрал минимальный балл для поступления в среднее учебное заведение. А еще тебе присвоен ранг мастера. Теперь нашему учебному заведению придется с тобой распрощаться.

Я на это лишь кивнул.

Царскосельский приют был старшей школой для бастардов, у которых Сила приобрела цвет. На протяжении двух лет, в довесок к грамоте, недорослей учили обращаться с Силой. А в конце обучения ученикам приходилось сдавать практические экзамены. Индивидуальные для каждого цвета Силы.

Сила бывает пяти цветов. Черный, к которому относятся стили энэнра, магии крови, а также колдовство. Синий включает школы Льда, Воды, Ветра и Молний. Красный позволяет владеть Огнем и тайной магией. Зеленый дает возможность освоить Силы природы, Земли или Песка. Ну, а белый открывает способности к Свету или мистицизму.

После сдачи экзамена каждому подростку присваивается ранг освоения Силы. Большинство выходят учениками. И за десять лет берут планку мастера. Но мне повезло. И дважды я брал первые места на ежегодных школьных турнирах. К тому же легко сдал нормы на ранг мастера.

– Для меня было честью учиться в этом заведении. И я очень благодарен вам… – начал было я, но Вяземский меня перебил, переходя на «Вы»:

– Вы бы оказали мне огромное одолжение, юноша, если бы не указывали наше учебное заведение ни в одной анкете, – попросил он. – Нигде. Даже в социальных сетях.

Директор встал и прошел к двери, намекая на то, что мне пора. И я последовал за ним.

Вяземский открыл передо мной дверь и с улыбкой протянул мне ладонь:

– Надеюсь, мы с вами никогда не увидимся. И только между нами: попытайтесь начать новую жизнь. Подумайте о том, что вы выходите в общество. Да, совсем забыл. Вот, держите.

С этими словами он полез в карман и достал связку ключей.

– Вот. Положенное вам императором жилье. Корабельный район. Не самое благоприятное место, да и уровень преступности там достаточно высок. Но это лучше, чем жить под мостом. Да и проживете вы там до момента, пока не поступите на служение какой-нибудь семье, – с легкой издевкой пояснил директор.

Я растерянно принял ключи, убрал их в карман пиджака.

– Кстати о семье…

Я кивнул в сторону стола. Где в рамке стоял снимок, на котором Петр Сергеевич в обнимку стоит с совсем еще юной девушкой.

– Я слышал, у Марии Петровны наконец обрела цвет Сила. Поздновато, в восемнадцать-то лет. Но…

– Моя дочь уже начала домашнее обучение. И готовится поступать в Институт международных отношений, – строго оборвал меня Петр.

– Отношения – это хорошо, – согласился я и пожал протянутую ладонь. – Ну, прощайте, Петр Сергеевич.

Директор улыбнулся и закрыл дверь за моей спиной. Я же довольно улыбнулся Карине. Но она никак не отреагировала. Открыв от удивления рот, девушка смотрела видео на телефоне. На щеках Карины выступил румянец.

Я прикрыл за собой дверь и спустился по лестнице. Посмотрел на часы: у меня минут десять. И лучше бы за это время мне покинуть корпус общежития.

* * *

Директор Царскосельского приюта для бастардов, Петр Сергеевич Вяземский, прошел по кабинету и сел в кресло. Откинулся на спинку, устало глядя в монитор.

Он возглавлял приют двадцать лет. И впервые на его памяти ему попался настолько… беспокойный ученик.

Петр Сергеевич устало прикрыл глаза. И не смог сдержать довольной улыбки: наконец-то беспокойный юноша ушел. Что будет с ним дальше – головная боль преподавателей, которым не посчастливится принять его в ряды учеников.

Директор встал и подошел к сейфу. Набрал цифры кода, потянул на себя дверцу, вынул бутылку с янтарной жидкостью. Вернулся к столу, откупорил коньяк, налил в пузатый стакан, извлеченный из ящика стола. И торжественно поздравил сам себя:

– Ну, за освобождение от проблем… – Вяземский отсалютовал портрету бородатого мужчины, висящему на стене.

Но выпить ему не дал телефон, который завибрировал на столе. Вяземский взял аппарат. На дисплее высветились номер и фотография улыбающейся девчушки с двумя косичками.

Петр провел пальцем по экрану, принимая звонок:

– Да, доченька.

В ответ в динамике послышались всхлипывания и рыдания, среди которых с трудом можно было разобрать отдельные слова:

– Папа… Прости… Они… А он… Я не винова-а-а-а-та-а-а-а…

Сбивчивая речь оборвалась, и в трубке снова послышались рыдания.

Спокойствие и умиротворение мигом исчезли. А в душе зашевелилась необъяснимая тревога. Предчувствие чего-то глобального. И очень плохого.

– Что случилось? – осторожно уточнил директор.

– Телефон… взлома-а-а-а-ли… и хранилище фотографий, – зарыдала в трубку девушка.

* * *

Машина прибыла прямо к дверям корпуса мальчиков. Крышка багажника открылась, и я закинул в него сумку и пару чемоданов. Сел на пассажирское сиденье.

– Вас приветствует автоматический сервис такси Койфмана, – вежливо сообщил женский голос. – Наша машина с максимальным комфортом доставит вас до пункта назначения. Вам остается только расслабиться в удобном кресле, получая удовольствие от поездки. К вашим услугам предоставлены мини-бар, кофейный автомат, видео– и аудиоколлекция на любой вкус. Желаем вам приятного пути.

Я отрегулировал спинку сиденья и довольно откинулся.

– Укажите точку назначения.

– Петербург. Корабельный район. Улица Юнкера Свиридова, дом десять, – прочитал я адрес, выбитый на прикрепленном к ключам бейджике. И на навигаторе автопилота нарисовался маршрут.

– Приблизительное время в пути один час десять минут, – сообщил голос. – Приятного пути.

И когда машина подъехала к воротам, где-то от школы послышался полный злости крик:

– Воронов! Тебе конец! Ты понял? Конец.

Я лениво покосился в боковое зеркало. Из открытого окна своего кабинета высунулся Вяземский. Лицо мужчины покрывали красные пятна гнева.

– Я вам помог, а вы грозитесь, – устало пробормотал я. – Без меня ваша дочь вообще могла бы не открыться.

Я и впрямь не считал, что поступил недостойно. Девушка сама пожелала поэкспериментировать. Отказывать даме в таких вещах не пристало. Ну а то, что она сохранила фото и видео наших утех – так это ее вина. Я тут при чем? Вот и доигралась. Взломали, и все утекло в сеть. Теперь видео с ее участием попадет в топы порносайтов. И о международных отношениях, скорее всего, придется забыть.

Мало кто смел говорить об этом, но все знали, что Мария Вяземская грозила не одному своему любовнику жалобой на домогательства после проведенных вместе вечеров. Просто не учла, что меня запугать было нечем. Заигралась, девочка. Вот и прилетел бумеранг.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил трубку и посмотрел на экран. Вяземский. Нет, князь, простите. Разговаривать с вами сейчас у меня нет никакого желания.

Я переключил телефон на авиарежим и, довольно улыбнувшись, прикрыл глаза.

* * *

– Вы прибыли в конечную точку маршрута. Желаем вам приятного дня.

Голос автоматического водителя вырвал меня из крепкого сна, и я открыл глаза.

Отдых сделал свое дело, и чувствовал я себя куда лучше, чем у кабинета Вяземского.

Дверь машины была открыта, а неподалеку стояли трое. Невысокий лысеющий мужчина в очках с золоченой оправой. Дорогой костюм и дипломат в руке создавали образ служителя преисподней, который выбрался из пекла, чтобы купить мою душу. При условии, если бы у меня была душа, она бы досталась Хозяину преисподней бесплатно. Уж слишком много я грешил.

Двое других стояли чуть поодаль, рядом с машиной премиум-класса. Модели «Консул», кажется. Эти были в черных костюмах охраны. На лацканах пиджаков был вышит логотип с «компасом». Но кому принадлежал герб, я не знал.

– Мастер Воронов? – с улыбкой осведомился стоявший у дверей мужчина.

Двор был пуст. Только эта троица и я. Дружинники постоянно вертели головами по сторонам, пытаясь выявить возможные опасности. На их месте я бы уделил большое внимание окнам, откуда может прилететь что-нибудь неприятное. А может быть, даже смертельное. Бойцы явно были напряжены. Ну, оно и понятно: Корабельный район был вовсе не престижным. И люди, которые могли появиться здесь в таком прикиде, имели весьма высокий шанс пропасть без вести. Особенно после выступлений некоего фокусника в красной маске, который терроризировал особняки знати несколько дней. Коммунальные службы до сих пор закрашивали баннеры в его честь. И каждую ночь баннеры появлялись заново. Парень, который убивал аристократов, стал настоящей знаменитостью среди простого люда. Обострив и без того напряженные отношения в обществе.

Краем глаза я заметил стайку подростков, которые наблюдали за дружинниками из-за угла кирпичного дома. Парни были в серых рабочих робах, на голове – широкие кепки, скрывавшие лица. Аборигены цепко изучали пришельцев, о чем-то переговариваясь. И я было подумал, что они решились на грабеж, как один из дружинников лениво щелкнул пальцами, и прямо возле засады появился ледяной двойник, который шутливо погрозил пальцем паренькам. Те намек поняли и, спрятав руки в карманы, разошлись по сторонам. Делали они это нарочито медленно, не торопясь.

– Мастер Воронов? – с той же улыбкой повторил мужчина с дипломатом. Он выглядел спокойным. Казалось, он вовсе не испугался возможности грабежа. Ну, или умел делать вид.

– Он самый, – ответил я, пытаясь оценить ситуацию.

– Прошу, – мужчина потянул дверь, открывая ее и помогая мне выйти. – Не стоит задерживать такси.

Я кивнул и вышел во двор. Дерзить такому дяде не хотелось. Особенно когда за его спиной маячат лбы охраны. Тем более начало разговора было достаточно вежливым и настраивало на дружелюбный лад. Машина мигнула фарами и выехала со двора. Я провожал такси растерянным взглядом.

– Не стоит беспокоиться. Ваши вещи уже погружены в нашу машину, – «успокоил» меня мужчина. – Кстати, позвольте представиться. Меня зовут Иван Васильевич Привалов. Я адвокат, представляющий интересы семьи Святогоровых.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие:

– Очень приятно. Чем могу быть полезен?

Дорогу Святогоровым я не переходил. Вроде бы. Если только тронул кого-нибудь из их бастардов, но в приюте это обычное дело.

– Сейчас.

Адвокат открыл дипломат и вынул гербовый бланк, чтобы протянуть его мне.

– Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, – пробормотал он, перебирая документы. – Ага, вот. Ознакомьтесь.

Я взял бумагу, бегло пробежал по ней взглядом.

«Это что? Шутка?» – мелькнула в голове мысль.

Оторвавшись от чтения, я оторопело посмотрел на Привалова. Но адвокат был невозмутим.

– Это не шутка. Павел Васильевич Святогоров пропал без вести полгода назад. Намедни комиссия Священного синода признала его умершим. А так как единокровных наследников у него не осталось… Позвольте полюбопытствовать, какой у вас цвет Силы?

– Белый, – растерянно ответил я. – Свет. И склонность к освоению мистицизма.

– Стиль боя рыцарь-храмовник, – продолжил Привалов. Поправил на переносице очки и улыбнулся: – Значит, скорее всего, все сходится. Прошу, Никита Павлович. Поедемте с нами.

И он указал в сторону «Консула», у которого скучали бойцы.

Глава 2

Знакомство

Я уставился в окно, рассматривая местный пейзаж. Мимо проплывали витрины круглосуточных магазинов, светились неоновыми вывесками баров, возле которых стояли люди самого разного возраста. Они курили и смеялись, что-то оживленно обсуждая. А у парадной одного из домов стояли, обнимаясь, парень и девушка, которые смотрели друг на друга счастливыми, влюбленными глазами. Он что-то рассказывал, а она смеялась искренним, заливистым смехом.

Управляемая автопилотом машина выехала из Корабельного района. Прокатилась мимо Парка основателей. В центре аллеи полукругом были установлены бюсты шестерых князей – основателей Петербурга. Справа от парка высилась громадина храма Святого Петра, в честь коего и назван был город. Напротив, через широкий Лиговский проспект, высились многоэтажки жилого комплекса «Доходный дом», отстроенного братьями Мамонтовыми. Основатели самой крупной строительной компании поступили весьма хитро, возведя жилой комплекс из десяти домов и сдавая квартиры в посуточную и месячную аренду. Здесь можно было найти жилье на любой вкус и кошелек. От двадцатиметровых студий за восемнадцать рублей в месяц до элитных квартир и пентхаусов с охраной и подземной парковкой, цена которых начиналась от четырехсот пятидесяти рублей. Зарплата среднего чиновника Петербурга.

Я же уставился в окно, думая о своем. Случаи, когда бастардов принимали в семью, случались. Правда, они были единичными, но все же. Взять хотя бы Вику Симягину, которую признала семья Муромцевых. По слухам, Вика получила наследство и титул незадолго до смерти отца. Но эта история воспринималась приютскими детьми скорее сказкой. Подобные случаи были единичными. Потому что имущество семьи, у которой не было наследника, отходило императорскому двору и перераспределялось между дворянами. Или продавалось какому-нибудь богатому бастарду. Охранка всячески препятствовала поиску наследников среди бастардов. А если такие и находились, их никогда бы не признал Синод. Но тут сразу два случая за два года…

– И зачем я понадобился семье Святогоровых? – осторожно попытался я узнать побольше информации.

Привалов обернулся ко мне. И на его лице не дрогнул ни один мускул. А вот дружинники, наоборот, переглянулись. И это мне очень не понравилось. Что-то эти ребята темнят. Не хотят сразу раскрывать все карты?

– Святогоровы являются одной из двенадцати самых старых семей Имперского союза, – спокойно пояснил адвокат. – И по указу, подписанному между императором и семьей, один из наследников должен поступить на государеву службу.

Объяснение породило еще больше сомнений. Что за служба такая, которую не может принять другая дворянская семья?

«Зря я сел в эту машину. Ой, зря. Надо было мне, дураку, сказать, мол, вы, дядя, обознались, и бежать».

Мысль появилась и тут же исчезла. Никто не позволит мне отказаться от наследства. Нет, убивать и калечить меня не станут, но создать проблемы вполне могут. Особенно если за дело возьмется охранка. Меня не возьмут ни в одно учебное заведение. Возникнут проблемы с поиском работы. А может быть, я «нарушу закон» и попаду в острог. Лет на двадцать. Ну, или пока не передумаю. Не просто так Привалов обозвал бумагу о признании меня наследником «предложением, от которого я не смогу отказаться».

Машина пересекла мост и въехала на Княжеский остров. И по обе стороны от дороги потянулись коттеджи и особняки знати. Каждая дворянская семья считала своим долгом иметь здесь дом. Или летнюю резиденцию, куда аристократы приезжали, чтобы отдохнуть от шума и городской суеты.

Само собой, каждый дом был своего рода произведением искусства. Словно князья соревновались, чья резиденция больше и богаче. Эта идея натолкнула меня на мысль о сублимации, и я невольно улыбнулся. А следом в голове мелькнуло: «Я что? Буду здесь жить?»

Словно в подтверждение этого, машина остановилась у кованых ворот одного из особняков. Закрепленная на столбе камера повернулась в нашу сторону, а затем замок пискнул, и створки медленно открылись, впуская нас на территорию.

– Ну, добро пожаловать домой.

Привалов обернулся ко мне и продемонстрировал ослепительную белозубую улыбку. Над которой явно поработали мезоамериканские дантисты.

Я только молча кивнул, рассматривая сложенный из каменных плит трехэтажный особняк с серой черепичной крышей. На фоне дорогих домов соседей он выглядел угрюмо. Словно тюрьма.

Массивная башня, украшенная шатровой крышей, покрытой красной черепицей, разделяла здание на два крыла. И как мне показалось, все окна правого крыла были забраны толстой решеткой.

Широкая дорога вела к крыльцу, а у дверей уже стояли двое дружинников и мужчина в черной ливрее.

– И…

– Остались сущие формальности, – словно прочитав мои мысли, ответил адвокат. – Ритуал принятия и признание вас Священным синодом. Но думаю, с этим вы справитесь уже без меня.

– И… когда будет проходить этот самый прием? – продолжал проявлять я любопытство.

– Матвей введет вас в курс дела, – ответил адвокат уже несколько раздраженно. – Кстати, вот и он.

Мужчина в черной ливрее спустился со ступеней и открыл дверь, помогая мне выйти из машины.

– Добро пожаловать домой, князь, – мягко произнес он. – Меня зовут Матвей. И я дворецкий семьи Святогоровых.

– И вам доброго дня, – ответил я, обращаясь к стоявшим во дворе людям.

Мои чемоданы уже были выгружены на дорожку. А рядом стоял парень лет двадцати, в черной форме слуги.

– Прошу вас, пройдемте.

Матвей склонил голову и направился в сторону дверей. Я последовал за ним. Поднялся по мраморным ступенькам. Дворецкий услужливо открыл мне дверь, и я переступил порог.

Просторный холл с четырьмя колоннами, которые были выполнены в виде атлантов, поддерживающих сводчатый потолок, был практически пуст. Сияла огромная люстра из хрусталя под потолком, у дальней от входа стены раскинулся широкий камин с медвежьей шкурой на полу. Диван и несколько кресел были обтянуты кожей, резной столик венчался бронзовым канделябром на несколько восковых свечей. Жуткая расточительность в век технологий. На противоположной стене висела большая плазменная панель. От входа к лестнице на второй этаж вела яркая красная ковровая дорожка.

Напротив входа красовались раздвижные витражные двери, ведущие на террасу. Цветные стекла пропускали скудное питерское солнце и расцвечивали пространство на редкость яркими бликами. В холле было два больших, во всю стену, арочных окна, которые не пропускали свет из-за частых деревьев снаружи.

В креслах у камина сидели две девушки. Примерно моего возраста. Обе одеты в короткие топы и тренировочные теннисные юбки, едва ли доходящие до середины бедра. Видимо, девочки только что закончили тренировку и теперь о чем-то беседовали. А на столике стояли початая бутылка вина и два наполненных бокала. Нужная вещь после тренировки. Красное вино неплохо восстанавливает Силу. У той, что сидела справа, на коленях лежал большой пушистый кот. Девушка рассеянно гладила его шелковистый мех.

Заметив вошедших, девушки прервали разговор и обернулись. Личико девицы с котом едва заметно подернулось гримасой, более напоминающей презрение. Впрочем, отвращение мигом сменилось доброжелательной улыбкой. Она выглядела мило. Хрупкая, с высокой грудью и стройными ногами. Длинные светлые волосы были убраны в высокий хвост, открывая красиво очерченные широкие скулы, острый подбородок, привлекая внимание к пухлым губам, на которых еще виднелось вино. Голубые глаза светились льдом.

– Скорее всего, это мой… брат, – мило проворковала она. – Добро пожаловать домой.

– Позвольте представить вам вашу сводную сестру, – вмешался Матвей. – Анастасия Святогорова.

– У меня есть сестра? – удивленно покосился я на дворецкого.

– Сводная, – повторил слуга. – Анастасия, дочь младшей жены Павла. Она была вписана в завещание.

– А это моя подруга. Ксения Викторовна Алешина, – Анастасия указала на сидевшую напротив темноволосую девушку с хищным взглядом зеленых глаз.

Она тоже широко улыбнулась:

– Очень приятно, князь.

Последнее слово прозвучало с едва заметной издевкой. Но я сделал вид, что не заметил ее.

– Сестра, – протянул я неуверенно.

– Чистокровная княгиня Федорова, – добавила девушка. – Павел Васильевич сразу дал мне фамилию. Теперь я Святогорова.

– Клевая киска, – кивнул я на ее колени, стараясь сменить тему разговора о чистоте крови. Начинать ссору в первые пять минут после возвращения домой не хотелось.

Анастасия опустила взгляд на свои колени, и на ее личике заиграла озорная усмешка:

– Хочешь погладить? – лукаво спросила она.

Ксения прыснула, прикрыв лицо ладошками.

– Спасибо. Возможно, в другой раз.

– Зря. Котики успокаивают, – проворковала Анастасия.

Матвей, наблюдавший за этим, с неодобрением покачал головой:

– Я вас ненадолго покину. Простите, но у меня много дел.

Он вышел, а Анастасия поднялась на ноги, переложив питомца в кресло:

– Всегда хотела братика, – проворковала сестра, пройдясь по комнате. – Правильно говорят: мечты сбываются.

Девушка неспешно одернула юбку, позволив мне насладиться видом ее упругих бедер, и подошла к пианино.

– Мы же вроде не родные? – уточнил я.

– И что? – удивленно подняла бровь девушка.

– В каком-то смысле это даже лучше, – рассеянно протянула сидевшая в кресле Ксения. – Хотя и родные – тоже неплохо. Говорят, в этом есть своя прелесть.

Девушки рассмеялись. Анастасия подняла крышку пианино, стоявшего у окна, и села на стул.

– Позволишь? – я подошел к сестре и указал на музыкальный инструмент.

Девушка обернулась. Удивленно посмотрела на меня:

– Умеешь играть? Ты?

– Немного.

Анастасия встала со стула:

– Тогда почему бы не уступить дорогому гостю?

Я сел, сложил пальцы в замок, вытянул руки. Пальцы захрустели. А затем я коснулся клавиш.

Приют, в котором я вырос, был образцово-показательным. Нет, это вовсе не означает, что дети там не устраивали кровавые распри, которые перерастали в смертоубийства с последующим сокрытием тел.

Но к нам часто приезжали комиссии из Синода. И благотворительные организации, перед которыми выслуживался Вяземский. Поэтому единственный предмет, который у нас преподавали на уровне городских школ, было театральное мастерство. Дети должны были в любое время дня и ночи сыграть роль счастливых воспитанников благодетеля. А еще – музыка для концертов перед комиссиями. Поэтому любовь к музыке нам вбивали намертво. Иногда розгами, иногда – преподавательской линейкой.

Я осознал, что такой хороший инструмент мне не попадался. Несколько раз пробежавшись по тугим клавишам, я услышал справа преувеличенно долгий вздох и сдавленное: «Кто бы сомневался».

– Что поделать, сестренка, – усмехнулся я, посмотрев прямо ей в глаза. – Не всем же быть мастерами.

И я вступил. По мере того, как я играл, лица девушек вытягивались от удивления. Первой не выдержала сестра. Она захлопнула крышку с такой силой, что я едва успел убрать руки.

Я скрыл довольную ухмылку и встал со стула. Склонил голову и как бы между прочим обронил:

– Его не мешало бы настроить. Ладно, я устал с дороги. Хочу отдохнуть перед ужином. Так что, пожалуй, я покину вас, дамы.

– Я провожу вас, Никита Павлович. Покажу вашу комнату, – предложил Матвей, который до того скрывался в тени.

Мы направились к лестнице. А в спину мне смотрели две пары глаз. Ксения смотрела с интересом и удивлением. А вот Анастасия…

Если бы взглядом можно было сжечь – я бы осыпался на ковровую дорожку лестницы горсткой пепла. Но я стоически выдержал этот взгляд. И скрылся в коридоре второго этажа.

* * *

Ксения Алешина задумчиво отпила вина:

– Неужели в доме Святогоровых появился кто-то, равный великой Анастасии? – лукаво произнесла она. – Учтивый, образованный, ранг не ниже мастера. В восемнадцать лет. Уникальный случай…. – с восторгом пробормотала она, словно ни к кому не обращаясь.

На личике Анастасии проступили красные пятна.

– Замолчи, – попросила она. – Он бастард, который попал в этот дом из-за какого-то дурацкого закона. Он еще не прошел обряд. И не признан Синодом. Не факт, что обряд приема пройдет гладко.

Но Алешина ее словно не слышала:

– А как он играет на рояле. Мммм… Длинные сильные пальцы пианиста…

В глазах девушки начали разгораться искорки плохо скрываемого интереса.

Бокал выпал из руки Анастасии и вдребезги разбился о паркет. На досках растеклась красная лужа.

– Жаль, что он твой брат, – продолжила Ксения. – Хотя… как ты сказала? Он не родной?

– Не пора ли вам домой, Ксения Викторовна? – со сталью в голосе поинтересовалась Святогорова. – Кажется, вы перебрали алкоголя.

Ксения с неохотой встала с кресла и одернула юбку:

– Пожалуй, – согласилась она. – Но не переживай. Теперь я буду заглядывать в гости почаще.

Покачивая бедрами, девушка направилась к двери. А Анастасия решительным шагом направилась к лестнице.

* * *

– Ваша комната.

Матвей услужливо открыл передо мной дверь, и я вошел в апартаменты. Чемоданы уже стояли в углу. Вещи были аккуратно разложены по полкам шкафа. Там же нашлись вещи, которые мне были незнакомы.

– Я взял на себя смелость приобрести кое-что для вас, основываясь на мерках из учебного заведения.

– Спасибо.

– Должен напомнить, что завтра вас ждет ритуал приема. Он пройдет в присутствии двух представителей Синода, – произнес Матвей.

– В какое время?

– Жрец и мастер-настоятель обещали прибыть до полудня, – ответил дворецкий.

– Хорошо.

– Если вам что-то будет нужно, – вызовите электронного помощника, – продолжал Матвей. – Ольгу.

– Просто вызвать по имени? – бесхитростно уточнил я.

– Все верно, – губы дворецкого тронула улыбка. – Вы привыкнете. Она передаст мне любой ваш приказ. Доброй ночи, мастер.

Слуга закрыл дверь, оставив меня одного. Даже директорский кабинет был меньше этой комнаты. Высокие потолки хвастались лепниной, стены были обиты плотной тканью, а пол покрывали темные доски, которые отлично пружинили при ходьбе.

Мебель была внушительной и удобной – от массивного стола до широченной кровати со столбиками для балдахина. Окна закрывали тяжелые шторы. Боковая дверь вела в ванную, и я решил не тянуть с водными процедурами.

Я прошел в комнату, облицованную серым кварцем. Открыл оба крана и сел на край ванны, покоящейся на ножках в виде звериных лап. Правильно говорят, что бесконечно можно смотреть на две вещи: как горит огонь и как течет вода. Зрелище гипнотизировало. Но…

Я с неохотой встал, вернулся в спальную комнату. Сбросил одежду, нашел плеер, воткнул в уши беспроводные наушники. Хорошая аудиокнига и теплая вода – что может быть лучше.

Ванна успела набраться. Я закрутил вентили и лег в горячеватую воду. С облегчением вздохнул и прикрыл глаза. В наушниках зазвучал голос рассказчика.

Наушники стали главной ошибкой. Погрузившись в историю, я не услышал, как хлопнула входная дверь в комнату. А через секунду на пороге ванной появилась Анастасия. Она стояла, скрестив руки на груди, и с нехорошей улыбкой смотрела на меня. Но ее большие голубые глаза метали молнии. А затем вода в ванной стала быстро остывать.

– Прости, я не слышал, как ты стучала, – процедил я с недовольством.

– А я не стучала, братец, – холодно произнесла девушка и подошла к ванной. Села на край, совершенно не стесняясь того, что я оказался у нее на виду.

– Больше так не делай, – проворковала она, глядя мне в глаза.

– Как – так? – не понял я.

– Не нужно выпендриваться и позорить меня при моих подругах, – проворковала девушка. – Они чистокровные дворянки. И не посмотрят на бастарда, пусть даже получившего фамилию и титул. Тебе просто повезло. И ты не лучше меня.

– Я и не говорил, что лучше… – начал было я, но девушка погрузила ладошку в воду, словно бы проверяя ее температуру. Пальцы коснулись моего бедра. Мне бы могло это понравиться, если бы вода не начала быстро остывать. А затем девушка набрала в ладошку воды и брызнула мне в лицо.

Ее взгляд упал на мою грудь, покрытую шрамами, и уголок ее рта дернулся. Я только пожал плечами, заметив ее изучающий взгляд.

– Дуэли на ножах в приютах Союза – дело обычное.

Девушка тут же вздернула голову:

– Я рада, что тебя не прикончили в приюте за твой скверный характер, – продолжила она. – Хотя детей дворян тоже можно понять. Я не про тебя, а про саму ситуацию.

Этот разговор начинал мне надоедать.

– Прости, что так вышло, – ехидно ответил я. – И больше так не делай. Я про брызги водой.

– Иначе – что? – с вызовом уточнила девушка и решила повторить шутку.

Зачерпнула воды, но я резко схватил ее за запястье и дернул на себя. Послышался всплеск, и Анастасия оказалась в ванне.

– Иначе может случиться несчастье, – спокойно ответил я.

– Ай! Холодно!

– Вам нужно было слегка остыть, княжна, – парировал я.

Ее личико оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Она зло сопела, а глаза ее метали молнии. Видимо, фокус ей не понравился.

– Отпусти! – прошипела она и попыталась вырвать руку, которую я все еще сжимал.

Я выполнил просьбу, и девушка выбралась из ванны. И при ее виде я с трудом сдержал улыбку. Надменность мигом испарилась, и сейчас девушка выглядела растерянной. А холод и мокрая ткань топа подчеркивали все прелести Анастасии. Да и юбка, облепившая стройные ноги, добавляла… интереса в новый образ.

– Делай вид, что меня не знаешь, – зло прошипела она.

– Как скажешь, – равнодушно пожал плечами я.

Анастасия фыркнула и, развернувшись, вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Я же со вздохом вылез из холодной воды. Надо закрывать двери.

Глава 3

Обряд

– Николай Владимирович, вот досье курсантов-бесоборцев.

Катерина вошла без стука, и глава Синода поспешно закрыл в браузере вкладку с сайтом публичного дома. Поджал губы и с неудовольствием уставился на девушку. Впрочем, на секретаря этот взгляд не подействовал. Секретарь пересекла кабинет и положила на стол два десятка папок.

– Все кандидатуры из семей бесоборцев.

– Все утверждены Советом? – уточнил Николай Владимирович.

– Советом и Тайным охранным отделением, – строго поправила его Калинина.

Беломорцев пододвинул к себе папки и принялся перелистывать дела.

– Ага, – бормотал он, ставя штамп «Одобрено» и откладывая очередную папку. – Ага, и этот подойдет. Так, стоп!

Он остановился на одном из личных дел. Непонимающе посмотрел на секретаря:

– Никита Воронов? Не помню такой семьи.

– Он урожденный Святогоров, – холодно произнесла Катерина и добавила: – По отцу.

– Серьезно? – переспросил настоятель. – И как же вы собираетесь отправить в Академию бастарда?

– Никита Святогоров был признан наследником семьи Святогоровых, – поправила Калинина Беломорцева. – Парень обладает силой отца. Светом. Осталась сущая формальность. Обряд приема. И подтверждение от Синода.

– Но Павел Васильевич… – начал было Беломорцев, но девушка его перебила:

– Парень был признан членом семьи согласно указу тысяча семьсот двадцать второго года «О службе в Синоде».

Николай Владимирович непонимающе посмотрел на девушку, и Калинина со вздохом пояснила:

– Двадцать второй пункт указа говорит, что для продолжения службы при потомственной службе Синоду, бастард, имеющий силу основателя, может получить фамилию семьи без одобрения родичей. Если у семьи отсутствуют другие наследники.

– Но у Святогоровых есть дочь Анастасия…

– Анастасия – дочь младшей жены князя. В ней нет крови Святогоровых. Павел Васильевич просто дал ей фамилию, – поправила мужчину Калинина. – Так что выбора нет.

– Из него может получиться неплохой храмовник, – пробормотал Беломорцев и поставил на папку штамп «Одобрено». – Оповестите князя Иноземцева о переводе.

* * *

По привычке, заведенной еще в приюте, я проснулся без будильника. Сел на кровати, потер ладонями щеки, прогоняя остатки сна. Быстро умылся, вернулся в спальню и распахнул шкаф.

Вещи, которые я привез с собой, были выстираны, высушены и развешены на вешалках. Я выбрал удобный тренировочный костюм, быстро оделся и вышел из комнаты. Пора утренней пробежки.

В старшей школе все подчинялось строгому распорядку. Подъем, пробежка, тренировка.

Лето заканчивалось, но на улице было уже светло.

Я вышел на террасу, с которой открывался вид на сад, и спустился по лестнице. Прошел по дорожке из мраморной тротуарной плитки, обогнул аккуратно подстриженную декоративную изгородь и вышел на тренировочную площадку, в центре которой стоял памятник рыцарю. Воин поднял лицо к небу и воздел руки, словно просил помощи у Спасителя. А за спиной героя раскрылись белые крылья.

Скорее всего, отец – основатель семьи. Боец, который прославил себя в веках. Но чем именно, я не знал.

Я вышел на дорожку и вставил в уши наушники. Включил аудиокнигу и побежал.

Получасовой бег прогнал остатки сонной оторопи, взбодрил, и я перешел на быстрый шаг, постепенно останавливаясь. Отвинтил крышку прихваченной с собой бутылки и сделал несколько глотков воды. И подошел к манекенам. Но где-то за изгородью послышались приглушенные голоса, и мне в голову пришла более интересная мысль.

– Господа! – крикнул я двум дружинникам, которые как раз выходили на площадку. Те самые парни, которые сопровождали Привалова на встрече в Корабельном районе. Ну, как раз и посмотрим, на что они способны. Благо, бой тренировочный, так что не зашибут.

Бойцы остановились. Переглянулись.

– Вы нам, мастер? – вопросительно глядя на меня, уточнил один из них. Скорее всего, старший дружинник.

Я осмотрелся по сторонам, и убедившись, что никого, кроме нас троих, в парке нет, кивнул:

– Вам. Не составите мне компанию в тренировочном бою?

Парни еще раз переглянулись:

– И… с кем же вы хотите сразиться? – уточнил старший.

– С обоими, – ответил я.

На секунду лица бойцов вытянулись от удивления. Но перечить они не стали. Вышли на тренировочную площадку.

– Готовы, мастер? – поинтересовался старший, снимая пиджак.

Я снял куртку и вышел на полянку, огороженную живой изгородью. Коротко поклонился, приветствуя противников. И встал в стойку, предлагая атаковать.

Ребята переглянулись, и веселье началось.

Я торопливо активировал Силу, окутав себя Щитом. В защитный барьер влетело ледяное копье, но Щит поглотил его. Броня могла выдержать четыре атаки, и мне должно этого хватить.

Под ногами одного из противников замерцала ловушка, и он торопливо активировал Броню. Второй же атаковал, стараясь сбить защитный барьер. Но прямо перед бойцом появился фантом рыцаря, который с размаху ударил противника кувалдой в грудь, сбив его с ног. Рыцарь выполнил свою роль и растворился в воздухе, я же развернулся ко второму бойцу.

Порыв ветра ударил в меня, срывая Щит. Но я успел коснуться Плетения внутреннего огня, чувствуя, как кровь словно закипела. И Щит выдержал атаку. Я же метнулся к противнику, на ходу создавая Очистительный огонь. И пламя ударило в дружинника, сбивая его с ног. Тут же волна Очистительной земли прошла над дорожкой, подбрасывая дружинника и выводя на серию.

– Партия, князь, – поспешно крикнул тот.

Я только кивнул и сел на траву. Трясущимися руками вытащил из кармана штанов фляжку с артишоковым чаем. Отвинтил крышку и принялся торопливо пить.

Бойцы подошли ко мне:

– Неплохо, – оценил высокий светловолосый парень лет двадцати.

Он протянул мне руку. И я ухватился за протянутую ладонь, поднимаясь на ноги.

– Мастер Илья, как вы? – спросил начальник охраны.

Парень, которого сбил с ног рыцарь, потер ушибленную грудь:

– Жив, ребра целы, – отрапортовал он. – Хорошая контратака.

Я склонил голову, принимая похвалу от мастера Школы льда. Синего цвета Силы.

У каждой школы есть свои особенности. Колдуны могут брать под контроль противников, криомастеры способны замораживать противников и создавать ледяных клонов. В стиле Ветра есть способности снимать Броню. Чародейство, при малом арсенале атакующей способности, строится на сериях усиленных атак. Мастер школы запросто способен пробить защиту противника и убить жертву. У меня же был Свет. Стиль боя рыцаря.

Я поднял руку, и парня окутал светлый ореол. Который должен был снять болевые ощущения и разогнать синяк, оставленный на груди молотом рыцаря.

– Не стоит, мастер, – начал было Илья, но я только махнул рукой:

– Быстрее залечится.

– Не хочу вас отвлекать, мастер, – послышался от двери голос дворецкого.

Я покосился на часы. Вот черт! Скоро прибудут жрецы. Нужно еще успеть принять душ.

Склонил голову перед дружинниками:

– Благодарю за бой, господа.

И зашагал к дому. Бойцы семьи остались на тропинке, задумчиво глядя мне вслед.

* * *

Лукич был начальником охраны семьи Святогоровых вот уже три десятка лет. Хотя на вид мужчине было около сорока. На деле же парень ходил по этой земле почти столетие. Он, как и его друг Илья, были одержимыми. Из тех, что предали родной мир и получили патент в Синоде.

Парни работали с дедом Павла Васильевича. И высоко ценились как бойцы. Одержимые могли создавать особенные серии, усиливать их рунами, и кроме того были неплохой поддержкой в бою.

И сейчас Лукич стоял и задумчиво смотрел вслед молодому Святогорову.

– Как он сбил тебя с ног? – обернулся начальник охраны к Илье.

Напарник задумчиво почесал затылок и удивленно ответил:

– Меня словно КамАЗ сбил. Даже Броня не спасла. Как только ребра остались целы.

– А это уровень мастера, – задумчиво протянул Лукич. – Что же будет, когда парень получит легенду? Бесоборец из него выйдет что надо.

* * *

– Прошу, мастер Никита, – дворецкий отодвинул стул, помогая мне сесть.

Я уселся за стол, и Матвей тут же поставил передо мной тарелку с блинами и кружку с дымящимся отваром, смесью чая и трав.

– Спасибо.

Матвей отступил на пару шагов, склонил голову и с интересом посмотрел на меня.

– Готовы, мастер?

Я обмакнул блинчик в джем и кивнул:

– А как будет проходить этот обряд?

– О, это всего лишь простая формальность, – отмахнулся Матвей. – Чтобы жрецы Священного синода могли подтвердить право быть членом семьи. Дадите клятву крови, и если дух вашего предка подтвердит родство – вы станете князем Никитой Павловичем Святогоровым.

– Князь, – пробормотал я. – Звучит. А как же княжна Анастасия?

– Вы будете уравнены в правах. В семье не будет старшего.

При мысли о том, что бастард станет равным члену княжеской семьи, я не удержался от мстительной усмешки.

– Здрав будь, Никита Павлович, – послышался за спиной веселый девичий голосок.

– И тебе не хворать, Анастасия Святогорова, – ответил я.

Обернулся. С лестницы второго этажа спускалась сводная сестра.

Девушка подошла ко мне, наклонилась и обняла меня, прижавшись грудью к спине. И я почувствовал, как ее Сила щекочет мою кожу. Она ждала, что я откроюсь и поделюсь с ней Силой.

– Откройся, братец, – прошептала Настя мне на ухо. – И получишь бонус к завтраку…

Сила могла сплетаться, создавая вихри. Это происходило при контакте между одаренными. И…

Чувство, которое давали вихри, сложно было с чем-то сравнить. Когда оба человека открывались при объятиях, поцелуях или при более интимном процессе, высвобожденная, сплетающаяся Сила двух человек была сродни безудержной эйфории. Особенно ярко этот эффект проявлялся во время секса. И такая резкая перемена в настроении сестры меня насторожила:

– Не сейчас, – отмахнулся я.

Девушка фыркнула и села рядом со мной. Покосилась в мою сторону и хитро спросила:

– Готов к обряду?

На секунду мне стало не по себе. Вдруг обряд пройдет как-нибудь… не так? Но показывать свою неуверенность сестре я не собирался. Только кивнул и налил себе чай. Но аппетит пропал. Поэтому я сделал пару глотков, доел блинчик и отодвинул тарелку в сторону. Пояснил:

– Мне нужно привести себя в порядок после тренировки.

И направился к лестнице.

* * *

Дворецкий уже ждал меня в холле. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое мужчин в белых рясах жрецов.

– Позвольте представить вам гостей, мастер, – обратился ко мне дворецкий, указывая на старшего. – Это верховный настоятель, председатель Священного синода, Николай Владимирович Беломорцев.

Мужчина сдержанно кивнул.

– И брат Олег, – добавил дворецкий, указав на второго гостя.

Я только кивнул, пытаясь унять мандраж.

– Готовы, мастер? – склонив голову, уточнил дворецкий, внимательно глядя на меня.

– Да, – я украдкой посмотрел по сторонам.

Но Анастасии в холле не было. Судя по приоткрытой двери на террасу, девушка ушла на утреннюю тренировку.

– Идемте.

И Матвей повел нас в правое крыло.

* * *

Дворецкий остановился у двери кабинета. Открыл дверь и сделал пригласительный жест. Я немного потоптался на пороге, но все же шагнул внутрь.

В кабинете было темно. Несколько старомодных восковых свечей не разгоняли мрак, а лишь делали его более вязким. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи с полками, полными книг. Над камином висел портрет того самого мужчины, статую которого я встретил сегодня на тренировочной площадке. Его старинный мундир был густо увешан наградами.

Темный паркет был начищен до блеска. Под высоким потолком висела тяжелая люстра, которая скорее выполняла декоративную роль. Мне было сложно представить, чтобы кто-то менял в ней многочисленные лампы накаливания.

Массивный дубовый стол на изогнутых резных ножках казался монолитным. На нем были расставлены принадлежности для письма из янтаря с золочеными вставками.

– Прошу, присаживайтесь, – Матвей указал на кресло. И я послушно выполнил его просьбу, ожидая, что будет дальше.

Жрецы уселись напротив, и Беломорцев начал разговор:

– Никита… Павлович, нам нужно подтвердить факт того, что вы владеете белым цветом Силы.

Матвей подошел к столу, взял футляр, открыл его и достал узкий серебряный стилет, на лезвии которого виднелись бурые капли.

– Прошу.

Дворецкий протянул мне нож рукоятью вперед. Я взял его и уставился на лезвие, не зная, что делать дальше. Краем глаза я заметил, как переглянулись жрецы.

– Сделайте надрез на правой ладони, – подсказал Матвей.

И я послушно последовал его совету. По коже потекли алые капли, и один из жрецов проворно подставил серебряную чашу, в которую закапала кровь. Послышалось шипение, а затем из чаши вырвалось облачко белого, почти прозрачного дыма.

Жрецы снова переглянулись.

– Цвет Силы подтвержден, – с явной неохотой сказал Беломорцев.

Что-то пискнуло, и в кресле в углу комнаты появился мужчина с портрета. Он сидел, закинув ногу на ногу, и с интересом смотрел на меня.

– В комнате пролилась кровь моего потомка, – протянул он. – Я это чую. Ну, привет, родич.

Я вздрогнул и испуганно отдернул руку от чаши. Коснулся Плетения, и рана быстро затянулась, не оставив на коже даже рубца.

– Право крови подтверждено, – сухо подтвердил женский голос. – Добро пожаловать в семью, Никита Павлович.

– Добро пожаловать в семью, – вторил ей Матвей и поклонился.

Глава 4

Лечение

Дворецкий довольно улыбнулся. Беломорцев же, напротив, помрачнел и вынул из папки несколько листов. Принялся заполнять какие-то бумаги.

– Вот, держите, – он протянул мне бланк. – Посмотрите, все ли верно.

Я взял документ, пробежался по нему взглядом.

– Да, все правильно, – неуверенно ответил, возвращая бланк Беломорцеву.

– Тогда подпишите – и мы поедем.

– Могу ли я предложить вам чай, господа? – осведомился дворецкий, но Беломорцев только покачал головой:

– Простите, но у нас еще много дел, касающихся Синода.

Дворецкий понимающе кивнул и настаивать не стал. Как мне показалось, на старом лице Матвея промелькнуло что-то вроде облегчения.

Я вернул подписанные бумаги, и Беломорцев убрал их в папку.

– Ну, до встречи, мастер Святогоров, – произнес он, стараясь сохранить на лице улыбку. И от меня не ускользнула та наигранная радость, с которой он это говорил.

– И… что дальше? – хмуро спросил я, когда мужчины покинули кабинет.

– Дальше? – переспросил Матвей. – Думаю, обучение. До зачисления в корпус Синода осталось меньше месяца.

– Но… Я же подавал документы в школу жандармов.

– Я уверен, что их уже перевели в Имперскую академию, – улыбнулся Матвей. – Куда вы будете зачислены без экзаменов.

Я растерянно посмотрел на дворецкого. Бастард – и в университете?

– Не подумайте, что я плохо отношусь к тому уровню знаний, которые вы получили в приюте. Уверен, оно соответствует стандарту образования Имперского союза, но… Ученье – свет. Нам придется… немного позаниматься до поступления в корпус.

– Понимаю. Потомок великой семьи не должен опозорить род, – произнес я, и наконец меня накрыло понимание происходящего.

Через месяц я окажусь в Имперской академии Петербурга. Среди чистокровных аристократов. Так что…

– Ты прав, Матвей, – вздохнул я и поднялся на ноги. – Когда начнем обучение?

Дворецкий улыбнулся:

– Сегодня. Незачем тянуть с этим.

* * *

Девушка сидела в кресле, перед ней стоял бокал и початая бутылка «Мерло» урожая тысяча шестьсот двенадцатого года.

– Добро пожаловать в семью, Никита Павлович, – послышался голос Ольги, и девушка поморщилась. Покосилась на бокал, но качнула головой. Взяла бутылку и сделала большой глоток прямо из горлышка. Бастард таки смог стать князем. Аристократом. На радость всему дворянскому сообществу Петербурга.

«На потеху!» От этой мысли почему-то стало смешно. А затем резко накатила злость, и Анастасия с трудом сдержалась, чтобы не ударить кулаком по столу. Паренек оказался достаточно умен, чтобы не клюнуть на ее трюк со смешиванием Силы. Возможно, тогда во время обряда жрецам бы показалось, что Сила не чистая. Теперь же тема с приемом бастарда в семью станет новостью номер один на ближайшие несколько месяцев.

– Позор семьи, – едва слышно, со злостью прошипела она.

Теперь ей нужно было думать, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Рано или поздно это коснется и ее. И прощай нужные знакомства и друзья, которые могли бы помочь в продвижении по карьерной лестнице. Потому что с таким братцем все достижения за год учебы отступали на второй план. И говорить о ней будут не как о председателе студенческого совета и главе Имперского патриотического клуба, а как о сестре бастарда Святогорова. А выродок закончит учебу, займет место отца в Синоде и устроится в жизни с комфортом.

От этой мысли Анастасия едва не закричала. Почему? Ну почему жизнь так несправедлива? Бастард получит все только потому, что в нем течет часть крови потомков Святогора.

– Такова традиция, – со злостью произнесла девушка и сделала очередной глоток, не ощущая вкуса напитка.

Размышления прервали приближающиеся шаги. И голоса. Анастасия выдохнула. А на милом личике мигом расплылась самая доброжелательная улыбка.

– До свидания, мастер Беломорцев, – пропела она вслед жрецу, который остановился у дверей. – Была рада вас видеть. Заходите еще.

– Непременно, княжна, – пообещал глава Совета Синода, окинув девушку ленивым взглядом, и вышел из дома.

Анастасия выдохнула и потянулась к изрядно опустевшей таре, но в этот момент из коридора снова послышались шаги. И девушка вновь изобразила радость.

«Подумай о чем-нибудь приятном, Анастасия Павловна, – внушала она себе. – Например, о том, как твоего новоявленного братца в мешке сбрасывают в болото».

Перед глазами словно сама собой нарисовалась картина, как двое ребят в черных костюмах и масках-балаклавах вытаскивают из багажника машины дергающийся, извивающийся мешок. Парни волокут его к зеленому ковру, который скрывает черную, застоявшуюся воду. И…

На душе и правда стало легче, а на губах заиграла настоящая улыбка. Как раз в тот момент, когда в гостиную вошли Матвей и братец.

Анастасия встала с кресла, поправила юбку и подняла бокал:

– Добро пожаловать в семью, братец, – проворковала она.

* * *

Я остановился и с подозрением уставился на девушку. С ней что-то явно было не так. Еще вчера она была категорически против нашего родства, а теперь…

Сестра же пригубила вино, поставила бокал на стол. Подошла ближе, привстала на носочки и обняла меня:

– Мне нужно обсудить кое-что с Никитой Павловичем. Наедине, – сказала она, даже не посмотрев на слугу.

Дворецкий поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Я рада, что ты прошел обряд, – прошептала сестра мне на ухо.

И от ее теплого дыхания с терпким ароматом винограда по коже пробежали мурашки. Но я промолчал. Она же, заметив реакцию, продолжила:

– Мое предложение еще в силе. Может быть, откроешься? Я немного покормлю тебя. Ты наверняка потерял много сил после тренировки?

Звучала эта провокация очень убедительно. Пришлось приложить всю силу воли, чтобы сдержаться:

– Ну что ты, – тихо ответил ей я. – Я же Светлый. Молитва и воздержание – вот что дает нам силы.

Анастасия отстранилась и с подозрением посмотрела на меня. И на секунду мне показалось, что в ее больших глазах промелькнула злость. Само собой. Девочка наверняка не привыкла слышать слово «нет».

– Обидно, когда отказывает безродный? – наклонившись, прошептал я ей на ухо.

Злоба стала более явной. На короткий миг.

– Как знаешь, – с деланым безразличием ответила девушка. – Зря. У меня вкусная Сила. Знал бы ты…

Но я только усмехнулся:

– Я рос в Царскосельском приюте. Там царили веселые нравы, когда никто не следил за сиротками. Меня сложно чем-то удивить.

Анастасия фыркнула, но спорить не стала. Вздернула голову и гордо направилась прочь из комнаты. Роскошные ноги не могли не привлечь внимание. И она бы красиво вышла. Если бы не угол ковра, который предательски сбился.

Злоба и алкоголь сыграли с ней злую шутку. Уже у самой лестницы она запнулась о складку ковра, нелепо взмахнула руками и, удивленно вскрикнув, полетела на мраморные плиты.

В два прыжка я оказался рядом с ней. Но не успел.

Анастасия поднялась на колени, затем уселась на пол, удивленно глядя на злосчастную ковровую дорожку. Приложила ладони к лицу, размазывая красное. Я вздохнул и сел рядом:

– В такие моменты лучше всего использовать Броню. Давай посмотрю.

Осторожно убрал ладошку от милого личика. И едва удержался от удивленного «ох».

Из носа девушки текла кровь. А под глазами уже наливались кровоподтеки. И без того пухлые губки отекали. И я коснулся Плетения вспышки. Почувствовав Силу, сестра испуганно отстранилась, но я положил ладонь на ее плечо. И мягко сказал:

– Просто доверься мне, ладно? Сейчас будет немного покалывать.

Девушка испуганно замерла, и я коснулся ладонью ее щеки.

– Ой, – послышался ее удивленный голос.

Анастасия расслабилась, и я провел ладонью по ее скуле, вливая в Плетение Силу. Сестра вздрогнула, когда я коснулся подушечкой пальца разбитых губ.

– Все будет хорошо, – тепло сказал я и привлек ее к себе, проводя ладонями по спине. Между позвонками ощущалась ее рвущаяся наружу Сила. И девушка не смогла себя контролировать…

Свет теплыми лучами полился в открывшуюся Анастасию. Она вздрогнула и зажмурилась.

– Н-н-н-не надо, – с трудом произнесла она. Но голос ее звучал неуверенно.

Вместо ответа я только крепче прижал ее к груди, чувствуя, как Свет смешивается с Ветром. Энергии объединялись, образуя слабые вихри.

Девушка запрокинула голову. А ее пальцы впились в мою спину, царапая кожу сквозь ткань рубашки. Она обвила ногами мою талию, крепко прижалась. Дыхание Анастасии стало тяжелым, прерывистым. На щеках выступил румянец. Она слабо застонала, а на губах появилась блаженная улыбка. Всплеск эндорфина заглушил боль от удара лицом об пол. А вихрь унес ее сознание в страну грез. Пора заканчивать лечение.

Я вздохнул и попытался было разжать объятья. Но был остановлен жестким:

– Не сейчас… Еще… немного…

Но я был непреклонен. Резко оборвал поток, и вихрь тут же затих. Я же отстранился. Посмотрел на девушку. И довольно улыбнулся: на красивом личике не было и следа от падения. Припухлости спали, а от синяков не осталось и намека.

Анастасия выныривала из состояния эйфории. Зрачки девушки были расширены. А дышала сестра так, что, казалось, пробежала три километра на время.

– Ну вот. Теперь все хорошо, – довольно заключил я и хотел было подняться.

Но девичья ладонь неожиданно сильно схватила меня за запястье:

– Больше никогда не играй со мной так, – строго сказала мне она. В больших голубых глазах сверкали молнии гнева.

– Как – так? – сделал вид, что не понял, я.

– Не доводить дело до конца! – прошипела сестра. – Девушка может затаить злобу. И отомстить. Понял?

Последние слова она произнесла нежно. Почти ласково. Облизнула верхнюю губу кончиком языка и внимательно посмотрела на меня, ожидая ответа.

– Понял, – кивнул я.

Сестра усмехнулась, продемонстрировав чуточку длинноватые клыки. Разжала ладонь, отпуская меня. И в этот момент в дверь раздался робкий стук:

– Княжна Анастасия, к вам гости.

Расслабленный вид сестры как рукой сняло. А на довольном личике появилась тревога. Даже страх.

– Кто? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Княжна Ксения Алешина, – ответил дворецкий.

Анастасия вскочила с пола, заметалась по гостиной. Принялась приглаживать растрепанные волосы, пытаясь привести себя в порядок. Короткая юбка взметнулась, открывая великолепный вид. Которым я невольно залюбовался.

– Ох ты!

Анастасия обернулась, зло глянула на меня и одернула подол.

– Хватит пялиться, – шикнула она. – Не забывай, что я твоя сестра.

– Сводная, – напомнил я. – В нас нет общей крови. Ну и несколько минут назад факт родства тебя не останавливал.

– Это было разовое предложение! – шикнула она.

Спор прервал повторный стук:

– Княжна Анастасия…

– Скажи, что меня нет, – пискнула Святогорова.

За дверью повисло молчание. А затем послышался веселый голос Ксении:

– Вот как? Ну да, конечно.

– Упс, – подытожил я. – Как неловко вышло.

– Исчезни! – рявкнула сестра. – Не беси меня!

Я только вздохнул:

– Как говаривал классик: никогда не делайте добрых дел. Я вот сделал, и что?

Встал и направился к лестнице.

Уже в коридоре второго этажа я услышал, как открылась входная дверь.

– Привет!

Голос Святогоровой звучал радостно.

– И тебе привет, – послышался голос Ксении. – Ну? Как дела? Чем занималась?

– Да так, – равнодушно ответила сестра. – Медитировала. А ты давно пришла?

– Достаточно, чтобы услышать твои просьбы про еще, – хихикнула Ксения. – Это техника такая? Какая, говоришь, Сила у твоего брата?

Я довольно улыбнулся и толкнул дверь своей комнаты. День определенно удался. Теперь можно приступить к обучению.

Глава 5

В магазине

Я вошел в комнату и проследовал к окну. Выглянул в сад. И сразу заметил сестру и ее гостью. Они устроились на лавочке, что-то оживленно обсуждая.

Словно почувствовав взгляд, Алешина посмотрела в мою сторону. И в ее прищуренных глазах читалось явное любопытство.

В дверь комнаты настойчиво постучали.

– Войдите, – не оборачиваясь, произнес я.

За спиной послышались шаркающие шаги. Словно пришедший хотел обозначить свое присутствие.

– Княжна Алешина, – задумчиво протянул я. – Что тебе так интересно в моей персоне?

– Ксения Викторовна – княгиня, – послышался за спиной голос дворецкого.

Я обернулся. Удивленно посмотрел на Матвея.

– На долю княгини выпало много испытаний. Сперва она потеряла мать. А потом ее отец, Виктор Алексеевич, был убит во время нападения на особняк.

– Война дворян? Но…

– Нет. Князя Алешина убил псих в красной маске. Вернее, его подручный. Ксения и ее младший брат стали князьями. В таком юном возрасте.

Я покосился на девушку уже совсем по-иному. Гостья сидела, закинув ногу на ногу, и с интересом слушала Анастасию.

– Она учится с моей сестрой?

– Училась. В этом году княгиня перевелась на факультет жрецов.

– Ее отец был из Синода?

Бровь Матвея предательски дернулась. Но голос прозвучал невозмутимо:

– Работал в одном ведомстве с Павлом Васильевичем, вашим отцом, – уклончиво ответил дворецкий и тут же быстро перевел тему: – Как устроились, мастер Никита?

– Неплохо. Эта комната куда лучше жилья, в котором я обитал до совершеннолетия, – ответил я, отметив про себя, что нужно поговорить с Алешиной.

Может быть, она поделится информацией об этом секретном ведомстве, о котором не принято говорить?

– Аскетичность приютских общежитий порой поражает, – согласился Матвей. – Остается только диву даваться, куда уходит финансирование Синода.

Я невесело усмехнулся, но не стал отвечать на риторический вопрос. Зачем озвучивать очевидные вещи?

– Ты говорил об обучении.

– Да. Нам нужно немного подтянуть ваши знания. Особенно те, что касаются истории семьи.

Я направился к выходу из комнаты. Но был остановлен удивленным:

– Куда вы, мастер?

– Ну так… обучаться, – растерянно ответил я. – Разве в доме нет комнаты под класс?

Матвей скептически посмотрел на меня. Словно проверяя, не издеваюсь ли я над ним. Но я был серьезен и невозмутим.

– Все необходимое мы найдем прямо здесь. Ольга, покажи нам генеалогическое древо семьи, – попросил дворецкий.

Миг – и на полу выросла трехмерная проекция древа. Я отступил к стене, чтобы осмотреть всю схему. А дворецкий указал мне на кресло.

– Итак, семья Святогоровых была основана полторы тысячи лет назад и ведет начало от Святогора из рода Святославичей, – строгим тоном наставника начал Матвей. – Семья входит в список двенадцати самых старых и влиятельных во всем Российском Имперском союзе.

Вопреки моим сомнениям, Матвей подавал материал интересно, разбавляя сухие факты легендами. Словно опытный рассказчик, дворецкий накинул на меня покрывало сказки, погрузив в историю семьи. Помогала ему Ольга, которая послушно создавала голограммы, реконструируя события давно минувших дней. Поэтому два часа пролетели незаметно. Я с интересом слушал, впитывая информацию, которая не раз мне пригодится. Эх, если бы нам так преподавали историю в приюте – я бы точно не прогуливал занятия.

– На этом урок окончен.

Голос дворецкого вырвал меня из сказки. На самом интересном месте.

– А дальше что было? – живо поинтересовался я.

Матвей хитро усмехнулся. Достал из кармана сюртука часы на длинной цепочке, посмотрел на циферблат:

– Все должно быть в меру, юноша. Большой объем информации хуже усваивается и события начинают путаться в голове. Давайте устроим перерыв на обед. Идемте, князь, сегодня будет подан кролик в винном соусе.

Я встал с кресла, пошел за Матвеем, отметив, что в животе заурчало.

– А потом мы проверим, насколько вы хороши в предметах, которые изучали ранее.

* * *

Две недели пролетели очень быстро, и каждый день проходил по распорядку. Утром пробежка, потом тренировка, после завтрака – занятия. Прислуга вела себя уважительно, и иногда меня это откровенно шокировало.

Анастасия сторонилась меня с того момента, как я вылечил ее разбитый нос. Между нами будто выросла стена. Девушка больше не пыталась меня задеть, постоянно показывая свое превосходство. Я вообще не слышал от нее ничего, кроме сухого «Привет», когда она спускалась к завтраку. И рассеянного «Доброй ночи» по вечерам. И мне такое ее поведение даже нравилось.

Каждый день в гости заходила княгиня Алешина. Но Анастасия почти всегда пыталась вытащить ее из дома. Было ясно, что она не хотела, чтобы мы пересекались с ее подругой.

Все шло своим чередом, пока в один из дней Матвей не удивил меня. Я как раз готовился к теории, когда дворецкий вошел в комнату:

– Ваша почта, князь.

Он положил передо мной на стол два конверта. Я покосился на них. Неужели кто-то до сих пор пишет бумажные послания?

Первый был из Императорской академии. Сердце невольно пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Я осторожно вскрыл конверт, извлек из него бланк государственного образца с вензелями. И облегченно выдохнул: на бумаге с водяными знаками было написано, что полученных мной баллов достаточно для зачисления на факультет специального корпуса Синода.

– Поступил, – пробормотал я, удивленно глядя на дворецкого.

Матвей только улыбнулся:

– Поздравляю, князь. Служба в Синоде достаточно почетна.

– А что за специальный корпус такой? – полюбопытствовал я.

Матвей ненадолго замолчал. Потом с неохотой произнес:

– В нем служил ваш покойный батюшка. Набор на курс был на какое-то время упразднен. А потом, в связи с некоторыми… событиями, комиссия Синода вновь решила обучать этой… специальности.

Паузы между словами могли показаться случайными, но я привык к ровной речи дворецкого и понял, что в этом что-то есть. Однако решил не заострять внимание на такой мелочи.

Я взял в руки второе послание. От Виктории Муромцевой. Той самой, которая исполнила мечту каждого бастарда – стала княгиней. Теперь и я стану частью легенды о сбывающихся мечтах. Этой даме что от меня нужно?

Я вынул прямоугольный бланк и принялся читать.

«Уважаемый князь Никита Павлович. Буду рада видеть вас на праздновании окончания летних каникул.

Событие состоится в семейном особняке в семь вечера на Княжеском острове. Надеюсь, вы найдете время для визита».

Внизу стояла подпись в виде латинской буквы «V».

Я отложил приглашение. Идти не хотелось. Скорее всего, там соберутся представители высших семей. И само собой, отпрыски дворян будут смотреть на меня косо. Подобный визит может окончиться ссорой, а там, как водится, к паскудной драке. Но отказывать Муромцевой…

– Вам пора заводить полезные знакомства, князь, – вторя моим мыслям, сказал Матвей. – И раут у Муромцевой как раз подходит для этого.

– Там будут дети дворян, – с неохотой ответил я. – А я бастард.

Матвей удивленно покосился на меня:

– Виктория Муромцева тоже бастард, если мне не изменяет память. Выпускница приюта, в котором выросли вы. Слухи могут быть недостоверными, но поговаривают, что она весьма приятная в общении дама.

– И что это значит? – иронично уточнил я.

– Она не любит склоки и весьма радушная хозяйка.

Я отбросил карточку и задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. Есть шанс поговорить с Алешиной.

– Ты прав, – нехотя произнес я. – Надо сходить.

Дворецкий осмотрел меня с ног до головы и заметил:

– После чаепития нужно будет подумать над вашим гардеробом. А сейчас прошу к столу. Чай заварен в лучших традициях императорского двора.

* * *

На столе в гостиной уже стоял чайник. В комнате витал аромат брусники.

Матвей попытался было отодвинуть передо мной стул, но я остановил его и уселся сам. Налил себе напиток, сделал глоток и откинулся на спинку стула, блаженно прикрыв глаза. Чай был в меру терпким с кисловатой ноткой.

В приюте чай был под строгим запретом. Что не мешало подопечным выменивать заварку и готовить после отбоя крепкий настой. Только вот то пойло не шло ни в какое сравнение с этим напитком.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную вошла Анастасия, которая уже успела сменить короткий топ и тренировочные шорты на домашний спортивный костюм.

– Привет, – холодно обронила она. Взяла чашку и сделала глоток. Ну, хоть краснеть при моем появлении перестала.

– И тебе привет, – ответил я.

Девушка поморщилась и отставила чашку.

– Матвей, чай заварен неправильно, – строго сказала она.

Дворецкий склонил голову:

– Простите, княгиня, недосмотрел.

Он выглядел растерянно и виновато. И я решил помочь верному слуге:

– Эх, княгиня, вы даже не представляете, что такое плохо заваренный чай.

Анастасия удивленно посмотрела на меня:

– Секреты приютской жизни? Научишь меня, как готовить в эмалированной кружке и делать из ложки заточку? А то в школе благородных девиц таких знаний, увы, не преподают.

На слове «благородных» девушка сделала ударение. Словно пытаясь тем самым подчеркнуть свой социальный статус. Значит, княгиня приходит в себя и больше на меня не злится. Раз уж она решила поболтать.

– А ты мне что? – хитро прищурившись, спросил я, чтобы поддержать разговор.

Сестра наморщила лобик, словно задумавшись. А затем ответила:

– Могу дать тебе пару уроков вышивания крестиком. Или озвучить основы этикета. Ну, или научить тебя прилично одеваться. Хотя тебе вряд ли это поможет.

– Думаешь, у меня нет вкуса? – продолжал подначивать ее я.

– Нет. Я уверена, что ты разбираешься в спортивных костюмах, – презрительно фыркнула она. – И в том, какие туфли подходят под спортивные штаны…

Она словно подвела беседу к нужной теме, и Матвей осторожно вмешался в разговор:

– Анастасия Павловна, мастер Никита должен будет посетить сегодня Муромцевых, – начал он.

Сестра удивленно вскинула бровь и посмотрела на меня:

– Вот как?

Я кивнул.

– Не могли бы вы… помочь ему подобрать достойный гардероб для визита? – продолжил дворецкий.

– Точно, не могла бы она… – кивнул я, пряча улыбку.

Анастасия отставила чашку и задумчиво посмотрела на меня:

– Передай моему брату, что я согласна, – нехотя ответила она наконец.

– Спасибо, – выдавил из себя я.

– Я делаю это только для того, чтобы ты не опозорил семью, – отрезала девушка. – Визит к Муромцевым… Придется и мне принять приглашение. Иначе Никита вполне может дать повод к неприятным слухам.

– Например? – ехидно осведомился я.

– Например, сидеть на корточках и грызть семечки, выплевывая кожуру на ковер, – ответила сестра и встала из-за стола. – Иди переодевайся и жди меня в холле. А ты, Матвей, подготовь машину.

Я кивнул и встал со стула.

* * *

Сестры еще не было, когда я спустился в холл. Я сел в кресло, вытащил из кармана телефон.

– Машина готова, мастер, – послышалось от двери.

Я оторвал взгляд от экрана. Внимательно посмотрел на дворецкого и усмехнулся:

– Матвей, ты старый лис.

Дворецкий удивленно поднял бровь, делая вид, что не понимает, о чем я говорю. А я не стал объяснять вслух. Мы оба знали, что Матвей и сам был способен подобрать мне одежду, но воспользовался возможностью растопить лед между мной и Анастасией. В последнее время обстановка в доме стала слишком напряженной. А недовольство сестры выливалось на слуг. На днях я слышал, как она отчитывала работницу за недостаточно блестящую серебряную ложку. Хотя в отражении той можно было рассмотреть крапинки на радужке глаза.

– Я готова, – послышался голос сестры.

Анастасия спускалась по лестнице, придерживаясь за перила. В длинном, почти до пола, черном вечернем платье с открытыми плечами. Светлые волосы уложены в мудреную прическу, над которой потрудилась гувернантка, а на лице сдержанный макияж. Атласные перчатки закрывали ее руки до самый локтей, и на их фоне ослепительно сверкали браслет и перстень. В светлых камнях я не мог распознать бриллианты, но сомневаться не приходилось – это были именно они.

Прямая спина, гордо поднятая голова… я испугался, как бы княжна вновь не оступилась. Второго «лечения» она может мне не простить. Но Анастасия с достоинством сошла на нижнюю площадку и подошла ко мне.

Она критически осмотрела мой черный костюм. Единственный, который мне удалось найти в шкафу. Скривилась, но комментировать выбор не стала. Вещи, которые я привез из приюта, по настоянию Матвея пришлось выбросить. По уверениям дворецкого, в таком постеснялись бы ходить даже бездомные. Вот мне и пришлось надеть то, что было.

– Идем, – холодно обронила она. – И если я встречу знакомых – делай вид, что ты не со мной.

– Как скажешь, княгиня, – покладисто ответил я и слегка кивнул.

Девушка смерила меня недоверчивым взглядом. Словно ожидая подвоха. Но я не дал повода для нового витка скандала. Мы пошли к выходу, и дворецкий, склонившись, распахнул перед ней двери.

– Доброго вечера, госпожа.

– Шанс на это есть, – отозвалась она презрительно и бросила через плечо: – Потрудись научить новую кухарку заваривать чай. Если для тебя это не слишком сложно.

– Конечно, – отозвался Матвей с вежливой улыбкой.

– Скажи мне, – тихо спросил я, когда княгиня гордо удалилась к машине. – Почему ты терпишь ее скверный характер? Юрьев день вроде давно отменили.

Дворецкий посмотрел на меня с явным непониманием:

– Она – часть семьи, которой служил мой отец. И отец моего отца. И…

– Не продолжай, я понял, – отмахнулся я и подошел к машине. Черной «Ладе-Консул», с которой позже британцы скопировали «Роллс-Ройс-Фантом». Открыл было переднюю дверь, но был остановлен удивленным:

– Куда вы, князь?

Обернулся. Задняя дверь машины была распахнута. Рядом стоял паренек в черном пиджаке, который ожидал, пока я займу место. А на заднем сиденье, с недовольным видом, уже ожидала меня сестра.

– Прости.

Я сел на заднее сиденье, и водитель захлопнул за мной дверь.

– Постарайся не вести себя глупо, – процедила девушка.

Салон был отделен от водителя перегородкой. Уж не знаю, для чего она была нужна. В подлокотнике между сиденьями стояла телефонная трубка.

Машина тронулась с места, ворота разъехались, выпуская нас с территории.

– Что случилось? – решил попытать я удачу. Раз уж сестра начала со мной разговаривать.

Она обернулась, вопросительно посмотрела на меня.

– Ты о чем?

– Ну, это твое поведение в последние дни.

Анастасия фыркнула, а в ее больших глазах на секунду промелькнули искорки злобы:

– Потому что Ксения заметила во мне твою Силу. Даже намекнула на это. И теперь в Академии может пойти слух…

– Что ты спишь со сводным братом, – заключил я.

– Что я переспала с бастардом! – зло поправила меня сестра.

Так вот что ее разозлило. Ну, такие слухи могут пошатнуть социальный статус девушки в обществе.

– Я могу поговорить с Алешиной.

Сестра насмешливо фыркнула:

– Ты? Боюсь, я тебя огорчу, но вряд ли она станет с тобой общаться.

– Я попробую.

– И наверняка сделаешь только хуже, – проворчала она, но открыто не возражала против помощи.

– Прости, – повторил я, скорее для видимости.

Девушка не ответила. Отвернулась к окну, и остаток дороги мы проехали молча.

Машина въехала на Деловую сторону и остановилась напротив одного из магазинов Николаевского проспекта.

– Ну идем, что ли, – буркнула Анастасия и выбралась из авто. Я последовал за ней.

– Сюда? – пораженно спросил я, указывая на дверь под вывеской торгового дома.

Мы стояли у огромной витрины мастерской братьев Рукавишниковых. Купеческой династии, которая несколько поколений занималась пошивом костюмов. Их услугами пользовались многие семьи Союза.

Из-за стекла на нас смотрели манекены, одетые в костюмы последней коллекции. Заводные куклы вышагивали на месте, наклонялись, опускались в кресла, демонстрируя, как удобно будет сидеть одежда на человеке при разных условиях.

– Сюда, – передразнила меня Анастасия и толкнула дверь. – Идем.

Я последовал за ней. Прозвонили колокольчики, сообщая, что в магазин пожаловали гости.

– Добрый день. Могу ли я что-нибудь предложить вам и вашему спутнику?

Перед Анастасией словно из воздуха появилась улыбающаяся девушка-администратор. Она окинула взглядом меня и обращалась к Анастасии.

– Он не мой спутник, – отрезала сестра. – Вернее… В общем, мы сами выберем.

Она схватила меня за руку, посчитав разговор оконченным. И потащила к рядам с мужской одеждой. Я последовал за ней, чувствуя, как спину прожигает ехидный взгляд администратора. Видимо, девушка решила, что аристократка позволила себе поразвлечься с бастардом. И теперь играет роль благодетельницы. Видимо, так подумал не только я.

– От тебя одни проблемы, – прошипела девушка. Ее щеки густо покраснели. Казалось, Анастасия готова сквозь землю провалиться от стыда.

Сестра сняла с вешалки несколько костюмов. Прищурилась, приложив одежду ко мне. Тут же вернула пару и оставила один.

– Вот этот должен подойти. Идем.

Чуть дальше она притормозила и набросила мне на руку рубашку, потом ремень и галстук.

– Но… – попытался было протестовать я, мельком взглянув на ценники. Количество нулей на бирках из плотного картона было внушающим.

– Не зли меня! – строго сказала сестра и подтолкнула меня к кабинке.

И я послушно шагнул в примерочную. Анастасия же уселась в удобное кресло, стоявшее напротив двери в примерочную, и подняла руку, подзывая администратора:

– Теперь, любезная, ты можешь мне помочь, – мило произнесла она, и в ее голосе послышались мстительные нотки:

– Принеси-ка мне чаю, пожалуйста. Желательно «Графиню Синицыну» с лесными травами. В этом заведении он найдется? И уберите из сбора лепестки зверобоя. Они дают отвратительную ноту.

Я довольно усмехнулся: сестра решила отыграться за косой взгляд, который администратор имела неосторожность бросить в нашу сторону. Внутри даже колыхнулось некое подобие жалости. Впрочем, девушка сама виновата.

Я снял свою одежду и начал неспешно переодеваться.

Рубашка села как влитая и действительно мне шла. Вроде обычная белая ткань и простой крой, но в ней было комфортнее, чем во всем, что я носил ранее. Брюки тоже порадовали, особенно если учесть, что стрелки на них выглаживать придется не мне. Всегда не любил это занятие.

Пиджак оказался туговат в плечах, и я ненадолго задумался, стоит ли это проигнорировать. Однако решил, что удобство превыше недовольного фырканья Анастасии.

– Мне нужен размер больше, – произнес я и, отодвинув шторку, повесил пиджак на вешалку, что стояла рядом.

– Размер побольше всем нужен, – ответила сестра издевательски и щелкнула пальцами. – Принесите такой же, но больше.

Подходящая вещь оказалась на мне спустя пару минут. Этот пиджак был мне впору, и я остался доволен после того, как повел руками, обхватил себя за плечи.

Проблема появилась, когда я попытался завязать галстук. Узел никак не давался мне, сколько бы я ни старался. Это вызвало новую волну раздражения.

– Ну что ты там так долго? – прозвучал из-за шторы голос сестры. Видимо, она вдоволь насладилась экзекуцией над администратором, и теперь хотела как можно быстрее свалить.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но девушка вошла в кабинку. Внутри начало закипать раздражение, я обернулся, пытаясь справиться с удавкой:

– А если бы я был голым?

– Пф-ф-ф-ф, – беспечно махнула рукой девушка. – Я как-то уже заходила к тебе в ванную. Так что удивить меня тебе нечем.

Девушка подошла ко мне почти вплотную и усмехнулась:

– Дай я. Да убери ты руки.

Ее пальцы справились с узлом куда быстрее. Она быстро завязала галстук, поправила его. Потом застегнула запонки с янтарем, которые вынула из сумочки.

– Этими пользовался папенька для дежурных приемов, – пояснила она, приятно удивив тем, что подумала о такой мелочи.

Затем она отошла на шаг в сторону. И довольно кивнула:

– Тебе идет.

– Подлецу все к лицу, – ответил я.

– Признаться честно, я беспокоилась, что нам придется потратить не один час, чтобы скрыть твою крестьянскую натуру, но… теперь с тобой не стыдно выйти в люди.

Она поморщилась, прикоснулась пальцами к голове, массируя виски. И села на пуфик, который стоял в углу. Я присел рядом.

– Что с тобой?

– Голова, – прошипела девушка. И я заметил, как от боли сузились ее глаза. – Сейчас… пройдет.

Она открыла сумочку и принялась что-то в ней искать.

– Черт, да где они? – бормотала она, перебирая содержимое.

– Давай я.

Она зло уставилась на меня и отрезала:

– Один раз ты мне уже помог. Да так, что Алешина косится на меня с насмешкой.

– В этот раз я постараюсь влить меньше силы, – пообещал я и убрал ее руки. Положил ладони на виски и коснулся Плетения восстановления.

Девушка открылась, и Сила влилась в нее, как в сухую землю. Словно своей у нее не было.

– Ты как будто выгорела, – удивленно пробормотал я.

Девушка взглянула на меня, но ничего не ответила. И я заметил, что она пытается закрыться.

– Эй, зачем?

– Потому что… сложно сопротивляться, чтобы… не открыться полностью, – сквозь плотно стиснутые зубы прошипела сестра. – А открываться тут… что люди… подумают.

Целительное прикосновение мягко окутало ее голову. Зрачки девушки расширились, а с губ сорвался едва слышный стон. Ладошки крепко стиснули мои запястья, ногти впились в кожу, оставляя глубокие следы.

– Хватит! – она оттолкнула меня. – Мне уже легче. Идем.

Охнув, она встала. Посмотрела на себя в зеркало, поправила перчатки, огладила ткань на животе. Я невольно оценил очертания ее бедер и ягодиц. К счастью, я вовремя отвел глаза, когда девушка нетвердой походкой шагнула в магазин.

Я заметил парня, который стоял у стойки и болтал с администратором, которая встретила нас у дверей. Рядом с ним со скучающим видом топталась девушка – ровесница Анастасии. Заметив их, сестра ойкнула и хотела было попятиться к двери, но в этот момент парень заметил движение и обернулся.

– Анастасия Павловна, – радостно воскликнул он, словно встретил старого друга. – А я смотрю – машина с номерами вашей семьи стоит у дверей. А в зале никого. Какими судьбами?

Понимая, что маскировка провалена, девушка вышла из комнаты, задернув штору прямо перед моим лицом.

– Привет, Василий Антонович, – послышался ее приглушенный голос. – Да так, решила зайти, примерить кое-что из вещей. А ты?

– Готовлюсь к учебному году в Академии, – ответил парень. – Меня зачислили в какой-то корпус Синода.

– Маша, я хотела бы оплатить покупки, – как бы между прочим произнесла сестра.

– За костюм своего спутника? – нашла нужным уточнить администратор.

– Да.

В голосе Анастасии слышалась плохо скрываемая злость. И Маша, кажется, поняла, что сморозила глупость. Послышался писк считываемой банковской карты.

А затем до меня донесся удивленный девичий голос:

– Так ты пришла не одна? Ну, показывай своего спутника.

В тоне чувствовалось плохо скрытое лукавство. Скорее всего, она уже заметила пошатывающуюся походку девушки и чужую Силу, которая плескалась в ее расширенных зрачках.

Во фразе слышалось неприкрытое: «Неужели он настолько хорош, что ты готова оплатить ему костюм от Рукавишниковых?»

Я глубоко вздохнул и вышел из кабинки.

Анастасия прожигала администратора полным ненависти взглядом, в котором читались все муки мира. Василий же, наоборот, благодушно улыбался. А Татьяна посмотрела на меня с плохо скрываемым интересом.

– Не представишь меня спутнику? – улыбаясь, обратилась она к Анастасии.

– Никита Павлович Святогоров, – нехотя ответила девушка.

Василий удивленно поднял бровь:

– Вот как? Выходит, он твой сводный брат? Не знал, что у покойного Павла Васильевича были единокровные наследники. Ну, приятно познакомиться. Меня зовут Василий Антонович Добрынин. А это моя сестра, Татьяна Антоновна.

Он протянул мне руку, и я пожал ладонь, отвечая на приветствие.

– Простите, я только вернулся из Содружества Британской короны, – продолжил Добрынин. – Пришлось бросить Елизаветинский университет, в который меня устроил отец. Какие-то государевы дела. Так что буду обучаться в Академии. Кстати, Святогорова, ты же тоже должна учиться со мной? Твой отец вроде бы работал в…

Анастасия покачала головой:

– Нет. На факультет Синода зачислен брат.

Девушка кивнула в мою сторону. Василий усмехнулся и покровительственно хлопнул меня по плечу:

– Значит, будем учиться вместе.

– Кстати, позвольте полюбопытствовать, – девушка, которая до этого рассматривала меня с откровенным интересом, решила вмешаться в разговор. – Как Павлу Святогорову удавалось скрывать такого симпатичного сына? Вы тоже учились за границей?

Анастасия посмотрела на меня с надеждой. Словно пытаясь сказать: «Просто согласись, дурак». Но…

Очень скоро вскроется правда. И если я сейчас совру – ко мне появятся серьезные вопросы. Которые могут привести к дуэли. Поэтому я ответил честно:

– Нет. Я обучался в Царскосельском приюте для бастардов.

Лица Добрыниных мигом скривились. И как мне показалось, парню очень захотелось вытереть правую ладонь о карман брюк.

– Вам повезло, Никита… – кисло протянула Татьяна. – Не каждому в жизни выпадает шанс стать частью семьи.

Она словно намеренно не произнесла моего отчества. Что считалось признаком дурного тона. Будто бы я был простолюдин. Но я сделал вид, что не заметил оговорки.

– Я не выбирал этой судьбы, – ответил просто.

– Ладно, нам пора, – Анастасия ухватила меня под руку и потащила к выходу.

Глава 6

Прием

Всю обратную дорогу сестра не произнесла ни слова. Я же не хотел начинать разговор. Уж больно злым было лицо Анастасии.

– Домой, – приказала она водителю, и тот не вздумал ничего уточнять.

Девушка даже не стала дожидаться, когда Матвей, который встречал нас у машины, откроет дверь. И едва авто остановилось у крыльца, девушка сама выскочила наружу. И почти бегом бросилась ко входу.

Дворецкий только провожал ее удивленным взглядом.

– Что случилось с княгиней? – осмелился уточнить он.

– Небольшая накладка во время покупки одежды.

Матвей оценивающе посмотрел на меня:

– Костюм, к слову, вам очень идет. Мануфактура братьев Рукавишниковых?

Я кивнул:

– В магазине нам довелось встретиться с Добрыниными. И, как оказалось, они не очень жалуют бастардов.

– Как и их отец, – дворецкий потемнел лицом. – Старые семьи всегда ратовали за чистоту крови.

Я только пожал плечами. Никогда не видел разницы между аристократами, бастардами и простолюдинами. Кровь во всех одинакового цвета. В этом мне довелось убедиться еще в приюте.

Дворецкий тем временем забрал из моих рук пакет с логотипом мануфактуры, в который я сложил свои вещи.

– Могу я полюбопытствовать…

– Мой старый костюм, – ответил я.

Дворецкий кивнул и махнул рукой парню, который стоял на крыльце.

– Митя, будь добр, отдай эту ветошь в фонд нуждающихся, – попросил он, передавая пакет. – Уж простите, князь, но от этого костюма за версту разит приютской робой. Негоже представителю старой семьи…

Я только рукой махнул: мол, делайте что хотите. И Митя тут же забрал пакет и исчез.

– Как оказалось, эти самые семьи не торопятся принимать меня в свои ряды, – протянул я.

– Со временем все встанет на места, – успокоил меня дворецкий и философски добавил: – Не зря в народе говорят, что кровь не водица. И ваша себя еще покажет.

Он вынул карманные часы и посмотрел на циферблат:

– Официальную часть приема Муромцевой вы пропустите. Анастасия Павловна наверняка не захочет выйти в свет в наряде, который уже видели другие гости.

Мы оба понимали, что причина вовсе не в этом. Сводная сестра была в ярости, ей нужно прийти в себя и выгнать из зрачков светлый оттенок моей Силы.

– Осталось еще много времени. Мы успеем провести его с пользой. Как насчет урока этикета?

Это был не вопрос, и мне оставалось лишь кивнуть и направиться в гостиную.

* * *

Занятия пролетели, как всегда, незаметно.

– Ну, все, – Матвей посмотрел на часы и убрал их в карман. – Занятие окончено. Желаю вам хорошо провести время на приеме. Вы уже привыкли к костюму?

– Да, – рассеянно ответил я. – Сегодня еще ехать в гости к Муромцевым.

Дворецкий вышел за дверь. Я же встал из кресла. Посмотрел на себя в узкое зеркало, висящее на стене напротив входа. По старой привычке подмигнул отражению на удачу и вышел за дверь.

Анастасия уже ждала меня в холле. Заметив меня, недовольно поджала губы и нехотя кивнула.

Невольно залюбовался ее новым нарядом. Это платье было красным, словно она намеревалась обратить на себя внимание всех, кто обладал зрением. Покрой был весьма скромным, пока девушка не поворачивалась к зрителю спиной. Та была открыта почти до самой поясницы, и полотна ткани были стянуты тонкими цепочками, покрытыми переливающимися камнями.

Я подошел к ней, подал руку.

– Выглядишь великолепно.

Сестра удивленно на меня покосилась, но помощь приняла.

– Едем. Только постарайся меня не опозорить, – не поворачиваясь, процедила она.

– Едем? – переспросил я. – Особняк Муромцевых в двух кварталах.

Анастасия остановилась у двери. Обернулась, удивленно посмотрела на меня:

– Истинные аристократы не ходят в гости пешком. Даже если нужно пройти два дома. Это считается признаком дурного тона и плебейской натуры.

Дворецкий услужливо открыл дверь, выпуская нас из дома.

Машина уже стояла у крыльца. Черная «Победа 1967», с которой мезоамериканцы скопировали свою «Шевроле-Импала». Реплика так и не нашла любви у американцев.

Я бы предпочел ехать на «Консуле», но на нем мы сегодня уже ездили в магазин. А появляться два раза за день на одной и той же машине наверняка также считалось признаком дурного тона. Уточнять это у сестры я не стал. Не хватало еще сильнее разозлить фурию.

Водитель уже ожидал нас у автомобиля. Открыл дверь, помогая сесть. А затем машина тронулась, выезжая с территории особняка.

– Урожденная Федорова и княжна Святогорова едет на прием к бастарду… с бастардом, – пробормотала сестра, глядя в окно. – Хорошо, что маменька этого не видит. За такое меня бы точно лишили наследства.

– Не понимаю, в чем разница, бастард ты или аристократ, – пожал плечами я. – Сила у всех одинаковая.

Анастасия повернулась ко мне:

– Ты серьезно? – скривившись, уточнила она.

Я кивнул:

– Ну да.

Девушка какое-то время помолчала. Затем ответила:

– Бастарды всегда несут плебейские корни. Истинные аристократы никогда не будут считать наполовину простолюдинов равными себе. У любой семьи, даже самой молодой, есть история. Я молчу про нас, где в каждом поколении рождалась легенда, которая прославила свое имя и имя семьи в веках. А у бастардов какая история?

– Ну, мой отец был урожденным Святогоровым, – не согласился я. – Значит, я тоже часть семьи.

– Ага, – холодно усмехнулась Анастасия. – Нежеланный ребенок, которого оставили в приюте. У каждого аристократа по два десятка потомков. Но только те, кто был рожден в браке, получают фамилию. Остальным ничего не светит.

– Некоторые бастарды становятся купцами или покупают титул.

Сестра фыркнула:

– Таким дворянам никто не подаст руки в приличном обществе. «Заводные» – это… недоразумение. Бастарды ненавидят их за то, что они называют себя дворянами, а аристократы презирают за происхождение.

– Но дела с такими дворяне иметь все же будут.

– Если у них нет покровителя, чтобы защитить титул и капитал. Деньги, братец, это деньги. Они вне сословий.

Я только головой покачал. Когда дело касалось денег, снобизм аристократии бесследно испарялся. Вот тебе и нравы.

На территории особняка Муромцевых уже стояли десяток машин. Дворецкий семьи спустился с крыльца, открыл дверь, помогая нам выйти. Сестра первым делом осмотрела номера припаркованных авто. Удивленно подняла бровь. Но ничего не сказала.

– Прошу за мной, – поклонился слуга и пошел к крыльцу. Мы последовали за ним.

Дом мало чем отличался от особняка моего отца. Такой же высокий, светлый, с добротной мебелью и витражными окнами.

Гости, в количестве пары десятков человек, уже собрались в холле. И я не знал никого из присутствующих здесь. Кроме княгини Алешиной. Гости разбились на группы, общались, пили вино, играли в «Мотыгу». Одеты девушки были под стать моей спутнице – роскошно и ярко. Мужчины выглядели проще, но некоторые хвастались эполетами и яркими нашивками на погонах кадетских курток.

– Наша задача обойти всех этих до конца вечера, – шепнула мне на ухо Анастасия. – Пообщаться, завести знакомых…

– Уж ты-то точно знаешь всех собравшихся тут, – улыбнулся я.

– Знаю, – не стала отрицать сестра. – Но многих я давно не видела. Да и обстановка в Союзе не стоит на месте. Можно узнать, кого отстранили от государева двора. Как, например, отца вон той милой девочки.

Она посмотрела в сторону группы из четырех человек. Двух девушек и мужчину лет двадцати пяти. Лицо одного из парней показалось мне смутно знакомым.

– Видишь? Темноволосая – это хозяйка особняка. Мадам Виктория. А вторая – младшая княжна Юсупова. Кристина. Ее отца недавно посадили в крепость Святых Петра и Павла. Вот с ней я общаться не советую. Во всяком случае, до того, как разрешится дело с ее папенькой.

– О как, – протянул я, оценивая девушку. Симпатичная. Очаровательная, со светлой кожей и выразительными чертами лица. Большие голубые глаза подчеркивали длинные пушистые ресницы, а темные брови придавали особое выражение, делая ее… запоминающейся.

– Да не пялься на нее так! – тут же дернула меня за рукав сестра. – Ты как будто из деревни!

Но девушка уже заметила мой взгляд. Смущенно улыбнулась. А вслед за ней обернулась и хозяйка дома. Помахала рукой и направилась в нашу сторону, чтобы поприветствовать.

– Ох уж эти плебейские манеры, – вздохнула Анастасия, оценив жест Муромцевой. – Не понимаю, за что она получила титул?

Впрочем, говорила она тихо. И быстро. Потому что Виктория уже подошла к нам. Высокая, красивая, с отличной осанкой, которая выдавала в ней тренированного бойца. Ее черные волосы были подстрижены короче, чем принято у аристократок, а синяя удлиненная прядь придавала облику хищный вид.

– Приветствую вас в скромном родовом гнезде, – произнесла она и сделала глоток из бокала. – Мастер Никита Павлович, Анастасия Павловна.

Анастасия изобразила некое подобие реверанса. Я кивнул, как учил меня Матвей. Не слишком низко, как это делают слуги, но и не едва заметно, чтобы не выказать пренебрежение к собеседнику.

– Как жизнь, княгиня? – с улыбкой поинтересовалась сестра.

– Стабильно, – ответила Муромцева. – По сравнению с казармами «Висельников» даже отлично.

– О, вы служили в «Легионе»? – живо уточнил я, чтобы поддержать разговор.

– Путь к княжескому перстню был долог и тернист, – невесело усмехнулась Виктория. – Так что довелось. После выхода из приюта у девушки-бастарда три дороги: в служение семье, публичный дом или «Легион». Для первой профессии у меня тяжелый характер. Для второй я слишком разборчива. Так что я выбрала наемничество.

– Красносельский приют? – уточнил я, прекрасно зная ответ.

Девушка мигом напряглась, словно сжатая пружина. А взгляд стал цепким, колючим.

– Да, – осторожно произнесла она.

– Выходит, мы с вами закончили одно учебное заведение, – ответил я. – Я выпустился из приюта в этом году.

Девушка оценивающе посмотрела на меня:

– А ведь и правда бастард, – пробормотала она с одобрением. – Как я сразу не заметила?

– Мы пытаемся привить ему правила хорошего тона, – вклинилась в разговор Анастасия. – Надеюсь, скоро это будет не так бросаться в глаза.

Муромцева обернулась к сестре и смерила девушку тяжелым взглядом.

– Считаете бастардов людьми второго сорта? – усмехнувшись, прямо спросила она. И улыбка у Виктории вышла явно недоброй.

– Нет, что вы, – мигом ответила девушка, понимая, что сморозила глупость. – Я просто хотела пошутить. Приношу извинения, если вас задела.

Муромцева сделала глоток и кивнула:

– Извинения приняты. Идемте, я познакомлю вас с гостями.

Она направилась к парням, с которыми болтала пару минут назад.

– Нет, что вы, – передразнивая сестру, прошептал я на ухо пристыженной девушки. – А говорила, что от меня были бы проблемы.

Щеки Анастасии покрылись румянцем.

– Я сильно нервничаю, когда ты рядом, – прошипела она в ответ. – Вот и ляпнула.

– Чуть до дуэли не дошло, – протянул я. – Я бы посмотрел на бой мастера и легенды. Какой там у Муромцевой цвет Силы? Синий? Эх, вот вышло бы зрелище.

– Ничего интересного, – отмахнулась сестра.

– Конечно. Виктория раскатала бы тебя в блин за три секунды, – добавил я.

– Хватит меня нервировать!

Щеки сестры были пунцовыми, а глаза метали молнии. Впрочем, через секунду девушка быстро взяла себя в руки. И ссору пришлось отложить. Потому что мы уже подошли к троице.

– Хочу представить вам князя и княжну Святогоровых, – произнесла Муромцева. – Никита, кстати, учился вместе со мной.

На удивление эта фраза не вызвала искривления лиц. Мужчина протянул мне руку для приветствия:

– Очень приятно…

– Никита Павлович, – подсказал я, пожимая протянутую ладонь.

– Никита Павлович, – повторил парень. – Меня зовут Алексей Юрьевич Карамазов. А это моя спутница, Кристина Михайловна Юсупова.

Девушка робко улыбнулась и сделала реверанс.

– Алексей Юрьевич мой… деловой партнер, – пояснила Виктория.

– Вот как? И чем же вы занимаетесь, мастер Карамазов? – поинтересовалась Анастасия.

Она вышла чуть вперед, поближе к Алексею. И заметив это, Кристина недовольно нахмурилась. Но пока не сказала ни слова.

– Ищу клады, – усмехнувшись, ответил Карамазов. – Профессионально.

И только сейчас я вспомнил, где видел парня.

– Вы же принимали участие в шоу. Ну, квест на мануфактуре, – произнес я. – Должны были спасти друзей. И убили этого психа в красной маске. Рипера.

Карамазов кивнул:

– Было дело.

Анастасия хотела было вмешаться в разговор, но Кристина оттерла ее:

– Идемте, мадам Святогорова, – с милой улыбкой произнесла она. – Не будем мешать мужчинам общаться.

Юсупова взяла девушку под локоть и почти силком потащила ее в сторону, где сидела Алешина. Муромцева куда-то ушла. Наверное, она тоже решила пообщаться с гостями.

– А ты, как я понимаю, охотник? – начал разговор Алексей, когда мы остались одни.

– Охотник? – глупо переспросил я.

– Ну да. Охотник – бесоборец, – довольно уточнил Карамазов.

– Наверное… нет. Я только зачислен на первый курс корпуса Синода, – растерянно ответил я.

Карамазов улыбнулся и по-дружески хлопнул меня по плечу:

– Что-то мне подсказывает, что мы будем работать… в смежных ведомствах.

Он подвел меня к столу, взял бутылку с мезоамериканским виски. Разлил по стаканам и протянул один мне:

– Да ты пей, не тушуйся.

Что я послушно и сделал.

– Что за корпус?

– Об этом лучше поговори с Ксенией Викторовной. Ее отец работал на Синод.

Я покосился в сторону, куда смотрел собеседник. Алешина о чем-то общалась с Кристиной и Анастасией.

– Я подозревал, что не все так гладко…

– Меня они тоже использовали втемную, – усмехнулся Карамазов. – А когда согласился – заднюю давать было уже поздно. Прижали меня нехило.

Он резко перешел на просторечное наречие, популярное у выходцев окраин.

– А откуда ты знаешь про охотников? – поинтересовался я.

– Когда Виктора Алексеевича убили, ко мне пришел один из его дружинников. Он и рассказал… кое-что. Думаю, его дочь должна продолжить дело отца.

– А с чего ты решил рассказать все это мне? – усмехнулся я.

Карамазов лишь пожал плечами:

– Завожу новых друзей. Мало ли когда нам снова доведется столкнуться?

Я взглянул на собеседника. Не кривится при виде бастардов. Поприветствовал меня как равного. Да еще и предупредил о каком-то корпусе. Я с первого дня понимал, что в этом наследстве что-то неладно. Но какую-то конкретику удалось узнать только теперь. От постороннего человека.

– Ну, спасибо за помощь, – я протянул ладонь, и Карамазов ответил на рукопожатие, крепко сжав мою руку.

– Будет время – заходите в мой особняк на острове. Буду рад.

Я вдруг понял – не лукавит, и в его доме я и впрямь могу оказаться желанным гостем.

– Обязательно, – пообещал я. – Простите, князь, я вынужден забрать свою сестру. Пока она не утомила вашу спутницу пустой болтовней.

– Можно на «ты», – ответил Карамазов, и я согласился. И направился к девушкам.

– Пообщались? – участливо спросила Кристина, едва я подошел к ним.

– Да. Ваш спутник был очень любезен. И приятен в общении.

Кристина ненадолго замолчала. Алешина же молча взглянула на меня.

– Я надеюсь, ты не успел нагрубить… – начала было сестра, но Кристина тут же перебила ее, указав взглядом на двери:

– Ой, смотрите, княжна. Кажется, это сам Александр Милорадович.

Анастасия удивленно подняла бровь:

– Вы с ним знакомы?

– Конечно, – улыбнулась Юсупова. – Хотите, я представлю вас князю? Уверяю, он очень хороший и достойный человек.

Отказаться от такого предложения Анастасия не смогла. И послушно пошла за Юсуповой, которая увлекала ее в сторону. Я же сел в кресло рядом с Алешиной. Та улыбнулась мне и отодвинула подол платья, который я едва не задел ботинком.

– Ваши козни, княжна? – осторожно начал я.

Ксения сделала глоток вина и удивленно посмотрела на меня:

– О чем вы? – переспросила она, словно не понимала, о чем я говорю.

– Все очень удачно совпало. Мадам Юсупова утащила мою сестренку к вам, чтобы Анастасия не мешала нашему разговору с Карамазовым. А потом повела знакомить сестру с Милорадовичем.

Я едва заметно кивнул в сторону Анастасии, которая стояла и мило беседовала с худым парнем в дорогом костюме. Кристины рядом с ними не было. Обернулся и не удержался от усмешки: мадам Юсупова уже вернулась к Алексею и что-то рассказывала князю.

– То есть вы хотите сказать, девочка сама все это провернула?

– Кристина Михайловна далеко не глупая. Просто изображает натуральную блондинку. Казаться глупенькой всегда удобнее, – ответила Алешина и отпила вина. И только сейчас я заметил, что руки княжны едва заметно подрагивают.

– Вам плохо? – участливо спросил я.

– Что? Нет, все хорошо, – отмахнулась девушка. – Легкое недомогание после тяжелой тренировки.

– Я мог бы вам помочь…

– Как помогли сестре? – ехидно уточнила девушка. – Хм…

Она словно задумалась, лукаво глядя на меня.

– Я всего лишь убрал с лица Анастасии синяки, – пробормотал я, сбитый с толку.

– Жесткое доминирование, – понимающе протянула Ксения и пожала плечами. – Ну, дело каждого. Я не осуждаю ваших семейных игр.

– Она просто оступилась и упала. Но каждый думает в меру своей распущенности, – в тон ей ответил я.

– Дерзите, юноша, – строго произнесла Ксения и внезапно рассмеялась.

– Да знаю я. Видела, как ты подлечил ее. Кстати, красивая работа. Аккуратная. Просто мне понравилось твое выражение лица. И попытки оправдываться. Это было забавно.

– Я оценил шутку, – криво ухмыльнулся я.

Алешина поставила опустевший бокал на столик, посмотрела на меня. И в ее глазах начали загораться огоньки интереса.

– Ты хотел пообщаться?

– Да, – начал я разговор и решил не юлить. – Твой отец же был охотником? Так сказал мастер Алексей.

Алешина хищно улыбнулась и неожиданно подобралась:

– Если хочешь это обсудить – давай поговорим в более тихом месте. На втором этаже особняка много пустых комнат…

Она недоговорила, быстро облизнув губы, но намек я понял:

– А как же… – я посмотрел на гостей.

– Они даже не заметят нашего отсутствия, – махнула рукой Алешина. – Да и вечеринка, где собираются дети аристократов, всегда заканчивается делением по парам. Или группам. В зависимости от предпочтений. Алкоголь и запах чужой Силы быстро заставляют потерять голову. А потом все делают вид, что ничего не заметили. Ну?

Она склонила голову и лукаво посмотрела на меня.

– Не боишься недомолвок с моей сестрой?

– О чем ты? – она удивленно посмотрела на меня. – Ты что, несовершеннолетний? Или Настенька все-таки имеет на тебя виды?

Я покосился на сестру. Но Анастасия была полностью поглощена общением с парнем, с которым ее познакомила Юсупова. И поднялся с кресла.

* * *

Они приехали сюда на электричке, которые курсировали между заброшенными районами. Бесплатный и быстрый транспорт, если, конечно, уцелеешь от тварей, что обитают в вагонах.

Мужчина в темно-серой Броне спрыгнул на разбитую платформу. Поправил висевшую за плечом винтовку и проверил пистолеты на поясе. И пошел за проводником, который повел его по закоулкам, между разбитых домов. В бетонных стенах зияли крупные дыры, из-под которых виднелись остатки мозаики. Кое-где были видны уцелевшие буквы или даже слова. Труд, партия, единство. Впрочем, лозунги везде были одинаковы. Все районы были похожи друг на друга как братья-близнецы. Так они и вышли на разрушенную площадь. Когда-то здесь проводили праздничные митинги и демонстрации. Теперь же площадь была засыпана обломками бетонных плит. Памятник Вождю был разрушен. А это означало только одно: Первомайский район был нежилым. Партия его уже не контролировала. Впрочем, это стало понятно еще после того, как мужчина и проводник прошли мимо остановленного завода. Районообразующего предприятия и сердца любого района гигаполиса. Уцелело только одно здание. Высокая башня, крыша которой скрывалась в небесах.

Проводник поднялся на крыльцо и остановился у двери:

– Восьмой этаж, – коротко обронил он. – Правое крыло. Шестая дверь. Удачи, цареубийца.

Мужчина в Броне кивнул и потянул на себя дверь…

Глава 7

Неприятности

Алешина не ошиблась, и часть комнат на втором этаже действительно были заняты. Из-за запертых дверей слышались приглушенные разговоры и искристый смех. В воздухе покачивались отголоски чужой Силы.

– Сюда, – прошептала моя спутница и толкнула одну из приоткрытых дверей. Поманила меня за собой. И я шагнул в полумрак комнаты.

Темнота скрадывала предметы, оставив лишь силуэты. Я сделал шаг и остановился, привыкая к полумраку.

Алешина уселась на застеленной кровати. Закинула ногу на ногу, улыбнулась и поманила меня к себе наманикюренным пальчиком.

– Иди сюда, – она похлопала ладонью по матрасу. – Ты же хотел поговорить?

Я выполнил ее просьбу. И девушка положила голову мне на плечо.

– Что ты хотел узнать? – жарко зашептала она. И от этого по коже пробежали мурашки.

– Не боишься, что тебя заподозрят в связи с бастардом? – глупо уточнил я. От голоса девушки мысли в голове путались.

Ответом мне было лишь презрительное фырканье:

– Ты думаешь, кто-то всерьез осмелится распускать про меня слухи? Или тем более сказать мне что-то в лицо?

В этом есть смысл.

– Почему ты так…

– Потому что мы Светлые, – усмехнулась Алешина. – Оба уникумы. С возможностью стать легендой. Поэтому нас подсознательно будет тянуть друг к другу.

Она провела ладонью по моей руке. И мне стоило немалых усилий, чтобы собрать обрывки разбегающихся мыслей и сосредоточиться.

– А еще я никогда не пробовала Светлую Силу, – мечтательно протянула девушка. – Говорят, если Сила совпадает – ощущения бывают незабываемыми.

Ее руки коснулись моих плеч, снимая пиджак. А я и не сопротивлялся. Ткань полетела на пол, и Алешина уже расстегивала пуговицы моей рубашки.

Щеки девушки покрылись румянцем, а дыхание стало тяжелым. Я собственной грудью ощущал частое сердцебиение княгини.

Она повернулась ко мне спиной, указав на замок платья. И я потянул язычок молнии вниз:

– Сначала… хочу кое-что узнать, – пробормотал я.

Алешина резко обернулась:

– Слушаю, – лукаво произнесла она.

– Кто такие охотники? Алексей Юрьевич сказал, ты кое-что об этом знаешь.

Игривость княгини мигом испарилась.

– Ну вот. Испортил весь настрой, – прошипела она и отстранилась.

– Просто…

– Я не могу тебе ничего рассказать. Но ты все скоро узнаешь, – девушка хитро прищурилась. И я заметил, что ее прямо распирает от желания поведать мне эту тайну. Даже губу закусила от нетерпения.

– Я буду нем как могила, – пообещал я и провел пальцем по ее обнаженному предплечью. Искра прокатилась по ее коже и заставила девушку выгнуться навстречу моей руке.

Княгиня посмотрела на дверь и выдохнула:

– Ладно. Только никому.

Я с готовностью кивнул.

– Мой отец охотился на всяких чудищ, – заговорщицки начала она.

Я недоверчиво уставился на нее, не спеша перебивать.

– И…

Но что именно «и», я так и не узнал. Потому что где-то внизу послышался истошный крик. И голос был очень знакомым.

Алешина встрепенулась. Обернулась и уставилась в окно, словно увидела что-то в темноте. А затем вскочила с кровати и поспешила к двери, на ходу пытаясь застегнуть платье. Вид у девушки был очень уж встревоженный. И мне это не понравилось.

* * *

Гости собрались на крыльце. И нам с трудом удалось протиснуться сквозь плотную толпу.

Во дворе рыскали дружинники семьи Муромцевой. Они кого-то искали, методично осматривая все и всех. Слуги стояли у гаража. На их лицах проступал страх и недоверие.

А на ступенях был князь Милорадович. Он лежал, нелепо раскинув руки, словно сломанная кукла. Под телом уже расплылась красная лужа. Над Александром, склонившись, сидела княжна Юсупова. В паре шагов в стороне стояла Анастасия. Ее вечернее платье, лицо и волосы были перепачканы темной кровью, которая на красной ткани смотрелась зловеще. Сестра замерла, словно статуя, и смотрела в одну точку.

Тело парня окутал кокон света. Но… ничего не произошло.

– Я… не могу. Не могу его вернуть.

В голосе Юсуповой читалось удивление. Она тяжело поднялась на ноги и уставилась на тело:

– Его… уже нет.

И только сейчас я заметил, что на обескровленном лице мертвеца застыло выражение удивления.

Где-то недалеко завыли сирены. А через пару минут во двор въехали черные машины, из которых выскочили люди в форме. Видимо, кто-то догадался вызвать охранку.

Старик в форме охранки поднялся по ступеням, подошел к телу. Посмотрел на мертвеца. И вопросительно взглянул на Юсупову. Но та только покачала головой. И лицо старика скривилось.

– Пройдемте в дом, господа, – отрывисто произнес он. – Мне нужно поговорить с каждым из вас. Прошу никого не удаляться до особого распоряжения.

Затем он повернулся к своим помощникам и приказал:

– Вызывайте подкрепление. У нас убийство, – а потом задумчиво добавил: – ночь будет долгой.

* * *

Прошло несколько часов, и меня выпустили наружу. Гости торопливо уезжали из особняка, как только оказывались свободны, и я заметил лишь Ксению Алешину, что сиротливо стояла на крыльце, с которого уже успели смыть кровь. В подрагивающей руке была зажата тонкая сигарета. Только вот аромат от дыма был каким-то необычным. Он казался горьковатым и навевал воспоминания о пыльной полыни.

Прищурив глаза, княгиня всматривалась куда-то вдаль. Словно заметила вдалеке что-то видимое только ей одной. От девушки веяло Силой.

– Что там? – спросил я, встав у нее за плечом.

От моего голоса девушка вздрогнула и едва не подпрыгнула от неожиданности. Посмотрела на меня, и я отшатнулся. Мне показалось, что глаза княгини были затянуты поволокой. Я зажмурился и тряхнул головой, отгоняя морок. Нет, все нормально. Обычные глаза.

– Ты застал меня врасплох, – выдохнула княгиня с видимым облегчением. – Нельзя так подкрадываться.

– Что ты там увидела? – повторил я вопрос.

– Да так. Показалось, – ответила девушка и выбросила в урну недокуренную сигарету, на белом фильтре которой остался красный отпечаток помады.

– У тебя были какие-то странные глаза.

Девушка недоверчиво посмотрела на меня и устало улыбнулась:

– Тебе просто показалось. Проводи сестру домой, – мягко попросила она. – И…

Ксения замялась, словно подбирала слова:

– Я знаю, что между вами идет тихая война, но сегодня она очень уязвима. Не используй этот козырь. Она чудом осталась в живых.

– Не буду, – с деланой грустью в голосе произнес я.

– Обещаешь? – строго спросила Алешина.

– Ты всерьез думаешь, что я настолько черствый?

– Прости.

Я приложил ладонь к груди напротив сердца и сказал:

– Обещаю.

Разговор прервала Анастасия. Девушка неуверенной походкой вышла из дверей особняка в сопровождении одного из лекарей. Взгляд у сестры был каким-то стеклянным. А лицо на удивление спокойным.

– Что это с ней? – настороженно уточнил я.

– Способность успокоения, – ответила Ксения. – Причем не первого ранга. Чувствуешь Силу?

Я кивнул. Алешина улыбнулась, а затем привстала на носочки и поцеловала меня в щеку, не боясь того, что это кто-то увидит.

– Ну все. Тебе пора. До скорой встречи, Святогоров.

Заслышав фамилию, лекарь остановился. Обернулся:

– Это ваша сестра?

– Да, – я поспешно спустился с лестницы и подхватил Анастасию под локоть. – Я отвезу ее домой.

– Если понадобится целитель…

– Справлюсь с этим сам.

* * *

В просторной приемной Павловского дворца, сжимая в сухой ладони красную папку, сидел старик в форме охранного отделения.

Дверь открылась, и старик вздохнул. Встал с кресла. И осенил себя знаком Спасителя. Потому что только Бог-Творец смог бы сейчас спасти его от праведного гнева.

Из кабинета вышел молодой секретарь с цепким взглядом:

– Проходите, – парень склонил голову. – Государь уже ждет вас.

Посетитель молча кивнул и шагнул в кабинет.

Внутри было темно. Горела лишь лампа на столе, за которым устроился крепкий мужчина с залысинами, тянущимися от висков. Морщины на его лице смотрелись глубже, а почти домашний гардероб делал его похожим на усталого барина, застигнутого за поздним ужином. Свет падал на хозяина и на портрет позади него, с которого на вошедшего сурово смотрел статный человек в мундире, покрытом орденами.

Под ногами не скрипнул паркет, а шаги заглушал коротковорсный ковер.

– Здравия желаю, государь император Василий Петрович… – по-уставному начал старик, но сидевший за столом мужчина только махнул рукой.

– Оставьте, князь, – сухо произнес он. – Докладывайте.

Начальник охранки прошел к столу и открыл папку.

– Да вы садитесь, – произнес император и указал на кресло. – В ногах, как известно, правды нет.

Князь едва ли не скривился, поняв, что разговор предполагался долгим.

– Сегодня ночью был убит Александр Милорадович. Тело было обнаружено на пороге особняка, со странными рваными ранами. Князь был на ступенях в сопровождении девушки, урожденной княгини Федоровой. Сейчас она состоит в семье Святогоровых. Она была единственной, кто находился поблизости от князя в момент совершения преступления, – начал он издалека.

Щека императора дернулась:

– Вы намеренно рассказываете мне то, что я и так знаю? – раздраженно бросил он, уставившись в глаза старика.

– Прошу меня простить. Княжна не смогла рассказать ничего внятного. Девушка была в сильном шоке. С ее слов, князь почувствовал опасность. Обернулся, активировал Броню. А потом в его груди появились дыры. Большие.

– Душегуб задержан? – нетерпеливо перебил Василий.

Начальник охранки покачал головой:

– Никак нет. Дружинники, которые были на месте, уверяют, что во двор никто не входил. И не выходил. Сотрудники охранного отделения и слуги семьи Муромцевых обыскали всю территорию. Проверили записи с камер.

– Дайте угадаю. И никого не обнаружили?

Старик кивнул:

– Так точно.

По лицу Василия Александровича поползли красные пятна. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. При этом стал удивительно походить на мужчину с портрета, что висел за его спиной.

– Вам не кажется, князь, что за последнее время погибло очень уж много людей из влиятельных семей? – вкрадчиво начал Император. – Муромцевы, Добрынины, Алешины. Резня на празднике в честь Дня города. Теперь еще сын моего двоюродного брата. И это уже не шутки. В нем течет кровь моей семьи. Императорская, – последнее слово он произнес буквально по слогам и поднял палец вверх. – Это преступление, которому нет прощения ни на земле, ни на небесах. Мне кажется, охранное отделение не отрабатывает государевы деньги. А вы, Алексей Викторович, как считаете? Согласны со мной?

Он склонил голову и пристально посмотрел на князя в ожидании ответа. И так было ясно, что должен был произнести посетитель.

Старик открыл было рот, но император его перебил с презрительной кривой усмешкой:

– И еще эти… объекты.

Василий толкнул ладонью лежавшую перед ним папку в сторону сидевшего в кресле князя. Тот немедленно ее открыл и пробежал глазами по строкам.

– Семья Карамазовых получает большое содержание. А за что, позвольте поинтересоваться?

– Алексей Юрьевич Карамазов и его команда относятся к инквизиторам Священного Синода. Ваш батюшка Александр подписал указ…

– Мой батюшка был весьма добр ко всем, – перебил его Василий. – В первую очередь к черни и проходимцам. И поэтому он тихо умер в своей постели, не дожив до преклонных лет. Его щедрое сердце не вынесло всей несправедливости этого мира.

Император замолчал, сунул было руку в карман, но потом словно передумал и лишь погладил ткань стеганного домашнего пиджака, расшитого золотом по вороту.

Калинин промолчал. И относительно того, что Василию не стоило употреблять таблетки из синей коробочки с трилистником на крышке, которые он прятал в своем кармане. И о том, что он прекрасно знал, от чего умер Александр Иванович, и дело было вовсе не в его слабом здоровье. Мягкая подушка, прижатая к лицу, оказалась непреодолимым препятствием для воздуха и продолжения царствования Александра «Кровавого». Вслух такое он озвучивать, конечно же, не стал.

Василий откинулся на спинку кресла и поморщился от боли. Помассировал виски.

– Алексей Карамазов явно не справляется со своей работой, – произнес он с нетерпением. – Только исчезнет один душегуб – уже второй тут как тут. Это укрепляет… ненужные настроения среди черни. Вы же знаете, что простолюдины считают того, в маске, за народного Спасителя? Иконы на стенах в его честь рисуют? Ведомство должно быть реорганизовано. Я подобрал достойную замену.

– Но… – начал было Калинин, но Василий его перебил несколько истеричным голосом:

– Я сказал, в течение недели! – и он хлопнул ладонью по столу.

– Слушаюсь, ваше величество, – склонив голову, ответил начальник охранки.

Василий довольно улыбнулся:

– А по поводу расследования убийства моего двоюродного племянника… Душегуб должен быть найден в течение двух суток. И выдан на расправу семье Милорадовичей. Хотя…

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу:

– Отец княжны Юсуповой же заточен в крепость как изменник государству? Может быть, его дочь решила отомстить государю через родственника? – вкрадчиво спросил он.

– Свидетели…

– Ничего не видели, – раздраженно прервал император. – Надо подать виновного люду. Нам не нужен очередной повод для народного недовольства. Чернь станет бояться, если мы не укажем им на убийцу.

Калинин сдержался, чтобы не сказать, что простолюдины вовсе не переживают за аристократов.

– Нам нужно показать, что мы контролируем ситуацию, – продолжил император, беспокойно облизнув пересохшие губы.

Отчего-то именно в этот момент он показался куда старше своих лет. И еще император выглядел хворым.

– Как нужно поступить? – уточнил старик, уже понимая, чего хочет Василий.

– Выстави ту девку виновной. А настоящего убийцу надобно найти и по-тихому удавить. Мне тебя учить?

Давить по-тихому император умел сам. Об этом начальник охранки тоже мудро не обронил ни слова. Лишь сдержанно кивнул.

– Свободен, – хозяин кабинета нетерпеливо отослал от себя посетителя взмахом руки.

Уже на пороге Калинин обернулся, заметив, как молодой еще мужчина, хранитель всей Империи закидывает в рот голубую таблетку и запрокидывает голову с потерянной улыбкой.

Старик молча прошел по коридору, спустился по широкой лестнице, отмечая в нишах дворца неясные тени молчаливых охранников, сбежал по ступеням, и только оказавшись на стылом ветру, тянущем с реки, выругался.

– Как бы ты не закончил, как твой папенька, – прошептал он, не размыкая губ. Калинин даже в ярости всегда помнил, что и у стен есть уши.

* * *

Цареубийца ввалился в квартиру, негромко притворив за собой дверь. Поставил в угол сверток из мешковины. Стянул с головы маску-балаклаву и, не разуваясь, прошел на кухню. Налил воду в чайник, нажал кнопку включения. А потом довольно улыбнулся: способности, или, как их называли здесь, Сила, не оставили его. Только он называл свои способности Волей. И сегодня Воля сработала как надо. И все вышло на редкость легко. Жандармы даже ничего не поняли. Не стали обыскивать дом, не устроили погоню. В мире, где он родился, все прошло бы куда сложнее.

Чайник щелкнул, и мужчина достал из шкафчика кружку. Щедро насыпал туда заварки и залил кипятком. Вернулся в комнату и устало опустился в кресло. Сделал глоток обжигающей жидкости и довольно цокнул языком: напиток был восхитителен. Единственное, по чему он будет скучать, когда покинет эти земли, будет местный чай.

Он здесь уже неделю. И этот мир ему основательно не нравился. Все было каким-то… неправильным, по сравнению с Гигаполисом. Миром, который здесь называли «Преисподняя». Чудные они…

В Гигаполисе не было никаких аристократов и князей. А ресурсы там делились в зависимости от вклада человека в развитие района. По-честному. И Сила там была у всех. И если бы не Самосбор – в районах царила бы идеальная жизнь. Соблюдай правила, не влезай куда не надо – и будет тебе счастье.

Цареубийца сделал еще глоток и блаженно прикрыл глаза: минус один. Кто там следующий в списке?

Глава 8

Наследство

Матвей уже встречал нас у ворот. И вид старого дворецкого был очень уж обеспокоенным.

– Князь, с вами все в порядке? – спросил Матвей, открывая дверь авто.

– Со мной да. А вот Анастасия…

Девушка неподвижно сидела на заднем сиденье машины, глядя куда-то вперед, в только ей видимую точку.

– Княгиня, – позвал я сестру.

Девушка обернулась в мою сторону, и я подал руку. Сестра безропотно приняла помощь и вышла из машины.

– Усмирение? – тут же спросил дворецкий, и я кивнул:

– Я провожу ее и уложу спать.

Взяв стоявшую как статуя Анастасию под локоть, я повел ее по тропинке к дому. Чувствуя спиной пронзительный взгляд дворецкого.

* * *

Я открыл дверь и завел девушку в комнату.

– Осторожнее, – пробормотал, усаживая Анастасию на кровать. – Вот так.

– Подожди.

Она вдруг порывисто поднялась и начала снимать платье. Я ненавидел себя в этот момент, но с интересом посмотрел на стройную фигуру сводной сестры.

– Хватит пялиться, – беззлобно произнесла девушка и села на матрас.

– Начала разговаривать? – устало улыбнулся я. – Это хорошо.

Она немного помолчала. А затем произнесла:

– От тебя веет смертью, Святогоров.

– Вот как? – я удивленно поднял бровь. – С чего это?

Девушка вздохнула и монотонно продолжила:

– Разве Алешина тебе не рассказала? Наш отец был охотником на чудищ. Таким, как тот, что убил сегодня Милорадовича. Искал их по всей Империи по приказу Синода. И сгинул. Ты следующий. Потому что они вернулись.

Она обернулась ко мне, и на секунду показалось, что голос девушки расслаивался. А в глазах ее блеснул какой-то нехороший огонек.

Я подошел к ней и сел рядом.

– Кто «они»?

– У отца была книга. Найди ее. Это важно.

– Но…

– Это очень важно. Она где-то в кабинете. Голограмма подскажет, где искать, – оборвала меня она. И легла на кровать. А через секунду засопела.

Я только пожал плечами. Взглянул на нее. Сейчас, под успокоительным заклинанием, она казалась такой беззащитной.

– Когда-нибудь моя доброта выйдет мне боком, – пробормотал я и накрыл девушку покрывалом. Погасил свет и вышел прочь из комнаты.

* * *

Сон не шел. И я просто ворочался в кровати, пока не сдался. Открыл глаза и уставился в потолок. Что за книга и где ее искать?

Я сел на кровати. Босые ноги опустились на ковер. Странно было ощущать под стопами мягкий ворс. В моем прежнем жилище пол был стылым и скрипучим.

Встал, на ходу снял с подлокотника кресла тренировочный костюм. Оделся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

На пороге виднелись два силуэта. Дружинники устроили ночной обход. Меня скрывал полумрак, и я прокрался в правое крыло.

За все время, пока жил в особняке, я был здесь только единожды. В тот день, когда Синод признал меня наследником. Как-то раз хотел было попасть сюда, но дворецкий сказал, что еще не время. Он сослался на занятость. Теперь время пришло. Наверное.

Я приложил ладонь к панели, и замок пискнул. Ведущая в правое крыло дверь без скрипа открылась. И я вошел в коридор. Затопал к кабинету, в котором проходило мое вступление в права наследования. И едва я вошел, как в помещении тут же вспыхнул свет.

– Интересно, где может лежать ключ? – пробормотал я, осматриваясь по сторонам.

– Зачем он тебе?

Прозвучавший в тишине комнаты голос заставил меня вздрогнуть. На ладони тут же вспыхнуло Плетение очистительного пламени. Я резко вскинул голову, пытаясь определить, где говоривший. И облегченно вздохнул.

В углу светилась голограмма мужчины. Он стоял, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за мной.

– Зачем тебе ключ? – повторила голограмма тем же тоном.

– Чтобы найти книгу, – произнес я.

Мужчина кивнул, словно бы мой ответ его устроил:

– Услышано. Иди за мной.

Он подошел к шкафу и указал на одну из книг. И я послушно потянул ее на себя.

Загудел электропривод, и тяжелая мебель медленно сдвинулась в сторону. На стене темнела пластина сканера.

– Открывай, если готов, – предупредил меня фантом со странной ухмылкой. И я приложил ладонь к поверхности.

Стена медленно разъехалась в стороны. Потянуло сквозняком, и я поежился от холода. А в черном провале загорелись лампы, освещая ведущую вниз лестницу. Мелькнула мысль, не зря ли я задумал это расследование. Но все же шагнул в проем.

Узкий коридор вывел меня к двери. И я с сомнением покосился на красную лампочку сканера. Выдохнул, собираясь с силами, и вновь приложил ладонь, чтобы войти.

Комната была небольшой. Стол, кресло и несколько облаченных в броню манекенов вдоль стены. Напротив них висела доска, какие обычно используют в классных комнатах.

Я прошел к креслу, сел в него, взял ключ, который лежал посреди пустой столешницы, и повертел находку в руке.

– Верхний ящик, – с готовностью подсказала голограмма.

Я отпер замочек и вынул пару перетянутых лентами блокнотов в кожаных переплетах. Открыл верхний на случайной странице. Да так и застыл с открытым ртом.

Здесь были собраны способности бойца Света. Слова, которые создавали Плетение, ранги… Я увидел то, о чем любой воин мог только мечтать – готовые алгоритмы, прописанные по шагам.

– Это… – пробормотал я, листая страницы.

– Все, что удалось собрать нашей семье, – ответила голограмма. – Часть твоего наследства… сын.

На последнем слове голос дрогнул. Впрочем, может быть, мне это только показалось.

* * *

На утреннюю тренировку я вышел с трудом. Веки никак не хотели открываться, а недовольный голос внутри советовал «поспать еще часик». Лишь с трудом мне удалось встать и отправиться во двор. И дело было не только в пробежке. А в книге способностей. Вернее, в Плетениях, которые были там собраны.

В голове даже появилась крамольная мысль пропустить пробежку. И только большим усилием я смог подавить эту идею.

Пробежка прошла в штатном режиме. Я уселся на коврик для медитации. Торопливо забормотал слова, погружаясь в глубокий транс.

И оказался в привычной монашеской келье. А передо мной появились узоры, сотканные из нитей Света.

В приюте, где я рос, не было тренера белого цвета. И все, что я получил, являлось базовым набором. А теперь передо мной открывался новый мир.

У меня были Слова Плетений, которые собирались поколениями. И я подошел к столу, на котором оказалась раскрытая книга моих умений. Взял гусиное перо и обмакнул его в чернильницу.

С каждым вписанным в книгу Словом на стене появлялся новый узор. Стойкость, Отчаяние, Усмирение, Внутреннее пламя…

Здесь были и усиления, и способности для атаки, связки, которые выводили на серию, и каждое Плетение я тут же активировал, наполняя Силой. И остановился я только тогда, когда понял, что исчерпал почти весь ресурс. Чернильница была пуста, а перо надломилось. Я посмотрел на стену. Вместо десятка узоров на сером шероховатом камне теперь светились добрые полсотни. А ведь еще оставалось много того, что я не дописал. Ладно, сделаю это позже.

Я расслабленно закрыл глаза, выходя из транса.

Первое, что я ощутил, была боль от жесткого приземления на коврик. Во время медитации боец парит над землей, теперь же Силы на плавный выход не осталось. А через долю секунды мир отозвался звуками, запахами и болью в копчике.

– Осторожнее нужно быть, братец, – послышался за спиной ехидный голос. Я обернулся. Анастасия, которая только что отработала серию, стояла возле тренировочных манекенов и лениво за мной наблюдала.

Я только кивнул. Трясущейся рукой достал из кармана фляжку с артишоковым чаем и сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как зубы лязгают о металлическое горлышко.

– Совсем плохо? – поинтересовалась девушка.

– Да.

Слова давались с трудом. Меня бил сильный озноб. Все тело ломило, будто меня сбил КамАЗ. И еще несколько километров волок по дороге. Слишком много я потратил Силы, оставив только минимум. Теперь на пару дней о тренировках можно забыть.

– Откройся, – послышался за спиной едва различимый шепот. – Да давай уже! Не стану я пакостить.

Я нехотя распахнулся, и ладони сестры коснулись моей спины, обнимая и прижимая к себе. По телу прокатился приятный ветерок. Голова закружилась, а десны заледенели. Кожу начало покалывать, и я закрыл глаза. А ветер словно подхватил меня, отрывая от земли. Я раскинул руки и покорно отдался стихии, взмывая в воздух, растворяясь в стихии и впитывая Силу. По телу, от кончиков пальцев до затылка, прокатилась волна эйфории.

Впрочем, кончилось все это достаточно быстро.

– Хватит.

Сестра отпустила меня, села рядом, тяжело дыша:

– Сколько… Силы ты потратил?

– Много, – не вдаваясь в подробности, проворчал я и взглянул на нее. Хотел продолжить, но девушка меня опередила:

– Потому что не хочу, чтобы ты умер, – с усмешкой ответила она и добавила: – Пока не хочу.

– Спасибо, – тихо произнес я.

– И тебе. За то, что довез вчера меня домой. И уложил спать. Даже не воспользовавшись ситуацией.

– Секс без Вихря – заведомо бесполезное времяпрепровождение. Иначе… – ответил я и тут же поправился: – То есть: «Как я мог? Я же Светлый».

Девушка неожиданно сухо рассмеялась и встала с коврика:

– А все-таки ты забавный, Святогоров. Однажды я сломаю тебе нос. Ладно, идем. Пора обедать.

– Уже? – переспросил я. – Сколько времени?

– Без четверти двенадцать.

Я удивленно присвистнул. В медитативном трансе время течет по-другому. Но так потерять счет и просидеть почти пять часов?

Встал и пошел следом за девушкой.

* * *

– Обед был восхитительным, – произнес я, отодвигая тарелку. Откинулся на спинку стула и сделал глоток чая.

– Благодарю, князь, – склонил голову дворецкий.

– Вполне посредственно приготовлено, – фыркнула сестра. – Просто ты привык питаться в общественных столовых, видимо.

В гостиной работал телевизор. Ведущий какого-то телеканала рассказывал о похоронах Александра Милорадовича. Я задумчиво смотрел в стену, размышляя о своем.

За сегодняшний день я собрал целый арсенал способностей. Теперь нужно сделать из них комбинации. А потом и опробовать их в тренировке. Но сначала нужно заучить остальное. То, что смогу.

Удивленный вскрик Анастасии вырвал меня из обдумывания планов. Я с неодобрением покосился на сестру:

– Так явно выражать за столом эмоции – признак дурного тона, – начал было я. И осекся.

Лицо девушки было белее снега. Она застыла, глядя на экран. И я обернулся, чтобы увидеть репортаж. Там виднелась машина, задняя дверь которой была открыта. А рядом, на дорожке кладбища, лежал, раскинув руки, человек в белом парадном мундире. Оператор показал крупный план лужи крови, растекающейся по дорожке. На заднем плане слышались крики ужаса. А затем трансляция прервалась.

– Ч-что это значит? – нарушила молчание Анастасия. – Это ведь не может быть он? Не может ведь? – в ее голосе прорезались истеричные нотки.

– Это значит, что многое изменится, – угрюмо ответил дворецкий.

И где-то в глубине души я почувствовал, что Матвей прав. Изменится не только среди дворян, но и в мире.

* * *

Приемный зал старого Рейнеровского дворца освещался только светом факелов. И в полутьме за столом уже сидела дюжина человек в траурных белых мантиях.

– Убийство императора показало, что на проекты охранки было выделено недостаточное финансирование, – начал тот, что сидел во главе стола. – В ближайшем будущем охранная служба хочет восстановить отдел бесоборцев. Приказ уже подписан Беломорцевым, а первая группа набрана и через неделю приступит к обучению.

– Но семья Карамазовых… – начал было один из присутствующих.

– Получала мало помощи, – оборвал его мужчина. – Сам император был с этим согласен. И думаю, представители старых семей не будут возражать. Случаи проникновения из Преисподней участились. И семья Карамазовых не справится со всем этим в одиночку.

Несколько человек из сидящих за столом согласно кивнули.

– Ведомство всегда было подконтрольно Синоду. Пусть он и финансирует.

– У Синода не хватит средств, чтобы обучить даже первую партию бойцов, – парировал сидевший во главе старик. – А бойцы пригодятся в очень скором времени. Последние события наглядно это продемонстрировали. Также стоит понимать, что духовным лицам никто не угрожает. Нападения идут в сторону аристократии.

Люди за столом переглянулись. И вновь кивнули, соглашаясь с говорившим.

– Пусть будет по-вашему, князь, – высказался за всех один из них.

И в этот момент где-то там, за толстыми каменными стенами, послышался гулкий траурный выстрел «Авроры».

Глава 9

Первый день

– Готовы, мастер?

Начальник дружины вопросительно посмотрел на меня, и я встал в боевую стойку. Кивнул:

– Начнем.

Искры ударили в Броню, которую я накинул на себя почти на автомате. Коснулся Плетения усиления и внутреннего огня. Под ногами захрустела ледяная ловушка. Поздно. Если бы искры дезориентировали – может быть, план бы и сработал. Но…

Я сделал шаг в сторону, коснулся Плетения. И противника охватило белое пламя. Начальник дружины успел уйти в защиту, хотя и ненадолго. Усиления ложились одно на другое, вскрывая Броню. По земле прошла волна Света, подбросив противника и выводя его на серию. И тут же ударил Молот.

– Партия, князь, – поспешно крикнул тот.

Я остановился, и дружинник приземлился на тренировочный коврик. Я же подошел к парню и протянул ему руку. Участливо поинтересовался:

– Как вы?

– В порядке, – ответил тот и потер грудную клетку, морщась от боли.

Я щелкнул пальцами, поджигая огонек Целительной искры, и бросил его в дружинника. Затем активировал Стоицизм, чувствуя, как Сила мгновенно восстанавливается, наполняя Плетения.

Шесть дней траура прошли в тренировках. За это время я успел перетащить все Плетения из книги Святогоровых. Мне даже удалось освоить почти все новинки, которые я мог использовать на мастере. Приятным дополнением было несколько способностей, связанных с мистицизмом. И хотя мне удалось правильно их воспроизвести, мистик из меня был никакой. Я не понимал, как их использовать, и слушались меня Плетения плохо. Ладно, с ними разберемся позже. Может быть, мистик найдется на факультете храмовников. Кстати, сегодня первый учебный день. Несмотря на траур, начало учебного года было решено не переносить. Сам князь Калинин, начальник охранки, который стал секретарем императорской семьи, сообщил об этом. Он обратился к населению в трансляции на всех телеканалах и видеохостингах.

До поездки в Академию оставалось еще несколько часов. Самое время для того, чтобы успеть принять душ и позавтракать.

* * *

Стол в гостиной был уже накрыт. Сестры еще не было. В последнюю неделю Анастасия была какой-то подавленной и редко выходила из своей комнаты. Пару раз в гости заглядывала Алешина. Но даже ей не удалось вытащить Анастасию из дома.

Я прошел через комнату и сел за стол.

– Как настроение, князь? – участливо поинтересовался Матвей, наливая мне чай. – Готовы к первому учебному дню?

Я кивнул и сделал глоток. Хотя легкое волнение все ж таки было. Не очень люблю незнакомых людей. Особенно с моей родословной. Конфликтов будет не избежать, но начинать первый день ссорой или дуэлью не хотелось. А вот второй…

Мои размышления прервала Анастасия, которая спускалась по лестнице. Девушка что-то читала на экране планшета. И была настолько увлечена процессом, что абсолютно не реагировала на происходящее вокруг.

– Смотри не споткнись, – пожелал я, но девушка только отмахнулась. Прошла через гостиную и села за стол.

– Что пишут?

– Речь для выступления перед первокурсниками, – не отрывая взгляда от экрана, рассеянно пояснила девушка. – Всю ночь переписывала. А еще я теперь не знаю, кто будет представлять императорскую семью. После убийства Василия Алексеевича появилось некое междуцарствие. Нет, у императора остались двое наследников. Но ни Павел, ни Константин еще не вступили в права престолонаследия. Всеми делами заведовал пресс-секретарь семьи – старый князь Калинин. И я была уверена, что сейчас за кулисами развернулась борьба за то, кто же сядет на трон.

– Понял, – ответил я и сделал глоток.

Сестра оторвалась от чтения и зло посмотрела на меня. И я удивленно присвистнул:

– Выглядишь ты не очень. Похожа на панду. Или енота.

Смотрелась Анастасия и правда неважно. Под глазами залегли черные круги, а глаза были красными.

– Давай помогу.

Я щелкнул пальцами, и на ладони засветилось Плетение восстановления. Миг – и способность перелетела через стол и коснулась ее лица. И девушку охватило белое свечение, которое запульсировало. А через долю секунды я почувствовал, как сестра открылась, жадно впитывая способность. Зрачки Анастасии расширились, а на щеках выступил румянец. Черные круги начали медленно рассасываться, а белки глаз принимали естественный цвет.

– Ну вот, теперь получше, – произнес я, когда пульсирование исчезло.

Девушка только кивнула, растекшись на стуле и уставившись в одну точку бессмысленным взглядом.

– Эй, что с тобой? – обеспокоился я.

– Слишком… много… Силы, – с трудом произнесла она в ответ и потерла лоб.

– Плохо?

Губы девушки тронула потерянная улыбка:

– Наоборот. Очень… хорошо.

Я допил чай и отставил кружку. Встал:

– Ладно, приходи в себя. Скоро нужно будет ехать на занятия. И тебе стоит…

– Я знаю, что мне нужно и можно, – нашлась Анастасия, и стало ясно: она быстро вернула себе самообладание.

* * *

Здание Имперской академии было основано еще четыре столетия назад. И являлось одним из первых высших учебных заведений Союза. Главный корпус Академии располагался в центре города, рядом с площадью Восстания. По соседству с ним расположились Павловский замок и здание Синода. А за синей лентой Невы возвышался шпиль Военно-морской школы.

До начала учебы оставалось еще полчаса, но парковка у главного корпуса была забита. У дверей же уже собрались группы учеников.

– Попытайся не опозорить меня хотя бы в первый день, – склонившись, зло прошептала на ухо сестра.

Водитель уже припарковал машину и открыл дверь. Анастасия выпорхнула из авто и направилась к дверям корпуса. Уже у крыльца она остановилась рядом с группой студентов и завела разговор.

Я выждал пару минут и вышел из машины. Осмотрелся. Впрочем, знакомых у меня здесь было почти никого. Если только Алешина. Хотя она вряд ли станет общаться со мной в присутствии друзей. Все уже наверняка знают, что я бастард. С этими невеселыми мыслями я зашагал к дверям.

Окружающие старались меня не замечать. Хотя на спине я почувствовал пару презрительных взглядов. Но переходить к прямому конфликту путем оскорблений или провокаций детишки аристократов не спешили. Ну а ловить спиной злобные взгляды мне было не впервой.

В просторном холле было много народу. У стенда с расписанием образовалась внушительная очередь. Я вздохнул и достал телефон. Зашел в приложение Академии.

Первой парой была история. Рядом был номер кабинета. Двести сорок два. Я протиснулся сквозь толпу и пошел искать нужную аудиторию.

У кабинета я оказался вторым. На лавке рядом с дверью уже сидела девушка. Она увлеченно грызла колпачок карандаша и изучала толстую книгу, страницы которой пестрели от разноцветных закладок. А рядом с девушкой высилась стопка полиграфии.

– Привет, – я решил проявить тактичность.

Девушка оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня. Мельком взглянула на герб семьи, красующийся на лацкане пиджака.

– Привет, – коротко ответила она и вернулась к строкам.

Презрения в голосе я не заметил. И решил продолжить разговор:

– Что читаешь?

Девушка снова взглянула на меня. И в этот раз во взгляде сквозило явное неодобрение. Но тем не менее она повернула книжку обложкой ко мне. И я различил вытисненные золотом буквы: «История Российского союза».

И опять вернулась к чтению. Я лишь пожал плечами и сел рядом. Достал наушники и включил аудиокнигу. Откинулся на спинку лавки и уставился в потолок. Время от времени я замечал на себе косые взгляды моей однокурсницы. Но делал вид, что не обращаю на это никакого внимания. Да и книга была интересной, чтобы отвлекаться.

– Что слушаешь?

Я обернулся. Девушка прервала свое занятие и с интересом смотрела на меня, ожидая ответа. Молча достал из кармана телефон и разблокировал экран. Показал светившееся на дисплее название.

– Историю?

Девушка подняла брови. А большие глаза стали от удивления совсем уж огромными. Я вдруг отметил, что она была хорошенькой, если не замечать небрежно собранных на затылке волос и пятна чернил на подбородке. Девочки-заучки всегда казались мне тихим омутом, в котором водится нечто весьма интригующее.

Я кивнул:

– Не люблю читать. Быстро теряю интерес к книге. А вот аудио…

– И какой период? – живо поинтересовалась она.

– Смуту.

Она открыла было рот, чтобы спросить еще что-то, но в конце коридора послышались голоса. Собеседница смутилась и поджала пухлые губы. А через секунду я увидел нескольких парней и девушек, которые шли в нашу сторону. Из знакомых я с удивлением заметил не только Алешину, но и Муромцеву. Вот уж не думал, что княгиня стала поступать на учебу. Хотя…

Отпрыски семей шли в Академию вовсе не за знаниями. Точнее, чтобы завести новые знакомства и укрепить социальные связи. Скорее всего, Виктория решила идти по этому пути.

Когда компания подошла чуть ближе, я узнал еще одного «знакомого». Добрынина. Того самого, которого мы с Анастасией встретили в магазине. Правда, он и остальные сделали вид, что меня не заметили. Ровно так же, как и сидевшую рядом со мной девушку.

Завидев группу, моя собеседница поднялась с лавки и открыла двери аудитории.

– Прошу, – я пропустил вперед Муромцеву и Алешину.

Девушки благодарно кивнули и вошли в лекционную. Я направился было следом, оттеснив плечом Добрынина, который пытался пройти передо мной.

– Кажется, вы задели меня, мастер Святогоров. Я требую извинений, – послышалось за спиной.

– Согласно имперским правилам, мужчины входят в помещение по старшинству семей, – не оборачиваясь, ответил я. – А моя семья была и остается старше, чем ваша, мастер Добрынин. Если вы чем-то недовольны, мы можем обсудить этот вопрос. Назовите время и место.

За спиной послышался удивленный шепот. Очевидно, никто не думал, что бастард начнет отвечать на дерзость. Теперь же отступать Добрынину было поздно. Если сейчас он откажется от боя, то покроет семью позором. Впрочем…

– Мне кажется, вести разговор с бастардом недостойно моего уровня, – запальчиво произнес он. – Но, если хотите, я могу отправить на эту встречу своего слугу.

Я сел за свободный стол и посмотрел в сторону двери. Добрынин и еще несколько человек стояли у входа, сверля меня злобными взглядами.

– Недостойно, говоришь? – послышался из-за моей спины тихий голос. – Я тоже бастард. И сейчас ты оскорбил меня, мальчик.

Добрынин перевел взгляд на Муромцеву. Виктория оперлась ладонями о стол, и на ее милом личике начали проступать красные пятна.

– Нет, ты, конечно, можешь отказаться, – продолжила девушка с иронией. – Но думаю, тогда всем в этой комнате станет ясно, кто из нас мужчина. А кто девочка, которая пытается спрятаться за спинами прислуги. Ну так что? Ты согласен?

Когда парень совершенно смешался, княгиня выкрикнула:

– Давай, давай!

Злость Добрынина и его товарищей мигом испарилась, будто и не было ее. Лица собравшихся побледнели от страха. Потому что все знали, что Виктории довелось служить в «Легионе». А точнее, в «Висельниках». Частной наемной компании, которая успела поработать во многих войнах семей. И ни разу «Висельники» не были на стороне проигравших. А об умениях и безбашенности бойцов этого гусарского полка слагали легенды. Потому боевой клич произвел на них гнетущее впечатление.

Ситуацию спас прозвеневший звонок. И первокурсники поспешили в класс, вталкивая незадачливых аристократов внутрь. Муромцева громко фыркнула и заняла место у окна. А спустя пару минут в аудиторию вошел преподаватель. И по классу послышались шепотки.

– Сам Карамзин! – тихо ахнула сидевшая рядом со мной девушка. Та самая, с которой мне довелось поболтать у аудитории.

На вид ему было около тридцати пяти. Высокий, поджарый, с широким лицом и прямым носом – он производил впечатление сосредоточенного на чем-то своем человека.

Мужчина прошел к учительскому месту. Поставил на стол потертый портфель, снял пиджак и повесил его на спинку стула.

Ученики дружно встали, приветствуя преподавателя. Но мужчина только махнул рукой.

– Да сидите вы, – начал он отрывисто. – Итак, меня зовут Иван Сергеевич Карамзин. И я буду преподавать курс истории. Ну, давайте знакомиться?

Я зевнул и покосился в окно. На площади прогуливался народ. Последние теплые дни. Скоро в город придет осень, небо затянут серые тучи…

Кто-то задел меня за плечо, и я мигом обернулся. Никого. На столе меня ждал сюрприз. Игральная карта, рубашкой вверх, спрятанная под книгу, лежащую на самом краю стола. Сюрприз был организован так, чтобы я не заметил его сразу, иначе зачем было прятать это послание. Я перевернул ее и усмехнулся.

– Что вытащили из колоды, юноша? – донесся до меня повеселевший голос учителя.

– Туз пик, – я повернул карту преподавателю.

Тот удивленно поднял брови:

– Вот как? Вы знаете, что означает сие послание?

– Черную метку, – ответил я. – Его вручали подозреваемому в предательстве. Получивший ее с того самого момента являлся персоной нон грата в широком пиратском кругу.

– Занятно, – Карамзин посмотрел на меня внимательно, – кому же это вы так не угодили, мастер? Вас не рады видеть в стенах этого заведения.

В аудитории раздалось несколько приглушенных смешков. Но стоило преподавателю обернуться, как все веселье мигом стихло.

Я лишь пожал плечами.

– Кстати, вы не представились, – напомнил Карамзин. – Хотя, судя по вашему гербу, принадлежите семье Святогоровых. Наверное, Никита?

В последней фразе было больше утверждения, нежели вопроса. И я кивнул.

– Отлично. Не расскажете, что означает ваш герб? – продолжал Карамзин. – История государства состоит из истории семей, которые это государство основали. Прошу.

Он указал пройти к доске, а сам присел на край стола и скрестил на груди руки. И я вышел к ожидающему преподавателю.

– Каменный остров, – пояснил я. – Готовы к любой атаке.

– А девиз? – продолжал любопытствовать Иван Сергеевич.

– «Кто прав, тот смерти не боится». Так сказал мой предок перед битвой с византийцами.

Карамзин кивнул:

– Отлично. Святогор-основатель был образцом смелости и чести. Как и Карамаз. Ну и сам Святослав, само собой. Хорошо, юноша. Корни семьи забывать не стоит.

– Кто забывает свою историю, тот предает предков, – произнес я, и Карамзин кивнул:

– Все верно. Ну, присаживайтесь. А вы? – он уже переключился и указал на одного из друзей Добрынина. – Из какой семьи?

Парень встал:

– Чеховы.

И знакомство началось. Карамзин умел работать с аудиторией. И полтора часа пролетели быстро.

– На этом позвольте откланяться, – едва прозвенел звонок, Карамзин склонился в поклоне. – Любите страну.

По классу пролетел ропот разочарования. Но преподаватель лишь улыбнулся:

– Следующее занятие будет очень скоро.

Он подхватил портфель и пиджак и вышел из кабинета. Один за другим мы начали подниматься со своих мест и двигаться к выходу.

– Эй, Святогоров, ты говорил, что всегда готов к бою? Как тебе такое?

Я активировал Броню за секунду до того, как в спину ударил вихрь песка. Он врезался в щит и осыпался на пол. Развернулся. Напротив стояли четверо. Добрынин, Чехов, Вольгин и Кожемякин. В воздухе чувствовалась Сила. Пожал плечами:

– Ну, раз так желаете.

– Эй, бой-то в меньшинстве.

Оборачиваться я не стал. Но судя по голосу, в аудиторию вернулась Муромцева.

– Тебе чего? – недовольно спросил Добрынин.

– Согласно правилам, если одна из сторон бьется в меньшинстве, любой желающий может уравнять бой, – Виктория встала рядом со мной.

Я обернулся к ней:

– Не стоит, княгиня. Я справлюсь. Прошу вас быть свидетелем, что эти господа напали на меня первыми.

Муромцева кивнула:

– Услышано.

Я повернулся к противникам и спокойно спросил:

– Ну, начнем?

И начал, не дожидаясь подтверждения. Священный молот, усиленный Словом Силы, ударил в гущу четверки, раскидав бойцов. А следом я коснулся Плетения витязя, и сотканный из Света рыцарь ударил плечом Добрынина, сбивая с ног. По полу прокатилась Волна очищения, подбрасывая противников, а в Добрынина тут же ударила Кара. Она упала сверху, впечатав бойца в пол. Доски хрустнули, из груди оппонента вырвался хрип, и парень застыл, раскинув руки.

Краем глаза я заметил, как Чехов, в которого прилетела моя первая атака, поднимается на ноги. Бросил в него Плетение возмездия, и волна Света швырнула бойца к стене. А я добавил Правосудием. Широкий щит врезался в противника, впечатав в кирпич.

– Меньше чем за минуту вас осталось двое, – спокойно сказал я. – Вы можете уйти с миром, или я сломаю вас как спички, господа.

Парни, которые только поднялись с пола, переглянулись и растерянно посмотрели на лежавших без сознания товарищей.

– Ты… их не прикончил?

Я только пожал плечами:

– Может быть. Сами виноваты.

Кожемякин подошел к лежавшему на полу Добрынину. Но был остановлен моим:

– Стоять! Не трогай его! Хотите помочь – вызывайте лекаря. Когда покинете кабинет. А пока – пусть полежат и подумают.

Кожемякин и Вольгин переглянулись и молча прошли мимо нас к выходу. У дверей они обернулись, словно ожидая удара в спину. Но я только улыбнулся и показал открытые ладони. И парни выскочили в коридор.

– А еще дети старейших семей, – покачала головой Муромцева, глядя на лежавшие тела. – И так подло ударить. А ты хорош.

Последняя фраза относилась ко мне. И я улыбнулся.

– Так получилось. Что дальше по учебному плану?

Муромцева улыбнулась и взяла меня под руку:

– Ну, идем, – хитро ответила она. – Посмотрим, что ждет нас снаружи.

Глава 10

Спасение

Следующей по плану была вступительная лекция. И поначалу я даже не хотел на нее идти. Слушать выступления ректора о том, какая честь учиться в Академии, мне не хотелось. Но Виктория все-таки затащила меня в аудиторию незадолго до звонка.

В лекционной было почти две сотни человек. Весь цвет дворянства страны. Мы тихо заняли места на заднем ряду в ожидании начала мероприятия.

– Почему ты решила пойти на учебу? – не удержавшись, спросил я у девушки.

Виктория только пожала плечами:

– Княгине необходимо высшее образование. А мне так и не довелось его получить.

– А почему храмовники?

– Потому что мой отец был храмовником, – резко ответила Муромцева. – Как и твой. Думаю, выбора не было у нас обоих. Кстати, ты уже нашел общий язык с Черновой?

– С кем? – не понял я.

– Девочка, с которой ты болтал возле кабинета истории, – ответила Виктория. – Василиса Чернова.

– О как… – пробормотал я. – Не помню такой семьи.

– Ее отец из бастардов, – пояснила Муромцева. – Дочь в храмовники пристроил папаша. Многие гербовые дома не дошли до нас в полном составе. Вот их и начали заменять молодые семьи. Но приоритет отдается потомственным бесоборцам. Ее отец, к слову, заводной. Сделал состояние на торговле с Мезоамерикой и купил герб.

– А я думал, места на факультете храмовников распределяются по праву крови…

Муромцева посмотрела на меня, словно сомневалась, в своем ли я уме:

– Верховный настоятель Беломорцев очень любит деньги. Как и все жрецы. Поэтому договориться с ним сложностей не составило.

Я покосился на Викторию, начиная понимать, как она попала на факультет. И она беззаботно кивнула, подтверждая мои догадки.

– Ну, наверное, поэтому мы с ней и нашли общий язык, – невесело ответил я, смотря на сидевшую в нескольких рядах от нас Василису.

Девушка словно ощутила направленное на нее внимание и оглянулась. Поймала мой взгляд, мило покраснела и тут же отвернулась. Собранные в хвост волосы забавно качнулись.

В коридоре прозвучал звонок, и разговоры в лекционной мигом стихли. Порядок здесь соблюдали без напоминаний. Быть может, здесь тоже были в чести розги. Хотя сложно представить дворян, которых секли, словно простолюдинов. А к трибуне вышло несколько человек.

Впереди шел сын императора. Константин, кажется. Я не особо следил за социальными сетями наследников престола и угадал его лишь по траурному мундиру. За наследником шли глава охранки Калинин, верховный настоятель Беломорцев и ректор Имперской академии Иван Павлович Ильин. И Анастасия.

Муромцева покосилась на меня:

– Твоя сестра?

– Председатель студенческого совета, – пояснил я. – Она будет выступать с докладом.

– Второй курс – и уже председатель? – сощурилась княгиня.

– Угу, – буркнул я. – Очень способная студентка.

Сестра выглядела достойно и наверняка знала об этом. Ее форменная юбка могла похвастаться острыми заутюженными складками, о которые можно порезаться. Курточка почти полностью скрывала рубашку, являя миру лишь манжеты и воротничок-стойку, на котором виднелась брошь с кроваво-красным камнем, нацепленная в знак траура. Белые волосы были по-обычному стянуты в высокий хвост, открывая породистое лицо и изящную шею.

Первыми выступили Калинин и Беломорцев. Их речи вполне соответствовали ведомствам, которые они представляли. Калинин говорил четко и по существу. Будто раздавал приказы и не ждал возражений или уточнений. А Беломорцев излагал более пространно и витиевато. Но все ж таки интересно. Голос его падал и взлетал на нужных фразах. Сразу было видно, что проповеди читать он умел.

А затем к трибуне вышел Ильин. Ректор разразился долгой, полной пафоса речью, от которой через две минуты меня стало клонить в сон. Иван Павлович выступал в неподражаемой, до полусмерти изматывающей манере. Видно было, что он еще в молодости продал душу демону – покровителю чиновников, и получил в обмен на это особенный дар. Трехминутная беседа с Ильиным выматывала больше, чем двухчасовая пробежка. Создавалось впечатление, что старик пьет из слушателей жизнь пристальным взглядом своих выпученных глаз. Казалось, что прошло несколько часов, но когда я покосился на часы, оказалось, что минуло только двадцать минут.

– Кажется, он ворует время жизни, – пробормотал я Муромцевой. – Иначе как еще объяснить то, что мужик на седьмом десятке выглядит на сорок.

– Мне кажется, это результаты мезоамериканской медицины, – поправила меня Виктория. – Но в твоих речах есть доля правды.

Ректор отошел, и слово взяла Анастасия.

Она вышла на трибуну, осмотрела аудиторию. На ее лице заиграла добродушная улыбка, в которой проскользнул оттенок снисходительности. Хотя, быть может, это заметил только я.

– Добро пожаловать в стены Академии, – начала Святогорова, – старейшего учебного заведения в Империи…

Начала сестра хорошо, но из зала раздалось сдавленное:

– Ик!

Сперва Анастасия не обратила никакого внимания на этот звук.

– От нас ждут достижений и отличных результатов…

Но икота из аудитории повторилась. И первокурсники начали удивленно переглядываться, не обращая внимания на оратора.

– Мы не можем подвести…

– Ик! – на этот раз звук вышел особенно громким, и сестра замолчала, вглядываясь в ряды студентов.

Виной всему была девочка-блондинка, которая сидела в среднем ряду аудитории, на крайнем месте у прохода.

– С вами все хорошо? – обращаясь к ней, уточнила Анастасия.

Щеки девушки стали пунцовыми:

– Да, простите, – забормотала она. – Со мной такое случается, когда я очень сильно волнуюсь. Сейчас.

Она принялась копаться по карманам пиджака. Затем полезла в рюкзак:

– Да где они? – бормотала она. – А, вот.

Некоторые студенты заулыбались, глядя на разворачивающееся шоу. В аудитории послышался приглушенный шепот и смешки.

– А, вот они!

Девушка улыбнулась и достала из рюкзачка пачку разноцветных леденцов.

– Мне их психолог посоветовал. Когда волнуюсь, – пояснила она и закинула одну из конфеток в рот. – Сейчас мне станет легче. Продолжайте, пожалуйста. Вы очень интересно рассказываете.

– Спасибо, что позволили. Это весьма уместно, – процедила Анастасия, и открыла было рот, чтобы продолжить, но в этот момент девушка захрипела.

– Да что опять? – недовольно протянула с трибуны сестра.

Вместо ответа блондинка принялась показывать пальцем себе на грудь. Она с сипением пыталась втянуть в легкие воздух, но получалось у нее плохо.

– Черт! – прошипел я и сорвался с места, на ходу активируя Плетение регенерации. Я почувствовал Силу. Калинин и члены охранки, скорее всего, приготовились защищать наследника. Но сейчас было не до этого.

Девушка уже начала заваливаться в проход, когда я прыжком оказался рядом. Приложил ладонь к ее спине:

– Давай же…

Блондинка захрипела, закашлялась, и конфета вылетела из ее рта. Описала дугу и угодила в волосы стоявшей за трибуной Анастасии.

– Как ты? Цела? – отбросив правила этикета, спросил я, глядя на блондинку.

– Д-д-да, – неуверенно ответила она, щупая ладонью горло.

На щеках девушки и правда начал появляться румянец. А дыхание было ровным. Регенерация, в которую я вложил Слово усиления, сняла даже приступы удушья.

– Кажется, у нас есть герой, который только что спас жизнь одной из первокурсниц!

Ректор оттеснил Анастасию от трибуны и подошел к микрофону. И я почувствовал, как все первокурсники уставились на меня.

– Девушка могла умереть. Если бы не этот юноша.

В аудитории послышались аплодисменты. Словно студенты только и ждали команды, чтобы выразить уважение спасителю.

– Как вас зовут? – обращаясь ко мне, спросил ректор.

– Никита, – неохотно ответил я, поднимаясь с лестницы. – Святогоров.

В аудитории начались тихие шепотки:

– Он сегодня отправил в лекарское отделение Добрынина и Чехова, – послышалось рядом со мной.

– Говорят, меньше чем за минуту, – добавил кто-то.

Я усмехнулся: как же быстро распространяются слухи. Видимо, товарищи Добрынина не стали отпираться и рассказали все как было.

– Теперь ему точно конец, – добавил третий. – Добрынины этого не простят.

– Да кому там прощать? От семьи остались брат да сестра, – возразил кто-то, и в голосе явно слышалось презрение. – Говорят, даже дружинники ушли. Не признали младшего князем.

– Вы совершили доблестный поступок, Никита, – мигом прервал шепотки ректор.

Я протянул руку, помогая блондинке встать с пола.

– Спасибо, – глядя себе под ноги, смущенно пробормотала она.

– Можно проводить ее в лекарский блок? – уточнил я, глядя в сторону трибуны. Сидеть в аудитории и быть объектом обсуждений, слухов и домыслов мне не хотелось.

– Разумеется, – кивнул ректор.

Мы направились к выходу. И уже у самой двери я почувствовал одобрительный взгляд. Обернулся. Сидевшая на последнем ряду Муромцева улыбнулась мне и показала отставленный большой палец.

А затем мы вышли из аудитории.

** **

Анастасия буравила спину брата полным ненависти взглядом.

– Тебе конец, Святогоров, – едва слышно процедила она, пытаясь вытащить из волос прилипшую конфету. – Тебе! Конец!

* * *

– Еще раз спасибо, – поблагодарила меня блондинка, когда мы вышли из аудитории. – Когда я волнуюсь, то могу вести себя… не совсем правильно. Иногда маман говорит, что я позор семьи.

Мы шли по пустому коридору в сторону медблока. Где располагается комната лекаря, мы узнали из интерактивной эвакуационной карты, которая висела на стене. Карта же заботливо проложила нам маршрут, и на полу появилась дорожка, указывающая, в какую сторону нам следует идти. И мы направились в нужном направлении.

– Мне тоже такое говорят, – ответил я.

Девушка обернулась ко мне, удивленно подняла брови:

– Почему?

Я только усмехнулся:

– Потому что бастард.

– А, предрассудки по поводу чистоты крови, – добродушно заметила блондинка.

– Угу.

Повисло неловкое молчание:

– Кстати, меня зовут Лада, – начала моя спутница, пытаясь сменить тему разговора. – Иванова.

– Старая семья?

– Ага, – кивнула она. – Предок был одним из отцов-основателей.

– Никита Святогоров.

– Белый цвет Силы, – протянула блондинка. – Редкость в наше время. Даже завидую немного. У меня обычный, синий.

– Зато имя редкое, – улыбнувшись, возразил я.

– Да. Меня назвали в честь прапрабабушки. Ну, не совсем прабабушки. Я не знаю, сколько «пра».

– Дальнего предка, – улыбнувшись, поправил я ее.

Девушка казалась мне бесхитростной. И в этом была своеобразная милота.

– И на каком факультете ты учишься? – уточнил я.

– Архитектурный, – вздохнула Лада. – Отец хотел, чтобы я поступила на факультет храмовников, чтобы продолжить династию. Но меня не взяли. Сказали, что отбор уже закончился.

– Отец, наверное, расстроился?

– О, не то слово, – рассмеялась Лада. – Он долго ругался, а потом сказал, что из меня вряд ли выйдет толк. И не разговаривал со мной две недели. Но это было даже весело. Две недели почти свободы, без нравоучений фанатика-инквизитора. А ты?

– В отличие от тебя, меня приняли на факультет храмовников, – буркнул я. – Теперь буду работать при Синоде.

– Не самая лучшая работа, – отмахнулась собеседница. – Скучная. Не то, что раньше.

– А что раньше? – не понял я.

Лада обернулась ко мне и удивленно подняла брови:

– А ты разве не знаешь?

– Да откуда мне? Я только месяц назад стал Святогоровым.

– А, да. Прости.

Девушка наморщила лобик, словно бы раздумывая, рассказывать мне или нет. А затем воровато осмотрелась по сторонам.

– Ну, раньше храмовники-бесоборцы охотились на чудищ всяких. Одержимых ловили. Этим занимались мой прадед и дед. А теперь чудищ почти нет. Или совсем нет.

– О как… – только и смог выдавить из себя я.

– Ага. Ну, мы пришли.

Девушка остановилась у двери со знаком лекарской комнаты. Толкнула створку и обернулась ко мне:

– Еще увидимся, – улыбнулась она, став на редкость красивой. А затем послала в мою сторону воздушный поцелуй. И торопливо скрылась за белой створкой.

А через секунду за дверью послышался глухой удар. И удивленное восклицание:

– Ну куда же вы так торопитесь. Не ушиблись?

– В-в-роде нет, – послышался неуверенный голос Лады. – Ай. Хотя, наверное, да.

Я улыбнулся и направился прочь. Синяки и ушибы, если такие есть, уже забота лекаря. А я, пожалуй, пойду прогуляюсь по корпусу. До конца вводной лекции оставалось еще полчаса.

* * *

– Алексей Викторович, можно вас на минуту?

Катерина взяла начальника охранки за локоть и отвела в сторону.

– Да что еще? – недовольно спросил Калинин, когда они спустились с кафедры и вышли за дверь, покинув лекционную. – Что за ЧП?

– Именно ЧП, – кивнула Катерина. – Полчаса назад Добрынина и Чехова отправили в лекарский факультет.

Калинин остановился, удивленно посмотрел на внучку:

– И? Ну, отлежатся там денек и вернутся.

– Боюсь, деньком тут не обойтись, – покачала головой Катерина. – У Добрынина сломаны почти все кости. Чехов чувствует себя немногим лучше. Оба под интенсивным наблюдением лекарей. Даже если Светлые смогут срастить кости – процесс реабилитации займет до полугода.

– И кто же их так?

– Опросили Вольгина и Кожемякина. Но они ничего не сказали. Но слухи, которые распространяются по Академии, говорят, что это был Святогоров.

Алексей Викторович задумался. Между Святогоровым и Добрыниным давно было некое… недопонимание. Еще с той самой минуты, когда они впервые встретились в магазине. Именно так значилось в доносе. Но теперь вопрос решился. Во всяком случае, старик на это надеялся. Добрынин не осмелится на открытую войну. Да и дуэль будет для него смертным приговором. Хотя как знать. А вот на учебу Добрынин теперь поехать не сможет. Это плохо. Потому что на факультете должно было быть двенадцать человек. Такова традиция.

– Ладно Чехов, у него совсем мозгов нет, – проворчал Калинин. – Но Добрынин-то… Хотя парень все равно был бестолковым. Одно слово: британское обучение. Кто там в группе?

– Вольгин, Чернова, Святогоров, Микулин, Алешина, – начала перечислять Катерина. – Морева, Муромцева, Волков, Королева и Кожемякин.

– А запас?

Катерина задумалась на секунду:

– Иванова. И Васильева.

– Оформляй перевод, – промолвил он наконец. – Ректор и деканы против не будут. И постарайся сделать это до конца лекции.

Катерина не стала задавать вопросов. Молча кивнула и направилась к деканату.

* * *

Я стоял во дворе и рассматривал схему кампуса. Шесть учебных корпусов и общежитие. Интересно, для кого оно здесь? Все аристократические семьи живут в столице. То бишь в Петербурге. Дела по всему Союзу в руках приказчиков, которые строго следят за делами князей. Хотя в Академии вроде бы есть факультеты для бастардов. Та же высшая школа жандармерии. Потомственный аристократ никогда не станет заниматься купеческим делом, посчитав его занятием недостойным. Для дворянства были открыты пути в охранку, государеву службу и чиновничество. Для бастардов же оставались жандармерия, дружина, лекарство, наука и служба государевых мытарей. Ну и различные бизнес-школы, само собой. А некоторые шли в «Легион». Купечеством промышляли в основном заводные. Тот же Чернов, отец Василисы. Остальные старались не заниматься продажным делом напрямую. Для этого были приказчики.

Прозвеневший звонок вырвал меня из раздумий, и я вынул телефон. Разблокировал экран и открыл приложение. Следующим было введение в предмет. Триста шестая аудитория. Пора выдвигаться. Скоро во дворе будет полно народу.

Аудиторию я нашел без проблем. Только теперь у дверей уже собрался почти весь факультет. И едва я подошел к лекционной, как разговоры мигом стихли. Все посмотрели на меня. И откровенно презрительных взглядов было куда меньше.

– А ты молодец, – раздался за спиной одобрительный голос.

Кто-то хлопнул меня по плечу. И я поморщился: удар был достаточно сильным.

Обернулся. Сзади стоял улыбающийся парень. Невысокий и коренастый. Длинные светлые волосы собраны в хвост.

– Василий Микулов, – представился парень, протягивая широкую, как лопата, ладонь.

– Никита Святогоров, – ответил я, пожимая протянутую руку. – Бастард.

Я думал, что заветное слово подействует и парень отпрянет, но тот только махнул рукой.

– Ты молодец. Отлично сдюжил.

– Я не мог пройти мимо девушки, которая попала в беду, – философски ответил я.

– Какой девушки? – не понял парень. – А, Лада. Не, я не про нее. Как ты Добрынина отделал. Ух! Где научился так владеть Силой? Я-то думал, все Светлые хлюпики. Поддержка да лекари. А ты раздал на щи.

В голосе Микулова слышался плохо скрытый восторг. Даже, как мне показалось, уважение.

– Откуда знаешь? – поинтересовался я.

– Да весь курс уже в знает, – довольно оскалился парень. – Кто-то видео снял и залил на хостинг. Оно по всей Академии завирусилось.

Василий достал из кармана телефон, разблокировал его и принялся что-то искать.

– Вот.

Он протянул мне аппарат, и я уставился на видео. Парень, со спины похожий на меня, одно за другим бросал Плетения, раскидывая аристократов.

– Славная битва, – парень одобрительно хлопнул меня по плечу, и я покачнулся. – Достойная предков.

– Угу, – протянул я, возвращая телефон владельцу.

Теперь у меня могут появиться проблемы. Добрынин и Чехов такого унижения не простят. Нет, в открытую они больше напасть не рискнут. А вот со спины…

– Здесь неподалеку есть отличный бар, – продолжил парень. – Можем зайти после лекций. Пропустить по пиву за знакомство, так сказать.

– Только за, – согласился я.

К тому времени у аудитории собрался уже весь факультет. Чернова отперла дверь, и первокурсники вошли в помещение.

– Молодой человек, здесь не занято?

Я обернулся. У стола стояла Муромцева.

– Ну что вы, княгиня. Присаживайтесь.

– Спасибо, – поблагодарила девушка и села рядом.

– Ты сняла то видео? – прямо спросил я.

Виктория хитро посмотрела на меня:

– Какое еще видео? – она сделала вид, что не поняла, о чем речь.

– Вирусное.

Виктория только плечами пожала:

– Не знаю я ни о каком ролике.

– Теперь мне нужно вырастить глаза на затылке, – пробормотал я и добавил: – Чтобы не опасаться ножа в спину.

– Ой, да Добрынин не станет мстить, – махнула рукой Муромцева. – А если рискнет – убьешь его. И все дела. Ты в своем праве, Святогоров.

Прозвенел звонок, и в аудиторию вошли еще две девочки. Они остановились у входа и принялись растерянно осматриваться в поиске свободных мест. И в одной из них я с удивлением узнал Ладу. Ту самую блондинку, которую недавно вел в медблок.

– А говорила, что учится на архитектурном, – пробормотал я, глядя на девушку. Блондинка, заметив меня, весело улыбнулась и помахала рукой.

– А ты точно времени зря не теряешь, – с одобрением протянула Муромцева. – За сегодняшний день очаровать еще и Ладу Иванову.

– Так получилось.

– Хорошая она. Слежу за ее социальными сетями. Таких в Союзе мало. Да и Иванов-старший вроде как ни в чем противоправном замечен не был.

Я хотел было ответить, как девочки бросились к последним партам. А в аудиторию вошел преподаватель.

Выглядел мужчина чудно. Растрепанные волосы, вышитый красный кафтан. Словно бы он спал несколько столетий, а затем резко проснулся и каким-то образом попал в Академию.

Класс встал, и преподаватель вежливо поклонился:

– Добрый день.

Голос у него был тихим и тягучим, как патока.

– Хорошо, что встали, – продолжил он. – Потому что дальше занятия будут проходить в восьмом корпусе. Собираемся, молодые люди.

Глава 11

Восьмой корпус

– У вас есть два часа на сборы, – спокойно продолжил преподаватель. – Можете вернуться домой и собрать самое необходимое. Водители уже ждут вас у корпуса.

– Но… – начала было одна из студенток. Королева, кажется.

– Ректор только что подписал приказ, – холодно ответил мужчина. – Так что если у вас есть вопросы…

Вопросов больше не было. Я достал телефон, с удивлением взглянул на размещение корпусов на карте города. Затем покосился на однокурсников. Но судя по виду парней и девушек, информация о таинственном восьмом корпусе была откровением не только для меня.

– Восьмой корпус? – переспросил я у Муромцевой. – Это где?

– В Лихолесье, – спокойно ответил идущий следом за нами Микулин. – Первый семестр когда-то проходил там. Была такая традиция. Странно, что ее решили воскресить. Считай, ознакомительная практика.

– И где это ваше Лихолесье? И почему не предупредили? – вырвалось у меня.

Микулин хитро прищурился:

– Вот, предупредили. Даже дали два часа на сборы. На самом деле, традицию воскресили только в этом году. Еще мой отец спокойно окончил Академию.

– Предупредить могли заранее, – влезла в разговор Королева.

Микулин равнодушно плечами пожал:

– Видимо, этот пункт только согласовали с учебным заведением. Но я рад тому, что традиция в этом году будет соблюдена. Дед говорил, места там больно красивые. Хотя скоро сами все посмотрим. Ладно, друже. Увидимся.

Микулин хлопнул меня по плечу и быстро спутился с крыльца. Подбежал к машине. Авто, к слову, полностью соответствовало владельцу. Огромный черный УАЗ «Медведь», который больше подходил для сельского бездорожья, чем для города.

Подобные машины мне доводилось видеть только в фильмах про зомби-апокалипсис. Широкие колеса, проходящие что по грязи, что по бездорожью, усиленный кузов, маленькие окна с пуленепробиваемыми стеклами. На такой технике можно весело гонять по улицам во время апокалипсиса, да орать песни и пить за рулем водку прямо из горла. И плевать тебе что на зомби, толпами стягивающихся на твои крики, что на мародеров, которые будут долго и безуспешно выкуривать тебя из недр этого стального монстричеллы.

Водитель распахнул дверь, и Василий вскочил на подножку. Помахал нам рукой и скрылся в салоне.

– Все куда сложнее, – проворчала Муромцева, наклонившись ко мне.

– О чем ты? – насторожился я.

– Временное правительство решило вывезти из столицы детей дворянства. Нас переводят под благовидными предлогами.

– И зачем? – я нахмурился, неуверенный, что хочу знать ответ.

– Юный император вступает на трон. А наследники семей окажутся в Лихолесье.

– И? Я не разбираюсь в дворцовых интригах.

– А стоило бы, – ощерилась девушка в хищной ухмылке. – Если кто-то попытается совершить переворот, то его потомок рискует сгинуть в не самом приветливом местечке. И ведь потом не прикопаешься, все чин по чину устроить можно. Там помереть можно, не успев снять шляпу.

Я на это лишь шально улыбнулся и махнул рукой:

– Не жили богато…

– Ладно, Святогоров, – прервала меня девушка и словно случайно шлепнула по ягодице. – Увидимся на учебе.

Муромцева пошла к машине своей семьи. Я же высмотрел на парковке «Победу» с номерами Святогоровых и направился к ней.

– Привет, Марк, – обратился я к водителю.

– И вам доброго дня, князь, – склонился мужчина. – Едем. Матвей уже собрал тревожный чемоданчик.

* * *

Дворецкий встречал меня на крыльце. И вид у старика был какой-то… озадаченный.

– Идемте, князь, – произнес он сразу после того, как я вышел из машины. – До конца отведенного времени остался час. Хотя кто знал, что в этом году вас отправят на практические занятия.

Я посмотрел на циферблат хронометра. Действительно, нужно было поторапливаться. Учитывая пробки, которые были в городе в это время. И на всякий случай уточнил:

– А если я опоздаю?

– То сами будете искать дорогу к месту, которого нет на картах навигатора, – спокойно ответил старик. – Так что идемте, князь.

Я недоверчиво покосился на дворецкого, но тот был серьезен. И я не стал спорить и послушно потопал следом за Матвеем.

В холле уже стоял вместительный рюкзак. Старый лис не терял времени даром и собрал все необходимое.

– Несколько пар тренировочных костюмов, еще одна пара к форме, – начал перечислять тот. – Полевые комплекты одежды и средства гигиены вам должны будут выдать на месте.

– Да я и сам мог…

– В старых семьях так не принято, – покачал головой дворецкий. – Для этого есть слуги.

– Никак не могу привыкнуть, – рассеянно признался я.

Значит, вещи собраны. Осталось только найти тетрадку с Плетениями. Кажется, я оставил ее в кабинете. Именно за ней я пошел в правое крыло.

* * *

Я сел в кресло, открыл ящик стола. Достал тетрадку и хотел было выйти, как заметил край черной обложки, торчавшей из-под стопки сложенных книг. Это еще что такое? Еще один блокнот с Плетениями?

Я вынул старые книги с потрепанными корешками, извлек тетрадь. И собрался ее открыть, как из коридора послышался приглушенный голос дворецкого:

– Мастер, пора.

Черт, а ведь точно. Я покосился на хронометр: через час мне уже нужно быть в Академии.

Потому я схватил оба блокнота и вышел из кабинета.

Матвей ждал меня в гостиной.

– Давайте присядем на дорожку, князь, – торопливо произнес он. – Традиция есть традиция.

Я пожал плечами и опустился на край рюкзака. Минуту мы молчали, а затем Матвей произнес:

– Пора.

Машина уже была припаркована у крыльца. А Марк, который стоял у открытой пассажирской двери, торопливо листал что-то на экране телефона:

Рюкзак уместился в багажник. Я же остановился у двери:

– Ну, до встречи, старый лис, – хитро прищурившись, произнес я на прощание. А затем обнял замешкавшегося дворецкого. Будто старого друга. И сел в машину. Марк закрыл дверь, занял водительское сиденье, вручную вбивая маршрут. Ворота открылись, и авто вывернуло на шоссе. В зеркало заднего вида я заметил стоявшего у ворот Матвея, который смотрел нам вслед. Выглядел он как-то потерянно.

– Что будет с дворецким, если хозяин погибнет и не останется наследников семьи? – спросил я у своего дружинника.

Тот бросил на меня мрачный взгляд и ответил:

– Все слуги окажутся на улице. Кто-то сможет устроиться на новом месте, если хозяин погиб не по их вине. Но… – он замолк.

– Но это будет сложно, – понял я.

– Ваш отец распорядился о содержании для Матвея, – неожиданно успокоил меня водитель. – Он не просто тот, кто открывает двери. Ваш дворецкий долгое время был секретарем Святогорова.

От этой новости мне стало легче на душе.

* * *

Пробки никуда не делись, и к главному корпусу Академии мы прибыли за минуту до окончания отпущенного времени. У парковки уже стоял автобус, на боку которого красовался знак Синода. А рядом с открытыми дверями топтались Муромцева и Микулин:

– Святогоров, быстрее, – заметив меня, крикнул парень и помахал мне рукой. – Отправление вот-вот.

Марк уже вытащил рюкзак и с трудом засунул его в багажный отсек автобуса.

– Ну ты и горазд собираться, – усмехнулся Василий, когда я подошел к дверям. – Чуть не опоздал.

– Пробки, – коротко ответил я.

– Не хочу влезать в вашу беседу, но мы отправляемся, – послышалось из салона.

Мы обернулись. У входа стоял тот самый преподаватель, который должен был вести введение в предмет.

– Ладно, давайте в салон, – оборвала нас Муромцева, и мы торопливо взбежали по ступенькам. А через секунду двери закрылись.

Виктория заняла мне место, и я довольно плюхнулся в мягкое кресло рядом с ней. От девушки пахло вином и ванилью. Она подмигнула мне и протянула пластинку жевательной резинки.

– Надеюсь, это не намек, что у меня изо рта пахнет?

– Мне с тобой не целоваться, – хитро хмыкнула девушка и облизнулась.

Автобус заурчал двигателем, тронулся с места.

– Сколько нам ехать? – послышался с одного из сидений недовольный девичий голос. – Меня укачивает в таком плебейском транспорте.

– А княжна Королева никак не уймется, – шепнула Виктория мне на ухо.

– К сожалению, княжна, пару часов вам придется потерпеть, – холодно ответил наставник.

– Пару часов?! – взвизгнула девушка. – Да я буду жаловаться отцу!

Но наш провожатый не отреагировал. Он уселся в переднее кресло, рядом с водителем, и равнодушно уставился на дорогу через большое лобовое стекло.

– А транспорт-то и правда старый, – отметил я.

– Зато быстрый, – вклинился в разговор Микулин, который сидел позади нас.

– Надеюсь, – ответил я и откинулся на спинку кресла. Покосился в окно. Зевнул. Прикрыл веки и провалился в глубокий сон.

* * *

– Эй, просыпайся.

Я открыл глаза, осмотрелся по сторонам.

Автобус стоял у крыльца старого особняка. И судя по всему, к нашему приезду подготовились. Дорожки были усыпаны чистым песком. Свежая краска на крыльце еще не высохла. Я вышел из автобуса, подхватил рюкзак. Взглянул на таинственный восьмой учебный корпус.

Это было крепкое здание в три этажа, со светлой черепицей и белым рамами больших окон. Серый камень стен покрывала влажная побелка и из-под нее проглядывали надписи краской, среди которых хоть и с трудом, но можно было рассмотреть даты и имена. Видимо, традиции вынуждали кадетов оставлять тут свои инициалы перед отбытием. У самого угла виднелись странные отметины, напоминающие кресты, процарапанные в камне. Не нужно было обладать особым чутьем, чтобы понять – так отмечали потери. И было их немало. Это не пугало, но и не внушало спокойствия. Высокий флагшток чуть поодаль не трепал в своей высоте имперское знамя. Оно висело у самой земли поникшим куском ткани. Никакого величия в нем не было. Траур обязывал.

Но больше всего меня поразила клумба. Кто-то очень постарался, чтобы привести ее в идеальное состояние. Мелкие цветы составляли собой герб учебного заведения, и орел мог похвастаться яркими синими глазами. Не представляю, как часто местному садовнику приходится поправлять композицию. Сложно представить, что парни не станут покушаться на эти цветы, чтобы порадовать девушек.

У дорожки стояло несколько служителей Синода в белой форме. Они раздавали всем прохожим листовки. Мне тоже досталась одна. На желтоватой бумаге с круглой печатью было расписание занятий. Там же был отмечен отбой и, как ни странно, комендантский час с пометкой «Для тех, кто с ним согласен». Я решил позже уточнить, что это значит.

Казармы представляли собой строение, извивающееся буквой «П». Одна половина явно была мужской, о чем свидетельствовал флажок синего цвета, воткнутый в землю. Напротив располагалась женская часть с красной тряпицей на колышке. Между корпусами раскинулась площадка для медитации, огороженная скамьями и кустарниками. Не для красоты, а скорее для безопасности она была обнесена металлической сеткой. Все верно, Сила кадетов может выйти из-под контроля даже во время простой разминки.

Со стороны подлеска виднелось тренировочное поле с разметкой, четко очерченной на низко скошенной траве. Стоял густой аромат зелени, влажной земли и дыма от отгоревших накануне костров. Везде был практически армейский порядок, и что-то мне подсказывало, что тут иначе не бывает. Мимо меня прошли две девушки в курточках и юбочках в складку. Я невольно проводил их взглядом, поняв, что в ближайшее время буду видеть кадетов в полевой форме.

– Это и есть Лихолесье? – поинтересовался я у Микулина.

– Оно самое, – подтвердил тот.

– Мрак, – послышался сбоку девичий голос. Видимо, это была та самая Королева. – И это считается корпусом для учеников элитного отдела? Надеюсь, общежитие находится не в таком плачевном состоянии. И где слуги? Кто потащит мои вещи?

– Придется самой, княжна, – не оборачиваясь, ответил мужчина, с которым мы прибыли в Лихолесье. – Слуг здесь нет.

– Сама? – растерянно переспросила девушка, но отвечать ей преподаватель не стал.

Королева вздохнула, вынула телефон и сделала автофото с вытянутой руки. Причем постаралась сделать это так, чтобы оказаться одной на фоне учебного корпуса. Взглянула на экран:

– Еще и сети нет, – разочарованно протянула она. – И как мне загрузить фото в социальную сеть?

Я только усмехнулся: интересно, где эта мажорка увидела вышку сотовой связи? Хотя по поводу корпуса она была права. Здание выглядело мрачновато. И очень уж неухоженным.

– Видимо, деньги по смете на ремонт ушли на новый особняк мастера-настоятеля, – словно прочитав мои мысли, добавила Виктория, рассматривая здание. – Ладно. Идем заселяться.

Она направилась за остальными к корпусу общежития. И я последовал за ней.

Корпус был двухэтажным. Видимо, он никогда не был рассчитан на большое количество учащихся.

Широкий холл вел к стойке ресепшен, а мраморный пол был выстлан красной ковровой дорожкой. Два ряда колонн, которые изображали расправивших крылья ангелов, грозно взирающих на меня из-под сводчатого потолка. Острия мечей были опущены, словно указывали на меня. Скульптор, который создал их, был настоящим профессионалом своего дела. Потому что ангелы вышли очень уж натуральными. Каждое перо на крыльях выделялось, до того кропотливо оно было проработано. А строгий, будто бы осуждающий взгляд, которым они смотрели словно в самую душу, пробирал до мурашек.

Вдоль правой стены стоял кожаный диван да несколько кресел. Мебель выглядела новой и остро пахла лаком. Очевидно, ее завезли сюда сегодня утром.

У стойки ресепшен уже стояла девушка в белой рясе Синода.

– Добро пожаловать в обитель, – улыбаясь, начала она. – Меня зовут Марья Филипповна, я настоятельница общежития. Второй этаж разделен на два крыла. Левое для мальчиков, правое – для девочек. Присутствие девушек в комнатах парней после отбоя запрещено.

– А наоборот? – выкрикнул из толпы темноволосый парень.

Настоятельница грозно посмотрела на него и поджала губы:

– Тоже запрещается. Как и распитие спиртных напитков на территории учебного заведения.

В толпе прозвучало несколько разочарованных вздохов. Видимо, студенты решили-таки захватить с собой немного спиртного. Чтобы отметить первый учебный день.

– За первое нарушение студенту грозит строгий выговор, – продолжила девушка. – За повторное – отправка домой. Покидать территорию учебного заведения тоже запрещено.

– В казарме «Легиона» распорядки были куда мягче, – прошептала рядом со мной Муромцева. – Там хотя бы пить не запрещали…

– Это не просто так, – возразил Микулин. – Пьянство ведет к дурным поступкам. А в Лихолесье – не самое безопасное место. Особенно теперь.

– Почему теперь? – не понял я.

Куратор замолчала и уставилась на нас:

– Молодые люди, не могли бы вы немного помолчать? – строго спросила она, и мы послушно прекратили разговор.

– Расписание занятий вы получили. А рекомендуемый распорядок дня уже доставлен в комнаты, – продолжила Марья. – Подходим, берем ключ с номером комнаты и заселяемся.

– А вещи? – крикнул кто-то.

– На данный момент слуг в корпусе нет, – сухо отрезала Марья. – Так что сами.

Спорить было бесполезно. И один за другим студенты потянулись к стойке.

* * *

Моя комната оказалась последней по коридору левого крыла особняка. Осторожно провернул ключ в замочной скважине и толкнул дверь, открывая комнату.

Мое новое жилище было небольшим, но уютным. Огромное занавешенное окно напротив входа, стол, кровать в дальнем углу, да шкаф у двери. Вот и все нехитрое убранство.

Я осторожно сделал пару шагов вперед, осматривая полутемное помещение.

Сбоку от входа была дверь без опознавательных знаков. Я толкнул ее и оказался в небольшой ванной. В шкафчике нашелся запакованный гигиенический набор. Я осторожно оторвал край пакета и вытащил зубную щетку, пасту и гель для душа. Уже неплохо.

Я вышел из ванной, прикрыл дверь, прошел вглубь комнаты и плюхнулся на кровать. И только сейчас заметил серый сверток рядом с подушкой. Вряд ли это предназначалось кому-то еще. Поэтому посмотрим, что там.

Бумага зашелестела, падая на пол. А у меня в руках оказался пепельно-серый костюм. Интересно, что за форма? Нужно будет уточнить.

Следующие полчаса я занимался разбором вещей, которые снарядил мне в дорогу Матвей. Хитрый лис и правда сложил все самое необходимое: несколько комплектов одежды, пару тяжелых армейских ботинок, пакет с гигиеническими принадлежностями. Который был подписан «На всякий случай».

Собрал одежду и подошел к шкафу. Открыл его. Внутри – тренировочный спортивный костюм и новый комплект студенческой формы. Выполненной в цветах Синода. Только к лацкану пиджака был пришит герб семьи.

Я повесил найденный на кровати костюм рядом с остальными вещами и подошел к окну. По дорожке ко входу шли Королева и какой-то парень. Видимо, девушка оказалась достаточно хитрой и сумела-таки привлечь аристократа к переносу личной клади. Которой, к слову, девушка привезла достаточно.

– Уютно, – послышался от дверей веселый голос. Я обернулся. У входа стоял Микулин. Он уже успел переодеться в серый костюм.

– Полевая форма, – пояснил он в ответ на мой удивленный взгляд. – Теперь будем ходить в такой по территории.

– Прямо как в армии, – протянул я и отошел от окна.

– Ну… Служба обязывает, – хитро ответил парень и достал из кармана колоду для игры в «Мотыгу». – Может, партейку? Занятий сегодня уже не будет. Учебный корпус еще не готов. Так что учеба начнется в лучшем случае завтра.

– Не знаю, захватил ли я набор, – неуверенно ответил я, подходя к рюкзаку. – Хотя…

Колода нашлась в боковом кармане. Спасибо Матвею, который не забыл про развлечения. Открыл коробку и достал карты:

– Почему бы и нет?

Глава 12

Быль и небылицы

Карты упали на стол, и игра пошла. Василий оказался достойным соперником, и игра до двух побед продлилась до вечера.

– Неплохо, – с одобрением протянул товарищ, глядя на стол. – Твоя взяла. Партия.

Я довольно улыбнулся. Вторая партия далась мне нелегко. Пару раз мне казалось, что игра слита. Только волей случая мне удавалось повернуть исход в свою пользу.

За окном сгустились сумерки. И как мне показалось, в темноте двора ходят какие-то причудливые тени, похожие на зверей.

– Забавно, – протянул я, вглядываясь в темноту.

– Угу. Здесь много всякого… интересного, – подтвердил Василий, собирая карты в футляр.

– Ты тоже видел? – обернулся я к товарищу.

– Решил, что это галлюцинация? – усмехнулся Василий. – Нет. Это духи леса. Они беззлобны. Просто пришли познакомиться с гостями. То есть с нами. Скоро вернутся в Лихолесье.

– Вот как… – только и смог произнести я, пораженный увиденным.

Василий усмехнулся:

– Не желаете ли прогуляться по территории, мастер Святогоров?

Я покосился в сторону окна. Но теней во дворе уже не было. Было не по себе, но выказывать эмоций не хотелось.

– Охотно.

Мы вышли из комнаты, спустились по лестнице в холл. Здесь уже начали собираться первокурсники. Детишки оккупировали диваны и кресла, глядя в экраны телефонов. Видимо, пытались настроить сеть. Среди старых знакомых я заметил Муромцеву. Виктория стояла у выхода и о чем-то общалась с Алешиной. Но едва мы подошли, как разговор тут же прекратился.

– Добрый вечер, мастера, – поприветствовала нас Виктория. – Не составите нам компанию?

– Решили осмотреться? – усмехнулся я.

– Скорее, оценить тренировочную площадку, – ответила девушка. – Ну и провести несколько боев перед сном. Хочется сбросить напряжение, если вы понимаете, о чем я.

Она обольстительно улыбнулась, отчего воздух стал гуще. Все же княгиня была красива и явно понимала, какое впечатление производит на парней.

– Идемте, – ответил Василий и направился к выходу. Мы последовали за ним.

На улице было прохладно. И я поежился, застегивая куртку. Тропинка, огибающая корпус, была уже расчищена и сверкала чистой тротуарной плиткой, между стыков которой не было видно ни травинки. Быстро же тут все привели в достойное состояние.

Место для тренировок находилось прямо за корпусом общежития. Несколько манекенов, огороженные площадки для спаррингов да беседки для медитации. Выглядело все новым, будто все тут только что обновили.

Чуть поодаль располагались два навеса с садовыми качелями, на которых лежали удобные и упругие подушки. Здесь мы и разместились.

– И все же здесь неплохо, – протянула Алешина, с интересом глядя в сторону леса. – Такой свежий воздух. Не то что на Насыпном острове. Хотя он и считается экологически чистой зоной.

– Ну, здесь нет ни машин, ни мануфактур, – ответил Василий. – да и природа сохранилась нетронутой.

Виктория хитро улыбнулась и достала объемную фляжку из белого металла. Открутила крышку:

– Ну, за первый учебный день? – лукаво спросила она.

Возражений не было. И фляжка пошла по кругу. Я взял пузатую емкость, сделал осторожный глоток. Виктория вполне могла налить туда чистый, неразбавленный спирт. Но во фляжке был коньяк. Причем неплохого качества.

Я отпил еще и передал емкость Василию. В голове приятно зашумело, а по телу разлилась волна тепла.

– Кстати, мастер Святогоров, в твои способности входит снятие похмелья? – уточнила Муромцева.

– Увы, – развел я руками. – Такие чудеса были не под силу даже легендам.

– За удовольствия приходится платить, – произнесла Алешина и вернула флягу Муромцевой.

– Такова Воля, – согласилась девушка, и фляжка снова пошла по рукам.

Сидели мы долго. На улице уже совсем стемнело, а на небе появилась зарождающаяся луна, тускло осветившая окрестности. И при этом серебристом свете лес стал выглядеть еще более настораживающим. Но по мере того, как алкоголь смешивался с кровью, страх начинал меняться любопытством. Интересно, что там, за стеной деревьев?

– Кстати, в чем заключается работа этих… бесоборцев? – мягко завела разговор Виктория, – когда все уже изрядно захмелели. И я начал понимать, к чему был нужен этот ритуал первого дня. Девица просто решила допросить знающих о местных обычаях и делах.

– Ну так, бороться с чудовищами всякими, – растерянно ответил Микулин. – Мой предок, например, служил в дозоре у Калинова моста. Надеюсь, я тоже туда попаду.

Я слышал о таком мосте первый раз. Как и Виктория. Княгиня не стала уточнять об этом месте. А вот Ксения с уважением покосилась на парня. Который, заметив ее взгляд, довольно улыбнулся.

– И что за чудища водятся на наших землях? – продолжала допытываться Муромцева.

– Разные, – ответила за парня Алешина. – От легендарных до вполне рядовых. Типа утопцев, одержимых и прочей нежити. Правда, до недавнего времени их было немного. И служба была номинальной. А потом…

Что за «потом» имела в виду девушка, мы знали. Убийства дворян и даже самого императора.

– Думаешь, теперь таких тварей станет больше? – спросил я.

Ксения неопределенно пожала плечами:

– Кто знает?

Я замолчал и посмотрел в сторону леса. И вдруг мне показалось, что вдоль деревьев движется какая-то тень с фонарем. Сначала я не придал этому значения. Пока луна не вышла из-за облаков и не осветила полевую студенческую форму.

– Смотри, – я ткнул в бок Микулина. – Мне не чудится?

Василий прищурился, вглядываясь вдаль:

– Кажется, кто-то из новых решил-таки прогуляться по лесу, – с неодобрением протянул он и встал с кресла.

– С чего ты взял, что именно из новых? – не понял я.

– Потому что бывалые знают, что в Лихолесье лучше не ходить без веской причины, – ответил парень и шагнул к забору. – Даже опытным бойцам. Чего уж говорить о первокурсниках. А уж ночью и подавно.

– Эй, ты куда? – крикнула ему вслед Муромцева.

– Лучше найти этого беглеца, – пояснил Василий. – Если он потеряется – проблемы будут у всего корпуса. Сюда начнут ездить комиссии, начнутся проверки. А правила ужесточат. Нет уж. Лучше я сам его изловлю и еще раз объясню правила.

– Погоди, я с тобой, – поднялся я с качелей.

Идея посмотреть окраину этого леса сидела в моей голове еще с момента, когда мы прибыли в корпус. Но одно дело идти в одиночку, а совсем другое – с кем-то. Теперь же алкоголь приглушил страх, развив интерес к загадочному месту до небывалых высот.

– Мальчики, вы… – охнула Ксения. – С ума сошли? Вас же могут наказать. Или, чего доброго, отчислить.

Глаза девушки округлились от удивления. Но мы осторожно подошли к ограде. И я коснулся Плетения левитации. Способность наполнилась Силой, и я мягко взлетел в воздух, перемахнув через препятствие. Приземлился в траву и обернулся. Микулин уже стоял по эту сторону забора.

– Идем, – он указал в сторону фигуры, которая как раз свернула в лес. – Иначе потом его не найдем.

И мы бросились в погоню. Быстро преодолели расстояние от забора до деревьев. И едва я сделал первый шаг и оказался в лесу, как наступила тишина. Ни шелеста ветвей, ни уханья сов. Ни звука. Да и ветра здесь не было. Стоял штиль. И деревья даже не колыхались. Будто бы мертвые и замершие в ожидании чего-то.

Куртка уже мелькала где-то в отдалении, готовая вот-вот скрыться за деревьями.

– Далеко не отходим, – тихо предупредил меня парень.

Я кивнул, и мы направились следом.

Как я ни старался идти по лесу тихо, у меня не получалось не шуметь. Василий то и дело шикал на меня из-за хрустевшего под подошвами валежника. Сам Микулин словно парил над ковром из мха, опавших листьев и сосновых иголок. Под его ботинками не хрустнул ни один гнилой сучок. Но как бы мы ни торопились, догнать беглеца у нас не выходило. Камуфляжная куртка мелькала между деревьев все на том же расстоянии.

– Да куда он? – послышался справа удивленный голос Микулина. – Заблудится же.

– Как бы мы не заблудились, – ответил я, то и дело оглядываясь на удаляющийся особняк.

– Этого можешь не бояться, – успокоил меня Василий. – Земля нас выведет.

Я с удивлением покосился на Микулина:

– Ты… Земельник?

Парень обыденно кивнул. Как будто Сила была распространена как Огонь. Или Лед. На самом же деле, способности Земельников встречались еще реже, чем люди со способностями Света.

– Лучше бы я был специалистом природы, – буркнул в ответ Василий. – Уже давно бы нагнали этого… Где он? Куда делся?

Микулин остановился, вглядываясь вдаль. Но беглеца видно не было. Будто его черти украли. Микулин опустился на одно колено и приложил к земле ладонь. И я почувствовал всплеск Силы. Скорее всего, парень использовал какую-то из способностей. Но видимо, безрезультатно.

– Пропал, – покачал он головой. – Будто и не было его.

– И где его искать?

– Да где его найдешь, – устало ответил Василий. – Теперь нужно сообщать настоятельнице о пропаже. Умолчав при этом, что мы пытались поймать потеряшку и зашли в Лихолесье. Ладно, идем.

Про Земельника парень не врал. Едва он развернулся, как земля вздрогнула. А затем трава, словно под порывом ветра, пригнулась, выстилая дорожку. И Микулин затопал в указанную сторону.

– Удобно, – оценил я. – И навигатор не нужен.

– Угу. Только с тропы не сходи, – не оборачиваясь предупредил меня парень.

Обратная дорога заняла у нас куда больше времени. Тропинка петляла и петляла, а забора все не было видно.

– Кажется, мы ходим кругами, – обеспокоенно заметил я. – Мы уже здесь были.

Я указал на ветку куста, которую я обломил, чтобы оставить ориентир. А затем кивнул на раскидистый дуб, который высился справа.

– Да и вон то дерево ни с чем не спутаешь. Тропа точно нас выведет?

Микулин тяжело вздохнул и остановился. Посмотрел куда-то вправо. Где далеко за деревьями виднелся отблеск костра. А неподалеку, в круге неверного света, я рассмотрел какую-то фигуру, которая сидела у огня.

– Помоги, – крикнул Василий.

Крик эхом разлетелся в тишине. И я вздрогнул. Обернулся к парню. Но Микулин просто присел рядом с деревом.

– Чего орешь, – послышался за спиной строгий голос.

Я обернулся. В нескольких шагах от нас стоял сутулый дед. Выглядел он чудно. В стеганой черной куртке и свободных штанах, заправленных в высокие ботинки. В длинной седой бороде виднелись зеленые листья, а в волосах запутались небольшие веточки. В левой руке дед держал дымящуюся трубку. А в правой ладони была зажата огромная дубина.

При виде гостя Микулин резво вскочил на ноги и поклонился:

– Хозяин леса, выведи нас из чащи, – попросил он. И в голосе парня послышалось уважение.

Дед хмыкнул и сунул трубку в рот, раскуривая ароматный табак. К небу полетели сизые кольца:

– И что же вы ночью в лес полезли? – ехидно уточнил он и прищурился. – Неужто о Лешем забыли?

– Лешем? – ошарашенно переспросил я.

– Ну, а какой еще бывает хозяин в лесу? – вопросом на вопрос ответил старичок. – Лесовик?

Последнее слово он произнес с явной издевкой.

– Просто я думал… – начал было я, но Василий быстро меня оборвал, ткнув в бок кулаком. Но старик понял, что я хотел сказать.

– Что я только в сказках бываю? – склонив голову, уточнил он. – Эх, парень. Откуда, по-твоему, сказки берутся? Быль люди друг другу пересказывают. Только перевирают и чуть приукрашивают. Вот и выходят небылицы.

– Простите, – вырвалось у меня, и старик посветлел лицом.

– Ладно, идем. Выведу я вас к вашему дому. А потом третьего изловлю.

– Ты и про третьего знаешь? – удивился я.

– Видал, – кивнул дед. – Я про все, что в этом лесу творится, ведаю. От Камня перепутья до сторожки Лесника. Дальше уж его вотчина. Да мне и проще. Меньше мороки.

Старик развернулся, взвалил на плечо дубину, и неожиданно прытко зашагал в обратном направлении. И я хотел было сказать, что мол, мы оттуда пришли, но вовремя прикусил язык.

Василий покачал головой, давая мне понять, что уточнять ничего не нужно. Хозяину леса виднее.

Глава 13

Первый день

Обратная дорога не заняла много времени. Оказалось, мы заплутали возле самой кромки леса. Поэтому путь к забору корпуса занял меньше пяти минут.

У крайних деревьев старик остановился и обернулся к нам.

– Ну, бывайте, – усмехнулся он.

– Спасибо, хозяин леса, – склонил голову Василий. В этом жесте чувствовалось уважение. И немного подумав, я последовал примеру приятеля.

Леший не ответил. Молча развернулся и сошел с тропы. И как мне показалось, стволы расступились, образуя для него проход. Узкая спина старика мелькнула между деревьев и растворилась в чаще. Мы же вышли к полигону:

– Почему не сработало Плетение? – спросил я у Василия, пока мы шли к забору.

– Сдается мне, хозяин леса путал дороги, – ответил парень.

– Он и так умеет?

Василий обернулся ко мне:

– Лес – его вотчина. В своих владениях он может делать и не такие вещи.

Девчонки сидели на качелях. И едва мы перемахнули через забор, Муромцева вскочила с лавки:

– Ну вы даете. А если бы заблудились?

– Ну, не заблудились же, – отмахнулся Микулин и подмигнул мне. И я понял, что парень не очень хочет посвящать Викторию и Ксению во все детали нашего блуждания по лесу.

– Вы не нашли того… путешественника? – вклинилась в разговор Ксения.

Василий покачал головой:

– Очень уж темно, – ответил он. – Скрылся.

Алешина вздохнула:

– Значит, нужно будет сообщить о пропавшем матери-настоятельнице.

Микулин растерянно покосился на меня. Но я только плечами пожал. И товарищ вздохнул:

– Ну… идем.

Девушки направились в сторону корпуса. Мы последовали за ними.

В холле первого этажа было пусто. Скорее всего, студенты так и не смогли зайти в социальные сети. И разошлись по комнатам в поисках новых развлечений.

Алешина взглянула на большие часы, висевшие на стене напротив дверей. До отбоя оставалось еще полчаса.

– Ну и где ее искать? – уточнила Муромцева, осматривая холл.

– О ком речь, девушка? – послышался за спиной строгий голос.

Мы обернулись, Марья стояла у входа, холодно рассматривая нас.

– Вас, – растерянно ответила Алешина, но Муромцева ее перебила:

– Мы сидели на тренировочной площадке. Дышали свежим воздухом. И заметили, как кто-то в полевой форме уходил в лес. Боюсь, он может заблудиться и не вернуться в корпус.

Я с благодарностью покосился на девушку. Наверное, поэтому Виктория и вклинилась в разговор, чтобы Алешина не проболталась, что мы с Василием тоже ходили в лес.

Марья смерила нас недоверчивым взглядом. Затем подошла ближе:

– Просто дышали воздухом? – усмехнулась она. – С каких это пор в воздухе витают коньячные пары?

– Какие пары? – сделала вид, что не поняла, Виктория.

Марья поджала губы:

– Которыми вы надышались на площадке, – ответила она. – Идемте.

Она прошла мимо нас и подошла к стойке ресепшен.

– У вас есть две минуты, чтобы добраться до второго этажа, – холодно сообщила она. – Тогда вы сможете сохранить инкогнито. Время пошло.

Вопросов задавать никто не стал, и мы бросились по лестнице к холлу.

– В мою, – прохрипела Муромцева. – Она ближе всего.

Виктория остановилась у двери и торопливо принялась хлопать по карманам в поисках ключа.

– Да где он? – бормотала Виктория. – Ага, вот.

Трясущимися руками девушка достала ключ и попыталась отпереть замок. Вышло это у нее не сразу. Руки тряслись, и ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Я коснулся Плетения спокойствия.

Оно относилось к школе мистицизма. И я боялся, что способность меня не послушается. Но к моему удивлению, способность отозвалась, и ладони окутал теплый умиротворяющий свет. Коснулся спины девушки.

Виктория выдохнула, и ключ наконец-то попал в замочную скважину. Муромцева выдернула его и рванула на себя створку. Ввалилась в комнату.

Едва мы оказались в помещении, девушка закрыла дверь и обессиленно прислонилась к стене. А через секунду в фойе первого этажа послышался гулкий удар колокола.

Звук был настолько резким, что я отпрянул от двери. Казалось, колокол прозвонил в каждом уголке кампуса. И в коридоре послышались удивленные голоса. Студенты выбирались из комнат, переговариваясь и пытаясь понять, что происходит.

Колокол прозвонил еще раз. И учащиеся пошли к лестнице. Едва в коридоре затихло, мы выбрались из комнаты и двинулись в холл.

– Построиться! – донесся голос настоятельницы.

– Что происходит? – ответил ей какой-то парень. А затем раздался резкий удар. И приютское прошлое живо подсказало мне, что Марья хлопнула деревянной линейкой по стойке, чтобы призвать к тишине.

Настоятельница уже ожидала всех в холле.

– До меня дошел слух, что сегодня вечером кто-то покидал территорию корпуса, – начала Марья. – И раз уж вы не понимаете советов и правил, отныне я вынуждена буду проводить переклички. Каждое утро и вечер. Построиться!

Студенты не стали перечить и встали в линию. Мы послушно заняли места с краю строя. Поближе к двери, чтобы в случае чего быстро покинуть помещение.

Настоятельница вытащила из кармана список и продолговатый футляр. Раскрыла его и достала очки в золоченой оправе. Водрузила их на нос:

– Вечерняя проверка! Волков.

– Здесь, – послышалось из строя.

Перекличка прошла быстро. И к моему удивлению, все студенты были на месте.

– Разойтись и приготовиться к отбою, – скомандовала настоятельница, и вереница бесоборцев, о чем-то тихо переговариваясь, потянулась к лестнице.

Мы двинулись было следом, но настоятельница нас остановила. Кивком головы указала на диван. На просьбу это похоже не было. И мы, не сговариваясь, решили прислушаться.

Я плюхнулся на диван и откинулся на спинку. Вопросительно посмотрел на Марью в ожидании разговора.

– Как вы заметили, все студенты на местах, – сухо сообщила настоятельница. – Уж не знаю, что за обезьяны мерещились вам на тренировочной площадке….

– Но… – начала было Муромцева, но Марья ее перебила:

– Я не договорила! – рявкнула она. – Но если я еще раз замечу вас пьяными – вы с позором поедете домой. Считайте, это первое и последнее предупреждение. А теперь – свободны. Завтра решу, что с вами делать.

Марья махнула рукой и направилась к стойке. Мы же встали с дивана и пошли по комнатам. И всю дорогу до лестницы я чувствовал на спине холодный взгляд настоятельницы.

– Правила здесь еще хуже, чем в приюте, – буркнул я, когда мы поднимались по ступенькам.

– Угу, – не оборачиваясь, ответила Виктория. – А еще теперь мы на особом контроле у грымзы-настоятельницы. А все из-за того, что хотели спасти какого-то дурака. Никогда больше не буду делать добрых дел.

На площадке второго этажа мы распрощались и разошлись по комнатам. Я отпер дверь. Не разуваясь, прошел к кровати, опустился на матрас. День выдался настолько суетным, что впервые за несколько недель я пропустил тренировку.

Виктория была права. Проклятая настоятельница теперь, как говорил Вяземский, «возьмет нас под особый контроль». Печально вляпаться в неприятности в первый же день. Впрочем, такое случалось уже не раз. Просто нужно быть осторожнее.

Веки закрывались сами, словно были налиты свинцом. И я лениво пошевелился. Сел и наклонился для того, чтобы расшнуровать ботинки. И только теперь заметил на грязной подошве прилипшие листья и сосновые иголки. И отчего-то в голове мелькнула непрошеная мысль, что настоятельница наверняка тоже их заметила.

Сон пришлось отложить. Сначала тщательно отмыл ботинки, затем открыл оба крана ванной и сел на ее край. Сейчас искупаюсь, а потом уже можно завалиться спать.

* * *

Утро началось с резкого удара колокола, прогремевшего в холле. Я вскочил на кровати, озираясь и пытаясь понять, где нахожусь. Осознание, что я в комнате общежития, пришло только через несколько секунд.

Колокол ударил еще раз, и я торопливо засобирался. Подбежал к шкафу и вытащил учебную форму. Оделся, мельком глянул в зеркало и выругался. Пришлось привести в порядок растрепанные волосы. И только после этого вышел в коридор.

К лестнице уже тянулись студенты. На заспанных лицах читались муки, которые испытывают в преисподней грешники. Бедные детишки. Еще вчера они жили в своих комфортных особняках. Но их привычный мир рухнул. И теперь аристократы, привыкшие к вседозволенности, должны жить по распорядку.

– Доброе утро! – послышался сбоку веселый голос, когда мы спускались по лестнице.

Мой новый товарищ Василий выглядел на удивление бодро. И я был уверен, что своим видом парень раздражал почти всех студентов первого курса. Не удивлюсь, если он встал еще до звука колокола. Успел сделать зарядку, выпить чаю и прийти в себя.

– Да какое оно доброе? – пожаловалась Королева. – Такое ощущение, будто я попала в казарму.

Я покосился на нее. Сегодня девушка была не такой привлекательной. Светло-русые волосы были в беспорядке, а милое личико казалось припухшим без слоя макияжа.

– А ты отслужила в армии? – поинтересовался Василий.

Королева обернулась к парню. Удивленно захлопала длинными, пушистыми ресницами:

– Как и все. Семнадцать лет службы в гвардейском Михайловском полку.

Я усмехнулся: все дворяне обязаны были отслужить в армии. Но, как водится, деньги и связи давали большой простор для манипуляций со службой. И часто детей аристократов записывали на службу в полк сразу после рождения. И к совершеннолетию срок службы аристократа уже заканчивался. Поэтому в казармах оказывалось процентов пять от общего списка. Остальным же удавалось ускользнуть от воинской поруки.

– Построиться! – скомандовала Марья. Студенты послушно выстроились в шеренгу.

– Поздравляю вас с первым учебным днем! – сухо произнесла настоятельница, доставая список и очки. Но ее энтузиазма никто не разделял. И началась утренняя перекличка. Аристократы недовольно подтверждали свои фамилии.

– Все на завтрак, – скомандовала настоятельница, когда последний из списка выкрикнул «Здесь».

И строй послушно поплелся в столовую.

* * *

К моему удивлению, столовая оказалась весьма уютной. Просторная, с большими панорамными окнами, из которых открывался прекрасный вид на ухоженный старый сад. Десять круглых столов на четырех человек каждый. Несколько были уже заняты. Скорее всего, это были преподаватели.

А справа от входа, у стены, стоял длинный стол, на котором была расставлена различная еда. Чуть дальше красовались несколько огромных самоваров. Очевидно, здесь все было устроено по принципу самообслуживания.

Взял поднос, поставил на него две тарелки, столовые приборы, пустую кружку и подошел к столу. Довольно цокнул языком: меню здесь было разнообразным. На любой вкус. Впрочем, недовольные все же остались. Пара девиц морщили носы и фыркали при виде бутербродов с ветчиной.

Василий уже занял место за одним из столов у окна. Помахал мне рукой, и я направился в сторону приятеля.

– Неплохие здесь условия, – начал я, усевшись за стол.

– Ну так и учебное заведение для аристократов, – усмехнулся в ответ Василий, отпивая чай. – Это тебе не казармы школы городовых.

– Кстати, я собирался пойти туда учиться, – ответил я, и заметив удивленный взгляд собеседника, добавил:

– После приюта выбор, знаешь ли, невелик.

– А, – понимающе кивнул Василий. – Все время забываю, что ты из бастардов.

– Зато остальные прекрасно помнят мою родословную, – буркнул я.

– Думаю, отношение к тебе сильно поменялось. После того как ты избил Добрынина и Чехова. Выиграешь еще пару дуэлей – и примут за своего.

– Угу, – кивнул я. – Прямо сейчас вызову кого-нибудь за косой взгляд и сломаю как спичку за общежитием.

– Посмотрел бы на такое, – ответил Микулин.

Я покосился на него, пытаясь понять, не издевается ли надо мной приятель. Но Василий был серьезен.

– Правда, теперь настоятельница будет следить за нами более пристально. Из-за вчерашнего. Но думаю, ради такого дела мадам Муромцева сможет ее отвлечь. Пока ты будешь ломать человека как спичку, – пояснил парень. – Кстати, интересно, как беглец смог вернуться так быстро.

– Может быть, это был морок? – предположил я, но Микулин покачал головой:

– Нет. Хозяин леса же сказал, что почувствовал еще одного. И собирался его вернуть. Но вряд ли смог бы вывести беглеца так быстро.

– Зачем он вообще поперся ночью в лес?

– Да кто их, малахольных, знает, – пожал плечами Василий. – Такое ощущение, будто на курс бесоборцев нанимали детей из новых семей. Может быть, решил сделать фото для социальной сети. Лайки и рейтинг наше все. Главное, что вернулся живым и здоровым. Иначе у нас могли быть проблемы.

Василий осекся, заметив направляющихся в нашу сторону Алешину и Муромцеву:

– Доброе утро, дамы, – вежливо поприветствовал он девушек. – Как спалось на новом месте?

– Неплохо, – ответила Ксения. – Не возражаете, если мы присоединимся?

Она указала на стул, и мы хором ответили:

– Конечно, княгиня.

Алешина улыбнулась и села за стол, поставив поднос перед собой. На нем стояла миска с кашей, пара ломтиков хлеба, кусочек сыра и масла. Странный выбор для аристократки.

– Ну, господа, каковы ваши предположения? Кто вчера покидал кампус?

Это был первый вопрос, который задала Муромцева, едва только села за стол. Я невольно оценил ее трапезу и удостоверился, что девушка также оказалась приверженкой здорового питания.

Мы с Василием пожали плечами:

– Самое интересное, как гуляка так быстро успел вернуться, – пробормотала Алешина. – Не заплутал в лесу, а пришел едва ли не быстрее нас.

– Может быть, он, ну или она, владеют Силой леса, к примеру. И быстро вышел с помощью Плетений.

– А как смог пройти мимо вас? – уточнил Василий. – Вы же все время были на площадке.

– Еще одна загадка, – протянула Ксения.

– До конца приема пищи семь минут…

Громкоговоритель оборвал наш разговор. Пришлось спешно доедать завтрак. Кто знает, когда здесь будет обед. Кто-то начал возмущаться, но поддержки не нашел. Комната наполнилась скрежетом ложек по тарелкам.

Мы встали из-за стола, оставили подносы на столе с пометкой «Для грязной посуды» и вышли из столовой.

* * *

Судя по вывешенному в холле учебного корпуса расписанию предметов, первой парой на сегодня была теоретическая демонология. Проходить она должна была в сто пятой аудитории, куда мы и направились.

Аудитория была еще пуста. Только за первой партой сидела и читала учебник Чернова. Заметив нас, она недовольно поджала губы, но не произнесла ни слова. Мы тоже не стали затевать разговор и молча прошли в лекционную, выбрав последний ряд.

Учебники уже лежали на партах. Я с интересом посмотрел на какую-то неведомую тварь, нарисованную на обложке. Взял книгу, задумчиво ее полистал. И замер, с интересом уставившись на рисунок одного из существ.

Напротив картинки шел текст, написанный аккуратным почерком.

«Упырь».

«Уязвимость: Огонь, Свет. Остальные Силы действуют плохо».

– Что это? – удивленно спросил я, показывая Василию нарисованного в книге монстра.

– Одна из тварей, которые обитают на территориях Союза, – спокойно ответил парень.

В аудиторию постепенно стали стягиваться студенты. Тихо переговариваясь, они занимали места за партами. А после того, как прозвенел звонок, разговоры стихли совсем.

Дверь открылась, и в зал вошел невысокий лысеющий человек. Едва он перешагнул через порог, как студенты быстро встали, приветствуя преподавателя. Но тот только махнул рукой. Подошел к столу и присел на край, рассматривая студентов:

– Добро пожаловать, бесоборцы. Меня зовут Александр Емельянов. И я преподаю демонологию. Итак, перед началом занятия я хотел бы спросить: кто из вас родился в семье бесоборцев?

Он говорил медленно. Словно бы растягивая слова. Треть студентов подняли руки. Среди них были Василий и Алешина.

Преподаватель кивнул:

– Хорошо. Значит, вы хотя бы приблизительно знаете предмет. Итак, начнем занятие.

Он махнул ладонью, и в зал вошли четверо людей в черных костюмах. На плечах они втащили… грубо сколоченный гроб.

Глава 14

Практическая теория

– Поставьте сюда, пожалуйста, – вежливо попросил мужчина, и парни послушно выполнили его просьбу. И домовина с глухим стуком встала на пол.

– Спасибо, – поправив очки, поблагодарил парней преподаватель. Те кивнули и вышли из зала.

По аудитории пронесся удивленный шепот. Видимо, никто не понимал, что означает это представление.

– Что происходит? – едва слышно прошептал я, обернувшись к Василию.

– Да тихо ты, – шикнул он. – Смотри. Дед рассказывал мне про такое. Ух, до чего же сейчас будет весело!

Преподаватель тем временем щелкнул пальцами:

– Эй, подъем! – весело крикнул он.

Крышка гроба вздрогнула от удара. Доски треснули, и из пролома вылезла когтистая лапа. В лекционной запахло землей. И, как мне показалось, тленом. Лапа схватила крышку, отшвырнула ее в сторону. И из гроба, покачиваясь, вылезло существо.

Внутри похолодело. По позвоночнику побежали крупные мурашки.

В голове лихорадочно билась только одна мысль: «Что, черт возьми, происходит?»

Расширенными от ужаса глазами я смотрел на преподавателя. Но мужчина спокойно стоял рядом с монстром, будто бы ничего не происходило.

Перед нами было существо небольшого роста. Оно ссутулилось, словно на плечах твари лежала гранитная плита. Непропорционально маленькая голова, вытянутая вниз морда с широким носом, маленькие злые глаза. Тварь не мигая смотрела на собравшихся в аудитории и хищно оскалилась, демонстрируя два ряда небольших, похожих на иглы острых зубов. Длинные худые руки свисали ниже колен. На серой коже виднелись глубокие укусы, разорвавшие серую кожу и обнажающие мясо и сухожилия. А ладони заканчивались длинными когтистыми пальцами. Жилистые, чуть согнутые в коленях ноги были перевиты жгутами мышц, которые ходили под серой кожей при каждом движении.

В аудитории послышался истошный визг. И как мне показалось, кричала Королева. Лица многих побледнели. Только Волков вскочил со своего места, и я почувствовал выплеск Силы. А существо подхватил Вихрь. Впрочем, на тварь он не произвел никакого впечатления.

– Храбро, юноша, – поправив на переносице очки, отметил преподаватель. – И очень безрассудно. Если бы вы встретили эту тварь на работе, а не в аудитории – то уже были бы мертвы. Сядьте.

Волков застыл. Его ладони все еще окутывала Сила. Но кажется, парень уже начинал понимать, что происходит.

– Я сторонник теории «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать», – пояснил преподаватель. – Потому что вы можете выслушать огромное количество часов теории и впасть в ступор, встретив тварь на практике. Эту… особь зовут Федя. И он ручной. Федя, поприветствуй студентов.

Упырь покорно поднял руку и приветливо помахал аудитории. Гул в зале постепенно затихал. Видимо, студенты начали понимать, что и гроб, и сам покойник были всего лишь проекционной голограммой. Мастерски выполненной, надо отметить. Только Королева неподвижно сидела на стуле и не мигая смотрела на тварь. Ее пухлые губки раскрывались, но изо рта вылетал только бессвязный лепет.

Я коснулся Плетения умиротворения и кинул способность в девушку. Та вздрогнула и принялась озираться, словно пытаясь понять, где она находится. А взгляд ее стал более осмысленным.

– Спасибо, юноша, – поблагодарил меня преподаватель. – Итак, если никто не против, – продолжим занятие. Перед вами – упырь. Или покойник, имеющий страсть к ночным прогулкам и строгой диете. Одно из слабых существ класса «А». В темноте глаза твари горят красным огнем. Он не говорит, но может выть, чавкать, хихикать, даже ухать как сова.

Словно в подтверждение слов преподавателя, упырь зачавкал. А затем задрал голову и несколько раз ухнул.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил его преподаватель, и покойник, как мне показалось, галантно поклонился. – Итак, продолжим: упыри обитают на старых кладбищах или в заброшенных домах. Ночью выходят на охоту, но с рассветом прячутся в своих норах. Питаются твари мясом. Могут поедать животных, но больше предпочитают человечину. Обладают внушительной физической силой, могут пробивать руками стены. Быстро бегают. Догнать тварь практически невозможно. Но и убежать от него будет проблематично. В бою неуклюжи. Но не чувствуют боли. И неуязвимы к Плетениям Силы. Федя, улыбнись.

Упырь покорно растянул тонкие бескровные губы, обнажив два ряда маленьких острых зубов.

– Зубы тварей способны легко разгрызать кости. А еще они выделяют опасный токсин. Попадая в кровь, он быстро распространяется, вызывая заражение. И без помощи знахаря или лекаря жертва быстро умирает. Крупные упыри могут насылать сон. Так что ментальная защита не просто желательна, а необходима. Также долго существующие неупокоенные твари могут насылать на поселение голод. Или пожары.

– А как они становятся такими? – спросил кто-то из студентов.

– Отличный вопрос, – улыбнулся преподаватель. – В упыря превращается человек, чья душа не перешла через порог. Неприкаянная может какое-то время скитаться по земле, а потом возвращается в тело… Да, юная леди. Вы хотели что-то добавить?

– Еще упырями могут стать проклятые. Например, колдуны. Или захороненные вне святой земли, – послышался голос Черновой. – А также те, кто умер от несчастного случая или покончил с собой и его неправильно похоронили на святой земле.

– Верно! – кивнул преподаватель. – Еще сильная скорбь близких может вырвать душу с той стороны.

– А почему тварь считается самой слабой? – уточнил Волков.

– Как ни странно, упыря можно отпугнуть бранью. Их уши не выносят матерных слов. И они сбегают. А еще…

Мужчина достал из кармана мешочек, вытащил оттуда горсть мелких зерен и веером рассыпал их на полу. И Федор с воем тут же бросился на колени, хватая каждое зернышко.

– Их можно отвлечь мелкими зернами. Лучше всего маком. Пока упырь их не пересчитает, он не бросится в погоню. Такая вот странная особенность. Но если на него в это время напасть – он убьет вас.

– И как же их убивать? – уточнил Вольгин.

Чернова открыла было рот, чтобы ответить, но старосту неожиданно перебила Иванова:

– Лучше всего найти днем могилу, в которой отсыпается упырь. Днем эти твари неповоротливы и слабы. Отрубить голову и сжечь дотла. Тогда тварь больше не побеспокоит деревню. Мне так дед рассказывал.

Федя недобро глянул на девицу.

– Ваш предок правильно сделал, что поделился с вами информацией, – похвалил Ладу преподаватель.

Василиса поджала губы. Обернулась к Ивановой:

– Еще на упырей действует Светлая Сила.

– Видимо, нашей старосте не очень нравится, что в группе появился еще кто-то, кто разбирается в предмете, – склонившись ко мне, тихо сказал Василий. И я улыбнулся.

– А какие еще бывают существа? – с любопытством спросила Королева.

Преподаватель покосился на часы:

– Об этом я расскажу на следующем занятии, – хитро ответил он. И как раз в это время в коридоре послышалась трель звонка.

* * *

– Интересно этот дядька ведет занятия, – оценил я, когда мы вышли из аудитории. – Время пролетело незаметно.

– Это называется практическая теория, – важно сказал Микулин. – В первый раз действует как шоковая терапия, но потом привыкаешь.

Лекция понравилась не только нам. Студенты живо обсуждали преподавателя и его принципы занятий. Слышались веселые смешки.

Я достал из кармана брошюру с расписанием. Следующей парой было происхождение и развитие сущностей. Хм, а интересная программа на этом курсе.

С нами поравнялась улыбающаяся Лада.

– Привет, – начала она разговор.

– Ладно, аудиторию сам найдешь, – поспешно произнес Василий, заметив девушку.

И я не успел даже открыть рот, как парень растворился в толпе студентов. Обернулся к девушке:

– Привет. Ты же говорила, что поступила на другой факультет.

Лада кивнула:

– Да, хотела сказать тебе спасибо. После того как ты покалечил Добрынина, на факультете освободилось место. Ну, вот меня и зачислили.

– Как тебе восьмой корпус? – поинтересовался я.

– О, – отмахнулась Лада. – Я уже здесь была. Как и в лесу. Очень красиво. Особенно когда приходишь в первый раз.

Я удивленно поднял брови:

– Вот как? Была в Лихолесье?

– Мой дед был бесоборцем, – пояснила девушка. – А их обязывает работа. Иногда он брал меня с собой. После того как Лихолесье заснуло.

«Если была – значит, могла знать короткие пути. И вернуться вовремя», – невольно подумалось мне.

– А тебе? – внезапно спросила девушка.

– Что «мне»? – не понял я.

– Ну, нравится здесь?

– Да, здесь красиво.

– О, поверь мне, в Лихолесье еще лучше, – мечтательно протянула девушка. – Один заброшенный сад чего стоит.

– Сад? – переспросил я.

– Ну да. Там растут самые красивые цветы. А еще там, в глуши, есть домик Лесника и говорящая хижина, пруд с перекидывающей водой. Правда, они могут перемещаться. А здесь, в заповеднике, остаются только их проекции. А дом Ягини… М-м-м-м, до чего же там красиво. Если хочешь – могу показать тебе и твоим друзьям достопримечательности.

Она с интересом взглянула на меня. Русая прядь выбилась из прически и упала на лицо, и девушка раздраженно сдула прядку.

– Не думаю, что Марья будет в восторге, – ответил я. Но девушка только махнула рукой:

– Ой, да брось. Это она с виду такая строгая. На самом деле настоятельница – сама доброта. Уж я-то ее знаю. Наказывать за прогулки она не будет. Это точно. Максимум – сделает выговор со строгим лицом. Мол, «Да как вы посмели! Да о чем вы думали!»

– Ну, тогда…

Я остановился у аудитории, и Лада добавила:

– Подумай. Все, я пошла. А то моя новая подруга наверняка соскучилась.

Девушка прошла в аудиторию. Остановилась у входа, словно кого-то искала. Затем улыбнулась и прошла к парте, за которой сидела… Чернова. Села рядом с девушкой и о чем-то вполголоса с ней заговорила. Я же направился к столу, за которым сидел Василий.

– А новая знакомая испытывает к тебе симпатию, – послышалось сбоку. Я обернулся. Алешина с интересом смотрела на меня.

– Хотя ее симпатия понятна, – продолжила Ксения. – Ведь Никита Святогоров спас ей жизнь. Как рыцарь в легендах. Теперь ты ее кумир.

В голосе девушки слышалась плохо скрытая издевка. Я открыл было рот, но в этот момент прозвенел звонок, и в аудиторию вошла дама лет сорока в белой рясе Синода. И строгое лицо преподавательницы мне почему-то не понравилось.

– Итак, господа, меня зовут Алена Варламова, – сухо начала она, обращаясь к залу. – Я преподаю создание сущностей. Открываем тетради и записываем название лекции…

После такого начала у профессора Емельянова я немного расстроился. Но открыл лежавшую на столе тетрадь и принялся записывать за преподавателем.

Глава 15

Занятия в поле

– Самое скучное мероприятие из тех, где мне приходилось присутствовать, – поделился Микулин, как только мы вышли из аудитории.

Я промолчал. Лекция и правда была скучной. Я едва не заснул, пока слушал монотонный голос преподавателя. Осталось две пары. Обе практические, что радовало.

Первым было боевое мастерство, которое проводилось на свежем воздухе. На той самой тренировочной площадке, откуда вчера мы отправились в погоню за «призраком». Именно так я прозвал вчерашнего гуляющего по лесу человека.

На площадке уже, переговариваясь, столпился народ. Но замолкли, едва прозвенел звонок. И к нам вышел тот самый мужчина, который должен был проводить введение в предмет. Только в этот раз из-за правого плеча парня торчал угрожающих размеров меч. Подобные я видел на картинках книг сказок.

– Добрый день, господа и дамы, – нараспев начал он. – Построиться!

Наученные общением с Марьей, все быстро выстроились в линию. Причем в этот раз у нас получилось почти правильно. По росту. Но преподаватель, видимо, остался доволен.

– Хорошо. Итак, добро пожаловать на первое практическое задание по бесоборничеству.

– А теоретических не будет? – послышалось из строя.

Преподаватель осмотрел шеренгу в поисках весельчака и протянул:

– Мой дед был знаком с одним человеком, который работал вместе с парнем, что жил в другом городе. Так вот его племянник говорил: «Толку от теоретических занятий в боевых дисциплинах мало. Ты можешь много читать про то, как правильно делать Плетения, но в первом практическом бою тебя обязательно изобьют».

Мы только кивнули.

– Ясно?

– Понятно, – послышался нестройный хор голосов.

Преподаватель же достал из кармана яблоко, протер его о рукав рубахи и откусил большой кусок.

– Экая у него витиеватая манера общения, – тихо сказал я стоявшему рядом Микулину.

Парень едва заметно кивнул:

– Это Иванушка. Легенда. У Калинова моста он убил двенадцатиглавого змея.

Я хотел было уточнить, один ли Иванушка участвовал в бою, но преподаватель зыркнул на меня таким злым взглядом, что я решил отложить расспросы до лучших времен.

– Итак, как некоторые из вас догадались, меня зовут Иван, – продолжил он. – И – да. Я действительно убил двенадцатиглавого змея на Калиновом мосту. Но бились мы вместе с названым братом Иваном. На этом приветственная часть окончена. Переходим к практике. Кто из вас обучен Плетению вызова клинка?

Несколько человек, среди которых были Микулин и Иванова, подняли руки. Остальные недоуменно переглядывались.

– Остальные – запоминаем Плетение, – продолжил преподаватель.

Он прочертил в воздухе несколько сложных узоров, которые ярко вспыхнули и тут же растворились.

– А теперь – записываем его.

Мы послушно прошли в зону медитации. Коврики были удобными. Мягкими. Я сложил руки в молитвенном жесте и погрузился в комнату. Прошел к столу и вписал нужное Слово в книгу. Плетение вспыхнуло и растворилось. Значит, ничего в закорючках не перепутал.

Способность оказалась бесцветной. Универсальной для всех Сил. Ну, посмотрим.

Я закрыл глаза и медленно опустился на коврик. Вскочил на ноги, ожидая, пока из транса выйдут остальные.

– А теперь – попробуем призвать оружие, – терпеливо продолжил преподаватель, когда последний ученик открыл глаза.

– Но зачем нам оружие? – непонимающе спросил кто-то из студентов. – От клинков отказались тысячу лет назад. Когда аристократы получили Силу. Драться на ножах – удел плебеев.

Иванушка хитро прищурился.

– Потому что железо – единственное, чего боится нечисть, – ответил он. – И одержимые. Которые по окончании курса станут вашими основными целями. Поэтому вам придется обучаться «плебейскому» стилю боя. Тем из вас, кто хочет остаться в живых. Остальные могут прямо сейчас уйти прочь. Пусть земля вам будет перьями.

Больше вопросов не было.

– Итак, господа, – начал Иванушка. – Начинаем.

И воздух загудел от выброшенной Силы.

Я сосредоточился и коснулся Плетения. Но оно не отозвалось. Я попробовал еще раз. Безрезультатно.

В широкую ладонь Микулина легла рукоять огромной дубины, шипы которой блестели. Мой товарищ оказался первым, у кого вышло.

– Быстро ты, – поразился я.

Но тот лишь отмахнулся:

– Все дело в практике.

– И долго ты практиковался? – полюбопытствовал я.

– Каждый день с тех самых пор, как открылась Сила, – довольно ответил напарник и ударил дубиной по земле. В воздух взлетели комья земли и трава.

Я еще раз коснулся Плетения. Но результат был нулевым.

– И-и-и-и, – послышался радостный визг Ивановой.

Я обернулся. Признаться честно, я хотел посмотреть, как хрупкая девушка будет управляться с дубиной. Но в ладошке Лады был топорик с загнутым вниз лезвием. Удобный как для метания, так и для ручного боя. Выходит, для каждого класса оружие разное.

– Первый раз получилось, – восхищенно поделилась радостью Лада, рассматривая топорик.

– Плетение весьма… хитрое, – кивнул Иванушка. – Не у всех получается с первого раза. Вся сложность в том, что вам придется довести активацию до автоматизма. Нечисть не будет стоять и ждать, пока вы вооружитесь.

– А почему у меня не выходит? – удивленно спросила Королева.

Девушка стояла с пустыми руками и растерянно смотрела на более удачливых бойцов.

– Плетение может долго привыкать к твоему цвету Силы, – пояснил Микулин. – Это одно из самых сложных Плетений уровня мастера. Тренировки по отработке могут занять несколько дней. Или месяцев.

– Ваш друг прав, – подтвердил Иванушка. – Терпение и вера в то, что все получится.

Следующим, кто освоил Плетение, была Алешина. В руке девушки словно по волшебству появилось длинное копье. На обитом железом древке даже развевалось небольшое полотнище с гербом семьи.

И мы продолжили тренироваться. К концу практического занятия моя спина взмокла, а на лбу выступили крупные капли пота. Воздух в груди сипел и клокотал. Но… оружие так и не откликнулось.

Хотя отказывало Плетение не мне одному. Волков тоже не смог похвастаться оружием в конце занятия. Но, по-видимому, его это не особо волновало. Он просто стоял, прислонившись к столбу-манекену, и лениво жевал травинку.

Когда прозвенел звонок, я выдохнул с облегчением. Перед глазами уже плясали разноцветные круги.

На плечо легла широкая ладонь Микулина.

– Хватит. А то не ровен час уйдешь на другую сторону. А я лишусь друга. Их у меня и так немного.

Тяжело дыша, я остановился и утер пот со лба. Парень прав. Пора прекращать это занятие.

Иванушка, который наблюдал за тренировками, довольно подытожил:

– Молодцы. Не думал, что у некоторых получится так быстро.

Последняя фраза была адресована Черновой, которая стояла, сжимая в руке короткий меч. И от похвалы учителя щеки девушки зардели.

Я же, тяжело дыша, сел на траву и вытащил из кармана расписание. Отмучаюсь последнее занятие. А потом душ и спать. А уж вечером что-нибудь придумаем. Покосился на список. Последним было таинственное занятие в поле.

Иванушка посмотрел на наручные часы:

– У вас есть десять минут на то, чтобы переодеться в полевку. Потом мы идем в Лихолесье. Последняя пара будет там.

– Но… – растерянно начала было Королева.

– Все согласовано с преподавательским составом, – успокоил ее Иванушка. – Время пошло.

И все торопливо бросились к общежитию.

* * *

Я влетел в комнату, прикрыл дверь и торопливо снял с себя форму. Закинул ее в бак для грязных вещей. После практических занятий на полигоне она только что колом не стояла. Подошел к шкафу и принялся торопливо перебирать вешалки в поисках формы. Увлеченный этим занятием, я не заметил, как приоткрылась дверь:

– Ты бы хоть запирался, пока переодеваешься, – послышался с порога спокойный голос Лады.

– А стучаться тебя не учили? – не оборачиваясь, ответил я.

– Хм. Тоже верно.

По полу затопали тяжелые ботинки. Скрипнула кровать. Видимо, Иванова не собиралась выходить. И мой вид в одних трусах ее абсолютно не смущал.

– Быстро ты переоделась, – оценил я скорость девушки.

– Просто я с утра прочитала расписание. И оставила форму на кровати. Кстати, погода сегодня теплая. Так что советую выбрать легкую куртку.

– О как.

Меньше всего мне сейчас хотелось обсуждать погоду. Я наконец нашел форму и принялся торопливо одеваться. Натянул штаны, надел футболку. Достал с нижней полки армейские ботинки. Обулся и присел, быстро зашнуровывая их.

– Ты зачем пожаловала? – спросил я, заправляя шнурки в высокое голенище. Обернулся.

Девушка лежала поперек моей кровати, раскинув руки и равнодушно глядя в потолок. Стоило отметить, что полевая форма ей шла. А еще она осталась без куртки. И я на секунду задержал взгляд на серой ткани футболки, которая соблазнительно обтягивала высокую грудь.

Лада лениво повернула голову:

– О, ты уже? – она подняла руку и посмотрела на застегнутые на запястье часы. – До сбора три минуты. На твоем месте я бы оставляла форму на видном месте с утра. Если в расписании указано занятие в поле.

– Спасибо за подсказку.

– Должен будешь, – беспечно отозвалась девушка и коснулась кончиком языка верхней губы.

– Ты за этим пришла? – хмыкнул я.

– За «тем».

Дверь скрипнула, и мы оба повернулись.

– Ой, простите, что помешал, – опустив глаза, буркнул Микулин.

– Тебя стучаться не учили? – грозно сведя брови у переносицы, повторила мой вопрос Лада. Только в этот раз он был адресован Василию.

– Да я думал, Святогоров один, – парень кивнул в мою сторону. – А вы тут…

– Успокойся. – ответил я, скатывая куртку. Убрал скатку в капюшон и затянул тесемки, превратив ее в небольшой рюкзак.

– Успеваем?

– Ну, если только бегом, – лениво протянула Иванова и грациозно перевернулась набок.

– Так тогда что ты лежишь? Бежим.

На площадке мы оказались последними. Но прибыли за несколько секунд до того, как Иванушка покосился на часы.

– Время вышло, – объявил он. – Идем.

Ворота открылись, и группа вышла с территории вслед за преподавателем.

– Лихолесье сейчас спит, – начал инструктировать нас Иванушка. – И почти не представляет опасности. Но на вашем месте я бы не отставал от меня. Здесь очень много разных троп и дорожек, которые способны завести вас в глушь. А поисковый отряд может искать вас очень долго.

Я только кивнул, памятуя о том, как Леший водил нас по лесу в пяти минутах ходьбы от опушки.

Преподаватель тем временем вступил за деревья, и мы последовали за ним, оказавшись в лесу.

– Ты это… – послышался за спиной виноватый голос Микулина. – Прости, если помешал.

– Да не помешал ты, – шикнул я, покосившись на идущую в нескольких шагах от меня Иванову. – Девушка просто хотела подружиться. Видимо, ей здесь скучно.

– Понимаю, – хмыкнул Василий, и в его голосе прозвучал смешок.

– О ком говорим? – послышалось сбоку.

Я обернулся. Рядом с нами, словно из ниоткуда, возникли Виктория и Ксения.

– Да так, – отмахнулся я. – Не бери в голову.

Мы шли по широкой тропе, которая то и дело терялась в высокой траве.

– Неуютно здесь как-то, – протянула Ксения, глядя по сторонам. – И тихо.

– В Лихолесье почти нет зверей и птиц, – ответил Василий. – А то, что водится… не советовал бы я сталкиваться с ними.

Алешина поежилась и обхватила себя руками:

– Неудивительно, что вы не поймали беглеца, – сменила тему разговора Муромцева. – Здесь днем-то ничего не разглядишь. А уж ночью и подавно.

– Зато здесь растут очень полезные травы. – добавила Иванова, которая замедлила шаг, словно бы дожидаясь, пока мы ее нагоним. – Наверное, за этим мы и пошли.

Иванушка тем временем свернул на едва заметную тропинку и повел нас за собой.

– Не отстаем, – не оборачиваясь, протянул он. – Скоро будет первая достопримечательность.

Тропка вывела нас на небольшую поляну, в центре которой стояла серая бревенчатая избушка. Над трубой вился едва заметный дымок, а в грязном, затянутом паутиной окне плясали отблески свечи.

– В Лихолесье иногда формируются определенные… объекты, – протянул Иванушка. – Такие, как, например, эта хижина. Она может пропадать отсюда и появляться в какой-нибудь глуши. И тогда для вас появится работа.

– Это еще почему? – не понял Вольгин, который с интересом рассматривал заросшую мхом покатую крышу лачуги.

– Потому что обычно в таких аномальных объектах вызревают самые страшные твари, – пояснил Иванушка. – В этой, например, живет старуха. Она заманивает заблудившихся путников и скармливает их дому.

– Тогда почему ее до сих пор не убили? – удивилась Муромцева.

– Убивали, – кивнул преподаватель. – Но каждый раз она появляется снова. На этом самом месте. Ладно, идем дальше.

Преподаватель обогнул строение, и мы торопливо последовали за ним. Никому не хотелось задерживаться на поляне наедине с домом, который любит есть людей.

Тропинка снова вывела нас на дорогу, и экскурсия затопала дальше.

– Ну ничего себе объекты, – фыркнула Алешина. И я заметил, как вздрогнула Виктория, заслышав это слово.

Василий истолковал слова девушки превратно:

– Ага, интересные штуки порой попадаются в нашем мире. Жаль, их все меньше. Вся работа будет заключаться в том, чтобы ловить одержимых.

Ксения только фыркнула:

– Из-за одного из таких одержимых погиб мой отец. Так что это тоже не самая простая работа.

– Ну, не скажи, – не согласился Василий.

Я же чуть отстал от спорщиков. Остановился, прищурился. И мне показалось, что неподалеку от дороги я заметил кусочек ткани полевой формы, который висел на острой веточке куста. Покосился на дорогу. И шагнул к обочине. Осторожно снял обрывок, рассматривая его. Довольно усмехнулся и убрал его в карман. Теперь у меня есть доказательство для Марьи, что мы были правы.

Взгляд упал на покрытую мхом землю, и я заметил отпечаток подошвы ботинка. Покосился в спину уходящей группе. В кустах раздался едва слышный шепот.

– Идем, – прошипел мне в самое ухо голос Лады. – Здесь недалеко. Я кое-что тебе покажу.

Голос зачаровывал. Словно манил. Девушка взяла меня за руку и лукаво улыбнулась. Коснулась кончиком языка верхней губы. А затем повела за собой. И я шагнул в заросли.

Словно сомнамбула я топал на зов. Под подошвами чавкал мокрый мох, но я не обращал внимания.

Взору открылось покрывало зеленого мха, в разрывах которого темнели лужи стоячей воды. Иногда со дна всплывали и лопались на поверхности большие пузыри. В воздухе пахло тиной и рыбой. Крупная ворона сидела на корявом сухом дереве у дороги и, склонив голову, смотрела на меня блестящим глазом.

Лада каким-то невообразимым образом оказалась сидящей в кресле, которое расположилось посередине ковра.

– Иди ко мне, – поманила меня она. – И ты увидишь что-то важное.

Я шагнул было на ковер, но подошва ботинка так и зависла над трясиной. А чья-то рука ухватила меня за плечо и крепко сжала, заставляя остановиться.

– Далеко собрался, князь Святогоров? – послышался насмешливый голос.

Я обернулся. За спиной стоял Волков. Только нижнюю часть его лица скрывал шейный платок, натянутый до самого носа.

При виде гостя Лада улыбнулась:

– О, вас даже двое. Ну, тем лучше.

– Только вот на меня не действует твоя волшба, тварь, – процедил Волков, почему-то зло сузив глаза. – А коли так хочешь – выберись на берег.

– Ты чего? – непонимающе спросил я. – Это же наша Иванова.

Волков несколько секунд удивленно смотрел на меня, а затем усмехнулся:

– А. Так вот что. А я и думаю: что-то лицо больно знакомое. Простите, княжна, не признал. – Парень склонился в шутливом поклоне. А затем отвесил мне звонкую оплеуху: – Да приходи ты в себя, дурень!

Удар ожег щеку. И лицо Лады перекосилось от гнева. А затем она широким прыжком перемахнула через ковер и приземлилась рядом с нами.

Волков отпустил меня и резко отпрыгнул. Сделал он это на удивление быстро и ловко. Но Силы я не почувствовал. А затем Иванова подернулась, и мне показалось, что вместо нее у края ковра стоит неповоротливое безглазое толстое существо, покрытое грязью, водорослями, улитками, насекомыми и рыбьей чешуей.

– Ты серьезно решил со мной драться? – послышался голос Волкова.

Я обернулся. И замер с открытым ртом. Ногти парня удлинились и поблескивали.

– А я и думаю, что псиной так пахнет? – проревело чудище. И бросилось на нас.

Плетение очистительного огня словно само легло в ладонь, и я ударил молотом. Но мощное заклинание под Усилением даже не остановило тварь. Оно взмахнуло лапой, и мне показалось, что ребра хрустнули. Я едва успел кинуть на себя Щит, в ушах засвистел воздух, и через секунду в спину что-то больно ударило, выбивая дух. Щит слетел, будто и не было его. Сознание помутилось. И я затряс головой, пытаясь прийти в себя.

Волков тем временем ловко отпрыгнул от атаки чудища, увернулся от лапы, поднырнул под нее и полоснул по открывшемуся боку когтями. Тварь взревела. И мне показалось, что затряслись толстые стволы деревьев. Брызнула зеленая кровь. А парень уже стоял за спиной болотного существа и вонзил когти в сутулую спину, вспарывая противника сверху вниз. Чудище взвыло, закрутилось на месте, пытаясь сбросить бойца. Взмахнуло рукой, сбивая его на мох. И припадая на правую ногу, быстро заковыляло к болоту.

– Эй, ты куда? – весело крикнул ей в спину встающий на ноги Волков. – Мы еще не закончили.

Но ответом ему были лишь пузыри, поднимающиеся над темной водой.

– Вот и поговорили, – просипел Волков. Развернулся и, пошатываясь, направился ко мне.

– Ты чем слушал? – спросил он, протягивая мне руку и помогая встать. – Плетения на них почти не действуют. Вернее, не на всех. И только ослабляют, но не убивают.

Я ухватился за ладонь. С трудом поднялся на ноги. Коснулся ладонью затылка, испачкав пальцы в чем-то липком. Поднес руку к глазам, растирая красное. В глазах двоилось, сознание мутилось, и я торопливо коснулся Плетения восстановления. Но Волков только хмыкнул:

– Тебя сильно притравило. Магия не поможет. Идем. У нас мало времени. Иначе яд свалит тебя с копыт.

Он потянул меня в сторону, и я, пошатываясь, последовал за однокурсником.

– Кто это был?

– Милая дева, – усмехнулся парень. – Да болотник это. Умеет, тварь, наводить морок и заманивать в трясину. И ядом травит, чтобы жертву подчинить. А потом топит и съедает. Ты зачем с тропы-то сошел?

Я только промычал что-то невразумительное. Покосился на бок парня. И обмер: из зеленой ткани торчал покрытый красным толстый сук. Который пробил тело насквозь. А вокруг быстро расплывалось темное пятно.

– Ну, ты чего? – переспросил парень и только сейчас заметил сук. – А, это.

Говорил он буднично. А затем схватился за палку, охнув, потянул на себя. Выдернул и отбросил в сторону:

– Зацепило, наверное, когда болотник меня с ног сбил. Не заметил, пока тварь не скрылась.

Я только кивнул и покачнулся, готовый вот-вот упасть в мох. И Волков поморщился:

– Так не дойдем. Эх, не люблю это дело. Но…

Он задрал голову к небу, забормотал что-то на непонятном языке. А затем, мне показалось, что парень меняется. Лицо вытянулось, покрылось серой шерстью. Плечи стали шире. А руки выгнулись. Миг, и передо мной стоял огромный, мне по грудь, серый волк.

– Ну, идем, Никита Святогоров, – пролаял он.

Пасть, полная длинных, как кинжалы, острых зубов, щелкнула, ухватив меня за ворот футболки. Я очутился на спине, вцепился в серую шерсть. А волк кинулся в чащу.

– Только не свались, Святогоров, – донеслось до меня. – И главное – сознание не теряй. А то унесут тебя гуси-лебеди на ту сторону. А оттуда дороги назад уже нет. Только в виде одержимого.

Где-то впереди послышался лай собак. А вскоре волк вынес меня к хижине. Той самой, которую еще недавно показывал нам Иванушка.

– Решил скормить меня дому? – усмехнулся я.

– Открой, хозяин. Мы заблудились и нам нужна помощь, – вместо ответа провыл волк.

Некоторое время царило молчание. А затем грубо сколоченная деревянная дверь со скрипом открылась. На пороге появился человек в длинном черном плаще и широкополой шляпе, поля которой скрывали лицо. На поясе висела смотанная ржавая цепь, к концу которой был приделан крюк. И на остро заточенном лезвии я увидел бурые пятна, будто от спекшейся крови. Он шагнул к нам. Раздался мелодичный звон колокольчиков. Или шпор. В правой руке он сжимал пять цепей. С которых к нам рвались, роняя из пастей пену, большие черные собаки.

Незнакомец взглянул на незваных гостей из-под полей шляпы и довольно усмехнулся. Коснулся ладонью висевшего на поясе крюка.

– Корм пожаловал. Я как раз собирался кормить своих псов.

Глава 16

Лихо

Пробуждение было резким. Будто бы кто-то наотмашь ударил меня по лицу.

Холод. Первое, что я ощутил, был холод. А еще свет. Настолько яркий, что пробивался даже сквозь плотно сжатые веки. Ну, и веселые голоса. Я лежал на чем-то теплом и мягком. Ноздри щекотал аромат свежезаваренного отвара. Я открыл глаза и, тяжело дыша, уставился в потолок, рассматривая серые от времени стропила. На одном из бревен, на тонкой нити-паутинке болтался мертвый паук. Потолок зиял дырами, в которых копошились летучие мыши. А еще здесь было очень холодно. Казалось, что выдыхаемый воздух поднимался паром. Нужно встать. А то так и почки застудить недолго. Я резко сел. Осмотрелся.

Прямо над моим топчаном свисала масляная лампа, которая на удивление ярко освещала единственную комнату лачуги.

Внутри изба была грязной. Словно здесь что-то горело, и стены с потолком закоптились до черноты. Пол оказался завален мусором, будто кто-то нарочно намел сюда всякого с улицы. Серые доски рассохлись, то тут, то там виднелись большие щели.

В углу потрескивала печь. Огонь облизывал крупно колотые поленья. А рядом с источником огня за столом сидели двое. Одним из них был Волков, мой однокурсник. Куртка полевой формы висела на спинке колченогого стула. А второй был широкоплечим бородатым мужчиной, которого я видел впервые. Они пили отвар и играли в карты. На грубо сколоченной столешнице стоял закопченый чайник.

Из угла послышалось ворчание и лай. А следом из темноты вышел огромный пес. Он подошел к лежанке и сел на пол, глядя на меня. Но не зло, а скорее, с интересом. Словно лаем он давал понять, что я очнулся. И заслышав знак, сидевшие за столом оторвались от игры и обернулись ко мне.

– О, пришел в себя, – добродушно пробасил мужик. – Быстро. Вот что значит белая Сила. Перемолола яд.

Волков только кивнул и сделал глоток исходящего паром чая из алюминиевой мятой кружки.

Лицо парня было чуточку бледным. Но он совсем не был похож на того, кому недавно распороло бок. Неужели мне все это привиделось?

Я замотал головой, пытаясь прогнать морок. Заметив мою реакцию, Волков усмехнулся. И мне показалось, будто клыки у него чуточку больше обычного.

– Эк сильно же тебя болотник притравил, князь. Едва откачали.

– Благодарю.

– Не меня. А вон его, – парень кивнул в сторону бородача. – Если бы не его отвары… Хорошие, кстати. Вкусные.

Однокурсник сделал еще один большой глоток.

– Да, травы в этих местах особенно полезные, – расплылся в улыбке бородач.

– И про то, что тебя в бок ранили, померещилось? – уточнил я.

Вместо ответа однокурсник задрал футболку. На коже не было даже шрамов.

Привидится же такое. Я поскреб затылок. Нащупал наложенную повязку. Память о встрече с деревом.

– А мужик в шляпе и с собаками, который нам дверь открыл?

Бородач расхохотался:

– А, ты про это. Я просто пошутил. Один почитай здесь живу. Вот и отваживаю так любопытных.

– Хороши шутки, – буркнул я.

Лесник только развел руками:

– Ты уж прости. Если бы я не отваживал гостей – в лесу было бы не протолкнуться от любопытных туристов. Аристократы старых семей весьма самоуверенны.

Я зашевелился и слез с топчана. Голова закружилась, и я покачнулся, пытаясь удержать равновесие. Но в целом чувствовал себя нормально.

– Не пора ли нам…

– Как проводник решит, – Волков кивнул в сторону бородача. – Сами мы отсюда вряд ли сможем выбраться. Дороги и тропы перепутаны.

– Как это? – не понял я.

– Это, малец, значит, что ты по дороге можешь идти – а кругами блуждать, – терпеливо ответил Лесник.

– Леший будет путать? – со знанием дела уточнил я.

Лицо бородача нахмурилось.

– Убили вчера Лешего, – с неохотой ответил он.

У меня от такого заявления аж челюсть отвисла:

– Убили? – глупо переспросил я. – Как?

– Ага, – просто ответил здоровяк. – И прибили гвоздями к дубу. Так что прошел уже Лесовик через Калинов мост.

Я молчал. Интересно, кто смог расправиться с хозяином леса?

– А группа? Они как выберутся?

– Ну, если студентики с Иванушкой, то Ягиня укажет им путь, – ответил мужик. – Ладно, идем. Выведу я вас. Заодно лес обойду.

Крепко сколоченный стул скрипнул, когда бородач встал из-за стола. Я же быстро обулся, подхватил куртку. Сунул руку в карман штанов. Обрывок формы был на месте.

* * *

Всю обратную дорогу мы шли молча. Лесник бодро топал по тропе, освещая путь старым масляным фонарем. Одна из собак бежала впереди хозяина. Остальные тут же свернули с дороги и скрылись за кустами, едва только бородач выпустил их из сторожки.

Иногда Лесник сходил с дороги на едва заметную тропу, которая приводила нас к полянам. На одной из таких полян я и заметил ту самую избу-людоеда.

– Как ты узнал, что болотник увел меня? – поинтересовался я у идущего рядом Волкова.

– Ну, у меня есть чутье, – хитро ответил однокурсник. – Оно и привело к болоту. Хорошо, что успел. Пока ты не шагнул в топь к Ладе.

Я ненадолго замолчал, и парень воспринял это по-своему:

– Да не волнуйся. Не расскажу я про твои галлюцинации. Вернее, про того, кто в них присутствовал.

Внезапно Лесник остановился. И я едва успел сбавить шаг, чтобы не врезаться в широкую спину.

Мужчина, водя по сторонам фонарем, стоял на краю поляны, в центре которой красовалась прогалина. Нахмурил брови. Взгляд Лесника вдруг стал цепким и колючим. А на лице проступила тревога. Вид нашего проводника без слов говорил: произошло что-то очень нехорошее.

– Здесь тоже должен быть дом? – с недобрым предчувствием уточнил я.

– Угу, – пробасил Лесник в ответ. – Должен быть.

Я вспомнил, что некоторые объекты могут перемещаться из Лихолесья, и по спине пробежал холодок. Неужели один из таких вот ушел погулять?

– Идем, – произнес Лесник. – Нам нужно как можно быстрее добраться до вашего корпуса.

* * *

Машину трясло, подбрасывая на кочках. Но сидевший за рулем парень привык к таким поездкам. Дороги здесь не было никогда. Иначе он, Василий Старцев, лишился бы работы.

Он был контрабандистом. Как и его отец. И зарабатывали они на перевозке не совсем легальных грузов.

Каналы поставки за годы были отработаны до мелочей. В области, неподалеку от границы, было организовано два десятка схронов, в которых оставляли груз. Задачей Старцева же было забрать его и доставить заказчику.

Навигатор засбоил, и Василий с удивлением посмотрел на приборную панель. Такого здесь не случалось. Да, здесь, конечно, глушь. Но сигнал со спутника доставал даже до таких мест. Неужели техника, долгие годы служившая верой и правдой, все же приказала долго жить?

Словно в подтверждение этих мыслей навигатор пискнул и отключился. А через секунду машина заглохла.

– Давай же… – прошипел Василий, раз за разом поворачивая ключ в замке зажигания. Но все было безрезультатно. Стартер не реагировал на манипуляции.

Старцев зло ударил ладонью по рулю. Вышел из машины, захлопнул за собой дверь. Достал из кармана пачку сигарет и золотистую зажигалку. Металл корпуса был вытерт и исцарапан, да и работала она через раз. Но Василий был суеверен и продолжал таскать ее, считая счастливой. Когда она лежала в кармане, он чувствовал себя в безопасности и был четко уверен, что с ним ничего не случится. С ней Старцев понимал, где фарт, а где беспонт, где поджидает засада пограничной службы, и стоит ли соваться в схрон.

Василий несколько раз чиркнул колесиком, высекая искру, закурил и присел на капот, обдумывая дальнейшие действия.

Обратная дорога займет часа три. Потом еще нужно будет договориться с Василичем, единственным на всю деревню владельцем тягача. Перегнать машину в сервис, чтобы посмотрели, что с ней случилось.

Василий задумчиво взглянул в сторону схрона. Полчаса пешей ходьбы. Да и груз там не тяжелый.

Старцев открыл заднее сиденье автомобиля и вытащил семидясетилитровый туристический рюкзак. Забросил его за спину и затопал в сторону схрона. Дорогу он знал наизусть.

Но что-то пошло не так. Мелькали заметки на деревьях, но схрона не было. И спустя пару часов ходьбы Василий понял, что бродит кругами. В лесу, где контрабандист с детства знал каждый куст.

«Чертовщина какая-то».

Над лесом быстро сгущались ранние осенние сумерки. Небо затянуло низкими тучами, начал накрапывать дождь. И порядком измотанный контрабандист, который уже совсем отчаялся выбраться, вышел к охотничьей сторожке. Строение было старым, скособоченным, вросшим в землю, с заваленной замшелыми ветками и палой листвой крышей. Окна дома были забраны потемневшими от времени досками. Сквозь щели виднелись мутные стекла. Василий с опаской покосился на крыльцо, которое вело к покосившейся, грубо сколоченной двери. Продавленные ступени зияли проломами. Дверь с протяжным скрипом распахнулась, приглашая контрабандиста внутрь.

Пахнуло мхом, стоячей водой и гниющей ветошью. Под потолком забилась летучая мышь, которая не решилась выпорхнуть и застыла на месте, пуча глаза-бусинки и открывая зубатый рот.

«Заночую здесь. А завтра пойду в деревню».

В единственной комнате царил мрак. Темнота скрадывала предметы, оставив только силуэты.

Он устало сел на стоявшую у стены лавку. Ноги гудели от ходьбы. Каждая мышца отдавалась болью. Желудок сводило от голода, но припасов не было. В планы контрабандиста не входила многочасовая прогулка по лесу. Он прислонился к бревенчатой стене и посмотрел в потолок. Пошарил по карманам. Вытащил фонарик, включил его и поставил на стол. Осмотрелся.

Убранство сторожки было скудным. Потрескавшаяся печь в углу, несколько пустых полок вдоль стен. Под потолком висели пучки пыльных рассохшихся трав. Широкая лавка растянулась у занавешенной грязной тряпкой окна. Большой стол когда-то был добротным, но кто-то однажды сломал его и наскоро скрепил ножки со столешницей длинными темными гвоздями.

Но это контрабандист заметил мельком. Все внимание привлекло то, что он поначалу принял за мешок. Но на полу сидела девушка. Руки ее были заведены за спину, а ноги туго связаны на лодыжках толстой веревкой. Она подняла голову, сжавшись и со страхом глядя на ночного гостя. Красивая, тонкокостная, с аккуратным носиком, пухлыми губами и длинными ресницами, отбрасывающими кружевные тени на бледные щеки. Правда, красивое лицо портили кровоподтеки и ссадины. Сарафан был изорван и болтался лохмотьями.

– Сжалься, незнакомец, – попросила она тонким голосом. – Развяжи меня.

– Ты как здесь очутилась? – только и смог выдавить из себя потрясенный контрабандист.

– По лесу гуляла, грибы собирала. А налетели лихие люди и притащили сюда.

Она снова всхлипнула и попыталась что-то сказать. Но язык подвел несчастную.

Контрабандист взглянул на нее. Но теперь в глазах парня мелькнул совсем другой интерес.

– Хорошая история, – протянул он и встал с лавки. – Знаешь байку про глухомань?

Девушка сглотнула и замотала головой.

– Так вот. Едет мужик по лесу, и вдруг на дорогу девушка выбегает. Одежда разорвана, рожа разбита. Сама трясется вся. И просит жалобным таким голосочком: «Увези меня отсюда, мужик». Ну, тот и спрашивает: «А что с тобой приключилось-то, красавица?» Та и отвечает: «Да завезли меня в лес подонки, надругались и бросили. Я и кричала, и на помощь звала. А тут такая глухомань». Ну мужик и уточняет: «Глухомань, говоришь?»

Он хохотнул, довольный собственной шутке. Подошел вплотную к девушке, присел напротив, с интересом рассматривая добычу. На бастарда или аристо пленница похожа не была.

«Красивая. Отмыть ее, да раны залечить. Такую и продать можно. И заплатят за нее куда больше, чем за товар. На Востоке таких любят. Там полно всяких извращенцев. С руками оторвут в гарем. Мистики сломают ее как личность и превратят в красивую и послушную куклу для развлечений».

За спиной прошелестел порыв ветра, поднимая с пола лесной мусор. Спина пошла мурашками. Василий обернулся. И в этот момент стоявший на столе фонарь с глухим стуком упал на пол и покатился. Луч света погас.

– Черт.

Василий вытащил из кармана зажигалку, попытался ее зажечь. Но вышло у него это не сразу. А когда маленький огонек разогнал мрак, Василий отшатнулся и сел на пол. Вместо девушки у стены сидела грязная баба в сером изодранном сарафане. Высокая, ссутулившаяся, с длинными руками. Ее лицо было изрезано глубокими морщинами. А на кончике длинного крючковатого носа красовалась большая бородавка. Спутанные седые волосы свисали редкой паклей. А еще на кривом лице был только один глаз. Веревок видно не было.

Она протянула руки. И Василий заметил, что длинные пальцы заканчиваются огромными, как у медведя, когтями. Ими она и схватила парня за плечи. Василий вскрикнул, когда неожиданно сильные пальцы впились в кожу, пробив толстую куртку. Приблизила лицо. И Старцев заметил, что теперь она смотрит на него как на добычу.

– А вот про глухомань ты был прав. Хоть кричи, хоть не кричи – все одно никто не услышит.

Голос у нее был похож на хриплый змеиный шепот, продирающий до самой души.

Она повернула голову и одним движением губ задула зажигалку. А затем в темноте послышался истошный крик. И довольный смех, который эхом разнесся по лесу, распугивая птиц.

Глава 17

Посиделки

Марья уже встречала нас у ворот. И судя по виду, настоятельница была недовольна. За спиной женщины маячили обеспокоенные чем-то Муромцева, Алешина и Микулин. А рядом с ними с задумчивым видом стояла Лада.

Заметив нас, Марья поджала губы и грозно свела брови к переносице.

– Надеюсь, за время прогулки по лесу вы успели придумать внятное оправдание, почему отстали от группы?

– На князя Святогорова напал болотник, – просто ответил Волков. – А я решил Никите помочь.

– Иначе я утонул бы в трясине, – добавил я. – Так что он спас мне жизнь.

Марья открыла было рот, чтобы что-то ответить на это заявление, но Лесник шагнул вперед.

– Мне нужно с вами поговорить, – прервал он ее. Взял девушку за локоть и отвел в сторону: – Наедине.

Едва они скрылись в холле, троица подошла ко мне:

– Слава Спасителю, ты жив, – выдохнула Виктория.

Лада неожиданно молча обняла меня. И прошептала на ухо:

– Зачем ты сошел с тропы?

– Я не… – начал было, но девушка меня оборвала.

– Я видела, как ты отстал. Но не стала сдавать тебя Марье.

– Спасибо, – только и смог произнести я.

– Благодарю вас, что спасли нашего друга, – Микулин подошел к стоявшему в стороне Волкову. – Уж не знаю, как вам двоим удалось одолеть болотника.

– С болотником бился только Сергей, – покаялся я. – Гад оглушил меня. А потом притравил ядом.

Стоявшая рядом Алешина удивленно подняла брови.

– Вот как? – с интересом спросила она. – А ты не так прост.

Вместо ответа Волков усмехнулся и опустил взгляд. А затем отвел меня в сторону.

– Пока наша гарпия-надзиратель улетела, нам нужно согласовать показания, – воровато осмотревшись, начал он. – Предлагаю следующее: ты отстал от группы, и болотник зачаровал тебя иллюзией. Ты пошел к топи, но тут появился я, и мы вступили в бой.

Я только кивнул. Показания и правда должны совпадать. Иначе Марья, которую Волков любовно окрестил гарпией, начнет задавать ненужные вопросы.

– Остальное ты не помнишь, – продолжил Сергей. – После яда болотника у тебя напрочь отшибло память.

– Отлично.

Волков кивнул и вернулся к товарищам, которые подозрительно поглядывали в нашу сторону. Но подходить и подслушивать не стали.

Мы подошли к группе вовремя. Лесник как раз вышел из кампуса, а через секунду прозвонил колокол, оповещающий нас об экстренном сборе.

– Спасибо, что помогли, – еще раз поблагодарил я Лесника, когда мы поравнялись. Тот только кивнул и поклонился, прикоснувшись пальцами к краям шляпы.

В этот раз мы пришли на сбор первыми. И несколько минут дожидались остальных учеников, которые выползали из комнат и строились в холле.

– С сегодняшнего дня практические занятия в Лихолесье приостановлены, – начала Марья, как только все заняли места в строю. – Посещение леса запрещено даже в сопровождении наставников. За нарушение этого правила последует отчисление.

Я рассматривал настоятельницу, которая прохаживалась вдоль строя. Видимо, новости Лесника здорово ее обеспокоили. Интересно, она знала о том, что Леший был убит и дороги перепутаны? Вряд ли. Иначе мы бы не пошли на эту прогулку. И я бы не заметил висевший на ветке клочок от куртки. Стоп!!!

Я осторожно спрятал руку в карман и нащупал кусок ткани.

– Разойтись! – скомандовала Марья, и студенты потянулись к лестнице.

Я же отстал от группы и подошел к Марье.

– Мне нужно с вами поговорить, – тихо попросил я.

Боковым зрением я заметил, как Волков, который уже подошел к лестнице, замедлил шаг и покосился на нас.

– Чего тебе, Святогоров? – недовольно спросила настоятельница.

– Помните, я говорил вам, что кто-то ходил вчера в лес? Так вот. У меня есть доказательства.

Я достал из кармана клочок ткани и положил его на стойку ресепшен. Настоятельница покосилась на улику.

– И как же ты ее добыл? – иронично спросила она.

– Заметил на ветке куста у дороги, – тут же ответил я.

– И сошел с тропы, чтобы его забрать? – тут же спросила настоятельница.

Ее взгляд прожигал меня. Словно бы она смотрела мне в душу. И если я совру…

– Нет, что вы, – мигом ответил я. – Просто он висел довольно низко. Вот остальные и не заметили.

Настоятельница взяла со стола обрывок, повертела его в руке, придирчиво рассматривая.

– Завтра я устрою проверку, – проворчала она. – А теперь прошу: избавьте меня от своего общества. Вы меня утомили.

Я только пожал плечами и направился к лестнице.

* * *

– О чем ты говорил с гарпией?

Волков ждал меня в коридоре второго этажа. И едва я поднялся по лестнице, он тут же пристал ко мне с расспросами. Вид у парня был немного встревоженный.

– Да так, – отмахнулся я.

Сергей смерил меня недоверчивым взглядом. Затем воровато осмотрелся по сторонам:

– Слушай, я спас тебя. А ты пытаешься что-то от меня утаить. Разве друзья так поступают?

Я помедлил с ответом, взвешивая, стоит ли моему товарищу знать о том, что вчера кто-то покидал кампус.

– Ладно. Так и быть. В общем, ты уже в курсе, что кто-то вчера выходил с территории в Лихолесье.

Волков кивнул:

– Ага. Гарпия собирала людей. Кому-то показалось, что… стоп. Так этот переполох был из-за тебя?

– Да тихо ты! – шикнул я. – Но в общем да.

И я вкратце рассказал Сергею историю о том, как мы заметили и пытались поймать ночного гуляку.

– Вот дела, – протянул парень. – Ну вы даете. И не побоялись же идти в лес, да еще и вечером. Там люди днем плутают. Повезло вам, что Леший еще был жив и вывел вас. Подожди! То есть вы были последними, кто видел хозяина леса?

– Думается мне, последним его видел ночной гуляка, – медленно ответил я.

Сергей удивленно поднял бровь.

– Думаешь, кто-то из студентов убил хозяина леса? – тихо спросил он.

– Думаю, что все началось, когда мы пришли в Лихолесье, – парировал я.

Нашу перепалку оборвали едва слышные голоса, которые донеслись с холла первого этажа.

– Я предупреждала, что добром это не кончится! – донесся голос Марьи, и мы замерли, вслушиваясь в каждое слово.

Собеседник ответил настоятельнице, но слов я не разобрал. Я даже шагнул к лестнице, но Волков ухватил меня за рукав. И приложил к губам указательный палец, призывая к тишине.

Марья что-то сказала собеседнику, а затем раздались удаляющиеся шаги. Волков задумчиво потер ладонью подбородок.

– Интересные дела, – пробормотал он.

– Что? Только не говори, что ты разобрал, о чем они беседовали.

– Разобрал, – кивнул Сергей. – Помнишь ту поляну, где не было хижины?

– Угу, – подтвердил я.

– Так вот там жило Лихо. И теперь оно путешествует где-то поблизости. Вместе с лачугой.

Я не знал, что такое это самое Лихо. Но судя по названию, ничего хорошего оно принести не могло.

– И это тоже случилось после того, как мы приехали на учебу, – заключил Сергей.

– Хороший у тебя слух, – с уважением протянул я. Но Волков только отмахнулся.

– Княжич, куда пропал? – послышался за спиной голос Муромцевой.

Я обернулся. Виктория и Ксения стояли неподалеку, наблюдая за нами.

– Ладно, князь, – Волков хлопнул меня по плечу. – Свидимся завтра на занятиях.

Он направился к лестнице. Я же подошел к друзьям.

– Ты где пропал? – с интересом уточнила Муромцева. Ксения же задумчиво смотрела вслед удаляющемуся Волкову.

– Да так, – отмахнулся я. – Хотел поболтать с новым знакомым.

– Чудной он, – произнесла Алешина. – Ладно, идем.

Ксения взяла меня за руку и потащила в женское крыло.

* * *

Микулин уже ждал нас в комнате Муромцевой. Он сидел за столом и наблюдал, как качается голова у стоявшего на столешнице болванчика в виде человечка со шляпой-мухомором. Когда голова переставала качаться, Василий легким щелчком пальца снова заставлял ее раскачиваться.

На столешнице стоял чайник и четыре кружки. А на блюдце лежала нехитрая снедь с кухни.

– Тебя не учили, что трогать чужие вещи – плохо? – строго спросила с порога Виктория.

И Василий сразу вскочил со стула, спрятав руки за спину:

– Да вас только за смертью посылать, – буркнул он.

Муромцева махнула рукой и села на кровать. Ксения уселась рядом и подобрала ноги. Мне на кровати места не осталось. Пришлось тащить из угла бескаркасное кресло. Устало плюхнулся в уютную подушку.

– Кстати, как вы выбрались из леса?

– После того как Иванушка заметил ваше отсутствие, группа отправилась на поиски пропавших. Проплутали час, а затем пошли к корпусу. Вот и все.

– Ты лучше расскажи, как вы болотника одолели? – живо вклинился в разговор Василий, разливая по кружкам чай. И я подметил, что напитка парень наливает понемногу.

– Нечисть заманила меня к болоту, чтобы утопить, – начал я, принимая кружку из рук Василия. Сделал глоток, и горло обожгло. На глазах выступили злые слезы.

Ксения и Виктория хихикнули, принимая кружки и отпивая «отвар».

– Предупреждать надо! – сквозь кашель прохрипел я и посмотрел в кружку. – Это что вообще?

Пойло было терпким и вкусно пахло травами.

– Настойка на пяти травах, – хитро ответил Микулин. – Ее еще мой дед готовил. Прекрасно восстанавливает силы.

– И бьет по мозгам, – отметил я.

Приятель только развел руками:

– Ну, не без этого. На!

Он протянул мне дольку лимона. Я взял закуску и проглотил, не чувствуя вкуса.

– Так что было дальше? – как бы между прочим спросила Ксения.

– Дальше пришел Волков и…

Я замялся, раздумывая, стоит ли рассказывать о том, что мне почудилось.

– В общем, он один загнал болотника в топь. И мне показалось, что у Волкова после драки бок был распорот. А еще мне показалось, что Сергей обернулся в волка.

Василий присвистнул:

– Вот это притравило тебя, братец. Да ты пей отвар. Он хорошо яд выводит.

Я сделал еще один глоток. Только в этот раз поменьше. И тут же закусил протянутой долькой лимона. Поморщился.

– В общем, Лесник и рассказал, что нашел тело Лешего. Который нас с Микулиным выводил из чащи.

– Какого Лешего? – не поняла Ксения.

Василий потупился.

– В общем, вчера мы заблудились в чаще. И встретили хозяина леса. Он вывел нас, а потом пошел искать ночного путника. Ну и, наверное, нашел.

– Интересно, кто с нашего курса может так разделаться с не самым слабым существом? – протянула Муромцева.

Беседу прервал робкий стук в дверь.

– Войдите, – крикнула Виктория.

Створка приоткрылась, и в комнату заглянула Лада.

– О, вот вы где, – обрадованно начала она и вошла в комнату. Виктория от такой наглости нахмурилась, но Иванова сделал вид, что этого не заметила. Или и правда не заметила.

– А я зашла к Черновой, но та готовится к завтрашним занятиям и не очень рада меня видеть. Ну, я и пошла искать Никиту. У него закрыто, вот решила поискать его у друзей.

Девушка прошла к креслу, в котором я развалился, и села рядом прямо на полу, поджав под себя ноги.

– А о чем вы здесь секретничаете? – живо поинтересовалась она.

– Да так, – отмахнулась Ксения. – Кстати, спасибо. Ты же сказала преподавателю, что Никита пропал.

Я обернулся к сидевшей рядом девушке:

– Выходит, ты спасла мне жизнь?

Щеки Лады покрылись румянцем, и девушка опустила взгляд.

– Не угостите чаем? – робко попросила она. Наверное для того, чтобы перевести тему разговора.

Мы переглянулись. И Муромцева неуверенно произнесла:

– Боюсь, вам не понравится отвар, княжна.

Но Лада оказалась, когда нужно, человеком настойчивым.

– Да ладно вам.

Василий переглянулся с Викторией и лукаво улыбнулся. Затем взял со стола кружку и налил туда отвара.

– Держите, княжна.

– Только пей маленькими глотками, – едва слышно предупредил я. – У него очень терпкий вкус.

Иванова благодарно взяла в руки бокал и осторожно отпила. Ее милое личико на секунду исказилось, а на щеках выступил румянец.

– Хороший, – одобрила она и сделала еще глоток. – Вкусный.

– Угу, – едва слышно пробормотал Василий. – А еще снимает робость и делает человека более уверенным.

Виктория и Ксения рассмеялись.

– Историю про болотника я пропустила? – живо поинтересовалась Лада, делая очередной глоток. Потом удивленно заглянула в кружку и передала ее Василию: – А можно мне еще?

– Вы бы не налегали, княжна, – осторожно предупредил ее я. – Это мы люди привычные.

– Да брось, – беспечно махнула рукой Иванова. – Он слабенький.

С этим заявлением я бы поспорил. Настойка на пяти травах очень легко пьется, но также легко может сбить с ног неосторожно увлекшегося. Впрочем, объяснять это сидевшей рядом Ладе я не стал. Не нянька же я ей, в конце концов.

– Так что там с болотником? – напомнила Иванова, принимая из рук Василия кружку.

И я принялся повторно рассказывать историю с болотником. Умолчав в этот раз про особенности моего нового приятеля.

– Ух ты! – восхищенно прокомментировала историю девушка. – А чем нечистый тебя заманил-то?

– В смысле? – не понял я.

– Говорят, они насылают видения того, что больше всего желаешь, – пояснила Лада. – Ну? Так что заманило тебя в топь?

Она склонила голову и с интересом посмотрела на меня, ожидая ответа.

Лада была уже слегка навеселе. Щеки девушки залил румянец, а в глазах появился блеск, который без слов свидетельствовал о том, что человек может раздвинуть свои границы приличий.

– Да так, – отмахнулся я и сделал глоток горячительного.

Дальше мы пили, рассказывая друг другу истории из жизни. Лидировали в этом мы с Муромцевой. Микулин, Ксения и Лада вздыхали и открывали рты от удивления, что может произойти в приюте. Правда, у Муромцевой были еще и истории из службы в «Висельниках». И стоило отметить, что у гусар бывает немало забавных случаев.

– Ладно, пора заканчивать, – вздохнул Микулин и тяжеловато встал из-за стола. Покосился на часы.

– Скоро отбой. И Марья наверняка пойдет проверять комнаты.

– Гарпия, – протянул я, допивая отвар.

– Хм… А ей подходит, – ответила Алешина и встала с кровати.

– Сожалею, но мне пора вас покинуть.

Вслед за ней вышел Микулин.

Лада же хихикнула и встала на ноги. Покачнулась и взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Я посмотрел на девушку.

– Пойдем, провожу. А то не ровен час поймает тебя Марья в таком состоянии.

– Спасибо, мастер Святогоров. Вы настоящий рыцарь, – Лада неловко сделала реверанс, и я едва успел подхватить ее и тем самым спасти от падения. Взял девушку под локоть и повел к комнате.

– Доброй ночи, княгиня Муромцева, – попрощался я с хозяйкой комнаты и аккуратно вывел Ладу в коридор.

– Тише, не торопись, – прошептал я ей на ухо. Девушка кивнула.

– Первый раз пила? – уточнил я, хотя уже знал ответ.

– Ну, мы пили шампанское, вино. А такую вкусную штуку – да, – с трудом выговорила она заплетающимся языком.

– И зачем так много? Родители не учили, что все хорошо в меру?

– Ой, не будь таким нудным, Святогоров. Тебе не идет, – отмахнулась Лада. – Ведешь себя прямо как отец. Будь дома вовремя, не пей. Достала жизнь по распорядку.

Я кивнул, начиная понимать, почему Лада так радовалась выезду в кампус. Здесь она была подальше от родителей и их опеки. И могла жить так, как сама решит.

– Где ключ? – уточнил я, подведя девушку к двери.

– В кармане. Достань, пожалуйста.

Я сунул руку в карман ее курточки. Девушка вздрогнула, когда моя ладонь коснулась ее живота через тонкую подкладку. И…

Даже сейчас, пьяная, она не была похожа на ту самоуверенную девочку, которая днем лежала на моей кровати. Чудные дела.

Я достал ключ и отпер дверь. Провел девушку в комнату и включил свет. Подвел ее к кровати и осторожно усадил.

– Спасибо, – пробормотала она и легла. Подтянула ноги к груди и засопела.

– Хорошее снотворное, – отметил я, глядя на спящую девушку. А затем взял плед и осторожно укрыл ее.

Ее ладонь схватила меня за запястье. Она подтянула меня к себе.

– Рыцарь заслужил поцелуй, – тихо сказала она.

Ее губы коснулись моих. И я почувствовал ее Силу. Слабую, едва заметную. По коже пробежали искорки. Молнии! А она-то прибеднялась, что цвет Силы обычный. А он у нее синий!

Ощущение было необычным. Оно пьянило, и мне стоило немалых усилий отстраниться.

– Силу могут почуять, – виновато пробормотал я в ответ на удивленный взгляд.

Лада опустила глаза:

– Прости. Я не знаю, что на меня нашло.

– Ложись, – с улыбкой сказал я. Подошел к шкафчику, вытащил чайник и включил его. Достал заварник и порылся в поисках нужного отвара. Ага, таежный. Самое оно с утра после хорошей попойки.

Я достал чай, щедро высыпал его в заварник и залил кипятком. Накрыл крышкой и поставил на термопанель. Настроил нужную температуру подогрева, чтобы отвар с утра был теплым. Обернулся. Княжна уже сладко спала.

Я усмехнулся и подошел к двери. Потянулся к выключателю. И заметил валявшуюся на полу полевую куртку.

Она валялась комком. Вся в грязи, с прилипшими еловыми ветками. А на боку виднелась прореха. Дрогнувшей рукой я поднял куртку и осмотрел ее. На ткани не хватало лоскутка. Именно такого, что я нашел сегодня в Лихолесье.

Глава 18

Логово

Я вошел в комнату и запер за собой дверь. Затем рассеянно включил чайник. Сел за стол и уставился в окно. Мысли лениво ворочались в голове.

Неужели беглянкой была Лада? Зачем девушке было выходить с территории? И тем более – зачем ей нужно было убивать Лешего. Да и смогла бы она совершить такое?

Мне пока еще не довелось видеть, какова Иванова в бою. Хоть и владела она Молниями. Самой редкой Силой, которая встречалась в Союзе. На моей памяти, только один человек из знакомых смог освоить эту школу. И это была Виктория Муромцева.

Чайник выключился, и щелчок кнопки вырвал меня из размышлений. Я сфокусировал взгляд. И замер.

Во дворе стояла Марья. А напротив был тот самый Лесничий. И Иванушка.

Я осторожно встал, выключил в комнате свет. Стараясь не шуметь, тихонько приоткрыл окно. И в комнату ворвался порыв стылого вечернего ветра. Я же замер у подоконника, вслушиваясь в то, что происходит во дворе:

– Синод отчитался о случае пропажи нескольких человек, – послышался тихий голос наставника. – А это значит, что Лихолесье проснулось.

– Детей нужно отправить в город, – добавил Лесничий. – Здесь неспокойно.

– Нет, – решительно ответила Марья.

– Но в корпусе они будут в опасности! – начал было Лесничий, но настоятельница его оборвала:

– В городе смута. Гражданская война. Семьи выясняют, кто сядет на престол. А охранка вычищает семьи, которые служили императору. Так что в городе курсанты проживут еще меньше, чем в корпусе.

Воцарилось молчание.

– Тогда кому-то нужно найти Лихо, – произнес наконец Иванушка.

– Возьмешься? – уточнила Марья, хмуря брови.

– Один не смогу, – протянул наставник и почесал затылок. – Придется просить помощи у старых товарищей.

– Хорошо, – коротко ответила настоятельница и тряхнула головой. – Негоже оставлять нечисть без присмотра.

Послышались шаги. Дворовой совет расходился. И я хотел было закрыть окно, как услышал голос охотника:

– Я нашел куртку одного из курсантов. Она была вся в крови.

Марья немного помолчала. Затем спросила:

– И чья это куртка?

– Скорее всего курсанта Волкова, – ответил Лесничий. – Который спас Никиту Святогорова от болотника.

А это уже интересно. Я поднялся над подоконником и осторожно выглянул в окно. Лесничий и Марья расположились под фонарем. И в руках мужчина держал перепачканную вещь. Марья взяла ее, принялась проверять карманы.

– Она и впрямь мужская, – подтвердила она. – Только вот с чего вы взяли, что она принадлежала Сергею? Что указывает на это?

Она вывернула карманы, из которых посыпались опавшие листья, сосновые иглы и пыль.

Настоятельница смотрела на охотника, ожидая ответа. Но тот спокойно выдержал ее взгляд.

– Волков и Святогоров были единственными, кто отстал от группы и заплутал в лесу. Когда они пришли к моей сторожке, на Святогорове куртка была. Вот я и решил…

Марья несколько секунд сверлила мужчину взглядом, затем кивнула:

– Хорошо. Завтра я устрою инвентаризацию. Чтобы точно установить факт, чья это куртка. А сейчас идемте.

И они направились к воротам.

Я прикрыл окно. Сделал глоток чайного отвара. И головоломка в голове вдруг сложилась. Нет, мне и до этого не давала покоя та странная ситуация на болотах. Но теперь я знал точно: ничего мне не привиделось. Волков и правда был ранен. А еще он обернулся, чтобы быстрее донести меня до сторожки. Выходит, парень-то – перевертыш. Ладно, потом поговорю с ним об этих его странностях. Сейчас же мне нужно доделать еще одно дело. Чтобы один человек не пострадал раньше времени. И теперь я знал, кто мне поможет.

Я отставил кружку, встал из-за стола.

В коридоре не было ни души. И я добрался до нужной комнаты без лишних свидетелей.

Дверь в комнату Лады тихо скрипнула. И я испуганно замер. Но из комнаты послышалось только сопение. Я осторожно вошел и взял из угла куртку. Осмотрелся. В комнате горела только лампа автонагрева отвара. И в неверном свете системы я увидел пластиковый пузырек, который стоял на тумбочке. Когда я был здесь в прошлый раз, его не было. Я нахмурился: интересно, что за таблетки она принимает? Шагнул вперед, взял пузырек, посмотрел на этикетку, на которой было написано длинное сложное название. В коридоре послышались приглушенные шаги. Кто-то крался мимо двери. Тише мыши я юркнул за шкаф. Шаги тем временем стихли. Прямо напротив приоткрытой двери комнаты Лады. Скрипнула дверь. Кто-то заглянул внутрь, осмотрелся. А затем дверь закрылась. И шаги зашаркали дальше по коридору, постепенно стихая. Я дождался, пока скрипнет где-то далеко дверь, и подкрался к выходу. Выглянул в коридор. Никого. И я выскользнул из комнаты.

С облегчением выдохнул. Тихо направился к крылу парней. Сердце бешено билось, готовое вот-вот выскочить из груди. В ушах шумело от притока крови.

– Не спится, друже?

Знакомый голос прозвучал за спиной, когда я вышел из крыла девочек к лестнице. Я вздрогнул, резко обернулся. За спиной стоял Волков. С кружкой в руках.

– Угу, – кивнул я. – А сам-то чего бродишь? Решил нарваться на Марью и получить выговор за нарушение распорядка?

Волков отхлебнул из кружки и хитро прищурился:

– Марья уехала. Так что сегодня кампус в нашем распоряжении.

А мой товарищ-то в курсе всех событий, которые происходят в корпусе.

– Я как раз хотел зайти к тебе в гости.

Волков удивленно поднял бровь:

– Зачем?

– Есть разговор, – коротко ответил я.

Сергей помолчал, а затем указал на куртку, которую я держал в руке:

– Боюсь, она тебе не по размеру.

Я вздохнул и развернул куртку. Волков хмыкнул:

– Полевая форма и с дыркой. И сдается мне, прореха совпадает с тем клочком, за которым ты сошел с тропы?

– Думаю, да.

– И об этом ты шел поговорить?

– Нет. Я хотел сказать, что там, в лесу, мне не померещилось.

Товарищ склонил голову и с интересом посмотрел на меня:

– О чем это ты?

– Ты и правда… – начал было я, но Волков меня прервал:

– Пойдем. Нечего здесь языком трепать.

* * *

Комната моего нового товарища отличалась от тех, где мне довелось побывать. На стене над кроватью висела волчья шкура. А рядом красовалась картина «Иван-царевич и Серый Волк».

– Люблю Васнецова, – пояснил приятель и указал мне на стул. – Он знал многих из старых семей. Да ты присаживайся. В ногах правды нет.

Я сел за стол, и Волков поставил передо мной кружку с таежным отваром. Я кивнул, сделал глоток. Парень уселся напротив, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– Ну, я слушаю.

– В лесу ты и правда обернулся в волка. Чтобы дотащить меня до сторожки.

Сергей удивленно поднял бровь.

– Так. И на каких основаниях ты решил, что тебе не померещилось?

– Видел, как Лесничий передал Марье полевую куртку. Он утверждал, что форма твоя. Куртка была измазана в крови. А в драке с болотником ты повредил бок.

Сергей усмехнулся:

– Я ведь уже показывал тебе. На мне ни царапины.

Он задрал футболку. На боку и правда виднелся едва заметный старый шрам.

– Ну, судя по легендам, у перевертышей повышенная регенерация, – парировал я. – К тому же если кто-то потерял бы куртку в лесу – в карманах остались бы какие-то вещи. А карманы найденной Лесничим формы были пусты. Даже не так: туда кто-то напихал листьев и иголок. Еще она была изорвана в лохмотья. Будто бы зубами животных. А в Лихолесье живности мало.

Глаза приятеля недобро блеснули:

– Ну, хорошо. Какие еще доказательства у тебя на руках, ищейка?

Его губа дернулась, демонстрируя чуточку длинноватые клыки.

– У тебя не получается призывать оружие. Я заметил это вчера.

– У тебя тоже, – парировал Волков и сделал глоток отвара.

– Только вот ты попробовал несколько раз для вида, а остальное время спокойно стоял в уголке и наблюдал за курсантами. Тогда я удивился этому. А после боя с болотником понимаю: оружие тебе ни к чему. Ты исполосовал ту тварь когтями. Да так, что она бежала в топь. Ну и главное: болотник признал тебя до того, как притравил меня ядом. Что же он тогда сказал…

Я потер ладонью подбородок, словно бы пытаясь вспомнить слова нечисти.

– А, вспомнил. Вроде бы он спрашивал, почему так пахнет псиной.

Волков резко оттолкнул стул и встал из-за стола. В глазах его мелькнул гнев. Лицо словно бы вытянулось. Но я был спокоен. Ладонь засветилась от активируемого Плетения. Но товарищ резко ссутулился, сел на стул.

– Говорили мне родители – не лезь, куда не просят, – устало пробормотал он. – Я не послушался. Вот и результат.

Я ослабил Плетение усмирения и продолжил:

– Если ты боишься того, что я кому-то расскажу – можешь не переживать. Я буду нем как могила. Могу даже поклясться.

Сергей сделал глоток и вздохнул:

– Ты сказал об этом Марье?

– Нет. А надо было?

– Если старые семьи узнают, что я оборотень, – то быть мне изгоем. Многие чтут кровь и происхождение. И не станут общаться с наполовину волком. Мы с тобой похожи, Святогоров. Оба в какой-то степени изгои. Поэтому я тебя и спас. Только ты смог найти друзей.

Я кивнул на картину, и Сергей ответил на немой вопрос:

– Я же говорил, что Васнецов знавал почти все старые семьи. Отсюда и почва для сюжетов картин.

– Кто еще знает, что ты умеешь оборачиваться?

Сергей сделал глоток отвара.

– Кроме тебя? Лесничий. Но он парень не из болтливых. Да и живет особняком от остальных. Так что вряд ли кому-то расскажет.

Некоторое время мы молчали. А затем Сергей спросил:

– Ну? И что тебе от меня нужно? Не просто же так ты рассказал мне все это.

– Мне нужна твоя помощь, – честно ответил я.

Волков склонил голову и с любопытством уставился на меня.

– Один хороший человек попал в беду, – начал я. – Думаю, его хотят подставить.

– И кто же этот хороший человек? – мигом уточнил Сергей. – Уж не Лада ли Иванова?

– С чего взял?

– С того, что ты украл у нее куртку. В которой, судя по всему, был лесной гуляка.

Волков сделал глоток. Склонил голову, о чем-то задумавшись. А затем протянул мне руку.

– Дай посмотрю.

Я протянул полевую форму. Сергей взял ее, помял ткань в руках:

– Ты прав, – протянул он. – Ее подставили. Но кто – я не могу понять. Кто-то отбил запах, оставив только один. Лады. Пусть пока полежит у меня.

– А завтрашний обыск?

Волков задумчиво потер ладонью подбородок.

– Куртка с прорехой вызовет еще больше вопросов. Но есть у меня одна идея.

Он встал из-за стола и направился к выходу. У дверей остановился и поманил меня:

– Идем. Чую, сегодня нас ждет самое веселое.

Я последовал за товарищем. В коридоре было темно. Волков остановился, повел носом, словно принюхиваясь, и прошептал:

– Идем. Все спят.

Стараясь не шуметь, мы прокрались к лестнице. Спустились в холл, и Волков свернул к стойке ресепшен, за которой виднелась дверь.

– Сможешь вскрыть замок? – уточнил товарищ.

Я удивленно посмотрел на него, но Волков невозмутимо парировал:

– Ну, ты же вырос в приюте.

Я осмотрел стойку ресепшен, вытащил две скрепки и разогнул их. Присел напротив двери и принялся осторожно вскрывать замок. Послышался щелчок, и я встал. Затем опустил ручку двери:

– Прошу.

– Жди здесь, – предупредил меня Сергей и скрылся в помещении. Я же прикрыл дверь и спрятался за стойкой.

Интересно, кто подставил Ладу? Он умен и хитер. Смог предусмотреть почти все. Даже отбить запах. Словно бы знал, что Волков обладает некоторыми особенностями. Или…

Мне отчего-то вспомнилась Иванова. Когда она пришла в мою комнату и лежала на кровати. И тогда в ней не было ничего от той неуклюжей, робкой девушки, которую я знал. Образ той же самой Лады нарисовал мне болотник.

Я сунул руку в карман и нащупал там пузырек, в котором перекатывались таблетки. Вытащил его, уставившись на этикетку. Видимо, я сунул его в карман, когда прятался от гостя в комнате Лады.

– Все, – послышался тихий шепот за спиной. – Можем уходить.

Я обернулся. Сергей стоял в паре шагов от меня. В руках товарищ держал новую куртку из полевой формы.

– Только что ты стал соучастником кражи государева имущества, – хитро подмигнул он. – А за такое в Империи грозит дыба.

Я только фыркнул:

– Поговаривают, некоторые семьи миллионами рублей воруют. И ничего.

– Твоя правда, – согласился парень.

– Ты взял только одну куртку? – поинтересовался я. – А себе?

– Мою нашел охотник, – хитро прищурился Волков. – Всю изодранную неизвестным зверьем. Мне это только на руку.

А затем его взгляд упал на пузырек таблеток. И его лицо мигом растеряло былую веселость.

– А я смотрю, ты тоже полон сюрпризов, друже, – тихо прохрипел он. – Откуда они у тебя?

– Знаешь, что это?

– Я перевертыш. Конечно, знаю.

Волков достал из кармана такой же пузырек и показал его мне:

– А теперь колись, какое у тебя тотемное животное? Медведь? И почему ты не перекинулся тогда, во время боя с болотником?

– Не понимаю, о чем ты, – покачал я головой.

– Ага, как же! – хмыкнул Волков. – Это экспериментальный препарат, который позволяет на время контролировать зверя. Хватит валять дурака. Так что? Расскажешь? Чтобы мы были в равных условиях.

– Они не мои, – протянул я.

Волков потянул носом:

– И то правда, – согласился он. – Зверь у нас не ты. А Иванова. Курс становится все интереснее.

Глава 19

Утро откровений

– Подъем, курсанты! Всем прибыть в холл общежития. При себе иметь оба комплекта полевой формы для инвентаризации.

Голос Марьи разносился из громкоговорителя по комнатам, вытаскивая всех в реальность. Я резко сел, потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна.

– Пять минут на сборы! – сообщила настоятельница.

Громкоговоритель затих. Я покосился на дверь, над которой загорелся таймер обратного отсчета. Удобно. А я решил было, что это были обычные электронные часы.

Встал с кровати, включил чайник, щедро насыпал в заварник сбор из черного чая и таежных трав. Сгреб валяющуюся на полу одежду и быстро оделся. Из кармана штанов выпал пузырек с таблетками, который я вчера позаимствовал со столика Ивановой. Повертел флакон в руке. Вернуть таблетки у меня не получилось. Как и занести куртку. Поэтому этот вопрос я решил оставить на сегодня.

Интересно, в кого умеет оборачиваться Иванова? На ум почему-то приходили только звери из породы кошачьих. Рысь? Пантера? Нужно будет попытаться узнать это. И по возможности подойти к разговору издалека. Не каждый спокойно воспримет вопрос: «В какое животное ты превращаешься?»

Выкрутил оба крана, быстро умылся. Покосился на табло. Три минуты. Настояться отвар не успеет.

Впрочем, заварки было много. Поэтому напиток быстро приобрел черный цвет. Я подошел к шкафу, вытащил оба комплекта формы. И в этот момент в створку постучали.

– Святогоров, ты еще здесь?

Судя по голосу, за дверью стояла Иванова. И недавно она уже видела меня без одежды. Так что, думаю, мой вид в исподнем не нанесет ей моральную травму.

– Входи.

Дверь открылась, и девушка проскользнула в комнату. Заметив, что я стою у шкафа без одежды и с кружкой в руках, девушка испуганно ойкнула:

– Прости. Я не знала…

– В прошлый раз ты не извинялась, – я вынул из шкафа форму для тренировок и принялся быстро одеваться.

– Прошлый? – послышался за спиной удивленный голос.

– Перед прогулкой в лес, – пояснил я, застегивая молнию на кофте.

– Эммм…

Я обернулся. Улыбнулся:

– Забудьте, княжна. Чаю?

Я кивнул на стоявший на столе заварник. Девушка покосилась на часы и покачала головой.

– Не успеем. Кстати, спасибо за чай. Ну, ты вчера заварил, когда я спала.

– Просто я понимал, что с утра тебе будет плохо, – улыбнулся я.

Щеки Лады покрылись румянцем, и она потупилась, делая вид, что рассматривает носки своих ботинок. Я же схватил со стола кружку, сделал жадный глоток.

– Кстати, ты не видел вчера мою полевую куртку? – спросила девушка. – Я приготовила ее для стирки. Бросила в угол. А сегодня с утра не смогла найти. А здесь еще и проверка. Как назло.

– Вот, – я протянул ей куртку, которую мы с Волковым вчера выкрали со склада.

Лада покосилась на вещь:

– Но…

Я склонился к ней, заговорщицки прошептал на ухо:

– Ты вчера забыла ее на тренировочной площадке. А я тебе ее вернул. Не благодари. Ну все. Идем.

Девушка покосилась на вещь, вопросительно посмотрела на меня.

– Потом объясню, – ответил я. – А теперь – идем. А то опоздаем.

Все уже стянулись к лестнице, и мы быстро направились догонять курсантов.

Марья ждала нас в холле. И выглядела настоятельница неважно. Вместо белой рясы Синода на ней была серая Броня, на которой виднелись пятна свежей грязи. А вид у вечно строгой дамы был уставшим. Под глазами залегли черные круги, а белки глаз были испещрены красными прожилками. Верные признаки бессонной ночи.

– А вот и последние, – недовольно поджав губы, произнесла она, едва мы с Ивановой вошли в холл.

Я ждал каверзного вопроса в стиле «Надеюсь, вы не ночевали в одной комнате?» Но Марья просто указала нам на строй, и мы послушно разошлись и заняли свои места.

– Утренняя перекличка, – объявила настоятельница. – Я называю фамилию, вы отвечаете и предъявляете форму. Все ясно?

Нужно отметить, что глупых вопросов задавать никто не стал. Все дружно ответили:

– Так точно!

Быстро же настоятельница приучила к порядку и дисциплине избалованных детей аристо.

Как и ожидалось, формы не было только у Волкова, которого назвали последним. Он просто ответил:

– У меня один полный, мастер Марья. Куртку от второго я потерял в лесу, когда бился с болотником.

– Охотник уже нашел ее, – ответила Марья. – И доставил мне.

Она подошла к стойке ресепшен и достала разорванную куртку. Предъявила ее строю. И в шеренге послышались удивленные шепотки.

– Курсант Волков, выйти из строя, – скомандовала настоятельница.

Сергей шагнул вперед.

– Курсант Волков спас князя Святогорова от болотника. Вдвоем они вступили в бой с чудищем и вышли из него победителями. Курсанты не просто выжили и отделались легкими ранениями. За проявленную храбрость объявляю вам благодарность.

Волков едва заметно склонил голову, выражая признательность.

– Ваш отец хорошо тренировал вас, – продолжила Марья. – И один раз эти знания уже спасли вам жизнь. Комплект формы будет заменен на новый. Вернитесь в строй.

Волков послушно исполнил приказ.

– А теперь, господа, прошу на утреннюю тренировку, – сухо велела Марья. – Построение закончено. Разойтись.

* * *

На площадке нас уже ждал тренер. И это был не Иванушка. На вид новому боевому наставнику было около тридцати. Лицо перепахано несколькими шрамами. Один из них сразу бросался в глаза. Он тянулся от лба до подбородка, зацепив веко. И видимо, повредил глаз. Потому что правый зрачок мерцал красным. Внимание на шрам обратил не только я. И заметив прикованные взгляды, мужчина усмехнулся. Я обратил внимание еще на два шрама, которые тянулись от уголков губ к вискам. В отличие от широкого рубца, эти были тонкими, едва заметными.

– Меня зовут Сокол, – строго произнес наставник. – Я временно заменяю мастера Ивана.

– А где Иван? – послышался из строя вопрос от Королевой.

– Временно отсутствует, – повторил Сокол. – И вопросы отставить. А теперь, курсанты, вас ждет пробежка. Для начала трехкилометровая. Марш!

И мы потрусили, отсчитывая повороты.

– Зачем вообще нужна эта пробежка? – спросил кто-то справа, когда мы заходили на четвертый круг. Я скосил глаза. В нескольких метрах от меня оказалась Королева. И судя по ее виду, она уже сбилась с ритма и начинала терять силы. Хотя пробежали мы только треть дистанции.

– Чтобы убежать от упыря, княжна. В случае чего, – хитро ответила ей Алешина.

– От них невозможно сбежать, – вклинилась в разговор всезнайка Чернова. – Лучше даже не пытаться.

– И то правда, – согласился Микулин. – Мой дед рассказывал, что двое упырей догнали как-то Доминатор. А тот может до двухсот двадцати разгоняться. Таких тварей лучше бить с утра. После того, как взойдет солнце. А под луной сила у упыря увеличивается десятикратно. Как и у волколака.

Волков фыркнул, тщательно пряча улыбку.

– Княжна, подкормить вас Силой? – спросил он у Королевой, которая начала отставать. Но та только фыркнула и бросилась догонять строй. Оно и понятно. Проявить слабость перед отпрысками древних семей… за такое отец запросто может лишить ее наследства. А вот после гонки, где-нибудь в укромном месте, без посторонних, думаю, она не отказалась бы от глотка Силы.

Вытащил из кармана беспроводной наушник. Ладонь коснулась пузырька с «витаминами» Лады. Черт! Я совсем забыл подложить их ей в куртку! И как теперь возвращать?

Чисто теоретически можно было бы не возвращать. Но неизвестно, как Лада поведет себя без таблеток. И умеет ли она контролировать перекидывание. Пробраться ночью к ней в комнату? Хм, а вариант интересный.

– О чем задумался, князь? – послышался голос Алешиной. Девушка легко поравнялась со мной и теперь бежала рядом.

– Да так, – отмахнулся я.

– Вас можно поздравить? – продолжила расспрос Ксения.

Я непонимающе посмотрел на нее. Вместо ответа она кивнула в сторону бегущей чуть в отдалении Ивановой.

– Вместе вышли сегодня на построение. До чего же вы чудно смотритесь.

В последней фразе чувствовался сарказм. И признаться, повышенное внимание Ксении к Ладе начинало меня напрягать.

– А что это вы так заинтересовались? – вопросом на вопрос ответил я.

Алешина пожала плечами:

– Да так. Простое любопытство.

– Или новость для обсуждений на встречах аристо? – не сдавался я.

Ксения только фыркнула. Но я заметил, как на секунду в ее глазах промелькнуло недовольство. Или даже гнев. Алешина рванула вперед, позволив мне несколько секунд насладиться видом ее подтянутых ягодиц. Набирая скорость, девушка побежала по дорожке, быстро оторвавшись от остальных.

– Вот это ускорение, – присвистнул Микулин. – Она же так выдохнется.

– Кто? Светлая? – усмехнулся я. – Не смеши. Она сутки под Усилениями бегать может.

– И то правда, – согласился Василий, глядя в спину стремительно удаляющейся Ксении.

– Странно, – пробормотала Муромцева, оказавшаяся рядом.

Выглядела она на редкость свежо. Для нее физическая нагрузка не была испытанием. Откинув волосы со лба, девушка бросила на меня ироничный взгляд.

– Ты о чем? – не понял я.

– Ксения довольно спокойная девушка, – ответила Виктория с улыбкой. – Светлые более уравновешенны и редко поддаются эмоциям. Их сложно вывести на провокацию. Впрочем, ты это и без меня знаешь. А ты чем-то ее задел. Причем сильно.

Муромцева была права. Светлые должны быть спокойные. Концентрация давала для белого цвета больше результата, чем злоба. А вот ненависть могла «смазать» Силу. То есть Свет попросту мог отказаться от адепта. Ну, или сила меняла цвет. А старые Плетения больше не слушались носителя.

Интересно, что ее так задело?

Как и ожидалось, Алешина пришла к финишу первой. Следом с большим отрывом пришла Муромцева, которой мы с Микулиным уступили второе место в гонке, оказавшись у финиша на третьем.

– Неплохой результат, – одобрил Сокол, когда бежавшая последней Королева наконец остановилась у черты. – Разминка окончена. Приступаем к отработке Плетений.

И мы направились к манекенам, старательно делать вид, что вовсе не устали.

* * *

Я быстро заскочил в комнату. Посмотрел на табло. До завтрака еще тридцать минут. Хватит на быстрый душ. А потом, если останется время, загляну в гости к Ладе.

Время осталось. Когда я постучал в дверь Ивановой, до завтрака оставалось десять минут. За дверью была тишина. Постучал еще раз. Тоже без ответа. И когда я уже собрался было уходить, в комнате послышались слабые всхлипывания. Я открыл дверь. И застыл, осматривая открывшуюся картину.

Комната Ивановой была разгромлена на дрова. Вещи из шкафа вытащены и разбросаны по полу. Кровать переехала в центр и стояла под углом, практически перекрывая вход. Со стола все тоже было сброшено на пол. А в центре комнаты на стуле, склонившись и спрятав лицо в ладони, сидела Лада. Плечи ее мелко подрагивали.

– Тебя ограбили? – попытался было пошутить я, протискиваясь в комнату.

Кровать пришлось немного подвинуть. Иванова подняла голову. Ее лицо было мокрым от слез. Веки покраснели и распухли, а от уголков глаз к подбородку тянулись черные потеки. Увидев такую картину, желание шутить у меня мигом испарилось.

– Ты чего? – оторопело спросил я.

– Кое-что потеряла, – тихо ответила девушка.

Она всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Но только размазала черные разводы по щеке.

– Кое-что очень важное. И никак не могу найти.

– И что же? – осторожно уточнил я.

– Белый контейнер. Я оставляла его на шкафу, – забормотала Лада и добавила:

– Кажется.

Я пошарил по карманам и вытащил контейнер с таблетками. Показал его Ладе:

– Этот?

– Да!

В ее красивых заплаканных глазах на секунду мелькнуло желание меня убить. Чистая, незамутненная злоба.

Я примирительно положил ладони ей на плечи:

– Все хорошо?

– Теперь да. Почему ты их забрал? Зачем вообще взял то, что тебе не принадлежит? Я без них спать не могу!

В ее глазах снова заплясали искорки разгорающейся злобы.

Я замялся.

– В общем, вчера, после того как собрался уходить от тебя, в комнату кто-то зашел. Я спрятался и скинул их на пол. Ну и сунул в карман. Автоматически.

Я пожал плечами и выдавил:

– Прости. Мне жаль, что я тебя подвел.

Пришлось состроить самую покаянную мину, которую я обычно приберегал для особых случаев.

– Скажи, что я прощен. Иначе меня совесть замучает.

Лада прищурилась:

– Ладно. Так и быть. Я уж думала, что потеряла их в Лихолесье.

Она вышла в ванную. И я услышал, как высыпаются из пузырька таблетки. А затем послышался шум воды.

– А куртку ты зачем взял? – донеслось до меня.

– В общем… мне кажется, кто-то хочет тебя подставить, – начал я. – Во время экскурсии по Лихолесью я нашел клок формы. Тот, кто ходил на ночную прогулку, зацепился за куст.

Лада выглянула из комнаты.

– Какую ночную прогулку?

Я вздохнул, поняв, что придется рассказать ей чуть больше, чем хотелось бы.

– В общем, в первый день мы с Микулиным заметили, как кто-то выбрался из кампуса и ушел в Лихолесье. Решили пойти за ним, но он сбежал. А потом…

– Была вечерняя проверка, – ответила за меня Иванова. – Так вот из-за кого.

– Мы боялись, что курсант заплутает, – продолжил я. – Но он успел вернуться. А во время экскурсии я нашел кусок формы…

– И сошел с тропы, – снова перебила меня Лада. – За что был чуть не наказан болотником. Да блин! Кофту облила.

– Да. А вечером я нашел у тебя куртку с прорехой.

– Подашь мне кофту?

Я шагнул к шкафу, открыл дверцы.

– Какую? – уточнил, рассматривая вешалки с одеждой.

– Ай, я сама. Только отвернись. И глаза закрой.

Я послушно выполнил просьбу. За спиной послышалось шлепанье босых ног. А затем зашелестела выбираемая одежда.

– Ну, все совпадает, – произнесла Иванова.

– Ты была в лесу?

Ответом мне было недолгое молчание. И звук застегивающейся молнии.

– Вряд ли, но я не помню точно, – рассеянно ответила девушка. – Все, открывай.

Я открыл глаза. Посмотрел на стоявшую передо мной Ладу.

– Мне кажется, тебя подставили, – ответил я. – Взяли куртку, а потом подбросили ее, чтобы свести на тебя все подозрения.

– В чем? – усмехнулась девушка. – В ночной прогулке?

– В том, что ночной гуляка убил Лешего, – ответил я.

Иванова застыла. Милый ротик чуть приоткрылся, а губки сложились в удивленную букву «О».

– Это как? – переспросила она. – То есть курсант…

– Да, – ответил я.

Девушка задумчиво потерла ладонью подбородок.

– Тогда это очень сильный боец, – пробормотала она. – Человек, которого тренировали с рождения. Например, Муромцева. Или Алешина.

– Они были с нами, когда я заметил ночного гуляку, – ответил я.

– А, точно. Вы же всегда вместе, – язвительно произнесла девушка.

– Княжна ревнует? – иронично уточнил я.

Лада задумалась:

– Я отвечу, если ты честно скажешь, в кого из них обратился болотник.

– Ни в кого, – торопливо ответил я.

Иванова удивленно склонила голову, а потом скрестила руки на груди, привлекая внимание к довольно красивому виду на декольте.

– Вот как? Тогда…

– В тебя, – выпалил я. – Ты поманила меня в топь.

Девушка застыла. А затем смущенно улыбнулась. И потупила взор:

– Но… почему?

– Потому что за полчаса до этого ты лежала на моей кровати. И наблюдала, как я переодеваюсь. Не помнишь?

В глазах Лады мелькнул незнакомый блеск. А затем девушка крадучись подошла по мне и заглянула в глаза. Провела ладонью по щеке.

– Я помню, – лукаво ответила она, и ее голос стал ниже.

Я удивленно поднял бровь:

– Ты…

Девушка замотала головой, словно отгоняя морок, и попятилась на пару шагов назад.

– Идем. А то завтрак пропустим, – пробормотала она.

Иванова уже развернулась, когда я ухватил ее за локоть:

– Подожди. Раз уж у нас утро откровений, то… я знаю, что это за таблетки. И знаю, отчего они. В кого ты перекидываешься?

– Такое не спрашивают, – зло отчеканила девушка и с неожиданной силой сбросила мою ладонь. – И если ты кому-то скажешь…

Глава 20

Кладенец

– Я никому не выдам твою тайну, – торопливо пообещал и вновь взял пальцы Лады в свои. – Клянусь.

– Все же ты странный, – девушка облизнулась и посмотрела на меня искоса.

– Какой есть, – улыбнулся я.

Иванова тяжело вздохнула и наморщила носик.

– Ладно. В общем, – она бросила на меня острый взгляд, – нас двое.

Я аж рот открыл:

– Это как?

– Я химера, – ответила девушка. – У меня должна была родиться сестра-близнец. Но она умерла, когда мать была еще беременной. А я, видимо, поглотила ее сущность. И порой сущность сестры берет меня под контроль. Так что в чем-то ты угадал, Святогоров. Я перевертыш. Только оборачиваюсь я внутренне. И в… человека.

Я задумчиво посмотрел на девушку. Всегда был уверен, что Иванова необычный человек. Но чтобы в одном теле жили двое…

– И что ты чувствуешь, когда она берет под контроль твое тело?

– Ничего. Я словно засыпаю. А когда прихожу в себя – ничего не помню.

– Это объясняет твое поведение, когда ты пришла ко мне в комнату, – протянул я и ободряюще улыбнулся. – Кто еще знает твой маленький секрет?

Разговор прервал робкий стук. Мы обернулись. Дверь открылась, и на пороге появилась Чернова. В руке девушка, как обычно, держала книгу, которая, очевидно, не влезла в рюкзак.

– Ой, прости. Я не знала, что ты не одна, – смущенно произнесла девушка и опустила взгляд. – Я думала, мы вместе сходим на завтрак. И потом пойдем на учебу.

– Да, сейчас, – торопливо ответила Иванова и словно нехотя отступила от меня.

– Простите, дамы. Мне пора, – улыбнулся я и направился к выходу. Чернова посторонилась, выпуская меня из комнаты.

* * *

Когда я вошел в столовую, вся компания уже собралась за одним из столов.

– Опаздываешь, князь, – покачал головой Микулин, когда я с подносом сел на свободный стул.

Его тарелка была уже пуста. Как и посуда девушек.

– Я заходил за тобой, – начал Василий. – Но тебя не было в комнате.

– Дела, – отмахнулся я отстраненно.

В столовую вошли Чернова на пару с Ладой. Девушки прошли через зал, и боковым зрением я заметил, как сидевший в одиночестве Волков отвлекся от еды и посмотрел вслед курсанткам. Те уселись за стол, о чем-то тихо переговариваясь. Лада кивнула на стол, за которым сидел Волков. И приветственно махнула Сергею рукой. И от этого жеста где-то внутри неприятно кольнуло.

Между тем, девушка поднялась из-за стола и подошла к Волкову. Села напротив и завела с ним негромкую беседу. Мне вдруг отчаянно захотелось узнать, о чем они говорят.

– Видимо, Иванова приглянулась не только тебе, Святогоров, – тут же ехидно прокомментировала Ксения. – Да и сама Ладушка подбирает себе фаворитов.

Я проглотил пережеванную еду и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Затем сурово посмотрел на девушку.

– Не могу понять, почему Лада не дает тебе покоя? Аккуратнее, княжна. Злоба портит цвет Силы.

Щеки Алешиной покрылись румянцем. Она буркнула что-то неразборчивое и встала из-за стола.

– Зря вы так, князь, – покачала головой Муромцева. – Ксения Викторовна испытывает к вам самые теплые чувства.

Я открыл рот и хотел было ответить, но Виктория встала из-за стола и последовала за подругой.

– Вот и поговорили, – подытожил Микулин. – Ну, идем, что ли?

Я только кивнул:

– Какая первая пара?

Первой парой оказалась теоретическая демонология. И настроение мигом улучшилось. Я устроился за свободной партой и осмотрелся. Судя по трясине, которая расплескалась на полу аудитории, сегодня мы будем проходить болотников.

Мои догадки подтвердились, когда в кабинет вошел мастер-преподаватель. Повинуясь его призыву, на корягу уже вылезло знакомое мне существо. Меня передернуло.

– Добрый день, курсанты, – поприветствовал преподаватель. – И в связи с последними событиями, сегодня мы будем знакомиться с болотником.

Мужчина усмехнулся, заметив мою реакцию, и продолжил:

– Двое ваших однокурсников уже успели столкнуться с этим существом. И выйти из схватки победителями. Мастер Святогоров, не поделитесь впечатлениями?

«Почему не Волков?» – хотел было спросить я. Но осмотрел аудиторию. И ответ пришел сам собой. Сергея в аудитории не было.

Я нехотя поднялся, и мастер позвал меня к болоту. Я покосился на сидящее на коряге существо и поежился. В памяти мигом всплыли воспоминания о стычке с тварью. И побороть страх я смог только при помощи Плетения спокойствия.

– Болотник умеет читать мысли. И превращаться в человека, с которым ты знаком, – начал я.

Мастер-преподаватель кивнул:

– Верно.

Он щелкнул пальцами, и болотник послушно превратился в мою сестру. Девушка соскочила с коряги, подошла ко мне.

– Болотник может притравить ядом, который меняет сознание, – продолжил я и покосился на мастера.

Тот кивнул:

– Споры, которые подавляют волю.

«Сестру» окутало светло-зеленое облако какой-то мелкой пыльцы. И я непроизвольно отшатнулся. «Сестра» же протянула мне ладонь.

– Одурманив, болотник заводит жертву в гать и топит, – закончил я.

– Великолепно. Итак, господа, какой вывод мы делаем из данной информации?

– Ментальная защита, – тут же ответила с места Чернова.

– Все верно, – кивнул преподаватель. – Чем сильнее ментальная защита, тем больше вероятность, что в ловушку болотника вы не попадете. Но! – мастер поднял указательный палец, – Существо представляет опасность и в реальном облике.

Повинуясь команде, «сестра» вновь превратилась в болотника.

– У твари ядовитые когти и дыхание, – продолжил я. – А еще эта тварь очень быстрая. Против него очень эффективно железо. Ну и, думается мне, он сильно боится огня.

– Как вы пришли к такому выводу?

– Он ведь живет в воде, и это очевидно.

– Все верно, – кивнул преподаватель. – Ставлю вам заслуженное «отлично». Садитесь.

– Можно задать вопрос, мастер? – спросил я.

Преподаватель улыбнулся:

– Только если он относится к нашему предмету. Делиться знаниями – мой долг.

– Существа делятся на классификации, – продолжил я. – Какие твари относятся к самым опасным?

Преподаватель задумался:

– Змей Горыныч, Кащей и, пожалуй, Лихо, – начал перечислять он.

– А как с ними бороться? – продолжал любопытствовать я. – Ну вот возьмем Лихо, к примеру.

Боковым зрением я заметил, как Чернова склонилась к Ладе и что-то ей прошептала. Иванова обернулась к подруге и кивнула.

– Этих существ практически нереально победить, – ответил преподаватель. – Они почти неуязвимы. Их можно только заточить в Лихолесье.

– А чем это самое Лихо опасно? – поддержала меня Муромцева.

– Исследования Синода говорят, что Лихо – близкий родич Верлиноки. Покровителя несчастий и бед. Крайне злопамятное существо. Оно может мстить не только обидчику, но и его потомкам. Лихо практически невозможно обмануть. Оно может создавать приспешников – злыдней. И напускать их на деревню. Деревню, которую терроризируют злыдни, преследуют нищета и неудачи. Что делает Лихо сильнее. Чем больше негатива впитывает эта тварь, тем сильнее она становится. Обычно Лихо ведет кочевой образ жизни и не задерживается надолго на одном месте. Но иногда может остановиться где-нибудь на пару недель, чтобы найти благородных и добрых людей и сбить их со Светлого пути. Или же украсть их удачу.

При упоминании «благородных и добрых» Муромцева чуть слышно фыркнула. Но преподаватель сделал вид, что не заметил ее реакции.

– Ну и как с ним расправиться? – уточнил Микулин.

– В борьбе с ними хорошо помогают железо и огонь. Лихо боится Света. Так что если вы Светлый – то у вас будет шанс выжить, – спокойно ответил преподаватель.

– Победить? – уточнил кто-то.

– Попробуйте для начала выжить при встрече с подобным.

Занятие прервал звонок. И мастер поклонился:

– Засим я с вами прощаюсь. До следующего занятия.

Курсанты встали со своих мест и потянулись к выходу.

– А ловко ты это придумал, – похвалил меня Микулин, когда мы вышли из аудитории. – Я даже сначала не понял.

– Зато княгиня Муромцева смекнула сразу. За что вам большое спасибо.

Виктория склонилась в шутливом полупоклоне:

– Рада стараться, князь. Осталось только понять, что дает нам эта информация.

– Теперь мы знаем об этом таинственном Лихо хоть что-то, – пробормотал я.

– Думаешь, оно вернется?

Я только пожал плечами.

Следующей парой было фехтование. И вспомнив прошлое занятие, я застонал.

– Добро пожаловать на площадку, господа, – произнес Сокол. – Итак, в прошлый раз вы выучили Плетение призыва оружия. Надеюсь, все его освоили?

Он вытянул руку, и в его ладони из воздуха появился составной лук.

– А теперь попрошу вас к манекенам, господа.

Строй распался. В воздухе повеяло Силой, курсанты вооружились. Все, кроме меня. Я подошел к одному из манекенов, пытаясь активировать Плетение. Но…

– Курсант Святогоров?

– Разрешите, я ему помогу? – послышался звонкий девичий голос.

Сокол улыбнулся, но кивнул:

– Разрешаю, курсант Иванова.

Лада подошла ко мне. Коснулась моей ладони. По коже пробежало приятное покалывание.

– Закрой глаза, – попросила девушка.

Я послушно прикрыл веки.

– Сконцентрируйся и снова активируй Плетение, – послышался ее голос. – Слово концентрации. Расслабь ладонь.

Я послушно выполнял все, что говорила Иванова. Активировал Слово концентрации. И словно переместился в свою комнату. Посмотрел на девушку, которая лежала на моей кровати. Она привстала на локтях и с интересом смотрела на меня:

– Так будет удобнее, – пояснила она.

– Ты… влезла в мою голову?

Лада хитро улыбнулась:

– Нет. Создала что-то вроде вихря Сил. Только без выброса энергии. Так что не шали, Святогоров.

Она погрозила мне пальцем и встала с кровати. Подошла ко мне, встала за спиной. Коснулась моих ладоней. И по телу прокатилась волна тепла.

– Откройся, – прошептала она.

Я послушно выполнил ее просьбу. И кожу приятно щекотали молнии.

– А теперь представь оружие, которое ты держишь в руках. Первый образ, который придет тебе на ум. Позови его.

Я почувствовал, как девушка ко мне прижимается. И постарался отстраниться от тех мыслей, которые заполонили разум. Активировал Плетение концентрации, чтобы очистить сознание. И в голове всплыл меч.

– Теперь призови его. Представь, что оружие и ты – одно целое. Вы едины. А для того, чтобы убрать оружие, просто разорви связь.

Я мысленно потянулся к клинку. И ладони коснулось холодное железо.

– Вот видишь. Ничего сложного, – касаясь губами моей кожи, прошептала девушка мне на ухо. И от ее горячего дыхания в голове помутилось.

Я открыл глаза и уставился на большой обоюдоострый меч, рукоять которого лежала в моих ладонях. Лезвие клинка сияло ослепительно-белым свечением.

– Вот видишь. Все просто, – произнесла девушка и хлопнула меня по плечу. И морок с комнатой спал. Мы снова стояли на тренировочной площадке.

– Поздравляю, Святогоров, – послышался за спиной голос Сокола. Я обернулся.

Преподаватель стоял в нескольких шагах от меня, с живым интересом разглядывая меч. И не только он. Все курсанты, которые занимались на площадке, оторвались от дел и смотрели на меня.

– Кладенец, – с уважением протянул Сокол. – Легендарное оружие бесоборцев прошлого. И этот клинок выбрал вас. Это великая честь, князь.

Он слегка склонился. Курсанты неожиданно синхронно повторили его движение. Даже Лада склонилась, позволив мне рассмотреть вырез в блузке.

Я осторожно посмотрел на меч. Да вроде обычный. На клинке – зазубрины от ударов. Только светится.

– А теперь вернемся к тренировке, – скомандовал немного смущенный Сокол.

Лада тепло улыбнулась мне и направилась к своему манекену.

* * *

После полуторачасовой тренировки я чувствовал себя выжатым как лимон. И теперь начинал понимать, почему семьи отказались от фехтования. Махать тяжелым куском железа хотя бы полчаса, когда можно прибить серией Плетений, не так эффективно. И очень утомительно. Когда Сокол закончил занятие и я разорвал Плетение, то с трудом удержался на ногах. Меня шатало, будто пьяного. Я тяжело дышал, в ушах шумело, а сердце бешено колотилось.

– Неплохая тренировка, – послышался за спиной голос Микулина.

– Ага, – с трудом ворочая языком, прохрипел я. Облизнул пересохшие губы.

Василий же даже не запыхался. Завидев, в каком состоянии я пребываю после тренировки, он усмехнулся.

– Тяжко? Ничего, через пару-тройку занятий привыкнешь.

– А сам? Давно занимаешься?

– С детства, – честно ответил парень. – Идем в кампус.

Я кивнул и на негнущихся ногах поплелся за приятелем. А вскоре нас догнали Муромцева и Алешина.

Ксения осмотрела меня. Взяла за руку.

– Идите, нам нужно поговорить, – сказала она остальным.

Муромцева и Микулин не стали задавать лишних вопросов. Переглянулись и затопали к кампусу.

– Я бы хотела принести извинения, князь, – начала Ксения. – За то, что наговорила вам в столовой. Я вела себя неподобающе.

– Извинения приняты, – прохрипел я. – И вы меня простите.

Некоторое время мы молчали. А затем девушка произнесла:

– Неважно выглядишь. Подлечить?

Я покачал головой:

– Сам справлюсь.

– Чего ты так упираешься? У нас одинаковый цвет Силы. Так что никто не заметит. Откройся.

Последнюю фразу девушка произнесла, приблизившись вплотную.

А что я, собственно, теряю? В конце концов, мне и впрямь не помешает помощь.

И я открылся. Девушка обняла меня, коснулась ладонями спины. И нас окутал кокон Света, принимая в себя и словно загораживая от всего остального мира. Глаза Ксении как-то странно блеснули, когда она почувствовала остатки Силы Ивановой. И мне показалось, будто ее ногти впились в мою кожу. Но я не чувствовал боли. Эйфория, которую давал вихрь Сил, заглушала все.

Я заметил, как в ее глазах пляшет, заволакивая зрачки, Свет. Руки девушки мелко подрагивали. Она обхватила меня так крепко, что я не смог бы освободиться при всем желании.

Я обнял ее в ответ, но княжна отстранилась, словно не пуская мою Силу в себя.

– Откройся и ты, – прошептал я ей на ухо.

И она послушалась. Глаза девушки расширились, с губ сорвался едва слышный стон. Она запрокинула голову. В этот момент из ее спины словно бы выросли огромные, сотканные из света крылья. Они сомкнулись за моей спиной, завернув нас в кокон и отрезав от всего мира. Касание Светлой Силы лишало ориентиров, и наслаждение накрывало с головой. Блаженство впитывалось в каждую клеточку моего тела, растворяясь в крови. Сердце билось часто, а кожа, казалось, светилась от впитанной энергии. Сила манила меня, и я потянулся к источнику, щедро отдавая свою энергию и создавая вихрь. Свет окутал меня, накатило такое блаженство, словно я обрел равновесие и достиг гармонии. Познал дзен. Ксения застонала, но звуки доносились до меня словно через плотный слой ваты. Голова закружилась, и я завертелся в ярком, слепящем вихре, отдавая всего себя. Свет проникал в каждую клетку тела, наполняя необъяснимым счастьем.

Разрядка оторвала ноги от пола. Я воспарил в ослепительном сиянии. Раскинул руки и зажмурился, словно кот, который объелся сметаны. А затем луч погас. И я провалился в бездонную яму. Мягкую и очень уютную.

– Князь?

Знакомый голос вырвал меня из небытия. И я с неохотой открыл глаза. Перед нами стояла Иванова. И щеки ее горели пунцовым. Заметив ее растерянность, Ксения хитро прищурилась и выдохнула:

– Это не то, что вы подумали, княжна. Никита потерял много сил во время тренировки, и я…

Иванова кивнула. И я заметил, как ее большие глаза подозрительно заблестели. Впрочем, она быстро совладала с собой.

– Виктория Муромцева просила передать вам, что княжич Волков попал в лазарет.

Глава 21

Библиотека

Мы переглянулись:

– Где… – начал было я, но Алешина меня перебила:

– Идем. Я покажу.

Она схватила меня за руку и потянула за собой. Обернувшись, я заметил, что Иванова осталась на дорожке и растерянно смотрит нам вслед.

Мы обогнули общежитие, Алешина свернула направо. Там стояло одноэтажное здание со знаком Спасителя на двери. Девушка толкнула дверь, и мы вошли в холл.

Длинный коридор встретил нас двумя рядами статуй слуг Спасителя. От них исходили волны Света и тепла. Умиротворения. И я невольно зажмурил глаза и сбился с шага.

Вдоль коридора шли ряды дверей. Кельи для больных. Едва мы вошли, статуя, которая стояла у крайней двери, вдруг подняла голову:

– Плохо, – растягивая губы, произнесла она. И мы с Алешиной вздрогнули от громогласного крика.

Через секунду холл оживился. Две девушки в белых рясах подбежали к двери, распахнули ее и скрылись в келье. Мы переглянулись.

– Келья Волкова? – одними губами прошептала Ксения.

Я пожал плечами. Сделал пару шагов, заглянул внутрь.

Келья была небольшой. Стол да кровать у окна. В изголовье была установлена статуя, точно такая же, которая стояла у входа. Статуя что-то бормотала, но что – я не смог разобрать.

А на кровати металась в бреду Марья. Лицо настоятельницы было белым как простыня. Марья билась, выгибалась, сбивчиво что-то бормотала.

Над ней склонились лекари. И я чувствовал большой всплеск Светлой Силы от Плетений, которые вливали в девушку.

– Куда вы, юноша? – послышалось за спиной.

Я обернулся. В нескольких шагах от меня стояла женщина средних лет в белой рясе.

Она сделала несколько шагов, оттеснила меня от входа и закрыла дверь. И с натянутой улыбкой переспросила:

– Куда вы?

– Мы хотим попасть… – начал было Ксения, но настоятельница ее перебила:

– К Сергею Волкову? К сожалению, он сейчас без сознания. Так что вряд ли вы сможете с ним пообщаться.

– Что с ним случилось? – спросил я.

Настоятельница нервно пожала плечами:

– Пока неизвестно. Похоже на сильное отравление. Лекари пытаются разобраться, что приключилось с князем.

Мы переглянулись.

– Так что лучше бы вам вернуться в корпус, – мягко посоветовала настоятельница, подталкивая нас к выходу.

И мы послушно вышли за дверь.

– Ну? Кто там? Кому плохо? – тихо спросила Алешина, едва за нами захлопнулась дверь.

– Марья, – покачал головой я.

Глаза Алешиной округлились. Девушка прижала ладошки к губам.

– Настоятельница?

– Ага. И судя по виду, ей не очень хорошо.

За спиной послышались шаги, и мы обернулись, мигом прервав беседу. К нам подходили Муромцева и Микулин.

– О, помирились, – добродушно протянул Василий, но тут же осекся под недовольным взглядом Виктории.

– Как ты узнала, что Волков в лазарете? – спросил я.

– Голова заболела после тренировки, – просто ответила та. – Я и пошла в медкорпус, чтобы лекарь снял боль. Или дал какую-нибудь микстуру. Ну и заметила.

– А Марью?

– Что Марью? – не поняла Виктория.

– Заметила?

Муромцева и Микулин переглянулись:

– Марья… в лазарете?

Я кивнул:

– Только что видел ее в одной из келий.

Микулин удивленно присвистнул:

– Вот так дела. Интересно, когда она успела туда попасть?

– Меня больше интересует, как туда попал Волков, – пробормотал я. – Ладно, идем на обед. А то пропустим.

Иванова была уже в столовой. Она сидела рядом с Василисой и что-то оживленно говорила. Заметив меня, она недовольно поджала губы и отвернулась.

– Княжна заметила то, что не стоило видеть? – поинтересовалась Муромцева.

Я промолчал. Ксения же загадочно улыбнулась, но отвечать не стала.

– Итак, господа, у нас появилось интересное дело, – сообщила Муромцева, едва только мы с подносами заняли один из свободных столов. – В котором просто необходимо разобраться.

Я удивленно поднял бровь и покосился на девушку.

– Таинственный ночной гуляка, – начала загибать пальцы Виктория. – Таинственная болезнь Волкова…

Она осмотрелась по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас, и понизила голос:

– Лихо.

– Тише ты, – пробубнил с набитым ртом Василий. – А то накличешь.

– Думаю, нам нужно взяться за расследование, – решительно произнесла Муромцева.

– И с чего начнем, госпожа ищейка? – ехидно поинтересовалась Алешина.

– С библиотеки, – уверенно ответила Муромцева. – Куда мы и направимся после того, как приведем себя в порядок.

Она встала из-за стола, взяла поднос.

– Встретимся у библиотеки через полчаса, – заговорщически добавила она и подмигнула.

Я посмотрел ей вслед, подумав, что княгиня на редкость хорошо выглядит после тренировок и скудной еды. Остальные кадетки смотрелись несколько помятыми.

* * *

Библиотека располагалась за учебным корпусом. Я увидел ее островерхий шпиль, едва только свернул за учебное здание. Справа от нее был корпус отдыха преподавателей, возле дверей которого стояли Сокол и еще какой-то мужчина. Они что-то вполголоса обсуждали. Но как только я показался на дорожке, преподаватели мигом замолчали. А затем ушли в преподавательский корпус.

В библиотеке царила тишина. Едва я открыл дверь, как в нос тут же ударил запах пыли. От этого я остановился и громко чихнул. Вздрогнул от неожиданности.

Зал библиотеки был огромным. Сквозь витражные мозаичные окна в зал падали лучи света. И везде, куда не падал мой взгляд, стояли высокие, до потолка, дубовые стеллажи, заставленные книгами. Между ними были узкие проходы, которые образовывали лабиринт.

У дальней стены стояла стойка, за которой расположилась пожилая женщина в светлой застиранной рясе настоятельницы. Она подняла голову, покосилась на меня. Приложила к губам костлявый палец, призывая к тишине.

– Одна из самых больших библиотек города. Книги перевезли сюда после пожара в имперском хранилище, – послышался за спиной шепот Алешиной. – Больше книг хранится только в библиотеке Синода.

Я обернулся. Друзья стояли в дверях, с восторгом осматривая зал.

– Разве там не хранятся оригиналы всех этих книг? – уточнил Микулин.

Алешина открыла было рот, но смотрительница ее опередила:

– Нет, юноша, – сухо ответила она. – Кроме этих книг там хранятся труды, которые были признаны Синодом ересью. Их опасно держать в библиотеках общего доступа. Тем более там, где учатся наивные студенты.

Все открыли рты от удивления.

«А у этой старухи отменный слух», – подумалось мне.

– Что вы хотели? – продолжила недовольно женщина.

– Мы хотели бы… – начал было Микулин, но Алешина его опередила.

– Узнать о существах, – перебила она и шагнула к стойке. – Преподаватель теоретической демонологии очаровал нас своим предметом. Хотелось бы узнать побольше о тварях, которые нас окружают.

– Подождите в читальном зале, – сообщила настоятельница. И добавила, опередив новую просьбу:

– Книги на руки мы не даем. Вы возвращаете их в весьма плачевном состоянии. С надорванными корешками, испачканными страницами. А обложки изношены и напоминают тряпку.

Она встала со стула и зашла за один из стеллажей. Мы же прошли в комнату, огороженную полками.

Читальный зал был пуст. Только за столом в углу сидела, склонившись над какой-то здоровенной книгой, Чернова. Перед девушкой лежал открытый блокнот, и время от времени она что-то в него записывала огрызком карандаша. Если княжна и заметила нас, то предпочла сделать вид, что не видит в упор.

Мы заняли стол у окна, и Микулин тут же принялся рассматривать мозаичную картину, повествующую об одном из подвигов Спасителя. Алешина же покосилась на Чернову, которая, казалось, все еще не обращала на нас никакого внимания.

– Интересно, она все время отдает учебе? – прошептала она, склонившись к моему уху. – Так и жизнь пройдет.

– Это ее выбор, – пожал я плечами.

– Вот!

Настоятельница положила перед нами большую стопку книг в ветхих переплетах.

– Напоминаю, что читальный зал работает до девяти.

Она развернулась и направилась к стойке.

– Так мы неделю будем искать, – протянул Микулин, разглядывая гору изданий.

Вместо ответа Муромцева протянула ему верхний фолиант. Микулин обреченно вздохнул и открыл оглавление.

Я взял одну из книг и принялся просматривать содержание. Труд был написан одним из искателей приключений. Купцом-мореходом, который записывал всех существ, повстречавшихся за время странствий. Истории были интересными, но про Лихо в них не было ни слова. И я со вздохом отложил бесполезный для меня том. Взял следующий.

Несколько часов прошли в молчании. В библиотеке царила тишина, разгоняемая только шелестом страниц. Стопка книг, выданных библиотекарем, уменьшалась. А количество просмотренных нами, наоборот, росло. Пока наконец библиотекарь не встала со своего кресла.

– Время посещения закончено, – сухо объявила она.

– Уже?

Я покосился в окно. На улице и правда уже сгущались сумерки.

Черновой в библиотеке уже не было. Мы встали из-за стола, собрали книги.

– Возвращаем, – с улыбкой произнес Микулин и положил стопку на стойку.

Библиотекарь осмотрела корешки, явно считая тома, и наконец удовлетворенно кивнула. И мы потянулись к выходу. В животе у меня заурчало. Не стоило все же пропускать ужин.

– Итак, библиотека не дала нам ничего, – подытожила Муромцева, когда мы вышли на порог.

Алешина в ответ только хитро прищурилась:

– А вот не скажи. Я кое-что нашла. Идем.

Она кивнула в сторону тренировочной площадки. И мы последовали за ней.

– Ну? Что вы нашли, княжна? – ехидно уточнила Муромцева, едва мы расселись на скамейках.

– Про группу бесоборцев, которые поймали и заточили Лихо в лесу.

Микулин поморщился:

– То есть то же самое, что рассказал нам преподаватель.

Но Алешина только покачала головой:

– Лихо специально заточили на той поляне. Под землю, куда потом поставили хижину, положили железную плиту, на которую нанесли охранительные знаки. А саму избу обнесли кругом из железных опилок.

– О как… – пробормотал Микулин.

– Угу, – подтвердила Алешина. – Кстати, твой дед принимал участие в поимке. И сражении. Он тебе не рассказывал?

Василий только покачал головой:

– Нет. Не помню такого.

– Так почему Лихо сбежало? – уточнил я.

– Видимо, плита превратилась в труху. Как и опилки, – ответила Ксения. – Металл вытянул из Лихо Силу, и оно впало в спячку. Но пролитая в лесу кровь пробудила тварь. Вот и весь секрет.

– Кровь Лешего? – не понял я.

– Нет. Человеческая. Болотник неплохо потрепал вас.

И в этот момент пазл в голове начал складываться. Я понял, как клочок ткани провисел на кусте, но при этом никто из группы его не заметил.

– Кто-то скинул его во время экскурсии, – сказал я.

– Что скинул? – не поняла Алешина.

– Клок куртки, который я нашел.

– Хм, – пробормотала Алешина. – И скинул в том месте, где был болотник.

– Какой умный человек, – присвистнул Микулин. – Он на шаг впереди нас.

Некоторое время мы молчали. А затем…

Потом я заметил, как между деревьев мелькнула куртка полевой формы. И вскочил со скамейки, всматриваясь в чащу.

– Кто-то снова отправился в лес.

Микулин мигом встал со скамьи и бросился было к забору. Но я ухватил его за рукав:

– Нет. Смотри.

Силуэт остановился. Обернулся, словно бы глядя на нас. Но с такого расстояния я не мог разобрать лица гуляки. А затем кадет медленно двинулся вглубь леса. Словно бы приглашая последовать за ним.

– Нагоним его, – решительно заявил Микулин. – А там прямо в лесу и допросим.

Но я только покачал головой.

– Слишком уж открыто он действует. Будто напоказ. Словно хочет заманить нас в ловушку.

Микулин несколько секунд смотрел на меня. Затем кивнул:

– Да. Наверное, ты прав. Больно уж он умен. И хитер.

– И как мы его найдем? – спросила Алешина.

– Нужно узнать, что спрятано рядом с хижиной, – медленно ответил я. – И узнать, кому было нужно это спрятанное.

Внезапно в голове мелькнула еще одна мысль. Иванова. Что, если это она пошла в лес?

Я почти побежал к общежитию.

– Ты куда? – крикнула мне в спину Алешина.

– Проверю одну догадку, – не оборачиваясь, ответил я.

А что, если Волков ошибся? И ночной гуляка именно Лада? Или ее вторая личность. Может быть, Сергея и сбило то, что Иванова – химера. Кто знает, как вторая личность меняет носителя?

Я ворвался в холл и бросился к лестнице. На ресепшен не было никого. Видимо, замену Марье еще не нашли.

Перепрыгивая через несколько ступенек, взбежал на второй этаж, свернул в крыло для девочек. Подошел к двери нужной комнаты. Коснулся ручки.

Дверь была заперта. И лоб покрылся бисеринками пота. А сердце бешено забилось. Неужели гуляка – это Иванова? Или ее сестра? Верить в это не хотелось.

Я приложил ухо к двери, вслушиваясь. Но за дверью было тихо. Ладно, есть еще один способ.

Я вышел из корпуса, свернул за угол, где находилось крыло девочек. Воровато осмотрелся по сторонам и коснулся Плетения левитации.

Миг – и я оторвался от земли и воспарил в воздухе. Добавил Плетение Силы, поднимаясь на уровень второго этажа.

Окно Ивановой было открыто. Ветер колыхал края плотно сомкнутых штор. Я осторожно отодвинул штору, заглянул в комнату. Никого.

Стараясь не шуметь, я ухватился за подоконник, забрался в комнату. Спрыгнул на пол. Коснулся Плетения внутреннего огня, и на ладони засветилось пламя. Распахнул шкаф, рассматривая одежду. Несколько комплектов школьной формы, две формы повседневных, блузки, юбки, платья. Некоторые были весьма откровенными, и я невольно представил Ладу в этой одежде. И с трудом отогнал от себя этот образ. И… все. Полевой формы в шкафу не было.

Глава 22

Прогулка

– А вы извращенец, князь, – послышался за спиной знакомый голос. – Пришли воровать мое белье?

Злости в тоне говорившей не было. Только ирония, за которой скрывалось удивление.

Я обернулся. Возле двери ванной, нахмурив брови, стояла Иванова. И из одежды на ней было только полотенце. С мокрых волос на пол капала вода. Стройные ноги были обнажены довольно высоко, и я смог оценить изгиб ее бедер.

Я не удержался, облегченно вздохнул. Иванова просто отдыхала в ванной перед сном.

– Не объяснитесь, князь? – спросила Лада. – Как и зачем вы оказались в моей комнате?

– Кто-то покинул расположение корпуса, – ответил я. – И я решил…

– Что я пошла прогуляться в Лихолесье? – недовольно уточнила девушка. – Могу ли я поинтересоваться, есть ли вам до этого дело?

– Мне бы очень не хотелось, если бы ты попала в неприятности, – честно ответил я.

Иванова удивленно вздернула брови, но не стала это комментировать. Подошла ко мне. Коснулась ладони. А затем вдруг охнула, глаза ее закатились. Она захрипела, указывая за окно.

Я схватил подругу за плечо. Потянул к кровати, пытаясь усадить.

– Что с тобой? Я могу помочь. Или позвать лекаря?

Девушка невидящим взглядом уставилась сквозь меня.

– Не нужно лазарета, – прохрипела она. Голос расслаивался. Будто несколько человек нестройно пытались говорить хором. – С ней все нормально. А вот я хочу с тобой посекретничать.

Я оторопело застыл, глядя в обескровленное лицо подруги. А та скривила губы в ухмылке, больше похожей на оскал.

– Что? Не нравлюсь? Тяжело брать под контроль тело, когда сестра употребляет эти… лекарства.

Только усилием воли я не оттолкнул от себя незнакомку, которой стала Лада.

– Беда близко, родич Святогора, – она ухватила меня за предплечье цепкими пальцами. – Вам нужно изгнать Лихо. Иначе половина курса не увидит этой зимы.

– Кто именно? – холодно осведомился я.

Иванова медленно облизала губы.

– Кое-кто неважный. В том числе и обе твоих подружки. Она, – изящная ладонь легла на девичью грудь, – и Алешина. Я вижу будущее, мальчик. Твоим подругам осталось недолго. Спаси их.

А затем внезапно, как будто мгновенье ранее глаза девушки не заволокло пеленой, взгляд Ивановой стал обычным. Она глубоко вдохнула, словно вынырнула из глубины. С удивлением посмотрела на меня:

– Что… случилось? – испуганно спросила она. Хотя я догадывался, что она знает ответ.

– Я беседовал с твоей сестрой. И…

Иванова не дала мне договорить. Побледнела, встала на ноги и на пару шагов отошла в сторону.

– Я не ждала гостей. Покиньте мою комнату, князь Святогоров, – ее голос звенел от напряжения. – Мне нужно переодеться и приготовиться ко сну.

Я хотел было спросить у нее о ее второй половине, но по затравленному взгляду понял, что разговора не выйдет. Потому кивнул и вышел из комнаты.

Друзья ждали меня у корпуса.

– Ну? Куда пропал? – спросил Микулин, едва только меня заметил.

– Проверял одну теорию по поводу гуляки.

– И? – уточнила Алешина.

Но я только покачал головой.

Мы неспешно вернулись на площадку. Пару часов провели на скамейках, вглядываясь в чащу леса. Но незнакомец так и не вернулся.

Алешина покосилась на часы.

– Идемте, господа. Отбой через двадцать минут.

Мы побрели к общежитию. Всю дорогу я то и дело оглядывался. Не мелькнет ли среди деревьев камуфляжная куртка полевой формы. Но в лесу не было ни души. Если гуляка и вернулся, он выбрал другую дорогу.

Мы пересекли холл и поднялись на второй этаж. Вошли в крыло для девочек. Алешина отперла дверь в свою комнату:

– Прошу, господа.

Мы вошли в ее апартаменты. Скромную обстановку разбавили только несколько плюшевых игрушек, которые сидели у шкафа.

Над кроватью висела картина с изображением сурового богатыря в броне. Он всматривался вдаль, приложив ко лбу напряженную ладонь. А из-за спины виднелось копье, на котором был изображен стяг с ликом Спасителя. Алексей, первый князь семьи. Основатель рода.

– Уютно, – оценил Микулин, осмотревшись по сторонам. Прошел в комнату и пододвинул кресло к окну. С удовольствием развалился в нем. Алешина недовольно поджала губы, но промолчала. Прошла к столу, поставила чайник.

Я вытащил на середину комнаты еще одно бескаркасное кресло и сел.

– Итак, ваши предположения, – начала Алешина, разливая настой по кружкам. – Кто мог пойти?

– Четверых исключаем сразу, – тут же ответил Микулин и обвел широкой ладонью комнату. – Мы были друг у друга на виду.

– Остается восемь, – задумчиво пробормотала Муромцева. Она сидела, сжимая пузатую кружку в ладонях, словно та грела руки. Сделал глоток горячего напитка.

– Семь, – поправила ее Алешина. – Волков находится в лазарете под наблюдением целителей.

– И под присмотром чудо-статуй, которые поднимают шум при любом подозрительном вдохе пациента, – пробормотал я, вспомнив ангела у кельи Марьи.

– Остаются Вольгин, Чернова, Королева, Морева, Кожемякин, Иванова и Васильева, – подытожила Ксения и подала мне кружку.

– Иванова не могла, – покачал я головой. – Она была в корпусе.

Друзья переглянулись. А затем Василий довольно улыбнулся.

– Так вот какие варианты ты проверял, – заключил он.

Я заметил, что Ксения недовольно поджала губы. Но промолчала.

– Остаются шестеро… – протянула Муромцева.

– Если мы поймем, зачем гуляка ходит в лес, – вздохнула Алешина.

Микулин покосился на нее с удивлением:

– Чтобы освободить Лихо.

Ксения кивнула:

– Допустим. А зачем ему это?

Василий задумчиво потер ладонью лоб:

– Не знаю. Может быть, хотел отомстить кому-то. И делал руками Лихо.

– И второй вопрос: зачем кадет убил Лешего, – задумчиво протянул я.

– Это как раз просто, – протянул Микулин. – Леший мог сдерживать Лихо. После его смерти существо смогло сбежать.

– Леший не любит, когда в его лесу пакостят, – кивнула Алешина. – И пока он был в Лихолесье…

Я задумался. Стоит ли говорить друзьям про то, что узнал в комнате Ивановой? Я дал клятву не раскрывать ее тайны. Придется врать и изворачиваться.

– Я узнал кое-что… нехорошее, – начал я и замолчал.

Товарищи переглянулись и с интересом уставились на меня, ожидая продолжения.

Первым не выдержал Микулин:

– Ну? Что ты узнал?

– Что половина первокурсников не увидит зиму, если мы не изведем Лихо.

Ксения побледнела, а Муромцева прикрыла ладонью рот. Только Василий остался спокоен:

– С чего ты взял?

– У Светлых, склонных к мистицизму, бывают… видения, – ответила за меня Алешина.

– То есть ты тоже видела подобное? – обернулся к ней Микулин.

– В тот день, когда пропало Лихо. Не так явственно, как князь Святогоров. Образы были размыты так, что ничего не понять. Но Никита, наверное, сильнее меня. Поэтому он мог видеть все более подробно.

Василий хотел было еще что-то уточнить, но Муромцева его опередила:

– Стоп! Что значит «мы»?

– Больше некому, – пожал плечами я. – Иванушки нет, Марья в лазарете.

Микулин нахмурил брови и снова открыл было рот, но и в этот раз Виктория оказалась быстрее:

– И где мы будем его искать?

И в этот момент далеко послышался громкий клекот. Было в нем недоброе. Не сговариваясь, мы выглянули в окно. И мне показалось, что над верхушками высоких деревьев мелькнули тени каких-то крупных дивных птиц. Они пролетели в небе и скрылись.

– Это еще что? – с трудом произнес я.

– Лебеди, – заикаясь, ответил Микулин. – Еще один недобрый знак. По всему видно, что ваши видения вещие.

– Остался сущий пустяк, – фыркнула Муромцева. – Найти Лихо и одолеть его. И как былинные герои, мы спасем мир. Ну или Союз, на худой конец.

– Нам нужен Баюн, – произнес вдруг Микулин.

Ксения с сомнением покосилась на князя:

– Совсем ума лишился?

– Только он знает все, – спокойно ответил Микулин. И добавил:

– Почти все.

– С чего ты взял, что он вообще станет с тобой разговаривать?

– Мы его попросим, – хитро прищурился Василий и встал с кровати.

– Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь…

– Ну? Кто со мной?

– А где его искать? – уточнил я.

– Известно где, – ответила Ксения и кивнула за окно. В сторону густой стены деревьев.

– Ты хочешь пойти в Лихолесье сейчас? – ахнула Виктория.

Василий только пожал плечами:

– Завтра может не получиться.

Я вздохнул и поднялся с кресла.

– В первый раз мы ходили в Лихолесье вместе. Пожалуй, и в этот раз придется составить вам компанию, княжич.

– Я с вами, – тут же добавила Муромцева.

Алешина просто кивнула.

– Только боюсь, двери уже закрыты. Так что уходить придется через окно.

* * *

Активировать Плетения мы не стали. Слишком уж был велик риск, что кто-то почует всплеск Силы. Поэтому спускаться пришлось по старинке. Связав несколько простыней и закрепив один из концов за отопительный радиатор.

Я спустился на землю и присел. Заглянул в окно. Настоятельница сидела за стойкой ресепшен, уткнувшись в какую-то книгу. Наверняка романтическую, про рыцарей, принцесс и драконов. Видимо, книга была очень уж интересной, раз поглотила все внимание настоятельницы.

Я дождался остальных и направился было к тренировочной площадке, откуда было проще всего перепрыгнуть через забор. Но был остановлен шипением:

– Куда?

Обернулся. За моей спиной стоял Микулин, указывающий в сторону столовой.

– Нам туда.

– Что? Проголодался? – не понял я.

Кадет только шикнул:

– Нет. Нужно взять гостинец для Баюна. Чтобы задобрить его.

Я последовал за остальными. И до пищеблока мы пробрались без приключений. Муромцева склонилась над запертой дверью, послышался щелчок, и девушка открыла дверь.

– Прошу.

Она нырнула в хранилище. Я последовал за ней, но Василий меня остановил:

– Вам лучше остаться здесь. В случае, если кто-то придет, дадите нам знак.

Хотел было уточнить, какой, но парень уже скрылся за дверью.

Мы же остались во дворе.

Не знаю, как Алешиной, но мне было не по себе. То и дело я озирался по сторонам, опасаясь, что нас могут обнаружить. Интересно, какое наказание придумает настоятельница за воровство еды?

– Мастер Никита, – послышался робкий голос.

Я обернулся к Ксении. Вид у девушки был немного растерянным. Она закусила губу, не решаясь заговорить, но все же смогла себя пересилить.

– Думаю, случившееся сегодня могло испортить ваше общение с Ивановой, – начала она. – Княжна могла понять все превратно.

– Она и поняла все превратно, – подтвердил я, вспомнив, какой злой была девушка, когда нашла меня в своей комнате.

– Княжна Иванова испытывает к вам чувства, и сильные. Я это вижу.

Я не смог сдержать улыбки, понимая, что Алешина специально спровоцировала Иванову.

Но Ксения словно бы прочитала мои мысли.

– Все делалось исключительно во благо.

– Так почему ты решила мне это пояснить?

Девушка вздохнула и потерла переносицу.

– Светлая Сила не любит, когда носитель пытается незаслуженно причинять боль другим. Она может изменить цвет. Поэтому для Светлых остается только один путь: служение Спасителю.

– А как же Беломорцев? – хитро уточнил я.

– Свет давно покинул верховного настоятеля, оставив его наедине с пороками, – грустно усмехнулась Ксения.

– Да. Тяжелое это бремя.

Разговор прервал Микулин, который выскочил из дверей пищеблока. На плечах парень тащил замотанный в ткань кусок мяса, чуть ли не в половину коровьей туши. Мне показалось, что такой гостинец мог удовлетворить стаю волков. А зачем коту столько провизии?

Но спрашивать не стал и активировал Слово Силы, бросив его на Василия. Следом полетело Плетение усиления.

– Спасибо, князь, – поблагодарил парень. – Признаюсь, было несколько… тяжеловато.

Мы вышли на площадку. Я покосился на забор. Идти в Лихолесье, да еще ночью, мне не хотелось. Но отступать было уже поздно.

Микулин перекинул тушу и первым перелез через забор. Мы с Алешиной, не сговариваясь, активировали Левитацию. И плавно приземлились по ту сторону. Последней через ограду с помощью Хлыста молний перебралась Муромцева. Вышло у нее на редкость изящно. Невольно ахнул, когда она на полусогнутых ногах опустилась в траву, а потом выпрямилась.

Безопасный кампус остался за спиной. А перед нами стояла стена высоких деревьев.

– Да поможет нам Спаситель, – едва слышно произнесла Ксения.

Микулин кивнул, соглашаясь с этой короткой молитвой. Поднял с земли тушу и шагнул к деревьям. Мы последовали за ним.

Я активировал Плетение внутреннего огня, превратившись в ходячий факел, который все равно не особенно успешно освещал тропинку. Микулин же ударил кулаком по открытой ладони, и по земле зазмеилась едва заметная трещина.

– С тропинки не сходить, – строго предупредил он всех. – Даже если вас будут манить мать, отец, брат. Хоть любовь всей жизни.

Мне показалось, что на последней фразе парень посмотрел на Викторию. А та хмыкнула и пошла по дороге. Я поежился, вспоминая встречу с болотником.

– А почему тропинки безопасны? – уточнила Муромцева.

Василий указал на едва заметные светящиеся знаки вдоль тропинок. И пояснил:

– Защитные руны. Обереги. Пока они активны – на тропинках нам ничего не грозит.

– А кто их обновляет? – продолжала расспрос Виктория.

– Лесник. При обходе участка.

Ночью Лихолесье было не таким, как днем. Даже вечером здесь было менее жутко. Я осмотрелся по сторонам, всматриваясь в чащу. И где-то далеко вспыхнули два багровых уголька, которые уставились на меня. И лишь через секунду я понял, что это были глаза.

– А это? – тихо спросил я у Василия.

– Духи леса, – ответил тот. – Они безопасны. Чаще всего.

Уверенности в голосе кадета не было. Так что спокойствия это не прибавило.

Справа мелькнула тропинка, которая уводила в чащу. И далеко за деревьями я рассмотрел избушку, в грязном окошке которой виднелся отблеск свечи.

Один раз я заметил рядом с тропой старушку в рваном тулупе, которая, едва передвигая ноги, шаркала вдоль дороги. Лица ее я рассмотреть не сумел. Оно было замотано в шерстяной платок, из которого торчал только кончик крючковатого носа. Некоторое время она шла параллельно, держась на приличном расстоянии от тропинки. А затем остановилась, провожая нас злым взглядом.

– Смотри, – Алешина указала на крону одного из деревьев. Из-за ветвей за нами наблюдала девушка. Весьма симпатичная, нужно отметить. В ее взгляде не было злобы. Только интерес. Но едва мы отошли дальше, как существо выбралось на ветку. И от девушки у него была только голова. Тело было птичьим. Совиным, вроде бы. Она расправила крылья, оттолкнулась от ветви и взмыла в воздух, скрываясь из виду.

– А ночью в лесу куда больше живности, – пробормотал я.

Тропы петляли, огибая буреломы. Иногда Микулин, следуя подсказкам компаса, сходил с одной тропы на другую, менее заметную. И в какой-то момент я понял, что без мастера школы Земли мы бы заблудились. И кто знает, смогли бы дожить в Лихолесье до утра?

Справа показалась прогалина, в центре которой горел небольшой костер. У огня сидело несколько девушек.

Они были не просто красивыми. Во всяком случае, даже проживи я еще два миллиарда лет, вряд ли у меня был бы шанс встретить таких девочек. До того они были хороши.

Идеальные черты лица, большие серые глаза, длинные волосы. Девушки переговаривались и весело смеялись.

Я остановился, рассматривая красавиц. И заметив нас, одна что-то быстро сказала своим подругам. А затем обернулась ко мне и встала. Робко улыбнулась, поманила меня рукой. И стрельнула глазками куда-то в чащу.

Только сейчас я рассмотрел, что одежды на девушке не было. Русые волосы почти достигали земли, скрывая самые интригующие части ее тела. Она еще раз поманила меня к костру. И в голове вдруг появились яркие образы того, что мы будем проделывать с этими девушками ночью в лесной чаще. Я словно завороженный шагнул было к краю тропы.

– Да куда ты, – послышался за спиной злой шепот. А затем образы померкли. Разум прояснился. Заметив, что я остановился, девушка недовольно поджала губы. Нахмурила брови. Поманила меня еще раз. Более настойчиво. Движение вышло резким.

Алешина потянула меня за собой.

– Накинь ты уже ментальную защиту, – не оборачиваясь, прошипела она. – Иначе живым ты из Лихолесья не выйдешь.

– Что… это было?

– Зазовки, – пояснил Микулин, который тоже остановился, чтобы посмотреть на девушек в отблесках пламени.

– И вы, князь, засмотрелись на них так, что аж слюна потекла, – язвительно добавила Ксения.

– А чем они опасны? – я невольно потер подбородок.

– Заманивают в лес и насилуют, – спокойно ответил Василий.

– О, – я вновь оглянулся.

– Высасывая до капли всю жизненную энергию. А потом человек теряет сон, покой, аппетит. И бредит только ими, – закончил Микулин.

– Нередко такая неразделенная любовь заканчивается суицидом, – дополнила рассказ Ксения. – А зазовка потом переправляет душу мертвеца на ту сторону.

– Не самая плохая смерть, – протянул я, пытаясь разрядить обстановку.

Алешина хмыкнула и недовольно поджала губы.

– Ну? Насмотрелись на красоток? Идем, а то до утра в кампус не вернемся.

– Да мы уже почти пришли, – вздохнул Микулин. Развернулся и зашагал по тропинке.

Он оказался прав. И минут через пять мы вышли на поляну, в центре которой возвышался огромный дуб. Такой, что не обхватили бы несколько человек. Его крона терялась где-то в мареве низких облаков. Дуб обвивала блестящая цепь. А еще мне показалось, что на краю поляны мелькнула большая тень. Кто-то ушел с обзора так быстро, что я даже глазом моргнуть не успел.

Мы переглянулись:

– Ну? Кто пойдет? – уточнила Алешина. И как мне показалось, голос княгини потерял былую уверенность. И слегка дрожал, выдавая страх.

Василий шагнул к дубу. Скинул с плеч тушу.

– Эй! Баюн, мы к тебе за помощью и с подарком! – крикнул Василий, задрав голову к верхушке дуба.

– Я знаю, зачем вы пожаловали, – раздался в ответ мелодичный голос, от которого по спине побежали мурашки. – Вопрос только в том, что вы получите…

Глава 23

Баюн

В голосе было что-то чарующее, и я поспешно активировал Защиту разума, быстро вплетая в умение Слова Силы. В кроне дерева блеснули янтарные глаза с вертикальными зрачками. А затем на толстую ветку в паре метрах над землей вышел черный кот размером с большую пантеру. Он уселся, безмятежно рассматривая нас. Но я заметил, как кончик хвоста кота мелко подрагивает, выказывая недовольство. Или раздражение ночными гостями.

– Извините, я не ждал гостей в столь поздний час. Но раз уж вы пришли, то так уж и быть, я расскажу вам одну историю.

Умиротворяющий, бархатный голос, казалось, звучал прямо в голове. Сознание заволакивала молочная пелена. Веки начали смыкаться, словно были налиты свинцом. Захотелось спать.

Рядом послышался глухой удар. Я обернулся. Муромцева и Алешина лежали в густой траве. Микулин покачнулся и упал на колени. Затряс головой, отгоняя морок. А затем завалился в траву.

Кот тем временем спрыгнул с ветки. А приземлился уже высокий стройный черноволосый юноша. Только зрачки «человека» так и остались вертикальными.

– А ты силен, – промурлыкал перевертыш, глядя на меня. – Впрочем, в тебе течет кровь Святогора.

Он сделал несколько шагов в мою сторону. Двигался незнакомец грациозно. Легкие пружинистые шаги, казалось, несли его над травой. Я затряс головой, отгоняя остатки морока. Парень же усмехнулся, показав длинноватые клыки:

– Не бойся. Меня предупредили, что ты придешь. И я должен тебе помочь. Иначе быть беде.

Его голос походил на мурлыканье.

– Кто? – глупо уточнил я.

Баюн склонил голову, с интересом рассматривая меня.

– Кто принесет беду? Или кто предупредил? – иронично уточнил он.

– Кто предупредил?

Баюн подошел к Микулину. Покосился сперва на кадета. Глаза его вспыхнули, и юноша облизнулся. Но затем с сожалением перевел взгляд на обмотанный тканью кусок мяса.

– Ты не против, если я поем? – уточнил он. И не дожидаясь моего ответа, схватил подношение и понес его к дубу. Раскрыл сверток и уселся на траву. Принюхался к куску.

– Мертвечина, хоть и свежая, – с сожалением произнес он. – Но ладно. Сгодится.

Баюн взмахнул рукой, и как мне показалось, кончики пальцев венчали блестящие когти. И подношение распалось на части. Баюн же взял шмат мяса, зубами оторвал кусок. И мечтательно прикрыл глаза:

– М-м-м-м-м… вкусно. Я бы пригласил тебя разделить трапезу, но…

Он наставительно поднял указательный палец:

– Во-первых, мне самому мало. А во-вторых, вряд ли ты станешь есть сырое мясо. Хотя это очень вкусно.

Баюн оторвал еще кусок и принялся с наслаждением жевать.

– На чем мы остановились? – продолжил он, довольно щурясь.

Задумчиво потер ладонью подбородок, словно бы вспоминая.

– Ах, да. Кто предупредил. Мой отец. Велес.

– Велес? – ахнул я.

– Он самый, – спокойно подтвердил оборотень. – Он же меня создал. А знаешь как?

Кот склонил голову и с любопытством посмотрел на меня.

Я не знал. Да и время было неподходящее для пространных бесед. Слишком позднее. Но я понимал, что Баюн не ответит на вопросы, пока не наиграется. Поэтому вежливо спросил:

– Естественным способом?

Лицо юноши скривилось от презрения.

– Пошло, князь. И плоско. К слову о естественных способах. Вы знали, что Велес одно время жил с Ягиней?

Я с трудом удержался, чтобы не застонать. Мою шутку Баюн не оценил. И решил наказать за плохое чувство юмора.

– Знал.

Перевертыш хитро посмотрел на меня. А затем покачал головой и погрозил мне пальцем:

– Врете, князь. Нехорошо. Но я бы все равно поведал. Уж очень красивая это история. Все есть в ней. Любовь и благородство, обман и предательство…

Я присел в траву, и кот начал рассказ, от которого не замутило бы только упыря. Понятно было, что история не была мерзкой изначально, но меня кот решил наказать. Потому и вынудил выслушать трешовую версию.

* * *

– Такая вот история, – закончил Баюн. Мяса перед ним заметно поубавилось, и кот раздобрел. Прищурил глаза, глядя на меня.

– Но все это дела минувших дней. А нам нужно вернуться к дням нынешним. Так вот, я должен тебе помочь. Поэтому…

– Расскажи про Лихо, – начал я.

Кот недовольно нахмурился:

– Так будет неинтересно. Скучно. Давай так: ты будешь спрашивать, а я отвечать.

– Ладно, – пожал плечами я. – Знаешь, кто из кадетов ходил в лес?

– Знаю, – важно кивнул кот.

– Кто?

– Девушка, – уклончиво ответил собеседник.

Я застонал: видимо, разговор будет долгим.

– Какая?

– Красивая, – парировал Баюн. – И умная. Таких у вас в кампусе мало.

– Василиса, – догадался я.

– Смекаешь, – с уважением протянул кот. – Хоть и с подсказками.

– Она освободила Лихо?

– Она, – подтвердил Баюн и сыто покосился на мясо.

– Зачем?

Кот посмотрел на меня с удивлением:

– Ну ты серьезно? Ты же знаешь, кто похоронен под домом Лихо?

Я покачал головой.

– И чему вас только учат, – с сожалением пробормотал Баюн. – Знаешь отчество вашей Василисы?

Я снова покачал головой, и Баюн хлопнул себя ладонью по лбу:

– Кащеевна! Она – дальний родич…

– Кащея Бессмертного! – перебил его я.

– Бинго! А Кащея заточили в металлическом под железной плитой. На которой стояла изба Лихо. А заточили его…

– Предки Лады и Марьи.

– Моревны, – строго добавил Баюн – Имей уважение к потомкам героев. Но не только они. А еще…

Он указал на тела друзей, которые лежали в траве.

– Ну не они, а их предки. Алеша, Илья и Микула. А с ними были Иван Царевич и Марья. Не ваша настоятельница, а ее прапрапра… – кот клыкасто зевнул, – прабабка.

– Вот как… – пробормотал я.

– Ага. А позже предки Микулы и Марьи заточили Лихо. Вот дочь Кащея и решила отомстить и освободить отца.

– А ведь все сходится, – пробормотал я. – Чернова сдружилась с Ладой, взяла у нее куртку для первой прогулки в Лихолесье. На разведку. Леший хотел ей помешать, но она убила его. На тот момент еще не зная, что он блокирует Лихо.

Баюн кивнул:

– В Лихолесье она получила часть Силы предка.

– Потом она узнала о том, что на могиле предка стоит изба. И ей нужно было куда-то убрать Лихо. Тогда она вырвала клок куртки и подкинула его на тропинку, чтобы заманить меня в болото. Болотник пролил бы кровь, и Лихо бы проснулось. И ушло. Рваную куртку Чернова вернула Ладе, чтобы обвинить ее в ночных прогулках. А для правдоподобности Василиса украла у Ивановой таблетки. Без препаратов у Лады случаются провалы в памяти.

– Но она не знала, что среди вас есть перевертыш, – добавил Баюн.

– Да. Волков мог узнать ее запах. И…

Я вспомнил князя Сергея в столовой. Как он покосился на девушек.

– И узнал, – добавил я.

– И Чернова вывела его из строя, – подтвердил Баюн.

– Но как она догадалась, что Волков перевертыш? – спросил я. И сам понял ответ.

– Она видела бой! Решила проследить за тем, как болотник со мной расправится.

– Браво, детектив, – промурлыкал Баюн. – Говорю же: Чернова умная.

– И Василиса решила Волкова извести, – продолжал я. – И…

– Сварила зелье из трав, собранных в Лихолесье, – подсказал Баюн. – Правда, пропорции она рассчитала неверно. Не учла элементарной вещи: у перевертышей высокая регенерация. И вместо смерти князь попал на больничную койку.

– А кто ранил Марью? – спросил я.

– Лихо, – просто ответил Баюн. – Оно же зацепило Иванушку.

– А сегодня Чернова провела ритуал и освободила Кащея. И уходила в лес, зная, что мы ее заметим, – закончил я. – Хотела заманить в ловушку.

– Чтобы Кащей расправился с потомками обидчиков, – одобрительно протянул кот. – Сегодня самое удачное время. И звезды сложились как надо, и луна, опять же.

Он указал на небо, где из-за туч выглянула полная луна.

Баюн же потянулся и взял кусок мяса.

– Хорошо справился с заданием. И заслужил награду. Будешь?

Он протянул мне мясо с довольной усмешкой, но я замотал головой:

– Спасибо, но… стоп! Ты пытаешься меня дрессировать?

Баюн равнодушно пожал плечами.

– Нужно же как-то поощрять тебя за правильные решения.

– Но почему я должен поразить Лихо? – вернулся я к теме разговора.

– Потому что таков твой путь, – развел руками Баюн. – Так было предначертано Всеведущей Матерью, потомок Святогора.

– И где нам Лихо искать?

– Здесь, – просто ответил кот. – Оно набралось сил и скоро вернется, чтобы полакомиться кадетами. Вкусное мясо потомков героев прошлого. Ты представляешь, сколько в них Силы? Сильных учителей нет, мешать некому. Так что…

Я встал на ноги:

– Спасибо за беседу, мудрейший. Но мне пора возвращаться. Разбудишь моих друзей?

Баюн покосился на лежавшие в траве тела.

– Может быть, оставишь их мне? – вкрадчиво промурлыкал он. – Я скоро снова захочу есть. Будет, чем перекусить.

– Думаю, Лесник не оставляет тебя голодным, – возразил я. – Да и осталось у тебя еще.

Баюн вздохнул:

– Ну, попытаться стоило.

Он ненадолго умолк. Затем произнес:

– Может быть, возьмешь меня с собой? Никто и внимания не обратит на милого котика. А я тебе пригожусь. Обещаю, что не буду метить углы. И мочиться в тапки.

– Котик размером с корову вызовет слишком много внимания, – усмехнулся я. – И панику.

– Не ври, – беззаботно хмыкнул Баюн. – Котиков любят все. Ладно. Идите.

Он махнул рукой и встал с травы. А затем быстро вскарабкался по стволу на ветку. И мне показалось, что в густых ветвях мелькнул пушистый хвост.

Друзья зашевелились, приходя в себя.

– Что случилось? – сонно спросила Алешина.

Княгиня села на траве, потерла глаза. Замотала головой, прогоняя морок.

– Чары Баюна, – ответил Василий, поднимаясь на ноги. – Он хотел поговорить только с князем Святогоровым, верно?

– Так и есть, – ответил я, помогая Алешиной подняться.

– И? Как прошла беседа? – недовольно уточнила Муромцева и осторожно оглянулась.

Я вкратце пересказал историю. И узнав, кто таился за персоной гуляки по лесу, Алешина прижала ладони ко рту:

– Чернова? Неужели она…

– Ей удалось освободить предка, – ответил я.

– Мы должны… – начал было Микулин, но Алешина его остановила:

– Во-первых, он уже наверняка покинул Лихолесье. А во-вторых – ты серьезно думаешь, что четверо кадетов справятся с самым опасным из существ? Единственное, что мы можем сделать – это предупредить преподавателей.

Микулин ненадолго задумался. Затем кивнул:

– Ты права. Возвращаемся в кампус.

Он ударил кулаком по ладони, и по земле зазмеилась трещина, которая должна была вывести нас из Лихолесья.

– Интересное Плетение, – пробормотал я, глядя на уводящую в сторону дома путеводную нить.

– Ага. Ягиня поделилась секретом еще с прадедом, – гордо ответил Микулин. – Такое же Плетение лежит в основе ее клубка, который катится к нужной цели.

– Поделишься знаниями? – тут же живо поинтересовалась Муромцева и заправила прядь волос за ухо..

Василий, который шел впереди, обернулся и хитро усмехнулся.

– Плетение не подойдет под Силу Молнии. А вот если научишься владеть Ветром – вполне можно попробовать.

Девушка в ответ фыркнула, но обиженной не выглядела.

Остальную дорогу прошли в молчании. К тому же Микулин взял такой быстрый темп, что мы едва за ним поспевали. В темноте было слишком легко потерять ориентир в виде спины впереди идущего. Но наконец лес расступился, и мы вышли к забору, окружающему кампус.

– Нужно сообщить настоятельнице, – произнес Микулин, едва мы перемахнули через преграду.

– Сообщить что? – послышался за нашими спинами сухой голос, заставивший меня вздрогнуть и обернуться.

В двух шагах позади нас стояла Марья. Живая и невредимая. Она скрестила руки на груди и пристально смотрела на нас.

– Что вы хотели сообщить? – повторила она с нажимом.

Микулин вышел вперед.

– Марья Моревна, – начал он. – Мы хотели сообщить, что Лихо разбудила Чернова.

Настоятельница склонила голову.

– Вот как? Надеюсь, у вас есть доказательства, князь Микулин?

– У меня есть. Я разговаривал с Баюном.

Я старался говорить так, чтобы мой голос звучал твердо. Но получалось у меня не особенно убедительно. И голос дрожал, грозясь вот-вот сорваться на писк.

Марья удивленно подняла брови:

– С Баюном? – переспросила настоятельница. – Простите за прямоту, князь, но мне слабо в это верится. Баюн отказался разговаривать даже с наставниками. С чего бы ему рассказывать все кадету?

– Он сказал, что так было предначертано. И должен был поговорить со мной.

Марья нахмурилась, но не ответила. Вместо этого она ловко перевела тему:

– То есть вы признаете, что выбрались одни за территорию кампуса? Ночью?

Мы были вынуждены кивнуть.

– И понимаете, что грубо нарушили правила? – продолжала настоятельница. – И могли погибнуть?

– У меня было видение, – вступила в беседу Алешина. – У князя Святогорова тоже. Мы должны были поговорить с котом.

– Чернова вызволила из плена своего предка, – перебил ее я. – Кащея. Он на свободе. И может быть уже где угодно!

– Кащея нет на территории Лихолесья, – холодно процедила Марья. – Его темница надежно спрятана вдали отсюда. И где она, не знает даже глава Синода. Сдается мне, вы просто хотите оболгать Василису.

– Но зачем нам это? – удивился я.

– Идемте за мной, – холодно бросила Марья.

Она развернулась и направилась к корпусу. Мы переглянулись и последовали за ней.

– Теперь точно отчислят, – пробормотал Микулин. – Ох, и влетит же мне дома.

В голосе Василия слышалось плохо скрытое разочарование. Еще бы. Его отец наверняка прочил сыну большую карьеру. А княжич вылетит с первого курса. И покроет позором род.

– А ведут нас куда? – уточнила Муромцева. В отличие от Микулина, она была спокойна.

– В комнаты, – не оборачиваясь, ответила Марья. – Завтра состоится преподавательский совет.

– Судилище? – вырвалось у меня.

Настоятельница не ответила. Вошла в общежитие и проводила каждого до комнаты.

Меня она отправила в комнату последним.

– До завтра, мастер Святогоров, – сухо попрощалась Марья, и дверь за ней закрылась.

Я вздохнул и сел на край кровати. Ну, вот и все. Карьера бесоборца закончилась, так и не начавшись. Завтра я вернусь домой, и любимая сестра еще долго будет злорадно припоминать мне, что я опозорил семью.

Я зевнул и лег на кровати. И едва веки сомкнулись, как я провалился в тяжелый сон без сновидений.

Глава 24

Судилище

Предыдущий день, вечер и большая часть ночи выдались такими утомительными, что разбудить меня смог только колокол. Я зевнул, потянулся. Сел на кровати. Потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Но помогало это слабо. И покинуть кровать мне удалось с великим трудом.

Кое-как я поставил чайник и добрался до ванной. Из крана полилась холодная вода, только она смогла привести меня в чувство.

Сегодня я не торопился. Голова была тяжелой, и тело словно налилось свинцом. Я неспешно оделся, подошел к окну с кружкой и принялся пить чай. Садовник торопливо убирал с площадки скошенную траву, возле пищеблока собрались сотрудники, и одна из поварих размахивала руками. Думаю, что наш визит не остался незамеченным, как и исчезновение мяса из хранилища.

Перед выходом я осмотрел себя в узкое зеркало в двери шкафа и убедился, что выгляжу достойно. Думаю, дворецкий семьи Святогоровых был бы доволен моим видом. Хотя вряд ли Матвея обрадует новость о том, что меня отчислили. Зато сестра будет рада. Я даже представил ее довольный вид и поморщился. Замотал головой, отгоняя морок. И шагнул к двери.

Когда я вышел в коридор, на втором этаже уже не было ни души. Только где-то на лестнице слышались голоса кадетов, которые опаздывали на построение.

Оказался в холле, когда кадеты уже стояли в ряд. Заметив меня, Марья недовольно поджала губы и молча указала на строй. Я прошел к своему месту. Краем глаза отметив, что Чернова с невозмутимым видом стоит в ряду. Заметив мой взгляд, она криво усмехнулась. Всего на долю секунды я увидел мрачное торжество в ее глазах. А затем на милом личике застыла маска бесстрастия.

Всю перекличку я ждал, что Марья прикажет нам выйти из строя. При всех кадетах зачитает обвинение и отправит на совет. Но настоятельница вела себя так, будто вчера ничего из ряда вон выходящего не произошло. И лишь когда кадеты направились в столовую, Марья остановила нас, жестом приказав остаться в холле.

Мы переглянулись. И Микулин зябко поежился. На секунду мне показалось, что княжич боится.

– Идемте за мной, – холодно отчеканила Марья, когда все кадеты покинули холл. И мы поплелись за ней.

Совет должен был проходить в здании рядом с библиотекой. В приемной была установлена статуя из белого мрамора. Девушка в сарафане с поднятыми к небу руками. Она смотрела в потолок, словно пытаясь рассмотреть небо через толстые перекрытия. Голову девушки украшал венок из полевых цветов. Лицо было преисполнено света и спокойной красоты.

– Веста, – шепнул мне Микулин. – Покровительница весны и мудрости.

Я невольно подумал, что большую часть жизни ничего не знал о существовании нечисти и борцов с нею. И ведь остальная Империя живет спокойно, не подозревая о сумеречном мире, который совсем близко – только руку протяни. Хотя, наверное, за нее тебя и укусит голодный упырь.

Марья провела нас по длинному темному коридору к высоким двустворчатым дверям зала. Открыла перед нами створки и торжественно произнесла:

– Прошу, кадеты.

Мы оказались в просторном зале. У стены стоял длинный стол, за которым было двое людей. Напротив стола располагалась узкая, не самая удобная скамья. За столом сидел несколько бледный Сокол, который о чем-то переговаривался с женщиной средних лет. Та была невыразительной, среднего роста, полноватая, с небольшим узлом серых волос на затылке. На незнакомке был дорожный костюм грязноватого розового цвета, который оттенял неуместный белый кружевной воротник. На руках были сетчатые перчатки, поверх которых сверкали тяжелые перстни.

Но едва за нами захлопнулись входные двери, как в зале наступила тишина. И «судьи» уставились на нас. Я смог рассмотреть лицо женщины и с трудом сумел не поморщиться. Официально в империи были не в чести пластические операции. Но на практике их делали, и довольно часто. Просто не признавали этот факт. А судя по украшениям, незнакомка была вполне обеспеченной. Да и перстень с гербом семьи есть. Однако что-то помешало ей исправить широкую переносицу, которая делала ее похожей на лягушку. Красоты не добавлял широкий рот, обведенный ядовито-лиловой помадой. Глаза прятались за очками в толстой роговой оправе леопардовой расцветки. Однако тонкие выщипанные брови выступали высоко над ними, норовя заползти еще выше на лоб.

– Наталья Долгорукая, – едва слышно шепнула мне Алешина. – Директор нашего факультета.

– Но…

– Она редко появляется на территории. В основном проводит время в городе. Все дела от ее имени ведет Марья.

Я только кивнул и продолжил осматриваться.

Справа от стола стояла горгулья. Она протягивала в нашу сторону сложенные лодочкой ладони, в которых горел белый огонь.

– Детектор лжи, – пояснила Алешина. – Если человек лжет, цвет огня меняется.

– Позеры, – едва слышно фыркнула Виктория.

Поначалу я думал, что ей меньше всех нужна эта учеба. А потом в голову пришла мысль, что княгине жизненно необходимо стать своей в среде аристократов. Тяжело быть бастардом, унаследовавшим титул. Мне ли не знать? Муромцева казалась непривычно напряженной и стискивала носовой платок, который позабыла положить в карман.

Марья прошла к столу и заняла пустующее кресло справа от женщины. Молча указала нам на лавку. Мы послушно сели, отчего доски под нами тревожно скрипнули. Настоятельница откашлялась и начала заседание.

– Начинается дисциплинарное слушание по делу о нарушениях правил в кадетском корпусе номер восемь, – произнесла она ровным голосом. – Кадеты Микулин, Алешина, Муромцева и Святогоров были замечены на территории корпуса после отбоя. После беседы с ними выяснилось, что кадеты покидали территорию и уходили в Лихолесье ночью. И сделали это без сопровождения старших преподавателей.

Сокол и Долгорукая переглянулись.

– Вы покидали территорию кампуса вчера ночью? – уточнила директор, поправив очки.

– Так точно, – в один голос ответили мы.

– Могу ли я узнать… причину? – ее голос звучал на редкость неприятно. Было в нем что-то искусственное, будто с тобой говорила нейросеть.

– Нам нужно было поговорить с Баюном, – поспешно ответил я. Все тотчас покосились на огонек в ладонях горгульи. Цвета он не изменил.

– Вы пришли к Баюну, и он вас не съел? – осторожно уточнил Сокол. – Да еще и стал с вами разговаривать?

– Он сказал, что его предупредили о нашем приходе, – честно ответил я. – И…

– Кто предупредил? – живо спросила настоятельница.

– Велес.

Члены комиссии удивленно переглянулись.

– Баюн сказал мне, что… – начал было я, но настоятельница снова меня перебила.

– Почему вы решили действовать сами, а не обратились к преподавателям?

– У меня было видение, – поспешно вставила Ксения.

– И что же вы видели? – настаивала Марья.

– Образы были смутными. Но князь Святогоров сказал, что половина кадетов не увидят зиму.

Марья обернулась ко мне.

– Вот как? Мастер Святогоров, у вас есть склонности к мистицизму?

– Да, – ответил я коротко и тут же продолжил. – И Баюн мне сказал, что…

Но Марья не стала меня слушать:

– И какое видение явилось вам?

Я открыл было рот, но покосился на горгулью. Она не мигая смотрела на меня, ожидая ответа.

– Видение было не моим. Мне сказал другой человек.

– Кто же?

– Я не могу сказать. Я дал слово, – ответил я.

– То есть вы не сможете назвать имя человека, чтобы мы могли с ним поговорить? – вкрадчиво спросила настоятельница. – Подумайте, мастер Святогоров. От этого зависит ваше дальнейшее нахождение в стенах корпуса. И дальнейшая учеба в рядах бесоборцев.

Я поджал губы и промолчал. И Марья удовлетворенно кивнула:

– Значит, имя оракула установить не удалось. И подтвердить эту информацию никто не сможет.

– А как же Баюн? – прямо спросил я.

Но все промолчали. Склонились к столу и принялись вполголоса о чем-то совещаться. Затем слово взяла директор факультета.

– Настоятельница общежития сказала, что это не первое ваше нарушение, мастер Святогоров. И что она неоднократно выносила вам предупреждения. Это так?

Она уставилась на меня, ожидая ответа. Я кивнул.

– Вслух, юноша, – грубовато приказала она.

– Так точно.

– И среди нарушений имеется прогулка в Лихолесье в первый день занятий. А также систематическое употребление спиртного на территории и кража куртки полевой формы из хозяйственного блока, – продолжала дама.

Алешина и Муромцева удивленно переглянулись. Я же кивнул, подтверждая слова дамы. А Марья хитра. Интересно, откуда она знает обо всем, что происходит на территории?

– С кем воровали? – хитро уточнила директор.

– Не помню, – буркнул я. И огонь в руках горгульи правда изменил цвет с белого на красный.

Долгорукая неспешно кивнула.

– Вы были вправе не отвечать на этот вопрос. Но выбрали путь лжи.

Судьи за столом снова склонились и принялись совещаться. Затем, дама обернулась к нам.

– Комиссия посовещалась и вынесла решение. Княжна Виктория Муромцева и княжна Ксения Алешина остаются в рядах кадетов с испытательным сроком на полгода. Княжич Василий Микулин остается в рядах кадетов с испытательным сроком восемь месяцев. Князь Никита Святогоров…

Она ненадолго замолчала, переводя дух. Но мне показалось, что она наслаждалась моментом моего напряжения. Все замерли в ожидании вердикта. Я заметил, как Ксения сжала кулачки так, что побелели костяшки пальцев. Микулин и Муромцева нахмурились. В зале наступила тишина.

Дама взяла со стола стакан с водой, сделала неспешный глоток, затем поправила свои чудовищные очки и продолжила чтение.

– За систематические нарушения распорядка отчислен из рядов кадетов и должен покинуть территорию корпуса до заката. Микулин, Муромцева и Алешина, прошу вас покинуть зал заседания и вернуться на занятия.

Друзья разом поднялись с лавки. В глазах Ксении стояли слезы. Виктория коротко мне кивнула, а Микулин хлопнул по плечу. И они потянулись к выходу.

Ну все, терять больше нечего. И я расстегнул куртку и выпалил:

– Баюн сказал, что Чернова освободила Кащея!

Все посмотрели на ладони горгульи. Но цвет огня не изменился.

– Но такого просто не может быть, – ахнула очкастая дама и расправила на груди воротник. – Еще скажите, что девочка-первокурсница убила Лешего. Или освободила Лихо.

– Скажу, – ответил я. – Она сделала и то, и другое.

– Это абсурд!

– Так сказал Баюн.

– Выходит, Баюн обманул вас, мастер Святогоров, – сухо ответила Марья. – Ученый кот склонен ко лжи и обману. Просто так, для развлечения. Ему редко удается с кем-то поговорить.

– Тогда вызовите Чернову и допросите ее при статуе, – парировал я.

Марья недовольно поджала губы. Видимо, настоятельница не привыкла, что ей дерзят. Она открыла было рот, чтобы ответить, но директор не дала ей договорить.

– Марья Моревна, вызовите, пожалуйста, Чернову. В конце концов, сам князь требует справедливости. Если же он лжет – семья Черновых будет вправе решить вопрос со Святогоровым… на свое усмотрение.

Последние слова она произнесла с плохо скрываемой злобой. Словно пыталась на меня надавить. Но я только равнодушно пожал плечами:

– Как им будет угодно.

– Чернова сейчас на занятиях, – ответила настоятельница. – И…

– Ничего страшного, если Василиса пропустит половину пары, – перебила ее директор и слащаво улыбнулась. – Мы ведь тут все равно собрались.

Марья встала из-за стола и вышла из комнаты.

– Вряд ли это как-то повлияет на принятое решение, – продолжила председательница и демонстративно зевнула.

Я только кивнул.

– Понимаю. Но все же я должен был сообщить, что Кащей бежал.

Сокол и директор снова покосились на горгулью. Затем Долгорукая нехотя ответила:

– Видите ли, в чем дело… Вы не лжете, но Кащей заточен в другом месте. За сотни километров отсюда. Никто не стал бы подвергать опасности учеников и создавать на территории корпуса тюрьму для самого опасного из существ. Это недопустимо.

Я лишь пожал плечами:

– Я говорю то, о чем сказал мне Баюн. Он еще сказал мне, что Лихо вернется. Чтобы покончить с бесоборцами.

Я заметил, как напрягся при этих словах Сокол. Председатель открыла было рот, чтобы ответить мне, но в этот момент дверь в зал распахнулась. И на пороге появилась запыхавшаяся Марья.

– Иванушка увел группу в Лихолесье, – тяжело дыша, с трудом произнесла она и вытерла испарину со лба. Видимо, болезнь все же ослабила ее больше, чем показалось на первый взгляд.

И в этот момент где-то за стенами преподавательской гулко ударил колокол. И мне отчего-то показалось, что этот звон предвещал беду.

Глава 25

Финальный раунд

Члены судейской коллегии вскочили с мест.

– Но… куда? – напряженно уточнил Сокол. – И зачем? Вход на территорию Лихолесья запрещен.

– Он не докладывал, – ответила настоятельница.

– Выходит, Баюн не обманул, – тихо пробормотал я. Но преподаватели меня не слышали.

– Мастер Святогоров, прошу вас вернуться в комнату общежития, – строго сказала председатель. – И не покидать ее до окончания… мероприятий.

– Но я могу помочь, – воскликнул я.

Марья покосилась на меня и скривилась.

– Боюсь, кадет-первокурсник, который даже не обучился обращению с оружием, будет для поискового отряда только обузой, – произнесла она. И мне показалось, что в ее голосе послышалась явная издевка.

Я открыл было рот, чтобы возразить. Терять мне было нечего. Но председатель комиссии и Сокол уже вышли из зала.

На территории кампуса не было ни души. Только колокол на башне звонил, не прекращая. Я шагнул было в сторону общежития, но остановился. А как же мои друзья? Как Лада? Что, если преподаватели не успеют их найти? Нужно помочь им. Уж они бы меня точно в беде не бросили. А если поймают преподаватели или Лесничий – что мне сделают? Еще раз отчислят? Вечером я все равно должен буду покинуть кампус.

Марья и Сокол уже шли к воротам. Я же свернул к тренировочной площадке, на которой не было ни души. Воровато осмотрелся по сторонам и коснулся Плетения левитации. Взмыл в воздух, перелетел через забор. А затем шагнул в сторону деревьев. Ступил на тропинку и бросил взгляд на корпус.

Где искать Лихо? Вряд ли избушка вернулась на то же место. Просто бродить по лесу в надежде случайно наткнуться на Лихо?

Я пошел по дорожке, оглядываясь по сторонам. И вдруг в голове мелькнула одна простая мысль, которая отчего-то раньше не посетила меня.

«Как Марья, которая еще вчера без сил лежала в лазарете, сегодня уже встала на ноги и приступила к работе?»

Я споткнулся и едва удержался на ногах, чтобы не упасть. Сейчас вдали от зала совещаний ответ пришел сам собой. Это была не Марья.

Где-то наверху послышалось сухое карканье. И звук этот был непривычным для Лихолесья.

Я задрал голову. Надо мной кружили два ворона. Один из них спикировал и сел мне на плечо, пробив когтями тонкую ткань формы и больно вцепившись в кожу. Вторая птица приземлилась на тропинку. Прямо передо мной. И, склонив голову, рассматривала меня. Затем покосился на товарища, который разместился на моем плече. И хрипло прокаркал:

– Он?

Я аж отпрянул, до того чудным это было. И когти ворона, что сидел на моем плече, тут же впились в кожу.

– Остор-р-р-рожнее.

– Иди за нами, человек. Мы поможем, – прокаркал тот, что сидел на тропинке.

Он взмахнул крыльями и взлетел. Второй ворон тоже оттолкнулся от моего плеча и взмыл в воздух. И птицы принялись кружить надо мной.

– Ну что ты, ч-ч-человек? Идем. Ягиня хочет видеть тебя, – каркнул один из них.

И я пошел. Что мне еще оставалось делать?

Птицы летели низко над землей и всегда старались держаться так, чтобы я их видел.

– Тор-р-ропись, человек, – каркнул один из них. – Иначе мы не успеем.

– Не успеем куда? – переспросил я. Но отвечать мне птицы не спешили.

Потому я ускорил шаг.

Вороны вывели на поляну. В центре ее на высоких сваях-пнях стояла большая ладная изба. И выглядела она так, словно ее срубили только вчера. Над сложенной из кирпича трубой вился дымок. А вдалеке, за поляной, между деревьев серебрилась лента реки. Такая широкая, что другой ее берег терялся в тумане.

Вороны приземлились перед избой, и один из них прохрипел:

– Повтор-р-р-яй за мной. Эй, изба, повер-р-р-р-рнись к лесу задом, а ко мне перрредом.

Я послушно повторил сказанное птицей. И в бревенчатом торце проступил силуэт дверного косяка. А затем дверь распахнулась, и кто-то вытолкнул старую веревочную лестницу с деревяшками-ступенями, которая упала в поросшую густой травой землю.

– Иди, – каркнул ворон.

Я с опаской покосился на чернеющий вход. А через секунду в проеме появилась девушка.

– Твои друзья в опасности. И если хочешь их спасти – времени у тебя мало, – мягко сказала она.

От этих слов отчего-то стало не по себе. В горле застрял ком, по спине пробежали холодные мурашки. Но я шагнул к лесенке.

Ступеньки заскрипели, когда я начал подъем. И мне показалось, что лесенка-чудесенка сейчас развалится. Но она выдержала мой вес. Я ухватился за порог, встал и шагнул в проем дома.

В избе было уютно. Доски пола покрывала домотканая дорожка из цветных нитей, печь хвасталась выбеленным боком с намалеванным на нем красной краской орнаментом из палочек и стрелок. Стол покрывала скатерть молочного оттенка с вышивкой по краям, а поверх стояло блюдо с румяными яблоками, натертыми до блеска. На лавке расположилась корзина с шитьем.

На стенах висели крепкие полки с баночками, коробочками из бересты, а под потолком раскинулись аккуратные пучки трав, нити ягод и грибочков на нитках.

Хозяйка сидела в кресле, сплетенном из тонких прутьев, откинувшись на спинку, и смотрела на меня насмешливыми полупрозрачными глазами.

На ней было широкое платье-туника, которое скатилось с плеча, обнажая загорелую кожу с россыпью веснушек. Край ткани был неровно надорван, и выдернутые нити свисали до самого пола. Кушак, расшитый красными камешками, напоминающими капли крови, был повязан низко на бедрах. Кисти на его концах казались потеками крови на серой льняной ткани платья.

Девушка подобрала ноги под себя, но босые ступни темнели от сока травы.

Весь образ девушки мог бы казаться безобидным, если бы не странный оттенок волос, который стал заметен, когда незнакомка качнулась вперед, и свет из окна высветил частые серебряные пряди среди черных локонов. Мне на мгновенье померещилось, что девичье лицо стало жестким, испещренным глубокими морщинами на потемневшей коже. Но вот хозяйка дома уже откусила яблоко, и морок спал. Она вновь была молодой.

Острые черты лица казались хищными, но стоило незнакомке склонить голову к плечу, как тени сделали его почти нежным. Это впечатление тут же сменилось, когда девица растянула тонкие губы в улыбке. Блеснули острые зубки, а потом послышался мелодичный голос:

– Я рада, что мои птички нашли тебя так быстро.

– Кто ты? – спросил я.

Девушка склонила голову и с улыбкой посмотрела на меня.

– Меня зовут Яга. Или Ягиня. Называй, как больше нравится. Ответ на второй вопрос: Велес попросил меня тебе помочь.

– Вы… умеете читать мысли? – пораженно начал я.

Яга рассмеялась:

– Нет. Все, о чем ты думаешь, написано у тебя на лице. Твои друзья в плену у Лиха. И сегодня в полночь оно их съест.

– Почему в полночь?

– Потому что здесь нечисть сильна только два раза в сутки. В полдень и в полночь.

– А Марья и…

– Если ты имеешь в виду Моревну и Иванушку – то не они увели кадетов из корпуса. Это были бедняры. Перевертыши, которые по приказу Кащея приняли облики ваших преподавателей.

– У них хорошо получилось, – протянул я. – Так сразу и не отличить.

– Велес просил передать тебе кое-что.

Ягиня встала с кресла, подошла к шкафу. Открыла дверцы и достала белую рубаху с вышитыми красной нитью знаками на рукавах и груди.

– Держи, – она протянула мне вещь.

– Зачем она мне? – не понял я.

– Это не простая одежда, – хитро прищурившись, ответила хозяйка избы. – В ней тебе не так будет страшны когти Лиха.

Принял рубаху. На ощупь она была похожа на льняную. Ткань была грубой.

– Маловата кольчужка-то, – с сомнением покачал головой я.

– А ты примерь, – ответила Ягиня.

Я пожал плечами. Скинул пиджак и рубашку. Немного смутился, что остался обнаженным. Да и хозяйка насмешливо рассматривала меня и зачем-то облизнулась. Потому быстро надел обновку. Осторожно повел плечами. Поднял и опустил руки. И к моему удивлению, она оказалась впору. А ткань не казалась такой грубой. Девушка пристально осмотрела меня и осталась довольна.

– То есть в этой рубахе я не погибну? – уточнил я.

Ягиня только пожала плечами:

– Это ведает только Всевидящая Мать. Но вряд ли она ответит тебе на этот вопрос.

Оптимизма это заявление не придавало.

– Готов? – склонив голову, спросила девушка.

Где-то над крышей послышалось клокотание. И я поднял голову.

– Это лебеди, – спокойно ответила Ягиня. – Тебе не стоит их бояться. Пока.

– И куда они летят?

– За реку, – произнесла женщина. – Провожают души на ту сторону.

Отчего-то мне вспомнилась серебристая лента реки, которую я видел за деревьями. И от этой мысли меня передернуло. Заметив мою реакцию, хозяйка избы улыбнулась.

– Не беспокойся. Для того я здесь и обитаю. Чтобы никто лишний не ушел и не пришел.

Я зябко поежился. В комнате почему-то стало очень холодно. Ноздри уловили едва заметный запах тлена. А еще фиалок и нарциссов. Впрочем, морок быстро пропал. И я так и не понял, было ли это на самом деле, или просто показалось.

– Погоди.

Ягиня покопалась в корзине и вынула из нее ярко блестевший клубок. В ее пальцах он, казалось, сиял чистым золотом. Но едва предмет лег мне в ладонь, как я почувствовал кожей мягкую шерсть.

– Спасибо, – я склонил голову. – Я верну. Обязательно.

– Попробуй только присвоить мое, – женщина хлопнула в ладоши и мне послышалось, будто птица забила мокрыми крыльями. – Ладно, тебе пора. Друзья уже заждались.

Она указала в сторону выхода, и дверь со скрипом открылась, повинуясь приказу. Я шагнул к порогу. Сильный порыв ветра оторвал меня от пола, поднял в воздух. А через секунду мягко опустил на поляну.

– Кинь клубок на землю, и он сам приведет тебя, – послышался приглушенный женский голос. И я послушался. Зажал в пальцах кончик нити и бросил клубок на землю.

В первую секунду мне подумалось, что вещица вовсе не имеет волшебной силы. Однако клубок завибрировал, а потом, весело подпрыгивая, покатился в траве, указывая мне дорогу.

– Работает компас, – протянул я, глядя на оставленную нить. И направился по следу.

* * *

На поляну я вышел, когда изрядно стемнело. Весь исцарапанный сухими ветвями. Несколько километров назад я заметил между стволов деревьев огонек и пошел в его сторону. Зрение сыграло со мной жестокую шутку. Мне казалось, что до источника света рукой подать, но добрался я до него лишь спустя пару часов.

Я оперся рукой о шероховатый ствол дуба и выдохнул. Передо мной раскинулась поросль колючего кустарника. Едва заметная тропа вилась среди бурьяна и вела к дому.

С виду тот был похож на охотничью сторожку. Только вот никаких охотничьих зон и угодий в Лихолесье никогда не было.

Строение было старым, скособоченным, вросшим в землю, с заваленной замшелыми ветками и палой листвой крышей. Окна дома оказались забраны потемневшими от времени досками. Сквозь щели виднелись мутные стекла. Я с опаской покосился на крыльцо, которое вело к покосившейся, грубо сколоченной двери. Продавленные ступени зияли проломами.

Я подошел к крыльцу, коснулся Плетения прыжка и перенесся на верхнюю ступень. Правая нога соскользнула, и я нелепо взмахнул руками, удерживая равновесие. Выпрямился, с облегчением выдохнул. Ухватился за проржавевшую ручку и потянул ее на себя. Дверь с протяжным скрипом распахнулась, приглашая меня внутрь.

Пахнуло мхом, стоячей водой и гниющей ветошью. Под потолком забилась летучая мышь, которая не решилась вылететь и застыла на месте, пуча глаза бусинки и открывая зубатый рот.

Убранство лесной избы было весьма скудным. Печь в углу, несколько полок вдоль стены, на которых виднелись банки с мутным содержимым. Под потолком висели пучки пыльных палок, бывших когда-то травами. Широкая лавка растянулась у занавешенной тряпкой окна. Большой стол когда-то был добротным, но кто-то однажды сломал его и наскоро скрепил ножки со столешницей длинными темными гвоздями. На полу лежал грязный домотканый ковер. Его угол завернулся, явив крышку подвальной двери.

Но все это я отметил попутно. Потому как все мое внимание привлекла лежащая на лавке девушка. Та сложила руки на груди, и, казалось, спала. Красивая, тонкокостная, с аккуратным носиком, пухлыми губами и длинными ресницами, отбрасывающими кружевные тени на бледные щеки. Только вот даже в полумраке я заметил, что кожа ее бела как снег. Я сощурился, пытаясь понять, поднимается ли ее грудная клетка. Но не смог отвести глаз от выреза белого сарафана, в котором виднелась пышная грудь.

Отвлекло меня то, что люк подпола дрогнул. А затем я услышал приглушенный голос: «Помогите…» Значит, пленники там.

Не сводя напряженного взгляда с неподвижной девушки, я сделал осторожный шаг в сторону люка. Еще один. И в этот момент, ощутил за спиной какое-то движение. И сразу же в голове яркой вспышкой блеснула мысль: обманули! Она смогла навести качественный морок. А сама пряталась за печкой.

Реакция моя была моментальной. Я ушел в сторону, пропуская перед собой широкую лапу с длинными черными когтями.

Активировал Броню и развернулся, на ходу касаясь Плетения призыва. Послышался треск. Тяжелое лезвие ослепительно белого меча проломило крышу, а затем вонзилось в пол. Я же активировал Слово усиления и положил ладонь на широкую рукоять, вытаскивая оружие из серых прогнивших досок.

– Неплохо, бесоборец, – послышалось шипение сбоку.

Голос был неприятным. Скрипучим, словно кто-то открывал и закрывал дверь чулана с несмазанными петлями.

Я обернулся. В паре шагов от меня стояла грязная баба в сером изодранном сарафане. Высокая, ссутулившаяся, с длинными руками, свисающими ниже колен. Когти царапали пол.

Она не атаковала. Просто стояла, склонив голову и с интересом рассматривая меня. Ее лицо было изрезано глубокими морщинами. А на кончике длинного крючковатого носа красовалась большая бородавка. Спутанные седые волосы свисали редкой паклей. А еще на кривом лице был только один глаз. И я наконец смекнул, кто передо мной.

– Бесоборец, – проскрипела баба и облизнула тонкие бескровные губы. – Молодой. Скоро пойдет в печь. А я отведаю сочного мяса. Хотя… Может быть, ты сам в печь залезешь? Сберегли бы время.

– Вот еще, – фыркнул я. – Обойдешься, мерзкая бабка.

Лицо старухи исказила гримаса злости. Она оскалилась, продемонстрировав длинные желтые клыки:

– Зря вы меня разбудили! – рявкнула она, и я отшатнулся. В ушах зазвенело. А затем Лихо бросилось на меня.

Я отпрыгнул в сторону, на ходу активируя Плетения. Щит, Сила, Внутренний огонь. С потолка упал Молот света. Однако Лихо не обратило на Плетение никакого внимания. Миг – и оказалось рядом. Я даже не заметил, как оно ударило. Едва смазанное движение – и увенчанная когтями рука ударила в живот, отбросив меня к стене. Спина врезалась в бревна, но щиты погасили удар. Тяжело опираясь на меч, я встал на ноги, провел рукой по животу. Но Ягиня не обманула: когти существа только скользнули по рубахе, не причинив мне вреда. Даже ткань не разорвалась.

– Слабенько, – прохрипел я и сплюнул себе под ноги. Поудобнее перехватил меч.

Лихо бросилось снова. Но в этот раз я был готов. Ушел от прямого удара и наотмашь рубанул по руке, отсекая ее по локоть. А в следующий миг покачнулся от визга, который раздался в избушке.

Лихо попятилось, И теперь в глазах существа не было чувства превосходства. Оно смотрело на меня со страхом.

По земле разошелся широкий круг Освящения. А следом в грудь твари ударил Молот света, заставив Лихо пошатнуться. Я же уже взмахом руки активировал серию.

С потолка ударило Очистительное пламя. И Свет окутал Лихо, заключая его в кокон и обжигая. Я же шагнул вперед. Перехватил меч и ударил.

Клинок вошел в кокон. Сталь вспорола что-то мягкое. И Лихо взревело. Пламя погасло, и я рубанул клинком еще раз, целя в ноги. Существо не смогло уйти от удара. И Кладенец перерубил кости, почти не встретив сопротивления.

– Спасибо за подарок, Ягиня, – тяжело дыша, пробормотал я.

Взмахнул мечом, намереваясь вонзить его в череп лежащей передо мной твари. Но…

– Стой!

Глава 26

Бесоборец

Мужской бас гулко прозвучал в комнатке. Не опуская занесенного меча, я обернулся.

В дверях стояли двое. Изящная девушка с высокой грудью, которая подчеркивалась скрещенными под ней руками, с узкой талией и стройными ногами в высоких сапогах на каблуках. Распахнутый плащ демонстрировал тонкое облегающее платье с глубоким вырезом. Из-под подола выглядывала широкая кружевная резинка чулка.

Острые скулы и четко очерченный овал лица придавали ей особое хищное выражение, а темные прямые волосы и ярко-желтые глаза лишь дополняли это впечатление.

Рядом с ней стоял, опираясь на трость, высокий широкоплечий мужчина во фраке. Длинные темные волосы заплетены в дреды. Лицо его было скрыто под толстым слоем белого грима, на котором был нарисован черный оскаленный череп. Рисунок был сделан так искусно, что казалось, на лице растворили кожу и мышцы, оголив кости.

Мужчина извлек из кармана сигару, чиркнул спичкой и поднес огонь к табачной скрутке. Он глубоко затянулся, запрокинул голову вверх и выпустил сизый дым. Тот растекся по потолку мутной рекой. В движении клубов мне почудилось лицо, разевающее рот в беззвучном крике. Которое неожиданно оскалилось длинными изогнутыми клыками, чтобы затем исчезнуть.

Заметив мой озадаченный вид, он улыбнулся, обнажив крупные белые зубы. Прикоснулся пальцами к полям высокого цилиндра:

– Мое почтение, мастер. Мы пришли, чтобы забрать это.

Он указал пальцем на лежавшее на полу Лихо.

– Но… – начал было я.

Мужчина прошел по комнате, тяжело опираясь на резную трость с мертвой головой в виде навершия.

– Меня зовут барон Самеди, – пояснил он. – Я Лоа шестого дня. Хозяин перекрестков. Если вы сейчас убьете Лихо – оно уйдет в Лимб. Или, как вы его называете, Навь. И вернется. Если же мы его заберем – я обещаю, что это существо никогда больше не вернется.

Не дожидаясь ответа, Легба ударил по доскам пола кончиком трости.

Пол вздрогнул, а дом заходил ходуном, словно началось землетрясение. И я подпрыгнул от неожиданности: мне показалось, что земля сейчас треснет, и я провалюсь в расщелину.

К потолку взлетела, раскручиваясь, черная воронка, похожая на смерч, какие я видел в фильмах. Воздух загудел, завыл, и я зажал ладонями уши. В шуме мне слышался вой сотен тысяч стенающих душ. Стены избы разъехались, и пространства стало куда больше, чем внутри строения.

А затем из черного, как Вечная ночь, торнадо вышел человек в длинном черном плаще и широкополой шляпе, поля которой скрывали лицо. На поясе висела смотанная ржавая цепь, к концу которой был приделан крюк. И на остро заточенном лезвии я увидел бурые пятна, будто от спекшейся крови. Он шагнул ко мне, и я услышал мелодичный звон колокольчиков. Или шпор. Незнакомец взглянул на меня из-под полей шляпы и поманил Лихо к себе, но оно попыталось отползти, с ужасом глядя на проводника, словно не желая за ним идти.

Проводник пожал плечами. Снял с пояса цепь и начал раскручивать ее над головой. Я едва успел отскочить с его пути, когда крюк свистом пролетел мимо меня и ударил в плечо Лихо.

Пришелец потянул цепь на себя, подтаскивая упирающуюся, брыкающуюся на полу жертву. Она пыталась вырваться и уползти, но все было тщетно. Незнакомец выбрал цепь, ухватил Лихо и потащил к вихрю. Существо выло и пыталось зацепиться за пол. И мне даже показалось, что обломанные ногти оставляют на досках глубокие царапины. Мелькнуло обезображенное страхом лицо, которое смотрело в мою сторону и беззвучно что-то бормотало. А затем пришелец отправил его в воронку. Развернулся, и я увидел, как вспыхнули багровыми углями его глаза. А затем прыгнул следом.

Какое-то время Самеди молча стоял у края и смотрел в воронку. А затем обернулся ко мне и бросил какой-то предмет. Я поймал его на лету, разжал кулак.

В ладони лежала большая золотая монета, на которой была изображена черная река. И плывущий по ней полуразрушенный, сгнивший корабль. В посеревших от времени досках борта зияли огромные пробоины, а паруса были настолько ветхими, что, казалось, вот-вот трухой осыпятся на палубу.

У руля стоял наряженный в рваное белое рубище мертвец, череп которого был обтянут серой кожей. Редкие седые волосы развевались на ветру. Покойник вел корабль курсом, известным только ему одному. А у носа лодки сидело несколько призраков.

И вдруг мне показалось, что в пробоине в борту корабля что-то тускло блеснуло. Я прищурился, всматриваясь в рисунок.

Трюм был полон золотых монет, которые были свалены неаккуратной горой, будто кто-то бросал их в трюм по одной. И внезапно одна из монет скатилась с вершины горы и выпала в пробоину. Я отшатнулся, зажмурил веки, всей душой желая, чтобы морок пропал. Открыл глаза, всмотревшись в рисунок.

Корабль плыл, а костлявые руки покойника поворачивали руль. А затем мертвец вдруг резко повернулся и уставился на меня темными провалами глаз.

Я отшатнулся и сел на лавку. Сердце бешено колотилось, и мне казалось, оно вот-вот проломит ребра и выскочит из грудной клетки. Я тяжело дышал, в желудке возникло какое-то неприятное ощущение, будто кто-то пытался скатать там холодный снежный ком. A на спине и лице выступили крупные капли пота.

– Передайте ее Марье, – пояснил Самеди. А затем он и гостья, которая за все время не проронила ни слова, пошли к выходу.

– Надеюсь, мы еще встретимся, мастер Святогоров, – улыбнулся на прощание мужчина и приложил пальцы к полям шляпы. А затем они вышли из дома и скрылись за порогом.

Я же остался стоять и смотреть им вслед.

Из транса меня вырвали приглушенные голоса и гулкие удары. Я замотал головой, отгоняя морок. Подхватил злосчастную монету. Шагнул к люку. Ударом клинка сбил замок и с трудом поднял тяжелую крышку. Гаркнул в темноту:

– Эй, выходим.

Из лаза появилась голова Микулина. Он осмотрелся по сторонам, ахнул, когда увидел меня. Хотел было что-то спросить, но в темноте послышалось злое шипение. И Василий выбрался наружу. Подошел ко мне:

– Что здесь случилось?

Он указал на лужу крови и черный след, который остался от воронки.

Трясущимися руками я вытащил из кармана фляжку с артишоковым чаем. Открутил крышку, сделал несколько жадных глотков. И пожал плечами:

– Когда я пришел, так и было.

Один за другим кадеты выбирались из подполья. Грязные, всклокоченные, они ошалело вертели головами, озираясь. Единственными, кто подошел ко мне, были Микулин, Алешина и Муромцева. Остальные кадеты выбирались из дома, спотыкаясь и сдавленно матерясь, как сапожники.

– Идем, – пробасил Василий, помогая мне встать.

Я с трудом поднялся с лавки. Бой был скоротечен. Но Плетения усиления, которые нужно было поддерживать, высосали немало Силы. Фляжка с артишоковым чаем быстро опустела. Но ломота и озноб не прошли. Лоб покрывала испарина.

Кадеты шли по тропинке прочь от домика. У лаза осталась только Лада. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, словно не решаясь подойти.

– Мы подождем снаружи, – произнесла Алешина. Василий хотел было что-то сказать, но Ксения подтолкнула друзей к выходу. И мы остались в каморке вдвоем.

– Прости, что влез в твою комнату и копался в личных вещах.

Девушка подошла ко мне. Крепко обняла.

– Спасибо, что спас нас, – едва слышно прошептала она мне на ухо.

Ее голос был чарующим. Успокаивающим.

– Я могу помочь, – пробормотала девушка. – Откройся.

И я послушался. Ее ладони стали горячими, обжигая кожу даже через чудо-рубаху. И я словно бы прыгнул в глубокий бассейн и растворялся в нем, жадно впитывая Силу. Чувствуя, как меня охватывает странная эйфория. А Сила растекается в этом бассейне, окрашивая воду в красный цвет. А затем небо над бассейном затянулось, и в пространство ударила молния. Меня словно прошиб разряд, который мигом вырвал из астральных глубин.

По телу прокатилась волна удовольствия. Тело словно покалывало маленькими тонкими иглами. Слабость и ломота прошли. А я был бодр и свеж. И готов к новым подвигам и свершениям.

– Ну… как? – послышалось сквозь пелену удовольствия.

С неохотой открыл глаза. Лада стояла рядом. И я заметил, как в ее расширившихся зрачках пляшут светлые отблески моей Силы.

Заметив, что я пришел в себя, она густо покраснела и опустила взгляд.

– Ты был на грани, – смущенно пояснила она. – Сильно выгорел. Пришлось тебя перезарядить. А я… не удержалась и приняла немного твоей Силы.

– И как? – спросил я.

– Необычно, – смущенно пробормотала Лада. – Подружки были… правы. Это очень… вкусно.

Девушка сделала шаг назад, охнула и тяжело села на скамью. Ее ноги дрожали и никак не хотели слушаться. Лада прислонилась к стене, невидящим взглядом уставившись в потолок.

Я же выдернул меч из досок и взвалил его на плечо.

– Идти можешь? – уточнил я.

Но девушка улыбнулась и покачала головой. Я вонзил меч в доски. Подошел к скамье. Присел рядом. И девушка положила голову мне на плечо.

Дверь заскрипела. И я покосился на вход. В дверном проеме стояли Марья, Иванушка и Лесничий. Белая ряса настоятельницы была перепачкана грязью. А в растрепанных волосах виднелись сосновые иглы, веточки. Лица Марьи и наставников были белее снега. Но глаза горели странным багровым огнем.

Из-за спин пришедших в избушку заглядывали Алешина, Муромцева и Микулин. Но Лесничий захлопнул перед ними дверь.

Ладонь невольно потянулась к мечу. Пошатываясь, я встал, выдернул клинок из досок.

– Успокойтесь, мастер Святогоров, – сухо произнесла Моревна. – Мы пришли, чтобы помочь.

– Прежние говорили так же, – парировал я. – Но оказались беднярами.

Марья задрала рукав рясы. В ее ладони появился небольшой нож, которым она полоснула по коже. На пол закапало красное.

– Кровь бедняров другого цвета, – пояснила она.

Марья обошла меня и прошла в комнату. Расслабленного вида Ивановой она не заметила. Ну, или сделала вид, что не почувствовала в воздухе остатков от вихря Силы и Свет, который словно просвечивал через грязную курточку формы Лады.

Лесничий и Иванушка шагнули к черному пятну.

– Это то, о чем я думаю? – удивленно протянул Иванушка. А затем все трое обернулись ко мне.

– Если вы про барона, какую-то даму и мужика в плаще, который вылез из черной дыры в полу – то да, вы правы, – просто ответил я. – Кстати, Барон просил передать это вам, мастер Марья.

Я бросил ей монету. Она на лету поймала ее, разжала кулак. И все трое уставились на кругляш. Иванушка почесал в затылке. Переглянулся с Лесничим.

– Это же…

Иванова открыла глаза. Тут же подобралась, с испугом глядя на наставников. Но те не обратили на нее внимания.

– Проводи кадетов в корпус, – деловито распорядилась Марья, обращаясь к Лесничему.

И он послушно кивнул:

– Идем, – буркнул он и направился к выходу. Я взял Ладу за руку, и мы последовали за ним.

Друзья ждали нас у порога. И молча направились вместе с нами за Лесничим.

Уже у ворот мы нагнали Сокола, который привел в корпус остальных кадетов. Не хватало только Черновой и Волкова.

Лада попрощалась с нами на втором этаже общежития. Пискнула, что ей нужно бежать, и юркнула в крыло для девочек. Мы же прошли к моей комнате. Я отпер дверь, приглашая друзей войти.

Ксения зашла в мое обиталище последней. Она старалась не смотреть на меня. Но я знал: она почуяла вихрь Силы, что был в доме Лихо. Почуяла мою Силу в Ивановой. И уж тем более чувствовала ее Силу во мне. Она старалась остаться мне другом. Но я понимал, что после того, что было у площадки после последней тренировки, это вряд ли получится. Ей будет тяжело. И мне, наверно, тоже.

Я вошел в комнату и закрыл дверь. Все уже расселись на стульях и смотрели на меня в ожидании рассказа. И я пересказал все с того самого момента, когда мы расстались в преподавательской.

Муромцева и Алешина прижали ладони к губам, когда я рассказывал про Лихо. Микулин же, наоборот, довольно улыбался, словно бы это он принимал участие в битве.

– И что будет дальше? – уточнила Ксения, когда я закончил рассказ.

Я только пожал плечами:

– Завтра утром покину кампус и вернусь домой. А дальше будет видно.

Разговор прервал стук в дверь. Мы обернулись в сторону входа:

– Войдите! – ответил я.

Дверь открылась, и на пороге появилась Марья. Она уже успела привести себя в порядок. Ряса была чистой, а волосы уложены.

– Мне нужно поговорить с вами, князь, – обратилась она ко мне. И в ее голосе не было привычной сухости.

Настоятельница покосилась на остальных сидевших в комнате и добавила:

– Наедине.

Дважды просить не пришлось. Друзья молча встали и, протиснувшись мимо Марьи, покинули комнату. Настоятельница закрыла за Микулиным дверь и взглянула на меня.

– Где ваши манеры, князь? – неожиданно с улыбкой спросила она. – Не пригласите даму пройти?

У меня от такого тона аж челюсть отвисла. На секунду даже показалось, что передо мной очередной двойник. Только вот правая рука Марьи была перевязана бинтом, на котором виднелись свежие красные пятна.

Кивнул, и настоятельница восприняла это как приглашение. Прошла к столу, отодвинула стул и села.

– Не ожидала, что судьба всех учеников ляжет на плечи одного кадета, – начала она. – И мне очень жаль, что вам пришлось узреть и пережить то, что не видели многие опытные бесоборцы. Школа подвергла вас всех опасности. Хотя Синод считал, что корпус будет самым безопасным местом в Союзе.

– Что будет дальше? – спросил я первое, что пришло на ум.

Марья удивленно подняла брови:

– О чем вы, князь?

– Ну, о том, что утром меня отчислили, – начал я.

Настоятельница нахмурила лоб, словно не понимая, о чем я говорю.

– Директор школы Долгорукая, Сокол и вы отчислили меня за нарушения дисциплины…

– Долгорукая была найдена мертвой сегодня утром, – поправила меня Марья. – Вас отчислили двойники, созданные Кащеем. Не думаю, что их решения имеют какую-то силу в нашем учебном заведении.

– То есть…

Марья кивнула.

– Многие поколения стены этой школы не видели более сильного и способного кадета. Отчислять вас было бы глупостью.

С души словно упал камень размером с гору. И я облегченно выдохнул. Утер со лба выступивший пот.

– Нет, если вы решите завершить обучение – мы не сможем вам препятствовать, – продолжила Марья. – Но нам бы не хотелось, чтобы вы покидали курс. Из вас выйдет самый одаренный бесоборец.

Я покачал головой:

– Я не хочу уходить, мастер настоятель.

Марья кивнула. И как мне показалось, на долю секунды на ее лице промелькнуло облегчение. А затем Моревна строго поправила меня:

– Я больше не настоятель. С сегодняшнего дня я исполняю обязанности директора школы бесоборцев. До тех пор, пока совет Синода не подберет кандидатуру на пост.

Видимо, мое лицо стало очень уж скорбным от этой новости. Потому что Моревна не удержалась от довольной улыбки.

– Не бойтесь, юноша. Я не кусаюсь.

И в этот момент, когда с ее лица слетела маска напускной строгости, она показалась мне обычной милой девушкой. Чуть старше нас, кадетов. Впрочем, этот морок снова спал, и настоятельница опять стала строгой наставницей.

– А Кащей? – уточнил я.

– Сбежал вместе с Черновой. Вся охранка и Синод подняты по тревоге. Занимаются розыском.

Отчего-то мне показалось, что изловить беглеца не удастся. Но я промолчал.

Марья же встала со стула.

– Думаю, вам пора отдохнуть, мастер, – произнесла она и подошла к выходу.

Уже у двери обернулась и улыбнулась мне. А затем вышла из комнаты. И тут же за дверью раздался ее строгий оклик:

– Кадеты, быстро по комнатам. Отбой был полчаса назад!

Послышалось недовольное ворчание Микулина и Муромцевой.

– И я провожу вас, – добавила настоятельница. – На первый раз предупреждение будет устным, но если вы вновь…

Я лег на кровать. Заложил руки за голову и довольно улыбнулся. Все возвращалось на круги своя. И кажется, я начинал привыкать к новой жизни. Более того, она была мне по нраву.

Сцена после титров

Анастасия расположилась в кресле гостиной. Перед ней на чудом уцелевшем столике стоял бокал и початая бутылка дорогого вина.

Гостиная представляла собой жалкое зрелище. Полчаса назад им удалось отбить штурм дружины Вяземских, которые решили воспользоваться неразберихой и свести старые счеты. Семья Святогоровых потеряла двух бойцов. Остальное – тлен. Стекла можно вставить. Забор восстановят. Матвей и еще несколько человек уже хоронят трупы нападавших на заднем дворе. В общей яме с теми, кто пытался прийти в этот дом с мечом. Кровь замоют, а сыскари из охранки спишут смерть дружинников семьи Святогоровых на несчастный случай и естественные причины.

Девушка поморщилась и потерла ключицу, где расплывался синяк, оставленный Ледяным копьем. Броня выдержала, но энергию удара не погасила. Хорошо хоть, что кость не сломана. И вроде даже не треснула. Покосилась на бокал, но качнула головой. Взяла бутылку и сделала большой глоток прямо из горлышка. Зубы пару раз стукнулись о стекло.

В городе, да и во всей стране многое изменилось. Изменилась и сама Святогорова, которой пришлось возглавить семью во время гражданской войны. Пройти через ад, когда все семьи враждовали друг с другом. А вчерашние союзники сегодня становились заклятыми врагами, которые вгрызались друг другу в глотки.

Она сумела принять участие в двух войнах, договариваться с десятками других семей, которые точили зуб на место Святогоровых. И ей удалось сохранить дом и даже приумножить состояние. В отличие от пятнадцати семей, которые перестали существовать.

Зазвонил лежавший на столе телефон. Она покосилась на экран.

– Надеюсь, хоть эта новость будет хорошей, – пробормотала Анастасия и взяла трубку. Провела пальцем по экрану, принимая вызов.

– Дело сделано, княжна, – послышался в трубке глухой, искаженный войс модом, голос. – Семьи Вяземских больше нет. Младшая дочь скоро будет доставлена в особняк.

– Никого не осталось? – уточнила Анастасия.

– Мы знаем свое дело, княгиня, – произнес незнакомец. – Бесследно пропали даже троюродные племянники.

– Отлично, – сухо ответила Святогорова и нажала кнопку отбоя. И довольно улыбнулась. Особняк Крестовских покрылся слоем пепла. Как и Вяземских, которые были вычеркнуты из списков аристо. За неимением людей, которые носили эту фамилию. Конкурентов на кресло в Государевом совете больше нет.

Анастасия сделала очередной большой глоток вина и откинулась на спинку кресла. Затем подобрала под себя ноги. Прикрыла глаза, вспомнив, как они встретились с братом. Момент, когда тот лечил ее у лестницы. И в его глазах вспыхнули искры вкусной настоящей белой Силы. Редкой и ценной. Принадлежащей их общей семье. Ее семье. А еще она поняла, что скучает по братцу. И его Силе.

На щеках девушки проступил румянец, а на губах заиграла довольная улыбка…

Сцена после титров 2

Соловецкий острог недаром носил название «Остров пропащих». Потому что за всю историю тюрьмы отсюда не удалось убежать никому. Привилегированная тюрьма для аристократов и бастардов, которым не повезло откупиться, расположилась на острове. А за высокими стенами билась о причал студеная вода, которой не было конца и края. Голодные чайки устроились на высоких стенах и зорко высматривали на свинцовой глади рыбу. Время от времени они срывались вниз и хватали добычу острыми когтями, чтобы устроить с товарками очередную кровавую свару.

Корпуса были переполнены. В остроге находилось в три раза больше людей, чем заведение могло вместить в себя по документам. И многие были здесь на пересылке. Их доставили сюда из крепости Петра и Павла за последнюю неделю. Некоторых даже разместили в коридорах и узких переходах в низких клетках, по которым пробегали искры.

Но даже в такие нелегкие времена в блоке усиленного режима сидельцы располагались по одному. И дело было не в вип-статусе каторжан. А в том, что эти люди были опасны для окружающих. Каждый из них обладал особенным жутким талантом.

В одной из таких камер сидел прикованный к деревянному стулу человек. Выкрашенные в зеленый свет стены смыкались наверху в низкий потолок, зарешеченное окошко пропускало скудный свет. В углу чернела раковина, в которую падали ржавые капли воды.

Тело узника обвивали толстые цепи кандалов. Во рту удобно расположился надежный кляп. Рядом со стулом из стены выходила пластиковая трубка, по которой через воткнутую в руку иглу поступали питательные вещества, заменяющие каторжанину еду. Заключенный словно спал, погруженный в криокамеру. Глубоким сном без сновидений. И вдруг… что-то неуловимо изменилось.

Стены тюрьмы словно содрогнулись. Но человек не слышал ни звуков боя, ни криков умирающих каторжан и конвоиров. Его уха не коснулись визги несчастных. Только крохотный паучок испуганно спрятался в трещину в бетонном полу.

Лампы моргнули. Точь-в-точь как в фильмах ужасов, когда герой шагает по коридору старого пыльного особняка, и вот-вот лицом к лицу встретится с древним злом. Но здесь-то такого происходить не должно. А потом… потом свет погас. Затемнился и глазок камеры, который до сего момента непрерывно наблюдал за каторжником.

Щелкнул, открываясь, дверной замок. Раздался протяжный скрип плохо смазанных петель. Тяжелая створка распахнулась, и в комнату ворвался тяжелый железистый аромат крови. Высокий худой человек в черном плаще перешагнул порог. Он шел с трудом, словно бы мышцы плохо его слушались. За ним шла юная девушка в куртке курсантов-бесоборцев.

– Подъем!

Веселый голос эхом разнесся по пустой бетонной клетке, воскрешая сидевшего в кресле человека. Он поднял голову. Проморгался, с удивлением вглядываясь в фигуру.

Мужчина кивнул девушке, и та послушно подошла к сидевшему на стуле человеку. Вынула из кармана ключ. С лязгом на бетонный пол упали кандалы. А мужчина пружинисто вскочил, разминая затекшие запястья. Вынул изо рта кляп. И ощерился, продемонстрировав два ряда тусклых железных зубов.

– А, Кащей, – протянул заключенный с довольной усмешкой. – Я думал, ты сдох.

– Жив, как видишь. Смотрю, ты с обновкой.

Он указал на рот каторжанина, и улыбка мигом пропала. А на лице проступила злость. Первобытная ярость, которая клубилась в нем, как набирающее обороты торнадо. И Кащей знал: скоро это начнет засасывать все окружающее в круговорот старого доброго ультранасилия. И при одной только мысли об этом он недобро ухмыльнулся.

– Подарочек на память от родичей Муромца и Святогора, – зло ответил каторжанин, потерев кривоватые искусственные зубы. – Ну, сочтемся, если подвернется шанс.

Кащей зло усмехнулся. Подошел к старому знакомому и хлопнул его по плечу:

– Он уже подвернулся. Идем. Навыки-то не растерял?

Каторжанин недобро прищурился. Приложил к губам указательные пальцы. Чернова едва успела надеть защитные наушники, спрятанные в кармане, как протяжный свист разлетелся по камере. Толстые стены из укрепленных блоков пошли трещинами и разлетелись, открывая вид на черную воду.

И мир содрогнулся…

Content

Гоблин
Бесоборец

Пролог

Глава 1 Предложение

Глава 2 Знакомство

Глава 3 Обряд

Глава 4 Лечение

Глава 5 В магазине

Глава 6 Прием

Глава 7 Неприятности

Глава 8 Наследство

Глава 9 Первый день

Глава 10 Спасение

Глава 11 Восьмой корпус

Глава 12 Быль и небылицы

Глава 13 Первый день

Глава 14 Практическая теория

Глава 15 Занятия в поле

Глава 16 Лихо

Глава 17 Посиделки

Глава 18 Логово

Глава 19 Утро откровений

Глава 20 Кладенец

Глава 21 Библиотека

Глава 22 Прогулка

Глава 23 Баюн

Глава 24 Судилище

Глава 25 Финальный раунд

Глава 26 Бесоборец