Владимир Поселягин

Красноармеец. Одержимый

Пролог

Колёсные пары постукивали под вагоном, дребезжали стенки старенького вагона-теплушки, на нарах спали солдаты, пахло ваксой, кожей, оружейным маслом, грязными портянками и всем, что присуще военным людям в походе.

Я сидел у буржуйки, подкидывал дрова, ожидая, когда закипит вода в большом медном чайнике. Снаружи мело, конец ноября, за тридцать градусов, но в теплушке вполне тепло. Отхожее место, ведро с крышкой, было занято, там сидел молодой солдат-новобранец. Я тоже новобранец. Стал им, попав в это тело. Уже дней пять как, но свободное время на подумать появилось только сейчас: то без сознания был, бинт на голове и сейчас имелся, то стояли на запасном пути и нас водили в баню, брили, стирали форму. Я сам напросился в дежурные, сказал, что спать не хочу, хотя со службы меня освободили в связи с травмой.

Ладно, как-то сумбурно рассказываю, пора пояснить что вообще тут происходит, чтобы было понятно. Постараюсь кратко, я вообще долгие разговоры вести не люблю. Всегда меня считали нелюдимым бирюком. Да что сказать, я таким и был. Для начала я коренной москвич. Детдомовский, младенцем был подкинут к дому малютки. Назвали Панкратом, тоже мне имечко нашли. Ну и фамилию подобрали. Панкрат Геннадьевич Ларин. Время советское, жил и наслаждался. Пионерские лагеря, один раз довелось в «Орлёнке» побывать, а вот с «Артеком» пролетел. Когда мне восемнадцать исполнилось, я, имея золотую медаль, по окончанию школы поступил в Бауманку. На программиста. Уже начались беспредельные девяностые, детдомовскому сложно пробиться, квоты есть, но уже заняты блатными, но тут как раз блатной устроил поножовщину, его выперли и быстро взяли меня, я как раз в вузе находился, в секретариате. Правда, уже через год выперли и меня, как раз первый курс закончил. Преподаватели меня хвалили – светлая голова.

Тут немного отвлекусь и поясню момент, как меня выжили из вуза, хотя я и не против был. Мне предлагали шикарную возможность дальше учиться, лишь бы согласился уйти. Точнее перевестись. Так вот, если так поглядеть, я из беспредельщиков был, но только если лезли ко мне. Ректор вуза и один из преподавателей, что ополчились на меня и старались выжить, место освобождая для родственника ректора, на своей шкуре это прочувствовали. А тут три приглашения из США, обмен студентами, а английским я владел на очень хорошем уровне, сам желал изучить, и репетиторов нанимал, так что согласился.

Что касается того, каким я был… ну да не простой парень с улицы. Детдомовские вообще отморозки ещё те, особенно в те года, когда Союз рухнул. Я хакером был, но зарабатывал не этим, а кражами. Я не в трамвае карманы тряс, а сейфы вскрывал, три года учился на медвежатника у старого мастера, дяди Толи. Он отошёл от дел, у нас в детдоме слесарем подрабатывал, так, чтобы занять себя. Он не бедовал, жил хорошо.

На момент отъезда в США в девяносто четвёртом году я имел шикарную трёхкомнатную квартиру, машину новенькую, «Мазду», и счёт в германском банке на шестьсот тысяч марок. Плюс двести тысяч долларов. В будущее смотрел с уверенностью, поэтому учился для себя и с охоткой.

К дяде Толе приехал друг, из мокрушников он. Приехал умирать, рак в последней стадии, но протянул ещё год и многому меня научил – на тот момент четырнадцатилетнего паренька. Дядю Толю убили через два года, ножом, нанесли более двадцати ран. Я год потратил на осторожные поиски убийцы. Нашёл, когда как раз школу заканчивал. Это старые долги пожилого медвежатника нашли его. Но я отомстил. Эти два старика были моими учителями жизни; если бы не они, я бы не стал тем, кем стал, чему гордился. Жил, давал жить другим, учился и разрабатывал планы краж. Это настоящее искусство, так и будоражило кровь.

В общем, я законсервировал квартиру, продал машину и улетел в США. Моя девушка на тот период как раз меня бросила, какой-то мажор увёл, а я свой достаток особо не афишировал. Стал учиться в Кембридже, в Массачусетском технологическом институте. Закончил с отличием и тут же был принят в лабораторию информатики. Чуть позже её расширили и там вели исследования искусственного интеллекта. Я стоял у истоков. Девять лет прожил в США, всего четыре сейфа вскрыл, но очень сложные и крутые – один, я индивидуальный игрок. Взял почти четыре сотни миллионов долларов, золото. Через Мексику всё вывозил.

Часто в тир ходил, увлёкся пистолетами. Хорошим стрелком стал, ствол при себе всегда имел. Ещё в Москве я из винтовок в клубе стрелял, второй юношеский разряд получил. Тут в США незаконно приобрёл немецкий «Маузер 98», укороченная винтовку, которая на складе девяносто лет пролежала, выпущена в 1911 году. Моя любимица. Сгорела в автодоме в Японии. Я жильё не покупал – на колёсах жил. Удобно, оценил быстро. Ладно, не важно. Я уже стал серьёзным специалистом, и меня сманили в Японию, где разрабатывали игры на основе искусственного интеллекта. К тридцати годам я стал признанным специалистом, известным учёным, платили мне много, но и отдача была велика. Восемь лет прожил в Киото, также в автодоме, потом в другом городе.

Девять лет в США, английский в совершенстве знаю, испанский изучил, поскольку одна из подружек долго при мне задержалась, на четыре года, так что обучила. Она не из Мексики, из старой Испании. Училась в институте. Да и потом я репетиторов нанимал. Я всегда рад изучить что-то новое. В Японии освоил за одиннадцать лет культуру, язык. Меня коллега, из местных, пристрастил к морской рыбалке. Я там купил себе большой морской катер, держал на стоянке яхт-клуба. Нанял штурмана и изучил навигацию, теперь делаю расчёты вручную. Ну интересно мне всё это.

И тут меня попросили освободить место. Видимо, где-то накосячил с англичанами, не люблю их. Вернулся в Москву, я периодически бывал там, квартиру продал давно, чего ей стоять. Сразу по приезде купил новую и устроился в одной хитрой конторе, разрабатывал программы. Мне давали задания, но не объясняли сути. Потом уже узнал, что шла разработка машины времени. А тут война, ядерные удары, и нашего мира не стало. Я жил в шоколаде, занимался любимым делом, и всё это в одночасье рухнуло, поэтому я был сильно не рад тому, что вокруг происходило, но пришлось выживать. Хорошо, многие из нашего научного центра уцелели, и мы перебрались под Казань, в бункер, где и выживали три года, пока не нашли способ спастись с умирающей планеты. Глава проекта, Дмитрий Иванов, когда ввёл меня в курс дела по своим разработкам, включил в активную работу. Именно я активно тянул на себе всю работу по созданию безразмерного хранилища, остальные на подхвате, и ведь получилось же. Главный подопытный, отец Дмитрия, Добрыня Никитич, много дал мне в исследованиях, пока жил в параллельных мирах. Не всегда, были и наведённые мной галлюцинации. Другие думали, что я создал искусственный интеллект, и он навёл этот мир, где Добрыня Никитич жил десятки лет в качестве врача в Сыктывкаре. Нет, я использовал его мозг, он сам создавал для себя этот мир. Однако помимо него у меня было ещё четверо подопытных, на них я отрабатывал методики с результатами своих работ. Надо сказать, работы было немало, и я жаждал продолжения, но начался Исход, души выживших отправлялись в разные миры и занимали тела только что погибших людей. Сами себя они называли попаданцами, но я-то знал: как горшок ни назови, он горшком останется. Мы для себя попаданцы, а для местных – одержимые. Как ни крути – это так и есть.

Но не об этом сейчас. Точнее, не совсем об этом. Так вот, начался Исход, под конец и моя очередь подошла. Я выбрал ветку миров, где развивалась космическая цивилизация, Добрыне Никитичу повезло туда попасть. С теми технологиями что там есть, подучившись, думаю, сделаю прорыв в исследованиях, но всё пошло не так, как задумано. Помогать Дмитрию остался Лапин, один из его ассистентов, с которым у нас тёрки из-за женщины. Из многих кандидатур в бункере я решил на Лене остановиться, не разбивать же семейные пары, а та вдова тридцати лет. Тоже не фонтан, но хоть что-то. Она меня выбрала, а Лапин этого не простил, затаил обиду и вот ударил исподтишка. В результате очнулся я в теле парня не там, где хотел, а на ветке Земли в глубоком прошлом. Нет, я, конечно, рад сменить тело шестидесятилетнего мужчины на тело восемнадцатилетнего юнца, но я ведь известный учёный, специалист по высоким технологиям… Чем мне тут заниматься в тысяча девятьсот третьем году?

Хорошо я не ленился и изучил многое в жизни, что меня интересовало, так что буду использовать это. Я хороший стрелок, морской штурман, знаю, как родные, три иностранных языка и на одном неплохо говорю, но не идеально пока. В бункере я стал изучать французский, носителем которого была Лена. Ну и наконец, я – вор, но тут для меня важны адреналин и разработки многоходовых афер со вскрытием сложных сейфов. Хобби это моё.

Виктор Лапин должен был проследить, чтобы моё отправление в новое молодое тело, которое я сам выбирал, прошло без нареканий. Но не сложилось. Я знал такой тип людей, как Лапин, но не трогал его, поскольку он ко мне не лез, только со стороны глазами сверлил, и бросал на Лену взгляды, полные страдания. В общем, очнулся я в теплушке, на нарах, с перевязанной головой, благо одна из разработанных мной опций сработала, и хозяин тела был ещё тут, почти сутки я с ним общался, тот описывал мне всю свою жизнь. А потом он ушёл. На самом деле я выкинул его из тела, его жалко, но себя больше. Да и парень такой, малахольный. Ну его.

Глава 1

Попал я в тело Андрея Геннадьевича Иванова. Хоть отчество совпадает. Тот из городской интеллигенции. Родом из Москвы. Отец – один из заместителей градоначальника. Вообще у Андрея довольно большая семья и много родственников. Он закончил гимназию с отличием, поступил в технический университет, но случилась неприятность. Кружок заговорщиков, в который он входил, – в то время это было модно среди студенческой братии, – был накрыт, но с жандармами связываться – тут дело плохо. Отец Андрея правдами и неправдами смог подчистить его дело и отправил парня в армию вольноопределяющимся. Смог, хотя с такой историей в прошлом в армию подобных типов не брали. Тут и подальше от Москвы, да и время пройдёт, забудут. А Андрей через три положенных года выслужится в офицеры по цензу, прапорщиком уйдёт в запас, вернувшись к учёбе. Такой план был. Почти сработал. Осенью он попал в учебную часть, два месяца первичной подготовки, и вот их, новобранцев, две сотни, включили в состав эшелона и с пехотным полком, что на четырёх эшелонах перекидывали на Дальний Восток, направили в Порт-Артур, на пополнение Седьмой Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Куда там дальше, на месте сообщат. Пять вагонов занимали новобранцы, старшим был поручик Завьялов, который ехал в купейном вагоне. В вагоне Андрея командовал фельдфебель Рыков.

В вагоне возникла драка, её быстро утихомирили, но пострадали двое. У одного сломана челюсть, а второму, Андрею, досталось по голове. Вообще случайно, под замах попал… Сам Андрей невысок, метр семьдесят, стройный, а от удара громилы тело юноши отлетело к стене и сползло уже без чувств. Санитар наложил бинты, но двое суток в коме, чуть не отправили в больницу на одной из станций, хорошо, пурга сутки мела, да и я вскоре очнулся, ну и пока ехали, заново незаметно знакомился с солдатами и унтер-офицерами. Дальше остановка в крупном городе, помывка и остальное. Молодцы, хорошо всё организовано. На запасном пути все четыре эшелона с полком остановились. Времени подумать не было, а сейчас подкидываю дровишки в печку, так почему бы и нет? Пока молодой солдат кряхтел на ведре, видать стеснялся днём, до ночи терпел, я продолжал размышлять. Я не рефлексировал от произошедшего, не склонен был к этому. Да какие рефлексии? Тело молодое, мир вокруг чистый, экология в порядке. В принципе, я всем доволен. Правда, скоро война начнётся, а воевать я не хотел, там в окопе и погибнуть можно. Однако и тут есть ходы, например, устроиться в штаб переводчиком, так и пересижу эту войну. Чёрт, даже больше скажу, я уже в восторге от всего, что видел, старые времена, я с удовольствием в них окунулся, надо сказать. Насчёт вмешательства в историю, в ход войны, особого желания не имел. Я патриот, но по настроению. Бывают такие. Есть настроение, я ура-патриот, если нет, всё пофиг. Сейчас последнее. Может, потом что-то изменится, сам пока не знаю.

Что ж, я рядовой, хоть и вольноопределяющийся первого разряда, по временному цензу через год должен получить погоны унтер-офицера, два курса университета этому способствуют, а через два года – погоны прапорщика. Там уже можно подать прошение об отставке, войдя в довольно большой список офицеров запаса. Так как Андрея оформили на общих основаниях службы, то два года, а не один, и в запасе тот должен был числиться не девять лет, а тринадцать. Это он мне всё объяснил, я не в курсе дел был. А с войной, думаю, регламент в отношении меня изменится. Всё быстрее получу. Так вот, я рядовой, как ни крути, хотя и вольноопределяющийся, поэтому и ехал в обычном вагоне с простыми солдатами. Кроме меня вольноопределяющихся больше не было. Вообще есть два сомнения. Первое: дальневосточные дивизии снабжались пополнением из местных, накладно было везти новобранцев так далеко, но тут просто стечение обстоятельств, что команду молодых солдат, что уже принесли присягу, отправили туда с попутным полком. И второе: подстава с арестом заговорщиков подставой и была. В кружок Андрея, перспективного студента, привела подружка, только познакомились. Да и потом жандармский офицер склонял его к сотрудничеству, чтобы дело подчистить. Кстати, склонил, подписался Андрей. Мне же на всё это было плевать, не я подписывал. А в войне я решил поучаствовать, но как сторонний зритель. Ну интересно мне было, после бункера, где три года адовой работы, поэтому я на всё согласен. А тут действительно заинтересовало всё. Потом, после войны путешествовать по России буду. Мне интересно сравнить с моей современной. Я её всю объездил на машине.

На самом деле, я всё это вышеперечисленное обдумал в краткие моменты свободного времени ранее, давно всё принял, осознал и нашёл все нужные минусы и плюсы. Особенно последнее. Нет, дежуря в эту ночь, я размышлял больше о другом. Лапина я знаю. Уверен, в другом параллельном схожем мире он наверняка отследил историю Андрея, который мог погибнуть на войне, но Лапин должен действовать наверняка. В теле я теперь, и история Андрея пойдёт по-другому, и Лапин не мог так рисковать… Я натуру таких людей знаю, мстить, так до конца. Значит, с моим телом случится что-то такое, на что я повлиять не смогу. Что? Вот об этом я и размышлял. Знаете, в голову приходит только болезнь, смертельная, от которой я долго не протяну. Проверю, есть такие возможности. Правда, через месяц нужное умение смогу запустить, но главное шанс есть. Хотя я сглупил с безразмерным хранилищем, первым его активировал, признаю. Или точнее хранилищами. Последнее и для меня стало неожиданностью. Сейчас поясню, в чём дело. Я много работал над созданием нового для меня, весь опыт использовал, и надо сказать, что ожидались впечатляющие результаты. Правда, Дмитрий, мой начальник, наложил вето на разработки, его устраивало то, что уже достигнуто, кинул меня на другое важное направление, тоже срочное, но я продолжил, однако, не сообщая ему о результатах, по сути для себя делал. Испытатели дали огромный толчок в исследованиях. Поэтому в кластере компов были нужные закладки, и во время переноса некоторые разработанные мной опции будут внедрены в мою ауру.

Жаль, столько перспективных идей остались нереализованными, просто времени не хватило, начался Исход, но и с тем, что закончил, я успел неплохо набить руку в установке. Ладно, всего три опции, одна – безразмерное хранилище, причём размер сто восемьдесят семь тонн и триста шесть кило, в отличие от тех пяти тонн, что устанавливали другим выжившим, отправляя их в разные миры по желанию. На то он и Исход. Думаю, мой начальник и Лапин уже тоже отправились в свои новые тела, поэтому не стоит ожидать, что те проявят себя, и рядом откроется окно портала. Да и снабжать бункер свежими продуктами уже не надо, мы последними были. Так вот, три опции: хранилище, лечение тела (год на разработки потратил) и сканер. Не стоит думать, что это прямо такое сверхъестественное. Нет, я научился манипулировать аурой, пока в теории у себя и на практике у двух исследователей. Так вот, с помощью ауры можно лечить себя, даже отращивать утраченное, опыт показал реальность этого. Также аурой, раздвигая границы на три метра вокруг себя, можно увидеть скрытое, даже под землёй. От неё ничего не скроешь. Вот такой сканер, пусть «китайский», но что есть. Тем более чем чаще буду использовать, тем лучший и больший опыт применения получу. Плюс ауру прокачаю. Хотя вряд ли раздвину границу дальности более чем на пять метров. Аура – это аура, пределы дальности всегда есть. Да, не стоит думать, что меня бы не сдали начальнику. В бункере секреты хранить сложно. Нет, испытания я проводил над уходящими, во время Исхода, он несколько месяцев длился, и я порталом отслеживал, вёл журнал результатов. Из четверых ни один не отказался от халявных новых опций.

В общем, три умения, искусственных, созданных мной лично. Да, напомню, я учёный, но с местными технологиями такое не повторю, поэтому стоит забыть про эту историю моей жизни. Так вот, три умения, но из-за того, что аура сильно бушует при установке одного, нужен временной промежуток для мысленного запуска следующего. Я установил его в месяц. Когда очнулся, запустил хранилище, а надо было лечение, – моя ошибка, как это сейчас осознаю и признаю. Причём при запуске хранилища случилось неожиданное, их открылось два. Одно на сто восемьдесят тонн, но также открылось малое хранилище, подобное тем, которые ставятся всем, кто уходил в другие миры в Исходе. Оно у меня шесть тонн и восемьсот восемьдесят два килограмма. Аура развита, поэтому больше, чем у Добрыни Никитича. Вот это и есть история моей жизни до этого момента. Изложил, как мог кратко, хотя и простите за некоторый сумбур в рассказе. Из минусов – я поглупел. Мои развитые и натренированные мозги остались в том мире. Андрей не дурак, учился на отлично, но развивать нужно мои новые мозги, есть методики, но до прошлых объёмов мне лет пять трудиться, я уже прикинул. Кроме того, травма, шишак, кожа содрана, может, трещина в черепе, не знаю. Надеюсь, дотяну до момента, когда запущу лечение. Хотя если будет плохо, запущу раньше, и всё равно, что аура потом год будет бурлить. Рано или поздно остановится, и активирую сканер. Там совсем другие технологии, не как с лечением, и требуется своя активация.

Солдат закончил со своими делами, использовал пук соломы, там заготовки для подтирки. Это сколько же мне до нормальной туалетной бумаги ждать? Ужас. Так вот, солдат, подтягивая армейские шаровары, вернулся к нарам и, забравшись на третий ряд, вскоре уснул. Даже руки не помыл, хотя в углу висел рукомойник, полный, доливать воду из бачка – моя обязанность, как и опорожнять полное ведро на ближайшей станции. Вообще с перевозкой солдат всё было вполне неплохо. Оборудованные теплушки. Трёхуровневые нары, помойное ведро, рукомойник, стойка для оружия, стол складной. На нём кипой шинели, папахи. Сапоги под нарами. Вещмешки вместо подушек. Что я имел из имущества? Имею в виду наследство от Андрея, помимо молодого и почти здорового тела. Военная форма, чёрные штаны, белая гимнастёрка утеплённого зимнего образца, нательное бельё на завязках. Свежее, старое забрали, я пока в коме был, его немного намарал. Потом ремень с подсумками, сапоги, две пары портянок, шинель и папаха. Ну и винтовка Мосина, она в стойке. На шинели и гимнастёрке погоны рядового, в окантовке повторяющие цвета российского флага. Обозначение вольнонаёмного военнослужащего царской армии. Документов нет, их выдадут в полку по прибытию и оформлению, поэтому теряться точно не стоит, поручик за нас отвечает. Вещмешок я уже изучил, часть отправил в хранилище, в малое, запасные портянки и складной нож, но часть и в большое, блокнот и карандаш, чтобы хоть что-то там было. Так вот, было двести рублей банкнотами и немного мелочью, это отец дал, они хоть и не шикуют, но вот выделил. Пока же я ставил себе задачи.

Встав, я скинул накинутую на плечи шинель, жарко. Сложил её на лавке, после этого зачерпнул кружкой воды из ведра и вернулся к буржуйке, чайник уже закипел. Разбавил воду в кружке крутым кипятком, та стала заметно тёплой, и, намочив платок, прижал его к бинту у раны. А завтра санитар должен снять бинт, а я знаю, как их снимают, видел, на живую отдирают. Нет уж, сам сниму, намочив. В общем, снял, да без проблем, выкинув бинт в помойное ведро. Правда, чуть позже пожалел, материя дефицит, но сделанного не воротишь. Обработал рану горячей водой и стал пить чай. Вернее, просто горячую воду, заварки нет, и я собрался озаботиться этой проблемой. Голова болела, но ничего страшного. Печка хорошо раскочегарена, тепло, в одной гимнастёрке хорошо. Попив воды, я сходил к стойке, забрал свою винтовку, запомнил где она, и номер Андрей сообщил. Отодвинув часть шинелей со столешницы, стал разбирать. Глаза к темноте привыкли, только бившийся огонь в печке освещал стол, но мне хватало.

С помощью перочинного ножа, который вместо отвёртки использовал, полностью разобрал винтовку, даже деревянные части, и стал чистить; тряпицу и оружейное масло взял с полки у стойки с оружием. Заодно изучил винтовку. Да простейшая конструкция. Ранее мне доводилось держать в руках такое оружие, даже стрелять, три раза, но разбирать не приходилось. Да и сейчас использовать не смогу, патронов нет, ящик у фельдфебеля, под его охраной. Эта винтовка имела заметно другую форму. Я стрелял раньше из винтовки образца 1945 года, а эта 1901 года выпуска. Их же постоянно модернизировали, улучшали, разницу я видел.

Собрав винтовку, вернул её в стойку и задумался. Планы мои вполне прозрачны – выжить в войне и жить дальше. Мое большое хранилище – это гарантия дальнейшего перерождения. В теории. Малое хранилище – пятьдесят на пятьдесят. В теории. Однако, чтобы выжить, нужно подготовиться и сделать запасы. Не дело держать хранилища пустыми. Я уже всё прикинул, решил так: в большое хранилище куплю и уберу китайскую джонку, надо же будет на чём-то покинуть осаждённый Порт-Артур, когда его сдадут. Остальное займёт то, что мне пригодится. Это пока всё. Утром будет узловая станция, сбегаю в самоволку и прикуплю что смогу. Это пока всё. Остальное по ходу дела. И да, сразу скажу, я не за большевиков и коммунистов, Революции устраивать не собираюсь. Я знаю, что Царскую Россию не они разрушили, только подхватили знамя власти. Разрушили чиновники, князья и генералы, заставив Николая отречься. Только власть не удержали. Остальная бодяга от этого пошла. Так что если выбирать, то тут я за Царскую Россию. Вот такие дела.

Снова попив горячей воды, прикинул, что надо будет во время вылазки заварки чайной добыть. Красноярск остался за спиной, там банька и стирка после долгой дороги была. Дальше до самого Артура только короткие остановки на заправку, как фельдфебель говорил. Пока заправляют паровоз, дровами пополняют его запасы, тот ведь на дровах работает, сбегаю незаметно в посёлок, наверняка там рынок есть. Надеюсь, не поймают.

Знаете, что меня поразило больше всего? Внешне мы очень схожи: Я из бункера и Андрей. У фельдфебеля было карманное зеркальце, так я изучил себя. Похож. Сам я подкидыш, не от этой ли семьи корни тянутся? Вот и я не знаю. Может, просто совпадение в схожести во внешности. Лапин же выбирал.

Объявили подъём, завтрак готовили на печке в котле на десять литров, как раз на нашу теплушку хватало. Потом я завалился на нары, поскольку весь день после дежурства свободен, и уснул. А подняли меня через два часа, поезд как раз тормозил на станции. Состав встал на свободных путях, у перрона другой поезд стоял, пассажирский, от Иркутска шёл, встречный. Солдаты быстро собирались, я тоже мигом оделся, санитар меня уже осмотрел, он у нас в теплушке ехал, и, как и все, покинул вагон. Разминали ноги, кто-то курил. Дежурная пара бегала с вёдрами за водой, пополняли запас, опорожняли поганые вёдра в сливную яму. В общем, рутина. У других теплушек то же самое происходило. Старший вагона убежал на доклад, что, мол, всё нормально.

Вот так незаметно нырнуть под вагон и уйти, благо мела лёгкая позёмка, было несложно. Нас особо и не охраняли. Бежать дурных нема. У меня где-то около часа есть, надеюсь, успею до отхода эшелона.

– Бабуля, не подскажешь, где рынок? – выходя на перрон у пассажирского поезда, из-за крайнего вагона, уточнил я у старушки, что чем-то торговала.

– Да нет у нас рынка, сынок. Сюда всё несём. Пассажиры хорошо берут.

– Что продаём? – тут же заинтересовался я.

– Так пирожки, я по ним известная мастерица. И вот два кувшина с квасом. Пирожки с капустой остались, и лук с яйцом.

– Беру всё.

Три десятка пирожков и два кувшина – это всё что у неё осталось, вот и выкупил, убирая в вещмешок, я его прихватил, а на самом деле в малое хранилище, оно для готовой еды. В обоих стазис, но это я отвёл под припасы. Стоило мне всё рубль с мелочью. Неплохо. После этого быстрым шагом двинулся в сторону торгового квартала, где множество лавок было. Путь мне описала старушка, что, расторговавшись, отправилась домой. Кстати, бабуля говорила по-русски чисто и одета в русские одежды, но на лицо то ли эвенка, то ли ещё кто, я не понял. Шагал быстро, время тикало, но не бежал, бегущие привлекают внимание. Тем более у вокзала, каменного строения, были видны офицеры, некоторые с семьями, что тоже шли к лавкам и магазинам. Солдат я особо и не видел, заметил унтеров у перрона, которые закупались у бабулек и других торговцев. Мелькнула бутыль самогона, которую ловко прикрыли шинелью. Патруля комендатуры я не приметил, если они тут вообще есть. Городовой был, но тот на меня не покосился даже. Что ему обычный молодой солдатик в форме, с пустым ремнём, с ранцем за спиной. Подсумки я снял, внимание привлеку. Да и так понятно, что с эшелона. Вон, пара офицеров покосилась, но ничего не сказали. Просто я сделал уверенный вид и с таким видом активно зашагал к лавкам, всем видом показывая, что не в самоволке, по поручению иду. Останавливать не стали.

Я к продовольственным лабазам шёл, куда и офицерские семьи, видимо запас продовольствия сделать, а этого мне не нужно, поэтому свернул. Как раз оружейная лавка попалась. Дернув тугую дверь на себя, я прошёл в лавку. Тут был один офицер с мальчиком лет десяти, видимо сын. Ему как раз подали пачки патронов, не рассмотрел, к какому оружию. Скорее всего к нагану, что в кобуре виднелся. Офицер, убирая пачки в наплечную сумку, мельком покосился на меня, а вот сын с интересом таращился. Да, это проблема, по погонам понятно, что я вольноопределяющийся, а их среди новобранцев всего двое, я и ещё Севашов из соседнего вагона, но тот артиллерист. Среди новобранцев семьдесят процентов будущие артиллеристы. Пехоты на самом деле мало. Опознать можно. Конечно, среди личного состава того полка, с которым мы едем, тоже вольноопределяющиеся есть, но не думаю, что много, так что найти меня будет не проблема. Впрочем, меня это мало заботило. Подойдя к прилавку, при этом, пока шёл от дверей, шарил глазами по стенам, и одна винтовка привлекла моё внимание, на пару секунд даже прикипел к ней взглядом, я с напором в тоне сказал:

– Уважаемый, меня к вам послал поручик Башаров. Приказал купить винтовку с амуницией и патроны. Его благородие охотится, желает. Покажите ту винтовку Маузера.

Я уже в курсе был, что просто так прийти и купить оружие без разрешения нельзя, а получить его можно у градоначальника. Это не сложно, но времени, как вы понимаете, у меня на это нет. У офицеров такой проблемы не возникает – покупают, предъявляя офицерское удостоверение. Тут же я надеялся пролететь на шару, пользуясь тем, что станционный городок небольшой, и желание продать лежалый товар будет иметь место. Вообще я хотел короткоствол взять, тот же офицерский наган, но как вошёл, увидел такие знакомые очертания «Маузера 98» и понял – надо брать. Мой любимец, сколько я тунца из него на рыбалке набил. Да, и так рыбачат. Так-то я винтовку на катере хранил, но годы моей активной эксплуатации сказались, и я перевёз её в автодом, чтобы провести ремонт, а там пожар. Хорошо, все патроны на катере остались, не дошло до выстрелов в пожаре. Пожарные, конечно, обгорелые останки оружия нашли, но я отговорился, что подкинули. А как я её из США в Японию перевозил… Эх! А револьвер я себе ещё достану.

Капитан, не думаю, что ошибся в чине, чему-то хмыкнул и направился к выходу. Продавец же достал из подсобки винтовку, не ту, что на стене висела, видимо выставочный экземпляр. Ну и всё, что к ней положено, включая штык-нож.

– Вот, пожалуйте, из китайских трофеев.

Пока он выкладывал всё, что шло с винтовкой, на прилавок, сам я её осмотрел. Новая, не отстрелянная, это видно.

– Нормально. Сколько?

– Пятьдесят два рублика. Скидка у нас на эти трофеи.

– Патроны?

– Есть ящик. Пять рублёв. Остальное на складе.

– А что ещё есть?

Тот описал на словах, и я помимо винтовки взял ещё русский револьвер «Смит и Вессон», причём офицерский, самовзводный. К нему ремень офицерский, кобуру и портупею. К револьверу три сотни патронов. Тут же на стене висела медвежья шкура, штука нужная, но та декоративной была, зато продавец предложил волчью шкуру большущего матёрого зверя, с густым зимним подшерстком. Плюс взял два охотничьих ножа, офицерскую сумку, шестикратный бинокль, бутылку оружейного масла, средства чистки оружия, тут же имелось оснащение для охотников, котелок на пять литров и медный чайник. Сто тридцать два рубля ушло за всё. Я нагрузился и покинул магазин, приказчик закрыл за мной дверь, запер. Пока я обходил ряд лавок по снежной утоптанной тропинке, незаметно все покупки убрал в большое хранилище. Начало положено. Приказчик уже ожидал у служебного входа позади оружейного магазина, без удивления встретив меня пустого, без ноши, вот и выдал упакованный ящик с патронами к винтовке. Бумажные пачки с патронами к револьверу я уже получил ранее. Я оттащил ящик в сторону, за сугроб, всё же тяжеловат (сам приказчик его привёз на тележке), а то у двух чёрных входов в другие лавки, тут они одной стеной тянулись, шла разгрузка с саней разных товаров. За сугробом и убрал ящик, этого никто не видел. Приказчик уже запер дверь и поспешил обратно в магазин, пока клиенты есть. Оружие потом в порядок приведу, сначала всё закупить надо.

Я двинул к саням, откуда скатывали бочонки двое крепких бородатых мужиков. Тут вообще бородатых, да и с растительностью на лице, хватало. Безусых очень мало.

– Здорово, мужики. Что грузим?

– И тебе не хворать, служивый, – разгибаясь, с достоинством сказал один из мужиков. – Огурцы привезли.

– Да, а купить бочонок можно?

– А почему нет? Сейчас старшего приказчика крикну, он как раз принимает привезённое.

Проблем не оказалось, я купил два бочонка литров по тридцать. Содержимое отдельно, а сами ёмкости стоили по четыре рубля. Их откатили за сугроб и сбили крышку на одной бочке. Я попробовал, хрустящие, вкуснейшие. Как пояснил приказчик, в рассол добавляют горчицу, от того такой незабываемый вкус и огурцы хрустящие.

Я пошёл ко входу в эту лавку и купил у приказчика кило чая, больше не стал, в Артуре куплю, там Китай ближе и цены ниже. Да и свежее всё. Это для пути до Артура. Также взял две крынки с мёдом, сахарную головку в три кило, три мешочка с солью, она уже смешана с чёрным молотым перцем, так называемый дорожный набор, по полкило. Ещё к ним четыре свежих каравая хлеба, свежей полукопчёной колбасы, приказчик хвастался что тут у одного купца своя коптильня, и килограммовый набор сушёных овощей. Суповой набор в бумажном пакете – для охотников, приказчик сам предложил, я о нём не знал. Изучив его, я взял ещё десять наборов, относя постепенно в сторону и убирая в хранилище. Пока хватит, да и приказчика позвали. Двенадцать рублей за всё отдал.

Вернувшись на торговую улочку, я быстрым шагом дошёл до входа ресторации. Это было трёхэтажное деревянное строение, которое возвышалось над зданиями вокруг и привлекало внимание. Тут семь офицеров что-то отмечали за столом. О, и мой поручик тут же. Заметил. Я же ушёл за стойку, к кухне, где один половой продал мне семь пирогов. Сладкие ещё пеклись, а было два с рыбой, два с мясом и три с капустой, горячие. Мясной нарезки взял. Мой котелок помыли и залили свежими щами. В чайник мясной подливы. Из готового ещё взял жареной рыбы шесть кусков. Ну и поспешил покинуть ресторацию. В соседней лавке всякой всячины купил: бритвенный набор, хороший, а то уже усики проклюнулись, но своего набора Андрей не имел. Настольное зеркальце выбрал, с ножкой, маникюрные ножницы, нашёл зубную щётку, зубной порошок в круглой жестяной коробочке, также моток шёлковой нити. Меня в США приучили к заботе о зубах, да и улыбку ослепительную сделали, у Андрея двух зубов уже не хватало, сластёна, вырвали, когда заболели. Ничего, опция лечения будет, так все зубы восстановлю и новые вместо потерянных выращу. Новый опыт.

Тут я поспешил расплатиться и уйти, потому что зашли два офицера. Один из них – тот капитан, которого ранее видел с сыном, сейчас малого с ним не было.

– Рядовой, стойте. Что вы тут делаете? – строгим голосом спросил второй капитан, как раз когда я к дверям подходил.

Развернувшись, я козырнул свободной рукой, под мышкой пироги нёс. Капитана я не узнал. За два дня, пока стояли в Красноярске, я запомнил всех офицеров полка, этого там точно не было, скорее вскоре, он с того пассажирского поезда, что стоял у перрона.

– Не слышу ответа, рядовой, – напрягся капитан.

– Да вы знаете кто я?! – с агрессивностью в тоне спросил я, отчего капитан даже немного растерялся. Видимо не привык к такому отношению от нижних чинов.

– Нет.

– Ну и хорошо, – уже спокойным тоном ответил я и рванул к двери под злой вопль капитана, который сообразил, что его провели. Когда офицеры выскочили из лавки, я уже скрылся за углом ресторации, прибрав по пути пироги в большое хранилище.

Возвращаться к эшелону пока опасно – я уже глянул, там капитан буйствовал, выстраивая солдат в шеренгу. Он их обходил, явно изучая лица. Да и так понятно, что искать вольноопределяющегося нужно. Эх, надо было сменить шинель, махнуться с кем-то из солдат на время, смешался бы с серой массой, а так от поручика точно получу, он сообразит, кого нет в строю. Все деньги я потратил, на кармане неполный рубль остался. Я ведь в ресторации с чёрного входа ещё купил у повара несколько бутылок с водкой, десяток бутылок с лимонадом и цельный копчёный окорок. Было и солёное сало, взял семь кило. Ну и там по мелочи, в основном колбасами запасы пополнял. Поэтому только мелочь на кармане осталась. Воды пресной питьевой запаса нет, сбегал к колодцу и, крутя ворот, поднимал ведро и убирал содержимое в малое хранилище. Несколько раз поднял ведро, около ста литров будет запаса. Тут подали сигнал, и пассажирский поезд стронулся. К эшелону я пока не возвращался, там поручик мой сторожил, прогуливался, заложив руки за спину. Ну его. Как тронется эшелон, нагоню. На следующей станции он, конечно, до меня доберётся, но надеюсь, что остынет.

Вот так час и пролетел. Дав три гудка, паровоз стронул наш эшелон, а я в это время ожидал в сторонке, подняв ворот шинели и спрятавшись от ветра за водонапорной башней, а когда эшелон проходил мимо, нагнал свой вагон, где в полуоткрытые створки виден был фельдфебель, который с тревогой осматривался. Увидев меня, выматерился, но помог забраться. Попало, конечно, поджопник получил, но ничего, старший вагона быстро отошёл, как только я передал содержимое вещмешка – три бутылки водки, краюху хлеба и кусок окорока в кило весом, с кило солёного сала и чеснок. Пусть посидит с унтерами. Потирая голову, я разделся, отложенные вещи вернул в пустой вещмешок, шинель в общую кучу, ну и рассказал остальным парням, как по привокзальной площади городка гулял. О покупках не говорил. Хотя заваркой поделился, как уже говорил, у всех закончилась, как и деньги, пустую горячую воду пили. Так что чай порадовал всех. До конца поездки точно хватит. Да, ещё долго ехать, через Байкал перебираться, объездную дорогу строили, но когда ещё закончат? А так эшелон шёл, и мы приближались к Дальнему Востоку.

А у меня появились проблемы. Не ошибся я.

* * *

Эшелон, густо обдавая перрон паром от паровоза, медленно двигался, пока не встал, лязгая сцепками вагонов. Всё, мы прибыли в Порт-Артур. Сегодня седьмое декабря тысяча девятьсот третьего года. Главное я жив, пережил дорогу, и это радовало. Что я скажу, покупок за всю дорогу я больше не совершал, да и денег не добывал, как хотел. Прав я был, свалила меня болезнь. Как почувствовал себя плохо, понял, что медлить нельзя, и активировал опцию лечения.

Я стою в дверях, облокотился о перекладину и, как и другие новобранцы, смотрю на виды города и бухты. Ну отсюда, конечно, не всё видно, часть холмы скрывали и здания. Народу вокруг хватало, хотя вокзал почти пустой, тут только наш эшелон, до этого первый уже разгрузился и двинулся обратно, а наш был второй, где командование полка с некоторыми частями передвигалось. Предыдущий нам по пути попался.

После той станции, где я закупки делал, дней десять прошли нормально. Я отрабатывал наряды, мне их всё же дали, но щадящие, я ведь ещё восстанавливался после травмы. Тот капитан с нашим эшелоном ехал, с пассажирского поезда пересел на наш, в купе. Его развернули телеграммой обратно в Артур. С ним жена и трое детей. Ох как он порадовался, когда меня всё-таки нашли и привели к ним в вагон. Так что отрабатывал случившееся.

А как? Что в дороге довлеет больше всего? Да скука, вот я и развеивал её – анекдоты, смешные истории, по типу стендапа, язык-то подвешен. На ура шли. Хотя иногда обратно в мой вагон отсылали, отрабатывал наряды у фельдфебеля. Во время одной из коротких остановок как-то повело меня вдруг, упал, потеряв сознание около вагона. Меня занесли в вагон, там и очнулся, пока санитар осматривал. Я прикинул всё и активировал с третьей попытки опцию лечения. Я, конечно, не медик, но разобраться, что в голове гематома, смог. Это не последствия удара, скорее всего, он как раз ускорил её рост. Да, Лапин действовал наверняка, значит, Андрей с гарантией должен был умереть. Я же до конца пути лечил себя, к капитану больше не звали, неделю лёжкой лежал. Да и про наряды до конца пути забыли. На момент прибытия гематому убрал полностью, даже вырастил два зуба, они уже проклюнулись, – вырастил естественным способом и подлечил остальные. Это всё, что успел. Лечение аурой не такое уж быстрое дело, да и я учился, стараясь не навредить себе. Купленные припасы особо не трогал, хватало солдатского котла, пусть и заметно повысился аппетит, где-то процентов на двадцать. Разве что огурцами подсолиться полюбилось, очень они мне нравились, даже жалел, что мало взял, надолго не хватит, на полгода максимум. И рассол отличный, скулы не сильно сводит. В принципе, всё, больше особо и описывать нечего. Разве что винтовку и револьвер привёл к готовности, смазал и снарядил, чтобы готовы к использованию были. На станциях местные рассказывали страхи про китайских бандитов, хунхузов, но на воинский эшелон те не рискнули напасть, так что дорога прошла тихо.

Последние два дня я занимался лечением. Точнее удалял волосяной покров на лице. Бриться опасной бритвой мне как-то не понравилось. Растительность на лице, как местные, носить я не собирался, вот и работал. Не простое это дело, уничтожать луковицы волос по одной. Пока только под носом закончил, работы ещё много.

А так все уже собраны, моё имущество тоже на мне, ремень винтовки на плече. Как только эшелон встал, дверь сдвинули до конца, и последовал приказ на разгрузку. Завьялов отдал приказ выстроить нас в одну колонну, и унтеры повели отряд куда-то на окраину города. С нами был местный проводник, тоже из унтеров, он и вёл. А вот подразделения полка, с которым мы ехали, строили и уводили куда-то в другую сторону. Я заметил, что тут теплее, причем намного, пусть снег и лежал. А вели нас к казармам, там и распределят по подразделениям. Информацию, что я знаю японский, поручику уж слил, поэтому ожидал назначения в штаб, возможно даже в штаб дивизии. Впрочем, надежды не оправдались. Пройдя колонной по двое порядка шести километров, до бревенчатых казарм, мы остановились. О прибытии новобранцев знали и подготовились. Баня, стирка. В казарме разместили, её уже протопили. Ну и ужин, рыбный суп. Рыба тут в изобилии, морская. Хотя приготовили отвратно. Повар явно не на своём месте.

Утром началось распределение. Ну, артиллеристов в артиллерийский дивизион, а пехотинцев вроде меня раскидали по разным частям нашей крепостной стрелковой бригады. В большинстве парни городские были, все грамотой владели, пошли в штабные писари, посыльные, помощники к фельдфебелям. Я попал в штат посыльных командира первой роты второго батальона Двадцать Пятого Восточно-Сибирского стрелкового полка Седьмой Восточно-Сибирской стрелковой бригады. Именно наша бригада и находилась в штате крепостной обороны города, порта и ближайших окрестностей. На возвышенностях шла неспешная стройка укреплений, где работало немало китайцев.

А с назначением мне подсуропил капитан Лазарев, тот самый, от которого я утёк, но он меня нашёл, и я отрабатывал свою наглость. Кстати, за следующие две недели я освоился на территории расположения полка, да в городе, хотя мы, посыльные, постоянно на ногах. Так вот, на Лазарева я не злился – пока лежал и восстанавливался, от его семьи разные вкусняшки приносили. Я пока развлекал его с семьёй, да и других гражданских, офицерские семьи также, видимо произвёл впечатление, хотя и пришлось выбрать репертуар, чтобы дети слушать могли и смешно было. Понятно, делился с парнями, тут поди не поделись, но и мне перепадало. Сам капитан в штабе батальона служил.

Ну я и плюнул – не надо вам переводчика, да и чёрт с вами, теперь из принципа для полка я японского не знаю. Пока меня знакомили с местностью, с офицерами полка, штаба бригады, со служебными сообщениями посылали часто, да по сути первую неделю я другим посыльным бегал, рядовым Стёпкой Дуровым, он всё показывал. Следующую неделю самостоятельно. Если что не знал – спрашивал. В городе я бывал редко, если только поднять ротных офицеров, с вызовом в подразделение. Вообще, для ротных посыльных больше всего работы между штабом батальона, на втором месте штаб бригады, на третьем другие подразделения бригады, и только на четвёртом – сам город. В штабе крепости ни разу не был, это как-то не мой уровень должности. Там другие посыльные работали. Что ж, я в самом низу карьерной лестницы, рядовой, по сути никто, но надеюсь, что это ненадолго. Пока не знаю, как заявить о себе, буду импровизировать, но сделаю это.

Наступило двадцать второе декабря тысяча девятьсот третьего года, когда я решил, что готов и медлить не стоит. Этой ночью не я дежурю при штабе батальона, вот и решил использовать эту тёмную ночь. Сделав вид, что в сортир собрался, я выскользнул из казармы. Не стоит думать, что я один такой в самоволку отправился. Многие солдаты ночами бегали, у китайцев покупали спиртное, закуску. Тропки нахожены. Сам я две недели по сути постоянно на ногах, телефонов нет, всё через посыльных. Лень пройти офицерам сто метров до другого строения. Так вот двух мало – трёх посыльных надо. Как Дуров только справлялся один, пока меня не было? Ладно, не важно, сейчас я о другом. Две недели я только осваивался в крепости и в Артуре, ничего не предпринимал и следил, ведь нужно добыть средства. О сейфе думал, о двух слышал, в банке и у коменданта крепости, но инструментов нормальных нет. А тут приметил англичанина, аккредитованного журналиста. Вот уж кого недолюбливал… У того наверняка что-то имелось, вот его и решил этой ночкой навестить. Быстро шагая, я с довольным видом провёл по щеке. А всё, закончил, всё свободное время тратил на опцию лечения. Так что теперь о бороде и усах можно забыть. Я вообще на лице не терпел растительности.

Надо сказать, я имел интересную внешность. Сам бирюк и одиночка, я и выглядеть вроде как должен хмурым нелюдимом. Однако симпатичное правильное лицо, брови вразлёт, на вид душа компании. А так я голубоглазый брюнет, с полными губами. Причём мог нести любую чушь с каменным выражением лица, видимо потому и пользовался успехом как юморист. Мои анекдоты вскоре начинали ходить по всему эшелону. Вот юмористом мне быть не хотелось, пусть и удалось за время короткой отработки засветиться. А то достали – расскажи анекдот да расскажи. За две недели я только и успел закончить с лицом и начал диагностировать своё тело, больше изучая. Я не медик, не думаю, что вообще смогу найти специалиста по такому лечению. Сейчас тут, в этом мире, я единственный и неповторимый. Поэтому старался не вмешиваться в события, иначе не смогу вернуть как было. Это самый большой страх.

Ночное зрение – раньше это было моё преимущество, поэтому я последние три дня, как закончил с бородой и усами, изучал глаза. Оказалось, я могу вернуть, как было, думаю, и новый глаз вырастить тоже по подобию целого, поэтому стал осторожно экспериментировать. Да, наугад. Откуда мне знать, что нужно делать, чтобы видеть в темноте? Знаете, что я сделал? Когда полкового кота поймал, его на кухне подкармливали, изучил его глаза, вроде понял, что надо делать. И ведь сделал за прошлую ночь, пока дежурным был, проверил, действительно неплохо вижу. Это заметно, я только левый глаз модернизировал. Обоими рисковать не хочу. Так что разница с правым есть, причем существенная.

А теперь на дело.

Глава 2

Быстрым шагом зайдя в улочку, я притормозил и, оглядываясь, делая вид, что крадусь, двинулся дальше, насторожившись во сто крат. Изменения глаз неплохо прошли. По сути наудачу модернизовал, сам слабо понимая, что делаю, но мне казалось, что правильно действую. Сейчас же проводил заодно полевые испытания, и не зря. Когда я свернул на одну из улочек, меня стал нагонять казачок. Молодой казак в форменной одежде, при оружии. Он был уверен, что я его не вижу, но это было не так. Самое главное у казачка был ПНВ на лице, вскоре в руке и пистолет с глушителем появился. Кажется, АПБ. С кем бы поспорить, что это Лапин в новом теле? Вот, значит, как? Не ожидал, что тот до конца пойдёт. Не думал, что я вызываю у него такую ненависть. Похоже, всё-таки с психикой у него что-то не так. И да, вряд ли он сутками караулил меня. Скорее всего, дрон использовал. Вверх смотреть смысла нет, не увижу, но вот заиметь новейшие технологии стоит. А Лапина грохну. Достал он меня. Вот только как всё провернуть? У него тоже есть безразмерное хранилище, не думаю, что могу сдержать его, цепи и верёвки тот просто уберёт внутрь, и, выхватив оружие, будет в меня стрелять. И на расстоянии дальности рук мне стоит находиться, ведь может меня в своё хранилище убрать. А это смерть. Стоит подумать, время ещё есть, хотя он быстро приближался, бежал на цыпочках. Видно, что полностью взял под управление тело молодого казачка.

– Хм, а сколько же ему лет? Что-то больно резво двигается, – задумчиво пробормотал я.

У Лапина котомка на боку, думаю, там планшет для управления дроном. А пока прикидывая, что и как делать, я достал рогатку. Да, рогатку, с трудом её сделал, заменитель резины не сразу нашёл. Да резина и есть, каучуковая лента, в аптеке приметил и выменял на охотничий нож. В редкое посещение города это было. Что там, всего пять раз за две недели и бывал. Также налепил глиняных шариков, подсушил, самое то для тихого захвата, для англичанина приготовил. Уйдя за угол, я натянул резину и стал ждать. Лапин прибор ночного видения использовал, не стал проверять, что там за углом, а ускорился и, выглянув, получил мощный удар в лоб, точно над очками прибора. Я не хотел его повредить. Он завалился на спину, раскинув руки и выронив пистолет. Подбежав, убирая рогатку обратно в большое хранилище, я быстро обыскал тело казачка. А тому лет пятнадцать всего, видимо отец взял на службу с младых ногтей, у казаков такое нормально, вот Лапин и хапнул себе помоложе, долго жить планировал.

Пистолет я подобрал, так и есть – «стечкин». Запасных магазинов не нашёл, только то, что внутри, полный, двадцать патронов. Прибор ночного видения снял, военная модель, в котомке единственный предмет – планшет, чтобы постоянно на связи с дроном быть. А вот дрон, планшет и прибор ночного видения были более усовершенствованными, чем мы использовали в своё время. Они явно из добычи Добрыни Никитича, из будущего. Это странно, он с сыном Дмитрием, главной нашего проекта, всё под себя подгреб, когда всей семьёй и с желающими в сорок первый год отправились, порталами тайные мини-склады делали. Дмитрий должен был последним уйти, это что же, Лапин его убил и добычу взял? Может быть, может быть. Это так, предположение.

А так трофеев не особо и много. Кроме вышеперечисленного, на хорошем и качественном ремне кобура с новеньким наганом, серебряные часы на цепочке, в кармашке, в другом кармане монеты, пара рублей будет. Это всё, остальное он, по-видимому, в личном хранилище держит. Документов тоже не. Я всё прибрал, только одежду оставил, тело Лапина на загривок и побежал на окраину города. Нужно тихое место для допроса найти. Кстати, с планшетом проблем не было, там пароль на отпечаток пальца. Я приложил большой палец правой руки Лапина и снял, а затем перепрограммировал пароль и перезапустил планшет, на связи с дроном это никак не сказалось.

Теперь у меня есть «глаза» наверху. Сам дрон висел на высоте двух километров и выполнял задачу по отслеживанию меня. Да, тот вполне мог выполнять такие приказы. Я отменять пока не стал. Вот так отбежав, нашёл овраг, спустился на дно и проверил тело Лапина. Похоже глубокий нокаут.

Постелив волчью шкуру и устроившись на ней, я вошёл в режим медитации, так легче использовать опцию лечения, по-другому не умею, и стал изучать ауру казачка. А что, ауры я вижу, давно это определил, ещё пока в вагоне ехали. Там на нарах тесно, даже привык, как и другие, переворачиваться по команде дежурного на другой бок. Да и в казарме мало что изменилось, всё то же самое. И то, что я будущий офицер, «благородие», особо не сказывалось. Отношение было как к обычному рядовому, чтобы нюхнул все этапы службы. В принципе, правильное решение. Может, я и попаданец-одержимый, как себя мысленно называл, но учёным и исследователем меньше от этого не стал, вот и не могу упустить такую возможность.

Да, как я и предполагал, аура у Лапина была более плотной чем у других людей, местных. Свою-то я видеть не мог для сравнения. А вот о том, что на ауре своего недруга обнаружил некоторое образование, с кем угодно готов поспорить. Что это как раз и есть безразмерное хранилище, стало для меня неприятным открытием. Не ожидал, что хранилище могут другие увидеть. Впрочем, тут я был единственным обладателем такой опции, как лечение. Ну хоть так. Подключившись к чужому хранилищу, я стал изучать его. Вот честно, я не специально, хотя на подобное и надеялся. Что-то нажал мысленным щупом, и нас завалило вещами, техникой и другим барахлом. В сторону откатилось несколько жестяных бочек объёмом по двести литров. Я быстро всё прибрал в своё большое хранилище, а то новое тело Лапина чуть не раздавило. Много что тут было, даже мотодельтаплан на поплавках, как и дрон, тоже из другого мира, будущего. Удачная добыча. Проверив, всё ли прибрал, а что, прибор ночного видения при мне, я отошёл, всё выложил и стал сортировать. Люблю считать трофеи и добычу. Реально кайф получаю не меньше чем от оргазма. Да, кстати, пора озаботиться поисками какой-нибудь вдовушки и начать навещать её. Впрочем, тут со свободными женщинами напряг, но я не унывал, поищу в китайском или корейском квартале. Что по добыче, она меня, конечно, порадовала, но и в некоторой степени ввела в недоумение. Не сказал бы, что Лапин готовился. Больше похоже, что похватал всё что плохо лежит и свалил на перерождение, подобрав себе подходящее тело. Кстати, у казачка травма головы, свежие швы, бинты видимо недавно сняли. И след явно от пули, по касательной по черепу скользнула.

Вот что я добыл в результате. Мотодельтаплан на поплавках, на одного пассажира, но есть ещё грузовой отсек на сто кило груза. Дальность восемьсот двадцать километров, максимальная скорость сто семьдесят километров в час, крейсерская – сто двадцать, потолок– четыре километра. Бак на тридцать литров, надёжный и экономичный двигатель. Думаю, и местный бензин, очистив его от мусора, можно вполне использовать, мотор не особо требователен к качеству. Добрыня Никитич их шесть штук из будущего к нам перекинул. Все их технические характеристики знали, я в том числе. Сам я пилот, в США получил корочки по легкомоторной авиации, потом на пилота вертолета учился. Пару раз в месяц летал, времени мало было, но старался навык не потерять. Потом в Японии в авиаклуб записался. Так что разберусь, не дурной чай. К мотодельтаплану было шесть двухсотлитровых бочек бензина, и канистра с моторным маслом; если экономить, надолго хватит. Потом взрослый электросамокат. Он-то ему зачем?! Пусть тот из того же мира, что и мотодельтаплан, мощные миниатюрные батареи, дальность на одной зарядке сто десять километров, но как я его заряжу?! Бензогенератора среди вещей не нашёл.

Третий транспорт – дорожный велосипед, как и мотодельтаплан с самокатом, новенький, муха не сидела. На транспорте закончим, больше не было. Следом шесть мощных ноутбуков и два планшета, всё из будущего, не моего родного мира. На двух пароли, потом взломаю, остальные имели свободный вход, коллекции музыки и фильмов. Лапин, я тебя люблю. Тут реальная скука. Тем более шли с каждым прибором по комплекту наушников и динамиков. Всё новенькое, не пользованное. Надолго хватит. А вот солнечная батарея с режимом зарядки разной электроники была всего одна. Жаль, других зарядных средств, вроде мини-генератора, не имеется. Не вижу. Однако у мотодельтаплана на приборной панели два выхода с универсальными зарядными точками подключения, но это не совсем то, что надо.

Потом шесть деревянных ящиков с советской тушёнкой образца тысяча девятьсот сорок первого года. У нас ими немало складов в бункере забито было. К ним одиннадцать пятикилограммовых пакетов с ржаными сухарями, шесть двухкилограммовых, также бумажные пакеты с сухофруктами. Для компота наборы. Четыре жестяные банки с итальянской томатной пастой, из того же года, по сути соус, а не паста. Из припасов всё.

Нашел туристский рюкзак полный, в сборе. Сверху тюк палатки утеплённой, для зимы, а так всепогодная. В рюкзаке зимний спальник, набор туриста, горелка, утварь, посуда, видно, что под женщину собирали. Их гигиенические средства внутри да нательное бельё. Неплохой набор медикаментов, плюс фонарь, мощный. Всё в рюкзаке из того же времени, что и мотодельтаплан. Однако не было подстилки-пенки. Ладно, шкура заменит. Обнаружил второй прибор ночного видения, другой модели, не в виде очков, а шлем.

Что ещё? Комплект зимней одежды, модель «Аляска». Причем тоже женский. Видимо оттуда же, что и рюкзак.

Из оружия всего две единицы. Это АПБ, к нему ящик патронов, не вскрытый. Тысяча штук. Также были подсумки с запасными магазинами, четыре штуки, и кобура-приклад. Вторая единица оружия – это пулемёт, единый, тоже советский, ПКМ. Он снаряжён лентой в жестяном коробе, плюс второй такой же, тоже со снаряжённой лентой на сто патронов. Ну и два цинка к ним, невскрытых. Да это вообще ни о чём. По пятьсот патронов в цинке, на короткую сшибку. Надо сказать, я задумался. Тут уже выпускался такой патрон, но с тупоконечной пулей, да её гильза не в металлическом корпусе, а в латунном. Мне двадцать таких патрон выдали, успел налюбоваться. Я не специалист-оружейник, просто стрелок, но что-то сомневаюсь, что такие патроны подойдут к пулемёту. Проверю. В принципе, вскоре с заводов пойдут аналоги такого оружия, так что, если раздолбаю, особо и не жалко. В отдельном ящике было десять килограммовых золотых слитков с оттиском банка СССР. Видимо, тоже из Союза. Ну и последними изучил два кофра, пластиковых, метр на метр, высокие. Одинаковые, чёрного цвета. Вскрыл первый и захохотал. Мощный генератор поролоновыми вставками зафиксирован, тут же провода, бухты проводов, осветительные лампы. Разобранные штативы. Открыл второй, там комплекты концертного оборудования. По сути, разверни содержимое этих двух кофров, и оснащённая сцена для певицы готова. Два динамика, разобранные стойки для них, проектор, чтобы на белом фоне за спиной певицы показывать разные сценки или фильмы крутить. Два ноута, ещё фонари освещения.

Полный набор, и я знаю, кому он принадлежал. Жене одного из помощников Дмитрия Добрынича. Наталья – певица, причем хорошая, выступала с концертами у нас в бункере, до этого ездила по городам, с народными песнями. Всё новое, не пользованное, скорее всего запасное оборудование, видимо тиснул из схрона певицы или её мужа. Они тоже уходили в сорок первый год. Самое забавное, я вполне могу всё это использовать, потому как имею полное среднее музыкальное образование, закончил музыкальную школу по классу фортепьяно, но и на гитаре научился играть вполне неплохо. Особо в последующей жизни на музыку я не налегал, разве что электрогитару освоил, но тонкий музыкальный слух имею даже сейчас и хорошо чувствую, когда лажают. Вообще меня до шести лет аутистом считали, но потом как-то наладилось, а музыка меня действительно увлекла, в семь лет отвели в музыкальную школу, а она рядом, через два здания от детдома, там половина наших детдомовцев учились, так что я закончил и даже диплом имел, но дальше учился другому и не пожалел, как видите. Я уже проверил голос тела, хорош, конечно, любимого Высоцкого перепеть будет сложно, но постараюсь, пальцы разрабатывал специальной гимнастикой, гитару бы теперь купить. Правда рано пока петь, не потяну долгий репертуар, голос сорву, тренировать надо, что я и делал, но старался без свидетелей, что удавалось не часто.

Это всё, что прихватил Лапин с собой. Как видите, полное впечатление, что тот похватал что смог и ушёл на перерождение.

Теперь о том, что тот он явно добыл тут. Полная форма ротмистра Российской Императорской армии, причём ношенная, с ней шёл ремень с наганом в кобуре и артиллерийская сабля, наградная. Также на форме был орден Святого Станислава третьей степени без мечей. Плюс офицерская сумка с вещами, тоже ротмистра. Документов не нашёл, но Лапин явно убил офицера. Помимо этого, закопчённый котелок с неплохой похлёбкой, та выплеснулась, когда я всё достал, замарав часть предметов. Потом отмою. Нашёл полтуши свежей убоины, свинины. Это всё. Ах да, пачка банкнот, где-то триста рублей. Вот теперь точно всё, что было в хранилище Лапина. Не особо и сильно пограбить тот успел. Я достал офицерскую форму, сапог не было, офицерскую сумку и отложил. Проверил тело Лапина и стал отмывать часть вещей от похлёбки, всё равно делать нечего. Да, коптер, он был специализированной разведывательной модели. Я его спустил. Погода ухудшилась, минус два, а тут порывы ветра, со снегом, что не таял как обычно. В овраге теплее, не так ветер свистел, но всё равно спустил и убрал коптер в большое хранилище. Он пока особо и не нужен.

Лапин зашевелился только часа через три. На англичанина я уже плюнул, тут точно не до него. Не забыл, просто отложил посещение его на другое время. Имея коптер, сверху отслежу график его и подстерегу каким-нибудь из вечеров, при возращении. Ладно, сейчас не об этом.

– Привет, Витёк, как головушка? – спросил я, когда тот сел, держась за голову.

– Ларин, гад. Так и думал, что выживешь. Такое как ты не тонет.

– Но-но, зубы жмут? – нахмурился я. – Ладно, почему ты тут – я понял. Доделать дело, если вдруг я выживу. Скажи лучше, Витюша, как тебе тут?

Он явно тянул время, вот и рассказывал, как попал в выбранного казачка. Ну и дальше. Врал. Про ротмистра и слова не мелькнуло. Лапин явно желал увести разговор в сторону, пытаясь понять, почему хранилище не работает. На лице недоумение расплывалось. Мне вопрос задал. Впрочем, я особо и не возражал.

Я задумчиво потёр подбородок.

– А знаешь, за эти полтора месяца, что я тут, вполне понравилось. Если раньше думал свалить, дезертировать, то решил дослужить, повоевать и даже проявить себя. Мне тут интересно. Вообще до сих пор широко открытыми глазами вокруг смотрю. Как в музее нахожусь – старина, только грязно, холодно и ветрено. Ничего, баня городская раз в неделю обязательно, прачки форму стирают. Разве что пришлось местный алфавит изучать, но освоил, не так и сложно, ну и не нравится церковь. Священнослужители во всё лезут. В смысле обязательное посещение, прописанное в уставе. Я атеист, материалист, пока не покажут вживую бога, не поверю, но признаю нужность церкви, отпевание, свадьбы и всё такое. Для меня они артисты, что за деньги подают сказку или нужный настрой. Да если бы по армии отменили обязательное посещение церкви, восемь из десяти перестали бы ходить. Один верующий, второй бы ходил на всякий случай, вдруг приказ вернут и отследят, кто не ходил. Сам видел, что те, что у стены стоят во время службы, за спинами парней сидели на корточках, и бутылка с красненькой по рукам ходила…

– Эй, а почему хранилище пустое?! – запаниковал вдруг тот, сообразив, наконец, почему не может из него ничего достать.

– Оружие ищешь? Оно всё у меня. Не стоит считать себя умнее других, всё твоё добро у меня. Кстати, что за ротмистр, которого ты убил?

Тот не ответил, а стал кататься по земле, рвать на себе уже мокрую и грязную одежду и вопить. Хм, не ожидал, тот обычно так себя не вёл. Вообще не его стиль, он всегда был тихой мышкой, серой тенью. Одно слово, безумный учёный. Какая-то безуминка в нём всё же была. Тут я резко присел, и «Смит и Вессон», который я крутил в руке, грохнул выстрелом. Я изначально собирался использовать «стечкина», так и так пристрелил бы Лапина, но планировал это сделать позже и из купленного револьвера. Лапин на миг замер, он успел вскочить на ноги, метнув в меня камень, видимо подобрал в грязи, вот я машинально и отреагировал. Он меня по сути не видел, если только контуры тела, камень пролетел у моего виска.

– Вот чёрт, – ругнулся я. – Наповал.

Это точно. В грудь пуля влетела, точно в сердце.

– Ну и хрен с ним, не больно и знать хотел.

Лапин не дурак и прекрасно понял, чем всё закончится, и использовал свой шанс. Удача была не на его стороне. Ещё как назло патруль недалеко был, из нашего полка, пришлось делать ноги. Я только бросил рядом офицерскую сумку и форму, мне оно не надо. Саблю и ремень с наганом тоже. Я себе ещё добуду, а это лучше вернуть. Вернут владельцу или скорее всего наследникам. Да, скорее всего им. Ну а я, выдёргивая сапоги из грязи, хотя и подморозило, но кромку ломал, побежал прочь. Чуть дальше выйдя на дорогу, видя, что в стороне оврага мелькал масляный фонарь патруля, я сделал полукруг и вернулся в казарму. Причём приметил дежурного офицера, знакомого капитана, видно, что у нашей казармы притаился, караулил кого-то. В казарму я пролез через окно, но перед этим отчистил, даже отмыл сапоги, и вскоре, сделав вид, что вернулся из сортира, уже спал на своём месте в казарме. Тут сплошные нары, где пусто, там и твоё место. На втором уровне нашёл свободное место, туда и забрался.

Глава 3

Следующую неделю я особо не высовывался, бегал с поручениями, выполнял и другие приказы. Дважды дежурил ночами. Об убитом казачке ходили слухи. Вот что я выяснил. Опознали его казаки из охраны коменданта, генерала Стесселя. Парень из охраны железной дороги, пропал не так давно, отец и родные дядьки, что взяли на службу четырнадцатилетнего паренька, уже активно его искали. Форму ротмистра тоже нашли, сразу опознав владельца, что пропал примерно в то же время, что и казачок. Тот из комендатуры города, по служебной надобности отправился в Мукден, поездом отбыл и пропал. Основная версия: убийцы офицера случайно встретили казачка и застрелили свидетеля. Это всё, что я узнал об этом случае. Тело казачка, пока холода и то не быстро портилось, отправили домой по железной дороге. Тот вроде из иркутских казаков.

Сам я вполне освоил трофеи за это время, револьвер почистил от нагара, не забыв перезарядить, ну и с помощью коптера отслеживал нужного британского журналиста. А там, пока хорошая погода, такое выследил, что сам диву давался.

Британец-то шпионом оказался. По странному стечению обстоятельств, ещё и резидентом. На другой точке у него зам, боевик, у которого ещё парочка подручных. Там на точке оружие, средства. Резидент держал кассу и вербовал из работников порта себе агентов. Между прочим, один из инженеров к нему захаживал, пусть и всего разок засёк, но уходил тот очень довольным. Ну и там всякие мелкие личности, которые вроде слежкой занимались за разными людями, а сам резидент кутил с офицерами в клубе, что сухопутными, что морскими, видимо, добывал там нужные сведения.

Как я уже успел убедиться, слово «секретность» тут используется как ругательное. Все секреты можно выведать без особого напряга. А британцы передают всё японцам, коих кормят с руки. Кто-то назвал Японию боевой собачкой британцев, думаю, надо согласиться. Да и у самих японцев тут агентов немало. Я пока их поисками не занимался, меня другое интересовало: как вылезти из финансовой ямы. Те триста рублей, что взял у Лапина, это ни о чём, тем более я их уже потратил, купил отличный штурманский инструмент, с местными картами вод. На остальное взял у китайского купца десять мешков дорогого риса, очень качественного, и шесть свиных туш. При мне забили. Это я всё провернул за время единственного пребывания в городе. За опоздание взгрели, конечно, но обошлось без внеочередных нарядов. А мне джонку купить нужно, средства требуются.

Уже новый год наступил, и вот второго января я решил действовать… Изучил график прихода и ухода резидента, он у него неравномерный, например, сегодня он засиделся в ресторации, так что я успевал. Вырубил его глиняным шариком в затылок, из рогатки точно пульнул, прибор ночного видения использовал, неплохо вышло. Кошачий глаз убрал, днём всё ярко, и глаз постоянно слезится. Что-то не заметил такого у котов. Да и без надобности мне теперь такое умение. Открыв дверь, ключи от которой британец выронил в грязь. Он по мосткам шёл от дороги, где его из наёмной коляски высадили. Вырубив, затащил тело в домик, он двухквартирный, во второй половине семья офицера живет, из штаба Тихоокеанского флота, капитан первого ранга. Так вот, час потратил, но после того как привёл резидента в чувство, допросил. Три тайника тот мне сдал. Неплохо вышло, сам не ожидал. Обнаружил в заначке пятьдесят семь тысяч рублей банкнотами, ещё четыре тысячи золотыми монетами, червонцами, видимо не все за бумажки из наших продавались, им золото подавай. Также было семнадцать тысяч фунтов стерлингов, НЗ резидента, как тот объяснил. Забрал всё оружие, да там и было-то пистолет, автоматический, «браунинг» и запас патронов к нему. Ну с него снял всё ценное и неприметное, чтобы убийство резидента, а я изобразил работу налётчиков, не навело на меня.

После этого сразу рванул к другому домику, он в китайском квартале, где жил помощник резидента. Там уже «стечкин» использовал, потом собрал гильзы, сколько стрелял, я помнил – семь раз. Ну и тут добычу собрал. Между прочим, солидная. Те видимо куда-то уходить хотели, снаряжение для ночёвки на открытом воздухе приготовили. Судя по припасам, там на десять дней на пять человек. Видимо, к китайским бандитам собрались, проведать и новые приказы выдать. Уверен, те на британцев работали. Не все, но многие. Да в принципе у меня всё есть, разве что огромная медвежья шкура порадовала. Вещь.

Трофеев хватало, деньги были и оружие. Две новенькие японские винтовки, две винтовки Мосина, «Винчестер», как на Диком Западе, и короткоствол. Два нагана, один маузер, тот что считается в будущем революционным, или комиссарским, с кобурой-прикладом, также один «Смит и Вессон», ну и двуствольный дробовик, заряженный картечью, к нему запас патронов. Денег немного, если на рубли перевести, где-то четыре тысячи. Хотя да, сумма солидная, но после посещения резидента уже не впечатлила. Я торопился, всё быстро делал, все тайники уже вскрыл, поэтому поспешил вернуться обратно. Кстати, у резидента я подобрал отличный костюм и пальто с шляпой, мы одной комплекции были, а у подручного зама, тоже почти совпадало, – обычную городскую одежду, а то у меня не было в запасе. Обувь тоже подобрал поновее. Ну и вот бегом вернулся. Сделал вид, что покинул кабинку уличного сортира, тут на десять мест он, и, подтягивая форменные штаны, двинул к казарме, где меня перехватил уже знакомый капитан.

Это меня напрягло, он точно не дежурный, я проверял, должен с семьёй находиться, а он тут шастает в полночь.

– А, Иванов? Бегом собраться в полной выкладке, получить штатный боезапас. Жду у штаба полка.

– Есть, – козырнул я и рванул ко входу в казарму, где покачивался на крюке масляный светильник.

Что важно, капитан двинулся следом. Он поднял дежурного по казарме унтера Васильева и велел разбудить ещё одного солдата. Как я расслышал, ему нужна охрана. Быстро собрался, как и ещё один солдат, тоже из молодых, и с винтовками на ремне, вещмешками за плечами догнали капитана у здания штаба. Там получили от помдежурного трёхсуточный сухой паёк, сухари и вяленую морскую рыбу и затем на пролётке, которую уже подготовили, покатили к железнодорожной станции, где как раз готовился отойти грузовой состав. Нас туда и посадили. Замыкающим вагоном был пассажирский, переполненный, мы с трудом нашли место.

Вот ведь попался на глаза капитану, не повезло. Тот с портфелем в руке куда-то ехал, нам же не объяснял планы, велел охранять его по очереди, разбив время на дежурства, пока поезд ночью уходил от Артура, а мы сторожили. Я первым, второй – солдат из второго взвода. Сейчас он спал, сидя на лавке. Капитан тоже, мест не было, я уже говорил, хоть это себе выбить смогли. Ну а пока катили, я всё обдумал и пришёл в хорошее настроение. Что бы ни делалось, всё к лучшему. Если даже грязно сработал и убийство британцев приведёт ко мне, что вряд ли, я в этом был уверен на сто процентов, сам я буду далеко. Да и на меня не подумают. А так хоть развеюсь. Служба спит – солдат идёт. Хотя тут я с винтовкой на плече, штык блестит, охраняю своего офицера и напарника.

А вообще служба интересная, пусть на стрельбище водили только раз, дали выпустить по десять патронов. Я, кстати, на отлично отстрелялся, устную благодарность от ротного получил. Он и отслеживал попадания, хотя документировал всё один из обер-офицеров роты.

А ехали мы аж в Хабаровск, до которого с пересадкой добирались трое суток. Пригодился сухпай. На месте отправились в казарму при комендатуре, а капитан решал свои служебные вопросы, потом мы с Серёгой, так звали второго солдата, отсыпались. Два дня решались вопросы, нас же местный унтер гонял на плацу, строевую отрабатывали, так что мы с Серёгой даже вздохнули с облегчением (местный унтер – натуральный зверь), когда двинулись обратно. На второй день пути состав вдруг начал тормозить, мы на пассажирском поезде катили. Я спал, Серёга дежурил, при капитане всё тот же саквояж был. От встряски, когда вагоны гремя сцепками и сотрясаясь, начали замедляться, поезд экстренно тормозил, я проснулся.

– Хунхузы! – воскликнул офицер, выглянув в окно. – Бандиты, дорогу разобрали. Раньше они так нагло не действовали.

– Хорошо бы под вагоном устроиться, ваше благородие! – быстро снаряжаясь и вооружаясь, вскликнул я.

Меня не прельщала позиция в вагоне, пулями шьётся на раз, нас быстро подавят, а укрывшись за колёсными парами вагона, как в окопе для стрельбы лёжа, мы ещё продержимся. Пару минут. В общем, если помощь не подойдёт, нам хана. Я мельком глянул в окно, больше сотни нападающих слева от поезда на холмах, правую сторону не видел, некоторые стреляют с верхушек холмов, тут метров двести, беспокоящий огонь, остальные на лошадях мельтешат, поэтому кажется, что их очень много.

– Отставить! – резко приказал капитан. – В вагоне гражданские, есть дворяне, могут пострадать женщины и дети. Запрещаю оказывать сопротивление.

Тут загрохотали близкие выстрелы. Через два купе от нашего ехали два офицера, которые уже приходили знакомиться с его благородием, но тот на службе, видать, что-то очень ценное везёт, саквояж из рук не выпускает. Похоже эти два поручика и повели огонь из окна. Капитан досадливо скривился и приказал:

– Занять позицию под вагоном.

И сам рванул по коридору к выходу, прихватив из купе обоих офицеров. Мы же, пригибаясь, – следом, стараясь никого не зацепить штыками винтовок. Свистели пули, с громким звуком попадали по вагонам, из других вагонов тоже стреляли, не только в нашем ехали офицеры. Броском я занял позицию между рельсами под соседним вагоном, укрывшись за колесом. Тут одинарные оси, не парные.

– Серёга, я хорошо стреляю, каждая пуля попадёт в цель. Значит так, я стреляю, ты перезаряжаешь. Понял?

Тот был заметно растерян, но закивал. Капитан тоже молодец такой, не опытных солдат взял, а молодых самых. Он, между прочим, рядом устраивался, палил из нагана своего, удерживая портфель. Ну или саквояж. Я, может, и гений, как меня называли раньше, но постоянно их путаю. Есть такое. А вот один из поручиков был ранен в бедро, второй его к нам в укрытие затаскивал. И да, бандиты были с обеих стороны. Выбрал я тех, что на холмах заняли позиции, по ним проще стрелять, чем по коннице, пусть и дальше. Попробуй ещё попади, напрасная трата патронов. Хотя, конечно, если в коней бить, цель крупная, и результат гарантирован. Вон уже виден результат, пяток коней бились раненые на земле. Может быть, и несколько легкоранено, пока незаметно. Я же быстро целился и стрелял, зачистил сначала ту сторону, где прикрытие, правую, там всего десяток бандитов залегли, не давали отойти на эту сторону, две трети я точно поразил, остальные укрылись. Бандиты уже и позади разобрали рельсы, поэтому поезд стоял, а как я почистил правую сторону, сюда народ начал перебираться. Думаю, бандиты китайские быстрый налёт планировали, а тут кровавая баня, причём для обеих сторон. Я же стал работать по левой стороне, выбивая там стрелков.

Всё закончилось, когда я с пятисот метров поразил всадника на холме, судя по богатым одеяниям, старшего банды, что сразу изменило обстановку. Бандиты рванули в разные стороны и скрылись. Те, что смогли. И это хорошо. У нас Серёгой на двоих сорок патронов было, осталось три, остальные я выпустил и только в двух случаях был не совсем уверен в поражении, остальные точно достигли цели.

Командование принял полковник инженерный войск, что ехал в поезде. Подчинил себе всех, нас тоже, и, выстроив в цепь, направил в сторону холмов, пока гражданские оказывали помощь раненым у поезда. Я один патрон отдал Серёге, у меня два в магазине, и так и пошли. Я иногда встряхивал головой, пуля скользнула по щеке, оставив борозду. Впритирку прошла, даже холодок по спине пробежал. На волосок от смерти был. А бандиты ушли, так что начали осматривать раненых и убитых, заодно запас патронов пополнили, нашли нужного калибра. В поезде рядовых всего двое, это мы с Серёгой, нас и гоняли туда-сюда. А чуть позже восстановили пути, и состав дополз до ближайшей станции. Только убитых с нашей стороны семнадцать, из них двое детей. Вот такой результат налёта. А пленные сообщили, что интересовал их почтовый вагон, который шёл замыкающим. Там пятеро солдат с унтером и сопровождающим сотрудником в охране были, все погибли. Они оттянули на себя внимание хунхузов, поэтому я и работал как в полигонных условиях, и бандиты понесли такие потери. Не до нас им было. Сорок трупов насчитали и семеро раненых. Вот такие дела. Ну и рану мне обработали, бинт наложили, пока непонятно, надо шить или нет? А по прибытию в Порт-Артур, отправили в госпиталь, лечиться.

Там на третий день я узнал новость, что капитан доложил, как я проявил себя. Оказалось, он внимательно наблюдал за нами, поэтому приказом по штабу бригады меня возвели в звание младшего унтер-офицера с награждением военным орденом. Назывался он Знак отличия военного ордена четвёртой степени. Я опознал в нём Георгиевский крест. Видимо, название ещё не прижилось. Удивило, что так отметили, но рад, не зря старался, хотя попросту сам желал выжить.

Да, если чин мне дали, командование бригады это могло сделать, то орден нет, только сообщили о приказе на награждение, ждать мне награду потребуется какое-то время.

А пока лечился. Рану не штопали, тугая повязка, сказали, сама заживёт. Лично я всем доволен, тем более меня перевели служить в штаб бригады, приказ уже подписан. Пока не знаю кем. Через пару дней выписывают, повязку уже можно не носить. Вскоре обо всём узнаю. Почему меня так облагодетельствовали, я узнал, подслушав разговор в штабе бригады. А что, коптер военный, разведывательной версии, удалённый микрофон для дальнего прослушивания имеется. Вообще я вёл воздушную, в основном ночную, разведку города, выискивал подозрительное движение, ну и всё такое. Пару подозрительных мест нашёл, работал по этому направлению, но похоже, это японцы были, активность их разведки повысилась. Заодно послушал, что там в штабе происходило. Удачно попал на этот разговор двух офицеров. Так вот… Дело громкое, прогремело, и отвлечь надо как-то, да и я действительно заслужил. Мне так и так чин положен, пусть до него восемь месяцев по регламенту, но за дела геройские дать раньше могли. Ну и награда. Не скажу, что стечение обстоятельств, но в струю я попал, это точно. Скажем так, мне повезло. А вот то, что именно я поразил порядка тридцати бандитов на холмах, верили с трудом, но верили. По ним я один стрелял, больше дальнобойного оружия ни у кого не было. Да и капитан свидетельствовал в мою сторону.

Вот так я лечился, причём коновалам этим не доверял, сам опцией лечения занимался. Жаль, что такой приметный шрам появился, когда ещё багровый след исчезнет, но что уж есть. За всё надо платить. Награда и чин, и за это пометили. Ничего, он не за два года побледнеет, а за полгода, я с ним работал опцией лечения. Между прочим, неплохой опыт, много нового освоил.

Хотя ладно… Было тринадцатое февраля, когда я покинул стены госпиталя. Сопровождающий сразу в штаб бригады повёл, где генерал Кондратенко лично наградил меня. Оказалось, награда имелась, оформили всё как полагается. Других генералов не было, я слишком мелкая сошка для этого. Да, госпиталь я покинул уже в полной форме унтер-офицера. Между прочим, мне как унтеру, помимо дополнительного снаряжения, полагалось своё личное оружие. Помимо винтовки ещё и револьвер. И да, узнал, что и при штабе бригады я посыльным буду при начштабе. Или правильно его назвать старший офицер при управлении бригады, подполковник Науменко.

В общем, неплохо всё прошло, и я не офицер пока, снаряжение не сам покупал, всё выдали. А вот револьвер выдали – не наган, а «Смит и Вессон», причём солдатский, без самовзвода. Устроился я уже в другой казарме, что почти в километре от расположения полка. Ничего, освоился быстро. Служба шла, я с интересом изучал жизнь вокруг, это всё пока не надоело, хотя обыденность уже начала сказываться. Тут вообще довольно тепло, но вот в январе на три дня температура упала до минус пяти и держалась этой отметки. Даже замёрзшие насмерть были, в основном по пьяни, из местных.

Беготни у меня больше стало, тем более слух пошёл, что нашу бригаду переформировывают в дивизию, то-то новобранцев из артиллеристов со мной прислали, многовато для дивизиона, но пока приказа не было. В городе я часто бывал с посланиями, имел возможность изредка своими делами заниматься, но об этом позже. Хочу сказать, что я не забывал о семье Андрея, раз в неделю хотя бы, но стабильно письма отправлял на их городской московский адрес. Других у меня всё равно нет. Воспользовался ранением, написав, что после боя дали чин и награду, но был ранен и немного с памятью стало хуже. Винился, если что забыл, с днём рождением кого-то не поздравил. Хоть такая отмазка.

Честно говоря, хочу дистанцироваться от семьи Андрея, но пока не знаю как. Хорошо, далеко письмам идти, больше месяца – точно, а может и все два. Пока думаю, что делать, но не акцентируюсь на этом, времени достаточно, может что измениться. Что есть, то есть.

Бегал я много, наконец выдали коня. Это у ротного в посыльных всё время на своих двоих, а тут депеши и сообщения срочно иногда нужно доставить, и без коня никуда. Я в прошлой жизни много что изучал, но лошади как-то обошлись без моего внимания. Пришлось тут учиться на них ездить. Подобрали опытного инструктора, и он неплохо меня поднатаскал. Вот так месяц и пролетел до момента нападения на эскадру японскими миноносцами. Началась война. Вёл я себя тихо всё это время, тише воды и ниже травы.

До конца января я действительно тихо и незаметно себя вёл, кроме пары случаев, когда опоздал к возращению. Все сроки вышли, но пришлось, я дела делал, рискнул и получилось. Отговорился за опоздание тем, что меня офицеры останавливали, незнакомые, по своим делам использовали. Дважды прошло, но чую в третий раз такая уловка не сработает.

Японцы ударили именно в тот день, что и должны, наверное. Вот только сроки начала войн я не помнил, знал, что январь или февраль вроде… но когда конкретно?.. Уже не ждал, и вот оно. Вообще я продолжал изучать, как себя ведут местные. Я изучал и перенимал всё их повадки. Да, местные отличались от людей будущего. Неторопливые, всё делают основательно. Те же офицеры, старший состав, спокойные, уверенные; младший офицерский состав… те безбашенные какие-то. Про военных моряков ничего не скажу, я с ними по факту не общался. Кроме посещения здания штаба флота с поручениями да здания главы военного порта. И надо сказать, меня выделяли, как не скрывался, а интеллект и образование вылезало вперёд, это было видно. Постепенно со мной если не как с равным общались, то близко. С другими нижними чинами ничего общего. Я вообще желал совершить путешествие по всей России, посмотреть, как люди живут. Что я видел кроме Хабаровска и Артура? Это совсем другое. Пока же опишу, что и как проходило, что успел сделать за это время. Средства есть, я не светил, но особо и не экономил. Купил котёл на сто литров и заполнил его китайскими пельменями, тут одна из местных отлично их готовила. Захочу со сметаной, в тарелку положу и питаюсь. Готовлюсь к войне. Сметаны купил, тушек выщипанных куриных два десятка. В общем, покупал продовольствие, включая готовое, опыт Добрыни Никитича вспомнил. Много что взял, даже двух женщин нанял, они вечерами начинали готовить, а ночами я посещал и забирал, только с огня. Самое главное – это джонка. Через того же купца китайского заказал перегон. В порту больше сотни джонок, у берега китайского квартала их там чуть не плавучие кварталы, хотя большая часть спустилась к югу, там зимовали, но и осталось немало. Вот только те джонки, что были выставлены на продажу, аж пять штук, меня категорически не устраивали.

Я уже изменил параметры покупки. Если раньше меня бы устроила малая джонка, это по сути большая шлюпка с крытой палубой и одной мачтой, на которой можно добраться до того же Циндао, нафиг британцев с их базой, то сейчас я уже желал приобрести другое. Также малую джонку, средняя или большая, много полезного места в большом хранилище займут, но самую крупную малого класса, это уже другое дело. Для начала две мачты с красными парусами, ночью самое то, рассмотреть сложно. Небольшая осадка, четыре пассажирских оборудованных каюты и трюм. Готовить и питаться на палубе можно. Для малой джонки вполне прилично, с перегрузом человек сорок возьмет без проблем. Да, одному уходить подло, возьму кого смогу, когда крепость капитулирует. Если до этого дойдёт, не уверен, что не вмешаюсь. Я вообще человек настроения.

А купец сообщил, что такую джонку можно заказать только в Японии, вот он и отправился к японцам, получив от меня деньги. Надеюсь, не обманет. В принципе сумма не большая. И надо же такому случиться, привёл он судно как раз за считанные часы до нападения. Тот знал, где я служу, и прислал мальчонку из корейцев, так что, как стемнело, я привычно ушёл в самоволку, сначала к обеим своим работницам, где забрал готовые блюда. Она из русских женщин, готовила русские национальные блюда, другая – кореянка, готовила корейские и китайские. Люблю разнообразие. Мне тут наготовили на пару лет, не экономя, на меня одного.

После этого направился к берегу, где ждал нанятый купцом лодочник, и к джонке. Она отдельно на якоре стояла. Я изучал покупку, купец всё показывал, у него масляный фонарь был, из оснащения самой джонки он, действительно всё есть, постельное в двойном размере и запасы продовольствия на месяц. Жаровня, готовить на палубе, с запасом угля, с железным листом, чтобы дерево палубы не жечь, и остальное. Всё по списку, докупать не надо. А тут загрохотало, ярко осветило горизонт у входа на рейд.

– Война началась, – спокойно сообщил я купцу, хотя нападение и для меня самого неожиданным стало, думал, уже не ударят. Списывал на вырезанную резидентуру британцев.

Глава 4

Я уже два дня не поднимал коптер, хотя до этого активно его использовал, отслеживал ночами работу разведок разных стран, ночью они особо и не скрывались, только и перемещались, думали, ночь их скроет, да не тут-то было. Всех вычислил, и казнокрадов в том числе. Они деньги наличкой держали, в банк не положишь, вопросы возникнут, вот где их кубышки и вычислял. Планировал с началом войны всех посетить и прибрать. Поиметь казнокрадов – это святое. Наконец это время наступило, но поверьте, сейчас всех поднимут в ружьё, и лучше в это время быть в части. Поэтому расплатился с купцом за работу, с премией, судно мне более чем понравилось. К джонке была привязана пятиместная вёсельная лодка, она остаётся, а купец отплыл к берегу с лодочником, что меня доставил. Я запустил коптер, хочу сделать запись нападения, хотя бы концовки, и тоже спустился в лодку.

Под грохотание орудий всей эскадры, мимо стоянки моего судна тенью прошли два русских миноносца, из глубины бухты в сторону фарватера. Так что, находясь в лодке, я коснулся высокого борта джонки и убрал её в большое хранилище. Двадцать девять тонн с мелочью. Нормально, я думал, больше будет. Ну и погрёб к берегу, там выбрался на сушу, вытянув нос лодки, касанием убрал её вместе с вёслами, и на велосипеде, самое то ночью, направился в сторону части. В основном всё в гору. Это сюда к берегу под горку скатывался.

Пока налегал на педали, размышлял. Знаете, я даже рад, что японцы всё же начали. Да заскучал, а тут хоть интересно будет. Малое хранилище наполнено доверху готовыми припасами и просто продовольствием. Уже в большое хранилище что-то убираю. Также я доводил до идеала своё тело опцией лечения, и надо сказать, многого постиг в этом деле, набираясь опыта. Всё же на ощупь действовал, но, если вредил, быстро отыгрывал назад и возвращал как было. Также нашёл себе и женщину. Супругу одного военного инженера, подполковника корпуса инженеров. Тот ещё казнокрад, хапал только так. У него три кубышки, две дома и одна за городом зарыта. Ему за сорок, жена молодая, едва двадцать исполнилось, родители выдали насильно за нелюбимого мужчину. Та сама потом историю своей жизни рассказала. Нет, она не изменяла, честная женщина, из мелкопоместных дворян, красотка-блондинка, с грудью-двоечкой и обалденной фигуркой. Я и так, и эдак, ну не понимает намёков, ну и забрался в окно ночкой тёмной, когда муж по работе убыл по железной дороге, потом девять дней каждую ночь навещал. Она голодной на мужика оказалась, не прогнала в первую ночь, хотя потом призналась, что трусила изрядно, мужу мстила так. Он с ней грубо обращался. У нас буйство в постели происходило. Та вообще не опытная, кроме позы миссионера и не знала ничего. Так ней и захаживал, пока муж не вернулся. Когда снова уехал, продолжил навещать. Это я к тому, что мимо дома проезжал, что арендовал инженер, между прочим, по деньгам не мало, в Артуре вообще проблема с жильем, а тут на одну семью дом из шести комнат, да приходящая прислуга, но инженер мог себе позволить. Подполковник, как раз поправляя на ходу не застёгнутую шинель, спешил в сторону здания комендатуры.

– Хм, почему бы и нет? – сам себе прошептал я.

Да, наверняка всех в ружьё уже подняли и вскоре узнают, что я отсутствую, может, ещё кто из самоволки не успеет, взгреют, но я посещу Аннушку, очень уже хочется, четыре дня назад к ней заглядывал. Из-за неё я опцией лечения и увеличивал размер своего красавца. В общем, две недели уже как все силы на это бросил. Накопил сил за четыре дня, нужно с ней сбросить. Я всегда проникаю через окно, вот и в этот раз не заперто изнутри, знак, что меня ждут. Анна ещё не погасила свечу, мужа провожала, так что радостно встретила. Потом, когда мы обессиленные лежали на измятой постели, она тревожно спросила:

– Любимый, это война?

– Похоже, что да.

Кто я, она знала и особо не переживала, что спит с нижним чином, да ещё не дворянином, пусть и в офицеры ценз выслуживал. Её муж из мелких дворян, что ничего не имел, видимо поэтому так активно и хапал, на старость копил. А пока мы обговорили эти моменты, я обещал навещать при любом удобном случае, та стала скрывать следы нашей встречи, а я, собравшись, уже катил к части. Так что утро я встречал на гарнизонной гауптвахте, о чём нисколько не жалел. Посещение Анны бьёт по масти любую другую карту, ну кроме расстрела, но тут до такого не доходит, это не советская власть. Тут ещё четверо унтеров сидели на губе, коих тоже поймали при возращении. У простых солдат своё помещение, их там с два десятка было. Так что к утру я выспался. Главное я всё, что спланировал, сделал, подготовился, и это радовало, теперь начнём воевать. Правда, когда японцы подойдут к Артуру, Куропаткин, как я слышал, им ковровую дорожку расстелет, не ведя боевых действий, а только отступая. Предатель или идиот, время покажет. В десять утра меня вывели, вернули мне всё, что забрали, и в часть, посыльных не хватало, пора дальше служить. Сам я, выспавшись и позавтракав гречневой кашей, глянул, что там коптер по материалу насобирал, задание ранее дал, выполнялось. Неплохо, будет свободное время, внимательно изучу, а не так, наспех, с перемоткой.

Поправив кобуру с револьвером, я направился к штабу. Винтовки я не носил. Как перевели в штаб, убрал в стойку в казарме, где спал, так там и стоит. Только дважды брал, на стрельбище нас водили, согласно расписанию. Шинель застёгнута, высокая меховая шапка, похожая на кубанку, чуть набекрень, и вот так добежав до штаба дивизии, козыряя многочисленным офицерам, что спешили по своим служебным или личным делам в разных направлениях, я доложился своему непосредственному начальнику, штабс-капитану Иволгину, он отвечал за связь в дивизии.

– А, Иванов. Вернулся с губы? За что хоть взяли?

– Вдову молодую посещал, из местных.

– Да? Ну это святое. Ладно, задание тебе такое, через час его превосходительство, командир дивизии, отбывает на укрепления, провести осмотр строящихся фортов, ты при нём будешь для связи. Возьмёшь гнедого в конюшне, он свободен.

– Ваше благородие, разрешите обратиться?

– Говори.

– Вдова уж больно хороша, ненасытная. Дело молодое, сами понимаете, так и буду ночами к ней бегать. Я бы чин прапорщика хотел побыстрее получить, а тут два выхода, ценз по времени, что мне не подходит, или какое геройство, чтобы наградили, и чин дали. Вон, как унтером стал, мне понравилось. Только вот что совершить? Мне что-то в голову не приходит? Может, у вас идеи есть? Да и без приказа какое геройство? Если только случайное.

Иволгин стал крутить ус, задумавшись над моим вопросом. Вообще отличный офицер и дворянин, без гонора. Я успел его изучать и знал, что с таким вопросом вполне могу обратиться, что и сделал.

– Знаешь, пока тоже идей нет. Я подумаю, посоветуюсь.

– Для информации, я после травмы головы, ещё в эшелоне слегка в памяти потерял, о чём вы знаете, зато приобрёл неплохое ночное зрение. То есть ночью я отлично вижу, даже вдаль. Например, могу послужить ночным наблюдателем у артиллеристов на береговой батарее, чтобы японцы больше не смогли незаметно подкрасться. В плохую погоду ничего не скажу, а в спокойную рассмотрю издали. Ну и ночная вылазка к врагам мне, думаю, по плечу. Скраду какого офицера, на плечо и к нашим.

– Даже так? Учту. Пока иди, готовься.

Кстати, о знании японского языка мне не напоминали, вот и я молчал. Мне это тоже не нужно. Пока же пообщавшись со знакомым солдатом, тоже из посыльных, ожидал куда пошлют, узнал свежие новости. В принципе без изменений, подорваны два броненосца и бронепалубный крейсер, вроде потоплены два японских миноносца, но уверенности нет, только трупы японских моряков нашли, с десяток. Вот так получив гнедого коня у солдата, он тут на конюшне работал, я проверил седло и, ведя коня за узду ко входу в штаб, стал ожидать. Кстати, винтовку я забрал из казармы, в подсумках патроны. Раз за город выезжаю, то нужно взять. Минут через десять подкатили три пролётки, и вышел комдив со свитой, они погрузились в транспортные средства, и мы направились к ближайшему форту. Его как раз и строил муж Анны. Верховым я один был, да и охраны никакой, только личное оружие свиты. Двигаясь по дороге, я бы назвал её тропинкой, китайцы из рабочих освобождали путь, мы и достигли форта. Дальше я привязал коня к задку генеральской пролётки и двинул следом. А что, я всегда должен быть под рукой, по знаку подскочить и получить задание. Ну а пока проходила проверка, по виду генерала не сказать, что тот доволен увиденным, да ещё Стессель со своей свитой прикатил, тоже участвовал, я размышлял.

А поразмыслить было о чём. Среди китайских рабочих на тропинке я две морды приметил, одетых под китайцев. Я их давно вычислил как японцев, да ещё офицеров, судя по выправке. Те явно проводили разведку и внимательно следили взглядами, низко кланяясь, как и другие китайцы, когда мы проезжали мимо. Когда я Иволгину говорил про геройство, чтобы получить чин прапорщика поскорее, я имел в виду совсем другое. На поле боя геройствовать не скоро, японцы сейчас только в Чемульпо высаживались, где погибли «Варяг» с «Корейцем», когда они ещё подойдут к Артуру. Летом, кажется. План был двухходовый. Использовать британскую или японскую резидентуру и ликвидировать адмирала Старка, командующего эскадрой. По его вине и произошла трагедия с тремя боевыми кораблями. Я отслеживал многое коптером, потом прокручивал записи, иногда в прямом управлении подслушивал, о чём общалось командование. О предательстве речи не шло открыто, но тут ничего иного не было. Именно предательство. Много мелких нюансов, которые появились с его руки именно в ночь нападения. Совпадение? Не думаю. Вот и я решил подставить вражескую разведку, англичан я тоже врагами считал. Англичанин якобы застрелит адмирала, а я уже его. Подстава? Да, не отрицаю, но и план неплох. Проредить резидентуру, а то они тут как в полигонных условиях работают. Ничего не мешает себя показать, и, может, если повезёт, чин прапорщика получу. А там до конца войны ночным наблюдателям на береговую батарею, защищать подступы к бухте. Таков был план.

А вот серьёзно геройствовать я не желал. Я жить хочу. Пуля дура, может, и не повезти. Среди некоторых моих полубезумных идей была даже такая: ночью захватить в одно лицо вражеский миноносец. Между прочим, я серьёзно обдумал эту идею и понял, что смогу это сделать, тихое оружие имелось и даже пулемёт. Вот только отказался от этого плана. Да, стану известным, абордаж, как в книгах про пиратов, это привлечёт внимание. Меня возвысят, чтобы свои промахи прикрыть, может, в дворянское достоинство возведут, другим и за меньшее давали, чин подпоручика получу, но мне этого не надо. Стану дворянином и полноценным офицером, и здравствуй, дальнейшая служба, в отставку не уйду как офицер запаса, в случае если прапорщиком буду. Нафиг-нафиг.

А идея новая вот какая: просто пристрелить обоих японских офицеров, что под китайских рабочих маскируются, якобы отбить нападение. Оружие у тех имеется, скрыто под одеждами, найдут на телах. А это подвиг, спас генералов, надеюсь, те оценят и не забудут. Правда, придётся засветить знание японского языка, якобы слышал разговор между собой, что нужно застрелить комдива, ну и переводчиком при штабе дивизии до конца войны тоже неплохо устроиться. Я не глупый гормональный подросток, что желает с шашкой наголо рубить врага. Я лучше в тылу посижу. Тут же без ликвидации кого из предателей. Но адмирала Старка шлёпну в ближайшие дни под видом британской резидентуры. Всё, он уже живёт в долг, его время жизни отсчитывает последние дни. Генерал-лейтенант Стессель тоже на подозрении, его шлёпну после сдачи крепости, но сейчас и не требуется это делать, тот будет тут свидетелем… Всё, решено, уничтожаю японцев. Надеюсь, они ещё у дороги.

У форта, облазив все укрепления, мы задержались на час. Ну всё, японцев точно упустили, те нам навстречу попались, к городу шли. Поэтому, когда осмотр закончился, к слову генералы оба были недовольны, но муж Анны, что тут командовал, с уверенным видом в чём-то их убеждал. Я близко не подходил, не слышал о чём. Вот так собрались и кавалькадой колясок и верховых отправились обратно. Две пролётки генерала Стесселя десяток казаков сопровождали, и тут я приметил обоих японцев, что стояли у дороги и, как и другие, кланялись нам. Значит, не ушли, нас ждали, выяснить результаты проверки. Стоит пояснить, что казаки у Стесселя – это не его охрана. Это адмирал Алексеев, наместник Дальнего Востока оставил для охраны, да ещё временно, но пока не забирал и те несли службу, а обычно отделение гарнизонных солдат при офицере его охраняло. А я опасался, что казаки вмешаются и часть славы перетянут на себя, но, к счастью, коляски коменданта Стесселя со свитой катили впереди, наши пролётки с комдивом и его офицерами следом. Вот и я с ними. А такой шанс я всё же не упущу. Я скакал рядом с пролёткой комдива и, когда мы проезжали мимо японцев, развернулся всем телом и удивлённо стал таращиться на них, что те заметили. Тут же, схватившись за кобуру револьвера, я заорал:

– Японцы!

Отреагировали оба, если наши офицеры таращились, не понимая, что происходит, то молодой из японцев перекатом ушёл в сторону, выдёргивая из-под рубахи оружие, что-то из револьверов, а второй поступил умнее. Петляя, убегал прочь, ещё метров пятьдесят – и он уйдёт в низину, а там овраги. Я на всякий случай оружие приготовил, поэтому выдернул молниеносно. Да и честно признаюсь, тренировался в этом деле во время скучных ночных дежурств при штабе. Поэтому я немедленно произвёл выстрел, который отбросил мелкого японца на землю. Пуля немалого калибра сразу вывела его из строя, удивительно, что ещё жив, скоблил каблуками стоптанной обуви по земле, а я уже палил по второму. Сложная цель, умело петлял, но после третьего промаха я попал ему в поясницу, когда он был почти у самого склона в низину. Мгновение, и ушёл бы, а тут полетел на землю, пару раз перекатившись, и замер. Как-то не хорошо упал, похоже, наглухо поразил. Причём всё так быстро произошло, что кроме меня никто и выстрелить не успел. Поэтому, пока я успокаивал взволнованного коня, офицеры из свиты Кондратенко уже соскочили, осматривали первого «китайца», подобрав его оружие, и спешили ко второму.

– Иванов, что это было? – строгим голосом спросил комдив, покидая коляску.

Удивил, не думал, что тот меня запомнил, но нет, память у него хорошая.

– Японцы, ваше превосходительство.

– Как опознали?

Покинув седло, я взял коня под узды и, вытянувшись, доложил:

– Когда к форту ехали, подозрительными мне показались, рожи не китайские и выправка армейская. Когда обратно ехали, тот, что младше под рубаху руку сунул, кланяясь, а старый сказал, что приказа убивать вас пока не было. На японском говорили.

– Вы, унтер, знаете японский язык? – явно удивился генерал, наблюдая, как осматривают тела, но не обыскивая, видимо решив дождаться нижних чинов и им поручить. Офицеры себя такой работой утруждать явно не желали.

– Так точно, в совершенстве, как и письменность. У меня девушка была японка, тайно от семьи встречались, она и обучила.

– Почему не сообщили?

– Так меня как переводчика и отправили сюда. Почему-то посыльным назначили. Да и его благородие, капитан Лазарев знает.

Дальше задать новый вопрос генерал Кондратенко не успел, подкатили коляски генерала Стесселя со свитой и казаки верхом, так что комдив к ним направился докладывать. Казаки быстро оба тела обыскали, даже швы прощупали. Под рубахой пожилого нашли бумаги, точные планы строящегося форта. До этого сомнений не было, что это японцы, а теперь уж чего говорить? Меня позвали, и я повторил свой доклад, под конец добавив:

– Мы для местных на одно лицо, и местные для нас тоже. Вот только местные легко различают, кто тут ходит. Так что все эти рабочие прекрасно знали, что эти двое японцы, но никто ничего не сообщил.

– Разберёмся, – буркнул Стессель, изучая бумаги, что нашли на теле старшего из шпионов.

Я же вернулся к коню, и мы снова следом за процессией колясок генерала Стесселя направились к городу. Но чуть позже свернули в сторону штаба дивизии, там началась работа. Я сдал пока коня обиходить, напоить и накормить, а меня посыльный вызвал к генералу. Тот как раз на обед собирался, поздновато, но дома семья ждала, однако решил пообщаться со мной.

– А всё ли ты мне, голубчик, сообщил? – спросил тот.

– Так точно, ваше превосходительство, не всё.

– Докладывайте.

– Старший из японцев сказал, что коменданта трогать нельзя, англичане сильно недовольны будут. Почему не знаю, ответа того, что младше, не слышал.

– Ясно. Напишите рапорт о происшествии. О коменданте ничего не писать и не рассказывать никому. Всё ясно?

– Так точно.

– Свободны.

Генерал укатил на обед, я тоже на кухню сбегал, меня там покормили наваристыми щами, дальше вернулся в здание штаба, где помдежурного помогал писать рапорт о стрельбе сегодня и уничтожении вражеских шпионов. Вроде неплохо получилось, но через три дня я узнал, что меня представили к чину старшего унтера, решили зажать честно заслуженный мной чин прапорщика. А орден вообще зажали. Вот гады. Это Стессель всё. Значит, буду валить адмирала Старка, подставив британцев. Якобы британец застрелит адмирала, а я британца, случайно застав его на месте преступления. Всё, решено, постараюсь завтра провернуть акцию, не получится, то послезавтра, подберу нужный день, там несколько ключевых факторов должно было сойтись, такое не каждый день бывает. Это по случаю с теми японцами, по сути, пшик, но я пока не унывал. В остальном, японцы на море вели себя тихо, только наблюдали за эскадрой от горизонта, в городе облавы шли, шпионов искали, все затаились. Мелочь взяли, да и всё. В корейском порту Чемульпо продолжалась высадка японских войск. Вот теперь точно всё. А так служба текла, ничего не изменилось. Я забирал готовые блюда у тех женщин, что работали на меня, один раз Анну навестил тёмной ночкой, повезло, коптер показал, что муж задержался в ресторации. Там отмечали какому-то полковнику именины. Там и женщины были, жёны, Анна просто раньше уехала, а торжество продолжалось.

Суббота была, когда я узнал не самую приятную информацию, банный день. Писарь, который со мной в одном вагоне прибыл в Артур, считай одного призыва, по секрету и шепнул. В принципе я и так каждый день моюсь, у китайцев, в доме женщины, что на меня работает, привык чистым быть, вот те корыто горячей воды ко времени моего вечернего прихода готовили, минут двадцать на всё про всё, и чистенький возвращался в казарму. Я мог себе такую блажь позволить. Но баня – это баня. Поэтому после бани и стал готовиться. Не хотят прапорщика давать, буду валить Старка и геройствовать. И знаете, видимо звёзды сошлись, следующим днём, в воскресенье, всё сошлось в цвет, и британец был, и адмирал, и мне поручение в город дали – передать посылку одному из офицеров. Тяжёлая, кило пять весила.

Так вот, я выкрал британца, благо тот один был, отсыпался после гулянки, что ночью шла. Адмирал прибыл к зданию комендатуры. Как раз генерал Стессель вышел его встретить, и неожиданно подъехал генерал Кондратенко, мой комдив, но я ничего не изменил. Хрустнул неожиданно для всех выстрел, и ноги адмирала подломились, тот упал как кукла, которой подрезали веревочки. Тут метров двести до него всего. Сам я быстро спустился вниз по внутренней лестнице, этот склад я давно присмотрел, и дальше вышел на улицу. Меня уже видели, с двух сторон бежали солдаты и офицеры, ну и патруль матросов. Я как бы что-то увидел, присел, потянув незаметно леску, и раздался выстрел. В ответ я сам трижды выстрелил, в кого – не было видно, после этого метнулся к открытой двери склада, убрав «браунинг», к которому тянулась леска. Пуля рядом со мной свистнула и попала в стену здания рядом, я пистолет к косяку привязал, а в ногах застреленный британец. Он даже и не проснулся с того момента, как я его взял. Более того, переодел его под китайского рабочего и измазал угольной пылью лицо.

«Браунинг» убрал с леской в хранилище, это да, но достал другой, как раз принадлежавший британцу, только что убитому мной, кровь ещё текла. От пистолета тоже тянуло свежим сгоревшим порохом, и в магазине не хватало одного патрона. Я подготовился. А стрелял из пистолета в подвале дома, где взял британца. Первый пистолет взял с его предшественников, коим тот и прибыл на замену. Он тут работал как аккредитованный журналист известной газеты. Пистолет уже в руке убитого британца был.

Тут и набежали свидетели. Каждый офицер первым делом опрашивал меня. Изучили чердак склада, там нашли винтовку, от которой тоже пахло свежим сгоревшим порохом. Причём винтовка новая, японская. Британца не сразу, но, к шоку многих офицеров, опознали, некоторые офицеры гуляли с ним в ресторации. Сразу же был направлен отряд к нему на место жительства, Кондратенко распорядился, а я там уже оставил доказательство, легко найти можно будет. Меня в здание комендатуры отправили, где в который раз уже допросили, но уже генералы. Тело адмирала Старка уже увезли, я был прав, наповал его поразил. Дальше писать рапорты сел, а потом в казарму. А через два дня при торжественном строе у штаба нашей дивизии прибывший генерал-лейтенант Стессель сообщил, что я возведён в чин прапорщика от пехоты, тем более вольноопределяющимся являюсь, а также награждаюсь орденом Святой Анны четвёртой степени с правом ношения знака на эфесе сабли.

Я поблагодарил и объявил, что сегодня вечером арендую ресторацию, где и отметим это дело, пригласив генералов. Меня попросили отложить торжество на неделю, пока не будут закончены траурные мероприятия с адмиралом Старком, иначе некрасиво получается. Согласился. Ну вот и всё, я офицер, пусть и самый младший. Прапорщики служат только во время войны, их призывают, после окончания войны сразу отправляют в отставку, надеюсь, и у меня этим закончится. А пока нужно снаряжаться, сдав на склад то, что имею. Кроме формы, она списана. Это солдатом я был на довольствии, а офицеры на самообеспечении – это такое правило. Приказ оформлен, на руках, так что занялся делом. Я даже погоны старшего унтер-офицера получить не успел, ещё всё оформлялось, как изменили приказ, и за общие дела дали, как я и рассчитывал, то, что хотел. А генерал Кондратенко, как только Стессель отбыл, подозвав и поздравив, пояснил моё недоумение. Орден дали вторым по решению Кондратенко, сначала звание, потом награду. Обратно никак, нижние чины такими орденами не награждают. Я искренне поблагодарил его, и генерал поспешил отбыть следом за Стесселем, там скоро на железнодорожный вокзал должен прибыть поезд наместника, адмирала Алексеева, вот все чины туда и съезжались. Я же получал поздравления от других офицеров, трое прапорщики, как и я, недавно призвали на службу, как война началась. Некоторые офицеры поздравляли сквозь зубы, запомнил их, другие вполне благожелательно. И ещё, меня назначили на должность штатного переводчика при штабе дивизии. Ну что, пока всё в цвет.

Офицерское удостоверение уже было готово, патент, сабля с орденом на нём тоже, мне их выдали, я сдал учётную книжицу солдата и всё, что получил ранее, обе единицы оружия тоже, после чего направился в сторону города, к лавкам. Пешком, попутного транспорта не было.

Кстати, подсохло, я ночами вполне на электросамокате гонял, по тропинкам самое то, и почти бесшумно, и быстро. Максимальная скорость самоката пятьдесят пять километров в час, но я больше сорока не ездил, да и то торопился всего пару раз, разгоняясь до сорока. За час добрался до нужных лавок торговой улицы. Артур – город вообще маленький, большим казался из-за китайских и корейских кварталов. В лавке я показал патент офицера. Приказчик искренне поздравил с чином и наградой, ну и здорово помог со снаряжением, сообразив, что я не нуждаюсь. Дефицит доставал.

Я был без погон, снял сразу после награждения, носить уже не имел права, поэтому снаряжался полностью. Что по форме, где пошить, у какого портного, тоже известно, бывал у него пару раз по личным просьбам господ офицеров, забирал готовые заказы. Приказчик работал только со мной, его помощник обслуживал других посетителей, что приходили и уходили, получая, что им нужно, или нет, если нет в наличии. Вот так с двумя баулами отправился к портному. Кстати, он японец, хотя говорит всем, что кореец, и документы на корейца имеются. Не важно, тот уже знал о награждении, почти всё готово было, у него была офицерская форма в наличии, осталось по фигуре подогнать. Шинель, сапоги и фуражку я в лавке купил, как и остальное. За два часа под меня всё подогнали и ушили, так что тут же и оделся. Вышел от портного в полной своей форме военного прапорщика, но также с двумя баулами, и занялся поисками жилья. Я мог жить в офицерском общежитии для одиночек, это бесплатно, но и комната с двумя или четырьмя койками для обер-офицеров, или найти жильё в городе, но за свои. Главное сообщить, где нахожусь, чтобы посыльный нашёл при нужде. Впрочем, я уже нашёл и договорился с одной корейской семьёй, там целая комната мне уходила, корейцы в качестве прислуги. Бедно тут, хоть заработают. Да те за счёт меня жить будут.

Так служба и пошла, работы не так и много, но была, переводил допросы взятых агентов, а портного я сдал, сообщив Кондратенко, что тот точно японец. В общем, потихоньку дело шло. То, что я ещё ночью неплохо вижу, вспоминали, и то только когда наша береговая батарея обстреляла наше же транспортное судно, отчего то было вынуждено отойти подальше от берега, где и было пленено японским крейсером. Моряки на артиллеристов были очень злы, там что-то очень важное для них перевозили. Алексеев, что принял общее командование эскадрой и обороной, рвал и метал.

Я подслушивал микрофоном с дрона и узнал на совещании, что генерал Кондратенко, оказывается, знал, что я вижу в темноте, видимо Иволгин доложился, предложил держать меня наблюдателем на батарее. Буду там ночевать, если что, поднимут, гляну, а днём к нему в штаб, я в дивизии единственный пока переводчик, обещают троих из купцов, им звания унтер-офицеров дают, но пока их нет, я один занимаюсь всей текучкой. Что есть, то есть. Алексеев распорядился направить меня на батарею, откомандировать на неопределённый срок. Вот так всегда, пока петух не клюнет, никто не почешется, поэтому вскоре пришлось перебираться из комфортабельной комнаты в корейском доме к батарее, благо там были построены офицерские дома, и мне нашлось место, даже целая комната на одного. Познакомился с офицерскими семьями, что жили тут же. Впрочем, всего две ночи там пробыл, поднимали дважды в первую и трижды во вторую. В первую зря, а вот во вторую ночь я наводил на два японских миноносца, что подкрадывались ко входу на рейд, явно разведку вели, и надо же такому случиться – попали третьим залпом, потопив довольно крупный миноносец. Реабилитировались в глазах моряков. Алексеев доволен был, обещал награды дать. А мне как же? Это ведь я сообщал, где японцы.

В общем, наступило время торжества, я за чин проставляюсь, офицеров батареи тоже пригласил. Вот там и произошёл занимательный случай, из-за которого мои планы отсидеться в тиши полетели в тартарары. Не стоит думать, что я мог позвать всех офицеров в Артуре. Для начала чин у меня мелкий, потом не дворянин. По сути можно было и без торжества с ресторацией, посидел бы с сослуживцами вполне нормально, все поняли бы, но я закатил довольно громкое торжество. Тут множество нюансов преследовало такое решение. Громко заявить о себе, то, что деньги у меня есть, ну и познакомиться со многими офицерами. Я заказал ресторацию на двести персон, обсуждал с более опытными офицерами, и те посоветовали такое количество. Просто ресторация больше не примет. Тут как? Я пригласил сослуживцев, что из штаба дивизии и полка, а также с батареи, где теперь несу службу, а те позвали семьи, друзей и знакомых. Тут это вполне практикуется, так что тех, кто пришёл, я знаю от силы процентов десять, а ресторация полная, столы богатые, я не экономил, кто же откажется от посещения на халяву? Да и поглазеть на убийцу убийцы адмирала Старка хотелось, задать вопрос, как там было и что. А что, я даже с некоторой наглостью пригласил комдива, коменданта и наместника. Последние двое вежливо отказались, письма прислали, я для них слишком мелок, а Кондратенко приезжал на полчаса, поднял бокал, сказал тост и отбыл. Уже показатель, что тот ко мне благоволит.

Один из офицеров принёс гитару, вот я и решил блеснуть, думаю, пару песен, а то и три, вполне осилю. И надо сказать собрал вокруг себя изрядную толпу женщин, девушек; время раннее, они домой ещё не отбыли, чтобы оставить в ресторации мужей дальше напиваться без присмотра, это тоже такое правило, мужчинам нужно расслабиться. Да и не все остаются, многие с семьями отбывают домой. Так вот, я исполнил три песни Высоцкого: «Почему аборигены съели Кука», «В жёлтой жаркой Африке» и «Кони привередливые». И надо сказать, что необычное исполнение, как и песни, были встречены если не с восторгом, то более чем благожелательно, просили ещё, узнав, что у меня они есть, мол, собственного сочинения и исполнения. Однако тут, раздвигая окруживших меня женщин и детей, вылез какой-то пьяный мичман. Военный моряк. Не знаю его, хотя вроде рожа знакомая, пару раз видел, как его провожали пьяного и доводили до шлюпки англичане, чтобы отправить на корабль. Сначала тот первый резидент, группу которого я уничтожил, потом второй, которого подставил под ликвидацию Старка. Уже насторожил этим. Чую подставу. Не от британцев ли интерес исходит? Я у них засветился.

Когда тот успел так нализаться, не знаю, всего час как торжество началось, может, уже пьяный пришёл или изображает такое опьянение. Ну тот и выдал:

– Прапорщик, мне тут сказки рассказывают, что вы можете японский боевой корабль взять на абордаж? Слава барона Мюнхгаузена покоя не даёт?

Надо сказать, это был наезд, судя по тону, и лейтенант был зол, но старался сдерживаться, дамы и дети вокруг. А вот откуда тот узнал о такой возможности, я вполне догадывался. А что, я если собираю сведения, то спрашиваю у других. Вот и задал трём офицерам вопрос на тему: если я захвачу вражеский корабль в одно лицо, что мне будет за это? Те задумались и честно ответили на него, ни один ответ не совпал, но в том, что осыпят наградами, были уверены все трое. И все трое, кстати, были тут, в ресторации.

Нас окружили присутствующие офицеры, слушая вопрос мичмана. Разговоры смолкли, наступила тишина – все ожидали моего ответа. К слову, те офицеры, коим я задал вопрос, с усмешками уточняли, а ничего не треснет ли у меня, в одиночку захватить вражеский корабль? Сейчас не времена Моргана и Чёрной бороды. На что я отмахивался, что это не проблема, но нужно ли мне, пока сам не знаю, вот и выясняю, каковы будут последствия, если такое событие всё же произойдёт. Видимо, кто-то из офицеров, расслабившись с бокалом вина, может и не одним, в качестве шутки выдал тот наш разговор и мой вопрос, и это скорее всего разозлило морских, вот первый и подошёл. И то, что он мог работать на англичан, представлять их интересы, я не исключал. Надо будет проследить за ним. Если это так, ликвидирую, но всё это позже, а сейчас уже всё решил: буду брать миноносец, что ночами курсируют у входа на рейд, ведет разведку, здесь такой вчера и потопили, а пока я сказал:

– Захватить вражеский корабль не сложно. Сам я не бывалый моряк, хотя изучал штурманское дело, и в военно-морских делах слабо разбираюсь, но как пехотный офицер, в захвате ничего сложно не вижу. Даже готов заключить пари, что захвачу миноносец, причем этой ночью.

– А почему этой ночью? – спросил кто-то из гостей, успев опередить других зевак.

– Потому что город наводнён японскими агентами, юноша, они о пари узнают быстро и отправят сообщение своим морякам, которые уже будут меня ждать. Основа захвата корабля – внезапность, неожиданность. Если этого нет, дело обречено на провал. А кто контролирует телеграф, тот контролирует секретность в Порт-Артуре, а телеграф контролируют японцы. Их командование уже через несколько часов будет знать, что планируется захват их корабля.

Мои слова заинтересовали многих, начался бум обсуждения, поднялся шум, но тут же стих, когда один из офицеров, капитан второго ранга, задал вопрос:

– Готов заключить пари. На что ставим?

Кто этот капитан, я знал, его штабс-капитан Иволгин привёл, мой командир. Они давние друзья и в детстве даже жили на одной улице. Тот тоже тут, чуть в стороне стоит, к нему прижималась супруга. У них ещё двухлетняя дочка есть, но она дома осталась. Иволгин – один из тех трёх офицеров, коим я задал вопрос о захвате вражеского корабля. Что по поводу пари, то я твёрдо настроился слупить ещё чего-то интересного, помимо наград, что на меня падут при захвате корабля и его вводе в строй эскадры. Почему бы и нет? А то, что офицером стану и дворянином, уже махнул рукой. Со службы можно легко уйти, по состоянию здоровья. Опция лечения при мне, перемкну нерв и отвиснет рука, станет сухой, врачи без сомнений комиссуют. А там вылечу, вроде как восстановилась, но я уже в отставке. Один из примеров. Я не говорю, что себя калечить буду, но ещё прикину, как комиссоваться по здоровью, если так не отпустят. Поэтому и собирался отыграть ситуацию в свою пользу по полной, хотя всё это для меня стало полной неожиданностью. Всего час как торжество шло, я лишь на десяток вопросов успел ответить по поводу того, как увидел убийцу адмирала и застрелил его, три песни спеть, а тут такой поворот сюжета. Даже самого проняло и заинтересовало.

– Я не беден, готов поставить тридцать тысяч рублей.

– Для меня такое пари неподъёмное, – покачал головой капитан второго ранга, кажется Синцов, его со мной познакомил Иволгин, когда они прибыли в ресторацию.

– А вот я принимаю пари, – сказал ротмистр гвардии.

Его появление в городе удивило многих, где мы, а где столица, но этот ротмистр прибыл по службе, а тут был в качестве друга одного из приглашённых гостей. Он вроде даже граф там какой-то.

– В столице у меня есть небольшой каменный дом на Большой Посадской, в два этажа, на пять спален, держу для гостей, если в семейном особняке не хватает места. Готов его поставить на заклад в пари. Он где-то и стоит такую сумму.

– Согласен, ваше сиятельство, – сразу ответил я.

Почему и нет? Дом в столице – это серьёзно. Ротмистр явно знал, что предложить. Тут же был выбран секретарь, штабс-капитан Иволгин, именно он разбил нашу сделку, скреплённую рукопожатием, и ему были переданы бумаги на дом. Ротмистр написал, что нужно, это потом у нотариуса заверят, а я передал пачки рублей, как раз нужная сумма. Для этого недалеко пришлось уйти, но я быстро вернулся. Секретарь и известит, кто победил, и передаст выигрыш. Это ещё не всё, захват этой ночью, в любую погоду, но как перегонять корабль? Там паровые котлы, что я о них знаю? Под недовольный гул зевак из гостей моряки отказались помогать и предоставлять офицера и матросов, которые в шлюпке подождали бы, и, когда я подал сигнал, подошли и стали бы перегонной командой. Это было моё предложение. Те просто не верили в успех этого мероприятия. Хотя ставки в пари их поразили, такое тут редкость. Да в первый раз, в общем-то Ладно хоть договорились, что меня пустят на миноносец «Лейтенант Бураков». На торжестве присутствовал какой-то мичман с борта этого корабля, так что вечером всё покажут и научат. Да, времени мало, но я на лету схватываю, хоть буду знать, что за что отвечает. На этом и завершилось торжество. Вернее, оно продолжалось до поздней ночи, оплачено же, но без меня. Я отбыл на борт эскадренного миноносца германской постройки. А через два часа меня с борта миноносца срочно вызвали к наместнику, адмиралу Алексееву. Доложили всё-таки…

Надо сказать, адмирал особо не орал, не без интереса выслушал мою версию событий, мол, на слабо взяли, от меня там уже ничего не зависело. А вот адмирал похоже что-то знал, негромко сказал, как бы мысли вслух, но достаточно громко, чтобы я слышал:

– Да-а, корень неприязни его светлости, к нам, морякам, хорошо известен в столице. Тут он или дом потеряет, но унизит военных моряков, если корабль действительно будет взят, или приобретёт неплохую сумму. И так, и так в выигрыше… Хм, вот что, прапорщик, я пари не одобряю, но и запрещать не буду. Надо встряхнуть моряков эскадры: если выиграете пари, это будет для них звонкой пощёчиной. Действуйте на свой страх и риск. Могу только обещать обговорить сигналы при возвращении, чтобы наши моряки вас в отместку не потопили, чтобы скрыть свой позор.

– Ваше высокопревосходительство, я уже поговорил с командованием батареи, где прохожу службу в качестве прикомандированного, что прожектором дам им условный сигнал. Два длинных световых сигнала и один короткий.

– Хорошо. Такой же сигнал охранению на входе в фарватер, я распоряжусь. Как действовать думаете? – спросил адмирал не без интереса.

– Куплю лодку с парусом и пойду в открытое море. С фонарём, чтобы увидели меня. Японцы могут заинтересоваться мной, остановить. Самое сложное на борт попасть, а всё остальное очень легко. Даже в одиночку привести корабль к порту, хотя побегать придётся. Меня уже обучали, что там и как. Главное, чтобы миноносец был. Его захватить не сложно, вот если крейсер, из небольших… – тут я задумался. – Нет, смогу, но тяжело будет.

– Знаете, как вас уже прозвали в эскадре?

– Никак нет, ваше высокопревосходительство.

– Барон Мюнхгаузен.

– Э-э-э, чёрный пиар – тоже пиар.

– Что?

– Если обо мне в Порт-Артуре и в эскадре раньше не слышали, то сейчас все обо мне говорят. Кажется, я даже перебил главную новость о набеге японцев на эскадру, о чём все ранее только и говорили.

– Это да. Свободны.

Глава 5

Покинув кабинет наместника, я пообщался с офицерами, никаких приказов не оформлялось, кроме того, что мне дали суточный отпуск. Всё по моей инициативе, если будет провал, отвечать буду я. Поэтому поехал на коляске, взял наёмную, сразу к знакомому китайскому купцу – нужно срочно хорошую лодку с парусом купить. Снаряжение операции тоже на мне. За час мы подобрали с ним отличную парусную шлюпку, снарядили её полностью, и без задержки я под парусом направился к выходу с рейда. К слову, уже четыре часа как стемнело. По пути ко мне подошёл небольшой номерной миноносец и взял на буксир. Оказалось, Алексеев распорядился, иначе не успею, хотя сейчас зима, ночи долгие. Да, торжество за час до заката началось. А вот почему адмирал так благожелательно настроен ко мне – ясно как божий день. Наши вчера пару «истребителей» перехватили на разведке у порта. И даже один потопили. Думаете, они пошлют этой ночью кого? Вот и Алексеев уверен, что нет, так что я покурсирую у побережья и вернусь утром ни с чем, продрогший и без тридцати тысяч рублей. Вот только я планировал выиграть пари, а как, это чисто моё дело. Вы хотите миноносец? Вы его получите. А почему миноносец, думаю, понятно. Крупный корабль мне в одно рыло не увести. С миноносцем-то проблемы будут.

Шлюпку взяли на буксир, а меня подняли на борт, даже чаем угостили и вывели за фарватер, где отбежав, оставили. Я тут же поднял коптер. Да, до этого не поднимал. Погода так себе, но использовать его можно легко, тот всепогодный, даже шторм выдержит. Говоря про погоду, я, кроме того, имею в виду мотодельтаплан, взлететь смогу, как и сесть, это главное. А так русские моряки были правы, рядом с побережьем у Порт-Артура действительно пусто, только на горизонте что-то дымило, и всё, так что я сменил шлюпку на мотодельтаплан, чуть в воду не соскользнул с поплавка, пока с шлюпки перебирался на борт воздушного судна. Ничего, убрал шлюпку, прогрел мотор и взлетел. Говорю же, простейшая конструкция, ничего сложного. Потрясло, но поднялся в воздух и, гудя мотором, стал карабкаться ввысь. На креплении приборной панели планшет, туда информация с коптера идет, он уже отлетел к тем дымам на горизонте и определил их как два бронепалубных крейсера и один броненосный. Я в этих кораблях слабо разбираюсь, но уже сделал фото с рисунками всех японских кораблей, на береговой батарее № 15 «Электрический Утёс» имелся комплект изображений. Недавно завезли, чтобы разбирались, где наши, а где японские. Так что, это точно японские. А вот миноносцев при них не было. Три корабля, два быстрых и более мощный, чтобы отбиться от наших крейсеров, если те вдруг выйдут. Наверняка самый скоростной из броненосных крейсеров.

Однако в стороне, дальше, где порт и город Дальний, ещё дымы виднелись, я туда коптер направил, как раз взлетел и за ним следом полетел. Как на заказ миноносцы, но не маленькие номерные, а крупные эскадренные, четырёхтрубные. Один из таких наши и потопили вчера, как раз сутки прошли. Тоже четырёхтрубный.

Шли те где-то на двадцати узлах от Порт-Артура. То есть удалялись по каким-то своим делам. Поэтому я решил обогнать и сесть перед ними, встретив на шлюпке с сигнальным фонарём. Дальше дело техники. План именно такой был, главное на борт попасть. С этим неожиданно возникли проблемы, я обогнал оба миноносца, совершил посадку, что было не просто, хотя ПНВ на лице. Волны какие-то мелкие, не зыбь, но близко. Однако сел, сменив мотодельтаплана на шлюпку. Фонарь зажёг, подвесил на мачте в метре от скамейки и ждал, двигаясь под парусом японцам наперерез. Что бы вы думали? Прошли мимо, метрах в двухстах крайний из японских кораблей, и дальше двинули, только кормой мелькнули. Это вообще что такое было?

Злой как чёрт, снова провёл алаверды, в этот раз окунулся по пояс, сапоги замочил, галифе, но забрался на поплавок, в шлюпку вернулся и переоделся в своё солдатское, вода-то ледяная. Потом снова замена, и, взлетев, обогнал миноносцы, снова сел и жду. Были бы фейерверки, запустил бы. Да и видели меня японцы, в первую встречу тоже, пальцем показывали, но видимо за корейского рыбака приняли. В этот раз всё же отреагировали, замыкающий, по названию на борту это «Оборо», довернул и подошёл, освещая меня прожектором. Похоже, японцы сами немного охренели, обнаружив в лодке русского офицера, на мне солдатское обмундирование, а шинель офицерская, погоны видно. Судя по удивлённым возгласам, те ожидали увидеть рыбака. Ага, понятно, почему – две плетёные корзины вынесли на палубу, купить рыбы хотели. Видать, свежий улов приобрести возжелали. А тут большая радость, русский офицер. Русского языка никто из японцев не знал, спросили у меня на английском, не владею ли, но я остановил перекличку.

– Господа, я владею японским языком. Хочу подняться на борт. Замёрз, знаете ли.

Нормально, высокий борт уже возвышался рядом. Спустили верёвочную лестницу, миноносец отработал задним ходом, чтобы встать рядом. Второй стал замедлять ход, явно дожидаясь напарника, двое матросов спустились в шлюпку и помогли мне подняться наверх. Там уже встретили.

– Господа, прапорщик Иванов, Седьмая стрелковая дивизия Порт-Артура, имею честь сообщить вам, что беру ваш корабль на абордаж. Прошу не оказывать сопротивления, а проявляя дисциплину, сдаться и дать себя связать, в ином случае вынужден буду вас уничтожить.

Секунду длилась недоумённая тишина, пока не взорвалась громким хохотом. Вот, а говорят, что японцы невозмутимы. Тут некоторые по палубе катались, на ногах устоять не могли, такая смешинка напала. Я в Японии жил, знаю к ним подход.

– Ну что ж, вы сами выбрали эту судьбу. К бою!

Я тут же стряхнул двух матросов, что стояли рядом и вцепились в меня, те за борт улетели, и в моих руках появился ПКМ. А тут без ручного пулемёта никак. «Стечкин» тоже без надобности, ресурс тратить не хочу. Поглазеть на пленного русского офицера повылезали все, даже кочегары, на палубе толпа, за пять десятков. Где-то столько и есть в команде. Так что я стал веером от груди бить по японцам вокруг. И да, жалости особой не было, вы первыми начали, чего плакать, что вас убивают… Что хорошо, оружие было только у офицеров, сабли да револьверы в кобурах, я их первыми срезал длинной очередью, а дальше просто отбивался от японцев, стреляя в разные стороны, перенося огонь то в сторону носа, то в сторону кормы. А японцы лезли как безумные, даже не укрывались, хотя была такая возможность. Хорошо, те не знают, что такое ручной пулемёт, иначе попрятались бы. Да, трое и так прыгнули за борт. Бойня, по-другому и не назовёшь. Патронный короб у пулемёта опустел, и я убрал его в хранилище, сразу вооружившись двумя револьверами «Смит и Вессон», с помощью них погасив окончательное сопротивление. Всего десяток моряков стояли на ногах, да и те раненые. Сменив оружие, я стал добивать подранков. Глянул и в шлюпку, туда забрался один из тех, что за борт прыгнул. Пристрелил его. В такой операции не до милосердия. Двое матросов, что спускались в шлюпку ранее, уже поднялись на палубу, тоже пали под пулемётным огнём. Вот так опустошив барабаны уже второй пары револьверов, сменил на «браунинги», и продолжил, пока не убедился, на миноносце выживших нет, кроме меня. Я ещё и внутренние отсеки проверил. Причём ранее отключил прожектор, нашёл выключатель на мостике, там тумблер, и вообще отключил ходовые огни, а с прибором ночного видения это давало мне преимущество.

Стоит добавить, что команда второго миноносца, головного, явно сообразила, что что-то происходит, и разворачивала корабль, возвращаясь. Времени у меня мало, но есть. Зачистив всю команду «Оборо», я убрал шлюпку в большое хранилище (пальцами до мачты дотянулся) и бегом на мостик, где проверил оба пулемёта, они смотрели на правый и левый борт соответственно, заряжены, но не приведены к бою, я сам взвёл затворы. Я быстро всё обдумал и понял, от второго японца мне не уйти, расстреляют артиллерией со стороны, а то и торпеду пустят. Нет, есть шанс отбиться, если те встанут борт к борту, чтобы вернуть свой бывший корабль, но тогда да, пулемётами прочешу, ну и отобьюсь короткостволом. При нужде ПКМ использую. О захвате второго «истребителя» я не думал, мне бы этот удержать, хотя его абордаж меня поразил лёгкостью. Нет, японцы рвались ко мне как безумные, с кортиками в руках, но отсутствие огнестрельного оружия сыграло с ними злую шутку, я просто вынес их, хотя меня дважды и порезали, раны неглубокие, потом перевяжу.

А вот с командой второго миноносца другое дело, те уже были во всеоружии, открыв арсенал, у пулемётов и пушек расчёты стояли. Щурясь и наблюдая за приближением второго эскадренного миноносца, я стоял на мостике. Быстро перезарядил ПКМ, потом «браунинги» и, вытряхнув гильзы из двух «Смит и Вессон», тоже перезарядил. Мне всё оружие необходимо. Японцы освещали прожекторами «Оборо», видели трупы вповалку на палубе, поэтому подходили осторожно. Всё же рискнули пристать к борту, что порадовало, на палубу хлынула толпа. Двое матросов связали канатами оба боевых корабля, когда я появился с двумя револьверами в руках и открыл огонь – не по боевой группе в тридцать голов, что оказались на «Оборо», а по прожекторам и расчётам, пулемётов, быстро сокращая их количество. Потом и по артиллеристам. Только одна пушка успела грохнуть выстрелом, когда я закончил. Это и даст мне преимущество.

Сделав дело, а я и офицеров успел застрелить на мостике «истребителя», который, оказывается, назывался «Ниджи», и спрыгнув на палубу, высунул ствол пулемёта из-за мостика, дал длинную очередь. Перебежав к правому борту, также не показываясь, высунул ствол и дал вторую очередь по толпе, что там собралась. После чего убрал пулемёт, разбежался и перепрыгнул на соседний корабль, став его зачищать, используя любое укрытие для защиты. Ох как гранат не хватало. Коптер показал, что я уже уничтожил половину команды «Ниджи», но работы ещё было много.

* * *

Уже час как рассвело, когда мой «Оборо», густо дымя трубами, на скорости пятнадцати узлов стал подходить к бухте, буксируя за собой второй трофей, «Ниджи». Да, три ножевые раны и две огнестрельные – вот результат моих действий. Я погасил все огни на обоих кораблях, что дало мне преимущество, в темноте с помощью прибора ночного видения я видел отлично и уничтожал незаметно или из засады японцев. Так и зачистил. Сам не ожидал, потом после зачистки минут двадцать сидел, приходил в себя. Потом за работу. Подвести толстый канат для буксировки, стравить пар и погасить топки на втором трофее, подкинуть угля в топки первого, дальше дать малый ход. Канат размотался, и я стал буксировать «Ниджи», набрав ход. Бегать много пришлось, но перевязать себя времени хватило, но только на это.

Японцы на крейсерах заинтересовались, кто там у берега крадётся, но не успели, я уже опознался световым кодом с батареей береговой обороны, те вели мои корабли стволами орудий. Оттуда сразу рванул ко мне номерной миноносец. Хм, тот самый, что и выводил всего несколько часов назад, но они стали для меня такими долгими. Я ещё помню, как доложил лейтенанту, командиру миноносца, что и как было, и тут меня вырубило, всё же ранение в плечо было самым серьёзным, второе – царапина, вскользь прошло, но крови потерял достаточно, вот и сказалось. Как я это возращение выдержал, сам не знаю, на упорстве и жадности, не хотел потерять добытое, поэтому выиграл пари. Отлично, в историю этой войны я себя уже вписал, причем ярко. Надо было видеть глаза лейтенанта и его матросов, что осматривались, поднявшись на палубу «Оборо». А что, у меня времени не было, палубы были завалены телами японцев. Только сдвинул часть, чтобы быстро перебегать в котельное или машинное отделения, и всё.

Глава 6

Как заводили трофеи в гавань, я уже не видел, очнулся в другом месте. Почему-то в военно-морском госпитале, а не в армейском.

Надо сказать, очнулся легко, как будто после долгого сна. Рядом сиделка, лет сорока на вид, в костюме сестры милосердия. Она сразу проверила меня и убежала за врачом. Два врача меня осматривали и опрашивали, сообщили, что пулю из плеча уже вынули, разворотили конечно же, но сказали заживёт. Конечно, заживёт, сам и излечу. Ещё на другие раны швы наложили. А так меньше суток я без сознания. Вечер уже, снаружи темно. Сегодня утром привёл трофеи, их в порту к пирсам поставили, чтобы все любопытные могли изучить со стороны. Там работали офицеры штаба Тихоокеанского флота. А японцев собрали и вполне торжественно похоронили, недавно закончили. Ну и я стал самым знаменитым офицером в Порт-Артуре, как и думал. В общем, состояние так себе, голова кружится, но в принципе нормально. Пить хотелось, напоили и накормили кашей, моё состояние вполне стабильно, разрешили посещения. Первым был штабс-капитан Иволгин. Светясь радостью, тот сообщил, что документы на дом в столице оформлены как надо, у нотариуса. Как буду в столице, переоформлю. Граф уже телеграфировал домой, что дом теперь их семье не принадлежит. Там будет их слуга следить за особняком, и, когда я прибуду, официально, как и положено, передадут мой выигрыш. Ну и вернул мои тридцать тысяч. Мы немного пообщались, когда прибыли два офицера из штаба флота, один капитан первого ранга, второй второго ранга. Вот и стали вести опрос, попросив поминутно описывать сам захват миноносцев. Причём они мне сообщили, что я действовал по приказу адмирала Алексеева, о чём был оформлен приказ, ему уже дали ход. Хитрые какие, приказ написали, если бы ничего не получилось, порвали бы, а раз вышло, наместник на коне. Уже телеграфировали в столицу, самому императору, о таком событии, так что мне стоит ждать благодарностей от Николая. Описали всё в лучших тонах, поэтому посоветовали подтвердить, что я действовал по приказу Алексеева. Согласился, куда деваться? Да и не стоит мне это ничего.

Два часа мурыжили, но распрощались, и я вскоре уснул, устал. А там дальше закрутилось. Две недели я лежал в госпитале, плечо восстанавливал всеми силами, работая опцией лечения. Шикарный опыт получил, видел свои ошибки и исправлял, так что заживлю быстро, врачи дивились, конечно, но не сильно, бывает такое. Ещё говорят – как на собаке заживает. Надо сказать, за эти две недели я был изрядно осыпан милостями. Правило, кто захватил, тот и принимает командование кораблём, не изменили, оно вписано в устав военно-морского флота несколько веков назад и не изменено до сих пор, хотя об абордажах забыли. Тут же один человек взял не один, а два боевых корабля. Такого и не упомнит никто. За границей это тоже не слабо обсуждали. Да, всего лишь миноносцы, но эскадренные и довольно скоростные. Хорошее приобретение нашему флоту. Со мной же возникла заминка по той причине, что устав касался моряков, а я из пехоты. Это вообще другой род войск. Как всё обдумали и поступили в столице? Первое: за захват вражеского корабля «Оборо» прапорщик Иванов возводится в наследуемое дворянское достоинство, с изменением фамилии на Ивановского. Также награждается Золотым оружием, с надписью «За храбрость», и возводится в чин мичмана, с переводом его в Морской Корпус с внесением в списки офицеров. Далее, за захват «Ниджи» дворянин, мичман Ивановский, как военный моряк, согласно своду правил, принимает командование над захваченным кораблём с присвоением чина лейтенанта. А также за храбрость при захвате корабля, с ранениями в бою, награждается орденом Святого Георгия четвертой степени. Я стал первым награждённым на этой войне этим орденом, что тоже войдёт в историю. Обычно Георгиевский комитет рассматривает заявки довольно долго, а тут за считанные дни. То есть я уже числюсь в списках награждённых, могу заказать у ювелира выделку себе ордена.

Много дали? А вы идите, захватите два вражеских корабля, повторите это, тогда и будете говорить, что слишком осыпали наградами. Были и такие, мне Иволгин, что раза три приходил, так, поболтать, рассказывал об этом. Кстати, мы теперь одного звания. Ко мне вообще паломничество устроили, от купцов были, что из уважения ко мне за свой счёт снарядили меня полностью, форму заказали, оплатили материал и работу портного, награды тоже они заказали, кортик, как Золотое оружие, с клюквой ордена Святой Анны четвертой степени. Действительно полностью снарядили. Разный люд был, дворяне тоже. Чаще прибегал мичман Волков, мой старпом.

Да, «Ниджи» теперь мой боевой корабль, всё так, как я и предполагал, меня всё же поставили командовать боевым кораблём, одним из трофеев, причём как хитро вывернули, с первым я ещё не моряк, а со вторым уже, да ещё провели дважды в повышении чина. Мичман сначала, и сразу в лейтенанты, что соответствовало званию для капитана такого корабля. Что по названиям, они остались прежними, таковы правила русского флота. У нас в эскадре есть броненосец «Ретвизан», его недавно торпедировали, так вот, назван в честь шведского линейного корабля, захваченного когда-то давно, и это название потом носили ещё несколько русских тяжёлых кораблей. Так что ещё два трофейных названия в будущем будут носить военные корабли, когда эти трофеи спишут или они погибнут. Правила такие, Волков пояснил, я не знал. Ещё был адъютант адмирала Алексеева. Тот доволен всем был и сообщил, что мне дали всё, что я честно заслужил, но и отработать придётся. В смысле, после войны поеду в столицу, в единственное в стране морское училище. А то лейтенант, военный моряк, а ничего не знаю. Подтвердил это решение. Меня тут поднатаскают, а учиться в столице буду. Угу, в отставку я выйду, но последнее мысленно сказал, пусть думают, что хотят.

Вот так я и стал командиром корабля, но побывал на нём дважды. Когда форма была готова, всё получил, возили к пирсу, принимал командование. Флаг подняли, это торжественно проходило, Алексеев присутствовал. Командой уже пополнили, три офицера дали. Потом меня обратно отвезли, я ещё лечился.

«Оборо» пока принял другой офицер, с номерного миноносца перевели. Кстати, мы парой работать будем, тот старшим в паре стал, лейтенант Вознесенский. Когда меня выписали, он как раз капитана второго ранга получил. Он вполне выслужил этот чин, опытный офицер, не менее опытным был и Волков, его тоже назначили ко мне как уже по сути состоявшегося капитана, но захватил корабль не он, а я, вот и будут учить и наставлять. Поправлять, если надо. Я старший, Волков мой зам. Причём тот проверил мои знания штурмана и признал их очень высокими, хоть сейчас сдавай на патент штурмана, что, кстати, посоветовал сделать, если буду во Владивостоке. Там есть учебное заведение гражданских моряков. Конечно, не военное, но патент есть патент. Вот такие дела.

А так я лечился, ещё меня засыпали благодарностями, многие вкусняшки присылали. Я всё в большое хранилище убирал. К слову, там ещё свободно сто семнадцать тонн. Да, не так и много я заполнил, самая тяжёлая – это джонка. Как бы то ни было, с виду шрамы остались, но плечо я хорошо подлечил, ещё пару месяцев неспешной работы, и окончательно уберу последствия ранения.

После выписки я устроился в каюте капитана «Ниджи», все мои вещи уже были тут, ну и матроса выделили в качестве денщика. Их тут вестовыми называют.

Самое главное – ресторация заказана, уже все извещены, проставляюсь, как говорится, за чин лейтенанта, награды и дворянство, всё в сумме. Народу должно быть много, даже наместника Алексеева, да и Кондратенко я пригласил. Последний с семьёй приехал. Иволгин обязательно, парни с батареи Электрический Утёс. Отлично отдохнули, хотя я и рано ушёл, устал. Конечно же расспрашивали о пари, как всё проходило. Точнее, как я выполнял приказ Алексеева и захватил японский боевой корабль. Но все тут точно знали, из-за чего всё началось. Жаль, ротмистра того не было, граф уже убыл в столицу, закончив порученные дела. А так я отделывался байками, хотя мои рапорты напечатали в газетах, включая столичные. Там довольно подробно всё описали.

Поскольку помнили моё музицирование, то попросили что-нибудь исполнить. Я в большом зале и исполнил те три песни, что ранее пел, и ещё две. Мужчинам очень понравились «Кони привередливые» и «Банька по белому». Хорошо с перерывами, потому как желающих выступить было немало, и можно было отдохнуть. После выступлений мне подарили чёрную лакированную семиструнную гитару. Испанскую. У меня такая была в прошлой жизни, хотя гриф чуть другой, но звучание практически совпадает. Эта гитара осталась в моей комнате бункера, на момент моего переноса в это тело. Дмитрий отказался отправлять имущество моё в тот мир, куда я ухожу. Времени мало было, он только своим перекидывал.

Знаете, я даже растрогался. Бережно придерживая гитару, на пролётке направился к пирсу, где стоял мой корабль. Кстати, под охраной двоих часовых. Я сразу распорядился, как принял миноносец. А ночами их даже пять, при унтере. Я опасался диверсий, японцев в городе много… Довёл это до команды, поэтому сторожили наш трофей очень серьёзно, у трапа вооружённый матрос и на палубе наблюдатель. У команды «Оборо» так же, там правильно восприняли моё предупреждение на этот счёт. Охраняли солдаты гарнизона.

Надо сказать, быть капитаном не просто, много бюрократии, я по сути первую неделю, как назначили командиром «Ниджи», ещё находясь в госпитале, начал учиться и разбираться в этом, а как выписали, уже в штабе эскадры сидел. Там мне выделили стол в одном из кабинетов, и два штабных офицера всему и учили, многим ухваткам и хитростям тоже, давали урезанный материал, что мне обязательно нужно было знать. Даже не то, как водить корабль в бою, тут Волков поможет, а как следить, чтобы на корабле всё было в порядке. Питание для матросов запасено, уголь и боеприпасы тоже.

Потом команда осваивала трофей, как и команда «Оборо», сначала учились ходить по рейду, маневрируя среди боевых кораблей эскадры, что давало немало в практике маневрирования, даже выходили в море трижды, разгонялись до предельной скорости. Так вместе с «Оборо» и выходили. Японцы пытались подловить, перехватить, но мы сбегали под защиту крейсеров. «Аскольд» с «Баяном» выходили. «Истребители» были в отличном состоянии, особо мы ничего не меняли, только флаги да названия, закрасив иероглифы, нанеся уже на русском языке. Оба миноносца вошли в первый дивизион миноносок.

Так и шло время до начала марта… Обе команды «истребителей» вполне активно освоили трофеи. И вот прибыл поезд с адмиралом Макаровым. Я не встречал, «Ниджи» получил первое боевое задание. Эти сутки он в охранении на фарватере стоит, до утра следующего дня; так что служба у меня.

А вот приказ на охранение удивил. Корабли такого класса, как наши японские трофеи, используют для разведки, обходов корейского побережья, связи с Владивостоком, но никак не в отстое на фарватере, для этого номерные миноносцы есть, раза в три меньше моего корабля. В общем, задание странное, но выполняю. Думаю, кто-то из недоброжелателей в штабе эскадры подсуетился и убрал меня, чтобы не участвовал во встрече адмирала. А я мог и сходить. Впрочем, не знаю, кто мне так помог, но это даже хорошо. Бункеры полны отличного угля, скоро ночь, и я решил сбегать к японской сторожевой группе кораблей, что наблюдали за нашей эскадрой, и под покровом ночи атаковать. Зря, что ли, столько тренировались, включая учебные заходы на пуски мин. Коряво, но уже получается, почему бы и не попробовать? Атакую самую крупную цель и вернусь. Планы пока такие. Только вот что я вам скажу, думаю, моя авантюра последняя на этой войне. Конечно, понимаю, мало ли что ещё будет, но я решил больше не рисковать, дважды по-крупному рискнул, точнее один раз уже, второй в планах, и хватит; имя себе сделал, в анналы вписал – достаточно. Я вообще не понимаю, как решился на авантюру с захватом миноносца. С чего это приключения в одном месте взыграли? Мне, конечно, повезло, крупно повезло, что выжил, но везение не может длиться вечно. Тут есть шансы ночью атаковать и уйти на скорости, благо «Ниджи» тридцать один узел на пределе вполне даёт, но этого достаточно, а дальше пусть уже русские моряки победу куют. Я сделаю немало, подавая им пример, а потом уступлю дорогу к славе.

Вот такие дела. На борту дежурит вахта, корабль дрейфует недалеко от минного поля. Волков старший, остальная команда спит. Я тоже лёг, приказал разбудить в восемь вечера, когда уже достаточно стемнеет, а в последние дни из-за низких туч очень тёмные ночи. Это моим планам на руку.

А вообще я не многие свои довоенные планы выполнил, например, кубышки военных инженеров не прихватил. Просто времени не было. А уж командиром корабля стал, так совсем не до этого. К Анне не ходил после ранения особо. Что там всего два раза? А когда? Я постоянно занят. К Макарову не вызывали, как я опасался. Тот мог познакомиться с командирами кораблей, да со мной пообщаться, всё же я прогремел на всю Россию, вон от родственников сколько телеграмм, но, к счастью, адмирал планов моих не нарушил, видимо на завтра отложил. Это хорошо.

Как видите неплохое начало, не хотелось бы налажать и всё добытое спустить в унитаз. Я теперь имею дворянство, патент осталось получить в столице, в данном случае его выдаёт лично император, награды, офицерский чин, немалое уважение среди молодых офицеров. Те, что постарше, в основном нейтрально ко мне относятся – сиволапый вылез из низов. Но даже они признавали, что наградили за дело. И ещё, от меня явно ждали новых безумств, вроде захвата этих трофеев… Я так прикинул, почему бы и нет, но без сильных рисков, поэтому эту ночную операцию готовил уже девятый день. А так, последние недели, до прибытия Макарова, я активно тренировал команду, сам учился, и надо сказать, немало узнал, по сути готовился к этому дню. Надеюсь смогу удивить, эта ночь покажет.

Разбудили вовремя, команда приняла пищу, офицеры тоже, и дальше я велел сниматься с якоря. Да, ночью на якоре стоим. Велел начать движение, подняв пары. Команда стала выполняться, когда ко мне, а мы на мостике находились, я ёжился в шинели (ну мерзлявый я), подошёл Волков.

– Господин лейтенант, мы уходим?

– Да, к сторожевым кораблям японцев, хочу атаковать самый крупный.

Пока было время приёма пищи, я уже поднял в небо коптер и увёл его на разведку, тот и сейчас там круги наматывал. Японцев было довольно много, но броненосцев Того там не было. А было два броненосных крейсера, уверенно опознанных мной как «Касуга» и «Ниссин». Итальянские крейсера, что японцы получили, когда война началась. Команды их ещё осваивали, думаю, у них ходовые испытания, приближённые к боевым. Как наши команды, на трофеях тренируют. Наш флот пассивно себя ведёт, так что японцы особо ничем не рисковали, если что, крейсера сбегут. Также увидел два бронепалубных крейсера, авизо, и аж шесть миноносцев, четыре крупных, класса «истребителей», и два более мелких, наверное, номерные. После захвата двух японских эскадренных миноносцев японцы очень серьёзно подошли к тому, чтобы больше не допустить такого, да прикидывали как вернуть их. Если не вернуть, так хоть потопить. А я подслушал совещание на борту броненосного крейсера под флагом адмирала Дэвы, он и командовал операцией, совещание прошлой ночью проходило. Ему для усиления временно «итальянцев» и дали. Так вот, номерные миноносцы будут играть роль жертв, а четыре крупных уже загонной охотой займутся, чтобы отрезать нас от Порт-Артура. Пока операция готовилась. А утром завтрашнего дня и приступят, малые миноносцы будут маячить и попытаются вызвать погоню, дальше дело техники. Не удастся заманить именно трофейные, так и русские миноносцы если попадутся, то тоже хорошо. Японцам нужны были хоть какие-то победы.

Волков же задумался на мой ответ и осторожно спросил:

– У нас есть приказ на атаку?

– Игорь Владимирович, припомните, миноносцы нашего класса в охранении держат?

– Обычно нет.

– Вот именно, нас специально выделили для операции. В письменном приказе на охранение подходов к рейду так и написано: «…при подходе японцев действовать по своему разумению. При возможности отойти под пушки наших береговых батарей». Японцы подошли?

– Не могу видеть, господин лейтенант.

– А я вижу. Вон их дымы на горизонте, значит, подошли близко. Вот я и собираюсь действовать согласно приказу, а именно, на своё усмотрение. Я усмотрел возможность атаковать броненосный крейсер двумя самоходными минами, поэтому готовьте команду, боевую тревогу пока не объявляем.

– Есть! – козырнул тот.

Вообще мы с Волковым дистанцию держали, я командир, он зам, поэтому без панибратства общались.

Ну и что касается самоходных мин. Я в шоке: что такое торпеды – тут не знали. Торпеды и есть эти самоходные мины. С нашими проблемы, а японцы использовали не тот калибр, что в русском флоте. Да, торпедные аппараты поменяют, уже готовят снять с крейсеров подходящие, двухтрубные, но пока оставили эти. Ещё на борту забрали всё японское стрелковое оружие, заменив нашим, ну и с постелями проблемы. Наши моряки здоровые, ноги у них свешиваются. Японцы-то мелкие, им нормально. В общем, я дал задание старшему механику нарастить длину коек, не везде это выйдет, переборки резать я запретил, тот почесал затылок, созвал смекалистых матросов на борту, и вот думают. Пока восемь коек удлинили, те, кто там спит, довольны, с остальными работают. Пока неспешно, но делают. Вообще спать нужно правильно, согнутые ноги без возможности выпрямить затекают, отсюда раздражение, усталость, сонливость. В общем, проблему с койками решают, уже хорошо. У меня в каюте она тоже короткая, но у меня проблем нет, мелкий я. Чёрт, даже миниатюрная Анна на два сантиметра выше меня, сто семьдесят два сантиметра, в отличие от моих ста семидесяти. Да и миниатюрная она для меня по привычке прошлой жизни, я там метр девяноста три был.

Думал, Волков не согласится, он вообще и приглядывать за мной поставлен. Даже была заготовлена для него сладкая морковка: хотел предложить взять на абордаж ещё одного японца, уже из мелких, тот первым бы взошёл на борт, а это чин лейтенанта и вожделенная капитанская должность для него, но не пригодилась. И хорошо, ещё так рисковать уже как-то не хотелось. Мало ли что? В общем, мы снялись с якоря и ушли в море, о чём наши не подозревали. Предупреждать никого я не собирался, вернусь под утро, когда рассветёт, чтобы опознали издали. Пока же мы уходили с места стоянки, я изучал дымы над рейдом. С помощью ПНВ. Просто над «Новиком» и «Аскольдом» они стали куда выше и гуще. А не собираются ли те выйти в море, пользуясь такой тёмной ночкой? Странно, охранение всегда предупреждают, чтобы чего не вышло, а нас не предупредили. Может, Макаров, приняв командование, решил сразу замутить что-нибудь? Энергии от скуки путешествия-то наверняка много набрался. Ладно, их проблемы.

Через полчаса, когда мы довольно-таки далеко ушли на двадцати двух узлах, я приметил, что крейсера покинули рейд, но замешкались у входа. Ну да, канлодка на месте, а сторожевой миноносец на сигналы не отвечает. Крейсера вскоре побежали в сторону порта Дальний. Видимо, какой-то у них там интерес. Ну это их дела, у меня своё задание.

В фуражке на таком ветру было холодно, да шинель не спасала, надо будет противоштормовые костюмы сделать. У меня такой был, пока в Японии жил и работал, на катере держал. Пару раз в штормы попадал, знаете, пригодилось, они ещё и не продуваемые, и капюшоны хороши. А тут без спирта продрогнешь. Впрочем, я согревался горячим чаем, что носил денщик. Не только мне, но и всем вахтенным, остальные, приготовив всё штатное вооружение, ожидали под палубой. Нечего людей морозить. Пусть заметно потеплело, март всё же, и тут не север, как во Владике, но всё равно на ветру и ночью очень холодно. А вообще, используя оборудование будущего, такое, как коптер, я прикрывался полой шинели, чтобы глянуть на экран планшета. Подкрасться к японцам, обойдя круживших в патруле миноносцев, не сложно. Вообще легко. Те с малыми ходовыми огнями шли, особо старались себя не светить. Две пары миноносцев побежали к Порт-Артуру, отслеживать там всё, но мы и наши крейсера ушли ими незамеченными. Собрав в каюте офицеров, помимо Волкова ещё двое были, я сообщил:

– Мы идём на сторожевую группу боевых кораблей противника. Тут два броненосных крейсера, итальянцы, атакуем один двумя самоходными минами и уходим на полном ходу. Постараемся прорваться обратно к нашим, но сомневаюсь, что выйдет, там две пары «истребителей» кружат. По ситуации. Поэтому после атаки будем уходить в глубь Жёлтого моря…

Тут раздался стук в дверь, и после моего разрешения заглянул радист. Да, у нас радиостанция на борту, японцы оборудовали, вполне удобно, но не в данном случае.

– Господин лейтенант, сообщение из штаба флота. Запрос на наше местонахождение.

– Вот кретины, – ругнулся я. – Они же нас подставили, японцы сейчас узнают, что мы где-то в море и можем их атаковать. Значит так, нагло подходим как свои. Волков за штурвал, я за прожектор, включаю в нужный момент и освещаю крейсер, ослепив вахтенных и канониров на боевых постах, а мичман Бармин использует мины, аппаратами которых командует. Всё, по боевым постам.

Мы быстро заняли боевые посты, все офицеры молодые, копытами били, так рвались в бой. «Ниджи» в это время шёл параллельно группе японцев, боевая тревога сыграна, боцман следил, чтобы и отсвета на борту не было, о нас не должны знать.

Довернув, набираем ход, без искр из труб, как бывает на предельном ходу. Увеличивая ход до двадцати пяти узлов. Вообще волны высокие, наш кораблик изрядно мотает, но моряки моей команды привычные, спокойно занимаются делом, оба минных аппарата готовы к бою. Всё получилось, подошли, осветили и пустили мины, разгоняясь до предела и уходя в сторону. Искры из труб так и сыпали, палуба дрожала от работы машин, но разогнались мы быстро. А тут подрыв, команда закричала «ура-а», когда услышали новый подрыв, уже под кормой, первый в центре, в районе котлов. Крейсер, включив все прожектора, стремительно заваливался на левый борт, туда, куда и попали торпеды, войдя в циркуляцию, а мы драпали прочь. Нас освещали прожектора. Пара миноносцев, номерных, что были недалеко от группы, погнались за нами, а мы уходили на просторы моря. К сожалению, пока возвращение в порт невозможно, японские «истребители» довольно толково развернулись в цепь, двигаясь навстречу. Может и прорвёмся, но точно с повреждениями, а я не собирался рисковать своим кораблём и командой, да и собой тоже, когда можно обойтись без этого.

Отвечать на запросы из штаба до этого я категорически запретил, а сейчас приказал сообщить в штаб радисту вот какую информацию: «Эскадренный миноносец «Ниджи». Сообщаю, что двумя самоходными минами только что поразил броненосный крейсер «Касаги», в данный момент крейсер лёг на бок и перевернулся. Ухожу в глубь Жёлтого моря, возможности вернуться в Артур не имею, путь отрезан японскими «истребителями». Лейтенант Ивановский».

Думаю, моё сообщение вызовет немалую бурю в штабе флота, но переживём все невзгоды и победы, а пока мы драпали прочь. Все, кто мог бы нас догнать, были далеко, это я про «истребители». Остальные отстали быстро, хотя долго освещали нас прожекторами и пытались накрыть снарядами. Пару раз довольно близко ложились, даже один раненый был, в руку осколок получил. Его уже выдернули, рану обработали и заштопали. Один из матросов фельдшером был. Вообще даже если мы не вернёмся, думаю, флотские всё равно довольны будут, размен точно в нашу пользу. Броненосный крейсер против миноносца – это даже не смешно, тут не на равных. Даже десять таких миноносцев против «Касаги» будет мало, по сути, мы выбили единицу линейных сил японцев. Хотя эти два крейсера для линейного боя слабо годятся, противник, если и поставит их в линию, то от бедности, больше ничего нет. А ушли мы вскоре, как нас потеряли, мы пару раз отвернули и, скинув скорость до двадцати пяти узлов, направились к Чемульпо.

Японцы на своих «истребителях» шарились на горизонте, работу их прожекторов видно было, но мы уже ушли. Коптер разведывал путь, вот и бежали прочь. Радист подтвердил, что сообщение в штабе приняли, дальности хватило. Ещё волнение сильное, перезарядить аппараты не было возможности. Да, тут стоит пояснить, что из-за особенности корабля, четырёх дымовых труб, поставить торпедные аппараты кроме как на корме друг за другом возможности не было, а запас торпед на носу находится. Понимаете, как весело и не быстро происходит перезарядка? А есть ещё четыре торпеды в запасе, можно поохотиться. Станет поспокойнее, перезарядим. Я сдал пост вахтенному офицеру, дав курс, куда идти и с какой скоростью. Отбой уже прозвучал, матросы радостно делились тем, как мы потопили немалый боевой корабль, все на оптимизме были, радовались, но отбой есть отбой, отдыхать пошли.

Я ушёл в каюту, поработать с планшетом, управляя коптером и ведя разведку. Мы едва сто миль пробежали, когда я срочно поднял всех и приказал Волкову перезарядить аппараты как можно быстрее.

Команда уже работала, аврал. Он подошёл ко мне.

– Что случилось?

Я уже полчаса как вышел на палубу, одевшись, вот в бинокль якобы что-то изучал на горизонте.

– «Асама» идёт с полной светомаскировкой в сторону Артура. Крейсер, который потопил «Варяга» и «Корейца».

– Сопровождение? – сразу заинтересовался старпом.

– А нет его. Один бежит, на предельных двадцати узлах.

– Не может быть такое везение. Может, миноносцы рядом?

– Дым бы их выдал.

– Это да.

На самом деле «Асама» действительно шёл один, коптер это сверху уверенно показал. Почему японцы без свиты его отправили, рискнули, не знаю, но вот видел всё собственными глазами. А потопить этот крейсер – мечта любого русского моряка; отомстить за наших, что погибли на «Варяге». Да меня это прославит не меньше чем захват двух миноносцев. Буду бить. «Асама» не уйдёт от нас.

Полчаса на перезарядку, это при аврале, и мы пошли на крейсер пересекающимся курсом. Там до последнего нас не замечали, ну очень тёмная ночь, и с двух кабельтовых мы пустили две мины. Они наконец заметили пороховые вспышки пусковых и, хотя мы отвернули, нащупали нас сначала одним прожектором, потом вторым и почти сразу повели огонь. Я этого ожидал, канониры были при орудиях, значит, о судьбе «Касуги» там знали. Японцы по разу успели выстрелить, когда у их борта и над палубой возник огромный огненный смерч. Торпеда похоже попала в боезапас, и тот рванул, шимоза действительно не стабильна; грохнуло так, что было ли попадание второй мины, мы так и не поняли, все оглушены оказались. «Ниджи» серьёзно тряхнуло, хорошо, кормой уже были к противнику, но двух матросов за борт сдуло ударной волной, остальных повалило. Я держался, без травм обошлось.

– Лево руля, двое наших за бортом. Приготовить верёвки. Кок, спиртное.

К сожалению, один матрос сгинул в тёмных волнах, а вот второго подняли и отвели в жаркую котельную, он успел промёрзнуть. Пол-литра красного вина влили. Ещё у двоих матросов переломы, и один кочегар обварился паром, по сути тоже из строя выбыли, ими медик занимался. А когда подошли к месту гибели «Асамы», там лишь мусор плавал да трупов несколько. Живых не обнаружили.

Это всё я внёс в бортовой журнал, снова отдав приказ на аврал с перезарядкой самоходных мин.

Миноносец не спеша бежал в сторону Чемульпо, да он уже тут рядом, двадцать минут ходу. На сторожевом судне у входа в бухту, думаю, вспышку гибели «Асамы» видели.

Я стал писать второй рапорт, уже о встрече с «Асамой» и какие были результаты. Раз в пять минут выходил на палубу и осматривался, чтобы и нас не застали врасплох. Пока тихо. Да я знал, что пусто вокруг, но о коптере не сообщишь, вот для вида и выходил. Две самоходные мины остались, рабочие, проверены, и стоило бы для них найти достойные цели. Ночь ещё не закончилась, я надеюсь, найдём. А вот сообщать в штаб флота не стал, далеко, не докричимся. Местные радиостанции работают на малой дальности, слабые, искряные, морзянкой передают сообщения.

Коптер показал недалеко от Чемульпо несколько японских грузовых судов, серьёзно просевших от грузов, а два – с солдатами. На палубе свежим воздухом дышали. На них, я имею в виду суда с солдатами, и торпед не жалко потратить. По-моему мнению, необходимость их уничтожения на уровне того же броненосного крейсера. По размерам, на этих судах не меньше полка перевозится. А это очень много. Так что кровь из носу, но эти два транспорта я пущу на дно. Поставил сам себе такую задачу.

Хорошее решение, но есть и проблемы. Состояние миноносца после близкого взрыва неизвестно. Думаю, не только команда потрёпана, но и механизмы. Были разбиты часть иллюминаторов, прожектора не работали, побиты некоторые приборы, радиостанция вышла из строя, но главное проблемы с машинами. Да, с котлами. На данный момент выдать больше пятнадцати узлов мы не смогли. Старший механик с помощниками активно работали, обещали к утру дать двадцать пять узлов. Но нужно вставать на ремонт, а это Порт-Артур. Вот потопим эти два транспорта, если повезёт, и домой. Переждём день в Жёлтом море, а как темнеть начнёт – двинем к Артуру. Днём рядом показываться не стоит с нашими повреждениями, загоняют, а ночью тихо проскользнуть, думаю, возможно. Пока рапорты писал, осматривался раз в пять минут, аврал с перезарядкой закончился, но с ремонтом продолжался. После перезарядки часть матросов освободилась, их отправили на помощь стармеху. Волков раз в десять минут докладывал, как он ремонт. К счастью, запасные части есть, ходовые расходники, поэтому ремонт шёл. Часть котлов пришлось потушить, и, дождавшись остывания, их начали ремонтировать, осмотрели повреждённые трубки и стали менять. Ход снизился до десяти узлов, но ничего, уверенно шли дальше.

С ремонтом особо не преуспели, прав был старший механик, но поднять ход до восемнадцати узлов смогли, пусть ремонт и шёл дальше. Команда уже знала о японских транспортных и грузовых судах, что я обнаружил, и вот так тёмной тенью мы пошли на ближайший транспорт с солдатами. Подошли, резко осветив прожектором, из трёх мы два восстановили, и пустили торпеду. Там и не поняли ничего, только услышали подрыв в районе котлов. Фонтан воды поднялся выше мачт судна, а мы, резко повернув, пошли ко второму транспорту с солдатами. Тот в трёх милях был, вот мы и разогнались до восемнадцати узлов, а там уже пустили вторую и последнюю мину. Причём по нам стреляли из винтовок. Уже поняли, что произошло, с других судов нас освещали прожекторами. Да и мои канониры били по ним из всего что было. Так что и второй транспорт пустили на дно, освещение из прожектора помогло, тоже в район котлов попала мина. Хорошие у меня минёры, точно мины пускают, пусть тут и пистолетная дистанция. А по нам не только стрелки с палуб торпедированных судов стреляли, оба к слову тонули, но неожиданно и из пушек. Одно из грузовых судов вспомогательным крейсером оказалось. Я с коптера не рассмотрел, на палубе много ящиков, не присмотрелся. Признаю свою ошибку. А так крутились вокруг японских судов, там и два британских были, но и им досталось. Британский флаг меня не остановил. Одно загорелось. Особенно хорошо показало себя наше кормовое и единственное семидесятипятимиллиметровое орудие. Остальные пять пушек в пятьдесят семь миллиметров были слабоваты против транспортов, но тоже делали своё дело. Пару пожаров разгоралось, и ещё два судна тонули. Снаряды кормового орудия били по ватерлинии, что и предрешило их судьбу. Вспомогательный крейсер пытался нас гонять, у нас даже скорость одна была, но мы прикрывались другими японцами и продолжали вести огонь. Только из кормового орудия выпустили больше ста снарядов, заметно опустошив снарядные погреба. После этого стали уходить в глубь Жёлтого моря. Всё, что я хотел, выполнил, причём перевыполнил в несколько раз, пять судов уже на дне, два из них с солдатами. Ещё три сильно осели и два ярко полыхали. Очень приличный результат даже для крейсера, а у нас лишь миноносец, хотя и эскадренный.

Ну да ладно, всё, мы по сути пустые. Поэтому и уходим. Днём будем дрейфовать на волнах, ремонтироваться, приводить корабль в порядок. А там и к Артуру двинем.

Артиллеристы почистили стволы орудий и отправились отдыхать, на палубе только вахта, механики пока тоже отдыхали, днём поработают. Вот так и бегали, на вахте старшим был наш четвёртый офицер, артиллерист. Я же пока писал рапорты, описывая всё о нападении на японские суда. Это не конвой был, просто шли вместе. Порядка двух десятков судов. Охраны не имели. Один вспомогательный крейсер, сам гружённый до предела, это не охрана. Где-то около часа я в каюте находился, уже спать хотел укладываться, когда взглянул ещё раз на экран планшета, после чего быстро оделся и вышел на палубу, приказав штурману менять маршрут. Коптер показал дымы на горизонте. Я его туда отогнал, и он показал миноносцы противника. Сразу узнал их, те, что у Артура цепью шли. Причём все шесть. Ещё от Чемульпо три спешили, небольшие. Не «истребители». Если не изменить курс, мы уже через час встретимся с той группой, что от Артура сюда спешила. Видимо, сообщили с транспортных судов, у некоторых были радиостанции, я видел антенны. Где наши крейсера, что покинули рейд, не знаю, в оптику коптера те тоже не попадали. Так что не могу ничего сказать о них. Может, уже и вернулись обратно. В общем, уйти в глубь моря я не имел возможности, перехватят, как раз рассветёт. Скорость хода не даст сбежать, поэтому и развернул корабль обратно к Корее.

Мостик я не покидал, сам вёл «Ниджи», отправив помощника отдыхать, а сам днём отсыпаться буду. Вот так подошли к берегу, тут карты показывали глубокую и защищённую бухту, пусть на берегу и была деревушка, но мне это не мешало. Мы встали на якорь и начали стравливать пар и тушить топки, чтобы дым не демаскировал нас. Уже полчаса как рассвело, когда закончили, вот так и стояли. Наблюдатели следили за деревней, и у нас продолжался ремонт. Там Волков командовал, а я отправился спать. Да, от деревни три лодки отошли, явно что-то продать желают. Выдал деньги старпому, прикупить припасы, что корейцы будут продавать. А зачем портить с ними отношения? А японцев тут нет. Пока сообщат, стемнеет, и мы уйдём.

Сам я уже поужинал, поэтому вскоре уснул. Да сразу как голова коснулась подушки, настолько устал и перенервничал. Не просто быть командиром корабля, особенно таким, как миноносец.

Глава 7

Перепрыгнувший на пирс матрос поймал конец и ловко привязал канаты, сначала носовой, потом кормовой, и наконец после двухсуточного отсутствия мой «Ниджи» снова замер на месте обычной стоянки. «Оборо» чуть дальше, в пятидесяти метрах его корма от носа моего корабля виднелась. Там видели, как мы подходили, вахтенные наблюдали. У нас же подали трап, выставили двух вооружённых матросов и объявили отбой на корабле до утра. На это четыре часа оставалось.

Что я могу сказать про возвращение? В той бухте мы простояли до вечера, закончили ремонт, затопили топки и, подняв пары, покинули её за час до наступления темноты. Мой стармех сделал невозможное: с теми ресурсами, что были, смог подремонтировать. Мы действительно на пределе давали двадцать пять узлов, остальной ремонт уже в мастерских Порт-Артура, там что-то сдвинулось, станина одного из котлов, нужен серьёзный ремонт. Однако главное, что мы могли держать ход, что и делали. Шарахались от всех дымов и дошли до базы. Более того, проскользнули у берега так, благо шторм скрыл наше движение, что охранение даже не заметило, как мы прошли. Если проще, о нашем возращении знали только на «Оборо». Как рассветёт, конечно, рассмотрят, но это будет утром, а сейчас спать, я очень устал.

Утром меня поднял вахтенный офицер, с броненосца «Петропавловска» флажковыми сигналами приказали мне прибыть на борт. А у броненосца флаг адмирала, значит, там его поднял Макаров. Как и в моей истории. Кстати, «Аскольд» и «Новик» тут на рейде стояли, я глянул, повреждений не заметил у них. Глянув на время, я быстро умылся. Денщик приготовил поглаженную форму, так что я прихватил сумку с рапортами по своим действиям, сел в лодку, её уже приготовили, и двое матросов погребли к броненосцу. Волкову я приказал отправить раненых и травмированных матросов в госпиталь и направить с посыльным мой рапорт старшему военному инженеру ремонтных мастерских, с описанием повреждений корабля, чтобы побыстрее приступили к ремонту. Да и о модернизации, торпедные аппараты-то на наши будут менять.

Сорок минут гребли, и это ещё быстро, хотели бы, чтобы я прибыл скорее, паровой катер прислали бы, но и так нормально. Мы подошли к небольшому понтону у борта флагмана, на него сходни спускались. Я поднялся на борт, машинально козырнув флагу и старшему офицеру. Вообще на палубе много народу, похоже, сообщение, что мы стоим в бухте, всех подняло на борту, да и на других кораблях также.

Командующий ждал в каюте. Это был служебный кабинет. Мы с интересом изучали друг друга. Нас трое в кабинете, видимо, адмирал решил выслушать меня лично, чтобы обдумать, как со мной поступить. Вроде как я без приказа покинул свой пост, а здесь это серьёзное нарушение устава. Я козырнул и представился, на что адмирал, когда его адъютант принял у меня сумку с рапортами и стал раскладывать их на столе, сказал:

– Сообщите, что произошло с «Ниджи», про «Касугу» знаем, британцы в газетах это тоже подтвердили.

– После атаки «Касуги», ваше высокопревосходительство, мы ушли дальше в Жёлтое море, смогли сбросить преследование, хотя искали нас очень серьёзно. Решил я направиться к Чемульпо, глянуть, что там происходит. Корабль был в порядке, кроме ранения одного матросов осколком, самоходные мины ещё имелись, мало ли какой транспорт попадётся в прицел. Попалась «Асама», броненосный крейсер шёл в одиночку, без свиты, с затемнением, в сторону Порт-Артура. Атаковали, пустив две мины. Японцы до последнего не видели нас, хотя в полном боевом шли, канониры при орудиях. Заметив вспышки пуска самоходных мин, сразу осветили нас и повели огонь, близкие накрытия имели место быть, но без прямых попаданий. Было ли попадание второй миной, сказать не могу, но от первой мины произошёл подрыв погребов. «Асама» разломился и затонул. От мощного и близкого взрыва «Ниджи» получил серьёзные повреждения, потерял ход, дать смогли не больше десяти узлов. У нас пропал без вести один матрос, упал за борт, второго подняли. Из японцев никто не выжил. Ведя ремонт, перезарядили пусковые последней парой самоходных мин и направились к Чемульпо. Глянуть там и поискать грузовые японские суда я не передумал. Чуть позже смогли поднять ход до восемнадцати узлов. Пройдя на траверзе Чемульпо, обнаружили транспортные и грузовые суда, около двух десятков, не конвой, вразнобой шли. Обнаружив два транспорта с солдатами, на палубах их много было, отметил их как свою первоочередную и самую важную цель. Подошли к первому и пустили мину, осветив прожектором, потом догнали второй, там ответили оружейным огнём, и пустили последнюю мину. При этом ведя артиллерийский огонь по судам вокруг. Среди них оказался и вспомогательный крейсер. Пришлось побегать, а потом ушли в море. Результат атаки транспортных судов: пять на дне, два с солдатами и три с другим военными грузами; кроме того, три сильно осели от повреждений и два горели. В море укрыться не смогли, там сетью рыскали японские миноносцы, весь горизонт освещён был их прожекторами. Видимо, с транспортов по радиостанциям вызвали. Наше судно было повреждено во время взрыва «Асамы». Были вынуждены вернуться к корейскому берегу и, войдя в бухту, встать на якорь. Там деревушка есть, где мы купили свежие припасы. Затушили топки, не демаскируя себя дымом, и провели ремонт. Этим мичман Волков занимался, мой старпом. Ремонт произвели, до двадцати пяти узлов подняли ход, за час до заката покинули бухту и направились к Порт-Артуру. Поставленные задачи на этот рейд выполнили, и я решил, что пора вернуться. Уходили от всех дымов и, пользуясь штормом вошли в бухту. Охранение видели, но сигнал не подавали, нервные все больно, стреляют во все стороны. Там встали на месте стоянки, а утром получил вызов к вам. Это всё.

– А кто вам отдал приказ на атаку японцев?

– Штаб флота, ваше высокопревосходительство. В приказе на охрану фарватера так и написано: в случае появления японцев действовать на своё усмотрение. Дымы, как стемнело, я на горизонте увидел, значит, японцы появились, и действовал на своё усмотрение.

– Ясно. Вывернули приказ под свои желания. Скажите, лейтенант, мичман Волков может принять командование миноносцем?

– Более чем, он по уровню знаний во всех дисциплинах выше меня на голову.

– Буду иметь в виду. Да, как вам удавалось подбираться к японцам?

– Ночь тёмная была, в двух кабельтовых уже ничего не рассмотришь. А я вижу ночью хорошо, те слепые как кроты, а я их ещё на горизонте дымами вижу. Это и обеспечило успех, так и результативность высокая. Если бы японцы шли при всей иллюминации с включённым прожекторами, шансы удачной атаки были бы сведены к нулю.

– Понятно, вижу откуда ваши успехи. Каково состояние корабля?

– Я в этом слабо разбираюсь, да мне и не нужно, для этого подчиненные есть. Копия рапорта старшего механика, кондуктора Вяткина, у вас на столе. Основной рапорт направлен в ремонтные мастерские. На две недели ремонт, как сказал стармех. Наградные тоже тут, как и прошение произвести кондуктора Вяткина в прапорщики по Адмиралтейству.

– Что ж, лейтенант, можете вернуться на борт своего корабля и приступить к служебным обязанностям. Ваш «Ниджи» первым делом в ремонт, я распоряжусь. По остальному будем решать. Два броненосных крейсера, среди которых «Асама», это большое событие, даже ваше самоуправство можно забыть.

Козырнув, я покинул кабинет, меня сопроводили на палубу, где тут же окружили офицеры флагмана, жаждущие рассказа. Тут же и командир корабля был, дымил трубкой. Я описал кратко, что и как было. Рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы, офицеры обещали вечером в ресторации меня залить водкой. Сказал, что буду, и вскоре отбыл к своему кораблю.

Ну а дальше потянулась служба. Я особо не торопил проведение ремонта и модернизации. Солдат спит, служба идёт. Меня всё устраивало, и я сам отлично проводил время. Да, постоянно в ресторацию или в дворянский клуб звали. В последний ходил с охоткой, там девочки очень ничего. Да и к Анне я каждую ночь бегал, посещал её, благо муж куда-то под Мукден отбыл, строить укрепления, так что вопрос с женским полом пока решён. Всех офицеров и команду нашу чествовали, осыпали дождём наград. Я получил капитана второго ранга – Макаров продавил под недовольство чиновников из-под шпица. Плюс три ордена: Святого Станислава третьей степени с мечами за «Косугу»; второй за «Асаму», орден Святого Владимира, тоже третьей степени и с мечами. За утопленные транспорты – орден Святой Анны третьей степени с мечами. То есть за военные заслуги. Какое разнообразие наград. Впрочем, я остался командовать «Ниджи». Волков получил чин лейтенанта и награды, два ордена, как и другие офицеры, Вяткин – патент прапорщика, остался моим старпомом, думаю, его и сделают капитаном, если меня куда переведут, намёки на это были. Не хотелось бы. Мне и на своём месте хорошо. Вот двух других офицеров с повышением перевели на другие должности, а на их места двух мичманов. Как я слышал, за эти два места чуть не драки шли, настолько «Ниджи» и наша команда были прославлены.

Вот так прошли две недели. Я быстро набрался опыта и на торжества ходил, посветить лицом, но вскоре покидал вечеринки, а то напоить пытаются, а я этого не люблю. Пел песни, в последнее время на мои песни пошла мода, многие перепевали их, у двоих так куда лучше, чем у меня, выходило. Также ночами тайно посещал Анну, как уже говорил, и наконец прошёлся и собрал все кубышки военных инженеров и наших предателей. Всё в большом хранилище спрятал. В принципе всё.

Макаров за две недели уже дважды выводил эскадру из бухты, без нас, мы на ремонте, манёвры проводил. Судя по всему, он был сильно недоволен результатами, потому и шли постоянные учения. Ремонт повреждённых броненосцев и крейсера «Паллада» почти закончили. Эссена сняли с «Новика», с повышением в чине перевели командовать броненосцем «Севастополь». Бедолага, с гончей – на носорога медлительного. Однако, как бы ремонт и модернизация ни шли, с тем авралом всё же сделали, и корабль был полностью готов, я даже ходовые испытания провёл, покинув через фарватер бухту. Нормально. И минные аппараты двухтрубные теперь стоят, четыре мины в залпе, уже кое-что.

«Ниджи» снова встал к причальной стенке, осадка малая, это не крейсер, может подходить к лодочным причалам, и вот снова на своём месте встали. Ну и пошла служба. Нас, миноносников, постоянно гоняли на разведку, но так как я работал в группе, состоящей из четырех миноносцев, то покидать её и снова учинять безобразия у японцев мне категорически запретили. Семь выходов сделали до конца марта. Также дважды выходила и эскадра. Учёба шла, даже учебные стрельбы выполнили.

Японцы старались сблизиться, тут и броненосцы Того, но Макаров бой не принимал, рано пока, мы не готовы, и уводил корабли под прикрытие пушек береговых батарей. Сам я тоже получал опыт, и он рос, я это замечал. Также меня штурманскому делу учили, тут у военных моряков много своих нюансов, вот и подтягивали. А учился я с большим удовольствием. Макаров не бросил своих дел и, несмотря на сопротивление, менял командиров кораблей одного за другим, троих уже сменил. Ставил энергичных, не боявшихся ответственности, а не справившихся гнал взашей. Одному даже выдали краткую характеристику: «… к военной службе крайне непригоден».

За это время в моей жизни случились два события. Первое: японцы наконец сподобились попытаться уничтожить свои бывшие миноносцы, оба. К счастью, я настроил коптер так, чтобы отслеживать ситуацию вокруг стоянки, и меня поднял писком планшет. Я тут же объявил тревогу, подняв команду. На бой боевого колокола была поднята и команда «Оборо». Заработали пулемёты, пушки. Мощный взрыв осветил всю гавань, но отбились. Действовали японцы по двухкомпонентной схеме. Группа вооружённых бойцов со стороны берега и две джонки-брандера от воды – подойти и подорвать их хотели. Джонки на подходе расстреляли из пушек, одна рванула, при этом «Оборо» здорово волной к причалу приложило. Мы избежали разрушений, с другой стороны стояли, только тумбу причальную вырвали. Из пулемёта прочесали тех, что на берегу. Бойцы явно должны были отвлечь наше внимание от джонок, если их рано заметят. Дальше семафор световой с «Петропавловска», запрашивали, что случилось. Нам ответили, что «Оборо» на неделю на ремонт встал, корпус повреждён.

Второе событие в моей жизни началось так. Был обед, когда вахтенный матрос вызвал меня к сходням. Нежданные гости прибыли. Я был в недоумении, но, промокнув салфеткой губы, всё же покинул каюту-компанию, где обедал со своими офицерами, и прошёл на палубу. Кстати, сегодня я выставил тарелку с десятком своих солёных огурцов, и офицеры высоко их оценили. Я и сам такие нигде в обеих жизнях больше не пробовал, фирменный засол. Тут, в Артуре, они уже считай экзотика. Везут конечно, но мало. А эти ещё и высокого качества, и вкусные. Отличный засол. К сожалению, огурцы быстро заканчиваются, я ещё и рассол потратил, пару раз с бодуна пил, и даже подумывал слетать к тому городку, где их купил, и закупить ещё. Что там метнуться на три-четыре тысячи километров, но отбросил эту мысль. На такие глупости тратить ресурс мотодельтаплана не хочется, да и пропадать из Артура дней на пять опасно. Ладно, вроде до конца войны хватает, на год, буду экономить, а поеду обратно, обязательно на той станции всё что нужно закуплю. В общем такие мысли были, пока на палубу поднимался.

А у сходней стояли трое парнишек, лет шестнадцати от силы, да ещё в зимней форме гимназистов и с вещевыми сумками в ногах. Сам я в форме был при всех наградах, так положено, и кортик свисал на цепочках. Шинель не брал, конец марта, тут в это время тепло. Где-то плюс пятнадцать градусов, солнце прогревало. Ветерок ледяной иногда налетал с моря, но это мелочь.

Окинув быстрым взглядом парнишек, я уже внимательно пробежался по лицам: двое ничего, с любопытством таращатся на меня, а третий лыбится как родному. Что-то было знакомое в его чертах. Точно, на меня похож. Тут стоит рассказать о семье Андрея. Я с ними переписываюсь, раз в неделю стабильно письма отправляю и сам получаю куда больше. Родственников много. Так вот, родная семья. Это отец, Евгений Семёнович, помощник градоначальника в Москве, если я правильно называю. Матушка, Ольга Васильевна, две старшие сестры, Настя и Таня, обе замужем. Имеют по двое детей обе и пишут тоже обе. Причём Насте повезло выйти замуж за бедного дворянина, там любовь была, живут на его зарплату в Киеве, он чиновник. Потом уже Андрей, в теле которого теперь я, за ним шёл Александр, гимназист семнадцати лет, в этом году должен был гимназию закончить, и ещё одна сестра, Лукерья, десяти лет. Ну там бабушки и дедушки, многочисленные дядьки, тётки, кузины и остальные, это понятно. Я как-то посчитал, что мне пишут восемнадцать человек. Я всегда отвечаю, но их родные вставляют в письма свои строчки, так что на связи куда больше. С кем бы поспорить, что этот парень с наглой лыбой мой младший брат Сашка. Проверим.

Сделав свирепое лицо, я зашипел, подходя к сходням:

– Сашка, гадёныш. Знаешь, что я с тобой сделаю, что сбежал от родных? Сидеть неделю не сможешь.

– Андрей, мы к тебе, – залепетал брат, значит угадал. – Хотим добровольцами.

– Вы сначала поинтересуйтесь, нужны ли тут такие красивые. Вы хоть родным сообщили, когда сюда сбежали?

Те потупились, явно такого не было. И мне не сообщили, а могли ведь телеграмму срочную отбить. Покачав головой, я сказал:

– Позже поговорим. Вахтенный, пропустить.

Дальше обнялся с братом, а от него попахивало, давно в дороге. Поздоровался за руку остальными, видимо тоже знакомы, ну и пригласил их пообедать, велев денщику поставить дополнительные приборы. Кают-компания мала, она ещё и штурманская во время службы, но сядем все. Парни умылись, руки помыли, и в кают-компанию. Что ж задача, не скомпрометировать себя. Пока же представил брата, а ему велел представить остальных, заодно узнал, что тот привёз Дениса Крутова, из поповичей, знать бы ещё, что это такое, и Лазаря Ганько, из семьи дворян, там по военной стезе все шли. Ну а я офицеров своих представил. Дальше стали принимать пищу, парни делали это жадно, хоть худыми не выглядели, не похоже, что оголодали. Ну и Сашка попросился к нам в команду. Вообще, когда в газетах Москвы начали описывать мои приключения по захвату обоих миноносцев, сильный патриотически подъём был, в церквах молебны служили за меня, за православного воина. Ходоки в семью пошли, даже с подарками, за сына отдаривались. Вот Сашке и стрельнуло сбежать, сговорился с друзьями и сделали это. Больше месяца в дороге. Никому действительно не сообщили. Я взял адреса родных всех троих, Сашке тоже велел написать, чиркнул пару строк на листке и, вызвав вахтенного, велел лично сходить на почтовую станцию и отправить сообщение моим родным. Деньги выдал. Те уже сами сообщат семьям друзей Сашки.

– Парни, вы должны понимать, что тут война, и тут убивают. Что я вашим родным скажу, взял и сгубил, если с вами что случится?

Судя по упрямым лицам, мои слова до них не доходили. Поговорив с ними ещё немного, я плюнул и велел Волкову, который один остался и слушал нас не без интереса:

– Оформи всех троих морскими юнгами. Как капитан корабля я могу их принимать в списки команды и увольнять при нужде. После войны и погоним домой, доучиваться. По возрасту с натяжкой в юнги годятся. Отправь под командование боцмана, пусть за месяц обучит чему-нибудь, Сашку в рулевые, Крутова в машинную команду, а Ганько в команду минёров, скажи, сам принимать экзамены буду. А сейчас в городскую баню, переодеть в форму и принять на службу. Выполнять.

– Есть, – козырнул Волков и забрал обрадованных парней с собой. Рано радуются, скоро взвоют. Там спать по шесть часов в сутки будут, чтобы всё освоить.

Наступило тридцать первое марта, эскадра готовилась к выходу. Юнги на борту уже второй день и выглядели осунувшимися, их действительно в команде учили от и до, а боцман приглядывал. Осваивали те науку хорошо, парней хвалили, они уже даже научились правильно мыть палубу. Поверьте, это не просто. Так вот, с рейда сначала выскочили юркие миноносцы, и наш «Ниджи» в том числе, да ещё под флагом командира дивизиона. Обычно тот флаг на «Оборо» держал, но так как последний ещё из ремонта не вышел, через пару дней должны закончить, ко мне перешли. И вот пока я стоял на мостике, рядом и командир дивизиона был, в бинокль изучал выходившие из гавани броненосцы. Я, задумчиво покусывая губу, вспоминал вчерашний разговор. Это довольно важное событие для меня, и он мне запомнился. Я стоял у мостика, общался с Волковым на французском, подтягивал его. Сам только что с флагмана вернулся, там капитанов кораблей собирали, обсуждали сегодняшний выход, когда ко мне Сашка подошёл и спросил:

– Ваше благородие, разрешите обратиться как к брату?

– Научили всё же? Молодцы. Обращайтесь.

– Андрей, почему я не знаю, что ты японским владеешь? Английским ещё? Что ночью видишь?

Разговор можно было посчитать опасным для меня, тем более Волков слушал и вахтенный офицер, что принимал припасы. Поэтому хмыкнув, я спросил:

– А так ли хорошо ты меня знаешь?

– Да отлично, у нас секретов с тобой не было.

– Я тебя разочарую, были секреты и много. Вот ты знал, что я три года жил с японской гейшей? Навещал её почти каждый день.

– Нет, – растерянно ответил тот.

– Что она меня всему научила и много объяснила в японской культуре? Я полюбил японскую поэзию. Вон, храню два томика стихов, нашёл в трофеях, иногда читаю. Также освоил английский, учу французский. Да, ночью в темноте вижу, но это последствия ранения, так что тут гордиться нечем. Почему меня из университета попёрли, ты знаешь. Подстава от жандармов. Я довольно любвеобильный, был, есть и буду, на этом и сыграли, подвели свою девицу, неделю встречались, а та привела к друзьям на квартиру, где, как оказалось, был кружок революционеров. Арест всей группы и меня, я думаю, специально подстроили. Надо сказать, решение отца отправить меня в армию сильно ударило по моим планам, но там уже не вывернешься. А я мечтал о море, учился на моряка у капитана дальнего плавания, освоил штурманское дело, копил деньги. Играл на курсе акций, за год заработал свои первые сто тысяч рублей. Меня вербовал жандарм, не скрою, и я подписал согласие на сотрудничество. Для меня это ничего не значило, плевать хотел. Думал ладно, отслужу два года, стану прапорщиком, с чистым личным делом, и уже осуществлю мечту. Как раз готовились на Дальний Восток отправить партию новобранцев, я доплатил писарю, сообщив, что знаю японский, и меня отправили сюда. Правда, переводчиком так и не сделали, но после окончания службы я хотел отправиться в Японию. Там дальше видно было бы. А тут такое… Война. Так скажи, ты меня хорошо знаешь?

– Похоже, что нет.

– У каждого есть свои тайны за душой. Помни это, ну и ещё, я самая мстительная тварь из существующих. Поверь, ту девицу и жандарма найдут, есть у меня нужные люди на прикорме в Москве. Сам руки не буду пачкать, но отомстить – отомщу. Дело принципа. Хотя… За последствия их действий мне их скорее благодарить нужно, но я уже решил, а решений своих не меняю. Жаль, до отъезда не успел. Вот так, братишка. Всё, юнга, свободен.

Волков слушал и мотал на ус, но промолчал, хотя и окинул меня заинтересованным взглядом. Он узнал обо мне много нового. Вот такой разговор случился. Тут меня отвлёк писк планшета в сумке. Я при себе носил, коптер в небе, под тучами висел, видел нас сверху хорошо. Открыв сумку, не доставая планшет, я включил экран и посмотрел, что там привлекло внимание компа коптера. Дело было важным. Резко развернувшись и вскинув бинокль к глазам, я заорал:

– Сигнальщик! Световым кодом на флагман, передать: «Ваш курс ведёт к опасности. Минное поле». Радисту повторить.

Сигнальщик стал прожектором подавать сигнал, ещё и флажки взлетели на мачте, также радист заработал, но я видел, что предупреждение запаздывало, флагман наваливался на часть минного поля фарватера. Как я понял, в памяти компа коптера границы минного поля отмечены пунктирной линией, и, если кто опасно сближался, не только мой миноносец, тот подавал сигнал, что только что и произошло. На флагмане наконец разобрали сообщение, и тот резко лёг в поворот, но было поздно, у борта поднялся водяной фонтан. К счастью, один, броненосец уже уходил от минного поля, заметно кренясь. Все офицеры, тут и офицеры нашего дивизиона были, и из моей команды, напряжённо наблюдали за «Петропавловском», остальные отвернули и не подорвались. К флагману спешили на помочь, там было видно, что идёт борьба за его живучесть. Ну и сигналы взлетали на сигнальных мачтах. Возвращаемся, выход был отменён.

– Прогулялись, – сказал командир дивизиона и выругался, после чего отдал приказ на возвращение.

Пришлось подождать, пока заведут флагман на рейд, там флотский буксир работал, помогая. На корабле видимо провели контрзатопление отсеков противоположного борта, выровняв крен, но броненосец заметно осел в воде. В общем, фигово вышел выход.

Я задумался. А не так ли погиб Макаров с большей частью команды? Может быть, не знаю. Хотя своё слово вставил:

– Не знаю, кто там штурманом на флагмане, но гнать его поганой метлой надо на берег. И вообще не похоже это на случайность, как бы не спланированная диверсия.

Многие задумались, хотя некоторые и покосились на меня странно. Ведь я обвинял в предательстве часть команды. А те явно за честь мундира стояли. Да хоть как стой, предательство оно и есть предательство, а покрывать их подло.

– Может, просто сглупили, ошиблись? – попытался встать на защиту флагманских штурманов мой командир дивизиона.

– Ну да, дураков у нас в России, слава богу, ещё лет на сто вперёд припасено.

Кто-то хмыкнул, но в основном промолчали, решили не продолжать эту тему. Вот так и вышел пыхом наш выход. Флагман срочно в ремонт, тот сам уполз к ремонтным мастерским. Причалы там могли его принять. Остальные вставали на свои старые места стоянок. Я же вернулся к пирсам и встал там, откуда недавно отошёл. Место «Оборо» занял другой миноносец нашего дивизиона, уже русской постройки. Так себе аппараты, надо сказать, я уже изучил. Там отбой, команда занимались по распорядку, а я, прихватив свой рапорт, направился искать Макарова. Пусть подпишет.

Что касается модернизации моего корабля. Мне эти скорострелки в пятьдесят семь миллиметров не нужны. Лучше снять и поставить на носу ещё одно орудие в семьдесят пять миллиметров. С двумя пушками одного калибра миноносец станет куда зубастее. Пулемёты оставлю, их два на борту. А так рапорт – это просто повод глянуть на флагман, узнать, как он.

Ругнувшись, я велел извозчику возвращаться обратно. Пролётку мне нашёл вахтенный матрос.

Я в планшете работал, прикрыв его стенками сумки, и кое-что нашёл, что мне не понравилось. К кому обращаться – не знаю, справлюсь и своими силами. Командование дивизиона продолжало размещаться на борту, но оно мне не нужно. Построив команду на пирсе, я осмотрел строй и показал на десяток матросов и двух унтеров, приказав им получить оружие в арсенале. Также взял одного из офицеров, мичмана Меньшова, и всех трёх юнг. Пропустить их через кровавую бойню, если до этого дойдёт, тоже стоило. Юнгам выдали морские тесаки и револьверы, обращаться уже научили с винтовкой и револьвером, заряжать, чистить, но до практических стрельб ещё не дошло. Оставив Волкова за старшего, я повёл отряд за собой в китайские кварталы. Мичман выстроил матросов строем по одному, юнги замыкали, так и двинулись. Шли те вразвалочку, ходить строем их никто не учил, не солдаты чай.

Причина моих таких действий – это просмотр записи, как был похищен русский морской офицер в звании лейтенанта и куда его затащили. Буду выручать своего. Тот с «Паллады», насколько я опознал. Подставная наёмная пролётка завезла его в засаду, так и взяли.

– Команда, стой, – отдал я приказ, мичман повторил.

Подойдя к строю матросов и унтер-офицеров, я сообщил:

– В городе обстановка напряжённая, множество шпионов, не только японских, но и других государств. Я завёл себе агентурную сеть, из местных. Плачу небольшие деньги, но зато знаю, что в городе происходит. Только что мой агент сообщил мне, что был похищен русский офицер, лейтенант с «Паллады». Скорее всего японцы похитили. Это произошло четыре часа назад. Дом, где его содержат, рядом. Наша задача освободить своего боевого товарища и уничтожить похитителей. Задачи пленить их не ставится. Стрелять во всё, что не имеет русскую военно-морскую форму. Всё ясно?

– Так точно! – рявкнули матросы.

Один добавил от себя:

– Поможем.

И загнул серьёзный такой матерный загиб.

– Хорошо. Значит, план такой. Мичман Меньшов с тремя матросами организует оцепление, чтобы никто не ушёл, остальные штурмуют. У меня три динамитные шашки. Ты, ты и ты, закинете их на крышу. Взрывная волна пойдёт вверх и немного вниз, оглушит тех, кто внутри здания, это нам поможет. Взрывы мы пережидаем, присев и закрыв головы. Как они прозвучат, вы двое с разгона плечами выносите двери. Здоровые, массы должно хватить. Как вынесете, сразу в сторону, даже если упадёте, откатитесь в сторону, чтобы те, кто за вами бегут, не споткнулись о вас. Дальше осмотр помещений и уничтожение всех, кто не наш. Поэтому и вооружены все револьверами, сколько было в арсенале, с винтовками там не развернёшься. Задача ясна?

– Так точно.

Я заставил повторить задачи каждого, после этого мы двинули строем дальше. На ходу достал из сумки три шашки с укорочены фитилями, по десять секунд. Ящик динамита я нашёл в вещах британцев, боевой группы первого резидента. Хоть какой-то заменитель гранат. Но на борту миноносцев, при их захвате, я не использовал шашки. Банально опасался.

Доведя строй, указал дом, выдал трём матросам шашки, они их держали, пока я, прикрывая рукой, поджигал фитили спичкой. Дальше броски, мы присели, причём из дома раздался приглушённый вопль тревоги, но тут вразнобой грохнули взрывы, и мы рванули к дверям главного входа. Меньшов с тремя матросами пока осуществлял оцепление. Дом просматривался с трёх сторон, с четвертой у него дворик и соседние дома. Да шансы упустить есть, но коптер наверху бдит. Грохотали выстрелы, комнаты заполнились облаками сгоревшего пороха, но шесть из семи японцев были ликвидированы. Там ещё женщина была. Раненого лейтенанта, которого пытали иглами, мы нашли в полуподвале. Ну да, крики отсюда явно никто не услышит.

Ещё один японец ушёл через задний дворик. Прихватив с собой двух матросов, я рванул следом, приказав остальным осмотреть здание ещё раз и вызвать Меньшова, пусть командует. А вот за шустрым японцем пришлось побегать: если бы не коптер, точно упустили бы. Так он гад ещё отстреливался. Слава богу, стреляет плохо, пять выстрелов и все мимо цели, а мы вот подстрелили его и, упавшего, нашпиговали свинцом. Результаты: один пострадавший матрос, ему катаной руку отрубили. Я приказал в госпиталь срочно отправить, наложив жгут. Больше раненых не было.

На шум спешили и городовые, и жандармы, патрули как от комендатуры, так и от штаба флота. В общем, собралось изрядно народа, лейтенанта после пыток в госпиталь отправили, но там серьёзных травм не было, скорее моральные, а меня вскоре к Макарову дёрнули. За час до заката. Я успел пообщаться со многими офицерами и полицейскими. От жандармов, из штаба флота, узнал, как там мой раненый матрос. Его комиссуют. Жаль.

– Скажите, Ивановский, откуда вы узнали, что пропавший офицер с «Паллады» находится именно там.

– Я агентов завёл, ещё когда унтер-офицером был, вот и получаю информацию. Плачу за неё из личных средств. Если что важное, вроде этого похищения, солидная премия. Я её уже выплатил. Например, за информацию об атаке трофеев я выплатил премию в восемьсот рублей.

– Зачем вам агенты?

– Я в Москве играл на курсах акций, а кто владеет информацией, тот владеет всем. Привычка.

– Тут шпионов по десятку на каждом углу, не успевает эскадра подготовиться к выходу, как японцы уже со всем флотом снаружи ждут, а вы удерживаете информацию.

– Ваше превосходительство, вы сейчас мне напоминаете еврея. Русский нашёл место, стал строить дом, а как построил, пришёл еврей и сказал: а иди-ка ты, милейший, вон, я тут буду жить. Уверен, вас жандармы попросили поговорить со мной, я-то их послал. Нужна им информация, сами агентурную сеть пусть развивают и получают то, что вам нужно. На моей шее в рай въехать не получится. Сами… всё сами.

– А как же помочь своим? В таком деле не помочь это подло.

– Сейчас еврей русскому рассказывает, что у него жена, старая мама, шесть детишек, выталкивая его из построенного дома.

– Может, тебя в отдел контрразведки перевести? – вслух, задумчиво сказал Макаров.

– А у нас такой есть разве? – удивился я.

– Два офицера служат, которые никому не нужны, в отделе откровенный бардак. Поставлю заместителем, будешь службу тянуть.

– Что-то не хочется.

– А прикажу?

– Я за карьеру не держусь, всё равно в отставку после войны.

– Да, слышал, ты об этом всем говоришь…

Адмирал пожевал губами, и наш спокойный разговор изменился: он показал, что эполеты носит не зря, так рявкнул, что я чуть не присел. Ноги ослабли. Макаров успел подумать и решить – поставил меня главой контрразведки флота, званием вполне тяну, а на умения уже плевать. Главное, что информацией владею. В общем, разозлил я его торговлей. Да, именно некоторые уступки я и хотел вытребовать за тетрадку со всей информацией, что собирал с момента, как прибыл в Артур, но не дошло, передавил похоже. А тот видя, что я в теме по всем иностранным разведкам в городе, взял и поставил меня на эту должность. Это между прочим очень серьёзная должность. Я прямо сказал: не хочу. Макаров снова поставил меня на место, приказы, мол, нужно выполнять, но я ещё побарахтался, вытребовал себе право самому выбирать подчинённых. Тех двух офицеров к чёрту, мне они тоже не нужны, плюс пару пролёток, паровой катер в штатное оснащение и взвод солдат. Желательно казаков, если нет, то группу подготовленных солдат. Для захвата шпионов нужны свои люди, чтобы не просить у кого-то. После долгой торговли тот согласился с моими условиями. Макарову я выдал тетрадку, где только иностранные шпионы, включая японских, – где, сколько. Плюс кто из наших на них работает. Адмирал, пока читал, постоянно менялся в лице, долго эти авгиевы конюшни чистить. Дальше передал «Ниджи» Волкову. Тот сиял, долго ждал своего шанса. Парней, с которыми выручал лейтенанта, я забрал, со мной служить будут, также и брата с друзьями-юнгами – всех официально перевели в отдел контрразведки флота. Что ж, послужим.

Глава 8

Рядом в ночной темени встали два мощных разрывов, слегка ослепив вспышками. Осадные мортиры японцев поработали, снаряды рванули на берегу, недалеко от выбросившейся на берег «Паллады». Судно имело тяжёлые повреждения и вот так чуть ещё не получило. Год прошёл, уже восьмое апреля тысяча девятьсот пятого года.

Что я скажу? Вроде и вмешивался немало в историю, а результат тот же.

Эти разрывы последние, генерал Стессель, что принял командование после гибели командующего обороной Порт-Артура, генерал-лейтенанта Кондратьева, недолго терпел и подписал капитуляцию. Точнее сейчас и подписывал. Хотя возможности обороны ещё не были исчерпаны. Знаете, я прижился на своём месте, возглавляя отдел контрразведки флота, и накопил уникальный опыт работы в этом направлении. Мне нравилось, я уже давно не жалел, что покинул мостик миноносца. Пусть и сейчас в звании капитана второго ранга, да за год всего две награды дополнительно получил, но меня это не смущало. Главное город и крепость я очистил от шпионов всех мастей и крепко держал власть в городе, в телеграфе мой сотрудник просматривал все телеграммы и имел список тех, кому запрещалось им пользоваться. В общем, секретности навёл во флоте изрядно. То, что несколько офицеров были арестованы, а двое, о боже, отправлены под трибунал и на каторгу, мне не простили, зажимали чин, награды, но хоть на месте оставили, понимая, что я тут как раз нужен.

А началось всё с гибели Макарова в конце августа прошлого года. Тот часто выводил эскадру, опустошая корейское побережье, расстреливая порты, где японцы выгружали военные грузы, пару раз даже давал бой линейным силам микадо, потрепали друг друга тогда. Мы потеряли «Победу», затонула, японцы – броненосец и бронепалубный крейсер, при своих вроде как остались. Отремонтировались, новые учения, и снова бой. Вот в августе снова сшибка, и разорвавшийся снаряд убил адмирала и ещё восемь офицеров. Это вызвало панику, все бросились в разные стороны, большая часть вернулась в Порт-Артур, там вице-адмирал Скрыдлов уже принял командование. Снова наместник Алексеев появился, до начала блокады и осады, но его вскоре отозвали во Владивосток, отбыл на миноносце.

Тут эскадру блокировали, затопив брандеры в устье, ну и началась долгая осада. Помощь с Балтики ещё шла, адмирал Рожественский её вёл, но спешить уже не требовалось, сдали Артур и остатки эскадры на рейде. Все подходы были засыпаны японскими минами, не уйти, миноносцы сами если только тихо у берега, но дальше сторожевые корабли японцев.

Место у меня тихое, работа кабинетная, нёс службу спокойно. Сам ведь хотел такую службу. С интересом за всем следил, но в тиши, не на передовой, так что я всем был доволен. Юнги за время боёв заматерели, опытными оперативниками стали. Неплохо всё шло. Командование обороной принял генерал Кондратьев. Стесселя сняли, тот много странных приказов отдавал, вот и сняли. Бои в окружении, при блокаде, – дело серьёзно, но не безынтересное. Я за всем наблюдал, вёл записи с коптера, было очень занимательное. Кстати, многие вспоминали, как я удачно действовал, пока был командиром боевого корабля. Вспоминали в основном молодые офицеры, но старшие по званию, меня к должности капитана точно не пустят, иначе другие будут смотреться на моём фоне очень бледно. Опыт у них такой уже был. Это они понимали, и я тоже. Стеной встанут, но не пустят. Так что до капитуляции я и просидел в своём кабинете. Бюрократизма много, но дело шло. К слову, немало арестованных, но троих я ликвидировал ночами лично. Таких не позволят арестовать, максимум домашний арест. Ещё составил список на ликвидацию, но исполню после войны, разыскав их. А они точно ратовали за проигрыш в этой войне, всё для этого делали, главные саботажники. В принципе, что смог, я сделал, дальше уже спасение утопающих дело самих утопающих.

Вокруг действительно тишина, японцы прекратили огонь, а я шёл в сторону внешней стороны мыса у Электрического Утёса. Со мной под ручку Анна, рядом её служанка с вещами. Это не всё, была ещё одна девушка, Ольга Ивановна, тоже дворянка, красотка каких поискать, а также моя любовница. С ней две служанки с вещами. Причём обе мои женщины – вдовы. Я тут ни при чём, меня отношения с ними устраивали, гибель их мужей случайность. У одной погиб вместе с Макаровым на мостике, у второй попал под снаряд, пока руководил ремонтом на одном из фортов. Они друг о друге давно знают, больше полугода, и даже стали подругами на этой теме: что у них один любовник.

Я собирался покинуть капитулировавший город на своей джонке. Причём не только своих девчат забирал, но и весь свой отдел, сорок девять человек, куда входили сотрудники и солдаты взвода быстрого реагирования, причём у троих офицеров были семьи. Те раньше ушли к берегу. Там на двух шлюпках переберёмся на борт джонки под покровом ночи и двинемся прочь. Я выбрал Циндао, где стояли интернированные «Цесаревич» и «Ниджи». Да, мой миноносец. После гибели Макарова те туда пришли.

Вот так и шли, темно, но я вёл уверенно, поглядывая по сторонам. А у меня были причины опасаться за свою жизнь. Тут можно сказать так, и это будет полностью верным: я слишком много знаю. Да, те, кто был за то, чтобы проиграть в этой войне, взяты мной на карандаш, и они об этом знали, и если я обнародую эту информацию, будет серьёзный скандал, им грозит трибунал и каторга, но скорее всего откупятся или получат домашний арест. Обычное дело. Николашку заставят принять такое решение. Понятно, что враги государства подписали капитуляцию, продавили царя, и первым делом им нужно зачистить свидетелей, так что, дав дорогу японцам, они первым делом их на мои поиски направят. Уже направили, как показал коптер, вот я и делал ноги. А своих людей я бросить просто не мог.

Ничего, тесно, но вывезем всех. Думаю, часть солдат в шлюпку и на буксир её, так и уйдём. Пятьдесят на пятьдесят, что японцы нас не заметят, тут может и коптер не помочь. Я его гонял туда-сюда, больно уж там плотная цепь кораблей. Если заметят, примут за китайцев или корейцев. Если даже подойдут проверить, то там на удачу. Если в шлюпках, то шансов у них нет, мы тех, кто в шлюпках, расстреляем винтовочным огнём, дальше уже нас – пушками. Если сами к борту пристанут, ответный абордаж, а потом драпать на трофее, но такое вряд ли произойдёт, японцы уже учёные. В общем, будем посмотреть, как говорится.

Да, у меня есть и главная новость за прошедший год. После того, как я стал начальником одного из молодых отделов штаба флота в Артуре и за пару недель настроил свою работу, как-то сидел и пил вино в своём кабинете, медитировал (а хорошее вино я люблю, предпочитаю красное), и вдруг мне пришла интересная мысль, обжигающая. Такая, что я чуть матом себя не покрыл, почему об этом раньше не подумал? Да я про Лапина. У него очень маленький размера хранилища был, меньше четырёх тонн точно, но больше трёх. Оно у него полным было. А если он перекидал в этот мир много вещей? А взять-то с таким хранилищем всё не мог, то где остальное сохранил? Даже застонал от досады на себя. Полгода прошло, могли и найти, если что есть. Как искать – понятно, с воздуха. Где примерно – тоже. Схрон Лапин должен был оставить недалеко от места вселения, где-то рядом. Используя всю мощь своей службы, я поднял данные казачка, в тело которого Лапин попал, нашёл даже очевидцев и отца паренька, опросил внимательно, нанёс места, где тот ранен был и где стояла на постое его полусотня. Отметил всё, дальше сообщил заместителю своему, да и Макарову, что должен проверить агентурные сведения, отлучусь из города на неделю, и был милостиво отпущен. Моей работой удовлетворены были. Вот так первой же ночкой и полетел к месту схватки казаков с бандитами. Промашка вышла, пусто, две ночи зря потратил и полбочки бензина. А вот когда, также действуя ночами, начал облетывать кругами степи у станции, там даже деревни не было, проходная, строения работников станции, тогда действительно нашёл. Правда, пришлось отлетать на семь километров, к небольшому озеру, аппарат-то на поплавках. Там сел и на велосипеде доехал. Хорошо резина у велика дорожная, широкая, с мощным протектором, это здорово помогло.

Схрон был на дне глубокого оврага, в одиннадцати километрах от станции, если по прямой. Сверху накрыт маскировочной сетью, даже двумя, чтобы всё скрыть. Проверил всё, вспугнув дальневосточного кота. Тот там лёжку устроил. Животное из хищников, но пугливое. Следов чужаков я не нашёл. Похоже, Лапин тут побывал, взял что ему нужно и отбыл, а по пути убил ротмистра. Лапин явно собирался вскоре вернуться, многое на это указывало, ему лишь нужно было проверить, убедиться, что я умер, и всё, месть совершена – можно вживаться в местную реальность, а там вон как вышло. Немного удивила стопка чёрных кофров с кубом внутри, вроде тех, что у меня в большом хранилище с оборудованием певицы Натальи.

В общем, я тогда сутки там провёл, но всё принял, даже скатал и забрал маскировочные сети, хотя расцветка скорее лесная, чем для степи. Итак, вот список добытого. Начну с техники. Для начала двухмоторный самолёт, я больше скажу, это небольшая летающая лодка. Кроме пилота места для пяти пассажиров и грузовой отсек на полтонны. Самолёт из будущего, оттуда же мотодельтаплан, на котором я сюда прилетел. И ещё, самолёт не на бензине летает. Да, вы поняли, тут электродвигатели. Мини-батареи стояли спарками, включены в общую сеть, батареи лёгкие, двадцать штук в отсеке под полом. Полного заряда хватало на две с половиной тысячи километров полёта. Там садись, заряжаясь штатным бензогенератором, если не сел в каком-либо порту, где есть станции зарядки, и лети дальше. Да, у самолёта были генераторы, причём два. Большой, с помощью него быстро заряжаются батареи, полтора часа, и мини. Большой в грузовом отсеке находится, в заводской упаковке, а мини встроен в оборудование самого самолёта и способен во время полёта подзаряжать батареи. Вполне штатная процедура. Не быстро, но продлевает дальность ещё на полторы тысячи километров, пока совсем стрелки индикаторов зарядки батарей не упадут. Плохо ли?

Самолёт и всё оборудование новенькое. Сам я пилот одномоторных самолётов, но думаю, справлюсь. На гидросамолётах летать доводилось, пусть и поплавковых, а не на лодке, как эта. Конечно, самолёты таких типов очень надёжны, уже отработанные технологии, служат десятилетиями, и бесшумные, моторы-то не гудят, но я бы, если выбирать, взял годов сороковых. Там отработали постройки таких машин, а отремонтировать можно легко, новую деталь по старой выточить. Тут же, если что сломалось, всё, хана, балласт. Впрочем, надёжность запредельная, может, на эту жизнь мне этой машины хватит, да и на следующую. Да, похоже, оба хранилища сохранятся со всем имуществом при перерождении, когда я снова одержимым каким-нибудь телом стану. А то, что стану, это точно, хранилища и обеспечивают шансы на новую жизнь со старой памятью. Жаль, но у Лапина тоже такой случай. Может, ещё пересечёмся где? Хотя вряд ли, миров много. Ладно, дальше по авиации. Это был точно такой же мотодельтаплан, что у меня уже есть, на котором я сюда прилетел. Та же модель, единственно, отсутствие поплавков, он с шасси, наземная машинка. Две одинаковые машины, одну как донор можно будет использовать в случае нужды. Порадовала такая находка. К ним больше сорока бочек с бензином. К генераторам в самолёте он тоже отлично подходил. В общем, три единицы, что к авиации относятся, и я более чем рад такой добыче.

Теперь переходим к другой технике, наземной и водной. Да, последняя тоже была. Вообще размер портала не позволял крупные предметы между мирами перемещать, что Добрыня Никитич добывал и нам передавал. Однако у Дмитрия был прорыв и размеры портала увеличились, тогда и техника пошла. Это случилось за месяц до Исхода, но техники набрать успели изрядно, я ходил на склады и смотрел, изучал. Мне интересно было. Многое из того, что я вижу тут, там было. Жаль, из космической ничего нет, на тот момент этого рывка в исследованиях не было. Мелочовки набрали, но тут я подобного не нашёл.

Начну с водных средств, их всего три единицы было, тоже из будущего, как и самолёт с мотодельтапланами. Техника в основном оттуда, кроме двух единиц, но это раритеты, и у них были хозяева. Лапин точно украл всё это. Так вот, для начала электроакваскутер, сидячий. Он больше для развлечений, гонять по морям или рекам, но пригодится, тем более проблем с зарядкой нет, да и бесшумный он. Потом батискаф, максимальная глубина полтора километра, имеет управляемые манипуляторы. Он на четверых человек, но пилот, что управляет, один, оператор манипуляторов – второй. Можно с места на место перебираться. Тоже на электричестве всё. Помнится, читал ТТХ этого батискафа: дальность хода у него две тысячи двести километров, воздуха хватает на две недели при нужде. А третье водное средство – это катер на воздушной подушке. Вещь отличная. Тоже электрический. Удивительно, что мотодельтапланы ДВС имеют, хотя в то время их уже запрещают как губительные для экологии. Был ещё педальный двухместный катамаран, но я его не считаю. Это для отдыха.

Переходим к наземному транспорту. Тут линейка чуть больше. Аж пять единиц. Первая – начну с неё – это настоящая гусеничная бронемашина. Если проще, то российская БМП-2, новенькая, в полном оснащении и с боекомплектом. И я знаю, кому она принадлежала, такая машина в бункере была одна, – нашему главе охраны, полковнику в отставке. Тот на такой срочную во вторую чеченскую кампанию служил, много чего испытал и пережил. Ностальгия. Вот и попросил себе её добыть. Тогда многим было разрешено что-то одно выбрать. Я, например, электрогитару с усилителем взял. Не важно. Машина есть, две тысячи седьмого года выпуска, без пробега, снарядов девять тысяч на ствол башенного орудия, разных типов, и двадцать шесть ящиков с патронами для ПКТ. Плюс там гранатомёт ещё. Следующая машина – красный спортивный «Мустанг»-кабриолет тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года выпуска. Фетиш Дмитрия, нашего главы. Потом новенький «Виллис», образца тысяча девятьсот сорок третьего года. Вот как раз он Лапина. У него дед таким владел, тот в детстве лазил по машине в сарае, уже не на ходу был, тоже ностальгия. Четвёртая единица – это мощный квадроцикл. А вот пятая немного удивила, Лапин явно хватал всё, что плохо лежало, но тоже признал немалую полезность. Мини-экскаватор. А что, пригодится, не надо самому копать. Вот чей он, не могу сказать, на складах его не припомню. Всё рабочее, ключи на месте, проверил, запустил и прибрал.

По вооружению, мизер… Видимо, у Лапина не было возможности что-нибудь тиснуть. Помимо того, что ранее с него взял, АПБ и ПКМ, обнаружил всего лишь связку с гранатомётами «Шмель», двенадцать штук. Патроны винтовочного калибра и ровно десять ящиков с гранатами Ф-1, за ними ещё два с противотанковыми, сразу не заметил. По оружию, всё. Хотя тут БМП и техника, и оружие. Два в одном. Потом припасы. Ещё немного тушёнки, сухарей не было, советские сухпайки образца семидесятых, свежие, прибрал также. Потом баулы с разной одеждой, в основном военной: камуфляжи, разгрузки, бронежилеты, кевларовые, каски, налокотники и наколенники, ботинки разные, были и зимние экземпляры. Я осмотрел, всего три комплекта моего размера, отложил их сразу, но не унывал, поди знай в следующей жизни, какое тело получу, может, другие пригодятся? Примерно тридцать комплектов разной формы. Всё это я прибрал. Наконец, и до чёрных больших кофров дошло, они последние. Вскрыв один и изучив содержимое, потом второй рядом, я долго хохотал, представляя себе лицо Лапина, когда он осознал, что случилось. Мне не нравился Лапин, но за что я его уважал, – он скалолаз, любитель этого дела. Дважды Эверест брал. Сам я боюсь высоты, поэтому и учился летать, боролся со страхами. Но идти в скалолазы мне даже в голову не пришло. Лучше вертолёт найму и полюбуюсь с горы красотами сверху, если так захочется. В бункере было снаряжение скалолазное, палатки, генератор, пайки, и всё это в двух этих кофрах. А они все не маркированы. Представляю его лицо: взял своё имущество, а когда настало время, вроде ночёвки в степи, достал, а там музыкальное оборудование. Представляю его злость. Он не вернулся, видимо далеко был, но и не выбросил. Тут молодец, жадный или домовитый. Я бы тоже не выбросил, тут мы схожи.

Остальные кофры тоже осмотрел. В основном внутри ценное оборудование. Не гражданская электроника вроде планшетов или ноутов, всё, что было, Лапин сразу забрал, и оно мне досталось, но военная электроника всё же была. Ещё два военных разведывательных коптера, что я уже использую. Отлично, запас карман не тянет. Ещё в одном нашёл два разобранных ударных дрона, вроде небольших самолётов с размахом крыльев метр, на подвеске по две пусковые для двух ракет. Ага, видел ящики со странными маркировками. Вот, значит, для кого вооружение? Учту. Надо спецификацию почитать. Но это позже. Дальше в двух кофрах пластиковая взрывчатка, были и детонаторы, три сотни, подрыв дистанционный. Я с такими в своё время работал, знаю, как ими пользоваться.

А вот в остальных кофрах оказалась дорогая косметика и парфюмерия. Товар ходовой, вроде подарков, почти на шесть тонн, кофры неподъёмные. Кто-то подготовил, а Лапин спёр. Вот и всё, что было. Да. Немного, но я и этому рад. Подготовил мотодельтаплан, тот, что на колёсах, осмотрел место для взлёта и сделал это, взлетел, направившись к Артуру, но я вроде как по служебным делам отлучился, поэтому, покружившись, нашёл ночную стоянку какой-то банды. Сел, доехал на велике, снял тихо пистолетом с глушителем двоих часовых, остальных спавших перебил ножом. Три десятка их было, собрал трофеи, а старшего сунул в грузовой отсек мотодельтаплана, усыпив снотворным, которое у меня было. Затем рванул до Артура. Я потом долго осваивал добытое, приводил в порядок, к полной готовности и немедленному использованию. А самолёт так дважды использовал: один раз полётные испытания, второй раз к Чемульпо летал. Довольно сложно в управлении, мне не привычно, но освоил. Там дела были, по службе. Макаров срочно разведданные запросил, это не моя тема, но он меня лично попросил добыть, вот и слетал. Добыл. Не люблю за других работать.

Ну и однажды ударный дрон использовал. Они оба собраны, снаряжены. В общем, управляя с батареи Электрического Утёса, тут связь лучше, навёл на бронепалубный крейсер, одну из «собачек» адмирала Дэвы, и пустил ракеты. Хм, росчерк ракеты в ночном небе можно рассмотреть, как работают ускорители. Мне это не понравилось. Я с моряками общался, те на силуэтах разных кораблей противника показали, где погреба. Ракету одну пустил, противотанковую, кумулятивную. Та сама навелась, а дрон возвращался. Вспышку взрыва рассмотрел с возвышенности, ярко полыхнуло на горизонте. Это крейсер «Цусима» был, коптер название показал и зафиксировал факт подрыва. Кстати, оформил всё, а в сводках это указал как работу агентурной сети отдела в Японии, дескать пронесли адскую машинку, и вот сработала. Смертник работал.

Надо сказать, что бандит, взятый мной в плен, много что рассказал. По совокупности, мне за него и «Цусиму» дали один из орденов. А пленного жандармы забрали, тот информацию выдавал по их ведомству. Вроде бы всё. Дальше служба необременительная шла. Посещал разные вечеринки, они не редкость были, жёны воюющих мужей занимали себя. Музицировал, вторую вот любовницу завёл, но нет, есть ещё один момент, для меня важный.

Помните те огурцы, что я купил на одной из станций, когда ехал в Артур? К концу подходили, да и рассол их я полюбил. Теперь не факт, что я вернусь по этой железной дороге, могу и воздухом. Не знаю, как карты в будущем лягут. Я после войны планировал разные страны посещать, закупать готовые национальные блюда и держать в хранилище. При желании питаться ими. Разнообразия хочу. Поэтому просто нанял купца из местных и отправил его на ту станцию. Он успел вернуться до начала осады, которая в конце октября началась, забрал всё, что осталось, одиннадцать столитровых бочек. Так что пополнил запасы.

Хранилище полное, я добрал рисом и свежей морской рыбой. Это те самые огурцы, я продегустировал. Хорошо заплатил за работу купца. Вот в принципе и всё, что со мной произошло за этот год. То, что схрон Лапина нашёл, до сих пор не нарадуюсь. Я ведь там после ещё летал, мало ли другие схроны есть, не исключал, но пустышку вытянул, не нашёл. Дальше служба тянулась до этого дня.

А теперь пора валить отсюда.

Жаль, пролётки нет, а всех лошадей ещё зимой забили на мясо. Мы и так почти бежали, торопились, я-то видел, куда иду, зрение всё же модернизовал, не всегда есть возможность ПНВ достать и использовать, а попутчики спотыкались. Так тропинка и вилась мимо батареи, к побережью, где мои люди собирались. В час ночи добрались, дальше две шлюпки достал, подвёл к берегу, джонка уже покачивалась на волнах, и начали перевозку. Еле вместились, но всё же смогли, и вот так, сформировав команду, многие знали морскую науку, мы двинули прочь. Всё же шансы прорваться есть. А я ещё и отвлёк японцев, используя ударный дрон, запустив его с палубы, всё равно никто из-за затемнения не видит. Пустил противотанковую ракету по другому крейсеру. В этот раз «Сума» была.

Не подвела ракета, росчерк в небе к крейсеру метнулся, и подрыв погребов осветил всё на километры вокруг. Миноносцы и другие крейсера рванули к месту подрыва, думали, там кто из наших, а этот бронепалубный крейсер далеко был, в девяти морских милях, так что у берега мы и прошли. Ну и три дня добирались до Циндао. Я специально подгадал подойти к берегу ночью, чтобы после высадки убрать шлюпки и джонку, это мне вполне удалось. Хотя минус, и крупный, был. Засветился. Днём, на вторые сутки, меня подняли, а я дежурю на вахте по ночам, дымы на горизонте, быстро приближались. Сам я спал на палубе, в двух одеялах, каюты заняты, в одной мои любовницы, в другой прислуга. Две оставшиеся занимали семьи офицеров. Матросы на палубе разместились и в трюме, ещё часть в шлюпке, что мы буксировали за собой. На палубе жаровня горела, котел булькал, в нём ароматная похлёбка. Готовкой занимались две женщины из служанок, причем хорошо это делали. Матросы в шлюпке менялись, сытые в неё спускались, голодные к нам. В общем, уже отработали всё, привыкли за вторые стуки плавания.

Через коптер увидел судно, это броненосный крейсер «Ниссин», второй итальянец, с ним два миноносца класса «истребитель», видно, что прочёсывают море. А не за мной ли послали? Просчитать, что не к базе англичан, они ближе, а к немцам пойду, вполне могли. Нас ещё ветер тормозил, не всегда попутный, но всё равно бы догнали. И чем больше смотрю, тем увереннее понимаю, ищут именно меня. А больше как-то некого. Вот и пришлось всем отдавать приказы. Велел матросам отвернуться, офицерам тоже, проверил, выполнили, на корму никто не смотрел. Ну и запустил сильным броском в небо дрон, что, жужжа, улетал. Я выгнал из каюты своих любовниц, официально хорошие знакомые, пусть проветрятся, и оттуда управлял дроном. Тот нёс четыре ракеты. Две противотанковые, две фугасные. Думаю, противотанковые задействовать по крейсеру, а фугасные по миноносцам. Причём целью будут их торпедные аппараты. Надеюсь на детонацию. У ракет мощные боевые части, должно хватить для подрывов. Вот так подведя, совершил пуски и развернул дрон обратно. Чуть позже вышел на палубу, снова приказав всем отвернуться, а на шлюпке лечь лицом вниз, и поймал дрон, отнеся в каюту, там и прибрал в хранилище. Однако всё равно засветился, как я понял. А коптер показал результаты попаданий. Похоже, пробить до артиллерийских погребов огненная струя не смогла, таких гигантов, броненосцы особенно, так легко не потопить, но крейсер ярко полыхал, им точно не до нас. А вот обоим миноносцам сильно не повезло, подрывы самоходных мин в аппаратах быстро отправили их на дно. Да, детонация произошла. Следующий раз снаряжу также фугасами и буду целиться в торпедные аппараты на крейсерах, а то и броненосцах, они у них были. Подрыв торпед не утопит такие большие корабли, но сильно изувечит. Это тоже надо учитывать. Так что дальнейшее плавание прошло благополучно, дымы от пожара на горизонте привлекли внимание, подрывы «истребителей» тоже видели, но на вопросы я не отвечал, сообщал, что техника секретная.

Вот так и дошли до побережья, ночью высадились. Я прибрал всё без свидетелей, и строем, помогая нести вещи гражданских из своих семей, направились к порту Циндао, где и были утром. Правда местные из гарнизона со всей вежливостью попросили разоружить солдат, даже повозки выдали, туда и сложили оружие, но не забирали. Гражданских на пролётках отвезли в гостиницу, я уже оплатил номера. Что делать дальше, я уже решил, в Циндао есть железная дорога, ввели в эксплуатацию в прошлом году, но с российскими дорогами соединения пока нет. Во Владивосток, даже с пересадками, не доберёшься. Я решил зафрахтовать германский пароход, с доставкой нас во Владивосток, выход сегодня желательно, в обход Японии, севернее пройдём. Дал задание двум офицерам, они немецкий знали, уже начали поиски, в порту кроме наших интернированных боевых кораблей, было шесть гражданских пароходов, может, за тройную цену кто и согласится.

Сам отправился на телеграф. Тут связь открытая. Составил телеграмму, довольно жёсткую, и от своего имени, с указанием должности, послал в Питер, в Военное министерство, а точнее в Главный морской штаб. Подумав, копию и Николаю, пусть ознакомится. Я не опасался злости власть имущих, сам прищучить их могу, да и бронежилет под одеждой постоянно ношу, хотя пока и не пригодился ни разу. Там кратко сообщил, что возможности обороны не были исчерпаны, можно было держаться ещё не менее пятидесяти дней, но генералы просто устали и решили сдать крепость, что и сделали. Это саботаж и предательство… Добавил, что имею на руках доказательства.

После этого покинув телеграф, двинул к пирсам, нужно нанять лодку и посетить броненосец. Пообщаться, узнать свежие новости. Со мной среди личной охраны и брат Сашка был. Заматерел, награду уже боевую имеет, Георгиевский крест. На наёмной лодке нас пятерых, меня и охрану, доставили на борт броненосца. К слову, его командир, капитан первого ранга Васильев, Михаил Петрович, старше меня по чину, так что я вроде как ему должен подчиниться, но по должности уже я старше, так что по сути мы на равных.

Когда я поднялся на палубу по трапу и козырнул флагу, Васильев сам вышел встречать меня, опираясь на трость. Во время боя в Жёлтом море, когда погиб Макаров, тот был серьезно ранен, командование принял старший офицер, который и привёл броненосец в германский порт, для исправления повреждений. Тут Васильев уже и очнулся. А «Ниджи» просто последовал за «Цесаревичем» и чуть позже по приказу из столицы также интернировался тут. За время стоянки все повреждения были убраны, частично помогли германцы местными ремонтными мощностями, за работу хорошо платилось, но от команды едва треть осталась, кто ранен или убит, но большинство, ещё до осады, отбыли в Артур, где и погибли, кто на кораблях, кто в окопах, а кто и в плен теперь попал после подлой сдачи обороны.

Мы оба считались птенцами Макарова, его людьми. Обнялись.

Васильев продолжил службу, но после окончания войны сдаст командование и отправится в отставку. Нога сильно изуродована, нести службу он дальше уже не сможет, упросил вот пока оставить до окончания войны на своём посту, дальше уже можно и в отставку.

Меня провели в каюту-компанию. Тут собрались все оставшиеся на борту офицеры, шестеро общим числом, также прибыли офицеры и с «Ниджи», ну а я и описал, как велась оборона Артура и как город подло сдали. Описывал с подробностями, как было, особо ничего не утаивая. Слушали молча, играя скулами и скрепя зубами. Иногда прорывался солёный матерок, но на таких шипели, чтобы не прерывать меня. Вот так и пообщались. Позже, когда те отругались, отматерились, ответил на заданный вопрос: почему?

Вот что я сказал:

– Моё мнение таково. В России, у престола, есть третья сила – великие князья и аристократы. Эта сила посчитала, что Россия войну должна с треском проиграть, с позором, и всё на это поставила. Причина проста: борьба за власть. Им надо поставить на престол своего человека, но сначала дискредитировать Николая как государя. У этих царедворцев есть свои люди, которых те проталкивали наверх, и они им благодарны, есть даже среди командиров кораблей, офицеры, те же генералы Стессель, Куропаткин или Фок. Это точно их люди, и они выполняли и выполняют приказы из столицы, от своих покровителей. Была попытка ликвидации адмирала Макарова, один из штурманов специально проложил курс «Петропавловска» на минное поле фарватера. К счастью, тогда обошлось, всего один подрыв, вовремя отвернули. Или убийство генерала Кондратенко. Их не устроило, что он усилил оборону, наладил взаимосвязь с наземными войсками и моряками, и стало понятно, что под его командованием оборона будет держаться долго. Всего одна записка японцам, когда и где тот будет, яростный обстрел, и генерал погиб со своей свитой. Принявший командование генерал Стессель для вида подождал немного, всё развалил и сдал оборону. А вы удивляетесь, почему в тылу беспорядки, не поступает, что нужно, в другие места отправляется. Это и есть саботаж и предательство. Моя работа, помимо прочего, как раз выявлять всё это и пресекать.

– Но почему вы дали всему этому свершиться? – спросил один из лейтенантов броненосца.

– Есть офицеры в штабе флота старше меня чином, они вызывали меня и, образно говоря, били по рукам, запрещая лезть в эти дела, приказывая прекратить следствие. Могу даже вас ещё больше огорчить. Вице-адмирал Рожественский также имеет высокого покровителя из родственников государя и также получил приказ… Сообщить какой?

– Не надо, – сказал сильно подавленный лейтенант, тот, что ранее задавал вопрос.

– Всё же скажите, – решил хмурый Васильев, что сидел в кресле, опираясь обеими руками о рукоятку трости. Кисти его рук так и сжимались, как будто он кого-то душил.

– Командующему приказали для виду пострелять и сдать новейшие броненосцы неприятелю, подняв белые флаги ввиду невозможности дальнейшего сопротивления. Рожественский даже обдумывал, какую рану получить. В смысле, осколок чиркнет по голове, но пока обдумывал справа или слева это будет. Это причина, почему он якобы потерял сознание и в бою не участвовал, очнулся, когда бой подходил к концу. Это будет озвучено Николаю Александровичу, чтобы тот сильно на него не серчал за сдачу. Да и покровители прикроют, максимум что получит, домашний арест. Хм, знаете, как между с собой заговорщики его величают? Венценосный глупец.

В этот раз буря стояла в помещении куда дольше. Я же прогулялся к открытому иллюминатору, подышать свежим воздухом. На палубе мои подчинённые общались с нижними чинами, те всей информацией не владели, но то, что сдали крепость нарочно, в курсе дел; тоже описывали, что и как было. Я расслышал разговоры, мат. В общем, как бы команда броненосца не взбунтовалась. Васильев это, похоже, тоже понял и вышел успокоить нижние чины. А чуть позже был роскошный обед, время к двенадцати подошло. Уже когда мы закончили, пили вино, тут и мои офицеры находились. Они договорились о фрахте. Васильев всё же уточнил:

– Откуда такие сведения?

Подумав, обтекаемо ответил:

– Я очень не люблю, когда меня вызывают, орут, брызжа слюной, и топают ногами. Чуть позже, ночкой тёмной, этого штабиста выкрали, китайцы, что на меня работали. Они его допросили, я слушал ответы, да и сам вопросы задавал. После хорошего нажима штабист охотно на всё отвечал, очень информированный оказался – из заговорщиков, а связь через китайцев держали, их джонки туда-сюда часто ходили, японцы пропускали. Оказалось, что прибывший связной офицер от Рожественского дал много информации по идущей сюда эскадре. Жаль, убыл на тот момент, я бы с ним поговорил. Тайно прибыл и тайно убыл. Впрочем, я тоже эту связь использовал, меня она устраивала.

Вот такие дела, пообщался я офицерами продуктивно, выговорился, а то тяжесть у меня на душе лежала; немало, конечно, от себя добавил, домыслов, но всё хорошо в канву повествования укладывалось. Правда, после моего рассказа стихийная пьянка началась, офицерам нужно это пережить.

Ответа от военного министра я не получил, хотя и запрашивал о своих дальнейших действиях. Мы погрузились на борт германского парохода, грузового, не пассажирского. Судно с полной грузовой маркой должно было уйти в Африку, в одну из германских колоний, а мы перекупили фрахт, благо капитан и был владельцем, переплатили трижды. Как начало темнеть, двинули в сторону Владивостока. Кстати, перед выходом по Циндао слух разнёсся, что на английскую базу, она не так и далеко, отбуксировали японский броненосный крейсер, который хорошо горел ранее, но главное – машинное отделение выгорело, и он полностью потерял ход. Долгий ремонт ожидался. Англичане справятся, интернировать не будут. Война, двойные стандарты. Впрочем, перед уходом я отправил послание русскому консулу в Циндао, чтобы проследили, а японца через сутки или интернировали, или убрали с английской базы.

Глава 9

Плавание заняло почти восемь суток. Дошли бы на пару дней быстрее, но капитану парохода приходилось вести странными маршрутами, однако я указал на это при фрахте, что сам буду прокладываться маршрут, поэтому прошли проливы у Японии ночью, а днём шарахались от всех дымов на горизонте. По сути, так никого и не встретив, добрались до Владивостока, где нас встретил у входа в гавань сторожевой миноносец. После проверки нам на борт высадили лоцмана. Никто о нашем приходе заранее не знал, только командир «Цесаревича» был в курсе, куда мы пошли, но он обещал сохранить эту тайну, да и так понятно куда, японцы нас, может, и ловили, но я два коптера гонял. Те вокруг всё показывали, так что избежали встреч. А на проливах японские миноносцы дежурили, мы там незаметно у берега прошли. На подходе крейсера Камимуры обошли, стерегли те уже наши крейсера. Потому на самом рассвете и вышли к фарватеру.

Я сразу направился к вице-адмиралу Скрыдлову, который терпеть меня не мог. Хотя его сняли с должности командующего за провальную работу и бегство из Артура с частью штаба, временно исполняющим он почему-то остался. Он выслушал доклад о побеге, о сдаче крепости и отправил меня в столицу. Оказалось, уже несколько дней как пришла правительственная телеграмма с приказом срочно отправить меня в Санкт-Петербург. Скорее всего и в Циндао приходила, и думаю, Васильев сообщил в ответ, что я убыл, и, возможно, место прибытия.

Поезд отходит вечером, меня на него посадят, уже места заказаны. Раз срочно, то отбыть придется немедленно, с ближайшим поездом. Я смог добыть куда больше билетов, за оставшееся время сделал немало дел. Нужно всё закончить. Первым делом вывел за штат своих трёх юнг, те уже не возражали, навоевались, отмечены солдатскими наградами. Я ещё характеристики в гимназию написал, чтобы приняли обратно доучиться. Дальше восстановил работу отдела. Мой зам, лейтенант Никишин, принял временное командование, но скорее всего кого-нибудь со стороны назначат на тёплое место, если меня снимут. Пока я ещё числюсь на этом месте. Брата послал на телеграф, отбить сообщение Васильеву в Циндао, что добрались благополучно, обещал же. Также, пока штаб работал, зарегистрировал рапорты. По уничтожению «Цусимы» ещё в Артуре всё оформил, довольно известный случай, даже газеты писали, что это работа русской флотской контрразведки. Но также уже написал, пока сюда плыли, новые рапорты, на уничтожение крейсера «Сума» у Артура, двух дестроеров и сильное повреждение броненосного крейсера, с указанием, что это работа агентов на кораблях. Я списал на это кассу отдела, две трети, как оплату работы агентов. Остальное Никишин принял как положено. А что, потопил? Ну значит, работа нашего отдела. Решил на общий счёт записать.

Ну а дальше отправил брата с остальными бывшими теперь юнгами в Москву. Они там сойдут. Женщины мои, что Ольга, что Анна, остались тут. Ольга к слову не одна, у неё дочка на руках шести лет, с нами Артур покинула. Так вот, у Ольги, оказывается, любовь, променяла меня на Никишина, они ещё на джонке снюхались. А я и не возражал, она мне уже приелась. У Анны большая семья под Москвой, она желала тут пожить в тиши, тем более богатая вдова теперь, я показал ей, где тайники мужа в доме, больше семидесяти тысяч рублей там нашла. Решила именьице себе прикупить и дом, а то без кола и двора. В общем будет ждать тут во Владивостоке, отказавшись в столицу перебираться, хотя то, что у меня там дом, пусть и не оформленный пока как полагается, знала. Не гнать же силком, женщина свободная, пусть живёт как хочет. Сам я на поезд не сел, сказал доберусь другим способом. Да, ещё военные интенданты решили выкупить весь груз риса с парохода – война идёт, доставок в порт особо нет, и то, что этот германец пришёл, даже порадовало. Правда не сразу в цене сошлись, долго торговались, но под вечер пароход встал к причалам под разгрузку, значит, договорились.

Ну и как стемнело, я почти бесшумно (двигатели не гудели, а чуть шелестели) взлетел на летающей лодке с вод залива и направился в сторону столицы. Раз срочно вызывают, значит, нужно быть. А то что отбываю, телеграмму уже отбил. Причём не всё так просто, я не могу вот так уехать, нужно оформить проездные, командировочные и остальное, но штабисты всё быстро сделали, так что по документам у меня порядок.

Тут тихо, особо свидетелей нет. Поднявшись на высоту трёх тысяч метров, так и летел, опустив спинку кресла и заложив руки за голову. А что, тут умная электроника, автопилот включён, маршрут проложен, и бортовой компьютер ведёт самолёт. Я даже поспать могу. Так и сделал, начав дремать, девять часов у меня есть, пока заряд не спустится вниз. Комп сигналом даст понять, что заряд батарей к концу подходит. Комп даже учитывает снос боковым ветром и поправляет курс. Удобно. Крейсерская скорость у этой летающей лодки двести пятьдесят километров в час, не самая большая, максимально – триста, а потолок – семь тысяч метров. Вполне прилично. Я даже думаю подняться на шесть тысяч и лететь там днём. Кто в небо смотрит? Даже если увидят, ну птица летит, благо похожа внешне, не каждый и рассмотрит, так что и днём можно вполне летать на самолёте. Гул отсутствует, внимание не привлеку. Да и столкновения невозможны, тут разве что аэростаты есть и воздушные шары.

Под эти мысли я и задремал. В кресле спать не совсем удобно, но вот так дремать – вполне. Проснувшись через три часа от того, что тело затекло, я плюнул и ушёл в салон, тут ровный пол между креслами. Расстелил надувной матрас, разделся и вскоре уже спал. Будильник поставил, поднимет через пять часов. Вот так сразу и вырубился.

В общем, самолёт я оценил на пять с плюсом для дальних полётов, даже можно не садиться, если припрёт, у меня биотуалет имеется.

Так что, когда проснулся, позавтракал из готового. Уже Байкал подо мной. Пошёл на посадку. То, что рассвело, меня особо не смущало, глянул – народу вокруг вроде нет. Да, я запускал встроенный генератор, который заряжал батареи, поэтому и пролетел в общей сложности три с половиной тысячи километров до Байкала, однако использовать так генератор не рекомендуется. Да, это минус батарей, их заряжать, и одновременно использовать для работы бортовых систем не стоит, быстрее износ идёт. Обычная зарядка – нормально, долго служат. Встроенный генератор – это скорее средство спасения, если летишь, шторм начался. Чтобы дотянуть до спокойной воды, они и нужны. По сути средство спасения и есть. А тут лечу, вроде рек полно должно быть, а сплошные леса и мелкие озёра, вот и пришлось до Байкала тянуть. Одновременно использовать не рекомендуется, а генератор не особо тянет оба мощных электромотора.

Пришлось поискать свободное место. Байкал ещё в льды затянут, но не везде, нашёл, мелкие волны играли, и стал снижаться. Сел вполне благополучно.

Сейчас девять утра, пару дымов на горизонте видел, пароходики тут бегают. Выбрался на крыло, достал нормальный генератор, поставив наверху, подключил все провода и запустил. Ну вот и всё, полтора часа подождать и можно дальше лететь. Вот сижу с удочкой и размышляю. Генератор за спиной тарахтит, а я, закинув удочку в воду, с наживкой из хлебного мякиша, прикидываю, подождать до ночи или сейчас лететь? Вообще меня никто не гонит, можно дней десять потратить. Конечно, железную дорогу вокруг Байкала уже проложили, в прошлом году заработала, скорость движения от Владивостока до той же Москвы заметно увеличилась, но всё равно расстояние большое и поезда идут долго, недели три или две, если скорый. Так что моё прибытие привлечёт внимание. Да ладно, совру что-нибудь.

В последнее время я мало отдыхал, даже пока до Владивостока шёл, в напряжении был, сложно, но смогли дойти без проблем. Именно из-за моих действий. Хочу отдохнуть. Байкал неплохое место, пусть на берегу снег ещё не до конца сошёл, слякоть, пару дней задержаться можно – поохочусь в лесах, рыбу тут половлю. А почему нет?

Осмотревшись Взором, определил, что у поверхности рядом с лодкой рыбы нет. Видать тарахтение генератора отпугивает. Может, на глубине? Кстати да, у меня Взор за работал. Я активировал опцию ещё в декабре прошлого года и активно качал да использовал, потому все тайники на базах японцев или разведки других государств при обысках сразу находил. И ещё, я тайно ночами грабил шпионов разных государств. Как свежие пребывали, ночкой наведывался, даже не будил их, и, Взором находя всё ценное, просто прибирал. А почему нет? Им там солидные средства на подкуп и остальное выделяли, а я отбирал. Слухи по Артуру тогда уже пошли об этом. В своей среде. Только вот я к этому моменту порядка семи миллионов заработал, если в рубли переводить. Так-то там разная валюта. Не хило? Вот и я говорю.

Взор активировался нормально, пока осторожно качаю. Не хочу ауру повредить. Если при активации дальность едва три метра была, то теперь три с половиной, потихоньку увеличивается. Но рост начал падать, я это заметил. Но и этого мне вполне достаточно.

Приняв решение что задержусь, передышка нужна, достал джонку, сменив на неё самолёт, там батареи уже заряжены. Перебрался на джонку, уборку влажную дважды сделал, всё же столько народу жило, помылся в ванной, и отдыхать. И действительно на борту двое суток прожил, до семнадцатого апреля, а потом, взлетев, направился дальше. Я только рыбачил, льды у берега, ну её – эту охоту, зато омуля и стерлядки добыл, да с икрой. Плёнку убираешь, чуть солишь и ешь ложкой. Вкуснятина. Две трёхлитровые банки чёрной икры насолил.

В общем, решил ночами лететь, днём отсыпаться, так и делал. Причём, найдя спецификацию на самолёт, в бардачке у пилота лежала, изучил. Оказалось, две тысячи и пятьсот километров на крейсерской скорости пролетает самолёт за десять часов, но тратит восемьдесят процентов заряда. Да, на посадку нужно идти не на нуле, чтобы было процентов двадцать, ну на край пятнадцать. Полностью разряжать запрещено. В принципе нормально, всё изучил и учёл, и вот так летел. Время не тянул, но и не спешил, за четыре ночи добрался до окрестностей Санкт-Петербурга. Нева уже вскрылась, но мусору много – топляки. Нет, садиться там опасно, ушёл на Ладогу, где и сел. А до Питера долетел уже на мотодельтаплане с поплавками, на нём не опасно садиться, мусор не мешает особо. Ночь ещё не закончилась, сел, потом на электроакваскутере до берега, а дальше уже на велосипеде к лесу, где поставил палатку с печкой и сборной койкой. А я в ней и спал эти дни, пока добирался до столицы, очень хорошая вещь, не продувается и с печкой тепло, жаль, сплю крепко, поэтому остывает, некому подкидывать, но и так не морозы. Нормально.

Проснулся в полдень, выспался. Позавтракал привычно, сделал зарядку, собрался, убрал палатку и направился к дороге, там уже окраины видны, тут недалеко. Впрочем, вскоре рядом остановилась пролётка, семья помещиков ехала, навестить дочку в городе. Они и подвезли до моего дома. Им по пути было. А так с любопытством на меня смотрели, я же в форме был, шинель накинута, не застёгнута. Естественно, при знакомстве те меня опознали, всё же в прошлом году по всей России на слуху, вот и сообщил, что прибыл по велению государя. Понятно, про оборону Порт-Артура и его сдачу спрашивали, это всё волну подняло, хотели знать подробности. Подтвердил, я прямой очевидец и участник обороны, до последнего дня, покинул тайно ночью город, когда японцы уже заходили в него, вывез весь свой отдел с подчиненными. Ну и на прямой вопрос пожилого помещика, как так получилось, почему сдали Артур, без утайки рассказал примерно то же, что и офицерам броненосца «Цесаревич». А что, с меня подписки хранить информацию и не выдавать её, не брали. Помещики дальше в предынфарктном состоянии уезжали.

Времени где-то четыре дня, до заката ещё часа три. Узнаю, что по дому. Сторож вышел, когда я, осмотрев с улицы особнячок, скрытый фруктовым садом, открыл калитку кованых ворот (ограда из кирпича была) и прошёл на территорию. А ничего так район, и домик милый. Двухэтажный, каменный, не сказать, что большой. Колонны у крыльца, наверху балкон, всё мило и неплохо смотрелось. То есть для жизни то, что надо, но нужно как минимум трое слуг: истопник-уборщик, кухарка и горничная. Это самый минимум. Можно приходящих, но есть где жить, на территории флигель с четырьмя квартирами, в одной смотритель и жил, зимой топил в доме печи, чтобы тот не отсырел. Причём я за это буду платить, мне чуть позже выставят счёт, когда будет передача. Хозяевам, графьям, через мальчонку-посыльного передал, что мне нужно, и мелкий убежал, а смотритель всё мне показывал. То, что я новый владелец тот был уверен, опознал по фотографии. Я часто в газетах появлялся. Но тогда в форме лейтенанта русского флота был. Да, позировал для редакций газет.

Хозяин дома, пожилой граф с сыном, тем самым ротмистром, что мне проиграл пари, он где-то тут служит, приехали через час, это довольно быстро. Я уже всё осмотрел, выбрал себе спальню, вещи личные разложил, запасную форму, обживался. Спальня бывшая хозяйская. Я подтопил печи, дом холоден, ну и осмотрел дворовые постройки.

Что касается дома, то вся обстановка осталась, только личные вещи бывшие владельцы забрали, мало что докупать нужно. На территории флигель, вполне свежий каретный сарай, но конюшни нет, тут рядом частные конюшни, где лошадей держали. Хозяйка не терпела запаха лошадей и их жизнедеятельности, поэтому на территории тех не держали. Потом был дровяной сарай, из него можно спуститься в погреб-ледник, и беседка в саду. Особняк занимал небольшой участок земли, но весь садом был окружён, где прятались другие строения. Что мне не понравилось, не было бани. Сам построю и веранду при ней, сидеть после бани и пиво пить. А пиво я люблю, светлое, хотя это и не дворянский напиток, как мне не раз говорили другие офицеры. Пока в Циндао стояли, я со склада местного пивного заводика выкупил шесть бочек с пивом той марки, что мне больше всего понравилась.

Да, бани нет, но в доме есть водопровод, ванная, воду греют в печке, и всё. Баню сам сделаю, уже прикинул, в углу, где соединяюсь с двумя соседними участками. Самое место. А как бывшие владельцы прибыли, мы поздоровались, пообщались, дом в отличном состоянии, я всем доволен, мне выдали список по покупкам и платежам, не дешёвое дело год содержать такой дом, но я расплатился, чему графы были довольны. Кстати, ротмистру сообщил, что прибыл в столицу по приказу государя, но не знаю, кому сообщить о прибытии. Не через морское ли ведомство? Тот отмахнулся, дескать передаст в канцелярию императора, и послал своего извозчика с запиской. Куда отвезти и кому передать – тот знал, так что завтра, скорее всего, будет фельдъегерь от Николая, адрес ротмистр этот указал. Ну а мы выпили вина, это мой запас, на первом этаже, в столовой зале, отметили встречу. Регистрация дома пройдёт, как только я патент от Николая получу, на дворянина зарегистрировать нужно дом. Не на мою же офицерскую книжицу. Бывшие владельцы перед уходом предложили пожить у них, но я отказался, нужно обживать свой выигрыш. Вот только попросил насчёт проверенных слуг помочь, подобрать. Это было не проблемой, пришлют завтра. На этом и расстались. Сторож пока остался, как свои слуги будут, тот отбудет. Кстати, присутствие бывших владельцев при перерегистрации дома не нужно, у меня нотариально заверенная доверенность на получение дома, по ней вполне могли провести регистрацию. А пока ждём.

Ротмистр ошибся, только на четвёртый день прибыл гвардейский офицер, я как раз за домом был. Наблюдал, как собирают баню, специально стволы из липы подобрал. Пока просто собирают сруб, проверить, всё ли привезли, основание на месте бани ещё готовится, там канавы копают под фундамент. А так я нанял шесть слуг. Это истопник, он же кучер, второй садовник, он же подметальщик, сад и территория участка – это его работа. Кухарку, потом две горничные, одна ещё блюда при приёме пищи подаёт, ну и дворецкого, или управителя, как их тут в России называют. Люди мне понравились, заключили рабочие договоры, выплатил аванс. Те работают, надо сказать, хорошо, я не жалуюсь. Порядок быстро навели. Причём управляющий женат на кухарке, им одна квартира во флигеле, садовник на горничной, им вторая, истопник племянник управляющего один живёт – третья квартира. Четвёртая пустая, вторая горничная в своём доме жила, приходящая, она замужем, но муж приказчик в одной из лавок. Управляющий и подсказал отличную бригаду строителей, как раз по баням специализируются, для дворян строят, а у них претензии на разные роскошества. Я описал, что мне нужно, у бригадира свёрток с листами схем разных бань, удивил, и я подобрал ту, что мне по душе пришлась, плюс к ней беседка, на открытом воздухе, после бани сидеть и наслаждаться пивом или горячим чаем. Большой самовар со всем необходимым управляющий уже купил и привёз. Также выезд взял, пролётку, плюс двух коней. Держу их на частной конюшне. Вполне удобно, я оценил.

Вот тут меня и отвлекли от созерцания чужой работы, люблю смотреть, как другие работают.

– Поручик Ржевич, фельдъегерская служба, вам приказ явиться в летнюю резиденцию его величества.

– Хорошо, – получая конверт с приказом, согласился я, а заметив, что поручик мнётся и не уходит, уточнил: – Что-то ещё?

– Это правда, ваше высокоблагородие, что десять дней назад вы ещё во Владивостоке были?

– Да, правда. Признаться, приказ государя явиться как можно быстрее я выполнил, но меня вызвали поздно, четыре дня я уже в столице. Похоже, не так понял приказ, можно было и не торопиться.

– Это я знаю, секретарь просто не поверил, что вы прибыли, и решил, что вы в пути, подтверждаете выезд, а как слухи по столице пошли, что вы в Питере, навели справки и узнали, что вы действительно тут.

– Понятно, – с безразличием пожал я плечами. Мне это ни холодно, ни жарко, я отлично провёл эти четыре дня. Позже бы пришли, ещё лучше было бы.

Насчёт слухов… Как узнали, что я тут, так посыпались приглашения навестить тот или иной дом. К графам тоже. Я не против, и в парадном мундире со всеми наградами посещал, общался, музицировал. У местного портного новую форму заказал, моя как-то не смотрелась в столице. Сегодня только получил. Семь домов за четыре дня посетил, ещё два десятка приглашений было, но тут вот поручик этот гвардейский появился. Мне через час отбывать к одной семье аристократов, бароны, хорошие люди, внук пятнадцати лет в прошлом году сбежал в Порт-Артур, воевать. Когда газеты написали про моего брата с его дружками, словно поветрие пошло. Пацанов ловили, с поездов снимали, но некоторые прорывались, как внук этой семьи. Там его всё равно отправили домой, но факт есть факт.

– А как вы добрались так быстро?

– На воздушном шаре прилетел, – сразу ответил я. А что, давно придумал. Поручик кивнул и направился прочь.

Вскрыв конверт, я выяснил, что должен прибыть в канцелярию императора сегодня в семь вечера. Да, у баронов всего пару часов побуду, но можно сослаться на приказ. А баронов навещу. Вообще я особо не рассказываю на приемах о саботаже и предательстве, а описываю героическую оборону. И если спрашивали, не предательством ли сдали Артур, только согласно кивал, говоря о военной тайне. Удивило, что четыре дня продержался, думал, вызовут раньше.

Отдав несколько указаний, впрочем, строители и сами знали, что делать, я собрался, переодевшись в парадное. Моя пролётка уже готова была, верх поднят, чуть накрапывал дождь, вообще, тут и снег на улицах, сугробы ещё лежали, так что слякоть и всё сопутствующее. Подъездную дорожку мне разбили на участке, но я плитку в начале лета, как просохнет, собирался положить, так что не жалко. Дом мне очень понравился, и я его активно обживал.

Сначала посетил баронов, хороший вечер для своих, а было всего полторы сотни человек, поверьте, это немного, у некоторых и до четырёхсот доходило. Общались, байки травил, анекдоты, пару раз на гитаре сыграл. Моё исполнение и песни уже привлекали к себе внимание своей оригинальностью и необычностью. В Артуре тоже не сразу распробовали, а потом множество почитателей этих песен появилось, сами пели их.

Поехал к императору. На территорию не пустили, казаки проверили приказ, который на руках у меня был, и один из них сопроводил по не совсем ровной брусчатке до нужных дверей. Это не парадный вход, он с другой стороны, тут боковой, там меня принял гвардейский офицер и уже в канцелярию привёл. Да, на входе мне сапоги помыли, протёрли, чтобы грязь по полу не разносил. Хороший сервис, дома бы завёл, но дома я в домашних тапочках хожу.

Секретарь велел ожидать. Тут же в приёмной несколько генералов сидели и другие посетители, в гражданской одежде. Никого не знаю. Места свободные были, но сидеть не хотелось, подошёл к окну и, прислонившись плечом к стене, стал смотреть на парк. Красивые виды, дорожки, дальше вроде фонтан, кажется, там кто-то гулял, но темнело, уже не видно было. Я настроился на долгое ожидание, но уже через двадцать минут меня толкнули в плечо и пригласили проходить. Незаметно касаясь ушей и вытаскивая наушники (музыку слушал), я проследовал за секретарём к двери, и тот запустил меня внутрь. Вот так отработал три уставных шага, без чинов приказа не было, и доложился о прибытии.

– Это правда? Вы прилетели на воздушном шаре? – спросил полный адмирал российского флота, что находился в кабинете.

Красное лицо, давление видимо. Он утирался платком. Густая борода до середины груди. А вот Николая я не сразу заметил, тот у окна стоял, тоже на парк смотрел.

– А вы кто?

– Смирно! – вдруг рявкнул адмирал. – Позор, морского министра не узнать.

Вытянувшись, я молча слушал его, а вот Николай с интересом посматривал и спросил:

– Юноша, вы действительно не узнали министра?

– Нет. Этих адмиралов в России, что блох на собаке, откуда мне их знать? Те, что в Артуре или Владивостоке, видел. Это обычные военные чиновники с орлами на погонах. Ничего из себя не представляют в военном смысле. Больше адмиралов там нет, они же не дураки на войну ехать, там и убить могут. Единственного русского адмирала, который по праву носил орлов, убили японцы. Я про адмирала Макарова.

Министр готов был взорваться, но Николай погасил его недовольство одним взглядом. Умеет. Я думал, тот хуже, а он чего-то стоит. После этого Николай начал опрос. Его интересовало всё: как я унтером стал, прапорщиком, как дело было с захватами эскадренных миноносцев, потом как потопил броненосный крейсер, за ним второй и гонял транспорты у Чемульпо. Это вся моя боевая работа как военного моряка, кем я стал совершенно случайно. Это понимали все в кабинете, дальше служба в контрразведке. Много что я им рассказал – про предательство, вполне сознательный саботаж и заговор. При этом из сумки, которую на входе проверяли, доставал тетради, пронумерованные, там было всё.

Описал сдачу осады, про план Рожественского сдать свою эскадру, выполняя приказ покровителей из столицы, которым нужен проигрыш в войне, полный позора. Да всё… Это работа моего отдела. Не обо всём здесь знали, но из моих документов видна немалая работа множества людей – отчёты, опросные листы. Это не рассказ от балды, всё подтверждено бумагами и фактами. Работа целого коллектива. Когда закончил, адмирал вообще посинел лицом, да и Николай был на нервах.

– Эту войну вообще можно было выиграть? – тихо спросил он.

Решив, что вопрос был адресован мне, я ответил на него:

– Когда я был командиром миноносца, всего один выход с боевой операцией шокировал абсолютно всех. Командиры кораблей в Порт-Артуре сразу стали нашёптывать его высокопревосходительству, вице-адмиралу Макарову, взять меня в штабные. Я это позже узнал. Ведь на моём фоне они выглядели очень бледно, а молодые офицеры оживились. По их мнению, нужно быть как все, сидеть ровно на заднице и не вылезать вперёд. Я стал начальником контрразведки, в принципе было интересно, но уже наскучило. Тогда я предложил командующему, на тот момент это был его высокопревосходительство вице-адмирал Скрыдлов, уничтожить линейные силы японцев. Это не сложно. По примеру японцев я стал в их рядах вербовать агентов в ряды смертников, таких, как тот, что взорвал «Цусиму». Деньги семьям бы пошли. Однако командующий категорично запретил, матом сообщив, что такая война подлая, а он, как честный моряк, будет воевать на броненосцах. Командующего не видели ни разу в линейном бою, он их избегал, пока рейд не блокировали, а потом он сбежал со штабом из Артура, бросив в том числе и мой отдел. Лучше быть подлым воином и топить броненосцы любым способом, главное победа, чем трусом, избегающим боя.

Потом ещё дважды задействовал своих агентов. При прорыве из Артура взорвал бронепалубный крейсер «Сума», довольно далеко у блокирующих сил находился. Те направились к месту взрыва, и это позволило нам уйти. Потом через сутки, днём, догнали два эскадренных миноносца и бывший итальянский броненосный крейсер, напарника которого я уже потопил год назад. Дал сигнал своим агентам, японцы явно искали нас, я много знал, и заговорщики через японцев решили меня устранить. Агенты сработали, миноносцы были уничтожены, но с крейсером не вышло, видимо что-то пошло не так. Сгорело машинное отделение, но крейсер остался на плаву, и его отбуксировали к англичанам. Это позволило нам уйти. Дальше мы взяли на фрахт германский пароход и дошли до Владивостока, уходя от всех дымов. Повезло, добрались благополучно, даже с полными трюмами риса, что выкупили интенданты.

– Вы знаете, кто заговорщики? – спросил Николай.

– Так точно, больше двухсот фамилий. Среди них и великие князья. Вторая тетрадь сверху.

Николай покосился на стол, где с двумя стопками тетрадей и запечатанных конвертов лежало то, что я достал из сумки. Уже было видно, что объём не для неё, та, как казалось пустой, так и осталась. Впрочем, на это не обратили внимания.

– Перечислите, – приказал тот.

Мне не сложно, начал перечислять: братьев, кузенов, дядек, да большинство, я же действительно взял двух знающих из их братии. Китайцы в пытках доки, всё эти двое выложили, они много знали, высокие должности занимали и были доверенными людьми. Как резиденты иностранных разведок работали в Порт-Артуре, а тронуть не моги их, поэтому выкрадывал, даже потом помогал с их поисками, хотя знал, что тела в бухте на дне покоятся.

Николай наливался красным, семью и родственников он любил, всё прощал. Морской министр вообще в предынфарктном состоянии был. Не выдержав, Николай взорвался:

– Вон! Арест… – и подумав, с трудом выдавил: – Домашний.

Молча козырнув, я развернулся и покинул кабинет, где, подойдя к секретарю, сказал:

– Государь меня отблагодарил домашним арестом. Это оформляется, или самому домой можно отбыть?

– Самому. Вас проводят, – сообщил тот, с интересом меня рассматривая, явно гадая, за что меня невзлюбили.

Действительно передавая друг другу, довели до выхода с территории летней резиденции, и я направился домой. Кучера будить пришлось, дремал на своей скамейке.

Уже когда снял верхнюю одежду, сообщил управляющему Митрофану Фёдоровичу:

– Государь осерчал на меня, домашним арестом наградил, без срока пока. Так что дома поживу. Приглашения не принимать, сообщать об аресте. Я хоть от этих торжеств отдохну. Суетно оно.

Аресту я даже больше порадовался, чем огорчился, ещё обратно во Владик пошлют. Я вообще-то навоевался, продолжения не хочется. Любопытство утолил, и достаточно. Пусть война, как оно и должно быть, заканчивается, а я в отставку. Кстати, прибыл знакомый ротмистр, что проиграл мне этот дом. Я думал, утешать будет. Даже не понял поначалу, о чём он. Просто махнул рукой и сказал, что мне плевать на арест, и попросил помочь составить прошение об отставке. Потому как на военной службе себя не вижу. Бардак и предательство, не хочу дальше служить. Тот вполне толково помог. С утра отправлю в военно-морское ведомство, пусть по инстанциям дальше идёт. Глядишь и удовлетворят.

Ротмистр отбыл, уже полночь, ему куда-то на гулянку нужно, так что я умылся и отбыл ко сну. С утра отправил два письма, одно в военно-морское министерство, второе на почту, родным в Москву. Во втором письме написал, что прибыл в столицу, ожидаю встречи с государем. Сашка на поезде едет. Когда должен прибыть с друзьями в Москву, написал. В новом письме об аресте написал, всё равно узнают. Мол, пока живу в своём доме, дал адрес, если навестить захотят. Это всё. Вот так и стал проживать, и знаете, понравилось. Из военного ведомства мне два сообщения прислали, одно о домашнем аресте, оформили его, а то я на службе вроде как, а второе – отказ в прошении.

Недели за неделей летели, меня мало кто посещал, не хотели навлечь на себя гнев государя, арест есть арест, пусть и домашний. Это меня только радовало. Баньку мне отстроили от и до, красавица под железной крышей, и веранда открытая, но можно деревянные щиты надеть на петли, и будет закрытое помещение для отдыха, если мороз или ветер. У баньки молодые ёлочки посадили, люблю хвойный запах. Сад облагородили, низ деревьев побелили. три дня назад. Уже достаточно просохло, двенадцатое мая было, всё зазеленело. Работники начали дорожки делать, разметили верёвочками, половину раскопали, щебёнки и песка телегами навезли, трамбуют и брусчатку укладывают. Хорошие работники, пусть работают.

Вчера произошла битва японцев и эскадры Рожественского. Результат я заранее знал, даже утренние газеты не смотрел особо, не интересно. Впрочем, потом глянул, там заголовками пестрили статьи про полный разгаром эскадры. Русские новейшие броненосцы выкинули белые флаги. Вообще ничего не изменилось, что больше всего удивляло. Рожественский в парадном мундире сдался японцам. Позор? Ещё какой. Глянул статью без интереса, отложил.

Поглядывал с веранды бани на труд работников, их девять человек на территории. Работы много, на месяц им – не меньше. Качественно всё нужно сделать, чтобы провалов не было, ровные пешеходные дорожки по саду, к бане и другим строениям, вокруг дома, подъездная дорожка для пролётки с местом для разворота, всё это и делали. Цельный инженер-строитель надзирал и командовал. Не и бригадир был. Инженер редко появлялся, а бригадир постоянно тут. На нём доставка материалов и остальное. Работа спорилась, хотя и только начали, три дня всего прошло, старое всё убрали, это радовало.

А тут фельдъегерь появился. Пешком, потому как всё разворочено, на пролётке не заедешь. Я на веранде не один сидел. Со мной младшая сестрица Лукерья и матушка. Они ещё две недели назад приехали, живут у меня, плюс тётка и дед, но их сейчас не было, укатили по магазинам с утра. Пять дней назад телеграмму получил, что поезд пришёл в Москву – брат Сашка с друзьями благополучно доехали, встретили их там с цветами и оркестром. Отец тоже в столице был, приезжал, но вскоре отбыл. К слову, я семье передал пятьдесят тысяч рублей ассигнациями. Просто в дар, за то, что они есть. Сразу предупредил, что это разовая помощь, пусть сами думают, куда их деть, это их дело. Пока в банк положили.

Время послеобеденное было, тарелки уже убрали, мы чай пили, приём пищи тут на веранде уже входил в традицию, всем нравилось, а тут нам мешают. Мне вот не понравилось. Для меня приём пищи, особенно время чая, – занятие священное.

– Срочный пакет от государя, – сообщил подпоручик гвардии, видимо их так на посылках гоняют, молодых.

– Хорошо.

Я принял пакет, бросив на стол, расписался в поручении и продолжил чаепитие. Вскакивать не стал, я вообще в домашнем был, рубаха навыпуск, светлые свободные брюки, лёгкие туфли на ногах, благо вполне тепло, пусть иногда и долетал холодный ветерок. Не в форме. Дома её не ношу, отвыкаю, готовлюсь к мирной жизни. Однако подпоручик уходить не торопился. Только отошёл в сторону от выхода, там горничная принесла блюдо со свежим чак-чаком к чаю. Лукерья и ждала его, чай пока не пила.

– Что-то ещё? – сделав глоток отличного чая, спросил я у посланца.

– Пролётка ожидает снаружи.

– Зачем? – с искренним удивлением уточнил я. – Я под арестом, покинуть дом не могу. Запрещено.

– Это приказ государя.

– А где он? – я демонстративно осмотрелся. – Приказ государя я слышал своими ушами, потом из военно-морского министерства подтвердили. А вас я не знаю, может, вы какой Вася Пупкин, обряженный в гвардейский мундир? Идите вон, милейший, и не мешайте нам чаёвничать. Никуда я не пойду. Пока под арестом нахожусь.

Тот постоял, явно находясь в замешательстве, и, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу. Родные, что сидели рядом как мышки, отмерли.

– Накажут? – спросила матушка.

– Да пошли они, будут мне ещё отдых портить. Главное, в отставку уйти, и можно попутешествовать. Начну с Франции. Ещё пока не определился, с чего начать, с девушек или лягушечьих лапок. Что первым попробовать.

Тут я лукавил, по женской части я вполне сыт и доволен, тут есть такие мадамы… Меня ротмистр свёл. Одна приехала ко мне, раз клиент под арестом, и привезла девушку в содержанки. Многие так работают, копят на старость или мужей ищут, вот и подобрал по вкусу. Для всех – сиротка у меня живёт, содержу её, хотя все всё понимали. Та, кстати, с утра к подружке укатила, вечером будет. Мне Анна, так та назвалась, распространённое имя, понравилась, думаю с собой взять. Я твёрдо настроился на отставку и свободу. Жду заключения позорного для России мира, чтобы третье прошение об отставке подать, второе уже было, и приезд этого фельдъегеря мне точно не понравился.

Да и с Николаем желания общаться нет. Он прокатил меня с дворянским патентом, так и не дал. Хотя я думал, что для этого и вызвал, но там другие разговоры пошли с закономерным итогом. Не дал, так пусть идёт лесом. На карьеру плевать, остальное тоже, я из любопытства воевал, даже каторги не боюсь. Просто уйду за границу. Дом жалко, но семью поддержал, думаю, выдержат, если меня уже по-настоящему арестуют.

А так мы немного поговорили, я успокоил родных, сказал, что в следующий раз этот гвардеец уже подготовится, а сам двинул прогуливаться по саду, нужно растрясти то, что поел. Да и прогулки полезны. А так я был прав. На балконе в кресле-качалке покачивался, когда снова прибыл фельдъегерь, пришлось спускаться вниз. Тот вручил письменный приказ императорской канцелярии.

– И что это? – изучив приказ, просто сложенный лист, без конверта, спросил я.

– Приказ прибыть в летнюю резиденцию, подписано канцелярией императора.

– И что? Мне не канцелярия императора назначила домашний арест, не ей его отменять. Если покину территорию своего дома, нарушу приказ. Выход вон там.

Подпоручик задумался и прямо спросил:

– Почему вы отказываетесь выполнять приказ?

Я тоже задумался и, пожав плечами, честно ответил:

– Эти недели были самыми лучшими в моей жизни. Отдыхаю дома, с родными общаюсь, приглашаю разных людей. Вон, сиротку шестнадцати лет на попечение взял, думаю, вторую взять, одной маловато. Моя жизнь прекрасна, а вызов явно даст мне не мало проблем. Мне это зачем? Я жду позорного окончания войны, закономерного итога, которого жду давно, чтобы в третий раз подать в отставку, и наконец можно начать путешествовать по России или за границей. Так что, подпоручик, идите к чёрту.

– Я конвой вызову, и под охраной сопровожу, – тут же нашёл тот выход.

– Видишь балкон? Отличная позиция. У меня там пулемёт трофейный, японский, все подходы держит. Давай, вызывай. Посмотрим, у кого патронов больше. Вызывальщик хренов.

Дальше подпоручик стал ходить за мной и ныть, ныть, ныть, уговаривая пойти с ним. Я только отмахивался. Потом банально скрутил его, связал, и рабочие вынесли с территории, погрузив в пролётку, на которой тот приехал. Кучер поспешил укатить. Тут как раз от градоначальника человек пришёл, ещё вчера его ждал, и наконец принёс паспорт простого гражданина России, Ивановского. А что, я патент ждать буду? Нет. Да и давно махнул на него рукой, поэтому отправил запрос в мэрию, дальше уже прибывшие сотрудники со мной работали, приняли заявление и изготовили паспорт. Я прикидывал, вернуть ли фамилию Иванов, как раньше было, но у меня остальные документы, на награды тоже, на Ивановского, так что не долго сомневался. И да, вместе с паспортом принесли документы на этот дом. Переоформили наконец. А сразу всё и принесли. Что я год ждать буду? Вот и взял в свои руки всё. Чиновника, мелкий чин, но всё же нужный, я провёл в свой рабочий кабинет, сам вина налил, и мы пообщались. Я ему озвучил свои хотелки. Мне теперь нужен загранпаспорт, чтобы время не терять, договорились о сумме, я выплатил аванс, заявление написал под его диктовку. Тот его забрал и отбыл, обещал за пять дней, а это очень быстро, всё сделать. У меня на посылках мальчонка, родственник управляющего. Так, когда чиновник прибыл и паспорт принёс, я сразу отправил мальчонку в морское училище. А что, патент штурмана торгового флота я так и не имел на руках и, пока тут отдыхал, озаботился получением. Только документы нужны, паспорт годится, офицерское удостоверение почему-то нет. С директором училища уже общался, пару преподавателей тот вызвал, сам-то, напомню, дом покинуть не могу, и я спокойно сдал экзаменационные тесты, показывая, что тему знаю, и даже кое-какой опыт имею. Так что, чтобы получить патент, нужны документы, поэтому паспортом и озаботился. Его наличие решало немало проблем. Пусть Николай своим дворянским патентом подавится.

Штурманский патент сегодня же привезут, там всё готово, осталось завизировать, данные нового паспорта списать, внести в списки учащихся, и доставят, лично директор и привезёт, немало ему заплатил, пусть побегает. Однако до вечера я не дождался. Снаружи, на улице остановилась гвардейская полурота конно, и на территорию прошёл знакомый ротмистр, бывший хозяин этого дома. Прислуга проводила его ко мне на веранду, полдень, как раз чаем с ватрушками баловались. Кухарка у меня замечательная. Здесь все были, дед с тёткой тоже присутствовали. Ротмистр с ними был ранее знаком, виделись уже, вполне приветливо поздоровался.

– Привет, граф. Чай будешь? Тебе он помнится нравится.

– Нет, Андрей, сам понимаешь, зачем я тут. Собирайся, едем к государю.

– Едем так едем, не отстанете ведь, – вздохнул я.

Быстро допив чай, прополоскав им рот, я направился к дому, нужно переодеться в форму. Граф шёл рядом и как бы между прочим спросил:

– У тебя действительно есть японский пулемёт?

– Даже два. Трофеи, взял при уничтожении тыловой колонны противника за неделю до сдачи крепости. «Гочкисы». И патронов по десять тысяч на ствол.

– И не сдал в крепости?

– Так четыре взял, два передал, остальные мои честные трофеи. Лично участвовал в уничтожении колонны. Да пехотинцы сразу потеряли их, недоумки, позицию не меняют, выставили как пушку, постреляли во время атаки, а потом ждут, когда из пушек прямой наводкой уничтожат. Так что, помогай не помогай, не в коня корм.

– И в своих бы стрелял?

– Кто против меня, мне не свои.

– Ну-ну.

Дальше он ждал снаружи. Я быстро переоделся, управляющий помогал, он немного взволнован был, вот я и отдал ему несколько распоряжений. Прибудет директор морского училища – забрать патент с документами и выплатить требуемую сумму. Деньги на столе в шкатулке. Ждать меня не надо. Ну и там часть мелких поручений озвучил. А чуть позже, уже когда катили на пролётке, граф ещё один вопрос задал?

– А как ты так быстро до столицы добрался?

– В порту Владивостока подлодка есть, вот на ней. Нырнули, у Владивостока, и вынырнули в заливе у столицы. Подлодка обратно нырнула, к базе пошла, а я сюда.

– А такое возможно? – явно озадачился тот. Какой далёкий от морских дел человек.

– Так никто же не пробовал.

– А-а-а. Шутишь?

– Знаешь, как меня в Артуре прозвали?

– Чёрт, точно, барон Мюнхгаузен. Значит, правдивого ответа не будет?

– Нет. Пусть будет воздушный шар. Или аэростат, в него поверят.

Дальше мы уже общались на отвлечённые темы. Потом заехали на территорию, видимо на этой пролётке было возможно, затем к стоянке транспортных средств. О, даже автомобиль стоит, такой уродец. Гвардейские офицеры, передавая меня друг другу, довели до приёмной секретаря, где я и стал ожидать приглашения пройти в кабинет. Также встал у окна и стал смотреть на парк. Он заметно изменился, голых деревьев нет, всё листвой покрыто. Фонтан из-за буйства зелени уже не видно, но парк ухожен, довольно красив. Кстати, летняя резиденция императора за городом находится, меня час везли, и это довольно быстро. Но хоть не в Петергоф, туда далековато.

А пока было время, я размышлял. Я действительно побыстрее в отставку желаю и ничего не хочу. Да, что заработал, махнул на то рукой. Ну не дали дворянского патента, теперь из принципа не возьму. По пулемётам, то действительно было дело, поработал по тылам противника, но это не случайность, специально искал караван, где это оружие. И развеялся, и добыл нужное вооружение. Впрочем, наши похерили всё, что я им передал, именно так, как описал графу. Ну не меняют наши позиции, хоть ты тресни, нет такого в уставе, а значит, это ересь и словоблудие. Так мне сказали, когда я их учить начал. Матерно чуть не послали. Больше ничего не передавал и не учил.

Что ещё? Как домашний арест получил, я нанял пару купцов, один в Данию отправился, на днях должен быть, телеграмму получил, ручные пулемёты «мадсен» с оснасткой поручил ему купить. Да десяток, мне больше и не нужно. С патронами, естественно, нужных марок. Второй купец был отправлен приобрести довольно редкую и новейшую в Германии взрывчатку, тротил, если проще. Вот этот справился быстро, уже доставил морем двадцать тонн. Не выгружали, два дня стоит судно в порту на якоре. Прошлой ночкой тёмной я посетил судно и прибрал груз, команда и капитан про это похоже так и не прознали, а купцу за работу уже заплатил. Место в большом хранилище освободил за счёт продажи в столице двадцати тонн риса, купленного ещё в Артуре. До войны взял. НЗ, если бы в крепости проблемы с питанием совсем в край были, передал, конечно, но не дошло до этого.

К императору пока не приглашали, уже двадцать минут жду, а такие настойчивые были… Продолжил размышлять. Я собирался на Восток отбыть, посещу Японию незаметно и взорву броненосцы адмирала Того к чёрту. Для того тротил и купил. Мстить нужно всегда. А вот захваченные русские корабли не трону. Это честный позор русского флота, пусть все видят.

Тут секретарь выпустил из кабинета десяток офицеров, в основном морских, адмиралы и капитаны первого ранга, я лениво кивнул им. Фуражка на лотке, козырять не нужно. Впрочем, мне не ответили, даже не взглянули, красные и мокрые выходили, размазывая мокрыми платками испарину. Похоже пропесочили их. Хм, в кабинете снова морской министр и Николай. Последний в этот раз сидел за столом, а адмирал стоял, никто ему сидеть в этот раз не предложил, и снова у него рожа красная, ну точно проблемы с сердцем и давлением. Привычно вытянувшись, я козырять не стал, фуражка всё так же не на голове, доложился о прибытии.

Николай сразу взял быка за рога и спросил:

– Вы действительно может уничтожить линейные силы Японии?

– Легко. А зачем? С сознательной сдачей эскадры всякий смысл этого теряется. Крейсера во Владивостоке не помогут, да и остался один, второй на мине недавно подорвался. Эта операция имела смысл до прихода эскадры Рожественского, сейчас это не актуально.

– Подписывать договор о капитуляции придётся, а тут хоть какие-то преференции будут. Покажем, что огрызаться мы тоже умеем.

– А зачем капитуляция? – не понял я. – Ну потопили морячки свой флот, сдали часть, это им Бог судья, а бои на суше тут причём? Что, броненосцы Того уже по суше ходят, раздвигая землю, дошли до железной дороги, обойдя позиции русских войск, и перерезали снабжение? Что за бред?

– Армия разбита и деморализована потерями, не осталось другого выхода.

– Сменить командующего на нормального, а не идиота Куропаткина или того же Алексеева, перегруппироваться, и будут наши войска бить японцев в хвост и в гриву. У них коммуникации растянуты, со снабжением стало всё плохо. Тут вас явно неверно информируют, чтобы побыстрее капитуляцию подписали, потому что японцы ещё месяц назад выдохлись, стоят лишь потому, что русские войска бездействуют. Их толкни, и враг побежит, воевать им уже нечем и некем, все людские резервы использованы, даже тылы. Они отчаянно молятся своим богам, чтобы англичане через своих людей вас додавили и вы капитулировали, окончательно превратив эту войну в позор России. На море уже ничего не решается, всё решится на суше. Или вы хотите громко хлопнуть дверью? Впрочем, можно, я могу уничтожить линейные силы Японии, это не сложно, но у меня будет встречное условие. Моя отставка сразу после войны.

– Почему вы хотите уйти с службы? – тихо спросил Николай.

– Вы это так издеваетесь? – с искренним недоумением уточнил у него. – Русский флот опозорился так, что все свои победы в прошлом похоронил. Я не хочу служить, брезгую, презираю, и множество других эпитетов. Я форму эту не хочу носить, позорную.

– Капитан?!.. – взревел белугой, не выдержав моих слов, министр, но я его перебил:

– Рот закрой, не с тобой разговариваю. Ещё пасть откроешь, зубы с пола будешь собирать. Тоже мне министр морской. Главный позор флота.

Я с безразличием смотрел, как тот упал на пол и забился, похоже инсульт, вон как половину тела перекосило. Я сделал несколько шагов к двери. Николай молча смотрел, неотрывно, на тело адмирала. Я приоткрыл дверь и велел секретарю позвать врача, мол, министру плохо, удар хватил болезного. Суета недолгая была, я ожидал в приёмной, адмирала вынесли на носилках, а через пару минут меня снова позвали. Николай один был, не боялся, знал, что его не трону.

– Вам не знакомо чинопочитание?

– К опозоренным не проявляю, – коротко пояснил я суть дела.

– Прикажу снять с вас чин, будете снова лейтенантом, за неуважение к министру и Андреевскому флагу.

Мне откровенно плевать было, я одной ногой на свободе, хоть всё пусть снимает, похрен, поэтому коротким пожатием плеч показал, как я к этому отношусь. Николай вздохнул и сказал:

– Вы отправляетесь на Дальний Восток, ставлю прямой приказ: уничтожить линейные силы Японии.

– Будет выполнено, – кивнул я и продолжил: – Хотелось бы уточнить. Линейные силы – это броненосцы и броненосные крейсера? На мелочь внимания не обращать?

– Вы правильно поняли. Какой срок для выполнения приказа вам потребен?

– Две недели от сегодняшнего дня, – немного подумав, сообщил я.

Вообще справлюсь быстрее, взял дней пять сверху, мало ли что будет?

– Я принимаю ваше условие с отставкой, когда приказ будет выполнен, его подпишут.

– Вот ещё одна копия, надеюсь, что прошение будет удовлетворено после выполнения задания, – положил я на стол Николая ещё один лист и, коротко кивнув, покинул кабинет. Больше, видимо, общаться государь со мной не желал.

– Капитан, – окликнул меня секретарь и взглядом указал на пакет на столе.

– Лейтенант, сняли с меня чин капитана второго ранга.

Взяв пакет, открыл, тот не запечатан: тут приказы немедля отбыть на Дальний Восток, выполнить секретное задние. И вот неожиданность – патент на какого-то дворянина Ивановского. Его я выложил, если Николай сам брезгует вручить, то оно мне не надо, да и планы насчёт дворянства изменились давно. Остальное прибрал. А когда я направился к дверям, секретарь напомнил:

– Лейтенант, вы кое-что забыли, – указал взглядом на патент.

– Я ничего не забываю, никогда, ваше превосходительство, – ответил я этому высокому чину и покинул приёмную.

Дальше меня проводили за территорию. Тут уже личная пролётка с кучером ожидала, и я покатил в морское министерство, где сообщил о решении государя. Меня обломали, приказ из канцелярии пока не пришёл, и изменить документы я не могу, как и поменять знаки различия на лейтенанта. Посоветовали через пару дней зайти, тогда приказ точно будет. Поэтому покатил домой. А там директор морского училища как раз был, только приехал. Поговорили, я расплатился за работу, забирая патент штурмана, ну вот хоть есть доказательство, что моряк по профессии. Паспорт тоже привёз, так что тот отбыл довольный, а я сообщил родным, что получил от государя особое задание: взорвать броненосцы и крейсера силы Японии. А что, я и в министерстве про это не раз сказал, там взяли на заметку, слухи сразу пошли. Так что за домом без свидетелей достал мотодельтаплан, вещи уже собрал, велел меня ожидать, и рабочие, толкая, выкатили аппарат на улицу. Там забрался внутрь и при множестве свидетелей, даже городовым приказал освободить проезжую часть, разогнался и, звеня мотором, стал набирать высоту, направляясь в сторону Дальнего Востока.

А вот так, моя месть мелкая, все посольства сразу забегают, стараясь выяснить, что за аппарат, чей и где купить, а сам я вскоре сменю мотодельтаплан на самолёт и дальше полечу. Да, привлекал внимание, но на то и надежда: японцы быстро узнают о приказе, что я получил, думаю даже до того, как доберусь до Владивостока. А скучно мне, тут хоть движуха пойдёт, японцы будут прятать от меня корабли, а я искать и взрывать. Ну мне весело точно будет, про японцев не скажу. Ну и напомнить о себе, а то уже подзабывать стали. Мол, подумаешь два броненосных крейсера взорвал, зато наши моряки четыре своих новейших сдали, подняв белые флаги. Все про них говорят. Это я так злобствую потихоньку.

Глава 10

Мотор гудит, я лечу на километровой высоте. Видно, что многие на шум головы задирали и, придерживая шапки, смотрели, как я лечу. Добрался до другого берега Ладоги, с трудом нашёл песчаную косу, камни кругом, но сесть смог, не зацепив их. Поужинал и, как стемнело, перебрался на борт гидросамолёта с помощью шлюпки и, взлетев с вод Ладоги, направился уже прямиком в сторону зоны боевых действий на Дальнем Востоке. Причём мыслишка залететь во Владивосток, отметиться в штабе, чтобы командировку подтвердить, была мной отвергнута. Там уже наверняка знают суть моего задания и любыми способами постараются задержать. К чёрту их. Вот так вскоре и уснул под монотонный звон электромоторов, всё же мизерный звук, но те издают. А летел и днём, и ночью, садясь на водоёмы, заряжал и дальше взлетал. Тратил на перезарядку по полтора часа и сразу дальше, так что добрался до Кореи за четверо суток. А ветер дважды встречный был, здорово замедлял, плюс сутки я отдыхал на берегу большого лесного озера и создавал адские машинки. Да и скорость я не повышал, летел не на крейсерской, а самой экономичной. Это не двести пятьдесят километров в час, а двести двадцать – уточню. Нужно время дать, чтобы информация разошлась и японцы призадумались. В отличие от русских моряков, те меня уважали и даже побаивались. Белым Дьяволом называли. Уж они-то точно всерьёз пришедшую информацию воспримут. Понятно, что искать их нужно ближе к Владивостоку, блокируют там остатки эскадры наших кораблей, но там поработаю в самую последнюю очередь, меня интересовало Сасебо, главная военно-морская база военного флота Японии. После боя с эскадрой Рожественского, поверьте, именно там исправляют разные повреждения, на пару недель точно застряли, вот и займусь ими там.

Свободу небольшую получил, скованный цепями приказа, но делай что хочешь, главное, чтобы японцы понесли потери и на море. Будем выполнять. Я определился, где лечу, и чуть довернул, чтобы Чемульпо пролететь, глянуть, что там и как. И не зря, с высоты рассмотрел несколько боевых кораблей. В основном станционеры разных государств, значит, вернули те, что с началом войны забрали, и, похоже, пара японский кораблей. Броненосный крейсер, отсюда не понять какой, и бронепалубный.

Я совершил посадку в лагуне, ночь скрыла, зарядил батареи самолёта и, сменив его на акваскутер, попрыгал по волнам на высокой скорости в сторону порта. Коптер я уже поднял и теперь владел всей информацией. Я ошибся, это был не бронепалубный крейсер, а броненосный, крохотная «Чиода», но она тоже моя цель. Второй крейсер – это «Адзума». На вид оба корабля несильно пострадали, скорее всего в бою на вторых ролях были. Вот-вот рассветёт, поэтому, достав батискаф, дождался, когда тот вынырнет после того, как клюнул под воду, открыл люки и забрался внутрь. Водный скутер я пока не убирал, рядом привязанный, он покачивался… Дело в тех сутках, что я потратил, пока добирался до этих мест.

Для начала решил испытать подводные подрывы, минировать снизу, используя батискаф. Сделал четыре заряда, используя найденные кофры, с вещами. Освободил, внутрь тонна взрывчатки уходит, детонатор разместил, сигнал через пластиковые стенки дойдёт, хотя дальность и упадёт. Но как закрепить их к кораблям? Те пластиковые. Однако я уже это продумал, заранее же японцев готовился бить, поискал и заказал в столице, у одного промышленника, большие магниты – пластины примерно тридцать на тридцать сантиметров. На складе завода не было готовой продукции, выделывали и доставляли мне на дом, всего двадцать две штуки успели. У меня в хабаре от Лапина был суперклей. Приклеивал к кофрам по две пластины, и не уверен, что одна удержит, а вот две вполне. Плотность морской воды учитывал, когда нулевую плавучесть высчитывал.

Вот так я достал кофр перед носом батискафа, тот нырнул, медленно погружаясь, и, убрав водный мотоцикл, я закрылся в батискафе, где, набирая воды в цистерны, балласт принимал. Вскоре нагнал кофр, да, пересев на место оператора, взял в манипуляторы, ну и снова за место пилота, неспешно, на семи узлах, двинул к стоянке японских кораблей.

Предельная подводная скорость у батискафа двенадцать узлов в час, а надводная пятнадцать. Коптер на связи, показывал, где сам нахожусь и где японцы. Жаль, два ящика взять разом не мог, размеры великоваты. Ну насчёт семи узлов я загнул, ящик мешает, пять едва шёл, но за полчаса добрался до стоянки, длинные крупные якорные цепи прошёл. Стелился у самого дна, чтобы сверху не заметили, глубины тут небольшие, да и рассвело. У «Адзуми» между днищем и дном едва девять метров, у «Чиоды» поболее будет. Понятно, прошёл мимо мелкого крейсера, пусть и броненосного, а подходя к самому заросшему ракушками днищу, почти прижимаясь, осмотрел Взором, поискал погреба со снарядами. Нашёл, у кормы, и прямо к килю прижал кофр, нормально приклеился, подёргал его – крепко, это хорошо. Что по килю, если погреба не рванут, то переломит киль, взрывчатки более чем достаточно, а это всё, хана, хребет любого корабля. Даже если с большим везением отбуксируют на базу к докам, ремонта там на многие месяцы.

Ну и двинул к «Чиоде», коптер показал, что если вынырнуть у его левого борта, он к берегу был, то пройдёт это незаметно, свидетелей там пока нет. Достану второй ящик из хранилища и нырну следом. Так и поступил.

Только достал ящик и тот булькнул, как коптер показал, что «Адзуми» выбирает цепи. То-то так активно дымил, поддерживая пары, как будто вот-вот уйти хочет. И не подорвёшь, я близко, взрывной волной может достать. Так что пока есть время, нужно делать ноги, поэтому к «Чиоде» второй ящик закрепил на киле наспех, хотя у погребов, Взор показал, и драпанул на максимальной скорости, разряжая батареи, к глубинам в бухте. Там пересижу, взрывная волна слабая должна дойти, а где глубины – коптер сверху показывал. Двадцать минут полного хода, и я завис над дном, достал планшет, нашёл номера с кодами к двум нужным детонаторам, включил их и активировал.

Да, ослабевшая волна дошла. Покачало слегка, но и только, я большего ждал. Коптер на связи, всё с первых мест видел, запись шла, сохраню. Рванули оба крейсера просто на загляденье, и у обоих погреба сдетонировали, не зря старался их найти, по сути от них ничего не осталось, то, что было, на дно погрузилось, не восстановить, как «Варяг». Его уже поднимают со дна бухты, отсюда вижу, что работы ведутся, думаю, в этом году поднимут и к концу года крейсер войдёт в строй. Так вот, подрывы кораблей с детонацией их снарядных погребов – это очень громко и мощно, а в такой тесно заставленной бухте сопряжено ещё с многочисленными жертвами со стороны и повреждениями кораблей и судов. А так как разом рванули два крейсера, без заминки, я не стал её делать, то и взрывы были усилены.

Из экипажей этих крейсеров точно никто не уцелел, может, кого сдуло за борт, но те в таком состоянии, скорее всего, захлебнулись, поэтому и говорю с уверенностью. Хотя да, если кто на берег сошёл, то эти уцелели. Повреждено было шесть грузовых судов, четыре японских и два с британскими флагами, два из них тонули и один полыхал, у других надстройки снесены и с якорей их сорвало. Но они своими корпусами защитили других, хотя и тряхнуло, не без этого. Из военных кораблей пострадал серьёзно один, бронепалубный французский крейсер – с развороченным боком тот ложился на бок и тонул. Это ему якорем с «Адзуми» прилетело и остатками цепи. Хватило небольшому кораблику. Впрочем, мне на французов наплевать, те ещё союзники, да и порт этот объявлен российскими дипломатами как зона боевых действий, и если кто сюда прибыл, то на свой страх и риск. Это все последствия подрывов, не думаю, что это назовут случайностью. Так что я поднялся от дна и направился к выходу, там и ушёл за островки в одном из проходов, что вели в море, и всплыл. Зарядил батареи, генератор на дне шлюпки был, и убрал батискаф, после чего, спустив и забрав коптер, взлетел с воды на мотодельтаплане, который с поплавками, и, жужжа мотором, направился в открытое море. Точнее если проложить черту, она упрётся в Сасебо, военную базу флота микадо. Этому было свидетелей немало, и с двух грузовых судов, и со сторожевой канлодки на входе, а то, на кого-нибудь другого ещё подумают и спишут случившееся. После этого я улетел.

Я приводнился открытом море, милях в ста от Чемульпо, волны пологие, вполне позволяли, и, заправив аппарат, обслужил его и вскоре уже поднимался в небо на своей авиалодке. Начало удачное, я не отрицаю, сам всем доволен, но вот с базой у Сасебо так может и не получиться. А вы сами подумайте: база ремонтная, корабли недавно из боя, недели нет, и вы думаете, их погреба не пусты? Пустые они, всё выгрузили, а без них детонация, с последующим уничтожением корабля, невозможна. А подрыв и перелом киля в бухте с ремонтным доком – это скорее насмешка.

Так что я специально столько шуму поднимаю, чтобы японские адмиралы поскорее увели свои корабли из Сасебо, а раз будут уводить, значит, загрузят всем необходимым, включая снаряды. А это мне и надо. Если даже нет, поищу корабль с полными погребами и взорву в бухте, это их точно поторопит. Если не в панике, то быстро уведут всё, что на ходу. План такой, вот и выполняю. Единственное, что мне не нравится во всей этой ситуации из-за быстрых сборов и отлёта из столицы… А я пулемётов Мадсена своих не дождался. Так хотел на японцах испытать оружие. Ничего, управляющий в курсе, встретит и оплатит купцу работу, приняв товар. Его в подвале дома разместят, тот сухой и пустой.

Ну а пока быстро отправился к Японии. День только начался, я сыт, свеж и бодр, ночью, пока летел, выспался, на подлёте к Корее меня будильник поднял, так что порядок. А пока поглядывал в иллюминаторы и облетал стороной встреченные на своем пути дымы. Кстати, много дымов было, от Японии пароходы шли, не конвой, просто группой в полтора десятка, густо дымя. Русских кораблей тут нет: или интернированы, или пленены, или утоплены, так что те вообще не опасались с этой стороны. Единственный броненосный крейсер, что в Владивостоке остался на ходу, погоды не сделает.

Вот и до берегов Японии добрался. Там фарватер и вход в бухту и на рейд в Сасебо, но приближаться я не стал, сел, совершив посадку на волны моря, зарядил аккумуляторы и, снова достав батискаф, подождал, когда тот вынырнет, достал-то над водами моря. Открыл штурвалом люк и забрался внутрь. Самолёт спрятал. Закрывшись изнутри, принял балластную воду и на глубине десяти метров пошёл в сторону Сасебо, на экономичных десяти узлах, благо ничего не мешало, и подводное исследовательское судно, временно превращённое в боевое, вполне поддерживало такой ход. Заранее заряд не поднимал, нужно сначала разведать. При этом коптер уже в небе, поднимался ввысь, направляясь в Сасебо. Я планшет управления закрепил на приборной панели батискафа и поглядывал, что тот мне показывал. У входа старый безбронный крейсер, используемый для охраны внутренних вод Японии, два парохода видел, один покидал порт, выходя в открытое море, явно пустой, второй заходил. Хм, тот, что заходил, – англичанин, их флаг. Хорошо гружённый, присел сильно. Пофиг им, что война идёт и по правилам доставлять и продавать воюющим странам военное снаряжение и остальное по спискам запрещено. Ничего, я и по бухте поработаю, и британца этого запомнил, навещу. А пока к фарватеру двинул, коптер уже срисовал его сверху, и минных полей почему-то не обнаружил. Их там что, нет? В принципе да, чего японцам бояться, они на море победители, и это факт. Ну до фарватера мне ещё полчаса идти, так что продолжил изучать уже само Сасебо. Коптер висел как раз над базой, высота два с половиной километра, и всё неплохо было видно. Да, японцы серьёзно побиты, надо признать, но и наши броненосцы тут же, два так к берегу приткнулись, чтобы не затонуть, как и три японских. Два броненосных крейсера, «Идзумо» и «Якумо», и один броненосец «Фудзи». В доке виднелся огромный корпус. Похоже, броненосец «Микаса», флагман японского флота. Крепко ему досталось, и его первым начали ремонтировать. Сильнейший и самый крупный корабль японского флота, не удивительно.

Впрочем, эти недобитки меня пока не интересовали, на них шёл ремонт, пытались вернуть в строй, погреба пустые, а вот на якорях стояло три корабля, которые вполне можно отметить как мои цели. Это броненосцы «Асахи» и Сикисима», а также броненосный крейсер «Ивате». Хм, а Какимура чем блокирует Владивосток? Что-то броненосных крейсеров маловато осталось. «Ниссин»? Тот, где я пожар устроил в машинном отделении, пусть и случайный. Англичане не стали гнать волну, и крейсер покинул их базу до окончания положенных суток; на буксире большого английского парохода его отправили в Сасебо. Тут я его не вижу, значит, отремонтировали и где-то тот сторожит? Возможно, и у Владивостока, пары броненосных крейсеров хватит, чтобы запереть там остатки эскадры. После такой пощёчины русские моряки откровенно зассут выходить против японцев. Морально они полностью сломались.

Были ещё цели, но пока не до них. Первоочередные я назначил – оба броненосца, что на якорных стоянках стоят, но начну с грузовых судов, что в порту, но не взрывать, а подходить буду к каждому судну и снизу Взором смотреть, что на борту, помечать те суда, где взрывчатые средства или снаряды имеются. Ночью по ним отработаю ракетами с ударного дрона, детонацию вызову. Также навещу и склады, куда частично разгрузят содержимое трюмов. В общем, ночка японцев ждёт ещё та. А вот броненосцы взорву при свете дня. В общем, всё спланировал пошагово, пока проходил фарватер, пропуская над собой разные суда. Один раз пара мелких миноносцев к выходу проскользнула. А вот суета в бухте меня позабавила. Я сразу понял, что информация о моих действиях в Чемульпо дошла до базы. Корабли, которые держались на воде, включая трофейные, начали готовить к выходу… Одно это показало, с какой серьёзностью была воспринята информация, что флот микадо уже потерял два броненосных крейсера.

А пока я занимался сбором информации, заглядывал Взором в трюмы судов. Не всегда это удавалось, дальности иногда не хватало, хотя чуть ли не прижимался к днищам, но список грузов пополнялся, я на планшете вёл статистику по добытой информации. Уже четыре суда помечены как взрывоопасные – моя основная цель ночью. Если они рванут, тут всё снесёт. Так вот, пока я занимался сбором информации, японцы быстро, но без паники увели корабли. Коптер показал, что в открытом море сворачивали в сторону Токио, видимо, там в бухте и скроют их. Корабли побиты, ремонт не закончен, но дойти дойдут, остался лишь хлам да «Микаса». Пока же, закончив с проведением разведки, я ушёл к грузовым пирсам и всплыл под ними. Там выбрался наружу, запер батискаф и убрал его в хранилище, выбравшись наверх (на мне рыболовный плащ был надет), направился прочь, накинув капюшон. Никто и внимания на меня не обратил, я мелкий, за японца вполне сходил. Покинув территорию порта, да и города, ушёл в лесок. Надо же, рискнул и получилось. Там устроился отдыхать. Коптер следит, сигнал подаст, если кто приближаться ко мне станет, и вскоре уснул. Да, поужинать ещё успел.

Глядя на днище броненосца «Сикисима», я прицепил кофр с зарядом к килю и стал отходить в сторону. Погреба не пустые, рванёт так, что мало не покажется, а «Асахи» я уже заминировал. Как и думал, броненосцы пришли в порт Йокосука, встав на якоря на рейде. Более того, я успел серьёзно повредить грузовой порт Сасебо, частично уничтожил военные склады базы.

Стоит описать подробнее, что произошло в Сасебо. Выспался отлично, дальше подготовил ударный дрон. Уже час как стемнело. Я подвесил ракеты фугасного действия и, подняв дрон в небо, пустил ракеты по целям за пять километров, чтобы ударной волной меня не смело, а коптер заранее поднял на четыре километра. Дрон возвращался, а туда летел уже второй с таким же боезапасом, он и довершил начатое. Шесть судов просто испарились от детонации грузов. Два из них на разгрузке стояли. Снеся соседние суда. Склады тоже рванули: детонация содержимого превратила ночь в день, пусть и ненадолго. Также взлетел в воздух склад боеприпасов у военной базы. Да там полгорода исчезло, грузовые суда почти все на дно ушли, такие повреждения получили. Жертвы исчислялись не сотнями, а тысячами.

Я вернул дроны, ракеты снаряжать новые не стал, не знаю, какие понадобятся в следующий раз, и, взлетев на мотодельтаплане, полетел к Токио. Добрался за четыре часа, но японского флота не обнаружил, пришлось поискать на летающей лодке. Нашёл, половину пути прошли, и дальше отслеживал, ну и потом ждал на батискафе в бухте. Чуть якорем не задели, но вот отработал и ухожу. Вот так у меня последние двое суток прошли. Самому нравится. Ушёл я на два километра и дальше активировал взрыватели, коптер показал, что от взрывов оба броненосца разломились и затонули. Близкий взрыв повредил бывший русский броненосец «Орёл», что стоял рядом с «Асахи», команда боролась за него, но взрыв сорвал временные заплатки, и тот быстро набирал воду. Не понятно, может, и спасут. Да утонет и утонет, поднимут, там глубины небольшие. Интересно, откуда у японцев перегонные команды для трофеев? Им постоянно на свои корабли людей не хватает.

Ночевал я на борту батискафа, на дне бухты, больно шумиха наверху изрядная, миноносцы так и носились. Да, от близкого взрыва лёг на бок и перевернулся сильно повреждённый японский бронепалубный крейсер, но это случайная жертва. А «Орёл» спасли, удержали, не утонул, сейчас воду откачивают. Ночью я взлетел на мотодельтаплане, с поплавками который, и к Токио – там сел у порта, на велосипеде объезжал город. Ночь тёмная, но видно, что народ ещё не успокоился, видать переживали гибель двух своих броненосцев с командами. Найдя здание телеграфа, я вскрыл дверь и взял на прицел пистолета четырёх ночных работников, велев отправить в Петербург телеграмму, на имя императора Николая. Протянул им бумажку с посланием. На японском. Причём я был в полной форме капитана второго ранга русского флота, со всеми наградами и кортиком. Это ещё не всё, операционный зал продолжал работать, там журналисты всех мастей, торговцы. Послания шли одно за другим. А я зашёл на телеграф с другой стороны, станция общая, но тут отдельное подключение, для военных или правительственных телеграмм.

Старший смены стал отстукивать что-то. Довольно громко хлопнул выстрел в помещении, АПБ глушит, но не полностью. Старший смены обзавёлся аккуратной дырочкой в затылке. Я же, держа японцев на прицеле, поглядывал на экран планшета, тут программка работала, сам написал, по звуку вычисляла слова послания. Белиберда была, нашли кого обманывать.

– Ты, – ткнул я стволом в сторону следующего, – умеешь работать с аппаратом?

– Да.

– Садись и передавай, причем правду, а не то, что этот отстукивал.

Планшет показал, что он передал правильно, я проследил, послание ушло. Вот что там было: «Санкт-Петербург Россия Императору Николаю Александровичу докладываю Приступил к выполнению задания В порту Чемульпо уничтожены броненосные крейсера «Адзума» и «Чиода» В порту Йокосука уничтожены броненосцы «Асахи» и «Сикисима» Произошли подрывы погребов корабли восстановлению не подлежат все команды погибли полностью Продолжаю работать. В указанное время укладываюсь Лейтенант Ивановский».

Как видите, послание простое – доклад, да и о себе помянул, чтобы указать, от кого японцы потери несут. После этого я потребовал квитанцию об отправке, сообщив, что я на службе и мне отчитываться надо. Честно уплатил иенами, получив чек, и покинул здание. Через десять секунд в открытую дверь на улицу взглянул один из работников, коптер это показал, опасливо осмотрелся и тут же поднял крик, собирая вокруг зевак. Я на самокате уже катил прочь, а чуть позже по городу уже начались крупномасштабные поиски, гвардию привлекли. Быстро они…

Я на мотодельтаплане летел к побережью. Там сменил на летающую лодку и прямиком к Циндао. Начало неплохое, но нужно японцам дать всё осознать, понервничать, погонять корабли туда-сюда, а я пока к Васильеву, на «Цесаревич». Заряды отлично показали себя, а терять кофры не хочется, глядишь, ещё где-нибудь пригодятся. У Васильева там матросы бездельем маются, пусть собьют мне десятка два ящиков определённых размеров, с запасом, дальше я сам из них адские машинки сделаю. Да рапорт напишу, тот через консула отправит в Москву, государю, раз его задание выполняю. Отчитываться же нужно.

Самолёт поднимался ввысь, пересекая Японию, мне на другую сторону надо, а потом и Жёлтое море. На рассвете был на месте. Точнее, когда светало, впереди уже было видно полоску земли, пришлось садиться и менять воздушное судно на надводное, а именно на шлюпку с парусом, и дальше уже по воле ветра идти, благо ветер почти попутный был.

Я переоделся в китайские одежды. Солнце жарило, хотя вода в принципе была пока холодной, и вот так за два часа добрался до входа в порт Циндао. Сторожевое судно, корвет, не обратило на меня внимания, и вот так с рыбачьими лодками, четыре попутные как раз в порт входили, я и проследовал на рейд. Там отклонился от пути и вскоре пристал к борту броненосца. Окликнули, ещё пока подходил, сразу опознался, так что готовились к встрече. Пока один матрос привязывал шлюпку, я поднялся на борт. Мы обнялись с Васильевым, с остальными офицерами рукопожатиями обменялся, и в салон. Оказалось, про Чемульпо тут уже наслышаны, а вот про два взорванных броненосца ещё нет.

Описал им свои приключения: дескать работал не сам, а задействовал агентов. Пока передышка, нужно подготовиться к уничтожению остальных кораблей, но вечером, как стемнеет, я покину Циндао, о чём предупредил Васильева. Да, сразу попросил сделать ящики. Размеры на лист бумаги уже накидал, один из офицеров взял его и вышел. Плотники на борту выжили, сделают, материал есть, остался после ремонта. Сколько сделают, столько и возьму. Их по мере готовности спустят в шлюпку. О деньгах даже слышать не хотели, так сделают, на благое же дело. После того, как всё описал, не стал скрывать, что мне сняли чин, стал лейтенантом, осерчал государь на правду. А то что она истинная, офицеры «Цесаревича» видели своими глазами. Эскадра наша бита, новейшие броненосцы сдались, Рожественский ранен и попал в плен. Да, ранение головы, скользящее осколочное, но только офицеры броненосца знали расклад до того, как всё случится. Николай – тоже, ведь всё в рапортах было. Моряки уверены, что обе эскадры и их братьев адмиралы предали. Послания слали в Россию одно за другим. Я не знал этого, они мне рассказали.

Рапорты написал в каюте Васильева, тут удобный стол и пишущие принадлежности. Как акции якобы проходили, я отработал байки с офицерами «Цесаревича», знал, что писать. Дальше расписался, отметив свою должность, ведь с неё, начальника контрразведки флота, меня никто не снимал, я числюсь всё ещё в служебной командировке. Опечатал конверт, а Васильев помог залить сургучом и поставил печати командира «Цесаревича». Своих у меня не было, сдал заму перед отбытием.

На борту броненосца я пообедал, потом и поужинал, мы музицировали, новые песни помог освоить, «Лукоморья больше нет», «Охота на волков» и «Я не люблю». Так-то офицеры скучали, а тут хоть какие-то новости, причем не те, что уныние навевают, как последние с разбитой эскадрой, а те, что радуют. К слову, в кают-компании было три кондуктора. Это Васильев разрешил, чтобы те уже передали новости команде, не нужно офицерам пересказывать. Те и передали, количество ящиков росло как на дрожжах, вроде шлюпка большая, свободно пятнадцать человек возьмёт, а места мало осталось. Всё знали, для чего они нужны, и старались изо всех сил. Неказистые, но крепкие. С крышками. Гвозди забить – и адская машинка готова.

С матросами я тоже немало пообщался, германцы явно не засекли моё прибытие, людей от них не было. Так до вечера и пробыл, а как стемнело, отошёл и, на ходу убирая ящики в большое хранилище, там чуть больше четырёх тонн освободил за счёт прошлых зарядов, направился к берегу.

А что, Циндао покидать я пока не планировал, хотя официально снова отправился бить японцев. Да, диверсии, что не особо любят военные моряки, но так как те конкретно обосрались, то уже и на это надеются, не против. Вон даже порадовались уничтожению четырёх боевых кораблей противника. Двойные стандарты, если так посмотреть. За соломинку хватаются.

Что по моим планам, так я собираюсь пару дней пожить тут, не в самом Циндао, а в окрестностях, поработаю с адскими машинками. Снаряжу все ящики, коих оказалось тридцать два. Детонаторов хватало, взрывчатки тоже. Уходит примерно по триста кило тротила на ящик. Может, и маловато, но если прицепить два-три… Хотя нет, это тонна, перебор, должно хватить. Причина, по которой я тут остался, так это в пиве. Никогда такого вкусного и просто ароматного не пил. Взял те бочки и посасывал после баньки. Дед мой тоже оценил, большой любитель оказался. У меня четыре тонны свободного, вот и хочу партию готового взять, без тары, просто залью в хранилище и буду пополнять ёмкости, вроде кружек, когда нужно.

Пристал к берегу, прибрал уже пустую шлюпку в хранилище и на велосипеде, ох уже сколько я на нём накатал, покатил в пригород – искать свободное пустое место для ночёвки. Днём пиво пойду покупать. Сразу спать не лёг, нашёл строящееся здание (в Циндао немцы серьёзную стройку затеяли) и в нём, подсвечивая специальным фонариком, вроде светильника, под потолком в палатках вешаешь, можно заряжать от сети, стал работать с ящиками. Укладывал ровными рядами бруски тротила и наверху, закодировав детонатор, устанавливал. Вводил в крайний брусок, потом забивал крышку и приклеивал магнит – одного хватит. На ящике писал маркером номер, чтобы не ошибиться, какой код к этому детонатору, и вносил его данные в планшет. Чуть более получаса на один ящик, но методику отработал, с остальными легче пошло, к полуночи сделал семь ящиков. Они тут же на боку лежали, клей подсох, крепко магнит держится. Тут же сделав лежанку, я вскоре уснул. Коптер наверху бдит, предупредит, если что.

Действительно предупредил… Утром, когда рабочие-строители начали подходить, я незаметно покинул недостроенное строение и пошёл прочь. Я уже был одет как белый человек, во вполне неплохую одежду горожанина. Не богатого, но и не бедняка.

Времени шесть утра, рано разбудили, но погулял по Циндао, поглядывая на броненосец и мой бывший миноносец. Позавтракал в трактире и дошёл до здания правления пивного заводика. Там меня обломали. Оказывается, работают они по заказу, сколько заказали, столько и сделают. Пиво живое, портится быстро: кто на складе держать будет? Заказал четыре тонны, выплатив половину стоимости, и даже указал место доставки. Опушка леса недалеко от Циндао. Повозки с завода будут, привезут, но за доставку плачу я. Вечером, перед темнотой успеют выделать и отгрузить на повозки.

Так что в городе я не задержался, тем более пару матросов с «Цесаревича» видел, офицера одного, увольнительные дают. Опознают ещё вдруг, много неудобных вопросов будет, так что добрался до той опушки и продолжил работать с ящиками, постепенно превращая их в адские машинки. К моменту, когда появились повозки с бочками, сделал остальные. Только вот магнитов имелось всего на шестнадцать ящиков. Было-то всего двадцать два, восемь использовал на кофрах, ранее, и вот это остатки. В Циндао магниты не найти, так что буду использовать что есть, экономно. После этого принял пиво, дюжие грузчики скатили бочки по доскам, расплатился с представителем завода, и те убыли. Договорились, что бочки отсюда заберут утром, я только за пиво платил, не за ёмкости. Дальше вскрывал, пиво отправлял в хранилище, пустые бочки оставлял.

Доехал до побережья, достал там летающую лодку, ещё спустил коптер, прибрав, и вскоре взлетел в ночи, направившись к Сасебо Добью то, что там повреждённым брошено.

Я банально спал, пока самолёт летел. Будильник настроен, когда прибуду – знаю, чего бодрствовать? Три часа поспал, зато на месте. Сел вблизи входа в бухту. Сразу отправил коптер на разведку и сменил летательное средство на подводное. Да, тут батискаф использую. Японцы должны на нервах быть и ждать от меня пакости с любой стороны. Пока меня не было, наверняка подустали, двое суток ждали, внимание притупилось, этим и воспользуюсь. Этой ночью только разведка, а вот следующей, по результатам разведки, и нанесу удар. Я тут подумал, конечно, тротил – это хорошо, но чтобы нанести побольше повреждений, это я про «Микасу» в доке и второй броненосец, «Фудзи», что приткнулся к берегу, нужно побольше взрывчатки. Что я могу потерять без особых волнений? Да джонку. Тем более особо та меня не устраивала. Свою задачу выполнила и больше не нужна, надо было её в Циндао продать. В общем, днём отлечу миль на сто и оставлю её дрейфовать в открытом море, пока хорошая погода, а ночью, вернувшись в Сасебо, на свободное место наберу взрывчатки. Думаю, новые пароходы с ней пришли, война требует много ресурсов. Позаимствую то, что нужно, сделаю закладку в двадцать пять тонн на борту «Микасы», столько же на «Фудзи», и подорву. Броненосцы если не уничтожены будут, то так изувечены, что возвращение в строй в ближайшее полгода, а то и год, станет невозможно. Задача будет выполнена, все броненосцы Япония потеряет, и можно приступить к отлову уже броненосных крейсеров. Тем более один такой крейсер в бухте имеется, тоже к берегу приткнулся, и стоит его уничтожить по той же схеме.

Вот так я и проник в бухту да на флотскую базу в Сасебо. Причём данные разведки показали много интересного: похоже, оба броненосца и остальные явно скоро тоже перегонят, их спешно готовят, причём ночью сторожат лихо. Миноносцы рядом, с пяток в линию, прожекторы работают в разные стороны, освещая всех, что подходят. Прикинув всё за и против, решил, что надо бить этой ночью. Нашёл стоянку джонок, она вообще в стороне, да и немного их осталось, после прошлых подрывов что не утонуло, поспешило покинуть эту бухту. Там всплыл, отошёл от батискафа на скутере и достал джонку. Та привычно нырнула, но до палубы вода особо не захлестнула. Меня вот намочило, но не страшно. Поставил джонку на якорь, пару растяжек, чтобы кто чужой на борт не поднялся, масляный фонарь стояночного огня, чтобы случайно кто не таранил. Джонка местной постройки, внимания не привлекает. Так что вернулся внутрь батискафа и поспешил к двум судам под английскими флагами, которые отдельно держат, подальше от всех, и есть у меня подозрение, что там взрывчатка. Разведка подтвердила, Взором я увидел ящики с порохом, пироксилином, то, что надо. Жаль, тротила мало, лишь мой личный запас, его только в Германии недавно и начали выделывать. Ничего, пироксилин вроде не сырой, не успел влаги набраться (тогда он не взрывается), использую его для усиления подрывов.

Однако от стоянки джонок я пошёл сначала к выбросившимся на берег броненосцу «Фудзи», и броненосному крейсеру «Токива» – наконец опознал, что за судно. Тот так изуродован, что сложно было понять. Это что, на ходу всего «Ивате» и «Ниссин» остались? Думаю, они у Владика и патрулируют.

Пока же стелясь у дна, я добрался до кормы броненосца и на киль поставил заряд, в каждом манипуляторе по ящику было, потом к крейсеру, где поступил так же. По одному хватит перебить хребет. Двинул дальше – к англичанам. Проникнуть на борт, уничтожив из пистолета вахту, а потом и команду, оказалось не сложно. Набрал ящики со взрывчаткой, пироксилином; вернулся на борт батискафа и направился обратно к броненосцу и крейсеру. А что мне, сбегать на максимальной скорости от берега, где корабли выбросились, до стоянки судов англичан? Двадцать минут полным ходом. Они недалеко выбросились, отсюда сама база с доком не видна. Подходил прямо к борту, всплывая так, что только рубка над водой оставалась, вылез через люк, хотя прожекторы и шарили вокруг, и проник на борт броненосца через незаделанный проём. Пробитие снарядом. Сложил ящики примерно там, где оставил взрыв-машинку, усилив второй такой же, но без магнита. Причём ящики на сухое место, на дне корабля была вода. Мне по горло.

Метнулся за второй партией и разместил на крейсере. Тут сложнее было, мастеровые работали, пришлось двоих убить и притопить на дне, но ящики спрятал в одном из помещений, также усилив ящиком с детонатором. После этого третий и заключительный рывок к судну со взрывчаткой, ещё набрал двадцать четыре тонны, заминировал само судно, второе не трогал, это рванёт и ему достанется, и к берегу, на скутере. Там на самокате покатил по тропинкам к военной базе. Жаль, мотодельтаплан не используешь, шумноват тот. Проникнуть на борт «Микасы» было практически невозможно, её окружала двойная цепь солдат, всех мастеровых не просто проверяли, а обыскивали, не проносят ли адскую машинку.

Я решил отвлечь и солдат, и рабочих, взорвал для этого броненосец, крейсер и английское судно, дистанционно, по сигналу. Рвануло так, что горизонт осветило, но впечатления это особо не произвело, в десяти километрах примерно рвануло, поди пойми, что это такое. Понятно, что снова что-то взорвалось, но охране это ни холодно, ни жарко. Офицеры, конечно, взволновались, но солдаты и унтера продолжали работу. Не получилось. Как же их отвлечь? И до рассвета меньше получаса, вот уже горизонт светлеет. Я пока в форме японского моряка хожу, давно себе сделал комплект, мало ли пригодится, а тут заметил, как от дальних казарм строй матросов бежит к подвесному мосту, что вёл на борт «Микасы» в доке. Присоединился, к этой массе, там все на одно лицо. Унтера стегали короткими палками по спинам, мне тоже досталось, похоже, это экипаж корабля, тут почти четыре сотни человек. Вот так я и попал на борт. Случайно, по сути.

Я понял, почему команду возвращали, пусть и не всю. Корабль собирались выводить из дока, уже насосы заработали, подавая воду, а к доку шёл флотский буксир, чтобы вывести корабль. Топки не зажигали, может, и нерабочие ещё. Но с корпусом, похоже, закончили. Японцы удивили, работы много, но за две недели они восстановили целостность корпуса, работая днём и ночью. Натуральный аврал. Может, только его, все силы бросили, но сделано. Дальше к причальной стенке и остальной ремонт, а в док можно что-то другое завести, но с моим появлением все их планы полетели к чёрту. Думаю, буксир поведёт корпус куда-то в другой порт. Загадывать не буду, да и не интересно мне. Отделившись от толпы матросов, по переходам стал спускаться вниз, где и заложил все ящики со взрывчаткой, а так корабль пуст, всё вынесли, я прав.

Все мостки уже убрали, вода наполняла док. Пришлось ждать, рядом паслись три миноносца, охраняя флагман. Наконец ворота открылись, и буксир, что кинул причальные концы на кормовые тумбы, начал выводить броненосец кормой вперёд. Тут поднялась стрельба, пушки миноносцев били, в том числе и по мне. А что, как док наполнился, я через боковые клюзы выбрался наружу. Якорей нет, от цепей те пусты, и, достав скутер, я стал ждать, а как ворота открыли и буксир, разматывая канаты, стал отходить, на максимальной скорости рванул прочь, проскочив мимо миноносцев. Я был слишком быстр для них.

Добрался до берега, выскочив на него, убрал скутер и скрылся в жилых домиках местного городка. Ну и сразу активировал подрыв. Причина такого решения – изувечить сам док, вот и разорвало «Микасу», как раз при выходе, отчего также пострадали и ворота. Хотя взрыв двадцати четырёх тонн взрывчатки слабоват был, но главное, что док теперь долго будет на ремонте. А мне пришлось натурально драпать, ловили все. Спасся тем, что достал БМП, нырнув в открытый задний десантный люк. Я уже управлял им, двигатель работал, перебрался на место мехвода и рванул прочь. Тут, когда трогаешься, нужно педаль сцепления бросать, и секунды через две машина начинает движение. Я не знал, практика показала. Ну и на скорости пятьдесят километров в час сбежал за город, а там, сменив бронемашину на мотодельтаплан, полетел прочь, в сторону Владивостока.

Осталось два броненосных крейсера, и задание будет выполнено.

Надо сказать, БМП здорово выручила, но я её для этого и держу при себе, чтобы в случае нужды как раз вот так при прорыве из ловушки использовать. Броня имеется, гусеницы, и ещё плавает, самое то, и как видите – помогло. Джонку бросил, получилось так, жалко, конечно, но закончу – ночкой темной вернусь, проверю, может, что-то получше уведу. Гляну, что там есть. К Токио наведаюсь, там много разных джонок.

Добравшись до побережья, пустынное выбрал, сел на песчаной косе, дальше на скутер и подальше в море; оно, кстати, волновалось, что мне не нравилось, как бы шторм не пришёл, но смог взлететь и двинул уже в сторону Владика. Надеюсь, японцы свои крейсера не отозвали, и я их найду. Да, коптер, что работал над Сасебо и всё заснял, все подрывы, я, понятнее дело, забрал. И вот пока лечу, просматриваю записи. А неплохо получилось, «Микасу» действительно пополам разорвало. Больше у японцев броненосцев нет.

Привычно скинул записи на ноут, срезав лишнее и ненужное, очистил память и приготовил к дальнейшему применению, пока поставив в салоне самолёта на зарядку. Тут были выходы питания в салоне.

У Владивостока я не обнаружил японцев, вообще ни одного корабля, поэтому стал зигзагами двигаться в сторону Японии, севернее, чем летел ранее, потому что, двигаясь южнее, я дымы не засёк. И уже через час впереди приметил дымы, что вскоре догнал. Но к группе японских кораблей не выходил. Вообще погода сильно изменилась – ветер, болтанка, тучи низкие. Японские крейсера шли в штормовом море, зарываясь носами в высокие волны. Они не особо мореходными были, но шли уверенно. Два броненосных крейсера, те самые, коих я не досчитался. Один под адмиральским флагом. Это был «Токива». Однако было и два бронепалубных крейсера, один из которых тоже под адмиральским флагом. Два адмирала в одной группе блокируют Владивосток. Любопытно.

Я так и не сближался, не желал их насторожить, напугать, что на них уже идёт охота, поэтому издали отслеживал. Если кто глазастый и приметил самолёт, то примет его за птицу. Погода совсем испортилась, и пришлось уйти к Японии и там сесть на спокойной воде под прикрытием берега, ну вода относительно спокойная, однако сесть смог, а потом на скутере на берег, где снял гидрокостюм. Он у меня был, тут холодно. Устроился на берегу, коптер не поднимал, куда японцы шли – видел, в пролив Цугару. Как погода наладится, найду, выжду, где встанут, и подорву.

А вообще я много ошибок совершил прошлой ночью: да, я про «Микасу», к остальным своим действиям у меня претензий нет. Проник на борт под видом матроса, бегство на скутере, подрыв. Я предпочитал работать так: тихо пришёл – тихо ушёл. Да не было тут никого. Знал бы, что корпус «Микасы» будут выводить из дока, подождал бы на батискафе, утро и день бы не мешали, пару мин поставил в двух местах киля и отвалил, подорвав. Это в моём стиле. А вот получилось не в моём. Да, ярко, зрелищно, взрыв красивый, но вот ругаю себя. Успокаивает лишь, что хотел, то сделал. Закончу, поищу замену джонке, какую-нибудь роскошную яхту на базе джонки японской постройки. Поищу около Токио, там должны быть у разных сановников, потом во Владивосток, отстучу телеграмму в столицу, что задание выполнено. Дальше уже будет видно – лететь в столицу или на поезде ехать. Я уже не тороплюсь, могу и не тратить ресурс самолёта. На месте видно будет. Трястись несколько недель тоже желания особо нет. Избаловал я себя полётами.

На берегу в скалах ветра почти не было, только чуть позже начался ливень стеной. Здесь я поставил и закрепил палатку, и вскоре уже спал, выспаться надо, а то всё урывками.

Глава 11

Шторм бушевал почти сутки, потом ещё несколько часов море было неспокойным, даже тут под прикрытием берега не взлетишь, пришлось ждать. А пока приводил в порядок снаряжение, чистил пострелявшее оружие, посмотрел фильмы с ноута, зарядил всю электронную технику. В общем, дел себе нашёл изрядно, так что не скучал.

Поднявшись в небо на самолёте, хотел пролив осмотреть и с другой стороны, в Тихом океане. За такое время японцы могли далеко уйти, а искать не пришлось, они стояли в бухте буквально в двадцати морских милях от моей стоянки. Меня вроде не засекли, хорошо дымы рассмотрел, дальше в бинокль опознал их и ушёл в сторону, сел на воду у берега, забрался в батискаф, кинув за борт два ящика с зарядами. Потом, уже когда задраил люк и занял место пилота, подошёл, взял каждый в манипулятор и направился в сторону бухты. Тут четыре морские мили, за сорок минут одолел. Крейсера особо не торопились покидать бухту, как я понял.

Без каких-либо проблем я приблизился сначала к крейсеру под адмиральским флагом, поставил мину под кормой, рядом с погребами, потом ко второму, итальянцу бывшему, и тоже у погребов прицепил, а бронепалубные привычно проигнорировал. Покинув бухту, через коптер в небе отслеживал всё и активировал коды именно этих двух детонаторов. Ну, «Токива» рванула красиво… Без сомнения произошёл подрыв погребов. А вот с итальянцем снова не повезло: подскочил, хребет ему явно повредило, но тонуть и разрушаться не спешил. Команда начала спасать его и делала это не без успеха. А вот оба бронепалубника, пусть и получили повреждения, часть надстроек, мачт и антенн снесло, поспешили сбежать, покинув бухту. Так что я высунулся из люка батискафа, всплыв для этого, новый ящик за борт кинул, потом подхватил его манипулятором и снова к итальянцу ушёл. Второй раз его судьба спасает. Но я упорный, да и бог троицу любит. Добью.

Крейсер заметно осел, набрав воды, и похоже лишился хода. Японцы заводили два паровых катера под нос, тросы подавали. Явно к берегу отбуксировать собираются и выкинуть на отмель, видимо, капитан здраво опасался, что новый шторм добьёт его корабль. В этот раз мину я заложил под носовым погребом и снова ушёл в сторону, на морскую милю, после чего и подорвал. В этот раз всё сработало как надо. Нос крейсера просто испепелило, как и оба катера, так что уже через считанные секунды останки корабля погрузились на дно бухты следом за «Токивой». Японцы поднимут, они упорные, но вопрос: когда? Тут потеря не в крейсерах, а в опытных командах, вот для японцев самая страшная потеря… Я потому и делаю подрыв погребов, чтобы с гарантией. Новые команды для трофеев они долго учить будут, война к тому моменту точно закончится.

Работа сделана, я расслабился, потом отошёл от бухты, достал самолёт, его батареи зарядил, как и батискафа, и полетел к Токио, благо как раз темнеть начало. Там прокравшись на стоянку джонок, их тут сотни, тысячи, что уж, долго искал, почти до рассвета, придирчиво выбирая, но подобрал небольшую джонку с двумя роскошными каютами, ещё две есть на носу, но там полноценный камбуз и столовая. По сути яхта чисто для отдыха, двадцать тонн весит. Две мачты, надстройка на корме, там и есть две жилые каюты, можно отлично насладиться морскими пейзажами, хотя само судно высокобортное, морское. И новое, видно, полностью оснащённое, дорогие рыболовные принадлежности есть. Не зря матрос охранял. Я его застрелил и на дно отправил. Мог шум поднять, засёк меня на скутере, а мне это не нужно.

Потом я полетел к Владивостоку… Успел взлететь до рассвета, был на месте в десять утра, но посадку совершил вне видимости, дальше на батискафе дошёл и в час дня у берега всплыл около пирсов. Коптер, который я также запустил, когда батискаф достал, показал, что свидетелей нет. Я выбрался, повиснув на мостках, и убрал батискаф. Оттуда сразу на телеграф. Пришлось снова надеть опозоренную форму русского военно-морского офицера. Да, со знаками различия капитана второго ранга, но я и документы не сменил, и знаки различия; приказ ещё не видел, пока носить могу. На телеграфе работник придирчиво изучил мои офицерские документы. Правительственная телеграмма – это не хухры-мухры. Я отправил сообщение на имя императора Николая, там кратко описал, где и какие корабли взорваны, под конец сообщив, что задание выполнил. Можно отправлять броненосный крейсер «Россия» к корейским берегам – кроме бронепалубных крейсеров у японцев ничего не осталось. Возвращаюсь в столицу. Ну и моя подпись, как лейтенанта. Рабочему телеграфа я пояснил, что лишён чина за оскорбление русского адмирала и флага военно-морского флота России. Работник, блестя глазами, отправил сообщение. У Японии не осталось линейного флота, так что тот, если не с обожанием на меня смотрел, то близко, а вот других моряков после череды громких поражений он явно презирал.

За послание я не платил, телеграмма правительственная, да служебная по сути. На улице, поймав мальчонку, дал пятак и отравил его к Никишину, мол, буду ждать на борту крейсера «Россия». Контр-адмирал Иессен был на борту, штандарт его поднят, встретил меня с прохладцей, но всё же пообщались. Про своё задание я пока говорить не стал, попросив подождать Никишина. От Иессена и узнал, что моё место занял уважаемый кем-то там капитан первого ранга Добров, до пенсии выслуживает, официально принят, а меня вроде как перевели в резерв. Вот чёрт, все рапорты придётся переписывать, там же я отмечен как начальник контрразведки Тихоокеанского флота. Тогда и адмиралу передавать не буду. Прибуду в столицу, там отдам переписанные.

Вскоре и Никишин появился, всё так же лейтенант, следующий чин так и не дали, хотя я и написал представление. Вот им и описал сильно отредактированную версию, как были уничтожены линейные силы Японии, не осталось ничего, кроме мелочи. Впрочем, бронепалубные крейсера, собравшись вместе, и «Россию» запинают, а японцы на такое пойдут. Насчёт трофеев приказа не было, не тронул. Адмирал задумчив был. Прервать снабжение японских войск, топя транспорты, тот вполне мог, но вряд ли его выпустят без разрешения, и постарше чином есть. На этом и попрощались, я даже на обед не остался. Подозреваю, что скоро местные начальники узнают, что я тут, и попытаются всеми силами задержать, а у меня планы.

С Никишиным мы шли на шлюпке к берегу, и тот пояснил, что новый начальник мерзота полная, всё по-своему переделал и полностью разложил службу. В общем, по сути офицеры уже просят переводы, и им их удовлетворяют. Никишин тоже написал, но пока не подписали. Тот мне рапорт подал по действиям начальника, заранее заготовил. Там столько всего, что, если отдам Николаю и тот прочитает, погонят со службы ссаными тряпками, лишив чина. Моих солдат, подготовленную группу быстрого реагирования, передали в гарнизон. В общем, отдела контрразведки флота больше не существует, осталось одно название. Пока такие дубы на флоте, как это Добров, командуют, флота у России нет. Я потому и служить дальше не хочу. Да и не моё это, душа не лежит. Так мы и распрощались, я нанял пролётку и покинул город, уйдя в лес, где вскоре поставил палатку и завалился спать.

* * *

Ещё темно было, когда я открыл калитку и уверенно прошёл на территорию своего дома. Всё, я в столице, можно чуть позже отправить сообщение в канцелярию императора. Сейчас я уже знал, как это делается. И буду ждать вызова на доклад. Ну и отставка.

Подняв управляющего, я сходил в баньку, которую вчера протопили. Анна попросила. Мои все родные в Москву отбыли ещё недели две назад.

Сообщение о моём прибытии, а также пакет с моими рапортами, отправлены с кучером куда нужно. В принципе, я пока сюда летел, выспался, но догнать сон можно. От управляющего узнал новости, да особо их и нет, тот принял всё, что я заказал, расплатившись за работу. Анна, моя сиротка, вполне благочинно живёт в моём доме, но сейчас спит. Порядок.

Что по моим делам… От Владивостока я полетел в сторону Вэйхайвэя. К англичанам. Просто пока война, право трофея священно. Я грабить летел, не взрывать боевые корабли. С Японии брать нечего, та вся в долгах, а вот англичане, что её подкармливают, в таком случае моя первоочередная цель. Буду бить по кошельку. Понятно, что сама операция тайная, никто о ней не узнает, всё ночью буду делать, без свидетелей. И сделал, надо сказать. Хранилища банка были полны, я стал если не самым богатым человеком России, то обеспеченным точно, тут и наличные были, и золото, и драгоценные камни. Свое хранилище заполнил полностью, даже часть из припасов скинуть пришлось в море, место освобождая. Общая сумма где-то около двадцати миллионов фунтов стерлингов. Кто-то завёз сюда такие средства. Не японцам ли передать? А я всё увёл, убив всего троих охранников. Единственные жертвы, меня никто больше не видел. Тихо пришёл – тихо ушёл. Оттуда, от английской базы, сразу в сторону столицы вылетел, но перемещался только ночами, под утро находя подходящий водоём, садился и пережидал день. Заодно рапорты переписал, дополнив их рапортом Никишина. Насчёт этого честно предупредил, что я не в фаворе у государя, могут и под сукно положить. Обычно с моими рапортами и сообщениями так и делают. А не видно было, что по ним принимались решения, как идёт, так всё и идёт, ничего не меняется. Никто ни за что не отвечает. Я тоже махнул на это рукой, зачем биться лбом о закрытые двери? Николай вообще не пробиваемый.

Прибыли за мной аж в двенадцать часов. Я всего час как встал, успел с Анной помиловаться, два захода сделал. Готов был на третий, но вот обед, управляющий постучался. Ничего, после продолжу. Не только я оголодал, но и Анна. Надо было девушку с собой взять, не додумался. Хорошо, что недолго отсутствовал. Вообще я прибрал всё, что было сделано за время моего отсутствия. Загранпаспорт готов, у меня на руках, пулемёты Мадсен (жаль, не поучаствовали в войне), ящики с патронами. Вот только места для них нет. У меня НЗ в большом хранилище, три тонны риса в мешках, похоже придётся продавать, как раз пулемёты войдут. Ну и там всякая мелочовка.

Так вот, я уже пообедал, Анна рядом сидела, на горячие тосты намазывала для меня паштет, покрытый тонким слоем карамели. Невероятно вкусная вещь, у меня и запас есть. Управляющий, вызванный нашим садовником, работавшим в саду, привёл знакомого гвардейского поручика. Тот устно сообщил, что Николай ожидает меня. Требуется выезжать со всей поспешностью.

– Конечно, немедленно выезжаем, – подтвердил я, даже не пытаясь встать. – Приглашаю за стол, отведайте паштета, фирменная вещь моего повара, вы такое нигде не пробовали. Не попробуете, всю жизнь жалеть будете.

Видимо, мой красноречие дало плоды, или не так и срочно к Николаю надо прибыть. Поручик, вежливо представившись Анне, сел с нами. Мы на банной веранде сидели. Ему сразу подали прибор и горячий хлеб, над углями поджаренный. Он действительно попробовал и подтвердил, что ничего подобного есть не доводилось, амброзия. И чай похвалил. Это да, такой чай только у меня, очень дорогой, в Китае его белым не продают, но я достал. Скорее украл. Закончили обед, я спокойно собрался, и мы покатили к летней резиденции Николая. Да, тот всё так же там находился.

Одет я был в гражданский костюм, вполне неплохой, трофей с английского резидента в Артуре, ещё до войны оприходовал. Раньше тот чуть великоват был, а тут я в плечах раздался, заматерел, так вообще отлично сел. А то, что кто-то другой носил, так я не брезгливый, тем более его уже дважды чистили. Главное, на мне отлично смотрится. А мундир я теперь не надеваю.

Покинув коляску, я сделал пару шагов к дверям и обернулся, исподлобья разглядывая несколько человек в форме офицеров, которые стояли у фонтана метрах в тридцати от меня. Среди них несколько моряков, что не без интереса смотрели на меня. Рука машинально потянулась к кобуре, но повисла в воздухе. Ремень был пуст, даже кортика нет – не в форме я.

Великие князья… Да, их можно считать моими врагами, хотя ранее я для них был мелкой сошкой, и они не обращали на меня внимания, а теперь точно обратят и могут попытаться раздавить. Тут или они меня, или я их, другого не дано, и будьте уверены, в этом противостоянии наши шансы равны. Я бы на себя поставил, но тут как госпожа Удача ситуацию повернёт.

Поручик, что всё видел и понял, дураком тот не был, окликнул меня. Медленно повернув к нему голову, я моргнул несколько раз и сказал:

– Как стрелок, что с шестисот метров попадает в спичечный коробок, могу сказать, что этот парк хорошо просматривается, – говорил я громко, кинув взгляд в сторону великих князей. – Несколько неплохих пулемётных позиций можно подобрать. Хм, до заката семь часов.

Демонстративно глянув на циферблат карманных часов, потом снова на толпу великих князей, их там восемь было, явно собрались на меня посмотреть, я повернулся и направился за поручиком, что вообще с меня взгляда не сводил и был напряжён. В стороне я видел стайку девушек и женщин, что тоже не без интереса меня рассматривали, что дало мне понять: те знали, что меня скоро привезут, и вот вышли поглазеть. Не знаю, насколько я снова стал известен в России, свежие газеты не успел почитать, ждали на столе в кабинете, думал, после обеда засяду. Анна меня интересовала больше, но управляющий сказал, что про меня пишут и хорошее, и плохое. Впрочем, вскоре меня провели в приёмную и даже особо ждать не заставили, я только встал у привычного места, у окна, как попросили пройти в кабинет.

– Почему вы не уничтожили русские броненосцы?

Я даже как-то поначалу растерялся от такого наезда, однако всё же ответил:

– По моему мнению, уничтожать корабли с русскими моряками на борту, это по крайней мере низко и даже безнравственно. И откуда броненосцы? Помнится, остался один, «Цесаревич» в порту Циндао.

В кабинете был не один Николай, с ним вице-адмирал, стоял у стола и с интересом меня рассматривал. Не знаю его. Да и что с прошлым, инсультником, тоже без понятия. Мне просто это не интересно.

Николай сидел на стуле с высокой спинкой, за столом. Встав, досадливо скривился, и обойдя стол, пояснил:

– Я не про интернированный броненосец, а про японские трофеи, что те взяли в бою у Цусимы.

– Про это вполне могу ответить, ваше императорское величество. О них у нас разговора не было, только об уничтожении линейных сил Японии. А трофеи – это трофеи. Тем более я бы положил болт на этот приказ. Я не могу подвести людей, русских моряков, команды этих кораблей что геройски сдались противнику. Они, не щадя себя, сдали корабли, спустив флаги, а я все их труды насмарку? Не бывать такому, как я им потом в глаза смотреть буду? Пусть видят, как те ходят под японским флагом, и гордятся собой.

– Это какая-то злая шутка, – растерянно пробормотал государь, рассматривая меня несколько неприятным взглядом, а вот вице-адмирал неожиданно спросил:

– Что значит положил болт на приказ?

– Всем военным морякам, настоящим морякам, это известно… Если приходит неприятный приказ, офицеры меряют свои достоинства, и у кого больше, кладёт его на приказ, тем самым показывая, где они видели и на чём его вертели. Это и есть понятие «положить болт на приказ». Вы точно моряк?

– Моряк, но о таком выражении не слышал. Не любите адмиралов?

– Не выношу. Просто потому, что ни одного не видел достойного своих орлов, ну кроме Макарова, но он отдельный случай. Как правило, это никчёмные и ничтожные личности. Взять тех, что участвовали в недавних боях. Единственное желание при встрече – кортиком распороть живот, потом на канате буксировать за кораблём, чтобы прополоскать кишки в морской водичке. Вот это они заслужили. Хотя государя понять не могу, зная, как форма русского адмиралтейства меня выбешивает, всякий раз приглашать очередного адмирала… Это уже попахивает форменным издевательством. Ясно же, что нормального разговора не будет, и каждый раз новые грабли.

– Понятно, почему вы не в военной форме, – кивнул адмирал.

– Одной ногой на гражданке, привыкаю. Приказ выполнен, ожидаю обещанного.

Николай вздохнул, наблюдая, как я из наплечной сумки достаю рапорты и укладываю на столе, и негромко сказал:

– Приказ вы не выполнили. Я так считаю. Решил вас поставить начальником контрразведки в морское министерство, должность контр-адмирала, но пока дал бы капитана первого ранга, а сейчас вижу, что вы там не уживётесь. Поэтому прошение об отставке удовлетворяю и видеть вас больше не желаю. И слышать. Никогда. Вам ясно?

– Так точно.

– Идите вон.

Покинув кабинет, я с некоторым облегчением выдохнул. Ясно же, на службу хотели притянуть, это я по краю пропасти прошёлся, ведя довольно агрессивные переговоры. С пинком под зад и с криком «Свобода!» можно рвать когти из столицы, пока не передумали. Лучше вообще из России. В Россию я уже не вернусь – опасно. Дом подарю матушке и счёт в банке открою, тысяч на сто, пусть живёт, а то бесприданница, всё мужу принадлежит. Нормально. Так что я побыстрее к воротам с территории дворцового комплекса, там моя пролётка ожидает, и домой. Всё быстро нужно успеть сделать.

* * *

Очнулся я от сотрясения, фиксируя знакомые выстрелы палубной артиллерии какого-то корабля.

– Всеволод Фёдорович, как вы? – ко мне склонился какой-то молодой мичман в ещё старой русской военно-морской офицерской форме. Чёрт, что, снова русско-японская?

Желания особого не было, видимо, ещё не перестроился, но в принципе повоюем. А вот имя и отчество знакомые. Не Руднев ли? Мичман проверил голову, ого, затылок стрельнуло, похоже крепко прилетело в голову, шишка, может рассечение, но крови на пальцах нет.

– Шишка, – сообщил мичман, как раз затишье между выстрелами было.

Он подал мне фуражку и помог встать. На груди качался тяжёлый бинокль, а сам я, скосив взгляд, узнал знакомый погон на левом плече: капитан первого ранга, и я на «Варяге», сомнений нет. У матроса за штурвалом на бескозырке название. Хм, у меня на одном из ноутов огромная подборка разных фанфиков и книг по альтернативной истории. Я прожил больше ста лет, юбилей справил, в книгу Рекордов Гиннеса попал и вот увлёкся этими книгами. Там и про попаданцев в Руднева были. Много интересного нашел, но честно говоря, многое бред, авторы в теме явно плавали, много исторических неточностей. Но главное, их идеи можно переработать и использовать. О своей жизни позже, пока же нужно уводить крейсер, он ещё вроде цел, не сильно побит.

– Лево руля, уходим обратно к месту стоянки. Сигнал на «Кореец», – отдал я приказ, и команда заработала как единый организм.

За это спасибо старшему офицеру крейсера, похоже Рудневу повезло, он тут опытный, это заметно именно по команде. «Кореец», что шёл чуть сзади, повторил наш манёвр. Мы вышли из-под обстрела и вернулись на стоянку, где другие стационеры стояли. Встали на якорь, сам я напряжённо всё это время обдумывал свои дальнейшее шаги. Ну в принципе прорваться, на самом деле, не сложно для меня, благо серьёзно побить довольно мощный, пусть и бронепалубный, крейсер японцы не успели, а у меня на него большие планы. Как и на команду. А решил, почему и нет? Может сам, как в альт-истории, орлы адмиральские получу. О, и обоих итальянцев захвачу. Броненосные крейсера нам на этой войне точно пригодятся. Во Владик их уведу, в Артуре им делать нечего. Если пойдёт всё нормально, и дальше буду воевать, а если начнут ставить палки в колёса, пошлю всех на… Дальше решу. Пока сам не знаю. А так отдав приказ собрать офицеров, вызвать и командира «Корейца», сбор в кают-компании, я ушёл в личную каюту Руднева. Просматривал бумаги, документы, сейф открыл, ключи в кармане были. В общем, изучал его жизнь. Не особо и впечатления произвёл, какой-то человек– амёба. Копировать его привычки не смогу, спишу всё на травму головы, врач её уже осмотрел, дальше уже по ситуации. Ну а пока открыл хранилища, к счастью, штатно сработали оба, причём оба полны под завязку. Я сразу открыл иллюминатор и выпустил наружу разведывательный коптер. Тот над волнами отлетел подальше, могли и за птицу принять, и там уж начал подниматься ввысь. Я задал ему задачу зависнуть на двухкилометровой высоте над японскими кораблями – буду отслеживать их движение.

Ну а пока офицеры собирались, я откинулся на высокую спинку стула и стал вспоминать, как оказался в такой ситуации. После того как Николай пожелал меня больше не видеть, я метнулся в Москву. Анну прихватил и переписал дом на матушку, и счёт открыл, всё же содержать его довольно дорого. А потом за границу. Дворянином я так и не стал, патент, что так подленько через секретаря мне пытались передать, больше не видел. Убыл во Францию, хорошо там время провёл. В Париже потерял Анну, в смысле отделилась от меня, я ей там квартиру купил, вполне заработала. А сам по странам путешествовал, и знаете, очень понравилось. Древняя старина, небоскрёбов нет. Красота!

Я стал первоклассным моряком, множество судов и яхт сменил, занимался подводными исследованиями, подъёмом затонувших сокровищ. Справил столетний юбилей, это было в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году, а в девяносто первом погиб. Погиб при взрыве, в Стамбуле был, в автобусе ехал, и испепелило, смертник сработал. Бывает и такое. В Россию так и не вернулся, хотя до самой смерти я являлся её гражданином. Кроме двенадцати лет комы, это я опцией лечения себя усиливал и сделал нечто такое, что отправило меня в кому. Если бы в сознании был, вылечился бы сам, а тут кровать в хосписе двигали, от сотрясения и пришёл в себя. Сознание плавало, но всё же смог сообразить, что делать, а там за пару дней восстановился и покинул эту богадельню.

Алексей Николаевич, император, сын Николая Второго, правил жёсткой рукой, пережил несколько покушений, быстро зачистив заговорщиков, и состоялось две попытки революций. Погасил кроваво. В Первой мировой войне Россия не участвовала, я письменные расклады по ней дал Николаю в день, когда тот меня прогнал, описав всё в тёмных тонах, что участие в ней приведёт к краху России. Страна устояла, было несколько войн, но Россия вышла победителем. У Алексея пять совершенно здоровых детей, вот как раз один из сыновей и правил, старый уже. Но ничего, молодец, справлялся. Алексей на тот момент в авиакатастрофе погиб, с его генетической болезнью шансов выжить не было.

А вот у меня с этой семьёй шла непримиримая война, некоторые государства даже посетить официально не мог, только тайно. Выдали бы России, запросы во все страны отправлены были. Россию я не посещал, дал тогда слово и сдержал его. Но пережил покушение на себя в Берлине, с трудом с девятью ранениями выжил; если бы не опция лечения, хана была бы. Я тогда троих убийц завалил, одного ранил. Тот сдал посредника, а через него, когда подлечился, уже вышел на заказчика, верного человека одного из великих князей, что как раз в Париже пребывал. Я его взял, допроса тот не пережил, но все расклады сдал. После этого стал уничтожать всюду всех князей этой семейки, что покинули пределы России. Кроме женщин, их не трогал. Соглядатаев у меня много, даже если инкогнито жил, всё равно находили очередного князя мёртвым. Даже один на лёгком крейсере прибыл в Кале, не покидая борт, а утром нашли в каюте мёртвым. Горло перерезано, так что покидать им Россию было смертельно опасно, с гарантией. А то по заграницам привыкли кататься. Потом уже люди Алексея вышли на меня, в Испании, и мы заключили перемирие. Больше не трогал. Алексей понимал, что я мстил за покушение на себя от их семьи, но я в сто раз сильнее отомстил, двадцать семь великих князей убрал за сорок лет. Может, хватит? Решил, что да. Но если что… А из поисковых листов меня убрали.

В принципе отлично жил, как перекати поле, хотя на подставные имена у меня было два дома, где я жил, причем довольно долго. Виллу в Испании на Лазурном берегу и дом в Швейцарии имел. Мне моя жизнь нравилась, я и в Стамбуле-то оказался случайно, мимолётное посещение, совершал пешее путешествие паломником по святым местам, причём последнее, когда Андрей Ивановский должен был официально умереть. А я собирался жить дальше под новыми данными и с новым лицом. И так все удивлялись: сто семь лет, а выгляжу на сорок. Омолаживал себя.

Я планировал дожить до эксперимента и войти в группу Дмитрия, да не довелось. История изменилась, не уверен, что те исследования без моего толчка вообще бы начались.

Я ехал в экскурсионном автобусе, где вещала девушка-гид. Дальше вспышка, стена огня и всё, очнулся в теле Руднева. Стоит добавить, что я гордился тем, что ничего не потерял из того, что забрал у Лапина. Да, я особо и не использовал так долго, чтобы ресурс в ноль, транспорт ещё побегает. Тем более в тридцатых годах двенадцать лет в коме пролежал, а потом аналоги пошли, и я на них пересел, экономя ресурс новейшей техники для новой жизни. Как раз получается этой, но на то, что в русско-японскую войну вновь попаду, как-то не рассчитывал. Я освободил хранилища, в малом пять тонн продовольствия и на тонну снаряжения для зимнего выживания, одежда, палатки, печка, ну и остальное, спальники и всё такое. А в большом – в основном техника и вооружение. «Виллис» и «Мустанг» остались на вилле, другие машины были получше. Мотодельтапланы тоже, три штуки, один с поплавками. Я их чаще всего использую, поэтому и запас побольше с ними. Там лучшие, норвежские, и движки надёжные, долго служат. Да и два лёгких вертолёта имелись. Был и морской катер. У меня лимит по весу, поэтому не яхта, пусть морской, но катер, зато сделан под меня по индивидуальному проекту.

Тут да, немного отвлекусь и опишу катер. Мне его сделали в девяностом году, особо и обкатать не успел. Он для одиночки, двадцать две тонны весит. Стеклопластиковый зауженный корпус, на подводных крыльях. Двигатель дизельный, один из самых надёжных, два мощных водомёта. Катер на семидесяти узлах свободно идёт. Может и восемьдесят дать, но это его предельная скорость. Три этажа белоснежной и стеклянной красоты. Если уж делать для себя, то красиво, с зализанными и скошенными назад формами. На главной палубе, это внизу, четыре помещения, помимо двигательного отсека. Напомню, катер для одного делался, и жить там может один человек, ну и любовница ещё. Спальня одна, с двуспальной кроватью, и свой санузел с душевой, потом комната отдыха, вроде гостиной, мастерская, камбуз, совмещённый с небольшой столовой, и кладовка для хранения оборудования для дайвинга, шезлонгов и остального.

На втором ярусе только столовая зала, вокруг стеклянные обзорные окна, всё отлично видно, лестница вниз вела в гостиную из залы, а наверх – в закрытую рубку управления. Тут же в столовой большой стол со стульями, полюбилось мне там принимать пищу. Спереди, в сторону носа удобные мягкие диванчики, в непогоду можно посидеть, также диванчики для отдыха на носу. На корму вели раздвижные стеклянные двери из залы, тут можно шезлонги разместить, место было. На корме на подвесных талях моторная надувная лодка. Ну и лестница вела наверх на третий ярус, в закрытую рубку управления, оснащённую по последнему слову техники на тот момент. Из рубки лестница наверх уже на открытую рубку управления вела, вторую, с дублированным управлением.

Вообще технику я раз в двадцать лет менял на ту, что новее. В девяностом и состоялся обмен. Радар на шестьдесят километров работал, связь мощная, кресло удобное, где рулевой сидит. Отличный катер, почти яхта, но размеры маловаты, однако я и этим доволен. Костюмы аквалангиста, баллоны, всё для их зарядки на борту имелось.

Понятно, что я многое из добра, взятого с Лапина, поменял. Вот зачем мне БМП, что пятнадцать тонн полезного объёма занимает? Причём боезапас к нему ещё три тонны. Впрочем, боезапас за свою жизнь я потратил, а бронемашину просто продал российскому военно-промышленному комплексу. С руками оторвали. Взамен дали с базы хранения плавающую танкетку, с боезапасом. Аналогов в мире, где я родился и жил, не было, но самый близкий аналог, пожалуй, Т-40. Да и машина середины пятидесятых годов. Противопульная броня, хорошая мореходность, движитель винтовой. Скорость на дороге пятьдесят километров в час, на пересечённой местности тридцать, на плаву девять. Два члена экипажа, но главное, машина разведывательная, у командира, что в башне сидит, дублированное управление. Вес шесть тонн, крупнокалиберный пулемёт в четырнадцать миллиметров, плюс спаренный с ним единый танковый пулемёт. Для этих лет более чем. Весь боекомплект, запас мой, две тонны. Тем более я активные бои вести не собираюсь, это средство спасения. Ну и остальное. Про вертолёты говорил, один с полностью стеклянной кабиной, на два места, второй военно-транспортный, шесть десантников берёт. На «хьюи» похож, тоже из США, в открытых проёмах пулемёты установлены. Про мотодельтапланы уже говорил, дальность новейших из будущего, конечно, в два раза больше, но и триста километров на них пролететь тоже дорогого стоит, велосипеды, мотоциклы, скутеры, аквабайки. Да много чего, даже доски для катания на волнах, я профи стал, с крылом и парусом, плюс парашюты. Хороший запас топлива сделан, но у меня есть малая установка, я из нефти и сам могу нормальный бензин нужных октанов гнать. Мало ли во времена Петра Первого попаду? Я ко всему готовился.

Понятно, о комфорте не забывал – от банальных палаток, до полноценного легкобронированного автодома в виде прицепа, на одного. Да, он у меня один, но оборудован всем необходимым, жить можно долго. Он и для северных краёв, и для тропиков годится, универсальный, тоже сделан по индивидуальному проекту, по моему заказу, очень дорого вышло, но не пожалел. Десять тонн ровно весом вышел, пять комнат. А вот автотехники, кроме песчаного багги, у меня не было, решил, что не нужно. Я ставку на авиацию сделал. Мотоциклы и велосипеды – это так, перемещаться недалеко если.

Так что у меня действительно всё под верх заполнено. Понятно, что пока паломником шёл, тратил, около двухсот килограммов, всё же два месяца в пути был, но на восточных базарах за счёт складности и пополнил. Это малое хранилище, большое я тогда не трогал. Поэтому, когда говорил, что хранилище под пробку полное, не лгал, так и есть.

Вот такие дела… Всё это в пару минут промелькнуло, потому как недолго мне пришлось посидеть, в дверь каюты постучался посыльный матрос, и я направился в кают-компанию. Не последним, после меня зашёл старший офицер корабля, мазнув по мне взглядом с лёгкой неприязнью. Видать, давний конфликт, но я про это ничего не знаю.

– Господа, у меня для вас пренеприятнейшее известие.

– К нам едет ревизор? – веселым голосом спросил кто-то из молодых офицеров из задних рядов.

– Мне приятно видеть образованность юных умов, читавших Гоголя, но речь о другом. Началась война, мы блокированы в порту, нас ждёт или смерть при прорыве, шансы у нас малы, или затопление кораблей и переход на нейтральные корабли. Оба варианта меня категорически не устраивают. При попадании снаряда в мостик меня тряхнуло, уже знаете, приложился головой, считайте, мозги встали на место. Я нашёл третий способ: уйти из порта без или с малыми повреждениями. Всё просто, я отбуду на берег, чтобы подготовить прорыв. У меня есть контакты среди корейцев. Для этого заберу всю судовую кассу, за ответы нужно платить, а корейцы, что тут живут, знают всё о местных водах. На время моего отсутствия старший офицер принимает командование. Устранить повреждения, раненых и убитых свести на берег, передать представителям нашего консульства. Быть готовыми выходить к моему возвращению, как раз когда закончится ультиматум японцев. Когда он закончится?

– Семь часов осталось, – известил один из лейтенантов.

– Хорошо, работаем. Помощник, проводите меня до сходней.

Вместе с нами вышел и командир канонерской лодки «Кореец», капитан второго ранга Беляев. Пока раненых грузили в паровой катер, его уже спустили, второй был повреждён осколками, там шёл ремонт, я сообщил:

– Господа, надеюсь, то, что я скажу останется между нами.

– Можете на меня рассчитывать, – отозвался Беляев, а старший офицер «Варяга» лишь согласно кивнул.

– Та травма, полученная мной, вроде и невелика, но проблема есть. Я частично потерял память. На всё смотрю, знакомо, а не узнаю. Старшего помощника не знаю. Это не важно, командовать могу, сдавать командование не собираюсь. Самое главное – контакт в этом городе… Я как-то случайно спас бывшего офицера китайской армии, он местный, обещал отблагодарить. Еду к нему. Он диверсант. Японцы подло без объявления войны блокировали нас и высадили войска, и мы в таком случае также раздвинем границы правил ведения войны. Око за око. Не всегда, но в данном случае я на это пойду. Это моё решение, мне и нести за него ответственность. Как пройдём японцев, ещё не знаю, но думаю сможем, готовьте корабли, и… Это ведь наше судно? – указал я на пароход, стоявший заметно в стороне.

– Пароход КВЖД «Сунгари», – кивнул Беляев.

– Отлично, он мне нужен. Думал, какое судно в пути остановить, а тут своё есть. Отправьте посыльного капитану, сообщите, что тот уходит с нами. Покинет порт, как мы проложим дорогу. Да, пусть составят списки того, что есть на борту, какие пассажиры?

– Это не требуется, капитан «Сунгари» уже известил, что имеет, – сообщил наконец старший офицер, рассматривая меня непонятным взглядом. Однако не возражал, что уже хорошо.

– Тогда расстаёмся на недолгое время.

При мне был портфель, там вся касса корабля. В своём сейфе нашёл опечатанный мешок, вот и прибрал. Я собираюсь взорвать японские корабли… Не бесплатно же? К мешку была приложена ведомость, сколько в нём денег. Неплохо, девятнадцать тысяч рублей с мелочью. Сумма вроде и небольшая, но главное есть. Причём на общем фоне сумма солидная, вот у меня на миноносце, когда я капитаном был, в среднем около тысячи в кассе имелось, ни разу не задействованных, но и содержать такой крейсер, оплачивать разные услуги в иностранных портах – довольно дорогое удовольствие. Спустились в катер, места мало, но мне нашлось, и направились сначала к берегу, тут недалеко. Кстати, с английского крейсера сигналили, с просьбой о встрече, но мне некогда было общаться с британцами, хотя старший офицер сказал, что Руднев у капитана «Телбота» часто бывал, не потому ли он потопил корабль целым, а не взорвал, как Беляев своего «Корейца»? И что за те десять тысяч фунтов стерлингов, которые я обнаружил в сейфе? Там, конечно, повредили всё что можно, но и только. Крейсер был лишь затоплен.

Я решил переиграть историю, поменять её, дальше пусть идёт как идёт, и знаете, буду держаться за личность Руднева и жить его жизнью. Эту войну точно, а дальше видно будет. Если выживу. Главное сработало: новая жизнь, хранилища при мне, будем жить. Я уже в предвкушении.

Меня высадили на необорудованном берегу, и дальше катер пошёл к французскому крейсеру, передать наших погибших, семь человек, чуть позже их похоронят. А вот раненые остались на борту, передавать я их передумал, пусть с нами будут. Только спустили в одно из помещений крейсера.

Всё, я быстрым шагом направился прочь. Катер к стоянке французов направился, ну а я скрылся среди лачуг, на окраинах города-порта. Рядом Сеул.

Так вот, портфель я уже убрал в хранилище, там место освободилось от коптера и планшета управления, также снял полностью форму. Достал разные комплекты одежды, нашёл и костюм, всего два комплекта, из обоих подобрал по размеру, лицо платком скрыл. Свистнул извозчика, пришлось на улицу выходить, и на английском приказал спешно везти к берегу, поближе к стоянке японских кораблей, мол, посмотреть на них хочу. Тот и поспешил меня довезти до места. Повезло пролётку встретить, я экономил массу времени. На берегу, отпустив извозчика, которому хорошо заплатил, фунтами, я снова переоделся, натянув прорезиненный водолазный костюм. Вода ледяная, поди в моём новом возрасте покупайся, а опции лечения пока нет, месяц ждать ещё до запуска. А лучше два. Дальше я ушёл в воду, загребая, достал батискаф, что рядом ухнул в воду. И как только тот вынырнул, забрался на него и открыл верхний люк в рубке. Так и спустился. Хотя это шлюзовая была, заперся внутри и открыл нижний люк, спустившись по лестнице в сам батискаф. И дальше бегом к креслу управления, стал наполнять балластные цистерны. Наверняка кто-то что-то видел с японских кораблей, как что-то булькнуло и человек на этом чем-то ползал, но что это, вряд ли поняли. Могли и за перевернувшуюся лодку принять.

Вот так нырнув, я подобрал четыре железных ящика. Это морские магнитные мины, как раз для подрыва кораблей. У меня их десять штук, не те жуткие поделки, что я ранее использовал. А профессиональные. Достал до батискафа, и мины стали опускаться на дно. Прицепил по две к днищу батискафа и на десяти узлах пошёл к стоянке японских кораблей, что ждали выхода «Варяга» и «Корейца». Пока шёл, прикидывал. А что подумал старший офицер, когда я взял кассу и свалил с корабля? Не сбежал ли? В пользу этой версии говорит увеличение числа наблюдателей на крейсере, что отслеживали всё движение у берега, да старший офицер ходил и нервничал, при этом наблюдая за ходом ремонтных работ, а они шли. Крейсер не успел серьёзных повреждении получить, так что работ не так и много. «Кореец» вообще целый.

Да, капитан «Сунгури» побывал на «Варяге» и уже отбыл, сейчас пароход готовят к выходу. Ну а я дошёл до первого из японских кораблей. Тут их шесть, это броненосные крейсера «Асама» и малыш «Чиода», потом бронепалубные крейсера «Нанива», «Такачихо», «Ниитака» и «Акаси». Бить я решил первые четыре, два оставшихся самые слабые, их и оставлю для «Варяга». С помощью «Корейца», с двумя его восьмидюймовками, перевес на моей стороне, а если нет, то какие мы тогда русские военные моряки? Справимся. При подходе выявилась проблема с установкой мин. А где их ставить, Взора у меня пока нет и в ближайшие полгода не будет, а вещь удобная. Надо сказать, что к сорока годам накачал я его в прошлой жизни на шесть метров, и развитие остановилось на этом размере. Были и минусы, я не терпел живых людей в области ауры продолжительное время. Около суток. Например, жена и дети – для меня некомфортное мучение, поэтому и пробыл всю жизнь в холостяках. Недолгие отношения с девушками – это другое. Я их содержал.

Впрочем, проблема серьезной не стала. Да, память у меня хорошая, но многое стирается со временем, а я изрядное число лет прожил.

Всё проще, пока шёл к стоянке, достал ноут, тут у батискафа автопилот, задал направление и могу только приглядывать. Радар работает. Так вот, я достал ноут и просмотрел записи, с трудом найдя их, а много было файлов разных: тут были записи не только с коптера, но и как минировал два броненосных крейсера, как раз в этом порту, записи камер батискафа, вот и просмотрел. Так что взорвать «Асаму» и «Чиоду» труда не составит. Да, я знаю, что тогда не «Асама» был, а другой корабль, «Асаму» я с помощью своего миноносца ночной атакой на дно отправил. Корабли разные, да и страны постройки разные, но я у «Чиоды» поставил мину у погребов, отцепив от своего корпуса. Манипулятор еле справился, потом и к «Асаме» прикрепил, прикинув, где её погреба. Дальше уже к бронепалубникам.

Около часа все работы заняли, пришлось у дна стелиться. Вода-то прозрачная, окна обзорные большие, хорошо видно, могут рассмотреть сверху, но работу я сделал, так что направился на десяти узлах к стоянке «Варяга». Да, я там решил покинуть батискаф. Дело в том, что работы шли, но всё внимание наблюдателей, к берегу приковано, меня ждут. С той же стороны «Кореец», а в сторону японской эскадры борт пуст, только спущенные сходни. Я там в катер спускался, пока свидетелей нет, всплыву рядом с бортом, выберусь и уберу батискаф. Пусть гадают, как незаметно до борта корабля добрался.

План почти сработал, именно почти – пришлось ждать полчаса, коптер показывал, как два матроса закрашивали царапины от осколков, а как закончили и ушли, я всплыл, стараясь это делать без шума. Выбрался и, ухватившись за сходни, касанием босой ноги убрал батискаф. Хлюпнуло, вода плеснула в пустое место, что привлекло внимание, и я крикнул к тому же:

– Вахтенные, встретить капитана!

Два подскочивших матроса помогли мне подняться, одной рукой поднимался, во второй обувь была. Нужно быстро снять, чтобы убрать батискаф касанием, должно быть плотным. Не через подошву сапога, а через живую кожу. Подбежавший старший офицер несколько растерянно уточнил:

– Ваше высокоблагородие, а как вы так подойти к кораблю смогли? Наблюдатели вас не видели.

– Диверсанты меня доставили, а какими бы они диверсантами были, если бы их увидели? Всё, старпом, идём бить японцев, договорились. Позови старшего офицера, отойдём, озвучу план боя.

К нам подошёл лейтенант, по взмаху руки старшего офицера. Интересно, а как обоих зовут. Я им сообщил:

– Со своим должником я пообщался. У них как раз четыре морских магнитных мины имеется, кому-то отомстить хотели, но не получилось. Обещал установить на кили кораблей японцев, у погребов, рванут или нет, как повезёт. С разорванным килем тоже не постреляешь. Мне даже выбрать позволили. Я выбрал, два бронепалубных – «Ниитака» и «Акаси», без мин, самые мелкие. Думаю, справимся с ними. Да, на выходе ещё три миноносца, а также несколько транспортных судов с солдатами. Всё будем топить. Однако это скандал, диверсия, нашим дипломатам лишняя работа, зачем ронять авторитет России? Сверим время, – я задрал рукав кителя, показав стальной браслет часов из прошлого мира, а на взгляды офицеров пояснил: – Кореец подарил. Так вот, время шестнадцать ноль семь. В пять часов пять минут ровно часовые механизмы мин сработают, желательно за минуту до этого открыть максимальной плотности огонь по японцам, неважно, попали или нет, взрывы спишут на нас, хоть какое-то объяснение. Вряд ли поверят, но шуму меньше будет. Пока это всё. Поднять якоря, малый ход. Сигнал «Корейцу» и «Сунгари», начать движение.

Сам я обувь уже натянул, и пусть штанины форменных брюк мокрые, плеснуло водой, как схлопнулось пространство, где раньше был батискаф, но мне это не мешало. Впрочем, пока крейсер снимался со стоянки, японцы тоже задымили гуще, видели это, я успел сходить в каюту и переодеться. Мой денщик, матрос, помог, сам достал из рундука что нужно и переодел. Так что на мостик я прошёл в запасной повседневной форме. Парадную надевать не стал. А пока крейсер медленно двигался, набирая ход, я погладил бородку, потом заметную лысину, волосы по бокам как у Ленина, и сказал:

– Вырвемся из этой западни в открытое море, побреюсь. Вот ей-богу, и бороду, и голову обрею. И до конца войны так буду брить.

На мостике находились старший офицер, ещё один мичман и трое нижних чинов, те это слышали и явно запомнили. А я бороды не любил, не выносил, и усы тоже, так что тут двойной смысл.

Есть ещё хотелось, но ужин после боя будет, если выживем, и у меня все надежды на это были. Сам же подготовился. Управление боевым кораблём, да ещё на паровом ходу, не быстрое дело, пусть в готовности, под парами, но пока выбирали якорь, пока давали малый ход, я приказал «Корейцу» отстать, в бой вступит заметно позже. Ну и пароход КВЖД тоже заметно отстал, медленно полз за нами. За двадцать минут до часа «икс», когда мы вышли к проливам у острова Пхальмидо, я отметил, что где-то семь часов назад тут Руднев подарил мне своё тело. Я, кстати, не ощущал его присутствия и, как с Андреем, не общался, а потому не выкидывал из тела после короткой борьбы. На «Варяге» уже отбили боевую тревогу и подняли боевой флаг. Посмотрев на часы, я отдал приказ:

– Начинайте пристрелку. Вести ленивый, не плотный огонь, задействовав не все орудия.

– Есть, – козырнул старший офицер и стал раздавать команды.

До противника было примерно девять километров, после нашего открытия огня там тоже стали пристреливаться. Вообще тут сложная навигация с мелями, сильным течением, и японцы не могли задействовать сразу все свои корабли, те постоянно маневрировали, на что я смотрел спокойно, поток воды не смоет мины, там мощные магниты. Вот так мы активно маневрировали, сбивая прицел, всего два прямых попадания, и то в борта, в основном по нам мазали, пусть множество осколков и давали большой разлёт, раненых было немало, да и пожар на корме тушили две команды.

– Время, – известил я.

Тут же мощно заговорили все орудия правого борта по японцам, наши канониры развили бешеную стрельбу. Японцы привыкли к ленивой перестрелке, а тут шквальный огнь, пусть всё и мимо, выучка у наводчиков откровенно отвратительная, но даже они умудрились на «Акаси» сбить вторую дымовую трубу.

– …три, две, одна… – отсчитывал я до взрыва.

Причём считали все на мостики, кто сквозь зубы тихо, вроде старшего офицера, кто, как и я, громко. У меня на сгибе локтя лежал кожаный планшет, что скрывал уже электронный планшет управления коптером, на него я и вывел коды подрыва мин, и активировал. Взрывы на трёх крейсерах, коптер ясно показал, что три взорвались с детонацией погребов, к сожалению, четвёртому повезло, это был «Такачихо». Хотя мина сработала штатно, тот подскочил, фонтаны воды у бортов взметнулись, но подрывов погребов не было.

– Ура-а-а! – орали все на борту, на мостике громче всех старший офицер, мне кажется, он один в это не верил.

– Курс на корабли противника. Максимальная скорость, приготовить минные аппараты, атака! – заорал я, после чего добавил: – Сигнал «Корейцу», подойти и добить подранков.

Пока японцы не пришли в себя, нужно действовать. Сблизились мы быстро. «Варяг» развил двадцать один узел, оказалось это его предел, хотя по паспорту двадцать три узла должно быть. Все врут.

Японцы были серьёзно ошеломлены, «Агаки» чуть на борт не лёг, когда рядом взорвался «Асама», они вблизи были в этот момент. Разрушенные надстройки, поверженный корабль, вести бой и сбежать экипаж не смог, да и мы, подскочив, пустили самоходную мину, расстреливая крейсер почти в упор: триста метров – это и есть вплотную. Вторая мина ушла к «Такочихо», закончив с ним. После взрыва, а его канониры продолжали стрелять, окончательно разрушая корпус, сломанный хребет – это серьёзно, крейсер быстро ушёл на дно, разломившись. А вот «Ниитака» сбежал, активно дымя трубами.

Отдав флажковый приказ Беляеву следовать к выходу, добивать тут некого, «Варяге» погнал за убегающим японским крейсером, ведя по нему огонь, не плотный, артиллеристы мои по сути учились стрелять. Да, команда вышколена, всё делается быстро, но вот канониры опыта стрельбы совсем не имеют, и, судя по угрюмому молчанию старшего офицера, тут целиком вина Руднева. Видать, учебные стрельбы не проводил, только обычные тренировки. Ясно.

По бокам от «Ниитаки» вставали водяные столбы, но попаданий всё не было и не было, что явно бесило старшего артиллериста «Варяга», хотя мы со старшим офицером наблюдали за этим спокойно. Я поглядывал иногда назад, «Кореец» и «Сунгари» шли за нами, а из порта выходило множество лодок и катеров к месту гибели группы адмирала Уриу. Тот, похоже, тоже погиб. Время покажет. Да и вода холодная, не каждый долго в ней продержится. А так японцы на оставшемся крейсере отчаянно отстреливались, и выучка у них явно получше, чем у моих артиллеристов, уже два попадания, один в нос, хорошо, что выше ватерлинии.

– Через минуту из-за того острова появятся японские миноносцы, вон дымят, готовятся к атаке. Приготовиться к отражению, – приказал я старшему офицеру, а тот уже главному артиллеристу.

Атака японцев не была стремительной, сейчас не ночь, до заката час остался. Дым хорошо видно, так что как их низкие силуэты показались на высокой скорости из-за острова, по ним сразу заработало семь стволов, от ста пятидесяти миллиметров и до семидесяти пяти. Мощный огонь вынудил тех отвернуть, всего два пустили мины, мы даже не отвернули, мимо пройдут, а один миноносец после прямого попадания разломился и затонул. А вот два других, активно маневрируя, всё же ушли обратно за остров. Их попытка не увенчалась успехом, мы не прекратили погоню за «Ниитакой», тем более наша скорость на три узла выше, чем у японского крейсера. Поэтому нагоняли, так что попадания начали следовать одно за другим.

Впрочем, и японцы нам запулили, один так даже в мостик. Хорошо, в основание, смотровые щели широки, могло быть множество жертв. И так двое получили осколочные ранения, рулевой и штурман, их увели на перевязку, сменив. Я сам встал за штурвал, пока меня не сменил запасной рулевой. Избиваемый крейсер пошёл в циркуляцию, похоже, было потеряно управление, он горел от носа до кормы, заваливаясь на левый борт, но и мы были хорошо побиты, два пожара от шимозы, та как жидкий огонь. Однако разница в весе бортового залпа сказалась, завалили мы шестой крейсер Уриу, тот перевернулся. Да уж, дорого нам это встало, а ведь мы в два с половиной раза больше по водоизмещению по сравнению с этим небольшим крейсером. Ничего, починимся, главное, чисто отработали, вся группировка адмирала Уриу уничтожена. Два миноносца я не считаю, они теперь носа не покажут. Если и рискнут, то ночью.

– Потушить пожары, доложить о повреждениях и начать немедленный ремонт. На входе на рейд семь японских грузовых судов. Двигаемся к ним. Приказываю с солдатами уничтожить, остальные досмотреть и взять призами. Выполнять.

– Есть, – козырнул старший офицер и побежал выполнять приказы. Это его работа, я же пошёл в каюту, писать рапорт о бое.

Мне ещё деньги из корабельной кассы списать как-то надо, тут про диверсантов молчок. Думаю, написать, что оплатил информацию по эскадре адмирала Уриу, что и позволило нам его победить. Транспортники никуда не денутся, мы же, развернувшись, встали у места гибели «Ниитаки», спустив единственную уцелевшую шлюпку, и стали поднимать выживших. Там где-то около сотни человек было. Когда закончили, как раз и «Кореец» с «Сунгари» подошли. Вдвоём с канлодкой и начали гонять транспорты, а те разбегались, один с солдатами на берег выбросился. Пожары уже потушены, но крейсер перестал выглядеть молодцом, видно, что после боя. Три орудия потеряли от прямых попаданий, двадцать семь матросов убиты, около пятидесяти ранены. Два офицера погибли и четверо ранено.

Вырвались и стали гонять транспорты, в упор расстреливая те, что с солдатами, которые прыгали за борт с тонущих судов. Взяли три призом, один с артиллерией, пятнадцать полевых орудий на палубе, в трюме снаряды. Команда сразу сдалась, видя, как с другими судами мы расправляемся, а у них такой груз, всё испепелит. Да, артиллеристы тоже были на борту, команда уговорила их не сопротивляться. Всех японцев на «Сунгари» отправили, там казаки из охраны консула, он тоже на судне, пусть охраняют. Два других, один с боеприпасами, патроны и снаряды везли, другой с припасами и инженерным имуществом. Перегонные команды выделили, большая часть с «Сунгари», но и своих матросов я временно выдал.

Закончили мы собирать призы, ни один из семи не ушёл, уже час как стемнело. Я на палубе находился, иногда на мостик заходил, следил за работой команды. Боевую тревогу ещё никто не отменял, я такой приказ не отдавал. Главное, я поглядывал на планшет, куда стекалась информация с коптера, и понял, что японцы на миноносцах всё же рискнут атаковать, причём целью выбрали именно «Варяг». Первым делом я приказал старшему механику на борту заняться ремонтом прожекторов, два из трёх уже восстановили, поэтому, когда убедился, что японцы идут к нам, сообщил главному артиллеристу:

– Два миноносца идут прямо на левую скулу. Развернуть туда все орудия, зарядить, я подсвечу прожектором, открывать огонь без команды. Готовьтесь, у вас две минуты.

– Есть, – тот козырнул и убежал.

Вообще команда на подъёме была. Яркая победа – уничтожить шесть вымпелов и вырваться из западни, это дорогого стоит, и это все понимали, поэтому мои приказы и исполнялись мигом. Я сам встал к прожектору и, свистнув, чтобы включили рубильник, навёл прожектор на миноносцы. Заработал и второй, осветив напарника атакующего миноносца. Ударили орудия, с «Корейца» тоже заработал прожектор, нашарив противника, и там забили орудия. Причём накрыли, прямое попадание, явно с «Корейца», крупный калибр, корабль разломился, а второй, так и не выйдя на дистанцию пуска мин, стал разворачиваться. Вокруг него вставали пенные столбы воды, но тот ушёл. Зло сплюнув за борт, я сообщил старшему офицеру:

– Курс на юг. Уходим подальше от торговых маршрутов. Отбой боевой тревоги, команде почистить орудия и отдыхать, днём продолжим ремонт. Я на ночной вахте. Измените расписание вахт.

– Ваше высокоблагородие, может?.. – начал было старший офицер.

– Вы будете днём командовать, а я ночью подежурю. И да, пришлите мне брадобрея. Слово нужно держать.

Вот так призы мы уводили в глубь Жёлтого моря, под охраной «Варяга» и «Корейца», а меня в каюте брили налысо, усы и бородку тоже. Ну и я поглядывал через оптику коптера, что вокруг происходит. Оп-па, а не так и далеко от нас, в ста милях, броненосная группа адмирала Того от Артура шла. Мы её обошли, да и пропустили, она наш маршрут перерезала, там похоже о гибели эскадры адмирала Уриу ещё не знали. Это хорошо, далеко уйдём. Была мысль сбегать к Шанхаю и забрать «Манджура», даже не ради самой канлодки, систер-шипа «Корейца», а ради команды. Перегонная нужна. И действительно, поначалу отказался от этой идеи, но быстро передумал. Помнится, капитан Кроун до последнего не давал интернировать корабль, пока не пришёл прямой приказ из столицы. Успеваю. Его даже вроде пока никто и не блокирует в порту, почему сам не ушёл? Кроун – вполне справный моряк, мог уйти. Поэтому отбежав от Чемульпо, я подошёл к «Корейцу», Беляева уже вызвали, тот спал, и в рупор сообщил, что оставляю его за старшего. Передал координаты, куда идти, там стоять весь день, стараясь уходить в сторону от дымов на горизонте, несколько суток ожидать нашего возвращения. Координаты передал пакетом, на канлодку перебросили выброску, и по ней на канате передали пакет, в корзине. Беляев подтвердил приказ, и «Варяг», ускорившись до девятнадцати узлов, на пределе идти не было нужды, двинул в сторону Шанхая. Уже подсчитал, следующей ночью как раз будем на месте. Часа в два, может три ночи, если погода планы не нарушит.

Приказ отдан, ночью идём по прямой, днём от всех дымов шарахаться будем, это на старшем офицере, сейчас хоть узнал, кто это. Капитан второго ранга Степанов, Вениамин Васильевич. Список команды тот передал, так что изучил. А так всю ночь двигались в сторону Шанхая, я видел заманчивые цели, но решил не рисковать и не брать призы, пароходы под японским флагом, три шли в сторону Японии и один от неё. О нас тут пока не должны знать, пусть приход в Шанхай станет полной неожиданностью. На мостик я редко выходил, в каюте пребывал, корабли вели вахтенные офицеры, двое сменились за ночь. Я с помощью коптера поглядывал, что вокруг происходит. Как-то на горизонте пробежали два японских лёгких бронепалубника, шли от корейского пролива в сторону Артура, но они давно остались за кормой.

Под утро погода посвежела, ветер сильный, волны высокие, но «Варяг» – дальний разведчик, строили для этого, борта высокие, и крейсер легко справлялся с небольшим ненастьем. Даже особо и не качало, дым стелился за корму, корабль легко держал эти узлы, не снижая. Утром, после завтрака, я передал командование Степанову и отправился спать. На самом деле очень сильно хотелось, засыпал на ходу. Я ведь, как очнулся в этом теле, глаз не сомкнул, столько дел, но пока справлялся, можно и отдохнуть.

Глава 12

Проснулся я под самый вечер, когда крейсер активно восстанавливался. Шёл ремонт, а это шумно, но мне это не мешало, я выспался, настроение отличное, физическое состояние тоже не подводило. Как опцию лечения запущу, полечу и начну потихоньку омолаживаться. Сев на кровати, провёл по лысой голове ладонью, потом по щекам. Хорошо побрили, мне привыкать не нужно, тело ещё осваиваю, так что нормально, но команда на завтраке глазела не без любопытства: капитан сказал – капитан сделал. Пока я умывался, вызванный вестовой (я его привык денщиком по пехотному называть) помог собраться. Завтрак мне сюда принесут, это утром для всех завтрак, а для меня ужин был, вот сейчас и позавтракаю. Как раз сидел за столом и с аппетитом завтракал яичницей с тостами, которые кок только что сделал по запросу моего вестового, когда, постучавшись, зашёл корабельный батюшка, отчего я досадливо скривился. Руднев был до фанатичности верующим, и, по сути, батюшка если не управлял им, тонко манипулируя, то близко к этому – власть над ним имел. А я закоренелый атеист, мне это всё не нужно, и притворяться старым Рудневым я не собирался изначально. Тот же батюшка на раз поймёт, что Руднев до боя и Руднев после боя – это два разных человека. И байка с потерей памяти тут не пройдёт. Я и захват итальянцев планировал, чтобы от «Варяга» избавиться, пусть им Степанов дальше командует; себе новую команду наберу, где старые привычки никто знать не будет. А батюшка всё ходит, дважды уже ему сказал, что мне некогда, не до его проповедей. Настырный какой, отпел погибших и молодец, иди в свою… где он там обычно сидит? Часовенка? Надо будет узнать.

Батюшку я спровадил вскоре, прямо сказал, что начал терять веру, бывает такое, трезвым взглядом осмотрелся и начал становиться атеистом, иди с богом. Да какое там, тот посчитал, что это его дело – вернуть меня на путь истинный. Этот поп считал себя вторым после капитана, но я твёрдым голосом спровадил его наконец. Если ещё придёт, выкину за борт, достал уже. Как можно за несколько минут разговора конкретно так выбесить человека? Талант, по-другому и не скажешь. Хм, может, в Шанхае его высадить, пусть в консульстве мозги поласкает, он это умеет. А хорошая идея, надо будет подумать. Пока же, проверив форму, накинул шинель, снаружи довольно холодно, тут зима вообще-то, и принял у Степанова корабль. Мы прогулялись, тот показал, какие ремонтные работы проведены, на коленке практически. Остальное во Владивостоке восстановим, как и потерянные орудия. Да, надо будет хотя бы щиты для пушек заказать, а то открыто стоят. Пока идёт ремонт корабля, сделаем.

Команда отправилась отдыхать, уже темнело, вахтенные остались, корабль продолжал бежать на тех же узлах. Несколько дымов за день видели, но обошли их, не показываясь, так что порядок.

Что по кораблю, так я в рапорте, когда составил описание боя у Чемульпо, также указал недостатки, выявленные во время боя. Отсутствие щитов там было указано, рапорт этот передам консулу в Шанхае. Так вот, я ещё подумывал срочно телеграфировать в столицу, чтобы не менее тысячи матросов отправили из запасного экипажа во Владивосток. Но прикинув, понял, что англичане, а значит и японцы, быстро узнают о содержимом телеграммы и свяжут проход итальянцев, наше местоположение и заказ стольких моряков. Мне в принципе не горит, постоят трофеи в порту Владивостока месяц-другой, пока будущая команда не прибудет. Дальше активные тренировки, освоение трофеев, и потом уже вступят в строй. Думаю, «Касугу» брать себе, от «Ниссин» его отличает более крупный калибр, которого на систершипе нет, оружие в десять дюймов в носовой башне было. Вообще, если контр-адмирала дадут, а могут дать, то я возглавлю Владивостокский отряд крейсеров, пододвинув капитана первого ранга Рейценштейна. Там уже другое дело. Получится мощный крейсерский кулак, с которым можно много чего натворить. Жаль, итальянцы не скоро войдут в строй.

Вот такие мысли посетили меня, пока мы подходили к Шанхаю. Пришлось второй коптер поднимать. Тут довольно активное движение. Одним коптером следил за ним, всё же «Варяг» шёл без ходовых огней, вторым проводил разведку у Шанхая. Стало понятно, почему «Манджур» не выходил: на выходе в засаде два японских миноносца, ещё один в порту на якоре. Я отслеживал, что происходит на нашей канлодке. На подходе забил колокол боевой тревоги, команда просыпалась, быстро одеваясь и занимая боевые посты. Я собрал офицеров в кают-компании, иллюминаторы закрыты, боцман снаружи с группой матросов обходил, следил, чтобы ни огонька, вот и поставил боевую задачу.

– Значит так, мы подходим к Шанхаю, где японцами блокирована наша канлодка «Манджур». Блокирована тремя миноносцами, примерно в сто пятьдесят тонн водоизмещения. Два на подходе в засаде у фарватера, в китайских территориальных водах – замечу, третий на якоре в порту, следит за канлодкой. Наша задача – подойти к засадной группе под покровом ночи и в упор расстрелять те два миноносца. После уничтожения входим в порт и открываем огонь по третьему миноносцу.

Да, не по международным правилам такое. А что, японцы их соблюдают? Засада тоже в китайских водах. Японцы уже показали, что им плевать на международные правила ведения войны, нас до объявления войны блокировали и напали на эскадру в Артуре, ночью атаковали миноносцами. Да, господа, это было до объявления войны. Мы потеряли два новейших броненосца, «Цесаревич» и «Ретвизан», а также «Палладу», они выбросились на берег, получив самоходные мины. Это решение принял я, мне и нести ответственность, око за око – зуб за зуб. Поэтому топим третий миноносец, оставляем рапорты консулу в Шанхае, забираем «Манджур» и уходим. Идём во Владивосток. Не в Артур. Эту информацию я передам с рапортами. Да, в Артуре не всё так просто с нападением на нашу эскадру. Как закончим в Шанхае, напомните, расскажу. Корейцы, что на меня пока работают, очень много рассказали нехорошего, мы поэтому и идём во Владивосток. А теперь по боевым постам, господа, готовимся к бою.

Мы разошлись по постам, и дальше я аккуратно подвёл крейсер к миноносцам, канониры уже у орудий, стволы повёрнуты в нужную сторону, так что как загорелись прожекторы и нашарили стоявшие у мелководья на якорях японские миноносцы, сразу забили пушки корабля. Приказ: если уверен в попадании, стреляй без приказа, что матросы и выполняли. Вокруг миноносцев встал лес фонтанов, но и попадания были, сначала на одном два, отчего тот загорелся и начал тонуть, потом на втором, этот рванул, в самоходную мину попало. Ночь на миг стала днём.

Нас тоже тряхнуло, многие матросы попадали. Добили ещё одним залпом, обе миноноски уже на дне. Мы не обращали внимания на японских матросов в воде, до отмели метров сто пятьдесят, доплывут. Мы же, набирая ход, двинули в порт Шанхая, который точно перебудили своей стрельбой. Где стоит третий японский миноносец, я знал, коптер показывал. Там тревога поднялась, с якоря снимались, набирая пары. Или поняли что-то, или на всякий случай, а мы, шаря во все стороны лучами прожекторов и заодно ослепляя свидетелей, подошли поближе, осветив миноносец сразу двумя прожекторами. И последовал залп. Ну наконец-то стрелять научились, хотя бы три попадания в залпе случилось. Никого другого не зацепили, подрывов самоходных мин тоже по счастью не случилось. Японец как-то разом перевернулся и встал кормой вверх, видимо там воздушная пробка создалась, мы же, делая поворот и сбрасывая ход, подходили к нашей канлодке, где тоже боевую тревогу отбили, но, к счастью, нас сразу опознали. Поприветствовали друг друга. Кроун, сияя радостью, укорил стрельбой в порту. Я же в рупор приказал ему готовить корабль к выходу, а сам встретил спешащую к нам небольшую джонку с представителями китайской таможенной службы.

Надо сказать, стрельбой многие недовольны были. Кто рядом стоял, снимались с якорей и отходили подальше от бешеных русских, включая английский броненосный крейсер. Слушать изысканные кружева ругани я не стал, сунул триста фунтов китайскому чиновнику и сказал, что это мои проблемы. Да, репутацию я себе подорвал раз и на всегда, но думаете, мне не плевать на это? Ещё как плевать, так что тот заткнулся и сухо посоветовал покинуть порт как можно быстрее. С китайцами отправился мой офицер, мичман Пётр Губонин, который, к сожалению, имел тяжёлую рану, лишился ноги. Он и передаст консулу рапорт. Китаец обещал лично прямо в консульство его доставить, за что я доплатил. Китайцы вообще задницу бесплатно не почешут.

На час мы задержались в порту, кстати, угля в ямах канлодки две трети, если на прямую до Владика, экономным ходом, может, ещё и хватит, а вот вокруг Японии, как я собрался идти, точно нет. Это меня мало беспокоило, призы буду по пути брать, уверен, что и с углём будут, так что решу эту проблему. Вот так мы покинули порт и двинули прочь. Коптер показал, что выжившие японцы засадной группы по берегу двинули в Шанхай, около пятидесяти человек их было.

С третьего миноносца, что уже лёг на дно, спасали команду те, кто стоял в порту, особенно англичане старались – сразу после окончания стрельбы начали подходить.

Шли мы на десяти узлах, это вполне неплохая скорость для канлодки, предельная около тринадцати, но спешить нам не нужно. Мне напомнили мои офицеры об обещании рассказать, как там было при нападении на Порт-Артурскую эскадру? Обещал, сделаю, только попросил время. Мы отошли где-то на семьдесят миль от Шанхая и легли в дрейф, на борт прибыли офицеры с канлодки.

Сначала мы приняли от них поздравления, весь мир в шоке, информация о нашем прорыве уже облетела всех, журналисты с помощью телеграфов расстарались. Вдвоём против шести, силы несоизмеримы – и полная победа, всего один миноносец уцелел, да и тот повреждён, пару попаданий с мелких орудий получил. Вот и описали, про китайские магнитные мины тоже сказано было. Хитростью победили, но два крейсера честно наши, так что офицеры с канлодки были поражены и слушали с большим интересом, но я сообщил, что никаких мин официально не было, в рапорте не указывал, победа была в артиллерийском бою. Те поняли мотивы и не возражали. Ну и вот дошло до нападения на Артур, Кроун в курсе дела, описал как в газетах писали, свежую прессу нам выдали, почитаем. Я же взял слово:

– Знаете, ситуация с нападением на эскадру в Артуре очень странная. Мне китайцы сообщили, а у них разведка хорошо работает. Да и диверсанты тоже, как мы недавно убедились. Знаете, ранее в сейфе у меня лежало десять тысяч фунтов стерлингов, я их получил от командира английского крейсера «Телбот», чтобы, немного постреляв, затопить крейсер не повреждённым, и японцы его могли потом поднять…

В кают-компании повисло ошеломлённое молчание, я же продолжал:

– …Мой старший офицер в курсе, что я потерял память, частично. Удар по голове во время падения сказался, никого из команды не узнавал, пришлось заново знакомиться по спискам. Поэтому сразу прошу прощения, если кого не узнаю из-за травмы. Однако тот разговор с командиром «Телбота» помню отлично. Деньги я взял, а почему и нет, раз дают? Тем более выполнять договорённость не собирался. И если корабельную кассу я потратил на оплату корейцам диверсий с магнитными минами, то эти десять тысяч ушли уже китайцам, за разведывательную работу, и они эти деньги ещё не отработали. Это англичане, как ни смотри, оплатили всё, что сейчас происходит с «Варягом». Тогда Бейли сказал странную фразу, мол, ваш командующий взял сразу, даже не думал. А командующий у нас Старк, напомню. Теперь что касается нападения на Артур. В ночь нападения было несколько странностей, которые сильно не красят Старка. Первое: ему был передан приказ из столицы, увести «Варяг» в Артур, но тот его проигнорировал. Случайность? Ну может быть. Второе: в ночь нападения «Паллада» грузилась углём, а значит, была ярко освещена и противоминные сети убраны. Командир крейсера просил перенести погрузку угля на утро, но Старк запретил переносить. Совпадение? Ну может быть. Третье: все предыдущие ночи на рейд выходили сторожевые суда, вроде канлодок. В эту ночь канлодку не вывели, по решению Старка. Совпадение? Ну может быть. А вот если их совместить, как вы думаете, это всё совпадения?

– Он предал эскадру, – пробормотал один из мичманов с «Манджура», он пребывал в шоке. Да все в кают-компании, даже двое вестовых, что разливали вино и подавали напитки, замерли с большими глазами, превратившись в одно большое ухо.

– Я тоже пришёл к такому мнению, поэтому и веду нашу флотскую группу во Владивосток, делать нам в Артуре с таким командующим просто нечего. Пока мы идём к месту встречи, «Манджур» пойдёт один, а мы поохотимся вокруг на японские суда, потому прошу передать с канлодки трёх офицеров и пятьдесят матросов, для формирования трёх перегонных команд для призов. Обсудим подробности и расходимся.

Пришлось дать полчаса, чтобы офицеры пришли в себя, поматерились, выпили, обсудили, тоже с матом, но вроде начали успокаиваться. Дальше пошла деловая суета, хотя офицеры и пребывали в задумчивости. Шлюпками к нам на борт переправили уже сформированные перегонные команды, и мы разбежались: канлодка пошла к месту встречи, где она, штурман её знал, а мы рванули к ближайшему японскому пароходу, что шёл явно от Шанхая в Японию. Милях в пятидесяти от нас. Вышел до нашего налёта. Будем брать.

На борту отбили склянки, команда отдыхала, вахтенные только бдили. Как только догоним судно, пробьём боевую тревогу, а пока отдыхаем. Ночь, это моё время, я командовал, Степанов как всегда утром вахту примет, а пока работаем. Нагнали за пару часов, пароход оказался ходким, на пятнадцати узлах шли. Уже отбили колокол боевой тревоги, канониры заняли свои места и, осветив пароход, подошли, дав выстрел по курсу. Это приказ остановиться. Да, на «Варяге» была радиостанция, она и сейчас работает, но радист по моему приказу забивал эфир разными словами, главное заглушить японскую станцию. На пароходе она была, антенну коптер хорошо видел. Японцы геройствовать не стали, что удивляло, флаг-то военный висел, пароход – считай военный транспорт. Благоразумие капитана, да и команды, объяснилось, когда наша шлюпка подошла к борту парохода и абордажная команда поднялась наверх. Полный трюм снарядов по документам, проверили, они и есть, причём для корабельной артиллерии. Тут и для двенадцати дюймов и для десяти имелись. Самоходных мин не было. После полного досмотра и поисков, по списку команды все японцы на палубе были, я подвёл «Варяг» к борту, и мы встали к судну. Пленных на крейсер, судно принимала первая перегонная команда, а в погреба «Варяга» пошли ящики с боеприпасами. Того калибра, что мы уже потратили. Думал, экономить придётся, а тут такая находка.

Часа два погрузка заняла, не удобно по мосткам, пусть и задействовали судовую кран-балку трофея. В общем, погреба наши снова полные. Степанов принял крейсер, потому как уже рассвело, завтрак был, а я отправился отдыхать. Приз наш в сторону места встречи двинул, а Степанову я дал полный карт-бланш на охоту в этих краях. Коптер в небе один, второй я спустил и в хранилище убрал ещё ночью, оставшийся присмотрит и даст сигнал, если кто-то зайдёт в десятикилометровую зону вокруг нас. А я, помывшись в небольшом корыте, это вестовой воды нагрел на камбузе, вскоре спал сном младенца.

Да, команда моя волновалась, слухи о предательстве командующего пошли, собралась группа уважаемых матросов, кондуктора тоже, подошли ко мне, мы как раз с погрузкой закончили, и прямо спросили, так это или нет? Ответил, что доказательств не имею, но всё указывает на это. А успокоил команду тем, что приказы Старка выполнять не намерен, как дискредитировавшего себя командующего. Те именно на это напирали, так что успокоились. А что со Старком решать, не нам судить, рапорт отправил в столицу из Шанхая, пусть государь решает.

Встал я вечером, и пусть меня беспокоили орудийные раскаты, дрожание корпуса от работы машин на полном ходу, качка, при поворотах чуть не скатился с койки, но выспался отлично, будить себя запретил, только в крайнем случае, да и Степанов – офицер опытный, сам справится, я ему так и сказал. Во время завтрака он ко мне в каюту зашёл, доложился. Около десятка судов встретили, в большинстве нейтралы, но досмотрели все. Три японских судна стали нашими призами, уже двинули к месту встречи, ещё один потопили. Это снова оказалось военное транспортное судно Японии, и на нём стояли орудия. Тут команда решила в героев поиграть, так на дно со своим судном и ушли. Первое судно, ещё моё, что со снарядами, тоже пару пушек имело, калибром семьдесят пять миллиметров, но там проявили благоразумие. Эти же нет. Японцы – народ вообще воинственный, и на верную смерть они идут с охоткой, но не всегда.

А так Степанов довольный, как у молодого задор, явно крейсерствовать понравилось. Был мной отпущен, сейчас чаю попью и принимать корабль буду, а его отправлю отдыхать. Степанов выполнил все мои приказы, основное – это громко, с проверками нейтралов, показать, что мы движемся к Цусимскому проливу, что и удалось. Сдать пленных японцев на какого-нибудь нейтрала – тоже выполнено, ну и взять призы. Неплохие взяли, два с продовольствием, на одном довольно дорогое, в Токио шло, для столицы, и третье с грузом рельсов, с вагонами и тремя паровозами на палубе. Тоже пригодится. Хорошие призы, и призовые выплаты должны быть.

Чуть позже Степанов сдал мне командование крейсером, отправившись отдыхать. За день он намаялся, а отдыхать тоже нужно, а я уже в сумерках повёл корабль дальше. К Корее, нужно там пошуметь. Повезло нарваться на охраняемый конвой транспортных судов, коптер показал, я и довернул к нему. На практику конвоев японцы, видимо, решились после того, как «Варяг» вырвался из западни, а грузы доставлять надо. Отбив боевую тревогу, собрал офицеров в кают-компании и сообщил:

– В Чемульпо идёт конвой в пятнадцать судов, половина перевозит солдат, охраняется пятью боевыми единицами. Это старый китайский броненосец «Чин-Иен», два авизо и два дестроера. Миноносцы опасны, будем стеречься от них, к броненосцу подходить не будем, нужды нет, наша задача топить транспорты, особенно с солдатами. Поэтому слушайте боевой приказ: работаем как волк в овечьем стаде, не съем, так понадкусываю. К бою минные аппараты, будем проходить мимо какого-либо японца, пустим мины, ну и снаряды, наше главное оружие. Да, среди транспортников один является вспомогательным крейсером, его тоже топить. Работаем, господа, по боевым постам.

Вот так мы на полном ходу, с затемнением, и ворвались в центр конвоя, заработали прожекторы и пушки, лупили из всего, что было, даже мелкокалиберные, хотя я их и оружием не считал. Дважды пускали мины. Дважды одному авизо досталось, горело, отогнали дестроеры. Причём один утопили, попалив нос, фугас его просто оторвал, и тот на полном ходу скрылся в волнах, второй отвернул. А мы отбежали в сторону. Результаты нашего налёта таковы: утопили шесть судов, пять с солдатами и тот вспомогательный крейсер, два горело и ещё несколько отбежали, скрывшись в темноте, выключив ходовые огни. Думали, они спрячутся от меня? Ну-ну. Горело авизо, утопили большой миноносец, это пока всё. Сами мы лишь парой попаданий отделались, не попадали под огонь особо. Дальше к конвою не приближались, догнали и потопили три судна, японцы там спешно шлюпки спускали или за борт прыгали. Одно набок кренилось, а мы поспешили уйти, пошли к корейским проливам. Добивать остальных я не стал, размер конвоя уменьшился, и боевым кораблям стало легче охранять это стадо. Рисковать «Варягом» я так не желал. Уже неплохо постреляли, канониры чистили стволы орудий, потом отбой, снова обычная вахта на борту. Надо сказать, канониры молодцы, с каждым днём опыт растёт и попаданий всё больше. В первый бой у Чемульпо там вообще одну рыбу глушили, позорище.

Так мы и рыскали, перехватили ещё два парохода под японским флагом и досмотрели англичанина. Военная контрабанда – команду в шлюпки, а судно на дно. А у проливов, за час до рассвета, коптер показал наши крейсера, из Владивостока, с ними «Богатырь». Между ними японский вспомогательный крейсер шёл, я по орудиям на палубе определил. Мы подошли и дали залп, внезапно осветив его, и дальше так и работали залпами. Причём стояли между нашими крейсерами и японцем, так что силуэт «Варяга» опознали сразу, засигналили. Мы как раз добили японца, так что подняли с воды тех, кто выжил, сблизились и подошли.

Младший флагман отряда капитан первого ранга Рейценштейн запросил разрешения подняться на борт моего корабля. Любопытно, по должности он выше, мне приказывать должен, а тут сам запрашивает. Похоже, что-то случилось, пока я не имею доступа к связи. Неужто орлы на погоны упали? Николай мог дать без промедлений. Да и после боя у Чемульпо пять дней уже прошло. Сейчас узнаю. Я угадал, Рейценштейн подтвердил, Николай дал мне контр-адмирала за блестящий бой у Чемульпо и уничтожение эскадры противника. Даже утвердили на должность командующего Порт-Артурским крейсерским отрядом. Это всё уже известно. Вчера утром крейсера покинули Владивосток, свежая информация. А вот про «Манджур» им неизвестно, от меня младший флагман узнал.

Общались мы в моей каюте, с нами только Степанов был. Осмыслив полученную информацию, я сообщил ему.

– Вениамин Васильевич, принимайте «Варяг».

– Есть, – засветился тот.

– Ну а я принимаю пока временное командование над вашим крейсерским отрядом, Николай Карлович. Большие дела нас ждут, сам я переберусь на «Россию». Надеюсь, для меня место найдётся, Николай Карлович?

– Конечно.

Пока вестовой собирал мои вещи, мы прошли в штурманскую, как раз прибыли командиры остальных крейсеров, и я показал на карте точку:

– Тут место сбора призов, там же «Кореец», да и «Манджур» скоро должен подойти, задачу ставлю командиру «Рюрика». Дойти, взять всё это под командование и отвести призы во Владивосток, через Цугарский пролив, а мы тут пошумим. С вами пойдёт «Богатырь». Извините, напомните имя-отчество, если мы знакомы, не могу вспомнить, потеря памяти после травмы головы в бою.

– Александр Фёдорович Стемман. Знакомы мы были.

– Хорошо, Александр Фёдорович. У вас своя задача. Передать приказы командирам «Корейца» и «Манджура», сдать им командование своих канлодок старшим офицерам, взять с собой по тридцать матросов и кондукторов, с одним офицером, вы их на борту «Богатыря» доставите вот по этим координатам… Дальше мы вас встретим. «Варяг», «Громобой» и «Россия» останутся со мной, повоюем тут.

Я тут же написал приказы, подписавшись как контр-адмирал, и мы стали расходиться. Офицеры уже успели пообщаться со Степановым, всем было интересно послушать о бое у Чемульпо, вот и узнали правду. Насчёт мин особо и не скрывалась. Хитростью взяли, и это поняли. «Рюрик» и «Богатырь» вскоре скрылись за горизонтом, им частично обойти Японию нужно, в Тихом океане встреча с моими призами. Если «Манджура» ещё нет, подождут. Тот примерно завтра днём должен подойти к месту, а может, и чуть позже. Мои вещи на борт «России» уже перевезли, сам я прежде чем покинуть борт «Варяга», отдав честь флагу, спросил у Степанова:

– Вениамин Васильевич, вопрос такой. Я женат?

– Жена Мария Николаевна и трое сыновей, – кивнул он.

– Вот чёрт. Надо будет отписаться. Значит, это их фото на столе было.

– Надо, наверное, – кивнул тот, чуть улыбаясь, моя реакция его явно позабавила.

Что делать дальше, Степанов знал. Меня на шлюпке доставили на борт «России», и вот сейчас я укладывал вещи с новым вестовым в довольно неплохой каюте, чуть больше, чем у меня ранее была, старый вестовой на «Варяге» остался. «Рюрик» и Богатырь» уже убежали за горизонт. Сами мы тоже двинули в глубь Жёлтого моря, задача – отстоять день. Рейценштейн особо не возражал против того, чтобы временно встать под моё начало, тем более я сообщил, что имею важное задание и его нужно выполнить. Их корабли для этого пригодятся, после этого совместно пойдём во Владивосток. На этом в принципе всё, корабли уходили на юг. «Варяг» бежал впереди, проводил разведку, а я общался с офицерами броненосного крейсера в кают-компании. Возжелали те пообщаться, что мы и делали. Почему я «Рюрик» отправил прочь, думаю, понятно, у него максимальный ход восемнадцать узлов, у двух других крейсеров двадцать. Он как гиря на ногах. Быстроходные крейсера адмирала Камимуры в той истории, где я родился, нагнали его и потопили, остальные два ушли, пользуясь скоростью. Пусть лучше призы охраняет. Командир «Рюрика» под общее командование и обе канлодки возьмёт. Задача – привести во Владивосток, вот пусть и выполняет.

Я жду ночи, это моё время. И командам обоих владивостокских крейсеров придётся научиться воевать ночами.

Надо сказать, Рейценштейн сначала возражал, но я надавил, взяв на себя всю ответственность не только при свидетелях, но и письменно, так что крейсера вошли в фарватер Чемульпо, мимо горевшей на отмели японской канонерки. Мы у входа ещё семь транспортных судов подловили, всех утопив, а теперь нагло входили на рейд, через проливы. Против этого младший флагман и возражал, здраво опасаясь, но я провёл коптером разведку, и в курсе дел, шансы немалые как войти, так и выйти. У меня два коптера работали, по нам и рейду Чемульпо, и по морю сзади, чтобы врасплох японцы не застали. Шли в линию, «Варяг» встал замыкающим.

День мы провели, уходя от дымов, сам я спал, а как темнеть начало, пошли сюда, к Чемульпо, думаю, налёт на него сильно всполошит японцев. Мне нужно пошуметь в стороне, привлекая к нему внимание, потом рвануть в сторону Шанхая и перехватить обоих итальянцев, такой план. А пока мы сторожевое судно топили да транспорты, я провёл разведку и понял, что остановить нас нечем, если мы на рейд войдём, четыре миноносца – это ни о чём, вот и вошли. Шли в линию. Я командовал, где цели, старший артиллерист «России» отдавал команды по наведению, я по вспышкам ориентировался и поправки вносил. Потом по этим координатам отрабатывали «Громобой» и «Варяг». Также обстреляли стоянку миноносцев, уцелевшие ушли вверх по реке, мы два потопили, а так разносили большое количество ящиков и военного снаряжения на берегу, полыхало ярко. Честно скажу, так себе стреляли, если бы случайно в кучу военного снаряжения не попали и там пожары не начались, что подсветили груды вещей, и наводчики стали видеть куда стрелять, так бы и били куда повезёт. Потом «Варяг» отошёл и рванул к рейду, где разные суда стояли, и начал там проверять кто есть кто. Стрелял фугасами по ватерлинии, у котельного. Степанову это было строго-настрого приказано. Иностранцев не трогали, пара англичан были, а всех под японским флагом топили. Призы не брали, нам они сейчас не нужны.

Сложно было, штурманы зашивались, навигация усложнена, но на мель никто не сел, что радовало, так что, громыхнув последним залпом, мы направились к выходу. Успели уйти до появления двух «собачек», скоростных бронепалубных крейсеров. Эти вцепились бы, отслеживали со стороны. Ни за что работать бы не дали. А побежали мы к месту встречи с «Богатырём». «Варяг» снова вёл разведку впереди. Надо сказать, энтузиазм офицеров «России», да, думаю, и «Громобоя», зашкаливал. По их мнению, мы по-настоящему в пасть к тигру голову сунули, выбили все зубы и ушли. Так что разговоры не стихали. Но отбой был дан, остались вахты. Вот так до конца ночи я отдежурил, тут эту привычку оставил, и днём передал Рейценштейну. А дальше… А что дальше? Знаете, как-то рутинно всё прошло. Встретили «Богатыря», забрав обоих бывших командиров «Корейца» и «Манджура» с их людьми на борт «России». Потом четыре дня в Жёлтом море безобразничали, а на пятый нагло, при свете дня, прошли проливы. Наши с «Рюриком» уже во Владивостоке должны быть. Да ещё два парохода умудрились взять, их отправили своим ходом во Владивосток, его никто не охраняет. Камимура был тут, у проливов, в ста километрах при дальней разведке коптером его засёк. Обошли стороной. А ночью снова ушли в Жёлтое море, в обход Японии. Там в одном месте встали. Я собрал командиров и старших офицеров всех четырёх боевых кораблей. Кроун и Беляев и так на борту были. Вот после этого в штабном помещении флагмана отряда я сообщил:

– Настало время той операции, к которой мы готовились уже больше десяти дней. Не все, но многие. Как вы уже все знаете, на меня работает китайская разведка. Много что даёт, среди этой информации сведения о купленных Японией итальянских броненосных крейсерах, от которых отказалось наше адмиралтейство. К слову, я изучил технические характеристики крейсеров и теперь согласен с нашими чиновниками: бесплатно ещё бы взяли, а так это даром не нужно. А раньше ведь ругал, думал, от хороших кораблей отказались. Их тайком под гражданским британским флагом перегоняют в Японию. Да, господа, топить мы их не будем, а возьмём на абордаж. Это несложно, на обоих кораблях минимальная перегонная команда, есть несколько японских офицеров, но за орудия ставить некого. Единственная опасность, если повернут штурвал и навалятся, но с опытными рулевыми такое можно избежать. Взять мы их ранее не могли, это международный скандал, но не тогда, когда крейсера в японских территориальных водах, куда зашли несколько часов назад. Я этого и ждал. Эти корабли уже введены в состав японского флота под названиями «Касуга», это у него десятидюймовка, и «Ниссин». Они сейчас от нас в тридцати морских милях, идут экономичным ходом в десять узлов. Старый закон в уставе нашего флота гласит: кто ступил на палубу первым, имею в виду из офицеров, тот его капитан. Я решил отдать честь взятия этих кораблей кавторангам Кроуну и Беляеву, поэтому и были сформированы за эти дни две абордажные команды по семьдесят человек. Они даже хорошо потренировались при взятии призов и досмотрах. Им и брать корабли. Высадкой займутся «Варяг» и «Богатырь». Беляев на «Богатыре» высаживается на «Ниссин», а соответственно Кроун с «Варяга» на «Касугу», она головной идёт. Хочу добавить, что перегонная команда нанята, им всё равно куда гнать, там британцы и итальянцы, пообещайте двойную плату, и они перегонят корабли во Владивосток. Только приглядывайте, мало ли что? Теперь к вам, Николай Карлович, вы как младший флагман будете принимать оба корабля, они войдут в состав вашего отряда.

– Хорошо, – кивнул Рейценштейн. – А что с кораблями не так? Мне нужно знать.

Беляев с Кроуном и остальные офицеры тоже насторожились и замолчали, прислушиваясь.

– Мне не понравилось враньё по заявленной скорости, больше восемнадцати узлов те в реальности не дают. В остальном новые корабли. Можно с «Рюриком» отдельный отряд тихоходов сформировать. «Россия» и «Громобой» для быстрых ударов, а эти на добивание. Впрочем, это не важно, корабли, когда возьмём и перегоним, в строй войдут месяца через три. Долго матросов в команды ждать, формировать и тренировать.

– Это да.

Дальше началась рабочая суета. Приказы отданы, начали выполнять. Вскоре «Варяг» и «Богатырь» ускорились, нагоняя итальянцев. Проблем действительно не было, вполне удачно прижались и высадили абордажные партии, к изумлению перегонных команд крейсеров. Японцев высадили, с ними были фанатики, до стрельбы дошло, часть перестреляли, часть пленили, и вот Беляев с Кроуном приняли командование над обоими итальянцами, и чуть позже, не меняя маршрута, только отбежав подальше от берега, мы в шесть вымпелов (на трофеях запасные флаги с «России» и «Громобоя» подняли) двинули к проливу, где недавно прошли наши, и там к Владивостоку.

Командовал Рейценштейн, но ночами уже я. Коптер хорошо помог, японцы активно рыскали, искали нас, но обошлось, даже броненосцы Того тут видел, и под утро, когда уже рассвело вышли к Владивостоку. К слову, как раз «Кореец» нёс сторожевую службу. Значит, дошли наши. Да мы как-то оторваны от связи были, не в курсе дел. Думаю, если бы этот отряд не пришёл, крейсерский отряд потеряли бы, посчитав погибшим. Хотя японцы быстро бы сообщили о победе. Вот так завели корабли и трофеи в порт, встав на рейде. Ледокол поработал, тут льды и довольно холодно, но справились. Не простое это дело заводить корабли, однако дело сделано. Японцы появились, когда мы уже в порту были, со злости с недолётом постреляли, наши стали отвечать, и те отошли. Вот так и закончился мой выход – с прорывом, трофеями и призами. Что мог, я из ситуации выжал, дальше уже как пойдёт.

Надо сказать, встречали нас очень хорошо, приветствовали только так. Слухи о двух трофейных крейсерах сразу распространились. Да и видно, открыто стояли на рейде. Командование Рейценштейну я уже передал, ещё когда к Владивостоку подходили, мол, дальше сам. Тот кивнул, и вполне справился. У меня же такого опыта особо нет, я больше гражданский моряк, смотрел и учился. Дальше передача рапортов, потом доклад по телеграфу в столицу, что взял два трофея, там уже знали, ну и приказ не отменили. Я надеялся, что после такого яркого появления во Владивостоке меня назначат командиром его крейсерского отряда, где теперь семь флагов, бронепалубные крейсера я тоже считаю, однако нет – приказ подтвердили. Более того, пришёл приказ от Алексеева, что до приезда Макарова и флотом командовал, Старка отстранили.

Перегонять «Варяг» в Порт-Артур не собираются, его из состава Порт-Артурского отряда никто не выводил. Ну, значит, во Владивостоке шесть вымпелов будет. Я особо не торопился, посещал званые ужины видных людей города, мне форму строили согласно чину, документы переоформляли, я теперь адмирал. В общем, шла бюрократия, принимались новые крейсера, призы уже приняты были, я интересовался, когда призовые будут выплачивать, но пока считали. Отказа не было. Пять дней я пробыл во Владивостоке, уже в новой форме, хотел на «Варяг» подняться, его готовили к выходу, угольные ямы пополнили углём, когда срочное сообщение из столицы пришло. Мне принять Владивостокский отряд, а Рейценштейну – Порт-Артурский крейсерский отряд. Переиграли. Долго же они телились.

Вот так дальше началась передача дел, небольшой штаб в отряде был, теперь уже мой. Николай Карлович убыл на «Варяге» в Порт-Артур, наши крейсера там выходят, соединяться, а я стал командовать. Поторопил отправку матросов запасного экипажа, тут людей столько не набрать, а нужны подготовленные кадры, потом проводил совещания. В общем, возложил обязанности следить и командовать на штаб отряда, а сам только надзирал, раздавал приказы и следил за выполнением. Надо сказать, двух офицеров снял с должностей, не соответствовали им, и отправил в Порт-Артур. Пусть там другим головы морочат. Моряки к нам были отправлены, я так часто телеграфы слал, что ответили вскоре. В остальном формовались минимальные команды на трофеях, на остальных крейсерах проходили обычные и плановые работы.

Две недели мы не покидали порт, а шестого марта, когда Макаров уже прибыл и взялся командовать, я вывел малую корабельную группу, состоящую из «России» под моим контр-адмиральским флагом, «Громобоя», «Богатыря» и вспомогательного крейсера «Лена». Трофеи, понятно, брать не стал, там команда на минималках, по сто человек и три-четыре офицера, пополнение ехало с Балтики и Чёрного моря, но будет через пару недель, примерно столько же они уже в пути. «Рюрик» – тихоход, брать смысла нет, я его оставил на защите порта и подходов к Владивостоку. Командир крейсера капитан первого ранга Трусов принял общее командование на базе, пока меня нет. А увёл вовремя, как раз наместник Алексеев прибывал поездом во Владик, Хабаровск уже проехал. Общаться с ним я не желал, тот тяжёлый человек, с Макаровым не ужился, уехал. Руднев его знал, служили на одних кораблях, а я нет.

Вышли ночью, пройдя блокадные силы японцев незаметно, и, дальше ускорившись, вскоре ушли к Цугарскому проливу. Я там обнаружил шесть миноносцев, похоже знали, что мы тут шастаем, вот и перекрыли серьёзным отрядом миноносцев. Я скрываться не стал, осветили прожекторами, те нас засекли, выходили в атаку, искры из труб наших кораблей выдали, а прожекторы помогли их уничтожить. Артиллеристы уже у орудий были, четыре корабля быстро пустили на дно три миноносца, ещё один парил, потеряв ход, а два рванули к берегу, ушли в скалы. А мы, добив подранка, вышли в Тихий океан. В Цугарском проливе командиры кораблей выполняли спланированный мной шумный прорыв. Только они знали суть этого выхода и держали его в тайне. Дело в том, что каждый из кораблей буксировал миноносец, четыре единицы. Я собирался ночью выманить броненосцы Того своими крейсерами и подставить их под удар этих миноносцев, чего японцы точно не будут ждать. А чтобы это и стало неожиданностью, их отцепили с буксира, и те тихо прошли стороной, пока мы били японцев. Те при вспышках выстрелов должны были видеть, что мы одни, без миноносцев. Агентура во Владивостоке у них есть, я уже сформировал отдел контрразведки, двух жандармов туда соблазнил с переводом на службу, и те работали. Я прикидывал, что успел с помощью коптера собрать по японцам. Почистили, но не до конца, вот и приходилось на такие уловки идти.

После этого подальше от берегов, двое суток отстаивались в ста милях от Сасебо. Я одним из коптеров отслеживал, что там происходит. К слову, дальность у этих разведчиков сто пятьдесят километров, но нужен второй для усиления сигнала. Вот два и работало. Один над нашей группой, заодно весь горизонт вижу, врасплох не застать, а второй над Сасебо. Пусто, броненосцев там нет. Командиры кораблей занимали матросов разными делами, и шло тяжёлое ожидание, все уже знали, что мы в засаде на японские броненосцы. Вот кто язык не держит? Узнаю, вырву. В общем на пятый день появилась заманчивая цель, а ночами мы ближе к Сасебо подходили, на горизонте маячили, под утро уходили, и коптер засёк два броненосных крейсера. Один буксировал второй, явно потерявший ход.

Повреждённый был «Токива», а буксировал его «Ивате». Что интересно, оба крейсера из второй эскадры Камимуры. На вид «Токива» в бою не был, значит, повреждения подводные. Или самоходная мина, или обычная якорная мина.

Поглядев в разные стороны сверху, я решил, что от добра добро не ищут, и отдал приказ на сближение. Хоть этих утопим. А для броненосцев я ещё что-нибудь придумаю. Первыми атакуют миноносцы, а мы добьём то, что останется. К слову, у японцев тоже два миноносца было, скорее для разведки и сопровождения. Они на нас. Пользуясь тёмной ночью и отсутствием ходовых огней на наших кораблях, сблизились и ударили. Тяжёлые корабли моей группы заметно отстали и могли только наблюдать, что будет дальше. «Токива» взорвалась, мина попала в погреб, ярко полыхнула. Рванувший вперёд «Богатырь» осыпал снарядами уже японские миноносцы, наши стали ему помогать. «Ивате» садился на нос, именно туда попала одна из мин, другие или мимо прошли, или не сработали, хотя вроде проверяли их. Вот его два моих крейсера и активно добивали, хотя тот начал отвечать и даже попадал. Наши миноносцы прыснули в стороны, когда начались разборки больших дядь.

Впрочем, «Ивате» недолго продержался и, нахватавшись снарядов, лёг на бок и перевернулся, а мы уходили, снова взяв миноносцы на буксир и к Корейским проливам, там призы поищем. Только на носу «Громобоя» разгорелся пожар, погасить не могли. «Ивате» хорошо огрызнулся. А команды праздновали победу. Японцы уже шесть броненосных крейсеров потеряли, а это немало. Закончилось всё неплохо, вернулись во Владивосток без проблем, с тремя призами. Больше не было. В проливах нам бронепалубный крейсер «Иосино» попался, спешил от Кореи, мы его постарались в клещи взять, ночь-то ещё не закончилась, а когда тот нас обнаружил, попробовали задавить огнём. Удрал, к сожалению, два пожара на нём, но ход не потерял, на двадцати трёх узлах и ушёл, имея немало повреждений. Попадали мы по нему, и немало, но не хватило.

Наконец рассвело. «Богатырь» побегал, я координаты давал и взял два приза, третий мы совместно встретили, потому как опустели эти воды. Поэтому двинули к Владивостоку. Людям нужен отдых, механизмы кораблей привести в порядок. Всё-таки в бою дважды бывали.

Ещё хочу рассказать о сделанной гадости. Мы же сразу от Сасебо не ушли, подошли, прогнав сторожевое судно, которое ушло по фарватеру, вот так в темноте два наших миноносца установили восемнадцать якорных мин, у них были системы сброса, и мы ушли. Глубина на броненосцы или тяжелогружённые большие океанские суда. Кому повезёт.

А на базе на нас снова пролился дождь наград. Меня ещё за первые приключения немало наградили, помимо чина получил золотое оружие с надписью «За храбрость». Орден Святого Георгия четвертой степени за бой у Чемульпо. Святого Станислав третьего с мечами за призы и освобождение «Манджура», и наконец, Святого Владимира третьей степени с мечами за взятие двух броненосных крейсеров. Очень прилично. Я заказал их у ювелира, а как изготовили, стал носить. А за этот выход получил орден Святого Станислава второй степени с мечами за уничтожение двух броненосных крейсеров и орден Святой Анны третьей степени за установку мин. Там подорвался большой океанский рефрижератор из США с замороженными говяжьими тушами. Также орден был за повреждения бронепалубного крейсера противника и призы. По совокупности. Другие офицеры тоже получили. Кстати, все назначения утвердили, те же Кроун, Беляев и Степанов стали капитанами первого ранга, наградами их тоже побаловали.

Так за дело же. В общем воюем, пару недель отдохнём, на охоту скатаюсь, и новый выход. Там как раз моряки для трофеев прибудут, встретим и распределим. Планов много.

Глава 13

Козырнув в последний раз флагу, прежде чем покинуть борт «России», я не оборачиваясь спустился по сходням в паровой катер, тут все мои вещи складированы, и тот, пыхтя машиной, направился в сторону берега, где виднелись жилые здания Владивостока. Команды моих кораблей столпились у бортов, угрюмо провожая меня взглядами. Вот уж кто разменом был недоволен.

Ну вот и всё, меня сняли с командования эскадрой – пришёл приказ из столицы. Вывели пока в резерв, без назначения. Моей судьбой будут заниматься. Вон, Старка лишили всех чинов, наград и отправили на каторгу. Не доехал, скончался от удара. Это официально, а там поди знай, что его прибило. Я не в курсе. В общем я сейчас, если так взглянуть, в положении Старка. Уже готовы были сорваться обвинения.

Объяснить ситуацию? Это офицеры и матросы моей теперь уже бывшей эскадры готовы были за меня молиться, обожали меня. Без шуток. Но интриги и страсти в верхах творят чудеса, стоило один раз оступиться, и раз, приказ: освободить должность, а на это место не менее шести желающих, единственная эскадра, что реально воюет, кто же откажется порулить прославленным подразделением и наград нахватать? Хотя я передал эскадру, по приказу штаба Тихоокеанского флота, контр-адмиралу Иессену, ничего вроде, лучший из худших.

Сейчас второе августа тысяча девятьсот четвёртого года. Я уже шесть месяцев как командир Владивостокского отряда крейсеров, пока не сняли. Почему? Ну работал я с огоньком, у меня на счету два потопленных японских броненосца – «Ясима» и «Фудзи», два бронепалубных крейсера, но главное больше сорока уничтоженных транспортов. Призов я особо не брал. А призовые мизер, я как получил первые, плюнул и решил, что больше брать не стоит, как не настаивали интенданты и тыловые службы флота. Впрочем, проведённая по моей просьбе проверка показала, что нас надурили с выплатами, вернули потом, что недодали, кто-то там под суд попал, но решения я не изменил, никаких призов – кормить ещё тыловиков. Последний рейд, за который многие на меня ополчились, это они поддерживают общественное мнение, – мой громкий рейд с прорывом в Токийский залив в ночь на двадцать пятое июля и обстрел разных городов, включая Токио. Там был случайный разрыв среди живых домов, а мы стреляли по промышленным кварталам, а дома же лёгкие, горят хорошо, да ветер сильный. В общем, Токио сгорело со многими жителями, и, несмотря на наше возвращение с победой, хорошо заявили о себе, громко, ополчилась на меня столица конкретно.

Там англичане выли, что я варвар, убийца гражданских. Не в первый раз те шум поднимали, но тут и наши царедворцы стали поддерживать, вот и не выдержал Николай. Вон, даже сняли с командования, о чём мне сообщили сразу. А как приказ пришёл, с новым командующим, так и сдал эскадру. На меня вообще копилась такая злоба среди адмиралов и чиновников морского министерства, ну не положено сейчас бить адмиралов, особенно ногами. А я двух отметелил хорошо так. Греве, которого Макаров прогнал из Порт-Артура за полную непригодность к службе, да он всё заваливает, а ко мне во Владивосток его назначали начальником порта и ремонтных мастерских. Тот за неделю всю работу развалил. Я его отправил прочь, посадив в вагон всего избитого, со сломанным носом, с сообщением в морское министерство, что ни на что не годный адмирал мне не нужен. Сами с ним мучайтесь. Тот в Хабаровске сошёл, ехать в столицу не желал, знал, что там никому не нужен, при наместнике пристроился, лечился. Потом другому досталось, тоже ещё тот тип. Тот сам виноват, орать на меня с ходу не стоило. Да, он вице-адмирал, а я контр, но это ничего не меняет, меня лишние орлы на погонах не остановят. Сразу в челюсть зарядил, потом ногами, пока его свита не оттащила. Скрыдлов это был. Я его ещё в прошлой жизни не выносил. Как такое стерпели – не знаю, хотя он и Греве жаловались куда могли, особенно Алексееву. Тот их поддерживал, у меня с ним вооружённый нейтралитет, понял, что на меня где сядешь, там и слезешь. Ждали, когда я оступлюсь, чтобы ударить, и вот, дождались. Вроде и причина мелкая, ну сгорел город в столице противника, да он часто горит, но раздули историю до небес, воспользовались ситуацией. Да пофиг мне.

Ладно, катер пыхтит, дымя, к пирсам я не пошёл, хотя там вроде ждали, велел доставить к частным причалам. И вот пока мы, качаясь по крупной зыби, шли к мосткам, я и анализировал всё. В принципе, всё идёт так, как и в истории того мира, где я родился. Я эту историю называю – канон. Макаров погиб на «Петропавловске», там погреба от мины рванули, мало кто выжил. А ведь я за три дня до этого отправил срочную телеграмму в штаб флота на имя Макарова, сообщив, что штурман с его флагмана подкуплен и при выходе поведёт на мины, рассчитав так маршрут. Подтвердили получение, и всё равно произошло то, что произошло. А так как сообщение отправлялось официально через штаб моей эскадры, многие офицеры о нём там знали, и последствия вызвали недоумение и ярость. То, что это предательство, уже не слухами ходило, открыто говорили. Алексеев там начал командовать, и, надо сказать, не очень хорошо. Так себе. Довёл до того, что эскадру в Артуре блокировали, завалил фарватер затопленными пароходами. Отлично проведённая японцами боевая операция при полном попустительстве наших моряков… Только береговые батареи вели огонь. А как затопили, стали без опаски меня гонять по морям. Я тогда два броненосца и подловил. Плюс два ранее подорвались на наших минах у Артура, два броненосца осталось у японцев. Слабенький флот, а ведь готовилась эскадра Рожественского с Балтики. Удивительно, но подготовку прекратили, у японцев так мало линейных сил осталось, что решили: мы своими силами справимся. Идиоты, англичане придумают, как япошек усилить.

А так японцы высадили свои войска, Куропаткин согласно своему «гениальному» плану отступает, не давая им боя, я, конечно, по морским перевозкам серьёзно ударил, но те нагнали больше судов, даже рыболовные шхуны, и выправили ситуацию. Теперь это проблема Иессена. Как он работать будет – не знаю, снаружи все силы японского флота его ждут. Так что пока особо ничего и не изменилось.

Я планировал после войны развестись с супругой, дав щедрые откупные, а там и до Первой мировой дожить, поучаствовать. Сейчас даже и не знаю, наверное, имитирую гибель Руднева и с новым лицом и более молодой где-нибудь устроюсь. Увидим, пока загадывать не хочу.

Да, из новостей… Три месяца уже работает моя опция лечения, активно омолаживаю организм, убирая все старые травмы и болезни, дело движется, думаю, за год закончу. Уже посещаю местный салон, к дамочкам хожу, ранее в силу возраста девушки не сильно меня интересовали, а сейчас интерес всё больше и больше. Говорю же омолаживаюсь. Медленно, но справляюсь. А вчера опцию Взора активировал, на борту своего флагмана, вот уже пользуюсь, раскачиваю. Много что произошло, основное описал. Пока в резерве, и не понятно, что это значит. Я могу покидать Владик или нет? Впрочем, похоже скоро узнаю.

Ожидающие на берегу, видя, куда мы курс держим, успели переехать к нужным мосткам, где и причалил катер.

Две пролётки, три офицера с сопровождением. Причём сопровождение знакомое, видел уже их, люди наместника Алексеева. Тот, кстати, тут, три дня как приехал во Владивосток. Честно говоря, поразили меня снятием, я настроился и войну закончить на этой должности, может даже орлы вице-адмирала получить, все намёки на это имелись, в столице мной были довольны, а тут такое. Ну да, партия моих врагов сработала неплохо. То, что саботажники и предатели вокруг, я и так знал, у себя давил потихоньку, а что в Артуре творится, мне дела нет, там я не начальник.

– Ваше превосходительство, – обратился ко мне один из офицеров, капитан второго ранга. – Вам нужно проехать с нами.

Вроде и морской офицер, в форме и с кортиком, но на кораблях таких не встретишь. Лощёный лизоблюд, таких придворными называют, обычно в свите на подхвате. При адмиралах принеси-подай, так и в чинах растут. Это человек Скрыдлова, который на данный момент, к слову, командует Тихоокеанским флотом и находится в Артуре. Бить своего командующего – это для кармы не хорошо, но тогда он ещё им не был, хотя Макаров уже погиб.

– Это не мне, это вам нужно, чтобы я с вами проехал. А мне этого не нужно, поэтому кругом, и прочь отсюда, – сообщил я, наблюдая, как два матроса с катера мои вещи переносят в наёмную пролётку, что я заранее заказал, и та меня ожидает у этих мостков.

– Это приказ наместника.

– Да? Я в резерве, пока приказ не получу, и как раз меня пригласили на охоту, с ночёвкой. На неделю, на росомаху, потом оленя будем брать. Давно хотел. Так вот, на выбор, охота или поездка к наместнику? – Я поднял руки ладонями вверх и покачал как весы, и одна ладонь рухнула вниз. – Как видишь, охота. А наместник твой мне никто, хотя он и носит адмиральский мундир. Он гражданское лицо. Так что кругом и пшёл вон. В третий раз повторять не буду.

– Мне приказано вас доставить, – офицер оглянулся, покусывая губы, и два поручика подошли ближе.

– Знаю я, как вы к наместнику доставляете. Потом ночкой тёмной труп вывезут и где-нибудь прикопают. Валите, я сказал.

Оба матроса, что помогали, внимательно слушали, недобро поглядывая на встречающих, а тут ещё и ножи достали, было видно, что драться за меня они будут до последнего. Тот это понял и отступил, и начал канючить, даже когда я доехал до здания вокзала, там для меня был приготовлен грузовой ящик, куда большая часть вещей шла, при мне только саквояж и две офицерские сумки, всё равно следом ходил и канючил. Измором брал. А мне эта неделя нужна, вылетать следует сегодня. Необходимо слетать в Тульскую губернию, ну да – к семье. Я в переписке был с супругой Руднева, она же мне никто, и вот потихоньку письмами стал подводить к разводу. Сообщил, что память потерял, совсем её и детей не помню, мы – чужие люди, и готов отступные выплатить из призовых. Недавно договорились о сумме, осталось слетать, пока не передумала, и всё оформить. Мария Николаевна, супруга Руднева, всё подготовила. Я так понял, та особо и не против разойтись. Пару дней вся бюрократия займёт, вот под прикрытием охоты, где я якобы буду, и слетаю туда. А наместник мне никто, он даже не главнокомандующий. Да, им и сейчас является Куропаткин, в мирное время он наместнику подчиняется, а вот в военное – нет. Алексеев меня может пригласить, но не вот так силой привозить к себе. И знал, что пошлю его людей, вон с силовой группой прислал своего человека.

Пролётка, нанятая мной у вокзала, ждала, вот и велел везти к лесу, а две от наместника с его людьми поехали следом. Явно место потише выбирали, чтобы меня взять. Я легко сбросил преследование, просто пристрелил из парабеллума одного коня в каждой пролётке и, пока те в шоке смотрели вслед, укатил. Сошёл в нужном месте, вещи в руки и двинул в лес. Потом марш-бросок до лесного озера, и как стемнело, взлетел на своём самолёте, летающей лодке с электродвигателями, и направился в сторону Тулы. Ночами буду лететь, светиться днём не хочу. Хотя тут места пустынные, мало заселённые, может, и рискну. Лётчик я опытный, а эту машину знаю от и до, налёт по сути у неё не такой и большой, обслуживание сам проводил согласно тем справочникам и технической документации, что в бардачке нашёл. Конечно, это не специализированный сервис, но что есть. Пока летел, смотрел фильмы, слушал музыку, а то особо времени на это не было.

Доля адмиральская довольно маетная, но мне, что удивительно, понравилось, и я вполне увлечённо занимался этим делом. Хорошо ещё, сообщили за двое суток, что меня снимают с командования, успел подготовиться. В Тулу лететь даже и не подумал, а тут такой шанс, почему и нет? Телеграмму супруге уже отправил, будут ждать в определённый день у здания Дворянского собрания в Туле.

Полёт двое суток занял, я и днём всё-таки летел, поднявшись на шесть тысяч метров, кто там рассмотрит, а если даже смогут, посчитают птицей. Так что совершал посадки на водоёмы, благо лето и льда нет, только смотрел, чтобы препятствий не было вроде топляков. Этот самолёт я терять не желал, хотя у меня запасной был, поплавковый, «Сессна». Новенький, без пробега. Напомню, я в девяностых почти всю технику обновил.

Чуть промахнулся, хорошо, что железная дорога помогла сориентироваться. Да и к местным я выходил в камуфляжном костюме, те рукой показали, где Тула.

Я вернулся к реке, снова взлетел и добрался до окраин Тулы. До города меня подвезли в настоящей карете, шесть коней её тянули. Не знал, что такие раритеты остались. И ведь как новая на вид. Старая помещица ехала в Тулу. Я благополучно сел на озерке, переоделся в адмиральскую форму, вышел, телеги пропустил, а тут это чудо. Не отказался, сел, и мы со старушкой, которая лет на тридцать старше моего нового тела, проболтали всю дорогу, обмениваясь новостями. Кстати, она меня узнала, оказалось, что имение Рудневых не так и далеко, совместных границ с её имением не имеет, но рядом, часто встречались. Она отца Руднева ещё знавала. Да и газеты выписывала, интересуясь военными действиями. Там всё же сосед воюет, в газетах про него пишут, фото часто публикуют. Это да, часто обо мне газеты писали, наши в хвалебных тонах, и было за что, а иностранные в основном поливали грязью, но не все, английские и подпевалы – естественно, а те же французы и германцы вполне неплохо отзывались.

Почему я тут, пояснил, особо и не думая скрывать. Потерял память, жену и детей не помню, встретил свою новую любовь, жена согласилась дать развод. Такова официальная версия. Как и то, что меня сняли с командования, – не замалчивал, дескать другого адмирала поставили, а меня в резерв. Место хлебное, известное, много желающих его занять. В общем, решили другого адмирала поставить. Был бы какой плохой, я бы не дал, но там знакомый – контр-адмирал Иессен. Он неплох. Вполне. А пока я в резерве, вот и решил съездить в родные края и получить развод. Заодно выяснил как это процедура происходит.

Оказалось, это очень непростое дело, развод, даже с общего согласия супругов. Процесс мог затянуться на долгие годы. Для начала нужно получить согласие в Дворянском собрании, не менее трёх подписей членов правления. Потом в мэрии города, ну и самое сложное – в церкви. Отменить таинство венчания. То есть три бюрократические проволочки преодолеть. Это простые люди могли разводиться и жениться, на это никто особо не смотрел, а вот дворяне, князья и выше – тут уже куда серьёзнее.

Слушая старушку, я даже прикидывал: а не стать ли мне вдовцом. Да, выход есть, например, просто разъехаться, но я обязан содержать материально супругу и детей. В таком случае проще заплатить, дать взятку, и получу этот развод. Хм, сам не понимаю, почему так желаю его получить, это не влияние ли остаточных эмоций Руднева? Раньше такого за собой не замечал. Ничего, сделаю и свободен. Имение на наследников перепишу, завещание оформлю, и можно спокойно жить, не думая о прошлой семье.

Карета меня довезла прямо до здания Дворянского собрания, не по пути было, но старушка сама изъявила желание так сделать.

Пусто, никого нет, народу порядочно гуляет, на меня многие косились, подходили, узнавали, общались, но супруги Руднева я не нашёл.

– Папа! – окликнул меня подбегающий молодой парень в одеждах гимназиста, примерно пятнадцати лет.

Я с интересом окинул его взглядом, что-то на Руднева он не особо похож. Надо каплю крови мне на язык, и сравню ДНК опцией лечения. Извинившись перед зеваками, направился за сыном, который сообщил, что матушка занедужила. Но ожидает, в номерах находится, они вчера приехали из имения, сняли комнаты в доходном доме на несколько дней.

Что касается зевак, то интересовали их три вопроса… Как там война, сдюжим ли? Какого чёрта я тут в Туле делаю? И почему не на своём боевому посту? Не скрывая, пояснил, что меня сняли с командования, перевели в резерв. Что войну нашим адмиралам и генералам приказали с позором проиграть, что те и делают, но не все, некоторые не уронили своей чести. Я тоже отказался, их стараются убить, под видом японцев. А меня не смогли, отправили в резерв, мешался. Тут нахожусь по личным делам. Про развод пока левым людям не рассказывал. Кто захочет, и так узнает. А так мои ответы поставили в шоковое состояние многих, кто-то верил, кто-то – нет. И да, говорил я, государь не знает, это против него заговорщики действуют. И ведь правду сообщал. А не люблю врать, я правду в лицо говорю, за что многие меня не любят. С момента прошлого и этого попадания я ни разу не солгал, чуть преувеличил, но это другое. Мне весело было смотреть, как люди не верят правде и верят лжи.

А пока мы с сыном Руднева направились к нужному зданию, где был доходный дом. Тут идти минут пять, дошли быстро. Там поднялись на второй этаж, где и занимала две комнаты семья Рудневых, супруга и три сына.

– М-да, – задумчиво изучая сыновей Руднева, пробормотал я, а его супруга заметно смутилась и пошла пятнами.

А тут всё, оказывается, не так и просто, ни один не похож на меня, между собой не схожи, да и на матушку мало походили. Сыновья Руднева наконец закончили меня обнимать, и я, сев на стул, велел старшему подойти.

– Меня один китаец научил, мастер акупунктуры, определять родство. Сложная наука, но я овладел. Так, Николай, дай руку, будет укол.

Кончиком ножа я проколол чуть кожу и, подхватив каплю крови, направил себе на язык, к удивлению всей семьи Рудневых. Мне так не терпелось узнать, что решил открыто это сделать. Да и кто что поймёт? Сам замер с закрытыми глазами. Хватило двух минут на анализ. Открыв глаза, я с удивлением осмотрел Николая и сказал:

– Не похож внешне на меня, но мой сын, никаких сомнений. Так теперь ты, как там… Георгий?

Надо сказать, матушка их не возражала, сама с интересом следила, что будет дальше. Проведя проверку среднего сына, тому лет десять на вид было, я сообщил:

– Не мой сын, но кровь родственная. Вряд ли брат, третье колено, дальний кузен скорее. А теперь Пантелеймон.

Дальше уже младшего сына Руднева я уколол в подушечку пальца, не забыв потом помазать зелёнкой и закрыть медицинским пластырем, как и другим, и проведённая проверка показала, что и младший ребёнок Марии Николаевны не является сыном Руднева. Мне даже обидно стало за Руднева, как-то грустно. Рогоносец он, оказывается. Неприятный сюрприз. Да и он, конечно, виноват, держал жену в имении, а сам служил, а та ведь живой человек.

– Не мой сын, и его отец не мой родственник. Ладно, Мария Николаевна, все наши договорённости в силе, ещё после развода напишу завещание на Николая, имение ему отойдёт, остальных пусть содержат их отцы, я принципиально не буду.

Причём, если два младших сына Руднева по малолетству не понимали, что происходит, то старший всё прекрасно понял.

– Мама?..

– Потом поговорим, сынок, – сказала та властным тоном, сразу скинув образ домашней забитой супруги. Ох и не проста она.

Мы же стали обсуждать, что делать в первую очередь, так как я был связан лимитом времени. На неделю якобы охотиться ушёл, но можно раздвинуть границу, на пару недель. Я в резерве, все бумаги и приказы на руках… Кто что мне скажет? Не нашли меня, чтобы новый приказ передать? А мне какое дело? Вот, подождали и передали. Так что есть возможность задержаться. Отбрехаюсь как-нибудь. Просто правду скажу и всё. В Туле дескать был, по личной надобности. Всё равно не поверят, где Владик, а где Тула. Оказалось, вчера, как прибыла, Мария Николаевна отправила письма-прошения по поводу развода во все три инстанции, там должны быть в курсе, так что мы собрались и двинули в банк. Пока та не получит то, что я обещал, то есть отступные, никаких больше телодвижений супруга Руднева делать не собиралась, о чём ясно сказала. Я не против, мне проще заплатить. В банке на счёт Марии Николаевны, оказалось у неё свой имеется, и была положена гигантская для Тулы сумма. В столице на это можно купить небольшой, но обустроенный каменный дом, и хватит лет на десять его содержания и оплату слугам. Только после этого отправились в Дворянское собрание, начинать нужно с него. Сыновья её с нами. Лето, отдыхают.

В здании Дворянского собрания нас уже ждали. В курсе, что я тут, от зевак, так что встретили, помогли, причём делалось всё быстро. Я банально дал взятку председателю под видом подарка, и проблем с его стороны не возникло. Хотя по уставу тот и прочитал нам речь о недопустимости такого: о чём чернь подумает, для которой мы пример для подражания? В мэрии тоже всё неплохо прошло, тут взятки и чиновнику, и его писарю ушли, разных размеров – понятно. Мы в ресторации пообедали, час дня было, а после обеда в собор, а там как стена: батюшка, который за Тулу и окрестности отвечал, тут вопрос в его епархии, наотрез отказал развенчивать нас. Эта процедура так называлась. Я подумал, просто денег возжелал больше получить, с глазу на глаз пообщались, но тот только разозлился и заявил, что денег ему не надо. В общем, стена.

– Завтра придём, – сообщил я Марии Николаевне, и мы покинули жилые постройки при соборе.

А там к доходному дому. Сам я снял номер в лучшей гостинице Тулы, она тут же, рядом, на соседней улице. Дальше ванная, и отдыхать. Гулять не пойду, местные быстро узнают, и пройти не дадут. Ещё дворяне из Собрания уговорили посетить бал в мою честь, что собираются дать в здании Совета, там нужные помещения для этого есть. Через три дня, чтобы многие приехать успели, кто в дальних имениях были.

Коптер я в небо не запускал, думал, не потребуется. Ошибся, открыл окно номера и выпустил, тот стал стремительно подниматься ввысь. Как только завис на двухкилометровой высоте, настроил его отслеживать того священника, в званиях их не разбираюсь, пусть священником будет. Потом вызвал прислугу, велел отправить губернатору Тульской губернии сообщение, что я навестить его желаю, ну и подготовить экипаж. Да, раз в городе, то стоит навестить с вежливым визитом, а то ещё обидится. Что по священнику, не развенчает этот, так сделает кто-то другой, есть же у него помощники. А так ночью навещу, пару кубиков одного сердечного лекарства, и завтра уже помощник его будет старшим, подойду к нему. Откажет, и у него есть помощник. Да мне пофиг сколько, они стоят между мной и свободой, с какой радости жалеть их? Есть люди, что упиваются властью над другими людьми, пусть я не заметил такого в том типе, что мне отказал, но это ничего не решает и не помешает выполнить план по ликвидации. А через час я сел в коляску, губернатор свой экипаж прислал, и покатил к дому правления губернатора. Тот не стал отказывать во встрече, видать самому любопытно пообщаться со мной.

Меня встретил на входе сотрудник администрации и дальше сопроводил в кабинет губернатора. Думал, будут ещё люди, нет вдвоём посидели, пообщались. Я, кстати, ему в дар часы настольные в подарочной упаковке подарил, купил ещё в прошлой жизни. Ширпотреб, но тут смотрелись стильно и дорого, губернатор был доволен. Покивал, узнав, что меня вывели в резерв, и я по личным делам, раз есть свободное время, посетил родные края. Запрета на это не было. По личной надобности посетил, однако губернатор в курсе был, видимо доложили. Многие знали, вон сколько служб посетили.

– Сегодня не получилось, а завтра закончу дело, – сообщил я.

– Думаете? – делая глоток чая из фарфоровой чашки, с некоторой иронией уточнил губернатор. Это был Владимир Карлович Шлиппе.

Мне его тон не понравился, не он ли порылся в отказе? А ведь мог. Задержать? А зачем? Я же не спеша ответил, незаметно отслеживая мимику и действия Шлиппе:

– Со мной два китайца приехали, бывшие офицеры армии Китая. Мастера уговорить человека. Поверьте, завтра я получу то, что хочу.

– Пытки? – насторожился губернатор.

– Что вы, Владимир Карлович, какие пытки? Мы же с вами цивилизованные люди. Просто сердечный приступ ночью. У вашего иерарха же есть заместитель? Вот завтра он всё и оформит. Если нет, то и у него есть помощник. Кто-то да согласится жить дальше, выполнив мою пустяковую просьбу.

– Это же убийство? – возмутился Шлиппе.

– Ну что вы? Какое убийство? Возраст скажется, и упокоится сердечный, а я буду сладко спать в постели. Любой врач подтвердит естественную смерть. Китайцы – настоящие мастера. Приказ уже отдал, выполняется. Честно говоря, сам не рад так поступать, но у меня мало времени, проще убрать ту стену, что стоит на моём пути, нет человека – нет проблемы, и жить дальше. Не понимаю – уговаривать, упрашивать, роняя достоинство. Зачем? Такие люди упиваются своей властью. Проще поговорить с их помощниками или заместителями и решить проблему.

– Н-да. Не понимаю, шутите вы, Всеволод Фёдорович, или серьёзно. Да, в газетах про вас много что пишут, но то, что вы жёсткий человек, и отряд свой держите в кулаке, известно всем. Вон как здорово японцев били, а про артурскую эскадру и не слышно, стоят в гавани. Правда, что вы адмирала избили? В газетах не было, но слухи ходят.

– Двоих, было дело. Ногами бил. Не битые, страха нет, думают им всё дозволено. Надо сказать, изменения в характере в лучшую сторону, да и в службе заметны.

– Может, и мне приказ отдать с утра лупить плетьми? – хмыкнул тот.

– Вряд ли одобрят. А бить надо, они и начинают работать. Один так теперь мой бывший командующий. Тихоокеанским флотом командует, но сейчас я в резерве, вышел из-под его подчинения.

– Ещё хотел спросить, это правда, что вы запретили матросам ходить на службы? В газетах заметка была.

Тут нас прервали, зашёл секретарь и протянул губернатору стандартный бланк телеграфного извещения.

– Бред какой-то, – прочитав, сказал тот. – Меня из столицы извещают, что вы сейчас во Владивостоке, а я общаюсь с самозванцем. Какой самозванец, я вас лично знаю, был представлен в Дворянском собрании, вы тогда в отпуск прибыли, это было летом, в девятьсот первом.

– А, я сообщил, что на охоту отправляюсь на пару дней, а сам сюда отбыл. Думают, что я во Владике ещё.

– То есть вы не в отпуске?

– Нет, если в самозваном только. Я в резерве, свободен, вот и решил отбыть к родным местам, воспользовавшись возможностью.

– Ясно, – покивал тот и, подкрутив ус, приказал секретарю, что стоял рядом с карандашом и блокнотом: – Отправьте ответную телеграмму в канцелярию императора. «Извещаю. В Тулу прибыл его превосходительство контр-адмирал Руднев. Находясь в резерве морского министерства, выделил время посетить родных. Лично знаком Всеволодом Фёдоровичем, о том и свидетельствую». Моя подпись.

Когда секретарь вышел, прикрыв двери, губернатор сам разлил в рюмки коньяк и пояснил:

– Как узнал о вашем прибытии, сообщил своему старому другу, он служит при канцелярии императора. Видимо, там удивились, что вы в Туле.

– Это вполне возможно, ведь три дня назад я был во Владивостоке.

Губернатор замер с рюмкой у губ, мы уже чокнулись, и я сказал тост. За встречу. Тот на миг задумался, потом махнул рюмку, закусив лимоном, и уточнил:

– Это как так?

– Китайцы стену не зря свою строили. Есть у них способы быстрого перемещения. Аэростат и попутный ветер, если проще.

– Ясно, – губернатор сразу к этому потерял интерес, но вспомнил предыдущий свой вопрос. – Так что там с запретом посещать священников?

– Не запретил, а в плане эксперимента проверил. У нас же посещение служб обязательно, в уставе прописано. Вот так и сообщил своему штабу, дескать проведём эксперимент, разрешим не ходить на службу, без последующего наказания. Если больше пятидесяти процентов матросов ходить не будут, то продолжим эксперимент до моей отставки или смены командования. Подписал приказ, и о нём известили во всех подразделениях, кораблях, и даже в газете дали заметку.

– И сколько не ходили?

– Из десяти семеро перестали ходить. Им это просто не нужно, да и если так посмотреть, то и подло заставлять силой. Я сам после травмы головы и потери памяти охладел к вере, атеистом стал.

– И бороду не носите.

– Это да, уже заметил, что чем выше чин, тем шикарнее борода. Мне же эта мочалка не нужна.

Шлиппе потёр голый подбородок и кивнул, вот тут он как раз был со мной согласен, кто хочет, носит, кто не желает, не носит. Всё просто. У меня же даже усов нет, а вот это очень необычно, тут это повсеместно, но по моему примеру как поветрие в отряде, многие сбрили. Я подозреваю из тех, кому просто лениво за ними ухаживать. Не могу их за это порицать. Сам такой. Я ещё и голову брею, очень удобно. И почему я в прошлых жизнях так не делал?

Тут губернатор отвлек меня предложением, озвучив его:

– Вернёмся к вашей проблеме. Не нужно нашего архиерея Лаврентия трогать. Развенчает он вас. Хотите, даже сегодня?

– Почему и нет?

Точно губернатор замешан, вон, попугал немного и сразу на попятную пошёл. И мне проще. Надо было сразу к нему обратиться, но должным быть не люблю. Пока губернатор выходил, отдавал распоряжения, минут десять прошло, я на экране планшета глянул, что там коптер высмотрел, промотав запись. Пока порядок, территорию собора этот батюшка, что Лаврентий, хоть чин его церковный узнал, не покидал. Было две крытые коляски, но увеличил изображение тех, кто садился в них. Это не он. Губернатор вернулся, и почти сразу за ним секретарь скользнул. С новой телеграммной лентой.

– Вам сообщение из канцелярии государя, – протянул он мне лист.

Быстро пробежавшись по бланку, я нахмурился.

– Что-то я не понимаю. У меня осведомляются, почему я не принял флот, как в приказе было указано? Какой флот? Я в резерве.

– Может, какая-то ошибка? – спросил губернатор.

– Может… Так, отпишите ответ. «Приказы получил два. Первый о передаче командования Владивостокским крейсерским отрядом контр-адмиралу Иессену, второй о выводе меня в резерв. Мне ясно сообщили, что в моих услугах флот уже не нуждается. Пока было свободное время, навещаю родных. Других приказов не получал. Контр-адмирал Руднев». Это всё.

– Похоже на интриги, – сказал Шлиппе, когда секретарь вышел, и мы снова выпили.

– Они и есть. До идиотов никак не дойдёт, что мне их потуги откровенно по хрену. В любом случае меня всё устраивает. Вон, даже в Туле побывал. Я разве против? И за службу не держусь, намереваюсь по окончании войны подать в отставку. Хочу кругосветное путешествие совершить. Две молодые девушки, сиротки лет восемнадцати, и я. Яхту прикуплю парусную и пойду по морям.

– Я тоже хочу… сироток.

Мы засмеялись. Коньяк уже заканчивался, когда заглянул секретарь и что-то шепнул в ухо Шлиппе. Тот кивнул и сообщил мне:

– У меня для вас две новости. Плохая и хорошая. Какую сообщить?

– А любую.

– С хорошей начну. Вас ждут в соборе, где и развенчают. Мой экипаж отвезёт.

– Действительно хорошая новость. Буду должен.

Шлиппе кивнул и добавил:

– Плохая: вас немедленно вызывают в столицу. Сам государь. За его подписью вызов.

– Да, не очень новость.

– Некоторые наоборот радуются, но я имел в виду, что бал в Дворянском собрании не состоится. Надо сказать, бал в вашу честь уже вызывает ажиотаж своей популярностью. И жена не простит, если вас не будет. Все готовятся.

– Почему это? Буду обязательно. Я слово держу, вы знаете.

– Порадовали. Значит, я могу надеяться?..

– Конечно. Я буду, – и посмотрев на секретаря, сказал: – Ответьте на приказ государя. Буду сегодня вечером в его канцелярии.

– Вечером? Тут восемьсот вёрст, – удивился Шлиппе.

– Ветер попутный, на северо-запад дует, быстро долечу.

– Ну-ну.

Секретарь записал, и на этом меня проводили к выходу, а там на коляске сначала за Марией Николаевной заехали, дети тоже были, и всем составом отправились в собор. Там тот поп, Лаврентий, который, с недовольной миной, с двумя писарями, развенчал нас. Сначала нашего согласия спросил, потом почему-то детей. Младшего ещё уговаривать пришлось. Гадёныш только за конфетку согласился. Вообще Рудневы венчались в другой церкви, но она подчиняется этой, так что всё законно. После этого в мэрию, та ещё работала. Нам выдали оформленный по правилам документ в двух копиях. Мы больше не муж и жена. Ну наконец-то. Червячок, что грыз меня, наконец угомонился. Вот так отвёз бывшую супругу Руднева обратно, хотя на прощание подарил ей ювелирный женский комплект драгоценностей. Сыну золотой перстень, двоим другим петушки на палочках. Хватит им. А они и этому обрадовались. После этого возница отвёз к нотариусу, где я его и отпустил. У нотариуса, сделал его душеприказчиком, оформил завещание, два часа всё заняло. Всё оставлял сыну Николаю, а бывшей жене и младшим ничего. Пусть родные отцы о них заботятся, бывшая жена и так с меня много поимела, так в завещании и было написано. Ну и заверили. Копия мне, остальное у нотариуса остаётся. Покинув контору, попросил городового свистнуть экипаж, и как тот со всем почтением добыл его, велел везти за город, к какому-нибудь лесу. Тот и привёз на опушку дремучего леса, где я расплатился, дал червонец. Таковы правила среди офицеров, платить щедро, сдачи не требовать. Не принято это у нас. Высадил там, где я указал.

Так что сойдя на пыльную траву обочины, сказал кланявшемуся мне вознице:

– Езжай, голубчик, ты мне больше не нужен. Меня тут ждут.

Тот, кланяясь, развернул экипаж и покатил обратно, я же углубился в лес. Бурелом сплошной, но коптер сверху показал тут полянку недалеко, явно пожар оставил, но вертолёт взлетит. Полечу на том, что так похож на «хьюи». У него дальность шестьсот пятьдесят километров, скорость триста. С дозаправкой, но доберусь. Сто метров прошёл и вышел на опушку. Пришлось кусты разросшиеся давить, чтобы выбраться. Колючие и высокие. Тут достал вертолёт, только винты качнулись, когда тот на траву упал лыжами, подминая её. Переодевшись в пилотный костюм, форму пока сунул в хранилище, достал банку с белой краской, кисточку и стал писать на хвосте. «Аэростат». Если губернатор Шлиппе скажет, что я его надурил, читайте название. Так мой вертолёт получил имя. Буквы не ровные, скакали, но я своей работой был доволен. Крышку банки закрыл, убрал с кисточкой обратно в хранилище и, пока надпись подсыхала, провёл предполётный осмотр и стал заправлять.

Да, в прошлой жизни использовал, заправить забыл. Движки ещё горячие. В этой жизни впервые его достал. После заправки запустил двигатель, он тут один, поднялся над лесом и, опустив нос, полетел к Туле. К слову, Тула находилась между мной и столицей, или облетать, или через неё. Ну я и схулиганил. Стал над городом наворачивать круги, ревя движком. Все на улицы высыпали, разглядывая вертолёт, махали руками, шапки в воздух кидая. Заметил, что губернатор не сдержал любопытства и вышел на крыльцо со свитой своих работников, подлетел снижаясь к площади, развернувшись боком, метров сто… Они головные уборы удерживали, потоки воздуха одежду трепали, а я, открыв окно в двери и наполовину высунувшись, помахал свободной правой рукой, место пилота справа в кабине, и стал пальцем тыкать в сторону хвоста. Шлиппе посмотрел на надпись и укоризненно покачал головой. Я широко ему улыбнулся и, поднимая машину, опуская нос, полетел в сторону столицы. А то не поверил мне… На аэростате прилетел, как есть. Теперь точно поверит.

Полёт проходил неплохо. Я летел на полуторакилометровой высоте, и надо сказать, тело затекло, хорошо, что на дозаправку садился, в двухстах километрах от столицы. Размялся. Нет, на самолёте всё-таки лучше. Автопилот управляет, ты лежишь на полу между сиденьями, фильмы с ноута или планшета смотришь, музыку слушаешь, а то и вообще спишь. Лафа. А вертолёт ещё и гудит, да и вибрация. Уверен на все сто, что губернатор телеграфирует, что я отбыл, причём на летательном средстве. Будут ждать.

Вылетел я в шесть часов, лететь почти восемьсот километров, по прямой, триста километров в час, плюс двадцать минут на дозаправку, там насос электрический качает, быстро. Поэтому в девять часов заревел мотором над летней резиденцией императора Николая Второго. Не промахнулся. Летел рядом с железнодорожной веткой на Москву, а от столицы сориентировался на резиденцию, действительно ждали, народу изрядно собралось. Не ошибся я, сообщил им Шлиппе.

А скорость приличная, триста километров и есть, вот и стал сбрасывать, медленно снижаясь, наворачивая круги над дворцовым комплексом. Приметив в саду удобное место для посадки, там перекрёсток нескольких тропинок был, хватит, винтами не зацеплю, спокойно там сел, буквально в двухстах метрах от здания, где Николай находился. Дальше стал щёлкать клавишами, отключать бортовую сеть, движок заглушил, винты по инерции вращаются, стоянку уже гвардейцы и казаки окружили, но на дальность работы винтов, не подходили, явно опасались. А вот сесть на площади, да и подъездной дорожке у дворца, не мог, всё экипажами заставлено, так что это и подходящее, и тихое место, народу тоже особо нет. Зеваки от забора и выездных ворот спешили сюда.

Открыв дверь, винты ещё вращались, хотя уже медленно, я одним движением покинул кабину и, захлопнув дверцу, поправляя ремень, осмотрелся. Вообще я специально засветил вертолёт, продавать не буду, не уговорят, всё равно использовать не научишь, сложная техника, да личная, а вот покатать императорскую семью можно и нужно. Этим все возможные прегрешения в отношении меня и кляузы, коих наверняка сотни, если не тысячи, смою. Командовал я твёрдой рукой, а такое не любят.

– Ротмистр, подойдите, – приметив знакомого офицера, графа, что в прошлой жизни мне дом проиграл в пари, позвал его. А когда тот, с опаской пригибаясь, подошёл, придерживая на ходу саблю, я открыл раздвижные двери, которые в бок уходят, в десантный отсек, тут в стойке с задранным стволом пулемёт находился, что это он, по пулемётной ленте понять можно, взял два саквояжа и вручил ему. – Моя форма, подготовьте комнату переодеться.

– Будет сделано, ваше высокопревосходительство.

– Я контр-адмирал, а не вице.

Тот только пожал плечами, но отнёс оба саквояжа подчинённым, и уже они куда-то понесли. А тут народ стал собираться, дамы, дети, разные офицеры, мужья и братья, так что пришлось открыть и с другой стороны дверь и всё показывать. Пулемёты разрядил, а то дети игрались. Только через полчаса, когда уже стемнело, ко мне прорвались два гвардейца и сообщили, что Николай ждёт, они проводят. А у машины пока охрану поставят. Любопытных начали уводить, так что я запер машину (масса выключена, питания приборов нет) и прошёл в здание, там переоделся и вскоре проходил в рабочий кабинет государя.

– Добрый вечер, ваше императорское величество, – кивнул я, подходя к столу.

– Старое обращение, но действенное, – вздохнул тот, выходя и здороваясь со мной за руку. – Кому добрый, кому и нет. Вы знаете, что произошло во Владивостоке?

– Честно признаюсь, нет, оторван был от связи. Однако я могу предположить. Зная наместника Алексеева, уверен, что тот пожелает лично совершить поход на кораблях отряда, намёки на это были, но я отказал. С учётом того, что свои линейные силы японцы держат на подходах к Владивостоку, а также ночами выставили два минных поля, о чём штаб моего бывшего отряда знал, шансы покинуть гавань есть, а вот вернуться – немного. Это я ночью хорошо вижу и могу вывести корабли, хотя японцы активно используют прожекторы, знают мою такую уловку.

– Алексеев принял на себя командование отрядом, адмирал Иессен потребовал письменного распоряжения, но не получил его и вывел крейсера дать японцам бой.

– Линейный? Он что, идиот?

– Хотел отвлечь противника для удара миноносцами. Вечер наступал.

– А так это мой план, один из разработанных, в архивах штаба был. Ну да, рабочий план. Где он в лужу сел?.. Хм, не так, сколько кораблей вернулось?

– «Россия» и «Рюрик». «Рюрик» выбросился на берег, не смог удержать воду. «Россия» не в лучшем состоянии. Уже завели в док, начали ремонт.

– Даже трофеи на дне?

– Новое минное поле, когда избитые возвращались, наскочили. И «Богатырь» тоже. «Громобой» погиб при линейном бое, попадание в пороховой погреб. Золотой выстрел, как мне объяснили. Атака миноносцев не получилась, обнаружили на подходах. Четыре потеряли, не вернулись, некоторые пришли с повреждениями.

– Любопытно. А это вообще нормально? Наместник, который уже не командующий, снят, прибывает в порт, к чёрту посылает командира отряда, принимая командование на себя, и рулит. Это как? Для примера, я пришёл к вам в кабинет, пинок со стула, мол, проваливай, теперь я покомандую. И что, у нас в России так можно?

– Не очень приятная аллегория, но наместник также и полный адмирал, подчиняться ему должны.

– Тут я вас не понимаю, он должен быть или тем, или другим, или наместником и адмиралом в отставке, или адмиралом и в прошлом наместником. Вот из-за таких двойных стандартов в должностях такое безобразие и случается.

– Ещё и моряки взбунтовались, и матросы, и офицеры. Отказываются выполнять приказы, даже его превосходительства контр-адмирала Иессена. Ходят упорные слухи, что вас убили, а тело в лесу закопали.

– Ну раз Иессен лёг под Алексеева, то и в другой раз ляжет, матросы не дураки, это понимают. Это я в морду даю наглым чиновникам, о чём мои бывшие подчинённые знали, а остальные… Смысла нет говорить, так везде на флоте. Кто выше чином – имеет, кто ниже – того имеют. Ладно, ваше императорское величество, чего изволите? У меня отдых, я пока в резерве, между прочим. Через три дня бал в Дворянском собрании Тулы, обещался быть.

– Никто вас в резерв не выводил, приказ был ясный: после награждения за налёт на Токийский залив получить чин вице-адмирала и командование Тихоокеанским флотом. Однако вы пропали, а в Артур, сдав крейсерский отряд Иессену, так и не прибыли. Потом вдруг объявились в Туле, а теперь говорите о каком-то резерве флота. Я – император, но даже я не знаю, что такое резерв. И морской министр не знает.

– Ну у нас и бардак, – с восхищением протянул я. – Впрочем, я этому даже рад и не возражаю. Отдохнул, родные края посмотрел. Все документы я сохранил, вот изучите, ознакомьтесь. Никаких других приказов, устно или письменно, не получал. Устно сообщили, причём доверенный помощник адмирал Скрыдлова, что пока во мне не нуждаются. Вот и отправился я к родным пенатам. Благо моя супруга согласилась дать мне развод. Я даже успел всё сделать, за день. Губернатор Шлиппе помог. За один день всё это оформить… действительно очень быстро, слышал, такое месяцами длится.

Николай сел за стол и внимательно изучил приказы, потом открыл одну из папок на столе и убрал их в неё, лишив меня подтверждения, что я отдыхаю по праву. Возвращаться на Дальний Восток в ближайшие недели я не собирался, хотел тут отдохнуть. А то, что меня якобы командующим флота назначили, пропустил мимо ушей. Токийского Поджигателя, как меня в английских газетах называли, а наши начали поддерживать, никто командующим не поставит. Да и мне порицание было вынесено, от канцелярии императора за его личной печатью. Эта бумага тоже в тех приказах есть, что передал. Николай её изучил, удивлённо подняв брови, но ничего не сказал. А спросил другое:

– Сообщите ваше мнение по этой войне. Есть шанс на победу? Сейчас у нас вроде как паритет, хотя наземных успехов мало.

– Мнение? – почесал я затылок. – Победы не будет, эту войну Россия позорно проиграет. Причина – ваши родственники, им нужно вас опорочить, и проигрыш в этой войне крохотной Японии это сильный политический удар и по вам тоже. Куропаткин их человек. Он все бои сдаст и солдат своих предаст, специально под удары японцев подставит, да и уже поставляет, чтобы обескровить армию. Рожественский из той же партии. Алексеев изображает нейтрала, он себе на уме, пока не решил, чью сторону занять, но думаю, уже занял, не выяснил я пока чью. По потерям крейсеров стало ясно, за кого он. Скрыдлов, просто трус, не уверенный в себе человек. Так-то он не интересен никому, но удобен вашим оппонентам на своём посту командующего. Понятно, что толку от него не будет. Чиновник, в военном мундире. Ставить его командующим большая ошибка, завалил всё что можно. Не будет победы. К тому же моя разведка донесла, а она надёжная, ни одного срыва, что англичане, обеспокоенные потерями японцев, решили усилить Японию, передав им четыре броненосца и крейсера поменьше. Причём с командами. Они просто сменят флаги и названия и будут воевать на их стороне. Создадут прецедент, у них слишком много в Японию вложено, и проигрыш Японии – это потеря всех денег. Они так рисковать не могут. Победа любой ценой, даже сменой русского царя. А их люди в вашей свите, и продавшиеся им ваши родственники буду уговаривать вас капитулировать. Для этого будет осада Артура, который потом сдадут, поручив это Стесселю. Всем хорошо, все довольны, только Россия в дерьме и долго не отмоется. Вот такое моё мнение. Думаете, ко мне не приходили с таким предложением? Ещё как. Тела этих переговорщиков с камнями на ногах на дне бухты находятся. Процитирую известное произведении Грибоедова, «Горе от ума»: «Служить бы рад, прислуживаться тошно». Прислугой меня и пытаются сделать, а я по рукам бью, и мне наплевать на чины и титулы. Бить буду всех. По рожам. Пошлют убийц, поступлю так же, не только вырежу того, кто послал, но и всю его семью. Чтобы не плодились. Я вам больше скажу, уже были покушения, два, и месть свершилась, нашли мои люди тех, кто отдал приказы. Они все мертвы. Это остановило других, покушений больше не было. Не любят заговорщики, когда их убивают и когда отрезанные головы кладут на порог дома. Самому это не понравилось, но на меня работают китайцы, для них это нормально, а мне главное результат.

– Слушать такое просто чудовищно, – вздохнул Николай, потом после недолго раздумья и задумчивого изучения меня спросил: – Как командующий флотом вы сможете привести эту войну к нашей победе?

– Победу флота для уточнения, армия мне не подчиняется, тут наоборот, я буду обязан выполнять приказы армейцев, подчинён им. А так да, без сомнений. Победа будет за нашим флотом. И если будут мешать, таких саботажников ждёт одно – смерть. Это в мирное время с ними можно возиться, суды и остальное, а в войне другие правила. Меня попытаются убить как Макарова или Кондратенко…

– Он мёртв? – удивился Николай.

– Пока нет, но приказ на это отдан, ждут удобного случая. Генерал тоже отказался служить заговорщикам. Да и не всем они предлагали. Но Фок и Стессель сразу под них легли.

– Продолжайте.

– Попытаются убить, отвечу, даже если это ваши ближние родственники, но победу принесу. Единственная просьба: после окончания войны отправить в отставку.

– Я подумаю и приму решение. А пока присаживайтесь, нас ждёт долгий разговор.

Да, я тестировал Николая, кто он – семьянин или император, пусть сам решает. В прошлой моей реальности он выбрал вырождавшуюся от близкородственных браков семью, пусть и смог удержаться и даже сына вырастить. Как тут будет, увидим. А так мы общались, я рассказал о выходах своего отряда, о боях, хитростях, что делал немало, японцы бывало попадались, хотя пару раз и срывались ловушки. Почти два часа общались, а потом меня сопроводили в комнату, в другое здание, это спальня была. Ночую во дворце. Такое у меня впервые за все жизни.

Утром, после привычной разминки и умывания, я завтракал у себя в комнате, в той выделенной для меня спальни.

– Любопытно, – изучая свежие, ещё горячие тосты, пробормотал я. – Двухкомпонентный яд. Не знал, что их уже используют.

Я убрал завтрак в хранилище, пригодится кого-то попотчевать, сам достал свою еду и спокойно поел. Вот так собравшись, покинул комнаты. К Николаю пока не звали, спит ещё, наверное, так что погулял по парку, проверил вертолёт, его три казака охраняли, посидел на месте пилота, вернув тумблеры в правильное положение. Пулемёты на месте, снял их и прибрал. В общем, проводил предполётный осмотр. Пару раз дежурный офицер подходил, узнавал, нужна ли помощь? Выяснив, что нет, удалялся. Именно от вертолёта меня и вызвали к Николаю. Тот сильно удивил своим решением, он жёстким приказным тоном велел порвать Японию, ну и англичан с ними, не вызывая международного скандала, а всех, кто мешает… их по-моему усмотрению, только насчёт родственников попросил… чтобы не мучились. Вот этот Николай мне нравится, не то что в прошлой моей жизни. Прошёл проверку. Посмотрим, что дальше будет.

– Всё сделаю. А вот штат прислуги охраны нужно проверить. Я у себя в завтраке яд обнаружил. Двухкомпонентный.

– Это как?

– Два компонента, по одному можно принимать с пищей, вред минимальный, а вместе, смешавшись в желудке, дают реакцию, сильнейшее отравление. Пережить без антидота невозможно. Я не ем пищу, где доверия к хозяевам нет, питался своим, а завтрак проверил на реакции к ядам. Один из тестов, к моему удивлению, сработал. Это второе покушение на меня с отравлением.

– Я учту.

Дальше меня оформляли командующим… Приказы и всё такое, чин тоже дали, теперь я стал высокопревосходительством, вице-адмиралом. Получал документы, заказывал форму, мне шил императорский портной, включая шинели. Хорошо шьёт, думаю, ему заранее заказали, потому что несколько часов – и чтобы были готовы две повседневные и парадная форма моего размера? Видимо, с помощниками всю ночь работал. Однако свой уровень и авторитет не уронил, всё по высшему качеству. Так что перевесили награды, мне ещё и за Токийский рейд дали орден, но один, и я стал в новой форме ходить. Я вообще весь наградами увешан. И да, после обеда я катал императорскую семью на вертолёте. Вся не вошла. По очереди, над городом, над заливом, к Кронштадту летали, потом обратно, скорость поразила многих, в восторге были. Николай тоже летал, в первом рейсе, сидел спереди, на месте штурмана. Зато выяснилось, что у него страх высоты. Мы в наушниках были, хорошо слышали друг друга. Как вцепился в ручку кресла, так не отпускал. Вроде на аэростатах летал нормально? Одно он понял, технологии в вертолёте сильно выше, чем сейчас имеются, поэтому поглядывал в мою сторону задумчиво. Николай неплохой инженер, разбирался в этом. А вот задерживаться мне не разрешили, предписывалось как можно быстрее отбыть на Дальний Восток и вступить в должность. И да, вертолёт хотели купить, кто только ни желал этого сделать, но все получили отказ. Николай вот даже не предлагал, зная, что откажу и ему. И так покатал до пустых баков, топлива едва хватило, чтобы отлететь километров на десять и сесть в поле для заправки.

Потом полетел в Тулу, на бал в мою честь, я ведь слово дал. Николай в курсе, не возражал. Во время полёта размышлял о приказе принять Тихоокеанский флот. Надо сказать, предложение, конечно, удивило и ошарашило, но главное, никаких приказов и распоряжений, что делать, всё на мой страх и риск, на месте видно будет. Приказ один: разбить морские силы Японии и привести к победе Россию. Так почему бы и нет? От имени государя отправлены телеграммы в Артур и Владивосток, с сообщением, что я вступлю в должность, как только прибуду в Артур. Куропаткину и Алексееву тоже сообщили. Да, до меня довели последние новости по эскадре в Артуре и отряду во Владивостоке. Свежая информация стекалась в морское министерство и к Николаю. Честно скажу, я просмотрел ранние сообщения, что сюда приходили, и сообщил, что часть – полное враньё, верить им нельзя. Однако изучал. Прибуду, проверю.

Во Владивостоке оба крейсера активно восстанавливаются, командует там совет офицеров штаба отряда. Меня ждут. Иессена на корабли просто не пускают, это серьёзно роняет его авторитет. В Артуре дело другое. Скрыдлов пытался выполнить приказ и увести из Артура корабли, прорваться во Владивосток и соединиться с моим отрядом там. Ну это ещё при мне было. Не вышло. Банально не сообщили мне, и я не знал о выходе, иначе поддержал бы. Это натуральный саботаж. По возвращению, японцы снова блокировали фарватер, но наши, получив ранее опыт, быстро чистили. После боя довольно долго вёлся ремонт кораблей, но пять броненосцев имелось. Это «Цесаревич», «Ретвизан», «Пересвет», «Победа» и «Полтава», а вот «Севастополь» подорвался на мине, как и броненосный крейсер «Баян», на фарватере, и с трудом вползли на рейд. Ремонт их шёл, но ожидать скорого результата не стоит.

Ещё «Диана» удивила, после боя, отбиваясь от миноносцев, ушла в Циндао и там интернировалась. В остальном выход, где наши и японцы побили друг друга снарядами, обернулся пшиком. У японцев на тот момент было четыре броненосца, как раз по возращению и подстерёг у Сасебо, на ремонт побитые шли. На спарках якорных мин, что там поставили, два и подорвались. Жаль, «Микаса» уцелел, но и так неплохо. Наш флот стал сильнее, можно вывести и бить японцев, которые стали слабее, но корабли ремонтировались, время было упущено, ещё и англичане готовились к передаче своих кораблей, что были на их базе в Вэйхайвэе. И это не враньё, я Николаю правду сказал, это работа разведки моего отряда. Пленных допрашивали, пару раз англичан, да им наликом платишь, те много что расскажут за оплату. Один торговец в Вэйхайвэе у меня на зарплате был, столько интересного в клюве принёс. Пара китайцев на своих джонках на связи были, доставляли послания. В определённой точке Жёлтого моря встречал их, принимал информацию. О передаче броненосцев инфа тоже от него шла. Там готовили корабли, двенадцать вымпелов, от броненосцев до миноносцев, снаряжали их. Тут как раз меня и сняли с командования и вот в столице перевели на пост командующего, но Николай не в курсе передачи, он бы знал, возмутился, когда я сообщил, значит, придержали пока передачу. А разведка у Николая плохо работает, в Вэйхайвэе у нас консульство есть, оттуда не сообщили. Значит, перекупили или перевербовали. Император это сам понял, разберётся. Вон, уже работал следователь, искал, кто яд мне подложил, оказалось, и такие специалисты у государя есть. Думал, тут одни неврастеники и те, кто щёки дует, а сами пустое место.

И да, в столице я пробыл не сутки, а трое, улетел утром, в Тулу. Там бал, и дальше в сторону Артура. За эти трое суток много что произошло. Два бала в свою честь пережил, пришлось поработать известной персоной, которую разглядывали со всех сторон. Много общался, шутил, даже музицировал, играя на гитаре и пианино, пальцы разработал опцией лечения. Я музицировать и во Владивостоке любил, в офицерском салоне «России» было отличное пианино, часто играл разные композиции. Интересно, Руднев умел играть? И я не знаю, да и не интересовался. В столице мне в принципе понравилось, но суетно там было, зато домик себе прикупил. Тот самый, у графа знакомого. Очень не хотел старый граф мне его продавать, но всё же договорились, так что успел оформить, слуг нанял, показал, что обновить, баньку с верандой построить, подобрав проект, дорожки подъездные, причём с бордюрами… Управляющий за всем будет следить. Счёт в банке открыл, средства положил, тот будет зарплату на всех получать и раздавать другим слугам, ну и на работы денег оставил. Вернусь, проверю. Граф пообещал приглядывать. Он в отставке, на пенсии, это сын его служит ротмистром, не сложно приехать и выслушать отчёт управляющего, которого сам мне и посоветовал, дав рекомендацию. Между прочим, дом двое суток как купил, сразу как в форму вице-адмирала переоделся, но ночевал только во дворце Николая, такое его требование было.

До Тулы добрался нормально, с дозаправкой. Посадку на площади совершил. О прилёте знали, телеграмму дал, так что ожидал отряд полицейских, с офицером, для охраны вертолёта. Они и оцепили место рядом с ним, даже столбики с верёвками поставили, заходить за них нельзя, а так смотреть на машину можно.

За день до бала, мне кажется, не только весь город поглазеть приходил, но и из окрестностей приезжали. Сам бал прошёл отлично, перед ним всё же упросил меня губернатор покатать его с ближними людьми и видными горожанами на вертолёте. Как знал, полные баки заправил, покатал. Целый вице-адмирал у них за пилота. Женщины визжали, не так, как великие княгини и дети Николая, но тоже громко. Дикие люди, двое из пассажиров со страхом высоты, обмочились, не сдержались. Ранее те и не знали о такой боязни. У меня такой случай один в столице был, так что ничего страшного, бывает. Трижды взлетал с разными пассажирами и садился на площади, в общем покатал, два круга над городом и на посадку. Этого хватало.

Ну и бал замечательно прошёл, уже все знали, что меня командующим назначили, в газетах писали.

А японцы опасались меня сильно. Да что опасались, боялись, не зная, какой я им ещё выверт устрою, с потерями с их стороны, и назначение меня командующим им как серпом по яйцам. Тут ещё в газетах свежая новость, уже в Туле узнал, по телеграфу передали и напечатали… Японцы опять эскадру в Артуре блокировали, затопив несколько судов прошлой ночью. Это они от отчаяния. Наши опять прощёлкали. Пистона вставлю, как в Артур прибуду.

А как стемнело, в этот же день, после окончания бала в свою честь, я вылетел на восток. Пролетел километров двадцать, сел на берегу реки, там вертолёт заправил, обслужил и убрал в хранилище, достав летающую лодку. Тут река была тихой, с неё поднялся, для взлёта места более чем достаточно, и вот так, поднявшись на высоту пять тысяч метров, включил автопилот. Вскоре расстелил одинарный надувной матрос на полу и уснул. Перед взлётом искупался в речке, чистый и довольный, покидал Центральную Россию. Пока всем доволен.

Удивил, конечно, выверт с назначением меня командующим, но принял его. Вот так и летел. Стандартные две с половиной тысячи километров поглощал, там шёл на посадку, находя места с подходившими для этого водоёмами, заряжался от генератора, и новый взлёт. Четыре зарядки, десять тысяч километров позади, и я на месте. Надо сказать, появился я ярко. Я уже сменил летающую лодку на вертолёт, так что появился из-за сопок с громким рёвом мотора, накручивая круги над рейдом, рассматривая корабли и всё ещё лежавший на отмели «Севастополь», хотя работы какие-то там лениво велись. «Баян» находился в доке. Несколько грузовых судов, из призов, что сюда привели, лениво покачивались у отмели, два так на берег выкинули. Я опасался, что с кораблей начнут передавать орудия и матросов для обороны города. Стессель и Фок настаивали, но тут такого не случилось, да и мой категорический запрет на это из столицы тоже был. Ещё чего.

Вот так и осматривал эскадру с высоты не больше ста метров, накручивая у кораблей круги, иногда ныряя вниз и изучая вплотную. Команды высыпали на палубы, махали фуражками и бескозырками, но я не обращал внимания. Ремонт проводился, но до окончания ещё далеко. То, что меня опознали, понятно, сколько дней с момента моего присутствия в столице прошло, местные газеты давно перепечатали столичные новости, как я прилетел, императорскую семью и его свиту катал, так что появлению машины даже обрадовались, но точно не испугались. А вот, чтобы садиться на палубу или на крышку башни какого-нибудь корабля, приборы управления и наблюдения мне бы не помешали. Но не стал, там натянуты тросы, от мачт к носу и корме для сигнальных флажков, они помешают, поэтому я отлетел к госпитальному судну «Меркурий» и совершил посадку на его надстройке. Мачта далеко, ничего винтам не мешает. Встал твёрдо. Команда отбежала, придерживая бескозырки и наблюдая за посадкой. Потом два офицера подбежали, один придерживал дверцу, другой помог вылезти. Я в форме был, фуражку прихватил, она на сиденье штурмана лежала, потому что наушники на голове были. Надо же, не побоялись, подбежали и помогли, молодцы. Один из офицеров прапорщик по адмиралтейству, надо будет их запомнить.

Пока же приказал поставить вооружённый пост у вертолёта, запрещая к нему приближаться, потом тросами закрепят на палубе на случай ненастья, ну если в море выходить не будем, то ничего и не случится. А так за мной уже прислали паровой катер, так что с вещами спустившись, направился к «Ретвизану», который Скрыдлов сделал своим флагманом. Два часа заняла приёмка дел и передача командования, ну вот и всё, флот мой. А вот флагманом я сделаю другой корабль. Дело в том, что я собираюсь активно использовать вертолёт, он должен быть при мне, на флагмане, а переоборудовать боевой корабль сложно и дорого от одной хотелки, однако в последнем бою броненосец «Полтава» потерял свою кормовую башню главного калибра. Замены пока не было, поэтому та и стояла с изуродованной кормой. Обломки башни, там внутренний взрыв был, уже удалили, ну и остальные повреждения ликвидировали. Корма корабля – отличное место для взлётной площадки. Дооборудовать не сложно и не дорого, дерево используем, и будет отличная площадка. Выдам запасы бензина, назначу ответственное лицо, заправлять будет, обслуживать, понятное дело, сам стану, и дальше при флагмане появится отличный воздушный разведчик, с возможностью брать десант, а это два штатных пулемётчика и шесть десантников со всем вооружением. Может, где-нибудь пригодится.

Из столицы я доставил Скрыдлову пакет с приказом, в котором его отзывают, так что тот с облегчением отбыл, забрав своих людей, а я собрал совещание на борту «Ретвизана». Тут большой офицерский салон, всех вместит. Все командиры были на флагмане, присутствовали при передаче дел да засвидетельствовали мне своё почтение как новому командующему, с интересом меня рассматривая. Не все меня знали, хотя знаком наверняка со многими, флот у России не такой и большой, морское училище вообще одно на всю страну, не удивительно что все друг друга знают.

– Господа, новая метла метёт по-новому, поэтому, как новый командующий, сразу займусь перестановками, потому что некоторые офицеры не на своём месте, а некоторых вообще взашей гнать нужно, начнём со старших офицеров. Контр-адмирал Витгефт, вы у нас командуете линейными силами, что вам явно не по силам, – ни инициативы, ни моральной поддержке команд, поэтому списываю вас на берег. Назначаю начальником порта, это важный пост, надеюсь на вас, и вы восстановите «Баян» как можно быстрее. Это основная задача. Прошлый начальник, контр-адмирал Греве, что вернулся сюда, как я слышал, сегодня уехал, написав рапорт по здоровью. Приказ оформят и подпишут. Сдадите свою должность контр-адмиралу Иессену, как только он прибудет из Владивостока. Готовьте пока передачу.

– Есть, – хмуро кивнул Витгефт.

– Капитан первого ранга Эссен. Вы сдаёте командование своим броненосцем капитану первого ранга Кроуну, он примет у вашего старшего офицера, как прибудет из Владивостока. Вы получаете назначение младшим флагманом командовать Владивостокским отрядом крейсеров. Тем что от него осталось. Приказ: восстановить корабли и подготовить к выходам. Для усиления отряда передаю «Варяг», на нём и отбудете во Владивосток. Сам вас выведу ночью, потом вернусь. Капитану «Варяга» приготовить корабль к выходу этой ночью. Да, советую «Рюрик» оставить на базе как корабль береговой обороны, тихоход он, использовать два корабля. Возможно, поменяю его на «Баян», а «Рюрик» введу в эскадру кораблём линии. Да, скорее всего так и сделаю. Теперь по остальным…

Вот так я и ставил задачи. С перестановками вскоре закончил, немало офицеров, около десятка, банально были выгнаны с флота, отправлены в столицу, в морское министерство за новыми назначениями. Флагман новый определил, штаб туда переезжал. Причину объяснил, иметь винтокрылого воздушного разведчика под рукой – это очень хорошо, но сообщил, что не передаю свою машину флоту, она личная и использоваться будет в составе флота до конца войны. Приказал командиру «Полтавы» обсудить с инженерами, как сделать вертолётную площадку. Ну и там остальное. Что по Кроуну, то он не погиб на своём броненосном крейсере, что подорвался на двух минах у входа во Владивосток. Погибших там хватало, но из гавани вышел ледокол, разные катера и рыболовные шхуны, и с воды подняли немало людей. Сейчас во Владивостоке почти полторы тысячи матросов и офицеров, и я собрался прибрать их к рукам. Они мне нужны. А я на трофеи надеюсь. Пока обдумываю, как их доставить сюда, в Артур. Впрочем, пусть во Владике будут, туда трофеи и перегоним, если что. Также паровыми катерами там начали тралить минные поля, часть раскидало штормами, но тралить нужно, этим и занимаются. Тут в Артуре тоже начали, потом гоняя ненужные гружёные суда из призов, проверят на чистоту прохода.

Да, японцы блокировали фарватер в Артур, но крейсера, да и «Варяг», с трудом, но выйти могли, пока же водолазы привычно убирают проблему. Совещание почти пять часов длилось, но закончилось, и я сразу отбыл в город. Нужно с командованием крепости пообщаться, познакомиться и… отобрать у них один пехотный полк. Я собирался сформировать первый полк морской пехоты, моряки не нужны, из пехоты сделаю. Штабным офицерам уже распорядился придумать форму для морпехов, сообщив, что две детали униформы я уже имею, это чёрный берет и тельник, остальное пусть сами придумывают. Те серьёзно занялись этим заданием, там целая комиссия собралась. Вообще у штабных много работы, завалил ею, и по эскадре начались активные работы, зашевелились наконец.

Глава 14

Две недели активных работ, фарватер от затопленных японцами судов уже освободили, корабли приведены в порядок. Даже «Баян» покинул док два дня назад, вчера туда «Севастополь» завели. Эссен, что мог, пока тот на отмели лежал, привёл в порядок, Кроуну мало работы, дальше уже док. «Баян» теперь не в нашей эскадре, уже подписан приказ, передаю Эссену во Владивосток, сам перегоню его. «Россия» док покинула, «Рюрик» там уже пять дней, активно восстанавливают. Эссен на это дело лютый. У него все работают быстро и качественно, уже несколько рабочих и одного инженера за саботаж арестовали и расстреляли. А нечего… Сам Эссен дважды на «Варяге» выходил, сбегая от японцев, и опустошал побережья Японии. До входа в Токийский залив доходил, пару раз призы брал и доводил до базы. Сейчас у него «Россия», флагман восстановлен, готовится уже с ним поработать, но ждёт «Баян». Этой ночью выведу его и перегоню, в Японском море встречу Эссена, тот тоже корабли выведет. Вот и передам, вернувшись обратно на летающей лодке.

Так вот, в полдень я собрал срочное совещание командиров эскадры и сообщил, посмотрев внимательно на смотревших на меня офицеров, из них три контр-адмирала было:

– Господа, наконец англичане разродились. То, что мы так долго ждали и во что многие не верили, произошло. Англичане передают свои корабли японцам, с командами, теперь они будут ходить под флагом микадо. Сегодня передача, завтра, думаю, увидим их у Артура, часть у Владивостока. Моей разведке удалось узнать, почему они так долго ждали. С других баз сюда перегонялось ещё пять броненосцев типа «Маджестик» и три броненосных крейсера типа «Кресси», плюс четыре бронепалубных, и вся эта свора передаётся Японии с экипажами. Я уже отправил телеграмму в столицу, извещая об этом. Вижу уныние на ваших лицах. Не волнуйтесь, никаких линейных боёв не будет. Англичане играют грязно, значит, и мы так же будем. Все броненосцы уничтожат диверсанты, а вот остальную мелочь будем гонять уже мы, нам тоже пострелять и потопить вражеские корабли хочется. А теперь главное, это не приказ, это моя личная просьба. В случае боя и затопления японского боевого корабля с японской командой, проводить спасательные действия согласно уставу. В случае затопления во время боя японского корабля с английской командой игнорировать и уходить, пусть сами спасаются. А нечего такие грязные игры устраивать. Это всё, господа, эскадру готовим, планы не меняются, действовать согласно им. За старшего по эскадре до моего возращения остаётся контр-адмирал Иессен. Это всё.

Распустив командиров, я отдал несколько новых приказов своему старшему штабному офицеру, которого переманил из Владивостока, он у меня там тоже в отряде штабом командовал.

Я у себя в кабинете сел подумать. За эти две недели энергичными темпами я привёл эскадру в порядок, обеспечил очистку фарватера, морально привёл матросов и офицеров к готовности к боям, даже вон узнали, что японцев англичане так усилили, сильно не забеспокоились, раз обещал взорвать, так и будет. Слетал на летающей лодке в Владивосток, четыре дня назад там был, инспекцию провёл. Так вот, две недели я не только эскадру готовил, но и на крейсерах выходил в море, дважды, и даже добился успеха. Разнесли пять судов-брандеров, что японцы гнали. Да, они снова ночью решили повторить попытку, пятую уже, из пяти три удались при полном попустительстве артурских моряков. Так вот, коптер это показал заранее, разведку в море вёл, так что вывел три крейсера и уничтожил. Плюс пустил на дно три миноносца, один крупный дестроер, класса «истребитель». Плюс подловили ночью и потопили бронепалубный крейсер «Цусима». Впрочем, это все успехи мои на посту командующего. С основными силами японского флота не связывались, а тут ещё такое усиление. Ничего, будем бить. По наглым рыжим мордам. Среди англичан очень много рыжеволосых.

В общем, противостояние входит в решающую фазу, перевес у японцев стал просто огромным. С их двумя оставшимися броненосцами получается одиннадцать единиц против наших пяти и одного в доке. Имеется перевес в броненосных крейсерах, три было, плюс ещё пять, итого восемь против наших трёх. В бронепалубных крейсерах и миноносцах также солидный перевес. Вот и будем его сокращать. Планы на ближайшие дни сверстаны. Этой ночью выходим, ожидается встреча с Эссеном, передача ему «Баяна» в Японском море, иду туда не один – «Боярин», он тут уцелел, «Новик» и «Аскольд» под флагом Рейценштейна, что недавно получил контр-адмирала. Там мы и разбегаемся. Причём все. Эссен кошмарить снова японское побережье, уже в три вымпела, а Рейценштейн также с тремя вымпелами, вернувшись через Корейский пролив в Жёлтое море, работать будет там. То есть свободная охота. Единственно, я приказал с боевыми кораблями Японии не связываться без крайней нужды, их работа – это грузовой, транспортный и рыболовецкий флот. Причём Эссену предстоит, разбившись на три корабля, сетью пройти и поработать на севере, там ведутся браконьерские действия как японскими шхунами, так и американцев немало, включая китобоев. Топить всех к чёрту. Ну и я с ними расстанусь. Ещё при передаче «Баяна», подсокращу количество внезапно увеличившегося линейного японского флота. Первый удар, чтобы те встряхнулись. А потом и с остальными разберемся.

Когда начало темнеть, три крейсера покинули бухту Артура и по краю минного поля обошли сторожевые корабли японцев, которые патрулировали миноносцами, но мы прошли, когда они отвернули, за кормой их двигались, и те свернули, курсируя дальше, а мы прямо. Ночь как по заказу тёмная, с низкими тучами. Шторм надвигался, и да, кораблей у блокадной группы прибавилось, виднелось насколько броненосных крейсеров и даже вроде пара броненосцев, бывших ранее в английском флоте. Всё, передача состоялась, и те приступили к службе. Британцы ещё не ведали, на что подписались. Это японцев я особо не трогал, мне так на крейсерах нравилось воевать, а тут пойдёт полноценная диверсионная война. Уцелевших не будет. Планирую подорвать корабли с погребами, чтобы разнесло с командами. Мало кто выживет из них. Причём кассу флота я частично заберу, а финансист штаба оформит вывод денег как оплату китайским наёмникам для подрыва японских броненосцев. По пять тысяч за броненосец.

Поэтому забрал пятьдесят тысяч, за десять броненосцев оплата. Я бесплатно не работаю. Мелочь для меня, но просто принципиально. А так, устремившись к Корейским проливам, в их районе обнаружили немало транспортных судов. Глупо упускать их, так что сообщил Рейнценштейну, что я перехожу на «Баян» и дальше иду один, нечего его группу гонять в Японское море, пусть тут работает. Мы обговорили, что через трое суток те после охоты двинутся к Артуру с призами, а я выведу эскадру, чтобы их встретить и сопроводить на базу. Сообщил, где вижу дымы шести японских судов, никаких конвоев не было, и, перейдя на броненосный крейсер, двинул дальше, а Порт-Артурский крейсерский отряд ринулся на перехват. Это их работа, для этого их строили, снаряжали и готовили. Для крейсерской войны на вражеских коммуникациях.

Пройдя незаметно проливы, тут я обнаружил на охране миноносцы и семь вспомогательных крейсеров, неплохо цепочкой перекрывших проливы, но мы прошли. Причём громко. Сблизились с одним из вооружённых судов и просто расстреляли его из орудий, пустив на дно. Отбились от атаки миноносцев, да удачно, потопив один. Я подсвечивал прожекторами, показывал, где они в атаку заходят с трёх сторон, и мы ушли в Японское море. Тут меньше ста миль прошли, когда отряд Эссена встретили. Опознались благополучно. Дальше передал «Баян», запись в вахтенном журнале стоит, я там подписывался, когда запись делали по уничтожению вспомогательного крейсера и миноносца, и на этом расстались. Со мной был ялик, небольшой, его передали с «Аскольда», а тут с палубы «Баяна» спустили, и Эссен увёл корабли, оставив меня в утлой лодочке. Знал, что сейчас меня китайские наёмники подберут, а видеть их им нежелательно. Пойдёт тот вдоль японского побережья на север, там дальше уже в Охотское море. Японцы могут долго его ждать, рейд запланирован продолжительностью на две недели, поэтому двигаться будут на экономных десяти узлах. А если погоня, вдруг найдёт его Камимура, то, конечно, быстрее. Пока угольные ямы не опустеют, охота не остановится.

Те уходили к ближайшему припортовому городу, чтобы обстрелять порт, а я достал летающую лодку, прибрав ялик, и взлетел. К сожалению, до Сасебо не долетел, банально рассвело, светиться там не хотел, но проливы за хвостом остались. Да тут всё рядом. Так что совершил посадку, что было очень непросто, ветер посвежел, точно шторм где-то рядом шёл, сменил самолёт на свой морской катер – вот и до него дело дошло. На этом катере мне на такую погоду наплевать, на то и рассчитан, и я направился дальше к военно-морской базе Японии. Надеюсь застать там часть переданных кораблей.

Да, коптер выпустил, как сел, тот разведывал дорогу. Шёл на двадцати узлах, на подводных крыльях, быстрее лучше не стоит из-за волнения. Ох, тёплый клозет, как же я по нему скучал. На катере я шёл от силы минут двадцать, барометр упал и тучи низкие, шторм быстро приближался. Так что пока можно было, остановил катер, достал батискаф, что ухнул рядом в воду, и перебрался в него. Промок весь, но я в водолазном костюме был, не в форме. Коптер спустил, молнии били на горизонте, опасался его потерять. Прибрав его и катер, я ушёл метров на пятнадцать глубины и направился к Сасебо на десяти узлах, шёл по компасу и навигационному оборудованию, глаза-то наверху нет, а сверху настоящий шторм, мощные волны. Ненастье сильное, даже тут на глубине пятнадцати метров поматывало. Я опустился ещё на десять метров, и нормально. А так быстро стемнело, но прожектор не включал, так шёл. Я даже забеспокоился, как бы мои крейсера Порт-Артурского отряда не пострадали. Надеюсь, переживут ненастье благополучно.

Ну а пока я к базе Сасебо шёл, то размышлял. Я ведь готовился к этому. Пока в столице был, заказал магниты на частном заводе, все силы бросили на выделку, побольше размером, да те же тридцать на тридцать сантиметров. А в Артуре сколотили ящики, и я сам снарядил их, приклеил магниты. В ящиках тротил, мои запасы, и детонаторы. Это ещё от Лапина из прошлой жизни, их там три сотни было, долго тратить буду. В общем, у меня было десять магнитных мин, четыре у Чемульпо потратил, осталось шесть, и десять ящиков по двести килограммов с тротилом. Место свободное в хранилище за счёт потраченного вертолётом топлива получил, ещё несколько бочек передал на баланс флота, для заправки винтокрылой машины. «Полтаву» уже оборудовали, и вертолёт мой стоял на вертолётной площадке, накрытый специально для него сшитым чехлом. Магнитные мины пока использовать не буду. НЗ, а вот в деревянных ящиках – вполне. Так что отработаю взятые из кассы флота деньги.

По подготовке морской пехоты дело идёт. Полк я получил, хотя мне категорически не хотели его отдавать, но из столицы рявкнули, и вот формирую полк из четырёх батальонов. Один надо будет перекинуть во Владивосток, придётся морем, железная дорога в Артур уже больше месяца как блокирована, скоро и до осады дойдёт. На каждом броненосце будет полурота морпехов, на бронепалубных – по взводу. Форма новая, чёрная, с беретами. Нормально, уже шьют и разнашивают. Половину полка пока переодели. Охрана ремонтных мастерских, штаба флота в Артуре, патрули у причалов – это всё на них. Задачи у полка расписаны, ребята тренируются. В бухте тренировки захватывать суда идут, подходят и штурмуют, опыта набираются. Вот звания у них остались армейские. Вооружение меняют, много короткоствольного оружия потребовалось, но ничего, поскребли по арсеналам кораблей и нашли. По взводу морпехов было у крейсеров Рейценштейна, плюс на «Баяне» полная рота, поделится с другими кораблями Эссена. Вот такие дела.

Я один раз всплыл, на верхней рубке иллюминаторы были, через них и осмотрелся. Перископа тут нет, это не подводная лодка. Определился по местности и вышел точно на фарватер, двигаясь между двумя берегами в глубь острова, в бухту. Там пройдя вход, повернул в сторону стоянки грузовых и транспортных судов, а дальше, пользуясь ненастьем и тем, что те на якорях стояли, пережидали непогоду, сближался. Взором смотрел, что в трюмах, если интересное что-то, довольно кивал. Для начала я всплыл у двух английских грузовых судов, низко сидели, и стал кидать за борт, доставая из большого хранилища, и магнитные мины, и те, что в деревянных ящиках тоже, две магнитные и шесть деревянных. Коптера наверху нет, ливень стеной, надеюсь, не засекли вахтенные, так что снова закрыл люк, откачал воду в шлюзовой и спустился в рабочий отсек. Там, закрыв люк в потолке, сел на место пилота, подхватил манипуляторами первую мину и подошёл к ближайшему грузовому судну. У того груз в виде ружейного пороха, причём много, в бочках в основном. Вот на днище у трюма и поставил мину, в деревянном ящике. Возвращаясь за другими минами, что на дно опустились, я и минировал суда. Коды к детонаторам на планшете выставлял. Привычная работа. Не в этой жизни, по прошлой говорю. Заминировал семь судов, для восьмой, и последней мины не нашёл подходящей цели, так что держа её в манипуляторах, направился к военной базе. Теперь там поработаю. К слову, ненастье явно подходило к концу, хотя ливень перешёл в мелкий дождик.

Даже не знаю, сколько кораблей тут у японцев. Сложно без воздушной разведки, а в непогоду так и невозможно. А под водой темно, буря, как ночью стемнело. К счастью, у меня именно глубоководный аппарат, помимо обычных прожекторов имеется и инфракрасный фонарь. Судно исследовательское, чтобы морских жителей не пугать, так что я, надев прибор ночного видения, вполне мог разглядеть всё, что мне нужно. И в прошлой жизни этой же схемой пользовался при активном минировании японских кораблей, и тут пользуюсь.

Около часа шёл на десяти узлах, не близкий путь, пока наконец темень сверху не показалась и якорная цепь. Зайдя в тень корпуса, я поднялся под самый киль и стал Взором искать, где погреба. Да, это боевой корабль, судя по тарану на носу. И не броненосец, те крупнее, похоже, это броненосный крейсер. Поглядывая так, нашёл погреба. Дно заросшее, видать давно в пути, не британец ли? Я манипулятором ещё и почистил киль от наростов и ракушек, надеюсь, скрежет на борту не слышали, только потом поставил мину. Всё, больше мин нет, остались только те, что в хранилище, нужно всплывать и на дно ещё накидать мин, потом буду у дна стелиться и ставить заряды. Отплыв от этого заминированного крейсера, я нашёл другой, по тени. Недалеко стоял. Кстати, заметно светлело, видать шторм закончился и тучи расходятся, но солнца пока не взошло. Этот корабль явно крупнее, похоже броненосец. Переходим к добыче мин. Нужно как-то всплыть незаметно, выбраться из батискафа, встав на один из боков, и с него в воду скинуть мины на дно, дальше с этого донного склада разнести уже по кораблям. Только опаска была откровенная на это дело. Это у грузовых судов ливень меня прикрыл, а тут кто прикроет? Глаз много вокруг, засекут в момент.

Не стоит думать, что выхода нет, я закрепил батискаф под японским броненосцем неизвестного типа и стал облачаться в костюм аквалангиста. Сделал это, баллон за спину, пояс с грузами и ножом застегнул, только ласты надевать не стал, не потребуются. В таком виде по лестнице к люку в потолке, открыл его и забрался в крохотную шлюзовую. Ну я помещался в ней, стоя, но согнувшись. Вот так закрыл люк, повернув штурвал, и стал подавать воду в шлюзовую электрическим насосом. После этого открыл верхний люк, а выбравшись наружу, дышал воздухом из баллона, маска на лице немного давила, а так нормально. Да, пятна на дне вижу, редкие солнечные лучи через облака прорывались, точно непогода ушла. Я же, встав под днищем броненосца, стал доставать деревянные ящики. Магнитные мины пока придержал. Да, и в водной среде это могу делать, тут замещение идёт, по размеру ящиков морская вода отправляется в хранилище, а оттуда на их место сами ящики. Это в такие доли секунды происходит, что вода отреагировать не успевает. Так шесть ящиков и достал. Думаю, хватит для первого удара. Лишнее, если что, заберу. А вернувшись в шлюзовую, заперся, нажал на прорезиненную кнопку, и заработал мотор, откачивая воду и подавая воздух. Так что снял маску, отключил баллон и спустился вниз. Маску с баллоном и пояс оставил наверху, в шлюзовой, люк запер и дальше, подхватив один ящик, почистил заросшее дно, поставил мину прямо под погребами. Снарядов много, крупнокалиберные. Как бы не двенадцати дюймов. Да они и есть. Обычно погреба главных башен находятся выше, но это видимо главный склад.

После минирования, вернувшись к ящикам, подхватил следующий и пошёл в управляемую циркуляцию, вокруг броненосца, искал новые тени. Одна была, но там броненосный крейсер уже минирован мной. Пока на складе четыре мины осталось. Вскоре ещё одна тень, оп-па, тоже броненосец. Это я удачно зашёл. Причём один в один прежний, видимо одного типа. Нормально, глянул, погреба на том же месте, и поставил мину, стелясь у дна обратно, за следующим смертоносным подарком. Вот так искал и ставил. После двух броненосцев корпус поменьше встретил, снова броненосный крейсер, и за ним снова крейсер, только потом был броненосец. Только корпус чуть отличается от двух прошлых. Явно другой тип.

Вернувшись на склад за последней миной, почти два часа потратил, всё мелочь какая-то попадалась, пока не обнаружил очередной броненосец, корпус такой же, как у тех первых двух, и, поискав Взором место для установки у киля, установил. Наконец, прикинув, где нахожусь, двинул к берегу. Я не могу взорвать сейчас. Для начала хочу выпустить не меньше, чем два коптера, поднять на высоту, потому что желаю заснять подрывы военных кораблей и отдельно грузовых, для отчётности. Я же должен знать, что противник потеряет.

Закончив, лечу к английской базе Вэйхайвэй. Зачем? А банк грабить. На меня не подумают, решат, что я в Японии, акция такая была. Буду по кошельку бить, благо место освободилось за счёт установки мин, почти две с половиной тонны. Мне в прошлой жизни такое ограбление пригодилось, эти средства на всю жизнь растянул. Да и не транжира я. Оттуда уже лечу в Артур. Первый удар от диверсантов японцы и английские «японцы», получат вскоре, пощёчина крепкая, заставит задуматься… Потом дальше их буду так же бить.

Уровень дна начал подниматься, похоже, к берегу выхожу, но всплывать не стал. Вода очистилась, муть осела, могут засечь – наверху явно видимость хорошая, а это мне не нужно. Я лучше до темноты подожду и, там выбравшись, всё подорву. Время ещё есть, за границы не вышел. Вот так я потыкался в разные стороны и плюнул, забрался в шлюзовую, надев ласты и баллон с поясом, маску. Дальше прошёл шлюзование и выплыл из шлюзовой наружу, сразу убрав батискаф в большое хранилище. Всплыл осторожно, осмотревшись, недалеко рыбачьи мостки приметил, метров за триста, туда и двинул, снова уйдя под воду. На глубине метров десять. Добравшись до мостков, под ними выбрался на берег, сняв с себя всё, натянул обычный костюм европейского шитья – под англичанина буду работать. Из-под мостков выпустил оба коптера, те сразу стали стремительно подниматься ввысь. Если не присматриваться, словно пара белых голубей взлетела. Покинув мостки, заложил руки за спину и прогулялся по берегу до холма. Тут километра три по прямой. На меня особо не обращали внимания, хожу, значит, так и надо, бледнолицых тут много за последние сутки появилось. С холма, сев на травку, я изучил, что есть в порту. Восемь броненосцев, а я только четыре заминировал, и три броненосных крейсера. Ну и ладно, для начала неплохо. Пусть боятся.

Ждать я не стал, набрал все коды, и активировал одновременно. Да уж, грохнуло, а я в трёх километрах от берега сидел, и то так тряхнуло…

А что на рейде творилось?.. Сработал я на отлично, все заминированные корабли получили детонацию своих погребов. Ни одной осечки, что бывает, редко, но бывает. Ещё грибовидное облако у гражданского порта поднималось, причём широкое. Там второй коптер работал, снимал всё для истории. Для моего архива, точнее. Прокрутив записи, определил, что погибли бывшие британские корабли, что ныне носили японские флаги. Три броненосца типа «Канопус» и один «Маджестик». Не показалось мне, немного другой форма носовой части была, да и покрупнее он. Три броненосных крейсера одного типа, «Кресси». У меня в одной руке книжка с силуэтами кораблей Англии, в другой – планшет, сравнивал, так и опознал. Да, эти крейсера побольше некоторых наших броненосцев будут. Впрочем, ладно, всё зафиксировал, достал квадроцикл и покатил прочь, по просёлочной дороге, пропуская встречных, что таращились на меня.

Чуть позже, убрав технику, двинул к лесу. Хочу поспать, отдохнуть, а как стемнеет, полечу к Вэйхайвэю, как и планировал. По пути к опушке освободил хранилище от морской воды, что там была, замена морскими минами. Только сейчас про неё вспомнил, анализируя свои действия. Траву полил, а то высохла вся под местным жарким солнцем. Пришедший дождь всё вокруг, конечно, смочил, но ничего, я добавил. Вот на квадроцикле, разбрызгивая грязь, только и гнал. А потом пешком ушёл в лес.

Я прошёл через весь лесок, деревья тут не особо высокие, но кроны пышные, и там встал на опушке. Может, и будут искать, десяток деревенских жителей, что встретились мне на дороге, наверняка опишут рычащее нечто, что пронеслось мимо. Следы в грязи найти не сложно, где они заканчиваются – тоже. А там дальше прочёсывание, поэтому и уходил подальше. Коптер один оставил над бухтой, следить за действия японцев и англичан. Уехал я километров на сорок, так что дальность работать позволяет. Как проснусь, гляну, что там. Второй висит надо мной, охранять буду. Я навес растянул, подстилку и спальник раскатал, после чего уснул. Кто сблизится метров на триста, сигнал на планшет пойдёт. Он рядом лежит.

Меня действительно разбудил сигнал планшета. Шесть часов поспал, как показал планшет. Я тут же глянул на причину тревоги – цепь солдат проводила прочёсывание. У дороги три десятка драгун. Быстро собравшись, достал танкетку и рванул на ней прочь, даже пару раз пострелял из крупнокалиберного пулемёта по коннице, и ответные шлепки пуль были по броне. Ушёл за оцепление, дальше забрал оба коптера, подождать пришлось, пока прилетит тот, что у Сасебо был, и взлетел на мотодельтаплане. Там рванул до берега, где уничтожил береговой пост наблюдения. От берега на скутере ушёл в глубь моря, даже землю перестал видеть. Достал летающую лодку и, взлетев, направился к англичанам, на их базу. Стемнеет через час, пока лечу, у базы уже темно будет.

Пока самолёт, шурша электродвижками, летел к базе англичан, я работал с планшетом, просматривал записи подрывов, заархивировав их, потом то, что было на рейде, пока спал. Ну паника была, хотя её быстро прекратили, дальше миноносцы рыскали, катера, явно искали что-то на дне бухты. Может, подводную лодку? Не знаю. Главное, другие корабли не покинули бухту. Тут их соседи взрываются непонятно почему, да явно диверсия, а эти стоят. Я так понял, просто пока страх не дошёл до разума. Среди кораблей, что на рейде стояли, и японские были, включая два их броненосца, среди них и «Микаса», но по иронии судьбы, мне попались тогда только бывшие единицы британского флота. Ничего, я даже рад этому. Выживших при подрывах было мизер, так что я доволен результатами.

Да, о гибели гражданского порта тоже просмотрел: подрывы семи судов, пять были со взрывчаткой или боеприпасами, рванули мощно. Разрушили как инфраструктуру порта, вызвав пожары на складах, так и саму стоянку. Мало судов уцелело, из двух десятков на плаву всего три остались, да и те доползли до берега и приткнулись к нему, с изувеченными надстройками и палубами. Один горел, но его смогла потушить команда. Отлично вышло, для первого смачного удара очень даже хорошо. Всего семь броненосцев у японцев осталось. Так держать! Закончу с ними и за крейсера примусь. Всех бывших англичан на дно пущу с командами. Из принципа. Решил так.

Вот так и занимался делами, пока самолёт на высоте трёх тысяч метров летел в нужную сторону. Я в кресле пилота находился, поглядывал, есть ли дымы впереди. А два встретилось… Я то уходил в сторону, а когда стемнело, нужды в этом уже не было, то летел по прямой. Там всё прошло без заминки, сел, добрался до города и банка, бесшумным оружием, а запас имею, уничтожил охрану и вычистил хранилище, как и отдельный сейф с деньгами. Бедненько.

В прошлой жизни я тут куда больше взял. Добытое я оцениваю едва в восемь миллионов фунтов стерлингов. Нужно точно подсчитать, но нет смысла, в сейфе и хранилище были описи содержимого, там всё указано. Хватило места в хранилище, так что снова взлетел и направился к Артуру, пока ночь, успеваю. И действительно, под утро, хотя и задержался на два часа у японского сторожевого отряда в море, там броненосцы шли на малом ходу, я на предельной скорости в пятнадцать узлов нагонял и под ними выныривал с глубины на батискафе, дальше искал погреба и ставил магнитные мины. Мощные магниты, потоками воды не сорвать. К сожалению, за два час заминировал только два броненосца. Это всё. Третьего просто не было, всего два усиливали этот отряд. Потом до рейда добрался и на ялике подошёл к причальному понтону у своего флагмана. Ялик тот самый, что спустили с палубы «Баяна». Не знаю, где его взяли, но где-то тут в порту позаимствовали. Я уже опознался, окликнул вахтенных, так что там спешно всех поднимали, я имею в виду часть штабных офицеров флота, потому как сам штаб, пока корабли на рейде, находился в городе, там здание ему выделено, а тут лишь несколько офицеров, что выполняли функции малого штаба. Ну и капитана корабля подняли.

Два вахтенных матроса встретили меня. Один удерживал лодку, другой помог выбраться. Он же помог по сходням подняться, пока второй ялик привязывал. Я прошёл в рабочее помещение штаба, не для совещаний, и стал ожидать офицеров. Им тоже нужно время на сборы. Вскоре стали подходить по одному. Восемь человек собралось, включая командующего морской пехотой флота, в звании каперанга. Его наличие удивило, тот при основном штабе работал, кабинет имел и двух помощников. Видать, какие-то дела задержали на флагмане.

– Господа! – сказал я, когда все собрались, снаружи уже светало, край солнца над сопками показался, так что свет был выключен в салоне, видели друг друга, свежий ветер врывался в открытые иллюминаторы. – Свежая информация… Принять, обработать, внести в сводки по флоту на сегодняшний день, известить телеграммой канцелярию императора, а также морское министерство. Вчера днём, второго сентября, на рейде японской военной базы в Сасебо морскими пластунами Тихоокеанского флота были взорваны четыре броненосца, бывшие английские «Канопус», три единицы, и один «Маджестик», также три однотипных броненосных крейсера «Кресси». Подрывы были усилены детонацией снарядных погребов кораблей. Как вы понимаете, там мало что осталось. Команды также понесли большие потери, в некоторых случаях выживших из экипажа нет. Названия уничтоженных японских, бывших кораблей британского флота, в этой справке.

Офицеры начали работать, только командующий морской пехотой уточнил с некоторым удивлением:

– Морские пластуны, господин адмирал? Почему я не в курсе?

Вопрос законный, полурота разведки в его подчинении, но тут другое дело, хотя остальные штабные офицеры ознакомлены с ней, им по работе знать нужно. Решил сам ответить:

– Морские пластуны, в данном случае, проходят по отделу контрразведки. Это корейские наёмники. Им уплачена определённая сумма, за подрыв броненосцев оплата одна, за броненосные крейсера чуть меньше. Наши финансисты подсчитают, сколько уже отработали наёмники, и спишут эту сумму. Корейцы делают свою работу, а мы ждём ослабления японского флота. Насколько я в курсе, работают корейцы в три этапа. Первый прошёл, семь вымпелов в разрушенном состоянии на дне рейда базы Сасебо. Ждём следующего этапа. Это всё, господа, работаем.

Пока шла работа, установили связь, уже две телеграммы в столицу ушло. Мы составили сводку, её разошлют по кораблям, чтобы капитаны владели информацией. Кроме того, в газеты Порт-Артура и Владивостока информацию дают, из официального источника, с цензурой. Заодно я выяснил, что тут мой командующий морской пехотой делает. А он прибыл оформить на свою службу одно призовое судно, будущий десантный транспорт. Долго выбирали. Да и выбирать не из чего, вот одно грузопассажирское судно подошло, восемнадцать узлов даёт. А офицер, что его может зарегистрировать, тут на флагмане был. Обнадёжил его, отряд Рейценштейна работает, может, что из свежего будет, флот выкупит и переоборудует в транспортники. А то судно, что выбрали, более-менее подходит. Команду сформировать, пару пушек установить, казармы в трюме, в каютах зона для офицеров, зона для медсанчасти, – и готов перевозчик десанта. Побольше шлюпок для высадок на берег, и точно будет готов.

Этим один из штабных офицеров и займётся, приказ я отдал. Да, когда я прилетел к Артуру и менял летающую лодку на батискаф, то выпустил там два коптера. Один отслеживает город и порт, японских агентов мой отдел контрразведки флота уже проредил, но работа шла. Второй ведёт разведку в море, на дистанции сорока километров. Так вот, я поужинал, для меня это ужин, но спать не собирался ложиться, перебивать сон, вечером лягу, когда, глянув на экран планшета, а я просматривал свежую информацию, обнаружил нечто, отчего выскочил из своей каюты и крикнул вахтенному офицеру:

– Боевая тревога по флоту, немедленная готовность к выходу. Десять минут. Приготовить вертолёт к вылету.

Тот козырнул и убежал. Почти сразу забили колокола, корабль начали готовить к выходу. Я же переоделся в полётный костюм и, заглянув в штаб, чтобы сообщить офицерам причину тревоги, побежал к взлётной площадке, где снимали чехол с вертолёта и убирали привязные концы. Снимали тросы, чтобы вертолёт мог взлететь. У меня уже два унтер-офицера в пулемётчики было подготовлено, плюс два штабных офицера спешили, будут вести статистику и отслеживать, что происходит за пределами рейда. Я два тренировочных вылета сделал, выяснил, что страха высоты у них нет, унтера пулемёты опробовали, уже освоили.

Теперь о причинах вывести эскадру. А там преследуемые лёгкими японскими бронепалубными кораблями к Артуру прорывалось три судна. Точнее два вспомогательных крейсера. При мне их снарядили и выпустили, и как нет, сгинули, а тут появились наконец, почти восемь дней крейсерствовали. Третий, большой океанский лайнер, явно призовое судно, не отставало от крейсеров, те узлов двадцать шли. В тридцати морских милях от Артура уже были. Вот их нужно встретить и сопроводить в Артур. Это офицерам штаба я и сообщил. Общее командование на адмирале Иессене, уже передал ему. А я сверху буду наблюдать и контролировать. Запустил движок, все уже заняли места, пулемётчики привязались, да и тросы поперёк открытых проёмов натянуты. Проверили пулемёты, и, прогрев двигатель, я взлетел. «Полтава» как раз якоря поднимала, и вот так с набором высоты полетел к сторожевому отряду. Хотя это всё же больше эскадра, двенадцать вымпелов, у двух адмиральские флаги. А броненосцы – это один «Маджестик», второй «Центурион», что ранее стоял в Вэйхайвэе. Потом два броненосных крейсера, те самые «Кресси», ещё где-то один должен быть, англичане шесть таких передали. Остальная мелочь особо не представляла интереса. Старьё согнали. Хотя два бронепалубных крейсера неплохи. Оба японские, не англичане передали.

У меня тут идея интересная возникла, и я решил её осуществить, поэтому уточнил, где морпехи? Часть на суше, около двух рот на том самом судне, что было выбрано как десантонесущее. Они его тестировали уже несколько дней. Я приказал готовить его к выходу, и оно тоже следовало за кораблями, как и госпитальное. Миноносцы рыскали впереди, проводя разведку, пока эскадра по одному проходила фарватер. Впереди пара глубоко сидящих судов шли, на мины проверяли. Их не жалко потерять, в отличие от боевых. К такой практике перешли и во Владивостоке. Идея моя такова: передать японцам сторожевой эскадры ультиматум сдаться, иначе всех взорву. Мол, их корабли, точнее погреба их кораблей минированы, а что это, те знают. Да и про случай в Сасебо, надеюсь, уже сообщили. Не послушаются, взорву «Центурион», он не особо в боевом применении ценен. Нет? Всё равно не сдаётесь? Жалко, но и тип «Маджестик» пущу на дно, кажется, название этого броненосца, «Соу», как у британцев называли ранее, не знаю. Если и тогда не сдадутся, японцы упорные, то хотя бы двух броненосцев лишили, но я ставлю на британские команды, им погибать за японцев точно не захочется, и сдаться под японским флагом, их любимой Англии урона чести не будет. Надеюсь на этот исход, а как получится, увидим. Вот такие планы. А пока Иессен выводил эскадру и силы поддержки в море, я уже набрал скорости, вскоре встретил наши вспомогательные крейсера, что отчаянно отстреливались, убегая от японских бронепалубников.

– Приготовиться открыть огонь, – сказал я по внутренней связи.

Шлемы были у обоих пулемётчиков, как и большие зеркальные очки. Я делал круг над одним из японцев, это «Сума» оказалась, как-то та уже ушла от меня побитая, а тут пулемётчик правого борта заработал. Ну попадать это, конечно, пока рано, но звона и рикошета на корабле было достаточно. Пулемётчик по открытому мостику хлестнул, в открытую дверь боевого мостика, потом по палубе и орудиям, падали сражённые артиллеристы, матросы. То есть доставалось им. Пока те не сообразили, что по нам применить, мы так и кружили.

– Пустой! – прокричал унтер, и я, развернувшись левым бортом к крейсеру, дал возможность стрелять уже другому пулемётчику.

Этот работал получше, экономными очередями и точнее. Убитых и раненых стало больше. Не скажу, что палуба завалена трупами, но хватало.

– Уходим, – заметив, что нас стали обстреливать из ручного оружия, винтовок, я отлетел в сторону и стал нагонять наши крейсера.

Между ними и эскадрой была сторожевая японская эскадра, где конечно же знали, кого к ним гонят, и выходили на перехват. Надеюсь, моя хитрость сработает. Пролетев мимо трёх наших судов, с них нам махали, оба японца отвернули, хотя второй мы не обстреливали, те отстали, но всё же следовали за ними. Пролетев над японской сторожевой эскадрой, штабные офицеры сверху изучали их, делая пометки в блокнотах. Добравшись до «Полтавы», со второго раза сел на посадочную площадку. На ходу садиться не доводилось, оказалось, это сложно, флагман на пятнадцати узлах шёл, но всё-таки я смог приземлиться. Пулемётчики занимались своим оружием, команда площадки вязала вертолёт ремнями, осматривала на повреждения, одновременно велась заправка. Офицеры поспешили в помещения штаба с новыми разведывательными данными. Ну и я следом. Пулемётчики за спиной, с жаром описывали, как обстреливали японский крейсер, да и сам полёт. Слушателей собралось немало.

– Офицера по связи ко мне, – приказал я, проходя в помещение штаба.

Когда капитан второго ранга, который отвечал за всю связь на флоте, подбежал, я приказал ему:

– Приказ по эскадре: до снятия запрета запрещается использовать радийную связь. После этого выйти на связь с командующим сторожевой эскадрой Японского флота. Передать от моего имени вот такое сообщение открытым международным кодом: «Командующему сторожевой эскадрой Страны восходящего солнца. Сообщение от командующего русского Тихоокеанского флота вице-адмирала Руднева. Извещаю вас, что все ваши корабли минированы, с зарядами в артиллерийских погребах. Предлагаю спустить флаг, в ином случае корабли погибнут вместе с командами. Попытаетесь сбежать, корабли также погибнут с командами. Часовые механизмы мин тикают. Как русский офицер, при сдаче корабля в полном порядке гарантирую вам безопасность и немедленное возвращение домой, без подписания соглашения не воевать дальше». Моя подпись. Отправьте это сообщение и ожидайте ответа.

– Есть, – козырнул связист и быстро убежал.

Мои приказы исполнялись бегом. А вот в помещении штаба, по мере того как я зачитывал радиотелеграмму, становилось всё тише и тише, работа останавливалась, и офицеры поворачивались к нам.

– Это правда? – спросил старший офицер моего штаба.

– Частично. Это называется блеф. Как в покере. Китайцы успели только оба бывших английских броненосца заминировать. Скоро подорвётся бывший «Центурион», сейчас он «Соя». Даже если японцы не поверят, подрыв даст им понять, что я говорил правду. Откажутся сдаться, взорвётся второй броненосец, что не хотелось бы, я настроился его целым получить. Английские моряки за японцев воевать, особенно погибать, точно не захотят. Они спустят флаги, поэтому слушайте приказ. Начинайте готовиться принимать трофеи, распределять кого куда. И постарайтесь их не повредить. Сюда идут два наши вспомогательных крейсера – «Ока» и «Кама», и их приз, используйте их для размещения пленных. Всё, выполнять.

Офицеры, блестя глазами, усилили работы, начали раздавать команды и всё такое, но радиосвязь не задействовали, до сдачи японцев это делать опасно, да и сглазить боялись, пока просто штабную работу вели. Тут ещё сообщение из Артура… Связь у нас через консульство Циндао, японцы железную дорогу перерезали, а значит, и телеграфную. Тут всё просто. Три судна под нейтральными флагами, на равных расстояниях друг от друга, с хорошими радиостанциями, находятся между нами и Циндао, этим и обеспечивают связь. Так ушли телеграммы с сообщением об уничтожении части японского флота в Сасебо, так же и ответная пришла, вот мне и вручили бланк. В общем, поздравления от Николая были. Это всё пока. Полчаса ожидания, и японцы, отвернув, стали уходить. Они явно не поверили мне.

– Время, – глянув на часы, сообщил я. – Скоро бывший «Центурион» взорвётся.

Мы все вышли на палубу. Слух сразу разошёлся, народу набежало.

Обе эскадры были на расстоянии обстрела друг друга, кабельтовых двадцать семь, но не стрелял никто. К слову, наши вспомогательные крейсера с призом, обойдя японцев, добежали до нас. По ним не стреляли, японцам не до этого, там наверняка споры шли. Тут я активировал нужный код и небольшой броненосец, под контр-адмиральским флагом, взлетел, над ним огромное грибовидное облако поднялось. Да, это подрыв его погребов, половина корабля просто испарилась или разлетелась. Мы с интересом за этим следили, но главное получилось.

– Они спускают флаги, останавливаются! – закричал молоденький сигнальщик с мачты.

Тут и сообщение из радиоузла. Японцы сдаются, но не все. Коптер показал, что часть сбежала, один бронепалубный крейсер тоже под адмиральским флагом был, но те корабли, где английские команды, это пять вымпелов, вставали и спускали флаги. Ещё два с японскими командами тоже остановились, спешно спуская шлюпки, и грузились. С кем бы поспорить, что их корабли нам не сдадутся? Или взорвут, или затопят. Как показало время, просто затопили, открыв кингстоны, отходя на переполненных шлюпках в сторону. Эти команды в плен, договор был с передачей целых кораблей, только тогда домой. А наша эскадра двинула к сдающимся. Боевые корабли подводить к ним я запретил, мало ли подорвут свои с нашими вместе. Подходили миноносцы, брали десант с наших кораблей и уже устремлялись к тем кораблям, что спустили флаги. Ну и три судна, два вспомогательных крейсера и приз… их тоже задействовали, стали поступать к ним пленные.

Охрану усилили за счёт морпехов. Заодно срочно прибыл старший офицер с «Оки», с докладом, оказалось те специально отвлекали внимание, по договорённости с Рейценштейном. Японцы чуть не наткнулись на точку сбора призов, что Порт-Артурский отряд набрал, вот и уводили те оба японских крейсера, случайных свидетелей, к Артуру. А контр-адмирал Рейценштейн шёл следом со своими крейсерами и призами, на момент его встречи с вспомогательными крейсерами призов уже было тринадцать, сейчас может и больше быть. Также выслушал доклад по действиям обоих крейсеров. А у них приказ соединиться с вспомогательным крейсером «Лена» из Владивостока и работать в Тихом океане, пресекая поставки из США. Работать цепью, тридцать миль между друг другом, прочёсывая океан на удаления миль сто от побережья Японии, останавливая суда и досматривая. Если контрабанда, или на дно, сняв команды, или в Циндао, где интернировать как призовые суда.

Команда «Дианы» охраняла. Консул уже руку набил, принимая призы и оценивая. Вроде как что-то тайком купили власти Циндао. Артур и Владивосток плотно японцами были прикрыты, и шансы довести призы были минимальны. Пять призов в Циндао, мне уже доложили, действительно с большой ценностью грузов. «Лена» сейчас сопровождает призы Порта-Артурского крейсерского отряда, сам отряд продолжает рыскать в поисках новых трофеев. Кроме того, что эта сборная группа встретила японский вспомогательный крейсер и был бой, «Лена» пострадала, даже пожар был, да и «Оке» досталось, ещё японца совместно потопили. Больше в докладе ничего не было.

Оставив «Победу» и «Пересвет» на охране трофеев, как и часть миноносцев, остальную эскадру я повёл навстречу Рейценштейну с его призами. Трофеи повели в Артур, я только приказал броненосец поставить отдельно, мол, мину нужно снять, и она поставлена на неизвлекаемость. При снятии будет взрыв. Я вызову корейских наёмников, и они снимут её, пока же рисковать не стоит. Трофеи принять, внимательно осмотреть, отогнать и ожидать прибытия будущих команд, полторы тысячи матросов и офицеров во Владивостоке. Как бы их сюда переправить? Или увести всю эскадру, все подразделения флота из Артура во Владик? Это в планах.

Когда будет осада, эскадры тут точно не будет, я уведу, но пока время было. Нет, надо большую часть флота уводить во Владивосток, оставив тут пару канонерок для прикрытия порта и поддержки наземных сил. Просто пока ничего не готово. Если проще, нам не на чем вывозить огромное количество добра, рабочих ремонтных мастерских, семьи офицеров и команд, ну и остальное, что я бросить просто не могу. Жаба душит. Есть призы в порту, их можно задействовать, но они только треть потребностей покрывают. Поэтому Рейценштейну и была поставлена задача привести призы. Годятся даже пустые. Мне грузовой тоннаж нужен. Если будут призы с ценными грузами, то по старой схеме гнать в Циндао. Что нам нужно, подождёт до конца войны; что ценно, но не нужно, – на продажу немцам. Добро из столицы на это было получено. Думаю, японцы уже это просекли, скоро там заслон из пары кораблей поставят, так что эту практику будем прекращать.

Пять призов было взято, броненосец в пятнадцать тысяч тонн водоизмещения, таких крупных в нашем флоте нет, «Победа» самая крупная, в тринадцать с мелочью тысяч тонн. Потом два однотипных броненосных крейсера «Крисси», в двенадцать тысяч тонн с мелочью водоизмещением. Двенадцать тысяч… Да у меня некоторые броненосцы одиннадцать тысяч имеют. Тот же погибший «Петропавловск» такой тоннаж имел. Зато крейсера имеют неплохое вооружение, пусть и не дотягивает оно до броненосцев, зато двадцать один узел дают. От кого угодно сбежать смогут и догнать. Кроме миноносцев, пожалуй. Трофейный броненосец, например, семнадцать морских миль в час даёт на пределе. Не самый скоростной. Два оставшихся корабля – это бронепалубный крейсер, бывший «Телбот», полгода назад стационер из Чемульпо, когда я в тело Руднева попал. И команда та же самая, с командиром её, что мне якобы взятку давал за потопление «Варяга». Может, Рудневу и давал, без понятия, мне откуда знать? Я ту историю просто придумал. А пятый корабль что нам сдали в полном порядке, это был винтовой корвет, старьё, помнится, видел его на входе в Вэйхайвэй. Нёс сторожевую службу. Видимо, спихнули японцам всё что было. Лучше бы и его затопили. По сути канонерская лодка, хотя и даёт вроде пятнадцать узлов. Ладно, присоединю к отряду канонерок, там вроде орудия за двести миллиметров. На остальных кораблях команды были японские, два корабля те затопили, шлюпки уже остановили и подняли команды на тот лайнер призовой, остальные сбежали, в надежде, что пронесёт. Действительно пронесло. Японцы у меня больше уважения вызывали, чем англичане. Да, связь с Циндао была, поэтому передал консулу, что принудил к сдаче часть сторожевой эскадры у Артура, с перечислением трофеев, что спустили флаг, и кто был отправлен на дно. Это чтобы передать в столицу, должны знать о наших победах. Это ведь триумф и всей России тоже. А мы пошли наших с призами встречать.

Их уже нашли, отбивались от налётов трёх бронепалубных крейсеров, один недавно английским был. Я на вертолёте добрался до группы Рейценштейна, отслеживал сверху. Два других японца – те, что недавно наши вспомогательные крейсера гоняли. Одному мы слегка команду проредили. Сейчас это лучше не повторять, японцы отнюдь не дураки и, думаю, нашли способ нас если не сбить, то прогнать, полновесный залп из винтовок можем и не выдержать. Да и не надо мне это, так просто по фактору неожиданности попробовал, а больше не стоит. Вертолёт нужен в плане разведки. Чтобы топить эти крейсера, у меня боевые корабли есть, тут как раз три единицы, три против трёх, вот они и отгоняли, не давали подойти и потрепать призы, хотели если не угнать обратно, так хоть потопить. Покрутились вот так над стадом призов, по-другому их не назвать, ими управляли перегонные команды, на всех трёх кораблях крейсерского отряда они были, по три-четыре где-то. Это чтобы команды своих кораблей не ослаблять.

Вскоре наши соединились с эскадрой и, окружив со всех сторон призы боевыми кораблями, довели до Артура. Заходить начали где-то до обеда, а на якоря встали уже когда время обеда склянки пробили. Сам я на флагмане был, убедился, что порядок, и вот совершил посадку, и сразу дал штабу срочное задание. Я решил, что пока японцы дезориентированы тем, что в Сасебо было и мы по сути заставили сдаться сторожевую эскадру, от нас одна мелочь сбежала, стоит часть эскадры увести во Владивосток. А главное трофейные боевые корабли, тут просто не из кого формировать команды, а там есть, на броненосец и два броненосных крейсера точно хватит, насчёт остальных по сусекам поскребём, наберём. Тот же бывший «Телбот» команду получит за счёт «Дианы». Я отдал приказ штабу, и он выполняется, уже вышли по связи на Циндао, на борту крейсера остаётся минимальный экипаж, и командир корабля с одним офицером интернировали корабль, так пусть там до конца войны и сидят. Остальных хватит на этот трофейный крейсер. За этой командой «Боярин» в Циндао сбегает, заберёт их, пока я веду флотскую группировку к проливам.

Кстати о трофеях. Броненосец идёт в нашу первую линейную эскадру к Иессену, оба броненосных крейсера – к Эссену, в его Первый крейсерский отряд. У Рейценштейна Второй крейсерский отряд. К нему и идёт «Телбот» на усиление. Да и «Диана» за его отрядом числилась. Так как Владивостокского крейсерского отряда, как и Порт-Артурского, теперь не будет, они и сменят наименования на Первый и Второй. Корвет, понятно, – в отряд канонерских лодок, то есть он остаётся в Артуре. Кто остаётся в Артуре? Проще их описать, меньше по объёму. Из кораблей это «Цесаревич и «Ретвизан», потом «Новик», с тремя большими миноносцами, гонять японские миноносцы и не дать минировать фарватер или блокировать его. Ну и отряд канлодок в четыре вымпела, сюда и новый трофей включили, его уже осваивали, формируя команду за счёт местных ресурсов. Я оставлял новейшие броненосцы для одной цели: дождаться восстановления броненосца «Севастополь» и с ним эвакуировать оставшиеся тылы флота на тех судах, что тут остаются. Это будет недели через три.

Работы для штаба флота просто огромное количество, до вечера подготовить к вывозу, погрузить, на суда немало материалов и остального. Даже паника поднялась среди мастеровых и тыловых служб флота, мол, их бросают. В мастерских я сам, где шло что-то вроде митинга, обратился к ним и объяснил, что эвакуация идёт в два этапа: в первый вывозят материалы, госпиталь, семьи, всё, что тут не нужно. Ремонтные мастеровые, задействованные в восстановлении «Севастополя», остаются тут и будут эвакуированы во второй этап, с оставшимися тыловыми ценностями и снаряжением. Также пообещал щедро отблагодарить финансово за быстрый и качественней ремонт броненосца, за этим будет следить командир корабля, как и принимать работу. Успокоить удалось. Берём мы треть транспортных судов, их и грузили, авральная работа шла, остальные оставались.

Заодно узнал, что за трофеи взяли, и некоторые меня настолько поразили и порадовали, что я обещал Рейценштейну орден Святого Георгия четвертой степени и ордена тем командирам кораблей, как и медали командам, что их взяли. Даже приказал старшему офицеру штаба оформить наградные побыстрее, на утверждение в морское министерство отправить и в Георгиевский комитет, тот тоже оценил такой подарок и был более чем доволен. Ну на самом деле заслужил. Большая часть грузов действительно нужное: продовольствие, патроны к японским винтовкам, как и сами винтовки. Немного пулемётов, пушки полевые, дивизион в пятнадцать стволов, со снарядами, инженерное имущество. В общем, всё, что армии нужно, всё это останется тут, и как мы уйдём, будет разгружаться, а в свободные трюмы отправится тыловое имущество флота.

Ремонтные мастерские после ремонта «Севастополя» эвакуируем. Да, интенданты уже работают с призами, подсчитывают, у меня по призовым выплатам всё строго. Однако порадовало меня другое. Всего два судна. Ладно, углевоз в десять тысяч тонн, с углём для топок военных кораблей, приятный бонус, погрузка угля командами уже шла. Нет, главный приз – британское грузовое судно в девять тысяч тонн водоизмещения с грузом… корабельных артиллерийских установок. Всё верно, с ними у нас настоящая беда, в боях артиллерию выбивают, а замены нет, на кораблях пустоты, как у человека выбитые зубы, а тут около сотни пушек в семьдесят пять миллиметров, причём новые, в сто двадцать миллиметров – пять десятков, в сто пятьдесят – три десятка, двести миллиметров и выше. Последние не столько пушки, как запасные стволы к ним, на замену расстрелянных. Плюс целая орудийная башня с оснасткой и вооружением к ней. Двенадцать дюймов, двуствольная. Инженеры корабельные уже изучают груз этого судна, объявленного самым ценным призом.

Приказ – провести расчёты, можно установить башню на корму моего флагмана, «Полтавы». Оказалось, нет, размер больше, чем нужно. Да найдётся куда пристроить. У «Севастополя» не хватало артиллерии, даже «Цесаревич» и «Ретвизан», что остаются, также имели частично выбитую артиллерию. Мелкую, против миноносцев, в сорок семь миллиметров, да всё, что ниже семидесяти пяти миллиметров, я давно приказал снять и сдать в мастерские. Там изготавливают самодельные лафеты и передают гарнизону крепости, усиливают так. Пулемёты тоже передали, нам эта мелочовка не нужна. Я имею в виду, что часть орудий нужно выгрузить с приза и, пока три броненосца в Артуре, восстановить их выбитую артиллерию, поставив новые пушки. Вот инженеры и смотрели, и указывали, что выгружать, нужно это успеть сделать до вечера. Да, снарядов к пушкам на судне не было, только они и оснастка для многих. Были и орудийные щиты. На «Варяг» уже поставили, хоть прислуга защищена. И эти поставим. Ещё десяток пехотных станковых пулемётов придержал и боеприпасы к ним. А для моего полка. Приказал сформировать две пулемётные команды по пять машинок в каждой, чтобы были они у морпехов. Я и так им из своих личных запасов десять «мадсенов» под русский патрон выдал, на каждый взвод не хватило, но по пулемёту в абордажных командах, как резерв, было.

Таким образом, нервотрёпка при подготовке была изрядной. Работали все аврально, от меня до последнего матроса, но справились, за час до заката эскадра начала покидать рейд, мы и так с трудом на нём вместились, чуть не борт к борту стояли, и, формируя флот в три колонны, в середине призы, направились в сторону Корейских проливов. Впереди виднелись «Новик» и миноносцы, проводя разведку. «Новик» нас до проливов проводит и вернётся. А «Боярин» ещё четыре часа назад в Циндао за командой «Дианы» ушёл.

Что ещё? Эскадра в пути, можно наконец посидеть в каюте, вытянув ноги, уже темнело, и отдохнуть, всё прикинув. На столе три планшета, куда идёт информация со всех наличных разведывательных коптеров. Пока о нас японцы и англичане не знают, это хорошо.

Что по трофеям… Мину с «Маджестика» я снял, так что перегонная команда принимала её спокойно. Сама команда и командир во Владивостоке. Это Беляев, который при подрывах своего крейсера «Ниссин» на минах пострадал, нога сломана, ещё что-то, даже вроде гипс ещё не сняли, но потянет. А нырять пришлось самому, я на виду, до ночи ждать нельзя, корабль готовят к перегону. Подошёл на адмиральском катере, разделся до исподнего и нырнул, в воде достав баллон с воздухом. Пояс с утяжелителями на шею повесил и, дыша через загубник, нырнул к килю и одним касанием убрал мину в хранилище. Вот и всё. Потом вынырнул пустой и подтвердил, корейцы мину уже сняли.

На броненосные крейсера тоже командиры подобраны, как и на бывший «Телбот», что сейчас носил японское имя. Оно останется теперь с этим кораблём, такие правила в русском флоте. Так вот, перегонным командам нужно освоить машины кораблей, у каждого своя специфика. Английские машинные команды и кочегары перегоняли трофеи в Артур, остальных сняли. Тут с ними поговорили, двойную оплату я обещал, тройную, если моих матросов обучат, и договорились. Так что англичане перегоняли трофеи, под присмотром, конечно, и учили моих парней. Перегон четверо суток займёт, по самому медленному транспорту, а тот всего семь узлов даёт, это мало. Даже скорее всего пять суток идти будем. Ничего, есть немалая надежда, что дойдём благополучно. Адмиралу Того сейчас не до нас, но если припрёт, то последний бой попытается нам дать, и этого допустить нельзя. Пока эскадра идёт к проливам, хочу слетать, поискать Того с остатками его эскадры и взорвать его корабли. Как второй этап работы корейцев.

Так что приказал готовить вертолёт, лечу один, хочу проинспектировать корейцев, заодно узнаю, где сейчас японские корабли, чтобы в ловушку не попасть. В общем, лечу за разведданными. Так что вертолёт приготовили, то есть отвязали ремни, что его удерживают, и чехол убрали. Прогрев двигатель, я полетел к берегу. Там сменил вертолёт на летающую лодку и уже к Сасебо. Пока летел, размышлял, тут недалеко, несколько часов и на месте. Так вот, забыл названия трофейных кораблей озвучить. Причём знакомые названия. Помните, от Лапина несколько ноутбуков и карт памяти было? Руки у меня не сразу до них дошли… Я больше скажу, через семь лет после позорного проигрыша в русско-японской войне, тогда только и нашёл нужный файл. Там полное описание истории, с мемуарами, именно этой войны. Ох я и ругался, стольких ошибок мог бы избежать. Зато изучил всё от и до. Так вот, сейчас история другая, а названия знакомые. Броненосец тип «Маджестик» тут японцы назвали «Суо», как наш броненосец «Победа», когда восстановили его. Броненосные крейсера «Кресси» – это теперь «Асо», как переименовали «Баян», и «Цугару», как переименовали поднятую и восстановленную «Палладу». «Телбот» получил имя «Сагами», как броненосец «Пересвет». Я специально просмотрел в ноуте информацию и выяснил, что имена в моей истории такие, японцы уже давали, но захваченным русским кораблям. А тут переданным англичанами. Про корвет и разговора нет. Его боевая ценность околонулевая, горазд работать как сторожевое судно или по заявкам наземных сил, с моря наносить удары по суше.

Вот так и добрался до Сасебо, сделал круг над базой на высоте пяти километров, изучая, что там внизу. Увиденное заставило меня нахмуриться. Пусто. Разбитые корабли, один в доке, броненосный крейсер, не бывший англичанин, а другой, приткнулся к суше, бронепалубный, и всё. И пока сюда летел, ничего мне не встретилось, пустое море, пару дымов было. Я слетал, один раз какой-то мелкий японский трамп полз, в другой раз рыболовная шхуна, да под корейским флагом. Наши крейсера тут поработали, вот и опустело море. Японцы отозвали свой грузовой флот, чтобы не терять его. Пока ситуация не прояснится, пускать его можно только на свой страх и риск. Или конвоями. Чёрт, да где адмирал Того? У него осталось пять броненосцев, а это сила. Если с моим флотом встретится, будет сложно. Пятьдесят на пятьдесят, хотя я бы сказал, что нам сложнее будет. Садиться я не стал, подумал и полетел к Чемульпо. А меня беспокоит как отсутствие кораблей флота, так и движение по Жёлтому морю. Японским армиям жизненно необходимы поставки всего, и побольше. Мой флот, милях в ста от Чемульпо пройдёт, и я примерно там пролетал, разведывая путь.

А не в Чемульпо ли адмирал со своими кораблями? Добрался, дымков из труб судов, что пережидали крейсерские действия отряда Рейценштейна, немало, но Того и тут нет. Я полетел к проливам и обнаружил растянутую цепь вспомогательных судов и отряды миноносцев у островов. Если кто из оцепления засечёт наши корабли, особенно ночью, миноносцы догонят и атакуют. Ночью атака миноносцев очень опасна, не увидят. Это мне легко, а если меня нет? Пятнадцать вспомогательных крейсеров насчитал. Однако Того и тут нет. Чёрт, да где же он?

Я не выдержал, так можно долго искать, сел на воду недалеко от вспомогательного японского крейсера и тихо добрался до его борта на скутере. Тихо, это не шумя мотором. Но быстро, скача по волнам. Дальше просто убрал кусок борта в хранилище, потом освободил от лишнего груза, скинув железный диск в воду, и залез в первую попавшуюся каюту, скутер уже убрал и пробежался до радиорубки. По пути сняв из пистолета с глушителем двух вахтенных, допросил радиста.

Уф-ф, Того пошёл наносить артиллерийский удар по Владивостоку, этот гад между мной и нашей базой во Владивостоке. А теперь время потеряно, скоро утро. Так что следующей ночью буду его бить. И Камимура там, гоняет Эссена на севере, в Охотском море. Это всё, что знал радист. Хорошо, хоть эту информацию получил, так что, покинув борт, полетел к берегу. Оттуда на вертолёте уже к флагману. Наши уже почти до проливов дошли, а через час рассветёт.

Я собираюсь проредить эту цепочку японских вспомогательных крейсеров, разошлю корабли, пусть охоту устроят и базы миноносцев на островах обстреляют. Встретили меня нормально, я подсветил прожектором на носу свой подлёт, осветили масляными лампами посадочную площадку. После посадки, пока посадочная команда вертолёт готовила к долгой стоянке, вязала, я сообщил, что ближайшее время не планирую взлетать, а сам в штаб. Дежурная смена была там. Пришлось всех поднимать, и вот дальше, озвучив разведданные, я стал отдавать команды, а миноносцы разнесли послания командирам боевых кораблей. Те, сразу набирая ход, устремились по своим координатам. Причём и почти все миноносцы разбежались. Задача – перехватить полтора десятка вспомогательных крейсеров и обстрелять стоянки миноносцев. Силы выделены, работают.

Из новостей, пока меня не было: эскадра шла в порядке, их не обнаружили, и у проливов, за двадцать минут до моего появления, эскадру нагнал «Боярин» с командой «Дианы» на борту. Людей сразу на борт бывшего «Телбота», так что осваивались. Им это там до Владивостока, англичане из перегонной команды помогут с освоением механизмов. А вот «Боярина» я включил в дело по зачистке проливов, так что тот с остальными умотал. По сути, при эскадре остались броненосцы, даже оба минных крейсера ушли бить свои цели. Распределили их. Уже светало, так что увидят цели, кому повезёт – нагонят. «Новик» тоже участвовал.

Проливы прошли благополучно, ближе к восьми утра. Когда мы уже были в Японском море, «Новик» убежал обратно в Артур, снова собрались все, и я получил доклад. Ну всю цепочку японского охранения уничтожить не удалось, но одиннадцать вспомогательных крейсеров пустили на дно, остальные сбежали, один так с дымом от пожара. И обстреляли стоянки миноносцев. Тоже дымы от пожаров, три миноносца точно потопили, там на одном взрыв боезапаса был, два выкинулись на берег. Остальные также сбежали. Вот так мы и шли. Я увёл флот ближе к корейскому берегу, крейсера на горизонте несли сторожевую службу, даже бывший «Телбот». Его Рейценштейн уже к делу приспособил, ближайшее охранение эскадры, а мы и двинули к Владивостоку.

И знаете, так и не встретили адмирала Того, да и Камимуры не было. Утопили два вспомогательных крейсера, что явно вели поисковые мероприятия, но и всё. «Боярин» добежал до Владика, поэтому там уже знали о подходе эскадры, встретили. Два больших тяжело сидящих приза из Владивостока прошли по фарватеру. Подрывов не было, после этого заводить начали сначала призы и суда службы тыла флота, а только потом боевые корабли. И только тут появились дымы на горизонте. Пусть в ту сторону рванули «Боярин» с «Аскольдом», провести разведку, но коптер уже показал, там Того появился. Причём усиленный отрядом Камимуры. Встретились где-то. Однако поздно, большая часть эскадры встала на тесном рейде Владивостока, готовясь к бою. Наверняка японцы решат обстрелять город и порт, с якорных стоянок будем отвечать, артиллеристы уже готовились.

Японцы не стали подходить, а начали курсировать в пределах видимости. Я же занялся служебными делами. Надо сказать, порт и город пострадали от недавних обстрелов с кораблей Того, было немало убитых, но наш приход довольно серьёзно поднял настроение жителей, радовались этому. А то три боевых корабля в порту. И то это две канлодки, что, кстати, активно отвечали японцам, и «Рюрик» в доке. Ладно, штаб моего соединения перебрался в город, два здания уже выделили, начал активно работать. К слову, в Артуре остался сокращённый штаб, под командованием капитана первого ранга Лебедева, хотя кораблями командовал капитан «Цесаревича». Витгефт, что остался в Артуре как единственный адмирал, только портом и мастерскими заведовал. Тут во Владике в первый час по прибытию на трофеи стали поступать матросы. Назначенные командиры кораблей принимали их. Бывший «Телбот» сразу принял старший офицер с «Дианы», что повышало его в чине до капитана первого ранга, ну и у остальных тоже появились. Осваивался броненосец, оба броненосных крейсера, англичане активно помогали, им за это щедро платили. К слову сказать, все команды сдавшихся кораблей я передал японцам, как и обещал. Это произошло, ещё пока проливы проходили. Там один приз, не нужный нам, грузопассажирский в четыре тысячи тонн водоизмещения, был выделен, передан японцам из пленных. Мою команду сняли, и те сами повели судно к своим. Только нанятые англичане остались. Вот они Владивосток покинут уже сами.

Пять дней я провёл во Владивостоке, занимаясь срочными делами, пока не оставил всё на Иессена. Корабли готовились к скорым боям, исправлялось то, что выявили при переходе во Владик. Устанавливались новые орудия на места выбитых, с появлением нужного типа новейших палубных орудий снаряжались дополнительные вспомогательные крейсера. В общем, работ хватало. Я даже подыскал место на мысе и приказал тут установить, залив бетонную площадку, ту самую башню со спаренными двенадцатидюймовыми орудиями. Нашим кораблям башня не подходила, пусть на защите города и рейда стоит. Генератор поставят, башня электрифицирована. Работы займут полгода, уже задействованы инженеры, составляют план и остальное, но средства выделены, работы идут. Также две береговые батареи начали сооружать, в сто двадцать миллиметров и в сто пятьдесят. Их быстрее сделают, за пару недель, усилив береговую оборону Владивостока.

Надо сказать, из столицы поздравления так и шли. А почему не идти, за дело же. Неожиданностью для меня, кроме двух орденов, это Николай решил, несмотря на сильное сопротивление недовольных, стало награждение меня титулом граф Порт-Артурский. Это стало неожиданностью и для всех. Хотя чин полного адмирала не дали, зажали. Впрочем, и этому рад. И вот на шестую ночь с момента прибытия я вывел довольно большой отряд с рейда, это был Второй крейсерский отряд Рейценштейна и восемь вспомогательных крейсеров, последние будут работать парами. Если адмирал свой отряд поведёт к Корейским проливам и дальше мешать снабжению японских войск в Корее, то вспомогательным крейсерам поставлена задача опустошать побережья Японии и её островов, мешать движению судов, проверять на контрабанду. В основном работать те будут в Тихом океане. Я бы и два трофея вывел, говорю об однотипных «Кресси», но броненосные крейсера ещё осваиваются командами, и выводить их на боевую работу явно рано. Пусть команды полные до штата, но изучать их и изучать. Через пару недель рискну, но не сейчас. Так же и с броненосцем «Маджестик», осваивают его. Пока это всё.

К сожалению, связь с Артуром оборвалась, японцы вычислили нейтральные суда и не дают им работать. Отряд Того у Владивостока крутился, но этим днём пропал, коптер показал, что ушли в сторону проливов, поэтому этой же ночью я вывел корабли, пусть работают, а сам лично, займусь броненосцами адмирала Того. После этого моему флоту уже ничего не угрожает, можно спокойно перекрыть поставки японским армиям в Корее и терроризировать Японию. Официально же я вывожу боевые корабли для работы, а сам направляюсь в Артур. Во Владивостоке работа настроена, что делать – мои замы знают. Один минус: во Владивосток едет Рожественский, уже две недели в пути, а узнал я об этом только когда привёл эскадру во Владик. И не ясно, какое назначение он получил, на какую должность. То, что по поручению морского министерства, это не объяснение. Это всё настораживает. В столице такие интриги идут, как бы на моё место этого клоуна самодовольного не посадили. Найдут, как сделать это.

Вот так расставшись со своими кораблями, я покинул флагман Рейценштейна на утлом ялике с мачтой, дальше уже на летающей лодке полетел к проливам. Куда? А на поиски Того, мне нужно убрать последнюю угрозу. У проливов и нашёл. Быстро добежал, хотя у него один из броненосцев едва семнадцать узлов давал на пределе. Такой же тип «Маджестик», как и мой трофей. Два других – английские броненосцы типа «Канопус», под японским военным флагом. Эти и восемнадцать на пределе дать могут, да и новее они. По паспорту скорость сообщил, а так поди знай. Хотя то, что те от Владивостока такое расстояние до проливов пробежали, внушает уважение. Шустрые. Насчёт Эссена я пока не в курсе, знаю, что гоняет в Охотском море браконьеров; уже жалобы от посольств пошли, особенно от САШ, но это всё. Во Владивосток тот пока не возвращался. Жаль, Эссену адмирала по моему прошению не дают, мол, только в этом году чин капитана первого ранга получил, нужно подождать до следующего года. Какая-то детская отмазка от морского министерства.

А так оба броненосных крейсера я действительно ввёл в Первый отряд, коим тот командовал, а бывший «Телбот» – во Второй. Все трофеи уже введены в состав флота, приняты на вооружение и вот числятся за своими отрядами и броненосной эскадрой. К слову, только во Владивостоке меня догнала всеобщая газетная шумиха по поводу трофеев. Ладно, японцев презирали, но то, что англичане сдадут свои корабли, верилось в это плохо разным экспертам, но результат налицо. Да, это был взрыв, больше всего негодовали в Англии. А наши довольны, только поздравления принимали в связи с успехами флота, и было за что. А пока я сделал круг над отрядом Того, к слову, броненосные крейсера Камимуры куда-то делись, включая последний из переданных англичанами броненосный крейсер типа «Кресси», их тут не было, но пять броненосцев с небольшой свитой мне тоже подойдут для второго удара, потом и третий добивающий будет.

Я совершил посадку на воды моря, даже успел зарядить батареи самолёта и выпустить один коптер. Покидая Владик, я забрал оба аппарата, что там действовали, третий в хранилище, в резерве. Потом на батискафе, с тремя магнитными минами на корпусе, направился на перехват броненосцев, что шли как раз на меня. Благо скорость хода те сбросили до десяти узлов, шанс заминировать на ходу есть.

Глава 15

Я стоял у накрытого большой картой стола в оперативном отделе штаба флота и с некоторым интересом читал приказ, поступивший из столицы. За подписью Николая Второго. Причём трижды подтверждённый. Все знали, как я к подобным приказам недоверчиво отношусь. Приказ вот как звучал: передать командование флотом вице-адмиралу Рожественскому и со всей поспешностью отбыть в столицу.

Это странно, ведь хороших командующих, за которых горой стоит весь флот, а я был любим на флоте, во время боевых действий не снимают. Исключая случаи ранения или вот такого приказа. А война не закончилась, японцы сдаваться пока не спешили, хотя то, что это агония, было понятно всем, вот и подсовывали на моё место своего человека, чтобы он принял капитуляцию и снял все сливки.

Три недели прошло, как я привёл эскадру во Владивосток. Уже конец сентября, ветер холодный, тут осень раньше наступает, но работа шла активная. Да, рейд от боевых кораблей был почти пуст. Тогда в проливах я всё же смог заминировать три броненосца, именно, что бывшие английского флота, с их командами, и взорвать. Коптер наверху подсчитал, сколько выживших потом подняли на бронепалубные крейсера и миноносцы, два оставшихся японских броненосца поспешно сбежали. А подняли сто семьдесят шесть человек. Что-то многовато. Хотя потеряли куда больше. Потом за оставшуюся ночь я нашёл и три броненосных крейсера Камимуры, которые гоняли один из моих вспомогательных крейсеров, «Оку», что я недавно из Владика вывел. На входе в пролив Цугару. Пришлось там серьёзно подумать, но смог сделать, что запланировал.

Японцы на двадцати узлах гоняли один из моих кораблей, тот вполне держал эту скорость и даже отстреливался. В общем, с высоты километра я выпустил ударный дрон с фугасными и кумулятивными противотанковыми ракетами и прицельно пустил ракету. Одной хватило.

Японцы и наши давно поняли, что держать на борту самоходные мины очень опасно из-за случайных попаданий снаряда, и удалили этот груз с кораблей. Всё, что выше бронепалубных крейсеров, их не имело. Только миноносцы. Англичане на это не обращали внимание, и штатный минный аппарат на правом борту был заряжен самоходной миной, куда и влетела противотанковая ракета, вызвав детонацию. Конечно, подводную пробоину крейсер типа «Кресси» не получил, но борт здорово разворотило, и тот, замедляясь, отвернул, на что я и надеялся. Остальные два крейсера продолжили погоню. Кстати, росчерк ракеты – работа её ускорителей – был всё-таки заметен, ночью особенно, так что, может, свидетели и были. Мне же было нужно остановить этот бывший корабль английского флота, так что я сел на воды, волнение небольшое было, но проблем не возникло, и дальше подойдя на батискафе, как раз светало, заминировал крейсер при свете утра и, отойдя в сторону берега, он был виден на горизонте, подорвал. Взрыв серьёзный, подошедшие японцы, два крейсера Камимуры, один нёс его флаг, подобрали с воды всего семерых англичан. Размен один в один, те успели остановить мой вспомогательный крейсер удачным попаданием и расстреляли. С воды подняли часть команды русского корабля, едва треть. Это и был второй удар морских пластунов, три броненосца и один броненосный крейсер. От бывшего английского флота остались одни бронепалубные, да и тех вроде две единицы.

Что дальше? Переждал день на побережье Японии, место тихое выбрал, в палатке спал, пока сильный ливень снаружи шёл. А ночью вылетел к Владивостоку, благо погода наладилась. Осень уже началась, скоро настанет период штормов. Там записал в уничтоженные четыре тяжёлых корабля линии Японского Императорского флота, списав и деньги, что якобы были выплачены корейцам за их уничтожение, ну и в столицу сообщил, конечно. Также отметил гибель нашего вспомогательного крейсера. Второй видимо удрал, коптер сверху видел дымок на горизонте, но без подробностей.

Во Владивостоке задержался на пару дней, отправил Иессена к проливам на четырёх броненосцах, тут и трофей, английский броненосец типа «Маджестик». Пусть команда осваивает его в боевом походе. Эту эскадру усилил двумя вспомогательными крейсерами, Первым дивизионом миноносцев и четырьмя судами поддержки. Там углевоз, у второго – боеприпасы, третье – база миноносцев с запасами и ремонтниками, и наконец, десантное судно с двумя ротами морпехов. Рейценштейн ещё не вернулся, а вот Эссен вполне, высадил в порту множество команд разных судов, японцев в лагерь для военнопленных, иностранцев отпустили. Большую часть судов тот пустил на дно, но самые новые перегоняли на зимнюю стоянку в Петропавловск. После войны те войдут в рыболовный флот этого региона, усилив его. Восемь единиц взял: пять шхун, китобой и два рыболовецких парохода. Ещё около трёх десятков пустил на дно. Он принял два трофея в свой отряд, но пока не выходил, команды его кораблей отдыхали, приводили корабли в порядок, через пять дней выйдет. А я на третью ночь в Артур вылетел, узнаю, как там дела.

Там дальше время и полетело, до этого дня. Я дважды во Владивостоке был, остальное время в Артуре проводил. Свои броненосцы японцы в Токийский залив увели, все четыре наших курсировали недалеко от входа, сторожили, чтобы не вышли, эскадру Иессена сейчас усиливал Второй крейсерский отряд Рейценштейна и всё так же Первый дивизион миноносцев; они особенно ночью хорошо сторожили от японских попыток минных атак. А вот Эссен уже блокировал грузовые перевозки в Корею. Пятью своими крейсерами, четыре из которых броненосные. Вот такие дела. Однако это не всё.

Вчера, двадцать первого сентября, из дока вывели «Севастополь», на данный момент его снаряжают, команда готовит к выходу. Усилим Иессена. Также и «Россию» вывели пять дней назад из дока во Владике, закончили снаряжать, и вчера крейсер в сопровождении одного дестроера, тот тоже из ремонта вышел, направился к Корейским проливам, также блокировать морские грузовые перевозки для японских армий. То есть усиливать Эссена. А то у него кроме кораблей своего отряда только Второй дивизион миноносцев под командованием, и всё. Маловато.

Единственная причина снять меня с командования – это потеря «Дианы», в остальном у меня шик и блеск. А вот «Диану» действительно японцы нагло захватили. Под вечер пятнадцатого сентября в порт Циндао зашёл японский бронепалубный крейсер «Сума», сутки тот мог стоять, на отдых, что-то ещё, а как стемнело, на шлюпках те подошли и взяли крейсер на абордаж. Минимальная команда не справилась. Пользуясь тёмной ночью, японцы и увели корабль из порта. То ли на буксир взяли, то ли топки запустили. Выжило всего двое матросов, им хватило ума прыгнуть за борт и доплыть до берега. Германцы выдвинули ноту протеста Японии за немотивированную агрессию и запретили заходить в их порт японским кораблям и судам, но те не обратили внимания. Англичане раздули это дело как громкую победу, обходя стороной нарушения международного права. Да, крейсер потерян и сейчас под японским флагом. Плюс оба крейсера Камимуры на свободе и бегают, пытаются атаковать отряд Эссена. Потому и блокировкой морских перевозок именно он занимался, а не лёгкие крейсерские силы Рейценштейна.

Вот пока всё на эту минуту по флоту и ситуацию по войне. Что в мире происходит, это отдельно. Много шумят и ругают нас за подлую и бесчестную войну с диверсиями, взрывами кораблей. Понятно, что потеря «Дианы» это ничто, но как зацепка…

Впрочем, я чего-то подобного ожидал. Рожественский, что прибыл в здание штаба флота с этим приказом, уже неделю как добрался до Дальнего Востока, но обретался у наместника Алексеева, только сейчас нос высунул и явился ко мне. Да, я ожидал подобного, слишком большие и сильные интриги закручивались, поэтому пока и не было третьего этапа с ударом морских пластунов. Кое-какие силы японцы на море сохранили. Вон даже Камимура бегает и старается укусить корабли отряда Эссена, но те по одному не ходят, а парой отбиться не сложно, ещё и погонять Камимуру способны.

Посыльный доставил новый рапорт от Эссена. Два дня назад снова постреляли, «Ниссин» уходил с дымами двух пожаров. Наши не преследовали, хотя догнать могли, парой там работали два трофея типа «Кресси». Японцы надеялись, что команды ещё плохо знают корабли, но просчитались, практики за последние дни у них было щедро, освоились. И могли догнать, они скоростнее на узел, но не стали, и правильно сделали, темнело, мало ли в ловушку миноносцев заманят. Так что потопление одного бронепалубного крейсера и трёх миноносцев, а также трёх десятков грузовых судов – вот результат работы младшего флагмана, капитана первого ранга Эссена. Это пока все успехи флота. Ах да, Эссену всё же дали орлов, два дня назад приказ из столицы пришёл, вот сообщение и мои личные поздравления с этим я уже отправил посыльным миноносцем. Я думаю, интриганы ждали третьего удара морских пластунов, о нём в штабе флота все извещены, утечка произошла, это контролировала моя контрразведка, но терпение лопнуло, надоело ждать и вот в моём штабе появился Рожественский. Теперь действительно всё. Ох не зря я редко покидал Владивосток, ненадолго. А так бы на неделю ушёл, вернулся, а тут новый командующий, и что сделаешь?

– Офицерам, слушайте приказ, – сообщил я шести старшим офицерам, пяти капитанам первого ранга и одному контр-адмиралу. – Смотрите какая красивая картина на стене. Теперь подойдите к ней и изучите. Вас двоих это тоже касается.

Офицеры переглянулись, но подошли к картине с морским пейзажем, под недоумённые взгляды Рожественского и его свиты из двух капитанов первого ранга. Последняя моя фраза как раз их и касалась, но те не послушались. Тот и не понял ничего, мой замах он похоже не заметил, а вот его нос, что разлетался если не вдребезги, то близко, точно всё понял. Надо сказать, от моего сокрушающего удара, а я их ставил, боксировал иногда, адмирал всё же удержался на ногах, только тряхнул головой, наливаясь в глазах кровью от наступающего бешенства, но следующий удар уже в челюсть повалил его на пол. Классический нокаут.

– Господа, адмиралу Рожественскому стало плохо, – потирая кулак, сказал я. – Отнесите его в госпиталь. Кажется, при падении случилось несчастье, адмирал сломал нос. Возможно и челюсть. А я пока пообщаюсь с его свитой.

Те посмотрели на мои кулаки и рванули, столкнувшись в дверях, наружу. Мои же офицеры чего-то ожидали подобного и, стараясь скрыть улыбки, стали быстро отдавать приказы. В штабе поднялась суета, вскоре адмирала увезли в госпиталь. Санитарная двуколка ожидала за углом заранее. Неприятно, когда твои же офицеры заранее тебя просчитывают. Однако молодцы. А в столицу ушла срочная телеграмма. «Пост сдать не могу, адмирал Рожественский почувствовал себя плохо, упал, сломав о ступеньки челюсть и нос. Находится в госпитале». Чуть позже из столицы подтвердили пост за мной, так что служба продолжалась. Раз решил довоевать до конца, то довоюю. Жаль, на корабли не могу перебраться, улечу, сразу найдётся желающий мою должность занять. Один вон уже в госпитале матрас мнёт. Как говорится, жопу поднял – место потерял. Охранять его надо. Впрочем, я уже на третий день с момента неуклюжего падения Рожественского не выдержал и тёмной ночкой вылетел к Эссену, начну с него. Сначала крейсера Камимуры на дно, потом остальные. Тут уже задействую флот, хватит использовать мины. И действительно добрался до флагмана Эссена ночкой и, используя три броненосных крейсера, тут и два трофея, начал гонять Камимуру. Так как коптер все его попытки спрятаться, навести нас на минное поле или в засаду миноносцев провалились, да всё это было, то японский адмирал сначала один крейсер потерял, а потом и флагман свой. Все три крейсера отряда Эссена тоже сильно пострадали, японцы отстреливались как могли, но эти два их крейсера, а оба пошли ко дну, честно наша победа, давно лелеемая в мечтах. Сколько япошки уже натворили дел, пока Владивосток блокировали и Владивостокский крейсерский отряд гоняли… Дошло и до них возмездие.

Все три корабля я отправил во Владивосток, на ремонт. Эссен пока пересел на «Баян», подняв на нём флаг, и продолжил блокировку вод проливов. Ему на помощь отправился и Второй крейсерский отряд. А там из Порт-Артура подошёл броненосный отряд под командованием капитана первого ранга Васильева. И если «Цесаревич» и «Ретвизан», под командованием Васильева, блокировали вход в Сасебо, их усиливал «Телбот» и два миноносца для охранения ночью, то «Севастополь» самостоятельно дошёл до эскадры контр-адмирала Иессена, усилив его. Возникла патовая ситуация, японцы не могли вывезти то, что у них оставалось, потеряют, англичане спешно перегоняли на театр боевых действий новый корабельный отряд, но с ним не всё так просто, там в Лондоне разные политические течения, кому-то это нужно, кому-то – нет. Последние и тормозили отправку сборной группы, мотивируя недавними потерями. Почти всё, что передали недавно, уничтожено, и что важно, с командами. Да, часть сдались и вернулись, они живы, пусть это их и не красит, но повторение может быть. Так что скорого прибытия помощи ждать не стоит. А японские армии без постоянного снабжения встали. Наша пехота оживилась. Пока там бои с переменным успехом идут, но скоро японцам воевать будет нечем, накопленные запасы закончатся, вот тогда уже можно и о капитуляции поговорить. Японской стороны, естественно. Или о перемирии, но надеюсь, до этого не дойдёт, я только за их полную капитуляцию.

Честно говоря, я ожидал с этой стороны удара от наших предателей, то бишь заговорщиков. Или подпишут позорную капитуляцию, причём с нашей стороны, или с невыгодными России условиями. Думаете, я про них забыл? О нет, из этой братии только наместник Алексеев и жив. Остальные зачищены, что в Артуре, что во Владивостоке. Алексеева пока не трогал, он мне для дезинформации здорово пригодился, причём не один раз. Тут ещё Рожественский прикатил, да со свитой, там саботажники и предатели каждый первый. Для того и брал, чтобы завалить работу. А он мне сам в госпитале, когда я тёмной ночкой тайком пришёл его навестить, и рассказал. Как на духу. Паяльная лампа у яиц очень хорошо развязывает язык. И он мне не свой. Дальше укол в вену со спецсредством, и утром адмирала обнаружили скончавшегося от апокалиптического удара. Точнее он умер на руках персонала. А вот его свита саботажная недолго пробыла в городе. Один успел сбежать на поезде в Хабаровск к наместнику, остальные на дне рейда. Мне такие помощники не нужны. Хуже врагов. Это другие судят, рядят и прощают. Я во время войны действую по-простому. Кто не с нами, тот против нас, а значит – враг. А врагов я уничтожаю. Такая вот у меня политика. Ладно, пояснил свою позицию, теперь о работе моего флота.

Самыми опасными стали миноносцы, японцы на них сделали ставку и на атаки ночами. Не сдаются, за что и уважаю. Успехов серьёзных нет, наши ночами активно прожекторами работают на подходах, так что застать врасплох очень сложно, но японцы попытки не бросают, а миноносцев у них много, несмотря на большие потери, даже пополнение есть из шести переданных англичанами, потому я и решил их проредить. Использовал отряд Рейценштейна. Его отряд не увеличился, «Новик» при Иессене нёс службу разведчика. Ничего, мне и четырёх крейсеров достаточно, пусть все и бронепалубные. У бывшего «Телбота» максимальная скорость восемнадцать узлов, как и у «Паллады», они обычно парой и работают, всё равно достаточно. Так что я стал обходить базы японского флота, устраивая артиллерийские налёты на стоянки. То, что две скрыты, мне не помешало. За неделю двенадцать миноносцев на дно, проредил неплохо, но это только начало. Большая часть миноносцев потоплены ночами, когда те базы покидают, а тут их вдруг освещают прожекторами и шквальный огонь. Заодно повезло загонять два японских бронепалубных крейсера и пустить на дно. Наконец, «Сума» больше не встретится, если только Нептуну, а второй был «Акицусима». Неплохо проредил, но работы ещё много.

Правда за эту неделю и японцы добились успеха. Мою «Полтаву» самоходной миной поразили в корму. К счастью, завели пластырь, откачали воду и повели в Артур. Своим ходом броненосец ушёл. Японцы уже почти подошли по суше, но там хорошие ремонтные мощности. Да, обещание я сдерживаю, господство наше на море позволяет спокойно перевозить конвоями грузы, пусть и под охраной. Уже один конвой ушёл в Владивосток, но ремонтники и док в порядке, так что туда повели. А док во Владивостоке занят «Россией», флагманом Эссена. Три подводные пробоины от отряда Камимуры получил, латают. А чего доку в Артуре простаивать? Я пока полную эвакуацию тылов флота отменил, не факт, что вообще до полной осады дойдёт, эвакуировать при нужде всегда успеем, и Витгефт там за старшего сейчас. Пусть курирует ремонт.

Вот такие дела. Шла охота за миноносцами и бронепалубными крейсерами, не без успеха, когда наш отряд разыскал посыльный дестроер. Приказ из Главного морского штаба: мне передать командование вице-адмиралу Иессену (ого, его повысили) и немедленно отбыть в столицу. На данный момент Иессен с тремя броненосцами и силами прикрытия сторожит Токийский залив, перекрыв любое движение там, под возмущённый вой иностранцев, даже нейтралов не пускает. Два броненосца ушли во Владивосток. Отдых и перебор механизмов. Отряд капитана первого ранга Васильева у Сасебо продолжает сторожевую службу. Там на базе ничего серьёзного нет, кроме броненосного крейсера в доке. Я глянул коптером, когда мимо пробегал на крейсерах, его уже вывели, оснастили всем, под парами, ожидает случая покинуть базу. Вот его и ожидал Васильев, остальное, канонерки, безбронные крейсера и авизо, нам без надобности.

Приказ меня если не разозлил, то расстроил. Ну достали. Чего им там в столице на месте спокойно не сидится-то, а? Ну всё, хотят меня видеть? Они увидят. Нокаутом как Рожественский не отделаются, как и сломанным носом, тут и челюсть в крошево. Тому же Рожественскому повезло обойтись, только синяк на подбородке. Так что приказ передал Рейценштейну, он дойдёт до места дислокации эскадры Иессена и передаст приказ, а я на том же посыльном миноносце направился к Владивостоку, благо мы как раз в Японском море работали, очистили пролив Цугару. Всё, безопасно теперь ходить, пока что-то новое не пригонят. Рейценштейн всем отрядом сразу к нашей броненосной эскадре у Токийского пролива двинул. Вообще можно было бы три крейсера на свободную охоту направить, но угольные ямы почти пусты, а при Иессене большой углевоз. Так что командир Второго крейсерского отряда там и запасы угля желал пополнить, и снарядов.

Я же письмо с ними отправил. Советовал не покидать эскадру, а продолжать блокировать Токийский пролив. Без внешних поставок там уже тяжело, а скоро взвоют. Сам к вечеру, уже когда темнело, добрался до Владивостока. Свой транспорт использовать не стал, тем более день, свидетелей хватало, на миноносце прошёлся. Возможно в последний раз, ностальгия. Дальше переночевал, мне дом выделили на территории города. На одного мне особняка много было, поэтому я второй этаж занимал, а две семьи офицеров штаба флота – первый. С утра началась передача дел, передавал пока старшему офицеру штаба. Там он дальше Иессену, а сам я под вечер, выяснив график движения поездов до столицы, отбыл. Как обычно, на самолёте, да ещё на юг двинул. А что? До столицы поезд идёт три недели, с одной пересадкой в Москве. Если в столице думают, что я на своём транспорте прибуду, то… правильно думают, но на скорости поездов.

Три недели путь занимает? Вот и я буду через это время. На остальное болт забил. Мне ещё сопровождающих штаб хотел из офицеров выделить, но я отказался. Отдохнуть собрался, мне свидетели не нужны. Так что спустился к югу. Ближе к Филиппинам… И отлично отдохнул. В прошлой жизни, где вековой рубеж пережил, я стал страстным сёрфингистом, любил и на доске с парусом покататься и просто на досках. А всё это у меня было в хранилище. Жил на борту катера, или в автодоме на берегу какого-то из островков и катался с удовольствием. Знаете, когда напоминалка сработала, я только во вкус вошёл – такие волны! Я и в сто лет в прошлой жизни на доске уверенно стоял, высокие штормовые волны меня не пугали, скатывался, проходя через волну. А тут пришлось собираться и лететь напрямую к столице. Хоть узнаю, чего звали.

Полёт занял двое суток, причём я и днём летел, просто высота предельная, чтобы не рассмотреть меня было, садился на каких-нибудь пустынных водах, подбирая места без свидетелей, заряжал батареи и дальше. Ночью с этим легче было. Однако, как бы то ни было, но в нужный срок я прибыл в Санкт-Петербург. Прибыл под самое утро, уже светало, когда убрал летающую лодку, причём зарядил батареи, что заняло полтора часа, и дальше на аквабайке полетел по волнам Невы к городу. Недолго, приметил первых рыбаков и свернул к берегу, там густой кустарник, но уйти в лес смог. Вертолёт не доставал, мой «хьюи» изрядно полетал, но я провёл полное обслуживание. И да, я не оставлял его на флагмане. Ещё когда отправил Иессена блокировать Токио, точнее залив с ним, то забрал вертолёт. Он ему нужен, понимаю, но кроме меня им управлять никто не мог. Желающих из молодых офицеров хоть отбавляй, и предложение было устроить подобие лётной школы, но я всё отклонил, мне это не нужно. Так что убрал в хранилище. А тут доехал до города на велосипеде. Там пешком и до своего дома. Я был в гражданском костюме, лёгкое пальто сверху, тут холодно, тем более утро, середина октября всё же. Поднятый управляющий встретил как нужно, я заранее не извещал, но он сообщил, что банька топится. Завтрак скоро будет, а пока может отчитаться по проделанным работам. Молодец, всё, что поручал ему, сделал, премию заработал, о чём его известил. Чуть позже отдал в стирку все вещи, включая форму. Награды сняли, а сам я в баньку. Ух и жар там, волосы скручиваются в трубочку. Да, именно там, на груди, так-то голова у меня бритая, хе-хе. После баньки сидел на веранде и медитировал над бокалом пива. Я из больших бокалов пью, маленькие не уважаю, когда меня отвлёк голос управляющего:

– Ваша светлость, к вам посетитель.

– Какой ещё посетитель? – открывая глаза, с изрядным удивлением спросил я. – Я же прибыл только три часа назад?!

– Так я отправил извещение о вашем прибытии, в канцелярию государя…

– Я не понял, ты на кого работаешь?! – мгновенно взбесился я. Такие моменты меня выбешивают капитально. – На меня или канцелярию?! Впрочем, отвечать не нужно, ясно, что не на меня. Значит так, у меня ты больше не работаешь, доверие утрачено полностью, как у работника второго лица.

– Но, ваша светлость, это же государь…

– На твои оправдания я чихать хотел. Предавший однажды, предаст и повторно. Вызови Евгению Павловну и начинай передавать ей дела. Чтобы к обеду духу твоего в моём доме не было. Пшёл вон.

Тот испарился мигом, а я аккуратно пальцем спустил курок револьвера, сам не заметил, как достал, убрал его обратно в хранилище. Не люблю тех, что на две зарплаты работает.

Вскоре пришла старшая горничная, её и назначил управляющей. Она справится, тему знала, на прошлой работе не раз управляющего заменяла, это в рекомендации было. Заодно описал, как предыдущий управляющий меня подставил. Я собирался сутки спокойно дома отдохнуть, потом уже известить канцелярию, и велел проследить, чтобы уволенный что-то лишнее не забрал. Впрочем, премию за выполненные поручения всё равно выплачу, это я не забыл, да он и заслужил. С управляющим ушла и кухарка, его жена. Велел Евгении Павловне подобрать новую прислугу, на что та согласилась.

Только после этого, пиво уже убрал, настроение на него пропало, велел приглашать, кто там пришёл. Знакомый поручик гвардии, видимо, сегодня дежурит, вот на посылках и используют. Не стали фельдъегеря засылать.

– Ваше высокопревосходительство, вас ожидает государь, – коротко и ёмко известил тот.

– Собираюсь. Ожидайте, юноша.

Форму мою гладили раскалённым утюгом, заодно просушили, влажная после стирки. Вот так облачился в парадную форму и на пролётке гвардейского офицера был доставлен в летнюю резиденцию Николая. Своего выезда у меня нет, надо будет озаботиться. Раз уж тут надолго остаюсь, то пусть будет. Возьму лёгкую коляску, пару лошадей и, пожалуй, сани. К слову, про гвардейца, выглядел тот молодо, лет двадцать, а уже поручик. Впрочем, называя его юношей, я скорее иронию проявил, не в том смысле, что тот молод, а в том, что я практически в финальной стадии своего омоложения. Как-то оно быстрее шло, чем я думал. Внешне, может, и выглядел лет на сорок от силы, а вот внутренние органы, всё остальное, лет двадцати, так что физически, можно сказать, мы ровесники. Я планирую скоро сменить личность, внешность, стану уже по-настоящему двадцатилетним и буду жить дальше, но до процедуры смены личности времени изрядно, пока Рудневым поживу. А так мы приехали, и, покинув коляску, я уверенным шагом направился ко входу. Дальше канцелярия, меня через неё провели, не через секретариат, там какой-то чинуша спросил строгим голосом:

– Ваше высокопревосходительство, почему вы так задержались в пути? Мы вас две недели назад ждали.

– Ты вообще кто? – прямо спросил я. – Впрочем, не важно. Отвечу так, сколько идут поезда, столько в пути и был.

– Но вы можете и быстрее… – начал было тот.

В помещении кабинета сидели ещё два писаря, перекладывали папки на другом столе, освобождая шкаф. Так они с интересом нас слушали.

– А вот это не ваше дело. Впрочем, за вызов в столицу я не в обиде, поначалу хотел челюсть свернуть тому, кто вызвал, а теперь такого желания не осталось. Отлично две недели прожил на тропическом берегу Филиппинских островов, с двумя красивыми туземками. Так что я бы не желал задерживаться и хочу продолжить свой отдых. Где там государь? Пообщаемся, и я на Филиппины. Надеюсь, приказ мой об отставке уже подписан? Хочу побыстрее получить его на руки.

– Какая отставка? – явно растерялся тот.

– Мы о чём с Николаем Александровичем договаривались? Служба моя идёт, пока война не закончится нашей победой. Или меня вызовут в столицу раньше. Тогда моё прошение об отставке будет удовлетворено. Тут второй вариант, так где моя отставка?

Я откровенно издевался над чиновником, впрочем, говоря правду. Всё так и есть. Тот не стал отвечать, лишь попросил подождать вызова, меня проводят. Действительно приводили, в этот раз в секретариат государя. Пока было время, подошёл к секретарю, тут вообще целый штат сотрудников, но старший мне знаком, как и я ему. С прошлого посещения этого дворцового комплекса. Не катал его на вертолете, но некоторые деловые вопросы решал. Тот сразу спросил, где вертолёт? Он его, к слову, называл вертокрылом. Знаете, достали насчёт него: иностранцы в Артуре и Владике настырностью своей утомляли – продай да продай. Свои офицеры вопросы по нему задавали, хорошо циркуляр по флоту ввёл, отметив его как секретную технику. Информация по нему под запретом. Ещё эти тут. Ответил спокойно, что оставил в поместье, мол, он мне тут не нужен. Секретарь поднял удивлённо брови, но никак это не прокомментировал. А чуть позже меня вызвали в кабинет к Николаю. В нём, кстати, также военный министр присутствовал. В прошлой жизни я его до удара довёл, от инсульта у него половину тела парализовало, а тут ещё бодрячком.

– Это правда, что вы избили адмирала Рожественского? – с ходу, в лоб, спросил Николай. Он, кстати, у открытых дверей в сад стоял. Окно-двери, или панорамное окно. Удобно.

– Наглый поклёп, он сам дважды мне на кулак упал. Споткнулся сердечный.

– Это звучит как издевательство.

– Вы же знали, что так будет, когда посылали его. Отчего такое удивление, не понимаю? Ладно, ваше императорское величество, давайте бумагу по отставке, и я пойду.

– Какой отставке? – сделал тот вид, что не понимает.

– Для которой вы меня в столицу вызвали. Помните, наш разговор? Я выигрываю вам войну на море, помогаю России победить, а вы меня отправляете в отставку. Раз вы меня вызвали раньше срока, срывая нашу договорённость, то тут только одна причина для вызова, выполнить эту договорённость раньше срока. Я прибыл, где моя законная отставка? Я желаю её получить.

– Вызвал я вас по другому поводу и надеялся на более раннее прибытие. Вы сами говорили, что вам от Владивостока до столицы несколько дней лететь.

– Это если мне надо. А если не надо, то передвигаюсь со скоростью пассажирского поезда. Кстати, сегодня прибыл поезд, и если бы я выехал из Владивостока, то как раз прибыл бы на нём. Всё честно. А пока поезд шёл, я отдыхал на Филиппинах. Не передать, какие там красоты, море и девушки-туземки. Такие ласковые и страстные ночью. Я хочу вернуться, причём побыстрее. Не задерживайте меня, я жду свою отставку.

– Хм, я хочу вам предложить должность наместника Дальнего Востока, с чином полного адмирала флота. Вы справитесь, если судить по тому, какой порядок навели у себя на флоте.

– Знаете, я себе поклялся: узнаю, кто вызов прислал, подло сорвав меня с военных действий, с первого удара превращу ему нос в кровавое месиво. Отдых на Филиппинах меня смягчил, но сейчас… Хм, а кто меня сюда вызвал? Впрочем, не отвечайте. Или морской министр, или вы. Не волнуйтесь, бить буду аккуратно, но очень больно.

– Да вы сумасшедший?! – впервые подал голос адмирал.

– Прекратите, – поморщился Николай. – Почему вы не хотите эту должность?

– У вас лизоблюдов, подлиз и подхалимов целый двор, свистните, и сразу желающие набегут, чтобы получить такую кормушку. Я не из их числа и добровольно этот геморрой на себя взваливать не собираюсь.

– Это нужно для России, – с заметным пафосом сказал Николай.

– Так вы же хозяин земли русской. Дерзайте, можете себе эту должность забрать, а меня увольте. Кстати, а действительно, мы перейдём к тому, зачем сюда вызвали, и я получу желаемое наконец?

– Сейчас война, прошения об отставке не удовлетворяют, – буркнул недовольный министр.

Тут я воскликнул, указав на окно:

– Ой, что это?

Они оба повернулись к окну, но министр, тихо вскрикнув, повалился на ковёр, зажимая руками лицо. Там между пальцами начала проступать кровь.

– Его, видимо, удар хватил, врача нужно вызвать, – спокойно сказал я, стараясь незаметно потереть костяшки пальцев. Отбил.

Николай с подозрением посмотрел на министра, подбежав и начав ему помогать встать, а я и шагу не сделал, но с интересом за всем наблюдал. Но вот Николай разозлился, причём сильно.

– Вон!

Слегка поклонившись, я сам открыл дверь и покинул кабинет, а прикрывая створку двери, сказал секретарю:

– Государь отправляет меня в отставку.

– Какую отставку? Приказ оформить наместником на Дальний Восток.

– Передумал государь. Ладно, не получилось, так не получилось. Если что, я домой отбыл.

– Вас отвезут, – кивнул секретарь.

Действительно отвезли, а вечером, я как раз поужинал, общался с двумя соискателями работы у меня. Евгения Павловна нашла для пополнения. Прибыл представитель Дворянского собрания. Меня на дуэль вызывали. От морского министра. Смотри, какой боевой. Я, конечно, дал согласие. А так как вызывали меня, то место и оружие за мной. Вообще дуэли запрещены, но тут Николай дал разрешение, что удивило многих.

– Значит, дуэль? – чуть улыбнулся я. – Хорошо, раз вызывают меня, то вот: оружие – мушкеты времён наполеоновских войн, дымный порох и картечь. Стреляться будем не на площадке, а из корзин воздушных шаров на высоте триста шагов. Как всё будет готово, тогда и назначат день дуэли, в безветренную погоду, понятно.

Гость долго смотрел на меня, переваривая услышанное, потом задал один вопрос:

– Зачем?

– Эту дуэль точно запомнят на многие годы.

– Да, запомнят, – чуть улыбнулся дворянин Синцов, член совета Дворянского собрания, и вскоре отбыл. Кстати, он вызвался быть моим секундантом.

Я спокойно отдыхал, пока по всей столице шло бурление. Два дня. Даже один бал в мою честь пришлось выдержать. А дуэль Николай запретил. В смысле мой выбор, так что пришлось перейти к обычному способу убийства – револьверам. И вот, двадцать шестого октября, на площадке, зрителей не так и много было, а морозило с утра хорошо, мы встали. У министра была повязка на лице и лиловые синяки под глазами. После сигнала раздались выстрелы. Моя пуля попала министру прямо в лоб, так что с гарантией, а вот его прямо мне в сердце, так что я упал замертво, пока секунданты и остальные носились в панике. Один вскрик меня изрядно поразил:

– Как же так?! Там патроны ослабленные, убить ими невозможно.

Продолжая держать тело опцией лечения, сердце молчало, а кровь бежала под моим мысленным усилием, тело остывало, я удивлялся. Видимо, Николай не желал терять двух адмиралов, всё подстроено было, вот только я никогда не доверял незнакомому оружию, поэтому тот наган, что мне выдали, убрал незаметно в большое хранилище и достал свой. Внешне не отличить, если по номеру только. А вот министр в меня охолощённым оружием стрелял, пуля у виска свистнула, слышал её. Тем и удивительнее, что тот смог меня убить. В дуэли никто не победил. Ха! Да если бы не мой спешно разработанный план со сменой личности, по которому я должен погибнуть на дуэли и дальше жить новой жизнью, этого ничего не произошло бы. Причина такого моего решения не только в Николае, хотя тот явно уцепился в меня крепко, желая пристроить на должность наместника. Алексеев-то умер в ночь моего отлёта. А что, я залетел к нему и отдал долги. Я ему ещё частичную гибель Владивостокского крейсерского отряда простить не могу.

Нет, меня достали гонцы от иностранцев, представителей разных государств или частных фирм и банкиров. Продай технологии да продай. Озолотим дескать. Да пошли они. Однако нервы крепко помотали. Я тут подумал и решил, что личность Руднева изжила себя, дальше спокойно жить всё равно не дадут, и решил уйти. А тут дуэль. Как же не воспользоваться таким шансом? Отверстия от пули я проделал на шинели и в форме ещё дома, как и раневой пулевой канал напротив сердца. Только тут его открыл, когда упал, и кровь потекла. Повезло, что соперник не попал, поди объясни, почему две раны. По мне так отличное завершение истории жизни Руднева.

Надо сказать, результаты дуэли довели до паники всех участников, исключая покойных. Один мёртв, другой ещё нет. Однако врач, что присутствовал при дуэли, вот кто был совершенно спокоен, его результаты мало касались, освидетельствовав покойных, выписал два заключения о смерти. Дальше пришлось терпеть перевозку домой, где тело стали готовить к погребению. Его на завтра назначили. Ну кроме комичной ситуации, когда две новенькие девицы из горничных бегали на меня посмотреть обнажённого, а меня обмывали женщины и дивились. Ночью, оставив следы волочения к окну, я просто ушёл, сделав вид, что тело было похищено. А пусть ищут. Наследник есть, завещание написано, терять нажитое я не собирался, тем более это не моё, а Рудневых. Ну кроме дома. Да пусть их, не жалко. Отца у них отобрал, хоть какая-то компенсация.

Этой же ночью я улетел на Филиппины и отлично там провёл следующие два месяца, вернувшись назад отлично загорелым и молодым. Внешне мне не дать больше девятнадцати, и ещё, в чертах лица неплохо просматриваются следы семейства Рудневых, точнее погибшего адмирала. А что, я до дуэли сходил в Дворянское собрание, пообщался со знакомцем Синцовым, тот моим секундантом стал. Я сообщил о грехах молодости, дескать ещё до женитьбы был грех, и я оставил плод этого греха. Сын. Девятнадцати лет. Учится в Париже.

Решил признать его, даже ввести в дворянское сословие, мать из простых. Но не как наследника, там Николай есть. Обещали поспособствовать и за день до дуэли, из-за запрета Николая дуэль переносили, время было, зарегистрировали сына вице-адмирала графа Руднева, как Ивана Всеволодовича Руднева, дворянина Российской империи. Регистрация столичная, за столичным Дворянским собранием теперь записан. Пришлось неплохо заплатить, но патент получил на руки, даже паспорт гражданина, но это всё. И присутствия «сына» не потребовалось. Я сказал, что у сына будут каникулы зимой, посетит Родину, заберёт патент, оформит что нужно.

Время подошло, вот я и решил вернуться обратно. И да, что происходит в мире – я без понятия, особо людей за эти дни и не видел, кроме двух девчат-туземок, что купил у одного вождя племени, они со мной жили на нескольких обитаемых островах, что я сменил за это время. Те спокойно со мной жили, особо не обращая внимания, как я постепенно молодею и на голове отрастают волосы. Каштановые. Усов не было, тут я растительность удалил, так что омолодился, девчат вернул родным с богатыми подарками, все вполне довольны. И вот недолгий перелёт, три ночи потратил, пришлось снежный фронт облетать, и передо мной столица. Часть пути на вертолете пролетел – север и зима, льды. Где садиться на авиалодке?

Шумновато вышло, но я облетал стороной городки, если и засекли, то вряд ли поняли, что это прогудело в небе. Ночами же летел, не хотел светить такую технику. Сел километрах в десяти от окраин, прямо на лёд Невы, там обслужил и заправил машину, а дальше на снегоходе. К слову, японская машинка. Вот теперь надо найти жильё, узнать, как там прошло похищение «отца» и какие выводы сделали власти? Как с войной? Идёт ещё или нет? Ну и обратиться к тому дворянину из Дворянского собрания, познакомиться да узнать, как получить загранпаспорт.

От отдыха я ещё не устал, честно скажу. Да я бы ещё год катался на волнах, занимался исследованием моря на батискафе, изучал красоты сверху, облетая на мотодельтаплане, но решил вернуться, раз сделал закладку под новую личность, нужно её подтвердить. Особых планов, что делать дальше, у меня не было, поэтому и девчат родителям вернул. Моё посещение России могло быть с изменениями в другую сторону. Всё зависит от новостей за эти два месяца, пока я был их лишён. Узнаю, там определюсь. И не факт, что вернусь на Филиппины. Есть такое понятие – приелось, или глаз замылился. Если долго жить в одних местах, такое и происходит, уходит удовольствие от любования красотами вокруг. Помогает смена обстановки. Пока Филиппины в сторону, думаю Канары посетить, Бразилию, летом по России попутешествовать. В прошлой жизни не удалось, так в этой наверстаю. Хочу по рекам на плоту сплавиться, чую, приключения интересные меня ждут, как и отдых, но это лета нужно ждать. В общем, планов хватает. Но как я уже говорил, буду судить по тому, что из новостей получу. Проанализирую, и вот только тогда приму решение.

Выйдя на дорогу и отряхнув унты, было довольно морозно, пошёл дальше по укатанной санями трассе. Да я уже у окраинных строений был. Чуть позже меня подвезли на санях двое крестьян, на рынок ехали, как я понял, что-то продавать. Почти в центре высадили. А устроился я в небольшой гостинице, документы русского дворянина были, оформили на неделю, я пока за три дня заплатил, после чего отдыхать. Не выспался в полёте, так что до обеда и придавил подушку. Потом завтрак в ресторации, что при отеле был, и к трём дня направился в Дворянское собрание.

К счастью нужный дворянин был на месте, он пригласил к себе в кабинет.

– Честно признаюсь, ваш отец мало рассказывал о вас, – сказал он, когда мы сели на стулья в его кабинете.

– Так и рассказывать нечего, до прошлого года он обо мне и не подозревал. Матушка с большой неохотой сообщила мне, кто мой отец, когда я своего приёмного потерял. Как раз летние каникулы были, и я решил навестить Руднева. Добрался до Владивостока, там и познакомились. Руднев уже был командующим крейсерского отряда. Он с трудом вспомнил мою матушку, она из крестьянок, молодая красотка, что встретилась ему на юге, на Чёрном море, где тот был по делам службы. Недельный роман, полный страсти, как его вспомнил Руднев. Матушка с новым мужем во Францию перебралась. Мне тогда семь лет было, там и осталась. Сейчас с двумя моими младшими сёстрами в Бресте проживает. Приёмный отец штурманом торгового флота был, многому меня научил, его в Сингапуре убили полтора года назад, в кабацкой драке. Он успел обеспечить нас, дом в Бресте, деньги были, на учёбу в университете мне хватило, я люблю технику. Руднев, опросив меня, признал, но решил проверить, отправил матросом на вспомогательный крейсер, добровольцем, где я и служил, сначала простым матросом, потом рулевым в призовую команду, призы перегоняли. Девять взяли за два месяца. Четыре в Циндао пригнали. Руднева к тому моменту сняли с командования отрядом и вызвали в столицу. Когда он вернулся, стал командующим, я как раз закончил службу и отбыл во Францию, не получилось встретиться. Кстати, я не просил признавать меня, дворянский патент не выпрашивал, это он настоял.

– Почему вы отца называете по фамилии?

Слушал тот с интересом, вот и уточнил.

– Мой отец погиб в Сингапуре, я считаю, что отец тот, кто воспитал, а не кто народил. К слову, Руднев с этим был согласен. Думаю, признание меня сыном – это его извинение такое.

– Понимаю. Какие дальнейшие планы?

– Вернусь в Париж и доучусь.

– Вы слышали, что случилось с телом вашего отца?

– Да, слухи доходили.

– В похищении обвиняют англичан, хотя они всё отрицают.

Это меня удивило, к сбору информация я ещё не приступил, а вот дальнейшие слова чиновника Дворянского собрания меня больше поразили своей беспринципной наглостью. Тот сообщил, что отец пожелал продолжения моего участия в войне, в разговоре с ним, господином Синцовым, хозяином этого кабинета. За день до дуэли разговор был. То, что тот пургу гонит от себя, это было видно, но причины этого я не понимал. Надо будет выяснить. Пообщаюсь приватно, вряд ли мой допрос этот господин, ставший мне резко неприятным, переживёт, но ответ нужный я получу. Одно ясно, война ещё идёт. Нужно срочно заняться сбором информации.

– У меня нет желания продолжать участвовать в этой войне, – ответил я, на что тот с укоризной покачал головой.

– Предсмертные просьбы или желания предков нужно уважать. Обязательно выполнять.

– Я подумаю, – коротко ответил я, прикинув, что этот Синцов скоро умрёт очень непростой смертью. Меня взбесить сложно, хотя и возможно, а этот господин умудрился это сделать всего парой фраз. От имени «отца» он говорит, ушлёпок. Нашёл кому это сказать.

А так мы ещё немного пообщались, я узнавал, что мне нужно, по оформлению загранпаспорта, ну и остальное. Случайно в беседе проскользнуло, что регистрацией нового дворянина интересовалась канцелярия императора, это было уже после дуэли, копию оформленных бумаг затребовали, там приведены все особые метки на теле и внешнее описание. Мои новые. Две родинки, специально для опознания их сделал, ну и внешне похож. В общем, это немного насторожило, но не сильно. Покинув здание Дворянского собрания, я вернулся в отель. Дальше я занялся оформлением загранпаспорта, это на неделю, и то я простимулировал кого нужно финансово и нанял парнишку, описав, что хочу знать. Тот стал собирать информацию, в основном из газет. Он работал в отеле половым. Нормально, собрал что нужно быстро.

Так, тело Руднева пропало, что подняло изрядный переполох, даже жандармы искали. Не понятно, какими путями, но вышли на английское посольство. Да и те суетились больше всех, выясняя, действительно ли Руднев погиб, или это какая-то уловка, и видимо, чем-то навлекли на себя подозрения. До сих пор разбираются. Это ладно, тело якобы «моё» нашли, обгоревшее, в заброшенном здании. Решили, что англичане от улик избавлялись. По двум наградам опознали, те оплавились, но у меня именно такие были. Я в доме в гробу в парадной форме лежал, когда якобы тело похитили. Награды и сейчас в хранилище, память. Интересно, чей труп это был? Хотя не важно, по мне так даже удачно сложилось. Но похороны прошли, у меня теперь могила имеется, причём такая… со склепом. Я посетил, надпись на склепе, что там лежит граф Руднев, это странно, удивило, титул мне Николай так и не дал, бумаги я не видел. Какой ещё граф?..

В доме моём живёт сын Руднева, с матушкой своей и братьями, недавно приехали и в наследование вступили. Имение тоже по наследству оформляли. Бюрократия имела место быть, ещё идёт оформление.

Теперь по войне. Японские армии выстояли, у них запасы накоплены были в Корее, и неделю назад подошли английские броненосцы, а теперь уже японские после передачи под их флагами ходят. Всеми правдами и неправдами те нашли семь единиц, плюс три броненосных крейсера, но это старый хлам, и сняли блокаду с Японии и Кореи. Был бой, линейный, наши потери два броненосца, «Цесаревич» и «Полтава», и один броненосный крейсер, «Рюрик». Японцы потеряли один броненосец и все те три броненосных крейсера, их в линию поставили, хлам этот; пока наши азартно их обстреливали, те по новейшим броненосцам били. Иессен увёл уцелевшие корабли во Владивосток – они так побиты, что ремонт будет не один месяц идти. Японцы не преследовали, после боя состояние их кораблей было не лучше. А тылы флота из Артура тот вывез ранее, осада там продолжалась. Генерал Кондратенко ею командовал, я там от предателей всё подчистил, надеюсь, не наведут его под снаряды японцев, как в каноне было.

Пять дней я уже в столице, всё выяснил, что хотел. Не всё понравилось. Заодно узнал, почему этот неуважаемый мной господин Синцов так озабочен был отправить меня воевать. Сам рассказал. Потом я его с грузом в полынью Финского залива отправил. Дёргался, мычал кляпом, не хотел под лёд. Нет, влез в мои дела, так теперь это личное. А это бывшая жена Руднева подсуетилась, я так понял, опасалась сильно «старшего сына» бывшего мужа: вдруг я в наследники пролезу, вот и сговорилась с этим типом. Долго торговались и сошлись в цене. Там похоже ещё и до постели дошло. А ночная кукушка кого угодно перекукует. Дура баба, то, что «старший сын» не наследник и быть им не может, прописано в документах, но ей этого, видимо, мало. А на войне всякое может случиться, да и подальше от столицы услать хотела видимое подтверждение измены мужа. Какая измена? По написанной мной ложной биографии ребёнок рождён до её брака с Рудневым. Может, и её зачистить? Я об этом размышлял, обедая в зале ресторации отеля, когда, испросив разрешения, напротив меня сел незнакомый мужчина. На вид лет сорока. Что важно, он был во флотском мундире капитана первого ранга. Две награды, видимо за выслугу, не боевые. И судя по тому, как засуетились половые, быстро его заказ к столику доставив, тот заказал всё заранее.

– Действительно на отца похож. Почти одно лицо. Только молодое, – сказал капитан.

– Вы ещё кто? – прямо спросил я.

– Да, простите, мы не представлены. Капитан первого ранга Вознесенский, контрразведка флота.

– Простите, что перебиваю, у вас родственника нет в Артуре? Лейтенант Вознесенский.

– Есть, брат младший, командует миноносцем в Первом дивизионе. Знакомы?

– Да, встречались.

Уточнять я не стал, что близко знаком с его братом, но по прошлой жизни. Там тот принял под командование трофейный миноносец «Оборо». Да и в этой жизни не раз видел его. Сейчас тот уже капитан второго ранга, старший офицер на бывшем «Телботе».

– Ясно. Так вот, у меня вчера разговор с господином Синцовым был, он сообщил, что вы изъявили желание поступить на флот и отправиться воевать с японцами.

– Ваш Синцов немного сумасшедший, эти его бредни я тоже лично слышал, но почему он так решил, до сих пор не понимаю, – пожал я плечами, доедая омлет с овощами.

– У вас есть боевой опыт службы на вспомогательном крейсере.

– Есть, два боевых рейда, два месяца побегал по водам Жёлтого и Японского морей. Даже на севере Тихого океана перехватывали купцов. Ну и что?

– Где служили?

– «Ока». Последняя должность – рулевой призовой команды.

Я ничем не рисковал, «Ока» не вернулась из боевого выхода, часть команды выжила и попала в плен, причём я это видел своими глазами, когда топил бывшего англичанина из отряда Камимуры, а тот успел догнать и утопить русское вооружённое судно. Так что я мало чем рисковал, свидетелей нет, а судно постоянно в море, вело охоту и досмотры. Да и под другим именем я якобы служил, под настоящим, что дала матушка.

– И не хотите послужить своей Родине?

– Родине? Я вообще-то имею гражданство Французской республики, пусть и на другое имя. Вы имеете в виду старой-новой Родине? Так я уже служил добровольцем, причем неплохо. Те два месяца. По мне так достаточно. И деньги призовые я успел получить, не скажу, что огромная сумма, но достаточная. Свои вложил и небольшую квартиру в Париже купил, не центр, конечно, но район достойный и до университета идти минут пятнадцать.

– Ладно, вижу, что вы действительно не имеете желания служить. Спрошу прямо, у вашего отца были контакты с корейцами, мы, к сожалению, как ни искали, выйти на них не смогли.

Тут я на миг задумался. Нужно мне это или нет? Личность старшего Руднева всё, закончилась, и я был вполне удовлетворён тем, как всё завершилось. Хотя смазанное впечатление неудовлетворения у меня есть, не дали войну закончить. Может, закончу под личиной молодого Руднева? Если так, то нужно сначала получить максимально возможную выгоду для себя, профит побольше. Этот каперанг явно не старший в этом деле, послали ко мне, но переговорщик неплохой. Посмотрим, до чего переговоры дойдут.

– Наёмники? Ну да, в курсе, пару раз Руднев использовал меня как посредника.

– Нас интересуют эти контакты. Сами знаете, как сложилась ситуация на войне, паритет получается. А ремонтные мощности у японцев выше, они быстрее восстановят свои корабли.

– Ваши стремления понятны, только удивляет ваша наглость. Убили Руднева, сделали всё, чтобы война пошла так, как идёт сейчас, а теперь засуетились, контакты с корейцами вам нужны.

– Вы считаете его мы убили?

– А всё на это указывает. Для начала снимать командующего, да ещё успешного, во время боевых действий, будет только клинический идиот, а его снять пытались дважды. Это прямое предательство, как ни взгляни. Чего добивались, то и получили, побитый флот загнали во Владивосток и блокировали его там. Ещё и вызвали Руднева в столицу и тут убили. Вполне в духе заговорщиков.

– Но это не так, всё это череда случайностей. А в дуэли вся вина на вашем отце, – сообщил Вознесенский, явно хорошо информированный по этому делу. Контрразведка, не удивительно.

– Возможно, деталей я не знаю. Да и не интересны они мне. Вот и встаёт вопрос: мне это зачем? И про Родину говорить не надо, я вырос во Франции.

– Перейдём на французский? – спросил тот на языке Жюля Верна.

– Пожалуй.

За прошлую жизнь я изучил его в совершенстве, три года жил в Париже, так что поймать меня на незнании сложно, пусть попробует.

– Предлагаю чин мичмана, с внесением в списки морского офицерского корпуса. Должность в отделе контрразведки штаба флота.

– А потом служить дальше без возможности отставки? Опыт Руднева есть, он мне не понравился. Бардак у вас на флоте, хотя Руднев и пытался исправить. Эту гидру не исправишь, поэтому он и хотел уйти в отставку. Я с ним согласен. Не уговорили.

– Хм, – тот бросил на меня заинтересованный взгляд и спросил прямо: – Ваши предложения?

– Чин лейтенанта и должность командира эскадренного миноносца. После войны удовлетворить прошение об отставке. Служить я не желаю, как бы вы не пытались на это уговорить.

– Это сложно. Чин лейтенанта многое обязывает знать. Что у вас со штурманским делом?

– Мой отец многому меня научил, а служба на «Оке» дала толчок. Вернувшись в Париж, продолжил учёбу, а учусь на инженера судовых машин, четвёртый курс. Я также засел за изучение штурманской специальности и за пять месяцев в полной мере освоил её, как меня уверяли учителя. Экзамен готов сдать хоть сейчас.

– Хм, удивлён. Я не могу принять такое решение, нужно переговорить с командованием. Вы надолго собираетесь задержаться в столице?

– Через три дня отбываю. Билет на пароход уже купил.

Тут я не лукавил, действительно приобрёл билет в одноместную каюту французского грузового парохода. Он сейчас на разгрузке в порту, ледокол проложил путь до причала и уходил через три дня в Брест. Всё верно. И, похоже, каперанг об этом знал. Кивнул своим мыслям, видимо слежка была. Хм, вроде никто не видел, как я этой ночью выкрал Синцова, пообщался и тело притопил. Коптер не поднимал, снежная буря меня скрыла, поэтому и уверен был, что свидетелей нет. Впрочем, подгадить тот успел, вчера пообщался с представителем контрразведки флота, наболтав лишнего, а мне их интерес не нужен. Хотя сейчас я передумал, переговорщик из него действительно неплохой, и закончить войну боевым офицером, возможно даже с наградами, – это хорошая идея, как по мне. Тем более я отлично отдохнул, и молодое тело требует активных действий. Почему бы и не повоевать?

– Насчёт командования миноносцем… – начал было Вознесенский.

– Извините, что прерываю, поясню… Снимать кого-либо с командования не надо, миноносец я добуду у японцев. Просто заплачу корейцам, благо средства появились, тут Рудневу спасибо, подсказал как заработать, они и помогут захватить. Я первым и взойду на борт, и стану капитаном. От флота только команда нужна и ввести трофей в списки флота.

– Хм, вот как? Я это учту. Ещё есть вопрос. Та необычная техника, что была у вашего отца, как удалось выяснить, несколько разных… – он не договорил, вопросительно посмотрев на меня.

– Да, в курсе. Даже летал на некоторых. Интересные штуки. У меня их нет, всё у Руднева осталось.

– И в имении пусто, – себе под нос пробормотал контрразведчик.

Вот так я открестился от подозрений и постараюсь больше не светить технику. В остальном мы больше не общались, обед я закончил, поэтому, раскланявшись, покинул такого интересного собеседника и направился на прогулку к набережной. Пурга закончилась, всё вокруг белым-бело, а я в солнцезащитных зеркальных очках, спокойно гуляю. Не так слепило. А то снег такой белый, действительно ослепнуть можно. Солнечные зайчики бегать в глазах будут. Многие из прохожих шли щурясь, чтобы глаза защитить, ну и на меня не без интереса косились, привлекал внимание своим необычным видом. Вот так погулял, после приёма пищи – это полезно. А вот загранпаспорт я не получил в нужный день, на следующий тоже и в следующий. Пришлось сдать билет. Писарь, которому я доплатил, мямлил, глаза отводил, в общем явно что-то не так. А то, что бланки закончились, это детская отмазка. Чую тут работу контрразведки флота. Я же их послал. Ну да, на следующий день Вознесенский снова в зале ресторации появился, когда я обедал, ну и сообщил, что командование на чин лейтенанта категорически не согласно, только на мичмана. А вот с захватом трофея, это всегда пожалуйста, тут они вполне довольны моим предложением. Там за захват глядишь и чин лейтенанта получу. Дело такое, по уставу в чине повышается захвативший. Только я вот на лейтенанта настроился, поэтому, выслушав с вежливым вниманием, я и сказал твёрдое – нет. Согласен отбыть на войну только в чине лейтенанта. И отказался давать контакты корейцев, добавив, что всё равно работать ни с кем другим они не будут. Я сын Руднева, со мной будут. И всё на этом. Вознесенский ещё дважды появлялся, но каждый стоял на своём, а время шло. Тут ещё проблемы с выдачей загранпаспорта.

Честно скажу, мне было интересно посмотреть, что будет. Могли мне дать лейтенанта? Да без проблем. Но не всем нужно, чтобы Россия победила в этой войне. Да, я про заговорщиков. Вот кто-то из их людей и тормозил нашу сделку, отказав мне в нужном чине. И я ожидал, кто победит, заговорщики или другая сторона. Пока лидируют заговорщики. К слову, я пока в столице находился, немного прорежал их по ночам. Четверых ликвидировал, но самых таких одиозных. Зачистка продолжалась. А в зоне боевых действий тем временем дела у наших шли не особо хорошо, японские армии получив стабильное снабжение, перегруппировались и начали наступление. У Владивостока тридцать первого декабря был потерян «Аскольд», с командиром отряда. Вроде бы Рейценштейн попал в плен. В британских газетах это было, наши больше молчали, хотя о трагической гибели «Аскольда» написали, похоже на сорванную штормом якорную мину налетел. В общем, мне вскоре это всё надоело, плюнул уже на загранпаспорт, не так он мне и нужен, хотя деньги с тех, кто их взял, чтобы я его побыстрее получил, обратно вытряс всё до копейки. Не хотят выдавать, вертайте взад, а загранпаспорт можете себе оставить, дарю. Тем более как раз Новый год прошёл, наступил тысяча девятьсот пятый год. И я решил не задерживаться. Как раз утро третьего января было, я стоял на перроне и наблюдал, как носильщик две мои сумки заносит в вагон. Билет в вагон первого класса взял, на Москву, когда услышал вопрос за спиной. Такой знакомый голос:

– Вы куда-то собрались, Иван Всеволодович?

Мельком обернувшись, я повернулся к Вознесенскому всем корпусом… Тот был не один, с двумя офицерами в чинах мичманов. Я кивнул, сказав:

– Отпуск заканчивается, Сергей Семёнович, нужно возвращаться в Париж. Ещё стоит переделать мою студенческую учётную запись на новые документы. Чтобы диплом на Руднева получить.

Тут я врал, в Москве собрался купить билеты до того городка, недалеко от Красноярска, где в прошлой жизни приобрёл огурцы с необычным засолом. Все закончились, ещё в прошлой жизни. Ностальгия заиграла, хочу побывать там и докупить. Почти для тонны свободное место имеется, за счёт потраченного топлива, вот и закуплю. И ведь пролетал в тех краях, даже не вспомнил, а как омолодил тело, так скулы сводит от воспоминай, слюной исхожу.

– А как же наша договорённость?

– Какая? – искренне удивился я. – Вы выставили свои условия, я выставил свои, мы не договорились. Никаких договорённостей у нас нет и быть не может.

– Что ж, порадую вас. Государь подписал указ: вы приняты добровольцем на флот в чине мичмана. Лейтенанта получите за захват миноносца, если он удастся. Завтра же отбываете во Владивосток, билеты вам приобретены.

– Да пошли к чёрту, – я развернулся и двинулся к вагону, но, тут же развернувшись, наставил ствол нагана на дёрнувшихся ко мне мичманов, их явно взяли для силовой поддержки. – Только попробуйте.

– Ладно, – сказал Вознесенский, не обращая внимания на суету вокруг, оружие в моих руках многие видели. – Ваши условия?..

Эпилог

Очнувшись, я несколько минут лежал. Состояние тела было непонятным, вроде не ранение, а мне так плохо, что просто держись. Тело ломило. А лежал я на койке, похоже, какого-то судна. Первым делом запустил оба хранилища и с трудом сел, свесив ноги. Движение – боль. Отлично, оба хранилища при мне. Поел из своих запасов, моё новое тело было голодным, и я бы не сказал, что оно молодое, но и не старое, когда я попал в Руднева. Где-то лет тридцать. Так вот, похоже тело страдало от ревматизма, что для такого молодого мужчины странно. Видимо снова моряк, у них такая проблема общеизвестна. Ну, в ближайшие два месяца придётся помучиться, пока опцию лечения запущу и та заработает. Хотя есть возможность всё быстро решить. Я с трудом сидел на койке и осматривался. Иллюминатор, знакомая работа судовых машин. В каюте ещё одна койка, занята раненым, который чуть постанывает. Ощущается запах пота и крови. Ночь, темно…

Я надел прибор ночного видения, опустив на глаза, и изучил каюту. У двери на плечиках висели два флотских мундира лейтенантов Российского императорского флота. Ремни с кортиками.

– Опять русско-японская, что ли? – едва слышно пробормотал я.

Надо сказать, я от этого даже радостное предвкушение испытал. А что, в прошлой жизни дважды на этой войне повоевал, сначала старшим Рудневым, потом и младшим. Тогда, в столице меня всё же уговорили, клятвенно заверили, что сразу получу удовлетворение, как подам прошение об отставке. Так что получил чин мичмана, патент действующего офицера, успел построить мундир и отбыл на поезде во Владивосток. К слову, на той станции недалеко от Иркутска, пока проводили регламентные работы с паровозом да час стояли, закупил что хотел. А те огурчики… Взял что было, плюс две бочки с мочёными яблоками. Тоже вкуснятина. Дальше добрался до Владивостока, сразу в штаб, где был внесён в списки офицерского состава флота. Иессен лично меня принял, долго изучал, покачивая головой. Мол, как на отца похож. Хм, это да, вон Николай – наследник, а от Руднева ничего нет во внешности. И не в мать пошёл. Дальше я просто покинул в первую же ночь после прибытия Владивосток, направившись творить историю. Мне под роспись и деньги выделили на оплату работы корейцев. Взорвал шесть броненосцев у японцев, именно с английскими командами были, заодно разрушив большой док в Сасебо. Захватил большой миноносец, из бывших английских, четырёхтрубный, на нём и вернулся. Так что подтвердили чин лейтенанта, и дальше я служил уже как служил, наши сами разобрались с японцами.

Кстати, три броненосца и два крейсера Англия просто купила у США и, перегнав, от себя передала Японии. Это всё, что те могли быстро достать. Но чаша весов снова на нашей стороне, наши после ремонта вывели корабли и блокировали пути. Снова Корея блокирована оказалась. В октябре тысяча девятьсот пятого года Япония пошла на переговоры. К моему сожалению, капитуляции не было, но часть территорий та потеряла и из Кореи ушла. Моё прошение удовлетворили сразу, я в отставку вышел капитаном второго ранга. А было дело, ночью потопил японский броненосный крейсер, вот и дали за него. Ещё на счету имею три миноносца, два вспомогательных крейсера и бронепалубный крейсер. Тоже самоходными минами их достал. Из наград орден Святой Анны четвертой степени с надписью «За храбрость». Это за захват миноносца. Потом орден Святого Владимира четвёртой степени с мечами – за участие в уничтожении вражеских броненосцев. Орден Святого Станислава третьей степени с мечами – за бронепалубный крейсер и за миноносцы. За вспомогательные крейсера я ничего не получил. Прокатили с наградой, я там приказ не выполнил, вот и отомстили. Ну и орден Святого Георгия четвёртой степени – за уничтожение броненосного крейсера. Это в столице решили, в штабе флота мне награду меньше выписали. Четыре награды. С ними в отставку и ушёл. Дальше спокойно жил, исполнив свою мечту объездить Россию. Не один раз это сделал. Жил, раз в сорок лет меняя личность, не раз в войнах и вооружённых конфликтах участвовал, поддерживал и увеличивал личный боевой опыт в разных родах войск. Да и дальше бы жил, да вот первую ядерную войну пережил, в море был, повезло, а вторую нет. Мадрид тогда испепелило, а я в своём пентхаусе находился. Шансов не было.

Снаружи моряки начали переговариваться, причем на японском, и я только убедился в том, что нахожусь в плену. Убрав прибор и достав из большого хранилища небольшой светильник и зеркало, изучил себя нового в отражении. Хватило пары секунд и одного внимательного взгляда, чтобы стало ясно, что я попал в Колчака. А по антуражу вокруг сейчас тысяча девятьсот пятый год, скорее всего весна, Артур сдан и пленных офицеров перевозят в Нагасаки. Биографию Колчака я читал и в курсе дел. Да и повторно почитать можно, ноут с информацией при мне. Нормально, начальные данные для вживания мне нравятся, теперь всё по-моему будет, а не как в реальной истории. Буду бить японцев, как сбегу из плена. А что, я прожил больше двухсот лет в прошлой жизни, у меня вся техника в большом хранилище обновлена, две тысячи двухсотых годов выпуска часть, а некоторая из мира космических технологий. Половина загрузки где-то. Жаль, всё не заменил, просто не успел с этим испепеляющим жаром ядерного взрыва, только начал добывать – и тут такое.

О да, тут я сам создал переносной портал, и копия этого оборудования сейчас в большом хранилище. Основное уже дважды с открытием портала запускал. Отправлял добровольцев в разные миры и отслеживал их.

С одним мне повезло, в мир с космической цивилизацией попал. Натырил техники немного, главное есть хирургическая капсула и запас нейросетей с базами знаний. Потом тело приведу в порядок и поставлю сеть подходящую. Почти вся техника на электричестве работает. Только она тщательно перебрана и даже простые мотодельтапланы я уже не брал. У меня два глайдера, малый и средний, один малый боевой флаер и два аэробайка, зачем мне мотодельтапланы? Эта техника по нескольку махов даёт и дальность такая, что Землю облететь без посадок можно. Мой испытуемый на планете очнулся в новом теле, поэтому преобладала наземная техника. Я ему средства выдавал, тот продавал и покупал что нужно. Пятьдесят на пятьдесят мы делили, часть ему, часть мне. Вся техника и оружие, что от Лапина получил, давно истратила ресурс, вот и заменил на более совершенные аналоги, и не жалею. Даже пара боевых дронов есть. Только по медицине всего две медкапсулы имеются, лечебная, со встроенной опцией диагноста, и хирургическая. Это всё, что успел добыть, реаниматор заказал у своего человека, что в том мире находился, да ещё много чего, но не успел получить.

Да мне банально и не нужно всё это с опцией лечения-то, но главное сейчас у меня лечебная есть. Чуть позже достану и запущу лечение, а то достали боли от ревматизма, резкого движения сделать не могу. Видать обострение болезни у Колчака случилось. Ничего, потерплю. Жаль, но то моё оборудование в большом хранилище снова на того испытателя не настроишь, его данные были прописаны в моём прошлом оборудовании, что сгорело с моим телом в пентхаусе Мадрида. Видимо новые испытуемые и поиски миров будут. Ничего, и того, что есть для начала хватит. Встав, я начал облачаться в форму, пока темно, хочу покинуть борт судна. Дальше по обстоятельствам. И я действительно горел желанием поучаствовать в войне. Много лет прожил, многое передумал, что сделал не так, а как надо было… Мне дали новый шанс, пусть и не начало, почему бы и нет? Отсюда и энергия в теле: я желал всё сделать так, чтобы победа была за Россией, и я это сделаю, а всех, кто будет мешать, к ногтю.

Открыв иллюминатор, я высунул руку и достал из большого хранилища разведывательный коптер. Дрон стал подниматься ввысь, я управлял им через коммуникатор. Это такая круглая пластинка, которая крепится на виске. На зрение рабочий стол выдаёт, мысленное управление. Это не из мира космических цивилизаций, нет, на Земле две тысячи двухсотых сделали. Впрочем, и тот мир, где добыл космические технологии, там тоже Земля была. Заповедник загаженный, просто глубокое будущее. Недавно такие штуки в серию пошли, я купил побольше, так что управление теперь постоянно под контролем, и я мог часть мозга отвлекать на его работу. Удобная штука. Правда, стоит добавить, коммуникатор, он в браслете, застегнул на запястье левой руки, там комп управления, батарея, а на виске это датчик. Он и настраивается на импульсы мозга и на зрение, минут пятнадцать. Я пока одевался, каюту осматривал, он и настроился. А коптер этот ранее был приписан к коммуникатору, коды доступа у того были. Использовал его уже в прошлой жизни. Тут просто к новому телу коммуникатор приписал и дальше использую. В общем, таких новинок у меня хватает. А без проведения разведки что-либо планировать сложно. Коптер, поднимаясь на двухкилометровую высоту, уже показал, что вокруг происходит. Море пустое, только большое грузовое судно, тысяч в восемь тонн водоизмещения, шло по ночному морю в сопровождении двух дестроеров. Крупные четырёхтрубные миноносцы шли неподалёку, держа десять узлов. На палубе судна было видно японских солдат, это их перекличку я слышал, посты менялись. Два станковых пулемёта направлены на грузовые люки судна. Похоже, там основная масса пленных, нижние чины, а офицеров перевозили в немногочленных каютах. Причём раненых и больных в основном. Горизонт чист, кроме этих трёх, никого вокруг.

Неплохо, раньше я собирался один сбежать, тихо по лестнице, там на аэробайк, и уйти, дальше морской катер, у меня морская душа, как же без катера-то? Он тоже из будущего, достану, и можно куда-нибудь двинуть, но теперь своих не брошу. Тем более я подсчитал, что шансы у меня есть. Дальше, надев ПНВ и взяв в обе руки по игольнику, я смог выбраться на палубу по переходам. Всего троих застрелил, иглы разрывные: два солдата на посту, охраняли каюты с офицерами, и матрос, а тела припрятал. После этого поменял оружие на иглострел, на ВАЛ похожа винтовка внешне, но новейшее оружие, почти полностью глушился звук выстрела, и не пули там, а иглы, разного типа. Есть и бронебойные, есть и разрывные. Последними и работал, быстро перенося огонь с одной цели на другую. Сначала пулемётчиков снял, потом часовых выбил и патрули. Около тридцати солдат на палубе было, те и не поняли, что их убивают. Ночь и тишина скрыли мои действия. Вскрики были, но до поднятия тревоги не дошло. Повезло, вот честно повезло. Я ещё и группу управления судном, что в рубке находилась, уничтожил. Из неё по солдатам и стрелял. Можно было боевого дроида использовать, без своих адских мучений, не отрицаю, но и о бесшумности можно тогда забыть.

Дальше открыл обе крышки грузового люка и, сообщив, кто я, велел солдатам, самым опытным, подниматься и вооружаться за счёт японцев. Унтерам – принимать командование, формировать боевые группы. Пулемётчикам – сформировать расчёты, и к пулемётам. Десяток солдат с унтером к каютам, чтобы офицеров под охрану взяли, до боя дойдёт с теми, кто спал в подобии казармы, мало ли туда прорвутся? Сам же, подойдя к борту, под начавшиеся звуки перестрелки (шёл штурм казармы), положил на плечо ручную противотанковую ракетную пусковую и пустил первую ракету. Выбросив пустой тубус за борт, почти сразу пустил вторую. Как раз ночь превратилась в день. Целился в минный аппарат, в него и попал, мина сдетонировала, уничтожив миноносец. Также и со вторым было. Ракеты были с самонаведением, не промахнёшься. Дальше пошла зачистка судна, почти два десятка солдат только убитыми потеряли, но живых японцев на судне не осталось. Я уже вычислил, где мы шли, и повернул штурвал в сторону Корейских проливов, до них недалеко, за ночь пройдём и утром уже будем в Японском море. Дал полный ход. Пятнадцать узлов всего. Команда сформирована, кочегары при деле. Трупы японцев за борт. У меня пять офицеров под командованием, я один моряк, те, кто мог ходить. В большинстве на борту раненые были, и вот так мы направились во Владивосток.

Офицерам дал задание сформировать из бывших пленных роты, поставить унтер-офицеров, пусть наведут порядок. На камбузе начать готовить первые блюда, коки тоже нашлись, даже два армейских повара было, помогут.

Я же сидел в рубке управления судном. Оно шло, погасив все ходовые огни. Я, рассчитывая наши координаты и прокладывая курс, размышлял. Да уж, с этим ревматизмом я не боец, чуть не криком кричал от отдачи, пока стрелял, но справился. А до запуска опции лечения далеко, поэтому буду использовать лечебную капсулу. В ручном режиме смогу, я базы знаний врача в прошлом теле до четвёртого ранга изучил, жаль до пятого не успел, знаю, что делать. Рожественский эскадру свою на убой ведёт, скоро бои, это что, я не поучаствую? Вот и прикидывал всё. Поэтому, передав управление вахтенному из кондукторов, военных моряков на борту с две сотни и с полсотни из гражданских, призванных, я ушёл в каюту капитана, которую занял. Личные вещи Колчака уже перенесли, дверь заблокировал, боевого дрона на охране поставил и на свободном месте, в центре каюты установил лечебную капсулу на станине, пришлось часть мебели убрать в хранилище, мешали, мини-реактор достал, всё подключил и голышом залез в капсулу, запустив диагност сначала. Усреднённая проверка. Пятнадцать минут… Потом выбрался и изучил результаты. Да, запустил себя Колчак, мне тут лечиться часов шесть. Пока на два лягу, потом встану и гляну через оптику коптера, что вокруг происходит. Проведу судно через проливы, и ещё часа на два в капсулу. Так и буду ложиться, пока тело в полный порядок не приведу. А когда сеть ставить можно будет, то там ещё часов семь в капсуле полежать придётся. Капсула третьего поколения, устаревшая, несколько дел разом делать не может. Это хирургическая пятого куда лучше. Я эту лечебную только и взял, потому что новая, ресурс не потрачен. С госрезерва порадовали по уценённой стоимости. Вот так поменял на нужные медкартриджи, те марки, что требуются, снова приклеил к виску датчик, проверил коптером обстановку вокруг и лёг на два часа, сразу начав лечение. Надеюсь, пока до Владивостока дойдём, всё успею сделать. Может быть даже и сеть поставлю, учёного. У меня она всего одна и осталась, было две. Но вторая стояла на старом теле, что испепелило ядерным взрывом.

В общем, буду воевать, после войны привычно в отставку и жить как жил. Знаете, какую жизнь живу, и мне это не приелось. Я всегда себе интересное занятие находил, что меня увлекало, и я не уставал от жизни. Не думаю, что и тут что-то изменится. В общем, повоюем.

Знаете, что? Когда капсула пробудила, состояние было отличное, летать хотелось, и это после первой процедуры лечения. Собрался, оделся, прибрав капсулу, реактор и дрона, датчик на висок, и осмотрелся вокруг. Мы почти к проливам подошли, и оп-па, на горизонте корабль, скоро пересечёт наш курс, это броненосный крейсер «Токива», судя по курсу, на Сасебо шёл. А у меня всё есть для захвата, да ещё две сотни моряков, это судно с бывшими пленными и гражданские доведут. А почему бы и нет? На глайдере слетаю, ночь тёмная, скроет, на японский корабль боевых дронов сброшу, с приказом уничтожить всех живых не повреждая корабль, вернусь обратно, дальше подойду на судне и, прижавшись бортом к крейсеру, первым на палубу ступлю и захвачу его. Дальше крейсер и захваченное судно во Владивосток.

Отличный план, работаем. Я люблю тебя, жизнь. Хотя в моём случае правильнее сказать: я люблю вас, жизни. Интересно, что в следующих будет? А узнаю, нужно только подождать, а ждать я умею…

Content

Владимир Поселягин
Красноармеец. Одержимый

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог