Кэтрин Кей

Тайна стоптанных башмачков

© Кей К., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Погляди, башмачки раскалились уже докрасна —

Потанцуем!

Погляди, смотрит в окна седая луна —

Потанцуем!

Она бежала по лесу, не помня себя от первобытного животного страха.

Собаки были уже так близко, что она чувствовала их жаркое дыхание. Они не лаяли, как делали бы обычные псы, преследующие дичь. Напротив, погоня происходила в полном безмолвии, прошитом электрическими разрядами ужаса. И только подернутая плотным полотном мрака любопытная луна, высунувшая из-за туч краешек серебряного рожка, наблюдала за происходящим.

Сил почти не осталось, но она бежала. Где-то впереди должно быть безопасное место. Нужно достичь его – и она спасется…

Она не помнила, что это за место, почему нужно стремиться туда и как долго вообще идет эта страшная погоня. Кажется, их сумасшедший забег продолжается уже не первое столетие. Сухое горло болит, ветер безжалостно обжигает его своим касанием, сознание мутится, а она все бежит и бежит, едва ли ощущая под ногами землю, не понимая уже, по земле или по небу.

Но вот один из псов обходит ее слева. Она видит его красные глаза и оскаленную в беззвучном рычании пасть с большими желтоватыми клыками. Он двигается быстро и ловко, словно идеальная машина убийства, как будто длительная погоня ничуть его не утомила.

На миг – всего лишь на один невероятно долгий, мучительный миг – ей хочется сдаться и, закрыв глаза, опуститься на траву, позволяя врагам делать с собой все что угодно. Не чувствовать, не ощущать, не слышать и, главное, прекратить этот бесконечный марафон. Но все же жажда жизни берет свое, и, когда пес прыгает, метя в незащищенную шею, ей удается извернуться и ударить его задними ногами. Пес с визгом отлетает куда-то в кусты.

Вот только продлить торжество невозможно. Мгновенная заминка едва не становится для нее роковой, собаки пытаются взять в кольцо, и ей приходится приложить запредельные усилия, чтобы снова немного оторваться от преследователей.

Если бы только немного отдохнуть, хотя бы минуту!

Если бы только вдохнуть полной грудью, а еще лучше – погрузиться в прозрачную прохладную воду, звенящую, словно хрусталь, и жадно пить, позволяя животворной влаге омыть твое тело, унести прочь всю усталость и боль.

Если бы только на минуту остановиться!

Но она бежит и бежит, и ужасные собаки несутся за ней, настороженно прижимая к голове неправдоподобно алые чуткие уши…

…Она вздрогнула и проснулась, со смущением осознав, что задремала прямо за столом, уставленным многочисленными блюдами. Поблизости от нее, на большой тарелке, украшенной узором из синих переплетенных линий и красными точками, похожими на брызги крови, лежали толсто нарезанные куски розоватого сочного мяса. На соседнем блюде золотились зажаренные до хрустящей корочки бока небольших птиц вроде перепелов или куропаток. Чуть дальше, на черном поблескивающем блюде, лежал горкой паштет, присыпанный крупными гранатовыми зернами, сверкающими при свете свечей, словно драгоценные рубины. Еще дальше стояло огромное блюдо с поросенком, обложенным мочеными яблоками и помидорами. Затем – сочные, истекающие прозрачным жиром кусочки темного ароматного мяса, уложенные на пышную рисовую подушку и украшенные веточками кинзы и базилика… Еще дальше – тестяной лебедь, скорее всего, и скрывавший в себе хорошо пропеченное мясо птицы, затем несколько плоских овальных блюд с какими-то ягодными пирогами…

Конец стола терялся во тьме, но можно было не сомневаться, что и там царит все то же изобилие.

Все это одуряюще пахло, наполняя рот слюной, однако пересохшее горло болело, словно надраенное песком. Даже сглатывать было больно.

– Угощайся, – послышался голос, и она наконец сообразила, что не одна.

Сознание слегка плыло, поэтому все происходящее воспринималось странно, словно она смотрела на мир через плотную кисею.

В темноте, на том конце стола, кто-то сидел.

Разглядеть его лицо она не могла, но голос был приятный, обволакивающий.

– Ты устала, поэтому подкрепись, а потом мы с тобой станцуем. Ты же любишь танцевать? – поинтересовался собеседник так, что становилось понятно, что он просто не услышит отрицательный ответ.

Любит ли она танцевать?.. Интересный вопрос. Кажется, нет. Или все-таки любит? Или она просто никогда не пробовала?

Она снова сглотнула, в смущении чувствуя, что получилось слишком громко – звук эхом разнесся по всему залу…

…Да, они, оказывается, сидели именно в большом, полускрытом тьмой зале. Стол стоял прямиком посреди помещения и был освещен целой гроздью восковых свечей, горящих в похожем на странный цветок литом подсвечнике.

– Налейте моей гостье, – распорядился хозяин.

Тут же, словно по волшебству, перед ней появился бокал – большой и наверняка очень тяжелый, он был слегка грубовато отлит из какого-то бледно-желтого металла и украшен вкраплениями неровных мутных камней: бордовых, цвета запекшейся крови, желтоватых, мутно-белых, вспыхивающих на острых гранях миллионами искорок.

Затем из сумрака выплыл кувшин, удерживаемый чьей-то сильной рукой, и в бокал, хрустально зазвенев, полилась вода.

Горло опять мучительно дернулось, сведенное спазмом, а растрескавшиеся губы непроизвольно приоткрылись.

– Чего же ты ждешь? – удивился хозяин. – Ешь и пей вволю. Сколько захочешь. Тебе больше нечего бояться – ешь, пей и забудь обо всем.

Она кивнула и протянула к бокалу трясущуюся руку.

Но не донесла ее, испуганная странным ощущением, будто сами стены замерли в напряженном ожидании, а тьма затаилась, предвкушая добычу.

«Не пей!» – услышала она голос у себя в голове.

– Я… Кто вы? – спросила она, с трудом отдергивая напряженную руку.

Язык едва слушался, а слова получались корявыми и жалкими.

– Ты спрашиваешь, кто я? – Человек на том конце стола негромко рассмеялся, и она наконец заметила, что он весь закутан в длинный черный плащ. Кажется, бархатный. Или, по крайней мере, представившийся таковым ее воображению. – На твоем месте я бы сначала поинтересовался собственной персоной. Сначала скажи, знаешь ли ты ответ на вопрос, кто ты.

– Кто я? – повторила она непослушными губами и не нашла ответа.

Кто же она? Может быть, лань, бегущая сквозь глухую лесную чащу? Или стрелок в красном плаще, преследующий свою добычу? Кто же она – жертва или охотник? Как и для чего здесь оказалась?

Сбросить бы с себя эту странную апатию и тяжесть, встряхнуться, а еще лучше – с разбегу нырнуть в кристально чистую прохладную воду и погрузиться в нее с головой, смывая усталость, и жадно пить, погасив разгорающийся внутри огонь.

Глава 1

Безнадежность

Анна очнулась от забытья, но мир продолжал расплываться перед глазами.

Небольшая комнатка стала ее тюрьмой, и выбраться отсюда было невозможно – сколько ни колоти в дверь, сколько ни зови на помощь.

Очень хотелось пить, язык казался распухшим и неповоротливым, а мысли возникали с огромным усилием. Еще какое-то время назад она строила планы – то думала разбить дверь одним ловким ударом, то рассчитывала напасть на тюремщика и сбежать… Но дверь оказалась слишком прочной, а тюремщик так и не появился.

Вот тебе и сказка. Каждая девочка рано или поздно входит в свой Темный лес, чтобы встретиться со своим волком. Анна думала, что для нее это уже позади, однако, как оказалось, все только начиналось…

Девушка вздохнула и подтянула коленки к груди. Все мышцы в теле болели, словно ее долго избивали ногами. Что происходит? И что творится с ней там, в реальном мире? Может быть, она попала под машину и умерла? Или только мучительно умирает в какой-нибудь больнице. Знает ли об этом отец? В груди неприятно кольнуло, когда девушка подумала о том, что именно из-за нее он расстался с Оливией. Когда столкновение зашло слишком далеко, он выбрал дочь, и она готова его подвести, оставить одного…

Взгляд сфокусировался на стоящем у двери кувшине.

Вода? Когда она здесь появилась? Анна четко помнила, что никакого кувшина раньше не было. Кто-то принес ей воду. Тот самый тюремщик, которого она дожидалась и не дождалась, видимо, в тот самый момент, когда она во сне или в бреду бежала по лесу или сидела за столом в подземных покоях.

Наконец-то о ней вспомнили!

Девушка с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, сделала несколько шагов, преодолевая расстояние, отделявшее ее от двери.

В кувшине и вправду была вода. Анна поднесла его к губам и вздрогнула.

«Не пей!» – прозвучало у нее в голове, в точности как недавно во сне.

Кувшин едва не выпал из дрожащих неловких рук.

На всякий случай Анна опустилась на корточки и поставила сосуд на пол, чтобы не разбить случайно. Почему это она не должна пить? Откуда этот запрещающий голос и с чего вообще к нему прислушиваться?

Голова гудела и казалась опухшей – вместе с языком.

Что сказал бы на это Даниэль?

Даниэль учил ее примерять на себя законы сюжета, но ее сюжет давным-давно вышел из-под контроля.

Все началось, когда в руки Анны попала пластиковая фигурка в красном плаще. После этого девушка в первый раз очутилась в сказке, познакомилась с Принцем и узнала, что сказочная страна находится в опасности и именно она, Анна, является избранной и может спасти королевство.

И она сделала это. Не побоялась войти в Темный лес, уйти от Охотника, победить его оборотней и в конце концов встретиться с Колдуном, живущим в черном замке, и одолеть его.

Но вот тут-то все пошло совсем не так, как ожидала девушка. Колдун оказался Королем, и именно Королева, мать Принца, отравила его, впустив в сказочный мир зло. Зло оказалось настолько велико, что отравленный Король поднялся, чтобы противостоять Королеве, и сама земля сказочного королевства страдала от их вражды, разъедаемая злобой и проливаемой кровью.

Она вторично убила Короля, заставив его упокоиться, но Королева вовсе не хотела признавать ее заслуги, а Жан, провожающий Анну через Темный лес, предал ее и завел вот в эту самую комнату, где девушка обнаружила висящие на стенах красные плащи, принадлежавшие ее предшественницам. Сколько девочек погибли до нее, пытаясь выполнить волю Королевы и веря в свою избранность?.. Увы, немало. Значит, и ее избранность оказалась мифом, а она сама оставалась слепой игрушкой в руках Королевы. Разжалована из главной героини в пешки. Это было так несправедливо и похоже на обычную, не сказочную реальность, что хотелось плакать.

Судя по тому, что Анну держали здесь без еды и воды, выпускать живой ее не собирались. Но по законам сюжета кто-то ведь должен прийти к ней на помощь в этот переломный момент? Но она же победила Колдуна, она – одна из всех! – значит, она все-таки избранная, все-таки главная в этом сюжете. Герой ведь всегда проигрывает всего лишь в шаге от победы, чтобы затем уверенно преодолеть все трудности и подарить читателю восторг и веру в собственные силы.

Личность того, кто изменит ход сюжета, не вызывала сомнений.

Принц не узнал ее при встрече, одурманенный чарами матери. Но сейчас наверняка он или услышит что-то о ней, или в руки ему попадет какой-нибудь предмет. Он поймет, что Анна в опасности, и внезапно все вспомнит, а затем придет сюда и ее освободит.

Нужно только подождать совсем немного.

А для этого требуются силы.

Так почему же ей запрещают пить из кувшина? Она совершенно ослабела и умрет, если немедленно не выпьет хотя бы каплю!

Девушка снова взялась за кувшин и вдруг услышала, что в дверь кто-то скребется.

– Эй! – раздался приглушенный голос. – Ты там жива?

Голос был смутно знакомым.

– Эй, слышишь, я пришел, чтобы помочь!

Анна отшатнулась, наконец опознав предателя.

– Проваливай! – хрипло крикнула она Жану.

Даже это простое действие потребовало от нее огромной концентрации сил.

– Королева собирается тебя отравить! Ничего не ешь и не пей! Я что-нибудь придумаю, – послышалось из-за двери.

– Придумаешь? – Анне захотелось расхохотаться. – Ты уже придумал, если не помнишь.

– У меня не было выхода. Держись…

Голос стал тише, словно его обладатель уже удалялся от двери.

– За что мне держаться? Что мне вообще делать? – крикнула она сухим горлом.

Ответа не последовало. Очевидно, Жан и вправду ушел… или его и вовсе не было и она все это придумала. Она вообще постепенно начинала путать реальность и сказку, то, что происходит на самом деле, и бредовые бессмысленные видения.

Коснувшись холодного бока глиняного кувшина, грубого, лишенного хоть какого-то примитивного узора, Анна подумала, что, возможно, стоит выпить эту воду и принять скорую смерть…

Но Принц! Он же придет за ней! Что станется с ним, если он увидит, что она мертва? Нет, нельзя быть эгоисткой и нужно держаться… хотя бы ради него и ради папы. Вот теперь она понимала отца немного лучше. Если он так любит эту Оливию, возможно, стоит дать им шанс? Надо признаться, она сама относилась к мачехе предвзято. Неужели нужно оказаться на грани жизни и смерти, чтобы оценить и понять действительно важные вещи?

Чтобы не поддаться минутному искушению, Анна отползла подальше от кувшина, уткнулась в угол, где висел один из потрепанных красных плащей, заскорузлый от чьей-то давным-давно пролитой крови. Она не первая девочка, попавшаяся на красивый фантик и поверившая в сказки. Но больше она не допустит ошибок. Нельзя спешить. Нужно запастись терпением и ждать. Какой смысл Жану обманывать ее сейчас? Если к ней действительно приходил Жан, можно надеяться на благоприятный исход. Он найдет Принца и приведет его в чувство, напомнит об Анне… А дальше… дальше все будет так, как бывает в правильных сказках.

Откуда только брать его – это терпение?..

– Сюжет – это последовательность сцен, происходящих в художественном произведении и подчиняющихся определенным правилам. Это основа формы произведения, – принялась бормотать девушка, чтобы не сойти с ума или опять не впасть в прострацию. Вызубренные определения помогали удерживаться на грани сознания. – Литературный герой – это образ человека в литературе. Зачастую так называют наиболее важных действующих лиц, иначе персонажей. Антагонист – непримиримый противник героя, которого также называют протагонистом, главным героем, противопоставляя его антагонисту. В некоторых произведениях выведен ложный протагонист – тогда читатель сначала думает, что перед ним главный герой, но ошибается… Здесь уместно ввести тест вроде: «Узнай, кто ты: протагонист или ложный протагонист». Если ты главный герой – то выживешь, нет – умрешь.

Анна закрыла глаза. Думать становилось все труднее, мысль ускользала, словно нить от волшебного клубочка.

Девушка не знала, сколько прошло времени. Несколько раз она все же проваливалась в прострацию, словно в глубокую черную яму, а потом выныривала оттуда, не понимая, что происходит, день сейчас или ночь.

Она снова подползала к кувшину и едва не отхлебнула в полубреду пахнущую железом воду, но вовремя очнулась и вылила содержимое на пол, чтобы больше не поддаваться искушению, а затем свернулась калачиком и затряслась в болезненных рыданиях, не смягченных ни единой слезинкой, – очевидно, влага оказалась слишком драгоценной для организма.

Она еще тяжело дышала, с трудом стараясь прийти в себя, когда за дверью снова раздались звуки. Что-то стукнуло, затрещало дерево, и заскрипело железо. Кто-то взламывал дверь.

С трудом опираясь на стену, Анна постаралась подняться. Ей не хотелось, чтобы Принц видел ее жалкой и раздавленной.

Наконец дверь открылась, и, глядя на вошедшего, девушка поняла, что у нее все-таки начались галлюцинации. Этого не могло быть. Этот человек просто не мог здесь находиться.

– Ты? – прошептала она непослушным севшим голосом.

Он молча шагнул к ней и подхватил ее обессиленное тело. Прежде чем снова отключиться, Анна почувствовала запах дыма и леса.

* * *

Он пил уже пятый день.

В маленьком охотничьем домике, расположенном вдалеке от обычных лесных дорог, пахло сосновой смолой и шкурами, украшавшими стены, а ветки скреблись о тонкую крышу, словно умоляя впустить их внутрь.

Дом велел поставить отец, увлекавшийся охотой, и вот теперь это жалкое строение, возможно, станет его последним пристанищем. На пышную каменную гробницу оно, к сожалению, не похоже, но и не по чину ему царские гробницы.

Охотник нацедил из бочки еще мутноватой жижи с резким запахом и залпом осушил стакан.

Что еще ему оставалось? Свое задание он сумел провалить, причем дважды. В первый раз Короля, которому он присягал и которого клялся защищать своей честью, убила Королева, подлив ему яда. Во второй раз вышло и того хуже – их, словно неопытных глупых юнцов, победила обыкновенная девчонка. Обдурила. Обвела вокруг пальца. При мысли о ней в груди разгорелась глухая злость, и Охотник что есть силы швырнул стакан в стену.

Он, королевский рыцарь, оказался беспомощным идиотом. Наверняка Королева посмеялась, слушая эти рассказы. А девчонка с Принцем уже спешат под венец, и что там дальше положено в этой глупой сказке? Ага, и жили они долго и счастливо, пока не умерли. Впрочем, мир расшатался, так что, судя по всему, это не заставит себя ждать долго.

Но пока еще можно пить и пытаться позабыть о потерянном прошлом и о том, что у него уже нет будущего и жить ему, в сущности, незачем. Правда, когда за ним придут люди Королевы, а это непременно случится, он еще преподаст им небольшой урок – на память и для того, чтобы не мнили о себе слишком много…

Охотник передвинул бочонок к краю стола, открыл кран и подставил рот под льющуюся резко пахнущую струю. А так значительно удобней. И зачем он вообще пользовался этим дурацким стаканом?..

Когда там еще придут от Королевы? У него есть время, чтобы помянуть и своего господина, и собственную загубленную жизнь.

…Верный конь не предупредил хозяина ни звуком, поэтому Охотник едва не пропустил тот миг, когда дверь скрипнула.

Выругавшись про себя, что время умирать настало так неожиданно быстро и Королева, очевидно, слишком спешила с ним расправиться, Охотник схватил взведенный арбалет и пустил стрелу в ту же минуту, как начала открываться дверь.

Впрочем, в последний миг в затуманенном алкогольными парами мозгу возникло понимание того, что происходит, и он успел слегка отклонить прицел.

Девушка в зеленом плаще, возникшая на пороге, равнодушно посмотрела на вонзившуюся в притолоку у ее головы стрелу, высвободила пришпиленную прядь золотисто-медовых волос и, поморщившись, обратила взгляд на Охотника.

– Миледи!.. – Тот слегка приподнялся и отвесил неуклюжий поклон, но тут заметил, что жидкость из бочонка беспрепятственно хлещет на пол, и кинулся спасать свое имущество.

Девушка так и осталась у двери – тоненькая, похожая на настороженную лань, и ее нервные ноздри вздрагивали, вдыхая явно неприятные для нее запахи. Она дождалась, пока Охотник кое-как управится с бочонком, и только потом сделала всего лишь один крохотный шаг в его сторону.

– Госпожа зовет тебя, – прозвучал чистый, как хрустальный колокольчик, голос.

Охотник поморщился.

– Что, – он икнул, – что мне до твоей госпожи?

И прищурился, в упор разглядывая гостью.

Прежде его не баловали подобными приглашениями. Видно, дела и вправду плохи. Гораздо хуже, чем он думал.

– Ты не сдержал свои клятвы, но госпожа даст тебе возможность искупить последствия того, что случилось и по твоей вине, – проговорила девушка и, уже не дожидаясь ответа, вышла за дверь.

Охотник тяжело вздохнул.

Он может остаться здесь, и его больше не потревожат – по крайней мере до появления людей Королевы. А может и пойти за посланницей и вступить в новую игру. Неизвестно, к какому результату она приведет, но если сидеть здесь, то все уже точно известно.

Тихо выругавшись, Охотник поднялся, пошатнулся, но устоял на ногах. Затем пристегнул к поясу ножны с охотничьим ножом, лежащим здесь же, на столе, – чтобы, если что, лишний раз не бегать, взял свой лук. Арбалет так и остался валяться на полу – это было несерьезное оружие, хотя и мгновенно готовое к применению. Стрелять и драться он мог в любом состоянии, а вот держаться на ногах – дело посложнее.

Выходя из дома, он споткнулся о порог и едва не упал под ноги девушке в зеленом, отступившей от него с презрением на бледном, красивом, но словно бы не совсем живом лице.

– Веди, – милостиво объявил он.

Девушка снова скривила безупречные губы и вдруг шагнула к нему. Ее холодные тонкие руки легли на его виски, и голову пронзила боль.

Охотник до скрежета сжал зубы.

Буквально за мгновения его словно прошило молнией, а желудок перекрутился несколько раз.

Потом в голове прояснилось. Впервые за последние пять дней.

Стало тошно и противно.

Агат, привязанный неподалеку, ткнулся горячими губами в щеку хозяина и мотнул головой, словно приветствуя его возвращение из далеких краев.

– Ловко. – Охотник неприязненно посмотрел на деву в зеленом. – Не хочешь, чтобы я в недостойном виде перед твоей госпожой предстал! Подумаешь, я к ней в гости не напрашивался. Это она, заметим, сама за мной послала.

Девушка не ответила, но повела рукой и выжидательно посмотрела на Охотника.

Пришлось седлать Агата, и они отправились в путь.

Его провожатая шла впереди, причем так быстро, что он верхом едва поспевал за ней. Лес словно расступался перед девой в зеленом, что, впрочем, было совершенно закономерно, учитывая ее природу.

Агат следовал за ней и без понуканий понимал, что от него требуется. Он был исключительно умным конем, и Охотник на миг испытал жгучий стыд, что с пьяных глаз мог не поверить другу и едва не пустил стрелу прямиком в посланницу. Вот вышел бы скандал!

Он знал о существовании таких существ, как она, и даже иногда видел их в лесу, но впервые вступил в непосредственный контакт и, более того, оказался призван пред очи самой владычицы. А дело ведь и вправду дрянь, да еще какая!

За этими мыслями они незаметно подъехали к озеру, миновав стороной обрывистый берег и приблизившись вплотную к воде. Здесь из камышей сама собой выплыла небольшая лодочка.

– Оставь коня здесь. С ним ничего не случится, – снова нарушила молчание девушка.

Охотник спешился, на всякий случай проверил, хорошо ли выходит из ножен нож, поправил на плече лук и ободряюще хлопнул Агата по холке.

– Ты уж извини, мой друг, но леди просит. Придется тебе подождать, раз в покои не допускают.

Конь коротко заржал.

А девушка уже вступила в лодку и теперь стояла на корме, держа в руках весло и поджидая пассажира.

Он не слишком жаловал воду. Тем более эту.

Это озеро являлось самим средоточием их мира. Оно возникло здесь прежде всего сущего, и оно останется, когда весь мир вокруг поглотит беспросветная мгла, когда придет конец времен и не будет больше ничего, кроме этого озера с чистой кристальной водой, до самого дна пронизанной сейчас солнечными лучами.

Вода этого озера обладала целебными свойствами, однако она же дарила забвение и забирала с собой – Охотник уже знал это немного лучше, чем ему бы хотелось.

И все же от таких приглашений, что поступило ему, не отказываются, поэтому он вошел в лодку. Провожатая взмахнула веслом, и суденышко легко заскользило по озерной глади к далекому, теряющемуся в тумане, идеально круглому острову.

Охотник опустился на лавку, взглянул в воду и отпрянул, потому что оттуда на него смотрела оленья морда, на которой сияли умные человеческие глаза. Он мог бы поклясться, что глаза эти принадлежат женщине, и даже догадывался, какой именно. Той самой, о которой рассказывал когда-то отец. Той, которая сбежала от великого охотника, господина жизни и смерти, обернувшись белым оленем, и бросилась в это самое озеро. Той, которая однажды должна встретиться со своим преследователем лицом к лицу, и тогда… тогда настанет конец света.

– Каждый видит там что-то свое, – заговорила девушка в зеленом. Она смотрела вперед, на остров, но Охотник знал, что она знает о каждом его движении. – Иногда это имеет отношение к прошлому, иногда – к будущему, а порой просто отражает сиюминутное.

– Когда я был здесь в прошлый раз, то видел девушку, она тянула меня на дно, – сказал Охотник.

Белый олень исчез, и все же на душе было тревожно.

– Тебе нужно было отдохнуть, или ты не хотел делать того, что собирался, – произнесла его спутница, и они замолчали.

Остров все приближался, медленно выступая из тумана. Он казался нарисованным акварелью на шероховатой голубой бумаге – такой же прозрачный, нереальный и едва ли имеющий отношение к привычному миру.

Охотник заметил, что его проводница уже не орудует веслом – лодка плывет сама, неторопливо приближаясь к цели. Наконец она ткнулась носом в белый песок пологого берега, и девушка в зеленом спрыгнула на сушу. Последовав за ней, Охотник оказался в роще, очень светлой и чистой. Кроны не слишком высоких деревьев казались сшитыми из прозрачной зеленой кисеи и трепетали на ветру, рассыпая вокруг миллиарды радужных зайчиков.

В глубине рощи, на поляне, стоял странный дом. Его каменные колонны обвивали плющ и молодая лоза, тут и там свешивались сочные виноградные грозди. Янтарные ягоды словно сочились соком, и невозможно было удержаться от того, чтобы не попробовать хоть одну из них – каждая гроздь сулила невероятное блаженство и источала легкий пьянящий аромат.

Чтобы удержаться от соблазна, пришлось напрячь волю, а заодно сжать кулаки, вонзив ногти в ладони. Зато провожатая кинула на Охотника еще один, более внимательный взгляд, и на этот раз в нем проскользнуло нечто вроде уважения.

Миновав квадратный внутренний двор, посреди которого находился искусственный пруд, где среди лотосов плавали разнообразные цветные рыбки, а по воде скользили тени от листьев осоки, наклонившихся над водоемом, они вошли под следующую арку и очутились в большом и светлом зале. Все вокруг было выточено из зеленоватого полупрозрачного камня, даже гладкий пол, в котором Охотник видел собственное отражение. Он ступал по этому полу, и ему казалось, что идешь по воде.

Посреди зала, на удобном троне, увитом цветами и лозами, сидела женщина.

У нее была очень белая полупрозрачная кожа, под которой легко угадывались все венки, пронзительные ярко-голубые глаза и волосы такой отчаянно солнечной рыжины, что глядеть на них становилось больно. На хозяйке было длинное зеленое платье с вышитым золотой нитью затейливым узором из цветов и плодов, кажется, всех возможных на свете растений, а на голове вместо короны красовался венок.

Подле трона стояли, сидели и даже лежали, уютно приподнявшись на локте, юноши и девушки, все в зеленом и с прекрасными лицами, ни на одном из которых нельзя было отыскать ни единого изъяна. Они смеялись, болтали, лакомились фруктами, поили друг друга вином из изящных узорных кубков. В зале царило веселье и оживление и слышался постоянный легкий гул, похожий на гул крови в венах. Казалось, это был отзвук самой жизни.

– Госпожа. – Охотник сделал еще шаг и встал на одно колено, адресуясь к трону.

– Подойди. – Голос рыжеволосой был звучным и словно бы тоже пропитанным солнцем.

Приблизившись к ней и взглянув в ее лицо, Охотник невольно подумал, сколько же ей лет… вернее, столетий. На вид казалось, что ей еще нет и восемнадцати, однако то ли прихотливая линия рта, то ли особый отблеск в глазах говорили о том, что пора ее юности, должно быть совпавшей с юностью этой земли, давно позади.

– Ты не слышал, что задумываться о возрасте женщины неприлично? – коротко рассмеялась Госпожа и, взяв с блюда большую ягоду ежевики, словно вырезанную из драгоценного агата и в то же время живую, налитую сладостным соком, положила ее себе в рот.

– Простите, Госпожа. – Он склонил голову. – Я простой охотник, отвыкший от учтивых манер и одичавший в лесу.

– Я знаю, кто ты, кем был и кем остался, несмотря ни на что. Ты забавный. Но не забывайся. – Она погрозила ему пальчиком. – Ты знаешь, что происходит.

– Я ничего не знаю, Госпожа, – ответил он, отводя взгляд – глаза слепило от ее сияния. – Все то, что я вижу, может быть плодом моего собственного воображения.

– Ну нет! – резко возразила она. – Ты знаешь, что этот мир оказался на грани бездны и его дни могут быть сочтены. И ты нужен мне, чтобы остановить это падение.

Он вздохнул. Служение – ну конечно, ей требовалась его верная служба, поэтому она и намекнула на его происхождение и прошлое.

– И Госпожа думает, что я смогу удержать наш мир? – спросил он с иронией. – Может быть, до Госпожи не доходили слухи о моих последних гм-м… подвигах?

Она неожиданно звонко рассмеялась, а потом вдруг снова стала серьезной.

– Поэтому я и велела позвать тебя. Ты должен исправить причиненное зло. А для начала – спасти девчонку.

Охотник снова поднял глаза на Госпожу, не скрывая удивления.

– Спасти? Но… – Он еще не договорил, когда понял, что, если принять в расчет характер Королевы, у убийцы Короля сейчас и вправду могли быть серьезные проблемы, вероятнее всего несовместимые с жизнью. – Но с этим поручением гораздо лучше справится кто-нибудь из ваших, моя госпожа. Разве мне сравниться с теми, кто действительно властвует в лесу? К тому же мы с ней… гм-м-м… не слишком ладили, – закончил он фразу несколько иначе, чем собирался.

– Мне все равно, что ты думаешь о ней или что она думает о тебе! – Голос хозяйки стал холоден, как быстрый горный ручей, даже шум вокруг нее примолк, словно тронутый морозом, а на стоящем перед ней золотом блюде, или это только показалось Охотнику, появилась легкая бахрома изморози. – Ты вытащишь ее из дворца и приведешь сюда!

Ему тоже стало холодно – до самых костей, как будто плоть проткнули тоненькие ледяные иглы. Спорить с Госпожой, хозяйкой всего живого, было не то что глупо или безумно, это было попросту невозможно.

На плечи ему, казалось, обрушилась неимоверная тяжесть, и Охотник склонился перед троном фактически вопреки собственной воле.

– Я исполню твое поручение или умру, – проговорил он, удивляясь, что голос звучит достаточно ровно.

– Нет! – Она резко поднялась на ноги, и фрукты из опрокинутого блюда раскатились по залу, круглые ягоды смешно подпрыгивали на полу, а свита уставилась на Охотника в удивлении и ужасе. – Мне не нужна твоя смерть. Мой муж и так получил достаточно. Ты останешься жив и исполнишь мое поручение. Без всяких «или».

– Да, моя Госпожа, – отозвался он, благоразумно удерживаясь от расширенного ответа.

Она кивнула и снова села на свое место, а Охотник понял, что аудиенция окончена.

Уходя из зала, он слышал смех и веселые голоса, а в одном из углов заметил благополучную парочку кроликов, вовсю озабоченных продолжением рода. Всё здесь стремилось жить, всё было наполнено живительным соком, словно никто не видел зловещую тень смерти, стоящую у них за спиной. Или ее просто-напросто не хотели видеть.

Глава 2

Побег

Анна открыла глаза, тряхнула головой, и взгляд ее сфокусировался на лежащем у стены человеке в доспехах. Судя по его позе и темному пятну крови, стражник был мертв.

Действительность открывалась перед ней постепенно, словно возникала из тумана. Факт первый: это двор замка. Факт второй: ее куда-то тащат, небрежно перекинув через плечо.

Девушка дернулась, пытаясь вырваться.

– Тихо, – услышала она негромкий голос. – Не брыкайся, услышат.

Не узнать его, как и запах хвои и дыма, было невозможно. Анна хотела вывернуться, но тут ей в ребра ткнулось острие ножа.

– Не видишь, я тебя спасаю. Но только пикни – и я с огромным удовольствием всажу нож тебе в печень, на этот раз меня на дешевые выкрутасы не купишь, – прошипел Охотник.

Девушка задумалась над парадоксом такого вот спасения. Тем более, судя по его тону, он и вправду с удовольствием ткнет в нее ножом, если только представится такой случай.

Интересно, как он ее нашел и откуда вообще узнал, что она в беде? Почему пришел за ней?

Тут в поле зрения появился Жан. Он выглядел еще более всклокоченным и несчастным, чем обычно.

– Помнишь, я обещал тебе помочь? И вот помог, – сообщил парень.

Анна едва не застонала. Глупый мальчишка опять все испортил. И зачем он позвал Охотника, когда нужно было позвать Принца? Нет, все существа мужского пола априори больны на голову. Или почти все, но все со странностями, это точно.

Они нырнули под навес и вскоре оказались у подземного хода, который она сама когда-то и показала Охотнику.

– Там узко, так что придется тебе идти своими ногами. – Ее спаситель, если, конечно, упустить несколько нюансов и не придираться к определениям, опустил Анну на землю.

– Вот и отлично, – буркнула она, пошатнувшись.

– Пей! – Жан поспешно протянул ей флягу с водой, к которой девушка тут же жадно припала.

Теплая, совершенно обычная вода показалась Анне райским напитком.

– Потом допьешь. – Охотник выхватил у нее из рук флягу. – Нас вот-вот обнаружат…

Дикий вопль, на который тут же откликнулись другие голоса, показал, что это уже случилось.

Пришлось влезать в пахнущий землей, словно разверстая могила, ход. Анна еще сомневалась, думая, что, возможно, стоит вернуться и потребовать встречи с Принцем… с другой стороны, похоже, лучше увидеться с ним в другой раз и в более спокойной обстановке. Воспоминание о заточении и отравленной, если верить негодяю Жану, воде на корню подрывало веру в благодарность и в человечество вообще. Охотник, грубо подталкивающий ее в спину, как нельзя лучше подтверждал образ неблагодарного человечества.

Наконец они выбрались из хода, причем Анна снова едва удержалась на ногах, и Охотник, подхватив ее, снова перебросил через плечо.

– Так быстрее будет, – неизвестно для кого прокомментировал он свои действия.

Девушка уже не возражала. Ей было абсолютно все равно.

Они втроем, вместе с Жаном, пробирались по лесу. Анна не следила за дорогой, на ее долю доставались только ветки, жестко хлещущие по рукам и лицу. Но жаловаться она не стала, только сильнее сжала губы. Можно спорить, что он специально нес ее так неаккуратно, надеясь на мольбы. Обойдется.

– Теперь нас точно не найдут. – Охотник, не слишком церемонясь, опустил девушку на землю.

Анна опять промолчала, не отрывая взгляда от висевшей на его поясе фляжки, но мужчина, конечно, не замечал этого. Или, что скорее всего, делал вид, что не замечал.

– Ей нужна вода. Она не пила три дня, – подал голос Жан.

Охотник молча отстегнул фляжку и вручил парнишке, а сам, не говоря больше ни слова, исчез между деревьями.

Жан передал воду Анне, а заодно достал из-за пазухи половинку круглого, аппетитно пахнущего хлеба, еще теплого, с нежной хрустящей корочкой. Напившись, Анна впилась зубами в хлеб и едва не застонала от удовольствия. Она жадно откусывала большие куски, пока хлеб неожиданно не закончился, а после даже облизала с ладоней крошки.

Постепенно к девушке возвращалась способность соображать.

Как раз в это время вернулся Охотник, ведущий в поводу совершенно черного, без единого пятнышка, очень красивого коня, и с любопытством посмотрел на Анну.

Она примерно представляла, как сейчас выглядит, и в голове промелькнула странная мысль, что, возможно, даже к лучшему, что спасителем оказался не Принц. Он не увидит ее такой жалкой и измученной. На Охотника же не нужно было производить впечатление, она вовсе не собиралась ему нравиться, а уж он сам не нравился ей и подавно, хотя, похоже, надеялся на обратное. Вероятно, из-за того дурацкого поцелуя.

Девушка откашлялась.

– Скажу сразу, чтобы не было недопонимания, – громко произнесла она, косясь на Охотника.

– Да? – Он остановился перед ней, и по его лицу невозможно было прочитать, что он чувствует. Конь фыркнул и нетерпеливо переступил ногами, но одного взгляда Охотника оказалось достаточно, чтобы он угомонился.

– Ты мне не нравишься, – изрекла Анна. – То есть ты… Но я люблю… есть другой человек…

Она окончательно смешалась и замолкла.

Он присел перед ней на корточки и теперь смотрел так, словно она была выставленной в зоопарке зверюшкой или особо забавным монстром.

– Ты думаешь, что я влюблен в тебя и поэтому спас? – поинтересовался Охотник.

Сцена никак не тянула на романтическую, да и образ страдающего из-за отказа возлюбленного категорически ему не подходил. Некстати девушка заметила, что под глазами у Охотника мешки, словно он мало спал, да и сами глаза покраснели, а щеки покрывала неопрятная щетина, не походившая на модную небритость. Выглядел он тоже, прямо сказать, не лучшим образом.

– А… а почему? – спросила Анна. – Почему ты меня спас?

Он вздохнул.

– Потому что нужно исправить то, что ты натворила, – проговорил устало Охотник. – Ты по-прежнему можешь изменять наш мир.

– Ну да, я же избранная. – Несмотря на попытку сарказма, она с трудом сдерживала слезы.

– Ну, не больше, чем десяток-другой девчонок, веривших в сказки… И все же… Ты не отсюда, и ты можешь влиять на этот мир, как ты уже недавно сделала. – Он жестко смотрел ей в глаза.

– Может, тебе пойти попинать годовалого ребенка? – вмешался изменник Жан, адресуясь, как ни странно, к Охотнику. – Ты не видишь, что у нее нет сил?

– Как трогательно ты о ней заботишься! – Охотник, резко поднявшись, повернулся к Жану. – Погоди, не ты ли провожал ее на подвиг и, кажется, ни словом не обмолвился, чем это для нее закончится?

– А ты убил моих родных! – с ненавистью выдохнул парень.

– Хочешь отомстить? Ну, давай, попробуй! – усмехнулся Охотник.

Кажется, еще секунда, и эти двое бросятся друг на друга, чтобы сойтись в смертельной схватке.

Черный конь нервно косился на Жана, очевидно, полностью поддерживая хозяина.

Анна сжала руками виски, а потом собралась с духом и громко взвизгнула.

И Жан, и Охотник немедленно замерли и снова уставились на нее. Даже конь, и тот, казалось, посмотрел на девушку с явным опасением за ее психическое здоровье.

– Рада, что привлекла ваше внимание, – сказала Анна. – А может быть, еще и внимание людей Королевы, которые нас ищут. Но, с другой стороны, если вы сейчас развяжете драку, нас все равно поймают. Так что поспешите убить друг друга прежде, чем нас всех отправят на плаху, на виселицу… или как тут еще поступают с государственными преступниками?..

Жан неловко переступил с ноги на ногу, а потом запустил пятерню в свои длинные волосы и резко дернул. Похоже, ее слова возымели на него действие, зато Охотник стоял с непроницаемым лицом, словно каменный идол.

– …и ничего исправить я после этого точно не смогу, – закончила девушка и почувствовала, что просто адски устала. Сначала была тюрьма и отсутствие воды и пищи, потом это внезапное освобождение, больше похожее на похищение террористами, и вот пожалуйста, еще и роль миротворца с лавровой веточкой – это на закуску. Жизнь полна сюрпризов и неожиданностей.

– Мы поговорим с тобой позже. – Охотник коротко взглянул на Жана и поправил на плече лук. – А сейчас у нас есть еще одно дело. Нас ожидают… Агат, – он свистнул, подзывая коня, и скормил ему что-то с руки, – повезешь эту благородную леди.

Конь не выказал особого энтузиазма, однако на редкость терпеливо ждал, пока Охотник поможет Анне взобраться в седло. Получилось это не с первого раза и, кажется, было далеко от грациозной непринужденности завзятых наездниц.

«Ну и что, – повторяла Анна себе. – Пусть считает меня неуклюжей. Мне нет дела до его мнения».

И все же она слегка скосила взгляд на Охотника. Тот на нее даже не смотрел. А от воспоминания о недавнем разговоре у девушки запылали щеки. Похоже, сегодня она побила все рекорды неуместности и идиотизма. Вот он – кринж чистой воды.

Тем временем Охотник взял коня под уздцы, и они двинулись. Жан следовал позади, на некотором расстоянии. Все трое молчали – темы для бесед между ними исчерпались окончательно. Стоило удивляться уже тому, как они, такие непохожие, собрались здесь вместе.

Чтобы занять себя чем-нибудь, девушка разглядывала лес. Он существенно изменился с тех пор, когда она была здесь, направляясь вместе с Жаном к Черному замку. Тогда ненависть Короля к убившей его Королеве отравляла все вокруг, и на лес словно накинули черную пелену. Деревья выглядели искореженными и высохшими, не было слышно пения птиц, даже солнце светило значительно хуже. Сейчас чары рассеялись, и лес казался обычным, вполне дружелюбным. Здесь все еще стояла ранняя осень, проглядывающая то рыжей прядкой в кроне дерева, то упавшим в траву кленовым листом. Здесь было красиво и дышалось легко и свободно… это особенно чувствовалось после темницы. Девушка дышала и никак не могла надышаться сладковатым воздухом, глотать который оказалось так же вкусно, как легкое безе в кафе.

Единственное, что доставляло ей дискомфорт, – это седло. Сидеть в нем было неудобно, а из-за неровной почвы под ногами просто ужасно качало. Анна украдкой держалась за луку седла и думала, что идти пешком было бы, конечно, легче, но разговаривать с Охотником бесполезно. Не станет она ни о чем его просить – обойдется.

Они продвигались так довольно долго. Через некоторое время, когда все тело девушки болело так, что она уже начала тосковать о покинутой камере, Охотник в первый раз за весь путь оглянулся и посмотрел на нее.

Она попыталась выпрямиться, однако это явно не получилось.

Он вздохнул.

– Привал, – объявил Охотник и подошел, чтобы помочь Анне выбраться из седла. – Перенеси на одну сторону обе ноги, я помогу спешиться.

Ноги были деревянными и совершенно не гнулись.

«Ну и что, – успокаивала себя девушка, с трудом выполняя распоряжение, – я нужна ему для какого-то дела. Покончим с ним – и гудбай. Не вспомню даже, как его звали… Интересно, а как его, кстати, зовут?..»

– Как тебя зовут? – спросила Анна, пока Охотник снимал ее с седла. – У тебя же есть имя? Или здесь имена вообще не приняты?

Ее вопрос произвел на него впечатление. На миг Охотник замер, не выпуская ее из рук, и только потом, опомнившись, поставил на землю и даже на всякий случай отступил на шаг.

– Можешь называть меня Охотником, – твердо произнес он наконец. – Меня вполне устраивает это имя, к тому же не думаю, что наше общение продолжится длительное время.

– Вот и отлично! – Анна с трудом села на землю.

Хотя его слова полностью соответствовали ее собственным мыслям, отчего-то было ну очень обидно. На время она даже позабыла о боли во всем теле.

– Долго еще идти? – спросил Жан.

Он тоже сел на землю в нескольких шагах от девушки.

– Мы прошли примерно треть, – оптимистично ответил Охотник, хлопая по холке коня. – Разожги огонь. Справишься? А я пока подстрелю что-нибудь на обед.

– Уж как-нибудь, – буркнул Жан, но вставать не спешил.

Только когда Охотник скрылся из виду, парень встал и принялся собирать хворост. Анна даже подумала о том, что нужно бы помочь, однако всякая попытка пошевелиться отзывалась в теле новой волной боли.

Жан устроил место для костра, сняв кусок дерна с травой и уложив хворост особым образом, а затем повернулся к девушке.

– Я… – Он запнулся. – Ты спасла меня, и все такое, в общем, я хотел попросить у тебя прощения, – скороговоркой выпалил он, глядя на землю перед собой.

– За что именно? За то, что не предупредил меня о том, что я вовсе не избранная? Или за то, что заманил в ловушку на расправу к Королеве? – уточнила Анна.

– И за то, и за другое, – буркнул Жан.

– Оптом дешевле, – невесело пошутила девушка.

– Что? – не понял он.

– Не важно. – Она махнула рукой. – Я понимаю, что у тебя вроде как не было выбора. Родные погибли, и тебе приходилось как-то выживать. Моя мама тоже умерла… Давно… – Анна на миг нахмурилась. – И я выживала. Да так, что выжила из дома мачеху. Отец, когда она ушла, как будто в зомби превратился. Думаю, что он ее на самом деле любит…

– А меня соседи не любят, – пожаловался Жан. – Наша семья раньше жила лучше многих. Они нам завидовали. А теперь… Даже когда я носил им из леса мясо, брали, но продолжали меня ненавидеть. Наверное, теперь потому, что я ловчее и удачливее их никчемных сыночков.

Девушка кивнула. Беседа неожиданно приобретала психологический характер. И ей самой, и Жану приходилось нелегко, и оба были далеко не святыми.

– Я прощаю тебя. На самом деле прощаю, – произнесла она уже вслух.

Жан кивнул и покосился на коня Охотника, Агата.

– Посмотри, как он на нас уставился. Зуб даю, что все понимает, а потом еще хозяину перескажет.

– Он всегда так и делает. – Охотник вышел из-за дерева совершенно бесшумно, и в руке у него была какая-то толстая птица – орнитология никогда не являлась сильной чертой Анны. – Вот и сейчас уже нашептал мне, что костра еще нет и вы просто проболтали все это время.

Жан не ответил, а принялся с помощью кремня высекать огонь, разжигая костер быстро и ловко.

– Ощипать сможешь? – Охотник продемонстрировал убитую птицу Анне и, видя искренний испуг девушки, махнул рукой и принялся за дело сам.

Они с Жаном на пару действовали очень слаженно, и Анне показалось, что эти двое вполне могут сработаться, особенно если не станут раскрывать рты. Закрытые рты вообще часто помогают людям уживаться.

Вскоре ощипанная птица уже дымилась на вертеле, а вокруг распространялся аппетитный запах жареного мяса.

Съеденный хлеб остался далеко в прошлом, поэтому рот у девушки наполнился слюной в предвкушении обеда, но тут лес вдруг исчез вместе с ее спутниками и раздразнившими аппетит запахами.

* * *

Задание вытащить девчонку из темницы сразу не понравилось Охотнику, однако неожиданно оказалось гораздо легче, чем представлялось изначально. Он только начал обследовать замок на предмет уязвимых мест, как наткнулся на Жана. Мальчишка крутился на полянке, где под корнями старого дуба открывался тайный ход в замок.

И похоже, парень поджидал именно Охотника.

Жан был один, проверить это не составляло труда, и Охотник вышел прямиком к нему.

Мальчишка неплохо держал себя в руках, но все же при появлении старого врага вздрогнул и поспешно вскочил на ноги – то ли от неожиданности, то ли от неприязни, разбираться в его мотивах было не интересно.

– Не меня ли ждешь? – осведомился для порядка Охотник.

– Ты должен помочь ее спасти. Королева хочет убить Анну, – ответил Жан, отводя взгляд, лишь бы не смотреть на старого врага.

Очевидно, фейри нашли возможность предупредить мальчишку, и правильно: помощь человека из замка не помешает.

– Как приятно играть на одной стороне. – Охотник не отказал себе в удовольствии смотреть прямо на мальчишку, и тот нервничал, сжимал кулаки, неловко переступал с ноги на ногу.

– Я открою ход и покажу, где ее держат, а дальше разбирайся сам, – буркнул Жан и поспешил уйти.

А Охотник опустился на поваленное дерево, где недавно сидел парень, и задумался. Забавная штука судьба. Еще вчера он не мог предположить, что ринется спасать из плена ту самую девчонку, которая посмеялась над ним, а еще убила его Короля, которому он, заметим, клялся в верности. Еще вчера Жан, должно быть, и помыслить не мог, что станет помогать убийце своего отца и брата.

Между прочим, это было абсолютно честное единоборство, в котором невозможно перемирие, а поэтому побеждает та из сторон, что оказывается слегка умелее, мотивированнее и везучее. Сожалеет ли хищник, сцепившийся с достойным соперником за территорию, о своей победе? Ничуть. В Темном лесу выживает только сильнейший, это обычный естественный отбор.

«Ты останешься жив и исполнишь мое поручение», – велела Госпожа жизни, и оставалось только повиноваться.

А вот на чьей стороне теперь Господин смерти? Глупый вопрос. Разумеется, как и всегда, на своей собственной.

Когда-то отец рассказывал сыну много легенд, которые знал и любил.

– Сначала было озеро, – говорил он, – и из его животворящих вод появились двое – женщина и мужчина. Госпожа жизни и Господин смерти. От их нерушимого союза возникла вся земля вокруг, от горизонта до горизонта, и простирающееся над ней синее небо. Каждый ручеек, каждое дерево. И могучая гора, и маленькая травинка были рождены, и их ждет смерть – каждого в свою пору. Жизнь и смерть неотделимы друг от друга и невозможны друг без друга. Таков порядок вещей.

Госпожа жизни наделила эти края изобилием и плодородием, а Господин смерти снимал с них жатву, когда приходило время. Ей принадлежал наземный мир, он был владыкой сумрачного подземного царства.

Дважды в год – на весеннее и на осеннее равноденствие – выезжал Господин смерти из своих чертогов, принимая облик великого охотника, одной рукой раздавая просящим, другой – взыскивая долги во главе своей дикой охоты, безжалостной к избранной жертве.

В старых легендах заключалась правда, и Охотник знал это точно. Именно Господин смерти, откликнувшись на мольбу умирающего от яда Короля, дал ему право справедливости, тогда и воздвигся Черный замок, а лес между тем замком и замком Королевы стал проклятым Темным лесом.

В то время хоть и плохонькое, но равновесие сохранялось. Были Король и Королева, и только они могли решить спор меж собой. Никто не вмешивался в их судьбу, даже старые боги. Правило справедливого возмездия – одно из правил, лежащих в самом основании этой земли.

Но вот Король оказался уничтожен, и равновесие рухнуло.

Осталась только Королева, а зная ее амбиции, можно не сомневаться, что она захватит весь сказочный мир. И это станет началом его конца.

Иногда Охотнику представлялось, что знакомый ему мир балансирует на острие его охотничьего кинжала, и вот сейчас он опасно наклонился в одну из сторон. Настолько, что сама Госпожа жизни решилась все же вмешаться.

– Великий охотник и лань, которую он преследует, однажды встретятся и взглянут в глаза друг другу, – говорил отец. – Будет это в самом конце времен. И тогда земля оденется тьмой и рухнет в бездну.

– А что же потом? – спрашивал мальчик, которого тогда никто еще не называл Охотником. У него было собственное имя.

– А потом боги создадут новый мир, и начнется новый цикл. Только в нем не будет места ни нам, ни всему тому, что мы знаем.

Мальчик не понимал, как может мир существовать без него, без его отца, без огромного королевского замка, ежеутренних изнурительных тренировок, стука мечей, ржания лошадей – всего того, что определяло его ежедневное существование.

– И когда случится этот конец времен? – осторожно спрашивал он отца.

– Не скоро, – смеялся тот, ероша волосы сына. – Думаю, что очень-очень не скоро.

Отец ошибался редко, но в тот раз он, увы, допустил ошибку.

Конец мира обещал наступить гораздо скорее, чем хотелось бы в это верить.

Он не знал, сколько прошло времени, когда с натужным скрипом открылся лаз и Охотник устремился туда. Чем быстрее он сделает то, что ему поручено, тем быстрее избавится от неприятной миссии и сможет, скажем, вернуться в охотничий домик отца, где ждет не дождется недопитый бочонок…

Выбравшись по ту сторону стены, Охотник обеспечил максимально чистый путь для отступления, заранее сняв несколько стражей. Он всегда был о них невысокого мнения, однако теперь, после мнимой победы, они совсем обленились, поэтому дело шло быстро и легко.

Жан не обманул и указал на комнату, где была заперта девчонка.

Но вот увидеть ее совершенно измученной и едва живой оказалось неожиданно и отчего-то неприятно. Она всегда была худенькой, но теперь совсем отощала, глазницы и щеки запали, губы растрескались и кровоточили, а волосы свалялись. Когда она взглянула на Охотника, ее глаза лихорадочно блестели, словно она не узнавала его, а находилась в собственном, закрытом ото всех мире, а затем потеряла сознание.

– А вот и королевская благодарность. Узнаю, – пробормотал он и сплюнул. Вполне себе соответствует Королеве.

Пришлось брать девочку на руки. И весила она гораздо меньше, чем молодая лань. Ему даже слегка стало ее жалко. Бедняжке не повезло, что ее втянули в грязные игры, а вот теперь на ее долю выпадали новые испытания. И опять же, без всякой надежды на благодарность. И зачем этих глупых девчонок, словно мошек горящая свеча, манит романтика сказки? И тех и других, скорее всего, ждет страшная смерть. Старые сказки редко бывают добрыми.

– Нужно уходить. – Жан по-прежнему нервничал.

– Пойдешь пока со мной, – велел Охотник. – Сам видишь, приходится ее тащить. Если что, могу не справиться.

Он ожидал, что мальчишка примется ерничать, злорадствовать или спорить, но тот вдруг согласно кивнул.

Охотник не планировал брать с собой Жана в лес, но их заметили, и выбора не осталось. Все же не годится бросать лесного мальчишку на растерзание глупым и жестоким замковым псам.

В общем, так и образовалась эта странная компания, хуже которой Охотник вряд ли мог себе представить. Ну разве что если бы ему предложили составить компанию самой Королеве.

Путь до озера должен был отнять примерно световой день. Можно даже предположить, что, учитывая плохое состояние девчонки, он растянется на сутки, а то и больше, однако нет – она держалась молодцом и приходила в себя довольно быстро.

«Может, и вправду успеем до темноты», – подумал он, поджаривая на огне упитанного тетерева.

И тут девчонка исчезла.

Глава 3

Законы сохранения

– Дыши! Ты должна дышать!

Слова эхом отдавались в ушах, заполняя все тело, и с каждой звуковой волной накатывала боль.

Голова. Грудь. Тело…

Она втянула воздух, чувствуя, как это сложно и больно.

Пробивающийся сквозь туман свет тоже оказался раздражающим, режущим глаза, так что рассмотреть склонившееся над ней лицо было невозможно. Анна даже не поняла, женщина это или мужчина.

– Ну вот, молодец, у тебя получается, – проговорил голос. По-прежнему казалось, что он идет со всех сторон и бьет по ушам… Анна попробовала пошевелиться и…

И снова оказалась в лесу.

– Быстро ты, еда еще не остыла, – заметил Охотник, но, взглянув на ее лицо, больше ничего не сказал и принялся седлать коня.

– Поешь, нам еще до самых сумерек ехать, – предложил Жан, подвигая ей кусок прожаренного на костре мяса.

– Спасибо, пока не хочу. – Анна сглотнула.

Сказать, что дела обстоят ужасно, – это еще ничего не сказать. Очевидно, что с ней случилось какое-то несчастье. Возможно, она умирает. И что дальше? Что будет дальше, если она все-таки умрет? Ее сознание растворится? Или она просто окажется заперта здесь без возможности бегства? Девушка почувствовала панику.

– Держись, я подсажу тебя. – Охотник подошел к ней, ведя под уздцы Агата.

Анна кивнула и позволила посадить себя обратно в пыточное седло.

Да, она думала о возможности остаться навсегда в сказке, рядом с Принцем. Но одно дело, когда ты сам, по своей воле, выбираешь сказочный мир, и совсем иное – когда у тебя просто не остается выбора. К тому же ей хотелось поговорить с отцом, с бабушками, хотя бы попрощаться нормально. Кажется, она даже подумывала о том, что можно бы помирить отца с Оливией. В общем, там, в другом мире, который она привыкла называть реальным, у нее остались незавершенные дела.

Но кто же думал, что все получится именно так?

Девушка нахмурилась и застонала.

Ну конечно, во власти обрушившихся неприятностей она совсем позабыла, что едва не угодила под машину. Похоже, что слово «едва» здесь лишнее. Что, если она попала под машину и умрет? Или, и того хуже, окажется искалеченной? Не сможет двигаться? Будет всю оставшуюся жизнь питаться через трубочку и лежать на кровати, как паралитики в медицинских сериалах? Только не это! Что угодно, лишь бы не это!

Вскоре она поняла, что если не отвлечется, то просто сойдет с ума от беспокойства. «Может, и обойдется? – пыталась успокоить себя девушка. – Вдруг у меня просто-напросто банальное сотрясение? А я уже сама себя до трясучки напугала. Вот будет смешно, когда выяснится, что там какие-то пустяки!» Однако Анна в глубине души не очень-то верила в такой исход.

– Ты родился в лесу? – спросила она у Охотника первое, что пришло на ум, в попытке занять собственное воображение чем угодно.

Спросила и тут же пожалела. Конечно, он не ответит, а еще обдаст холодным презрением. Но Охотник оглянулся на нее и вдруг заговорил:

– Я родился во дворце. Мой отец был рыцарем, одним из советников Короля. Меня с самого детства обучали фехтованию, стрельбе из лука и верховой езде. Кажется, ездить верхом и держать в руке меч я научился до того, как стал ходить. Разумеется, меч тогда у меня был игрушечный. Но потом дошло дело и до настоящего.

Такой всплеск откровений удивил Анну.

– А твоя мама?

– Моя мама была главной придворной дамой и до появления Королевы распоряжалась во дворце во время подготовки к важным церемониям.

Девушка заметила, что даже Жан словно невзначай стал держаться поближе, слушая рассказ Охотника.

– Твой отец хотел, чтобы ты вырос рыцарем? – поинтересовалась Анна, ерзая в седле, чтобы принять более-менее удобное положение.

– Я и вырос рыцарем, – отрезал Охотник.

Анна кивнула. Ну да, кажется, теперь все встает на места. Он был рыцарем Короля, а после смерти последнего присоединился к его мести Королеве и поменял дворцовые покои на Темный лес. Вероятно, тогда этот человек и стал Охотником.

– А где твои родители? Они живы?

Жан закашлялся.

– Они умерли, – отрезал Охотник так, что расспрашивать и дальше о его семье пропало всякое желание. Наверное, он и сам уже пожалел о приступе откровенности.

– А Принц? Ты рос вместе с Принцем? – задала она действительно волнующий вопрос.

– Принц на одиннадцать лет младше меня. У нас были разные интересы, – ответил Охотник так же сухо. Отчего-то ей послышалось, будто в его голосе звучит легкое осуждение.

Но вот теперь стало понятнее с его возрастом. Определить, сколько лет Охотнику, у Анны никак не получалось. Принцу двадцать один, значит, Охотнику тридцать два. Все просто. Многовато, но все же не так уж стар и моложе, чем она считала. Должно быть, возраста прибавляет суровая угрюмость.

– Принц – прекрасный фехтовальщик. Лучший в королевстве, все это знают, – подал голос Жан.

Охотник промолчал, а девушке стало приятно. Она и без слов Жана не сомневалась, что выбрала самого достойного, он только подтвердил очевидный факт.

– Еще он лучший наездник и меньше чем через год унаследует трон своего отца, – добавил Жан как будто в пространство.

Спина Охотника казалось каменной, и Анна сообразила, что, хотя она и помешала сегодня едва не начавшемуся поединку, они снова могут столкнуться с той же проблемой, а поэтому, изловчившись, пнула слишком близко подошедшего Жана.

Тот понял и замолчал.

Но мысли девушки уже приняли более позитивный оттенок. Во-первых, еще не факт, что в так называемом реальном мире ее дела совсем уж плохи. Во-вторых, Принц благороден, прекрасен и действительно скоро примет власть. Сейчас он околдован Королевой, не гнушающейся ничем на пути к власти, но все чары можно разрушить. Это же просто отлично, что от нее хотят, чтобы она спасла здешний мир. Конечно, добрые дела следует совершать безвозмездно, но не запрещено же попросить о чем-то в ответ? Ничего страшного, если она попросит средство, позволяющее снять с Принца чары. В конце концов, это на благо государству. Возможно, именно спасение Принца и необходимо для возвращения равновесия, и Анну призвали именно с этой целью!

Это новое направление в размышлениях вернуло девушке хорошее настроение. Она даже попросила у Жана свою долю обеда и съела мясо прямо в седле.

А когда на землю стали опускаться сумерки, их компания выехала к прекрасному озеру. Оно было идеально круглым, и закатные лучи скользили по гладкой поверхности, словно по драгоценному хрусталю. Анне даже послышался легкий, едва уловимый звон.

Она опустила пальцы в холодную, но вместе с тем приятную воду и почувствовала, как напряжение отпускает тело, онемевшее и наполненное болью после длительной езды в седле. Боль таяла, словно лед под лучами яркого солнца, а внутрь вливались новые силы.

Девушка зачерпнула драгоценную воду обеими ладонями и с удовольствием умылась, смывая все то, что так мучило ее весь этот длинный день.

– Это то самое озеро? – осторожно спросил за ее спиной Жан.

– Да, – ответил Охотник. – То самое. Говорят, вокруг него лежат разные королевства, в каждом из которых – своя сказка. Не знаю, я был только в своей.

Он уже расседлал Агата и позволил коню напиться, а сам даже не прикоснулся к целительной воде.

– А дальше? Нам же нужно куда-то дальше? – предположила девушка. – Как мы сможем пересечь озеро?

– За нами плывут. – Охотник кивнул куда-то.

Вглядевшись, девушка заметила, что по воде в их сторону и вправду скользит лодка, вполне различимая, несмотря на сгущающийся сумрак. На ее носу стояла девушка в длинном зеленом платье, но не похоже, чтобы она управляла судном, – оно двигалось словно само собой, и притом неправдоподобно быстро.

«Супермагические технологии», – решила Анна с легкой завистью.

– И еще одно, – Охотник оглядел своих спутников, – не рекомендую есть что-нибудь там, где мы будем находиться. Я прихватил нам ужин с собой. – Он кивнул на охотничью сумку, в которой и вправду что-то лежало.

– Еда отравлена? – решила пошутить девушка.

Но Охотник не оценил шутку.

– Если вы нарушите мой… мою рекомендацию, ничего страшного. Просто потом не сможете питаться больше ничем. После их пищи любая наша еда покажется безвкусной и пресной, словно дорожные камни.

– Тогда лучше не нарушать рекомендацию, – легко согласилась Анна.

Даниэль бы лучше нее рассказал о сюжетах, в которых люди попадают в какой-нибудь подземный мир и им нельзя там ни пить, ни есть. Но обоснование, высказанное Охотником, она слышала впервые.

Жан кивнул, показывая, что понял информацию.

А посланница была уже совсем близко. Вскоре лодка остановилась у самого берега, а управляющая ею незнакомка не нашла нужным ни представиться, ни хотя бы поздороваться.

Анна заметила, что Жан таращится на девушку, словно на восьмое чудо света. Ну подумаешь, хорошенькое личико и приличные волосы необычно солнечного золотисто-медового оттенка, да такого легко добиться с помощью хорошо подобранной краски. Никаких чудес, Ирис, может, даже и посимпатичнее будет, по крайней мере, выглядит живее, чем эта кукла.

Правда, кукла заговорила как раз в тот момент, когда Жан вслед за ними тоже попытался забраться в лодку.

– Госпожа велела привезти двоих, – произнесла она певучим голоском.

Жан растерялся и покраснел так отчаянно, что на него было жаль смотреть.

Но Охотник, к счастью, не поддался чарам медноволосой зазнайки.

– Этот парень с нами, – заявил он весомо. – И я не брошу его. Либо едем втроем, либо не едет никто. Можешь объяснить это своей Госпоже, когда станешь оправдываться, почему не справилась с таким простым заданием и не привезла нас, как было велено.

Девица посмотрела на Охотника так, словно примеривалась, где лучше прожечь в нем дырку, а Анне стало приятно. Во-первых, из-за того, как ловко он осадил эту красотку. А во-вторых, он, оказывается, бывает и приличным человеком…

Спорить медноволосая не стала, и Жан тоже забрался в лодку, правда, очевидно растеряв часть своего восхищения красавицей, так что все пошло даже на пользу.

Лодка быстро заскользила по озерной глади, и вскоре Анна увидела, как сквозь чудесно-розовый закатный туман проступают очертания острова. Они прибыли к месту назначения.

Девушка завороженно смотрела на приближающийся остров и думала, что вот они, должно быть, истоки легенды об Авалоне.

В облаке белом тумана спрятанный остров

блаженный.

Не ведает бедствий и горя, вечный приют

совершенный.

Мир вечно юный, звенящий, как хрусталя

переливы,

Старости он не знает, все жители здесь

счастливы.

* * *

Второе посещение Госпожи оказалось даже интереснее из-за возможности наблюдать за спутниками.

Девочка, явно выросшая вдали от природы, стала буквально пунцовой и шарахалась от радующихся жизни животных, а Жан во все глаза пялился на свиту Госпожи. Ее народ нечасто показывался людям, а посмотреть и вправду было на что – все как на подбор прекрасные и светозарные: глядишь на них, и такое чувство, что в твой кубок влили слишком много густого и сладкого меда, аж скулы от сладости сводит. Но мальчишка, конечно, был в восторге.

Госпожа, как и прежде, восседала на своем троне. Жана она проигнорировала, словно не заметила, – ей и не по рангу, зато на девчонку смотрела пристально.

– Госпожа… – Охотник учтиво поклонился.

– Я вижу, ты справился с первым заданием. – Она солнечно улыбнулась и снова посмотрела на Анну. – Подойди сюда, дитя.

Девчонка приблизилась, и Охотник с невольным одобрением подумал, что и она, должно быть, не испытывает особого трепета.

– Ты смогла одолеть Короля, а ведь он потребовал справедливости и призвал на свою сторону силу, – задумчиво произнесла рыжеволосая хозяйка острова. – Ты и вправду можешь изменять судьбу.

Девушка невесело усмехнулась.

– Я уже слышала о своей избранности, – проговорила она, неловко переступив с ноги на ногу. – И таких, как я, оказалось больше десятка.

– Но ты единственная смогла выжить, – возразила Госпожа.

– Значит, мне повезло. – Девчонка потупилась, не в силах смотреть в сияющие глаза подательницы жизни.

– Ты не права. – Госпожа жизни ласково коснулась ее руки. – Сядь рядом со мной…

Ее служанки тут же освободили место на ступенях трона, и Анна, хотя и сохраняла на лице слегка скептическое выражение, села.

– То, что люди называют везением, на самом деле судьба и знак того, что они следуют своим путем, – продолжала Госпожа, и голос ее лился словно сладостный мед, ударяющийся о стенки золотого кубка. – Кто знает, возможно, придя сюда, ты и не была особенной, но стала ею. Ты из тех, кто сдергивает покрывало с лица судьбы…

Охотник едва заметно поморщился. Ну почему, когда кому-нибудь от кого-то что-либо надо, он принимается нанизывать на нитку красивые слова, не скупясь сдабривая их лестью. Суть понятна, и девчонку даже жалко. Сперва ее использовала Королева, затем пришла очередь и древних. Каждый из них, конечно, намекает на избранность и почетность миссии, но дело от этого не меняется. Как не меняет дела и цель – пусть речь идет об удовлетворении личных амбиций и мести или о спасении всего мира. Какая разница жертвенному теленку, во имя чего и с какими словами его заколют на алтаре? Как бы красиво тебя ни использовали, тебя все равно используют. Банально и грубо.

Подняв голову, Охотник заметил, что Госпожа смотрит на него, и пожал плечами. Предупреждать или отговаривать девчонку он все равно не собирался. У нее своя голова на плечах. Если позволяет пудрить себе мозги – ее личное дело. Может, наносить на мозги пудру – это их последняя мода. А если уж совсем начистоту, он и сам позволяет себя использовать. По крайней мере, это придает текущему моменту хоть какой-то смысл и разнообразие. Не все же время пить в ожидании неминуемой смерти. К тому же ему на блюдечке преподносят возможность поквитаться. Единственную возможность, которая еще интересует его в настоящий момент.

– Королева нарушила баланс. Если ее не остановить, этот мир погибнет, – произнесла Госпожа жизни с искренней печалью.

Охотник кивнул. Уж его-то уговаривать не придется.

– А… а что будет со мной, если я погибну в этом мире? – спросила девчонка.

Иногда и в ее растрепанной голове появлялись практичные мысли.

– Не буду скрывать, – рыжеволосая посмотрела на нее с сочувствием, – в своем мире ты заснешь и больше не проснешься.

– Ага… – Кажется, девчонка не удивилась, только подтверждающе кивнула. – А если я умру там?..

– То, скорее всего, останешься здесь и не сможешь больше покидать этот мир. Хотя никогда еще не видела таких случаев. – Госпожа жизни снова улыбнулась, словно не сообщила сомнительное известие, а наделила пришедшую к ней просительницу самым вкусным мармеладом.

– Ага… – повторила девчонка. – То есть мне следует остановить Королеву, которая просила меня остановить Короля… А потом явится еще кто-то и попросит меня остановить вас?

А вот тут Охотник был готов раскланяться перед девчонкой, хотя давным-давно позабыл все придворные обычаи. Она ведь совсем не дура, хотя с первого взгляда и не скажешь… даже с первых нескольких взглядов.

Глава 4

Серая муть

Анна чувствовала себя марионеткой. Все вокруг тянули нить каждый в свою сторону, а она болталась между ними, не понимая, что именно происходит и чего от нее хотят. Она устала быть слепым оружием в чужих руках. Принц единственный, кто был внимателен именно к ней, и потому она чувствовала к нему привязанность. Но и он, пускай невольно, ее предал.

Здесь, на острове, где солнце мягко просачивалось сквозь красиво обвивающий колонны виноград, где жизнь казалась сконцентрированной и густой, словно патока, здесь, где все вокруг были прекрасны и грациозны, Анна чувствовала себя особенно чужой. Она казалась себе слоном в посудной лавке. Когда владычица говорила, ее голос проникал в самые дальние уголки сердца, ей хотелось довериться – и именно это помогало девушке сопротивляться. У нее не было того тревожного чувства, как в пряничном домике, где становилось ясно, что все слишком красиво, чтобы быть настоящим. Где-то в подсознании Анна понимала, что той картинке, которую она видит перед собой, верить можно, и она верила, но не доверяла ей.

– Мне следует остановить Королеву, которая просила меня остановить Короля… А потом явится еще кто-то и попросит меня остановить вас? – ответила она на очередное предложение отправиться на подвиг во имя неведомой лично ей идеи.

Госпожа улыбнулась.

– Я понимаю. – Она нагнулась к Анне, глядя ей в глаза, и девушка ощутила в своей собеседнице невероятную силу. Наверняка владычица могла легко сломить ее волю, развеять недоверие и страх, даже не пошевелив ни единым пальцем, и все же она этого не делала. – Ты имеешь полное право сомневаться, и я просто прошу тебя подумать. Ты можешь уйти и посмотреть, что будет происходить дальше. Я не стану заставлять тебя. Просто помни, что времени немного. Мир, лишившись равновесия, уже меняется.

Девушка устало кивнула.

– Хорошо, – согласилась она.

– Чудесная идея, – буркнул Охотник, о существовании которого Анна едва не забыла. – Но я на такое не соглашался. Сначала она будет долго думать, а мне придется нянчиться с ней все это время.

– Не нужно со мной нянчиться. – Анна, оглянувшись, посмотрела на его небритую мрачную физиономию. – Это еще зачем?

– Затем, что без надзора ты и дня не протянешь, – бросил он с таким видом, словно объяснял прописные истины дурочке. – Лес сам по себе опасен, а теперь в нем рыскают люди Королевы. Как ты думаешь, им велели при встрече осыпать тебя цветами? Ну и поесть ты, наверное, рано или поздно захочешь.

Девушка закусила губу. Она как-то не подумала о трудностях.

– Я могу тебе помочь, – вызывающе заявил Жан. – Вдвоем как-нибудь справимся.

Придворные зашептались.

– Вам всем необходимо отдохнуть и набраться сил, – произнесла Госпожа, и при первом же звуке ее голоса все замолчали. – На сегодня вы мои гости.

– Следуйте за мной. – Девушка, которая привезла их на остров, возникла рядом, будто по волшебству, и поманила за собой.

Все трое гостей последовали за ней. Анна – с облегчением. Взять паузу было действительно необходимо. Голова просто разрывалась, а все происходило так стремительно, что казалось сном. Вот бы открыть глаза и проснуться – но не в больнице, а дома.

Тем временем, пройдя через арку из розового мрамора, они оказались в небольшом помещении, где прямо на полу лежало что-то вроде травяных матрасов, испускающих легкий запах цветов и зелени, а на низком столике стояли миски с едой и кувшины с водой.

– Это еда из леса, не бойся, – сказала провожатая, обращаясь к Охотнику.

Тот пожал плечами с самым равнодушным видом.

– Отбой, – бросил Охотник, кивнув на еду. И он, взяв из миски один из тонко нарезанных кусков мяса, положил его в рот.

Анна тоже поела. Сил уже фактически не осталось, а глаза слипались, поэтому она вскоре уснула – кажется, даже не дожевав свой кусок…

И боль. И резкий свет, раздирающий глаза.

Зрение возвращалось постепенно, вместе с нарастающей болью. Хотя, казалось бы, куда последней еще расти, она и так превосходила все, что Анна знала о боли раньше. Видимо, пришло время расширить границы своих познаний.

Она лежала в каком-то помещении, наполненном ярким белым светом. Сознание выхватывало происходящее деталями. Потолок – высокий, как небо… Простыня, укрывающая ее до подбородка… Что-то впивается в шею… Скосив глаза, Анна разглядела стоящий рядом аппарат, к которому от нее тянулись провода и трубки.

Девушка попыталась подняться, и на нее тут же накатил ужасный приступ тошноты, сопротивляться которому было невозможно.

Ее буквально вывернуло наизнанку темной жижей, а боль, впившаяся острыми крючьями в каждую частичку ее тела, в каждый нерв, в каждую клеточку, ожесточенно рвала сразу во все стороны, напоминая старую казнь, когда виновного разрывали четыре лошади, бегущие каждая в своем направлении.

Уж лучше бы умереть. Анна не сомневалась, что это оказалось бы далеко не так болезненно.

– Очнулась. Боже ты мой… сейчас придется менять белье. Лежи, девочка, тебе нельзя двигаться, – донесся до Анны похожий на раскаты колокола голос.

Голос гулко отдавался в висках и затих после заключительного мощного аккорда, оставив после себя звенящую пустоту.

Анна одним рывком поднялась на кровати.

В комнате стоял густой сумрак, и очертания предметов лишь угадывались, но помещение явно было другим, гораздо меньше, и кровать оказалась уже не кроватью, а всего лишь пружинистым мягким матрасом, сладко пахнущим травами.

Голова слегка болела, но приступов тошноты, к счастью, не ощущалось.

– Страшный сон? – Охотник тоже сел на своей постели, очевидно разбуженный шумом. Анна обратила внимание, что он положил на пол какой-то предмет, который машинально схватил, едва пробудившись, – кажется, большой нож.

Жан мирно посапывал в своем углу.

– Да, сон, – тихо отозвалась Анна и после паузы, едва слышно добавила: – Наверное…

Но Охотник услышал.

– С тобой случилось что-то плохое там, в твоем мире, и ты думаешь, что умираешь, – проговорил он, не глядя на нее.

Сейчас, когда она не видела деталей, его профиль показался даже красивым, хотя, конечно, не таким изящным, как у Принца.

– Это очень больно, – пожаловалась девушка.

Она вовсе не собиралась откровенничать с этим грубым человеком, который дважды едва не отнял у нее жизнь и, безусловно, при необходимости без колебаний довершил бы свое дело, однако слова лились изо рта сами собой. Ей просто требовалось хоть с кем-то поделиться, слишком много навалилось на нее одну, и, как назло, рядом не видно никого заслуживающего доверия. В темноте вообще фактически никого не видно. И в этом тоже плюс – можно представить на месте Охотника кого-нибудь доброжелательного. Отца или хотя бы Даниэля. Того, кому можно рассказать о переживаниях.

– Кажется, меня сбила машина. Я… в больнице. В большой палате. Там очень яркий свет, мне просто ужасно больно, и еще… еще меня тошнит, – пожаловалась она.

– Тебе больно – значит, ты еще жива. – Утешение, если это было оно, казалось странным, но Охотник продолжил: – Один мой знакомый упал с лошади, приложившись головой, его после этого тошнило так сильно, что не стал бы рассказывать при дамах. Но ничего, выжил.

Анна кивнула, забыв, что ее вообще-то не видно в темноте. Кажется, симптомы и вправду похожи на сотрясение, и это чудесная новость. Если у нее всего лишь сотрясение, жить она будет. Но почему тогда все время теряет сознание?

– Думаю, тебе пока лучше здесь, чем там… Но вообще, знаешь, ты очень везучая. Никогда не видел такого везения. И я тебя не убил, и Король, и Королева, хотя всерьез собиралась… Готов спорить, что ты еще поживешь и весьма удивишь всех своих врагов, – философски заметил ее собеседник.

Он не старался ее утешить, не обещал, что все обязательно сложится хорошо, но от его грубоватых слов вдруг стало как-то легче. А может, вовсе не от его слов, просто потому, что она наконец смогла выговориться и вдруг перестала быть одна, лицом к лицу со своим страхом.

– Спасибо, – поблагодарила девушка абсолютно искренне.

– Пожалуйста, – ответил Охотник. – Обращайся, если что. И кстати, подумай о том, что, если все сложится плохо, терять тебе все равно нечего. А так хоть доброе дело напоследок сделаешь.

Девушка сжала зубы. Ну конечно, достаточно крохотной капельки сочувствия, чтобы она расслабилась и поверила если не в его доброту, то хотя бы в нейтральное отношение. Проклятая темнота, набрасывающая покрывало на самые неприглядные детали, заставляющая довериться тому, кому не следовало. А чего еще ждать, ведь она убила его драгоценного Короля, а его самого весьма ощутимо ударила в пах, что бывший рыцарь (а рыцари бывшими не бывают), конечно, расценил как подлый прием. Где уж тут дождаться доброжелательности.

– И снова спасибо, – буркнула она, укладываясь на матрас и отворачиваясь от Охотника с мыслью, что хорошо бы он исчез вместе с ночью и больше никогда не попадался на ее пути. Но нет, такого большого подарка она не получит.

– Пожалуйста. Обращайся.

Анна не ответила. Какое-то время она вслушивалась, но слышала лишь сладкое сопение Жана, девушка даже не поняла, лег ли Охотник или так и продолжал сидеть в темноте. Впрочем, это было абсолютно не важно, и Анна снова как-то незаметно заснула.

На этот раз она очутилась в огромном зале, освещенном лишь слабым пламенем свечей, теплящихся по углам в больших чугунных канделябрах.

В темноте за спиной кто-то стоял. Девушка не слышала ни единого шороха: ни шелеста одежд, ни звука дыхания, – только ощущала чье-то присутствие, и от этого ощущения по спине пробегали мурашки.

В этом зале вообще словно было разлито ощущение тоскливой безнадежности, которую девушка вдыхала вместе с воздухом, а еще во всем этом чувствовалось нечто странное… Присмотревшись, Анна поняла, что во всем помещении нет ни единого окна. Раньше она никогда не испытывала ощущения клаустрофобии, а тут вдруг, несмотря на большие размеры зала, испугалась. Она словно очутилась в огромной усыпальнице, пронизанной могильным холодом.

– Я все-таки умерла? – спросила девушка.

Каждое ее слово казалось кусочком льда, со звоном падающим на плиты пола, ей под ноги.

– Нет, пока что еще нет, – ответил тихий, слегка хрипловатый голос – казалось, с ней говорил сам ночной мрак. – Танцуй. Ты должна танцевать. Ты жива, пока танцуешь. Перестанешь – и тут же умрешь.

– Я… – Анна запнулась. – Я не умею танцевать.

– Это твои сложности. И твой собственный выбор, – равнодушно отозвался голос.

Она не хотела верить, но все же поверила. А потому поднялась на носочки и сделала первый шаг. Это было, наверное, так же сложно, как первый самостоятельный шаг в ее жизни – когда ребенком она только-только училась ходить. Так же сложно и страшно.

– Ты не хочешь умирать. Разумный выбор, – резюмировал голос. – Посмотрим, как долго ты сумеешь продержаться и сколько пар башмачков сносишь.

– Раз, два, три. Раз, два, три, – принялась отсчитывать девушка, чтобы не сбиться с ритма.

Темный зал молчаливо наблюдал за ней, и Анна чувствовала его неодобрение и спокойное ожидание. Тьма знала, что рано или поздно танцующая слишком устанет и сдастся. Тьма не спешила, ведь в ее распоряжении была целая вечность.

– Просыпайся, нас зовут. – Голос был живым и очень теплым – по сравнению с тем, которым разговаривала тьма, поэтому Анна с облегчением открыла глаза, но вздрогнула, наткнувшись на равнодушный взгляд Охотника. – Тебе принесут умыться и все такое, а мы подождем снаружи, – сообщил он и тут же поспешил уйти.

Оба сна (хотя ни один из них не являлся сном в полной мере, и девушка явственно это чувствовала) не шли из головы, но Анна попыталась хоть немного отстраниться от них и с наслаждением умылась какой-то особенно чистой и освежающей водой, нежно пахнущей неведомыми травами. Она с ног до головы отерлась влажной простыней, а затем переоделась, привела себя в порядок и позавтракала оставленными для нее лепешками и фруктами.

– Я расчешу твои волосы, – предложила девушка, принесшая воду. Одна из тех, в чьем присутствии априори чувствуешь себя неуклюжей растрепой и замарашкой.

– Спасибо, – не стала спорить Анна.

Одна из подчиненных Госпожи, одетая в легкие бело-зеленые одежды, взяла с подноса костяной гребень и принялась расчесывать волосы гостьи. Это оказалось неожиданно приятно – гребень скользил легко, словно ласково поглаживал. Вот у папы постоянно возникали проблемы с расчесыванием. Он так и не научился хорошо заплетать дочери хоть сколь-нибудь приемлемую косу, а расческа в его руках скакала, словно норовистая лошадь, умудряясь при этом запутаться в волосах не хуже репья. В младшей школе учительница все время сама переплетала Аннины волосы, правда, папа этого никогда не замечал – как бы ни была причесана его принцесса, она казалась ему самой красивой.

– Лучше подстричь девочку и не мучить, – сказала как-то бабушка, папина мама.

Но Анна отстояла свое право носить длинные волосы. Отчасти из вредности, а отчасти из-за того, что у мамы на всех фотографиях были именно длинные, красиво причесанные волосы.

Самой Анне тоже никогда не удавалось достигнуть блестящего результата, и со временем она смирилась со своей неидеальностью, с тем, что никогда не станет такой же красивой, как мама.

Однако сегодня, взглянув в круглое зеркало, которое ей подала девушка, Анна не поверила собственным глазам. Это казалось магией, но ее непослушные, вечно спутанные волосы лежали идеальными мягкими волнами, их темно-каштановый цвет слегка смягчился, приобрел золотистые переливы. Да и само ее лицо неуловимо изменилось – сегодня оно выглядело каким-то особенно гладким, словно фарфоровым, а серые глаза ярко сияли, словно в них зажглись искорки.

– Это магия места, – пояснила девушка в зеленом, заметив, что гостья недоверчиво разглядывает себя в зеркале. – Здесь все живет и расцветает, здесь нет потерь и боли.

Анна кивнула и тут же с практичностью, присущей современной девушке, представила, за какие деньги можно было бы продавать путевки на остров посреди этого дивного озера. Ей даже явственно представились рекламные лозунги – что-то вроде: «Омоложение с гарантией. Всего за один сеанс. Спешите. Количество мест ограничено!»

Одновременно где-то в подсознании мелькнула мысль, что хорошо бы просто остаться вот здесь, позабыв о всех делах и проблемах. И тогда уже станет не важно, что происходит в мире, откуда она попала сюда, что с отцом и Даниэлем. Даже мысль о Принце показалась ей бледной, словно выцветшей.

– Следуй за мной, – поманила ее девушка.

Пришлось все же подчиниться.

У выхода ждали Охотник и Жан. При виде нее мальчишка даже присвистнул.

– А ты изменилась, – сказал он, с присущей детям откровенностью пялясь на Анну. – Как будто светишься.

Охотник отвернулся, словно и не слыша его, и Анне стало слегка досадно. Теоретически она понимала, что ему вовсе не от чего испытывать к ней симпатию (и даже наоборот, имелись все причины для взаимной неприязни, если не ненависти), и все же в кои-то веки ей хотелось быть прекрасной и привлекать к себе мужские взгляды, а кроме Охотника других кандидатов в округе не наблюдалось – не считать же за мужчин тонкокостных длинноволосых юношей в зеленом, наряду с девушками составлявших свиту Госпожи.

Госпожа все так же сидела на своем троне, словно и не вставала с него.

«Вдруг она мутант и это не трон, а часть ее тела?» – подумала Анна, представив себе эту картинку, но смутилась и покраснела под взглядом Госпожи.

– Я вижу, вы отдохнули, – проговорила та и поднялась со своего трона, при этом улыбнувшись гостье так лукаво, что у той не осталось сомнений по поводу своих слишком громко прозвучавших мыслей. – Но не торопись давать ответ. Сначала я покажу тебе кое-что. Позволишь?

– Да, конечно. – Девушке было неловко из-за своих дурацких фантазий, вызванных всяческими фильмами неистощимых на выдумку режиссеров.

Госпожа направилась к выходу, жестом пригласив Анну следовать за собой. Охотник тоже было двинулся за ними, но один из длинноволосых юношей преградил ему путь и запрещающе покачал головой. Девушка заметила, как напряглась шея Охотника, словно он собирался совершить какую-то глупость. Но секунда – и он одумался, мышцы расслабились, и мужчина отступил.

Пройдя вслед за Госпожой, Анна вышла на берег озера. Здесь Госпожа вступила в лодку и снова поманила девушку за собой.

Та повиновалась. Больше никто в лодку не сел. Госпожа даже не прикоснулась к лежащему вдоль борта веслу, однако лодка быстро заскользила по воде, направляясь к берегу – насколько могла судить девушка, противоположному тому, откуда они прибыли на остров.

На воде качались пожухшие листья, и чем ближе к берегу, тем больше их становилось.

«Здесь еще осень. Или уже осень?» – подумала Анна, разглядывая темные силуэты деревьев на берегу.

– Это не осень, – произнесла Госпожа. – Это смерть.

– Как в мифах? – не удержалась от вопроса Анна. – Каждый год природа умирает, а затем воскресает вновь?

– Так было, – проговорила ее спутница, глядя куда-то вдаль. – До недавнего времени. Только сейчас воскрешения может не произойти. Я говорила тебе, что баланс этого мира был нарушен и теперь мир идет к своему концу. Всмотрись внимательнее.

Лодка мягко ткнулась в берег. Анна ступила на него, и почва под ногами показалась ей странной. Она словно была припорошена серым пеплом. Деревья, уже почти лишившиеся листьев, покрывал сероватый налет, похожий на плесень, и девушку передернуло от почти физического отвращения. Между стволами, припадая к земле, словно волк, готовящийся броситься на добычу, стелился серый туман. Он казался липким, и Анна инстинктивно отступила, когда одно из туманных щупалец потянулось к ней. Но щупальце тут же отпрянуло, и пелена тумана сама подалась назад.

– Пока смерть еще не получила полную власть, – проговорила Госпожа. Даже ее голос звучал в этом месте глуше и словно бы чуточку неувереннее, чем обычно. – Но с каждым днем она становится все сильнее. Мне жаль, я привыкла к этому миру, он еще очень молодой и хочет жить.

– Неужели во всем этом виновата именно я? – Анна избегала смотреть на собеседницу и глядела на пожухшую траву под пеплом.

– Ты стала исполнителем. Рано или поздно такое должно было случиться.

Девушка с усилием сглотнула. В горле словно стоял ком. Она явилась сюда с ощущением своей силы и радости быть избранной, быть нужной. Она верила в то, что совершает подвиг и действует исключительно во благо всему сказочному миру. Неужели благими намерениями и вправду мостится дорога в ад?

Под слоем пепла что-то чернело, девушка поддела непонятную вещь ногой и увидела обнажившийся трупик маленькой лесной птички… а вон та кочка у старого пня оказалась вовсе не кочкой… если присмотреться, увидишь сведенные в муке лапки некрупного зверька, чуть дальше из тумана проступали… нет, не кусты, а ветвистые оленьи рога, лежащие на земле.

– Это серое убивает не только растения, но и животных? – задала вопрос Анна, повернувшись наконец к Госпоже.

Та молча кивнула.

– А люди? Что будет с людьми?

По глазам Госпожи все стало совершенно понятно, ответа больше не требовалось.

– Значит, все погибнут только потому, что я поверила Королеве и убила Короля?

– Нет, – соизволила ответить Госпожа. – Все погибнет потому, что утрачено равновесие – то, что держит весь сказочный мир.

Девушка до боли закусила губу и, сама не замечая того, сцепила пальцы до хруста суставов.

Обе молчали. И только липкий серый туман жадно хлюпал, тем не менее не решаясь приблизиться к ним.

– Хорошо, – произнесла Анна, чувствуя, что и ее голос стал бесцветным, словно тоже наполнился туманом. – Если это поможет, я пойду во дворец и найду Королеву. Если она не будет править, мир окажется спасен?

– Тогда начнется новая сказка и равновесие восстановится. По крайней мере, у этого мира появится шанс, – ответила Госпожа.

– Это немало, – согласилась девушка. – Ну что же, пора возвращаться. Как я понимаю, времени у меня немного.

* * *

В ее волосах запутались солнечные лучи, а серые глаза сверкали, словно омытые водой камни. Она была такой же, как раньше, но все же немного другой, ее словно окунули в живительное озеро. Вероятно, это один из эффектов здешнего места, потому-то и окружают Госпожу сплошь юные и прекрасные создания.

Охотник поспешно отвернулся от девчонки, чтобы она не вообразила себе что-нибудь, как это постоянно происходит с существами женского пола.

Неизвестно, что показала девчонке Госпожа, но решение оказалось принято.

– Мы можем выехать уже сейчас? – спросила, вернувшись, Анна.

– Быстрее начнем – быстрее освободимся, – ответил он. Однако на душе было неспокойно. Уже второй день Охотник ловил себя на странном чувстве… ощущении несправедливости, что ли… Почему люди и даже совсем не люди склонны перекладывать свои проблемы на чужие плечи – пусть даже такие узкие и слабые с виду. Да, на самом деле, и он в этом не раз убеждался, девчонка гораздо сильнее, чем может показаться с первого взгляда. И все же как-то для нее слишком много неприятностей – и в ее мире, и здесь.

«Это не мое дело, – напомнил себе Охотник. – Она вообще-то заслужила еще и не такое».

Меж тем им вручили нехитрые дорожные припасы и переправили обратно на берег.

Уезжая, Охотник оглянулся – на острове так же пировали, бездельничали и праздновали торжество жизни. Непохоже, что они серьезно переживают из-за возможной гибели привычного мира. Свита Госпожи напомнила ему бабочек-однодневок. Они просто не способны думать о плохом или, может быть, не удерживают одну мысль больше минуты. Они созданы, чтобы жить в беспечности, прославлять свою Госпожу и радовать видом своих цветных крылышек случайных гостей. Однако Жана местные красотки, прямо скажем, впечатлили. На обратном пути он все вздыхал и, забыв о былых разногласиях, даже принялся расспрашивать Охотника об острове.

– Отец рассказывал, что есть двое богов. Он – Господин смерти, иногда предстающий в облике Великого охотника, и она – Госпожа жизни, – говорил Охотник, пока они шли вдоль берега, а лодка с молчаливой сопровождающей стремительно удалялась в направлении острова. – Они находятся в центре нашего мира. Но их окружает еще множество более простых существ вроде духов-помощников. Из них и состоят свиты Госпожи и Господина.

Девчонка тоже слушала, хотя и делала вид, что не слишком интересуется рассказом.

– А они, эти духи, похожи на людей? Они… ну… – Жан смутился. – Привязываются к кому-нибудь? Умеют любить?

Под взглядом Охотника бедняга и вовсе залился краской.

– Не советую даже пробовать. – Охотник усмехнулся и покачал головой. – Лучше заведи себе нормальную деревенскую девушку. Обычную… Если, конечно, выживешь, – добавил он после короткой паузы.

Подойдя к месту, где они вчера оставили Агата, Охотник тихо свистнул, и из густых веток высунулась умная лошадиная морда. Конь обнюхал хозяина и фыркнул, словно бы насмешливо, а затем вдруг потянулся к девчонке и ткнулся ей в шею.

– Хороший. – Она боязливо коснулась морды коня, провела пальцами по гладкой черной щеке.

Агат коротко тряхнул головой и взглянул на Охотника с явной хитринкой.

От такой демонстративной наглости тот даже слегка растерялся.

– Я так смотрю, кое-кто не только девушку, но и собственного коня удержать не может. – Жан уже настолько оправился от эстетического потрясения, что снова взялся хамить.

Вступать в препирательства с мальчишкой – это верх глупости, поэтому Охотник только пожал плечами.

– Залезай, – велел он девчонке. – Мы все здесь заинтересованы в одном: побыстрее закончить со всем этим и разбежаться в разные стороны. Так что не будем терять времени.

И они снова двинулись в путь.

День прошел без особых приключений. Правда, ближе к замку им попалось несколько королевских дозоров, но укрыться от них в родном лесу было легче легкого. Однако это свидетельствовало о том, что Королева их ждет и наверняка готовится к встрече.

Девчонка рвалась в замок, и Охотник подозревал, что не только для того, чтобы выполнить данную Владычицей миссию, а в надежде увидеть Принца, послушную марионетку в умелых руках матушки. Пришлось осадить ее нетерпение. Ох и не нравился Охотнику притихший, словно зверь в засаде, королевский замок. Не нужно быть пророком, чтобы понимать, что там что-то нечисто.

– Переночуем в одном укромном месте, – решил Охотник, – а завтра я один поброжу по окрестностям и посмотрю, что к чему.

Мнения своих спутников он даже не спрашивал. И без того ясно, кто здесь главный и единственный опытный воин. Девчонка, почти целый день проведшая в молчании, сидела надувшись и даже не смотрела в его сторону. Она снова показалась ему такой слабой и беззащитной, что хотелось вот прямо сейчас, немедленно, что-нибудь для нее сделать. Пришлось осадить себя и отвернуться.

Несмотря на то что место было надежным и в этот уголок леса никогда не совались королевские стражники, Охотник установил дежурство. Себе он взял самую сложную и протяженную по времени среднюю смену. Первой вызвалась девчонка. Хотя от ее дежурства было маловато проку, Охотник все же понимал, что силы ему еще весьма понадобятся, а за пару часов ничего критичного произойти не должно.

– Не засни, – велел он, устраиваясь на траве и кладя рядом с собой лук и нож, чтобы в любую секунду быть готовым действовать. – Буди меня, если услышишь что угодно, а сама сиди как мышь. Поняла?

Она кивнула, не удостоив его ответом. Было ясно, что ничего она не поняла.

«Подремлю вполглаза», – решил Охотник, но только его голова коснулась земли, как глаза словно сами по себе закрылись…

Он очутился в королевском дворце. Все вокруг было в точности таким же, как помнилось. Даже придворные оказались одеты и улыбались совершенно как раньше. Они предупредительно расступались, давая ему дорогу, видимо вспомнив о его высоком положении, а он прошел меж ними и остановился перед троном, на котором восседала Королева в белоснежном платье и густой длинной вуали, скрывающей лицо.

– Подойди сюда, мой верный рыцарь. – Она поманила его рукой.

И он, словно заколдованный, шагнул к ней.

– Хорошо, что ты вернулся. – Она ласково улыбнулась.

Королева приподняла вуаль, и он понял, что годы не коснулись ее лица. Она оставалась такой же юной и прекрасной, как в тот миг, когда он увидел ее впервые во дворе королевского замка.

Король тогда только-только привез свою молодую невесту, и она, выйдя из запыленной дорожной кареты, растерянно озиралась и казалась испуганной ланью.

Он смотрел на нее и понимал, что никогда не видел женщины красивей. Да много ли женщин он видел в свои годы?..

И вдруг, поймав его взгляд, будущая Королева улыбнулась. Именно ему, нескладному долговязому мальчишке. Сердце в груди забилось быстро-быстро, в ушах застучали тысячи барабанов, а грудь словно ошпарило кипятком.

Сейчас, стоя напротив нее, восседающей на троне, он вдруг ясно вспомнил те давние ощущения.

– Ты был славным мальчиком. – Королева ласково посмотрела на него, словно прочтя все его нехитрые мысли, а затем вдруг поднялась с трона. – Пойдем, мне нужно с тобой поговорить…

Он нахмурился. Было какое-то неотложное дело, однако не заставлять же правительницу ждать.

Она смотрела только на него, и в груди, как и когда-то давным-давно, растекалась раскаленная лава.

Он вышел вслед за правительницей на балкон, где так сладко пахло розами, а в небе висела половинка бледной луны, с ленивым любопытством смотрящая на людей.

– Ты был верным и храбрым, – заговорила Королева, стоя так близко, что он ощущал тепло ее тела. – Я знаю, что ты хочешь сделать все правильно. Думаешь, я не понимаю, что происходит? Наш мир в огромной опасности. Еще немного – и он рухнет в бездну. Но есть способ восстановить равновесие.

– Да. – Он кивнул, думая о том, что будет, когда грубый охотничий нож пронзит ее грудь, а холодное безжалостное лезвие войдет прямиком в сердце.

– Есть и другой способ…

Он вздрогнул. Королева безмятежно улыбалась.

– И какой же именно? – Его голос прозвучал непривычно хрипло.

– Очень простой, мой выросший мальчик… Этой земле для равновесия нужны король и королева…

– Да… – Он все еще не понимал. Ему хотелось вырваться из плена, в котором он оказался, но собственное тело не подчинялось. Оно словно онемело.

И тогда она шагнула к нему и прикоснулась губами к его губам.

Он с трудом, словно преодолевая сопротивление затвердевшего вдруг воздуха, отступил на шаг, не сводя с нее взгляда.

– Мой бедный, усталый мальчик… Сколько же горя ты перенес!.. – Она снова шагнула к нему и, обняв, прижала его голову к своему плечу.

От нее пахло полынью и розами. Чарующий, противоречивый запах сводил с ума, лишая последней возможности думать.

– Все можно уладить очень легко. Я знаю, как ты ко мне всегда относился, и, пойми, всегда любила тебя, – говорила она, гладя его по волосам. – Мы сделаем все так, как нужно, и эта земля наконец обретет покой и счастье. Это так просто, и зачем же ты столько времени упрямился?..

Под ее легкими ласковыми руками он и вправду чувствовал себя глупцом. Сколько же глупостей он успел натворить в жизни! Как хорошо, что все наконец решилось лучшим образом.

– Возьми. – Она извлекла из-за пояса темно-бордовую, словно бархатную, розу и протянула ему.

– Я сделаю так, как вы скажете, – пробормотал он, принимая цветок.

– Вот и правильно. – Королева немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. – Мы сделаем все так, как нужно. Но сначала приведи ко мне девчонку. Она нам очень мешает.

– Хорошо, – согласился он за миг до того, как она снова его поцеловала.

Глава 5

В логове львицы

Анна сидела, поджав под себя ноги, а рука до боли сжимала нож, который дал ей Охотник. Паника подступала к горлу, сжимая его спазмом. Подозрительным было буквально все: темные силуэты деревьев, неожиданный скрип ветки над головой, далекий волчий вой, возвращающий ее в прошлый кошмар.

Лес был для нее чужим, он казался затаившимся врагом, готовым напасть внезапно, из-за спины.

«Это просто страх», – повторяла себе девушка, и все же скользнувшая по земле тень едва не заставила ее закричать, позабыв о благоразумии. Но тревога оказалась напрасной – это только качнулась ветка.

Анна не знала, сколько прошло времени, – оно растянулось до бесконечности. «Не могу больше», – подумала она наконец и наклонилась над Охотником, не решаясь еще его разбудить, но вдруг отпрянула.

В свете луны лицо спящего казалось ужасной маской: зубы сжаты, скулы напряжены. Словно он прилагал усилия, пытаясь что-то сделать, а потом вдруг улыбнулся. И улыбка эта была самой страшной, какую Анна только видела. Она видела ухмылку оборотня, который собирался ее убить, с клыков которого капала слюна, но даже тогда девушка не ощущала подобного ужаса.

Под ногой хрустнула ветка, и тут же Охотник оказался на ногах, схватив девушку за горло так, что дыхание прервалось. Зрачки его были расширены едва ли не на всю радужку или это просто казалось из-за неверного ночного света?

Долгую, словно вечность, секунду Анна думала, что он ее убьет. Но нет, мужчина медленно, словно нехотя, отпустил свою добычу. В легкие хлынул воздух, и Анна закашлялась.

– А, это ты… – Он покачал головой. – Никогда не подкрадывайся ко мне спящему. Это… как бы тебе сказать… опасно.

– Я поняла. – Она кивнула и на всякий случай отступила на шаг, покосившись в сторону мирно сопящего Жана.

Охотник вслушался в звуки ночного леса, однако лицо его не выражало тревоги. Кажется, бояться было нечего. Он выглядел совершенно обычно, так же, как всегда.

– Тебе что-то снилось? – решилась задать вопрос девушка.

– Что? – Он с удивлением посмотрел на нее и пожал плечами. – Ничего. Совершенно ничего такого, что могло бы заинтересовать глупую маленькую девочку.

Ну вот теперь уж точно все в порядке.

– Отдохни. – Его голос сделался мягче. – Сейчас моя очередь дежурить.

Девушка не стала спорить и, закутавшись в тонкий плед, устроилась на подготовленном Охотником месте, густо выстланном лапником, до сих пор хранящим тепло тела недавно спавшего здесь мужчины. Пахло хвоей и чем-то горьковато-дымным, и Анна еще долго не могла закрыть глаза, с тревогой вглядываясь в застывший силуэт Охотника. Он ни разу так и не посмотрел в ее сторону и, кажется, вообще не шевелился. Наконец девушка провалилась в глубокий, без сновидений, сон.

А с утра ночные страхи окончательно отступили. Охотника не было – Жан сказал, что тот отправился на разведку, и Анне стало слегка стыдно за свои ночные страхи.

«Подумаешь, – сказала себе девушка, – чего только ночью не померещится. Бог с ним. Уже недолго осталось. Главное – победить Королеву и расколдовать Принца, и все само собой наладится!»

Они с Жаном успели позавтракать, и девушка уже томилась в нетерпении, чтобы наконец начать действовать, когда Охотник вернулся.

– Ворота открыты, – сообщил он хмуро. – Но только дурак туда сунется. У старого дуба, где находится вход в подземный ход, все чисто, но некому открыть потайную дверь, снаружи сделать это невозможно, я пробовал.

– И что остается? – полюбопытствовала девушка.

– Делать глупости, что же еще. – Охотник бросил на нее быстрый взгляд. – Я проберусь в замок и открою для вас дверь, а вы будете сидеть тихо и ждать меня.

Анна задумалась. Предложение, конечно, хорошее, но сможет ли он пробраться незамеченным? Как он это сделает, если не мог преодолеть преграды столько лет? И тут она вдруг заметила нечто очень странное – из поясной сумки Охотника выглядывала роза. Темно-бордовая, с плотными, кажущимися бархатными лепестками, она была словно пятно крови.

Девушка в изумлении уставилась на цветок. Охотник, отследив ее взгляд, кажется, слегка смутился.

– Нашел на дороге, – зачем-то объяснил он.

Анна кивнула. Его суровый облик мало вязался с цветами. Другое дело Принц – вот в его тонких пальцах роза смотрелась бы совершенно уместно и органично. И тут страшная догадка пронзила ее насквозь. Ну конечно, теперь все становится ясно. Охотник принес эту розу для нее, она все-таки ему нравится, и то, что сейчас он отвернулся с деланым безразличием, это только подтверждает. Конечно, он отрицал то, что влюблен. Из гордости и мужского тщеславия, очевидно. А может, еще и прекрасно понимая, что никакая девушка в здравом уме не обратит внимания на какого-то охотника, когда рядом настоящий принц. Вероятно, он собирался подбросить эту розу ей незаметно.

Она покосилась на Охотника. Он, стоя к Анне спиной, жевал хлеб, отламывая большие куски.

Мысль, что она ему все-таки нравится, оказалась приятной и довольно волнующей, даже кровь прихлынула к щекам.

«Но теперь он уже не подарит мне розу, неловко вышло», – решила девушка.

– И как же ты собираешься проникнуть в замок? – спросил у Охотника Жан. Он, присев над маленьким костерком, устроенным под елкой так ловко, что вообще не было видно дыма, кипятил воду для травяного чая.

– Через главные ворота. Принесу им дичь. Сейчас лес открыт и почти безопасен, но нормальных охотников у них вообще не осталось.

– Ты сошел с ума? Тебя же схватят! Все знают, что ты – охотник! – От удивления Анна позабыла о неловкости.

– Вот поэтому и не поверят в такую наглость. – Он посмотрел на девушку и широко, но как-то опасно, по-волчьи, улыбнулся. – Неподалеку есть заброшенная деревня. Я заглянул туда и разжился кое-каким барахлом. – Он кивнул на свою сумку, валяющуюся неподалеку. – Переоденусь – и в путь. Им нужно кормить своих людей.

– Считаешь, это сработает? – не поверила девушка.

– А почему бы и нет, – ответил ей Жан, пристально разглядывая Охотника. – Если не ошибаюсь, в замке его давно не видели… Ведь так?

Охотник на едва уловимый миг слегка замялся, а потом кивнул.

– И вряд ли они поверят, что ты вот так просто возьмешь и сунешься им в пасть, – продолжал рассуждать мальчишка. – А если даже тебя убьют, все равно выйдет польза, – закончил он неожиданно искренне.

Анна вздохнула. Ничего нового от этих двоих и ждать не стоит. Впрочем, она тоже не нанималась Охотнику в няньки. Хочет рисковать – пусть рискует, это его право. В конце концов, она сама рисковала ничуть не меньше и даже вышла из испытания победительницей… ну, почти победительницей. Он мужчина, и причем из тех, что не станут сидеть за женскими юбками, так пусть идет и совершает свой подвиг.

– И как же мы узнаем, что все удалось? – поинтересовалась она.

– Легко. – Он снова улыбнулся. – Я спрячу вас поблизости от места, куда выходит потайной ход. Вам останется всего лишь сидеть тихо, как мышкам. Вот и все.

Условие казалось нетрудным.

Охотник медленно вытер руки о штаны и, захватив свою набитую сумку, отправился в кусты переодеваться, а Жан тем временем поднес ей кружку с травяным отваром.

Анна не успела выпить ароматный кипяток, когда Охотник появился вновь – в ужасных штанах и грязной залатанной рубахе.

– Ну как? – Он, гордый своей маскировкой, посмотрел на обоих спутников.

Жан даже поперхнулся отваром.

– Ужасно, – проговорил парнишка, когда ему удалось откашляться. – Никуда не годится. Лучше сразу пойти и сдаться.

– Это почему? – Охотник растерялся, да и Анна поглядывала на своего бывшего проводника с любопытством.

– Это потому, что издали видно, что никакой ты не крестьянин, одежки не твои, так их не носят и вообще держаться нужно по-другому. – Жан лениво встал, подошел к Охотнику, что-то поддернул, перетянул веревкой его рубаху, затем зачерпнул золы из уже потушенного костра и кое-где слегка тронул лицо, шею и открытые части рук. Затем отступил на шаг, полюбовался своей работой, довольно кивнул и заметил: – Уже лучше.

– Вот и хорошо. – Охотник уже собирался взяться за лук, но Жан заступил ему дорогу.

– Не бери свой лук. Он слишком хорош, по нему тебя сразу узнают. Лучше поменяемся, возьмешь мой, – решил парнишка, отдавая свое самодельное, весьма неказистое оружие. – Но есть еще кое-что… Кое-что важное… Понимаешь, дело не в одежде, а в том, как ты двигаешься и как себя ведешь. Ну-ка пройдись.

Было заметно, что Охотнику не хочется плясать под дудку младшего, тем более того человека, с которым сложились весьма непростые отношения, и все же он покорился. Мрачно прошел несколько шагов и хмуро уставился на Жана.

– Отвратительно! – заявил тот не без удовольствия. – Во-первых, ссутуль плечи и наклони голову. Нет, не так. Еще сильнее. Во-вторых, ты идешь неправильно. Как будто это твоя земля и ты какой-нибудь принц или знатный лорд. Шагать нужно вперевалочку. Согни в коленях ноги. Так уже лучше. И неуверенно. Ну, представь, что под ногами у тебя трясина… Попробуй…

Охотник попробовал. Получилось у него, даже на Аннин взгляд, весьма посредственно.

Жан снова покачал головой.

– Плохо, – повторил он. – Пойми, во-первых, ты деревенский, поэтому должен робеть в замке. Ты же все время жил в лесах, и тебя пугают сами стены. Вот мой кузен из дальней деревни как-то был у нас, так он от ужаса и почтения едва в штаны не наложил…

– Ты же не требуешь этого от меня? – поинтересовался Охотник так ласково, что по спине побежали мурашки от самых нехороших предчувствий. Не к добру, если говорят таким тоном.

– А у тебя получится? – живо поинтересовался противный мальчишка, но, поймав взгляд Охотника, быстро отступил: – Шучу. Я же просто хочу дать нам всем возможность, а возможности у нас не будет, если ты станешь вести себя так, как сейчас. И смотреть вот так. Да-да, именно. Не гляди никому в глаза. Уставься в землю, себе под ноги. Если повезет, тебя сочтут угрюмым увальнем… И говори поменьше. А когда откроешь рот, не забывай добавлять слова «благородный господин», даже если обращаешься к последнему вонючему стражнику. Понял?

– Что уж там не понять. – Охотник встряхнул густыми волосами, отчего те упали ему на лоб. – Ты, кажется, хочешь поглумиться и рассчитаться со мной за все, что я сделал твоей семье.

– Если бы я хотел с тобой посчитаться, я бы не стал давать тебе советы. – Глаза Жана сузились. Все-таки он был отчаянным мальчишкой, видимо, никогда не лезшим за словом в карман. – Ты бы сам вырыл себе могилу самым лучшим образом. Да я бы месяц ел одни черствые заплесневелые корки, лишь бы посмотреть, как ты унижаешься перед стражниками в замке. Нет, даже, может быть, целых полгода… Но… – он посмотрел на Анну, – мы должны хотя бы попробовать. Поэтому слушай меня. И давай начнем сначала. Вот ты опять забыл, что плечи нужно держать опущенными. Помнишь? Голову вниз, ноги согни…

И, к огромному Анниному удивлению, Охотник послушно принялся повторять все то, что говорил ему Жан. Ей снова стало неловко. На этот раз из-за несоответствия его облика тому, что он сейчас делал. Сценка выглядела так, словно опасного зверя… какого-нибудь льва или тигра… учили ходить на задних лапах и кривляться на потеху публике. Охотник явно старался, и не его вина, если у него получалось далеко не все.

Жан долго бился над ним, а потом махнул рукой.

– Ладно, – решил парнишка, – похоже, большего от тебя не добьешься. Пока сойдет так. Говори только поменьше. Понял?

– Ага, – выдавил Охотник сквозь зубы.

– Не ага, а понял, благородный господин, – напомнил Жан, выпячивая по-цыплячьи тощую грудь.

– Понял, благородный господин, позвольте исполнять? – иронично осведомился Охотник.

Жан только рукой махнул.

Они быстро собрались, а когда покинули убежище, Охотник привел место в порядок. На Аннин взгляд, определить, что здесь прятались люди, было совершенно невозможно, но Охотник остался не очень доволен.

– Времени мало, – заметил он хмуро. – Но ладно, так, пожалуй, и сойдет. Сомневаюсь я, что среди них есть те, кто умеет видеть.

Дальше Охотник дал Жану указание, как и куда им идти, а сам решил сделать крюк, чтобы настрелять дичи, обеспечив себе необходимое прикрытие.

– Как ты думаешь, у нас все-таки получится? – спросила девушка, когда он исчез среди деревьев и они с Жаном остались одни.

Парнишка тихо вздохнул.

– Не знаю, – признался он честно. – Как повезет. От него так и несет благородным господином. Но стражники у нас не шибко умные. Может, и сойдет…

Анна кивнула. «Это его право и не мое дело, получится у него или нет… – пыталась успокоить она себя. – Нет, мое… Если не получится, весь этот мир затянет серым туманом, все здесь погибнет. По моей вине… Может, мне самой нужно идти в замок. Один раз у меня даже получилось…»

– А если… – начала она и замолчала.

Жан покосился на девушку весьма неодобрительно.

– Не вздумай вмешиваться, – попросил он. – Выйдет только хуже. Если не помнишь, тебя быстренько схватили, как только ты там появилась. Второй раз мы тебя из темницы не вытащим.

«А его?» – хотела спросить Анна, но промолчала.

Наверное, Даниэль сказал бы сейчас, что герой никогда не идет на подвиг один. У него всегда есть помощники, на плечи которых тот перекладывает различные задачи. Свойство героя – полагаться на сторонников, в этом часть его силы, и она должна руководствоваться этим. Доверять тем, кто находится рядом, позволять им действовать самостоятельно, не брать на себя то, в чем она определенно не сильна.

Девушка молча кивнула.

Они прошли еще какое-то время, затем Жан подал знак остановиться и прижал палец к губам, вслушиваясь во что-то. Он неслышно, как тень, скользнул между деревьями, поднимая на изготовку лук Охотника.

Анна затаила дыхание. Неужели враги?

Скрипнула тетива, и только в этот момент девушка заметила небольшое тонконогое животное: то ли лань, то ли косулю, то ли еще кого-то подобного. Животное вскинулось, чтобы бежать, но было настигнуто стрелой и, сделав по инерции еще несколько заполошных движений, рухнуло на землю.

– Отличный выстрел. От тебя будет толк, – послышался голос Охотника.

Он умудрился подкрасться абсолютно незаметно, и у пояса его болтались пара крупных птиц и три кролика.

– Неплохой лук. – Жан принял похвалу небрежно, с показным безразличием, однако по тому, как блестят его глаза и как высоко поднят подбородок, Анна догадывалась, что на самом деле парень польщен. – Было бы глупо из него промазать. А тебе найдется что предъявить в замке посущественнее лесной мелочи.

Охотник усмехнулся.

– Только не очень рассчитывай, что лук достанется тебе, – предупредил он мальчишку. – Его придется отдать, когда я вернусь.

– Если ты вернешься, – пробормотал Жан.

– Твоя правда. Но пока, наш юный король охоты, отложи оружие и возьмись-ка за лопату, помоги устроить для вас убежище. – Охотник тоже ухмыльнулся и протянул парню небольшую, грубо сделанную лопату.

Жан с неохотой приступил к работе. Вскоре убежище было готово. На Аннин взгляд, обычная яма, причем узкая и неудобная.

– Нам что, и вправду придется здесь сидеть? – спросила девушка, разглядывая потенциальное убежище.

– Вот именно. А еще я укрою вас так, чтобы никто не догадался. Мы слишком близко к замку, и нас ищут, не забывайте об этом. Будете сидеть здесь тихо, что бы ни происходило, пока я не вернусь за вами. Если к утру не появлюсь – уходите. Можете попытать счастья у Озера, но я бы не рассчитывал на помощь этих существ. Зато у Жана в кои-то веки будет приличный лук… – Охотник посмотрел на Анну и подал ей руку. – Позвольте, госпожа, сопроводить вас в ваши покои… – Он издевательски поклонился.

– Обойдусь, – бросила в ответ девушка и первая спрыгнула в яму.

Затем Охотник забросал их ветками и дерном.

Сидеть в яме оказалось весьма неприятно. Пахло землей, и вскоре у Анны возникло стойкое ощущение, что ее уложили в настоящую могилу, выбраться из которой невозможно. Дышать было тяжело, и голова кружилась все сильнее.

Буквально с каждой секундой девушке становилось все хуже, ее уже ощутимо мутило, она слабо застонала и закрыла глаза.

Когда она открыла их в следующий раз, то обнаружила себя лежащей на кровати в небольшой палате с белыми стенами и большим плазменным экраном.

– Как ты себя чувствуешь? – Над ней склонилась молодая темнокожая женщина с усталым добрым лицом.

– Я… я жива? – пробормотала Анна.

– Ну конечно, – заверила та. – У тебя сотрясение, но ты поправляешься на удивление быстро. Ты меня помнишь?

Анна не знала, что и сказать, опасаясь, что в больнице решат, что она все еще в плохом состоянии.

– Вы медсестра, – сказала она, незаметно скосив глаза на приколотый к халату бейджик. – Моя тезка.

И женщина широко улыбнулась.

– Я рада, что тебе лучше. Скоро ты совсем выздоровеешь. А сейчас у меня есть для тебя сюрприз…

* * *

Проклятый кособокий лук. Стрелять из него было почти невозможно, и Охотник несколько раз смачно выругался, поминая противного мальчишку. Зато парень и вправду талант, раз умудрялся охотиться, причем довольно удачно, с помощью этого дрянного оружия. Как это ни странно, но Жан начинал нравиться Охотнику. У них было довольно много общего, а нетипичная живость суждений и свобода мысли паренька вызывали искреннее уважение. Все это признаки особенного человека – того, кого не устроит роль статиста и кто может стать и, вероятно, станет героем собственной сказки.

«Было бы любопытно на нее посмотреть», – подумал Охотник, укладывая дичь поудобнее.

Под руку попалась спрятанная в сумке кроваво-алая роза. Он зачем-то сказал, будто нашел ее на дороге. Это не было ложью – просто недоговоренной правдой. Вначале пришлось убить притаившегося в засаде стрелка. Тот прятался на дереве, полагая, что его не видно, как раз неподалеку отсюда. Охотник снял врага одним выстрелом, прежде чем человек успел заметить кого-либо и вообще понять, что происходит. А когда стрелок упал, обнаружилось, что это совсем еще юный парнишка, может, лишь немного старше Жана. Такой же щуплый, с веснушками на впалых щеках и смешным чубом рыжевато-соломенных волос. Его светло-голубые глаза оставались чистыми и безмятежными даже после смерти, и в руке он продолжал сжимать простенький арбалет. А еще при мальчике была роза, засунутая в петлицу его дешевенькой формы.

Пурпурная, словно бархатная, роза казалась большой кровавой раной, и Охотник, нагнувшись, поднял цветок.

Роза была не просто цветком, она являлась символом, обещанием того, что его желания исполнятся, но знать об этом кому-нибудь, а тем более девчонке, вовсе не нужно.

Вот и сейчас, осторожно прикоснувшись к упругим, еще не успевшим увянуть лепесткам, он почувствовал уверенность. Конечно, все получится по его плану. Нужно только верить и идти вперед, не боясь неудачи.

Уходя, он оглянулся на схрон, где ожидали девчонка и Жан. Даже на натренированный взгляд убежище было сделано прекрасно, ничто не вызывало подозрений.

«Теперь главное – пройти ворота», – сказал себе Охотник.

Уже начинало вечереть, в лесу заливались птицы, словно торопя ночь, а ворота замка по-прежнему были открыты.

Вспомнив уроки Жана, Охотник выдохнул, согнул спину и постарался идти так, как показал ему мальчишка. На входе стояли двое стражников. Им, кажется, было довольно скучно, потому что при виде приближающегося человека они оживились.

– Куда? – Стражник с похожим на пивной бочонок брюхом перегородил ему путь пикой.

Справиться с ним и его долговязым неуклюжим товарищем оказалось бы легче легкого, однако нельзя позволить привлекать к себе внимание, слишком многое стояло на кону.

– Я принес дичь… благородный господин. – Охотник склонил голову, чтобы те двое не разглядели выражение его лица.

– Смотри-ка, этот деревенщина называет тебя благородным господином, – хихикнул долговязый.

– А что, – толстый выпятил живот еще больше, – правильно называет. Видит, значит, кто перед ним.

– Ага, – ухмыльнулся долговязый. – Тот, кто вырос на помоях с кухни. Видать, жирненькие во дворце помои.

– Заткнись! – Первый стражник раздраженно фыркнул. – А то пожалуюсь на тебя старшему. Лучше, чем куски в чужом рту считать, займись своими обязанностями. Вот этот, например, – он кивнул в сторону Охотника, – чертовски подозрительный тип.

– И вправду. – Долговязый нахмурился и посмотрел на Охотника. – Охотник. Смотри, сколько дичи настрелял. Не тот ли это знаменитый Охотник, которого мы так долго ищем? Эй, парень, ты Охотник?

Он сделал глубокий вдох и только после этого, не поднимая головы, стараясь говорить как можно проще, ответил:

– Вестимо, охотник. Говорю же, что добычу принес. Настрелял. В лесу теперь не так страшно.

– Что-то он больно мудрено говорит. – Толстяк, не убирая с дороги пику, приблизился на шаг. – Откуда будешь, парень?

– Из деревни, что за лесом. Мы на выселках живем. Все охотники – и папаша мой покойный славным охотником был, и я по его следам. Всю лесную науку разумею.

– И выговор у него какой-то больно чистый, – покачал головой толстяк. – Давай покажем его старшему, пусть он решает.

Кажется, Жан прав и план оказался никуда не годным, однако сдаваться просто так Охотник не собирался.

– Как прикажете, благородный господин, – сказал он, – да мне бы к ужину дичь доставить.

А сам тем временем нащупывал спрятанный за пазухой нож. За свою реакцию он был спокоен и знал, что справится с обоими до того, как те успеют сообразить, что совершили ошибку. Но потом… Казарма располагалась слишком близко, и уже сейчас один из отдыхающих стражников, куривший на крыльце трубку, присматривался к ним. Слышать разговор он не мог, зато, если начнется бой, быстро поднимет по тревоге своих товарищей, и тогда – прощай, план. Да, можно отступить обратно в лес, но это хуже, чем проигрыш.

От невеселых мыслей зубы сами собой заскрипели.

– Опа! – Долговязый хлопнул себя по нагруднику. – Ну ты, приятель, попал! Нелегко тебе будет выбрать: долг чести или ужин, с которого тебе наверняка перепадут сочные кусочки. Что же ты думаешь? Хватай этого типа! Не видишь, это тот самый знаменитый Охотник! Сейчас он всадит в нас свои не знающие промаха стрелы…

Он уже почти вытащил нож, когда долговязый продолжил:

– Из вот этого самого кривого самодельного лука! Ну давай же, ату его! Небось заслужишь великую славу и получишь за свой подвиг золотую монету.

– Заткнись! – Толстый надул щеки и вдруг убрал с дороги пику, освобождая проход. – Давай вали отсюда, – велел он Охотнику.

– Благодарствую, благородный господин! Вот спасибочки! – Он низко поклонился, сам едва веря собственному счастью.

– Ну вот, упустили нашу награду! – Долговязый охранник широко зевнул щербатым ртом, в котором недоставало доброй половины зубов. – А то звали бы тебя Грозой королевства, победителем Охотника, могучим героем…

– Сказал же: заткнись, а то так врежу, что тебя, хорек тощий, напополам разорвет! – насупился толстый. – Мы же здесь для того и поставлены, чтобы бдительность проявлять…

Слушать их дальнейшую перепалку Охотник не стал. Стараясь идти неуверенно, на полусогнутых ногах, как учил Жан, он направился в сторону замка.

Первое и самое сложное испытание оказалось пройдено.

Глава 6

По дороге к чертогам смерти

– Даниэль?! – Анна едва поверила собственным глазам.

Странные события начали происходить с девушкой именно с того момента, когда этот симпатичный, но довольно замкнутый, держащийся особняком парень протянул ей маленькую пластиковую фигурку Красной Шапочки. Эта фигурка оказалась пропуском в сказку… Даниэль поддерживал Анну, помогал и давал советы – он сам писал, а поэтому неплохо разбирался в сюжетных хитросплетениях. Но в последнее время, перед катастрофой, между ними словно пробежала черная кошка.

А вот теперь он стоял на пороге ее палаты с солнечными, ярко-желтыми хризантемами в руках, светлые волосы парня отливали золотом, а синяя футболка делала его глаза еще ярче, пронзительнее. Он был весь словно солнечный день, ворвавшийся в черно-белый мрачный мир.

– Как ты? – Даниэль приблизился к кровати, встревоженно вглядываясь в лицо девушки.

– Нормально. – Она покосилась на сиделку, которая не спешила уходить и, расставляя что-то на тумбочке, с любопытством поглядывала на посетителя.

Даниэль тут же понял намек.

– Анет, дорогая, – обратился он к сиделке, – пожалуйста, помоги нам с вазой.

Он кивнул на цветы, которые положил на тумбочку, рядом с миской, полной ярких и сочных на вид фруктов.

– Сейчас принесу, Дэн. – Сиделка улыбнулась так искренне, что сделалось ясно: Даниэль ей приятен. Несмотря на замкнутость, он умел, если нужно, общаться с людьми и вызывать у них симпатию. Даже Аннина мачеха его обожала. Из короткого разговора с сиделкой стало ясно, что они вполне подружились. Быстро же… Или это она провалялась тут слишком долго?..

Сиделка скрылась, а Даниэль подвинул стул к кровати, сел и с сочувствием коснулся руки лежащей девушки.

– Ты совсем исхудала. – Он покачал головой. – Но ничего, мы тебя откормим.

– И к Рождеству зарежем, – машинально ответила Анна, сама не понимая, откуда в ее голове возникла эта мрачная шутка.

– Ну уж нет. – Даниэль склонился к ней, и она почувствовала мягкий, но какой-то теплый, что ли, запах его туалетной воды. – Не забывай, что ты – главная героиня и очень нужна… Ты помнишь, что произошло с тобой здесь? Ты ведь сейчас в первый раз полностью осознала себя?

– Да, – подтвердила девушка. – Я была в том мире… и едва не умерла там… А здесь… помню машину. Потом я видела свет, и мне было очень плохо…

– Тебя сбили, и ты лежала в реанимации. Черепно-мозговая травма, но, к счастью, не слишком тяжелая, – сообщил Даниэль, крутя на пальцах синий спиннер – свою любимую игрушку, которую, насколько помнила Анна, всегда таскал с собой. – Твой отец добился, чтобы тебя осмотрели лучшие специалисты, оплатил комфортабельную палату и дополнительный уход. Он и сам проводит здесь почти все время и, думаю, уже скоро появится.

При мысли об отце в груди разлилось тепло. Отец всегда был самым близким для Анны человеком, заменив мать, которую девушке даже не довелось увидеть. Только мачеха отдалила их друг от друга… Вернее, не столько мачеха, сколько Аннино нежелание делить отца с кем-то еще. Теперь-то Анна отлично понимала, что не все таково, каким кажется на первый взгляд.

– Он видится с Оливией, не знаешь? – задала девушка вопрос.

Возможно, она зря тратила время, спрашивая не о том, когда так необходим совет Даниэля, что же ей делать там, в сказочном мире, но слова сами собой сорвались с губ.

– Нет, они не встречаются, это точно… Ты же этого хотела. – Друг смотрел на девушку внимательно, словно на допросе.

– Я… – Она нахмурилась. Голова все-таки болела, и боль отдавалась во всем теле. – Я, кажется, была не права. Думаю, что отец ее любит и ему без нее плохо… А откуда ты знаешь, что они не встречаются?

– Ну… – Даниэль раскручивал на пальцах игрушку. – Понимаешь ли, я виделся с твоей мачехой. Она ведь сотрудничает с издательством и не только договорилась о практике для меня, но уже сейчас дала мне кое-какую работу. Это для меня важно…

– Я понимаю. – Анна и сама не понимала, отчего ей вдруг стало так обидно. Разве Даниэль всецело принадлежит ей? Откуда это горькое чувство ревности? Ведь между ним и Оливией ничего нет и быть не может, она ведь наверняка любит Анниного отца. – Она что-нибудь тебе говорила о папе?

– Конечно нет. – Даниэль задумчиво посмотрел на синий вихрь у себя в руках. – Оливия вообще очень замкнута, предпочитает держать чувства при себе и уж точно не станет со мной откровенничать.

Анна обдумала его слова – они доходили до сознания сквозь вуаль головной боли. Что, если Оливия действительно любит отца, просто не привыкла показывать свои чувства? Отцу уж точно без нее плохо.

– Кажется, я вообще натворила дел и здесь, и в том мире, – пробормотала под нос девушка. – Все оказалось совсем не так, как я думала… – горячо заговорила она, обращаясь к Даниэлю. – Вот послушай, что там произошло…

Она, сбиваясь и путаясь, рассказала о том, что случилось в сказочном мире: и про то, как, подчиняясь Королеве, убила Колдуна, который оказался Королем, и о том, как обнаружила, что была в этой сказке далеко не первой девочкой, отправившейся в Темный лес в красном плаще, и о том, что из-за всего этого сказочный мир истончается и вот-вот исчезнет совсем. Даниэль слушал внимательно, он вообще прекрасно умел слушать. В какой-то момент рассказа в палату заглянула Аннина тезка, но парень только взглянул на нее, и она снова пропала.

Упоминание необыкновенного острова особенно заинтересовало Даниэля. От волнения он снова схватился за спиннер и принялся быстро ходить по комнате, раскручивая его на пальце.

– Очень интересно, значит, в том мире происходит пересечение сразу трех основных пластов, – говорил парень, меряя шагами небольшое пространство палаты. – Я вижу это как пирамидку. Внизу – мифологический, самый старый пласт, он связан с древними богами. Дальше – сказка, она выросла из мифа и базируется на нем. А на вершине – наш привычный мир. Мир мифов и мир сказок связаны более тесно, поэтому соседствуют даже на материальном уровне, и никого там это не удивляет. Наш же мир стоит немного особняком, мифы и сказки отошли в дальнюю область человеческого сознания. Мы живем по мифологическим и сказочным сценариям, однако не замечаем этого. И все равно все эти три пласта тесно связаны между собой, их пронизывает одна ось, поэтому изменения, происходящие в любом из этих миров, повлияют и на остальные…

– Ты о том, что, если сказочный мир погибнет, это повлияет и на нашу реальность? – уточнила Анна. Должно быть, от головной боли она еще довольно плохо понимала Даниэля.

– Да. – Он остановился перед ней. – Я не представляю еще, как именно, возможно, изменения изначально окажутся не явными, фактически незаметными, и все же они наступят. И со временем будут нарастать как снежный ком, который катится с горы, становясь все больше и больше.

Девушка закусила губу. Выходит, выбора нет. Нужно делать все, лишь бы спасти сказочный мир, не дать ему развалиться.

– И как же можно спасти сказочный мир? – спросила она тихо.

– Давай подведем итог. – Даниэль задумчиво посмотрел на спиннер и убрал его в карман. – Из-за смерти Короля баланс в сказочном мире нарушен, и теперь ему угрожает гибель. Так?

– Да, Госпожа на острове говорила именно так, – подтвердила девушка.

– Что же мы имеем?.. – Парень подошел к окну и побарабанил пальцами по стеклу. – Я так понимаю, что сказке, чтобы она оставалась живой, нужны новые герои. Если нет героев – она гибнет. Казалось бы, равновесие можно обрести, если снова появится король, и тогда Королева не останется единственной значимой фигурой на доске. Конечно, Королева может взять себе нового мужа…

Эта идея до сих пор не приходила Анне в голову.

– Но тогда конфликт решается просто, – заметила девушка. – Королева выберет кого-то из своих подхалимов, сделает его королем – и вуаля.

– Нет, не пойдет. – Даниэль с торжеством посмотрел на собеседницу. – В этом случае дисбаланс остается. Как ты не понимаешь, на роль короля не подходит любой статист, персонаж третьего плана. Настоящим королем может быть только центральный, сюжетообразующий персонаж, тот, кто станет настоящим главным героем. Это особая функция. К тому же сказка сейчас, как понимаю, зашла в тупик. Королева победила, и нет дальнейших возможностей для развития.

Даниэль, как это с ним случалось, говорил слегка заумно, и тем не менее Анна его вполне поняла.

– А если королем станет Принц? – спросила она и замерла.

– Очевидно, это даст новый толчок сюжету, – признал Даниэль слегка неохотно. Анна понимала, что он недолюбливает Принца, причем без всяких на то оснований. – Еще неизвестно, к чему приведут такие перемены, но сказка изменится, появятся новые возможности.

Он замолчал и снова отвернулся к окну.

Анна закрыла глаза, ей еще было тяжело взаимодействовать с новым миром, а усталость навалилась внезапно, словно рухнувший сверху ком, мешающий дышать. Боль во всем теле усилилась.

Она подумала о Принце и о том, как давно не смотрела в его глаза, не касалась мягких волос, не слышала его голоса… За это время она почти забыла даже его облик – осталось только ощущение и запах роз, которые в изобилии росли в королевском саду. А еще слова о том, что он никогда ее не предаст, его забота и внимание, которых так недостает сейчас!..

– Ты устала? – Даниэль с беспокойством коснулся ее руки, бессильно лежащей поверх одеяла.

– Да. – Девушка приоткрыла глаза. – Мне больно смотреть.

– Это бывает. Тебе нужно спать и восстанавливать силы. И не бойся, я верю, что у тебя все получится. Ты – главная героиня и можешь ошибаться, но в конце концов сделаешь все правильно… я в это верю.

Она хотела ответить, но не смогла, проваливаясь в плотную вату сна, набивающуюся в рот, в уши, застилающую глаза…

Открыв глаза, она увидела темноту и испугалась того, что ослепла или умерла… Где она? В реальности? Во сне? В сказке? Все так смешалось в последнее время, что и не разберешь.

Там, где она очутилась, было холодно, и холод оказался странным, пронизывающим все тело, леденящим кровь, которая, казалось, застывала в венах, превращаясь в рубиновый лед. Боли не было – только ощущение сосущей пустоты и зыбкого страха, когда не понимаешь, есть ли у тебя под ногами почва, когда не знаешь, что там, за твоей спиной, но боишься оглянуться, чтобы уберечь рассудок и возможность сохранять хотя бы остатки спокойствия и здравомыслия.

Ей показалось, будто на плечи легли чьи-то невесомые руки.

«Я умерла?» – снова спросила себя Анна.

«Нет. – Голос, прозвучавший в ее голове, был холоден и смутно знаком ей по снам. – Но ты ходишь по самому краю. Это риск, и он является смыслом жизни, разве тебе не слаще ощущать биение сердца, зная, что в каждый миг оно может затихнуть навсегда?»

«Нет, – возразила Анна с усилием – монотонный голос словно убаюкивал, гипнотизировал, принуждая поддаться своей власти, прекратить сопротивление. – Мне есть чем заняться, я хочу и буду жить».

«Ты упорная. И довольно интересная собеседница. Скоро, совсем скоро ты станешь моей… гостьей. Надолго. Пока мне не надоест. По вашим меркам, это может называться странным словом „навсегда“».

«Ты меня пугаешь?» – Девушка чувствовала, как ее словно пронизывают ледяные иголочки.

«Я не умею пугать, мне это не нужно. Но я жду. Ты будешь танцевать для меня в моем бальном зале».

«Я плохо танцую. – Кажется, она уже говорила эти слова. – Ты пожалеешь. Найди себе кого-то другого».

«Я никогда ни о чем не жалею. Я жду тебя. Уже скоро…»

Ощущение беспомощности и безнадежности перекрыло горло, лишая дыхания, отдавая во власть нарастающей паники.

– Не-ет! – закричала Анна, пытаясь сопротивляться, и забилась, словно пойманная в сети рыба. – Не-ет!

Дышать было невозможно. Темнота не отступала. Смерть подошла так близко, что от ее ледяного дыхания все волоски на шее вставали дыбом. Анна чувствовала это, хрипела и вырывалась из последних сил… и сбросила наконец то, что мешало ей дышать, – ладонь, зажимающую ей рот.

– Ты нас выдала! – В темноте убежища, где они ожидали возвращения Охотника, были видны только очертания фигуры Жана. – Бежим! Быстрее!

И вправду из внешнего мира ворвались голоса и ржание коней. Отряд Королевы оказался слишком близко, и внимание людей привлекли отчаянные крики. Случайность ли это? Вероятно, нет. Слишком своевременная случайность. Наверняка тот, кто говорил с ней в темноте, прекрасно знал и рассчитал это.

Жан, не теряя времени, расшвырял часть веток уже бесполезной, только мешающей маскировки и, ловко выкарабкавшись из ямы, подал Анне руку, помогая вылезти. Второй рукой он сжимал лук Охотника.

– Вот они! Взять живыми, приказ Королевы!

После темноты ямы и той, более глубокой и страшной темноты дневной свет больно резанул по глазам. На секунду Анна зажмурилась и, подняв ресницы, увидела несущиеся на нее силуэты всадников.

– Беги! Беги же! – закричал Жан.

Сам он, сжав губы и, кажется, став старше на несколько лет, наводил лук, готовясь к выстрелу.

И Анна побежала, признавая право на командование вот этого мальчишки.

Послышался короткий свист стрелы, пронзительно заржали кони.

Оглянувшись, девушка увидела, что один из преследователей, вырвавшийся вперед, падает на землю, нелепо закрыв руками лицо. Выстрел Жана оказался не напрасен. Однако остальные члены отряда – Анна даже не понимала, сколько их – может, всего пятеро, а может, целый десяток, – с криками продолжали преследование, стремясь взять беглецов в кольцо.

– Беги! Ты знаешь, куда бежать!

Она бежала, перепрыгивая через ветки, а за спиной слышался топот копыт. Горячее дыхание лошадей едва не обжигало спину.

Оглянувшись, девушка увидела, что все всадники скачут за ней.

– Брать живьем! Хватай ее! – снова крикнул предводитель отряда. Он казался просто огромным, а его лошадь храпела и поднималась на дыбы, словно для того, чтобы усилить чудовищное впечатление.

– Овраг! – крикнул, задыхаясь, Жан. Он теперь бежал параллельно. – Не отставай!

Легкие обжигало огнем, но недалеко, за молодыми деревьями, и вправду находился овраг. Нужно только добежать, чего бы это ни стоило.

Она и сама не знала, как ноги еще повиновались ей. Вместе с Жаном, петляя между деревьев, они преодолели полосу молодой поросли, кубарем скатились в овраг, обдирая кожу о какие-то кусты, и упали в заросли жгучей крапивы. Но это было не главное – главное, что преследователи отстали. Наверху, над ними, возмущенно ржали кони. Слышались оклики.

– Упустите – всех повешу! – кричал предводитель.

– За мной, – прошептал Жан, морщась от боли, и, опираясь на локти, быстро пополз по крапивным зарослям.

Читать об опасных приключениях гораздо приятнее, чем в них участвовать, и Анна в очередной раз убедилась в этом, тем более что в их ползанье не было абсолютно ничего героического. Все, что им требовалось сейчас, – просто выжить и уйти от превосходящего противника.

Когда оба наконец вынырнули из зарослей, кожа, кажется, вся покрылась волдырями, а руки были исколоты и исцарапаны в кровь.

– Сюда, – прошептал Жан, приложив палец к губам, и кивнул на склон оврага.

Анна уже давно потеряла чувство направления и слепо последовала за мальчишкой. Она так устала и измучилась, что ей стало совершенно все равно, поймают их или нет. По склону они взбирались совершенно не по-геройски, на четвереньках. Девушке хотелось отдохнуть, просто лечь на землю и закрыть глаза, но Жан все время тормошил ее, заставлял бежать.

Они пересекли какой-то ручей и через некоторое время оказались в уже знакомом месте ночлега; правда, из-за того что беглецы приблизились к нему с другой стороны, Анна опознала местность в последний момент. Когда из-за деревьев показалась лошадиная морда, девушка едва не закричала, но узнала Агата. Конь посмотрел на нее с непередаваемой укоризной, обнюхал и фыркнул, словно усмехнулся.

«Ну что, героиня, как твои подвиги?» – так и читалось в его насмешливых темных глазах. На миг Анне даже стало слегка стыдно.

– Кажется, ушли. – Жан, весь грязный, с вспухшим от крапивы красным лицом, повалился на траву.

И Анна последовала его примеру.

Оба просто лежали и дышали, а Агат, отвернувшись от них, спокойно лакомился травой.

Сумерки наступали стремительно. Казалось, только что дымчато-розоватое от заката небо еще оставалось светлым, но вот навалилась ночь, будто набросив на лес тяжелое темное покрывало. Сразу стало прохладней, а ощущение тревоги усилилось.

– Нас не найдут? – спросила Анна, сев на землю и подтянув к подбородку колени. И лицо, и руки сильно чесались, приходилось сдерживаться, чтобы не вцепиться ногтями в зудящую кожу.

– Не должны. – Жан встал и принялся оглядываться. – Это хорошее убежище, к тому же Агат предупредит нас. Здесь и переночуем.

– Нет. – Девушка все же осторожно потерла зудящие руки. – Нам нужно быть у подземного хода. Охотник должен вернуться, и это наш единственный шанс попасть в замок.

– Должен? – Жан, наклонившийся, чтобы сорвать какую-то траву, повернулся к ней. – А если он попался? Если это он выдал им, где нас искать?

– Нет, – повторила Анна и покачала головой. – Он бы нас не выдал.

– Ты уверена? По-моему, ему нет до нас особого дела.

– Я уверена, – ответила она так твердо, как только могла.

Жан вздохнул и некоторое время ползал на коленках, что-то собирая.

Анна, вопреки собственной воле, то и дело скребла то щеки, то руки, чувствуя, что зуд от этого становится только сильнее.

– Вот, – сказал Жан наконец, – пойдем к ручью, умоемся. Я нашел кое-какие травы. Должно стать полегче.

Уговаривать девушку не пришлось. Они быстро добрались до ручья, протекавшего неподалеку, – Охотник, конечно, устроил убежище в удобном месте. Здесь Анна с наслаждением умылась ледяной водой и, пользуясь темнотой, даже позволила себе раздеться по пояс, чтобы нормально ополоснуться.

Жан держался в стороне, чуть ниже по течению. Найденная им трава, а может, и ледяная вода из ручья пошли на пользу. По крайней мере, чесалось уже не так отчаянно.

Некоторое время девушка просто посидела на берегу, но налетевшие комары живо прогнали ее с места. Пришлось натянуть рубашку на еще мокрое тело.

– Ты не передумала идти к дубу? – спросил Жан с явной надеждой.

– Нет. – Анна вздохнула.

– Они могли устроить там засаду. Разумнее всего все же переночевать в убежище, – сделал он последнюю попытку.

– Мы будем осторожны. – Девушка шагнула к Жану и попыталась заглянуть в глаза. – Понимаешь, мы не можем прятаться вечно. Я сама видела: этот мир исчезает в сером тумане. Птицы, животные, растения… все это гибнет каждую минуту. Мы должны хотя бы попытаться его спасти. Другого выбора нет.

Жан тяжело вздохнул.

– Хорошо вам. Вы герои, – пробормотал он, отворачиваясь. – О таких рассказывают истории и слагают баллады. А я кто? Я не герой, понимаешь? Я всего боюсь. Я боюсь умирать. И я предал тебя, ты ведь помнишь?

– Помню. – Анна положила руку на его худое плечо, вздрогнувшее под ее ладонью. – Нет героев, которые ничего не боятся. У каждого есть и страх, и слабости. Главное – их преодолеть. И вполне возможно, что о тебе тоже будут слагать баллады. Почему бы и нет?

– Смеешься? – Он совсем не героически шмыгнул носом.

– Конечно, нет. – Пользуясь темнотой, Анна улыбнулась.

Он помолчал и, снова вздохнув, решился:

– Ладно, пойдем, если нет другого выхода. Только я первый. Посмотрю, чтобы все было спокойно. Когда мы приблизимся к месту, я выйду, а ты жди. Не шевелись и жди.

– Сколько ждать? – спросила девушка.

– Сколько потребуется, – буркнул Жан, кажется, пожалевший, что проявил слишком много эмоций. – Я подам знак, если все будет спокойно. Если нет – возвращайся сюда. Дорогу ты должна была уже запомнить. Он найдет тебя.

«Он» – это Охотник, Анна прекрасно поняла это.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Я сделаю так, как ты говоришь.

– Вот и ладно. – Жан поскреб щеку и решительно велел: – Ну, пошли, что ли.

Они пробирались сквозь ночной лес, и снова Анне за каждым деревом мерещилась опасность. Тем не менее она не позволяла воображению взять над собой верх. «Все будет хорошо. У меня получится. Я смогу. Все будет хорошо», – словно молитву, повторяла про себя девушка.

По тому, что Жан остановился и предупреждающе коснулся ее руки, Анна поняла, что они прибыли.

«Он думает обо мне слишком хорошо. Если что, я не найду дорогу назад, особенно в этой темноте», – мелькнуло в голове, но девушка ничего не сказала – уж лучше Жану не знать правды.

– Жди, – шепнул он одними губами и растворился в ночи.

В груди тревожно ныло. Сцепив руки в замок, девушка чувствовала, как подрагивают ее пальцы. Ей было неловко за то, что Жан рискует ради нее. Нет, не ради нее, ради своего мира, ради собственного выживания… и все же очень тяжело оставаться в стороне, чувствовать свое бессилие и не иметь возможности повлиять на что-либо.

«Интересно, думает ли обо мне Принц? Помнит ли он обо мне? Что будет, когда мы встретимся вновь?» – спрашивала себя девушка, глядя на черную громаду леса, обступившего ее со всех сторон.

И в этот момент кто-то схватил ее сзади.

Анна дернулась, попыталась закричать, но сильная рука зажала ей рот.

* * *

Миновав стражу, Охотник незаметно нырнул в узкий простенок между домами и, пройдя дурно пахнущей подворотней, вышел с другой стороны. Уже сколько лет он не был в замке, однако помнил улицы, где играл мальчишкой. Отец разрешал ему общаться с дворовыми и носиться где хочется, но это вовсе не значило, что был слишком мягок и вообще ничего не требовал. Напротив, и спрашивал он с сына вдвойне. Каждый день, прежде чем отправиться к друзьям, приходилось выдерживать длинные и монотонные занятия, а затем упражнения с оружием.

Именно благодаря настойчивости отца лук, меч или арбалет сами ложились в его руку.

– Ты должен уметь постоять за себя и за тех, кто тебе дорог, – учил отец, и теперь Охотник не раз вспоминал его добрым словом.

Для того чтобы открыть подземный ход, было слишком рано, и Охотник отыскал укромный уголок, который помнил еще с детства, и переждал там до наступления настоящих сумерек.

Когда стемнело, Охотник пробрался во дворец. Он уже приближался к нужной комнате, когда по коридору гулко зазвучали шаги. Нырнув в широкую нишу, Охотник замер, слившись с темнотой.

В тусклом свете факелов появились двое, казавшиеся карикатурными отражениями друг друга: высокий молодой темноволосый Принц и маленький невзрачный старик с седой головой. Но именно этот второй вызывал наибольшие опасения Охотника. Учитель, обучивший его когда-то всем приемам боя, несмотря на свой возраст, оставался очень опасным противником, недооценить которого было бы смертельной глупостью.

– Мне надоело, – говорил Принц, зевая. – Я погибаю без свежего воздуха. Можно подумать, будто я заключенный.

– Таково распоряжение вашей матушки, – отвечал старик. Охотник затаился в своем убежище, однако ему почудилось, что, когда бывший учитель проходил мимо ниши, шаги его замедлились. Впрочем, очевидно показалось, потому что тот продолжал как ни в чем не бывало: – Терпение, Принц. Вы же не станете спорить с Королевой?

– А помнишь, – Принц не стал спорить и тут же переключился на другую тему, – помнишь ту блондинку с васильковыми глазами? Она была такой милой и так весело смеялась, когда мы гуляли по саду…

– Я помню ту блондинку. Она совсем не умела держать удар, из нее вышло мало проку, – сухо ответил старик. – Ваше высочество слишком добры…

Звук голосов и шаги затихли, но Охотник подождал еще некоторое время, прежде чем выбраться наружу. Только убедившись, что никого нет, он последовал дальше.

В комнате, откуда управляли открытием тайного хода, было полутемно. Свет нескольких факелов едва ли разгонял собравшийся сумрак, окутывающий все пространство, и только две статуэтки – девушка и волк – отчетливо вырисовывались в темноте. Эти двое вели свой безмолвный поединок, противостоя друг другу, как свет и тьма. Девочки, направляемые рукой Королевы, издревле приходили в лес, чтобы убивать. Волки защищали, как могли, хотя, к сожалению, не отличались особой сообразительностью. Вечный поединок, запечатленный теперь в камне.

Охотник шагнул к фигуркам, чтобы привести их в движение, но тут в горло его уперлось лезвие меча.

– Так и знал, что это ты, – проговорил сухой старческий голос. – Приятно видеть тебя снова, мой бывший ученик.

– Не могу ответить тем же, бывший учитель. – Охотник замер, зная, что у старика превосходная реакция и тот успеет без колебаний нанести удар, прежде чем удастся что-либо предпринять. Но ведь каков старый лис! Почуял врага буквально нюхом. – Его высочество тоже здесь или предается романтическим воспоминаниям у себя в покоях?

– Думаешь, я не управлюсь с тобой в одиночку? – Старик хихикнул. – Мне было любопытно посмотреть, что с тобой стало.

– Смотри. – Охотник развел руками, стараясь незаметно дотянуться до ножа. – Как понимаю, здесь у вас и посмотреть больше не на что. После воцарения Королевы весь ваш блистательный талант приходилось тратить на обучение девочек… Ах да, совсем забыл сказать, судя по ним, ваш учительский навык дал сбой.

– Ты же не думаешь, что я рассержусь и потеряю бдительность из-за таких пустяков? – парировал учитель. – Тем более дошли до меня слухи, что одна из учениц оказалась гораздо способнее, чем от нее ожидали.

– Не ее ли вы сейчас ищете? – иронично поинтересовался Охотник, нащупывая нож. – Как понимаю, как раз для того, чтобы вручить ей обещанную награду, выдать замуж за вашего красавчика Принца и посадить молодых на королевский трон? Очень мило с вашей стороны. Я и цветы к свадьбе припас. Бордовую розу. Могу показать.

И тут учитель наконец допустил ошибку, какую не допустил бы никогда раньше, – видимо, и вправду стареет. Он словно растерялся и моргнул.

Упускать такой шанс Охотник не собирался. Он отпрянул и вытащил нож. Конечно, нельзя назвать охотничий нож равносильным мечу оружием, но это лучше, чем ничего, тем более если уметь с ножом обращаться. А Охотник точно умел.

Старик уже снова медленно надвигался на него, а Охотник отступал, выбирая выгодную позицию для атаки. На его стороне не так уж мало – во-первых, молодость; во-вторых, отличная реакция; в-третьих, если сократить дистанцию так, чтобы оказаться вплотную к противнику, поднырнув под его мечом, тот потеряет все свои стратегические преимущества и станет уязвимым.

Но учитель, конечно, тоже понимал эти возможности и противопоставлял им накопленный годами опыт и блестящее, неподвластное времени мастерство. Они медленно, словно в их распоряжении была целая вечность, кружили по полутемному залу, будто два хищника, не решающиеся перейти к кровавой схватке. Каждый слишком хорошо понимал, что противник не даст ему шанса на ошибку, первый же промах окажется роковым для того, кто его совершит.

А Красная Шапочка и Волк наблюдали за разворачивающейся сценой, и Охотнику казалось, будто каменные изваяния усмехаются. Хотя, конечно, это была всего лишь игра теней из-за дрожащих от сквозняка огней факелов.

– Ты набрался мастерства, – наконец заговорил старик снова. – Ты убил многих из замка.

– И не только из замка, – уточнил Охотник. – Я не считал. А вы считали всех тех, кого отправляли на смерть? Вы видите во снах ваших мертвых учениц?

– Только ученика. И я убиваю его в каждом сне, в котором вижу. – Старик провел обманный маневр, испытывая противника, и меч прошел так близко, что Охотник ощутил холод стали.

– Хорошо, что мы сейчас не спим. Выходит, мне повезло, учитель. – Он усмехнулся.

Поединок затягивался, и Охотник начинал всерьез беспокоиться. Старый лис, похоже, продержится еще долго, а там время начнет играть ему на руку. В любой момент может появиться кто угодно, поднимет шум… и план сорвется. Похоже, придется идти на риск – ну что же, не впервой.

Но тут учитель допустил вторую ошибку. Он посмотрел куда-то, словно увидел что-то в коридоре… Мгновение, но в поединках все решают вот такие мгновения. Они драгоценнее часов или лет, ведь именно они позволяют выжить.

Проскользнув под мечом противника, Охотник по самую рукоятку всадил нож в незащищенную грудь учителя, а затем с силой вырвал. Из горла старика вылетел хриплый стон, меч с тяжелым звоном упал на каменный пол, а морщинистая рука с высохшей, пятнистой от времени кожей прижалась к ране, словно стремилась соединить ее края.

Крови было так много, что пришлось отступить, чтобы не оказаться в луже.

Тем временем Охотник, помня о взгляде старика, метнулся в коридор, готовясь увидеть там нового противника, но никого не обнаружил. Только на полу лежала красная роза, очень похожая на ту, что была в его сумке.

Это становилось уже странно: второй труп – и вторая роза. Замок встречал его своеобразно, словно приветствовал победителя… или, быть может, стремился заманить в ловушку, обмануть, уничтожить?..

Охотник поднял цветок, и прикосновение к упругим мягким лепесткам неожиданно его успокоило. Роза пахла сладостью, и в то же время в аромате ее угадывалась горчинка.

Он бережно провел огрубевшими за время лесной жизни пальцами, очерчивая контуры цветка, и убрал его в сумку, туда, где уже была одна роза.

Теперь требовалось спешить.

Охотник обогнул лежащего на полу старика, стараясь не наступить в огромную лужу крови, кажущуюся в сумраке черной. Пахло здесь неприятно, как на бойне. Он привел в действие фигурку, открывая подземный ход, и только после этого перевел дух – пора идти. Конечно, проблем у тех, кто его ждал, возникнуть не должно, однако вряд ли они привыкли сидеть в схроне, почти без движения, столько времени. Пора вытащить их и наконец закончить дело, начатое так давно…

Ему вспомнилось, какой прекрасной была невеста Короля в тот день, когда впервые появилась в замке, как он смотрел на нее и не мог поверить, что такая красота существует. Золотистые волосы казались сотканными из солнечных лучей, кожа была нежнее лепестка, а губы – краснее крови. Она посмотрела на него и улыбнулась. Именно ему, обычному мальчишке, не заслужившему еще воинской славы…

Охотник встряхнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Жить нужно сегодняшним днем, тем более день оказался длинным, и сделать предстояло еще очень и очень многое…

Глава 7

В гостях у Королевы

– Тихо, – услышала Анна знакомый голос. – Это неподходящее место для того, чтобы кричать.

Он него пахло знакомым ароматом леса и кожи, а руки оказались сильными и огрубевшими – таких не было ни у знакомых парней, ни у Принца. От него веяло беспокойством и в то же время спокойной уверенностью.

– Не кричи. Поняла меня? – повторил Охотник.

Девушка кивнула, рука разжалась.

– Только не говорите мне, что схрон оказался ненадежным. – Охотник все еще стоял очень близко, так что она легко различала в темноте блеск его глаз.

– Это я виновата… – Анна смутилась и отступила от него на полшага. – Нас обнаружили, пришлось бежать… Жан убил одного… Но мы смогли скрыться.

Она говорила сбивчиво, все еще ощущая странную неловкость.

– Я понял. – Охотник задумчиво кивнул. – Вас потеряли где-то в районе оврага. Мальчишка молодец, не безнадежен. Должно быть, он отвел тебя на место ночевки, где вы и переждали некоторое время. Почему вернулись? Ведь знали, что это опасно?

– Знали, – легко согласилась девушка. – Но вдруг больше не выпало бы шанса? Нужно сегодня пробраться в замок. Тем более ведь все равно ничего страшного не случилось.

– Конечно, не случилось. – Охотник усмехнулся. – Они оставили двух человек в засаде, вы шли как раз на них. Хорошо, что я смог выйти раньше и все уладил. Теперь, понятно, ничего страшного.

Как именно «уладил», Анна уточнять не стала. Она и так догадывалась и ничего не хотела знать о его методах. В этом мире умирали и убивали, здесь действовал простой закон – или ты, или тебя. Вот такими бывают настоящие сказки.

– А вот и Жан. Выходи, я все равно тебя услышал, мал ты пока еще, чтобы меня в лесу переиграть, – проговорил Охотник весело.

Анна, конечно же, никого не слышала и не видела, но после этих слов поблизости послышался треск веток и появился Жан.

– Ход открыт, – сообщил он.

– Конечно, я же не зря учился, благородный господин! – Охотник шутливо поклонился. – Кстати, – он протянул руку, – не пора ли обменяться оружием? Или ты к моему совсем привык?

– Оно мне пригодилось. – Жан и вправду неохотно расставался с луком.

– Видел, ты молодец, – произнес Охотник, и на этот раз в голосе его не было ни следа насмешки. – Ну теперь пойдем. Все готовы?

– Да, – ответили Жан и Анна синхронно.

В неярком свете луны они последовали за Охотником по тропинке.

– Будьте очень осторожны, – предупредил он, остановившись у пахнущего сыростью и землей прохода. – Я иду первым, Жан замыкает. И, что бы ни случилось, не паниковать. Поняли?

Со своим этим вечным «поняли» он походил на школьного учителя. Тоже воспитатель тут нашелся. Только недолго ему осталось их воспитывать. Вероятно, сегодня, уже совсем скоро, все решится, в ту или иную сторону.

Анна вздохнула и, прежде чем лезть в подземный ход, оглянулась, жадно вбирая в себя мягкую бархатистость ночи. Замерший лес показался девушке особенно торжественным, он словно провожал ее на подвиг. Где-то неподалеку тревожно крикнула ночная птица, дрогнула ветка…

Жан нетерпеливо кашлянул.

– Люк закрывается, – сообщил парень.

Анна и вправду заметила, что закрытая дерном тяжелая крышка пришла в движение и медленно поползла к отверстию подземного хода.

– Поспешите. Фигурки автоматически возвращаются на места, еще немного, и ход закроется, – поторопил Охотник, выглянув на поверхность.

Девушка постаралась вдохнуть как можно больше свежего, вкусно пахнущего лесом воздуха и все-таки ступила под низкий земляной свод.

Идти по тайному коридору было страшно. Пришлось согнуться едва не пополам, и то и дело казалось, что земля обрушится и погребет тебя под своей толщей. Такое чувство, будто добровольно залез в могилу, откуда уже не выбраться. Кислорода фактически не было. Спертый воздух раздражал легкие, вызывая в горле неприятное першение. Примерно на середине пути Анне показалось, что она не в состоянии сделать ни единого шага. Колени подгибались, а голова кружилось. «Я должна отдохнуть, – проскользнула мысль где-то на краю сознания. – Ничего страшного, просто лягу и посплю недолго. Герои тоже имеют право на сон».

Она уже начала опускаться на неровный земляной пол, как вдруг ощутила, что ее пальцы сжимает чья-то сильная рука. Тот, кто шел впереди, буквально поволок ее вперед, продираясь через сопротивление ставшего вдруг плотным, как пластилин, воздуха.

– Ты молодец, уже совсем недолго, – проговорил у уха усталый хрипловатый голос.

Он тянул и тянул, не зная усталости, и вдруг в легкие снова хлынул поток нормального, свежего воздуха. Девушка покачнулась, но все та же рука снова поддержала ее, не дав упасть.

– Спасибо, – прохрипела Анна, прислонившись к стене.

Следом за ней на поверхности показался Жан и тоже сполз на землю, жадно дыша свежим воздухом.

Когда оба отдышались, Охотник поманил за собой.

– Я проведу к покоям Королевы. Здесь есть один коридор, которым никто не пользуется…

– Дурацкая идея, – буркнул Жан, поднимаясь на ноги. – Ведь знал же, что пожалею, что связался с вами…

Анна последовала за Охотником, однако в глубине души неприятно кольнуло. Интересно, откуда он может знать, как лучше добраться до королевских покоев? Допустим, он жил в замке, но все же вряд ли посещал королевские покои тайными коридорами… Она смотрела в широкую спину Охотника и злилась – на него, на себя, на обстоятельства, которые свели их вместе… Может, Жан прав и ничего хорошего из их затеи не выйдет…

Она вообще с трудом представляла, что будет делать дальше. Ну, допустим, ворвутся они в комнату Королевы… В Черном замке все сложилось само собой, оказалось просто и понятно. Каждое испытание, как в компьютерном квесте, толкало ее все дальше, и свернуть с пути при всем желании было невозможно. А теперь? В мозгу возникла занятная картинка. Вот они стоят перед Королевой, похожей на мумию, испуганно сжимающей на старой иссохшей груди розовую ночную сорочку с рюшечками и бантиками, и пафосно говорят нечто вроде: «Ваше величество, поздравляем, вы низложены». А затем? Фанфары, перезагрузка и начало новой, счастливой сказки? Кстати, интересно, что скажет на это Принц. Расколдуется ли он после изгнания Королевы? А вдруг нет? Вдруг явится во главе стражи, окончательно позабыв все обещания, которые когда-то произносил?

За этими раздумьями они незаметно подошли к небольшой двери, едва видной на фоне стены.

– Сюда, – кивнул Охотник.

Анна покрепче сжала меч, который дал ей Охотник, и сделала шаг…

За дверью находилась комната – не очень большая, с зарешеченным окном, с нишей и большой кроватью под пышным балдахином – примерно такой, какую и представляла Анна. Все это можно было разглядеть в свете выглянувшей луны. Комната казалась мирной и ничуть не зловещей.

Занавески балдахина были плотно задернуты, и девушка снова почувствовала неловкость. Имеет ли она право находиться здесь, в чужом доме? Ей представилась Королева в розовой ночной сорочке, и от этой картинки Анну передернуло.

Охотник остановился, предоставляя Анне полную свободу действий. «Все парни не любят ответственности и так и стремятся спихнуть ее на кого-то», – подумала девушка. Стоять в двери было как минимум глупо, поэтому Анна заставила себя подойти к кровати и вдохнула побольше воздуха.

– Ваше величество! – произнесла она, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. – Не советую поднимать панику. В ваших интересах вести себя тихо…

Эту фразу она, кажется, слышала в каком-то фильме, и звучала она не хуже, чем пафосное «вы низложены».

Тишина.

Королева не произнесла ни звука, как ей, впрочем, и рекомендовали. Может быть, все окажется гораздо легче, чем Анна думала?..

И тут Охотник выругался. Так заковыристо и цветисто, что Анна не поверила собственным ушам. А потом комнату вдруг наполнили разнообразные громкие звуки: скрип дверей, открывшихся сразу с нескольких сторон, лязганье доспехов и оружия, шаги стражи…

Они оказались в ловушке, окруженные вооруженными людьми.

Анна обреченно оглядела нападавших, прикидывая свои шансы на выживание. Шансы оказались минимальными.

Но тут стражники расступились, и показалась Королева.

Она была вовсе не в розовой сорочке, а в черном платье с глухим высоким воротом, украшенным серебряной вышивкой и крупными черными жемчужинами. Золотистые волосы, уложенные в затейливую прическу, венчала сияющая диадема, казалось, сделанная из чистого льда.

Свет факелов в руках стражи ярко освещал всю комнату, и Анна впервые видела Королеву так ясно. К удивлению девушки, Королева оказалась молода и очень красива. Странно, в прошлую встречу Анне думалось, что той уже под сотню лет, да и Принц говорил о неизлечимой болезни матери. Теперь же перед ними была женщина лет, может быть, тридцати-сорока, с гладким, здоровым лицом и холодными, пронзительными глазами.

– У меня гости? Как приятно! – проговорила Королева звучным, хорошо поставленным голосом. Чувствовалось, что она привыкла отдавать приказы. – Ждала вас. И спасибо, милый, что привел девчонку.

Она улыбнулась, адресуясь к Охотнику.

Анна тоже посмотрела на него в ужасе. Он молчал, сжав губы, и смотрел в упор на Королеву.

– Ты же получил мои розы? – продолжала та спокойно. – Извини, что вышло небольшое недоразумение. Никто не должен был заметить тебя, тебе не пришлось бы рисковать и сражаться, но случайности… – Она вздохнула. – От них никуда не денешься, ведь правда? Зато тебе помогли. По моему приказу. Его отвлекли как раз вовремя, ты не находишь?

Охотник молчал, и, глядя в его лицо, Анна чувствовала, что падает в пропасть.

Боже мой, какая же она дура! Ее обманывают уже не в первый раз, и она снова и снова попадается на удочку самой низкой, самой примитивной лжи. Почему? Почему она так и не научилась не доверять людям?

На глаза наворачивались слезы, но девушка сдерживала их – не хватает еще расплакаться здесь, доставив тем самым своим врагам невероятное удовольствие.

Она не чувствовала боли. Ей казалось, что ее охватил скользкий тугой кокон, наподобие тех, которыми оплетают жертву пауки, впрыснув парализующий яд. Вот и она уже парализована, глупая муха, угодившая прямиком в паутину, теперь и ее высосут досуха.

Эта мысль не вызвала беспокойства. Анне хотелось, чтобы все закончилось поскорее. Чтобы она наконец перестала существовать или провалилась сквозь землю. Только бы не стоять здесь, рядом с этим человеком, которому она в силу преступной наивности почти уже начинала верить…

– Ты все подстроила, – глухо проговорил Охотник, все еще не сводя взгляда с Королевы.

– Конечно, – она пожала плечами, – и ты отлично мне помог. Спасибо. Я обещала тебе награду, и ты ее заслужил.

– Предатель, – проговорил сквозь зубы Жан и изо всех сил ударил Охотника в живот.

Тот не увернулся и выдержал удар, кажется, даже не дрогнув. Может быть, его тоже парализовало? От триумфа.

– Ну все, закончим нашу маленькую комедию, а то уже поздно. – Королева сладко зевнула. – Кстати, девочка, – она наконец взглянула на Анну, словно только что заметила ее присутствие, – не бойся, я не убью тебя. Не посажу в темницу. Не отправлю на пытки…

Она замолчала, сохраняя интригу, и девушка подумала, что для нее, очевидно, придумано нечто еще более страшное и мерзкое.

– Приступим! – Королева хлопнула в ладоши. – Пусть свершится обещанное. Долг выплачен, приди и возьми то, что принадлежит тебе по праву!

Еще секунду назад Анна находилась в хорошо освещенной светом факелов комнате, но вдруг оказалась во тьме.

Темнота обступала девушку со всех сторон, касаясь обнаженных рук, дыша в шею. Темнота была живой и вкрадчиво-мягкой, но от этого становилось только страшнее.

Анна сжала зубы и на миг закрыла глаза, надеясь, что кошмар закончится.

Когда она снова подняла ресницы, то поняла, что тьма сменилась полумраком. И теперь видны очертания огромного помещения и стоящего посреди него длинного стола, уставленного многочисленными блюдами. Поблизости от нее, на большой тарелке, украшенной узором из синих переплетенных линий и красными точками, похожими на брызги крови, лежали толсто нарезанные куски розоватого сочного мяса. На соседнем блюде золотились зажаренные до хрустящей корочки тушки небольших птиц вроде перепелов или куропаток. Чуть дальше лежал паштет, присыпанный крупными гранатовыми зернами, сверкающими при свете свечей, словно драгоценные рубины. Еще дальше стояло огромное блюдо с поросенком, обложенным мочеными яблоками и помидорами. Затем – сочные, истекающие прозрачным жиром кусочки темного, ароматного мяса, уложенные на пышную рисовую подушку и украшенные веточками кинзы и базилика… Еще дальше – тестяной лебедь, скорее всего скрывавший в себе хорошо пропеченное мясо этой птицы, несколько плоских тарелок с какими-то ягодными пирогами…

Конец стола терялся во тьме, но можно было не сомневаться в том, что и там царит то же изобилие.

Анна уже видела это… В одном из снов.

– Угощайся, – послышался голос, и она наконец сообразила, что не одна.

И этот голос тоже оказался ей знаком.

– Вот мы и встретились, – проговорил тот, кто сидел на другом конце стола, почти неразличимый во тьме. – Я ждал тебя. Ты знаешь, что бегущая по лесу лань думает, будто спасается от охотника, но на самом деле несется прямиком в силки?

Девушка сглотнула. Горло пересохло от страха. Нет, это был даже не страх – скорее первобытный ужас. Тот, кто сидел на другом конце стола, являлся воплощением всего самого страшного, что может вообразить человек. Исходящая от него сила ощущалась даже на расстоянии и напоминала ледяной ураган.

– Чего ты хочешь? – проговорила Анна хрипло, понимая, что голос едва подчиняется ей.

– Ты моя гостья. На время… Пока мне не надоест. Угощайся, – повторил он. – А потом ты станцуешь для меня. Посмотрим, крепки ли твои башмачки.

– Я не стану танцевать для вас, – сказала Анна, чувствуя себя так, словно падает в бездонную пропасть.

– Ты думаешь? – Вот теперь в тоне жуткого собеседника послышалась насмешка.

* * *

– А ты будешь моим королем. Этой земле нужен баланс, иначе она погибнет. – Королева шагнула к Охотнику и провела рукой по его щеке. – Конечно, ты – не лучший вариант, но что поделать, других нет. Королем может стать далеко не каждый. Нужна особая сила, и в тебе она есть, недаром преодолевать твое сопротивление так трудно.

Он хотел отшатнуться, но словно вдруг окаменел. И не смог отвести взгляд, когда она заглянула в его глаза. А потом произошло что-то странное – на короткий миг он почувствовал боль, но она тут же отступила, оставив после себя приятное чувство покоя и спокойной радости, а в воздухе разлился горьковато-сладкий аромат роз.

Его Королева смотрела на него, и Охотник, склонившись, поцеловал ее руку, унизанную крупными перстнями.

– Я сделаю для вас все, ваше величество.

Ответом стал серебристый смех.

И тут грязный противный мальчишка, по какой-то странности находящийся в святая святых дворца, личный покоях госпожи, пнул ближайшего к нему стражника и, ловко проскользнув мимо, выбежал в дверной проем.

– Поймать и убить! Немедленно! – распорядилась госпожа.

Стража кинулась за мальчишкой, устроив в дверях суматоху и давку.

– Мне присоединиться к охоте? – спросил Охотник, ожидая позволения от своей повелительницы.

– Нет. – Она раздраженно повела плечами. – Никуда он не денется. А если и денется, вреда от этого ничтожества не будет. Рано или поздно сунется сюда снова, а тогда поймаем и казним. У тебя будут другие дела.

– Слушаю, моя повелительница! – Он низко склонился перед ней.

– Как же это скучно! – Королева зевнула. – Но я должна думать об этой проклятой земле, раз стала ее правительницей… Ступай, – она взглянула на Охотника, – помойся хорошенько, а то от тебя за километр разит лесом и всякой гадостью. Противно!

Он молча удалился, спеша исполнить ее приказание, а Королева хлопнула в ладоши, подзывая служанок, и велела:

– Приготовьте ему ароматную ванну, чистую одежду… Возьмите ту, что осталась от короля, и пусть мастерица ушьет, как нужно. Все понятно?

– Да, ваше величество! – Девушки присели в реверансе.

– Ступайте, не мельтешите перед глазами. Вы меня раздражаете! – буркнула Королева.

Он не без удовольствия вымылся, хотя исходящий от горячей воды сладкий запах слегка раздражал и отчего-то тревожил. Слуга подал большую простыню, чтобы обтереться, а на лавке уже была разложена одежда. Он надел ее, удивляясь, что она явно велика и сидит на нем словно с чужого плеча. Остановившись перед большим зеркалом, поддерживаемым все тем же слугой, Охотник с некоторым удивлением осмотрел собственное отражение. Такое чувство, словно что-то шло не так. Словно он не должен был вообще здесь находиться, словно у него имелись другие дела. Но разве есть у него иные обязанности, кроме служения Королеве? А она недвусмысленно приказала привести себя в порядок.

– Мне нужно побриться и подстричь волосы. И поживее! – рявкнул он слуге, чувствуя внутри непонятное раздражение. Эти слуги всегда выполняют все не так.

Вскоре он уже сидел на кресле, и брадобрей соскабливал с лица довольно длинную щетину.

– Мальчишку поймали? – поинтересовался Охотник у слуги, державшего серебряный таз с мыльной водой.

– Не могу знать, господин, – пробормотал тот.

– Да что ты вообще знать можешь! – Он усилием воли удержался и не ударил этого хлюпика по бледной, вытянутой, как у лошади, физиономии.

Как жаль, что Королева запретила ему охоту. Кажется, это могло бы стать как раз подходящим для него делом: выслеживать кого-то, преследуя его по лесу, играя с добычей и продлевая собственное удовольствие, а потом одним точным выстрелом всадить беглецу стрелу в горло. Наверняка это очень приятно… Возможно, когда-нибудь потом Королева позволит охотиться. Он станет вести себя так, чтобы заслужить эту милость, а еще будет охранять ее от малейшей опасности.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел Принц.

– А, вот и прирученный волк, – заметил мальчишка, оглядывая Охотника. – Смотрю, матушка посадила тебя на золотую цепь.

Этот выскочка, такой безукоризненно красивый, облаченный в белый мундир, словно на параде, отчего-то вызывал у Охотника еще большее раздражение, однако позволить этому чувству выплеснуться было нельзя. Перед ним сын самой Королевы!

– Что прикажете, ваше высочество? – проговорил Охотник, глядя в пол, чтобы щенок не прочитал его истинные чувства.

– А ты забавный! – Принц подошел поближе и дотронулся пальцем до руки Охотника. – Смотри-ка, не кусаешься. Ловко тебя матушка окрутила. Она вообще молодец, умеет со всеми управиться, а уж с девчонкой как ловко разделалась – и от нее избавилась, и должок вернула.

– О какой девчонке вы говорите, ваше высочество? – Охотник нахмурился.

Ситуация все больше напрягала.

– Не важно. – Принц отмахнулся. – Просто мне ужасно скучно и хочется хоть с кем-то поболтать. Пойдем, поучишь меня стрелять, что ли… Помнишь, ты когда-то занимался со мной? Ты не представляешь, как утомительно – изо дня в день жить здесь без всяких развлечений, особенно теперь, когда матушке больше не нужны девчонки. Тогда хоть какое-то занятие было, мне нравилось… А теперь совершенно нечего делать.

Охотник едва заметно скривился. Кажется, ему предстоит нелегкое испытание – выносить болтливого Принца будет очень тяжело, фактически невозможно. Но он сделает это ради своей госпожи. Ради Королевы.

Глава 8

Башмачки для героини

Она открыла глаза, чувствуя, как горят ступни ног – словно она ступала по углям или… танцевала в раскаленных башмачках.

Безликие стены больничной палаты даже обрадовали Анну. Как было бы хорошо, если бы все, что случилось с того момента, как они вошли в спальню Королевы, оказалось ужасным сном!

– Проснулась? – В палату заглянула молоденькая темноглазая медсестра, на бейджике которой было написано «Хоуп Хадсон». Не та, которая дежурила раньше, – другая. – А к тебе посетители. Твой отец и еще один симпатичный парень. Могу их впустить, но ненадолго. И померяй температуру.

Судя по улыбке, девушке понравился Даниэль, а это наверняка был он. Медсестра сунула под руку Анне градусник и открыла дверь, впуская посетителей.

Они принесли фрукты, йогурты и соки, хотя всего этого и так имелось в избытке. Кажется, у Анны не было аппетита. Учитывая происходящие события, это совсем неудивительно.

– Тебе нужно есть, – сказал отец, пытаясь разместить в тумбочке новые припасы. – Это совершенно необходимо для того, чтобы поправиться.

Он и сам очень исхудал, а на запавших щеках отросла длинная щетина. Странно. Обычно отец всегда за собой тщательно следил.

– Тебе передают привет из университета. – Даниэль тоже поставил свой пакет.

– Спасибо… Пап, а ты не принесешь мне воды? – спросила Анна. Ей нужна была буквально минута, чтобы поговорить с Даниэлем наедине.

– Да, сейчас. – Отец вышел, и Анна снова с болью отметила его опущенные плечи.

Ей хотелось посоветоваться с Даниэлем сразу по нескольким вопросам, но, если определять приоритеты, понятно, что важнее.

– Дэн, я хочу попросить тебя об одной услуге, – быстро заговорила она. – Ты же видишься с Оливией?

– Да, она дает мне прочитать рукописи. – Похоже, Даниэль очень удивился ее вопросу.

– Пожалуйста, скажи ей, что мой отец ее любит и ему сейчас очень плохо… – Слова давались с трудом, горло словно засыпали песком. – И… и, пожалуйста, передай еще… что я прошу у нее прощения. Я… очень виновата перед папой… и перед ней.

– Ты не бредишь? – усомнился парень.

– Нет. – Анна решительно покачала головой. – Для меня очень важно исправить все плохое, что я натворила. Пожалуйста, извинись за меня и постарайся помирить их с отцом. Ты ведь очень умный…

В палату зашла медсестра, и Анна замолчала. Хоуп, косясь на Даниэля, вынула градусник и взглянула на него:

– Температура все еще повышенная. Врач заглянет к тебе вечером.

Вернулся отец, и Анна умоляюще посмотрела на Даниэля, напоминая о своей просьбе. Тот, как настоящий друг, все понял без слов.

– Я, пожалуй, пойду. Появилось срочное дело. Я, – он покосился на Анну, – позвоню тебе. Хорошо?

– Буду очень ждать! – ответила она искренне.

Даниэль ушел, а отец придвинул стул к кровати, сел и посмотрел на дочь, кажется не зная, что сказать.

– Пап, – Анна приподнялась в кровати, – давай пообещаем друг другу, что будем следить за собой. Тебе тоже нужно хорошо есть и спать. У тебя все нормально?

– Конечно, – он кивнул, – у меня всегда все нормально.

Но тоска в его глазах неопровержимо свидетельствовала о противоположном.

– Пап, может, ты помиришься с Оливией… – робко начала девушка, но он махнул рукой и попросил:

– Давай не будем возвращаться к этой теме.

И они заговорили о каких-то пустяках.

Когда отец ушел, Анна попыталась осмыслить, что же с ней происходит. Как вышло, что она угодила в ловушку и оказалась в подземном мире своих кошмаров? Если она главная героиня этой истории, то и ошибка допущена именно ею. Но какая? В чем она была не права? Слишком доверилась Охотнику, хотя с первого момента знакомства с ним догадывалась, что верить ему нельзя, что он не способен ни на сочувствие, ни на благодарность. И все же тот поворот, что он оказался заодно с Королевой, слишком неожиданный. Что бы сказал на это Даниэль? Кстати, как он там? Уже смог поговорить с Оливией? Почему так долго не звонит?

Чувствуя, что сходит с ума от нетерпения и ощущения собственного бессилия (здесь она заперта в палате, в сказочном мире – и того хуже), девушка взяла мобильный и набрала номер Даниэля.

– Есть новости? – спросила она, когда он принял вызов.

– Ты прямо вовремя. Как раз собирался тебе звонить, – ответил приятель. – Говорил с Оливией…

Он замолчал.

– И что? – не выдержала Анна.

– Даже не знаю, как тебе сказать… – Парень замялся. – Она и слышать не желает о твоем отце. Мне даже показалось, что она рада их расставанию. Может, я, конечно, не прав, просто она очень гордая и не хочет показывать слабость.

Анна вздохнула. Ей почему-то казалось, что стоит сделать всего лишь шаг, извиниться, признать ошибку, и все пойдет как по маслу. Наверное, этого недостаточно.

– Ты передал мои извинения? – уточнила она.

– Неужели ты думаешь, что я тебя подведу? – рассердился Даниэль. – Я пытался убедить ее, но она упертая. Ни о нем, ни о тебе и слышать не хочет. Понимаешь, если бы мои слова могли способствовать примирению, я бы сделал все что угодно.

– Я понимаю, – грустно согласилась Анна, глядя в безликий белый потолок. – Неужели я напортачила так сильно, что ничего уже невозможно исправить – и в сказке, и здесь?.. Значит, наказание мне по заслугам.

– Какое наказание?

Внезапно ей расхотелось обсуждать что-либо с Даниэлем. В конце концов, пора прекращать надеяться на других, ждать совета и сваливать на них ответственность. Она сама должна отвечать за свои поступки и самостоятельно искать решение проблем. Может, в этом и окажется залог успеха.

– Что случилось? Расскажи. Тебе нужна помощь? – настаивал Даниэль. Все-таки он был ей настоящим другом.

– Нет, извини, но я должна разобраться сама, – твердо проговорила девушка.

– Как знаешь, – согласился он. – Но помни, что можешь всегда на меня рассчитывать.

– Я помню, – подтвердила Анна.

По окончании разговора она вернулась к мыслям о том, что ей нужно предпринять для того, чтобы освободиться. В сказках смерть частенько обманывают. Но можно ли обмануть хозяина подземных чертогов? Нужно попытаться. Наверное, это ее единственный шанс.

Во время обхода врач осмотрел девушку и сочувственно покачал головой.

– У тебя что-то случилось? – спросил он, садясь рядом и улыбаясь так доброжелательно, что захотелось зажмуриться, а то и вовсе спрятаться под оделяло.

– Под машину попала, – вяло ответила девушка.

– Зря ты закрываешься. Возможно, беседа с психологом тебе поможет. У нас очень хорошие специалисты, как немного придешь в себя, могу записать на групповую терапию. Она отлично работает в таких случаях, как твой. Ты очень испугалась и перестала чувствовать себя в безопасности. Вот был один пациент…

– Спасибо, не надо. – Анна решительно покачала головой, избегая смотреть в голубые, яркие, как у кинозвезды, глаза врача. Он вообще почему-то казался ей слегка нереальным, голливудским или, может быть, таким же, как австралийские пожарные со знаменитого календаря.

– Зря. – Красавчик-врач вздохнул, демонстрируя искреннее сожаление. – Но помни, что в состоянии угнетенности выздоровление происходит гораздо дольше. Тебе нужны положительные эмоции. Что ты любишь?

Анна промолчала. Она любила Принца… Кажется… Сейчас и вправду сложно было сказать что-либо точно, а поэтому она промолчала, смотря только на свой пододеяльник.

– У нас нет принудительного лечения, но все же помни: для того чтобы выздороветь, нужно сосредоточиться на хорошем. Считай, что это рецепт, который я тебе только что выписал. И подумай про групповую терапию, там отличные ребята.

Он ушел, в палату вернулась черноглазая медсестра и принялась переставлять пузырьки, наводя порядок, а сама все поглядывала на Анну.

– Меня зовут Хоуп, если не помнишь. – Она указала на бейджик, прикрепленный к халату. – Хоуп – надежда – подходящее имя для больницы. Правда?

– Правда, – безразлично согласилась Анна. Кажется, медсестра решила ее разговорить.

– Послушай, ты счастливица, – заметила Хоуп, взяв в руки пакет с соком и так и не найдя места, чтобы его поставить. – Такой симпатичный молодой человек. И такой вежливый.

– Он не мой парень, – поправила девушка. – Мы просто друзья.

– Друзья так часто не навещают! – Хоуп Хадсон посмотрела на нее лукаво. – И отец у тебя еще молодой, симпатичный… Повезло тебе, все тебя любят и за тебя волнуются!

– Все? – переспросила Анна, ввязываясь в болтовню против воли. – Только самые близкие родные – и все.

– Почему и все? – обиделась Хоуп. – А женщина?

– Какая женщина?

– Ну, она только при мне раза три звонила. Еще какая-то твоя родственница, я толком не поняла.

– Какая женщина? – Анна попыталась подняться, но медсестра ей не дала:

– Ты лежи, лежи. Отдыхай… Не помню точно… нам часто звонят. Такая вежливая, очень правильная, как мне показалось…

Анна замерла. Оливия? Нет, не может быть. Она ничего не хочет слышать ни об отце, ни об уже, наверное, бывшей падчерице.

– Она приходила?

– Нет. – Хоуп пожала плечами. – Может, она вообще не из нашего города, кто же знает. Только звонит, но очень за тебя волнуется, такое, уж поверь моему опыту, чувствуется. А молодой человек…

– Погоди! – оборвала ее Анна. – Ты, когда она в следующий раз позвонит, дай мне трубку. Хорошо? Пообещай! Очень прошу!

Медсестра посмотрела на пациентку так, словно место той было в психиатрическом отделении: остается безразлична к обаятельному молодому человеку и так интересуется какой-то странной женщиной.

– Ну хорошо, если это так важно, – протянула она.

– Это очень, очень важно, – заверила Анна. – А сейчас можно я отдохну?

– Конечно!

Хоуп сделала шаг к двери, но вернулась и поспешно поставила пакет с соком на тумбочку у кровати, улыбнулась и махнула рукой:

– Совсем с этой работой с ума сходишь! А ты отдыхай, зови, если что. Можно даже просто поболтать.

Анна до последнего боролась со сном, не желая возвращаться в ту тьму, откуда пришла, но мысли путались, а в голове набатом гудел колокол. Как там сказал врач? Головные боли продлятся еще достаточно долго. Чего еще можно ожидать после травмы?..

Но что же можно сделать, как поступить правильно?

– Как поступить правильно? – В голосе послышалась насмешка. – Вы, люди, такие смешные, все время задаете глупые вопросы. Разве можно поступать правильно? Правильного вообще не бывает, все зависит от точки зрения, и то, что хорошо и правильно для одного, обязательно плохо и неправильно для кого-то еще.

Анна моргнула, ослепленная внезапно обрушившейся на нее темнотой, лишь подчеркнутой слабыми серыми струйками света, неохотно очерчивающими огромный стол, изобильно уставленный самыми изысканными блюдами.

– Вы стараетесь меня запутать? – возразила девушка, вовсе не удивленная тем, что он прочел ее мысли.

– Мне это не нужно, – ответил почти невидимый во тьме собеседник. – Ты разве не знаешь, что жизнь и смерть – две стороны одной монеты, а охотник и жертва имеют одно и то же лицо?

– Вы говорите слишком непонятно, – покачала головой Анна. – И я не понимаю, что вам тогда нужно.

– Мне нужно, чтобы ты для меня станцевала. Я уже говорил. В моих силах заставить тебя сделать это, но так не интересно. Я знаю того, кто любит окружать себя механическими куклами, я так не поступаю. Можешь считать, что я… – как это говорят люди?.. – уважаю свободу воли.

Ему неинтересно? Он скучает? Да, очевидно, это причина того, что она оказалась здесь… Наверное, это можно… Думать в этом ключе и дальше Анна себе запретила.

– А давайте тогда договоримся, – предложила она, – я для вас станцую, раз вам этого так хочется, сами напросились… но взамен вы ответите на мои вопросы.

– На один вопрос, – уточнил Господин смерти.

– Неужели вы не хотите спасти этот мир? Неужели вам все равно, что он гибнет? Чем же тогда вы будете управлять? – не выдержала Анна.

– Это твои вопросы? Их три. Выбирай, ответ на какой из них ты хочешь услышать, – бесстрастно заметил собеседник.

Анна попыталась сосредоточиться и наконец сформулировала:

– Вы хотите гибели этого мира?

Задав вопрос, она замерла. Возможно, спросила не о том, но долгое молчание подарило ей лучик надежды, особенно драгоценный в этом царстве вечной тьмы.

– Я не вправе выбирать, – неохотно проговорил Господин смерти. – Выбор был за другими, я лишь выполнял свою роль.

Роль? Так он бог или тоже всего лишь персонаж, неспособный повлиять на ход сказки? И еще он не рад тому, что происходит, а значит, у нее есть шанс. Пожалуй, вопрос стоил того, чтобы рискнуть.

– Вы меня отпустите? – спросила Анна.

– Хорошо, что напомнила. Посмотри на свои ноги.

Девушка взглянула – на ней оказались странные туфли, довольно тяжелые. Она стукнула ногой о ногу и услышала металлический звук.

– Железные башмаки, – сообщил Господин смерти. – Все как положено в сказках. Когда ты сотрешь их в танце до дыр, я не стану препятствовать твоему уходу.

Лучше бы не спрашивала!

Анна переступила с ноги на ногу. И что теперь?

– Танцуй, – произнес равнодушный голос.

– А музыка? Здесь есть музыканты или мы послушаем что-то по Сети? Какой плейлист предпочитаешь?

– Ты будешь танцевать без музыки. – Он не прокомментировал слово, использующееся в незнакомом для него значении.

Ага, может, им еще спеть, чтобы уж совсем жизнь… то есть смерть малиной не показалась?

Стопам стало больно. Анна тихо вскрикнула.

– Что это?

– Ты снова задаешь вопросы. Я даю ответы тебе в долг. Пусть будет игра. Чтобы было интереснее, твои башмаки раскаляются, когда ты стоишь. Чем дольше ты стоишь – тем сильнее.

Вот это было уже хуже некуда. По крайней мере, Анна пока не могла представить себе ничего хуже. Ноги жгло все сильнее, она попыталась скинуть проклятую обувь, но сделать это было невозможно. Пришлось подпрыгивать, быстро переставляя ноги. Со стороны, вероятно, это выглядело очень смешно, но Господин смерти не смеялся, а уж Анне, понятно, и вовсе было не до смеха.

Она не ручалась, что ее странная пляска хоть немного походила на танец, как его принято представлять обычно, однако башмаки слегка остыли, и только обожженные ноги по-прежнему жгло.

«Интересно, если я в царстве смерти, то я умерла? А можно ли умереть во второй раз?» – вяло подумала девушка, продолжая приплясывать, несмотря на то что каждое движение отдавалось резкой болью во всем теле.

– Умереть здесь невозможно. Но можно очень сильно этого хотеть, – ответил на незаданный вопрос Господин смерти. – Видишь, ты танцуешь для меня, и это вовсе не так сложно, как ты думала.

– Думаю, тут развлечений совсем мало, если вас это забавляет, – проговорила Анна, подпрыгивая и приплясывая на месте. – Раз уж так, расскажите, о чем говорила Королева, когда отправила меня сюда? Какой долг, какое право?

– Ты забавная. – В голосе Господина смерти появилось нечто, очень отдаленно напоминающее эмоции. – Здесь действительно довольно скучно, поэтому и на этот вопрос я отвечу. Я могу заключать сделки. Ко мне приходят в тех случаях, когда хотят получить что-либо или когда взывают о мести и справедливости. Только раз в год, в ночь Великой охоты, я выхожу на поверхность, но обратиться ко мне можно в любое время. Когда-то Королева обратилась ко мне, прося помочь удержаться у власти, и получила то, что хотела. Наследника. Потом Король, умирая, воззвал о справедливости. Я ждал этого, потому что охотник и жертва всегда оказываются лицом к лицу. Он платил мне после смерти, приводя в мой мир мир наземный, а вот Королева не расплатилась, за ней остался долг.

– И она отдала меня. Очень хитрый план, тем более Королева все равно спала и видела, как бы от меня избавиться. Удобно вышло – две цели одним ударом! – усмехнулась девушка. Ей надоело совершать нелепые движения, но стоило остановиться, как башмаки немедленно принялись нагреваться. Пришлось снова затанцевать на месте.

– Королева не расплатилась. Ей еще это предстоит.

Наверное, его слова должны были прозвучать утешающе, но судьба Королевы мало волновала Анну, ей отчего-то даже не хотелось кому-либо мстить. Выбраться бы отсюда и хотя бы попытаться исправить собственные ошибки.

– А вы любили? – спросила она вдруг.

Молчание стало болезненно-гнетущим, и девушка поняла, что попала прямиком в цель. Конечно, он любил… Девушку, которую преследовал в виде Господина охоты. Лань… Нет, саму жизнь. Не зря говорят, что жизнь и смерть водят вечный хоровод… Если бы можно было примирить этих двоих. Интересно, к чему бы это привело?

В зале что-то неуловимо изменилось.

– Вы не хотите отвечать?

Тишина.

– Вы вообще здесь?

Ответа не было. Кажется, Господин смерти исчез, оставив ее отплясывать в одиночестве. Можно было бы посмеяться, если бы не было так горько, больно и страшно.

* * *

– Проснись! Нам надо поговорить!

Не изменяя положения тела, Охотник нащупал нож. Окно открывалось в ночной сад, и там, в темноте, прятался мальчишка. Враг. Королева хотела его смерти и вовсе не собиралась с ним разговаривать.

Охотник скосил глаза в окно и увидел темный силуэт.

Конечно, парень окажется легкой добычей. А Королева не будет против. В конце концов, он выполнил ее распоряжение, привел себя в порядок и согласился надеть неудобную и непрактичную одежду. Не беспокоить же ее величество по таким пустякам, как разрешение на убийство вредного мальчишки.

– Мы должны спасти Анну! Ну очнись же, или ты там совсем спятил?

Всего секунда – и нож, брошенный недрогнувшей рукой, вошел в тело паренька.

А в следующую секунду Охотник с яростью понял, что его провели, как сосунка-недоноска! Ушлый пацан спрятался и соорудил вместо себя приманку-чучело. Вот мерзавец!

Охотник прислушался, готовый уловить малейший шорох. Ничего. Паршивец затаился и выжидал момент. Знать бы еще, зачем он вообще пожаловал и почему сослался на какую-то девчонку. Если это способ заманить в засаду, то способ откровенно неудачный. Спасать кого-либо, а тем более неизвестную девицу, Охотник не планировал.

Поймать пацана не составило бы труда в любое другое время, но не бегать же по саду голышом сейчас, когда Королева избрала его и велела заботиться о своем внешнем виде. Охотник не сомневался, что легко нашел бы гаденыша, если б выбрался в сад… Однако парнишка не промах, хитрый. Из него, пожалуй, вышел бы толк в лесной жизни. При этой мысли в груди кольнуло. Словно что-то было не так, как нужно. Беспокойство исходило из глубины души, выводя Охотника из равновесия. С чем связано это ощущение? С тем, что он упустил мальчишку и подвел Королеву? Скорее всего. Хотя Охотнику казалось, что не совсем верно.

Он стоял так, чтобы его было не видно из сада, и ждал, пока мальчишка повторит свою глупую попытку. Тщетно. До самого рассвета ничего не происходило. Пришлось одеться и отправиться на место ночного действия. В саду оказалось немного следов. Прежде всего Охотник осмотрел наспех сделанное парнем чучело, в темноте отдаленно напоминающее человеческую фигуру. Выходит, парень основательно подготовился к операции и наблюдательный пункт себе выбрал хороший, отсиделся там, а потом умудрился уйти так, что не потревожил ни единой веточки. Определенно перспективный малый. Если бы не такой глупый.

Говорить ли о случившемся Королеве? Безусловно нет. Он сам показал себя не с лучшей стороны, упустив мальчишку. А еще Королева может просто запретить ему охоту, потребовать не вмешиваться, и он ее послушается. А мальчишка останется безнаказанным и будет считать, что ему все позволено. Ну уж нет, пусть никто не знает о странной попытке малолетнего преступника. Охотник вытащил свой нож, разобрал чучело и прошелся вокруг, осматривая, все ли в порядке. После ликвидации улик ничто больше не вызывало подозрения и не могло привлечь внимания людей Королевы, о способностях которых Охотник был невысокого мнения.

Он вернулся к себе, засунув поглубже в сундук старую тряпку и глиняный горшок, служившие материалом для создания чучела, а затем, прямо в одежде, лег на постель и задумался.

Мальчишку придется выследить. Но, пожалуй, не стоит убивать его сразу. Будет любопытно его допросить. Вдруг он замышляет что-то против Королевы и у него есть союзники? Даже наверняка они должны быть – как бы обычный деревенский пацан разработал такой коварный план?

Охотник кивнул в такт собственным размышлениям. Мысли об охоте его значительно взбодрили, даже непонятная тревога исчезла. Похоже, он просто скучал без дела.

Когда уже совсем рассвело, появился слуга с серебряным тазом для умывания. Вода пахла приторно-сладко и вызывала смутное раздражение. Все-таки это не его дело – торчать в парадных залах, расшаркиваться и наводить красоту.

– Ее величество передает вам, что свадьба состоится завтра на рассвете, – сообщил слуга с поклоном.

– Что мне делать сегодня? Явиться к Королеве? – уточнил Охотник.

– Нет, она не велела себя беспокоить. На ваш счет, господин, не было никаких указаний.

– Вот и отлично. – Он, кажется, впервые за долгое время улыбнулся.

Все складывалось лучшим образом – сегодня он поохотится и закончит с текущими делами, чтобы завтра на рассвете полностью отдать себя для служения своей госпоже. Охотник сунул за пазуху розу, подаренную Королевой. Теперь он был полностью готов.

Глава 9

Круги на воде

Пританцовывать в пустом темном зале было очень странно, поэтому в голову лезли всякие дурацкие мысли. Сначала Анна думала о том, что в подземном царстве, должно быть, немного развлечений, раз уж Господин смерти решил позабавиться таким причудливым образом. Потом в голову ей пришло странное соображение, что он ведь тоже не в восторге от конца света. Почему же не пытается что-либо сделать? Не может? Или над ним есть кто-то еще? Главный бог. Нет, раз уж речь идет о сказке – сказитель, создатель… Интересно, а он вообще существует? Откуда изначально взялась именно эта сказка и почему она развивается таким образом? Найти бы бесталанного демиурга и вцепиться ему в лицо. Или, еще лучше, напялить на него эти башмачки да посмотреть, как он попляшет. Несмотря на нешуточность положения, усталость и боль, Анна усмехнулась двойному смыслу этого слова. Кстати, в случае, если бы на ее месте оказался создатель сказки, ей тоже показалось бы приятным понаблюдать за его мучениями. Но она же не виновата, она всегда хотела только добра.

Хоть бы остановиться для начала, что ли…

Кстати, а что там хозяин этого весьма гостеприимного места болтал о сделках, мести и справедливости? Все это для нее актуально. Да еще как! Кажется, он упоминал, что взывать к нему можно в любое время…

– Я взываю о справедливости! – закричала она. – Готова заключить сделку! Требую мести!

Тишина.

– Эй! – завопила Анна. – Я вообще вам кто: бессловесная кукла? Распоряжаетесь мной как хотите, отдаете меня в счет своих долгов, а я человек! В отличие от вас, персонажей какого-то бездаря, я – человек, наделенный свободной волей! Да знаете, что я сделаю?!

– Что?

Голос Господина смерти прозвучал отрезвляюще – тем более она действительно увлеклась и сама не знала, что именно нужно сделать. Одно хорошо – он хотя бы слушает.

– Для начала можем договориться. Сесть за стол переговоров, – предложила Анна. Сесть хоть куда-то было бы ну очень кстати.

– Я слушаю. Так чего ты хочешь? Справедливости? Мести? Сделки?

– Всего сразу.

Слова про стол переговоров он проигнорировал. Понятно, вполне сознательно. Но хотя бы попробовать стоило.

– Перейдем к сути.

Теперь, привыкнув ко тьме, она лучше видела силуэт человека, восседающего в кресле с высокой деревянной спинкой, фигурно вырезанной в виде каких-то закорючек. На память тут же пришла хозяйка острова, расположенного посреди круглого озера. Неужели они с этим мрачным господином действительно любят друг друга?

– Требую признать действия Королевы в отношении меня незаконными, – принялась перечислять девушка. От боли и усталости, да и вообще из-за царившей здесь атмосферы она с трудом могла заставить себя думать.

– Что значит незаконными? – без всякого интереса осведомился Господин смерти.

– Ну, она не имела права так со мной поступать! Я требую… обмена! Выпустить меня и забрать ее. Пусть она здесь танцует вместе с демиургом.

– С кем? – Вот теперь тон стал слегка поживее.

– С тем, кто это все придумал. С тем, кому вы все подчиняетесь.

– Я никому не подчиняюсь.

– Тогда отпусти меня и помоги остановить гибель этого мира. Госпожа жизни просила меня об этом. Она очень обеспокоена тем, что происходит.

Некоторое время он молчал. Анне показалось, будто вокруг его непередаваемо одинокой фигуры еще плотнее сгустились тени.

Хоть бы сработало! Отпустила же ее ведьма в Темном лесу потому, что в ее интересах было разрушить власть мертвого Короля. Вот и Господин смерти может поступить так же, а заодно заслужить прощение и добиться внимания той, кто стоит на противоположном конце от него.

– Я не отпущу тебя, пока ты не выполнишь условие, – заговорил Господин смерти таким безразличным голосом, что Анна поняла: ее мечтам не суждено сбыться. – Спасение мира – не мое дело. Мир рушится, если силы, которые в нем действуют, берутся не за свои задачи. Ты пришла к нам из-за черты и веришь, что все можно изменить. Ну что же – попробуй.

Он снова замолчал, а Анне захотелось заплакать – горько, как в детстве. Но тогда отец, называющий ее своей маленькой принцессой, приходил ей на помощь, защищал от всех неприятностей. В те времена проблемы решались легко, по крайней мере, Анне так казалось.

Отвечать она не стала. Ясно же, что любые уговоры бесполезны, они только позабавят Господина смерти. Между прочим, в голову пришел сюжет сказки как раз про стоптанные башмачки. Там принцессы по ночам бегали на бал в подземное царство, где танцевали вволю, и каждое утро под их кроватями находили стоптанные башмачки. Разрушить проклятие, а это оказалось именно оно, поскольку принцессы были заколдованы, смог только солдат, который проследил за ними и принес доказательства: серебряную, золотую и бриллиантовую ветки из подземного леса, а также кубок, в котором подавали на балу вино. Вот только кто последует за ней в подземный мир и снимет проклятие? Почему-то ей показалось сомнительным, что Принц способен на что-то в этом духе.

Эта мысль неприятно поразила девушку. Когда и почему она успела в нем усомниться? Его ли беда, что он хороший сын и, должно быть, верит своей матери? Странно, но мысли о Принце больше не вызывали у нее ярких чувств. Может, из-за усталости и боли. А может, здесь всех охватывало чувство уныния и равнодушия.

Но кто же знает, что там на самом деле, в этих старых сказках?.. Невероятным образом Анна умудрилась почти что задремать, при этом не останавливаясь. Иногда она замирала, чувствуя, что вот-вот упадет, но даже малейшее нагревание башмачков остро ощущалось обожженными ступнями. «Небось принцессы танцевали не так… Или так?» – задумалась девушка. В сказке об этом ничего сказано не было.

– Она снова позвонила.

Анна дернулась и поспешно сделала движение ногами, чтобы не усиливать боль.

– Что-то не так? – испугалась медсестра с оптимистичным именем Хоуп. – У тебя сводит ноги?

– Н-нет, – выдавила девушка. Ступни горели так сильно, что хотелось немедленно посмотреть, нет ли на них волдырей от ожогов, но она сдержалась. Что там говорила девушка… – Кто звонит?

Соображать все еще было трудно, а окружающий мир виделся словно сквозь толстое пыльное стекло.

– Та женщина, которая интересовалась твоим здоровьем, я попросила ее подождать. Ты вроде хотела с ней поговорить… Или нет?

– Хотела! – поспешно спохватилась Анна.

Она взяла трубку и тихо спросила:

– Оливия?

Пока в трубке висела напряженная тишина, Анна успела испугаться, что поспешила, не стоило делать таких резких движений.

– Да, – наконец послышался напряженный голос мачехи.

– Оливия! – обрадовалась девушка и покосилась на медсестру, с любопытством застывшую в дверях, – та пожала плечами и вышла. – Как же хорошо, что ты все-таки позвонила!

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова болит. Говорят, это означает, что она есть, – выдала старую шутку Анна. И все-таки, несмотря на решимость, ей было трудно заговорить с мачехой о том, о чем хотелось. – В общем, иду на поправку, это точно.

– Я рада, – отозвалась Оливия и добавила: – И рада, что ты со мной разговариваешь.

– Я тоже рада, что ты со мной разговариваешь, – пробормотала Анна. – Я знаю, что ты ничего не желала слышать о моем отце и обо мне… Но я бы очень хотела с тобой поговорить…

В трубке снова повисло тяжелое молчание.

«Откажет! – испугалась девушка. – Ну конечно, с чего бы ей менять свое мнение».

– Буду через сорок минут, – резко ответила мачеха, и связь оборвалась.

Анна положила телефон у подушки. Странно, почему Оливия все-таки решилась приехать? И зачем она регулярно звонила в больницу?.. Что бы сказал об этом Даниэль?..

Ей очень захотелось позвонить ему и посоветоваться, но девушка запретила себе это делать. Слишком много странного вокруг нее, а потому не стоит никого впутывать. Она и так непозволительно долго полагалась на чужое мнение и совершила массу ошибок. Нет, нужно держаться единожды принятого решения и действовать самой и только самой.

Теперь главное – не заснуть и дождаться разговора. При мысли, что может пропустить разговор с Оливией, Анна испугалась. Только не это.

Она нажала на кнопку, вызывая медсестру, и попросила:

– Хоуп, пожалуйста, побудь со мной немного. Давай о чем-нибудь поговорим. Только не давай мне уснуть.

– Почему? – удивилась та.

– Потому что ко мне скоро придут.

– Ну и что? Можешь поспать, если хочешь, я разбужу.

Если бы ее можно было легко разбудить!

– Тебе понравился Даниэль? Ну, тот молодой человек, который ко мне ходит? – спросила она, отчаянно ища первую подходящую тему для разговора.

– Да, – оживилась Хоуп. – Очень приятный. Мне кажется, он тебе подходит. Вы оба… извини меня, словно немного не такие, как все.

– А какие?

– Ну, не знаю… – Медсестра села на стул и подперла ладонью подбородок. – Как будто не от мира сего… волшебные.

– Волшебные, – повторила Анна.

Ей были приятны эти слова.

А потом Хоуп вызвали к другому больному, и она убежала, оставив Анну в одиночестве. Чтобы не заснуть, девушка принялась разглядывать стены. Вечерние тени рисовали на них причудливые узоры, похожие на калейдоскоп. Наблюдая за ними, Анна вдруг поняла, что тени движутся, наползая на нее, со всех сторон. В комнате стремительно темнело, а подошвы ног снова обожгло.

– Нет! – закричала она, понимая, что оказалась в темноте подземного зала. – Нет, нет, нет!

Никто не ответил, и безнадежность навалилась на нее удушающим одеялом, перекрыв доступ воздуха.

Танцуя в темноте, в этом полном живой тьмой зале, невозможно не чувствовать отчаяния. Оно просачивалось сквозь все поры, поступало в кровь, постепенно заполняя целиком и тело, и разум. Это было хуже самой опасной болезни и болезненнее ожогов, оставленных на ступнях раскаляющимися башмачками.

– Отец… – пробормотала девушка, сжимая до хруста зубы. – Я виновата перед ним. Я должна исправить. Непременно. Чего бы мне это ни стоило.

Она изо всех сил укусила себя за руку, надеясь, что это позволит пробудиться от кошмара. Но тщетно – вокруг все так же клубилась чернильная мгла. Что же делать? Пока Анна застряла здесь, некому поговорить с Оливией и объяснить ей, как она нужна.

– Я должна что-то придумать, – проговорила Анна. – Я должна…

И тут в голове словно прояснилось. Выход был, и, хотя он и не гарантировал стопроцентного успеха, попытаться стоило.

Если боли от укуса оказалось недостаточно для того, чтобы проснуться, у нее есть другой, более верный способ испытать боль. Нужно только остановиться. От одной мысли о том, что ей предстоит перенести, сердце сжалось, а внутренности скрутило узлом.

– Надо, – снова сказала вслух Анна, словно надеялась убедить саму себя. – Мне придется это сделать.

Она набрала в легкие побольше воздуха и остановилась.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем башмачки принялись стремительно нагреваться. Боль была безумной, но Анна сцепила зубы и терпела. С каждым мгновением становилось все хуже. Труднее всего оказалось удерживаться на месте, когда все рефлексы требовали отдернуть ногу, сделать хоть что-нибудь, чтобы прекратить затянувшуюся пытку. Но Анна терпела, ощущая, как волны дурноты подхватывают ее, бросают из стороны в сторону.

В голове не осталось не единой мысли, а перед глазами возникла яркая, словно взрыв, вспышка.

…И снова перед глазами оказались белые стены палаты.

Анна с трудом перевела дух и вытерла ладонью вспотевший лоб. Она сделала это. Она смогла! Ей самой с трудом верилось в происходящее.

– Можно? – Дверь приоткрылась, и в палату заглянула мачеха.

Такая же элегантная, как всегда, в светло-голубой блузке и узкой полосатой юбке. Волосы уложены ровно, ни одна прядочка не выбивается, и даже макияж сделан – безупречный, тщательно продуманный.

«Она не выглядит несчастной. Вряд ли ее волнует расставание с отцом. Говорил же Даниэль… Все зря, – уныло подумала Анна. – Но зачем она вообще пришла? Зачем звонила? Из вежливости? С нее станется. Но вот ведь я дура! Поверила собственной фантазии, как малолетка, повелась!»

Ей стало так обидно, что все титанические усилия оказались ненужными, совершенно напрасными, что девушка едва удерживала слезы.

– Тебе очень плохо? – Оливия с беспокойством наклонилась над лежащей. Прохладная узкая рука легла на лоб. – У тебя лоб ледяной… Я позову врача.

– Не надо, – тихо попросила Анна, почти уже смирившись со своим поражением. Ну и пусть она будет выглядеть дурой, но нужно хотя бы попытаться. – Я хочу поговорить. Сядь, пожалуйста.

Оливия придвинула стул и, не глядя, опустилась на него. Странно, обычно такие аккуратистки долго изучают сиденье на предмет возможных погрешностей, а если и изволят сесть, старательно огладят юбку.

– Я понимаю, что тебе безразлично, но, похоже, мой отец по-настоящему тебя любит, – проговорила девушка с болью. – Если бы только можно было повернуть время вспять, я бы вела себя по-другому… Не так, как раньше. Но ничего уже не исправить. Ты о нас теперь и слышать не хочешь.

– Почему ты так считаешь? – спросила Оливия ровным, холодным голосом.

– Я не считаю, я знаю. – Анна с горечью усмехнулась. – Только вчера Даниэль передавал тебе мои извинения. Наверное, это было смешно и жалко.

Мачеха наклонилась над девушкой, напряженно вглядываясь в ее лицо.

– Ты хотела передо мной извиниться? За что?

– Ты знаешь. Я виновата. А отец… он сейчас сам не свой. Ходит как робот. – Она замолчала и с подозрением посмотрела на Оливию: – Только не говори, будто впервые об этом слышишь.

– Я слышу об этом впервые, – отчетливо проговорила мачеха.

Анне показалось, что кто-то из них сошел с ума.

– То есть ты хочешь сказать, что Даниэль ничего не передавал? – уточнила она.

– Именно. – Оливия кивнула. – Я… Я была уверена, что это вы с отцом не хотите ничего обо мне слышать.

– Но… как? Почему?

Анне показалось, что больничный потолок рухнул, погребя ее под своими руинами. «Почему Даниэль не передал Оливии извинения? Он сказал, что она не хотела слушать?!»

Мачеха сидела, нахмурившись, и сосредоточенно о чем-то думала.

– Я думаю, Даниэль манипулировал нами обеими, – проговорила она, осторожно опустив свою ладонь поверх Анниной руки, лежащей на одеяле. – Теперь я это понимаю. И мне обидно, что я поверила ему и долгое время принимала его не за того, кем он является на самом деле. Я должна была о чем-то догадаться. Должна.

Анна едва верила собственным ушам. Если Оливия права, Даниэль – предатель и негодяй. Но почему, почему он так сделал? Зачем ему поступать подобным жестоким образом?

– Зачем? – повторила она вслух.

Оливия нахмурилась, встала и прошлась к окну, за которым было уже совсем темно, а затем вернулась.

– Я вижу для него только одну выгоду, – задумчиво произнесла она. – Книга.

– Книга?

– Да, он пишет книгу, которую хочет опубликовать в издательстве, в котором я работаю… И почему-то ему было важно, чтобы к этому моменту я не общалась ни с тобой, ни с твоим отцом… Это единственный смысл, который я могу найти.

Анна молчала. Ее друг, помогавший ей на протяжении долгого времени, пожертвовал ею ради какой-то книги… Или он с самого начала был неискренен и использовал ее в собственных целях? Но каких? В чем же дело?

* * *

С утра Охотник отправился осматривать потаенные уголки замка и через некоторое время наткнулся на место, где укрывался маленький негодяй, покинувший убежище не более часа назад. Видимо, мальчишка отсыпался там после ночных подвигов.

Подкарауливать его здесь не стоило – по всему видно, что парень соображает и не будет лезть в одну и ту же берлогу дважды. Скорее найдет себе новое место. Поэтому придется начинать все заново. Охотник набрался терпения и снова стал прочесывать все закоулки в самых бедных кварталах, предполагая, что у парня могут быть сообщники. Вскоре выяснилось, что его видели неподалеку совсем недавно. Охотник чувствовал, что след горячий и он совсем скоро приведет к добыче, а потому кровь быстрее текла в его жилах, наполняя все тело приятным ощущением погони.

Он преследовал парня едва ли не по пятам. И тот почуял опасность, запаниковал. Один раз Охотник даже видел его у площади, но мальчишка скрылся. Время шло, и солнце уже клонилось к закату, когда он почти загнал наглеца. И тут парнишка скользнул в подземный ход, ведущий к лесу.

На короткий миг Охотник задумался, стоит ли без разрешения Королевы покидать замок, но победа была слишком близка, чтобы медлить. В лесу он точно загонит звереныша, а пальцы уже нетерпеливо поглаживали тетиву, готовую в нужный миг спустить смертоносную, не знающую поражения стрелу. Мальчишка окажется хорошим подарком для Королевы. В любом случае Охотнику больше нечего ей подарить на свадьбу. Кажется, когда-то у него был дом и имущество, но он и сам уже почти не помнил этого.

Не раздумывая больше, он тоже нырнул в лаз и выбрался по другую сторону замковой стены. Теперь-то начинается настоящая охота!

Он всей грудью вдохнул запах леса, показавшийся таким прекрасным и родным после замковой вони! Здесь, под сенью старых мощных деревьев, и была настоящая жизнь. Здесь его истинное место… Но как же Королева? Он ведь должен служить ей. На миг ему показалось, что шею стягивает тугая петля, тянущая назад, к замку. Пришлось напрячь все силы, чтобы порвать ее и продолжить путь, но Охотник это сделал. Охота горячила его кровь, позволяя чувствовать себя удивительно живым.

Мальчишка, приходилось признать, продвигался довольно уверенно, и все же Охотник ускорил шаг, не опуская верный лук. Вот и парень. Стоило бы подойти поближе, но он и так потратил на мальчишку слишком много времени, поэтому, не раздумывая, Охотник выстрелил. Свистнула стрела, и тут же послышался вопль, похожий на визг раненого щенка. Ага, попал! Сердце взволнованно забилось.

Он побежал и увидел, что трава окровавлена и примята. Он промахнулся и вместо того, чтобы убить парнишку, только его ранил. Судя по количеству крови, ранил довольно серьезно, поэтому рано еще отчаиваться – нужно просто пойти по кровавому следу и забрать свою добычу.

Уже спокойно, спешить было некуда, Охотник двинулся туда, куда вела его кровавая дорожка.

Парень лежал у старого дерева, зажав рукой ногу, в районе бедра пробитую стрелой, и смотрел на него глазами затравленного оленя. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он умрет от кровопотери. Значит, выстрел и вправду оказался совсем неплох.

– Ты должен вспомнить! – хрипло проговорил парнишка. – Ты поклялся помочь. Наш мир погибнет. Но сначала погибнет она.

Охотнику было странно, что сейчас, перед лицом смерти, этот худющий, растрепанный мальчишка думает о ком-то еще. Ему о себе самое время подумать.

– Кто погибнет? – уточнил он без особого интереса.

– Анна. Ты должен вспомнить… – Парень часто задышал.

Это имя ничего не говорило Охотнику, он только пожал плечами.

И тут сквозь обычные звуки вечернего леса прорвался перестук копыт и знакомое ржание, а потом из-за листвы показалась черная лошадиная морда.

Охотник нахмурился.

– Агат… – пробормотал он. Лук выпал из его рук.

Конь заржал, встряхнул гривой, и только теперь Охотник заметил, что на его спине сидит наездница – хрупкая девушка с золотисто-медовыми волосами, одетая в зеленый плащ.

– Моя Госпожа призывает тебя к ответу! – звонким голосом произнесла наездница и подняла руку.

И тут же из ее рукава вылетели белые мотыльки с сияющими крылышками. Их было очень много – целое облако светящихся мотыльков. Они запорхали вокруг Охотника так, что у него закружилась голова и зарябило в глазах.

Он медленно поднял руку и потер виски.

– Что происходит?.. – пробормотал он.

На груди, под рубашкой, нестерпимо жгло. Рука нащупала что-то сухое и колючее. Вытащив непонятную вещь, Охотник отбросил ее прочь и только после сообразил, что это была роза. Сухая почерневшая роза с большими шипами. Цветок почему-то показался ему отвратительным, хуже ядовитой жабы.

Светящиеся мотыльки, порхающие вокруг него, освободили проход, раздвинувшись, словно занавес, и Охотник увидел на земле умирающего мальчишку… Нет, он увидел Жана.

– Жан? – Охотник нагнулся над парнем и понял, что очень знакомая стрела пробила парню бедренную артерию.

Мальчишка умирал, помочь ему Охотник уже не мог. Но что случилось? Он смутно помнил, что вроде бы сам спустил тетиву. Но зачем? В голове было пусто, а в ушах гудело, словно после удара колокола.

Неподалеку, рядом с Агатом, стояла знакомая девица – посланница Госпожи – и смотрела на него с равнодушным любопытством.

– Помоги ему! – буркнул Охотник, кивнув на истекающего кровью Жана. – Я знаю, ты это можешь. Ну сделай же что-нибудь! Не стой так!

Она усмехнулась, но все же подошла к парню и, сняв с шеи небольшой пузырек, выдернула стрелу, одновременно плеснув на рану водой. Жан вскрикнул и упал на землю.

В один прыжок Охотник очутился рядом с посланницей и, схватив ее за горло, хорошенько встряхнул.

– Отпусти! – проговорила она, пытаясь уйти из его хватки. Бесполезно.

Мотыльки встревоженно заметались, словно не зная, что им делать.

Охотник снова с силой встряхнул ту, на которую возлагал последнюю надежду.

– Пусти! – снова принялась вырываться она. – Да жив человек! Жив! Просто без сознания.

Он медленно разжал руки, и девушка едва не упала.

– Ненормальный! – фыркнула она. – Даже не представляю, почему Госпожа с тобой возится.

Он перевел дыхание. Похоже, дело не так плохо, как он боялся.

– Где Анна? Девушка, с которой мы были на острове? – спросил Охотник, наклонившись над Жаном, чтобы пощупать его пульс. Мальчишка, к счастью, и вправду оказался жив.

– Хочешь подстрелить и ее? – хмыкнула посланница, но, поймав его мрачный взгляд, пожала плечами. – Она там, куда отправила ее Королева, после того как ты привел к ней девушку. В подземных владениях.

– Понятно. – Охотник сжал зубы.

Оказывается, в колдовском ослеплении он успел натворить удивительно много дел.

– И как ее вытащить? – поинтересовался он, решив не тратить время на выяснение не слишком нужных пока подробностей.

– А ты хочешь ее вытащить? Не боишься опоздать на свадьбу? – усмехнулась рыжая.

– На какую свадьбу? – Все-таки он стал терять терпение, и Агат предостерегающе заржал, ткнувшись носом в плечо хозяина.

– На твою свадьбу с Королевой. Напоминаю, она назначена на утро, – сообщила посланница. – Королева решила, что пока что ты вполне сойдешь для равновесия. А потом она еще что-нибудь придумает.

– Ага. – Он устроил Жана поудобнее, поднялся и вытер руки, испачканные кровью. – Так как, ты говоришь, можно попасть в подземные владения?

– Есть один способ… – Девушка оценивающе посмотрела на него. – Но не уверена, подойдет ли он тебе…

– Подойдет, – буркнул Охотник. – И не тяни, пожалуйста. Мы и так потеряли слишком много времени.

– Хорошо. – Она пожала плечами. – Способ попасть в царство мертвых всего один – умереть. Тебе всего лишь придется умереть.

Глава 10

Взгляд демиурга

Их план казался ей самой не очень надежным, однако лучшего пока не было.

После проведенной без сна ночи Анна чувствовала себя очень слабой, но держалась, чтобы не заснуть. Оливия принесла ей два термоса с крепким кофе, и второй уже подходил к концу.

Ничего. Нужно подержаться еще немного. Девушка очень надеялась, что все это не напрасно.

– Можно? – В палату заглянул Даниэль. Как всегда элегантный и свежий, в белом свитшоте и черных джинсах, гармонирующих с его темными волосами. Спокойный, уверенный Даниэль, всегда готовый помочь, посоветовать… и предать.

– Конечно! – Анна попыталась улыбнуться, но попытка, видимо, вышла жалкая.

– Тебе плохо? – обеспокоенно спросил парень.

– Да… – Анна вздохнула. – Я не знаю, что делать, и боюсь засыпать. Поэтому я и попросила тебя о помощи. И мне нужно, чтобы ты все записал.

– Будет сделано! – Даниэль вытянулся в струнку.

Глядя на него, она никак не хотела верить, что этот человек – предатель. Может, Оливия все же солгала? Или просто ошиблась? Бывают же такие ситуации, когда так легко допустить ошибку, неправильно расценить поступки другого человека, ведь в его шкуру не влезешь.

Тем временем Даниэль уже подвинул стул к кровати, вытащил из сумки ноутбук и поставил его к себе на колени.

– Я готов, – сообщил он.

– Пожалуйста, записывай все, что я буду рассказывать. Вдруг я что-то упустила, а вместе мы сопоставим факты и, возможно, поймем, что делать, – попросила Анна, под одеялом нажимая кнопку на мобильном.

– Диктуй, – просто сказал парень.

– Охотник привел меня в покои Королевы, – медленно начала девушка. – Мы думали застать ее врасплох, но оказалось, что врасплох застали нас самих…

Зазвонил телефон Даниэля. Парень с раздражением посмотрел на экран, но вызов принял.

– Привет… Да, я сейчас занят, может, созвонимся чуть позже? Что? Так срочно… Ну хорошо… – Он прикрыл трубку рукой и повернулся к Анне: – Извини, отец звонит. Что-то очень срочное.

Лжет в этом – значит, скорее всего, лжет и в остальном. Девушке хотелось накрыться с головой и ни о чем не думать. Как же она устала. Сейчас она не в сказке, но реальность бывает пострашнее даже самых жутких сказок, и в ней уж точно никак не ограничиться стандартным «долго и счастливо».

– Говори, раз срочно, – сказала она вместо того, что так и вертелось на языке.

– Сейчас вернусь…

Даниэль встал, поставил ноутбук на стул, но в нерешительности остановился, кажется раздумывая, не взять ли его с собой. Их план мог провалиться из-за сущей мелочи!

Анна судорожно соображала, что же делать, но тут дверь в палату открылась и заглянула Хоуп.

– Ой, у тебя посетитель! Здравствуйте! – Она улыбнулась. – Как я не вовремя. Нужно срочно померить давление…

Это решило дилемму Даниэля, и он, оставив довольно громоздкий ноутбук, вышел с телефоном из палаты, другой рукой вытаскивая из кармана спиннер. Кажется, Даниэль не обходился без своей игрушки во всех более или менее важных делах.

Анна печально посмотрела на медсестру, которая и сама не представляла, как не вовремя явилась.

– Делай то, что нужно, – вдруг сказала Хоуп. – Я поговорила с… твоей мачехой, с Оливией, и она мне все объяснила. Знаешь, я сама встречалась с уродом, у которого еще с десяток таких же дур оказалось… Но я тебя не отвлекаю, давай быстрее, пока он в коридоре торчит. Если что, я еще подстрахую.

И она встала у двери, осторожно выглядывая в щель.

А жизнь, оказывается, полна не только плохих сюрпризов. Интересно, что там наговорила Оливия, но явно не правду – правда такова, что поверить в нее невозможно.

Не теряя зря времени, Анна залезла в чужой компьютер, выискивая что-нибудь подозрительное. Папка с университетскими работами… Какие-то статьи по литературоведению… Папка с ничего не говорящими ей именами и названиями… Папка с названием «Издательство». Время летело с нереальной скоростью, а ничего интересного не находилось. Конечно, она не заправский хакер. И, наверное, все усилия окажутся зря…

И вдруг ей вспомнилось, как ее фактически личный враг Ирис устроила довольно паршивую шутку, скрыв на учебном компьютере нужные для сдачи файлы. Анна, севшая за компьютер после нее, тогда ужасно испугалась, потратила зря уйму времени и едва не завалила зачет.

Что, если и Даниэль скрыл свои файлы?

– Ну как? Кажется, он идет. – Хоуп оглянулась на пациентку.

– Не успела, – призналась Анна.

– Ладно, – медсестра махнула рукой, – тогда теперь мой выход… Я два года в театральной студии занималась, между прочим, Офелию играла, – заметила она и выскользнула за дверь, а вскоре оттуда донесся ее громкий голос: – Даниэль, можно тебя на минуточку? Ты выглядишь таким сильным и надежным! Ты, конечно, не откажешь даме в беде…

Может быть, и не Офелия, но тоже вполне неплохо.

Надо было попасть в беду, чтобы узнать, что существуют действительно хорошие люди. Анна вздохнула. Если она выберется из неприятностей, кажется, у нее наконец появятся настоящие подруги.

Тем временем она уже проверяла наличие скрытых папок.

Сработал самый простой способ – невидимая папка находилась прямо на рабочем столе. Анна открыла ее и увидела два файла – «Плащ для Красной Шапочки» и «Тайна стоптанных башмачков». От последнего названия девушку буквально передернуло. Вот ведь урод! Бывают же такие!

Ей вспомнилось, как много времени она проводила с Даниэлем, как близко допустила в свою жизнь. Он казался искренним и сочувствующим и всегда был рядом в нужную минуту… следя за ней с интересом естествоиспытателя. Наверное, от усталости она почти не почувствовала боли. Или всей боли оказалось сейчас так много, что лишняя ее капля ничего не решала. Есть черта, за которой уже невозможно ранить еще сильнее.

Она быстро отправила файлы в облако и в бессилии откинулась на подушку, пытаясь отдышаться. Дыхание сбилось, словно она бежала стометровку на время. Как же хотелось немедленно посмотреть то, что удалось добыть с таким трудом! Но, увы, нельзя, нужно проявить терпение, а еще держать лицо и быть милой с Даниэлем, чтобы он не догадался, что разоблачен.

Он явился еще минуты через три, показавшиеся Анне вечностью.

– Ну как ты? Как давление? – поинтересовался он.

– Все так же, пониженное. Голова вообще не работает, – пожаловалась Анна. Ей даже не приходилось врать.

– Но ты все равно хочешь, чтобы я все записал? – Даниэль тронул клавиатуру, активируя ноутбук. – Давай продолжим.

– Давай. – Анна перевела дух и принялась медленно диктовать то, что произошло с ней в сказочном мире за последнее время.

Даниэль ушел, так ничего и не заподозрив, и Анна тут же позвонила Оливии:

– Все узнала. Спасибо, – искренне поблагодарила она. – Жаль, Хоуп уже сменилась с дежурства, она тоже оказалась очень кстати.

– У нас получилась настоящая женская банда! – засмеялась мачеха. – Сейчас приеду с ноутбуком. Не возражаешь, если разберемся во всем вместе?

Анна с горечью усмехнулась. Оборотни в обычной жизни гораздо опаснее, чем в сказках. Даниэль – оборотень, скрывавший свою звериную сущность. С мачехой же выходило совсем наоборот – ее лицо оказалось неожиданно человеческим. Жаль, что ей пришлось пройти такую длинную и тяжелую дорогу, чтобы понять все это.

Оливия появилась бодрая и веселая, принеся с собой запах морозной свежести и такой невероятный аромат синнабонов с корицей, что Анне впервые за долгое время действительно захотелось есть.

– Рано или поздно тебе придется заснуть, – сказала Оливия, подавая Анне кофе и ставя перед ней блюдце с восхитительной на вид булочкой.

– Лучше бы поздно, – ответила девушка, приступая к угощению.

Синнабон оправдал все ожидания и показался Анне лучшим, что ей доводилось пробовать. Оливия смотрела на нее, улыбаясь.

– Я слишком жадно ем? – спохватилась Анна. – Нет, не то. Я хотела спросить: ты не сердишься на меня из-за прошлого?

– Нет. – Мачеха пожала плечами. – Ты была абсолютно права. До сих пор не могу простить себе, что разбила фотографию твоей мамы… Я тогда ужасно волновалась, хотела тебе понравиться… Руки были просто деревянными… А еще перемудрила… В общем, ты меня тоже извини, все не знала, как к тебе подступиться.

– Надо было сразу какое-то совместное воровское дело замутить, – пробормотала Анна с набитым ртом.

Мачеха рассмеялась, а потом стала серьезной:

– Давай-ка посмотрим, что мы добыли.

Оба найденных у Даниэля файла содержали тексты достаточно большого объема, поэтому Анна с Оливией лишь просмотрели их, однако и этого оказалось достаточно, чтобы произвести на обеих впечатление.

– Я не рассказывала об этом Даниэлю, – уже несколько раз повторяла Анна, просматривая содержимое первого файла. – А это он откуда взял? Откуда он знает, что подумал и что сказал Охотник?

– Может, просто домыслил, – предположила мачеха. – Писатель вживается в своих героев, у них есть личная мотивация…

– И все же это очень странно, – возразила девушка. – Слишком верно он все описывает. Как будто видел это собственными глазами.

– Значит, первая книга – это то, что происходило с тобой в прошлом, а вторая – о том, что происходит сейчас, – задумчиво произнесла Оливия. – И что, ты думаешь, в финале? Если Даниэль знает обо всех событиях, может, мы сейчас прочтем и финал? Хотя… Тогда он бы, наверное, был в курсе того, что мы скопируем его тексты. Интересный парадокс получается.

Анну не интересовали парадоксы. В животе расползся неприятный холодок. Открыть следующий файл было очень страшно. Хочется ли человеку знать свое будущее? Конечно, да. Но только если в этом будущем всё хорошо и, заглянув за завесу, можно почерпнуть уверенность и силы. А что, если оно не внушит оптимизма? Что делать, если известно, что обречен на поражение? В таких случаях уж лучше ничего не знать, иначе руки опустятся сами собой.

– Ты волнуешься? – Мачеха, посмотрев на девушку, уловила ее состояние. – Хочешь, я одна сначала посмотрю?

Предложение было заманчивым. Но как же решение принимать ответственность за свою судьбу и собственные поступки? Если она струсит сейчас, то не сможет доверять себе и в дальнейшем. Отвернуться, не замечать что-либо легче всего. Так Анна и поступала долгое время, именно поэтому она придумала эту глупую войну с мачехой. Именно поэтому предпочла плащ сказочного героя.

– Мы посмотрим вместе. Все хорошо, – отозвалась Анна, строго следя за тем, чтобы голос звучал твердо.

Оливия не стала спорить и, открыв второй файл, перелистнула в конец.

На экране шли длинные ряды непонятных символов, и мачеха подняла немного бегунок.

– Так, – заметила она, – текст есть, но обрывается внезапно. Дальше – сбой файла.

Последним шел отрывок от лица Охотника. Анна прочла его дважды, прежде чем сообразила, что вообще происходит.

– Ты думаешь, это правда? Он… он хотел меня вытащить. Но я думала, что он предатель… Я не знаю, что думать… – Она обессиленно откинулась на подушку. – Но он же не умрет для того, чтобы меня спасти? – Следующая мысль, пришедшая в голову, взволновала девушку еще больше.

Оливия молчала, просматривая текст.

– Очень странно, – проговорила она. – Я тоже не знаю, что думать. Все это похоже на странный и дикий розыгрыш, но я почему-то тебе верю… И одно я понимаю совершенно четко.

– Что? – Анна снова приподнялась, чтобы не пропустить ни единого слова.

– То, что финал открытый. Этот сбой может свидетельствовать о том, что даже если Даниэль управляет сюжетом, то не полностью. Его задумку можно изменить. Иногда персонажи поступают вопреки воле автора – если он сам пытается пойти вразрез с очевидным развитием событий и характером своих героев. Бывает, когда герои сами управляют своим автором.

– То есть ты думаешь, можно исправить все самой?.. А Охотник не умрет? – Анну беспокоило то, что мачеха не ответила на этот вопрос.

– Я уверена, что он что-нибудь придумает. Судя по всему, это не очень приятный тип, но по-своему справедливый и неглупый, – осторожно произнесла Оливия. – И да, я считаю, что ты в любом случае должна верить в себя и свою способность все изменить. Вспомни «Алису в Стране чудес» – тот момент, когда она раскидывает карты.

– Если бы все оказалось так легко!.. – усмехнулась Анна.

Обе сперва не обратили внимания на легкий скрип двери. И только ощутив, что атмосфера в палате словно сама по себе сгустилась, Анна подняла взгляд и увидела у двери отца. Он молча смотрел на них обеих.

И Оливия под его тяжелым взглядом тоже подняла голову и посмотрела на него…

Они смотрели друг на друга так, что Анна поняла: ее усилия не напрасны. И наконец в ледяной броне мачехи появилась трещина. Под напускным безразличием и холодностью пряталась ранимость. А ведь Анне когда-то казалось, что Оливия – настоящая Снежная королева, злая мачеха, не имеющая чувств, не знающая жалости. Ведьма…

– Привет, папа! – громко сказала Анна, чтобы нарушить неловкое молчание. – Оливия пришла меня навестить. Надеюсь, ты не против?

Он вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна.

– Мы можем поговорить? – спросила мачеха.

– Да… – Отец двинулся к двери.

Анна хотела предупредить мачеху, чтобы та не рассказывала отцу все то, о чем они говорили, только не знала, как это сделать незаметно. Но Оливия, очевидно, поняла все и так. У двери она оглянулась и приложила палец к губам в знак того, что будет молчать.

Анна выдохнула. Ну все, это дело, считай, улажено. И вправду, когда отец и мачеха вернулись в палату, их лица изменились. Отец снова резко помолодел, даже щетина его не портила. Наверное, и вправду многое во внешности зависит от настроения человека и ничто так не украшает, как счастье.

Интересно, когда она сама встретится с Принцем, у них будет такое же выражение лиц?..

Тут Анна осознала, как редко она вспоминает о Принце в последнее время. Его образ словно стерся, поблек, сделался почти неразличимым. Она вдруг с ужасом поняла, что едва помнит его красивое лицо. Может, и ее околдовали? Что, если это чары Королевы, его матушки, которая способна на любую подлость? Ведь поступила же она подло, подчинив Охотника. Если Даниэль описывает все так, как есть на самом деле, ее поступку нет оправдания и ее нужно наказать. Нельзя себе в угоду ломать других людей. Додумать она не успела, потому что заговорил отец, и голос его тоже звучал совершенно иначе, чем прежде.

– Ты и вправду не против, если мы возобновим отношения? – спросил он, подойдя к кровати.

– Я очень даже за, – ответила Анна, и ее сердце забилось быстрее. Оказывается, приносить другим радость – это очень приятно. – Я уже извинилась перед Оливией и хочу извиниться перед тобой за свое поведение. Мама бы мной не гордилась.

– Нет, не так. – Отец покачал головой. – Признавать свои ошибки – вот что, пожалуй, сложнее всего. Не все могут похвастаться, что способны на такое. Поэтому даже не сомневайся, мама гордилась бы тобой.

– Это правда, – подтвердила Оливия. – И не ругай себя. Лучше выздоравливай быстрее.

И все-таки она слишком идеальная, слишком правильная. Сама Аня никогда такой не станет.

– Постараюсь. – Анна улыбнулась.

Вскоре отец и мачеха ушли.

А мама… Почему-то теперь Анне не казалось, что она предала память о маме, приняв сторону мачехи. Конечно, мама любила папу и больше всего на свете хотела бы, чтобы он был счастлив. Да, она не пришелица из сказочного мира, не носила в своих венах королевскую кровь, но все равно оставалась самой лучшей. Оливия никогда ее не заменит, однако и для Оливии в их семье найдется свое место.

Неужели они и вправду станут настоящей семьей?

…Если только удастся выбраться из сложной переделки.

Девушка открыла второй файл – нет времени читать о прошлом, но стоит получше изучить всю доступную информацию о настоящем.

Она читала, вновь удивляясь тому, как много знает Даниэль. Если он создатель сказочного мира, то именно его нужно винить в том, что произошло с ними. Зачем он все это затеял? Разве книга стоит того, чтобы играть человеческими жизнями? И как заставить Даниэля написать такой конец, какой нужен им самим? Просить? Да он просто посмеется ей в лицо. Угрожать? Но чем? У нее нет здесь поддержки. Мысли лихорадочно заметались. Может, Оливия пообещает ему, что роман опубликуют только в том случае, если финал окажется счастливым? Нет! Не то. Все не то. Надо что-то придумать… Что-то особенное…

А глаза уже закрывались сами собой, тьма шевелилась, нетерпеливо протягивала к ней свои щупальца, и все тело охватила невероятная боль.

* * *

Госпожа, как и прежде, сидела посреди зала на удобном троне, увитом цветами и лозами, а вокруг кружились миллионы светлячков, создавая живое, переливчатое освещение.

Охотник даже залюбовался развернувшейся перед глазами картиной.

– Ты пришел… – тихо проговорила Госпожа. На ее прекрасном лице с ярко-голубыми, нереальной глубины глазами читалась печаль.

Окружающие ее юноши и девушки в зеленом в этот раз казались тихими и бледными, словно подернутыми дымкой.

Не слышно было задорного смеха, не звенели бокалы. Все словно погрузилось в бурую трясину, покрылось пеплом.

– Я пришел, Госпожа. – Он преклонил колено перед троном, вспоминая, как появился здесь впервые. – Вы поможете мне?

– Помогу? – повторила она словно в удивлении, и рой светлячков беспокойно закружился, бросая на лица застывших подданных всполохи огоньков. – Я не могу помочь даже своему народу. Ты видел, что мир стремительно рушится?

Охотник кивнул. Когда они плыли к острову, он заметил, что пейзаж изменился: пропали высокие деревья на горизонте, а берег местами терялся в тумане, словно выгрызшем зубами из него большие куски. Мир и вправду шел к своему финалу.

– Я могу служить вам, Госпожа? – спросил он.

Она могла бы упрекнуть его, что он уже не справился с заданием, однако Госпожа лишь вздохнула.

– У тебя есть выбор, – медленно сказала она, вглядываясь в его лицо. – Ты тот, кто способен изменять судьбу мира. Если ты женишься на Королеве, мир будет опять уравновешен и гибель его отступит на неопределенный срок.

– Ну конечно! – Охотник не смог удержать смешок. – Королева подчинила меня своей воле и хотела сделать из меня марионетку. Это и называется теперь равновесием?

– Да. – Госпожа жизни печально улыбнулась. – И это бы на время решило проблему. Но сейчас, если ты дашь согласие добровольно, Королева не сможет и не станет делать из тебя куклу. Вы можете договориться и спасти этот мир. Если ты согласен, я верну тебя в замок к восходу и свадьба состоится, как и было решено.

Охотник сжал зубы. Не нравился ему такой выбор. Если отказаться, получится, что он поступил эгоистично, мог спасти свой мир, однако просто не стал этого делать. Хуже поступка и не придумаешь.

Но о том, чтобы согласиться, он и думать не мог. При одной мысли о Королеве ему делалось неприятно. И еще вопрос – что будет в этом случае с девушкой? Вероятно, о ней просто забудут. Оставят в качестве платы там, куда она попала, и предпочтут не вспоминать.

«Но она виновата в том, что все сложилось именно так, как сложилось, – напомнил себе Охотник. – Она убила Короля. Из-за ее глупости и легкомыслия мы оказались на краю гибели».

Однако эта мысль не принесла нужной злости.

– А что будет, если я, как и собирался, отправлюсь за девчонкой? – спросил он.

Все замерло. Даже беспокойные светлячки застыли на одном месте.

– Я не знаю, что произойдет в этом случае, – неожиданно призналась Госпожа. – Здесь слишком много неопределенного. Она может изменять ход нашей сказки больше, чем кто-либо еще. Она может подарить нашему миру новую сказку, а может его погубить. В конце концов ей придется выбирать между своим и нашим миром. Как ты думаешь, что она выберет?

Охотник нахмурился. Насколько он понимал, шансы были равными. С одной стороны, она может остаться здесь ради Принца, к которому так стремится. С другой… Вряд ли этот болтливый и пустой юноша способен удержать кого-либо надолго. Он красив и приятен, если на него любоваться. Причем желательно издалека. Но вблизи, при более тесном общении, абсолютно ничтожен. Сомнительно, чтобы он удержал неглупую девушку. Значит, она обязательно в нем разочаруется и вернется в свой мир.

…И что тогда будет с их миром?

– И тогда наш мир окончательно рухнет, – сообщила Госпожа. Она не сводила с него глаз и наверняка читала каждую его мысль.

Хорошенький получается выбор.

С одной стороны – брак с Королевой и спасение мира.

С другой – спасение чужачки и крах их мира.

Что, казалось бы, тут выбирать?!

Все молчали. Даже озеро замерло в ожидании его ответа.

Почему именно он? Почему ему приходится брать на себя такую непростую задачу? Но он же мужчина и он рыцарь – таким воспитал его отец. Разве учил он уклоняться от ответственности? Он говорил, что нужно быть сильным и брать на себя самый тяжелый груз и самую неприятную работу – только тогда ты имеешь право на звание мужчины и рыцаря.

Он вспомнил, как отец наравне со своими людьми тащил по бездорожью тяжелую поклажу, как, защищая Короля, первым бросался в гущу битвы, как никогда не колебался в принятии ответственных решений и всегда был готов к ответу первым.

Он сам не такой, как отец. Ему недостает уверенности в собственной правоте и знания, как именно нужно поступать. Но он окончательно перестанет себя уважать, если сейчас отступит, взвалит ответственность на кого-то другого. Иногда просто не нужно мудрить, а верный выбор – самый очевидный, пускай и спорный.

– Я выбрал, – громко сказал Охотник, глядя в ярко-синие глаза Госпожи жизни. – Тут нечего выбирать. Я должен спасти девушку.

Госпожа кивнула, словно и не ожидала от него другого ответа.

Кто-то подал ей чашу, а она передала ее Охотнику.

– Выпей, – проговорила Госпожа. – Это придаст тебе сил. Они потребуются тебе в трудном и дальнем пути. На рассвете, с первыми лучами солнца, мы совершим ритуал. Я расскажу тебе, что надо делать. И помни – попав в подземный мир, ты можешь заблудиться. А еще ты можешь не вернуться оттуда. Ты будешь на грани жизни и смерти, и даже я не могу сказать, что перевесит. Ты понимаешь это?

– Я понимаю. – Охотник взял кубок и попробовал пряное сладкое вино. Оно сразу заструилось по венам, согревая и действительно наполняя силами. – И я готов рискнуть.

– Мы услышали, – кивнула Госпожа. – Если такова твоя свободная воля, да будет так. Теперь ступай. Отдохни. Я призову тебя перед рассветом.

– Благодарю, Госпожа. – Он поклонился, думая, как же все любят церемонии. Интересно, кто придумал все эти символы, кто привязал время к событиям? Полночь, полдень, рассвет и закат наделяются мистической силой. Кто знает, действительно ли важны эти песчинки времени или условности помогают выстроить наш мир, упорядочить его?..

Он ушел на берег, и подданные Госпожи расступались перед ним, словно перед прокаженным. Может быть, они считали, что он сделал неверный выбор, но интересоваться их мнением Охотник не стал.

– Ты поступил правильно и очень благородно! – сказал ему Жан.

Мальчишка фактически оправился от раны, хотя был еще бледен.

– Я поступил единственным образом, которым мог, – ответил Охотник резко. – И оставь меня, пожалуйста. Хочу побыть один.

Мальчик понял и беззвучно исчез.

А Охотник лег на землю, подложив под голову руки, и еще долго смотрел на звезды.

Глава 11

Танец со смертью

Боль была в каждой частичке ее тела. Тягучая, словно поток горячей смолы. И такая же густая и черная.

А потом неожиданно наступило облегчение.

Девушка осторожно пошевелилась и поняла, что находится в том же подземном зале, но не танцует, а лежит на широкой лавке. Со страхом посмотрев на свои ноги, Анна обнаружила, что железных башмаков на них нет. Однако что с ее ногами? Должно быть, они сожжены до самых костей.

Паника и ужас ударили в голову. Ей не хотелось рассматривать ужасные раны, но все же это нужно было сделать. Осторожно подтянув ноги к себе, Анна посмотрела на стопы и не поверила собственным глазам – кожа оказалась гладкой и чистой, даже не покраснела. Но как же раскалявшиеся башмачки и эта ужасная, сводящая с ума боль? На всякий случай девушка ощупала ступни – и на ощупь никаких повреждений. Более того, ноги не болели.

Что происходит и за что ей это неожиданное послабление? Пытка закончена? Или это всего лишь перерыв, чтобы продолжить ее с новыми силами?

– Эй! – позвала девушка в темноту зала. – Здесь кто-нибудь есть?

Господин смерти не отозвался. Да и присутствия его не ощущалось.

– Ну, нет – и не надо. – Анна села и оглядела стол. – Сколько здесь всего вкусного! Это мне?

Поскольку ответа не последовало, девушка взяла грушу. Она была янтарно-прозрачной и выглядела так прекрасно, как ни один из ранее виденных Анной плодов. Девушка надкусила грушу, предчувствуя сладость сока, однако на языке оказался лишь пепел.

– Какая гадость!

Она сплюнула и с отвращением бросила плод на стол.

Затем выбрала красивое пирожное, украшенное взбитыми сливками, и на этот раз попробовала совсем немного, самую капельку. И этого хватило, чтобы вновь почувствовать отвратительный вкус пепла.

– Вижу, что разнообразием ваше угощение не отличается! – прокричала она в пространство, уверенная, что хозяин подземного дворца прекрасно ее слышит. – Хотя это можно было предположить. А знаешь, как нас угощали там, наверху? Ну, вы понимаете, где именно. Никогда так вкусно не ела!

Ответа не было.

Анна пожала плечами, встала и босиком, как была, принялась осматривать зал, раз ей предоставили такую возможность. Каждый узник должен изучить свою тюрьму как можно тщательней – вдруг обнаружится возможность для побега.

Зал оказался овальным, но каких-либо дверей или хотя бы намека на них Анна не нашла – только гладкие стены, сделанные из чего-то вроде черного мрамора. По периметру помещение украшали высокие колонны, наверное, созданные в декоративных целях, из того же черного камня. Анне вспомнилось, что на острове Госпожи жизни тоже были колонны. Видимо, это мода в здешней архитектуре – то ли под классицизм, то ли под Древнюю Грецию.

Зал был удивительно правилен, пуст и скучен.

– Наняли бы дизайнера. – Анна говорила громко, надеясь привлечь внимание хозяина этих покоев. – Что-то у вас совсем без фантазии. Хоть бы черепа и кости какие-нибудь для декора использовали. Я думала, что в царстве мертвых все готичнее и из костей сделано. И стулья, и лампы, как в Костнице. А у вас тут и посмотреть не на что… Скучно! – Она показательно зевнула. – Не хотите разговаривать?

Ответа по-прежнему не было.

– А я, кстати, выяснила, что не вы здесь распоряжаетесь, – сообщила девушка свою следующую мысль. – Оказывается, вы просто марионетка. Видела я вашего создателя. Если честно, ничего особенного. Я бы постеснялась, что ли, под дудку такого человека плясать.

– Хочешь поплясать?

Он появился рядом с ней так внезапно, что девушка отшатнулась. Кажется, она переборщила с провокациями.

– Я хочу выяснить, можете ли вы распоряжаться здесь сами, – сказала она, сглотнув сухим горлом.

«Я человек со свободной волей, а он – всего лишь персонаж. Значит, я лучше и сильнее его», – напомнила себе Анна. Однако все чувства говорили ей об опасности. Где-то в глубине души она сама не верила собственным словам.

– Так ты потанцуешь со мной? – снова спросил он, по скверной привычке не отвечая на заданный вопрос.

– Опять хотите свою железную обувь напялить? – обреченно поинтересовалась девушка. – Знаете, модель не совсем моя. Я предпочитаю другие фасоны.

– А ты храбрая! – Он, нависая над ней черной тенью, рассматривал свою гостью с интересом. – Боишься, но дерзишь. Нет, железные башмачки немного подождут. Я приглашаю тебя на вальс.

– Это, конечно, большая честь… Не сочтите за отказ, но я не умею, – пробормотала девушка, отступая. Ничего хорошего от таких предложений она не ждала.

– Я научу, – без каких-либо эмоций ответил он.

Господин смерти хлопнул в ладоши, и тут же Анна поняла, что ее наряд изменился. Теперь на ней было настоящее бальное платье – черное, с узким корсетом, украшенным черными жемчужинами, и широкой юбкой, ниспадающей к полу каскадами.

Приподняв край платья, девушка разглядела на ногах черные туфельки. Вполне обычные и безопасные на вид… если, конечно, не принимать во внимания высоту каблучка.

– Нравится?

Перед Анной вдруг возникло огромное зеркало, в темной глубине которого отразилась девушка. Такая, какой Анна себя раньше никогда не видела. Бледное лицо казалось удивительно красивым и загадочным, волосы были уложены в замысловатую прическу, открывая беззащитную тонкую шею, украшенную цепочкой с тремя похожими на капли застывшей черной крови камнями.

– Красиво, – признала девушка. А сама подумала, что это, наверное, как известный трюк с добрым и злым полицейским. Ее то мучают, то вот, оказывается, предоставляют всякие преференции.

Не говоря больше ни слова, Господин смерти протянул ей руку, затянутую в черную бархатную перчатку.

Ничего не оставалось, как вложить в нее свою.

Заиграла музыка. Она кружилась над залом, вовлекая в свой круговорот. Анна, сама не ожидая того, вошла в танец легко, словно и вправду умела вальсировать. И это оказалось даже приятно – несмотря на зловещего кавалера, лица которого она до сих пор толком так и не смогла разглядеть. От него пахло полынью и дымом, но не слишком сильно, не навязчиво, а лишь слегка. «Наверное, это запах погребальных костров», – подумалось девушке.

Они кружились по залу в такт музыке, все быстрее и быстрее, и девушке казалось, будто она находится в объятьях ветра.

А потом ее партнер исчез, словно растаял, и на ногах опять оказались проклятые железные башмаки. Прислонившись к стене, Анна пристально всмотрелась в подошву: вдруг она уже начала протираться? Но нет, поверхность казалась безупречно ровной, словно она не отплясывала в этих дурацких туфлях ни единой минуты. И башмаки уже начали нагреваться.

– Так и знала, что все вернется на круги своя, – пробормотала девушка, переступая ногами. Боль вернулась и с новыми силами вгрызлась в стопы. – Так я, чего доброго, и вправду танцевать научусь. Сделаю танцевальную карьеру…

* * *

Каждый видит здесь что-то свое.

Так сказала Госпожа жизни, поэтому Охотник не удивился, оказавшись в Темном лесу среди скрюченных, лишенных листьев деревьев.

Вокруг царила мертвая тишина. Ни пения птиц, ни шелеста ветра – ничего. Таково, должно быть, и есть царство смерти.

Под ногами вился легкий туман. Только не белый, а пепельно-серый, почти черный.

Теперь нужно идти вперед до самого дворца.

«Ты должен быть уверен в своей цели и не позволять сбить себя с пути. Там, где ты окажешься, нет ни направления, ни времени. Полагайся на себя и помни, что от тебя зависят другие люди», – напутствовала его Госпожа.

Сказать – легко. Труднее сделать.

Он шагнул – словно в пустоту. Почва под ногами казалась пружинящей, ненадежной. Темный лес молчал, и, хотя Охотник никого не видел, он был уверен, что за ним наблюдают, а поэтому крепче сжал свой верный лук. Даже если он не поможет против здешних тварей, с оружием все равно спокойнее.

Охотник понимал, что в таких местах, как то, где он сейчас оказался, главное – не давать волю воображению и не поддаваться страху. Только неуверенность и слабость делают человека уязвимыми. Он и не боялся. Чего бояться тому, кто фактически умер?

Лес молчал и смотрел на него с равнодушным любопытством.

Охотник прошел несколько метров, когда увидел впереди, на поваленном дереве, сидящего человека. Тот повернулся к тропинке спиной и не шевелился, словно превратился в каменную статую.

Первой мыслью было отступить с дороги, но, подумав, Охотник отверг этот путь и продолжал продвигаться вперед.

Только подойдя близко, он вдруг понял, что это за человек, и впервые испугался.

– Ты изменился, – проговорил человек, не оборачиваясь.

– Ты видел меня зеленым юнцом, отец, – тихо ответил Охотник, остановившись возле сидящего.

– Это правда. – Он вздохнул. – Много всего произошло с тех пор, как я умер.

– Я не забывал о тебе ни на один час, – сказал Охотник, глядя на профиль отца, выдававший в том настоящего сурового воина.

– И как ты жил все это время?

Он пожал плечами. Разве можно ответить на такое в двух словах?..

– Исполнял свой долг. Так, как понимал это, – сказал Охотник, подумав.

– Я беспокоился о тебе, – нахмурился отец. – Ты допустил много ошибок, но самое печальное, ты избрал неверный путь и сейчас. Я здесь, чтобы тебя предостеречь.

Отец был мудрым человеком. С течением времени Охотник лишь убеждался в этом. Но прав ли он сейчас? Точно ли перед ним его отец?

Охотник переместился вперед так, чтобы полностью видеть лицо сидящего. Каждая черточка была именно такой, какой запомнилась ему: гордый нос и высокий лоб с глубокими морщинами у переносицы, умные, слегка усталые глаза, белесый шрамик в уголке губ… Как он, оказывается, соскучился по отцу!

– В чем я ошибаюсь? Помоги мне, – попросил Охотник, присаживаясь возле отца на корточки.

Отец всегда мог разогнать самые тяжелые сомнения. По крайней мере, так было в детстве.

– Эта девушка не из нашей сказки, – отрезал отец, глядя ему в лицо. – Она поиграет в сказку и уйдет. Они все так делают.

– Все?

– Все, – сурово подтвердил отец. – Даже твоя мать.

А вот это было что-то новое. Раньше отец говорил, будто мать умерла. Где же правда?

– Она уйдет, и наш мир будет разрушен.

Госпожа говорила точно так же, и от этого на душе стало паршиво. Если отец и вправду прав? Если он сам ошибается?

– Извини. – Он встал и отряхнул с колен налипшие сухие сосновые иголки. – Я сделал свой выбор и не могу свернуть с пути.

– Ты ошибся. – Отец смотрел на него с болью и жалостью, словно в сыновья ему достался жалкий уродец.

– Может быть. – Охотник зашагал по тропинке.

Ему очень хотелось оглянуться и посмотреть, там ли еще отец. Будто это что-то решало. Но он не мог позволить себе ни капли слабости. Только не здесь. Только не сейчас. Этот мертвый, а от того еще более страшный лес чувствует любую слабину и жадно тянет свои скрюченные ветки, словно надеясь вцепиться, обхватить, задушить в объятьях, жадно пить чужую жизнь, будто ею можно наполнить собственную зияющую пустоту.

Вокруг по-прежнему стояла тишина. Такая, какой Охотник никогда не слышал раньше. От нее болели барабанные перепонки, а пульс глухо и очень громко стучал в висках.

Пейзаж вокруг не менялся, и Охотнику показалось, будто он идет по кругу. И вправду, в правильную ли сторону он движется? Что, если свернул не туда? Что, если заблудился и будет блуждать здесь теперь целую вечность?

Он медленно перевел дыхание, прогоняя ненужные мысли. Сейчас он не преследует дичь, но все равно находится на охоте, а значит, прочь сомнения и нелепые мысли. Нужно быть сосредоточенным, как натянутая тетива, не знать усталости и стремиться к цели, как летящая в цель стрела.

Ему и вправду стало легче, напряжение отступило, и на его место пришли сосредоточенность и решимость.

Охотник двинулся быстрее – не спеша, но все же не слишком медля.

Через несколько шагов он вновь увидел человека. На этот раз человек стоял, привалившись спиной к толстому старому дубу, изборожденному старческими морщинами и выступами, похожими на стариковские шишки.

Лицо встречного терялось в тени, и все же Охотник узнал его с первого взгляда.

– Ваше величество, – сказал он, слегка поклонившись.

Король тяжело посмотрел на него.

– Ты не защитил меня, – произнес он сухо. – И моя кровь на твоих руках.

– Ваше величество, я всегда служил вам верно, – возразил Охотник, остановившись напротив своего Короля. – Ваша кровь на руках Королевы, вам известно это лучше, чем кому-либо на свете.

– И все же ты позволил убить меня дважды. – Король отвернулся, словно не хотел смотреть на человека, который принес ему когда-то присягу. – И теперь ты здесь. Не ради меня, а ради моей убийцы.

– Вы были мертвы уже давно, ваше величество, а час девочки еще не пришел. Она не должна находиться здесь в любом случае, – мягко напомнил Охотник.

Он никогда не подчинялся своему господину бездумно. С другой стороны, прежде Король никогда не требовал от него бесчестных поступков. Даже когда земля погрузилась во мрак и, упавший с седла, отравленный Королевой, он возродился в новом обличье, даже тогда Охотник знал, на чьей стороне правда. Да, он убивал ради своего Короля – но это было его право. Право человека, отстаивающего собственную землю. Священное право мести.

– Она разрушит все, что мы старались удержать, – грустно сказал Король. Голос его стал бесцветным, словно усталым. – Вспомни, как долго мы стояли на самом рубеже тьмы. Мы были последними, о ком будут рассказывать сказки. Ты знаешь, что самое страшное в сказках? Уход последних героев, окончание целой эпохи.

– Мне нужно дойти до конца, иначе моя сказка не будет завершена, – произнес Охотник с жалостью.

Ему было больно смотреть на своего господина, с лица которого исчезли все краски. Он казался сейчас бледной копией самого себя.

– Простите, ваше величество, мне нужно идти.

– Я приказываю тебе – остановись! – крикнул Король ему в спину. – Ты дал клятву мне повиноваться!

Охотник остановился, чувствуя холодок между лопатками, а потом, не отвечая, двинулся дальше. Он приносил клятву живому Королю. И остался верен после его смерти. Но все когда-нибудь заканчивается, и сейчас время оставить прошлое там, где ему полагается быть. Пора уже идти дальше.

И снова воцарилась такая глубокая, леденящая тишина, что Охотник и сам уже усомнился, были ли те встречи. Возможно, они лишь померещились ему, возникли в воспаленном мозгу умирающего.

Лес молчал. Но в его молчании было столько холодной ненависти и презрения, что казалось, даже воздух режет беззащитную кожу лица, обдирая ее и обнажая пучки мышц и сизых кровеносных сосудов.

Ему казалось, что он идет уже целую вечность. А может, и дольше. Само понятие времени умерло в этом месте, где никогда не забрезжит ни единый луч надежды.

И тут он увидел ее. Она бежала навстречу – в разодранном на плече платье, со спутанными волосами, в которых застряли старые, давным-давно умершие листья.

– Помоги! – закричала она, бросаясь в его объятья. – Пожалуйста, помоги! Забери меня отсюда! Здесь так страшно!

Ее тело сотрясала крупная дрожь.

Он обнял ее и погладил по волосам, вытряхивая из них застрявший мусор.

– Я пришел за тобой, – сказал он тихо.

Она уткнулась лицом ему в плечо и вздохнула.

– Так хорошо, – пробормотала она. – Мы вернемся, и все будет хорошо.

– Так и будет, Анна.

Глава 12

Выгодное предложение

Время снова свернулось в большой клубок грубых мохеровых ниток. Из таких бабушка, мамина мама, вязала Анне носки, когда та была маленькая. Девушка отказывалась их носить, говорила, что носки кусаются. А бабушка настаивала, что они теплые.

– Вот была бы у меня мама, она бы ни за что не дала мне эти кусачие носки! – сказала однажды девочка.

И ни бабушка, ни папа не нашлись, что ответить.

Папа, кстати, всегда брал все, что давала бабушка, приносил домой и складывал в шкаф, на самую верхнюю полку. Уже достаточно взрослой Анна обнаружила там целые залежи самых разных малышковых вещей – и все совершенно новенькие, ни разу не надеванные.

Вот бы сейчас скинуть эти дурацкие башмаки и спрятать ноги в теплых, вывязанных бабушкиными руками носках…

Девушка задумалась и вдруг, сама не понимая как, снова оказалась в больничной палате. На стуле возле нее сидела Оливия. На этот раз на мачехе было светлое, необыкновенно женственное платье. Она вообще казалась преобразившейся, словно с нее сдернули надоевшую маску.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила мачеха мягко.

Странно, но боли не было. И вообще казалось, что она пошла на поправку. Может, это награда за доброе дело? Хотя какое там доброе дело – просто исправление своих же ошибок. За это не награждают.

– Все отлично. А как у вас?

Оливия улыбнулась. Даже без слов стало понятно, что все у них с отцом замечательно.

– Я прочитала то, что написал Даниэль, – подняла мачеха волнующую обеих тему. – Положение выглядит серьезным, но выход есть. Если Даниэль – творец сказочного мира, он должен написать счастливый финал.

– А он захочет это сделать? – усомнилась девушка.

– Вот это вопрос. – Оливия задумчиво забарабанила кончиками пальцев по коленке. – Значит, нам придется заставить его это сделать.

– И как? – Анна приподнялась на подушках. Голова не кружилась, и это было необыкновенно здорово. Оказывается, самые простые вещи – самые ценные. Просто их ценности не ощущаешь, воспринимаешь как само собой разумеющееся.

– Есть несколько вариантов, – принялась перечислять Оливия. – Самый, на мой взгляд, простой – предложить ему публикацию при условии благополучного финала.

– Но он поймет, что ты читала рукопись.

– Ну и что? Он же хочет, чтобы этот шедевр увидел свет.

– А еще? – поинтересовалась девушка. Даниэль казался ей упрямым. Такой вполне может действовать назло… Она даже хихикнула, вдруг подумав, что девушки обычно хотят, чтобы появился какой-нибудь парень и взял на себя ответственность за их судьбу, но на самом деле мечта-то с гнильцой.

– А еще есть у меня знакомый хакер. Он может уничтожить исходный файл на компьютере Даниэля, после этого наш сказочник станет сговорчивее. Мне кажется, он дорожит этим текстом.

Анна задумалась. Мысль сознательно причинять кому-либо вред выглядела странной. Но сомневался ли кто-то, когда причинял вред ей? Тот же Даниэль. Почему-то ей казалось, что его совершенно не волновал кто-либо, кроме него самого. Ну и его драгоценной рукописи. Поэтому ее утрата станет достойным наказанием злодея… Кстати, а что будет, если рукопись уничтожить? Что случится тогда со сказкой и с ней самой?

Она колебалась.

– Кстати, – произнесла вдруг Оливия, – ты и вправду любишь этого Принца?

– Конечно. – Анна искренне удивилась вопросу.

– Почему ты его любишь?

– Ну… – Девушка задумалась. – Он такой… особенный. Сейчас таких нет. Красивый, галантный… настоящий принц.

– А что ты думаешь об Охотнике? – не отставала Оливия.

Анна задумалась. Что она думает об Охотнике? Хороший вопрос. Отчего-то ее отношение к нему бросает из стороны в сторону, словно маленький корабль, попавший в сердцевину шторма. То она считает его негодяем и убийцей, то начинает верить в честь и добрые намерения… и все это повторяется, движется по кругу, по кругу, по кругу, как на детской карусели.

– Мне кажется, он непростой человек, – уклончиво ответила она.

– Тебе он нравится?

– Глупости! – Вот теперь Анна ощутила, что покраснела. – Как тебе такое вообще в голову пришло? Он эгоист и грубиян!

– И поэтому собирается тебя спасать? – усмехнулась Оливия.

– Еще не факт! Там рукопись как раз обрывается, – напомнила Анна, ощущая потребность повыше, до самых бровей, натянуть одеяло.

– Как скажешь. – Оливия кивнула. – Не стану смущать тебя дальше. Просто мне он понравился… Ты вот говоришь о нем как о человеке, а для меня он – персонаж… Должно быть, интересно попасть в текст и по-настоящему увидеть его героев… Хотя, – опомнилась она, – о чем это я говорю! Ты, наверное, хотела бы оттуда выбраться.

Анна промолчала, уставившись в безликий больничный потолок. Конечно, она хотела бы спастись из того места, куда попала благодаря Королеве. Но готова ли она навсегда покинуть сказку? Не факт.

– Есть, кстати, еще один вариант, – проговорила мачеха как ни в чем не бывало, – дописать этот текст самим. Может, этого окажется достаточно.

Анне стало страшно. Если судьба и вправду зависит от того, что ты набираешь на клавиатуре, сможет ли она написать так правильно и безупречно, чтобы все сложилось для нее наилучшим образом. Формулировать свои мысли нужно правильно – об этом говорит множество сказок и фэнтезийных историй, иначе в лучшем случае останешься ни с чем, а в худшем – все твои желания обернутся против тебя. Люди, желая сделать другому приятное, часто желают жить как в сказке, но вот существует ли хоть одна сказка, где не случается ничего плохого?..

Девушка перевела взгляд на Оливию, такую аккуратную и всегда удачливую. К тому же она занимается переводами и знает цену слов…

– Я боюсь, – честно призналась она. – Может, ты попробуешь?

Оливия нахмурилась, но решительно тряхнула головой.

– Сперва давай поменяем какую-то деталь. Посмотрим, как это работает. Я запишу то, что произошло до этого момента, чтобы создать в тексте связку, а потом изменю что-либо одно. Скажем, пусть для начала исчезнут железные башмаки, – решила она, а потом засмеялась: – У нас получается какой-то слоеный пирог, а не реальность. Я вот собираюсь писать о том, что собираюсь писать.

– Смешно, – согласилась Анна.

А мачеха, пользуясь случаем, подсунула ей очень вкусный чай и домашнее печенье с корицей, оказавшееся таким вкусным, что девушка проглотила его мигом. Или оно просто растаяло на языке, наполнив все тело ощущением тепла и блаженства.

С Оливией она вдруг начала забывать о страшном темном зале. После сытной еды и, главное, обретенной надежды девушка успокоилась. Все, что происходило с ней, стало казаться сказкой.

В палату заглянула разговорчивая медсестра.

– Ну, наконец! – улыбнулась она, оглядев Анну. – Аппетит проснулся – значит, жить будешь. Кстати, ваш негодяй у меня в подсобке рецепт переписывает. Если никто не хочет с ним встретиться…

Даниэль здесь? Он едва не застал их врасплох.

– Спасибо, Хоуп, ты удивительная умница! Ухожу! – Оливия подскочила, ловко подхватив все свои вещи разом. – Все сделаю, как договорились.

– Передавай папе привет, – крикнула Анна ей вслед.

Дверь закрылась.

Теперь нужно перевести дыхание и подготовиться к встрече с Даниэлем.

– Привет, как ты? – Он шагнул, принеся в палату аромат дорогой туалетной воды и букет свежих тюльпанов, уже в небольшой прозрачной вазе.

Глядя на него – такого симпатичного, высокого, спокойного, – не хотелось верить, что именно он – главный злодей этой сказки. Как бы ей хотелось ошибиться! Если бы только злодеев можно было узнавать по лицу…

– Спасибо, хорошо, – отозвалась Анна тихо.

– Вижу. – Он поставил вазу на тумбочку у кровати. – Не такая бледная, как раньше, и взгляд живой. А как там? Ты давно не рассказывала.

– Плохо. – Анна вздохнула. – Знаешь, я пытаюсь держаться, но все хуже некуда. Даже не представляю, что вообще можно сделать…

– Рассказывай! – Даниэль подался вперед и жадно ловил каждое ее слово.

Анна рассказывала, конечно, ни словом не упоминая о Оливии, и ей показалось, что на лице бывшего приятеля застыло довольство. Ему было настолько приятно слушать о ее мытарствах и боли, что он даже не мог этого скрыть.

Девушка не поднимала взгляд, уставившись в противный накрахмаленный пододеяльник, легший на ее грудь пудовой тяжестью, неприятный и скрипучий на ощупь. Но уж лучше смотреть на него, чем на торжествующего Даниэля. Последние сомнения в его невиновности стремительно рассеялись.

– И что мне делать? – спросила она, закончив рассказ.

– Похоже, ты действительно в тяжелой ситуации, – сказал он и, вскочив, принялся ходить по палате, крутя в пальцах синий спиннер. – А что, если договориться о замене? Это традиционный ход для сказок. Предложи вместо себя Охотника. Вдруг местный владыка тьмы согласится? Или первенца… Да, первенца даже лучше. Ты выйдешь из подземелья, вы с Принцем поженитесь…

Анна едва не вскочила.

– Ты сошел с ума? И вообще… – Ее щеки вспыхнули.

– А что, многие так делают, – пожал плечами Даниэль. – Кстати, вот такие отданные дети чаще всего и становятся настоящими героями… – Он не смотрел на нее, уставившись в окно, но в голову Анне пришло серьезное подозрение, что именно для этого эксперимента Даниэль все и задумал.

И вправду, кому сейчас нужен один-единственный роман? Все мыслят циклами объемом в «Игру престолов». К тому же соединить живого человека и литературный персонаж – это уже нетривиальный ход.

Все так, но неужели человеческие чувства, любовь и страх – это всего лишь материал для сомнительных экспериментов?! Даниэлю плевать, что она чувствует, вернее – ему как раз нужны ее эмоции для драматизма и антуража. Какой же он все-таки козел! Как хотелось подняться с кровати и спокойно, так, как их учили на занятиях, заехать ему ногой прямо в точку, находящуюся посередине между бровями.

Она медленно вдохнула и выдохнула, вдохнула и выдохнула.

– Ну, что ты думаешь? – Парень оглянулся на нее.

– Это как-то… кардинально. – В последний миг она заменила рвущееся с языка слово другим.

– Ну, смотри. – Даниэль пожал плечами. – Но очень советую не торопиться с принятием решения. Если все так плохо, как ты говоришь, не вижу другого выхода. А шаг с ребенком даст нам отсрочку, и мы обязательно что-то придумаем.

– Так думали все герои сказок, но обычно так ничего и не придумывали, – напомнила Анна, но выдохнула и лишь крепче сжала неприятно жесткий край пододеяльника. – Хотя ты прав. Другого выхода я и вправду не знаю… Ты всегда давал мне хорошие советы.

– Я же тебе друг! – Даниэль широко улыбнулся.

Анна следила за синим торнадо у него в руках.

– Помогает снять стресс, – сообщил Даниэль. – Между прочим, это мой счастливый талисман. Я нашел его в то время, когда только-только начал писать.

Девушка насторожилась. Похоже, она услышала что-то действительно интересное. Связаны ли способности Даниэля с талисманом? А парень, поймав ее заинтересованный взгляд, резко замолчал и сунул игрушку в карман, словно стараясь ее спрятать.

Даниэль еще посидел немного и заторопился, сославшись на какие-то дела. Анна готова была поспорить, что ему не терпится посмотреть, во что же выльется его задумка. Как бы там ни было, оставаться его игрушкой девушка не собиралась. Пора героям проявить собственную волю и испытать автора на прочность.

Пластиковая фигурка Красной Шапочки вовлекла ее в эти непростые приключения. А что, если для того, чтобы выбраться из них живой и невредимой, требуется другая игрушка?..

Задумавшись, девушка не заметила, как вновь оказалась в уже знакомом темном зале. На ногах были отвратительные железные башмаки. Интересно, у Оливии получится избавить ее от них?

И только девушка об этом подумала, как башмаки сжались и стали интенсивно нагреваться. От боли и неожиданности Анна вскрикнула. Как же больно! Что происходит? Что именно пошло не так? Может, вмешательство Оливии все испортило? Но почему? Она подпрыгнула и стала приплясывать.

– Тебе понравилось танцевать, – прозвучал равнодушный голос.

Господин смерти снова восседал на своем месте за столом, полным яствами, по вкусу напоминающими горький пепел.

– Раз банкет оплачен, почему бы не развлечь гостей? – пробормотала девушка. – Кстати, хочешь сделку? Ты меня отпускаешь…

– А взамен?

– А взамен я пришлю сюда другого человека.

– Мне не интересен другой, – сухо ответил Господин смерти.

Его облик стал таять во мраке, словно растворяясь в нем.

– Погоди! – заторопилась девушка. – Ты даже не представляешь, какой обмен я тебе предлагаю. Уж на это предложение ты согласишься!

– Я слушаю.

Силуэт снова сгустился.

Анна, несмотря на боль в обожженных ногах и необходимость беспрестанно двигаться, изображая странный дикий танец, постаралась собраться с мыслями. Кажется, она нашла выход…

* * *

Она доверчиво прильнула к его плечу. Раньше такого никогда не было. Более того, он и представить не мог, что она способна демонстрировать слабость и искать его защиты. Она всегда хотела казаться сильной девочкой, способной отправиться в Темный лес, победить всех встреченных на пути монстров и спасти королевство. Слабость не для таких, однако подземелье перемололо и ее. Или…

Охотник слегка отстранился и внимательно посмотрел на девушку.

– Как ты смогла сбежать?

– Я договорилась… Он отпустил меня, но не показал путь. Ему нравится наблюдать, когда другие страдают. Я заблудилась здесь и не знаю, как выбраться. Может, он поступил так нарочно – сказал, будто отпускает, а сам…

Она снова вздрогнула. Видно было, насколько нелегко пришлось ей в подземном мире.

– Все будет хорошо. – Охотник успокаивающе, как маленькую девочку, погладил ее по голове. – Не бойся.

Ну что же, все оказалось гораздо легче, чем он предполагал. Если Анна нашлась так быстро и он не потратил почти никаких усилий, значит, и сам сможет выбраться без проблем.

Она уже взяла себя в руки и выглядела спокойней.

– Пойдем, – кивнула она и немного отступила, перестав сжимать его плечи. Как ни странно, он почувствовал легкую досаду.

На миг Охотник закрыл глаза, отсекая все лишние ощущения. Все, что волнует его сейчас, – это дорога наверх. Остальное не важно. Он медленно перевел дыхание, настраиваясь на внутренний ритм. Дороги – это его конек. Он никогда не терял чувства направления даже в дебрях Темного леса, выберется и отсюда. Нужно вывести девчонку на поверхность, а там она сама решит, как действовать.

Захочет – он отведет ее во дворец к Принцу, но сначала позаботится о том, чтобы Королева им больше не мешала. Захочет – отпустит во внешний мир. Но все это потом, сейчас важнее другое.

Анна не мешала ему, и вскоре Охотник почувствовал себя в точке равновесия. Теперь он знал, куда идти, и уже без колебаний двинулся вперед.

Девушка молча следовала за ним.

Темный лес сам постелил им под ноги дорогу. Они шли быстро, и вот впереди уже забрезжил просвет. Охотник остановился. Одна странная мысль, отчего-то сразу не пришедшая ему в голову, пробилась сквозь броню отстраненности и сосредоточенности, которую он надел на себя, и теперь мешала, как попавший в обувь мелкий камешек.

– Что он попросил взамен? Что ты ему обещала? – повернулся Охотник к девушке.

Когда он был еще маленьким, отец часто рассказывал сыну сказки – про Великого охотника, преследующего свою добычу до конца времен. Про любовь и борьбу жизни и смерти. И про то, что Господин смерти никогда ничего не делает просто так. Он не одаривает и не жалеет – он заключает сделки. Причем такие, которые в конечном итоге повернутся к его собственной пользе. Так произошло с Королем. Так произошло с Королевой.

– Что ты ему пообещала? – повторил он, глядя в лицо девушке.

– Ничего, он тоже не хочет, чтобы эта сказка погибла, – ответила она.

– Как и ведьма когда-то… – согласился Охотник.

Однако что-то его смущало – вероятно, то, что она избегала его взгляда. Раньше им приходилось вступать в противоборство друг с другом, но она всегда смотрела ему в глаза. Его тогда поразило как раз ее умение не отводить взгляд в трудную минуту. Она не боялась этого, а сейчас…

– Ведьма ведь тогда, в лесу, отпустила тебя и дала в дорогу яблочко, которое привело тебя к Королю, – произнес Охотник, наблюдая за ее лицом.

– Ну да, – отозвалась она, словно в раздражении от того, что он вспоминает прекрасно известные им детали. – Пойдем, нельзя терять время. Он может передумать.

Верный нож оказался в руке мгновенно. Не зря его выковали из холодного железа с примесью лунного серебра – он был способен поразить любое создание нечеловеческой природы.

Охотник приставил нож к горлу девушки и надавил.

– Кто ты? – спросил он сухо. – Можешь не притворяться. Я чувствовал нечто странное с самого начала, но теперь ты себя выдала. Клубочек. Это был клубочек, а не яблоко.

Из-под лезвия ножа потекла тоненькая струйка – но не крови, а чего-то черного, как мазут. На воздухе этот мазут превращался в черный густой дым.

Существо, притворявшееся Анной, издало хриплый, булькающий звук, от которого нутро скручивало, как белье при отжимании, а затем бросилось на Охотника.

В прыжке оно изменилось и перестало напоминать человека. У него появилась большая голова, полная тоненьких, острых, как иголочки, мелких зубов, выгнутая спина, покрытая вздыбленными наростами, и конечности, похожие на волосатые паучьи лапы, но гибкие и сильные, словно щупальца. На каждой из лап оказался крохотный острый коготок.

При мысли, что он подпустил к себе вот это, Охотника замутило.

Наверняка когти и зубы твари к тому же смертельно ядовиты. Если здесь, конечно, вообще существует слово «смерть». Ну ладно, смерть не смерть, но обездвижить, мучить или жрать оно явно способно.

Уклонившись от удара, Охотник проскользнул под щупальцем и попытался нанести удар. Но и тварь оказалась гораздо быстрей, чем ему хотелось. Зашипев, она снова кинулась на него. Охотник отступил и заработал ножом, не давая противнику возможности подобраться ближе. Он ушел в глухую защиту, и все силы сейчас тратились именно на оборону. Тварь тоже не спешила, совершая атаку за атакой и проверяя его на скорость и на выносливость.

Похоже, она совершенно не напрягалась при этом. Если дело обстоит именно так, он устанет первым. Значит, нужно придумать что-то, дезориентировать ее хоть ненадолго. Уж Охотник-то знал, как бывает важно каждое мгновение. А тварь, словно прочитав его мысли или, скорее, почувствовав сомнения, бросилась в атаку с удвоенной энергией. Пришлось маневрировать, уклоняясь от ее когтей и клыков, которые, казалось, были уже повсюду. Вскоре выяснилось, что существо из тьмы вообще не привязано к одной форме, а тело и конечности легко удлиняются и изгибаются под любыми углами.

«Если ты способна мне чем-то помочь, самое время! – мысленно обратился Охотник к Госпоже жизни. Здесь, поблизости от выхода (хорошо, что тварь не напала сразу!), Госпожа, вероятно, услышит его с большей вероятностью. – Я отблагодарю тебя. Принесу винограда или что тебе там надо подносить в знак благодарности и почтения».

И в этот миг, возможно в ответ на его мольбу, в царстве мрака сверкнул солнечный луч.

Нападавшая тварь зашипела. Ее не привыкшие к свету глаза были ослеплены и, возможно, слегка обожжены. Всего на секунду. Но этого хватило. Охотник бросился вперед и, проскользнув между опасными щупальцами, ударил существо в горло, отсекая голову.

Голова дернулась и повисла, словно на нитке, но щупальца по-прежнему извивались, угрожая Охотнику. Он отступил и принялся рубить их одно за другим. Монотонно, словно выполнял неприятную тяжелую работу. В сущности, именно так оно и было.

Тварь истекала мазутной кровью, стелющейся понизу противным жирным дымом, от которого Охотник на всякий случай держался подальше, и пыталась сопротивляться до последнего, даже изрубленная на множество кусочков.

– Вот ведь пакость, – выругался Охотник, когда дело оказалось закончено и на земле бестолково шевелилось отвратительное, дурно пахнущее месиво.

Он вытер со лба проступивший пот и только тут почувствовал боль в районе скулы. На пальцах осталась кровь.

Значит, мерзкое создание все-таки его задело. Очень плохо. Выходит, времени осталось еще меньше, чем он думал, а он опять в самом начале пути.

– Ничего, – сказал Охотник вслух. – Второй раз дело пойдет быстрее. И в местных порядках я тоже немного разобрался.

– Не спеши, у меня есть к тебе предложение, – услышал он за спиной холодный голос.

Даже не оглядываясь, Охотник понимал, кто соизволил почтить его своим вниманием.

– Много слышал о тебе, Великий охотник, – сказал он, медленно поворачиваясь к собеседнику. – Прежде всего то, что сделки с тобой опасны.

– Ты не представляешь, что я тебе предлагаю…

Глава 13

Шаги в темноте

Проснувшись в знакомой палате, где слегка мутило от нарочито больничной чистоты и легкого, но навязчивого запаха лекарств, Анна первым делом написала Оливии, чтобы попросить ее больше не вмешиваться в текст, а отправила голосовое Даниэлю.

– Приезжай, – сказала она, – есть срочный разговор.

Он примчался тут же, лишний раз подтверждая, как важно для него то, что происходит.

Даниэль ловил каждое сказанное слово и реагировал на рассказ очень живо.

– Ты уверена, что Хозяин смерти не согласился на сделку? Ты точно ничего не перепутала, он должен был согласиться!

– Почему это должен? – парировала Анна. – Просто ему это не нужно.

– Не может быть! – Даниэль вскочил со стула и заметался по палате, крутя на пальцах спиннер. – Этого просто не может быть! Почему он не пошел на сделку?

– И я снова не понимаю, что делать! Я совершенно сбита с толку. Ситуация вышла из-под контроля, – осторожно кинула пробный камень девушка и замерла, ожидая реакции.

Парень резко остановился, словно налетел на невидимую преграду.

– Ты права, – пробормотал он едва слышно. – Все вышло из-под контроля… Надо что-то с этим делать.

– А что сделаешь?! – Анна всхлипнула. Слезы дались ей легко не потому, что она была хорошей актрисой, просто сейчас и вправду находилась на грани истерики.

– Мои советы больше не помогают. – Даниэль приблизился, и Анна с отвращением вдохнула сладковато-ладанный запах его туалетной воды. – Что еще можно сделать?

– Если бы ты пошел туда со мной, то смог бы все решить на месте… – тихо проговорила девушка.

Она была так напряжена, что звенело в ушах.

– Но я же не могу…

– Но мне же это удалось! Значит, в сказку можешь попасть и ты. Давай по крайней мере попробуем. Мне так нужна помощь!

– Но как? – Парень нахмурился.

– Помнишь, я попала в сказочный мир благодаря фигурке Красной Шапочки? Может, если найти фигурку для тебя…

Даниэль сжал губы так, что они превратились в тонкую линию. Он молчал, обдумывая предложение, и Анна могла только предполагать, что перевесит на его личных весах. Захочет ли он взглянуть на созданный им же самим мир изнутри и навести там порядок? Или побоится рисковать, оставит все на волю течения сюжета? По крайней мере, видимо, они угадали – преподнесенный Анной вариант происходящего в сказке отличался от планов Даниэля, что уже заставило его понервничать, – как говорится, пустячок, а приятно.

«Ну же, – мысленно взмолилась она. – Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пусть он пожелает вмешаться!»

– Я очень хочу тебе помочь, – произнес Даниэль самую малость фальшиво. – Но мне нужно подумать, что я могу сделать.

Девушка усилием воли сдержала вздох разочарования.

– Понимаю, что ты не всесилен… – проговорила Анна, опускаясь на подушку.

Даниэль бросил на нее быстрый взгляд и взял свою сумку.

– Я тебе позвоню, – объявил он, выходя из палаты.

Ну что же, значит, все решится в ближайшее время. Она победит или проиграет.

Время тянулось медленно. Даниэль все не звонил, зато приехали бабушка и дедушка, родители ее мамы, и это помогло скрасить ожидание.

– Я слышала, эта вертихвостка вернулась, – строго сказала бабушка, когда прошла первая суета, всегда сопровождающая посещение больного.

Это она, разумеется, об Оливии.

– Вернулась, – решительно подтвердила Анна. – И я этому рада. Нельзя жить прошлым.

– Нахваталась мудрости. – Бабушка покачала головой.

– Пусть сами решают, как им жить. Оливия – дама вполне разумная, – заметил дед, но замолчал под насмешливым взглядом бабушки.

– Жизнь – это не сказка. Никогда не знаешь, как повернется, – бросила бабушка, разглаживая на коленях шерстяную юбку.

Анна вздрогнула. Откуда это сравнение со сказкой? И как раз сейчас?

– А в сказке всегда известно, как пойдет дело? – спросила она вслух.

Бабушка вздохнула.

– В той сказке, что сто раз передается из уст в уста, всякий вносит что-то свое, всякий рассказывает ее по-своему. В этом была правда, понимаешь? А сейчас понапечатают книжек с цветными картинками – и пришпилят сказку, как бабочку, к странице. Никуда не годится!

– Можно подумать, ты жила в те времена, когда сказки из уст в уста передавали! – засмеялась девушка.

– Спасибо за комплимент, внучка, – улыбнулась бабушка.

– Она у меня самая красивая и самая умная, – вставил свои веские слова дед, приобняв жену, – даром что родных не знала, всю мудрость в себя впитала. Это же она тебя к сказкам приучила.

– Хватит болтать, а то язык устанет! – Бабушка шутливо ткнула мужа в бок, но Анна вдруг заметила, что той действительно отчего-то не хочется заострять внимание на этой теме.

– Бабушка, а можно еще всего один вопрос? – Девушка умоляюще сжала руки.

– Ну, спрашивай уже, что томишь?

– А что, если сам сказочник в сказку попадет. Что будет?

– Да откуда я знаю, что будет? – Бабушка пожала плечами. – Ничего не будет. Сам персонажем станет и получит что заслуживает – кому мед да пиво на пиру, кому – бочку со смолой. Каждому свое.

Анна кивнула. После слов бабушки она окончательно уверилась в том, что находится на правильном пути. Лишь бы Даниэль принял нужное решение! Лишь бы не увидел расставленный капкан. Вот и выяснилось, кто настоящий волк в ее сказке, но для каждого, даже самого матерого волка найдется свой дровосек, свой капкан, своя судьба.

Вскоре бабушка с дедушкой, обняв внучку на прощание, ушли, и Анна опять осталась одна. Лишь поздно вечером, когда она смотрела в темное окно, за которым не было видно звезд, лишь покачивались ветви деревьев, словно в заколдованном лесу, прозвучал долгожданный звонок.

– Ты права. Я попробую тебе помочь. Но не уверен, что мне вообще удастся попасть в сказочный мир. Но вдруг… – сказал Даниэль. – Я нашел подходящую куколку. Завтра с утра буду у тебя. Если мы попробуем вместе, думаю, шансы увеличатся.

– Это отличная новость, – ответила Анна искренне.

Всю ночь Анна читала, чтобы скоротать время. Но даже самые опасные перипетии в жизни героев на этот раз производили на нее меньшее впечатление, чем обычно. То и дело поднимая взгляд от книги, она думала о том, что случится с ней дальше.

Что, если их план удастся, она спасется, прогонит прочь злую Королеву и… будет жить долго и счастливо вместе с Принцем. Она представила себе королевскую свадьбу в красивом готическом соборе с уходящими ввысь колоннами и льющимся через витражные стекла солнечным светом… Вот она идет к алтарю по проходу, усыпанному благоухающими лепестками алых и белых роз. На ней белое платье, вышитое маленькими жемчужинками, – с пышной юбкой с кринолином и узким лифом, украшенным изящным узором серебряной нитью с рисунком лилий, на голове простая гладкая прическа, и лишь один локон асимметрично падает на лицо, скрытое под легкой, как дымка над озером, вуалью. Она идет, и собравшиеся в соборе люди приветствуют ее криками и рукоплесканьем. Матери поднимают повыше детей, чтобы те видели спасительницу и будущую королеву. «Запомни навсегда этот день! Ты будешь рассказывать о нем детям и внукам!» – говорят они малышам. И те моргают, вглядываясь в сиятельную невесту…

А рядом с ней – жених. Надежный и прекрасный. Она оглядывается на него, но не видит лица… Оно в тени.

И вдруг девушке становится очень страшно.

– Не бойся, – слышит она голос, и теплая надежная рука ложится на ее руку, а ноздри улавливают легкий запах хвои и дыма…

– Глупости! – Анна подскочила на кровати и тряхнула головой, прогоняя дрему. Ей снилось нечто очень странное. Хотя и красивое…

Она внезапно подумала о том, что выйдет замуж за Принца, их и вправду обвенчают в величественном королевском соборе. А потом? Что будет потом? Она не могла представить себе повседневную жизнь рядом с ним. Как они, например, будут каждый вечер ужинать за одним столом? Что станут говорить друг другу? Что будет, если она простудится и заболеет, станет чихать, а нос покраснеет и распухнет? Сможет ли Принц сидеть у ее кровати и носить горячий куриный бульон с яйцом и веточкой укропа? Вряд ли. Для этого в замке есть слуги. Но что будет тогда? Как они, такие разные, создания разных миров, смогут быть вместе?..

Девушка снова взяла валяющуюся поверх одеяла книгу и вцепилась в нее, словно в спасательный круг. Гораздо лучше читать, чем думать. По крайней мере в ее положении. Слишком рано еще гадать о грядущей жизни с Принцем. Сейчас у нее совсем другие заботы.

Даниэль, как и обещал, явился с самого утра, около десяти. Даже в университет не поехал.

– Привет! – Он казался веселым и возбужденным. – Ну как, готова к путешествию?

Как и обычно, он был тщательно одет и причесан. Вот только на щеке красовалась маленькая свежая царапина. Порезался, когда брился? Значит, действительно волновался.

– А ты? – парировала она.

– Хм… Надеюсь.

Он вытащил из кармана пластиковую фигурку в колпаке со звездами.

– Волшебник? – удивилась Анна. – Ты думаешь, ты волшебник?

– Скажем, что сказочник, – слегка смутившись, ответил Даниэль. – Как говорится, летописец эпохи.

Анна хмыкнула. Ну вот, он фактически и сам себя выдал, подобрав такую куклу. Но нельзя же, наверное, взять любую – нужно, чтобы твоя кукла соответствовала твоей ключевой роли, как было с ней самой. Интересно, кстати, где ее собственная фигурка? Она уже давно стала не нужна, ведь для Анны грань между явью и сказкой прозрачна, иногда даже думается, что слишком.

– А дальше что будем делать? – поинтересовалась она.

– Я сяду с тобой, возьму тебя за руку, а ты будешь думать о сказке. Хорошо? – предложил он.

– Хорошо.

Анна уселась поудобнее, подложив под спину подушку, и протянула руку Даниэлю.

Парень сел рядом с ней на кровать, тоже прислонившись спиной к подушке, закрыл глаза, и лицо его приняло такое торжественное выражение, что Анна едва удержалась от смеха.

– Ничего не происходит, – пожаловался парень, приоткрывая глаза.

– Подожди. – После ночных волнений Анна неожиданно ощутила спокойную уверенность в том, что все пойдет именно так, как нужно. – Мне кажется, сказочники должны привыкнуть к тому, что нужно ждать тридцать лет и три года, сносить три пары железных башмаков и чугунный посох, чтобы хоть чего-то добиться.

– Смотрю, ты теперь эксперт, – буркнул Даниэль. – Смотри, сменишь еще профессора Фишера… Но хватит болтать. Мы, кажется, собирались заняться делом.

Он бросил на Анну раздраженный взгляд.

«И как я могла ему доверять? Видно же, что его ничего, кроме собственных интересов, не волнует», – подумала девушка, но, конечно, промолчала. Еще не время срывать маски. Еще не время…

* * *

– И что же ты можешь мне предложить? – усмехнулся Охотник.

– Место в моей охоте, – незамедлительно последовал ответ.

Предложение, прямо скажем, сомнительное. Кто же не знал о дикой охоте, возглавляемой самим Господином смерти, которого также называли Великим охотником? Дикой охотой матери пугали закапризничавших детей и тут же тайком складывали пальцы в охранный жест, чтобы не накликать беду. Дикая охота славилась тем, что никто не мог от нее укрыться, ее участники не знали ни страха, ни жалости.

– Ты предлагаешь мне то, что не предлагают живым, – напомнил Охотник, невольно отступив на шаг.

– Ты прав. – Господин смерти пожал плечами. Охотник видел его высоким человеком в зеленом охотничьем костюме, в шляпе с пером, с луком и колчаном стрел с черным опереньем за плечами, но ведь каждый, говорят, видит его по-своему. – Я бы не назвал тебя живым, и уж точно живым ты отсюда не выйдешь. Подумай, быть в числе моих приближенных – великая честь.

– Это, конечно, так, – не стал спорить Охотник. – Однако я пришел сюда не за этим.

– Ты пришел за девчонкой. Ну что же, честный обмен. Я отпущу ее, но заберу тебя. Для тебя все равно не осталось дел там, на поверхности. Ничто больше не связывает тебя с тем миром. Или… – Он наклонил голову и посмотрел на Охотника с насмешкой. – Или ты хотел бы медленно спиваться и однажды встретить смерть в луже собственной рвоты, отупевшим и потерявшим человеческий облик? Уж будь уверен, тогда тебя не будут ждать такие заманчивые предложения.

– Уж, право, не знаю. – Охотник переступил с пятки на носок и потрогал пальцем острие ножа. – Мне почему-то кажется, что я здесь дорогой гость. С тех пор как появился в твоем мире, едва ли пару минут провел в одиночестве. Твои слуги изрядно мне надоели, а теперь ты самолично проявляешь ко мне внимание. Смотри, как бы у меня не возникло самомнение.

– Ты мне нравишься. – Господин смерти улыбнулся. – В тебе есть нечто такое, что нечасто встречается в людях, к тому же ты не трус. Повторяю, хотя обычно этого не делаю: вступай в мою свиту, а я освобожу девчонку.

Охотник нахмурился. В словах повелителя подземного мира был свой резон, и еще какой. И вправду, что делать ему, когда все закончится? А быть участником дикой охоты даже почетно. Говорят, что у охотников, что несутся ночью на черных лошадях с огненными глазами и пылающими гривами, нет сердец. Вместо них – умело ограненные камни. Он представил, как у него из груди вынимают живое трепещущее сердце и вставляют туда камень. Наверное, это даже неплохо – не чувствовать жалости, не чувствовать боли, не чувствовать страха, а потому быть идеальным. Если у тебя нет сердца, твоя рука никогда не дрогнет, а стрела не отклонится от цели. Ни одно воспоминание не коснется тебя, не потревожат сомнения.

Он увидел себя верхом на Агате в ночном лесу, гостеприимно раскрывающем свои объятья, ему даже послышалось отдаленное ржание лошадей и почудился разлитый в воздухе острый запах свежей крови, пробуждающий азарт загонщика и ловца.

Стиснув зубы, Охотник отогнал видения.

– Я хочу увидеть девчонку. Без этого ты не дождешься от меня ответа, – проговорил он с усилием.

– Ну что же. – Господин хлопнул в ладоши, и мир вокруг дрогнул.

Из темноты проросли стены, словно живые, образовав большой овальный зал с колоннами, посреди которого стоял теряющийся во мраке длинный стол, уставленный всевозможными блюдами.

Охотник огляделся. Девчонки не было.

– Угощайся, – предложил Господин смерти. – Она пока что ускользнула. Ты знаешь, что она может перемещаться. Но скажи, неужели она так для тебя важна?

Охотник и вправду почувствовал голод. Взяв с блюда кусок баранины на длинной тонкой кости, он впился зубами в сочное мясо и понял, что никогда не пробовал столь вкусного и изысканного блюда.

– У меня перед ней должок, – бросил он хозяину покоев, заедая мясо сладчайшим виноградом – и в этом сочетании была своя прелесть.

– Знаю, – кивнул хозяин. – Честь для тебя не пустой звук. Отчасти поэтому я и выбрал тебя. Ты мне всегда был симпатичней своего господина.

– А я думал, ты не опускаешься до банальной лести. – Охотник отер руки о кусок льняной ткани и плеснул в кубок алого, словно кровь, вина.

– Ты знаешь, что любые средства хороши на охоте, на войне и… в переговорах, – усмехнулся Господин. – Кстати, девчонка глупа. Тебе не кажется, что ее чувства к Принцу характеризуют ее далеко не с лучшей стороны? Я вот вообще удивляюсь, как можно любить такого, как он.

– Он красивый и, если заткнуть ему рот, может произвести впечатление на неокрепшую девичью душу… А отменное у тебя вино… Может, и стоит остаться… – заметил Охотник, медленно отпивая из бокала.

– Он может произвести впечатление на душу… – повторил Господин смерти. – Жаль, что ты не понимаешь, как смешно это звучит. И оставайся. Для моих охотников у меня всегда найдется вкусный обед и вдосталь пряного вина.

– И грязной работы, связанной с кровью, – буркнул Охотник. Наевшись, он удобно устроился на резном деревянном кресле и, отдыхая, вытянул ноги.

– Я слышал, ты не боишься запачкаться… А вот, кстати, и наша гостья. Позволь я встречу ее в прихожей и обязательно вернусь к тебе, – произнес Господин и исчез.

Охотник зевнул. После сытной трапезы его стало клонить в сон.

Как там обычно говорят, когда герой отправляется в место, подобное вот этому? «Не ешь ни кусочка, не пей ни глоточка». Он уже нарушил все правила и понимал это, как и то, что выбраться отсюда у него и без того не было шансов. Каждая секунда ожидания истончала и без того едва заметную нить, связывающую его с земным телом. По правде, он уже давно ее не чувствовал. Так что вопрос с вербовкой в дикую охоту весьма актуален, и Господин смерти прекрасно это чувствовал. Он знал, что его жертва только бодрится, а на самом деле у него просто не окажется выбора. Вернее, будет выбор – стать одной из мрачных теней этого неприятного места или выбрать нечто новое – не жизнь, но и не смерть в ее классическом понимании.

Только бы хозяин дикой охоты и вправду отпустил девчонку. Пусть убирается хоть к Принцу, хоть в свой собственный мир. А он умоет руки и сочтет наконец свою миссию законченной.

Охотник отщипнул от грозди еще одну тугую и сочную, будто наполненную медом, ягоду, положил виноградину в рот и разжевал, чувствуя на языке сладкие брызги сока.

Все же в подземных покоях далеко не так плохо, как о них говорят наверху.

Глава 14

Сделка

Она шагнула в темноту и поняла, что ее руку не сжимает ничья рука. Даниэля рядом не было. Разочарование горчило во рту полынью, болезненно отдавалось в груди. План не удался.

– Ну, как успехи? – не без оттенка ехидства поинтересовался уже до боли знакомый голос.

Господин смерти выступил вперед, но все же продолжал оставаться во тьме, которая, очевидно, являлась частью его самого.

Анна хотела ответить что-то язвительное, но в этот момент послышался шорох, и из-за колонны появился Даниэль. На его голове был точно такой же магический колпак, который украшал пластиковую фигурку.

– Я так себе и представлял это место! – проговорил парень, оглядываясь. – Хотя, пожалуй, все сейчас слишком просто. Надо придумать что-нибудь более… зловещее. Может, осколки черепов под ногами, хрустящие при каждом шаге…

– И получится не дворец владыки, а помойка, – мрачно изрек Господин смерти. – Если тебе это по вкусу, устраивай такое в собственном доме.

– А тебя вообще не спрашивают! – Даниэль усмехнулся. – Где это видано, чтобы персонаж спорил со своим создателем? Кстати, я тут слышал, что ты не хочешь продолжать историю?

– А я слышал, что не все создатели действительно понимают, что делать с созданным ими миром и героями, – парировал Господин смерти.

Теперь они стояли друг напротив друга.

«Хорошая ситуация, – подумала Анна. – Кто бы из них ни проиграл – хорошо. Хотя, как ни странно, хозяин здешних покоев все же вызывает у меня меньше злости. Он в любом случае гораздо безобиднее».

– Ну ладно. – Даниэль достал из кармана ручку и блокнот в красивом темно-коричневом кожаном переплете с завязками, а Анна вдруг заметила, что спиннер, который парень по привычке крутил в пальцах, превратился в синюю змейку и скользнул вверх по его запястью. – Я не хотел этого, но, что поделать, приходится…

Его лицо неприятно исказилось, а змейка на запястье сверкнула.

– «Господин смерти, возмущенный вторжением в его исконные владения, шагнул вперед, но силы стремительно его покидали. Впервые Великий охотник почувствовал себя дичью. Воздух вокруг него сгустился и стал тягучим, как мед. Владыка едва мог двигаться…» – проговаривал вслух парень, одновременно строча ручкой в блокноте.

Господин смерти шагнул ему навстречу, но остановился. Контуры его могучей фигуры дрогнули и стали нечеткими.

Анна едва могла дышать. Выходит, их расчет не оправдался и Даниэль по-прежнему прекрасно управлял ситуацией, перекраивая сказочный мир на собственный вкус.

– Ты… – с трудом проговорил владыка смерти.

Парень усмехнулся.

– «Господин смерти, одно имя которого повергало в страх всякого от мала до велика, рухнул на колени…» – огласил он следующее записываемое предложение.

Хозяин подземных покоев пошатнулся и действительно упал на колени. Тяжело, словно могучий дуб, вырванный с корнями во время бури.

Что же делать? Может, стукнуть Даниэля по голове, пока не поздно, и отобрать у него этот чертов блокнот? Но чем? Ничего под рукой нет… Хотя… она же давно лелеяла кое-какую мечту. Видимо, пришло время для ее исполнения.

Осторожно, чтобы не встревожить противника раньше времени, Анна подошла поближе. Даниэль, к счастью, находился во власти вдохновения и бодро строчил в блокноте описание очередной муки, терзающей несчастного Повелителя.

– Дэн! – позвала девушка.

Он поднял на нее взгляд.

– Кажется, у меня остался перед тобой один должок. Не возражаешь, если я верну его прямо сейчас?

И, не дожидаясь его ответа, она с разворота ударила его ногой в лоб. Прямо в точку между бровей – совершенно так, как мечтала.

Даниэль упал как подкошенный.

– А вот это я называю сильным финалом, – заметила Анна, подбирая блокнот.

Змейка на запястье Даниэля казалась живой. Словно завороженная, девушка протянула руку и почувствовала, как гибкое чешуйчатое тельце проскользнуло между ее пальцами. Змея свернулась уже на ее руке, и Анна ощутила неожиданный прилив сил, словно не было мучительного пребывания в подземном мире. Она на секунду закрыла глаза, и ей показалось, что все пространство вокруг пронизано полупрозрачными буквами, складывающимися в слова. Они двигались, медленно плыли вокруг нее, закручиваясь в причудливые спирали.

Так вот он – секрет спиннера Даниэля. Каким-то образом эта игрушка и в самом деле связана со сказочным миром. А что, если именно она – нечто вроде рычага управления?..

Девушка открыла глаза и посмотрела на лежащего парня.

Даниэль не шевелился.

– Он мертв? – спросила Анна Господина смерти, который теперь стоял за ее плечами, словно все шло ровно по заданному сценарию.

– Здесь не умирают. Хотя обычно очень хотят этого, я уже говорил, – ответил хозяин подземных покоев. – Пожалуй, я пока что позабочусь о нашем дорогом… госте… Ах да, о гостях. – Он поманил Анну пальцем. – Кажется, к тебе пришли.

Тут же мрак раздвинулся, словно занавес на сцене, и девушка увидела Охотника.

В груди засаднило. Он все-таки пришел. Пришел, хотя это было и опасно, и глупо.

– Я бы и сама вполне справилась, – сказала она громко.

– И тебе спасибо. Тоже очень рад тебя видеть, – ответил Охотник. Он плеснул себе в бокал вина, отщипнул от грозди виноградину и кинул в рот.

– Как ты это ешь? – Анну передернуло, когда она вспомнила отвратительный вкус пепла.

– С удовольствием, – заметил Охотник, отпивая вино. – Знаешь ли, прогулки по местным лесам нагоняют просто зверский аппетит. А ты, смотрю, хорошо проводишь время.

– Конечно! – Анна сама не понимала, зачем дерзит, но уже не могла остановиться. – Видишь, танцую! – Она сделала несколько па, стукнув по полу каблучками железных башмаков.

– Незабываемое зрелище. – Охотник покачал головой. – Ну что, принцесса, остаешься на бал или пойдешь все же со мной?

Ноги обожгло, словно напоминая, что условие не выполнено, а башмаки все еще целехоньки.

«Ах ты, гад! – подумала Анна о Господине смерти. – Но какой же хитрец! И по обмену получил, да еще кого! И вроде меня даже спасать пришли! А он не отпускает!»

«А вот это зависит не от меня, – прозвучал в голове голос. – Даже я не могу нарушить заданные условия. Ты же знаешь, нужно, чтобы башмаки стоптались».

– Зачем же ты тогда согласился на обмен?! – воскликнула девушка.

Ответ был очевиден: Господин смерти ее обманул – уж очень соблазнительным оказалось получить собственного создателя, да к тому же ничего при этом не теряя!

Охотник медленно встал из-за стола.

– Ты это о чем? – спросил он осторожно.

– Я не тебе, – с раздражением ответила Анна.

Как же глупо она попалась в ловушку! Ей даже в голову не пришло, что она может остаться ни с чем. Но должен быть, должен быть какой-то выход!

На руке шевельнулась синяя змейка. На что способна эта вещь, принадлежащая когда-то создателю этой сказки? Может, в нее невольно перешла часть силы демиурга?

– Я хочу, чтобы эти дебильные башмаки наконец протерлись! – приказала Анна, указав рукой, на которой был надет своеобразный браслет, на свои ноги.

Пару секунд ничего не происходило. А затем ее подхватил ветер. Девушка даже не успела вскрикнуть, как ее закружило с невероятной силой и скоростью. Это было ни с чем не сравнимое ощущение – куда там самым страшным аттракционам!

Прекратилось все так же неожиданно, как и началось.

Анна упала на колени и с трудом перевела дух. Перед глазами все еще кружилось.

– И что это было? – Охотник наклонился над ней и пощупал пульс. – Ты вообще жива?

– Не знаю, – искренне отозвалась девушка.

Он не стал ее тормошить – просто подставил свое плечо, давая отдохнуть, и Анна оперлась на него с благодарностью. Наконец мир перед глазами стал потихоньку приходить в норму. Девушка перевела взгляд на ноги. Башмаки все еще были на месте. Ей захотелось горько разрыдаться. Как же надоело быть сильной: спасать королевства, разбираться с демиургами, развлекать владыку подземного мира. Надоело – и все! Она тоже хочет побыть слабой, почувствовать чью-то поддержку и заботу.

Спиннер в виде синей змейки вернулся на запястье и застыл.

– На твоих башмаках дыры. Это же надо было так танцевать, чтобы протерлись железные башмаки. Да ты, я посмотрю, просто монстр! – насмешливо проговорил Охотник.

Анна оглядела башмаки, затем для верности еще ощупала их и убедилась – подошва и вправду протерлась насквозь! Свобода?

Девушка без труда сбросила с ног свои кандалы.

Свобода! Она справилась!

Охотник подал ей руку, помогая подняться. У него была сильная, какая-то надежная рука. А запах леса и дыма показался родным.

«Я сейчас оказалась бы рада любому, кто пришел бы вытащить меня отсюда… Я, конечно, и сама со всем справилась, но можно не акцентировать на этом внимание. В конце концов, не часто кто-то спускается за мной в подземный мир… Ради меня вообще не часто кто-нибудь что-то делал, если не считать, разумеется, папу и бабушек с дедушками», – уточнила она.

– Условие выполнено. Примите и распишитесь! – Анна поставила стоптанные башмаки на стол.

Господин смерти не ответил, да и что тут ответишь.

Вместо этого одна из стен посветлела, стала прозрачной, а после и вовсе исчезла, открывая вход в ужасный изуродованный лес.

Вот еще новости! Ах да, Господин смерти говорил, что не станет препятствовать ее уходу, но вовсе не обещал доставить до дверей с комфортом. Как же грязно он все-таки играет!

Девушка бессильно огляделась. Никакого просвета. Куда идти – непонятно. Тут, пожалуй, можно блуждать сколь угодно долго и никогда не выбраться.

– Будешь любоваться пейзажем или пойдем? – спросил Охотник.

– Пойдем! – На этот раз Анна не медлила.

– Не отставай. – Для верности он взял ее за руку и повел через чащу уродливых кривых деревьев.

Его рука была теплой, а в движениях чувствовалось столько уверенности, что девушка перевела дыхание и расслабилась. Наконец кто-то другой взял на себя ответственность, и все, что от нее требуется, – это сохранять спокойствие и идти рядом с ним.

Они шли довольно долго, и никто не осмелился попасться на пути, хотя несколько раз Охотник останавливался и клал руку на рукоять ножа. Но вот между деревьями замаячил просвет, увеличивающийся по мере приближения. Граница между миром мертвых и миром живых казалась сияющим зеркалом.

– Мы пришли! – воскликнула Анна и едва не бросилась на шею своему проводнику. Но, боясь насмешки, вовремя удержалась.

Не медля, девушка шагнула сквозь свет и оглянулась на Охотника, замершего на границе.

– Ну что же ты? Пойдем! – позвала она.

– Не могу. – Он смотрел не на нее, а себе под ноги.

– Почему? Ничего не понимаю! – Анна схватила его за руку и потянула изо всех сил.

Но у нее не получилось – словно что-то невидимое мешало Охотнику шагнуть через световую преграду.

– Кажется, я умер. Говорят, такое со всеми бывает. – Он пожал плечами.

А девушке вдруг вспомнились выставленные на столе Господина смерти угощения. Ей самой они показались прахом, но Охотник ел их с удовольствием… Очевидно, это значило…

«Пищу мертвых могут есть только мертвые», – прозвучал в ее голове холодный голос подземного владыки.

«Но так нечестно! Ты опять меня обманул! Мы так не договаривались!» – возмутилась Анна.

«Мы о нем вообще не договаривались, – равнодушно ответил владыка. – Тебе же абсолютно безразличен этот человек. У тебя есть Принц. А этот… Знаешь, он действительно отличный охотник. Как раз для моей свиты. А ты получила свободу – вот и пользуйся ей».

Что-то ненавязчиво, но сильно толкнуло девушку в спину, выбрасывая ее из мира мертвых.

– Ну, посмотрим еще, кто кого, – прошептала Анна.

Она сжала зубы и направила руку с синей змейкой на смутно виднеющуюся тень Охотника.

– Я хочу вытащить его оттуда! – крикнула она.

Но ничего не произошло.

– Разрушь эту преграду! Помоги ему выйти! Помоги мне войти и вытащить его! – Ни один из вариантов не сработал. Змейка лишь слабо, словно признаваясь в собственном бессилии, шевельнулась у нее на запястье.

Кажется, они попали в тупик.

– Ладно, я что-нибудь придумаю и вернусь! – крикнула девушка, надеясь, что Охотник ее услышит, и, повернувшись к световой границе спиной, двинулась вперед.

* * *

Она исчезла в сиянии, и, глядя ей вслед, Охотник невесело усмехнулся. Вот и закончилась его сказка, и в ней ему отводилась эпизодическая роль. Но даже хорошо, что он не увидит того, как девчонка будет крутиться вокруг откровенно глуповатого Принца, надеясь завоевать его любовь. Непохоже, что Принц вообще способен на это чувство.

Нужно просто выкинуть их из головы. Теперь это, к счастью, совсем не его проблемы. Жаль было только Агата, но, без сомнений, Госпожа жизни позаботится о коне.

Охотник сел на поваленное дерево и прикрыл глаза. Теперь ему не нужно опасаться чудовищ. Смешно бояться чудовищ тому, кто и сам уже почти чудовище.

– Ты готов? – спросил Господин смерти.

Приоткрыв глаза, Охотник увидел, что тот стоит рядом и выглядит довольным, словно полакомившийся жирной сметаной кот.

– Я готов, – ответил он Великому охотнику. – Мне не о чем жалеть и нечего терять.

Глава 15

Круг замкнулся

Еще шаг – и Анна оказалась в знакомом месте на острове посреди идеально круглого озера.

– Ты жива! – послышался голос, и на нее словно налетел оживший ураган. Парой секунд позже Жан смутился и поспешно отпрянул, покраснев из-за своего недостойного настоящего мужчины поведения.

Жан изменился и теперь выглядел вовсе не несчастным грязным мальчишкой – он вытянулся, возмужал, окреп, волосы оказались аккуратно подстрижены, да и одежда была новенькой и абсолютно чистой. Такое ощущение, словно его отмыли в волшебном источнике, хотя вполне возможно, что именно так и случилось. В любом случае благотворное влияние свиты Госпожи жизни было очевидно.

– Очень рада тебя видеть! – Анна шагнула вперед и еще раз обняла мальчишку.

Он огляделся и явно хотел спросить о чем-то, но не решался.

Впрочем, девушка поняла и без слов.

– Охотник остался там, – ответила она. – И мне срочно нужно к Госпоже!

Жан кивнул и проводил девушку туда, где ее уже ждали.

– Ты остановила гибель нашего мира, – сказала Госпожа, не утруждая себя приветствиями или лишними словами. – Он уже изменился, а Королева потеряла власть. Началась новая сказка, мир не будет разрушен.

– Ага. – Анна хмыкнула и тоже решила не проявлять вежливость. – Мне тоже приятно видеть, как вас всех заботят людские жизни. Верни Охотника.

– Не могу. Это не в моей власти. Он ступил в чертоги смерти, и не мне в них распоряжаться.

– Меня обманули. Я не собиралась выходить оттуда такой ценой. – Анна уставилась на нее в упор.

– Ты нужна этому миру. – Госпожа смотрела по-прежнему безмятежно.

– Да пошел он, этот мир! – Девушка села перед троном, скрестив по-турецки ноги. – Я не нанималась его спасать! Мне это надоело!

– Тогда Охотнику уже никто не поможет.

Анне захотелось заорать – да так громко, чтобы всколыхнуть это спокойно-счастливое царство.

– Хорошо. – Она встала и отряхнулась. – Я понимаю, что помощи от вас не дождешься, и буду действовать сама. А вы, пожалуйста, пируйте и веселитесь.

И она решительно зашагала прочь.

– Никто не сможет ему помочь. Никто, кроме тебя, – прозвучал за спиной медовый голос, но Анна не оглянулась.

Жан догнал девушку уже не берегу.

– Погоди, что ты собираешься делать? – спросил он.

– Для начала – закончу текущие дела, а потом вытащу Охотника. – Анна еще сама не представляла, как это сделает, однако понимание, что рассчитывать можно только на себя, как ни странно, придало ей сил и вызвало желание действовать.

– Я поеду с тобой.

Она взглянула на Жана. Он явно не был в восторге от этой идеи, да и стоит ли подвергать опасности чужую жизнь? Она сама и так уже наворотила много ошибок, которые теперь придется исправлять. Не поторопись она притащить Даниэля, теперь смогла бы обменять его на Охотника. Ну почему все в ее жизни идет не так, как надо?!

– Оставайся. Я справлюсь сама. – Она мягко дотронулась до руки Жана, словно прощаясь с ним.

– Ты уверена?

– Абсолютно точно, – кивнула Анна.

Девушка в зеленом уже ждала в лодке, чтобы перевезти на берег. Анна шагнула туда, не оглянувшись ни на остров, ни на Жана. Прошлое нужно оставлять за спиной.

Сойдя с лодки, она свистом, как делал это Охотник, позвала коня. Агат пришел на зов и, обнюхав руки девушки, тихонько заржал.

– Не волнуйся, вытащим мы твоего хозяина. Даже не думай! – Анна потрепала коня по жесткой гриве.

Он послушно ждал, пока ей удалось кое-как закрепить седло и взобраться в него, а после, не дожидаясь понуканий, уверенно двинулся по лесу.

Синяя змейка на запястье сохраняла сонную неподвижность, но Анна чувствовала, что та продолжает оставаться живой и, очевидно, еще сможет сыграть в этом сюжете. Девушка не думала о том, как будет действовать. Она сделала выбор, встала на дорогу, значит, дальше все пойдет своим чередом.

Так и случилось.

Когда она подъехала к воротам замка, никто не осмелился заступить ей дорогу. Люди расступались с ее пути, создавая живой коридор, по которому Анна доехала до самого замка.

– Я вернулась! – крикнула она. – Ты проиграла!

Замок угрюмо молчал. Он больше не казался Анне красивым, и она впервые заметила, как облупились его стены, как поблекли краски. Так бывает и с мечтой, когда однажды вдруг обнаруживаешь, что она как-то внезапно, совершенно незаметно выцвела и поблекла.

Сойдя с коня, девушка поднялась по лестнице и вошла в дверь. Ее шаги разносило гулкое эхо. Никто не встретился ей по пути – похоже, даже слуги бежали из замка, словно почуявшие беду крысы.

Королева была в своей спальне и выглядела по-настоящему старой и больной. По испуганному, затравленному взгляду Анна поняла, что госпожа сама осознает свое поражение и уже смирилась с ним.

– Ты больше не королева, – сказала девушка, глядя в глаза обессиленной старой женщине. – Настоящая королева боролась бы до последнего. Ты приняла поражение, а значит, проиграла.

– Ты… ты убьешь меня? – Руки старухи тряслись.

– Нет. – Анна пожала плечами. – Живи, но убирайся отсюда. Твоей власти пришел конец.

Она говорила и ощущала на руке едва уловимую пульсацию. Похоже, все идет правильно. Сказка теперь пишется именно так, как нужно. Анна улыбнулась, вспомнив, что в подземном мире Даниэль воздействовал на реальность с помощью блокнота. Оказывается, он просто еще ни в чем не разобрался. Здесь вовсе не обязательно записывать. Достаточно просто представить.

Бывшая королева медленно сняла с головы корону, положила ее на кровать и, сгорбившись, вышла из комнаты, больше не произнеся ни слова.

Анна подняла атрибут королевской власти, повертела в руках, любуясь сиянием драгоценных камней, и положила обратно – ей корона без надобности. Все, о чем она сейчас думала, – это то, что нужно предпринять для того, чтобы вернуться в подземные чертоги. Вот ирония – когда-то она только и мечтала оттуда выбраться, а теперь рвется обратно.

…А за дверью ее ждал Принц.

– Как я счастлив, что ты вернулась! – сказал он, глядя на Анну увлажнившимися темными глазами. – Я так тебя ждал!..

Он был по-прежнему очень, почти невероятно красив, но что-то изменилось в самой Анне. Эта безупречная красота больше не находила отклика в ее сердце, оставляла абсолютно равнодушной.

Девушке даже стало слегка неловко.

– Но ты отвернулся от меня, когда мы встретились. Сказал, что меня не знаешь, – напомнила Анна.

– Это из-за Королевы. Она хотела тебя погубить. А я так волновался! Ты такая бледная… – Он взял девушку за руку и заглянул в глаза.

От горьковато-сладкого запаха роз у нее слегка закружилась голова.

– Я всегда любил тебя, ты знаешь! – говорил Принц. Его длинные густые ресницы дрожали, а бархатистые карие глаза увлажнились. – Я хотел тебя оттолкнуть, чтобы спасти. Но все это время думал о тебе и боялся, что Королева узнает о моих чувствах!

Анна осторожно высвободила ладонь из его прохладной, нежной, как у девушки, руки.

В душе была пустота и такая же тьма, как во владениях Господина смерти.

Ей вдруг вспомнилась рука Охотника – сильная, обветренная, жесткая, его запах – запах леса и дыма, его манера разговаривать, бросая короткие колкие фразы. Он никогда не притворялся и был самим собой, пусть не самым сладкоречивым и галантным, зато искренним, настоящим. Глядя на него, не хотелось сказать: «Не верю».

А Принц… он вдруг показался ей слишком сладким. На память пришло то, как она в детстве любила яблоки в карамели. Отец покупал их постоянно, и Анна обожала потихоньку откусывать от яблока, чувствуя на языке то сладость хрустящей карамели, то кисловатую мякоть яблока. Но прошло время, девочка повзрослела, и в один летний день любимое лакомство вдруг показалось ей удивительной гадостью, до того противно-сладким, что аж зубы сводило.

Так же и с Принцем.

А еще она ему не верила. Совсем. Думал ли он о ней? Сомнительно. Ей так долго хотелось считать, будто его заколдовали, но дело обстояло еще хуже.

– Не оставляй меня! – Он, словно ребенок, ухватился за ее рукав. – Не бросай, я не знаю, что мне делать!

Странно, сейчас он, похоже, говорил правду и действительно испугался.

Чем дольше Анна смотрела на него, тем больше удивлялась, как могла влюбиться в этого человека. Он легко, не задумываясь, отправил ее на верную смерть и был послушной марионеткой в руках своей матери. Разве можно испытывать настоящие чувства к деревянному болванчику? Девушке стало досадно, прежде всего из-за собственной глупости.

– Давай прекратим эту комедию, – сказала Анна, решительно отстраняя руку Принца. – Пора снять маски. Я хочу посмотреть, кто ты на самом деле.

Она произнесла это, и вдруг синяя змейка на руке пришла в движение, вытянулась в струнку, повернувшись в направлении Принца, глазки ее сверкнули.

И тут произошло нечто странное – Принц отступил, вздрогнул и вдруг рассыпался тысячью розовых лепестков, которые, медленно кружась в воздухе, тихо оседали на каменном полу.

Анна смотрела и не могла поверить своим глазам.

– Что это? – спросила она, но никто не ответил. – Наверное, я сошла с ума…

Она посмотрела на запястье, а змейка уже уютно обвила его и замерла в ожидании.

– Почему это случилось? Куда он исчез? – Девушка нахмурилась. – Я сказала… я сказала, что хочу посмотреть, кто он на самом деле… А он… он никто. И даже ничто. Я любила груду розовых лепестков! Рехнуться можно, честное слово! Вот почему от него так пахло розами…

Она нервно рассмеялась, а затем покосилась на притворяющуюся браслетом змейку. Пожалуй, это была действительно опасная вещь…

И тут потрясающая мысль пришла в голову Анне.

– Эй! – закричала она, и голос ее разнесся по пустому замку, повторяемый гулким эхом. – Эй, ты меня слышишь? Ты, Господин смерти! Скажи, это ведь Принц – та услуга, которую ты оказал Королеве? Она не могла родить ребенка, и ты создал его из розовых лепестков. Но творец из тебя получился так себе, если честно! Не твоя компетенция, ведь правда?

Ответа не последовало.

Девушка потерла ладонями разгоревшиеся щеки и медленно перевела дыхание.

– Но я не в претензии! – продолжила она после недолгой паузы. – Все это было весьма… гм-м… поучительно. И знаешь, у меня есть для тебя последнее предложение по обмену. На этот раз, я надеюсь, ты все-таки сможешь сыграть честно.

Никто по-прежнему не отвечал.

– Ну что же, – проговорила она, – ты знаешь, что я могу сделать. Ведь знаешь уже наверняка. Верни Охотника, или я просто уничтожу эту сказку. Не веришь?! – Девушка замерла. Даже сердце в ее груди, казалось, замолчало в ожидании ответа. – Ну, раз не хочешь…

Она выставила руку, сама не зная, что именно собирается сделать – может быть, переписать всю эту дурацкую сказку. А что, перспективная идея. Просто отмотать в начало весь файл и шаг за шагом исправить все ошибки.

Не позволять себе увлечься пустышкой-Принцем.

Не слушать Королеву.

Не убивать Короля.

Не допустить того, что случилось с Охотником.

Последнее вдруг показалось ей самым главным.

– Вижу, ты не бросаешь слов на ветер, – послышался знакомый голос.

Анна медленно повернулась.

Охотник стоял в дверях и смотрел на нее. Он был ничуть не красивее, чем раньше, – такой же обветренный, в затертой охотничьей куртке и вместе с тем такой близкий. Тот, кто так или иначе постоянно находился рядом с ней в этой сказке. Тот, кто не побоялся спуститься ради нее в царство мертвых.

– Ты… живой? – Девушка отчего-то смутилась.

– Гм… Надо проверить. – Он шагнул к ней и, остановившись очень близко – так, что она ощущала его тепло и знакомый волнующий запах, – посмотрел ей в глаза.

«Сейчас он меня поцелует», – подумала она, обмирая, и закрыла глаза…

– Открой глаза! Ты спишь?

Вот чего Анна не ожидала – так это услышать голос отца именно в этот момент.

Она открыла глаза и обнаружила, что удивительно не вовремя переместилась в больничную палату, а отец и мачеха стоят у кровати и смотрят на нее в упор.

– Мы уже собрали вещи. Или ты решила остаться здесь? – спросил отец.

– Я… а что, мне можно уйти? – растерялась девушка.

– Тебя выписали, принцесса. Ты что, уже не помнишь? – Отец засмеялся и оглянулся на Оливию.

Он, кстати, совершенно преобразился с момента их появления. Анна не помнила его таким молодым и счастливым. Где-то она слышала, что счастье преображает, но трудно представить насколько. Главное – у отца были яркие и молодые глаза. Да и оделся он не так, как одевался в последнее время, – безусловное влияние Оливии.

– Дай ей хоть проснуться, не придирайся, а то не отец, а ехидна, – засмеялась Оливия.

– Эй, это мать обычно ехидной называют! Ехидна – это девочка… или мальчик… – Отец нарочито изобразил тяжелый мыслительный процесс, постучав по лбу и почесав в затылке.

Анна улыбнулась, глядя на этих двоих, укрепляясь в мысли, как правильно поступила.

– Я готова, и мы выбираемся отсюда немедленно! – объявила она, нащупав в кармане спиннер, прикосновение к которому подарило спокойную уверенность в том, что выбор правильный.

Оказывается, вещи действительно были собраны. Осталось только встать и надеть куртку. Голова слегка кружилась от слабости, ноги еще слегка подкашивались из-за долгого лежания в кровати, однако она чувствовала себя живой. По-настоящему, без дураков.

А на улице пахло весной, миллионом безумств и сумасшедшей надеждой на счастье. Наверное, стоило пройти через все испытания, чтобы однажды ощутить нечто подобное.

Дом встретил ее, как старый друг. Все снова было чисто и красиво, недавно помытые полы буквально сияли чистотой. Но сейчас все это не вызывало у Анны раздражения. Раздевшись, она прошла в свою комнату и первым делом взяла в руки мамину фотографию. Мама улыбалась – все такая же красивая, молодая, беззаботная…

– Вот я и дома, – прошептала девушка, глядя на фото. – Ты не обижаешься, что я помирила папу с Оливией? Думаю, ты его любила, а значит, видишь, что он счастлив, и не обижаешься. Я тоже счастлива… Правда, я не знаю, как он ко мне относится…

Последнее «он» было уже не об отце, но мама, конечно, все понимала.

В дверь постучали, и Анна поспешно убрала фотографию за спину – если это Оливия, она еще, чего доброго решит, что падчерица снова принялась за свое.

– Ложись отдохни, – заглянул в комнату отец. – Тебе еще нужно много спать. И никаких возражений. Оливия тебе сейчас поесть принесет – и поспи.

Чтобы не спорить, девушка легла в кровать, а фотографию положила поближе. Если даже она приняла Оливию, это не значит, что нужно совсем позабыть о маме. Просто они совершенно разные.

Вечером приехали бабушки с дедушками, привезя Анне уйму подарков, совсем как во времена детства, когда они соревновались между собой, буквально задаривая внучку. Конфеты, шоколадки, фрукты, книги, новый телефон, духи…

– У меня ощущение внепланового дня рождения, – призналась Анна, растерянно разглядывая вываленные на кровать презенты.

Правда, она быстро устала от шума и бесконечных расспросов, а еще все время думала об Охотнике. Вдруг он уйдет, так и не дождавшись ее возвращения?

– Мне кажется, Анне пора отдохнуть, – негромко, но бескомпромиссно проговорила Оливия.

Обе бабушки, словно по команде, покосились на нее весьма неодобрительно и поджали губы. Конечно, уж таких чудес не бывает – если бабушки и примут новую жену их сына и зятя, то произойдет это весьма нескоро. А может, и вообще не произойдет.

И все же мачеха увела всех из Анниной комнаты вниз – твердости Оливии было не занимать.

Оставшись одна, девушка подошла к шкафу, достала мамино красное платье и положила его на кровать. А что, если слегка ушить, можно носить самой. Наверное, маме это было бы приятно. Помнить она ее будет и без всякого платья, даже без фотографии. Девушка улыбнулась, вернула платье в шкаф, а затем легла на кровать и закрыла глаза. Поскорее бы вернуться.

– Тебе придется выбрать, – услышала она вдруг тихий голос.

Открыв глаза, Анна с удивлением увидела у кровати бабушку со стороны мамы. Оказывается, она подошла совершенно бесшумно.

– Выбрать? Что выбрать? – не поняла Анна.

– Мир, в котором ты останешься. – Бабушка вздохнула. – Увы, нельзя жить сразу на два мира.

Анна потихоньку ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не спит.

– О каком мире ты говоришь? – осторожно переспросила она.

– Ты знаешь. – Бабушка печально улыбнулась. – И пожалуйста, полагайся только на свое сердце. Мы все очень тебя любим и поэтому не хотим, чтобы из-за нас ты приняла неверное решение и потом жалела о нем всю жизнь.

Нет, наверное, она все-таки спит. Бабушка сейчас говорила невероятные вещи. Она говорила так, словно прекрасно знала о сказочном мире.

– Но откуда ты знаешь? – Анна приподнялась на локте. – Ты…

Бабушка приложила палец к губам и покачала головой:

– Пожалуйста, тише. Я просто пришла, чтобы сказать тебе, что всегда останусь на твоей стороне, какой бы выбор ты ни сделала. – Она грустно улыбнулась и повернулась к двери. – Ты немного ошиблась, – сказала бабушка, оглянувшись уже в дверях. – Твоя мама никогда там не была. Там была я.

Дверь бесшумно отворилась, впуская доносящиеся снизу голоса, и снова закрылась.

Анна медленно опустилась на подушку и машинально нащупала спиннер. Выбор действительно сделан. Она вернется в сказку и сможет писать ее так, как захочет. У нее теперь есть для этого возможности. Она станет самой великой…

Девушка раскрутила на пальцах спиннер и покачала головой.

Нет, это неверный выбор. Если идти этой дорогой, то и сама не заметишь, как станешь кем-то вроде Даниэля и чужие жизни сделаются для тебя разменной монетой. Нельзя писать собственную сказку с помощью волшебства.

Анна вздохнула. Возможно, она еще пожалеет о своем решении, но пока что лучшего у нее нет.

Быстро, чтобы не оставлять себе возможности передумать, она подошла к столу, достала из папки большой белый конверт, вложила в него спиннер, добавив короткую записку: «Будет лучше, если эта вещь останется у тебя. Скажи папе, что я очень-очень его люблю, и, пожалуйста, сделай его по-настоящему счастливым! А мое счастье ждет меня там…»

Затем Анна заклеила и подписала конверт.

Дело сделано. Теперь можно идти дальше.

Серые глаза смотрели серьезно и внимательно, будто боясь пропустить нечто важное.

– Я вернулась, – сказала Анна и почувствовала, что действительно находится там, где хочет.

– Пойдем? – Он протянул ей руку, и девушка вложила в нее свои тонкие пальцы, даже не спрашивая, куда именно ее приглашают.

Они вышли во двор. Как и прежде, люди расступались перед ней, словно перед зачумленной или перед королевой.

Охотник шел быстро, и она едва за ним поспевала. Они миновали городские ворота и вышли на луг. Именно тут Анна и появилась в первый раз. Именно тут встретила Принца и поверила в то, что это ее истинная любовь.

Как и в тот далекий день, весь луг заливал золотой солнечный свет, а каждая травинка сверкала ярче изумрудов. То тут, то там в густой траве прятались крупные ромашки и ослепительно-синие васильки.

За полем начинался лес. На этот раз он не показался девушке страшным – скорее величественным и гордым.

Она перевела взгляд на белоснежный замок, так поразивший ее воображение при первом появлении, и он вдруг показался каким-то неестественным и даже тусклым. Может, все дело в том, что с ней не случилось там ничего хорошего – только боль и разочарование. Но это уже не имело значения.

– Я рада, что этот мир не погиб, – сказала она, не решаясь поднять взгляд на стоящего рядом Охотника. Он уже выпустил ее руку, однако девушка по-прежнему ощущала исходящее от него тепло. – Тут очень красиво.

– Это потому, что началась новая сказка, – просто ответил он.

– Какая? – Анна искоса взглянула на него. – Хорошая или плохая?

– Пока еще слишком рано судить. – Он отвернулся. – Ты пришла попрощаться?

Горло перехватило спазмом. Бабушка сказала, что рано или поздно ей придется выбирать. Оказывается, рано. Очень рано. Она еще не до конца разобралась в себе и собственном сердце. Непонятно, можно ли вообще себе доверять? Только недавно ей казалось, что она влюблена в Принца.

– Я понимаю, – продолжал Охотник, – ты родилась в другом мире, и твое место там. Но прежде, чем ты уйдешь, я хотел сказать тебе спасибо и что мне будет тебя недоставать.

– Это так? – Теперь Анна смотрела прямо на него.

Охотник не ответил, только улыбнулся так, что становилось понятно: он слишком горд и ни за что не попросит ее остаться. Там, где Принц наговорил бы множество красивых, но пустых слов, Охотник молчал, и это молчание свидетельствовало о многом.

– Я вернулась, чтобы остаться, – произнесла Анна решительно. – Пришла пора выбирать, и я сделала свой выбор.

Он медленно повернул голову и посмотрел ей в глаза, а потом, по-прежнему не говоря ни слова, обнял и поцеловал в губы – крепко, уверенно, по-мужски. И от этого поцелуя у нее закружилась голова и подкосились ноги.

– А теперь снова ударишь? – поинтересовался тем временем Охотник.

– Что? – Девушка удивленно распахнула глаза. – Ты о чем?

– О твоей странной привычке целовать, а потом изо всех сил бить в пах, – напомнил Охотник.

– Я… – Анна почувствовала, что предательски краснеет. – Нет, не ударю. Но, чтобы избавиться от дурной привычки, нужно попробовать еще раз…

Он усмехнулся и снова склонился к ее губам, на этот раз продлив поцелуй так, что едва хватило дыхания.

Наверное, правильные сказки всегда заканчиваются поцелуями.

* * *

Он и вправду не знал, какой будет новая сказка. Скорее всего, в ней окажется понемногу всего: и радостного, и грустного, но без волшебства дело, конечно, не обойдется. А еще мир не погибнет, и еще не настал черед для Великого охотника взглянуть в глаза преследуемой лани. Еще не завершился круг времен, и люди по-прежнему будут любить и враждовать, смеяться и плакать. Жизнь будет идти по своим непростым законам, как и говорил отец.

…Давным-давно, в незапамятные времена, жила на свете девушка. Ее мама умерла, прошли годы, и отец женился на красивой знатной женщине и привел в дом мачеху…

Рождалась новая сказка, а значит, все шло правильно.

Content

Кэтрин Кей
Тайна стоптанных башмачков

Глава 1 Безнадежность

Глава 2 Побег

Глава 3 Законы сохранения

Глава 4 Серая муть

Глава 5 В логове львицы

Глава 6 По дороге к чертогам смерти

Глава 7 В гостях у Королевы

Глава 8 Башмачки для героини

Глава 9 Круги на воде

Глава 10 Взгляд демиурга

Глава 11 Танец со смертью

Глава 12 Выгодное предложение

Глава 13 Шаги в темноте

Глава 14 Сделка

Глава 15 Круг замкнулся