Наталья Александрова

Тур поехавшей крыши

Кеша галантно открыл дверцу машины, помог девушке выбраться на тротуар.

— Ну вот, здесь я живу! — она показала на красивый подъезд, украшенный лепниной, в которой стыдливо пряталась камера видеонаблюдения. — Может, зайдешь выпить кофе? Или, может быть, чего-нибудь другого? У меня много чего есть!

На такое откровенное приглашение Кеша, как настоящий джентльмен, мог ответить только утвердительно. Впрочем, он на что-то подобное и рассчитывал.

Эту девушку он подсадил полчаса назад, проезжая мимо ночного клуба. Девица была что надо — ноги от ушей, волосы до попы, круглые голубые глаза, не обремененные интеллектом, аппетитный бюст. Само собой, увидев на ночной улице такое чудо, Кеша не смог проехать мимо. Правда, когда она села к нему в машину, он заметил, что на безымянном пальце незнакомки красовалось обручальное кольцо.

И сейчас он невольно скосил глаза на это кольцо.

Перехватив его взгляд, девица усмехнулась:

— А, ты насчет мужа беспокоишься? Забудь, он по делам улетел в Штаты, вернется не раньше среды!

— А, ну если так, я всей душой! — обрадовался Кеша.

Через пять минут она открыла дверь квартиры, пропустила его вперед, щелкнула выключателем.

— Хорошо устроилась! — одобрил Кеша, оглядев просторный холл, мягко освещенный хитро спрятанными в потолке лампами.

В интимно приглушенном свете тускло отсвечивал узорный паркет, белели в нишах мраморные статуи.

— А, это все дешевка, новодел! — девица сбросила туфли, прошлепала босиком к полукруглой арке, обернулась и, сладко потянувшись, промурлыкала:

— Проходи в спальню, зайчик, я сейчас приду! Чего тебе принести выпить?

— Водку с мартини, смешать, но не взбалтывать! — процитировал Кеша классику.

— Тебя случайно зовут не Джеймс Бонд? — хихикнула она. — Ладно, будет тебе водка с мартини!

— Эй, а где у тебя спальня? — спросил Кеша удаляющуюся спину.

— Вон там! — она неопределенно махнула рукой на северо-запад.

Кеша отправился в указанном направлении, и, миновав несколько роскошно обставленных комнат непонятного назначения, обнаружил просторное помещение с зеркальным потолком и шкурой белого медведя на полу. Посреди этого помещения стояла огромная кровать в форме сердца, так что, скорее всего, это и была спальня.

Приключение обещало быть интересным.

Кеша быстро разделся, сдернул с кровати розовое кашемировое покрывало, под которым обнаружились черные шелковые простыни, юркнул под одеяло.

Вскоре в дверях появилась хозяйка.

Она успела переодеться — если, конечно, можно назвать одеждой короткий розовый халатик и розовые домашние туфельки с пушистыми помпонами. В руках у нее был поднос с двумя бокалами.

— Ты уже устроился? — проговорила она с милой улыбкой. — Молодец! Вот твое мартини…

Она поставила подносик на пол возле кровати, халатик при этом распахнулся, и Кеша с удовольствием увидел, что под ним ничего нет, кроме самой хозяйки.

Красотка непринужденно сбросила халатик, нырнула под одеяло и всем телом прильнула к Кеше.

На какое-то время он забыл обо всем на свете.

Опомнился Кеша оттого, что в его спину воткнулось что-то твердое и холодное. Неловко повернувшись, он вытащил из-под простыни большой черный пистолет.

— Это что такое? — проговорил он, тупо разглядывая оружие.

— А, это? — она опустила ресницы. — Это мой пистолетик… у каждой девушки должно быть оружие, правда? Ведь в наше время так много плохих людей!

— Ничего себе пистолетик!

— Но я люблю все большое! — она хихикнула, укусила его за мочку уха и прошептала: — Да брось ты его на пол! У меня мелькнула вот какая идея…

Идея оказалась очень интересной, и Кеша снова надолго потерял счет времени.

На этот раз его отвлекло от постельных забав более существенное событие.

— Вы тут очень неплохо проводите время! — раздался в дверях спальни насмешливый голос.

Кеша повернулся на этот голос и увидел на пороге рослого широкоплечего мужчину в твидовом пиджаке, с бритой наголо головой и маленькими злыми глазками.

Кеша натянул на себя черную простыню и дрожащим голосом спросил свою неугомонную партнершу:

— Это еще кто?

— Где? — она повернулась и побледнела.

— Вася… — забормотала она, пытаясь спрятаться за Кешину спину, — Васечка, это совсем не то, что ты подумал…

— Да?! — бритый мужик ухмыльнулся. — Надо же! Не то? Вы, наверное, разрабатываете дизайн-проект нового загородного дома? Или, может быть, обсуждаете модели причесок?

— Это что — муж? — шепотом спросил Кеша. — Ты же говорила, что он вернется только в среду…

— Отстань, дурак, не до тебя! — отмахнулась от него красотка, и снова залебезила: — Ну, Васенька, это вышло случайно… сама не понимаю, как… это больше не повторится…

— Конечно, не повторится! — проговорил бритый обманчиво спокойным голосом.

В следующую секунду он наклонился и что-то поднял с пола, точнее, с медвежьей шкуры.

Кеша с ужасом разглядел в его руке тот самый пистолет, который не так давно нашел в постели.

— Вася, положи его! — истерично выкрикнула девица. — Ты же не хочешь…

— Именно хочу! — рявкнул муж. — Мне это надоело! Мне надоело каждый раз находить в твоей постели каких-то ублюдков! Я покончу с этим раз и навсегда!

Черный пистолет полыхнул огнем, и на простыне, прикрывавшей наготу красотки, расплылось красное пятно. Кеша скатился с кровати на пол и отполз в дальний угол комнаты, в ужасе глядя на пистолет и ожидая следующего выстрела.

Бритый, однако, не торопился его убивать.

Он посмотрел на Кешу с брезгливой усмешкой и процедил:

— А ну, выметайся отсюда, пока жив!

— Да, я сейчас… я немедленно… меня уже нет… — забормотал Кеша, поспешно собирая с пола свою одежду.

В дверях спальни он оглянулся и увидел белое, безжизненное лицо красотки и смятую, залитую кровью постель.

— Пошел вон! — рявкнул бритый, и через секунду Кеша уже скакал на одной ноге по коридору, пытаясь на ходу натянуть брюки.

Еще через секунду он уже был на улице. Брюки он кое-как надел, рубашку торопливо застегнул и даже сумел отдышаться. Правда, перед его глазами все еще стояло белое как мел лицо его одноразовой любовницы и залитые кровью шелковые простыни.

Кеша вдохнул холодный ночной воздух и прикрыл глаза.

Может быть, все это ему только померещилось? В конце концов, он видел эту женщину один раз в жизни и даже не успел спросить, как ее зовут…

Он подошел было к своей машине, и вдруг его кто-то окликнул:

— Иннокентий Антонович, можно вас на два слова?

Кеша вздрогнул и оглянулся.

В нескольких шагах от него была припаркована темная машина с опущенным стеклом, из которой выглядывал седой человек в неуместных ночью черных очках.

— В чем дело? — испуганно спросил Кеша.

Он хотел поскорее уехать и забыть ужасные события сегодняшней ночи, но что-то в голосе незнакомца заставило его застыть на месте. И еще то, что этот тип назвал его по имени и отчеству.

— Сядьте в мою машину, — приказал незнакомец не допускающим возражений голосом.

— Почему в вашу? Зачем в вашу? — забормотал Кеша. — У меня своя машина есть…

Однако ноги уже сами несли его к темной машине, и через несколько секунд Кеша уже осознал себя сидящим на пассажирском месте рядом с мрачным незнакомцем.

— Хорошо повеселились? — осведомился тот бесцветным голосом.

Кеша не ответил, да его ответ и не имел значения.

На какое-то время в машине воцарилось молчание. Наконец Кеша не выдержал и проговорил:

— Что вам от меня нужно? Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Я не только это знаю, — охотно ответил седой. — Я знаю, где вы проведете остаток своей жизни.

Кеша понимал умом, что нужно помалкивать, однако собственный голос предал его:

— Где же? — спросил он испуганно.

— На зоне, Иннокентий Антонович, на зоне! — жизнерадостно ответил незнакомец. — Правда, могу вас утешить — это продлится недолго. Не потому, что вас выпустят по условно-досрочному освобождению, а потому, что вы долго там не протянете.

— По… почему? — спросил Кеша несколько невпопад.

— Потому что вы, Иннокентий Антонович, извиняюсь, слабак! На зоне вас очень быстро сломают. Знаете, как поступают на зоне с такими слабаками?..

— Я не о том… — Кеша сглотнул и попытался взять себя в руки. — За что меня посадят? Я не совершил ничего противозаконного…

— Как за что? — незнакомец изобразил голосом и лицом искреннее недоумение. — За убийство, конечно же!

— Какое убийство? Я никого не убивал!

— Да уж будто! — незнакомец усмехнулся. — Вы только что вот в этом самом доме убили свою случайную знакомую Алису Сергеевну Петуховскую.

— Да никого я не убивал! — заверещал Кеша и попытался выбраться из машины. — Это меня чуть не убили, а я… я даже не знал до этой минуты, как ее зовут!

— Сидите! — прикрикнул на него седой. — Сидите, если не хотите загреметь на зону! На месте преступления сотни ваших отпечатков, а самое главное — ваши пальчики остались на орудии убийства!

Кеша похолодел: он вспомнил, что действительно держал в руках тот чертов пистолет…

— Кажется, до вас дошло, — спокойно проговорил его собеседник. — Значит, вы готовы к серьезному разговору.

— Разговору? — растерянно переспросил Кеша.

И тут для него забрезжила слабая надежда. Если этот страшный человек хочет с ним о чем-то говорить, значит… значит, для него еще не все потеряно! Значит, есть шанс остаться на свободе!

— Совершенно верно, — седой как будто прочитал его мысли. — У вас есть еще шанс.

— Говорите! — выдохнул Кеша. — Только… только попрошу вас, снимите свои очки, а то мне как-то неуютно…

Незнакомец хмыкнул, придвинулся к Кеше и снял свои черные очки. Глаза под очками оказались удивительно яркими, как будто в них горели два раскаленных угля.

— Что… что я должен сделать? — пролепетал Кеша.

— Вот это уже нормальный разговор! — удовлетворенно кивнул седой. — А то — никого не убивал! Не совершал ничего противозаконного! Слушать противно! Да нет такого человека старше трех лет, кто бы не совершил ничего противозаконного!

— Только можно попросить вас… — Кеша вжался в сиденье. — Наденьте ваши очки…

— То снять, то надеть… ладно, бог с вами! — он снова надел очки и начал деловым тоном: — Вы бываете дома у Андрея Януарьевича Хвалынского…

— Бываю… — пролепетал Кеша. — Но позвольте, причем тут Андрей Януарьевич?

— Будьте любезны не перебивать! — прикрикнул на него седой. — Если вы хотите остаться на свободе, вы сделаете вот что…

Он понизил голос и говорил довольно долго.

По ходу его монолога Кешины брови удивленно поднимались все выше. Наконец седой замолчал.

— Если я это сделаю… — проговорил Кеша растерянно. — Откуда я знаю, что вы меня оставите в покое?

— Очень просто. В обмен на ту вещь, которую вы принесете мне от Хвалынского, вы получите пистолет со своими отпечатками. И сможете поступить с ним, как вам заблагорассудится…

В голосе своего страшного собеседника Кеше почудилась легкая насмешка, в глубине его несчастной головы мелькнула мысль, что этот тип запросто может его обмануть, но сил не было сопротивляться.

— Я согласен! — сказал Кеша быстро и выскочил из машины.

— Это черт знает что! — со слезами в голосе воскликнула Лола. — Нет, ты только посмотри на это безобразие!

— Ну что еще… — недовольно заворчал Леня Маркиз и нехотя поднялся с дивана, — ну опять тебе неймется…

На дворе была ранняя осень, и хоть солнце изредка и присутствовало на небосклоне, и деревья стояли в золотом уборе, но, перефразируя поэта, хоть «очей очарованье», но пора все же «унылая», и Леня был слегка недоволен жизнью. Да еще и шею где-то продуло, так что самое милое дело было поваляться в выходной на диване в тепле и попить чайку с лимоном.

Ага, дождешься от нее, как же! Воды простой — и то не допросишься!

Леня тяжко вздохнул и поплелся в гостиную, откуда раздавались Лолины негодующие вопли и лай Пу И.

Леня Марков, известный в специфических узких кругах под аристократической кличкой Маркиз, потому захандрил, что в делах его наблюдался небольшой застой. В июле-августе Леня по этому поводу не волновался — лето. Все Ленины клиенты, то есть те господа, которым требовался для деликатных поручений ловкий неболтливый человек, способный решить проблему быстро, без лишнего шума и насилия, а также по возможности не привлекая внимания полиции и других подобных органов, были людьми обеспеченными. Другие к нему и не обращались, поскольку гонорары за свои услуги Маркиз брал астрономические. И эти люди в августе делами не занимались, разве что только в экстренных случаях.

Однако прошел август, минул сентябрь, начало октября, а специальный мобильник для связи с клиентами молчал. И Леня немножко забеспокоился — уж не распускает ли кто-нибудь о нем порочащие слухи? Он очень дорожил своей репутацией в деловых кругах.

Можно было бы, конечно, не ждать у моря погоды, а обдумать какую-нибудь операцию и, пока суть да дело, с блеском ее провернуть. Ведь Леня Маркиз был мошенником, самым лучшим, мошенником высшей лиги и экстра-класса. Сам про себя он без ложной скромности утверждал, что некоторые его операции вошли бы в учебник для начинающих мошенников. «Если бы кому-нибудь пришло в голову такой учебник издать», — ехидно добавляла в таких случаях Лола.

Лолу Леня нашел буквально на улице — не потому что она там жила, а случайно. И взял ее в помощницы. Они прекрасно дополняли друг друга, ведь Лола была актриса, а стало быть, умела перевоплощаться. Театр она бросила (из-за собственной лени, утверждал Маркиз) и тратила теперь свое время и силы на то, чтобы воспитывать Леню и помогать ему в его трудной работе. Впрочем, работы-то как раз сейчас и не было.

Не было звонков от клиентов, и не было никаких мыслей по поводу предстоящих операций. Леня раздумывал так и этак, прокручивая в уме различные комбинации — выходило все не то.

И поэтому он находился в подавленном настроении. Оттого и шея болела, ведь, как известно, все болезни от нервов…

Лола, напротив, была довольна, что не дергают и не заставляют представляться то старухой-нищенкой, то уборщицей, то официанткой. Она с огромным удовольствием окунулась в заботы о собственной внешности и общение со своим ненаглядным чихуахуа по кличке Пу И, в которого вложила всю нежность бездетной женщины.

В прихожей Лене навстречу попался угольно-черный котище. Кот был большой и пушистый. На груди у кота была белая манишка. Кота Леня подобрал на лестнице собственного дома, когда у того был скверный период в жизни, и назвал Аскольдом в честь своего старого учителя, погибшего незадолго до этого. Иногда кот смотрел с таким выражением, что Леня всерьез задумывался о переселении душ.

— Аскольдик, — страдающим голосом спросил Леня, потому что шея при неудачном повороте головы отозвалась болью, — ну что там они еще придумали?

Аскольд дернул плечом, как будто буркнув: «Ах, не спрашивайте меня ни о чем, вообще оставьте в покое, сами разбирайтесь!» И ушел.

Леня вздохнул и открыл дверь в гостиную.

Гостиная у Лолы была оформлена в желтых тонах. Тепло-персиковые обои, светлый натуральный паркет, мебель под орех и золотистые переливчатые занавески.

При таком интерьере комната казалась залитой светом, даже когда за окнами не было солнца. Еще у Лолы было много красивых комнатных растений — огромный фикус в углу, вьющаяся лиана и какой-то цветок без названия, который по весне выпускал дудку с гроздью розовых колокольчиков размером с кофейную чашку. Сейчас цветок скучал, голый и поникший.

— Ты только посмотри на это! — заорала Лола, увидев своего компаньона.

На широком подоконнике между кактусом и отцветающей азалией сидел большой разноцветный попугай. Попугай был породы ара и очень красивый. Когда-то, в позапрошлую зиму, в морозном феврале попугай влетел в открытую форточку. Да так и остался у них жить, потому что, хоть прилежная Лола и развесила по кварталу объявления о том, что найден говорящий попугай, никто на эти объявления не отозвался. Леня утверждал, что это неспроста, что хозяева попугая не хотят его брать назад, потому что птица наглая и противная.

Сердобольная Лола и слышать не хотела, чтобы отдать попугая в детский уголок или в зоопарк, птицу решили оставить в качестве третьего питомца и назвали Перришоном.

Тут-то компаньоны хлебнули лиха. Во-первых, попугай оказался совершенно невозможным в быту. Он расклевывал семечки и посыпал шелухой пол в кухне. Он опрокидывал свою мисочку с водой на голову проходящих хозяев. Он выражался нецензурными словами и обзывался по всякому поводу и без повода. Он подучивал Пу И разным хулиганским штучкам. Кота он побаивался — тот, если его разозлить, мог и перья из хвоста повыдергивать, но Аскольд держался индифферентно и сразу же дал понять Лоле, что присматривать за наглой птицей не нанимался.

Когда попугай понял, что из дому его не выгонят, он обнаглел окончательно и взял моду гадить на Ленины умопомрачительно дорогие пиджаки. Правда, Лола пыталась утверждать, что делает он это исключительно из любви к порядку, дескать, она, Лола, никак не может заставить Леню убирать одежду в шкаф, так может Перришон сумеет его перевоспитать…

В результате от Маркиза попало всем, даже коту, а Перришону вообще обещали свернуть шею и зажарить.

Понемногу в квартире установилось перемирие, звери хулиганили в пределах нормы, но буквально за последнюю неделю с попугаем снова начались проблемы.

— Опять, — вздохнул Леня, посмотрев в окно.

Перришон сидел на подоконнике неподвижно, как будто был не живой птицей, а фигуркой, что устанавливают в садике на даче, наподобие гнома, ежика или лягушки. Он пристально смотрел в окно.

А там, за стеклом, прямо напротив, на наружном карнизе сидела ворона. Ворона была даже симпатичной — яркие глаза-бусинки и растрепанный хохолок. Сидела она также неподвижно и смотрела на попугая долгим, влюбленным взглядом.

— Перри, у тебя это так и не прошло? — удивился Леня.

— Дур-рак! — ответил попугай, не отрывая глаз от вороны.

— Вот так вот, — в голосе Лолы звучала самая настоящая злость, — вот как он теперь разговаривает!

— Это любовь, — констатировал Маркиз, — ничего не попишешь. Лолка, наш попугай влюбился!

Это началось с неделю назад. Ворона расположилась сначала на дереве, что напротив окна, затем перебазировалась на карниз. Она каркала что-то, потом замолчала. Перришон тоже смотрел на нее молча. Эти взгляды были так красноречивы, что Лола закрыла в доме все окна, оставив только малюсенькие щелочки. Влюбленные не могли соединиться и от этого страдали. Ворона покаркала немного и улетела. И вот теперь явилась вновь.

— Я этого не вынесу! — простонала Лола. — Ну сделай же что-нибудь! Видеть не могу эту уродину! Ой!

Попугай сорвался с подоконника и бросился к Лоле с намерением сильно ударить клювом, она едва успела закрыться руками.

— Перри, она пошутила! — Маркиз отогнал попугая. — Лолка, следи за словами, ты оскорбила его нежные чувства!

— Кар-ра… — нежно проворковал попугай, вновь взгромоздившись на подоконник, — Кар-рина хор-рошая…

— Красивое имя, — одобрил Леня, подсаживаясь на подоконник.

При этом пришлось сдвинуть азалию, на что Лола негодующе зашипела, прямо как кот Аскольд, когда наступят на хвост.

— Была у меня одна знакомая Карина, — мечтательно продолжал Маркиз, — такая, знаешь… фигуристая… — он обрисовал в воздухе нечто, напоминающее восьмерку.

Лола фыркнула, но Маркиз махнул за спиной рукой — не мешай, мол, в сторонку отойди, у нас мужской разговор.

— В принципе, как мужчина мужчину, я могу тебя понять, — вкрадчиво говорил Леня, — но видишь ли, Перри, дружище, ваша любовь, она… ну, у вас нет будущего.

Попугай посмотрел удивленно и захлопал крыльями. Ворона за окном сделала то же самое.

— Ты хочешь сказать, что вы оба — птички? — догадался Леня. — Ну да, вроде бы есть по два крыла и клюв… Но, как бы это сказать… я в зоологии не силен, ну, в общем, в природе это выглядит так, как если бы Пу И влюбился в белую медведицу!

— Господи! — Лола схватилась за сердце и плюхнулась на диван.

— Кр-ретин! — рявкнул попугай, после чего повернулся к своей возлюбленной и закаркал что-то нежное.

— Вот видишь! — заметила Лола. — Он ничего не слушает, он даже каркать научился.

— Ну, так открой окно, пускай он летит на крыльях любви! — предложил Леня, обидевшись на «кретина».

— Да ты что, — испугалась Лола, — скоро холода наступят, а попугай — птица южная, он же замерзнет. И, кроме того, Ленечка, я вовсе не уверена, что он хочет улететь. Скорей всего она, эта нахалка, хочет влезть в нашу семью…

— Угу, хочет совратить нашего невинного мальчика, — поддакнул Леня. — Лолка, это в тебе говорят свекровские чувства.

— Что ж, прикажешь и свадьбу им устроить? — окончательно разозлилась Лола. — Купить невесте белое платье и фату? Ворона в фате — это круто!

— Ну, не расстраивайся, — Маркиз примирительно погладил свою боевую подругу по плечу, — я уверен, это у них скоро пройдет… И мы заживем по-прежнему.

— Твоими бы устами… — простонала Лола и ушла в ванную, чтобы поднять настроение.

Маркиз понял, что чаю с лимоном ему в этом доме сегодня не дадут, и решил сам о себе позаботиться. Перед уходом он сделал щелочку в окне пошире.

— Пролезть не пролезешь, но хоть поцелуетесь, — сказал он вороне.

Показалось или нет, что ворона ему подмигнула?

Кеша припарковал машину не во дворе, а на улице. Ему было неуютно. С тех пор как он разговаривал позапрошлой ночью со страшным незнакомцем в черных очках, Кеша потерял сон и аппетит, он вздрагивал от шагов, раздававшихся сзади, а когда на лестнице собственного дома сосед, подойдя неслышно, дружески хлопнул Кешу по плечу, тот едва не упал в обморок.

В витринах магазинов Кеше мерещились страшные рожи, они гримасничали и насмехались над ним. Спина у Кеши каменела, ему казалось, что ее неустанно сверлит чей-то тяжелый недобрый взгляд. То есть он прекрасно знал чей — того неприятного типа, что пугал его приговором и зоной за убийство, которого Кеша не совершал.

«А ты докажи!» — звучал в ушах ненавистный пугающий голос, и Кеша понимал, что выхода у него нет, ему нужно сделать то, что велел этот человек, только тогда появится у него маленький кусочек надежды, что удастся избежать зоны.

А сделать нужно было вот что. Зайти в гости к Андрею Януарьевичу и взять у него золотые часы-луковицу. И принести их тому страшному человеку.

Кеша даже в мыслях не употреблял слово «украсть». Хотя именно это и велел ему сделать тот человек. Но, в конце концов, Кеша решил выбрать меньшее из двух зол — лучше быть вором, чем сидеть за убийство, которого не совершал.

С детства Кеша считался мальчиком-из-приличной-семьи. Его приличная семья включала маму и бабушку. И еще кота Васисуалия. Отца Кеша помнил плохо. Он оставил их с мамой, когда Кеше не было и трех лет. Это бабушка так выражалась — оставил. Не бросил, не сбежал, не ушел к другой женщине, а именно оставил. Бабушка всегда употребляла только это слово, так что Кеше представлялось в детстве, что они с мамой сидели в большом пакете, и папа оставил его на вокзальной скамейке, торопясь на поезд.

Впрочем, такие мысли посещали его недолго. Отец уехал куда-то в другой город и присылал оттуда деньги на Кешу. Бабушка никогда отца не ругала, но если заходила о нем речь, голова ее вскидывалась вверх, отчего взгляд получался надменный, и острый подбородок торчал вперед слишком воинственно. Кеша уже знал, что таким образом бабушка выражает пренебрежение. Еще он с детства запомнил слово «мезальянс». Это бабушка так отзывалась о браке своей дочери, беседуя со старинными подругами за чашкой чая, когда думала, что Кеша ее не слышит.

«Взяли в приличную семью, — ахали подруги, — без роду, без племени… а он…», — дальше они укоряюще качали головами.

В конце концов Кеша не выдержал и спросил у матери, что же все-таки отец сделал такого, что бабушка его так ненавидит.

Мама повела себя странно. Вместо того чтобы ответить сыну на четко заданный вопрос, она затряслась, потом зарыдала и даже начала биться головой о стену. Прибежала бабушка и плеснула на нее водой, потом обняла и повела на диван. Мама долго еще кричала на бабушку, что испортила ей жизнь, бабушка отвечала тихо и с достоинством, Кеше было плохо слышно из-за плотно закрытой двери. Тем не менее, он испугался такой маминой реакции и больше уже никаких вопросов не задавал.

Мама много работала, Кешиным воспитанием занималась бабушка. Она водила его по музеям и театрам, заставляла читать умные книжки. Телевизор подвергался в доме остракизму, про компьютер бабушка и слышать не желала.

Кеша пошел в школу поздно, потому что был маленький, болезненный и худосочный, бабушка не одобряла спорт и закаливание. Бабушка по-прежнему вела его по жизни железной уверенной рукой, критиковала его приятелей, часто беседовала с учителями. Учился Кеша неважно, с ленцой. Но переползал из класса в класс, благодаря бабушкиной неустанной заботе.

Мама много ездила в командировки, чаще всего в Москву, и лет в тринадцать Кеша снова подслушал ее серьезный разговор с бабушкой.

— Ты пригласи его на чай, — говорила бабушка, — или на обед… Я хочу на него посмотреть…

— Ни на чай, ни на кофе, ни на обед, ни на ужин! — отвечала мама зло. — Ты думаешь, я полная дура и не усвоила урока? С меня хватило первой попытки, больше я не совершу такой глупости — знакомить тебя с человеком, которого люблю!

— Тот был тебе не пара! — закричала бабушка. — Это был…

— Ага, мезальянс, — издевательски отвечала мама, — а тебе не приходило в голову, что в своих непомерных амбициях ты лишила ребенка отца?

— Ты тоже не слишком принимаешь участие в его воспитании, — слабым голосом ответила бабушка.

На миг Кеше стало жалко бабушку — она постарела, сгорбилась и не получалось уже у нее вскидывать голову и смотреть надменно и высокомерно. Но когда бабушка стала перечислять Кешины мелко-хулиганские поступки, ему стало скучно подслушивать, и он улепетнул из дому, пока не засадили за уроки.

Школу Кеша закончил весьма посредственно, и мама схватилась за голову. Нужно было срочно куда-то пристраивать этого оболтуса.

С такими оценками нечего было и думать о приличном институте. И тут наступил бабушкин звездный час.

Она возродила старые связи, поискала по знакомым и пристроила Кешу в Институт культуры на библиотечное отделение.

— Да там же одни девчонки! — рассмеялась мама.

Оказалось, нет, на курсе было много таких же охламонов, как Кеша, чьи родители слишком поздно поняли, что их ребенка запросто могут забрить в армию, если они немедленно не пристроят его хоть куда-то учиться.

Именно там Кеша познакомился с Андреем Януарьевичем Хвалынским. Выяснилось, что Андрей Януарьевич был когда-то давно знаком с Кешиной бабушкой. И даже, по рассказам бабушки, был в нее когда-то влюблен — невинной детской влюбленностью, потому что был гораздо моложе. Не то он был братом ее подруги, не то племянником ее соседки — Кеша не вникал в бабушкины подробные рассказы. Важно было то, что Андрей Януарьевич сделал научную карьеру и преподавал в Институте культуры историю печатной книги и древних рукописей.

Пристроив Кешу в институт, бабушка посчитала свою жизненную задачу выполненной, стала прихварывать, резко постарела и через некоторое время тихо и незаметно умерла ночью во сне. Она оставила письмо для мамы, где просила прощения за все, а также денежный вклад, который завещала Кеше.

Мама поплакала над письмом, а после похорон объявила Кеше, что выходит замуж и переезжает в Москву. Кеша такой поворот событий только приветствовал, поскольку мама обещала содержать его до конца учебы.

Андрей Януарьевич его опекал и отличал от других своих учеников, ведь Кеша был мальчиком-из-приличной-семьи. Делал он это ради памяти бабушки, а не потому что Кеша был вдумчивым и старательным студентом. Учился Кеша и тут с ленцой, ему было скучно. Но приходилось сопровождать иногда профессора Хвалынского домой и слушать его долгие разговоры. Профессор хотел иметь любимых учеников и последователей, свой кружок почитателей среди студентов и аспирантов. Но из этого ничего не получалось. Потому что профессор Хвалынский был непроходимым и неизлечимым занудой. Возможно, он и любил свой предмет, и знал его досконально, но лекции его были скучны, как железнодорожное расписание. Он не умел увлечь аудиторию, и даже самые положительные девочки-отличницы признавались, что от его монотонного голоса у них болят зубы.

Когда Кеша с грехом пополам закончил институт, профессор рекомендовал его в одно солидное научное издательство. Кеша и за то был благодарен — с его дипломом можно было найти работу только в районной библиотеке.

Мама резко урезала субсидию, правда, ее муж подарил Кеше на окончание института свою старую машину.

Денег катастрофически не хватало. Кеша продавал бабушкины безделушки и книги, некоторые оказались редкими. Оттого и навещал он изредка Андрея Януарьевича, что тот давал ему мелкую работу — съездить оценить кое-что из книг, продать…

Старик тоже жил бедновато, но тщательно скрывал, что продает вещи и книги. Кеша немножко поджуливал и брал себе больше денег, чем договорные комиссионные.

Но все это была капля в море. Старик был одинок, его замужняя дочь жила в Штатах, с зятем он не очень ладил, оттого и переезжать не хотел. Квартира его была буквально набита антиквариатом. Правда, профессор утверждал, что по-настоящему ценных и дорогих вещей у него нет, просто они дороги ему как память, но Кеша подозревал, что Андрей Януарьевич говорит так нарочно, из опасения, что ограбят.

Профессор радовался его приходу, и Кеша иногда мечтал, что старик умрет и оставит все ему — и квартиру, и мебель, и книги. И Кеша все это продаст и заживет по-человечески.

Сколько раз он с сожалением выпускал из рук какую-нибудь мелкую вещицу — бронзовую статуэтку, фарфоровую табакерку, эмалевую рамочку для фотографий, когда так хотелось сунуть их в карман! Продать знакомому перекупщику и прогулять потом эти случайные деньги в ресторане или в клубе!

Вспомнив про ночной клуб, Кеша поежился. Именно там позавчера и началась его полоса неудач. Черт дернул его подсадить ту девицу! Если бы не она, ничего бы не случилось, Кеша никогда не встретился бы с тем страшным человеком с горящими глазами.

Мелькнула вдруг какая-то свежая мысль, но Кеша не успел ее поймать, все заполнил страх перед тем типом. Нужно скорее отдать ему часы, тогда Кешу, может быть, оставят в покое. Он и так уже извелся за эти два дня. Андрей Януарьевич вчера не смог его принять — у него, видите ли, был массаж! Одной ногой в могиле, а туда же, массаж ему подавай!

Кеша решительно нажал кнопку домофона.

— Заходите, Иннокентий! — профессор всегда звал его на «вы».

В квартире все было по-прежнему. Кеша обул мягкие войлочные тапочки и прошел вслед за хозяином в кабинет — поговорить, обменяться свежими новостями.

На самом деле обмен новостями вылился в нескончаемый монолог профессора. Он вспоминал молодость, хвастался своим знакомством с известными людьми, рассказывал случаи о находках всевозможных редкостей и древностей.

Кеша делал вид, что слушает, сохраняя на лице заинтересованное выражение, а сам сжимал челюсти, чтобы не раззеваться, потому что все истории выходили у профессора скучными, как вареная морковка, Кеша с детства терпеть не мог ее в супе.

Наконец мучения закончились, профессор сделал вид, что вспомнил о времени, а Кеша сделал вид, что ему жаль прерывать такой интересный разговор. Профессор сказал, что так просто он гостя не отпустит, напоит чаем. И побежал на кухню.

Кеша глубоко вздохнул и подошел к старинному бюро красного дерева. Резной бронзовый ключ гостеприимно торчал в скважине замка. Откинув крышку, Кеша уставился на множество маленьких ящичков, где, как он знал, профессор хранил всякие мелочи. Если и есть у него эти часы-луковица, то лежать они могут только здесь. О том, что он может часы не найти, Кеша боялся и думать.

Три ряда ящичков по четыре в каждом. В котором из них часы?

Кеша решил действовать планомерно. Он — как сапер, не имеет права на ошибку, потому что профессор только что проговорился, что буквально через два дня улетает погостить к дочери в Штаты. Так что следующий Кешин визит откладывается на неопределенное время.

В верхнем правом ящичке были впихнуты какие-то пожелтевшие конверты. Не вынимая их, Кеша достал рукой до дна ящичка. Кроме писем, там ничего не было.

В следующем лежало четыре колоды старинных карт. Ну, хоть сразу видно, что это не то.

Третий был заполнен крошечными шахматными фигурками — только белыми, из слоновой кости. Кеша подивился про себя, для чего профессор хранит неполные шахматы — ни доски, ни черных фигурок. Ладно, это тоже не то.

Нижний ящик в этом ряду выдвигался с трудом, потому что был набит шелковыми театральными масками. Кеша выпустил тучу моли и поскорей задвинул его обратно.

Все четыре ящичка среднего ряда были заполнены старыми выцветшими фотографиями и поздравительными открытками. На всех открытках были изображены полнотелые волоокие красавицы, которые нюхали цветы, читали любовные письма или просто сидели на пуфиках, козетках и канапе, погрузившись в сладостные мечты. Часов в ящичках не было.

Кеша уже начал волноваться. То есть волновался-то он еще до прихода к профессору, а теперь он потихоньку запсиховал. Квартира у профессора была большая, Кеша едва слышал звуки, доносящиеся из кухни. Профессор пил чай всегда тут, в кабинете, на ломберном столике, он говорил, что на кухне ест только прислуга. Прислуги у него не было, приходила раз в неделю соседка убирать квартиру. Профессор ее побаивался.

Верхний ящик последнего ряда вывалился сам, оказалось, там сломан упор. И по крышке бюро рассыпались какие-то бумажки. Кеша, не глядя, сгреб их в кучу и запихал мятые в ящик.

Следующий ящик он выдвигал осторожно, и правильно сделал. Ящик был заполнен разной мелочью — фарфоровыми уточками, деревянными собачками, была там брошка, выточенная из слоновой кости, перламутровая камея без застежки. Если бы все это вывалилось, Кеше и за час не собрать.

Кеша без надежды сунул руку в эту кучу барахла, и едва не заорал от боли. В палец впилась янтарная булавка.

— Черт… — прошипел он, глядя, как с пальца капает кровь, — черт, черт, черт…

Внезапно он понял, что не найдет часов. И что тогда делать? Скрываться от полиции, которую непременно наведет на него этот страшный человек с горящими глазами? Уехать к матери в Москву? Глупо, его найдут и там…

В порыве отчаяния Кеша дернул предпоследний ящик и — о, чудо! Часы лежали там. Вот они — тяжелая золотая луковица на золотой же цепочке.

Кеша протянул к часам дрожащую руку, и тут раздался голос профессора из кухни:

— Иннокентий, я уже иду!

Кеша в панике схватил часы и задвинул ящик. Потом закрыл бюро, и тут услышал шаги профессора почти за дверью. Он стал запихивать часы в карман джинсов, но цепочка предательски свисала. Кеша попытался подобрать цепочку, но дернул неловко, и часы вывались на пол. Кеша сумел подхватить их на лету, и тут дверь начала приоткрываться.

За долю секунды Кеша метнулся к окну, плотно закрытому пыльной бархатной портьерой, и бросил часы на подоконник, а затем неслышно, благословляя в душе войлочные тапочки, отпрыгнул от окна на середину комнаты.

— Вот и я! — сказал Андрей Януарьевич. — Все готово.

Кеша с отвращением влил в себя стакан горячего жидкого чая — профессору запрещали пить крепкий, съел два сухаря и зачерствевший соевый батончик, прикидывая, как бы незаметно достать с подоконника часы и унести ноги.

И тут фортуна повернулась к нему самой привлекательной своей стороной. В дверь профессора позвонили. Поскольку звонок был с площадки, а не из домофона, он подумал, что это соседка и пошел открывать без опасения.

Ни на минуту не забывая о том, что дверь в кабинет открыта, Кеша подкрался к окну и осторожно отвел портьеру.

Часов не было.

Кеша поднял портьеру повыше, чтобы тусклый свет из кабинета падал на подоконник. Часов не было. Не веря своим глазам Кеша пошарил руками по давно не крашенному подоконнику, но ничего не нашел, только измазался какой-то грязью.

Позабыв об осторожности, Кеша полностью раздернул портьеры и оглядел подоконник.

Ничего. Он присел на корточки и пошарил внизу, а также заглянул за батарею. Часы как сквозь землю провалились. Ведь Кеша точно помнил, что положил их на подоконник! Вот сюда, как раз под форточку…

Форточка была открыта — у профессора, по его выражению, пошаливало сердце, и ему постоянно требовался свежий воздух. У Кеши возникла безумная мысль, что часы вывалились наружу. Но нет, форточка находится высоко, часы ведь не живые, они летать не умеют…

— Иннокентий, что вы там делаете? — спросил Андрей Януарьевич, войдя в комнату после разговора с соседкой.

— Воздухом хотел подышать… — ответил Кеша, появляясь из-за портьеры, — голова разболелась.

Профессор поверил, потому что Кеша выглядел бледно.

Он шел по лестнице, волоча ноги, как будто к ним были привязаны чугунные гири.

«Все кончено, — стучало в мозгу, — теперь мне не жить…».

Что он скажет тому человеку, который велел принести часы? Он ждет его в своей машине за углом.

Выйдя на свежий воздух, Кеша слегка очухался и решил бежать. От подъезда он шагнул в сторону, обогнул дом и оказался возле длинного дощатого забора, которым был огорожен очередной долгострой. Кеша отогнул третью с краю доску и проник за забор. Этот путь показал ему как-то сам профессор Хвалынский, так можно было порядочно срезать до остановки.

Старый дом давно сломали, а новый и не начинали строить. Кеша аккуратно обогнул руины, сделать это было легко, потому что старожилы протоптали уже удобную тропинку, открыл дверь длинного сооружения, похожего на сарай, проскочил его вдоль и вышел из другой двери во двор другого дома. Двор был запущенный — помойка, ломаные скамейки, и два бомжа, отдыхающие под кустиком в углу.

Кеша перевел дух, и только было собрался войти в сквозной подъезд, как его схватила сильная рука, и страшный голос прошипел рядом:

— Ты куда это намылился, паршивец?

Это был он, тот самый человек в черных очках.

— Решил спереть часы и смыться? — второй рукой человек схватил Кешу за горло. — От меня не убежишь… Где часы?

— Н-нету… — прохрипел Кеша, — они…

— Врешь! — едва не закричал седой. — Врешь, недоумок! Они были у старика, я знаю! Плохо искал! На зону захотел?

Краем глаза Кеша видел, как бомжи повернули головы в их сторону. Седой, между тем, обшаривал его карманы, бормоча что-то про обман и про зону.

— Помогите! — крикнул Кеша. — Грабят!

За что получил сильнейший удар в живот. Бомжи неторопливо поднялись с места и потрусили прочь.

— Убивают! — заорал Кеша в отчаянии.

Бомжи припустили быстрее и скрылись за углом. Кеша понял, что жизнь его висит на волоске. Но страшный человек после того, как тщательно обыскал Кешу, неожиданно успокоился и велел рассказывать.

Трясясь и заикаясь, Кеша поведал фантастическую историю про пропавшие часы и форточку. Седой снял очки и внимательно взглянул на Кешу. Глаза его горели, как два угля. Кеша почувствовал, что сердце его сейчас остановится от страха.

Открылась дверь подъезда и вышла старуха с ведром.

— Вы чего это тут? — близоруко прищурилась она.

Кеша неожиданно толкнул седого в грудь и кинулся прочь. Едва не сбив старуху с ног, он ворвался в подъезд и выскочил через другую дверь на проспект. Прохожие шарахались от расхристанного парня с дикими глазами, бегущего как угорелый, хотя никто его не преследовал.

О брошенной машине Кеша вспомнил только возле своего дома.

С тех пор как Лола безуспешно пыталась перевоспитать попугая, прошло часа полтора. Маркиз напился чаю с бубликами, шоколадными конфетами и вареньем и дремал теперь на диване. Кот мурлыкал у него под боком.

Лола вышла из ванной в чудном настроении, в гостиную она решила не заходить, чтобы не расстраиваться. В ее спальне Пу И валялся на кровати, завернувшись в шелковое покрывало, цвета слегка увядшего шиповника. Лола пощекотала ему животик и поцеловала в нос. Потом потянулась и осознала, что хочет есть.

Готовить не хотелось, и она решила уговорить Леню свозить ее в ресторан. Однако, когда она заглянула к нему в комнату, то увидела лишь сонный затылок, а кот Аскольд приоткрыл один глаз и просемафорил им, что если у Лолы нет ничего важного, то нечего и беспокоить.

— Фу-ты, ну-ты, — фыркнула Лола.

Выходило, что нужно готовить обед. Она уныло потащилась на кухню.

На кухне попугай сидел на холодильнике и плевался оттуда ореховой шелухой.

— Перри, ты это нарочно! — горестно произнесла Лола.

Подняв голову, она не смотрела под ноги и едва не упала, споткнувшись обо что-то небольшое и блестящее. Наклонившись, Лола с опаской подняла эту вещь, да так и застыла, подняв брови. В руке у нее были старинные часы — луковица на цепочке.

Лола сразу поняла, что часы золотые — уж очень приятно лежали в руке и блестели таинственно. Часы были небольшие, видно, что не новые, но не ходили.

Лола аккуратно подняла крышку. Стрелки застыли на без четверти десять. Цифры были четкие, римские, выписанные красиво, по циферблату были разбросаны в произвольном порядке крошечные бриллиантики, во всяком случае, были очень похожи.

Лола закрыла крышку и повертела часы в руках. На крышке был затейливый вензель, а на обратной стороне — ничего.

Попугай слетел с холодильника и опустился Лоле на плечо. Когти вцепились так сильно, что Лола вскрикнула.

— Перри, мне больно! Отстань!

И выронила часы. Перришон тут же спикировал за ними, схватил за цепочку и утащил в клетку.

— Ворюга! — выругалась Лола, потирая плечо.

— Дур-ра! — привычно отругался попугай.

— Леня! — истошно заорала Лола. — Иди сюда!

Лола была хорошей актрисой, в свое время это признавали и режиссеры, и критики, и даже коллеги по артистическому цеху. Лоле прекрасно удавались всевозможные слезы, вздохи, и по части взглядов была она большая мастерица. Еще у Лолы в запасе был большой ассортимент всевозможных выразительных криков и восклицаний. Она умела жалобно взывать о помощи, как Белоснежка, заблудившаяся в лесу, умела покрикивать, уперев руки в боки, как барыня из «Муму», могла также вскрикнуть «Ах!» и грациозно упасть в обморок без грохота и поломанных конечностей.

Умела Лола также орать визгливым голосом — это нужно было для образа плохой жены или базарной бабы, могла, поднимая руки, горестно взывать к небесам, как герои греческой трагедии.

Все это Леня Маркиз прекрасно знал, но все равно не мог разобрать, когда его подруга играет, а когда нет.

В данном случае Лолин вопль был таким грозным, что Маркиз скатился с дивана и прибежал на кухню в одних носках.

— Ну что, что опять случилось? Ты жива?

— Посмотри, что у него в клетке! — приказала Лола.

— Да что там у него может быть, — ворчал Леня, — ну, почистить нужно, давно собирался, только я этим и занимаюсь… Ой, что это?

— Это я тебя хотела спросить — что это? — ледяным голосом сказала Лола. — Откуда у нас в доме эта вещь? Ты купил эти часы?

— В жизни их не видел, — ответил Маркиз, рассматривая часы, — забавная вещица…

Попугай выскочил из клетки и негодующе захлопал крыльями.

— Перри, где ты это взял? — обратился к нему Леня.

— Подар-рок, подар-рок, — проворковал попугай.

— Ну, и кто тебе подарил такую отвратительно безвкусную вещь? — грозно подбоченилась Лола. — Какая старуха?

— Почему — старуха? — по инерции удивился Леня.

— Потому что этим часам сто лет в обед!

— Больше… — Леня открыл крышку и поднес часы к свету, — думаю, что не сто, а сто пятьдесят, как минимум… Лолка, не смотри зверем, я понятия не имею, откуда они взялись в нашей квартире!

— Кар-ра! — заорал попугай так громко, что Лола подпрыгнула на месте. — Кар-ра дор-рогая!

— Да что вообще происходит? — Лола в бессильной ярости топнула ногой. — И откуда так дует?

Она направилась в гостиную, Леня поплелся за ней, попугал полетел следом, притащившийся, как всегда поздно, Пу И поскакал за ними, и уж сзади, за всеми тихо крался Аскольд, которому тоже было интересно, но не хотелось показывать свое любопытство.

В гостиной Лола тут же бросилась к окну. Щель была гораздо шире, чем она оставляла, но все же недостаточной для того, чтобы в нее мог протиснуться попугай. И ворона тоже. Она, кстати, сидела чуть поодаль, на ветке большой липы. Перришон тут же начал на подоконнике исполнять брачный танец. Ворона взирала на него благосклонно.

— Леня! — Лола прижала руки к щекам. — Я все поняла!

Она схватила часы и поднесла их к стеклу. Ворона тотчас горделиво закаркала.

— Она стащила где-то эти часы и преподнесла Перришону в качестве свадебного подарка! — заявила Лола.

— С ума сойти! Перри, теперь ты просто обязан на ней жениться! — брякнул Маркиз и тут же опомнился: — Не может быть!

— Может! Я читала: вороны еще хуже чем сороки! Таскают все блестящее! Что делать?

— Ну что делать? — Маркиз пожал плечами. — Попробуй ей объяснить, что чужое брать нехорошо, только вряд ли она поймет, у нее ведь инстинкт. И вообще, мы обедать будем сегодня?

— А нечего, — огрызнулась Лола, — некогда мне, попугайскую свадьбу готовлю!

— Ну и ладно! — Маркиз был удивительно покладист. — У меня как раз дела в городе, там и перекушу…

Он мигом собрался и ушел, Лола даже не успела показать ему свою обиду. Немного подумав, она тоже решила пойти прогуляться, тем более что погода наладилась, и Пу И посматривал искательно.

Часы лежали на столе, забытые Маркизом.

— Вот ведь какой! — огорчилась Лола. — Бросил все, как есть, и горя ему мало! А вещь дорогая, может, кто-то ищет, переживает. А поскольку с вороны не спросишь, то получается, что воры — это мы. В общем, неприятно…

Лола переглянулась с Пу И и оживилась. Ей пришла в голову продуктивная мысль. Мигом напечатав на принтере несколько объявлений, она прихватила еще клей и песика и отправилась на улицу.

Погода установилась вполне приличная, по небу вместо сизых туч плыли теперь кудрявые облака, деревья потихоньку золотились на проглядывающем солнышке, в сквере возле дома пахло прелой листвой и мочеными яблоками. Лола расклеила несколько объявлений и решила, что можно сводить Пу И в кафе.

Наутро Лола поднялась поздно, когда ее компаньон уже погулял с Пу И и ушел, сообщив Лолиной подушке, что он позавтракает с приятелем, а зверей она пускай возьмет на себя. Лола нехотя выползла из кровати, едва приоткрыв один глаз, накормила своих питомцев и пришла в себя только после душа.

Третьего дня Лола ходила с Пу И к ветеринару. Тот тщательно осмотрел песика и под конец взглянул на Лолу так, как будто хотел сообщить ей что-то крайне неприятное.

— В чем дело, доктор? — пролепетала Лола, схватившись за сердце. — Лучше страшная правда, чем сладкая ложь!

— Ничего страшного, — осторожно проговорил ветеринар. — Но я нашел у вашего любимца признаки начинающегося нейродермита.

— Что это такое, доктор? — воскликнула Лола, побледнев. — Скажите мне прямо, я это, возможно, переживу! Это опасно?

— Ну, не так чтобы опасно для жизни, но все же неприятно. У него может начаться шелушение кожи, выпадение шерсти…

— Какой ужас! — Лола схватилась за голову. — Мы же не сможем показаться на людях! А я как раз заказала для него два новых костюмчика… но отчего это случилось, доктор? Ведь я так забочусь о нем, покупаю ему все самое лучшее, даю витамины…

— Дело не только в питании, — пояснил врач. — Это же нейродермит, значит, в основе болезни лежат какие-то психологические проблемы. Песику недостает вашего внимания…

— Не может быть! — пылко воскликнула Лола. — Я все для него делаю, покупаю ему все самое лучшее, самые вкусные лакомства, самую красивую одежду…

— В том-то и дело! — строго проговорил ветеринар. — Как многие современные родители, так и многие владельцы домашних животных пытаются деньгами заменить собственную заботу! И детям, и собакам нужно, чтобы вы потратили на них не свои деньги, а свое время! Чтобы вы играли с ними, разговаривали. Им гораздо дороже подарок, не купленный за деньги, а сделанный вашими руками…

И вот сегодня Лола решила, что она своими собственными руками испечет для Пу И его любимое ореховое печенье. Хотя ветеринар что-то такое говорил насчет диеты… Лола предпочла на время об этом забыть.

Рецепт она нашла в Интернете, все необходимые продукты отыскала дома, и уже поставила в духовку противень с печеньем, когда вдруг в дверь квартиры кто-то позвонил.

Лола решила, что Маркиз, как это с ним не раз случалось, забыл дома ключи. Она закрыла духовку и поспешила в прихожую.

Правда, по дороге ей попался кот Аскольд, который, потягиваясь и зевая, тащился на кухню. Это должно было ее насторожить — ведь Аскольд всегда встречал хозяина возле двери, заранее чувствуя его приход. Однако Лола была так увлечена процессом готовки, что не обратила внимания на странное поведение кота.

Она подошла к двери, щелкнула замком и потянула за ручку, проговорив при этом сварливым голосом дипломированной жены:

— Скоро ты голову дома забудешь!

Однако на пороге стоял вовсе не Леня.

На пороге стояла какая-то совершенно незнакомая девица в коротком кожаном плаще и сапожках на немыслимом каблуке.

Настроение у Лолы резко испортилось: она-то была в домашнем халатике (вполне приличном, но все же) и в тапочках с собачьими ушами. Так что незнакомка и в буквальном, и в переносном смысле смотрела на нее сверху вниз.

— В чем дело? — сухо осведомилась Лола. — Вы к кому, дама?

Девица оттопырила губу и высокомерно протянула:

— Хозяева дома?

— Что-о?! — Лола отступила на шаг и прищурилась.

Первым ее побуждением было вцепиться нахалке в лицо, но она взяла себя в руки и проговорила в тон незнакомке:

— А, ты из агентства по найму прислуги? Так ты опоздала, дорогуша, уборщицу уже взяли, два часа назад, — и она демонстративно взглянула на свои золотые часики от Картье.

Девица, должно быть, оценила и эти часики, и достойный ответ, и, убавив высокомерия во взгляде и голосе, осведомилась:

— Это вы дали объявление насчет часов?

— Ну, допустим, я, — ответила Лола и внимательно пригляделась к гостье.

По всему выходило, что у той есть и вкус, и деньги. Плащик у нее был от «Донны Каран», а сапоги — от «Джимми Чу». Единственное, что несколько выбивалось из облика — это ее часы, хоть и швейцарские, но простенькой фирмы.

— У меня часы украли два дня назад, — сообщила девица, заметно расстроившись при этом воспоминании. — Представь, в приличном месте, в бутике «Арина»…

— Это в том, который на Большой Посадской? — уточнила Лола со знанием дела.

— Нет, в том, который на Малой Конюшенной. Самое обидное, что там и народу-то совсем не было, кроме меня только один парень, очень, кстати, приличный с виду — джинсы от «Дольче и Габбано», курточка от «Лагерфельда», ботинки из кожи питона… прошел мимо меня, улыбнулся — ну, я и растаяла. Потом, когда я выходила из магазина, придержал мне дверь… я села в машину, хвать — а часов-то и нет! А часы жалко, хорошие были часы, «Лонжин», золотые… а потом увидела твое объявление — вдруг, думаю, это мои часы нашлись…

— Как же они могли найтись, если ты сама говоришь, что их у тебя тот парень украл?

— Ну, не знаю… я подумала, что ошиблась, что просто потеряла их где-то…

— Нет, должна тебя разочаровать — чудес на свете не бывает, это не твои часы нашлись.

— Жаль, — вздохнула девица, — Ну, я не очень-то и рассчитывала, чудес, и правда, не бывает…

Она повернулась и хотела уже уйти, но дверь снова открылась, и на этот раз в квартиру вошел Леня Маркиз собственной персоной.

Увидев в дверях очаровательную незнакомку, он оживился и проговорил:

— У нас гости? Лолочка, познакомь меня со своей подругой!

Настроение у Лолы снова испортилось. Она смахнула прядь со лба тыльной стороной руки и процедила ледяным голосом:

— Это вовсе не моя подруга! Это женщина из агентства по ошибке пришла, думала, что нам нужна няня. Я ей объяснила, что у нас только один великовозрастный оболтус — это ты. И она уже уходит.

— Вр-рет! — гаркнул с вешалки Перришон.

Лола послала ему многообещающий взгляд, и попугай перелетел повыше.

Девица же бросила на Лолу насмешливый взгляд и проговорила смиренным тоном:

— Да, я, пожалуй, лучше пойду…

Леня проводил ее долгим разочарованным взглядом и повернулся к Лоле.

— Лолка, — спросил он подозрительно. — В чем дело? Кто это к нам приходил? Ты что, думаешь, я, и правда, поверю, что это няня? Опять же, Перришон…

— С Перришоном будет отдельный разговор! — фыркнула Лола.

Она хотела еще что-то добавить, но в дверь опять позвонили.

— Вы что-то забыли? — промурлыкал Маркиз и поспешно открыл дверь…

В ту же секунду лицо его разочарованно вытянулось: вместо давешней красотки на пороге стояла сгорбленная старушонка в ярко-зеленом подростковом пальто.

Лола нервно хихикнула.

— Бабушка, вы к кому? — осведомился Леня.

— По объявлению я, — прошамкала та, поставив на пол объемистую хозяйственную сумку.

— По объявлению? — удивленно переспросил Маркиз. — Вы, наверное, ошиблись. Мы не давали никаких объявлений.

— Как это не давали? — старуха взглянула на него подозрительно. — Прибрать захотели мои часики?

— Часики? — Леня вытаращил глаза, затем подозрительно взглянул на Лолу. — Лолка, объясни немедленно, что здесь происходит! О каком объявлении идет речь?

— Вот о каком! — старуха открыла свою сумку, запустила в нее руку, немного повозилась внутри и вытащила сложенную вчетверо бумажку с отчетливым жирным пятном. При этом из сумки выглянул мороженый рыбий хвост.

— Что это?! — брезгливо проговорил Леня, которому старуха совала грязную бумагу.

— А, это я селедку в нее заворачивала! А объявление, вот оно… — она развернула бумажку, от которой поплыл по квартире устойчивый запах тухлой рыбы.

Леня двумя пальцами взял бумажку и прочитал:

— «Найдены часы… потерявшего их просят обращаться…». Лолка! — воскликнул он возмущенно. — Твоя работа? Ты что — с ума сошла?

— Да я не знаю… — забормотала его боевая подруга, отступая вглубь прихожей. — Это не я…

— Вр-рет! — снова заорал Перришон. — Пр-рикидывается! — и он тут же перелетел еще выше, не дожидаясь, когда Лола приведет в исполнение угрозу, ясно выраженную в ее взгляде.

В коридоре между тем появился Аскольд. Он огляделся с заинтересованным видом, понюхал воздух и прямиком направился к старухиной сумке.

— Вы это чего тут? — подала голос старуха. — Вы промеж себя потом будете разбираться, а сейчас вы мне часы мои отдайте! А то знаю я таких — норовят чужое добро прихватизировать!

— Бабушка, а какие у вас часы были? — поинтересовалась Лола.

Леня взглянул на нее неодобрительно, но решил воспитательные мероприятия отложить на потом, когда они останутся в своем дружном коллективе.

— Известно, какие! — отозвалась старуха. — Очень хорошие часы, сейчас таких не делают! От мужа, покойника, остались, наручные, марки «Чайка», на кожаном ремешке…

— Ну, тогда те, что мы нашли, точно не ваши.

— Что значит — не мои?! — старуха повысила голос и поджала губы. — В объявлении сказано — нашли часы, так отдавайте мне! А то, ишь — не ваши! Сказать-то что угодно можно… вот, и кот у вас такой же вороватый, весь в хозяев!

Действительно, Аскольд под шумок подкрался к сумке, схватил зубами рыбий хвост и теперь пытался вытащить рыбу.

— Пошел прочь, охальник! — крикнула на него старуха и замахнулась зонтиком.

— Действительно, Аскольд, как тебе не стыдно! — поддержал ее на этот раз Леня. — Ты воспитанный, авторитетный кот, а ведешь себя, как помойная шпана… тебя что — не кормят?

Аскольд прижал уши и бросил на хозяина красноречивый взгляд — мол, не лезь не в свое дело! И вообще, краденая рыба гораздо вкуснее той, которую тебе положили в миску хозяева!

— Вот же бандит! — верещала старуха, пытаясь зонтиком отогнать кота от сумки. — Вот же террорист!

Аскольд сильнее дернул за хвост, и мороженая треска вывалилась из сумки. Вместе с ней на пол выпали мужские часы на потертом кожаном ремешке.

Лола наклонилась, подняла их и прочитала:

— «Чайка»… бабушка, вот же ваши часы! Наручные, мужские, на кожаном ремешке…

— Ой, и правда! — старуха вырвала у Лолы часы, взглянула на них и хихикнула: — Это, значит, я их в рыбном достала, а потом обратно сунула и забыла! Ну ладно, так и быть, те часы можете себе оставить!

Она ловким движением вырвала у Аскольда рыбу, засунула ее в сумку и покинула квартиру.

Лола закрыла за ней дверь и облегченно вздохнула.

Но радовалась она рано: Леня стоял, сложив руки на груди, и смотрел на свою боевую подругу прокурорским взглядом.

— Ты мне можешь все это объяснить? — проговорил он после короткой выразительной паузы.

— О чем ты, Ленечка? — пролепетала Лола, потупив глаза и убрав руки за спину, как прилежная ученица.

— Позор-р! — завопил сверху Перришон.

— Ты прекрасно знаешь, о чем! — прогремел Леня. — Что это за объявление?

— Ой, чем это пахнет? — Лола потянула носом.

— И не пытайся отвлечь мое внимание!

— Да говорю тебе, там что-то горит! — Лола двинулась к кухне.

Маркиз принюхался.

— И правда, что-то подгорело…

— Печенье! — Лола всплеснула руками и бросилась вперед.

На противне остались одни угольки. Лола схватила лист и понесла его к мусорному ведру.

Пу И, который вертелся под ногами у хозяйки в ожидании угощения, попал ей под ноги и обиженно тявкнул.

— Пуишечка, детка, прости меня! — воскликнула Лола, подхватила песика и прижала его к груди. — А все из-за этого противного Леньки!

— Что?! — вытаращился на нее Маркиз. — Я-то в чем виноват? Ты сама устроила весь этот дурдом своим дурацким объявлением, а теперь меня в чем-то обвиняешь? Ну, знаешь ли, это переходит всякие границы!

— Вот как? — Лола сверкнула глазами. — Значит, мое объявление дурацкое? Значит, я дура? Пуишечка, ты слышал, что сказал этот ужасный человек? Он обозвал меня идиоткой, тупицей и уродиной! Ты будешь свидетелем!

— Лолка, прекрати этот театр одного актера! — прикрикнул на нее Маркиз. — Я тебя слишком хорошо изучил, чтобы наступить на те же самые грабли и поддаться на примитивную провокацию!

— У сильного всегда бессильный виноват! — продекламировала Лола, и на глазах у нее выступили слезы.

Уже говорилось, что она замечательно умела плакать по заказу, что очень ценили режиссеры, когда она еще работала в театре. Леня знал об этой ее способности и не принимал ее слезы всерьез. Он хмыкнул, развернулся и вышел из кухни.

Лола поняла, что продолжения скандала не последует, и решила спуститься и поговорить с консьержкой. В конце концов, ее именно для того и нанимают, чтобы не пускала в дом посторонних людей! А тут прутся прямо в квартиру один за другим, как демонстрация…

Подойдя к окошечку консьержки, Лола проговорила недовольным голосом:

— Аделаида Семеновна, зачем вы направляете ко мне людей по объявлению? Я же просила вас звонить мне, когда кто-нибудь придет! Я спустилась бы к ним сама и поговорила, а вы их пускаете в дом… Леонид недоволен, да и вообще, это непорядок!

Вместо ответа из окошечка донеслось громкое «Апчхи»!

— Вы простужены? — пробормотала Лола. — Я вам, конечно, сочувствую, но это не повод…

— Чего надо? — из окошка высунулась незнакомая физиономия с красным распухшим носом.

— Ой! — вскрикнула Лола от неожиданности. — А где Аделаида Семеновна?

— Заболела она! — отозвалась простуженная особа. — Попросила меня за нее подежурить.

— Вы, я вижу, тоже не совсем здоровы…

— А, это… это ничего! — и незнакомка снова оглушительно чихнула.

— А вы вообще кто?

— Я-то? Да я ее двоюродная сестра. Я к ней приехала из Мелитополя, и она меня попросила…

— Ладно, двоюродная сестра из Мелитополя, про вас я все поняла, и поняла, что Аделаида Семеновна попросила вас за нее подежурить. А я вас прошу не отправлять ко мне людей по объявлению, а звонить мне в квартиру, я сама к ним спущусь…

— Вот еще!.. — проворчала та себе под нос.

— Не «вот еще», а будете делать, как я сказала! В конце концов, мы вам платим деньги!

— Да ладно, ладно!

Лола развернулась и направилась к лифту. Вслед ей снова оглушительно чихнули.

Вернувшись в квартиру, Лола решила подлизаться к Лене и приготовить его любимый мясной рулет. Она выложила фарш в форму, достала из шкафчика специи, и в это время в дверь квартиры снова позвонили. На этот раз звонок был вкрадчивый и деликатный.

— Ленечка, открой, пожалуйста! — крикнула Лола в глубину квартиры.

— Открывай сама! — отозвался Маркиз из своей комнаты. — Наверняка это опять пришли по твоему объявлению!

— Ну, Ленечка, открой, пожалуйста! — донеслось из кухни. — У меня руки грязные! Вдруг это вернулась та первая девица?

Это был, несомненно, хитрый ход. Маркиз, который уже прикрыл дверь своей комнаты, развернулся на пороге и прошлепал к входной двери. Не то чтобы он поверил Лоле, однако какой-то шанс все же был, а открыть дверь — не слишком большой труд.

Однако на пороге появилась вовсе не та длинноногая блондинка, которая за полчаса до того произвела на Леню сильное впечатление. Перед ним стоял невысокий мужичок лет сорока с комичным хохолком на голове и острой крысиной мордочкой. Красные руки незнакомца торчали из слишком коротких рукавов пиджака. На левом запястье виднелась татуировка «Не забуду заплатить за электричество».

— Чего надо? — сухо осведомился Маркиз.

— Я по поводу часиков, — ответил посетитель и потешно шаркнул ножкой, — Тут объявление висит насчет часиков, так вот я хотел узнать про эти часики…

— Лола, это все же к тебе! — крикнул Леня в сторону кухни.

Лола возникла в дверном проеме, вытирая руки полотенцем, и недоуменно уставилась на незнакомца.

— У меня часики пропали, — поспешно заговорил тот и протиснулся мимо Лени. — Дедушкины часики, старинная работа… дедушка у меня был профессор, известный человек, лауреат премии муниципального образования, так вот от него часики остались, а теперь они, значит, пропали…

— Какие часы? — строго спросила Лола.

— Такие, знаете, красивые… — мужичок неожиданно всхлипнул, вытащил из кармана огромный клетчатый платок и шумно высморкался. — Извините, я разволновался… я так любил своего дедушку… нельзя ли попросить водички?

— Водички? — переспросила Лола. — Сейчас… пойдемте, так и быть, я вам налью…

Странный гость просочился за ней на кухню и снова всхлипнул:

— Часики — это все, что у меня осталось от дедушки! Я его так любил, так любил…

— Так все же, как выглядят ваши часы? — повторила Лола, подавая гостю стакан минеральной воды.

— Сейчас… одну минуточку… я должен успокоиться… — мужичок жадно, с шумом выпил воду, снова жестом фокусника вытащил свой огромный платок и опять всхлипнул. — Нет, не могу успокоиться! Не найдется ли у вас валерьянки?

— Валерьянки? — озабоченно переспросила Лола и выглянула из кухни. — Ленечка, у нас нет валерьянки? Тут какой-то гражданин очень нервный попался!

— Еще и валерьянки? — донесся из Лениной комнаты его недовольный голос. — С тобой не то что валерьянку, я скоро сильнодействующие успокоительные принимать начну! Ну ладно, есть у меня пузырек, я его от Аскольда прячу в потайном месте…

Лола вошла в комнату своего компаньона. Леня достал из ящика стола пузырек с лекарством и подал своей боевой подруге. В дверях комнаты тут же появился Аскольд. На его морде было задумчивое и мечтательное выражение.

— Аскольд, возьми себя в лапы! — строго проговорил Леня. — Ты солидный, авторитетный кот, а не какой-нибудь токсикоман…

В это время из соседней комнаты донесся оглушительный лай.

— Пуишечка, детка, что с тобой? — воскликнула Лола и понеслась на выручку своему любимцу.

Леня, почувствовав неладное, последовал за ней.

В гостиной они застали следующую картину.

Мужичок с крысиной мордочкой стоял на стуле возле открытого шкафа. В руках у него была старинная бронзовая пепельница, которую Лола недели две назад убрала подальше с глаз, поскольку ее раздражал старомодный и громоздкий предмет, совершенно не сочетающийся с гламурной обстановкой комнаты.

Вокруг стула носился Пу И, заливаясь истошным лаем.

— Что это вы тут делаете? — поинтересовалась Лола.

— Я… я ничего… — залепетал мужичок. — Я только зашел сюда посмотреть, как живут приличные люди, а ваша собака на меня как набросится…

— Посмотреть? — недоверчиво переспросил Леня. — А шкаф зачем открыл? А пепельница почему у тебя в руках?

— Уберите собаку! — воскликнул незадачливый вор. — Я очень боюсь собак!

— При твоей профессии это вредное качество! — насмешливо проговорил Леня. — Ну ладно… Пу И, ко мне!

Пу И и не думал подчиняться. Он залаял еще громче и попытался подпрыгнуть и достать своего противника.

— Видишь — он не слушается! — вздохнул Леня. — Очень уж он воришек не любит!

— Я отдам… я все отдам… — захныкал вор. — Только уберите его!

— Так и быть! — снисходительно вздохнула Лола. — Пуишечка, детка, иди ко мне!

На этот раз Пу И проявил послушание. Он последний раз тявкнул и вскочил на руки к хозяйке. Вор боязливо слез со стула, положил пепельницу на стол.

— Одного не пойму, — задумчиво проговорил Маркиз. — Зачем тебе понадобилась эта пепельница?

— Бес попутал! — заверил его воришка.

— Это все, что ты спер?

— Все, честное благородное слово! — воришка для верности перекрестился и осторожно двинулся к выходу. Однако, когда он поравнялся с Лолой, Пу И угрожающе зарычал.

— А вот Пу И считает, что ты выложил не всю добычу! — строго произнес Маркиз и показал на подозрительно оттопыренные карманы пиджака крысомордого типа.

— Ах, это? — смутился тот. — Это я забыл… у меня память вообще-то не очень… — и он выложил на тот же стол следующие предметы: блокнот-ежедневник в кожаной обложке, серебряную конфетницу, Лолин мобильный телефон, фарфоровую статуэтку «девочка с шариками», которую Лола несколько лет назад купила в помрачении рассудка в пражской сувенирной лавке, и мешочек с сушеной лавандой.

— Сам не знаю, как это все ко мне попало… — смущенно проговорил воришка, разглядывая эти трофеи.

— Ага, наверное, все это Пу И тебе подсунул! — процедила Лола, прижимая к груди своего любимца.

— Нет, но я это не утверждаю… — воришка развел руками и всхлипнул. — Понимаете, у меня было тяжелое детство, я был лишен родительского внимания и ласки…

— Сейчас расплачемся! — перебила его Лола.

Воришка всхлипнул, вытащил из кармана брюк носовой платок… и из него, как из шляпы фокусника, выпали на ковер бархатная подушечка для иголок, несколько серебряных чайных ложечек и деревянная скалка для теста.

— Больше ты ничего не забыл? — сухо осведомился Маркиз.

— Ничего! Честное, благородное слово! На этот раз действительно ничего! — и воришка ударил себя в грудь.

— А скалка-то тебе зачем? — поинтересовалась Лола.

— Случайно попала под руку… — вздохнул воришка, но тут же выдал другую версию: — Антонина Ивановна просила принести скалку, если где попадется… понимаете, сейчас так трудно найти в магазине приличную деревянную скалку…

— Антонина Ивановна? — переспросила Лола. — Это еще кто такая?

— Антонина Ивановна — это моя супруга… то есть не совсем супруга, — вор заметно порозовел. — Мы с ней, вообще-то, не зарегистрированы, но она очень хорошая женщина…

— Слушай, ты, жертва тяжелого детства! — перебил его Маркиз. — Меня совершенно не интересуют подробности твоей личной жизни! Проваливай по-хорошему, а то я спущу на тебя этого карликового волкодава!

Пу И зарычал, как настоящая собака, и даже показал вору свои клыки. Клыки были маленькие, но вполне настоящие.

Вор побледнел и устремился прочь.

Закрыв за ним дверь, Маркиз повернулся к Лоле и сурово произнес:

— Ну, теперь ты видишь, к чему привел твой дурацкий поступок? Нас едва не обворовали! Ты представляешь, какой удар это могло нанести по моей профессиональной репутации? Меня, мошенника высшего класса, обворовала какая-то мелкая шваль! Если бы не Пу И, нас обнесли бы как полных лохов!

«Зануда», — подумала Лола.

— Когда я научу тебя думать головой, а не другими частями тела?! — окончательно разошелся Маркиз.

— Ну, знаешь! — вспыхнула Лола. — Ты говори, да не заговаривайся!

Маркиз не слышал. Он перевел дыхание и закончил мрачным голосом:

— Боюсь, что на этом дело не закончится…

Он как в воду глядел: в дверь снова позвонили.

— Это черт знает что! — пророкотал Маркиз.

— Но я же просила эту чертову консьержку, чтобы она никого не пускала… — проговорила Лола жалобно.

— Нечего сваливать все на консьержку! — оборвал ее Маркиз. — Открывай, раз уж пришли! И на этот раз не вздумай оставлять своих посетителей без присмотра!

Лола вздохнула и открыла дверь.

На пороге снова стоял мужчина, однако он выглядел несколько приличнее, чем предыдущий посетитель. Он был средних лет, с аккуратной стрижкой, в приличном, хотя старомодном сером плаще, и начищенных ботинках. Правда, и плащ, и ботинки были не новые, и сам мужчина выглядел несколько потертым. Он был из тех, про кого говорят, что они знавали лучшие времена.

— Пардон, — проговорил незнакомец, слегка склонив голову. — Видимо, это вы дали объявление о найденных часах?

Леня, который все еще клокотал от возмущения, выступил из-за спины своей боевой подруги и рявкнул:

— Все! Отдали эти часы! Только что отдали!

— Как — отдали? — мужчина заметно побледнел. — Кому отдали?

— Такому плюгавому типу с хохолком! — выпалил Маркиз. — Только перед вами ушел!

— Как же так… — пробормотал мужчина. — Что же делать…

— За вещами своими следить! — крикнул Леня и двинулся грудью на незнакомца. — Все, убирайтесь отсюда! Мне надоело выслушивать всякую ерунду!

Мужчина что-то хотел сказать, но Леня вытолкал его на лестничную площадку и захлопнул дверь.

— Ленечка, зачем ты его обманул? — проговорила Лола, удивленно глядя на своего компаньона. — Ведь мы не отдали часы…

— Отдали или не отдали — мне наплевать! — громыхал Маркиз. — Из-за тебя наша квартира превратилась в проходной двор! Здесь невозможно находиться! Я уже начинаю жалеть о том дне, когда…

Леня хотел сказать, что жалеет о том дне, когда он познакомился с Лолой. Неизвестно, к чему привело бы такое необдуманное заявление, но судьба помешала его закончить.

Из кухни донесся оглушительный грохот.

— Что это?! — воскликнула Лола и тут же кинулась на шум, всплеснув руками и горестно выкрикивая: — Рулет! Рулет!

На кухне ее глазам предстало душераздирающее зрелище.

Форма с рулетом лежала на полу, а сверху на ней восседал Аскольд и в упоении поедал фарш.

— И ты, Аскольд! — воскликнула Лола, воздев руки к потолку, как великая трагическая актриса Сара Бернар в роли Корделии. — И ты хочешь моей смерти?!

В дверях кухни появился Маркиз.

С одного взгляда оценив ситуацию, он усмехнулся и проговорил то ли с осуждением, то ли с уважением:

— Ну, Аскольд, ты даешь! Сегодня определенно твой день! Сначала рыба, потом рулет…

— Все, все в этом доме меня ненавидят! — прорыдала Лола и вылетела из кухни.

В прихожей навстречу ей кинулся Пу И. Лола подхватила его на руки, и песик облизал ее своим маленьким шершавым язычком.

— Нет, не все! — воскликнула Лола, сдержав рыдания. — Как я могла забыть про тебя, мой дорогой?! Только ты, Пуишечка, только ты искренне любишь меня! — Лола прижала песика к сердцу, видимо, слишком сильно, потому что он недовольно заскулил. — Пуишечка, детка, мы немедленно уходим из этого дома! Мы покинем эти негостеприимные стены и никогда, никогда больше сюда не вернемся. Мы будем скитаться по улицам, под холодным осенним дождем, будем просить подаяния, питаться объедками, ночевать под мостом…

— Лолка, откуда у тебя такой текст? — осведомился Маркиз. — Из какой дурацкой пьесы ты его выкопала?

Лола не удостоила его ответом, и Леня, повертев пальцем у виска, удалился в свою комнату.

Без зрителя играть стало неинтересно, но Лола вошла в роль и не могла остановиться.

— Мы возьмем только самое необходимое, — проговорила она и на секунду задумалась. — Ну, конечно, твой новый ошейник со стразами и мой сиреневый шарфик от «Hermes»… да, еще лиловую сумку от «Prada», не могу же я выйти из дому без сумки… разумеется, косметику — два-три вида помады, тушь, тональный крем, карандаши для подводки глаз… маникюрный набор, тот, французский… и еще ту мою фотографию в серебряной рамочке, где я в роли Офелии, с речными лилиями в волосах — она мне дорога как память о моей былой славе…

Через несколько минут Лола оделась, собрала вещи и покинула дом с Пу И на руках. Черствый Леня даже не вышел, чтобы взглянуть на нее напоследок.

Спускаясь в лифте, Лола живо представила, как они с Пу И бредут под проливным дождем, сгорбившись и волоча за собой по рытвинам и ухабам сумку от «Prada» с самым необходимым… нет, пожалуй, лучше не под дождем, а под снегом… сквозь пургу, сквозь ледяную мглу…

Однако на улице стояла чудная погода. Осеннее солнышко ласково пригревало, деревья на бульваре были покрыты золотой и багряной листвой, встречные мужчины улыбались Лоле, а женщины — Пу И…

Пройдя до угла, Лола решила, что для начала можно зайти в кафе и выпить чашку капучино, чтобы поддержать силы, а там уж будет видно.

Лола взяла себе капучино и тирамису, а Пу И — порцию орехового печенья. Десерт оказался очень хорош, и настроение у Лолы улучшилось. Она уже подумывала о том, чтобы простить бессердечного Маркиза, но прежде следовало выдержать характер, чтобы он помучился и подумал о своем отвратительном поведении, поэтому, выйдя из кафе, Лола направилась не к дому, а к скверу, где они с Пу И часто гуляли.

Пу И очень обрадовался неожиданной прогулке. Правда, в сквере не оказалось ни одной знакомой собаки, но и без них тут вполне хватало развлечений. Едва Лола спустила его на землю, он с лаем погнался за голубями. Голуби повели себя неспортивно — они не захотели играть с песиком, а просто улетели. Неподалеку прогуливалась ворона, и Пу И побежал было к ней, но у вороны оказался такой огромный клюв, и вообще, она совершенно не была похожа на симпатичную Карину. Эта ворона так неодобрительно взглянула на песика, что он предпочел сделать вид, что птица его нисколько не интересует, развернуться и побежать в другую сторону.

Лола села на скамейку и, подставив лицо солнышку, сквозь полуопущенные ресницы с улыбкой наблюдала за тем, как Пу И роется в куче осенних листьев.

Вдруг песик застыл и залился оглушительным лаем.

Лола подумала, что он нашел дохлую крысу или что-нибудь в таком же роде, и встала, чтобы отогнать его: еще подцепит какую-нибудь заразу.

Песик лаял, не переставая.

Лола подошла к нему и неодобрительно проговорила:

— Брось сейчас же эту гадость!

Пу И лаял, не переставая, и Лола нехотя взглянула на то, что вызвало у него такое возбуждение.

Из кучи желтых осенних листьев торчала человеческая рука.

Лола охнула и попятилась.

В следующую секунду она зажмурила глаза, решив, что рука ей померещилась, досчитала до десяти, чтобы немного успокоиться, и снова открыла глаза.

Рука никуда не делась, она была на прежнем месте.

Больше того, Лола эту руку узнала.

Это была мужская рука, красная обветренная рука с обломанными ногтями, торчащая из короткого рукава пиджака. На голом запястье была дурацкая татуировка.

«Не забуду заплатить за…», — дальше буквы были не видны.

В общем, это была рука того подозрительного типа с крысиной мордочкой и дурацким хохолком, того мелкого жулика, который всего какой-нибудь час назад приходил к ним в квартиру, якобы по объявлению, и пытался украсть любимую Лолину скалку…

И сам жулик угадывался под грудой листьев, едва прикрытый ими от случайных взглядов.

— Не может быть! — пробормотала Лола, не в силах отвести взгляд от обветренной руки. — Не может быть!..

Осенью погода очень переменчива. Только что было тепло, ярко светило солнце, и вдруг на него набежали тучи, небо помрачнело, и по скверу пронесся порыв ветра, взметая золотые и багряные листья.

Это было символично — так же, как погода, переменилось Лолино настроение. Только что она была в чудном настроении после кофе и тирамису, теперь же впала в страх и растерянность.

Но у перемены погоды был еще один неожиданный результат. Порыв ветра сдул листья с трупа, и он целиком открылся Лолиным глазам — со своей крысиной мордочкой, со своим потешным хохолком, в своем потертом долгополом пиджачке…

Карманы пиджака были вывернуты. Рядом с правым карманом валялся знакомый Лоле клетчатый платок.

— Не может быть! — снова пробормотала Лола, схватила заливающегося лаем Пу И, прижала его к груди и со всех ног припустила в сторону дома, забыв о том, что она ушла оттуда навсегда.

Леня открыл ей мгновенно — по ее звонку он почувствовал, что с его боевой подругой что-то стряслось.

Лола ввалилась в прихожую с вытаращенными, полными ужаса глазами, дрожащими руками прижимая к себе такого же напуганного Пу И, и едва слышно пролепетала:

— Воды! Скорее, воды!

Маркиз подавил в себе желание сказать что-нибудь язвительное, бросился на кухню и принес Лоле стакан ледяной минералки. Лола выпила воду, стуча зубами о край стакана, но глаза у нее были все такими же безумными.

Тогда Леня отвел ее на кухню, усадил на стул и попытался отнять у нее перепуганного песика. Лола вцепилась в Пу И и не отдавала его. Пу И дрожал, как овечий хвост. Леня вздохнул, налил в стакан приличную порцию коньяку и осторожно поднес его к Лолиным губам. Лола выпила коньяк как воду, но на этот раз в ее глазах проступило осмысленное выражение. Она выпустила Пу И, который тут же спрыгнул на пол и напустил лужу, чего с ним давно не случалось.

Лола же нашла глазами Маркиза и проговорила едва слышно:

— Его убили! Пу И нашел труп в сквере, под листьями!

— Кого? — удивленно спросил Леня.

— Того воришку, что приходил к нам час назад… ну, того, который пытался украсть мою скалку.

— Что? — Леня посмотрел на нее недоверчиво. — Ты не могла ошибиться? Ты не могла перепутать?

Лола посмотрела на своего компаньона таким взглядом, что он понял — никаких сомнений нет, и не может быть.

— Я его видела так же четко, как тебя сейчас! — прошептала Лола. — Нет, даже четче… сейчас у меня все перед глазами расплывается…

— Это от коньяка, — предположил Маркиз. — Или от стресса.

— И еще… — продолжила Лола, не обратив внимания на его слова. — Еще у него были вывернуты карманы. Его обыскали…

— Может быть, его убил и ограбил какой-то наркоман… — неуверенно проговорил Маркиз. — Ему срочно понадобилась доза…

Лола взглянула на компаньона очень выразительно — неужели он сам верит в свои слова?

— Ну да… — пробормотал Леня смущенно. — Среди белого дня, прямо на улице…

— Даже не в этом дело! — прошептала Лола, оглядевшись по сторонам, как будто боялась, что ее кто-то подслушивает. — Какой наркоман напал бы на такого… такого…

Леня понял, что она имеет в виду — их недавний гость выглядел так, что ни одному, самому отмороженному наркоману не пришло бы в голову убить его с целью ограбления.

— Тогда что же это?.. — Леня тоже невольно понизил голос.

— Часы! — пролепетала Лола. — Ты же сказал тому, который пришел после него, что мы отдали эти часы… и даже описал его…

— Ой! — Маркиз сел на подвернувшийся стул. Из-под него с возмущенным мяуканьем вывернулся Аскольд. — Ну, не такие уж дорогие эти часы, чтобы из-за них убивать…

— Сейчас и не за такое убивают! — вздохнула Лола. — Ну надо же, вроде бы, такой приличный был этот мужчина, что пришел после жулика, потрепанный немножко, а так…

— Ну, теперь ты видишь, к чему привела твоя глупость с объявлением! — ввернул-таки шпильку Леня.

Лола не удостоила его ответом, зато Перришон с верха холодильника хрипло прокричал:

— Кошмар-р! Тр-рагедия!

— А ты бы вообще помалкивал, — прикрикнул на него Маркиз. — Все из-за тебя, из-за твоего романа с вороной!

— Кар-ра хор-рошая! — возразил попугай.

— Что же теперь делать? — пролепетала Лола. — Если даже случайного человека из-за этих часов убили, что будет с нами?

У Лени было несомненное достоинство: он мог сколько угодно подшучивать над своей боевой подругой, препираться с ней по ничтожному поводу, но если случалось что-то действительно серьезное — на него можно было положиться.

— Во-первых, — проговорил он после непродолжительного раздумья. — Не впадать в панику. Во-вторых, уничтожить все объявления, которые ты расклеила. Сколько их было?

— Кажется, четыре… — неуверенно сообщила Лола. — Или пять…

— И где ты их повесила?

Лола начала мучительно припоминать:

— Ну, одно — на доске объявлений в подъезде… еще одно — снаружи, рядом с входной дверью… еще одно около магазина, где мы покупаем собачий и кошачий корм… еще одно около автостоянки…

Маркиз внимательно выслушал ее и покинул квартиру.

Через полчаса он вернулся с пачкой объявлений в руке.

— Их было семь, — сообщил он с оттенком легкой печали.

Обнаруженные объявления были безжалостно сожжены в пепельнице (той самой, которую пытался украсть покойный жулик), пепел спущен в унитаз.

— Но это ничего не значит, — проговорил Маркиз, закончив операцию. — Все, кому надо, объявление уже прочитали. Так что в ближайшее время нам нужно повысить уровень безопасности. Никуда не выходи без важной причины и самое главное — ни в коем случае не открывай дверь незнакомым людям! Никому, даже если они про часы не заговорят!

— Не буду… — обреченно пролепетала Лола.

Перед ее глазами все еще маячил несчастный воришка. Несчастный мертвый воришка, кое-как присыпанный осенними листьями.

Следующий день запуганная Лола решила провести дома. Ничего страшного не случилось, уговаривала она себя, никто не свяжет убийство того малоприятного воришки с ними. Не будет же полиция обходить все близлежащие дома и квартиры, не станут показывать его фотографию по телевизору — не того полета птицу убили, чтобы такой шум поднимать. Леня прав, беспокоиться нечего. Та противная тетка, что сидела на месте консьержки, надо думать, уехала в свой Мелитополь, потому что Аделаида Семеновна сегодня присутствовала на работе сама. Это хорошо: она понятия не имеет, что убитый приходил к ним в квартиру.

Лола хотела для профилактики устроить консьержке дикий скандал, чтобы не пускала впредь никого в квартиру, но решила не привлекать лишнего внимания.

Однако, уходя из дома, Леня еще раз провел с Лолой воспитательную работу на предмет тщательного запирания дверей и не отпирания их никому, даже если будут кричать «Помогите, убивают!»

— А если будут кричать «Пожар»? — робко осведомилась Лола.

— Все равно, не открывай, в самом крайнем случае прыгай с балкона вон на то дерево, где ворона сидит! — отмахнулся Лолин черствый компаньон и ушел, хлопнув дверью.

«Отвратительный тип!» — подумала Лола, но потом призналась себе, что кое в чем Ленька прав — она и вправду сваляла дурака с этими объявлениями. Ну и что, все мы делаем ошибки, Ленька тоже не святой… Сколько раз Лола вытаскивала его из огромных неприятностей?

Кого в процессе операции злодеи заперли в темном подвале? Хорошо, что Ленька сумел через окошко договориться с бомжом, тот позвонил по телефону, и Лола тотчас примчалась спасать своего легкомысленного компаньона.

Кто увлекся посторонней девицей до такой степени, что бросил Лолу и зверей и помчался за ней на край света? И вернулся через месяц с виноватым видом, и Лола его простила, потому что она добрая и великодушная.

Кого обманула и обвела вокруг пальца старинная знакомая, в которую Ленька когда-то был влюблен без памяти? Дама оказалась такой прохиндейкой, что даже Лола не сразу ее разгадала, она уговорила Леньку украсть якобы свою фамильную вещь, которая вовсе ей не принадлежала. Они могли влипнуть в огромные неприятности. И что? Разве Лола сказала своему потерявшему голову непутевому компаньону хоть одно слово упрека? Напротив, она протянула ему руку помощи, поддержала в трудную для него минуту, утешила. И теперь, когда Лола сделала глупость (самой себе она может в этом признаться, но никому другому), Ленька норовит повесить на нее всех собак и вдоволь поплясать на ее косточках. Ужасный, ужасный человек!

Отбросив грустные мысли, Лола вспомнила свою замечательную тетю Калерию Ивановну, которая утверждала, что плохой характер мужчины напрямую зависит от того, как его кормить. Если питается мужчина пельменями и подгорелой яичницей, то он вечно злой и цепляется по пустякам. А вот, если кормить его вкусно и разнообразно, то он сытый, довольный и на сторону никогда не смотрит.

Лола взяла себя в руки, произвела ревизию холодильника и осталась ею вполне довольна. Не придется выходить из дому, чтобы приготовить приличный обед. Если на первое борщ, а на второе — запеченную свинину, то с десертом можно не заморачиваться — попьет Леня чаю с конфетами, с него и хватит.

Лола поставила тушиться свеклу, морковку и лук, а сама пока шпиговала свинину перцем и чесноком.

И тут в дверь позвонили. Лола так вздрогнула, что едва не порезала палец. Она застыла на месте, прислушиваясь.

В дверь позвонили еще раз. Лоле захотелось спрятаться в спальне под кровать и не выходить оттуда, пока звонки не прекратятся. Она бросила нож и собралась было убежать из кухни, но тут перехватила жадный взгляд кота. Аскольд сидел на стуле и поедал глазами кусок свинины.

— Ну уж нет! — сказала Лола с нажимом. — Этого ты от меня не дождешься! Хватит вчерашнего мясного рулета!

Она убрала мясо в холодильник, аккуратно подкрутила ручку горелки под свеклой и на цыпочках вышла в прихожую.

В дверь трезвонили, не переставая.

«Нас нет дома», — подумала Лола.

Она заткнула уши, но тут в прихожей появился Пу И и залился лаем.

Пришлось подойти к двери.

— Кто там? — спросила Лола дрожащим голосом.

— Сантехник! — рявкнули с площадки.

И правда, в глазок видны были Лоле двое мужичков в аккуратных синих комбинезонах.

— Мы не вызывали, — растерянно сказала Лола.

— Откройте, нужно трубы проверить! Ниже этажом протечка большая, — традиционно ответил сантехник.

Лола машинально потянулась к замку, но тут перед глазами возник ее компаньон, который делал страшные глаза и даже грозил пальцем.

«Включи мозги! — услышала Лола. — Если просто проверить, так чего они вдвоем приперлись? Время, что ли, девать некуда…».

— У меня нигде не течет! — крикнула Лола. — Проверяйте другие квартиры!

— Вы дверь-то откройте, зачем орать… — миролюбиво предложил один из сантехников.

— Пускай соседи снизу с вами зайдут! — снова крикнула Лола, и не подумав открыть двери. Потихоньку она убеждалась, что ведет себя правильно.

В самом деле — ну как поступит обычный сантехник в случае, если он пришел, а ему не открывают? Только обрадуется, скажет — вам же хуже, хоть залейтесь водой или еще какой субстанцией! И пойдет с чистой совестью пиво пить. Уж настолько-то Лола знает жизнь.

А тут — ломятся в квартиру, настаивают. Нет, их поведение очень подозрительно.

— Там бабушка старенькая, ей подниматься трудно! — сказал один из сантехников.

— Нет там никакой бабушки! — наудачу брякнула Лола. — Там Женя Козлов живет, он мастер спорта по самбо! А вы, наверно, вообще подъезд перепутали!

На самом деле она понятия не имела, кто живет внизу — квартира уже полгода стояла пустая — не то ее продали, не то готовили к ремонту. Леня Маркиз не слишком приветствовал тесное общение с соседями.

Лолина уловка удалась — сантехники отшатнулись от ее двери, и один даже тихонько выругался неприличными словами, за что получил от второго тычок в бок. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но тут на сцене, то бишь на лестничной площадке, появилось новое лицо.

Это была соседка Маргарита Степановна, которая выглядела очень недовольной. Недовольство ее было весьма объяснимо.

Маргарита Степановна была женщиной счастливой. Счастье ее заключалось в наличии у нее двух обожаемых существ — мужа Вовы и хомяка Персика. Причем, если спросить Вову, то он поставил бы наличие хомяка на первое место. Маргарита же равно любила обоих своих домочадцев.

Муж Вова много работал, чтобы обеспечить жене и хомяку безбедную жизнь, Маргарита Степановна вела хозяйство и присматривала за Персиком. Хомяк был ангорский, необычайно пушистый, и очень любопытный. Он вечно сбегал из своей клетки и норовил куда-нибудь отправиться. Кот Аскольд до сих пор не может простить Лене, что тот лишил его в свое время отличной охоты на хомяка, когда Персик по глупости забежал к ним в квартиру.

Нынче ночью Маргарита Степановна проснулась оттого, что в лицо ей тыкалось что-то пушистое.

— Персик, — сонно пробормотала она, — опять тебе неймется…

Тут она осознала, что ей некомфортно и, окончательно проснувшись, определила, что хомяк совершенно мокрый. Оттого и полез он в хозяйскую постель, что замерз. Маргарита Степановна забеспокоилась и выбралась из кровати.

На полу в коридоре подсыхали следы крошечных лапок, которые шли из ванной. Маргарита Степановна, не подумавши, открыла дверь шире, и в коридор тут же выплеснулась вода. От ее оглушительных криков проснулся муж Вова. Совместными усилиями супруги с трудом определили, что вода льется из-под ванной. Пока вытирали лужи, пока искали хомяка, который в процессе уборки куда-то делся, наступило утро. Невыспавшийся Вова заторопился на работу, а Маргарита Степановна села на телефон на предмет вызова сантехника.

Обыватели прекрасно знают, что дело это трудное, нервное и чрезвычайно хлопотное. Маргарита Степановна истратила кучу сил и нервов и едва не сорвала голос, препираясь с диспетчером. Тот пытался отфутболить ее к аварийке.

— Знаю я вашу аварийку, — отвечала многоопытная Маргарита Степановна, — приедут, отключат воду во всем подъезде и уедут. А мне потом с соседями разбираться. Нет уж, пускай сантехник придет и сразу починит.

Наконец у нее приняли вызов, и Маргарита Степановна перевела дух и занялась домашними делами.

Однако время шло, тазик под ванной наполнялся все быстрее, а сантехника дяди Феди не было и в помине.

Каждый из жильцов, имевший дело с дядей Федей, неизменно задавал себе риторический вопрос: почему даже в их элитном доме сантехник — пьяница и лентяй?

На все требования поменять персонал управдом Сан Саныч отвечал, что дядя Федя хоть что-то умеет, а остальные — полностью косорукие, мигом всю импортную сантехнику у жильцов доломают.

Прождав дядю Федю несколько часов без всякого результата, Маргарита Степановна озверела и решила жаловаться управдому.

Управдом Сан Саныч был калач тертый. Все жалобы жильцов ударялись в его круглый внушительный живот и отскакивали от него, как резиновый мячик от кирпичной стенки. Но Маргарита Степановна дошла уже до крайней точки, так что управдом обещал дядю Федю срочно отыскать.

И вот, возвращаясь после трудного разговора с управдомом, злая и усталая Маргарита Степановна увидела на своей площадке двух мужичков в аккуратных синих комбинезонах с надписью «Санремсеть». Сердце ее наполнилось невыразимой радостью.

— Ребята! — закричала она, подбегая и порываясь расцеловать старшего из сантехников, от чего, надо сказать, он ловко уклонился. — Ребята! Вы давно меня ждете? А я-то управдома пытаю — где сантехник, где сантехник…

С этими словами она распахнула дверь своей квартиры и потянула за рукав младшего.

— Тетя, — сказал тот, вырвав руку, — мы вообще-то, не к вам.

— То есть, как это — не ко мне? — Маргарита Степановна так возмутилась, что даже не обиделась на «тетю». — А к кому же, интересно, еще?

— Дама, мы вот напротив… — старший сантехник незаметно оттирал от нее второго.

— Ничего не знаю! — проорала Лола из-за своей двери. — Никого не вызывала!

— Вот видите! — обрадовалась Маргарита Степановна. — Там вас не вызывали.

— Значит, мы дом перепутали… — сантехники переглянулись и начали отступать к лифту.

— Нет уж! — Маргарита Степановна вцепилась теперь в старшего. — Никуда не пущу! А ну, заходи в квартиру!

— Да отвали ты!

Тут двери лифта распахнулись и выпустили дядю Федю. Он был сильно поддавши и оттого в наипрекраснейшем настроении.

— Степановна, я пришел! — возвестил он. — Щаз мы твой засор мигом устраним!

— У меня не засор, у меня потоп…

— Пото-оп? — еще больше расцвел дядя Федя. — Ну, мы и потоп ликвидируем! А это ктой-то? — он с подозрением уставился на мнимых сантехников. — Это ты, значит, кого-то другого вызывала? А тогда для чего занятого человека дергать?

Дядя Федя был известен в доме не только ленью, но и гипертрофированной обидчивостью. Маргарита Степановна прикинула, что этих двоих она впервые видит, да и вообще, какие-то они странные, а если поссориться с дядей Федей, то она так всю жизнь и будет менять тазики под ванной.

— Да я их знать не знаю! — она прижала руки к обширному бюсту. — Это они вон к ней! — она махнула рукой в сторону Лолиной двери.

— Никого не вызывала! — снова проорала Лола.

— Ах, вот значит как… — в проспиртованной голове дяди Феди что-то переклинило и коротнуло. — Стало быть, на моей территории самовольно калымите…

Он шагнул к «сантехникам», сжимая в руке разводной ключ. Тут раскрылись двери лифта и двое подозрительных мужичков вошли в кабину. Но перед этим старший быстро и без замаха ударил дядю Федю в живот. От этого удара дядя Федя утробно ухнул и согнулся пополам, как перочинный ножик.

Лифт уехал, Маргарита Степановна всплеснула руками и потащила дядю Федю в свою квартиру. Лола так и не осмелилась открыть дверь.

У Маргариты Степановны дядя Федя, охая и держась за живот, протопал, не снимая ботинок, прямо в гостиную и прочно улегся на диван.

— Умираю! — подвывал он. — Щаз живот лопнет…

Маргарита Степановна метнулась в прихожую за телефоном. Из-под двери ванной на пол с тихим журчанием вытекала вода.

Лола была в таком состоянии, что можно только удивляться, как ей удалось приготовить мало-мальски приличный обед — сказалась железная выучка тетки.

«Что бы ни случилось, — говаривала тетя Каля, — мужчина не должен приходить в пустую кухню. Ты накорми человека как следует, и только потом излагай ему свои проблемы! А лучше вообще ничего ему не рассказывать, самой с неприятностями разобраться…».

Лола едва сдержалась до того, как Леня закончит обед.

— Так я и думал, — мрачно сказал ее компаньон, выслушав всю историю.

Потом заметил, как Лола подавлена, и обед все же сделал свое дело, так что Леня решил больше не ругаться.

Лола до самого вечера просидела дома, даже отменила запланированный поход к парикмахеру. Маркиз тоже сидел дома, наводя порядок в своих музыкальных записях. Однако ближе к вечеру ему позвонили.

Звонил его старинный знакомый по славному цирковому прошлому, Гарик Уточкин, ныне всемирно известный фокусник Игорь Уи. Игорь большую часть времени проводил в зарубежных гастролях и сейчас оказался в нашем городе проездом (точнее, пролетом) из Мельбурна в Вальпараисо. Оказавшись здесь, он захотел увидеть старого приятеля и позвал Леню к себе в гостиницу.

— Представляешь, Лолка, мы не виделись почти пятнадцать лет! — объяснял Маркиз своей боевой подруге. — Когда еще Игорь залетит в наше захолустье…

— Ну вот, мне велел сидеть дома, а сам… — обиженно ворчала Лола.

— Я недолго, — пообещал Маркиз.

Однако воспоминания затянулись, и Леня покинул гостиницу только в третьем часу ночи.

Он ехал по пустынной улице, насвистывая мелодию из старого советского фильма «Цирк», как вдруг увидел машину с поднятым капотом, а рядом с ней — прекрасное виденье: девушку с ногами от ушей, светлыми волосами до попы и круглыми как пуговицы голубыми глазами, не обремененными лишним интеллектом. Бюст у девицы тоже был весьма впечатляющий.

Леня затормозил, вылез из машины и спросил, не нужна ли красавице помощь джентльмена.

Та ответила, что уже вызвала своего мастера, так что о машине можно не беспокоиться, но он приедет только через час, так что если джентльмен подвезет ее до дома, она будет ему, этому джентльмену, чрезвычайно благодарна.

При этих словах ее круглые голубые глаза так мило потупились, что Леня забыл обо всем на свете и помог прекрасной незнакомке сесть в свою машину.

Вскоре они подъехали к хорошо отремонтированному старинному дому в тихом центральном переулке.

— Ну, вот здесь я и живу! — сообщила Ленина спутница, показав на подъезд, украшенный лепниной, среди которой наметанный глаз Маркиза заметил камеру охранной системы.

— Может, зайдешь выпить кофейку? — проговорила красотка глубоким волнующим голосом. — Или чего-нибудь покрепче?

Настоящий мужчина на такое предложение может ответить единственным образом — немедленным радостным согласием. Правда, Леня был не только настоящим мужчиной, но и человеком весьма опытным и осторожным, и его отлично развитая интуиция подавала ему тревожные сигналы, однако он решил, что не выпустит ситуацию из-под контроля. Правда, он бросил взгляд на правую руку красотки, где красовалось обручальное кольцо.

Перехватив его взгляд, девушка усмехнулась:

— Не бойся, мужа нет дома, он по делам улетел в Штаты и не вернется раньше выходных.

— Ну, до выходных можно много успеть! — оживился Маркиз и вошел в подъезд вслед за своей попутчицей.

Через пару минут они вошли в просторный холл.

Хозяйка щелкнула выключателем, и Маркиз с одного взгляда оценил и размеры холла, и дорогой паркет, и первоклассную отделку. Единственное, что немного портило впечатление, были посредственные копии античных мраморных статуй, расставленные по нишам.

— Неплохо, неплохо! — проговорил Леня, оглядываясь.

— А, ерунда! — девица сбросила туфли и прошла босиком через холл. — Видел бы ты наш загородный дом…

— У нас еще все впереди, какие наши годы!

— Тебе чего налить? — осведомилась хозяйка, не оборачиваясь.

— Того же, чего себе.

— Ладно, ты пока проходи в спальню, я сейчас приду…

Спальню Маркиз нашел без особого труда. Огромная кровать в форме пылающего сердца выглядела многообещающе, однако, ощупав ее, Маркиз обнаружил под подушкой большой черный пистолет.

Оружие было явно не дамское, и вся ситуация начинала его сильно настораживать.

Леня внимательно обошел комнату.

На первый взгляд здесь не было скрытых микрофонов и камер, но все равно это очень напоминало элементарную подставу. Леня и сам неоднократно разыгрывал такие сценки — интимная обстановка, внезапное появление мужа, затем нехитрый шантаж…

Дверь спальни отворилась, и на пороге возникла хозяйка. Она успела переодеться — если, конечно, можно назвать одеждой коротенький розовый халатик, почти ничего не скрывающий. В руках у нее был поднос с двумя бокалами.

— А что это ты как неродной? — удивленно проговорила она, увидев, что Леня все еще вполне одет. — Будь как дома!

— Можешь себе представить, я и дома так хожу, я даже сплю в пиджаке и ботинках! Мало ли, что ночью случится, нужно быть ко всему морально готовым…

— Да что ты? — переспросила хозяйка несколько нервно. — Что здесь может случиться? Ну, уж ты как хочешь, а в свою постель я тебя в ботинках не пущу…

Она танцующей походкой приблизилась к Лене, по пути непринужденным движением сбросив халатик, и прильнула к нему всем телом. — Ну что — ты так и не снимешь пиджак?

— Ну, если ты так настаиваешь… — Леня снял пиджак и провел им перед обнаженной красоткой, как тореадор проводит плащом перед разъяренным быком.

— Странный ты какой-то, — проговорила та удивленно. — Ты случайно не этот… не голубой?

— Нет, я темно-фиолетовый! — ответил Маркиз и повесил пиджак на спинку стула.

— Ну ладно, тогда иди скорее сюда, не будем терять время… — красотка подошла к кровати и скользнула под одеяло. — Ну, скорее, что же ты медлишь?

— Иду-иду! — Леня приблизился к кровати, по дороге снимая галстук и расстегивая рубашку. — Только знаешь, куколка, я люблю делать это особенным способом.

— Ты что — извращенец? — испуганно пролепетала девица.

— Ну, не то чтобы… можно, я тебя свяжу? — не дожидаясь ответа, он схватил ее за руки, обвязал запястья своим галстуком и привязал к изголовью кровати.

— Ну, ты даешь… — пробормотала она недовольно. — Ну ладно, мы наконец будем что-нибудь делать?

— Сейчас-сейчас! — Леня снял ботинки и тихонько подошел к двери. — Тебе не кажется, что там кто-то ходит?

— Да кто там может ходить! — девица неестественно громко захохотала. — Ну, иди же ко мне скорее, мой хомячок! Я уже больше не могу ждать!

— Иду-иду! — повторил Маркиз, прислушиваясь к звукам за дверью. — Нет, все же там кто-то есть…

— Никого там нет! Ну, иди скорее ко мне…

— Иду! Даже не иду, а лечу к своей морской свинке на крыльях любви! — Маркиз переместился к кровати, поднял с ковра домашнюю туфельку и пощекотал животик красотки меховым помпоном.

— Щекотно! — девица хихикнула, завертелась на кровати и вдруг недовольно поморщилась. — Хомячок, мне там что-то мешает… посмотри, что там такое?

— Где? — Маркиз изобразил удивление. — У свинки под спинкой? Что бы там могло быть?

Он достал носовой платок, обмотал им руку и запустил ее под простыню. Достав оттуда пистолет, он с наигранным удивлением уставился на него:

— Что это? Морская свинка тоже любит играть в ролевые игры? Морская свинка хочет, чтобы я изобразил грабителя и насильника? — он состроил зверскую рожу, направил на красотку пистолет и проговорил злодейским голосом: — Руки вверх, грязная шлюха! Руки вверх, а не то я вышибу тебе мозги! Ах, ну да, руки же у тебя связаны…

— Да положи ты этот пистолет! — нервно проговорила девица. — Это у меня для самообороны… муж в отъезде, мало ли что случится… положи пистолет и иди наконец ко мне!

— Да-да, я сейчас… — Леня осторожно положил пистолет и склонился над обнаженной красоткой.

В ту же секунду дверь спальни распахнулась, и на пороге возник бритоголовый тип с маленькими злобными глазками.

— Я смотрю, вы тут времени зря не теряете! — воскликнул он, зверски вращая глазами.

— Ага, — оживился Маркиз. — Это, как я понимаю, очень своевременно появился муж?!

Муж скосил на него глаза. То, что Леня был почти полностью одет, несколько выбивалось из привычной картины, но он, судя по всему, решил действовать по заранее утвержденному плану.

— Шлюха! — заорал он на «жену».

— Васенька, — залепетала девица, усиленно мигая «мужу» поочередно обоими глазами. — Васенька, все пошло не так, как мы хотели…

— Ну ясно! — гремел бритоголовый. — Вы хотели безнаказанно наставить мне рога! Вы думали, что я вернусь только к выходным! Вы хотели сделать из меня круглого идиота…

— Я не о том, Вася! — вскрикнула красотка. — Все получилось не по плану…

— Мне надоели твои измены! — ревел «муж».

Он вошел в роль и категорически не замечал сигналы, которые подавала ему партнерша. Шагнув к кровати, он схватил с тумбочки пистолет и направил его на «изменницу».

— Мне надоело каждый раз заставать у тебя каких-то козлов! Я покончу с этим раз и навсегда!

Пистолет полыхнул, раздался выстрел, и на груди у красотки расплылось красное пятно. Она охнула, закатила глаза и откинулась на изголовье кровати.

— А ты, ублюдок, немедленно выметайся отсюда! — проревел «ревнивый муж», повернувшись к Лене и наведя на него ствол пистолета. — Выметайся, пока я тебя тоже не пристрелил!

Леня, однако, ничуть не испугался. Он опустил палец в красную жидкость и лизнул его.

— Клюквенное варенье, — проговорил он со знанием дела. — Между прочим, сахару можно класть меньше. Достаточно полкило на килограмм ягод…

— Чего?! — переспросил бритоголовый, недоуменно уставившись на Маркиза.

— Нечистая работа, — ответил тот. — Я в таких случаях использую синтетический заменитель крови. В нашем деле, коллега, самое главное — тщательно проработанные детали…

— Ты чего, ублюдок, не врубаешься? — бритоголовый снова грозно завращал глазами. — Я тебя сейчас, в натуре, пристрелю!..

— Вот из этого? — Леня скосил глаза на пистолет. — Это у тебя вряд ли получится.

— Это еще почему?

— Потому что патроны в нем холостые!

Пока «муж» обдумывал его слова, Леня наклонился и внезапно сильно дернул за лапу белого медведя, чья шкура занимала значительную часть спальни. Бритоголовый, который стоял на этой шкуре, покачнулся, потерял равновесие и тяжело шлепнулся на пол. Леня тут же подскочил к нему, заломил руки за спину и связал их розовым халатиком хозяйки.

— Ты чего, чувак?! — залепетал тот, осознав себя лежащим на полу со связанными за спиной руками. — Ты, это, что творишь?

Леня не обратил на его слова ни малейшего внимания.

— Куда же я его засунул? — бормотал он, сидя на краю кровати и роясь в карманах своего пиджака.

— Я же тебя пыталась предупредить! — проговорила его внезапно воскресшая «жена». — Ты тупой кретин! Не видел, что я тебе подавала знаки?

— Он что — мент, что ли? — повернулся к ней бритоголовый.

— Нет, я не мент… — ответил за красотку Маркиз. — Я иное… ах, вот же он! — он нашарил наконец во внутреннем кармане мобильный телефон и сосредоточенно уставился на дисплей.

— Ты куда это собрался звонить? — подозрительно осведомился бритоголовый. — Имей в виду, если ты вызовешь ментов — мы скажем, что ты вломился в квартиру, связал ее, изнасиловал и собирался убить…

— Нет, ментов я не собираюсь вызывать, — заверил его Маркиз. — Я хочу вызвать своего хорошего знакомого, профессионального чистильщика.

— Кого? — переспросил бритый.

— Ты что — не знаешь, кто такой чистильщик? — недоверчиво осведомился Маркиз. — Он приедет, наведет здесь порядок, уберет все лишние следы. После его отъезда все будет выглядеть так, как будто вы убили друг друга во время семейной ссоры…

— Вася! — взвизгнула красотка. — Сделай же что-нибудь!

— А что я могу сделать? — огрызнулся «муж». — Ты сама виновата, не смогла затащить его в постель…

— Я пыталась… — всхлипнула та.

— Не вини ее, коллега! — примирительно проговорил Маркиз. — И на старуху бывает проруха… пардон, мадам, я не хотел вас обидеть!

— Слушай, чувак, — заныл бритоголовый. — Может, мы можем как-то договориться?

— Может быть… — задумчиво проговорил Маркиз. — Если вы честно и подробно расскажете мне, кто и для чего вас нанял, и как должны были развиваться события — я, так и быть, оставлю вас без штрафных санкций и покину этот гостеприимный дом…

— Чувак! — простонал бритоголовый, бледнея на глазах. — Ты не представляешь, что это за человек!

— Совершенно верно — не представляю, пока вы мне этого не рассказали. Зато я очень хорошо представляю, что сделает с вами чистильщик… — и Леня с самым сосредоточенным видом начал тыкать пальцем в кнопки мобильного телефона.

Дождавшись ответа, он проговорил:

— Алло, это химчистка? Срочно нужно почистить ковры и постельное белье. Адрес…

— Чувак, не надо! — вскрикнул бритоголовый. — Мы все расскажем! Все, что знаем!

— Ладно, — Леня нажал кнопку отбоя и убрал телефон в карман. — Я слушаю.

— Мы вообще-то, мало что знаем… — начал бритый. — Мы с Алиской работаем по найму…

— Ну да, конечно, лиса Алиса и кот Базилио, можно сказать, коллеги… — пробормотал Маркиз.

— Чего? — удивленно переспросил бритый.

— Неважно, продолжай.

— Ну вот, и пару недель назад один серьезный человек познакомил меня с этим… заказчиком. Я тебе скажу — страшный тип! Я как его глаза увидел — мороз по коже! Сперва даже не хотел браться за эту работу…

— Но все же взялся.

— Ну да… он предложил очень хорошие деньги, а работа плевая — нужно было заманить одного карася, поймать его на Алиску и как следует припугнуть. И все прошло хорошо…

— По такой же схеме, как сегодня? — осведомился Маркиз.

— А че — нормальная схема! — ухмыльнулся бритый. — Карась заглотил наживку и повелся, как миленький! Сбежал без штанов, весь зеленый от страха, а внизу его уже принял заказчик. И там уже не наша забота…

— Так, — прервал его Маркиз. — Что за карась? Чего от него хотел заказчик?

— Чего он хотел — понятия не имею, — Базилио пожал плечами, что было довольно затруднительно со связанными за спиной руками. — Наше главное правило: меньше знаешь — крепче спишь. А про карася тебе Алиска лучше меня расскажет, она же с ним больше дела имела…

— Карась как карась, — фыркнула Алиса. — Слабак и нюня. В постели — тоже пустое место. Подсадил меня на улице, прямо как ты, подвез до дома, а дальше — я его только поманила, он слюни и распустил…

— Постой! Машина у него какая?

— Машина? — Алиса на мгновение задумалась. — Тоже ничего особенного, серый «Опель-Астра», не слишком новый… номер, конечно, весь не запомнила, но, вроде, там были две восьмерки и еще буква «А», как в моем имени…

— Неплохая память, мадам! — одобрил Маркиз. — А больше вы ничего о нем не запомнили?

— Звали его Кеша, — вспомнила Алиса. — На вид лет тридцать или чуть меньше…

— В общем, мы свое отработали, — продолжил бритоголовый Базилио. — Получили деньги и разошлись. И вдруг этот заказчик снова с нами связался и сказал, что нужно еще одного карася обработать. Ну, первый раз все прошло хорошо, мы и согласились…

— И снова пошли по той же самой схеме! — проговорил Маркиз.

— А что — хорошая схема! Безотказная! — гордо ответил бритый. — Кто же знал, что мы на профи нарвемся…

— Как профессионал профессионалу, скажу, что никогда нельзя работать по шаблону, никакую схему нельзя использовать много раз! Подход должен быть творческим!

— Да иди ты! — вяло отмахнулся незадачливый «рогоносец». — От добра добра не ищут… мы по этой схеме уже не первый год работаем, и за все это время ни одного сбоя!

— Все когда-нибудь случается впервые!

Незадачливые шантажисты выслушали его с недоверием.

— Ладно, — Леня направился к двери. — Желаю дальнейших творческих успехов.

— Эй, чувак! — окликнул его бритоголовый. — Ты что — так и оставишь нас в таком виде?

Маркиз оглянулся на сладкую парочку. Кот Базилио полусидел, привалившись к кровати со связанными за спиной руками, его голая напарница лежала, привязанная к изголовью той же кровати.

— А что — неплохо смотритесь, особенно Алиса! — одобрительно проговорил Леня.

— Издеваешься, да? Развяжи нас, чувак!

— И не подумаю! Я вас развяжу, а вы тут же свяжетесь, извиняюсь за каламбур, с заказчиком и предупредите его? Нет, ребята! Я в вас верю, вы сумеете развязаться сами, но на это уйдет, как минимум, полчаса, потому что узлы я завязал на совесть. А к тому времени я уже сыграю свою партию. Так что потом не советую вам звонить — заказчик будет в скверном настроении, а вы мне сами говорили, что он человек опасный… так что, как только развяжетесь, советую вам удирать отсюда как можно быстрее и залечь на дно в каком-нибудь безопасном месте!

Маркиз покинул квартиру, насвистывая мажорный марш из оперы «Аида».

Однако, перед тем как выйти на улицу, он притушил блеск в глазах, придал себе напуганный и расстроенный вид, растрепал волосы и расстегнул рубашку — ведь он должен был выглядеть так, как будто только что чудом сбежал от ревнивого мужа, вооруженного пистолетом.

На улице он воровато огляделся и припустил к своей машине.

Однако не успел до нее дойти, как его окликнули:

— Леонид Петрович, куда вы так спешите? Задержитесь немного, нам с вами нужно поговорить!

Леня вздрогнул и обернулся, всем своим видом старательно изображая испуг и удивление.

В нескольких шагах от его машины была припаркована черная «Ауди». Стекло было опущено, и из машины выглядывал седой человек в черных очках. В такой поздний час все это выглядело неуместно и зловеще, как кадр из второразрядного триллера.

— В чем дело? Кто вы такой? — испуганно спросил Маркиз, не выходя из роли. — Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Я не только это знаю! — проговорил незнакомец с угрозой. — Сядьте в мою машину!

— Зачем? — пробормотал Маркиз, послушно приближаясь к черной машине и глядя на незнакомца, как кролик на голодного удава. — Почему я должен… у меня есть своя машина…

— Сядьте и не болтайте! — прикрикнул на него седой.

Леня шел, то и дело спотыкаясь и останавливаясь на каждом шагу, отчасти играя свою роль перепуганного лоха, отчасти же стараясь выиграть время и приглядываясь к машине незнакомца. Кроме цвета и модели, ничего определить ему не удалось — номера машины были старательно замазаны грязью, хотя в городе было еще совершенно сухо.

Дверца машины открылась, и Леня опустился на пассажирское сиденье рядом с незнакомцем.

— Хорошо провели время? — спросил тот холодным, невыразительным голосом.

Леня посчитал, что на этот раз отвечать не обязательно. Он немного помолчал, но, когда тишина чересчур затянулась, проговорил дрожащим голосом:

— Кто вы такой? Что вам от меня нужно? Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Это вас не должно интересовать, — ответил седой, повернувшись к нему. — Вас должно волновать совсем другое: что еще я знаю, кроме вашего имени.

— И что же? — послушно спросил Маркиз.

— Я знаю, что несколько минут назад вы убили свою случайную знакомую Алису Петуховскую.

— Что?! Кого?! — переспросил Леня. — Я никого не убивал! Меня самого едва не убили! Мы с ней… гм… ну, вы понимаете… и вдруг, в самый неподходящий момент, ворвался муж, и он…

— Это вам будет очень трудно доказать! В спальне Алисы повсюду ваши отпечатки, а самое главное — эти же отпечатки остались на орудии убийства! Вы ведь трогали пистолет?

— Ах, пистолет… — Леня вжался в спинку сиденья. — Да, я его взял в руки… но я не стрелял!

— Вы думаете, вам кто-нибудь поверит?

— Боже, что делать, что делать! — Маркиз закрыл лицо руками и затрясся в беззвучных рыданиях.

— Я скажу вам, что делать, — проговорил седой. — Вы отдадите мне часы, и я в обмен на них верну вам пистолет. Вы выбросите его и заживете спокойно…

— Часы? — Леня отнял руки от лица и удивленно взглянул на своего собеседника. — Какие часы?

— Часы, которые случайно попали в ваши руки! — терпеливо пояснил тот. — Золотые карманные часы в форме луковицы! Ведь вы так и так хотели вернуть их владельцу, ведь правда? Вы даже объявление повесили!.. Хватит трястись, включите мозги!

— Ах, эти часы! — протянул Маркиз. — Но у меня их нет…

— Что значит — нет?! — процедил седой. — Не нужно со мной играть! Это опасно! Вы не знаете, насколько это опасно! Для начала пистолет с вашими отпечатками попадет в руки следователю, и вас обвинят в убийстве Алисы. Вы попадете на зону, а там… там и вообще-то трудно живется людям вроде вас, а я еще постараюсь, чтобы к вам было особое отношение! У меня есть такие возможности, так что лучше отдай часы, паршивец! Отдай, пока я всерьез не рассердился!

Для того чтобы усилить впечатление от своих слов, седой снял темные очки. Под очками глаза его оказались пронзительными и яркими, как два горящих угля.

Леня вдруг резко побледнел и сполз по спинке сиденья, как дождевая капля сползает по лобовому стеклу машины. Глаза его закатились, рот безвольно приоткрылся.

— Ты что? — раздраженно выдохнул седой. — Вот размазня, он, кажется, отрубился! Только этого мне не хватало!

Он наклонился над Маркизом, встряхнул его, как тряпичную куклу. Ленины зубы клацнули, как кастаньеты, но сам он по-прежнему не подавал никаких признаков жизни.

— Вот тряпка! — бормотал седой, расстегивая Ленин воротник. — Ты сперва принеси мне часы, а потом уже отключайся… потом можешь вообще сдохнуть… так будет даже лучше всего…

Он тряс Леню, бил его по щекам — но все эти попытки ни к чему не привели: Маркиз не подавал никаких признаков жизни. Только после крепкой оплеухи он на мгновение приоткрыл глаза и едва слышно пролепетал:

— Воды! — после чего снова отключился.

— Чтоб тебя! — процедил седой.

Он включил зажигание и доехал до круглосуточного магазина. Остановив машину перед входом, опасливо взглянул на своего бесчувственного пассажира, вышел из машины и вошел в магазин, чтобы купить бутылку минеральной воды.

Как только седой покинул машину, Леня чудесным образом пришел в себя и взглянул на свои трофеи.

Дело в том, что пока таинственный незнакомец пытался вернуть ему сознание, Маркиз не терял времени даром — он обшаривал боковые карманы его куртки.

Впрочем, трофеи были более чем скудные: он нашел в карманах только измятый, пожелтевший листок бумаги, на котором было написано выцветшими чернилами несколько слов, и пакетик жевательной резинки. Видимо, все более ценное седой держал в нагрудном кармане, залезть в который Леня не решился. Резинка, впрочем, оказалась довольно необычной: на коричневом пакетике был нарисован веселый танцующий негр в набедренной повязке, с копьем в руке, а ниже разноцветными буквами написано название заведения «Занзи-Бар».

Леня попытался также прочесть надпись на смятом листке, но в машине было для этого слишком темно, а надпись неразборчивая. Седой мог вернуться в любую секунду, так что Маркиз не стал тратить время на бесплодные попытки. Он спрятал находки к себе в карман и открыл бардачок.

Здесь лежало несколько сложенных карт — подробная карта Ленинградской области, карта Выборга с окрестностями и еще какие-то, разглядеть их все Леня не успел, потому что на пороге магазина появился хозяин машины в своих неуместных ночью черных очках, с бутылкой воды в руке. Маркиз закрыл бардачок и растянулся на сиденье, закатив глаза и безвольно отвесив нижнюю челюсть.

Седой сел в машину, повернулся к Лене и вылил ему на голову полбутылки воды.

Леня вздрогнул, приподнялся и, отряхнувшись, как собака после купания, пробормотал:

— Кажется, дождь начинается…

Затем он протер глаза и изумленно произнес:

— Где я? Что со мной было? Это не моя машина…

— Слушай, не начинай все с начала! — процедил седой. — Я тебе вкратце напомню: Алиса, пистолет, отпечатки пальцев…

— Ой! — Маркиз схватился за голову. — Так это все на самом деле? А я думал, что мне это приснилось!

— Ничего тебе не приснилось! И если ты не отдашь мне часы, ты очень скоро будешь на зоне!

— Я отдам! — залепетал Маркиз. — Я отдам вам эти чертовы часы! Давайте встретимся завтра…

— Завтра? Ты отдашь их мне сейчас же! — прорычал седой. — Мы немедленно едем к тебе!

— Не получится, — вздохнул Леня с деланным сожалением. — К нам приходили за этими часами разные подозрительные личности, так что я для безопасности положил их в банковскую ячейку. Как вы понимаете, ночью достать их не удастся…

— Чтоб тебя! — выдохнул седой. — Ладно, завтра в полдень принесешь их ко входу в торговый центр «Пирамида» на Большом проспекте. Я тебя буду там ждать.

— Хорошо, — кивнул Леня.

Что-то в его тоне показалось седому подозрительным. Он спустил темные очки на кончик носа, бросил на Маркиза пронзительный взгляд и спросил:

— В каком банке у тебя ячейка?

— В «Петербургском деловом», отделение на Гороховой улице, — ответил Леня, не задумываясь. — А сейчас, может быть, вы довезете меня до моей машины?

— Сам доберешься! — огрызнулся седой, открывая дверцу. — Значит, запомни — ровно в двенадцать у входа в «Пирамиду»!

Через полчаса Леня своими ключами открыл дверь квартиры и проскользнул внутрь, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Лолу и зверей.

Однако эти предосторожности оказались напрасными: в прихожей горел свет, и Лола стояла напротив двери, уперев руки в бока и строго глядя на своего компаньона.

У ее ног сидел Аскольд, обернув лапы хвостом. По шкафу расхаживал Перришон. Только Пу И не было видно — должно быть, он спал в своей корзиночке.

— Вы что, ребята, не спите? — спросил Маркиз невинным тоном.

— Какой тут может быть сон?! — воскликнула Лола, шагнув вперед. — Мы живем здесь на осадном положении, каждый день к нам пытаются проникнуть какие-то злоумышленники — и в таких обстоятельствах ты уходишь из дома и где-то пропадаешь целую ночь! Разве мы могли заснуть?!

— Кошмар-р! — проорал со шкафа попугай. — Безобр-разие!

— Вот и хорошо, что вы не спите, — деловитым тоном проговорил Маркиз. — Мне не придется вас будить. Дело в том, что мы немедленно переезжаем. Собери самое необходимое, и будь готова через двадцать… ну, ладно, через сорок минут!

Лола, которая предвкушала полноценный скандал, почувствовала себя надувным шариком, из которого внезапно выпустили воздух. Она захлопала глазами, открыла рот и недоверчиво переспросила:

— Что ты сказал? Я не ослышалась?

— Мы немедленно переезжаем, — повторил Маркиз не допускающим возражений голосом.

— Ты с ума сошел! — воскликнула Лола, оглядевшись в поисках моральной поддержки. — Ты на часы смотрел? Ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Знаю, — твердо ответил Маркиз. — Если я говорю, что мы переезжаем — значит, у меня есть для этого достаточно серьезные причины. И я на твоем месте не устраивал бы скандал, а быстро собирался…

— Почему это? — осведомилась Лола, впрочем, без прежней уверенности.

— Если бы некоторые не совершили несусветную глупость, сейчас мы жили бы спокойно и не дергались!..

— Что ты имеешь в виду? — на этот раз в голосе Лолы звучала обида.

— Я имею в виду объявление, которое ты развесила!

— Сколько можно об одном и том же? — всхлипнула Лола. — За это ты меня уже ругал, и я каялась…

— Я тебя не ругаю, — терпеливо возразил Леня. — Я тебе просто объясняю, что к завтрашнему утру нас здесь не должно быть, иначе нам всем грозит серьезная опасность. Так что собирай самое необходимое, одевайся и будь готова через… — он взглянул на часы. — Через тридцать восемь с половиной минут. Время пошло.

— Нам всем грозит опасность? — уточнила Лола. — И Пу И?

— Разумеется!

Это решило вопрос. Лола мгновенно испарилась из прихожей, и в глубине квартиры послышался приглушенный шум, какой бывает при сходе лавины в горах или при посадке в поезд группы детей младшего школьного возраста.

Леня перевел дыхание — одной проблемой меньше, Лолу удалось убедить без большого кровопролития.

Он проследовал к себе в комнату и сложил в дорожную сумку ноутбук, съемный винчестер, коробку с суперпортативными электронными приспособлениями для подслушивания и подглядывания, штатив с самыми необходимыми химическими реактивами, набор для гримирования и несколько париков.

Сумка стала довольно тяжелой, но все эти вещи были ему совершенно необходимы в сложившихся обстоятельствах. С грустью взглянув на коллекцию музыкальных компакт-дисков, он закинул сумку на плечо и вышел в прихожую.

Следом за ним там появился Аскольд, он тащил в зубах припрятанный на черный день в тайнике за холодильником пакет сухого корма. Лола все еще чем-то громыхала у себя в комнате.

— Лолка, пора! — окликнул ее Маркиз.

Его боевая подруга появилась в прихожей, волоча за собой два битком набитых чемодана. Следом за ней семенил Пу И в форме спецназа — пятнистый камуфляжный комбинезон, черный берет со стразами и безрукавка с множеством карманов. Из одного кармана торчала очень аппетитная косточка.

— Лолка, я же сказал, чтобы ты взяла только самое необходимое! — проговорил Маркиз, с тоской взирая на неподъемные чемоданы, занявшие половину прихожей.

— А я, по-твоему, что взяла? — огрызнулась Лола. — Только то, без чего никак нельзя обойтись! Больше того, я взяла себя в руки и оставила множество нужных вещей! Я не взяла половину косметики, не взяла большую часть нарядов Пу И… кстати, как он тебе в этой униформе? Я подумала, что раз мы будем жить в походных условиях, ему подойдет форма спецназа…

Пу И приосанился и взглянул на себя в зеркало.

— Да-да, очень хорошо, — вздохнул Маркиз. — Но будь добра, оставь хотя бы один из этих чемоданов!

— Ты черствый, бездушный эгоист! — всхлипнула Лола, и на глазах у нее выступили слезы. — Ты требуешь от меня невозможного!

— А где Перришон? — спохватился Маркиз. — Перри! Перри! Давай скорее сюда, мы уходим!

Попугай влетел в прихожую, опустился на Лолин чемодан и, всплеснув крыльями, выкрикнул трагическим голосом:

— Кар-ра! Кар-рина! Пр-рощай…

— Да не сокрушайся ты так, не навеки же мы уезжаем… — попытался успокоить его Маркиз. — Если твоя ворона тебя любит — будет ждать!

Попугай посмотрел на него недоверчиво, наклонил голову набок и пропел хриплым голосом, каким поют доморощенные вокалисты в вагонах электричек:

— Р-разлука ты, р-разлука, чужая стор-рона…

— Перри, что за репертуар! — поморщилась Лола. — Осваивай что-нибудь более актуальное! С таким устаревшим репертуаром тебя даже в электричке освищут!

Попугай взглянул на нее искоса, прочистил горло и заорал:

— Ты дар-рила мне р-розы,

Р-розы пахли бензином…

После непродолжительных препирательств вся дружная компания вышла на улицу и погрузилась в машину Маркиза. Лола с Пу И на руках села спереди рядом с Маркизом, Аскольд вольготно расположился на заднем сиденье, Перришон уселся на спинку переднего — оттуда был наилучший обзор.

И только когда они отъехали на пару кварталов от дома, Лола спохватилась и спросила своего боевого товарища, куда, собственно, они переезжают.

При этом вполне невинном вопросе Леня повел себя довольно странно. Глаза его подозрительно забегали, и он фальшиво-жизнерадостным голосом проговорил:

— Люблю ездить по городу ночью! Ни тебе пробок, ни тебе гаишников, красота!

— Леонид! — прервала его подруга. — Не заговаривай мне зубы! Немедленно признавайся — куда ты нас везешь?

— Зубы? — Маркиз скривился, как будто раскусил лимон. — Правда, что-то меня зубы беспокоят. Особенно нижняя правая пятерка. Пожалуй, нужно сходить к стоматологу. Есть одна очень милая девушка на Суворовском проспекте, руки просто золотые…

— Какая еще девушка? — ледяным тоном переспросила Лола. — Руки, говоришь, золотые? А какие еще части ее тела ты изучил? Ты уже со стоматологами крутишь романы? По-моему, это извращение, на грани садо-мазохизма…

Тут до нее дошло, что Леня поймал ее в элементарную ловушку и увел разговор от животрепещущей темы. Она сердито ударила Маркиза в бок кулачком и прошипела:

— Немедленно говори, куда мы едем!

Леня от неожиданности резко крутанул руль, машина вильнула и едва не врезалась в газетный киоск. С трудом выправив ее, Леня покосился на спутницу и раздраженно проговорил:

— Ты с ума сошла? Я же все-таки за рулем! Мы могли разбиться! Хорошо, на улице никого нет!

— Если хочешь добраться до места живым, лучше сейчас же признавайся, куда мы едем!

— Да мы, собственно, уже приехали! — и Маркиз затормозил перед обширным пустырем.

— Мы что — будем жить на улице? — воскликнула Лола, вглядываясь в темноту. — Пу И, ты слышал? Этот ужасный человек все-таки лишил нас крова над головой! Мы будем жить под мостом и питаться объедками…

— Где ты видишь мост? — Маркиз повернулся к своей спутнице. — Лично я никакого моста не вижу!

— Тем более! — ответила Лола. — Под мостом мы хоть спрячемся от непогоды, а здесь, под открытым небом, нас занесет снегом…

— Во-первых, никакого снега пока нет, на улице вообще тепло. Во-вторых, кто тебе сказал, что мы будем жить на улице? Я поговорил со своими старыми друзьями, и нам выделили прекрасный комфортабельный трейлер со всеми удобствами…

— Трейлер? — возмущенно переспросила Лола. — Я не ошиблась? Мы будем жить в передвижном сарае, как… как кочевые народы?

— Не в передвижном сарае, а в доме на колесах! — поправил ее Маркиз. — Там есть душ, и кухонька, и даже стиральная машина! И вообще, мы переезжаем сюда ненадолго, пока не разберемся с этими чертовыми часами…

Лола прикусила язык: она вспомнила, что сама в помутнении рассудка развесила объявление о найденных часах, с чего началась череда неприятностей.

Вглядевшись в темноту, она действительно увидела пустыре ряды трейлеров. В некоторых из них, несмотря на поздний час, светились окна. За этими трейлерами виднелся огромный шатер.

Вдруг среди ночной тишины раздался такой звук, словно кто-то запустил мотор гоночного мотоцикла. Пу И вздрогнул, прижался к хозяйке и тоненько заскулил.

— Что ты, детка? — озабоченно спросила Лола. — Чего ты испугался?

Тот звук, который Лола приняла за рокот мотоцикла, неожиданно изменился — он перешел в низкое подвывание, а затем в хриплый лающий кашель, от которого у Лолы кровь застыла в жилах.

— Что это? — прошептала она, вцепившись в Ленин локоть.

— Лев рычит, — ответил тот как ни в чем не бывало.

— Что?! — вскрикнула Лола в ужасе. — Ты шутишь? Разве в нашем климате водятся львы?

— Конечно, — Леня казался спокойным. — В зоопарке, например…

— Так это… — догадалась Лола.

— Это не зоопарк, если ты это имеешь в виду. Это цирк… — и Леня показал на виднеющийся впереди купол. — Это передвижной цирк-шапито. Здесь у меня есть старые знакомые, и они разрешили нам пожить в свободном трейлере. Сезон уже заканчивается, часть артистов разъехалась по зимним квартирам, и вагончики освободились… а вот за нами и пришли!

К их машине подошел мужчина средних лет в камзоле и сапогах для верховой езды.

— Леня, привет! — он протянул Маркизу руку. — Ну, можете занять вон тот вагончик, который справа…

Вагончик оказался довольно тесноватым, но чистым и уютным. Лола все равно дулась, хотя ее несколько примирило с новым домом то, что в нем нашлась не только стиральная, но и посудомоечная машина.

Тем не менее, когда Ленин знакомый, показав им жилье, удалился, она не выдержала и спросила своего компаньона:

— Неужели нельзя было найти нормальное жилье? Хотя бы снять номер в приличной гостинице?

— Лолка, ну сама подумай — в гостинице нас в два счета найдут, кроме того, не всякая гостиница примет постояльцев с собственным передвижным зоопарком… а здесь нас никто не найдет, и своих зверей здесь столько, что наши никому не помешают…

— Ну, если не в гостинице, так можно было арендовать квартиру?

— Посреди ночи? — фыркнул Маркиз. — И опять же, не всякий хозяин сдаст жилье владельцам собаки, кота и попугая…

— Пу И — не собака! — привычно возразила Лола. — Пу И — это ангел, случайно оказавшийся на нашей грешной земле!

Как раз в этот момент Пу И зевнул и покачнулся от усталости.

Этим все было решено: Лола уложила его на коврике, и сама со вздохом легла на одну из узких кроватей.

Через полчаса вся команда спала. Только глаза Аскольда светились в темноте двумя зелеными огнями — кот и вообще-то ночное животное, а сейчас он прислушивался к доносящимся из соседних вагончиков звукам: лаю, мяуканью и рычанию, издаваемому четвероногими артистами цирка-шапито.

На следующее утро Леня поднялся довольно рано. Он встал, умылся и сварил себе кофе.

Лола еще спала, Пу И под утро перебрался в кровать к хозяйке и теперь сладко посапывал у нее на подушке. Перришон тоже спал, спрятав голову под крыло. Только верный Аскольд присоединился к хозяину — возможно, не столько из дружеских чувств, сколько в надежде перехватить у него что-нибудь вкусное. Леня подумал, что такую преданность нужно поощрять, и выдал коту приличный кусок ветчины.

Когда в вагончике запахло свежим кофе, Лола выглянула из-за перегородки и проговорила сонным голосом:

— Куда это ты собрался ни свет ни заря?

— Сейчас вовсе не так уж рано, — ответил Маркиз. — Кофе хочешь? Правда, круассанов нету…

Лола задумалась, но в это время у нее за спиной тоненько тявкнул Пу И. Ему стало одиноко без хозяйки.

— Нет, я еще посплю… — пробормотала Лола, потягиваясь. — Тем более, что у тебя нет круассанов. А все же, куда ты собрался?

— Хочу наведаться к Ивану Францевичу, показать ему эти злополучные часы.

— А… тогда ладно… — сонным уютным голосом ответила Лола и добавила: — Только возвращайся скорее, а то нас здесь съедят львы…

— И тигр-ры! — подал голос проснувшийся Перришон.

Иван Францевич Миллер, к которому в это утро отправился Маркиз, был ювелир. То есть не просто ювелир, а ювелир по призванию, ювелир от бога, один из лучших ювелиров города, а возможно, и всей страны. Он занимался драгоценными камнями и изделиями из них, по меньшей мере, лет семьдесят — еще с довоенных лет.

Это кажется невероятным, ведь в те далекие годы он был еще совсем ребенком.

Но именно тогда маленький Ваня Миллер вместе со своей матерью оказался в далекой Каракалпакии. Его мать Эльзу Генриховну, как и большинство немцев тогдашнего Ленинграда, перед войной отправили в ссылку.

Эльза Миллер умерла в соленых степях Каракалпакии, не выдержав ее тяжелого климата, суровых зим и удушливой, влажной летней жары, а смышленого послушного мальчика приютил ссыльный старик, некогда знаменитый петербургский ювелир и поставщик двора Его Императорского Величества.

Старый ювелир воспитал Ваню Миллера и обучил его всем секретам и тонкостям своего мастерства. Вскоре Иван Францевич стал первоклассным специалистом ювелирного дела.

Как многие пожилые люди, Миллер рано ложился и рано вставал, так что когда Маркиз позвонил ему в половине десятого утра и попросил о встрече, тот сразу же согласился.

Леню познакомил с Иваном Францевичем его покойный друг и учитель Аскольд — тот самый, в чью честь Леня назвал своего кота. Аскольд (человек, а не кот) уже несколько лет как умер, но Леня время от времени обращался к старому ювелиру за консультацией, и тот, в память об общем друге, никогда ему не отказывал.

Великий режиссер Станиславский говорил, что театр начинается с вешалки. Квартира Ивана Францевича Миллера начиналась с двери. Эта дверь была изготовлена из специального сверхпрочного сплава, обычно используемого для танковой брони, и она, несомненно, могла выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда. Замок на ней был установлен тоже особенный, изготовленный по спецзаказу в известной швейцарской фирме. Обычно такие замки устанавливаются не на квартирные двери, а на банковские сейфы. Только звонок на этой удивительной двери был самый обыкновенный.

Леня надавил на кнопку этого звонка и прислушался.

За дверью несколько раз хрипло гавкнули, и затем раздался низкий внушительный голос:

— Кто это пожаловал с утра пораньше?

— Это я, Леонид! — проговорил Маркиз почтительно. — Я звонил Ивану Францевичу, он меня ждет!

Дверь открылась с гудением и лязгом, как люк подводной лодки.

Перед Леней предстал мощный старик с густыми сросшимися бровями, мощными покатыми плечами и длинными волосатыми руками — телохранитель и личный камердинер Миллера, известный всем как Парфеныч. Рядом с ним стояла, негромко рыча, огромная кавказская овчарка по имени Шторм.

Парфеныч видел Маркиза далеко не первый раз, тем не менее, он внимательно оглядел его и даже провел руками по Лениной одежде, проверяя, нет ли у него оружия. Ведь он (вместе со Штормом) отвечал за безопасность хозяина, и Миллер чувствовал себя за ним, как за каменной стеной.

Надежность Парфеныча Миллеру довелось проверить в «лихие девяностые», когда старого уже тогда ювелира попыталась подмять под себя знаменитая тамбовская группировка. Несколько здоровенных качков заявились к Ивану Францевичу, чтобы сделать ему предложение, от которого он не смог бы отказаться. Остановились перед дверью, совещаются, как им ловчее внутрь попасть. А тут по лестнице поднимается Парфеныч. В магазин он выходил, за капустой и другими овощами.

Остановился, спрашивает:

— Ребятки, а вам чего здесь надо?

Он, конечно, мужик крупный, но уже тогда был сильно немолодой, поэтому тамбовские его всерьез не приняли. Ну, поднимается по лестнице какой-то старый хрыч с авоськой.

Говорят ему:

— Проходи, дед, не ищи неприятностей на свою лысую башку.

Парфеныч нахмурился, взял двоих братков за шкирки и друг об друга стукнул, как котят. Они сомлели, а другие потянулись за стволами. Только пока они разворачивались, Парфеныч авоськой с капустными кочнами размахнулся, и еще двоих тамбовских вывел за скобки. Четверо братков лежат на площадке, думают о вечности. Еще один, правда, оставался, так Парфеныч его за ногу схватил, в воздух поднял и вниз по лестнице запустил, ступеньки считать. Тот браток по ступенькам прокатился, сознания, правда, не потерял, но боевой дух начисто утратил.

Спрашивает Парфеныча из последних сил:

— Ты кто, дед?

А тот ему отвечает:

— Да я у Ивана Францевича на кухне помогаю.

Тамбовские подумали — если у него повар такой боевой, какая же у него охрана? И оставили ювелира в покое.

Квартира у Миллера была без евроремонта, обычная старая петербургская квартира, заставленная тяжелой старинной мебелью. Иван Францевич не уважал новомодные навороты — навесные и натяжные потолки, сложную подсветку, искусственные облицовочные материалы. Он говорил, что достаточно прожил на свете, чтобы не гнаться за модой.

Пройдя по полутемному коридору, Маркиз постучал в дверь, за которой располагался кабинет старого ювелира.

Здесь тоже все было старомодным, основательным и слегка провинциальным — тяжелая, темная дубовая мебель, выцветшие обои, потемневшие от времени картины девятнадцатого века, в основном портреты пожилых помещиков и их жен.

Иван Францевич приподнялся из-за стола навстречу Лене.

— Здравствуйте, Леонид! — проговорил он приветливо. — Давненько вы ко мне не заглядывали! Что нового?

Обменявшись со стариком обычными любезными фразами, Маркиз положил перед ним на стол злополучные часы.

— Что вы можете о них сказать? Представляют ли они какой-то серьезный интерес?

Миллер придвинул бронзовую настольную лампу, достал из ящика стола старинную лупу и принялся внимательно изучать часы. Леня терпеливо ждал, не отвлекая его от работы. Он знал по себе, что специалисту нельзя мешать.

Наконец ювелир отодвинул часы, убрал лупу в ящик и поднял глаза на Маркиза.

— Леня, что конкретно вы хотите от меня услышать?

— Я бы хотел узнать, насколько ценные эти часы. Скажем, могут ли из-за них убить человека?

— Леня, вы знаете, я всегда отвечаю за свои слова, поэтому никогда не пытаюсь судить о том, в чем не разбираюсь.

— Но это ведь как раз по вашей специальности… — начал Леня.

— Вовсе нет. Я действительно разбираюсь в драгоценных камнях, в огранке бриллиантов, не спутаю голландскую розу с обычной бриллиантовой огранкой или с «маркизой», топаз с раух-топазом, но часы — часы, Леня, это не мой профиль. Как золотое изделие они не представляют из себя ничего особенного, красная цена им — пять-семь тысяч долларов, а как часы… это вам лучше обратиться к узкому специалисту. Возможно, это какой-то редкий экземпляр, работа знаменитого мастера или что-то в этом роде. Я бы посоветовал вам поговорить с Константином Соловушкиным.

— А где его найти, этого Соловушкина?

Миллер достал из того же ящика стола записную книжку (он не доверял современной технике и нужные телефоны записывал на бумаге), пролистал ее и записал на листочке номер мобильного телефона.

— Вот вам телефон Константина, можете сослаться на меня!

Леня поблагодарил Ивана Францевича и покинул его квартиру.

Парфеныч со Штормом проводили его до самых дверей.

Выйдя на улицу, Леня достал мобильный телефон и набрал номер часовщика.

— Это Константин? — спросил он, услышав немного задыхающийся мужской голос.

— Ну, допустим, Константин! — отозвались в трубке, и голос заглушили какие-то странные звуки — скрежет, треск и скрип.

— Константин! — попробовал Маркиз прорваться сквозь этот шум. — Можно с вами поговорить?

— Поговорить? — переспросил голос в трубке. — О чем?

— Ну, я хотел бы показать вам часы…

Из телефонной трубки снова донесся непонятный скрежет.

— Не раньше пятнадцатого февраля! — отозвался наконец человеческий голос, прорвавшийся сквозь шум.

— Пятнадцатого февраля? — удивленно переспросил Леня. — Но сейчас же еще сентябрь! Нельзя ли немного пораньше?

— Раньше у меня все время расписано, — Константин чем-то пошуршал, и затем проговорил снисходительно: — Ну вот, кажется, я действительно смогу выкроить вам время пораньше…

— Когда? — оживился Маркиз.

— Двенадцатого февраля, но вам придется приехать ко мне в половине восьмого утра. У меня будет для вас сорок минут.

— Какая досада… — протянул Маркиз. — Я не могу ждать так долго…

— Ну, это уж ваши проблемы! — сухо отозвался Константин. — А сейчас, извините, я занят!

— Но мне посоветовал обратиться к вам Иван Францевич Миллер…

— Что?! — голос в трубке стал гораздо приветливее. — Вас направил ко мне Иван Францевич? Что же вы сразу не сказали?!

— Я просто не успел!..

— Ну, в таком случае… вы могли бы подъехать прямо сейчас к Думе?

— К башне на Невском? — уточнил Леня.

— Ну да, на углу Невского и Думской улицы. Спросите охранника, он вас ко мне направит…

По дороге Леня вполголоса напевал старинный романс:

— Не слышно шума городского, на думской башне тишина, и на штыке у часового горит полночная луна…

Через полчаса он подъехал к знаменитому зданию рядом с Гостиным двором. Когда он спросил охранника, где можно найти Константина Соловушкина, тот посмотрел на него в недоумении:

— Константина? Это какого такого Константина? Это который из законодательного собрания? Так он сюда приезжает только по понедельникам…

— Нет, этот Константин занимается часами.

— Ах, вам часовщика! Ну, тогда поднимайтесь по этой лестнице, — охранник открыл перед Маркизом маленькую неприметную дверь, за которой начиналась железная винтовая лестница.

Маркиз бодро направился вверх по ступенькам.

Вскоре он услышал доносящийся сверху шум. Чем выше он поднимался, тем громче этот шум становился. Вскоре Маркиз понял, что слышит тот самый механический скрежет и гул, который мешал ему разговаривать с Константином.

Наконец лесенка привела его на длинную галерею, которая изнутри опоясывала часовую башню. Теперь над ним виднелись какие-то огромные шестеренки, рычаги и прочие металлические детали. Все это крутилось, раскачивалось и двигалось, издавая ритмичный скрежет.

Леня догадался, что видит перед собой внутренний механизм башенных часов.

— Это вы от Миллера? — послышался откуда-то сверху приглушенный голос.

Леня запрокинул голову и увидел в самой глубине часового механизма невысокого человечка с густой растрепанной шевелюрой, в черном рабочем комбинезоне и в клетчатой кепке. Этот человечек ловко сидел на раскачивающемся часовом анкере, как ковбой в седле прирученного мустанга, и время от времени ударял молотком по зубцам огромной шестерни.

— Да, это я! — крикнул Леня, стараясь перекрыть стук и скрежет часового механизма.

— Подождите минутку, я сейчас спущусь! — часовщик еще раз ударил молотком по шестеренке, затем ловко перепрыгнул с анкера на неподвижный железный рычаг, соскользнул по нему, как гимнаст по шесту и приземлился на галерее рядом с Маркизом.

Маркиз наблюдал за ним с восхищением — как бывший артист цирка, он оценил ловкость своего нового знакомого.

— Константин, — представился тот и протянул Лене руку.

— Леонид, — ответил Маркиз.

— Вы извините, что я с вами так сурово разговаривал по телефону, просто у меня действительно чересчур много работы, так что я не берусь за новые заказы, если не знаю заказчика. Но раз вы от Ивана Францевича, это меняет дело!

— Да, я вас понимаю, — кивнул Леня. — У меня самого такое же правило. А что — в вашей профессии бум?

— Ну, как сказать, — Константин скромно потупился. — Часов в городе много, от таких, как эти, — он кивнул в сторону огромного механизма, — до крошечных дамских, а настоящих специалистов — раз-два, и обчелся… скажу без ложной скромности, я — лучший в своей профессии, так что без работы не сижу…

— Да, Иван Францевич мне так и сказал!

— Ну, так что вам нужно починить?

— Не починить, а только взглянуть и сказать, с чем я имею дело, — Леня достал из кармана злополучные часы, протянул их Константину и продолжил: — Эти часы случайно попали ко мне в дом, а потом вокруг них началась какая-то опасная суета. У меня пытались их выманить обманом и угрозами, использовали шантаж… Так вот я и хочу узнать, что они из себя представляют и насколько могут быть ценными. Миллер сказал, что вы сможете ответить на эти вопросы лучше кого бы то ни было. По крайней мере, в нашем городе.

— Мнение Ивана Францевича для меня очень лестно, — проговорил Константин, внимательно разглядывая часы. — Но, честно говоря, я не вижу ничего особенного. Хорошие карманные часы, девятнадцатый век, небольшая швейцарская фирма… для коллекционера могут представлять некоторый интерес, но не более того…

— Вы уверены? — разочарованно спросил Маркиз.

В ту же секунду он пожалел, что посмел усомниться в компетентности часовщика, но было уже поздно.

Константин посмотрел на него надменно и процедил:

— Если я что-то говорю о часах, значит, я в этом уверен! Я, молодой человек, знаю о часах все!

— Извините, я неудачно выразился… — забормотал Маркиз. — Я не то хотел сказать…

Но Константин все еще пыхтел, как кипящий чайник.

— Вы хоть знаете, что первые механические часы с гирями изобрели арабы, а привезли в Европу крестоносцы? Тогда часы были очень громоздкими, и на них была всего одна стрелка — часовая!

Маркиз тяжело вздохнул: часовщик сел на своего конька и теперь его не остановишь!

— Вы сами не знаете, о чем говорите! — пыхтел Константин.

Вдруг он взглянул на свои наручные часы и поспешно проговорил:

— Откройте рот и заткните уши!

— Что? — удивленно переспросил Леня.

— Делай, как я! — рявкнул часовщик и зажал уши ладонями, а рот широко разинул, как будто собирался целиком проглотить гигантский гамбургер.

Леня сделал то же самое, и успел как раз вовремя: в следующую секунду раздался оглушительный грохот — это башенные часы пробили половину двенадцатого.

Едва гром стих и к Маркизу вернулся слух, часовщик продолжил свою лекцию:

— А вы слышали, как знаменитые лондонские часы Большой Том спасли жизнь часовому?

— Большой Бен, — машинально поправил часовщика Маркиз.

— Это сейчас часы на башне Вестминстера называют Большим Беном, а в Средние века на этой башне были другие часы, и звали их Большим Томом. Так вот, как-то ночью часовой возле королевского дворца услышал, что часы пробили в полночь не двенадцать, а тринадцать раз. Наутро же оказалось, что в полночь из покоев королевы украдены драгоценности, и часового арестовали — его обвинили в том, что он заснул на посту и пропустил грабителей во дворец. К счастью, часовой вспомнил, что часы ночью пробили тринадцать раз. В зал суда вызвали часовщика, который подтвердил, что часы действительно пробили лишний раз. Это спасло часового от виселицы…

— Все это очень интересно, — вклинился Маркиз в монолог часовщика. — Однако я хотел…

— Да, что-то я и впрямь разговорился, — спохватился Константин. — А у меня ведь еще много работы… — он снова взглянул на Ленины часы и вдруг задумчиво почесал переносицу: — А впрочем… вот эти значки на ободке циферблата… может быть, это все же часы с секретом…

— С секретом? — оживился Маркиз. — Что вы хотите сказать?

— Часов с секретом, молодой человек, было множество! У каждого мастера была какая-то собственная тайна. Первые карманные часы делали в Германии, в Нюрнберге, их так и называли — «Нюрнбергские яйца», за овальную форму. Но очень скоро им стали придавать самую удивительную форму — сердца и лилии, кресты и мертвые головы, бабочки и книги… часовщики научились делать такие крошечные часики, что их можно было носить вместо камня в перстне или в серьгах! Английский король Генрих Второй послал в подарок своему коллеге французскому королю Людовику Четырнадцатому первые часы с репетицией, то есть такие, которые отбивали время не каждый час, а только когда хозяин нажимал на особый шпенечек… ах, простите, я снова увлекся. О чем я говорил?

— Вы говорили о том, что эти часы, возможно, с секретом!

— Да, действительно! Вот эти значки, расположенные на ободке циферблата… на первый взгляд они кажутся бессмысленными, просто декоративным орнаментом, но я уверен, что они — часть какой-то надписи. Нужно поставить стрелки часов в какое-то определенное положение, и тогда вы сможете прочесть эту надпись…

— В определенное положение? — переспросил Маркиз. — Но ведь если часы ходят, они непременно в течение суток займут это положение, и узор можно будет прочесть!..

— Все несколько сложнее. Потому я и говорю, что эти часы с секретом. Подождите меня несколько минут, я покажу вам одну старинную книгу, посвященную таким часам… может быть, там мы найдем объяснение, разгадку секрета ваших часов…

— Она у вас здесь? — удивился Маркиз.

— Ну да, я занимаюсь этими башенными часами уже неделю и оборудовал в башне мастерскую, куда перенес некоторые нужные вещи, а также необходимые книги. Подождите меня несколько минут, я скоро вернусь…

Часовщик ловко перемахнул через перила галереи, вскочил на огромную, медленно вращающуюся шестерню, проехал на ней, как на ступеньке эскалатора, перепрыгнул на качающийся рычаг и скрылся за незаметной со стороны дверцей.

Леня ждал, поглядывая на часы.

Вдруг сверху, оттуда, где скрылся Константин, донесся сдавленный, полный страдания крик.

Леня всполошился. Он перегнулся через перила и крикнул:

— Константин! С вами все в порядке?

Ему никто не ответил.

Тогда Маркиз вспомнил свое цирковое прошлое. Повторив головокружительный маршрут Константина, он перелез через перила, запрыгнул на вращающуюся шестеренку, проехал по ней до самого верха, перепрыгнул на рычаг, а с него — на узкую ступеньку перед железной дверкой, за которой, судя по всему, находилась временная мастерская часовщика.

Для порядка он постучал в дверь, но ему никто не ответил. Тогда Маркиз нажал на дверцу, открывавшуюся внутрь мастерской. Она чуть поддалась, но что-то не пускало ее дальше.

Маркиз навалился на дверь всем весом и, наконец, открыл ее.

Протиснувшись внутрь, он увидел, что мешало ему открыть дверь.

Это было лежащее на полу тело.

Тело Константина.

Часовщик лежал лицом вниз и не подавал никаких признаков жизни.

Маркиз склонился над часовщиком и попытался найти у него пульс. Пульса не было. Тогда Леня перевернул его на спину.

Лицо Константина было ужасным: глаза вылезли из орбит, кожа побагровела, из полуоткрытого рта высунулся язык. Из всех этих малоаппетитных деталей Леня сделал вывод, что часовщика задушили.

Освободив шею Константина от воротника, Маркиз окончательно убедился в своем диагнозе и заодно нашел орудие убийства: в шею Константина глубоко врезался тонкий шелковый шнурок.

Часовщику уже ничто не могло помочь.

Маркиз выпрямился и огляделся: до него неожиданно дошло, что убийца должен быть здесь, в этой мастерской, ведь никто отсюда не выходил!

Мастерская Константина представляла собой крошечную каморку, в которой едва помещался рабочий стол и пара стульев. На столе лежали инструменты часовщика, какие-то хитрые отвертки, клещи, плоскогубцы и молотки, сбоку висела узкая полка с несколькими старинными книгами. Дальний от входа угол был задернут пыльной шторой из потертого малинового бархата.

Если здесь и мог кто-то прятаться, то только за этой шторой.

Леня схватил со стола молоток, шагнул к шторе и резким движением отдернул ее.

За шторой никого не было.

Зато за ней было окно, точнее, просто прямоугольный проем, выходящий внутрь часовой башни.

Леня выглянул в этот проем и успел разглядеть фигуру, скользящую вниз по веревке. Пока Маркиз пытался разглядеть незнакомца, он опустился до самого основания башни, ловким движением сдернул веревку и исчез в боковом выходе.

Леня в досаде развернулся, вернулся к мертвому часовщику и еще раз оглядел его.

Константин пошел сюда, чтобы найти какую-то книгу, посвященную часам с секретом… здесь его подкараулили и убили, но успел ли он найти книгу?

Константин провел в мастерской несколько минут, прежде чем раздался его предсмертный крик. Значит, он нашел книгу и собирался вернуться к Маркизу, чтобы показать ее. О том же самом говорило положение трупа — на часовщика напали, когда он подошел к двери.

Маркиз отчетливо представил картину преступления: Константин вошел в свою мастерскую, нашел на полке нужную книгу, заглянул в нее и направился к двери. Тут-то на него и напал убийца, спрятавшийся за портьерой.

Но в таком случае, где эта книга?

Скорее всего, убийца ее забрал…

Леня последний раз взглянул на часовщика.

Правая рука Константина была сжата, из кулака торчал смятый клочок бумаги.

Маркиз опустился на колени и осторожно разжал пальцы мертвеца. К счастью, у того еще не началось трупное окоченение.

В ладони лежал клочок пожелтевшей бумаги. На ней было что-то напечатано замысловатым готическим шрифтом. К сожалению, по-немецки Леня не читал.

— Ладно, с этим мы разберемся потом… — пробормотал он и спрятал бумажку к себе в карман.

Видимо, убийца и в самом деле унес с собой книгу, и Константин сумел вырвать из нее только этот клочок.

Но в данный момент у Маркиза была важная и неотложная задача: уйти из часовой башни, не попав под подозрение.

Ведь если его здесь обнаружат, ему будет очень трудно доказать, что это не он убил часовщика…

Ситуация усугублялась тем, что Леню наверняка запомнил охранник перед входом в здание.

Великий русский писатель Достоевский в своем романе «Бесы» описал удивительное, чисто российское явление административного восторга, то есть то состояние, в которое впадает человек, облеченный самой мелкой административной властью. В наше время социальные психологи говорят о заболевании под названием «синдром вахтера», которым страдают собственно вахтеры, а также низшие полицейские чины (в особенности сотрудники ДПС), гардеробщики, бабушки из регистратуры, железнодорожные кондукторы, трамвайные контролеры и прочие люди, которым кажется, что они обладают какой-то властью.

Человек с этим синдромом считает свою работу важнейшей на свете, а самого себя — единственным и незаменимым. Основным его занятием является осознание собственной значительности и внушение ее всем встречным и поперечным, а также имитация кипучей деятельности и крайней занятости.

Если к такому человеку кто-то обращается по делу, административно восторженный человек сперва должен внушить, что дело это крайне сложное, выполнить его почти невозможно, а если и возможно, то это будет стоить ему, сами понимаете, невыносимых трудов. В общем, нужно внушить посетителю, что лишний раз обращаться к столь занятому человеку не стоит, ибо своим мелким капризом посетитель отвлекает должностное лицо от важных государственных забот.

Консьержка Аделаида Семеновна в полной мере обладала этим синдромом. Она называла себя не консьержкой, но исключительно администратором, и смотрела на проходящих свысока.

Правда, с жильцами дома такое отношение не проходило, они никак не хотели воспринимать консьержку как начальство, зато Аделаида в полной мере отыгрывалась на всевозможных посыльных, курьерах и прочих подневольных людях.

Этим утром описанный синдром усугубился у Аделаиды плохим настроением — накануне она поссорилась со своей невесткой Авдотьей и в результате очень плохо выспалась.

Сын Аделаиды Семеновны работал водителем-дальнобойщиком и, когда он находился в рейсе, невестка совершенно распоясывалась. Она спала до полудня, болтала с подружками по телефону и часами занимала ванную, так что ни руки помыть, ни постирушку устроить. Внучек Аделаиды Семеновны — двойняшек пяти с половиной лет — невестка отдала в садик, а сама отдыхала дома. На все замечания невестка огрызалась и жаловалась на свекровь мужу, а, как известно, ночная кукушка дневную всегда перекукует, так что сын не то что за мать заступиться, а еще и отвечал грубо — как, мол, вы мне обе надоели, хоть домой не возвращайся.

Вот и вчера вечером невестка разоралась по пустяку — Аделаида Семеновна подвинула ее сохнущую на балконе шелковую блузку и повесила свои трикотажные брюки. А что от соприкосновения с ними белая блузка покроется грязно-синими разводами и годится после этого только на помойку, Аделаида Семеновна и понятия не имела. Проще надо быть, вещи покупать немаркие и недорогие, не принцесса, чай, чтобы в шелках ходить!

Невестка затаила злобу и нарочно не выключала допоздна телевизор, так что Аделаида Семеновна заснула только в третьем часу утра.

И вот в такой неудачный момент в подотчетный Аделаиде Семеновне подъезд вошел тщедушный молодой человек в форменной куртке с каким-то англоязычным сокращением на спине, с кожаной сумкой через плечо и с выражением служебной скуки на лице — в общем, самый что ни на есть типичный курьер.

Аделаида в это время всего лишь разгадывала кроссворд. Однако при виде курьера она отложила журнал с кроссвордом таким жестом, будто это был текст наиважнейшего дипломатического документа или контракт на поставку серии авианосцев.

Окинув посетителя строгим взглядом, она холодно осведомилась:

— К кому?

— Экспресс-почта! — выпалил молодой человек. — Срочная курьерская доставка в шестнадцатую квартиру!

— Срочная! — передразнила его Аделаида. — Ишь, какой быстрый! Сейчас я освобожусь и позвоню…

Она снова придвинула кроссворд (однако так, чтобы курьеру его не было видно) и углубилась в прерванное занятие.

— Женщина, вы чего? — возмутился курьер. — Я же сказал — доставка срочная! Меня за каждую минуту опоздания штрафуют!

— Это ваши проблемы, — сухо ответила Аделаида. — Вы видите, что я занята? Вас много, а я одна…

— Кого много? — курьер огляделся по сторонам и убедился, что никого, кроме него, в подъезде не наблюдалось.

— Вас, посетителей! — сообщила Аделаида. — Ну ладно… что у вас? — и она снова отодвинула кроссворд.

— Экспресс-почта в шестнадцатую квартиру! — повторил курьер, от неуверенности пустив петуха.

— Ладно, можете оставить, я передам, — милостиво соизволила консьержка.

— Что значит — оставить? — возмутился молодой человек. — Мне нужно лично передать, в собственные руки, по предъявлении документа! И непременно, чтобы вот здесь расписались… — он продемонстрировал Аделаиде толстую прошнурованную книгу.

— Ну ладно, — Аделаида Семеновна неторопливо сняла телефонную трубку, так же неторопливо нашла в списке нужный номер и потыкала пальцами в кнопки.

Некоторое время послушав длинные гудки, она злорадно сообщила курьеру:

— Ну, нету их никого! Так что ничего не попишешь — или оставляй мне свою почту, или приходи в другой раз!

— Точно нету? — недоверчиво переспросил курьер. — Может быть, еще раз попробуете?

— Нечего мне пробовать! — окрысилась Аделаида. — Сказано — нету, значит, нету!

— А можно вас попросить позвонить мне, когда они вернутся? — проговорил курьер самым заискивающим тоном.

Аделаида Семеновна очень любила, когда перед ней заискивают. Поэтому она получила несомненное удовольствие от робкой и униженной просьбы молодого человека. И даже хотела на эту просьбу милостиво согласиться…

Но тут вспомнила хамский разговор с невесткой, настроение у нее резко ухудшилось, и Аделаида рявкнула на курьера:

— Вот еще, больше мне делать нечего, как звонить всякой шантрапе! Тебе надо письмо передать — вот и карауль их!

Курьер пригорюнился, сгорбился и покинул подъезд, не солоно хлебавши.

Аделаида Семеновна осталась наедине с чувством собственной исключительности.

Однако через несколько минут дверь подъезда снова открылась.

На этот раз появился седой человек средних лет в черных не по сезону очках.

— К кому? — осведомилась Аделаида, снова отодвинув недоразгаданный кроссворд.

Однако от этого человека исходило ощущение власти и значительности, перед которым административная исключительность несчастной консьержки усохла и скорчилась, как осенний лист, случайно оставшийся между страницами книги. Правда, черные очки не характерны для облеченных властью людей, но власть бывает разная, и некоторым представителям власти черные очки очень даже подходят…

— Аделаида Семеновна? — негромко осведомился незнакомец.

Голос у него также был властный и значительный.

— Так точно! — отрапортовала консьержка и едва удержалась от того, чтобы вскочить со стула, вытянуться по стойке смирно и щелкнуть каблуками.

Она ничуть не удивилась тому, что незнакомец назвал ее по имени-отчеству, а только еще более убедилась в его значительности. Более того — ей показалось лестным, что такое значительное лицо знает ее имя.

— Что же вы, такая ответственная женщина, официального курьера отфутболили?

При этих словах незнакомца консьержка испытала двойственное чувство: с одной стороны, ей польстило, что такой, судя по всему, важный человек назвал ее ответственной. С другой же — он ее осудил за чересчур строгое обращение с каким-то курьером…

— Я не знала, что он официальный… — пролепетала Аделаида. — Я думала, он так, сам по себе курьер…

— Никто у нас не бывает сам по себе! — негромко проговорил незнакомец и поднял указательный палец, чтобы подчеркнуть важность и бесспорность своего заявления.

Слова незнакомца попали на плодородную почву: Аделаида Семеновна и сама порой склонялась к такому же мнению. Только немного сомневалась — совпадает ли это мнение с сегодняшней официальной линией. Теперь сомнения отпали.

— Значит, жильцов из шестнадцатой в данный момент нет дома?

— Так точно! — подтвердила консьержка и на этот раз все же щелкнула каблуками, хотя под столом и негромко.

— Но как только они появятся… или кто-то один из них, вы немедленно дадите нам знать! — и незнакомец протянул Аделаиде картонный прямоугольник, на котором был отпечатан семизначный телефонный номер. Больше ничего там не было, и эта лаконичность еще более убедила консьержку в том, что стоящий перед нею человек — лицо, облеченное огромной властью.

Но ему этого показалось мало.

Незнакомец придвинулся к окошечку консьержки и снял свои темные очки.

Под этими очками обнаружились глаза удивительно яркие и пронзительные. Аделаиде Семеновне показалось, что эти глаза просветили ее насквозь, как рентген в сорок пятой участковой поликлинике, и увидели все ее мелкие тайны и грехи.

— А что я в булочной орехи подбираю, — пролепетала консьержка, не сводя глаз с удивительного незнакомца, — так это просто такая привычка с детства…

— Это ничего, — позволил незнакомец и снова надел очки.

Аделаида вздохнула с облегчением.

— Значит, немедленно дадите знать! — напомнил он и повернулся к двери.

— Непременно! — преданно выдохнула Аделаида Семеновна в облеченную властью спину.

— Да, и вот еще что, — добавил незнакомец, не оборачиваясь, — членистоногое из одиннадцати букв — сколопендра.

— Спасибо! — пролепетала Аделаида и вписала недостающее слово в кроссворд.

Лоле снился ужасный сон. То есть сначала в этом сне все было очень хорошо — она летела в Милан на сезонную распродажу, Пу И был при ней (он тоже рассчитывал прикупить себе кое-что от «Дольче и Габбано»). Но когда самолет, судя по времени, пролетел уже половину расстояния, из кабины выглянул перепуганный пилот и сбивающимся голосом сообщил пассажирам, что у них сломался мотор, кончилось горючее и лайнер совершит вынужденную посадку.

Посадка, как ни странно, прошла удачно, самолет приземлился на огромном песчаном пляже. Пассажиры выбрались наружу.

Справа от них был бескрайний океан в белых барашках волн, слева — пышный тропический лес.

Каким-то непостижимым образом, Лола поняла, что оказалась на тропическом острове. Казалось бы, как пассажирский самолет мог попасть на тропический остров по пути из Петербурга в Милан? Но такие вопросы во сне, как правило, не возникают.

Лола вспомнила культовый сериал «Остаться в живых» и осмотрела своих спутников, чтобы выделить среди них того, кто сможет скрасить ее пребывание на этом острове.

В это время Пу И жалобно заскулил.

Лола нежно прижала к себе песика и заботливо проговорила:

— Пуишечка, детка, не бойся, мамочка с тобой! Мамочка о тебе позаботится! Сейчас мы найдем воду, а может быть, и еду… во всяком случае, герои сериалов всегда это находят! Где-нибудь поблизости непременно найдется холодильник, наполненный телячьими отбивными и другими вкусными вещами…

Но Пу И не успокоился. Он дрожал мелкой дрожью и прижимался к хозяйке, испуганно глядя в сторону леса, а потом тоненько, жалобно заскулил.

И тут в лесу раздалось громкое, раскатистое рычание.

— Пуишечка, не бойся… — повторила Лола без прежней уверенности и снова оглядела пассажиров в поисках настоящего мужчины, который сможет защитить ее и песика.

Но вокруг были по большей части такие же, как она, хорошо одетые дамы, направлявшиеся на шоппинг. Мужчины среди них тоже попадались, но они были манерные, стильные и совершенно не походили на героев и первопроходцев.

И тут из леса вышли звери.

Впереди шел огромный лев с густой рыжей гривой, за ним следовали два тигра, завершали процессию несколько леопардов и черная, как африканская ночь, пантера.

— Мама! — вскрикнула Лола и бросилась бежать к самолету.

Но когда она уже подбегала к трапу, навстречу ей прыгнула черная пантера, толкнула Лолу лапой и повалила на песок.

Огромный зверь склонился над ней, разинул пасть… и облизал Лолу шершавым розовым языком.

— Мама! — снова вскрикнула Лола… и наконец проснулась.

Она лежала в кровати, на груди у нее сидел Пу И и вылизывал хозяйку розовым язычком.

— Пуишечка, детка, так это был только сон! — воскликнула Лола с облегчением и приподнялась на кровати.

Тут ее ждало новое потрясение: она находилась не в своей уютной спальне, отделанной со вкусом и старанием по лучшим образцам журнала «Красивая квартира», а в каком-то тесном закутке, обставленном со спартанской строгостью, без всякой выдумки и явно без участия профессионального дизайнера.

Комнатка была маленькая, потолок низкий, окошко всего одно, наглухо закрытое, оттого было ужасно душно. Лола почувствовала, что вся мокрая под колючим одеялом. Вот именно, одеяло было серое, как октябрьское небо в Петербурге, и ужасно противно пахло. Лола поскорее сбросила его и села на кровати.

— Где это мы?! — проговорила Лола, прижав к груди Пу И и сосредоточенно припоминая вчерашний вечер.

Пу И громко тявкнул (видимо, она сделала ему больно), и от этого память вернулась к Лоле.

Она вспомнила, что накануне поздно ночью вернулся встревоженный Маркиз, и они со всеми своими зверями переехали в трейлер, принадлежащий передвижному цирку. И что в этом трейлере им придется прожить очень долго — по крайней мере, до тех пор, как Маркиз разберется со злополучными часами.

Настроение у Лолы резко испортилось.

Значит, она не сможет сейчас понежиться в джакузи, не сможет даже принять обычную ванну с душистой пеной…

В трейлере, правда, имелся душ, как сообщил ей вчера Маркиз, но это унизительно!

— Леня, хотя бы кофе мы можем выпить? — воскликнула Лола капризным и недовольным тоном.

Вместо Маркиза из-за перегородки ответил попугай. Он хрипло выкрикнул:

— Завтр-рак! Пор-ра завтр-ракать!

По его требовательной интонации было ясно, что он ждет, когда же наконец его покормят.

И тут Лола окончательно проснулась и вспомнила, что Леня давно уже ушел по делам, и если она хочет выпить кофе в постели, ей придется встать, приготовить кофе, принести его сюда и только потом выпить… приятного аппетита!

Однако, поскольку Лени не было, капризничать и лениться ей стало неинтересно, ведь для этого нужны зрители. Поэтому Лола встала и поставила на плитку кофе. Простенькая кухонька находилась тут же — подвесной шкафчик, раковина и электрическая плитка на две конфорки.

Лола тяжко вздохнула и порадовалась, что хозяйственный Маркиз сообразил прихватить джезву и кофе.

Рядом с ней тут же образовался Аскольд, а на холодильник, мягко шурша крыльями, приземлился Перришон. Пу И же вообще никуда и не уходил, так что теперь вся дружная троица окружала хозяйку в ожидании подачек.

На самом деле, Лола ничуть не сомневалась, что перед уходом Леня насыпал Перришону приличную порцию орешков, а уж что он не мог уйти из дому, не накормив своего обожаемого Аскольда — это, как говорится, медицинский факт.

Но звери смотрели на нее так трогательно и проникновенно, что Лола не удержалась и накормила их еще раз.

Холодильник был тоже подвесной — размером с коробку для дамских сапог. В нем Лола нашла упаковку сосисок, начатую коробочку плавленого сыра и два битых яйца.

— И он думает, что я буду это есть? — возмутилась Лола.

Но тут же опомнилась — к чему скандалить, все равно никто не услышит. А Ленька схватил вчера из холодильника, что под руку попадется, они очень торопились, а Лола была занята своими сборами. И сам, небось, с утра пораньше побежал завтракать.

Лола напилась кофе с крекерами и решила, что жизнь не так плоха, как кажется утром в понедельник. Сейчас она приведет себя в порядок и отправится на прогулку.

Она откинула шторку, которая стыдливо прикрывала санузел, и окаменела на месте.

Нет, конечно, Лола — девушка стройная, но если бы, к примеру, у нее было бы всего пара-тройка лишних килограммов, ей ни за что не удалось бы втиснуться в эту щель!

Вода текла тонкой струйкой, была ржавая, почти совсем холодная и противно пахла. К тому же Лола забыла взять и гель, и шампунь, и махровую рукавичку — да мало ли что еще может понадобиться.

Лола выбралась из душа в самом отвратительном настроении. В довершение ко всему, Пу И закатил куда-то зубную пасту, еще потерялась любимая расческа — в общем, Лола поняла, что просто сойдет с ума, если не выберется немедленно из этого вертепа. За дверью вагончика раздавались голоса и шум, стало быть, кто-нибудь покажет ей, где выход из этого лабиринта.

Лола открыла дверь, чтобы посмотреть, нет ли на улице дождя, и тут мимо ноги ее проскользнуло что-то черное и пушистое.

— Аскольд! — крикнула она. — Стой!

Но было уже поздно, кот исчез в проходе между одинаковыми цирковыми трейлерами.

Лола беспомощно оглянулась на двух оставшихся питомцев.

— Кошмар-р! — крикнул попугай, всплеснув крыльями, а Пу И сделал страшные глаза.

Лола представила, какой скандал устроит Леня, если потеряется его любимец, и поняла, что Аскольда придется найти.

Она глубоко вздохнула и твердой рукой посадила Пу И на поводок, после чего примотала поводок к спинке кровати.

Пу И возмущенно гавкнул и посмотрел на хозяйку с недоумением.

— Пуишечка, детка, — сказала она, — если еще и ты потеряешься, я этого не переживу!

Песик сел кувшинчиком и опустил голову, показывая, как он ранен в самое сердце Лолиным поведением.

— Пр-редательство! — присовокупил попугай.

— Ты бы заткнулся, — посоветовала ему Лола, — все наши неприятности из-за тебя, — и вышла на улицу, не забыв захлопнуть за собой дверь.

Перед ней был узкий проход, заставленный разноцветными трейлерами, вдалеке виднелся купол шапито. Купол был какой-то однобокий, оттуда слышались стук и крики, из чего Лола сделала вывод, что шатер демонтируют.

Лола сделала несколько шагов по переулку и неуверенно позвала:

— Аскольдик! Кис-кис-кис…

Это было глупо — она прекрасно знала, что своенравный котище ни за что не придет на зов. Он и дома-то на кис-кис не реагировал, а тут уж и подавно не явится. Куда он мог запропаститься?

Лола нагнулась и поглядела под ближайший трейлер. Там, разумеется, никого не было. Она пошла дальше, и на перекрестке двух узких проходов встретила крошечного человечка, почти лилипута. Он быстро бежал, таща на плече большой ящик.

— Ой, как хорошо, что я вас встретила! — обрадовалась Лола. — Вы не могли бы мне сказать…

Человечек ловко увернулся от ее протянутой руки и побежал еще быстрее. Лола оглянулась по сторонам и поняла, что лилипут — ее единственный шанс.

— Постойте! — она припустила следом.

Человечек оглянулся через плечо и наддал ходу. Лола порадовалась, что на ней ботинки без каблуков и удобные джинсы, и понеслась вперед огромными скачками, как кенгуру. Однако преследуемый малютка был очень увертлив, так что ей пришлось приложить все силы, чтобы догнать его и схватить за плечо. То есть она только хотела это сделать, но под руку попался ящик. Человечек пошатнулся, ящик выпал и раскрылся. Он был абсолютно пуст.

— Ну что вам надо? — недовольно спросил человечек.

— Вы не видели здесь черного кота? — поинтересовалась Лола. — Понимаете…

— Там! — человечек махнул рукой в сторону, наклонился над ящиком и во мгновение ока сложил его так, что получились две плоские небольшие дощечки. Он положил их подмышку и припустил от Лолы так быстро, что у него за спиной образовался небольшой вихрь.

Лола невольно задумалась, для чего нужно было тащить такой неудобный ящик на плече, если он складывается так легко и компактно, но решила, что у нее и своих дел хватает.

Тут как раз она увидела очередной проход, ведший в нужную сторону, и устремилась по нему.

Трейлеры становились все более старыми и обшарпанными, Лола готова была поклясться, что в этих домиках нет ни душа, ни кухни — просто какие-то сараи на колесах. Потом кончились и они, пошли вовсе уж какие-то будки, сколоченные из чего попало.

А потом Лола набрела на длинное строение — не то барак, не то ангар. Оно было без окон, а из дверей очень неприятно пахло. Лола потопталась на пороге, позвала Аскольда и с трудом решилась войти, представив, что сделает с ней Ленька, если кот не найдется к его приходу.

И сразу же поняла, чем это пахнет. Потому что весь ангар был уставлен клетками. А в клетках… в клетках сидели хищники. В одной спокойно спал лев — еще бы, всю ночь рычал, утомился, небось, сердешный. В следующей клетке расположились два тигра. Лола невольно залюбовалась красивыми зверями. А за ними… В просторной клетке сидела черная пантера. Аккуратно так сидела, обернув лапы хвостом, совсем как Аскольд, когда возле двери ожидает прихода Маркиза.

Лола робко сделала несколько шагов, пантера повернулась и поглядела ей в душу зелеными глазами. От этого взгляда Лоле стало не по себе, захотелось извиниться, что побеспокоила и вообще поскорее удалиться. Пантера поняла, что Лола ничего плохого не имела в виду и отвернулась, потом подняла заднюю лапу и стала умываться.

— Совсем как Аскольд! — восхитилась Лола.

Пантера легла на пол и уставилась вверх. Лола проследила за ее взглядом и похолодела. Там, наверху, на стыке двух клеток сидел Аскольд и пристально смотрел на пантеру.

— Боже мой! — Лола схватилась за сердце. — Аскольд, как ты тут оказался?

Кот, разумеется, не ответил. Зато послышались шаги, и в ангаре показались трое суровых мужиков в спецовках.

— Ну, которого первым грузить? — рявкнул один на Лолу.

— Я… — она шарахнулась в сторону.

— Тогда не стой на дороге, если ничего не знаешь! — рыкнул другой мужик, не хуже льва.

— Что за шум? — в дверях стояла стройная женщина в бриджах и расшитой куртке.

— Зойванна, кого грузить? — почтительно спросил грузчик.

Женщина оглядела клетки хозяйским взором.

— Давай Джульетту! — решительно указала она на пантеру.

Та тотчас беспокойно забегала по клетке.

— Тихо, девочка, тихо, — ласково, но твердо заговорила женщина, подойдя ближе.

Она протянула руку сквозь прутья и почесала пантеру за ухом, как Лола иногда чесала Аскольда. И пантера точно также зажмурилась и тихонько мурлыкнула, как это делает Аскольд в хорошем настроении.

— В Новосибирск поедем… — говорила женщина, — там нас жених ждет… красавец такой… уж ты мне поверь…

Повинуясь ее незаметному знаку, грузчики подняли клетку автопогрузчиком.

— Стойте! — опомнилась Лола. — Подождите!

Сверху вторил ей жуткий, панический мяв. Это Аскольд, сидевший на стыке клеток, не успел вовремя отскочить и повис, в панике вцепившись лапами в железные прутья. Если бы Лола не заорала, кота разорвало бы пополам.

— Это кто там еще? — удивилась дрессировщица. — Откуда взялся?

Кот снова издал жуткий мяв.

— Аскольдик, — Лола плохо видела из-за набежавших на глаза слез, — прыгай скорее вниз…

Было похоже, что от страха кот совершенно потерял способность соображать.

— Зойванна, счас клетка свалится! — занервничал грузчик.

— Спокойно! — она отодвинула Лолу и подошла ближе. — Ну-ка, котик, алле-ап! — и протянула руки.

Было в ее голосе что-то такое, отчего кот мгновенно пришел в себя, сгруппировался и прыгнул ей на руки. Зоя Ивановна мигом отпасовала его Лоле, та не сплоховала и прижала кота к груди. Правда, он больно вцепился всеми когтями ей в плечо, но на такие пустяки Лола решила не обращать внимания.

— Следить надо за животными, — не слишком любезно сказала дрессировщица Лоле, — вы чья?

— Моя! — ответил знакомый голос. — А что вы имеете против?

Маркиз стоял в дверях и улыбался.

— Ленька! — ахнула дрессировщица и всплеснула руками, помолодев лет на десять. — Неужели ты?

— Зоя… — сказал Леня, подходя ближе. — Зоенька, как же я рад тебя видеть!

В голосе его звучала такая нежность, что у Лолы где-то глубоко внутри что-то оборвалось, как будто лопнула струна. А Леня уже подошел к дрессировщице и взял ее за руки.

— Ты что теперь — котов дрессируешь? — Зоя Ивановна смеялась, как школьница.

— Да нет, это так… — Леня пренебрежительно отмахнулся. — Ты-то как живешь?

Лола тихонько отступила к выходу из ангара. Грузчики суетились перед клеткой с тиграми. Кот, до этого прятавший голову у Лолы на груди, повернулся и посмотрел на Леню с легким удивлением. Отчего хозяин не суетится, не хватает своего любимца на руки, не трясется над ним, не приговаривает ласково? Ведь только что на его глазах кот едва не погиб страшной смертью!

— Идем, Аскольдик, мы чужие на этом празднике жизни! — сдавленным голосом сказала Лола, уходя.

И тут же поняла, до чего неуместна ее мысль. Это выражение было из репертуара Маркиза нынешнего, сегодняшнего, такого, каким он был с ней, Лолой.

Слегка насмешлив, слегка болтлив, не слишком образован, зато бездна обаяния. Внешность приятная, но абсолютно незапоминающаяся. Довольно тщеславен, до смешного печется о своей репутации лучшего мошенника всех времен и народов. В общем, человек неплохой, но поверхностный. Это впечатление о себе Маркиз тщательно сохранял и лелеял — удобно для его профессии.

Однако за два года совместной деятельности они с Лолой съели не один пуд соли, побывали в разных переделках, и Лола имела случаи убедиться, что ее компаньон умен, смел и решителен.

И очень редко, один или два раза, Лола видела его настоящего, Леня никого не пускал в свой собственный мир. И вот сейчас опять…

До Лолы у него была совсем другая жизнь. Настоящая жизнь.

Вот именно, поняла Лола, тогда, в юности, он был настоящий. А сейчас он ловко меняет маски, жонглирует чувствами. Отчего это с ней он усвоил этот вечно покровительственный тон? И смотрит всегда так свысока, как на маленького капризного ребенка. Да что там, к коту своему этот Ленька и то относится серьезнее!

Аскольд завозился на руках у хозяйки, устраиваясь поудобнее, и Лола подумала, что у кота-то Ленька, когда явится, вымолит прощение.

«Это мы еще посмотрим…», — мрачно мурлыкнул кот.

В трейлере ничего не изменилось. Попугай, зябко нахохлившись, сидел на холодильнике, Пу И спокойно спал на Лолиной кровати. Поводок он размотал. У порога стояли большие пакеты с продуктами.

«Ах вот как, — подумала Лола, — стало быть, Ленька собирается держать ее здесь еще долго. А сам в это время будет миловаться с этой бабой, которую даже тигры боятся! Уж как она его усадит на тумбочку и крикнет свое «алле», так Ленечка попрыгает…»

Лола осторожно выпустила кота и присела на шаткий стул. Прислушавшись к себе, она поняла, что не испытывает той злости, которая охватывала ее, если удавалось узнать, что Ленька в очередной раз завел себе какую-нибудь швабру. Ведь его просто обожали девицы определенного статуса — медсестры, парикмахерши, стюардессы внутренних авиалиний, секретарши маленьких фирм… Бывали у него и женщины постарше — эти все были дамы ученые, с высшим образованием, а то и с диссертацией, была даже одна — доктор биологических наук. Ленька пару раз к ней обращался по делу, пока она ему не зафитилила в голову горшок с каким-то редким кактусом. Сам же рассказывал об этом Лоле, она еще тогда позлорадствовала вволю.

Теперь ей было гораздо хуже. Эта нежность в Ленькином голосе… Вполне возможно, что и не было между ним и дрессировщицей никакого романа, все гораздо сложнее…

Она не может здесь оставаться, поняла Лола, нужно уйти хоть ненадолго, чтобы не встречаться с компаньоном. Лола не в силах разговаривать с ним, даже глазами встретиться с Ленькой она не сможет, сразу же сорвется, закатит скандал. А этого делать ни в коем случае не следует, не тот случай.

Она схватила сумочку и выбежала из трейлера, стараясь не смотреть на покинутых зверей. Сильно болело где-то внутри.

«Наверное, душа», — подумала Лола.

Она не помнила, как оказалась на улице — нашла выход из лабиринта трейлеров на автопилоте. Пройдя несколько шагов, Лола задумалась, куда, собственно, ей податься? Хорошо бы закатиться в СПА или в салон красоты и отдаться там в руки косметолога Розы Тиграновны. После того как с ней пообщаешься, всю хандру как рукой снимет. И выглядеть хорошо будешь.

Но нельзя, тут же вздохнула Лола. Все-таки она не может надолго оставить зверей. Вдруг Ленька закатится куда-нибудь с этой Зоей надолго? (Хоть бы его там лев съел). Она не может бросить Пу И! Кто о нем теперь позаботится?

Лола решила съездить домой. Полить цветы, забрать кое-что из мелочей, принять наконец ванну! Имеет она право хоть на такую малость? Конечно, нужно быть осторожной, пройти в квартиру незаметно.

Приняв решение, Лола повеселела и героически повернула к станции метро.

Удачно не встретив во дворе собственного дома никого из знакомых собачников, Лола подняла воротник плаща и опустила на лицо волосы. Войдя в подъезд, она скорым шагом прошла к лестнице, миновав лифт. Скосив глаза в сторону стеклянной будочки консьержки, она увидела, что будочка пуста. Опять Аделаиды нет на месте! Ну, сейчас это только к лучшему…

Лола не знала, что консьержка высмотрела ее заранее, в камеру, висевшую над дверью подъезда. И схватилась за телефон, чтобы тут же сообщить о Лоле куда следует, точнее, куда велел ей страшный человек в темных очках. Но телефон, как назло, выпал из дрожащих рук, и Аделаида наклонилась, чтобы его достать, оттого-то Лола и не заметила никого в будочке.

Когда Лола скрылась из виду, консьержка проговорила в трубку несколько слов, потом помолчала немного и зарделась от похвалы.

— Вы молодец, Аделаида Семеновна! — сказал голос в трубке.

Аделаида еле сдержалась, чтобы не гаркнуть «Служу Советскому Союзу!». Она подождала в надежде услышать еще что-нибудь приятное, но в трубке уже пикало. Тогда консьержка попыталась вылезти из-под стола, но в узкой неудобной будочке это оказалось затруднительным.

Комплекцию Аделаида Семеновна имела весьма внушительную и через некоторое время поняла, что она попросту застряла, как Винни Пух в норе у Кролика. Поза у нее была весьма неудобная — она стояла на четвереньках, обнимая левой рукой ножку стола, и прижималась щекой к стулу. Для того чтобы встать, нужно было подвинуть стол, а он был привинчен к полу. Можно было бы открыть дверь, но несчастной консьержке никак не удавалось дотянуться до ручки.

Шло время, мимо проходили жильцы, но никто не заглядывал в будочку, все торопились по своим делам. Только скандальная Маргарита Степановна с четвертого этажа вопросила громким контральто: «И куда это опять подевалась консьержка, хотелось бы знать?» И ушла, не дождавшись ответа. С этой жиличкой у Аделаиды Семеновны были давние контры: она все время требовала, чтобы входная дверь была закрыта — боялась, что ангорский хомяк сбежит. Следить надо за животными!

Появился управдом Сан Саныч, Аделаида его окликнуть постеснялась. Шло время, ноги и руки затекли, голова заболела. Аделаида Семеновна подумывала уже, не вызвать ли МЧС, благо телефон вот он, в руке. Но опять-таки останавливал Сан Саныч — управдом такого не одобрит. А жильцы засмеют.

И вот когда стало совсем невмоготу, и Аделаида Семеновна решила наплевать на все и звонить, в холле подъезда забренчали ведра и женский голос громко запел:

«Жду любви невероломной, но такой большой, такой огро-омной!..»

Постоянным ожиданием любви страдала у них в доме только уборщица Зинаида.

— Слава тебе господи! — слабым голосом вымолвила консьержка.

Зинаида открыла дверь со своей стороны и с трудом выволокла страдалицу наружу.

Лола, ничего не подозревая, открыла дверь собственной квартиры. Там все было как всегда, если не считать ужасающего беспорядка после торопливых сборов и непривычной тишины.

Лола полила цветы впрок, наскоро разгребла беспорядок и едва не пустила слезу, увидев на полу резиновую уточку, с которой так любил играть Пу И.

Пока ванна наполнялась водой, Лола собрала в большую сумку все те вещи, которые Ленька заставил выбросить вчера ночью.

В общем, на все про все она потратила совсем немного времени — чуть больше часа.

После ванны с розовой пеной Лола чувствовала себя обновленной. Кроме того, вещи в сумке значительно повысили ее самооценку и вернули утраченный было вкус к жизни.

Теперь Лола спохватилась, что звери оставлены без присмотра, и поняла, что просто обязана вернуться в цирковой вагончик как можно раньше и ни в коем случае не проболтаться, что была в квартире, иначе скандала не избежать. Маркиз припомнит ей и злостное несоблюдение конспирации, и пренебрежение зверями, и то, что они попали в неприятности исключительно из-за ее глупого поведения — не повесила бы объявление, и жили бы спокойно…

Она подошла к краю тротуара и подняла руку.

Почти сразу же рядом с ней остановилась длинная черная машина.

Машина была очень солидная и внушительная, но слишком уж мрачная, а Лола все же собиралась не на похороны. Кроме того, ей не понравился водитель — мрачный мужчина средних лет с седыми волосами, в темных очках.

Черные очки явно не соответствовали сезону и придавали без того мрачному водителю совсем уж похоронный вид. Кроме того, Лола очень своевременно вспомнила, что Леня учил ее никогда не садиться в первую подъехавшую машину.

Ленины наставления она воспринимала не вполне всерьез, но сейчас они все же находились вроде как на нелегальном положении, и Лола решила соблюсти законы конспирации.

— Проезжайте! — сказала она мрачному водителю.

Тот недоуменно пожал плечами, но беспрекословно уехал.

Следом за ним к Лоле подъехала скромная видавшая виды «девятка», за рулем которой сидел пожилой дядечка с ухватками отставника. Лола села к нему в машину и назвала адрес.

По дороге дядечка непрерывно говорил.

Он успел сообщить Лоле, что тридцать лет отработал в полиции, а теперь вышел в отставку, что первое время радовался покою и тишине, а через полгода заскучал без работы и теперь вот работает таксистом, чтобы не сидеть без дела…

Лола его не слушала, а время от времени поглядывала в зеркало заднего вида.

И в этом зеркале она вскоре заметила ту самую внушительную черную машину, которая первой подъехала к ней. Похоронная машина держалась на некотором расстоянии, сохраняя приличную дистанцию, но никак не отставала. Куда бы Лолина машина ни сворачивала — черный автомобиль сворачивал туда же.

Лола попросила своего водителя остановиться возле небольшого магазинчика.

Тот затормозил и припарковался неподалеку от входа.

На этот раз черная машина проехала мимо. Лола облегченно перевела дыхание и велела водителю ехать дальше…

Но стоило им проехать пару кварталов, как из тихого переулка снова появилась все та же черная машина и снова прилипла к ним, как муха к ленте-липучке.

На этот раз пожилой водитель сам заметил хвост.

— Кто это за тобой едет, девонька? — осведомился он, скосив глаза в зеркало.

— Муж… бывший, — сочинила Лола. — Ревнивый, как Отелло! Я с ним из-за этого и развелась, а он все равно не оставляет меня в покое! Вы бы не могли от него оторваться?

— Оторваться — это можно… не зря же я тридцать лет ментом отработал, все ходы-выходы знаю!

Водитель притормозил перед светофором, дождался, когда тот переключился на желтый и только тогда проскочил через перекресток. Лола обернулась и увидела, что преследующая ее черная машина застряла на красном.

А бывший мент, проехав квартал, свернул в переулок и заехал в открытую арку. Машина оказалась в проходном дворе, быстро проскочила его и выехала на параллельную улицу.

— Считай, оторвались! — удовлетворенно проговорил водитель, но для верности еще немного поколесил по городу, прежде чем поехал в нужном направлении.

Леня был дома и даже сварил макароны и потер к ним сыра. С невыразимой радостью Лола заметила свежие царапины у него на руках и на шее, как видно, кот Аскольд не простил такого пренебрежения к своей персоне и отомстил по-кошачьи.

Маркиз выглядел расстроенным и не спросил у Лолы, где она была. Или побоялся спросить.

Высадив симпатичную пассажирку, отставной полицейский медленно ехал по Московскому проспекту, посматривая по сторонам. Неподалеку от парка Победы ему махнул рукой седой мужчина средних лет в темных не по сезону очках.

Водитель притормозил. Седой сел рядом с ним, откинулся на сиденье, не говоря ни слова.

— Куда едем? — осведомился отставник, скосив глаза на странного пассажира.

— А куда ты ее отвез? — спросил тот, полуобернувшись.

— Кого? — удивленно переспросил водитель.

— Да вот ту пассажирку, что передо мной. Ту, которую ты посадил на Суворовском.

— А вас, гражданин, это не касается! — отрезал отставник. — Она от вас еле отвязалась…

— Куда ты ее отвез?! — повторил пассажир с нажимом.

— Не ваше дело! И вообще, вылезайте, я вас никуда не повезу!

— Скажу — повезешь, — процедил седой холодным скрипучим голосом. — Скажу — ты меня на край света повезешь! Только мне туда не нужно. У меня сегодня другие планы.

— Да что ты такое о себе возомнил! — возмутился водитель. — Я тридцать лет в полиции отслужил! Я за эти годы такого повидал, что тебе и не снилось! Я банду Маринованного выследил! Я Федьку Холодильника в одиночку взял!

— Вместе с продуктами? — насмешливо переспросил седой. — Или продукты до тебя разобрали?

— А ну, вылезай! — бывший полицейский открыл дверцу машины и толкнул наглого пассажира в плечо.

Тот, однако, не подумал вылезать из машины, даже не шелохнулся. Зато он снял темные очки и в упор уставился на водителя.

Глаза у него были чересчур яркие и пронзительные. Бывшему полицейскому показалось, что они просвечивают его насквозь, как галогеновые автомобильные фары пронизывают осеннюю ночь. И еще… еще ему показалось, что знаменитый уголовник Федька Холодильник — мелкая шантрапа по сравнению с этим седым пассажиром.

— Ну, так где ты ее высадил? — повторил седой, не сводя глаз с водителя. — Ты мне все равно скажешь… скажешь — и я уйду…

Отставник почувствовал отвратительную слабость во всем теле и тошноту. Такое уже было с ним один раз — когда несколько лет назад, отправившись на Карельский перешеек за грибами, он споткнулся, шлепнулся в сырой мох, и вдруг увидел в полуметре от своего лица свернувшуюся на кочке гадюку.

Змея подняла треугольную голову и пристально уставилась на незадачливого грибника. Он почувствовал тогда такую же слабость и едва не потерял сознание. Для человека, отслужившего тридцать лет в полиции, это почти невероятно.

Правда, тогда он каким-то чудом взял себя в руки, вскочил и бросился бежать… и бежал, не останавливаясь, шесть километров до ближайшей железнодорожной станции.

Седой пассажир смотрел на него с тем же выражением, что та гадюка, только сбежать бывший полицейский не мог.

— Я последний раз тебя спрашиваю — где ты ее высадил? — прошипел седой, и зрачки у него сузились, как у гадюки.

И водитель, презирая самого себя, вполголоса проговорил:

— Возле цирка шапито… там стоянка для трейлеров, вот она к ней и пошла…

— Я же знал, что ты мне все скажешь! — насмешливо процедил седой и, надев свои очки, выбрался из машины. Правда, прежде чем уйти, он наклонился и сказал: — Само собой, ты меня не видел! Если будешь болтать лишнее — сам знаешь, чем это для тебя кончится!

Страшный пассажир исчез, и водителю сразу полегчало, только руки тряслись, как после той встречи с гадюкой, да во рту долго ощущался неприятный металлический привкус. Ему пришлось просидеть неподвижно минут сорок, прежде чем он смог вести машину. Но и через сорок минут, и через час на душе у него было муторно. Он чувствовал себя так, как будто только что упустил матерого уголовника… больше того — как будто сам помог ему сбежать от справедливого наказания.

Часом позже возле стоянки цирковых трейлеров остановился новенький синий мотороллер. Водитель мотороллера, пристегнув свою машину цепью к фонарному столбу, направился к ближайшему трейлеру.

Это был невзрачный молодой человек в синей форменной куртке с непонятной надписью на спине, с объемистой кожаной сумкой на плече и с выражением деятельной скуки и озабоченности на лице — в общем, типичный курьер.

Подойдя к трейлеру, курьер постучал в дверь костяшками пальцев, поскольку звонка на двери не было.

Дверь приоткрылась, и из вагончика выглянул пожилой клоун с наполовину раскрашенным лицом, в теплой домашней куртке и шлепанцах на босу ногу.

— Кто стучится в дверь ко мне с толстой сумкой на ремне? — продекламировал клоун, с любопытством разглядывая курьера. — Заходи, служивый!

— Экспресс-почта! — сообщил курьер. — Срочный заказной пакет для… — он взглянул на квитанцию и старательно выговорил. — Для Вальтера Чинизелли!

— Жаль, что не для меня! — клоун состроил горестную гримасу, и из глаз его брызнули два фонтанчика слез.

— Где я могу найти господина Чинизелли? — повторил курьер, не отвлекаясь на цирковые штучки.

— Это вам во-он туда! — клоун показал пальцем на дальний трейлер. — Только он сейчас, кажется, репетирует!

Курьер коротко поблагодарил клоуна и направился к указанному трейлеру. По дороге он внимательно оглядывался по сторонам.

На этом трейлере звонок имелся. Курьер нажал на кнопку, однако вместо обычного звонка за дверью раздался собачий лай.

Впрочем, дверь вагончика тут же распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина во фраке и белой чалме, с неестественно бледным лицом и выразительными черными глазами. Увидев курьера, он вопросительно на него уставился.

— Господин Чинизелли? — осведомился курьер.

— Совершенно верно! — господин во фраке кивнул, и над его головой вспорхнул белый голубь.

— Экспресс-почта! Для вас заказное письмо, — курьер достал из своей сумки конверт из плотной желтоватой бумаги, но не отдал его адресату, а строго добавил: — Нужно предъявить документ, подтверждающий вашу личность.

— Это запросто! — господин полез рукой за лацкан фрака, но вместо паспорта достал оттуда огромный букет хризантем.

— Ах, извините, это кажется, не то… — проговорил он, едва заметно посмеиваясь. — Одну секунду… — он снял чалму, запустил в нее руку и вытащил за уши крупного розового кролика. Кролик удивленно моргнул и задрыгал лапами.

— Ах, опять не то! — фокусник выпустил кролика, но тот никуда не убежал, только выжидательно смотрел на хозяина.

— Ждешь угощения, Крошенька? — фокусник снова запустил руку в чалму, вытащил оттуда крупную морковку и протянул ее кролику. Кролик жизнерадостно захрустел.

— Документ, пожалуйста! — напомнил ему курьер.

— Ах, да! — фокусник огляделся по сторонам, наклонился и вытащил из-под правой лапы кролика паспорт в кожаной обложке. — Вот же он, я помню, что он где-то здесь…

Курьер раскрыл паспорт и прочитал вслух:

— Василий Иванович Чикушкин… позвольте, но мне нужен Вальтер Чинизелли!

— Так это одно и то же! — заверил его фокусник. — По документам я Чикушкин, а в цирке — Чинизелли…

— Но тогда я не могу отдать вам этот конверт! — заартачился курьер. — У меня почта для Чинизелли, значит, мне нужен документ, подтверждающий, что вы это он… и попрошу вас побыстрее, мне еще нужно доставить несколько писем!

— Кроша, представляешь, этот молодой человек говорит, что ему нужен другой документ! — фокусник снова наклонился к кролику и вытащил из его уха красивую книжечку в ярком пластиковом переплете. — Вот это вам подойдет?

Курьер взглянул на документ. Это был диплом, удостоверявший, что господин Вальтер Чинизелли, он же Василий Чикушкин, награждается первой премией на конкурсе артистов цирка.

Этот документ удовлетворил придирчивого курьера, и он отдал фокуснику конверт, предварительно заставив того расписаться в толстой прошнурованной книге.

Проводив курьера, фокусник вошел в свой вагончик и вскрыл конверт.

Внутри оказался лист плотной белой бумаги — и на ней ничего, ни слова, ни строчки, ни значка.

— Ага! — проговорил Чинизелли, хитро ухмыляясь. — Наверное, это шуточки Ашота Бабаяна! Старик в своем репертуаре! Наверняка, бумага с фокусом, письмо написано невидимыми чернилами!

Фокусник побрызгал на лист бесцветной жидкостью из маленького пузырька — но с ней ничего не произошло, невидимый текст не проявился. Тогда он посыпал бумагу зеленоватым порошком — и тоже безрезультатно. Наконец он подержал лист над пламенем свечи — бумага потемнела от жара, но надпись не проступила…

Чинизелли разочарованно пожал плечами и спрятал загадочное письмо вместе с конвертом в шкатулку с двойным дном, чтобы разобраться с ним позднее.

А курьер, расставшись с фокусником, повел себя странно. Он направился не к своему мотороллеру, хотя только что очень спешил. Вместо этого он обошел всю стоянку, заглядывая в окна трейлеров.

Когда он уже собрался уходить, окно одного из вагончиков открылось, и оттуда вылетел большой красивый попугай. Вслед за попугаем в окно высунулась симпатичная молодая женщина и громко крикнула:

— Перри, куда ты, немедленно вернись! Жизнь так прекрасна! Вернись, орешков дам!

Курьер замер, как собака, почуявшая свежий след.

Стараясь не шуметь, он расстегнул свою сумку, запустил в нее руку… в следующую секунду он издал удивленный возглас: в его руке оказался букет хризантем, такой же, как тот, который фокусник извлек у себя из-за пазухи. Отбросив хризантемы, курьер снова полез в сумку… на этот раз он вытащил не меньше десяти метров шелковых лент. Только с третьей попытки он достал из сумки цветную фотографию молодой женщины и сличил ее с хозяйкой попугая.

Сходство было очевидным.

Курьер проследил, как женщина водворяет обратно в окно вернувшегося блудного попугая, и торопливо вернулся к тому месту, где оставил свой мотороллер, и через десять минут уже ехал по Московскому проспекту.

Правда, проехал он недалеко: рядом с Московскими воротами его поджидала длинная черная машина.

Стекло машины опустилось, оттуда выглянул седой человек в черных очках.

— Нашел? — спросил он без всяких предисловий.

— Так точно, — заторопился молодой человек, невольно понизив голос и оглядываясь по сторонам. — Третий вагончик слева, в дальнем от входа ряду…

— Слева? — переспросил седой. — Слева от входа на стоянку?

— Нет… — курьер задумался, припоминая свой маршрут. — Третий слева, если стоять лицом к шатру.

— Смотри у меня, если ты что-то напутал…

В третьем часу ночи, когда город погрузился в самый глубокий и тяжелый сон, рядом со стоянкой цирковых трейлеров остановилась длинная черная машина. За рулем машины сидел седой человек средних лет. Даже глубокой ночью он был в черных очках. Рядом с ним на пассажирском сиденье располагался невысокий подтянутый мужчина в черном облегающем комбинезоне — вроде тех, какие носят ниндзя в гонконгских приключенческих фильмах.

— Третий слева трейлер! — напомнил ему человек в черных очках.

— Помню! — ниндзя натянул на голову черную трикотажную шапочку с прорезями для глаз и выскользнул из машины.

Со стороны стоянки время от времени доносились странные и непривычные для горожан звуки — рычание и вой, шипение и клекот. Случайный прохожий мог бы подумать, что из осеннего Петербурга он по мановению волшебной палочки перенесся в африканскую саванну. Впрочем, объяснялось все куда проще — это цирковые животные жили своей ночной жизнью.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что нигде не видно ни души, таинственный незнакомец проскользнул на стоянку и направился к самому дальнему ряду вагончиков. Хотя и без того было темно, он крался самыми темными местами и двигался бесшумно, как привидение.

Дойдя до последнего ряда трейлеров, он развернулся, встав лицом к огромному цирковому шатру, и негромко пробормотал:

— Третий слева… третий слева…

Третий слева вагончик смутно белел в ночной темноте.

Вдруг неподалеку раздался странный, издевательский хохот. «Ниндзя» замер, испуганно вглядываясь в темноту.

Хохот перешел в громкий лай, затем в сухой надрывный кашель и наконец оборвался.

«Ниндзя» перевел дыхание и едва слышно прошептал:

— Гиена!

Успокоившись, он подобрался к двери трейлера, достал из кармана универсальную отмычку, но, прежде чем воспользоваться ей, на всякий случай потянул за ручку двери.

К его удивлению, дверь оказалась не заперта.

— Что за люди! Предупреждают же их, чтобы запирали двери! — прошептал «ниндзя» с явным неодобрением и проскользнул внутрь трейлера.

Внутри помещения было гораздо темнее, чем снаружи. Из дальнего угла доносилось чье-то ровное сонное дыхание, перемежаемое негромким скрипом кровати.

Вдруг это дыхание прервалось, сменившись невнятным бормотанием. Незнакомец застыл, боясь пошевелиться, но спящий человек всхрапнул, повернулся набок и снова сонно задышал.

Незнакомец достал из кармана крошечный фонарик и, включив его, выхватил лучом из темноты кусок ночного пространства. Он увидел край стола, фаянсовую миску и полупустой стакан. Переведя луч левее, осветил посудную полку и закрытый шкафчик. Этот шкафчик он на всякий случай открыл, но в нем не было ничего интересного, кроме баночек с приправами и специями.

Еще немного повернув фонарик, незнакомец осветил задернутую занавеской нишу… и вздрогнул: в неярком свете фонаря блеснули два пристальных, немигающих глаза.

— Ч-черт! — прошипел «ниндзя» и от неожиданности выронил фонарик.

В темноте послышался странный шипящий звук, как будто кто-то пересыпал песок из ладони в ладонь.

«Ниндзя» наклонился, чтобы поднять свой фонарик — и вдруг что-то огромное скользнуло в темноте, коснувшись его руки, затем с невероятной силой охватило его ноги, сдавило их, как корабельный канат. «Ниндзя» вскрикнул, попытался удержать равновесие — но страшная сила оторвала его от земли, подняла в воздух и ударила о стену вагончика. С посудной полки с грохотом попадали кастрюли и сковородки. Незадачливый злоумышленник замахал в воздухе руками, попытался за что-нибудь схватиться — но в следующую секунду та же страшная сила прижала его руки к туловищу, сдавила его.

«Ниндзя» не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он почувствовал, как затрещали его ребра, попытался вскрикнуть, но в груди не осталось воздуха…

В это мгновение в вагончике вспыхнул свет.

— Сулейман, что ты там делаешь? — прозвучал сонный, недовольный голос. — Опять ты опрокинул шкаф… сколько раз я тебе говорил, веди себя по ночам тихо, не гоняйся за мышами…

Глаза «ниндзя» привыкли к свету, и в первый момент он разглядел прямо перед собой огромную треугольную голову с узкими немигающими глазами. Голова раскачивалась в полуметре от лица самого злоумышленника, глаза разглядывали его с неприязненным любопытством. В следующее мгновение незадачливый грабитель понял, что его сжимает в своих смертоносных объятиях огромный удав.

Несколько колец его могучего тела, покрытого гладкой узорчатой кожей, охватывали тело «ниндзя», не давая ему ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Только теперь он догадался, почему дверь трейлера была не заперта — с таким сторожем никакие замки не нужны.

Позади, в дальнем конце трейлера, стоял невысокий лысый человек в пижаме, с заспанным и недовольным лицом.

— Сулейман, кого это ты поймал? — проговорил этот человек, протирая глаза.

«Ниндзя» собрал остатки сил.

— Скажите… своему… удаву… — прошептал он едва слышно. — Скажите… чтобы выпустил… меня…

— Во-первых, это не удав, а сетчатый питон, — назидательно проговорил лысый. — Причем, очень умный. А во-вторых, что это вы делаете ночью в моем трейлере?

— Я… перепутал… в темноте… — с трудом выговорил злоумышленник.

Надо признать, что это была чистая правда.

Однако на то, чтобы произнести эти слова, «ниндзя» израсходовал последний воздух, и в глазах его начало темнеть.

— Ладно, Сулейман, ослабь давление, а то как бы он и вправду не задохнулся! — озабоченно проговорил дрессировщик.

Послушный питон немного ослабил свои смертоносные кольца. «Ниндзя» сумел вдохнуть и почувствовал, как к нему постепенно возвращается жизнь. И вместе с жизнью к нему начали возвращаться профессиональные навыки.

— Значит, говоришь, перепутал в темноте? — подозрительно переспросил дрессировщик. — А куда ты шел? И кто ты вообще такой?

— Воздушный гимнаст, — ответил «ниндзя», вспомнив цирковую специальность, наиболее близкую к его собственной профессии.

— Из номера «братья Топазовы?»

— Ну да… — подтвердил пленник питона.

— А почему в маске? — дрессировщик подошел ближе и протянул руку, чтобы снять с пленника скрывавшую лицо трикотажную шапочку.

Но в это время произошло нечто непредвиденное.

В углу трейлера появилась наглая упитанная мышь. С самым независимым видом эта мышь принялась подъедать рассыпанные на полу хлебные крошки, не обращая внимания не только на людей, но даже на питона.

Сулейман, конечно, не смог вытерпеть подобную наглость.

Он распустил свои кольца, освободив пленника, и метнулся за мышью… но там, где только что сидел нахальный грызун, уже никого не было. Питон с размаху ударился головой в дверцу холодильника, от удара на него свалилась с холодильника герань в горшке, горшок раскололся, земля рассыпалась по полу. Питон метнулся назад, пристыженно покосился на хозяина…

— Ох, Сулейман, Сулейман! — проговорил дрессировщик с укором. — Сколько можно гоняться за одной бессовестной мышью? Либо поймай ее, либо найди в себе силы признать поражение!

За всей этой суетой незадачливый «ниндзя» успел выскользнуть из трейлера в темноту, собрав остатки сил, откатился подальше и вытянулся на земле, пытаясь отдышаться и восстановить утраченную самооценку. Он чувствовал себя так, как будто по нему только что проехал асфальтовый каток. Причем, не один раз.

Цирковой городок ожил: тут и там зажигался свет, из вагончиков выглядывали заспанные люди, переговариваясь и пытаясь понять, что произошло.

В таких условиях завершить операцию не представлялось возможным, и «ниндзя» крадучись двинулся к выходу со стоянки.

Весь вечер Леня Маркиз был необычно молчалив и мрачен. Этому способствовала, во-первых, ссора с котом, а во-вторых, то мутное и бесперспективное дело, которым он вынужден был заниматься в данный момент.

Эти проклятые часы свалились к нему как снег на голову, и Леня мучился от неизвестности. Что за часы? Какую тайну они хранят? Чьи они, наконец? И кто за ними охотится?

Днем он посылал доверенного человека к торгово-развлекательному центру «Пирамида», именно туда в полдень неприятный мужчина в черных очках велел принести часы. Леня не собирался ничего никуда носить, он не хотел отдавать часы просто так, уж очень много всего с ними связано. И шантаж, и два убийства — того мелкого воришки, что приходил к ним в квартиру по объявлению, и часовщика Константина. Леня Маркиз был противником всяческого насилия, но это вовсе не значит, что он не может за себя постоять.

После несостоявшейся встречи тому злодею многое стало ясно. Он понял, что Леня элементарно его дурил тогда ночью в машине. Леня хотел проследить за ним от торгового центра, чтобы выяснить, кто такой этот тип. Но парень, что ходил к «Пирамиде», вернулся ни с чем. Очевидно, человек в темных очках подстраховался и тоже послал на встречу кого-то постороннего. Или просто он блестяще владел искусством перевоплощения и конспирации.

Что ж, у Лени развязаны руки. Потому что этот тип — несомненно, вовсе не тот, у кого ворона Карина украла часы. Да, жаль, что ворону нельзя допросить…

Леня ворочался на жесткой неудобной кровати, пытаясь выработать хоть какой-то разумный план действий. Получалось плохо, потому что мстительный кот так и не пришел под бок, а спал на жестком стуле. И всей своей позой говорил «Видите, как мне плохо, неудобно и холодно? Так мучайтесь совестью!»

— Лола, — сказал Маркиз за завтраком своей боевой подруге. — Сегодня ночью кто-то проник в трейлер Минерального.

— Это того, который выступает с дрессированным удавом? — спросила его боевая подруга.

— Не с удавом, а с сетчатым питоном, — уточнил Леня.

— Ну и что — что-нибудь пропало?

— Нет, ничего не пропало, питон спугнул злоумышленника. Но, по описанию Минерального, это был профессионал…

— И почему ты мне об этом говоришь? — Лола уставилась на своего компаньона кристально честными глазами.

— Я подозреваю, что это неспроста. Стоило нам сюда переселиться, и сразу же такой подозрительный случай…

— А я тебе говорила, что мне это место не нравится! И душ здесь никудышный…

— Лола, ты мне ничего не хочешь рассказать? — строго осведомился Маркиз.

— О чем это ты?

— Когда ты вчера выходила, ты случайно не наведывалась на нашу квартиру?

— Я? За кого ты меня принимаешь! — честность в Лолиных глазах буквально зашкаливала. — Что я, по-твоему, не понимаю, что такое конспирация?

— Странно… а мне казалось, что вчера здесь стоял совсем другой шампунь…

— Ну, я просто вчера не успела разобрать чемодан!

— Вр-рет! Вр-рет! — крикнул Перришон и поспешно взлетел на шкаф.

Лола взглянула на него многообещающе и невинным голосом спросила Маркиза:

— Леня, ты не против, если я приготовлю на обед цыпленка-табака?

— Тер-рор! — заверещал попугай. — Кар-раул! Пр-рошу политического убежища!

— Или дичь под соусом бешамель… — задумчиво проговорила Лола. — В конце концов, раз ты меня держишь взаперти, надо заняться домашним хозяйством. Хоть прибраться для начала… — она наклонилась и подняла с пола какой-то обрывок пожелтевшей бумаги, собралась бросить его в мусорное ведро, но Леня кинулся на нее коршуном и выхватил бумажку, вскрикнув:

— Вот она! А я-то ее всюду искал!

— Что это такое? — неодобрительно осведомилась Лола.

— Это записка, которую я с риском для жизни вытащил из кармана у главного злодея — ну, у того, который все время ходит в темных очках. Даже ночью.

Лола невольно вздрогнула, вспомнив своего вчерашнего преследователя. Чтобы Маркиз ничего не заметил, она потянулась к бумажке:

— И что там такое важное написано?

Леня разгладил клочок и показал его своей боевой подруге.

На выцветшей бумажке были написаны одна под другой всего две римские цифры — X и XXV.

— Десять и двадцать пять… — прочитала Лола. — И что это значит?

— Понятия не имею! — честно признался Маркиз.

— Ну вот, сам не знаешь, что это такое, а чуть не убил меня из-за этой бумажки!

— Если я не знаю пока, в чем тут дело — это вовсе не значит, что эта бумажка не важная! Тот злодей в черных очках ее берег, значит, она для чего-то важна… может быть, она имеет какое-то отношение к тем золотым часам?

— Может быть, на них нужно установить это время — десять часов двадцать пять минут? — предположила Лола.

— Лолка, ты гений! — Маркиз подхватил свою подругу и закружил по тесному помещению, то и дело натыкаясь на углы и на предметы мебели. — Как я сам не догадался?.. Ведь тот часовщик, Константин, сказал, что наши часы — с секретом, что их стрелки нужно установить на определенное время, и тогда можно будет прочесть надпись на циферблате!

— Вот видишь, и я на что-то пригодилась! — пробормотала Лола. — Поставь меня на место, уронишь!

— Впрочем, я бы и сам догадался, — Леня остановился посреди комнаты, поставил Лолу и с хрустом потянулся. — Я просто забыл про эту бумажку. Нашел бы и сообразил…

— Ну вот, всегда так, никто меня не ценит… — Лола поправила кофточку. — Ладно, не будем считаться, кто из нас гениальнее. Давай, доставай часы и проверим…

— Сейчас! — Маркиз задернул занавески в трейлере, только после этого взобрался на стул, вывинтил потолочный светильник и достал из-под него аккуратный сверток.

Спрыгнув со стула, он положил сверток на стол, развернул его и достал часы.

— Десять часов двадцать пять минут… — проговорил он, подкручивая головку завода. — Ну вот…

И ровным счетом ничего не произошло.

Таинственные узоры на циферблате не превратились в надпись, раскрывающую какую-нибудь важную тайну, в часах не открылась потайная крышка, под которой был спрятан ключ от несметных сокровищ — в общем, ничего не случилось.

— Факир был пьян, и фокус не удался… — грустно проговорил Леня.

— Это все ты, — фыркнула Лола. — Важная бумажка, важная бумажка… лишь бы ничего не выбрасывать! — она потянулась к злополучному клочку с явным намерением выбросить его в мусор.

— Постой! Если твоя идея установить их на десять двадцать пять не подтвердилась, это ничего не значит! Нужно еще подумать, поискать… кстати, ты по-немецки не читаешь? — и Маркиз достал из бумажника второй обрывок бумаги — тот, который сжимал в руке убитый Константин Соловушкин.

— Нет, к сожалению, — призналась Лола. — Посмотри в Интернете, там есть удобные программы перевода.

— Все не так просто, — вздохнул Леня. — Этот текст напечатан готическим шрифтом, так что я его даже набрать не смогу. Нужно искать кого-то, кто хорошо владеет немецким языком…

В следующую секунду лицо Маркиза прояснилось, и он радостно выпалил:

— А что его искать? Ведь Иван Францевич Миллер — природный немец, уж он-то прочитает нам этот текст! Конечно, неудобно нагружать его такой неквалифицированной работой…

— Ничего страшного, Леня, — проговорил Иван Францевич, когда через час Маркиз вошел в его кабинет. — Мне и самому хочется узнать, в чем дело с этими вашими часами.

Он разгладил на столе пожелтевший листок, склонился над ним и начал читать, переводя на русский язык:

— Среди таких часов с секретом особенно интересны часы мастера Вальденса из Цюриха. Секрет их заключается в том, что часовая и минутная стрелки имеют отдельный подвод, так что их можно установить в любое положение, на обычных часах невозможное. К примеру, часовую стрелку поставить ровно на двенадцать, в то время как минутная указывает на шесть, то есть на половину часа. Именно установив сие невозможное время, можно раскрыть секрет оных часов. Отдельный же подвод часовой и минутной стрелки устанавливается глубиной…

— На этом текст обрывается, — проговорил Миллер, подняв глаза на Маркиза. — Больше, к сожалению, ничем не могу вам помочь.

— Жаль, на самом интересном месте! — вздохнул Леня, поднимаясь из-за стола. — Впрочем, — спохватился он, — и на этом спасибо, вы меня очень выручили!

После визита к Миллеру Леня не поехал сразу домой. Он позвонил по телефону одной своей знакомой девушке, которая работала в антикварном магазине.

Девушка эта, в отличие от остальных, была с Леней знакома не по амурным делам, а по цирковым. Ее папа когда-то жонглировал ножами и горящими факелами и научил юного Леню Маркиза многим вещам. Потом папа умер — прямо в цирке, на репетиции, и его жена, которая когда-то очень ловко крутила сальто под куполом цирка, поняла, что ей такое времяпрепровождение уже не по возрасту. Дочка их к тому времени была еще маленькой и не успела приобрести никакой цирковой специальности, поэтому, закончив художественный колледж, нашла работу в антикварном магазине. Там-то Леня с ней и столкнулся в один прекрасный день. И навещал изредка. Во-первых, такое знакомство было для него полезным, а во-вторых, цирк научил его никогда не забывать старых друзей. Тем более, что мама с дочкой любили его искренне.

Итак, Леня заскочил к своей знакомой девушке и попросил ее кое-что для него сделать. Она согласилась без колебаний, только очень просила ее не подводить.

— Стопудово! — уверил ее Маркиз и направился домой через магазин.

Там он купил Лолке пирожных, попугаю — смесь экзотических орехов, Пу И — миндальную трубочку, а коту Аскольду — большой кусок красной рыбы. Ему срочно нужно было наладить с котом отношения, а остальным подарки были за компанию.

Еще через сорок минут он снова вместе с Лолой разглядывал злополучные часы.

— Все-таки эта бумажка оказалась важной, — проговорил он, сосредоточенно вглядываясь в циферблат. — Стрелки нужно установить на десять и на двадцать пять, только не обычным образом, то есть не на двадцать пять минут одиннадцатого, а по отдельности. То есть часовую ровно на десять, а минутную…

— И как ты это собираешься сделать? — проворчала Лола, следя за его действиями. — Когда минутная стрелка передвигается к двадцати пяти, часовая тоже не стоит на месте, она перемещается на пол-деления, почти до половины одиннадцатого…

— Да знаю я, — отмахнулся Маркиз. — Там сказано, что отдельный подвод стрелок устанавливается глубиной, только вот глубиной чего?

Он так и так колдовал над головкой завода, нажимал на нее, тянул на себя — но стрелки передвигались только вместе.

Промучившись так почти час, он бросил часы на стол и устало прикрыл глаза.

— Какие хорошенькие камушки! — Лола взяла часы в руки и повернула их к свету. — Это бриллиантики?

— Ну да, — Маркиз искоса взглянул на мелкие камушки, украшающие циферблат. — Иван Францевич сказал, что они не представляют большой ценности.

— А что значит это слово?

— Какое слово? — удивленно переспросил Леня.

— Ну вот, они же складываются в какое-то слово… — Лола пододвинула часы Маркизу.

— Где ты видишь слово? — спросил он недоуменно.

— А ты поверни часы так, чтобы свет сбоку падал на циферблат, тогда увидишь!

Леня сделал так, как сказала его подруга, и мелкие камушки на циферблате действительно сложились в слово — Tiefe.

— Это по-немецки? — спросила Лола.

— Скорее всего, ведь изготовивший их мастер был немец… — Леня достал ноутбук, включил его, набрал нужное слово и прочитал перевод с немецкого — «Глубина».

— Глубина! — воскликнул он радостно. — Ведь там сказано, что отдельный подвод стрелок устанавливается именно глубиной!

— И как же ты это себе представляешь?

— Пока не знаю… — Леня достал пинцет, открыл стекло, прикрывающее циферблат, и начал осторожно нажимать на камушки.

Сначала ничего не происходило, но когда он нажал на тот камешек, который представлял точку над буквой i, в часах что-то щелкнуло, и головка завода немного выдвинулась.

— Ура! — воскликнул Леня, и плавно повернул головку. Теперь подводилась только часовая стрелка, и Леня установил ее напротив римской цифры X.

Затем он снова принялся нажимать на камешки.

Когда он дошел до перекрестья в букве f, снова раздался щелчок, и головка завода выдвинулась еще дальше.

На этот раз она управляла подводом минутной стрелки, и Маркиз установил ее на число XXV.

Едва стрелка замерла напротив этой цифры, циферблат часов медленно повернулся и застыл в новом положении. Непонятные значки, нанесенные по его краю, совпали с такими же значками на корпусе часов и превратились в латинские буквы.

— Смотри-ка, получилась какая-то надпись! — восхищенно проговорила Лола, заглядывая через плечо своего компаньона, — Ленечка, это тоже по-немецки?

— Нет, насколько я знаю, это латынь.

— И где же мы найдем специалиста по латыни?

— Думаю, мы без него обойдемся. Шрифт самый обычный, так что мы введем эту фразу в ноутбук и переведем при помощи компьютерного словаря…

Так и получилось, и через десять минут на листке появился перевод латинской фразы:

«Там, где тень на книги не падает и крепость рогами увенчана, слушай четвертый удар».

— Что за бред! — вырвалось у Лолы. — И ради этой ерунды мы переселились из своей уютной квартиры в передвижной зоопарк? Из-за этой ерунды я не могу принять ванну?

— Не в зоопарк, а в цирк! — машинально поправил ее Маркиз. — И за этой, как ты выразилась, ерундой охотятся серьезные и опасные люди, из-за этой ерунды убиты, по крайней мере, два человека, а ты про ванну…

— Ванна, точнее, ее отсутствие — это серьезно! — воскликнула Лола, расчесывая шерстку Пу И. — Правда, Пуишечка?

Пу И всегда и во всем поддерживал хозяйку, но на этот раз он промолчал. Лола восприняла это как предательство и ссадила его на пол. Она обиделась на Пу И, а заодно на Леню, на унылую питерскую погоду и на весь мир.

— Ну, вот, — проговорила она, повернувшись к своему боевому соратнику. — Мы раскрыли секрет часов, прочитали, что на них написано — и тебе что, стало легче? Ты что-то понял в мироустройстве? Нашел смысл жизни?

Леня не отвечал, пристально вглядываясь в странную фразу. Он знал, что Лола просто скучает в четырех стенах, отсюда и ее плохое настроение.

— Может, все дело в переводе? — предположил он после продолжительного раздумья. — Может, у этих слов есть какой-то другой смысл?

Он воспользовался другой программой перевода — но смысл загадочной фразы ничуть не прояснился.

— Нужно поискать человека, который хорошо владеет латынью… — предложила Лола от безысходности.

— А что — пожалуй, ты права! — Маркиз вскочил, схватил ключи от машины. — Я ненадолго отлучусь, не больше чем на час, а вы тут не скучайте…

— Куда это ты? — подозрительно осведомилась Лола. — К одной из своих ученых старых дев?

Она прекрасно знала, что Ленино мужское обаяние безотказно действует не только на официанток, секретарш и медсестер, но и на ученых дам бальзаковского возраста. Среди его ученых приятельниц были искусствоведши и филологини, дамы, отягощенные знанием пяти-шести языков (обычно мертвых или умирающих) и специалистки по средневековой китайской философии. Была среди них даже одна женщина — доктор биологических наук. Впрочем, не нужно думать, что она уже приближалась к пенсионному возрасту.

Говоря о «бальзаковском возрасте», не нужно забывать, что роман Бальзака, после которого это выражение вошло в активный обиход, называется «тридцатилетняя женщина», и первоначально «бальзаковским» назывался возраст от двадцати пяти до тридцати пяти лет. В наше время представления о женском возрасте заметно сдвинулись, и теперь «женщинами бальзаковского возраста» называют, как правило, дам за сорок. А упомянутой выше даме — доктору биологических наук недавно исполнилось тридцать шесть, и она была длинноногой брюнеткой с большими выразительными глазами.

Поскольку Лола и Маркиз в самом начале своей совместной работы договорились, что между ними будут исключительно деловые отношения, у Лолы не было формальных причин ревновать своего компаньона. Но она никак не могла себя преодолеть, и ужасно злилась на Маркиза из-за его амурных похождений. И никогда не упускала случая подпустить шпильку по поводу его слабости, с одной стороны, к официанткам и секретаршам, с другой же — к ученым дамам.

— Не такая уж она старая, — проговорил Маркиз, подходя к двери. — И уж точно не дева…

Последняя реплика переполнила чашу Лолиного терпения, и она запустила в своего компаньона хромированной мисочкой Пу И с собачьим кормом. Маркиз, который предвидел подобный поворот событий, успел закрыть за собой дверь, и аппетитные кусочки корма разлетелись по всей комнате.

А вредный Маркиз снова приоткрыл дверь, заглянул внутрь и выдал финальную реплику:

— Она не Дева, она Стрелец! — после чего уже окончательно испарился.

— Стрелец! — мрачно передразнила его Лола, собирая рассыпанный корм. — Никакой она не Стрелец! Скорпион она настоящий! Или Рыба… к тому же, мороженая.

Покинув свою веселую семейку, Маркиз отправился в самый центр города — на стрелку Васильевского острова, где рядом с Биржей, Кунсткамерой и Ростральными колоннами расположен Зоологический институт Академии наук и примыкающий к нему замечательный Зоологический музей.

Все, кто родился и вырос в нашем городе, знают и любят этот музей. Зоопарк в нашем городе маленький, тесный и плохой, звери живут в отвратительных условиях, как жильцы коммунальной квартиры, зато Зоологический музей просто великолепный. Трудно найти в Петербурге такого человека, кого в детстве родители хоть раз не приводили бы сюда — посмотреть на колоссальный скелет синего кита, на собаку Петра Великого, на чучела огромных белых медведей и крошечных мышей-полевок, тигров и обезьян, бобров и аистов. А на втором этаже музея разместилась единственная в своем роде коллекция экзотических бабочек, жуков и прочих насекомых.

Войдя в здание музея, Маркиз прошел мимо памятника академику Бэру, выдающемуся зоологу, некогда бывшему директором этого музея. Он не поднялся по лестнице к началу экспозиции, а свернул налево, в коридор, соединяющий музей с научными лабораториями.

— Вы куда, молодой человек? — остановила его строгая вахтерша, неодобрительно оглядев посетителя с ног до головы и поставив ему невысокую оценку.

— К Нелли Востриковой! — сообщил Леня.

— К Нелли Романовне? — уважительно переспросила дежурная. — А она вас ждет?

— Ждет, ждет! — уверенно ответил Маркиз. — Она меня всегда ждет!

Впрочем, когда он вошел в лабораторию, где работала его знакомая, уверенности у него поубавилось.

Нелли Вострикова, женщина лет тридцати пяти, с темно-рыжими волосами и удивительно белой кожей, всю свою сознательную жизнь занималась изучением чешуйчатых пресмыкающихся подотряда змей, а еще точнее — всевозможными разновидностями гадюк. Изучая этих малоприятных животных, Вострикова написала множество научных статей и монографий, успешно защитила кандидатскую диссертацию и возглавила научную лабораторию.

От своих питомцев Нелли Романовна переняла сложный характер, немигающий взгляд и манеру бесшумно перемещаться плавными, скользящими, неуловимыми движениями. И еще — чрезвычайно ядовитую манеру общения.

— Привет! — жизнерадостно воскликнул Маркиз, появившись на пороге лаборатории.

В лаборатории было темновато — электричество почему-то не горело, а дневной свет с трудом пробивался сквозь узкие стрельчатые окна старинного дома.

Нелли сидела за столом, разглядывая какую-то крошечную змейку в желтых и коралловых разводах. Услышав голос Маркиза, она вскинула на него зеленые глаза и прошипела:

— Приш-шел? Притащ-щился?

— В чем дело, лапочка? — недоуменно проговорил Маркиз. — Ты на меня обиделась?

— С-с чего бы это? — процедила Вострикова. — Ты уш-шел от меня восемь мес-сяцев назад и даже не позвонил! Даже не вс-спомнил обо мне за это время!

— Но, лапочка, я был очень занят… — залебезил Леня. — Я тебя все время вспоминал, просто у меня была срочная работа…

— Нас-столько с-срочная, что ты не мог набрать номер?

Нелли повернулась к просторному террариуму, внутри которого под разными углами располагались сухие ветки, и вполголоса произнесла, неизвестно к кому обращаясь:

— Лиззи, как ты считаешь — может быть, его стоит укусить? По-моему, он зас-служил…

Одна из веток зашевелилась, сместилась к краю террариума и оказалась длинной зеленовато-серой змеей. Змея уставилась на Маркиза немигающим взглядом. Леня невольно отступил к порогу.

— Ш-шучу! — прошипела Нелли. — И вообщ-ще, друж-жок, я выхож-жу замуж-ж…

— Поздравляю! — выпалил Леня с явным облегчением. — А за кого, если не секрет?

— Вовсе не с-секрет! За Володю Сумочкина, он давно за мной ухаж-живает…

— А, это тот, с бородкой, из отдела козлов… который всегда появлялся с изжеванным букетом…

— Не козлов, а козьих! — поправила его Нелли. — Козьи — это многочисленное подсемейство в семействе полорогих подотряда жвачных! И вообще, Владимир — очень перспективный ученый, скоро он защитит докторскую…

— Поздравляю, — повторил Леня. — Когда свадьба?

— Через неделю. Так что твое появление не очень уместно. Володя может быть недоволен…

— Да я, вообще-то… — начал Маркиз.

Внезапно Нелли выскользнула из-за стола, молниеносно прозмеилась к двери, закрыла ее на щеколду, бросилась к Лене и прильнула к его губам долгим влажным поцелуем.

— Лапочка, — проговорил тот, осторожно высвобождаясь. — У тебя же свадьба через неделю… как-то нехорошо, неудобно перед отрядом полорогих…

— Полорогие — это не отряд, а с-семейство! — поправила его Нелли. — И вообщ-ще, мы же должны с тобой проститься? Иначе зачем ты с-сюда приш-шел?

— Вообще-то я хотел с тобой проконсультироваться… — признался Маркиз.

— Ш-што? — прошипела Нелли и отстранилась. — С-скотина!

— Ну, прости… это нужно мне для работы…

— Ш-што? — снова прошипела женщина. — С каких пор твоя работа с-связана со змеями?

— Нет, змеи тут ни при чем… мне просто нужно уточнить перевод одной латинской фразы. Ты ведь умеешь читать по латыни?

— С-само собой! Какой же биолог, в частности с-серпентолог, не читает по латыни?

— Ну вот, может, ты поможешь мне с этим разобраться? — и Леня протянул ей листок с латинской фразой, переписанной с часов.

— Ничего не выйдет, — мстительно проговорила Нелли, — здесь слишком темно!

— Действительно, темно. А что, свет нельзя включить?

— С-свет! — передразнила его Нелли. — Света у нас сегодня нет, и неизвестно, когда будет. Отключили за неуплату… ты же знаеш-шь, как у нас-с относятся к науке…

— Ну и ну! — поразился Маркиз. — Как же вы работаете в таких условиях?

— Вот так и работаем — почти в темноте! — от возмущения Нелли даже перестала шипеть. — Хорошо сотрудникам лаборатории сов, они даже ночью видят, как днем. А у нас и днем ничего не разглядишь, только глаза портим. Вот, когда я работала в библиотеке Алвара Аалто в Выборге, даже когда выключили свет, там было отлично видно, тень на книги не падала. А здесь хоть свечи зажигай…

— Что ты сказала? — взволнованно переспросил Леня.

— Хоть свечи приноси из дома и зажигай! Но свечи пожарник не разрешит…

— Нет, я не про это… что ты сказала перед свечами? Что тень не падала на книги?

— Ну да, я готовила одну статью в центральной библиотеке Выборга, у них есть уникальная литература про змей Северной Европы. Это знаменитая библиотека Алвара Аалто, памятник финской архитектуры и уникальное здание, там окна устроены в потолке и так расположены, что в помещениях всегда светло, на книги не падает тень, как в операционной…

— Здорово! — обрадовался Маркиз. — Как раз та латинская фраза, которую я хотел перевести, звучала так — «Там, где тень на книги не падает и крепость рогами увенчана…». Значит, в первой части имеется в виду эта самая знаменитая библиотека в Выборге. Осталось выяснить, что это за рогатая крепость…

— А что тут выяснять? — Нелли пожала плечами. — Старая крепость в Выборге, от которой остались одни развалины, так и называлась — «Рогатая крепость»…

— Правда? — Леня в восторге уставился на Нелли. — И в бардачке у него была карта Выборга, так что все совпадает!

— В каком бардачке? Что совпадает?

— Неважно, ты мне просто очень помогла! — Маркиз поцеловал Нелли и закружил ее по комнате.

— Прекрати сейчас же! — возмутилась ученая дама. — Разве ты не понял — я через неделю выхожу замуж!

— Так значит, у нас есть целая неделя!

Взгляд Востриковой затуманился, но в этот момент в дверь лаборатории постучали.

— Нелли Романовна! — раздался из коридора строгий голос. — Вы не забыли, что сегодня у нас семинар по гадюкам? Коллеги уже собрались, только вас ждут!

— Нет-нет, я иду! — откликнулась Нелли и вытолкала Маркиза в другую дверь.

Через час Леня вернулся к своему многочисленному семейству.

Аскольд, как обычно, встретил его в дверях, потерся о ноги хозяина, но вдруг чихнул и отошел в сторону. Пу И тоже подбежал было с веселым лаем, но вдруг остановился, испуганно задрожал и попятился.

— Чем это от тебя пахнет? — неприязненно осведомилась Лола. — Вот и звери недовольны, а Пу И вообще перепугался…

Она подошла к Маркизу и принюхалась.

— Какие отвратительные духи! Нет, как ты хочешь, но твое пристрастие к ученым старым девам граничит с некрофилией!

— Это не духи, это формалин, — необдуманно признался Леня.

— Что — ты был в морге? Или того хуже — в чучельной мастерской?!

— Кошмар-р! Мер-ртвецкая! — заорал со шкафа попугай.

— Вовсе не в мертвецкой, я был в Зоологическом музее, и, между прочим, с большой пользой.

— Ага, набрался там каких-то жутких запахов, так что Пу И сегодня не сможет заснуть!

— Ты еще скажи, что он потеряет аппетит! — усмехнулся Маркиз. — Что-что, а сон и аппетит у него всегда превосходный! А я, между прочим, выяснил, что значит фраза на часах. Место, где на книги не падает тень, и рогатая крепость находятся в одном и том же городе — в Выборге. Так что завтра с утра я туда отправляюсь.

— Что значит — я? — возмутилась Лола. — А меня, значит, ты не берешь? Мы с Пу И, значит, должны тосковать в этой тюрьме на колесах, как люди второго сорта?

— Ну почему же второго? — примирительно проговорил Маркиз.

— А какого же — третьего? Четвертого? — накручивала себя Лола. — Пу И, ты слышал — этот ужасный человек считает нас никчемными третьесортными созданиями!..

— Лолка, зачем передергивать, да еще настраивать против меня собаку? Прекрати этот театр одного зрителя!

— Ни за что! Ты должен взять нас с Пу И в Выборг! Я там не была уже много лет, а сегодня вообще весь день провела взаперти, как княжна Тараканова! Ты что, хочешь, чтобы меня, как ее, живьем съели крысы?

— Ну, до такого дело не дойдет. Во-первых, крыс здесь нет, а во-вторых — Аскольд и Пу И не дадут тебя в обиду!

«А в-третьих, — добавил он про себя, — Лолка бывает иногда такая противная, что я бы на месте крыс ее есть побрезговал…».

— Ты что-то сказал? — Лола угрожающе придвинулась к своему компаньону.

— Нет-нет, ничего… Тебе показалось…

На следующее утро Маркиз потратил минут сорок, чтобы вытащить Лолу из постели. Она ворчала, ругалась, отбивалась руками и ногами и требовала, чтобы ее оставили в покое.

— Ты с ума сошел! — бормотала она, пытаясь втянуть голову под подушку. — Еще ночь…

— Какая ночь? — возмутился Маркиз. — Уже половина восьмого!

— Что?! — донесся из-под подушки возмущенный Лолин голос. — Ты разбудил меня в половине восьмого утра? Я расцениваю это как личное оскорбление! В жизни не вставала раньше девяти! Зачем выезжать в такую рань? Мы же не на раннюю рыбалку собираемся! Выборг — город старинный, он больше семисот лет простоял на одном месте, постоит еще несколько часов, никуда не денется!

— Да он-то постоит, — отозвался Леня. — Только и мы постоим часа два в пробках на выезде из города! После десяти в Сертолове такое творится — ты себе просто не представляешь!

— И не хочу представлять! — ответила Лола и натянула одеяло на голову. — Оставьте меня в покое…

— Ну, ладно, — сказал наконец Леня. — Не хочешь, как хочешь. Я поеду один. Только чтобы потом ко мне никаких претензий… заодно повидаюсь там с одной знакомой…

Эти слова подействовали на Лолу совершенно удивительным образом: она моментально проснулась, вскочила и принялась собираться. При этом умудрилась поставить личный рекорд: душ приняла всего за шесть с половиной минут, а на все сборы у нее ушло полчаса. Еще и чашку кофе успела выпить.

Правда, потом пришлось потратить еще пятнадцать минут на уговоры Пу И. Он занял под шумок Лолино место в кровати и нежился в тепле, никуда не собираясь. Но тут уже Лола взяла на себя переговорный процесс: она ни в коем случае не хотела оставлять Пу И одного, точнее, не хотела уезжать без него на целый день.

В итоге к половине девятого все были готовы. То есть, все кроме Аскольда и Перришона.

— Аскольд остается за старшего! — распорядился Маркиз, прежде чем вышел из трейлера.

— Дискр-риминация! — хрипло крикнул попугай.

— Ничего подобного! — отрезал Маркиз. — Аскольд кот разумный и авторитетный, в конце концов, он просто старше!

На этот раз Перришон ничего не возразил, он удалился в клетку и отвернулся к стене, изображая обиду.

Хотя Леня и постарался выехать как можно раньше, все равно на Выборгском шоссе они попали в огромную пробку. Особенно тяжело было в Сертолове.

Люди, которым часто приходится выезжать из Петербурга по Выборгскому шоссе, знают, что поселок Сертолово — это какое-то заколдованное место, машины стоят там в пробках в любой день недели, в любое время дня и ночи.

Уже на ближних подступах к Сертолову машины ползли со скоростью беременной черепахи. Пу И заскучал, и тут очень удачно он заметил в ползущем рядом автомобиле здоровенного черного ньюфаундленда. Песик высунул голову в окно и облаял соседа. Ньюфаундленд долго терпел, наверняка он считал ниже своего достоинства обращать внимание на такую малявку, но Пу И не унимался, и явно он пролаял что-то очень оскорбительное, так что огромный пес не выдержал и пару раз гавкнул в ответ.

Пу И пришел в восторг и гордо оглянулся на хозяйку: мол, видела, как я его? Я ли не молодец? Я ли не удалец? Да если бы я не сидел взаперти в этой машине, я бы этого ньюфаундленда так отделал!

Леня покосился на соседнюю машину и заметил, что позади нее в потоке ползет темно-зеленый джип. Этот джип ему уже попадался на самом выезде из города…

Впрочем, что тут удивительного? В такой пробке все успевают не только примелькаться друг другу, но и перезнакомиться. Вон, Пу И уже устроил локальный конфликт…

Тут машины двинулись вперед, и Маркиз на какое-то время забыл про зеленый джип.

Вспомнил он о нем через полчаса, когда они съехали с Выборгского шоссе на трассу Скандинавия. Силуэт зеленого внедорожника опять мелькнул в пятидесяти метрах сзади. Впрочем, в этом тоже не было ничего особенно тревожного.

По Скандинавии они поехали гораздо быстрее — широкое шоссе только недавно отремонтировали, покрытие было прекрасное, и машины одна за другой мчались на Север, к границе с Финляндией.

По сторонам стояли чудесные сосновые леса, время от времени перемежающиеся березовыми рощами в ярком осеннем наряде. Лола смотрела по сторонам, Пу И дремал у нее на руках. Маркиз следил за дорогой, но время от времени снова замечал в зеркале заднего вида тот же самый зеленый джип. Лоле он ничего не говорил, чтобы лишний раз ее не волновать.

Вскоре окружающий пейзаж изменился, стал более суровым: вместо лесов по краям шоссе появились огромные валуны и серые, покрытые мхом скалы.

Наконец впереди показался указатель на Выборг. Леня свернул с трассы, а большинство машин ехало вперед — к финской границе.

Впрочем, взглянув через несколько минут в зеркало, Леня снова заметил зеленый джип.

«Ну и что, — подумал Маркиз. — Может быть, у них тоже дела в Выборге».

Скоро они уже ехали по вымощенным булыжником улочкам старинного города, чуть ли не в три раза более старого, чем Санкт-Петербург.

Леня затормозил возле просторной Рыночной площади, с большим круглым зданием в центре, и достал карту Выборга, которую он предусмотрительно приобрел накануне.

— Между прочим, — сообщил он Лоле с видом знатока, — эта круглая башня построена в середине шестнадцатого века, как оборонительное сооружение. Сейчас в нем…

— Сейчас в нем ресторан, который так и называется — «Круглая башня», — перебила его Лола.

— Точно! — Маркиз оторвал взгляд от карты. — А откуда ты знаешь?

— А я вообще очень умная. Но в данном случае, я просто прочитала название на вывеске. Вон она, прямо над входом. Кстати, раз уж мы здесь оказались, зайдем в этот ресторан, выпьем кофе. Утром ты меня так торопил, что я практически не позавтракала. И Пу И тоже голоден…

Песик громко тявкнул, горячо поддерживая Лолино предложение. Он вообще любил посещать кафе, рестораны и прочие общественные места, особенно те, где можно перехватить чего-нибудь вкусного.

— Кофе — это можно! — согласился Маркиз, и они отправились в ресторан.

Выйдя из машины, Леня невольно поежился и поднял воротник: здесь было гораздо холоднее, чем в Петербурге, старинный город насквозь продувался ветрами с залива. Пу И жалобно тявкнул, Лола спрятала его за пазуху и поскорее зашагала к дверям ресторана.

Зал был просторным, полупустым по раннему времени и полутемным из-за крошечных окошек, прорубленных в толстых крепостных стенах. По каменным стенам кое-где были развешаны бутафорские рыцарские мечи и шлемы, чем и исчерпывался исторический дизайн ресторана, заявленный в путеводителе.

Леня заказал себе яичницу с ветчиной и двойной эспрессо, Лола — капучино и чизкейк для себя и ореховую трубочку для Пу И.

Ожидая заказ, Леня выглянул в маленькое окно.

Окно выходило на площадь, и Маркиз заметил знакомый зеленый джип. Внедорожник медленно проехал мимо Лениной машины, немного притормозил около нее и свернул в ближайший переулок.

Все это Лене не нравилось, но он не стал портить аппетит своим спутникам.

После завтрака настроение у Лолы и Пу И заметно улучшилось. Впрочем, у Пу И оно и всегда было прекрасным, особенно когда хозяева брали его с собой в интересную поездку, как сегодня, да еще угощали вкусным ореховым пирожным.

— Ну, что у нас в программе? — осведомилась Лола, допив кофе и с интересом оглядывая зал.

Леня вытащил из кармана листок, на который выписал перевод латинской фразы, и с выражением прочел:

«Там, где тень на книги не падает и крепость рогами увенчана, слушай четвертый удар».

— И что нам теперь нужно искать — тень рогатой башни?

— Не придуривайся, — Маркиз отставил свою чашку. — Теперь нам нужно найти часовую башню, послушать бой часов…

— А потом?

— А потом будем думать. Может, на месте нам что-нибудь придет в голову.

— Ну, часовую башню долго искать не придется, вон она! — и Лола показала в окно на четко выделявшуюся на фоне серого неба внушительную башню с огромным часовым циферблатом.

— Ну да, в путеводителе так и сказано, что она видна практически из любой точки города…

Расплатившись, спутники вышли из ресторана, сели в машину и всего через несколько минут подъехали к красивой средневековой башне с часами.

— Между прочим, эта башня построена еще в конце пятнадцатого века, в тысяча четыреста девяносто втором году! — сообщил Маркиз с важным видом.

— Да что ты! — Лола изобразила удивление. — Признайся, ты это только что прочел в путеводителе?

— Пусть даже так, ты только представь — эту башню построили в том же году, когда Колумб открыл Америку!

— Представляешь, Пу И? — восхитилась Лола. — В том году, когда Колумб открыл твой родной континент! Ты ведь — древняя мексиканская священная собака, значит, в каком-то смысле коренной обитатель Америки! Чувствуешь волнение при этой мысли?

Пу И собрался было тявкнуть, но в это время часы на башне пробили один раз. Звук был такой громкий, что бедный песик свалился с сиденья, а Лола от неожиданности уронила помаду, которой хотела подправить форму губ.

— Один удар, — проговорил Маркиз, когда гул от удара затих и к нему возвратился слух. — Так эти часы отбивают четверть часа. А нам нужно дождаться, когда они пробьют четыре раза…

— Так это нескоро! — расстроилась Лола. — Сейчас еще нет двенадцати, а нам придется торчать здесь до четырех часов? Да мы тут умрем от голода! Правда, Пу И?

— От голода вы не умрете. Во-первых, вы только что перекусили, во-вторых, здесь наверняка есть где поесть, Выборг — вполне цивилизованный город…

— Ну, не от голода, так от скуки! Просидеть здесь полдня — это выше моих сил!

— Ну, ты сама со мной попросилась! — строго проговорил Маркиз, впрочем, тут же смягчился и добавил: — Может быть, нам не придется ждать до четырех. В надписи на золотых часах сказано, что нам нужно ждать четвертого удара, но вовсе не говорится, что он должен быть последним. Когда башенные часы будут бить двенадцать раз, четвертый удар тоже будет — может быть, он нам что-то подскажет. По крайней мере, мне хотелось бы на это надеяться.

— Все равно, нам с Пу И надоело сидеть в машине! Давай хоть прогуляемся!

За этими препирательствами незаметно прошло еще пятнадцать минут, и часы пробили половину двенадцатого. На этот раз они били дважды, но на этот раз спутники были подготовлены и легче перенесли оглушительный грохот.

— Давай все же уйдем отсюда! — взмолилась Лола. — Хоть ненадолго! А то я просто оглохну! И Пу И…

— Я не хочу уходить далеко от этой башни… впрочем, ты видишь, на противоположной стороне улицы кафе? Можем подождать до двенадцати там…

— Ну ладно, пойдем в это кафе, не сидеть же в машине! Хотя кофе я только что пила…

— Ты не много ешь сладкого? — опрометчиво спросил Маркиз.

Он тут же понял свою ошибку, но было уже поздно.

— Что ты хочешь этим сказать? — обманчиво спокойным голосом спросила Лола. — Что я толстая?

— Да что ты, дорогая, вовсе нет! — заюлил Маркиз, умело отводя глаза. — Ну, даже если и есть немножко лишнего, это тебя нисколько не портит…

— Ты врешь! — возмутилась Лола. — Ты нагло врешь!

— Ну вот… — помрачнел Леня, — не хотел тебе говорить, но вырвалось…

— Леня! — Лола смотрела на него очень серьезно, и глаза ее из-за расширившихся зрачков выглядели огромными. — Леня, скажи мне правду! Ты не шутишь, я толстею?

— Ну, Лолочка, зачем принимать все так близко к сердцу… — забормотал Маркиз, наклонившись, чтобы Лола не заметила чертиков, прыгающих в его глазах, — какие вы, женщины, нервные…

— Это конец! — в Лолином голосе прозвучало самое настоящее страдание.

— Не надо так драматизировать…

— Не утешай меня! — отмахнулась Лола. — Я сама виновата, распустилась, с завтрашнего дня сажусь на диету! Нет, прямо сегодня!

— Но в кафе-то зайдем… — Маркиз и сам уже был не рад, что затеял это представление.

Просто Лолка с ее капризами успела ему порядочно надоесть. И дело такое мутное, непонятное. Опасное даже, ведь два убийства уже было. И ниндзя в соседнем трейлере. Что он там потерял? Хорошо, что питон вмешался. По всему получается, что шел-то злоумышленник к ним…

А все Лолка, ослица упрямая. Сказал же — не суйся в квартиру. Так она поперлась. Цацки свои забрать, шпильки-брошки. Ее и выследили.

И подозрительный зеленый джип теперь здесь болтается. Маркиз окончательно помрачнел.

В кафе Маркиз, назло Лолке, заказал десерт тирамису, хотя сладкого ему не хотелось. Пу И тоже немножко перепало, а Лола пила несладкий черный кофе и так тяжко вздыхала, что Леня даже слегка усовестился, что наврал про ее лишний вес.

Обслуживала их готическая официантка — то есть, девушка с иссиня-черными волосами, с мертвенно бледным лицом свежей покойницы и глазами, густо обведенными черной тушью. В довершение комплекта, она была одета в черное платье и черные кружевные перчатки. Единственным светлым пятном в ее наряде был белый крахмальный передник — уступка правилам общественного питания.

Леня подумал, что такой готический образ как нельзя больше подходит к окружающему их средневековому городу.

Лола разглядывала узоры на кофейной гуще, оставшейся на дне чашки, Пу И играл бахромой скатерти, а Маркиз что-то рисовал на путеводителе, когда башенные часы пробили еще один раз — они отбили без четверти двенадцать.

Лола уронила ложечку, Пу И чуть не описался, а местные жители за соседними столиками не обратили на бой часов никакого внимания.

— Вот что значит привычка! — уважительно проговорил Маркиз. — Они слышат эти часы с детства и уже перестали их замечать… если бы ты жила в соседнем доме, ты бы тоже скоро к этому привыкла, и по ночам спокойно спала бы под бой часов!

— Ну, не знаю… — пробормотала Лола, наклоняясь за ложкой. — По-моему, я бы раньше сошла с ума или оглохла. Единственное, что меня утешает — это что нам осталось ждать всего пятнадцать минут…

Следующие четверть часа пролетели незаметно. Леня Маркиз с интересом посматривал на двух девушек, сидевших в дальнем углу кафе. Лола погрузилась в свои тяжелые мысли и ничего не замечала. Пу И спокойно спал у нее на коленях.

Без одной минуты двенадцать Леня отставил чашку и приготовился, как бегун на старте.

Лола тоже прониклась серьезностью момента, даже Пу И проснулся и опасливо подобрал лапы.

— А чего мы должны ждать? — шепотом спросила Лола своего старшего компаньона.

— Понятия не имею, — честно признался тот. — Может быть, поймем по ходу дела…

И тут часы снова начали бить.

Отзвучал первый удар, второй, третий…

Леня застыл в ожидании, но четвертого удара не последовало.

Часы затихли.

На всякий случай переждав еще минуту, Леня окликнул официантку.

— Еще что-нибудь? — готическая девушка остановилась перед ним в ожидании.

— Вы меня простите, — Маркиз изобразил голосом несвойственное ему смущение, — у меня часы, что ли, отстали? На них двенадцать часов, а башенные часы пробили три!

— Все правильно, они всегда так бьют, — равнодушно ответила официантка.

— Что значит — всегда?

— Ну, каждые пятнадцать минут они бьют один раз, каждые полчаса — два раза, а каждый час — три раза, как сейчас.

— И что — они никогда не бьют больше трех раз? — недоверчиво переспросил Маркиз. — И в четыре, и в пять часов — все равно три раза? Хоть днем, хоть ночью?

— Ну да, — спокойно подтвердила девушка. — Может быть, еще кофе?

— Нет, спасибо… — разочарованно протянул Маркиз и переглянулся со своей спутницей.

Лола мрачно молчала.

Леня положил на стол деньги, и они вышли из кафе.

— И что теперь делать? — Лола огляделась по сторонам и тяжело вздохнула. — Зря только проделали такую дорогу! Это все ты — четвертый удар, четвертый удар! Мог бы заранее узнать, что эти часы бьют только три раза!

Леня молчал, решив не связываться со своей скандальной компаньонкой.

— Зря мы сюда приехали! Только намерзлись на этом ветру! — она зябко передернула плечами. — Еще, не дай бог, Пу И простудится… этого я тебе никогда не прощу!

— Но ты же сама за мной увязалась! — напомнил Маркиз своей боевой подруге.

Она в ответ только фыркнула. Никто не любит, когда ему напоминают о собственных ошибках.

— Все равно мы ничего здесь не найдем, только зря потратим время! И вообще, какой-то город негостеприимный… — ворчала она. — Холодный, каменный…

Вдруг прямо у нее над головой раздался хриплый голос:

— О скалы грозные дробятся с ревом волны,

И с белой пеною, крутясь, бегут назад…

— Что это? — Лола попятилась, прижалась к Лене.

Тот же голос продолжил:

— Но тверды серые утесы,

Выносят волн напор над морем стоя…

Леня запрокинул голову. Прямо над ними в стене была высечена каменная маска — суровое лицо с насупленными бровями, в остроконечном шлеме. Маркизу показалось, что именно этот каменный воин снова запел низким, грубым голосом:

— От скал тех каменных у нас, варягов, кости,

От той волны морской в нас кровь руда…

— Что это? — повторила Лола, вцепившись в локоть Маркиза. Пу И затрясся всем телом и жалобно заскулил.

— Песня варяжского гостя из оперы «Садко»! — ответил Леня, пристально вглядываясь в стену над маской.

— Откуда такие познания? — восхитилась Лола. — У тебя что, когда-то была дама сердца, которая увлекалась оперой?

— Да нет, она была музыкальным критиком, — честно ответил Леня, за что получил весьма болезненный тычок в бок.

— Правильно, молодой человек! Ответ засчитан! — проговорила маска и снова запела:

— Мечи булатны, стрелы остры у варягов,

Наносят смерть они без промаха врагу…

— Ленечка, мне страшно! — пролепетала Лола, не сводя глаз с поющей маски.

— Ну, я согласен, песня довольно мрачная, но ничего особенно страшного я в ней не нахожу.

В следующую секунду над каменной маской открылось маленькое круглое окошко, в него выглянула мрачная старуха в розовом кружевном чепце с завязанными под подбородком лентами и допела внушительным басом:

— Отважны люди стран полночных,

Велик их Один бог, угрюмо море…

— Браво! — Леня вежливо похлопал в ладоши. — Чувствуется настоящий профессионал! Какое чувство, какая экспрессия! Моя подруга даже перепугалась… вы здесь часто устраиваете такое маленькое шоу?

— А что делать? Вы не представляете, как скучно дома одной! Есть, конечно, телевизор, но это уж на самый крайний случай.

— Ну да, а так можно напугать парочку туристов… — Леня понимающе улыбнулся. — Все какое-то развлечение!

— Вы правы! — вздохнула старуха. — Правда, туристы здесь попадаются только летом, а начиная с сентября вообще ни души. Одинокая старость — это ужасная вещь! Словом перемолвиться не с кем!

— Мы бы с вами с удовольствием пообщались, да дела не позволяют! Времени впритык…

— Я так и подумала, что вы здесь не просто так гуляете, что-то ищете… или кого-то…

— Кто станет гулять без особой надобности в такой холод? — пробормотала Лола.

— Да, вы правы, мы кое-что ищем, — признался Маркиз. — Вы ведь здесь давно живете, наверняка хорошо знаете город. Не подскажете ли, есть здесь еще где-нибудь башенные часы?

— Нет, только эти, которые над вами. А чем они вас не устраивают? Им, молодой человек, больше пятисот лет! Это самая старая часовая башня в теперешней России!

— Это я знаю, — отмахнулся Леня. — Возраст вполне приличный, я не в претензии. Вот только бьют они как-то слишком скупо. Всего три раза. А у нас с женой, — он кивнул на Лолу, — как раз сегодня четвертая годовщина свадьбы, так что мы хотели выпить шампанского под четвертый удар часов. И вот номер не прошел…

Лола удивленно взглянула на спутника, но ничего ему не сказала.

— Как романтично! — хихикнула старуха. — Я помню, мы с покойным мужем на третью годовщину свадьбы такое устроили… забрались на башню Олафа и там… правда, на десятую годовщину он мне преподнес тот еще сюрприз: ушел от меня к лучшей подруге.

Она на мгновение замолчала, предаваясь воспоминаниям, но тут же продолжила вполне жизнерадостно:

— Впрочем, еще неизвестно, кому больше повезло — ей или мне. В старости он стал редкостным занудой… а если вам так необходим четвертый удар часов — для этого вовсе не нужно далеко идти, достаточно свернуть за угол.

— Не понял, — Леня, уже собравшийся уйти, замер и снова вскинул голову. — Что вы имеете в виду? Там что — все же есть еще одни часы?

— Нет, молодой человек. Часы там те же самые, только бьют они не три раза, а четыре.

— Все равно не понял. Как это может быть?

— Очень даже просто, — старуха хихикнула, — как выразилась ваша подруга, город у нас холодный, каменный, негостеприимный, и у него есть свои маленькие секреты…

— На что это вы намекаете? — вскинулась Лола.

— Ах, вы об этом! — старуха усмехнулась. — Первый раз ваш милый спутник назвал вас подругой — и вы на это ничуть не обиделись. Жена бы такого ни за что не пропустила! А когда он вас назвал женой, вы, наоборот, очень удивились… впрочем, честное слово, мне нет никакого дела, женаты вы или нет!

— Простите, мадам! — перебил ее Маркиз, — вы начали говорить про маленькие секреты вашего города…

— Да-да, конечно! Башенные часы бьют действительно три раза, но в Крепостном переулке, это вот та маленькая улочка справа от башни, живет эхо, и каждый час к трем ударам часов прибавляется еще один. Особенно если вы встанете на крыльцо старого купеческого дома, этот четвертый удар очень хорошо слышен…

— Большое вам спасибо! — сердечно поблагодарил Леня старуху и потащил Лолу в переулок.

Вслед им донесся густой бас:

— Мы в море родились, умрем на море!..

— Какая неприятная тетка! — ворчала Лола, едва поспевая за Маркизом. — Мрачная, как этот город…

— Да нет, мне не показалось! — Леня свернул за угол и закончил: — Во всяком случае, она нам кое-что подсказала…

— Еще неизвестно, будет ли от этого прок!

За углом оказался узкий переулок, одной стороной которого служила стена часовой башни. По другой стороне стояли мрачные старинные каменные дома с узкими маленькими оконцами.

— Куда ты так торопишься? — спросила Лола. — Еще только четверть первого, нам придется ждать этого четвертого удара еще сорок пять минут! Мы здесь от холода околеем!

— Может быть, нам не придется ждать так долго, — успокоил ее Маркиз. — Может быть, все дело в том, где ждать…

— Что-то я тебя не понимаю…

— Сейчас поймешь! Как сказала варяжская старуха — эхо лучше всего слышно на крыльце старого купеческого дома? Я думаю, она имела в виду вот этот дом!

Только у одного из средневековых зданий было крыльцо — три высокие каменные ступеньки, до половины стертые ногами обитателей за сотни лет. Из чердачного окошка дома торчала старинная балка с блоком на конце — при помощи таких балок в Средние века купцы поднимали в дом тяжелые товары.

Маркиз взбежал на крыльцо и втянул за собой Лолу.

Они успели как раз вовремя — едва они оказались на крыльце, часы пробили первую четверть.

Старуха не соврала — с этого крыльца были отчетливо слышны два удара, а не один.

— Ну, эхо, — признала Лола. — Ну, действительно здесь слышно эхо, и что это нам дает?

Она вдруг замолчала, а потом проговорила с живейшим интересом:

— Смотри-ка, а там что-то написано!

— Где? — Маркиз проследил за ее взглядом и увидел на другой стороне переулка в стене башни каменную доску, покрытую латинскими буквами.

— Интересно, давай посмотрим… — он спустился с крыльца, сделал несколько шагов и поднял голову.

Доски с надписью не было, перед ним была только глухая каменная стена.

— Ничего не понимаю, куда она подевалась?

Лола, которая осталась на крыльце, по-прежнему видела доску с надписью. Наконец спутники догадались, в чем дело. Доска была утоплена в стену башни таким образом, что человек, стоящий под самой стеной, не мог ее видеть. Только вскарабкавшись по стене или поднявшись на крыльцо купеческого дома, можно было разглядеть эту доску.

— В этом и заключается фокус! — догадался Маркиз. — Надпись на золотых часах говорит, что мы должны услышать четвертый удар — но для этого нужно оказаться именно в этом месте, подняться на это крыльцо… так что дело вовсе не в бое часов — нас направляли к этой доске, точнее — к этой надписи!

Однако с крыльца прочесть надпись не удалось. После короткого совета Лола взобралась на плечи Маркиза, отсюда ей хорошо была видна надпись, и она переписала ее на листок бумаги.

— Сколько ты весишь? — озабоченно проговорил Маркиз.

— Ни за что не скажу! — отрезала Лола. — Хоть пытай меня каленым железом! И вообще, прекрати меня терроризировать! Думаешь, я не знаю, что ты все это нарочно, и с моим весом все в порядке?

— Ну да, а сама поверила… — протянул Маркиз, — от сладкого отказалась…

— Да просто не хотела! А вот тебе, Ленечка, надо было из дома шапочку захватить, — добавила она вроде бы заботливо, — а то головка замерзнет, мысли умные в ней заледенеют… Кто же будет мной руководить?

— Голова у человека никогда не мерзнет! — возмутился Маркиз. — Даже пословица такая есть: «Держи голову в холоде, живот в голоде, а ноги — в тепле!»

— Это не пословица, а Суворов так говорил, — поправила Лола. — В школе же проходили…

— А голове и так тепло, ее волосы защищают! — отмахнулся Леня.

— Угу, — согласно кивнула Лола, — у кого они есть, конечно. А у кого нету — тот носит кепочку-плевок или вязаную «дегенератку»…

Это был удар не в бровь, а в глаз, да что там — прямо под дых. Маркиз даже не успел совладать со своим лицом.

Дело в том, что уже некоторое время он испытывал волнения по поводу своей макушки, потому что волосы на ней начали редеть. Правда, парикмахер уверял его, что это совсем незаметно, но разве им можно верить? Отчего-то Леня принимал сей факт очень близко к сердцу и ужасно боялся проговориться Лолке. Ведь засмеет совсем. И вот, разглядела-таки, язва этакая! Теперь не оберешься от нее насмешек…

Лола удовлетворенно поглядела сверху на огорченное лицо своего компаньона, и хотела было добавить еще, что зимой ему подошел бы овчинный треух или папаха, но решила промолчать. Лола всегда умела вовремя остановиться, этого у нее не отнимешь.

Пока она стояла на плечах Маркиза, Пу И бегал вокруг и взволнованно тявкал.

— Не нервируй меня, Пу И! — взмолился Леня. — Ты же не хочешь, чтобы я уронил твою хозяйку?

Наконец Лола спрыгнула на землю и отдала Лене свою запись.

— Это по латыни, как и на часах, — сообщил Леня, взглянув на листок.

— Значит, ты снова отправишься к этой гадюке из зоологического института? — прошипела Лола, неприязненно взглянув на спутника. — Имей в виду, ее укус смертелен!

— Да нет, думаю, это не понадобится… начало текста я могу сразу перевести…

— Ты уже научился читать по латыни? — спросила Лола, несколько смягчившись.

— Нет, просто здесь те же слова, что и на часах — «Слушать четвертый удар»… точнее, «Услышав четвертый удар». А вот что дальше… придется вернуться к машине, там я оставил ноутбук.

— Слава богу, хоть немного согреемся!

Вернувшись к своей машине, Маркиз подключился к мобильному Интернету, нашел программу перевода с латинского языка, и через несколько минут они с Лолой прочли текст с каменной доски.

«Услышав четвертый удар, отправляйся на остров, где расположена башня мертвого владыки. От южного края башни сделай двадцать шагов, поверни налево, сделай пять шагов. Увидев камень, поверни его. Вставь ключ в скважину, и тебе откроется тайна».

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Лола. — Какой остров? Какая башня? И самое главное — какой ключ?

— Ну, как раз башен здесь очень много, — возразил Маркиз, достав из бардачка путеводитель по Выборгу. — Пожалуй, даже слишком много, среди них трудно найти нужную. Хотя… в данном случае все как будто ясно. Здесь ведь прямо сказано, что эта башня находится на острове, а главная достопримечательность города, Выборгский замок, находится как раз на Воловьем, или Замковом острове. И главная башня замка названа в честь короля Норвегии Олафа, то есть ее вполне можно считать башней мертвого владыки…

— Ну, теперь хоть забрезжил свет в конце туннеля! — обрадовалась Лола. — Все ясно, не пришлось снова носиться по городу и разгадывать очередную головоломку!

— Ну, не то чтобы все, — вздохнул Леня. — Мы не знаем, о каком ключе идет речь… ладно, будем решать задачи по мере их поступления, а пока отправимся в замок!

Машину они оставили перед деревянным мостом, который вел на Замковый остров.

Сразу за мостом сонный кассир продал им билеты на посещение замка (для Пу И Лола купила детский билет, только тогда его согласились впустить), и спутники вошли в крепостные ворота.

Соответственно времени года, посетителей в замке было совсем мало — пара пожилых финнов (возможно, когда-то родившихся в Выборге), интеллигентного вида старичок с таксой и двое мальчишек, явно пробравшихся сюда без билета.

Все посетители сгруппировались в замковом дворе, и на них тут же коршуном налетел экскурсовод. Должно быть, он соскучился по работе и сходу начал вещать:

— Выборгский замок, как и сам город, основан шведами в тринадцатом веке. Нижняя часть главной башни, башни Олафа, сохранилась с тех далеких времен без реставрации и перестройки. С ее посещения мы и начнем нашу экскурсию…

Лола и Маркиз хотели ускользнуть, но экскурсовод был неумолим — он чуть не силой загнал всех посетителей в башню и повел их вверх по лестнице, по дороге продолжая свою лекцию:

— Башня Олафа — самая высокая крепостная башня на Северо-Западе России, ее высота над уровнем моря семьдесят пять метров, толщина стен в основании — пять метров…

Лола и Маркиз попытались отстать от экскурсии, но лестница была такой узкой, что двоим не разминуться, и им пришлось подниматься по ней вместе с остальными.

Вскоре они пришли на смотровую площадку, откуда открывался замечательный вид на город и его окрестности. С одной стороны был виден залив — пасмурная серо-голубая вода в обрамлении скалистых берегов, с другой стороны — обширный замковый двор, а дальше — черепичные крыши старого Выборга. На автостоянке перед мостом, рядом с машиной Маркиза, стоял зеленый джип…

— Леня, тебе не кажется, что эту машину мы сегодня уже где-то видели? — неуверенно проговорила Лола.

— Кажется, и еще как кажется! Этот джип следует за нами от самого Петербурга.

— Ой! — Лола сделала круглые глаза. — Раньше за нами следила такая длинная черная машина, в ней сидел тип в черных очках… выходит, кроме него есть еще кто-то?

— Ты же не думаешь, что у нашего противника только один автомобиль? Он мог решить, что та черная машина уже слишком примелькалась, и взял сегодня другую. Так что нам нужно быть очень внимательными и осторожными!

Это разъяснение не слишком успокоило Лолу.

— Верхние ярусы башни, в которые мы сейчас поднимемся, — продолжил свою лекцию экскурсовод, — выстроены в шестнадцатом веке не из камня, а из кирпича. В плане эта часть восьмиугольная, так что из верхних бойниц можно было держать под обстрелом все окрестности, оттуда же караульные могли следить за дальними подходами к городу…

Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Лола и Маркиз отделились от остальных экскурсантов, сбежали вниз по лестнице и выбрались на замковый двор.

Здесь они осмотрелись, обошли основание сторожевой башни и подошли к ее южной стене. Леня достал листок с переводом латинского текста и прочитал:

«От южного края башни сделай двадцать шагов…».

— Вот интересно, — задумчиво проговорила Лола, — откуда нужно считать? От края этой стены или от середины? И если от края, то от какого — от правого или левого?

— Ну, попробуем считать от середины, — предложил Маркиз. — Середина, она по крайней мере одна…

— И каких шагов? — не унималась Лола. — Шаги у разных людей разные, одно дело двадцать моих, другое — двадцать твоих или вообще какого-нибудь двухметрового баскетболиста…

На этот раз Леня ей ничего не ответил. Он отсчитал двадцать шагов (стараясь при этом шагать не слишком широко) и снова сверился со своей бумажкой.

…поверни налево, сделай пять шагов…

Однако, сделав всего четыре шага влево, Леня оказался на краю обрыва. Далеко внизу свинцовые волны залива с размаху налетали на камни и разбивались о них вдребезги, а то что осталось, с ворчанием убиралось обратно в море.

— Ну что там? — Лола подошла ближе и тут же отшатнулась, вздрогнув от неожиданности.

Пу И подбежал к самому краю и громко тявкнул.

— Пуишечка, отойди, у тебя закружится головка… — слабым голосом произнесла Лола.

Песик посмотрел на нее с удивлением — с чего бы это? Вообще он выглядел бодрым и чрезвычайно веселым, ему нравилась поездка, он чуял, что впереди их ждут интересные приключения.

— Ну, вопрос с точкой отсчета решился сам собой! — сказал Леня, возвращаясь к стене башни. — Центр башни отпадает, тем более ее левый край. Значит, нужно отсчитывать от правого угла…

Он встал к углу башни и снова отсчитал двадцать шагов.

— Что там дальше… «Поверни налево и еще пять шагов…».

— Так, — насмешливо сказала Лола, видя, как ее компаньон, не досчитав шаги, уперся в каменную стену старинного амбара. — Приплыли…

— Погоди… — как всякий мужчина, Маркиз никак не мог сразу признать свою ошибку.

Он обежал амбар и убедился, что здание очень старое, лет ему не меньше четырехсот. А послание явно сделано значительно позже. Часы-то девятнадцатого века, это точно, Миллер не ошибается. А стеночку эту никакой атомный взрыв не возьмет.

Пока Леня бегал по двору, Лола мерзла на пронизывающем ветру. Солнце зашло за тучи, причем надолго, ветер был с залива — сырой и холодный. Пу И заскучал и запросился на ручки.

— Не то, — смущенно признался Леня, вернувшись, — очевидно, мы где-то допустили ошибку…

— Не мы, а ты! — устало заметила Лола. — Пойдем уж, кладоискатель липовый! Заледенела вся…

Пока они были в замке, погода испортилась. Пошел мелкий, нудный и противный осенний дождь. Пу И тут же провалился в лужу и жалобно заскулил. Маркиз спрятал песика под куртку и почувствовал, как холодные струйки текут по груди на живот. Лола натянула поглубже капюшон и угрюмо молчала. Не потому, что ей нечего было сказать компаньону, просто не было сил.

Они плелись до стоянки, где оставили машину. Под ногами хлюпало, за шиворот заливались холодные капли, и конца этому не предвиделось. Настроение у Маркиза было хуже некуда. Он с состраданием смотрел на Лолины замшевые ботиночки на тонюсенькой подошве. И в это время заметил вывеску.

«Занзи-Бар».

И была там еще настоящая неоновая картина — большая пальма с зеленой кроной, а под ней — шоколадный негр с копьем в руке и костяной палочкой в носу.

«Занзи-Бар»… Где-то он уже встречал это название. И Леня тотчас вспомнил, как изображал обморок в машине человека в темных очках и вытащил незаметно у него из кармана пакетик жевательной резинки с надписью «Занзи-Бар».

Значит, непонятный тип был в этом баре. Интересно, что он там делал? Просто так зашел выпить кофе или чего покрепче, когда посещал Выборг? Или была у него какая-то цель?..

Маркиз остановился напротив бара, разглядывая вывеску, Лола продолжала идти вперед как сомнамбула.

— Лолочка, — Маркиз догнал свою боевую подругу и осторожно взял за локоть, — как ты себя чувствуешь, дорогая?

— А как ты думаешь? — Лола сделала попытку вырвать руку.

— Я думаю, что плохо, — честно ответил Леня, — и вот, что я хочу предложить…

— Ничего не хочу слушать! — закричала Лола, но тут же закашлялась. — Ничего не хочу слушать, — продолжала она шепотом, — никаких предложений! Мы садимся в машину и едем домой!

Тут она вспомнила, что домом им сейчас служит тесный трейлер, где нет почти никаких удобств, и совсем пала духом.

— Лапочка, — Маркиз постарался вложить в свой голос максимум заботы, — я просто хотел предложить тебе зайти вот в этот бар. Ты бы выпила чего-нибудь крепкого и согрелась…

Лола с подозрением уставилась на своего компаньона, но в ответ получила взгляд такой кристальной честности, что глазам стало больно.

— Ты думаешь, в этой забегаловке найдется что-нибудь приличное? — ворчливо спросила она. — Судя по вывеске, тут подают коктейли, какой-нибудь «Секс на пляже» или «Текиловый рассвет». Мне только коктейля со льдом не хватало сейчас для полного счастья.

— Ну, я думаю, что коньяк или ликер у них найдется. Я за рулем, а тебе можно, зайдем, посидим… Теперь-то нам спешить некуда…

Когда Лола представила, что она пьет крепкий тягучий ликер, от которого по всему телу разливается сладкое тепло, а Ленька сидит рядом и смотрит преданным виноватым взором, она сразу же согласилась зайти в «Занзи-Бар».

Бар располагался в подвале.

В Выборге подвалы огромные, сухие и чистые. Глядя на эти средневековые стены, Леня подумал, что уместнее было бы здесь организовать заведение под названием «Король Артур» или «Айвенго». Ну, уж на самый крайний случай «Тристан и Изольда». И чтобы по стенам висели заржавленные мечи, копья и рыцарские доспехи, и напротив двери был камин, размером с комнату в малогабаритной квартире, вместо дров лежали бы там огромные смолистые бревна, и жарился на огромном вертеле целый баран.

Ничего этого в «Занзи-Баре» не было.

Помещение было просторным и очень теплым, Лоле показалось даже, что от нее пошел пар. Стены были увешаны резными африканскими масками из черного дерева, рядом со стойкой пришпилен был парадный костюм шамана — головной убор со множеством перьев и крошечная набедренная повязка.

На другой стене висело чучело крокодила. Пу И оттаял в теплом помещении, высунул голову и отважился гавкнуть на чучело. Крокодил в ответ громко щелкнул зубами. Пу И жутко испугался и втянул голову за пазуху к Маркизу, как черепаха под панцирь.

Возле стойки стояло чучело… нет, это был манекен. Высокий шоколадный негр, в юбочке из травы и с ожерельем из клыков на шее. Клыки при ближайшем рассмотрении оказались пластмассовыми, очевидно, у потерявшего их хищника не хватило денег на металлокерамику. В руке у негра было что-то вроде дубины.

Протискиваясь к стойке, Леня чуть задел манекен, и он поднял руку и ударил дубиной в барабан.

— Приветствуем вас в «Занзи-Баре»! — сказал бармен.

В нем не было ничего экзотического — приятный такой мужчина средних лет с бородкой.

— Даме чего-нибудь покрепче, а мне кофе погорячее! — заказал Маркиз и уставился на картину, что висела за спиной у бармена.

Картина была небольшая, в старинной рамке, изъеденной древоточцами. На ней был изображен серебристо-серый залив и остров, а на острове — белоснежная часовня удивительной красоты. А на переднем плане виднелись деревья и скалы.

— Что это за место? — невольно спросил Леня, поддавшись странному очарованию картины. — Это ведь здесь, в Выборге? Я узнаю скалы…

— Ну да, — ответил бармен, не взглянув на картину, — это не в самом городе, а в парке Монрепо, на берегу залива. Это остров Мертвых. Прежде там было имение баронов Николаи, они хоронили на этом острове своих усопших родственников.

— Остров, говорите? — медленно сказал Маркиз.

— Ну да, остров Мертвых, или остров Людвигштейн. Там часовня и кладбище…

— Лолка! — одним тигриным прыжком Леня отпрыгнул от стойки в другой конец бара, где Лола блаженно жмурилась возле электрической батареи, а Пу И катал по столешнице солонку и перечницу, — Лолка, я все понял! Это был не тот остров!

— Чего тебе? — Лола подняла на Маркиза сонный взгляд и тут же встряхнулась, увидев, что глаза ее компаньона горят зеленым светом, как у льва в саванне.

— Тот остров, на котором замок, был не тот, — торопливо заговорил Маркиз, — нам нужен этот, остров Мертвых, потому мы все время упирались то в стену, то в обрыв. Этот остров нам подходит по всем статьям — там некрополь, где похоронены эти самые бароны Николаи, то есть это и есть «остров мертвого владыки», понимаешь?

Из всего сказанного Лола поняла лишь, что сейчас ей снова придется куда-то тащиться под холодным осенним дождем, а потом до умопомрачения отсчитывать шаги.

— Леня, я не могу… — простонала она, — это выше моих сил! Если я сделаю хоть шаг, я умру на месте.

— Не преувеличивай! — отмахнулся Маркиз. — Вечно ты жалуешься! Неженка какая! И вообще, мы не пойдем, а поедем на машине!

Он залпом выпил кофе, что принес бармен, и с нетерпением уставился на Лолу. Под его пристальным взглядом она поперхнулась ликером и закашлялась. Леня с размаху стукнул ее по спине. Кашель прошел, но из глаз полились слезы.

— Давай не тяни, скоро стемнеет, — деловито говорил Маркиз, — вот как чувствовал я, что этот «Занзи-Бар» нам поможет. Не зря у этого типа жвачку нашел, он тут неспроста побывал.

Лола резко отвернулась, чтобы Маркиз не увидел ее лица. Так вот, значит, как обстоит дело? Оказывается, Ленька заманил ее в этот «Занзи-Бар» вовсе не потому, чтобы она отдохнула и обогрелась.

Лола сжала зубы и дала себе слово отомстить своему компаньону за все сразу. Причем, отомстить страшно, чтобы он запомнил надолго. Что бы такое придумать? Попросить Пу И, чтобы он написал в Ленькины ботинки? Мелко. Ночью намазать Леньке макушку депиляторным кремом? Лола даже зажмурилась от предвкушения такой мести. Но потом поняла, что после такого поступка в живых Ленька ее может и оставит, но совместный бизнес их на этом закончится. А она пока еще к этому не готова. Ну ладно, нужно будет еще над этим поразмыслить.

— Если через три минуты не соберешься, можешь вообще тут остаться, — вклинился в ее мысли недовольный голос компаньона.

— Иду, дорогой! — нежно улыбнулась Лола.

Пу И удивился ее тону, но промолчал.

Они быстро доехали до парка Монрепо. Никто их не преследовал, туристский сезон давно кончился, машин было мало.

Дождь прекратился, хотя солнце и не думало появляться из-за свинцовых туч. По парку нужно было идти пешком, но Лола решила молчать и терпеть до конца.

Сначала они шли вдоль каменистой дороги, над которой с одной стороны нависали темно-серые скалы. Потом свернули на боковую аллею и стали спускаться к морю.

Вдруг со стороны залива над деревьями возникло удивительное видение: белоснежный замок с круглыми зубчатыми башенками по углам. Белый замок плыл в небе, как фантастическое облако.

— Что это? — восхищенно прошептала Лола.

— Если верить путеводителю, это капелла Людвигсбург на острове Людвигштейн, иначе острове Мертвых. На этом острове владельцы имения бароны Николаи устроили свое семейное кладбище. Именно туда нам и нужно попасть…

Леня спустился по камням к берегу, подал руку Лоле.

Они стояли над самой кромкой залива, перед ними на камни набегали невысокие волны, а в сотне метров от берега располагался скалистый островок. А на островке возвышался стройный белоснежный храм с готическими башенками по углам.

— И как мы туда попадем? — протянула Лола. — Ходить по воде мы с Пу И не умеем…

Тут из-за прибрежных камышей показалась аккуратная зеленая лодочка. В ней сидел на веслах веселый бородатый мужичок, который во весь голос распевал:

— Имею я зла-атые горы, и есть, что есть, и есть, что пить,

Но крашу, крашу я заборы…

Тут он заметил Лолу с Маркизом и помахал им рукой:

— Я так понимаю, что вы именно меня дожидаетесь?

— Ну да, если вы нас можете перевести на этот островок!

— Я тут для того и нахожусь, чтобы перевозить! — мужичок подогнал лодку к самому берегу, помог Лоле перебраться в нее. Маркиз сам перепрыгнул в лодку и устроился на заднем сиденье.

— Харон Иванович! — представился перевозчик.

— Неужели правда Харон? — изумился Леня.

— Вообще-то по паспорту я Харитон Иванович, — признался лодочник. — Но мне мое имя не очень нравится, какое-то оно несовременное. А один турист назвал меня Хароном, и так оно лучше пришлось. В общем, следующая остановка — остров Мертвых!

Переправа заняла всего несколько минут. Лодка ткнулась носом в гранитный причал, от которого начиналась взбирающаяся на скалу каменная лестница.

Леня заплатил перевозчику и сказал, чтобы тот вернулся за ними через час. Оценив щедрость пассажира, Харон Иванович решил, что должен отработать деньги, и деловитой скороговоркой отбарабанил:

— На этом острове вы увидите грот Медузы, некрополь семейства Николаи, капеллу Людвигсбург и каменные ворота… первые постройки на острове относятся к концу восемнадцатого века…

— Спасибо, спасибо! — отмахнулся Леня. — Это все есть в путеводителе. Значит, вернетесь за нами через час…

Перевозчик, обиженный таким пренебрежением, пробормотал:

— В путеводителе… а там ничего не сказано про подземный ход, и про то, что последний из этих самых баронов был начальником немецкой разведки в Первую мировую…

— Значит, через час! — повторил Леня, и пошел вверх по лестнице.

Через пять минут они с Лолой стояли перед белоснежным готическим зданием капеллы.

— Ну, вот это — южная башня, — проговорил Маркиз, сориентировавшись по сторонам света. — Значит, отсюда отсчитываем двадцать шагов, потом поворачиваем…

— Надеюсь, что здесь нам повезет больше, чем в замке! — проворчала Лола. — Еще одного разочарования мы с Пу И не перенесем…

Леня сделал двадцать шагов, повернул налево, отсчитал еще пять шагов…

Перед ним был разросшийся куст шиповника. Отведя колючие ветки в сторону, он увидел массивный четырехугольный камень. Верх камня был ровно стесан, в центре его был выбит мальтийский крест, а в самой середине креста имелось круглое углубление…

— Ленечка, мы его нашли! — в восторге воскликнула Лола.

Маркиз оглянулся.

Боевая подруга стояла у него за спиной, лицо ее восторженно светилось. На руках у нее сидел Пу И с такой же радостной мордочкой — видимо, ему передался восторг хозяйки.

— Да, кажется, мы действительно нашли нужное место, — снисходительно проговорил Леня. — Что там дальше?

Он достал бумажку и прочитал:

«Увидев камень, поверни его. Вставь ключ в скважину, и тебе откроется тайна».

Вдруг Пу И возбужденно тявкнул, вырвался из рук Лолы и побежал по тропинке среди густых кустов.

— Пуишечка, детка, куда ты? — переполошилась Лола и бросилась за ним.

Леня стоял, задумчиво разглядывая камень, но из зарослей до него донесся встревоженный голос Лолы:

— Леня, Леня, иди скорее сюда! Я не могу его найти!

Маркиз вздохнул и помчался на помощь своей подруге.

Лола в растерянности стояла перед крутым каменным склоном, поднимавшимся к мрачной скале. Сверху доносился истеричный лай Пу И, но самого песика не было видно.

— Здесь слишком круто, я не могу подняться! — проговорила Лола, увидев Маркиза. — Сделай же что-нибудь!

— А здесь и не нужно подниматься, — и Леня показал ей каменную лестницу, начинающуюся в кустах и взбегающую к той же скале.

Они поднялись по этой лестнице и оказались перед входом в каменный грот, к которому вели несколько широких ступеней, высеченных в граните. Именно из этого грота доносился лай Пу И.

— Это и есть тот самый грот Медузы, о котором нам говорил Харон Иванович, — сообщил Леня своей спутнице.

— Мне наплевать, как он называется! — отмахнулась от него Лола. — Там Пу И!

Она вбежала в грот, и оттуда донесся ее удивленный голос:

— Леня, Ленечка, иди скорее сюда!

— Ну, что еще? — недовольно проговорил Маркиз. — Лучше вы с Пу И выходите…

— В том-то и дело! — сердито отозвалась Лола. — Говорю тебе — немедленно иди сюда!

Леня тяжело вздохнул, поднялся по гранитным ступеням и вошел в грот. Там было полутемно, но он сумел разглядеть волнистые каменные складки, напоминающие змей на голове Медузы Горгоны, выше в стену была вставлена каменная голова самой Медузы. В глубине грота был темный проем, из которого доносился голос Лолы:

— Не бойся, Пуишечка, сейчас мамочка тебя освободит… Леня, ну где же ты?

Маркиз сделал несколько шагов. В каменном проеме он заметил ступени, ведущие вниз, спустился по ним и наконец увидел Лолу. Его спутница наклонилась над Пу И.

— Ну, что тут у вас? — осведомился Маркиз, вглядываясь в темноту.

— Его кто-то привязал! — возмущенно воскликнула Лола. — Ты посмотри, какой ужас!

Леня нашел в кармане фонарик и осветил сцену трагедии.

Пу И был привязан за ошейник к вделанному в стену железному кольцу, как узник средневековой тюрьмы. На камнях перед ним валялось несколько собачьих печеньиц в форме косточки — это объясняло причину его внезапного побега.

— Освободи же его скорее! — требовала Лола. — Ты видишь, как он страдает?

Леня не видел на мордочке Пу И признаков страдания — скорее, ему было интересно все происходящее. Единственное, что его действительно огорчало — короткая веревка не позволяла ему дотянуться до оставшихся печеньиц.

— Я его, конечно, освобожу, — проговорил Маркиз озабоченно. — Но меня очень беспокоит — кто его заманил сюда и привязал?

— Сначала освободи его, а потом будем думать! — торопила Леню его подруга. — Сам же говоришь, что проблемы нужно решать по мере их поступления!

Леня вздохнул, достал из кармана складной нож и перерезал веревку.

В то же мгновение за спиной у них раздался глухой скрежет, завершившийся громким ударом.

Леня резко развернулся, и увидел, что их отделяет от грота решетка из толстых металлических прутьев.

— Что за черт… — проговорил он, взбежав по ступеням и схватившись руками за решетку. — Что это такое?

Лола у него за спиной облизывала своего спасенного песика.

— Пуишечка, детка! — ворковала она. — Ты же знаешь, что мамочка тебя спасет! Ты же знаешь, что мамочка не оставит тебя в беде!..

— Тише! — шикнул на нее Маркиз.

Из-за решетки доносились приближающиеся шаги.

— А что случилось, Ленечка? — опомнилась Лола.

— Случилось страшное. Мы влипли…

Лола поднялась к нему и уставилась на решетку.

— Что это такое? — проговорила она удивленно. — Этого же здесь не было…

— Нас заманили в ловушку, — мрачно сообщил ей Леня. — То есть сначала заманили Пу И, на него выманили тебя, а потом и меня…

— Совершенно верно! — раздался из-за решетки насмешливый голос. — Как полезно бывает знать человеческие слабости!

За решеткой появился человеческий силуэт.

Леня смотрел из темноты на свет, поэтому не сразу узнал человека в гроте, только когда глаза привыкли к освещению, он разглядел седые волосы и лицо в черных очках… тот самый человек, который преследовал их последние дни!

— Вы?! — выдохнул Леня, невольно попятившись.

— Нет, не я! — усмехнулся седой. — Не задавайте глупых вопросов — не получите глупых ответов!

Лола вцепилась в Ленино плечо. Он почувствовал, что она дрожит от страха.

— Что вам от меня нужно? — спросил Маркиз, взяв себя в руки. Ведь хоть кто-то из них должен контролировать события?

— Вы знаете, что мне нужно, — холодно ответил седой. — Часы. Часы, которые вам не принадлежат, часы, которые попали к вам совершенно случайно. И сейчас вы не сможете меня обмануть. Часы у вас, и вы мне их отдадите.

— С чего бы это?

— Вы отдадите их в обмен на свободу. Свою и своей подруги.

Леня молчал, и седой продолжил:

— Зря вы упираетесь. Это не ваша игра, вы здесь совершенно посторонний, и только зря рискуете своей и ее жизнью. То, что вы ищете, никогда вам не принадлежало, и никогда не будет принадлежать. Это моя семейная реликвия, моя собственность… Я искал эти часы много лет…

— Да часам этим цена небольшая… — прищурился Маркиз, — они нужны вам для того, чтобы отыскать клад…

— Он мой! — седой почти кричал. — Неужели вы думаете, что я отдам клад первым попавшимся авантюристам?

— А сам-то кто… — обиделась Лола.

В это время в их поле зрения появился еще один человек. Это был молодой парень, с виду ничем не примечательный. Консьержка Аделаида Семеновна без труда узнала бы в нем давешнего курьера.

Парень прошептал что-то на ухо седому. Тот брезгливо отстранился и приказал:

— Иди вниз, я сейчас. Итак, — он повернулся к пленникам и протянул руку, — давайте сюда часы.

— Ага, разбежался! — проговорил Леня вполголоса.

— Да что я с вами препираюсь! — процедил седой. — Только зря трачу время. Все очень просто: вы отдадите мне часы — и я подниму решетку. Иначе вы останетесь здесь навсегда…

— Ну уж, и навсегда! — возразил Маркиз. — Нас кто-нибудь найдет…

— Сюда никто не ходит. Сезон закончился, и если редкие туристы еще добираются до парка, то уж на остров точно никто не ездит. В любом случае, вы не продержитесь так долго в таком холоде.

— Нас будет искать лодочник…

— Я бы на это не рассчитывал… — голос незнакомца прозвучал так холодно и спокойно, что Маркиз почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове.

Неужели они и лодочника оприходовали? А что — одним трупом больше, одним меньше…

— Ленечка, ну отдай ты ему эти чертовы часы! — всхлипнула Лола у него за спиной. — Все равно от них одни неприятности…

— Допустим, я ему их отдам, но почему ты считаешь, что он нас выпустит?

Маркиз обращался к Лоле, но ответил ему седой незнакомец:

— Слово. Я дам вам слово, — проговорил он твердо.

— Слово? — с сомнением протянул Маркиз. — Мне бы что-нибудь посущественнее…

— Ничего другого я вам предложить не могу, — отрезал седой. — Соглашайтесь или я ухожу! — он отступил в глубину грота и демонстративно отвернулся.

— Ленечка, соглашайся! — вскрикнула Лола. — Он прав, мы недолго выдержим в этом холоде! Особенно Пу И…

— Ладно, — смирился Леня. — Вы просто не оставили мне выбора…

Он запустил руку во внутренний карман куртки, достал оттуда замшевый футляр и протянул его между прутьями решетки.

— Вот эти часы!

Седой взял футляр, достал из него часы и удовлетворенно улыбнулся:

— Ну что ж, вы мне очень помогли… прощайте! — и, развернувшись, направился к выходу из грота.

— Эй! — окликнул его Маркиз. — Вы кое-что забыли! Вы же дали мне слово! Свобода в обмен на часы!

— Я вас обманул, — спокойно ответил седой. — Впрочем, вы правы, я действительно кое-что забыл. Дела нужно доводить до конца…

Он подошел к стене, нажал на какой-то камень, и позади решетки опустилась каменная стенка.

Лола и Маркиз оказались в полной темноте, которую прорезал только луч Лениного фонарика.

Пу И жалобно заскулил.

— Что же это? — всхлипнула Лола. — Он нас обманул?

— Ты это тоже заметила?

— И как после этого можно верить людям?

— Очень ценное наблюдение на тридцатом году жизни!

— Что?! На тридцатом? — воскликнула Лола возмущенно. — Да как ты смеешь! Мне еще далеко до тридцати! Мне еще… ни за что не скажу сколько!

Леня улыбнулся в темноте: своей провокационной фразой он добился того, чего хотел — вместо отчаяния Лолу охватило возмущение, а это гораздо более продуктивное состояние души.

— Давай лучше подумаем, что нам теперь делать, — проговорил он, когда Лола затихла.

— Что мы можем сделать? — Лола подскочила к решетке, вцепилась в нее и принялась трясти. Лене почему-то вспомнился вольер с обезьянами в городском зоопарке.

— Лолочка, — проговорил он мягко. — Не трать зря силы, они тебе еще понадобятся!

— Я хоть что-то делаю! — огрызнулась его боевая подруга. — А ты только стоишь и говоришь мне гадости!

— Я не просто стою — я думаю.

— И что — надумал что-нибудь? — проговорила Лола с сарказмом, однако отпустила решетку и повернулась к Маркизу. В глубине души она все же верила в своего компаньона и надеялась, что он, как обычно, что-нибудь придумает.

— Я думаю, что если здесь есть ступеньки, они куда-то ведут. Помнишь, Харон Иванович говорил про какой-то подземный ход? Наверное, это он и есть.

Леня замолчал и начал медленно спускаться по лестнице, освещая ступени перед собой лучом фонарика.

— Я боюсь! — бормотала Лола. — Там холодно, темно и страшно… там покойники…

Однако она вцепилась в рукав Маркиза, чтобы не потерять его в темноте. Как ни страшно ей было спускаться в неизвестность, остаться одной было еще страшнее. Пу И тоже был смертельно перепуган и тоненько скулил на руках у хозяйки.

Спуск продолжался довольно долго. Лола тряслась от страха и не выпускала Ленин локоть. Вокруг царила глубокая тишина. Вдруг эту тишину нарушил какой-то ритмичный стук, вроде того, какой издают кастаньеты испанской танцовщицы.

— Леня, что это? — прошептала Лола, застыв на месте.

Маркиз тоже остановился и прислушался. Стук на какое-то время затих, потом снова возобновился. Леня повернулся к своей подруге и подозрительно посмотрел на нее.

— Что ты так на меня смотришь? — осведомилась она.

— Лолка, это ты!

— Что — я?

— Это ты стучишь зубами!

— Глупости… — Лола закусила губу, замерла… и странный стук немедленно прекратился.

— Ну, теперь ты убедилась?

— Ни в чем я не убедилась! — проворчала Лола. — Ну да… допустим, это я — а если мне холодно и страшно?

— Значит, нужно идти быстрее! Движение, по крайней мере, согревает!

Лола обиженно замолчала, и они снова пошли вниз по выщербленным ступеням.

Наконец ступени закончились, и спутники оказались на ровной каменной площадке. Маркиз поднял фонарик повыше и посветил во все стороны.

Перед ними была развилка, откуда начинались два низких сводчатых коридора.

— Ну, и куда нам теперь идти? — испуганно прошептала Лола, вглядываясь в темноту.

— А что ты шепчешь? — удивился Маркиз. — Кроме нас с тобой, здесь никого нет.

— Ты уверен? — Лола зябко поежилась. — А мне все время кажется, что в темноте кто-то прячется…

— Это нервное.

— Тебе легко говорить! Так все же, по какому коридору нам идти дальше? По левому или по правому?

Леля встал перед развилкой и задумался.

— Так… мы спустились на восемьдесят ступенек, каждая ступенька примерно тридцать сантиметров высотой. Значит, мы углубились на двадцать четыре метра. Высота скалы приблизительно двадцать метров, значит, мы сейчас на несколько метров ниже уровня моря…

Леня глубокомысленно уставился в потолок, пошевелил губами, изображая интенсивную умственную деятельность, и продолжил:

— Дальше… грот Медузы ориентирован с северо-запада на юго-восток, проход, в который нас заманили, находился в левом дальнем углу, значит, спускаясь по лестнице, мы одновременно двигались на юг, то есть в сторону материка…

— Ленечка, нельзя ли как-нибудь попроще! — взмолилась Лола. — Я плохо разбираюсь в сторонах света, у меня в школе по географии была твердая тройка, и вообще, у меня этот… топографический кретинизм, так что я уже совсем запуталась. Юго-восток, северо-запад — это для меня слишком сложно!

— Если проще — левый коридор ведет на сушу, в парк, а правый возвращается обратно на остров…

— Значит, нам нужно идти налево! — обрадовалась Лола и уже шагнула к левому коридору.

— Вовсе нет! — остановил ее Маркиз. — Наоборот, мы пойдем направо!

— Как — направо? — всполошилась Лола. — Зачем направо? Ты же сам мне сказал, что правый коридор снова приведет нас на остров Мертвых! Я туда не хочу! Я пока что живая!

— Мы должны вернуться! — отрезал Маркиз. — Нужно посмотреть, что там произошло, что случилось с тайником…

— Ну уж нет! — Лола отступила к ступеням. — Я не хочу снова сталкиваться с тем страшным человеком! Мне надолго хватило!

— В конце концов, я должен вернуть часы! Я их взял у Лидуси под честное слово, и как честный человек, должен их вернуть…

— Кто такая Лидуся?! — воскликнула Лола, выделив самое главное из Лениного признания.

— Ну, ты ее все равно не знаешь… — отмахнулся Маркиз.

— Нет, отвечай немедленно — кто это такая, и что тебя с ней связывает? И какое отношение она имеет к нашим часам?

— Ну, ты же не думала, что я отдал тому злодею в черных очках наши часы?

— Что?! — на этот раз Лола действительно опешила. — Конечно, я именно так и думала… а какие же еще часы ты мог ему отдать? У тебя что — целый склад старинных золотых часов?

— Ну, склад — не склад, но еще одни были. Перед тем как ехать сюда, я наведался к одной своей знакомой, которая работает в антикварном магазине, и под честное слово одолжил у нее похожие часы.

— Ну, ты даешь! — удивленно проговорила Лола. — И зачем, интересно, ты это сделал?

— На всякий случай, — Леня пожал плечами. — И, как видишь, они нам пригодились. Я отдал Лидусины часы седому злодею вместо настоящих, а наши так и остались у меня.

— Ну, ты даешь! — повторила Лола.

Других слов у нее не было от удивления.

— Так что мы сейчас идем направо! — подвел Леня итог дискуссии и двинулся по правому коридору, освещая путь фонариком.

Лола плелась за ним следом, глядя под ноги и едва слышно бормоча:

— Надо же — теперь еще какая-то Лидуся… с тобой с ума сойти можно…

Вскоре коридор пошел наклонно вверх, затем он превратился в каменную лестницу. Лола устала, и Маркиз подставил ей локоть. Несколько минут они карабкались вверх по крутым ступеням, и наконец впереди забрезжил мутный, едва различимый свет.

— Ну, мы хотя бы выберемся из подземелья… — пробормотала Лола и зашагала быстрее.

Наконец ступени кончились. Перед Леней оказался низкий круглый лаз, в который едва пролезала человеческая голова. Леня вспомнил свое цирковое прошлое, протиснулся в лаз и протянул Лоле руку.

Лола полезла за ним, но вдруг на полпути, когда ее верхняя половина была уже снаружи, затормозила.

— Леня! — проговорила она, трагически понизив голос. — Я не могу… это ужасно…

— Что — застряла? До талии пролезла, а дальше никак? Я всегда говорил тебе, что пирожные и ореховое печенье не доведут до добра! Пора на диету, и утреннюю зарядку увеличить!

— На что ты намекаешь? — возмущенно перебила его Лола. — Во-первых, ореховое печенье я покупаю не для себя, а для Пу И! Это его любимое лакомство!

Пу И громко тявкнул, услышав знакомые слова. Лола машинально потрепала его по шерстке и продолжила:

— И во-вторых, у меня нет ни грамма лишнего веса! Ну, может быть, самое большее, килограмма полтора…

— «Ни грамма, может быть, килограмма полтора»! — передразнил ее Маркиз. — Типичный образец женской логики! Однако, факт налицо — ты застряла!

— Ничего я не застряла! — воскликнула Лола, и в подтверждение своих слов одним движением проскользнула вперед. — Я только пыталась сказать тебе, что это ужасно! То, куда мы попали…

— А куда мы, собственно, попали? — Маркиз посветил вокруг своим фонариком.

Они находились в очень низком и темном каменном помещении, скорее даже — в каменном ящике, едва вмещавшем двоих человек. Здесь нельзя было не то что выпрямиться во весь рост, но даже встать на четвереньки — каменный потолок отделяло от пола не больше полуметра.

И воздух… воздух здесь был еще более сырой и спертый, чем в подземелье, и в нем чувствовался какой-то удивительно неприятный запах, запах смерти и тления.

— Ты не понял, куда мы попали? — прошептала Лола, в ужасе глядя на что-то за спиной у Маркиза. — Мы в гробу, Ленечка! И мы… и мы здесь не одни!

— Что? — удивленно переспросил Леня. — Что такое ты говоришь? Ты бредишь, Лолка?!

— Я всю жизнь говорила, что ты загонишь меня в гроб — и это, наконец, случилось!

— Да с чего ты взяла?

— А ты погляди вон туда!

Леня вывернул шею, чтобы проследить за взглядом своей боевой подруги — и увидел у себя за спиной высохший человеческий труп, скорее даже мумию в одежде начала девятнадцатого века. Одежда мертвеца обветшала, кожа высохла, как пергамент, и приобрела отвратительный желто-коричневый оттенок. Лицо его стянула ужасная гримаса — казалось, мертвец издевательски смеется над глупыми живыми людьми, которые осмелились нарушить его покой.

Мертвец лежал не в той спокойной, умиротворенной позе, какую обычно придают покойникам — он скорчился в углу каменного гроба, подняв одну руку, как будто пытаясь от кого-то заслониться, или хотел осенить себя крестным знамением.

От неожиданности Леня дернулся, задел покойника — и мертвая, высохшая рука, потеряв равновесие, опустилась на Ленино плечо, как будто мертвец снисходительно похлопал по плечу своего нового легкомысленного соседа…

Леня, который до сих пор не поддавался панике, побледнел и отполз к каменной стенке.

— Ты, как хочешь, а мы с Пу И ни на секунду здесь не останемся! — прошептала Лола и попыталась развернуться, чтобы уползти обратно в подземный ход.

В каменном гробу, однако, было так тесно, что развернуться Лола не смогла, и тогда она попыталась выбраться задом.

— Постой! — попытался остановить ее Маркиз, взяв себя в руки. — Если это действительно гроб, значит, у него должна быть крышка… а крышку можно снять!

— Не хочу тебя даже слушать! — бормотала Лола, безуспешно пытаясь выползти назад. — Я никогда этого не забуду! Мы с Пу И так боимся покойников — а ты затащил нас прямо в могилу! Прямо в лапы покойнику! Это кошмар!

— Да ничего тебе этот покойник не сделает! — попытался Леня урезонить свою боевую подругу. — Он здесь пролежал лет двести и пролежит еще столько же, не причинив никому вреда…

Лола его даже не слушала — она пыталась задом выбраться из тесного каменного мешка, однако от волнения и страха никак не могла попасть ногами в лаз.

— Погоди ты, сейчас мы отсюда выберемся, я тебе обещаю… — Леня уперся спиной в каменную крышку, напрягся и попытался подняться на четвереньки.

Крышка была очень тяжелой, но все же она немного сдвинулась с места, и в образовавшуюся щель проник холодный свежий воздух, воздух свободы.

— Лучше не паникуй, а помоги мне! — пропыхтел Леня, снова упираясь в крышку. — Видишь же, совсем немного осталось…

Лола опомнилась, видимо, ее отрезвил свежий воздух. Она тоже взяла себя в руки и, стараясь не смотреть на мертвеца, уперлась в свой край крышки.

— Ну, еще немного… — проговорил Леня, красный от напряжения. — Еще чуть-чуть…

Лола вложила весь свой ужас перед мертвецами в попытку выбраться из гроба, и крышка чуть заметно поддалась их совместным усилиям. Пу И тоже попытался добавить свою лепту в борьбу за свободу — он встал на задние лапки и уперся в каменный потолок.

— Жучка за бабку, бабка за дедку… — пыхтел Леня, всеми силами упираясь в крышку.

И наконец с чудовищным скрипом крышка приподнялась и отъехала в сторону.

Леня еще немного подтолкнул ее, и когда отверстие достаточно расширилось, чтобы в него можно было протиснуться — встал на ноги и радостно воскликнул:

— Свобода!

Лола тут же выкарабкалась из гроба, подальше от покойника — и удивленно огляделась по сторонам.

— Свобода? — повторила она с сомнением. — Куда это мы попали?

— Мы выбрались из гроба — а ты опять недовольна! — возмутился Маркиз. — Там тебя напрягало соседство покойника. Я это готов понять. К покойникам многие люди относятся с недоверием. Интересно, что тебя сейчас не устраивает?

— А тебя все устраивает? — переспросила Лола, шумно дыша после физического напряжения. — Там был покойник — но только один покойник! А здесь их… здесь их целая толпа!

— Где? — Леня удивленно огляделся по сторонам.

На этот раз они находились в просторном помещении с высокими каменными сводами. По стенам этого помещения располагались прямоугольные возвышения, на каждом из которых стоял каменный саркофаг, вроде того, из которого только что выбрались Лола и Маркиз. Большая часть саркофагов была закрыта, но с некоторых кто-то снял каменные крышки, и были видны мертвецы — мумии, обтянутые пергаментной кожей, и желтоватые скелеты. Одни покойники были одеты по моде конца восемнадцатого века — в полуистлевшие камзолы с кружевными манжетами, с выцветшим золотым и серебряным шитьем, в короткие штаны и башмаки с пряжками, другие — во фраках и сюртуках девятнадцатого столетия. Были среди мертвецов и женщины в платьях разных времен и эпох. Из-под пудреных париков и чудом уцелевших причесок выглядывали высохшие физиономии мумий и пустые глазницы черепов.

— Да ничего здесь нет страшного! — проговорил Маркиз, осмотревшись. — Это склеп, точнее, семейная усыпальница, владельцев здешнего имения баронов Николаи. Здесь они хоронили своих покойников на протяжении полутора столетий…

— Пойдем скорее отсюда! — взмолилась Лола. — А то я сейчас умру от страха, и тебе придется похоронить меня среди этих сушеных баронов и баронесс!

Леня обследовал склеп и вскоре обнаружил дверь. Она была закрыта снаружи, но для Лени с его разносторонним опытом никакая дверь не была настоящим препятствием, и через несколько минут они с Лолой и Пу И выбрались наружу.

Они стояли на пологом каменистом склоне, густо заросшем кустами шиповника.

Позади них было вход в усыпальницу, скрытый кустами от посторонних глаз. Чуть ниже по склону виднелся каменный крест с выбитым на нем рыцарским гербом.

— Это так называемый крест Людвига, — сообщил Маркиз. — На нем — геральдический щит с гербом баронов Николаи…

— По-моему, не самое подходящее время для лекции по краеведению, — проворчала Лола.

— Я вовсе не читаю тебе лекцию, — возразил Маркиз. — Я просто ориентируюсь на острове. Крест Людвига находится на его северной оконечности, недалеко от капеллы Людвигсбург. Значит, то место, где находится тайник, вон за той скалой…

Он спустился по склону и подошел к краю скалы. Лола с тяжелым вздохом потащилась следом.

Выглянув из-за скалы, Леня пригнулся, прячась за кустами, и медленно двинулся вперед.

Лола увидела впереди белоснежное здание капеллы и узнала то место, где они уже побывали, когда искали тайник. То место, откуда сбежал Пу И, и они с Леней, преследуя его, попали в ловушку…

Сколько времени прошло с тех пор — час? Два? Лоле казалось, что минуло несколько дней, но в действительности прошло совсем немного времени.

Леня поднялся над кустами и огляделся.

Ни седого злодея, ни его подручного не было видно.

— Пойдем, поглядим, что там случилось! — проговорил Маркиз, на этот раз вполголоса.

Лола не ответила ему, но послушно пошла следом.

Они подошли к тому месту, где за кустом шиповника обнаружили камень с высеченным на нем крестом…

И внезапно Лола схватила Маркиза за руку.

Перед таинственным камнем, где раньше была ровная площадка, теперь появился колодец без краев, точнее — просто круглое отвесное отверстие в скале. Отверстие колодца пряталось в высокой траве, и если бы Леня сделал лишний шаг, он упал бы в него и переломал все кости. К счастью, Лола удержала его на самом краю.

— Откуда здесь взялась эта яма? — проговорила Лола удивленно.

— Да, — добавил Маркиз, отдышавшись. — Этот остров полон опасных сюрпризов!

Он опустился на колени и заглянул в колодец.

— Кажется, они оба там!

Лола тоже заглянула в круглое отверстие.

Колодец был очень глубоким, и на дне его смутно виднелись два человеческих тела, не подающих никаких признаков жизни.

— Что с ними случилось? — Лола снова перешла на шепот. — Как они туда попали?

Прежде чем ответить ей, Леня обошел колодец и взглянул на камень с крестом. В центре этого креста в круглом углублении лежали золотые карманные часы.

— Должно быть, здешний тайник устроен очень хитро, он снабжен защитной ловушкой. Седой злодей попытался открыть его, но часы у него были не те. Вместо того чтобы открыть тайник, они привели в действие скрытую в скале ловушку, и злодей вместе со своим напарником провалился в колодец.

— Страшная смерть! — Лола зябко передернула плечами. — Пойдем скорее отсюда!

— Прежде чем уйти, — возразил ей Маркиз, — мы должны сделать две вещи. Забрать Лидины часы и открыть тайник нашими.

— Ты с ума сошел! — воскликнула Лола. — Я близко не подойду к этому камню! Ты же видел, что случилось с теми двумя…

— Мы не повторим их ошибки. Во-первых, у них были фальшивые часы, а у нас настоящие…

— Это ты так думаешь! — оборвала его Лола. — Может, наши часы тоже не те…

— Во-вторых, — продолжил Леня, не реагируя на ее возражения. — Они уже привели в действие ловушку, так что мы в нее не попадем…

— А может, здесь этих ловушек столько, что и на нас хватит!

— И в-третьих, — закончил Маркиз. — Ты действительно не подойдешь к камню, когда я буду открывать тайник. Ты будешь ждать на безопасном расстоянии и, в случае опасности, придешь мне на помощь!

— И что я смогу сделать, если на тебя, к примеру, обрушится скала? Самое большее — положить цветы на твою могилу!

— Все, хватит препираться, отходи! — скомандовал Маркиз и потянулся к часам в камне.

Лола отскочила от него, как испуганный заяц, и спряталась в кустах, наблюдая оттуда за продолжением событий.

Леня осторожно достал часы из каменного углубления. Ничего не произошло.

Переведя дыхание, Маркиз бросил часы Лоле. Она ловко поймала их на лету.

— Если со мной что-нибудь случится, отдай эти часы Лиде. Она работает в антикварном магазине «Барокко» на улице Некрасова. Ты ее легко узнаешь — такая симпатичная брюнеточка…

— И не подумаю, — проворчала Лола. — Надо же — симпатичная брюнеточка! Наверняка крокодил кривоногий!

Она замолчала на секунду и добавила совсем другим тоном:

— Сам ей отдашь. И вообще — ты же получил обратно эти часы, так давай вернемся. Зачем снова рисковать?

— Нет, я не могу уйти, не выяснив все до конца. Осталось совсем немного, неужели мы не завершим дело? Ты сама себе этого никогда не простишь!

И, не дожидаясь ответа своей подруги, он сделал очень странную вещь: снял левый ботинок, вытер его подошву о траву и повернул каблук по часовой стрелке.

Каблук оказался пустотелым, и Леня вынул из него злополучные золотые часы.

— Ну, ты даешь! — подала Лола голос из своего укрытия. — У тебя не меньше тайн, чем у этого острова!

Леня ей не ответил. Он положил золотые часы в освободившееся каменное углубление.

Часы легли в выемку точно, без зазора, как будто лежали здесь уже много лет. Леня задержал дыхание и осторожно повернул часы, как поворачивают ключ в замочной скважине.

И внезапно квадратный камень с крестом пришел в движение, повернулся вокруг невидимой оси, и верхняя его половина отъехала в сторону, как крышка сундука.

— Ленечка, ну что там? — воскликнула Лола и выбежала из своего укрытия, не в силах справиться с любопытством.

— Стой! Подожди! — крикнул Маркиз, но ничто сейчас не смогло бы остановить его подругу.

Она стояла рядом с ним, разглядывая содержимое тайника.

В нижней половине камня обнаружилось углубление, на дне которого стоял довольно большой металлический ящик.

— Что в нем? — шептала Лола, теребя Маркиза за рукав.

— Ну, подожди, ящик заперт… мы отвезем его домой, и уже там вскроем, соблюдая все меры предосторожности — вдруг там есть еще какие-то ловушки!

— А все-таки, как ты думаешь, что в нем может быть? — проговорила Лола, не сводя глаз с таинственного ящика.

— Не знаю и не хочу гадать! — отрезал Маркиз.

— Какой ты, Леня, нелюбопытный!

— Я очень любопытный, но вот теперь нам нужно скорее убираться с этого острова. Здесь мы сделали все, что могли. И, кстати, посмотри вот сюда…

Он показал Лоле на то место, где только что был смертоносный колодец. Колодец бесследно исчез, на его месте снова была ровная поросшая травой площадка.

— Ловушка снова готова к действию, — проговорил Леня, невольно понизив голос. — И никто теперь не найдет тех двоих, похороненных на дне колодца…

Теперь Лола тоже захотела как можно скорее покинуть остров.

Они вернулись тем же путем, каким пришли к капелле, и спустились по каменной лестнице к тому причалу, где не так давно высадил их Харон Иванович.

Лодка стояла возле причала, раскачиваясь на волнах.

Лодочник лежал на дне, лицом вниз.

— Что это с ним? — испуганно проговорила Лола.

— Ты помнишь, когда я сказал тому седому злодею, что нас будет разыскивать лодочник, он ответил, что не стоит на это рассчитывать? Теперь я понимаю, что он имел в виду…

К счастью, лодка покачивалась совсем близко к причалу. Маркиз спустился на самую нижнюю ступень, дотянулся до веревки, свешивающейся с кормы, подтянул лодку еще ближе и перепрыгнул в нее. Затем помог Лоле перейти в лодку и только после этого наклонился над лодочником.

— А ведь он жив… — проговорил он неуверенно. — По крайней мере, пульс прощупывается…

Он перевернул Харона на спину, нашел на дне лодки черпак, зачерпнул из-за борта воды и плеснул на лицо лодочника.

Тот закашлялся, встряхнул головой и открыл глаза.

Поморгав глазами, застонал и приподнялся.

— Ну, как вы, Харон Иванович? — участливо спросил Маркиз.

— Хоронить рано, — ответил тот.

Приглядевшись к Лоле и Маркизу, он неуверенно проговорил:

— А, это вас я на остров отвозил… еще вернуться за вами обещал…

— Ну да, а что с вами потом случилось?

Лодочник задумался, напряженно припоминая ускользающие от сознания фрагменты собственной жизни. Наконец взор его несколько прояснился, и он проговорил:

— Это, значит, отвез я вас на остров, а сам вернулся обратно, сижу в лодочке и… закусываю. Погода сырая, холодная, так что, если вовремя не… закусить, так запросто можно схлопотать воспаление обоих легких или еще какую хворь…

Лодочник беспокойно огляделся, в глазах его проступила серьезная озабоченность, и он добавил, немного понизив голос:

— Вот и сейчас бы надо немного… закусить. Глядишь, и память ко мне благополучно вернется. Вон там у меня под банкой есть этот… неприкосну… неприкосновенный запас. На случай чересчур плохой погоды или других непредвы… непредвиденных обстоятельств.

— Под банкой? — переспросил Леня, оглядывая лодку. — А где тут у вас банка? Я ни одной не вижу!

— Вот сразу видно, что человек ты насквозь сухопутный! — вздохнул Харон Иванович. — Простых человеческих слов не понимаешь! Банка — это по-нашему скамья в лодке!

— Ах, скамья! — Леня запустил руку под заднюю скамью и вытащил оттуда аккуратный сверток. В этом свертке обнаружилась бутылка водки со странным названием «Короткое замыкание» и один мятый и бесформенный соленый огурец.

— Вот она, моя закуска! — оживился Харон Иванович. — Вы как — не хотите вместе со мной… закусить?

— Да нет, мы как-нибудь перебьемся, — ответил Маркиз, подозрительно осмотрев бутылку. — А вы закусите и расскажите, что же с вами случилось. А потом хорошо бы переправиться обратно на большую землю…

— Это непременно! — отозвался лодочник, поднеся к губам бутылку. — Только вот сейчас силы восстановлю…

Он сделал большой глоток, занюхал огурцом, и лицо его порозовело.

— Значит, сижу я в лодочке, закусываю, прямо как сейчас, и тут подходит ко мне такой человек… сам должно быть в возрасте, по крайней мере, седой весь, как лунь. А на носу очки черные…

— Знаем такого! — проговорил Леня.

— Подходит и, значит, говорит — приятного вам аппетита, и не подвезете ли на остров. Я ему — отчего не подвезти, к этому мы как раз и приспособлены, чтобы желающих на остров возить. Только, говорю, доем, и перевезу. Тут с бережка еще один спускается, помоложе первого, расхристанный такой. Залезают, значит, эти двое в мою лодку, я закуску прибрал, под банку, значит, только было за весла взялся — а тут вроде еще один подошел…

— Еще один? — удивленно переспросил Маркиз. — Третий?

— Выходит, третий, — неуверенно ответил Харон Иванович. — Только точно вам сказать не могу… с этого момента у меня в голове все путается. Только будто в голове у меня что-то лопнуло, и все… полная темнота. Потом уже вы появились…

— Наверное, это вас ударили по голове, — Маркиз показал на огромную шишку над правым ухом лодочника.

— Выходит, ударили… — согласился Харон Иванович, пощупав шишку и скривившись от боли. — Вот ведь люди бывают бессмысленные! Неужто они меня оприходовали, чтобы за переправу не платить?

— Может быть, у них другая причина была… — протянул Маркиз. — Например, чтобы вы за нами не приплыли и не стали разыскивать… а может, и другое что-то… так вы уверены, что их было трое?

— Насчет того, что уверен — это не скажу. Я как про это думаю — так сразу в голове путается…

Дорога до циркового городка прошла без приключений, только на улице стало совсем темно.

Попугай встретил компаньонов громкими криками.

— Бр-росили! Бр-росили! — надрывался он.

— Перинька, — расстроилась Лола. — Леня, смотри, у него перо выпало. Большое, маховое, из крыла!

Маркиз даже не повернул головы, он доставал из сумки железный ящик. И нетерпеливо отмахнулся от кота, который, просидев целый день голодным в обществе попугая, решил сменить гнев на милость и помириться с хозяевами. Он терся о Ленины брюки и громко урчал.

Но Маркиз никак не отреагировал на кошачьи нежности, он поставил ящик на стол и созерцал его благоговейно.

— Совсем с ума сошел! — рассердилась Лола, хватая кота на руки. — Аскольдик, не дружи с ним.

Кот мурлыкнул ей лично и дал понять, что мало хозяину не покажется.

Обзаведясь союзником, Лола мигом накормила зверей и стала бросать в сумку и чемодан белье и одежду. Леня попытался открыть ящик, но замки оказались крепкие.

— Черт, без инструментов не обойтись, — огорченно констатировал он, делая шаг к двери.

— Куда это ты собрался? — спросила Лола, не повернув головы.

— Пойду, спрошу у Минерального, — может, есть у него стамеска, хотя тут стамеской не обойдешься, фомка бы подошла…

— Леня, да приди же ты в себя! — крикнула Лола. — Ты что, собираешься открывать ящик в этом муравейнике? Да они все тут же припрутся смотреть, что там у тебя! И потом, а вдруг там что-то опасное? Взорвется еще… ты же сам говорил, что тут могут быть сюрпризы!

Леня остановился на полдороге и понял, что его боевая подруга в кои-то веки права.

— А что это ты делаешь? — удивился он.

— Вещи собираю, — буркнула Лола, — домой поеду.

— Может, переночуем здесь? — неуверенно спросил Маркиз, ему неохота было тащиться куда-то на ночь глядя.

— Ни минуты здесь не останусь! — рявкнула Лола. — И звери тоже!

Звери сидели рядком на коврике у двери и всем своим видом давали понять, что хотят домой. Леня понял, что он в меньшинстве, и со вздохом пошел собираться.

Цветы завяли, несмотря на то, что земля в горшках была сыроватая, очевидно, им не хватало человеческого общения. Кот Аскольд, раньше имевший склонность к объеданию фиалок, сейчас прошел мимо, брезгливо сморщив нос, Лола даже обиделась.

В целом в квартире было пыльно и пусто. Но Лола была счастлива безмерно. Напевая что-то веселое, она готовила ужин. Собственно, готовить было нечего, потому что жареную курицу они прихватили по дороге в супермаркете, Лоле оставалось только нарезать помидоры для салата и подогреть пирог с грибами. Попутно она вычесала кота и песика, порывалась также сделать это и с попугаем, но он, конечно, не позволил.

— Ленечка, все готово! — крикнула Лола. — Мы ждем!

— Иди сюда! — позвал в ответ Леня.

Леня Маркиз, прожив с Лолой больше двух лет под одной крышей, прекрасно изучил все ее интонации и твердо знал, когда можно вообще не ходить на ее зов, когда вполне достаточно крикнуть в ответ «Иду, дорогая, одну минуточку!» и после этого спокойно заниматься своим делом, а когда нужно лететь сломя голову, будь ты хоть с намыленной щекой или в одной штанине.

Если Леня все это знал, то и Лола была в этом смысле не промах. Она прекрасно изучила модуляции Лениного голоса, так что сейчас сразу поняла, что случилось что-то интересное, и что следует немедленно нестись на зов, чтобы это интересное не пропустить.

Железный ящик валялся на полу, аккуратно вскрытый. А на столе у Маркиза стояла шкатулка. Не очень большая, но очень красивая. Шкатулка была красного дерева, инкрустированная перламутром, стояла она не просто так, а на ножках из слоновой кости, выполненных в виде лап какого-то хищника.

— Что там, Ленечка? — затаив дыхание, спросила Лола.

— Сейчас узнаем. Ты отойди на всякий случай…

Леня показал своей подруге маленький бронзовый ключик, который, надо думать, лежал тут же, в ящике. Он сунул ключик в замок и медленно его повернул. Крышка шкатулки сама откинулась. Шкатулка доверху была заполнена разноцветными бархатными мешочками.

— Ой! — Лола прижала руки к мгновенно заалевшим щекам. — Это то, что я думаю?

— Боюсь, что да… — вздохнул Маркиз, — только не визжи громко, соседей разбудишь…

Но Лола уже не способна была внимать голосу рассудка. Руки ее сами схватили первый мешочек и развязали его. На стол выпало ожерелье — три довольно крупных рубина и мелкие бриллиантики вокруг. Потом Лола развязала следующий мешочек, там были серьги. Изумительной чистоты бриллианты, обрамленные в белое золото. Каждая серьга была сделана в виде розовой веточки. Большой бриллиант в виде полураскрытой розы, и два поменьше — бутончики.

— Боже мой! — голос у Лолы дрогнул. — Какая прелесть!

Дрожащими руками она взяла серьги и приложила к ушам. В комнате не было зеркала, но Лола сердцем почувствовала, что серьги на ней хороши еще больше, и глаза ее засияли не хуже бриллиантов.

— Ну, пошло-поехало! — вздохнул Леня. — Это теперь надолго, а я есть хочу.

— Ленечка, да это же самый настоящий клад. Мы его нашли, как Джим Хоккинс из «Острова сокровищ»! — Лола смотрела блестящими глазами. — Знаешь, я его играла на первом курсе. В детском театре кто-то заболел, и меня позвали, потому что ростом и фигурами мы были похожи. Там были такие пираты колоритные… «По морям и океанам злая нас ведет звезда! — пропела она гулким басом. — Бродим мы по разным странам и нигде не вьем гнезда!»

— Лолка, очнись! Не впадай в истерику! — воззвал Маркиз.

— Ладно, — легко согласилась Лола, — пойдем ужинать. И выпьем за успешное завершение операции.

Леня пошел первым. Если бы Лола увидела его лицо, то осеклась бы на полуслове, потому что ее компаньон вовсе не выглядел довольным. Он выглядел обеспокоенным.

На кухне кот и Пу И чинно сидели на табуретках и смотрели на стол, где красовалась нетронутая курица.

— Какие вы у нас умницы! — умилилась Лола.

За ужином Леня был рассеян и отвечал невпопад на Лолины замечания, впрочем, она болтала за двоих, а потом убежала из-за стола, сообщив, что у нее от радости нет аппетита.

Леня пил чай с пирогом и думал. Собственно, думать было не о чем, потому что у него не было никакой информации. Это свалившийся на голову клад внушал Лене Маркизу некоторые опасения. Как-то это все несерьезно. Ворона часы на хвосте принесла… Кому рассказать — никто не поверит.

Из комнаты раздался Лолин смех, потом попугай заорал:

— Здор-рово! Кр-расота!

Леня поплелся на шум и застал такую картину.

По комнате бегал Пу И, вместо ошейника на нем был золотой браслет с изумрудами. На столе сидел попугай, в клюве у него был зажат перстень с большим синим камнем. На диване Лола возилась с котом, пытаясь надеть на него ожерелье. Шея у кота была маловата, так что ожерелье соскальзывало на живот.

— Лола, ну хватит! — недовольно сказал Леня. — Это все-таки не детские игрушки! Немедленно сними с них все и положи на место!

И снова Лола не стала дуться, а молча подчинилась.

Кеша ехал по ночной улице в самом скверном настроении. После случая с красоткой, которую он подвез до дома, что закончилось кошмарной сценой с кровопролитием и шантажом, он вздрагивал от любого неожиданного звука и почти перестал спать, а если и засыпал — ему снилось мертвое лицо красавицы-блондинки и залитые кровью простыни.

После того случая Кеша никого не подвозил, в особенности красивых девушек, и вообще, старался не ездить по ночам. Но сегодня он засиделся с приятелем и волей-неволей оказался за рулем посреди ночи, отчего чувствовал себя чрезвычайно неуютно.

Его маршрут пролегал мимо известного ночного клуба.

Двери клуба распахнулись, выпуская веселую парочку — толстый мужчина в дорогом костюме и висящая на нем девица…

При виде этой девицы Кеша вздрогнул и едва не врезался в чей-то припаркованный возле тротуара «Мерседес».

Ноги от ушей, волосы до попы, круглые голубые глаза, не обремененные интеллектом, выдающийся бюст…

Это была Алиса, та самая девица, которую он подвозил несколько дней назад! Та самая девица, которую у него на глазах застрелил ревнивый муж! Та самая, чье тело валялось на кровати в форме сердца, та, чья кровь впитывалась в шелковые черные простыни! Та самая, из-за которой его шантажировал страшный человек в черных очках, та самая, из-за которой он влип в скверную историю с часами профессора Хвалынского!

Не может быть… этого просто не может быть! Ведь Кеша своими собственными глазами видел ее окровавленный труп…

Ну да, наверное, эта девица просто похожа на Алису.

Да сейчас почти все девушки похожи друг на друга — они одеваются, причесываются и красятся, подражая одним и тем же экранным образцам, поэтому кажется, что все вышли из одного инкубатора…

Девица висела на руке у толстого папика и что-то щебетала ему в самое ухо.

Нет, все же слишком большое сходство… те же движения, те же замашки, тот же визгливый смех…

Парочка села в черную «Ауди».

Кеша поехал следом за ними, чтобы проверить свое невероятное предположение.

И через четверть часа «Ауди» остановилась перед до боли знакомым подъездом.

Хорошо отреставрированный дом в старом центре, подъезд в пышной лепнине, видеокамера…

У Кеши не осталось никаких сомнений: это был тот самый подъезд, куда несколько дней назад он привез Алису. Вон там, чуть в стороне он поставил тогда свою машину.

Значит, он не ошибся — это она, Алиса!

И надо сказать, что она неплохо выглядит для девушки, которую совсем недавно застрелили.

Парочка вывалилась из машины и скрылась в подъезде.

И только тогда до Кеши начало доходить.

Его просто и незатейливо подставили!

Эта девица со своим бритым напарником нарочно подкараулила его на улице, привела сюда. Сцену убийства она блестяще разыграла, а он, Кеша, попался в ловушку, как последний лох!

Больше того — у нее это отработанный, поставленный на поток бизнес, она чуть ли не каждую ночь заманивает в свою квартиру таких, как Кеша, лохов. Вот и сейчас на его глазах она привела к себе ничего не подозревающего толстого папика!

И тут Кеша испытал необычайный душевный подъем.

Конечно, неприятно чувствовать себя лохом, неприятно сознавать, что тебя кинули, обманули, обвели вокруг пальца — но зато он никого не убивал! Он может теперь спокойно спать по ночам и не бояться угроз того страшного седого типа в черных очках! Он может послать его подальше самым прямым текстом! Он станет вести прежнюю жизнь. Конечно, есть в ней свои неприятные стороны — неинтересная работа, вечное отсутствие денег, но какие же это пустяки по сравнению с маячившим перед ним несколько дней обвинением в убийстве!

Радость переполняла Кешину душу.

Он хотел немедленно уехать и где-нибудь отпраздновать свое открытие — но решил еще немного подождать.

Ведь если он прав — скоро развернется второе действие представления, на сцене появится бритоголовый «муж», а толстый папик выбежит из подъезда, на ходу натягивая штаны…

И Кеша решил дождаться этой увлекательной сцены — отчасти чтобы окончательно убедиться в своей правоте, отчасти же — чтобы посмотреть на такого же, как он, лоха.

Всегда приятно посмотреть на того, кто еще глупее тебя.

Кеша припарковал машину неподалеку от подъезда и приготовился к ожиданию.

Через несколько минут поблизости от того же подъезда остановился большой черный джип, из него высыпали несколько подтянутых парней с каменными физиономиями профессионалов, последним вышел солидный человек средних лет с коротко стриженными темными волосами. Вся группа втянулась в подъезд.

Кеша почувствовал легкое беспокойство.

Впрочем, возможно, эти люди приехали в другую квартиру, и не имеют никакого отношения к ночному бизнесу Алисы и ее бритоголового приятеля…

Додумать эту мысль Кеша не успел: в окнах на третьем этаже загорелся свет, на шторах замелькали тени, донеслись громкие голоса. Там явно разгорелся крупномасштабный скандал. Еще через несколько минут дверь подъезда распахнулась.

Парни с каменными лицами профессионалов, которые только что приехали на джипе, вывели знакомого Кеше бритоголового типа — того, который несколько дней назад разыгрывал роль внезапно вернувшегося мужа Алисы.

На этот раз вид у него был жалкий — губы разбиты, под глазом огромный синяк, воротник рубашки разорван. Он плелся с самым подавленным видом.

Следом вели Алису.

Она была полуодета, но держалась более независимо и пыталась заигрывать со своими конвоирами. Впрочем, безуспешно — на их каменных лицах ничего не отражалось. Они были непоколебимы, как атланты на ступенях Эрмитажа.

Последним из подъезда вышел солидный человек с коротко стрижеными волосами. Все участники сцены подошли к черному джипу и начали в него грузиться. При посадке бритоголовый напарник Алисы попытался сбежать, но один из конвоиров ему так врезал, что он утратил последние остатки боевого духа.

Кеша сполз с сиденья и затих — ему совсем не хотелось привлечь внимание мрачных профессионалов из джипа.

В это время рядом с его машиной остановились две встрепанные тетки. Одна из них вела на поводке маленькую беспородную собачонку.

— Что это вы своего кобелька так поздно выгуливаете? — осведомилась дама без собачки.

— Да вот, Фунтик мой вечером пирожное с кремом съел, а сейчас плохо себя почувствовал. Я ему говорила — не ешь, да разве же он послушает? А вы, Нинель Васильевна, что в такое позднее время прогуливаетесь?

— Не спится, Валентина Сергеевна! — отозвалась та. — Проблемы со сном у меня, особенно если вечером сериал посмотрю. Очень за героев переживаю… так вот на свежий воздух выйду, тогда получше…

— Ага, ага, — дама с собачкой покивала, как китайский болванчик, и добавила со жгучим интересом в голосе: — Нинель Васильевна, вы всегда все знаете. Это кого же ведут? Это никак в нашем доме настоящих жуликов арестовали?

— Что вы такое говорите, Валентина Сергеевна! — ответила вторая. — Разве же эти мальчики похожи на полицию?

— Не похожи… — признала собеседница. — Я полицию и в «Разбитых фонарях» видела, и в «Ментах», и в «Национальном агенте», так эти совсем не похожи…

— Это и не полиция, — авторитетно заявила Нинель Васильевна. — Это охрана Вадима Вадимовича, хозяина четырнадцатой квартиры. А сзади них он сам и идет…

— Да что вы говорите! — возбужденно проговорила Валентина Сергеевна. — А я-то его и не видела никогда! А что же такое тут произошло? Вы ведь всегда все знаете!

— А такое произошло, что Вадим Вадимович свою квартиру продать хотел, оставил ключи в агентстве неподвижности…

— Недвижимости? — уточнила собеседница.

— Если вы хотите меня слушать, так не перебивайте! Он, значит, ключи в этом агентстве оставил, а там одна агентка эти ключи жуликам давала, за деньги, само собой. И эти жулики в квартире у Вадима Вадимовича свои дела обделывали, а он про это узнал и приехал, чтобы порядок навести… ну вот, и навел.

— Ох, Нинель Васильевна, и как это вы всегда все знаете? Прямо даже удивительно!

— Это оттого, Валентина Сергеевна, что я слушаю всегда внимательно. Только имейте в виду — я вам ничего не говорила, а вы ничего такого не слышали…

— Само собой, Нинель Васильевна, само собой! — и тетка с горящими глазами понеслась к подъезду, предвкушая, как будет рассказывать сенсационную новость всем знакомым.

Кеша дождался, когда двор опустеет, и осторожно тронул машину с места.

В душе его пели фанфары, губы непроизвольно улыбались. Хотелось света и музыки, а еще выпить хорошего вина и познакомиться с красивой девушкой. Тут Кеша осознал, что время позднее, и что если на кой-какую выпивку денег у него хватит, то уж на девушку точно ничего не останется. Даже на представительские расходы. Но эта мысль не смогла испортить его хорошее настроение.

Кеша приехал домой и спал в эту ночь как младенец. Но рано утром был разбужен телефонным звонком.

— Иннокентий! — звучал в ухе голос профессора Хвалынского. — Я требую, чтобы вы срочно явились ко мне для серьезного разговора.

Мгновенно Кеша облился холодным потом. Такой тон мог означать только одно: профессор хватился часов.

Все дружное семейство Лени Маркиза улеглось поздно, но спали только звери. Леня ворочался во сне, а Лола подхватилась ни свет ни заря, потому что была полна энергии.

— Ленечка, — озабоченно сказала она, наливая компаньону большую чашку кофе и подвигая остатки пирога, — я думаю, что мы должны отблагодарить Карину.

— Кого? — оторопело глянул Маркиз. — Какую еще Карину? Ее Лидусей зовут! Она в антикварном магазине работает!

— Ах, Лидусей… — протянула Лола.

— Угу. Лолка, не устраивай сцен, я ее вот такой знал! — Леня показал сантиметров десять от пола. — Ее папаша булавами жонглировал! И меня научил.

— Этой булавой бы тебя по головушке, — пробормотала Лола, но просто по привычке, без должного драйва.

— Кар-ра! — на кухню влетел попугай, сел на подоконник и захлопал крыльями. — Дор-рогая!

— Ах, ты имеешь в виду ворону! — рассмеялся Маркиз. — И как же мы ее отблагодарим? Устроим пышную свадьбу и выделим молодым комнату в нашей квартире?

— Ну, я готова на многое! — засмеялась Лола.

В это время на кухню зашел Аскольд. На морде его было очень загадочное выражение, так что Леня слегка обеспокоился. Аскольд поболтался по кухне, проигнорировал завтрак, предложенный Лолой, и вышел, ступая степенно и подняв хвост трубой. Заинтригованные компаньоны пошли за ним.

Аскольд привел их в гостиную, прыгнул на подоконник и уставился в окно немигающим взглядом. А там, на сосне восседала ворона Карина, и рядом с ней… рядом с ней сидела еще одна ворона, причем сразу же было ясно, что эта ворона мужского пола. Карина склонила голову и посматривала на своего кавалера с большим интересом, он же распускал хвост, переступал по ветке лапами и каркал.

— Все ясно, — сказал Леня, поглядев на влюбленных. — Перри дали от ворот поворот. Что ж, это естественно.

— Ну как же так? — Лола чуть не плакала. — Ведь у них была такая любовь! Я даже хотела звонить в передачу «В мире животных»! Перришон этого не переживет!

Тут попугай влетел в комнату и умостился на подоконнике, невежливо отпихнув кота. Аскольд зашипел, потом поглядел насмешливо и ушел к Лене в кабинет поваляться на диване. Пу И сердито лаял, требуя, чтобы взяли на руки и дали посмотреть, что там происходит.

— Пу И, — серьезно сказал Леня, — тебе нельзя смотреть на такое вероломство, ты можешь потерять веру в людей.

— Причем тут люди? — холодно спросила Лола. — Смотри, Пуишечка, запомни эту ворону, мы на прогулке еще ухватим ее за хвост!

Перришон горестно запричитал, потом наклонил голову и начал выдирать перья из хвоста.

— Боже мой, Леня, а вдруг его сердце разорвется от горя? — закричала Лола.

— Да ну…

— А что ты думаешь? — Лола пошла на Маркиза, сверкая глазами. — Животные чувствуют сильнее людей. Я читала — был такой научный эксперимент с шимпанзе. Там в одной клетке жили двое — муж и жена, а в другой — один…

— Орангутанг, — подсказал Леня.

— Нет, тоже шимпанзе. И вот самку пересадили к этому одинокому. И она стала с ним жить! А этот, первый, все видел через решетку! И он так страдал, что умер от инфаркта, представляешь? Ненавижу этих ученых! У них нет ничего святого!

— Это она во всем виновата, шимпанзиха эта, — подначил Леня, — легкомысленная очень. Вы, женщины, все такие — вот хоть Карину возьми, — он кивнул за окно, где две вороны явно склонялись к созданию семьи. — А Перришон переживет, он парень крепкий. Не горюй, Перри, будь мужчиной и выброси из головы эту вертихвостку!

Лола расстроилась и решила выйти с Пу И — может быть, он хотя бы облает противную развратную ворону и ее хахаля. Маркиз выпил еще чашку кофе, подумал немного и решил тщательно обследовать шкатулку. Однако на месте он ее не нашел, и разыскал только в спальне у Лолы. Драгоценности валялись, как попало, видно было, что и Пу И с ними основательно порезвился, и сама Лола перемерила все.

— Совсем ума лишилась Лолка с этими цацками, — огорчился Леня, — ну кто так с дорогими вещами обращается?

Он не стал собирать драгоценности, а забрал шкатулку к себе и стал осматривать. Внутри шкатулка была выстелена потертым синим сукном. Леня внимательно осмотрел дно, на первый взгляд не было в нем ничего необычного, однако дно ларца показалось ему подозрительно толстым. Тогда он стал осматривать инкрустацию снаружи — перламутр и бронзовые накладки.

Терпения Лене было не занимать, он простукал все боковые стенки, исследовал пружину, которая откидывала крышку шкатулки, повертел и понажимал все бронзовые накладки. Ничего.

Леня вздохнул и почесал в затылке. Такая стимуляция умственной деятельности тоже не помогла. И, убирая шкатулку, он машинально взялся за две ножки, выполненные в виде львиных лап, и повернул их в разные стороны. Что-то щелкнуло внутри, и дно, выстеленное синим сукном, приподнялось. Леня осторожно поднял его и увидел, что в шкатулке есть второй этаж, заполненный документами.

— А ларчик-то просто открывался! — обрадовался Маркиз и осторожно запустил руку в бумаги.

Там были письма в пожелтевших конвертах, еще какие-то бумаги с гербовыми печатями, все на немецком.

— Непохоже, чтобы это были обычные любовные письма, — сказал Маркиз коту, который как всегда незаметно оказался у него на коленях, — но как мы узнаем, что в них? Неужели снова идти к Миллеру?

Пока что он аккуратно опустил дно шкатулки и убрал ее в ящик стола, помянув недобрым словом Лолу, которая разбросала драгоценности по своей спальне.

В это время раздались дикие звонки в дверь.

— Помянешь черта, а он уже тут как тут, — проворчал Маркиз, направляясь к двери, — ну что еще случилось? Опять ключи забыла?

— Ленечка! — запыхавшаяся Лола влетела в квартиру. — Что я узнала! Ты не представляешь!

— У соседей что — снова сбежал хомяк? — поинтересовался Маркиз, осторожно вынимая у Лолы из рук Пу И.

Песик тут же принялся кашлять, потому что Лола в волнении слишком сильно его сжимала.

— Какой хомяк? — отмахнулась Лола. — Ты слушай!

Лола с песиком вышли на улицу с определенной целью — отомстить вероломной вороне, которая изменила их любимому попугаю. То есть такая цель была у Лолы, а Пу И просто хотел подышать воздухом и пообщаться с другими маленькими собачками.

Но на сосне ворон уже не оказалось, Пу И потянул Лолу в сквер, но не успели они дойти, как пошел дождь. Пу И скуксился, Лола взяла его на руки и свернула к дому.

Открыв подъезд своим ключом, Лола увидела, что в будочке консьержки происходит что-то чрезвычайное. Дверь была открыта, на табуретке сидела уборщица Зинаида и стонала, раскачиваясь из стороны в сторону. Аделаида Семеновна суетилась возле нее с мокрым полотенцем.

— Ох! — стонала Зинаида. — Ох, головушка моя бедная! Ох, видно, помру скоро!

Поскольку отношения с консьержкой были у Лолы в последнее время весьма натянутые, она не стала подходить и участливо спрашивать, что случилось и чем бы помочь. Тем более, что со стороны было видно — Зинаиде не так уж плохо, работает она в основном на публику.

Лола задержалась возле входной двери, потому что Пу И запутался в поводке, а когда уразумела суть разговора, то нарочно спряталась за угол, чтобы ничего не пропустить.

— Зина, да что случилось-то? — вопрошала консьержка. — Кто тебе в лоб дал?

— Ох, Ада, там такое было! — Зинаида приняла из рук приятельницы полотенце и стакан воды. — Такое было!

Она выпила воду и заговорила спокойнее.

— Значит, сегодня мою я в третьем подъезде не в очередь, потому что жиличка из сорок шестой нажаловалась, что грязно. Сами натопчут, а я непременно убирай за ними! Я прямо так управдому и сказала — их много, а я одна!

— Ты не отвлекайся, — посоветовала Аделаида Семеновна, — тебе надо силы беречь…

— Точно, сил совсем нету, — согласилась Зинаида, — значит, работаю я шваброй, и слышу, что в сорок пятой квартире жуткий скандал происходит.

— Это где профессор старый живет?

— Угу, Андрей Януарьевич. Приличный такой человек, одинокий. Квартира хорошая, я предлагала ему прибрать там, постирать, но он отказался.

«Правильно сделал, — подумала Лола, — эта Зинаида — та еще штучка, все что увидит или услышит — сразу по двору разнесет, да еще от себя прибавит, чего не было».

— Дочка у него уехала в Америку, — продолжала Зинаида, — и ходит какой-то малахольный парень — не то племянник, не то просто ученик бывший. В общем, обокрал его этот Иннокентий вчистую, у профессора одни стены остались.

— Да что ты! — ахнула Аделаида. — Быть не может!

— Вот совершенно точно слышала! — горячилась Зинаида. — Телевизор переносной, японский, видик, шубу норковую, до самого пола — от жены покойной осталась, вазы напольные китайские — две штуки, денег сто тысяч рублей — в шкафу под бельем лежали, одних ложек серебряных — двенадцать штук!

— С ума сойти, — пригорюнилась консьержка, — так копишь, копишь на старость, а родственники все и заберут…

— А самое главное, — перебила ее Зинаида, — племянник этот часы золотые украл. Дорогущие!.. Красоты неописанной — все в бриллиантах, и еще там камушки разные. Очень профессор по этому поводу разорялся! Больше всего часы эти жалел…

Услышав про часы, Лола навострила уши. Зинаида известна была в доме, как неуемная болтушка и врунья, но верно было и то, что на пустом месте придумать она ничего не могла. Стало быть, скандал в профессорской квартире был. И фигурировали там пропавшие золотые часы. Остальное можно было оставить за кадром, как выражаются киношники.

— А он что, племянник-то? — жадно спрашивала Аделаида. — Признался?

— Ага, как же, признается он! — Зинаида махнула рукой так резко, что едва не заехала консьержке в глаз. — Мямлит что-то, бурчит, не брал, мол, и как вы можете такое про меня думать. А профессор: на кого, кричит, мне еще думать, если кроме тебя, подлеца, ко мне никто и не ходит. Не на Марину же Павловну…

— А это кто еще? — изумилась Аделаида.

— А это та самая злыдня из сорок шестой, соседней квартиры, она у него убирается раз в неделю…

— Ах, эта…

— В общем, кричит профессор, а тот видно, убежать хочет. Как дверь толкнет, так мне и попало, отскочить не успела… Ох! — Зинаида снова схватилась за голову.

«А подслушивать не надо…», — злорадно подумала Лола.

— А потом что было? — спросила Аделаида.

— А потом, как я проморгалась, смотрю — профессор весь белый и на пол по стенке сползает. Этот… малахольный «скорую» вызвал, а тут выходит из сорок шестой квартиры Марина Павловна — вечно, говорит, вы, Зина, подслушиваете, до всего вам есть дело, лучше бы пол почище мыли, а то опять грязь… А откуда там чистоте взяться, когда они ходят и ходят, ходят и ходят, и хоть бы кто ноги вытер!..

Тут Лола сообразила, что разговор сейчас пойдет по кругу, и надо ей выходить из укрытия и срочно сообщить обо всем Маркизу.

И тут очень кстати распахнулась дверь подъезда и вошла соседка Маргарита Степановна. Лола подхватила ее под руку и спросила, как решилось дело с сантехником. Маргарита тут же стала жаловаться на управдома Сан Саныча, на сантехника дядю Федю и на жизнь вообще, поэтому так и не успела спросить, от кого же Лола пряталась за углом в собственном подъезде.

— А хомяк у них не сбежал, только сожрал что-то некачественное, и теперь мается несварением желудка! — закончила Лола.

— Какая, говоришь, квартира? — спросила Леня. — Сорок пятая? Часы золотые? Племянник Иннокентий?

— Да не племянник он, а так просто ходит…

— Все сходится, — кивнул Леня, — молодец, Лолка!

— В кои-то веки похвалил, — зарумянилась Лола, — а ты куда?

— К профессору этому самому, хочу часы отдать, — на ходу ответил Маркиз, — нехорошо красть у пожилого человека, вон, ему даже «скорую» вызывали…

И ушел. Лола с Пу и посмотрели друг на друга.

— Так-так… — медленно проговорила Лола, — ну-ну…

Пу И ничего не понял, но на всякий случай согласно тявкнул.

Маркиз вышел из подъезда, обошел дом, припоминая Лолины инструкции.

Судя по всему, нервный профессор проживает вот в этом подъезде. Ну да, окна этих квартир должны выходить в тот же двор, куда и окна их с Лолой квартиры…

Перед подъездом стояли несколько машин.

Леня скользнул по ним равнодушным взглядом…

И что-то его зацепило.

Из всех своих деловых качеств Леня особенно ценил два — хорошую память и сильно развитую интуицию.

И именно сейчас знаменитая Ленина интуиция заработала на полную мощность.

Интуиция говорила ему, что одна из этих машин где-то ему попадалась. Причем, не просто стояла рядом на перекрестке, а была замешана во что-то важное и серьезное.

Леня остановился и внимательно пригляделся к автомобилям.

Новенькая красная «Мазда», черный «Гольф», зеленая «Судзуки-Витара», серый «Опель-Астра», серебристый «Ситроен», серьезный темно-синий «Лендкрузер»… все же, за последние годы заметно повысилось благосостояние отдельных жителей нашего города! Или просто это дом такой приличный…

Какая же из этих машин задержала Ленин взгляд?

Он еще раз осмотрел припаркованные машины — и тут заработала его профессиональная память. Маркиз вспомнил ту ночь, когда его пыталась поймать в свои сети парочка мелких жуликов, которых он назвал лисой Алисой и котом Базилио.

Когда он заставил Алису разговориться, она призналась, что незадолго до него по такой же схеме подставила некоего Кешу. Кеша подсадил ее на улице возле ночного клуба, и он ехал на сером «Опеле-Астра», в номере которого присутствовали две восьмерки и буква «А»…

Леня обошел серый «Опель» и взглянул на его номер.

«783 — АГУ».

Двух восьмерок нет, только одна. Но тройку очень легко перепутать с восьмеркой, особенно ночью. А так — все совпадает…

Леня отступил на шаг и задумался.

Он давно уже не верил в Деда Мороза и в случайные совпадения.

Если некоторое время назад человек в черных очках поручил лисе Алисе и коту Базилио подставить какого-то Кешу, а сегодня Кешина машина стоит перед подъездом профессора Хвалынского — между двумя этими событиями должна быть причинно-следственная связь.

Леня одобрительно кивнул своим мыслям и подошел к подъезду. Подъезд, само собой, был оснащен домофоном, но для профессионала Лениного класса домофон не является серьезным препятствием.

Леня нажал первую попавшуюся кнопку и раздраженным голосом потомственного пролетария проговорил:

— Аварийная! Что не открываете?

— А что случилось? — испуганно осведомился женский голос.

— У ваших верхних соседей протечка, а они не открывают! Скоро до вас дойдет, если я воду не перекрою!

— Ой! — вскрикнула женщина. — Заходите!..

Замок щелкнул, Леня вошел в подъезд, взбежал на пятый этаж. Из-за двери сорок пятой квартиры доносились озабоченные голоса. Поднявшись еще на пол-этажа, Леня остановился, через лестничные перила наблюдая за площадкой пятого этажа.

Через пару минут дверь сорок пятой квартиры открылась, оттуда вышел человек в несвежем белом халате, проговорил в квартиру:

— И никаких волнений!

Закрыв дверь, быстро спустился по лестнице и покинул подъезд.

Прошло еще несколько минут.

Дверь квартиры снова открылась. Теперь оттуда вышел сутулый молодой человек с уныло опущенными плечами. Он тихо закрыл дверь и поплелся вниз.

Маркиз, стараясь не шуметь, пошел следом.

Выйдя из подъезда, унылый тип направился прямиком к серому «Опелю». У Лени отпали последние сомнения.

Он догнал унылого типа, когда тот уже собирался сесть в машину, и положил ему руку на плечо:

— Здравствуйте, Иннокентий!

Тот вздрогнул, побледнел, выронил ключи от машины и повернулся к Лене. Уставившись на него в испуге и недоумении, пробормотал:

— А вы кто такой?

— А кого вы ожидали увидеть? — спросил Маркиз. — Кого вы так боитесь, Иннокентий?

— Я… я никого не боюсь! Оставьте меня в покое! Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Мы все про вас знаем! — отчеканил Леня.

— А, так вы из полиции! — Маркизу показалось, что в голосе Иннокентия прозвучало облегчение, и он в ответ неопределенно хмыкнул, не подтверждая и не опровергая догадку Иннокентия.

— Значит, профессор все же позвонил в полицию… — уныло протянул тот. — А ведь обещал…

— Давайте сядем в вашу машину, и вы мне все честно и подробно расскажете! — предложил Леня, как добрый и мудрый милиционер из советского фильма.

На всякий случай он подобрал ключи Иннокентия, но не отдал их хозяину.

Кеша тяжело вздохнул, сел на водительское сиденье и начал:

— Я не крал этих часов!

— Так-таки и не крали? — переспросил Леня с сомнением.

— То есть я хотел их взять…

С трудом выговорив эту фразу, Иннокентий повернулся к Лене и всхлипнул:

— Вы можете подумать, что я мерзавец… Андрей Януарьевич относился ко мне, как к родному, а я его пытался обокрасть…

— Да, выглядит это не очень-то красиво! — протянул Маркиз. — Прямо скажем, скверно выглядит!

— Но не все так просто… — проныл Иннокентий. — Меня заставили… меня шантажировали… один очень, очень страшный человек… я поддался на его обман…

— Предположим, я вам верю, — кивнул Маркиз, вспомнив человека в черных очках.

— Да, меня заставили… я был очень напуган… и я нашел эти часы, я хотел их… — Иннокентий замялся.

— Украсть, — подсказал Леня.

— Зачем вы так… — пробормотал Иннокентий. — Я сам понимаю, как подло поступил… но я их не украл! Клянусь вам, я не вынес их из квартиры профессора! Андрей Януарьевич вошел в неудачный момент, и я положил часы на подоконник, за штору, а потом, когда я хотел их оттуда взять… Они пропали!

Последние слова Иннокентий произнес страшным шепотом, округлив глаза, как будто сам им с трудом верил.

— Я понимаю, что в это трудно, почти невозможно поверить, но клянусь — именно так все было!

Но как раз Леня вполне ему поверил, потому что знал, что случилось с этими злополучными часами после того, как Иннокентий положил их на подоконник.

— Окно было открыто? — уточнил он на всякий случай.

— Окно? — переспросил Кеша в недоумении. — Какое окно? Ах, то, возле которого я оставил часы… ну да, кажется, оно было открыто… профессору всегда душно… но какое это имеет значение? Ведь профессор живет на пятом этаже, а воры не умеют летать…

— Это смотря какие, — пробормотал Маркиз, вспомнив любвеобильную ворону Карину. — Ну, и что было дальше?

— Дальше… я думал, что профессор не заметит пропажу часов, а потом он должен был уехать за границу, но эта поездка отложилась, потому что у дочки муж попал в больницу… а сегодня он мне вдруг позвонил…

Кеша приехал к профессору в предчувствии неприятностей. И предчувствия его не обманули.

Андрей Януарьевич встретил его в прихожей. Лицо профессора было покрыто красными пятнами.

— Иннокентий! — проговорил он дрожащим от волнения голосом. — Где часы?

— Что? — Кеша попятился, губы его затряслись. — Какие часы, Андрей Януарьевич? Я не понимаю, о чем вы говорите…

— Я доверял тебе! Я относился к тебе как к другу! Как к родному человеку! Как ты мог… Ты ведь был мальчик-из-приличной-семьи!

В волнении профессор даже назвал Кешу на «ты», хотя до этого такого панибратства себе никогда не позволял.

— Но я не брал… почему вы решили…

— В ящиках все перерыто, перевернуто вверх дном, а кроме тебя, здесь никого не было! — гремел профессор. — Ты покусился на самое дорогое, на мое доброе имя! Больше того — на доброе имя моей семьи! Иннокентий, верни часы!

— Ваше имя? — растерялся Кеша. — Причем здесь ваше доброе имя?

— Эти часы не принадлежали мне! — произнес профессор трагическим голосом. — Много лет назад их доверили моему отцу, оставили ему на хранение, и вот как раз сейчас за ними приехал человек — а часов нет! Я открыл ящик, где они лежали, а там все перевернуто, и часы пропали! Иннокентий, верни мне часы — и будем считать, что ничего не было! Я забуду этот неприятный инцидент…

— Но у меня их нет!

— Как — нет? — лицо профессора стало белым как мел.

Кеша что-то беспомощно лепетал, опустив глаза — и вдруг он увидел, что Андрей Януарьевич сползает по стене. Кеша подхватил профессора, дотащил его до дивана, вызвал «скорую помощь» и ушел только тогда, когда состояние профессора стабилизировалось…

— Понятно! — проговорил Маркиз, когда Иннокентий закончил свой рассказ и растерянно замолчал. — Ну что ж, теперь мне почти все ясно в этой истории…

Он отдал Кеше ключи и выбрался из его машины.

— И что теперь? — Кеша удивленно разглядывал ключи в своей руке. — Я арестован?

— Пока что нет, — успокоил его Маркиз и снова направился к подъезду.

На этот раз ему не пришлось пользоваться домофоном, поскольку, первый раз входя в дверь, он залепил язычок замка жевательной резинкой.

Поднявшись на пятый этаж, он позвонил в дверь профессора.

Из-за двери донеслись медленные шаркающие шаги, дверь открылась, и на пороге возник пожилой, усталый человек с бледным, изможденным лицом.

— Кто вы? — спросил профессор, удивленно оглядев Леню. — Я думал, это вернулся Иннокентий…

— Я ваш сосед, — сообщил Маркиз жизнерадостно. — Принес вам одну занятную вещицу…

— Извините, молодой человек, — проговорил профессор больным голосом. — Я болен… мне сейчас не до гостей, и тем более, не до каких-то ваших вещиц…

— Даже если это часы?

— Часы? — переспросил профессор неуверенно, но в глазах его мелькнула искра интереса. — Какие часы?

— Золотые карманные часы, старинные…

На этот раз глаза Хвалынского загорелись, лицо порозовело.

— Покажите, покажите мне их скорее!

— Э, нет! — Леня хитро взглянул на профессора. — Сначала опишите мне их! А то, может, это вовсе не ваши часы! Вещь ценная… Ко мне уже приходили разные ухари, пытались их заполучить!

— Это золотые карманные часы в форме луковицы, с откидной крышкой, на циферблате римские цифры и узоры из мелких камешков, по краю циферблата сложный узор…

— Ну, похоже, что они ваши! — Леня достал часы из внутреннего кармана и протянул их Хвалынскому.

Тот схватил часы, прижал их к груди, покраснел, побледнел, открыл рот, словно хотел что-то сказать, но только беззвучно шевелил губами, как выброшенная на берег рыба.

Леня даже забеспокоился, не случился ли у профессора от радости новый сердечный приступ, и подхватил его под локоть.

Но тот обрел наконец дар речи и сбивчиво пролепетал:

— Спасибо, большое спасибо вам, молодой человек! Вы даже не представляете, что для меня сделали! Вы спасли доброе имя моей семьи… я вам так благодарен! Что я могу для вас сделать?

— Ничего! — улыбнулся Маркиз. — Я рад, что смог вам чем-то помочь…

— Спасибо, спасибо! — восклицал профессор, сияя. — Вот говорят, что сейчас плохая, непорядочная молодежь… я всегда знал, что это неправда, что молодежь у нас замечательная! Вы меня спасли! Представляете — эти часы много лет назад моему отцу оставил на хранение его друг, Вернер, из русских немцев. Его в первые месяцы войны, как и большинство немцев, отправили в ссылку, в Среднюю Азию, и перед самым отъездом он отдал часы отцу, сказал, что это семейная реликвия, и просил сохранить. И отец сберег часы в самые трудные годы войны и блокады, хранил их до самой смерти, а перед смертью передал мне, и наказал беречь их. А вчера приехал человек из Южной Америки, показал мне фотографии и документы… оказывается, тот немец, Вернер, друг отца, уцелел в войну. Их эшелон не доехал до места ссылки, его вообще направили не в ту сторону, он попал на захваченную немцами территорию, и этнических немцев увезли в Германию. Там Вернер работал на военном заводе, а после войны Вернер эмигрировал в Латинскую Америку, сделал там большую карьеру. Конечно, он давно уже умер, но его сын жив, и он захотел получить обратно эти часы, свою семейную реликвию…

— Фантастическая история! — недоверчиво проговорил Маркиз. — Просто сериал!

— Да, я тоже удивился! — согласился с ним профессор. — Но этот человек предъявил мне фотографии — на них мой отец перед войной со своим немецким другом, потом Вернер в Южной Америке, в собственном поместье, его сын… и он привез доверенность от сына Вернера… я не мог не поверить ему, пошел за часами — а они пропали! Можете себе представить, что я испытал? Я не мог понять, куда могли подеваться часы, обвинил Иннокентия в краже…

Вдруг на лицо Хвалынского снова набежала тень.

— Значит, Иннокентий не виноват… я зря обидел этого милого молодого человека… простите, а как к вам попали эти часы?

— Вы не поверите — мне их принесла ворона!

Леня не стал углубляться в историю, не стал рассказывать про роман вороны и попугая — все и без того звучало невероятно.

— Кто? — недоверчиво переспросил Хвалынский. — Ворона? Я не ослышался?

— Именно ворона! Знаете, сороки и вороны часто таскают разные вещи, особенно блестящие… может быть, ворона заглянула к вам в окно, увидела эти часы и не удержалась…

— Да? — профессор насупился. — Но часы лежали в закрытом ящике… как ворона могла достать их оттуда?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю! Можно, конечно, спросить у вороны, но она, к сожалению, улетела! — Леня развел руками. — Короче, мы сразу расклеили по всему дому объявления о найденных часах, и к нам повалили разные нечестные люди… они нам просто житья не давали, так что пришлось снять объявления, а сегодня мы случайно узнали, что у вас пропали часы…

— Ах, эта уборщица, она всегда подслушивает… — поморщился профессор. — Хотя в данном случае это мне помогло…

Вдруг он схватил мобильный телефон, набрал какой-то номер, и, взглядом извинившись перед Леней, сказал кому-то:

— Да, это я… я хочу обрадовать вас — часы нашлись! Да, совершенно верно, те самые часы! Вы приедете за ними? Да, очень хорошо!

Сложив телефон, Андрей Януарьевич снова повернулся к Лене и оживленно проговорил:

— Сейчас мы с вами будем пить чай! У меня есть хорошие конфеты… вы любите конфеты? Да, я ведь даже не спросил, как вас зовут! Простите старика, я совсем потерял голову от радости!

— Зовут меня Леонидом, — сообщил Маркиз. — Но сейчас я, к сожалению, должен идти, у меня очень срочное дело. Но я к вам обязательно как-нибудь зайду, и мы с вами выпьем чаю!

— Непременно! — восторженно восклицал Хвалынский, провожая Маркиза до дверей.

— И примите на прощанье совет, Андрей Януарьевич, — сказал Леня, задержавшись, — откажите вы этому паршивцу Иннокентию от дома навсегда!

— Как — вот так, сразу, — помрачнел профессор, — но часы же нашлись… Хотя…

— Вот именно хотя… Так что пошлите его подальше. Или вообще ничего не говорите, так будет лучше для всех.

Покинув квартиру Андрея Януарьевича, Леня вышел на улицу и занял наблюдательный пункт в сквере, откуда хорошо просматривался подъезд профессора. Правда, расстояние до подъезда было довольно большим (расположиться ближе Леня побоялся), но на этот случай у Маркиза имелся хороший компактный бинокль.

Ждать ему пришлось не очень долго.

Вскоре к подъезду подкатил роскошный черный автомобиль с логотипом знаменитой петербургской гостиницы. Из автомобиля выскочил шофер в униформе и фуражке с тем же логотипом, распахнул заднюю дверцу и помог выйти пассажиру.

Пассажир был хорош: холеный, покрытый густым южным загаром господин в отлично сшитом костюме дивного серебристо-серого оттенка, с манерами настоящего южного аристократа, вроде тех, пародии на которых показывают в латиноамериканских телевизионных сериалах.

Латиноамериканский господин проследовал к подъезду Хвалынского и вскоре исчез за дверью.

Леня продолжал наблюдать, и вскоре его терпение принесло плоды.

Рядом с гостиничной машиной появился прохожий.

Увидев этого прохожего, Маркиз не поверил своим глазам.

Походка, рост, телосложение — все в нем напоминало того седого человека в темных очках, который охотился за часами профессора, того, кто пытался шантажировать Леню и после преследовал их с Лолой в Выборге. Того, кто заманил их в грот Медузы и запер в подземелье…

Но ведь он сам попал в ловушку, упал в каменный колодец и погиб! Леня своими глазами видел его труп… конечно, в колодце было очень темно…

Но ошибки быть не могло — та же походка, те же вкрадчивые движения, и даже черные очки. Только седины не было — злоумышленник закрасил ее или надел парик…

— Вот, значит, как… — пробормотал Леня тихонько, — стало быть, лодочнику не привиделось спьяну да после удара, их, и правда, было трое. Двое в колодец провалились, а этот уцелел. Хитер…

Пока Леня приходил в себя от удивления, человек в черных очках поравнялся с гостиничным автомобилем, остановился возле него и постучал костяшками пальцев в стекло. Водитель опустил стекло и удивленно выглянул.

Маркиз подкрутил бинокль, стараясь ничего не пропустить.

Подозрительный прохожий наклонился к водителю, что-то сказал ему и в то же время сделал какое-то неуловимое движение рукой, едва заметно коснувшись шеи водителя. Затем он выпрямился и неторопливой походкой двинулся дальше, вскоре скрывшись за углом.

— Что за дела? — удивленно пробормотал Леня, проследив за человеком в черных очках.

В это время дверца гостиничного автомобиля открылась, водитель поспешно выбрался на улицу и остановился, растерянно оглядываясь по сторонам. Вдруг он согнулся, сдерживая рвотный позыв, закрыл рот ладонью и припустил за угол.

Леня наблюдал за событиями, по-прежнему ничего не понимая.

Прошло две или три минуты, и водитель вышел из-за угла.

Впрочем, он ли это?..

Леня пригляделся к нему повнимательнее.

Та же форменная куртка, та же фуражка с логотипом гостиницы — но другая походка, плавные вкрадчивые движения. Леня видел его только со спины, но даже так в его душу закрались сомнения.

Подойдя к машине, человек в фуражке остановился, внимательно огляделся по сторонам — и при этом на мгновение повернулся лицом к Маркизу.

На нем были хорошо знакомые Лене черные очки!

— Вот оно что… — пробормотал Маркиз.

Тем временем фальшивый шофер сел за руль гостиничного автомобиля и откинулся на спинку сиденья.

Леня достал из кармана мобильный телефон и набрал номер своего давнего приятеля и помощника по кличке Ухо.

Если Леня Маркиз, по своему собственному выражению, являлся лучшим мошенником всех времен и народов, то Ухо был большим, можно даже сказать, непревзойденным специалистом по автомобилям и мотоциклам, снегоходам и мотороллерам, катерам и мотосаням, в общем, по любым средствам передвижения, снабженным мотором. Ухо мог в считаные часы раздобыть любое средство передвижения, от инвалидной коляски до бронированного лимузина, и в такие же сжатые сроки починить любую машину и превратить никуда не годную рухлядь в приличное средство передвижения.

При этом он не останавливался перед небольшими правонарушениями.

Леня Маркиз привлекал его к своим операциям, если ему требовалась особенная машина или квалифицированный водитель.

Ухо отозвался сразу, но из трубки доносился оглушительный рев мотора и какие-то ритмичные удары.

— Ты, что ли, Маркиз?! — прокричал приятель, пытаясь перекрыть этот шум. — А чего ты шепчешь?

— Я не шепчу! — ответил Леня вполголоса. — А кричать не могу, я на деле!

— Позвонить на неделе?! — переспросил Ухо.

— Да нет, ты мне сейчас нужен!

— Хочешь меня пригласить на ужин?!

— Выйди в более тихое место! Надо поговорить!

— Что горит?! Подожди, Маркиз, я сейчас перейду в другую комнату!

Что-то хлопнуло, скрипнуло, звякнуло, и шум в трубке стал гораздо тише.

— Я там новый мотор испытывал, — пояснил Ухо нормальным голосом. — Так что там у тебя горит?

— Да ничего не горит, мне сейчас очень нужна твоя помощь.

— А, ну так бы и сказал! Какая-то особенная машина понадобилась?

— Нет, нужно проследить за одним авто. Черный «Мерседес» с логотипом гостиницы, номер такой-то. Сейчас он стоит возле нашего дома, а когда и куда поедет, я точно сказать не могу. Я сейчас на машине, но тут дело серьезное, нельзя его упустить, значит, нужно сесть на хвост и следить, как минимум, в две машины. Так что, сам понимаешь, машина тебе понадобится надежная, но неприметная…

— Все понял. Через десять минут буду у тебя.

Маркиз отключил телефон и замер, одним глазом наблюдая за подъездом Андрея Януарьевича, а другим — за гостиничной машиной и ее подозрительным водителем.

Прошло несколько минут, и из подъезда вышел латиноамериканский господин. На этот раз он выглядел чрезвычайно оживленным и жизнерадостным — сразу ясно, что человек получил от жизни то, что хотел, и даже немножко больше. Во всяком случае, получил у профессора Хвалынского старинные золотые часы.

Господин подошел к машине и на мгновение замешкался. Видимо, он ждал, что водитель выскочит, как чертик из табакерки, и откроет перед ним заднюю дверцу.

Тот же сидел на своем месте.

Леня все понял: человек в черных очках не хотел, чтобы пассажир раньше времени заметил подмену.

Загорелый господин покачал головой — видимо, вспомнил недобрым словом ненавязчивый российский сервис, и самостоятельно сел на заднее сиденье.

Леня достал мобильник и вызвал Ухо.

— Объект трогается! — проговорил он вполголоса. — Ты уже выехал?

— Да вижу я твой объект, я давно уже рядом с вами! — отозвался Ухо. — Бежевую «девятку» видишь? Это я!

Леня действительно заметил в ста метрах от «Мерседеса» невзрачные бежевые «Жигули». Он и не заметил, когда они появились — казалось, они тут были всегда.

Да, Ухо — настоящий профессионал!

Черный «Мерседес» плавно тронулся и заскользил по улице. Леня дал ему немного отъехать и двинулся следом, «девятка» Уха пропустила его вперед и присоединилась к преследованию.

«Мерседес» ехал в центр, видимо, латиноамериканский гость решил вернуться в гостиницу и оставить там часы.

Однако на полпути черная машина внезапно сменила направление.

Леня немного отстал, чтобы не примелькаться, и пропустил вперед «Жигули» Уха. Они постоянно переговаривались по мобильным, координируя свои действия.

Гостиничный автомобиль немного покрутил по улицам в районе Витебского вокзала и свернул к железнодорожному мосту через Обводный канал.

— Что делаем, Маркиз? — озабоченно спросил по телефону Ухо. — Впереди тупик! Он выехал на пустырь под мостом! Там он нас точно заметит…

— Едем за ним! — принял решение Маркиз. — К черту конспирацию!

Обе машины поравнялись и на полной скорости влетели на заросший пыльной травой пустырь возле канала. Маркиз выпустил руль и, не заглушив мотор, побежал вперед.

Гостиничный автомобиль стоял возле самой воды. Человек в форменной фуражке вытащил из салона загорелого господина, толкнул его на капот машины и, несмотря на возмущенные вопли латиноамериканца, обшаривал его карманы.

Услышав звук подъезжающих машин, злодей резко повернулся. Черные очки сползли на кончик носа, поверх них сверкнули яркие, пронзительные глаза.

Увидев бегущего к нему Маркиза, грабитель выругался, схватил часы и, оттолкнув латиноамериканца, прыгнул за руль «Мерседеса», выжал сцепление…

— Уйдет! — крикнул Леня.

— Не уйдет! — Ухо, который еще сидел за рулем «девятки», резко бросил свою машину наперерез «Мерседесу».

Тяжелая черная машина резко вильнула, врезалась в ограждение, пробила чугунную решетку, на мгновение зависла в воздухе и с громким плеском погрузилась в темную маслянистую воду канала.

Маркиз стоял на берегу и следил за тем, как «Мерседес» медленно и неотвратимо уходит под воду.

Вот над водой виднеется только краешек крыши… вот и он скрылся… по поверхности разошлись темные круги, потом показались последние пузырьки воздуха, и все затихло.

Только тогда Леня отошел от берега и вернулся на пустырь.

Посреди него стоял загорелый господин — но теперь в его облике не было прежней самоуверенности, прежнего лоска. Костюм его был измят, карманы вывернуты, на скуле виднелся свежий кровоподтек, а самое главное — глаза его потухли, в них больше не было радостного блеска, с каким он вышел из квартиры профессора Хвалынского.

— Вы целы? — спросил его Маркиз и спохватился. — Вы говорите по-русски?

— Говорю немного, — тот тяжело вздохнул. — Да, я цел, благодарю вас! Вы подоспели вовремя. Но этот… грабитель, — господин бросил взгляд в сторону канала. — Он успел отнять у меня очень ценную вещь… теперь она безвозвратно утеряна…

Латиноамериканец спохватился и добавил другим тоном:

— Я благодарен русской полиции! Вы спасли меня, а остальное — не ваша вина!

— Мы не из полиции, — перебил его Маркиз. — Мы — частные лица, случайно оказавшиеся замешанными в эту историю.

— Вот как? — смуглый господин насторожился.

— Не беспокойтесь, вам больше ничего не грозит! — заверил его Маркиз. — Я знаком с профессором Хвалынским и знаю тайну часов. Больше того — думаю, что у меня есть для вас очень приятные новости. Но мне кажется, что здесь не самое подходящее место для серьезного разговора. Если хотите, мы встретимся чуть позже…

В глазах латиноамериканца вновь появился блеск.

— Это было бы замечательно… мне хватит часа, чтобы привести себя в порядок… давайте, встретимся через час у меня в гостинице…

— Отлично! Мой друг отвезет вас туда, а я пока кое-куда съезжу…

Через час Леня вошел в гостиничный номер с большой спортивной сумкой на плече.

Номер был роскошный — четырехметровые потолки с цветными плафонами, огромные окна, выходящие на Исаакиевскую площадь, в проемах между окнами — высокие зеркала в золоченых рамах, повсюду мебель красного дерева и карельской березы.

Смуглый господин встречал его в дверях.

Он снова выглядел вполне респектабельно, в глазах его были уверенность и нетерпение. Он с интересом взглянул на Ленину сумку, но справился со своим волнением и изобразил радушного хозяина, пригласил Маркиза в гостиную, усадил за круглый антикварный столик и предложил чего-нибудь выпить.

От выпивки Леня вежливо отказался, поставил сумку у своих ног и проговорил:

— Думаю, нам пора познакомиться. Меня зовут Леонид Марков.

— О, весьма приятно! Я — Хорхе Вальехо Рамос, я адвокат из Вальдолидо…

— Если не ошибаюсь, это столица Республики Макондо? — проявил Маркиз эрудицию.

— Совершенно верно, — улыбнулся адвокат. — Я здесь нахожусь по поручению весьма влиятельного лица, дона Себастьяна Гессена…

— Это потомок Вернера Гессена, отец которого оставил часы на хранение отцу профессора Хвалынского?

— Совершенно верно, — на этот раз в глазах адвоката мелькнуло удивление. — Вы очень хорошо осведомлены, сеньор Марков… даже удивительно хорошо…

— Так уж сложилось… — ответил Маркиз неопределенно. — Как я понимаю, поручение вашего клиента заключалось в том, чтобы найти профессора Хвалынского и получить у него часы? Но ведь не только в этом, не правда ли?

Адвокат взглянул на Маркиза настороженно и проговорил:

— Господин Марков, хотя я весьма обязан вам, долг адвоката, помимо всего прочего, заключается в том, чтобы хранить тайны своего клиента. Так что я не могу обсуждать с вами мою миссию.

— Очень жаль… — вздохнул Леня. — Мне бы хотелось больше узнать об обстоятельствах этого дела.

— Увы, я не имею такого права! — адвокат развел руками. — Это азы адвокатской этики!.. Кроме того, позволю заметить, вы тоже не слишком откровенны со мной.

— Жаль… — повторил Леня. — А ведь я мог бы помочь вам выполнить поручение господина Гессена, если бы, конечно, знал, в чем оно заключается…

— При всем уважении к вам, сомневаюсь, — осторожно возразил адвокат. — Мы с вами видели, как грабитель вместе с часами ушел под воду.

— Совершенно верно — с часами, — кивнул Леня. — Но ведь часы — это только ключ к настоящей цели вашего визита.

На этот раз адвокат ничего не ответил, только настороженно взглянул на Маркиза.

Леня же продолжил:

— Извините меня, может быть, я позволил себе чрезмерное любопытство, но только что, перед тем, как подняться в ваш номер, я заглянул в компьютер гостиницы и выяснил, что на завтрашний день вы заказали машину до Выборга.

— Это мне не нравится… — скривился адвокат. — Если каждый желающий может взломать гостиничный компьютер, я больше никогда не остановлюсь здесь!

— Не волнуйтесь так, синьор Рамос, здешний компьютер достаточно хорошо защищен, просто я — не каждый желающий. Я — профессионал. Как и вы, смею думать. Так вот, давайте поговорим, как профессионал с профессионалом. Я вижу, что вас чрезвычайно интересует содержимое моей сумки. И я не только покажу вам его — я его отдам, и вы сможете выполнить поручение своего клиента. Но только в том случае, если расскажете мне, в чем оно заключается.

Адвокат молчал, и Леня добавил:

— Соглашайтесь, это в ваших интересах! Я вижу по глазам — вы уже согласны!

Адвокат еще немного помолчал. По его лицу видно было, что он взвешивает плюсы и минусы Лениного предложения.

В конце концов плюсы перевесили.

— Отец моего клиента, дона Себастьяна Гессена, попал в Латинскую Америку после Второй мировой войны. Он не был в числе нацистских преступников, он работал инженером на одном из заводов Круппа, но побоялся остаться в Германии, когда туда пришли русские войска. Ведь он был родом из России, и его могли арестовать как изменника. В те годы в Южную Америку эмигрировали тысячи немцев — кто в Аргентину, кто в Парагвай, кто к нам в Макондо. Господин Гессен много и плодотворно работал, он создал большое состояние и передал его сыну. Дон Себастьян продолжил дело отца, но со временем он также проявил свои способности на политическом поприще. Он был избран губернатором одной из провинций, блестяще проявил себя на этом посту, а теперь включился в борьбу за пост президента Макондо…

— Ох, ни фига себе! — удивленно воскликнул Маркиз.

— Интересное русское выражение, — отметил адвокат. — Надо будет запомнить. Так вот, как только началась избирательная кампания, один из конкурентов дона Себастьяна откопал старинную сплетню, порочащую имя семьи моего клиента. Дело в том, что сеньор Герман Гессен, отец Вернера Гессена и дед моего клиента, в начале двадцатого века был правой рукой знаменитого полковника Николаи…

— Одного из тех баронов Николаи, которым принадлежало имение Монрепо под Выборгом?

— Совершенно верно, — адвокат кивнул. — Одного из тех самых Николаи. Так вот, шеф сеньора Германа полковник Вальтер Николаи был известным немецким разведчиком, начальником отдела III-D германского Генерального штаба, то есть шефом военной разведки. Считается, что именно полковник Николаи завербовал знаменитую шпионку Мата Хари…

— Ничего себе! — восхитился Маркиз. — Это та экзотическая танцовщица, которая изобрела стриптиз?

— Ну, она известна не только этим, — улыбнулся адвокат. — Мата Хари выдавала себя то за индонезийскую принцессу, то за незаконную дочь английского короля Эдуарда Седьмого и индийской княжны. На самом деле она была голландкой по фамилии Ван Зелле, много лет прожившей в Индонезии и изучившей там местные храмовые танцы. Благодаря своей красоте, редкому обаянию и окружавшему ее таинственному ореолу, Мата Хари соблазнила многих французских высокопоставленных офицеров и политиков, выведывала у них важные сведения и передавала их своему шефу, полковнику Николаи.

— Настоящий приключенческий роман! — проговорил Маркиз. — Но какое отношение эта старая история имеет к нашим дням и к вашему уважаемому клиенту?

— Я еще не закончил. Дело в том, что в тысяча девятьсот шестнадцатом году, в разгар Первой мировой войны, полковник Николаи получил в германском казначействе огромную сумму, предназначенную на агентурную деятельность в России. Большую часть этих денег он передал своему помощнику Герману Гессену, а тот вместе с деньгами исчез.

— Ух ты! — сказал Маркиз. — Прихватил, значит, денежки…

Адвокат сделал вид, что не слышит его слов, и продолжал:

— И вот теперь, когда дон Себастьян включился в борьбу за пост президента, один из его конкурентов, Эстебан Гонзалес, выкопал эту старую историю и распространил через средства массовой информации слух, что Герман Гессен, дед дона Себастьяна, присвоил деньги немецкого казначейства, и что именно из тех ворованных денег возникло состояние Гессенов, и этими же деньгами дон Себастьян оплачивает свою избирательную кампанию! Представляете газетные заголовки — «Кандидат в президенты покупает голоса избирателей на деньги немецкой разведки!»… «К власти в нашей стране рвется внук вора и государственного преступника!» А самое отвратительное — он стал внедрять в сознание избирателей мысль, что яблочко от яблони недалеко падает, и внук казнокрада рвется к власти только для того, чтобы запустить жадные руки в казну Республики Макондо!

— Да, неприятно! — согласился Маркиз. — Но как эта история связана с золотыми часами Вернера Гессена и… с вашей завтрашней поездкой в Выборг?

— Самым непосредственным образом! Отец дона Себастьяна перед смертью сообщил ему то, что знал от собственного отца. Герман Гессен по поручению полковника Николаи должен был встретиться с той самой танцовщицей Мата Хари и передать ей средства на ведение агентурной работы в России. Дело в том, что Вальтер Николаи узнал от своего доверенного агента, что французы разоблачили танцовщицу и собираются ее арестовать. Тогда шеф германской разведки решил перебросить ее из Франции в Россию. Он знал о страсти царя и великих князей к балеринам и танцовщицам и считал, что Мата Хари со своим бесподобным очарованием сумеет потеснить знаменитую Матильду Кшесинскую и займет важное положение в Петербурге. Разумеется, для этого понадобятся большие деньги. И вот эти-то деньги Герман Гессен и повез в Россию, предварительно обратив их в драгоценности. Но пока он перебрался через линию фронта, французы арестовали танцовщицу. Гессен спрятал драгоценности в имении родственников своего шефа, а секрет клада спрятал в своих фамильных часах. В это время в России началась революция, Герман Гессен не смог вернуться в Германию и остался в России. Вскоре он умер, перед смертью передав часы и семейную тайну своему сыну…

— Да, удивительная история! — проговорил Маркиз. — Значит, вы прибыли сюда, чтобы найти клад господина Гессена? Одного только не понимаю — даже если вы вернете эти драгоценности, как они докажут невиновность деда вашего клиента?

— Очень просто. Вы ведь, наверное, знаете свойственную немцам педантичность. Они всегда и все тщательно документируют. Так и сеньор Герман Гессен — вместе с драгоценностями он спрятал личное письмо полковника Николаи, в котором тот излагал свое секретное поручение, расписку чиновника казначейства, справку от ювелира, у которого обменяли деньги на драгоценности — в общем, полный комплект документов, подтверждающие каждый его шаг. Так что именно эти документы, а не сами драгоценности, обелят доброе имя Гессенов. И я прибыл сюда не столько за драгоценностями, сколько за этими бумагами.

Адвокат замолчал, пристально взглянул на Маркиза и добавил:

— Ну вот, я рассказал вам все, что знаю — и теперь жду от вас ответного хода! Надеюсь, что вы меня не обманете!

— Я всегда веду честную игру, — ответил Леня. — Это просто выгоднее. И я могу вам помочь. В Выборг вам ехать не придется…

С этими словами он расстегнул свою сумку и поставил на столик шкатулку.

— Это то, о чем я думаю? — прошептал адвокат, завороженно глядя на ларец.

— Именно то, — скромно ответил Маркиз, — не хватает только блюдечка с голубой каемочкой…

— Блюдечка? Какого блюдечка? — удивленно переспросил сеньор Рамос.

— Не обращайте внимания, — заверил его Маркиз. — Это непереводимый русский оборот.

— Интересно, надо будет запомнить…

Адвокат открыл шкатулку, равнодушно взглянул на драгоценности и вытащил со дна стопку документов. Уставившись на них, как на святыню, сеньор Рамос воскликнул:

— Это они! Это те самые документы, которые принесут Макондо великое будущее! Как вам удалось их заполучить?

— Ну, это довольно долгая история… — замялся Маркиз. — Как-нибудь потом, если у нас будет больше времени, я вам расскажу…

Адвокат повернулся к Маркизу и воскликнул:

— Я бесконечно благодарен вам, сеньор Марков! Вся моя страна благодарна вам! Вы никогда не были в Макондо?

— Нет, к сожалению!

— Вам непременно нужно там побывать! Вы полюбите эту страну — ее горы, заросшие вековыми лесами, ее реки, несущие прозрачные воды к Тихому океану, ее бесконечные пляжи, усыпанные агатами и сердоликами, ее гостеприимный народ…

Адвокат перевел дыхание и добавил:

— Если бы не эти документы, к власти могла бы прийти клика Эстебана Гонзалеса. Это ужасные люди, им нет дела до нашей страны, они хотят только одного — разграбить ее природные богатства и скрыться с награбленным. Это просто шайка воров! А дон Себастьян Гессен приведет Макондо к процветанию и величию! Он очень много делает для простых людей, заботится об экологии и здравоохранении…

— Я понял, он — хороший парень, и я рад, что помог ему, — Маркиз замялся. — Но дело в том, что я — не любитель-кладоискатель и не черный следопыт. Я профессионал, и работаю обычно на определенных условиях… за определенный процент от возвращенной суммы… тем более, что мне показалось, что вас сами драгоценности не очень интересуют, вам нужны только документы…

— Ну, это не совсем так, — адвокат застегнул сумку и задвинул под свое кресло. — Я должен возвратить своему клиенту все, что нашел, а он уже примет решение, как с этим поступить. Но вы, несомненно, должны получить за свою работу достойный гонорар…

«Ох, намучаюсь я с ним, пока получу свое, — подумал Маркиз, приглядевшись к сеньору Рамосу. — Адвокаты — они и в Латинской Америке адвокаты, одно слово — крапивное семя!»

— Не может быть! — Лола смотрела на своего компаньона огромными глазами, полными обиды. — Ты отдал ему драгоценности? Отдал и не спросил меня?

— Ну почему я должен был спрашивать твоего разрешения! — нахмурился Леня. — Ведь эти драгоценности — не наши, они фамильные, и у нас оказались случайно.

— Мы нашли этот клад, — Лола упрямо наклонила голову, — значит, он наш.

— Да пойми ты! — Леня невольно повысил голос, да и кто бы сумел сохранить самообладание с этой упрямой Лолкой. — Эти документы нужны были кандидату в президенты! Если бы он их не получил, к власти в Макондо вполне мог бы прийти его конкурент, он установил бы диктатуру, в стране могла бы начаться гражданская война! А так президентом станет честный порядочный человек — дон Себастьян Гессен, в стране будет демократия…

— Да плевать мне на президента! — возмутилась Лола. — Я в этой Маконде никогда не была!

— Аполитичная ты, Лолка, — упрекнул Леня, — думаешь только о драгоценных цацках да о своих удовольствиях, тебе наплевать на судьбу целой страны!

— Это тебе какая-то задрипанная страна в Южной Америке дороже моих чувств!

— Знал я, что ты упряма, как мул, но не думал, что до такой степени! — заорал Маркиз. — Работаешь, не покладая рук, стараешься, а взамен получаешь только упреки и бесконечное нытье!

— В конце концов, — Лола немного сбавила тон, — и отдал бы этому президенту его бумаги, раз они ему так необходимы. А драгоценности оставил бы себе…

— Ты не поверишь, — Леня сел на диван и утер пот со лба, — у меня такое чувство, что пока эти цацки у нас, мы не будем знать ни минуты покоя. Вот интуиция у меня, понимаешь?

— Но ведь тот седой тип погиб… — теперь Лола смотрела серьезно, интуицию своего партнера она уважала.

— Так-то оно так… — Леня понизил голос, — но в тот, первый раз, он вроде бы тоже погиб… Ну, когда в колодец на острове провалился… Ну до чего не нравится мне это дело! Так что уж извини, я решил поскорее от всего отвязаться…

— Ну-ну… — пробормотала Лола и ушла к себе.

Самолет авиакомпании «Дельта» совершил посадку в аэропорту Вальдолидо, столицы Республики Макондо.

Сеньор Хорхе Вальехо Рамос спустился по трапу.

За время перелета из Майами с ним произошла удивительная метаморфоза — если из Флориды он вылетел обычным адвокатом, одним из тысяч крючкотворов средней руки, специалистов по корпоративному и государственному праву, то в столицу Макондо он прибыл большим человеком, настоящим государственным деятелем и столпом общества. Кажется, он даже стал выше ростом.

Как и положено человеку такого ранга, рядом с трапом сеньора Рамоса уже поджидал лимузин с шофером и охранником.

Охранник по-военному приветствовал сеньора Рамоса и протянул руки к кожаной сумке, которую бережно нес адвокат, но тот строго взглянул на него:

— Это я никому не доверю!

Адвокат сел на заднее сиденье лимузина, положил сумку к себе на колени и подал знак водителю — можно ехать!

Лимузин покинул территорию аэропорта, промчался по широкой, обсаженной пальмами и олеандрами авениде Тридцать Первого Июня, ведущей к городу. Он свернул в шумное, жаркое переплетение улиц района Соледад.

И тут из-за поворота навстречу лимузину вылетел автофургон с логотипом строительной фирмы.

Пронзительно завизжали тормоза, раздался грохот удара, скрежет рвущегося металла, звон бьющихся стекол. Водитель и охранник без признаков сознания замерли на переднем сиденье, прижатые подушками безопасности.

Сеньор Рамос практически не пострадал. Прижав к себе сумку, он выглянул в окно лимузина.

Автофургон тоже был разбит вдребезги. Из окна свешивалась безжизненная рука водителя.

Вдруг раздался грохот мотора, и рядом с лимузином остановился мотоцикл. Мотоциклист спрыгнул на асфальт, шагнул к машине адвоката, рванул на себя заднюю дверцу.

Прежде чем заглянуть в машину, он снял шлем, и сеньор Рамос увидел седые волосы и черные очки, скрывающие глаза.

В следующую секунду он увидел черный зрачок пистолета, направленного прямо в его сердце.

— Кто вы? — выдохнул адвокат. — Как вам удалось выжить? Я же своими глазами видел, как вы утонули!

— Я многое унаследовал от своей знаменитой прабабки! — ответил седой, криво усмехнувшись. — Например, способность воскресать из мертвых без ущерба для здоровья!

— От прабабки? — удивленно переспросил адвокат. — А кто была ваша прабабка?

— Мата Хари! — ответил седой с гордостью. — Точнее, Маргарета Ван Зелле. Я — ее правнук и прямой наследник, меня зовут Хендрик Ван Зелле. Эти камни, которые вы привезли из далекой северной страны, по праву принадлежат мне!

В этот момент охранник адвоката пришел в себя. Выбравшись из-под подушки безопасности, он выхватил револьвер и направил его на ван Зелле…

Точнее только собрался направить: правнук Мата Хари на долю мгновения опередил его, сдвинул ствол своего пистолета и дважды нажал на спуск. Выстрелы показались совсем негромкими, но охранник упал вниз лицом и больше не подавал признаков жизни.

А ван Зелле схватил сумку свободной рукой, не опуская пистолет, потянул на себя. Адвокат пытался сопротивляться, но седой свирепо взглянул на него, скрипнул зубами — и сеньор Рамос разжал руки.

Ван Зелле щелкнул предохранителем, направил ствол в голову адвоката, но в это время поблизости раздалась сирена полицейской машины. Седой хмуро оглянулся через плечо, махнул рукой, вскочил на мотоцикл и умчался с оглушительным ревом мотора.

Сеньор Рамос откинулся на кожаное сиденье лимузина и шумно выдохнул. На лице его было очень странное выражение. Выражение насмешки и удовлетворения.

Хендрик ван Зелле убедился, что за ним нет «хвоста», бросил мотоцикл на пустыре, перешел через железнодорожные пути. По другую сторону железной дороги стояла жалкая хибарка, в которой он нашел временное пристанище.

Перед входом в хибарку валялась в пыли бездомная собака. Увидев Хендрика, она вскочила и отбежала, поджав хвост, улеглась на безопасном расстоянии от человека.

Хендрик вошел внутрь, запер дверь, опустил занавески и поставил сумку на стол.

Наступил торжественный момент, момент, которого Хендрик ждал долгие годы. Прежде чем открыть сумку, ван Зелле достал бутылку «Гленфиддиш», плеснул в стакан виски на два пальца, сделал большой глоток.

Расстегнул сумку и достал из нее шкатулку.

Несколько минут он любовался ею, вспоминая все этапы своих многолетних поисков прабабкиного сокровища.

В поисках этого сокровища он исколесил половину земного шара, он потратил на эти поиски большую часть своей жизни — и заплатил за клад жизнями других людей. Он был просто одержим этой идеей, с тех пор как отец, умирая, рассказал ему о спрятанном сокровище. Он мечтал о том, как найдет эту шкатулку. Его знаменитая прабабка успела узнать от своего шефа, где находится клад. Но ей не удалось получить ключ, то есть золотые часы. Ее арестовали французы, и очень быстро расстреляли.

Хендрик искал эти часы полжизни. И наконец удача улыбнулась ему. Они заключили с конкурентом дона Себастьяна договор — тому непременно нужно было добраться до документов и уничтожить их. Хендрику обещаны были драгоценности.

Сокровище стоило многих трудов и многих жертв, но теперь все изменится, для Хендрика начнется новая жизнь…

Он открыл крышку шкатулки, достал первый мешочек, вытряхнул на стол его содержимое…

И не поверил своим глазам.

Вместо драгоценностей знаменитой прабабки на столе лежала кучка обкатанных морем камней, агатов и сердоликов с Тихоокеанского побережья Макондо.

Камней, которыми играют мальчишки из прибрежных рыбацких деревушек, камней, которыми и сам он играл в детстве…

Хендрик достал второй мешочек, третий, он высыпал их содержимое на стол — но в них были только ничего не стоящие морские камешки. Он перекладывал камешки, рылся в них, как будто все еще надеялся что-то найти.

Наконец истина дошла до его сознания. Этот лощеный адвокатишка надул его, как последнего дурачка на рынке. Он провез содержимое шкатулки в багаже или отправил посылкой. Или поручил кому-то доставить…

— Все кончено! — вскрикнул Хендрик ван Зелле.

Он запрокинул голову и завыл, как воет раненый волк посреди безлюдной осенней пустоши.

Он завыл так страшно, что собака на пустыре вскочила и убежала на другую сторону железной дороги.

Но потом Хендрик перестал выть, он снял свои черные очки, сверкнул глазами и проговорил:

— Все кончено? Нет, еще ничего не кончено! Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним! Я найду их! Если понадобится, я выкраду их из государственной казны! Я сниму их с шеи президентской женушки вместе с головой!

Лола сидела у себя в спальне перед туалетным столиком розового дерева и смотрелась в зеркало. На лицо она наложила тщательный макияж, волосы убрала в высокую прическу, которую в данный момент прикрыла легким воздушным шарфом. Пу И и кот сидели рядышком на пуфике, обитом шелковой тканью цвета увядающего шиповника, и внимательно наблюдали за Лолой.

— Ну, смотрите! — она сбросила шарф и покрутила головой.

В ушах у Лолы были серьги. Выполнены они были в виде розовых веточек. Белое золото и бриллианты, в каждой серьге по три штуки. Один большой, в виде полураспустившейся розы и два бутончика поменьше.

— Нравится? — спросила Лола, поворачиваясь к зеркалу, глаза ее при этом сияли не хуже бриллиантов.

Пу И восхищенно тявкнул, более сдержанный кот просемафорил глазами, что серьги Лоле очень идут.

— Они прекрасны! — выдохнула Лола. — Как здорово, Пуишечка, что ты закатил их под шкаф!

— Лола, а что это такое? — раздался за дверью голос Маркиза.

Лола мигом накинула на голову шарф, а на лицо — самое безмятежное выражение.

— Да иди же сюда! — взывал Маркиз.

Все трое побежали на кухню, а там…

Перришон сидел на холодильнике, возле своей клетки.

— Ну и что? — спросила Лола, удостоверившись, что с попугаем все в порядке.

— Это Перришон? — спросил Леня.

— Ну конечно… Ленечка, ты переутомился…

— Угу, — мрачно подтвердил Леня, — а это тогда кто?

Лола повернулась, следуя за его взором… На буфете сидел еще один попугай. Точно такой же, как Перришон.

Пу И залился сердитым лаем и напустил лужу. Кот фыркнул и бочком удалился из кухни, он не любил лишнего шума.

— Ленечка, что-то мне нехорошо, — помертвевшими губами прошептала Лола.

— Не бойся, если мы оба его видим, стало быть, он настоящий, — утешил Леня.

— Но откуда он взялся? То есть она… Это девочка… — Лола подошла ближе.

— Ты так легко определила? — заинтересовался Леня. — По каким признакам?

— Знаю — и все!

Попугаиха переступила лапами и кокетливо склонила голову.

— А это ты видела? — Леня показал Лоле открытую форточку. — Не спрашивай, откуда взялся очередной попугай — обычным путем!

— Но это же здорово! Теперь Перри забудет ту вероломную ворону! — Лола захлопала в ладоши, как маленькая.

— Ага, они создадут семью, заведут детей, а мне прикажешь брать декретный отпуск? — Леня всерьез разозлился. — И так уже от зверей не продохнуть! И клетки буду чистить только я!

— Ну, Ленечка, что ты так нервничаешь, — примирительно заговорила Лола, — попугаиха явно живет в нашем доме, при таком холоде она не могла улететь далеко. Нужно просто расклеить везде объявления — кто потерял попугая, обращаться…

— Объявления? — зарычал Маркиз. — Ты собираешься снова расклеить объявления? Лолка, ты хочешь моей смерти? И что это у тебя в ушах?

В пылу разговора легкий шарф упал, и серьги у Лолы в ушах предстали перед Леней во всей красе.

— Ты уперла их из шкатулки? — грозно вопросил Леня. — Ты в какое положение меня поставила перед клиентом? Никогда в жизни Леонид Марков не обманывал заказчика! Я всегда вел дела честно! Исключительно честно!

— Какого заказчика? — резонно возразила Лола. — Ленечка, тебя никто не нанимал, и договора никакого не было. Ты сам подсуетился и притащил драгоценности этому латиноамериканскому хлыщу на блюдечке! С голубой каемочкой!

— Ну и что? Это не повод для вульгарной кражи! — Леня сильно разозлился.

— Ой-ой-ой! — усмехнулась Лола. — Какие мы праведники! Между прочим, тебе еще не заплатили ни цента! Или что там у них, в этом Макондо… эскудо? Крузейро? Золотые дублоны? Сам же говорил, что с этим адвокатом намучаешься…

— Да уж… — Леня смущенно отвел глаза. — Но все равно не думал, что ты…

— Это вообще не я, а Пу И! — возмутилась Лола. — Он просто играл с сережками и закатил их под шкаф!

— А вот мы сейчас выясним! — и Леня пошел искать Пу И, чтобы провести с ним воспитательную работу.

И в это время раздался звонок в дверь. Леня вздохнул и открыл дверь без опасения — вопрос с часами был уже решен.

На пороге стоял человек — не очень молодой, но с виду крепкий. Одет он был чересчур легко для осени — просто пиджак и брюки. Опирался человек на трость черного дерева, ручка из слоновой кости была выполнена в виде сидящей на корточках обезьяны. Лицо у мужчины было вполне вменяемое, приятное даже лицо, с печатью интеллекта. И пиджак дорогой, уж в этом-то Леня разбирался. Тем не менее мужчина этот отчего-то не понравился Лене с первого взгляда.

— Здравствуйте! — сказал мужчина, и когда Леня кивнул в ответ, продолжал несколько неуверенно: — Простите великодушно, это не шутка, но… к вам попугай не залетал?

— Попугай? — весело спросил Леня.

— Ну вот, опять мне никто не верит, — огорчился визитер, — понимаете, я недавно снял квартиру в вашем доме. А Марго, она… она очень чувствительна к месту проживания.

— Марго — это…

— Это попугай, то есть попугаиха, породы ара…

«А Лолка-то, выходит, была права, — подумал Маркиз, — и правда, попугаиха…».

— Заходите, — Маркиз посторонился, — здесь ваш попугай, на кухне…

Мужчина обрадованно прижал руку к сердцу и шагнул через порог. Стало видно, что трость он носит не для форсу, потому что шаги ему давались с трудом.

— Лолочка! — позвал Маркиз ласково. — Тут за попугаем пришли!

Лола выбежала в прихожую, и визитер, бросив на нее взгляд, вдруг застыл на месте. И даже уронил трость.

— Простите, — сказал он, — простите меня за такую реакцию. Но… ваше лицо…

— Что такое с ее лицом? — забеспокоился Маркиз. — Лицо, как лицо, все на месте…

— Это потрясающе! — бормотал странный визитер, делая шаг вперед.

При этом он пошатнулся, и Лола бросилась вперед, чтобы помочь.

— Нет-нет! — он повелительно махнул рукой. — Стойте там, я должен видеть со стороны!

— Гражданин, вы попугая-то забирать будете? — встрял Леня, поднимая трость, при этом ему показалось, что обезьяна на ручке хитро ему подмигнула.

Мужчина принял трость без благодарности, даже не поглядел в его сторону. Он уставился на Лолу, потом сложил пальцы квадратом и посмотрел сквозь них.

— Могу я вас попросить повернуться… вот так… а теперь поднимите руки и изогнитесь в проеме двери… отлично… а теперь, если можно, распустите волосы…

Маркиз, до этого слегка обалдевший, решил вмешаться.

— Слушайте, что вы себе позволяете? — возмутился он. — Может, еще попросите незнакомую даму раздеться?

— Да погоди ты! — отмахнулась Лола, и Маркиз осекся на полуслове, потому что голос у нее был совершенно не такой, как обычно — немного капризный, с растягиванием гласных…

— Вы хотите, чтобы я распустила волосы? — спросила она вкрадчиво.

И тут же одним ловким движением вынула из волос заколки. И гордо подняла голову, отчего волосы заструились по плечам темным тяжелым потоком. И плавно повела этими самыми плечами, и улыбнулась, чуть приоткрыв губы, а глаза при этом оставались таинственными и непроницаемыми.

— Потрясающе! — выдохнул визитер. — Я в полном восхищении.

Тут он буквально наткнулся на злобный Ленин взгляд, как будто на каменную стену.

— Простите, простите меня! — спохватился мужчина. — Очевидно, вы посчитали меня наглецом или не совсем нормальным…

— Да уж, — вставил Леня, но никто его реплики не услышал.

— Дело в том, что я… моя фамилия Курковский.

Он назвал фамилию, которая ничего Лене не сказала, зато Лола вылупила глаза.

— Тот самый? — едва слышно спросила она.

— Ну да, — мужчина улыбнулся, и оттого стал гораздо моложе, — тот самый.

В порыве озарения Маркиз вспомнил, как Лолка рассказывала ему, что есть такой режиссер, русский, но живет в Европе, работает и в театре, и в кино, ставил как-то и оперу в «Ла Скала». И каждый его проект — это своего рода шедевр. Критики о его постановках спорят, публика на них ломится, а сам он известен тем, что терпеть не может давать интервью и вообще появляться на разных тусовках.

— Вы… — Лола лепетала как маленькая девочка, — но как вы…

— Я собираюсь снимать фильм. О Мата Хари — знаете, кто это?

— Угу, — кивнул Леня, — чай, не с Урала приехали.

Эти двое не обратили никакого внимания на его грубость, они вообще его не замечали.

— Там действие происходит во Франции, а также в Германии. И в Выборге, потому что…

— Потому что там было имение шефа Мата Хари, барона Николаи! — выпалила Лола.

— Вы не только красивы, но и умны! — восхитился Курковский. — Простите за банальность, но наша встреча явно подстроена судьбой. В общем, я решил остановиться здесь, потому что павильонные съемки будут на «Ленфильме», да вот растянул ногу, задержался. Я так долго искал актрису на роль Мата Хари. И вот вы… Ваше лицо… Это фантастика! Вы ведь актриса, я верно определил? И сейчас не заняты…

— Да, я актриса, — согласилась Лола.

— Она… — Маркиз хотел сказать, что Лола очень занята и вообще не собирается продолжать карьеру актрисы, но его боевая подруга бросила на него из-под ресниц такой взгляд, который вполне подходил самой Мата Хари — шпионке экстра-класса, роковой женщине, которая никого и ничего не боялась.

— Прошу вас, нам надо многое обсудить… — заторопился Курковский, — пройдемте сейчас ко мне, это тут, в этом же доме, ниже этажом… И завтра же сделаем пробы, хотя я и так вижу, что вы подходите к этой роли как нельзя лучше…

— А попугай? — спросил Леня безнадежно. — Попугая забыли.

Эти двое не оглянулись, только Курковский отмахнулся тростью, и обезьяна на ручке скорчила Маркизу зверскую рожу.

Content

Наталья Александрова
Тур поехавшей крыши