Украденный ключ

Пролог

Медвежье озеро

Сентябрь 2004 года

«Это будет очень круто. Ты не пожалеешь, гарантирую!» ― пообещал ей Клим и, конечно, обманул.

Их отношения начались еще в прошлом учебном году, но после сессии она была вынуждена вернуться на лето домой и не сомневалась, что на этом все и закончится. Клим был слишком симпатичным, необычным и ненадежным парнем, чтобы ждать ее возвращения.

Однако он дождался. Все лето писал письма ― электронные, конечно, ― а когда она приехала в Москву перед началом нового учебного года, даже встретил на вокзале. Ну, почти. Перепутал время прибытия ее поезда и опоздал на целый час, поэтому ей пришлось сидеть на вокзале и ждать его, но все-таки он приехал и помог дотащить вещи до общаги.

Тогда же Клим первый раз озвучил идею отправиться в ближайшие выходные в поход.

― Это будет здорово, поверь! ― глядя на нее горящими глазами, убеждал он. ― Лес, тишина, природа, костер. Будем жарить сосиски, петь под гитару и играть в бадминтон!

До того момента она и не предполагала, что Клим ― фанат этой игры, но его слова звучали так, словно способа лучше провести выходные не существует.

Торчать в лесу двое суток, наконец снова дорвавшись до столицы, совершенно не хотелось. Она все лето подрабатывала и жаждала потратить накопленные деньги на культурные и не очень, но определенно городские развлечения. А Клим предлагал отправиться в пятницу сразу после занятий куда-то в Подмосковье, чтобы успеть добраться и поставить палатку до темноты. Посидеть у костра, переночевать, провести на природе еще целый день, и в Москву вернуться только в воскресенье.

Следовало отказаться, но он так заманчиво все расписывал, что она не смогла. Особенно польстила оброненная им фраза о том, что он все лето ждал ее возвращения ради такой вылазки. Юное сердечко дрогнуло и растаяло от нежных слов. Предложенный поход действительно стал казаться отличной идеей.

Однако все пошло не так практически на самом старте. Выяснилось, что идут они не одни, а берут с собой еще двоих парней. Она их знала ― это были однокурсники Клима, но новость все равно заставила ее занервничать. Одно дело выходные вдвоем, а быть единственной девушкой среди троих парней ― это совсем другое. Мать еще перед первой поездкой в Москву все уши ей прожужжала о том, чтобы она была осторожна и благоразумна. Да и по общежитию ходили всякие жуткие истории о чрезмерно доверчивых девочках.

Но отказаться на этом этапе было уже как-то неловко. Что она могла сказать? «Я боюсь, что вы перепьете и втроем изнасилуете меня»? Прозвучало бы глупо. Все-таки она их неплохо знала: нормальные ребята, учатся почти без троек. К тому же рюкзаки уже были собраны, еда закуплена и намечен автобус. Солнышко светило ярко и пригревало почти по-летнему, и на все выходные обещали хорошую погоду.

Она чуть снова не передумала, когда Клим надел на нее рюкзак: тот оказался очень тяжелым. Но увидев, какие рюкзаки взвалили на себя ребята, возмущаться не стала.

Старенький пазик дребезжал и пах бензином, но ехали они, к счастью, недолго. Сошли на пустынной остановке, на которой, кроме них, никто не вышел. Зато один грибник с огромной, доверху наполненной корзиной забрался в автобус.

Не успела она обрадоваться тому, что место оказалось вполне цивильным ― трасса еще весьма оживленная, на другой стороне дороги многочисленные частные дома и домики и даже вывеска «Магазин», ― как они свернули с шоссе и пошли по проселочной дороге. Неплохо укатанной, но не асфальтированной.

Шли утомительно долго, но в конце концов вышли к озеру. То имело подозрительно круглую форму, но Клим заверил, что это именно озеро, а не пруд. Берег здесь по большей части был заросшим, но виднелись и вытоптанные полянки, на которых явно проводили время люди. Одна из них могла бы подойти и им, но оказалось, что это еще не цель их путешествия.

― Тут беспонтово, ― отрезал Глеб ― долговязый приятель Клима. ― Слишком близко к дороге. Нам надо на ту сторону, в лес.

Она все-таки попыталась возразить, мол, чем здесь плохо? Вид красивый, все равно нет никого и до автобусной остановки не так далеко. Опять же, магазин есть на случай, если что забыли. Но ее доводы не стали слушать.

― Это сейчас тут никого, а завтра понаедут шашлыки жарить, ― фыркнул Андрей, второй приятель Клима ― невысокий и худощавый. ― Весь берег обсыпят. Не, надо идти дальше.

И они пошли. С каждым шагом рюкзак, казалось, весил все больше, она умудрилась пару раз подвернуть ногу, но обошлось без травм, к концу пути только мозоль на пятке образовалась. Хотелось есть и в душ, но последняя радость никому из них не светила в ближайшее время.

Озеро осталось позади, они углубились в лес. Тот не выглядел очень уж пугающе: деревья не частили, между ними вполне можно было пройти, и в целом место походило скорее на лесопарк, чем на настоящий лес. Рядом с ее родным городом имелись куда более дикие места. Она туда не ходила, но мимо проезжала.

Немного озадачил камень, похожий на полуразрушенную могильную плиту. Она бы и не заметила, если бы громко не каркнула ворона, сидевшая на нем. Но подойти ближе и рассмотреть ей не дали: Клим окликнул и попросил не отставать.

Он и оба его приятеля были в шумном восторге от леса и называли его «настоящей дикостью». Одно слово ― москвичи.

Все начало налаживаться, когда они, наконец, выбрали место для стоянки. Даже просто скинуть на землю рюкзак стало настоящим блаженством, а уж сесть на поваленное дерево и вытянуть гудящие от непривычной нагрузки ноги ― и того круче.

Но вскоре выяснилось, что у них одна палатка, то есть спать им предстояло всем вместе.

― Так теплее и аренда выходила дешевле, ― объяснил Клим извиняющимся тоном.

Снова подняла голову тревога, но не задержалась надолго, вытесненная другими заботами. Например, оказалось, что никто из ребят толком не умеет разводить костер, и на то, чтобы он разгорелся, ушло больше часа. За это время они сгрызли половину имеющихся в запасе чипсов и сухариков, но после все равно зажарили и слупили все сосиски ― их оказалось не так уж много. Чего было много, так это пива и лимонада в банках. А вот из овощей ― только пять огурцов, которые к тому же никто не догадался помыть. Чистой воды у них было в обрез ― всего одна пятилитровая канистра.

Так что на следующий день у них оставалось только два килограмма картошки, несколько вареных яиц и чипсы с пивом и колой. Это позволяло надеяться, что к обеду ребятам надоест «дикое приключение» и они все же решат вернуться домой.

Но грядущую ночь еще предстояло как-то пережить. Бадминтон они отложили на субботу: в сумерках волан было плохо видно, да и ветер мешал. С посиделками у костра и песнями под гитару тоже не сложилось. Во-первых, оказалось, что Глеб практически не умеет играть, да и гитара у него расстроена. А во-вторых, ни с того ни с сего начал накрапывать мелкий дождь. Его пытались игнорировать, но минут через двадцать он все же загнал их в палатку.

Ребята, несмотря ни на что, храбрились и утверждали, что отлично проводят время, а она просто решила дотерпеть до утра в надежде, что завтра им самим все надоест и голод или плохая погода заставят их сократить программу.

А пока они сидели в палатке, слушая монотонное шуршание дождя. Парни играли в карты, а она пыталась посчитать, сколько раз за этот день успела пожалеть о том, что согласилась на поездку. Точного количества вспомнить не смогла, но готова была прибавить еще один: в палатке было одновременно зябко и душно, и как они будут спать здесь вчетвером, она совершенно не понимала.

После пива хотелось в туалет, но выползать в сырую темноту лишний раз совсем не улыбалось, так что оставалось только терпеть до последнего. Она откинулась на свод палатки и вытянула ноги, чтобы максимально ослабить давление на мочевой пузырь, но понимала, что со временем все равно придется выбраться наружу. Но, может быть, хоть дождь закончится к тому моменту? Судя по звуку, он затихал.

Именно тогда сквозь непромокаемый, но довольно тонкий материал кто-то вдруг коснулся ее. Как будто пальцем ткнул. Она инстинктивно отпрянула, осмысливая произошедшее. Показалось? Там ведь снаружи нет никого…

― Зай, ты чего? ― поинтересовался Клим нахмурившись.

Они с парнями только что весело гоготали над какой-то шуткой, которую она пропустила.

― Не знаю… Меня как будто кто-то коснулся.

― Да не трогает тебя никто, ― проворчал Глеб. ― Мы за километр от тебя.

Последнее было явным преувеличением: палатка им досталась не такая уж просторная. Но парни действительно держали дистанцию, то ли не желая злить Клима, то ли чувствуя ее опасения.

― Нет, снаружи. Через стенку.

Она потрогала место, в котором почувствовал тычок, проверяя, нет ли там ветки или чего-то в таком роде.

― Да показалось тебе, ― отмахнулся Глеб.

― Ну или волк пришел и носом тычется, ― хмыкнул Андрей. ― Ща укусит за бочок и утащит… Куда там утаскивает волчок, который кусает за бочок?

― Нет тут никаких волков, ― возразил Клим, успокаивающе поглаживая ее по ноге. ― И снаружи нет никого. Некому там быть.

Его слова не очень-то успокаивали, поэтому прижиматься к стенке палатки она больше не стала, села прямо, прислушиваясь и оглядываясь. Парни вернулись к игре, но не прошло и минуты, как она опять отвлекла их, теперь указывая пальцем на другую стенку.

― Вот, там, снова!

― Что там? ― встрепенулись Клим и Глеб одновременно.

Андрей выпил больше, а потому не делал резких движений.

― Там была чья-то рука! ― Она растопырила собственную пятерню, показывая, что видела. ― Кто-то прижался ею к стенке снаружи. Только…

― Что? ― подтолкнул Клим, когда она замолчала, хмуро глядя на свою ладонь.

― Только маленькая рука была. Как будто детская…

― Бред какой-то, ― отмахнулся Андрей лениво. ― Играть-то будем?

― Может, и не бред, ― возразил Клим. ― Я когда это место искал, мне объявление попалось. Тут девочка потерялась, в прошлые выходные. Родители вроде грибы собирали, отвлеклись, а она уже куда-то ушла. Кажется, ее пока не нашли.

― Если не нашли, то искать перестали, ― заметил Глеб. ― Иначе весь лес был бы нашпигован спасателями и добровольцами. ― Но, скорее, нашли. Потому что, даже если бы решили, что живой уже не найти, искали бы тело.

― А если просто теперь в другом месте ищут? ― предположила она встревоженно. ― А девочка все-таки здесь? Вот, слышите?

Все четверо прислушались, затаив дыхание, и действительно разобрали топот чьих-то ног вокруг палатки и… звонкий детский смех.

― Потерявшаяся неделю назад девочка бегает вокруг чужой палатки и смеется, вместо того чтобы звать на помощь? ― с сомнением протянул Глеб.

И по тому, какими взглядами они обменялись, стало понятно, что остальные с ним согласны. Это было ненормально, а потому ― тревожно.

― Может, она свихнулась от страха и голода? ― предположил Клим.

― Или это другая девочка, ― высказал свою версию Андрей, меняя позу и намереваясь открыть вход в палатку.

«Какая ― другая? И откуда?», ― захотелось возразить, а потом и остановить его, но ничего из этого она не успела.

Андрей уже расстегнул молнию, и внутрь хлынул свежий влажный воздух. Один за другим парни выбрались наружу, Клим и Глеб успели вооружиться фонариками. Ей пришлось последовать их примеру. Неведение пугало сильнее.

А снаружи оказалось совсем нестрашно. Темно, конечно, но тихо и спокойно. Даже дождь уже перестал, оставив после себя только влажную взвесь в воздухе.

И никого. Ни девочек, ни волков. Свет фонариков выхватывал из темноты только деревья, ветки, листья…

― Я ж говорил, померещилось тебе, ― фыркнул Андрей. ― Ладно, раз вылезли, пойду хоть отолью.

― Мне, вообще-то, тоже надо, ― призналась она.

― Значит, мальчики налево, девочки направо, ― усмехнулся Глеб.

А Клим отдал ей фонарик, чтобы было не так страшно.

Она отошла подальше и положила фонарик в траву так, чтобы он светил в сторону. Совсем выключить рука не поднялась. Потому что стоило остаться одной, как скрипучая тишина леса показалась все-таки опасной, таящей в себе скрытую угрозу.

Уже выпрямившись и застегивая молнию на джинсах, она услышала в глубине леса пронзительный крик. Или даже вопль: протяжный, полный ужаса и страдания, в конце он превратился в низкий вой, прежде чем совсем стих. Хорошо, что успела опорожнить мочевой пузырь, иначе это произошло бы сейчас непроизвольно.

Схватив фонарик, она покрутилась вокруг своей оси, направляя луч во все стороны, но так никого и не увидев, ломанулась обратно к палатке.

― Вы слышали это? Слышали? ― вопрошала она, глядя на напряженные, бледные лица ребят.

Они слышали. И теперь все вместе, сгрудившись у палатки, светили фонариками, вглядываясь и вслушиваясь в лес. А тот, казалось, присматривался к ним, размышляя ― отпустить или сожрать.

― Наверное, это птица какая-нибудь, ― предположил Андрей, но уже без прежней вальяжности в тоне. ― Ночная.

― Ты дебил? ― возмутился Глеб. ― Какая птица может так кричать? Там как минимум кого-то живьем едят.

― Если бы ели, кричали бы дольше, ― возразил Клим. ― А тут один вопль ― и все, тишина. Может, и птица. В темноте все кажется другим. Более пугающим.

― Угу, птица, ― пробормотала она, прячась за его спиной. И припомнила «Собаку Баскервилей»: ― Болотная выпь…

― Нет здесь болота, ― проворчал Глеб, не узнав отсылки. Но еще через какое-то время тишины все же согласился: ― Может, и птица…

Клим шевельнул рукой, в которой держал возвращенный ему фонарик, луч сместился и высветил среди сплетения веток чье-то бледное лицо. Она невольно вскрикнула, увидев это. Лицо мелькнуло ― и снова потерялось в темноте.

― Что еще? ― недовольно буркнул Андрей.

― Девочка! Там была девочка, между деревьями!

Теперь уже оба фонарика засветили в том направлении, и им удалось рассмотреть, как мелькнул, прячась в кустах, детский силуэт.

― Эй, постой! ― крикнул Клим и устремился вперед. ― Не убегай, мы тебя не обидим! Стой!

Андрей и Глеб побежали за ним, и ей ничего не оставалось, как присоединиться. Не торчать же одной у палатки?!

― Клим, стой! ― окликнул Глеб. ― Стой, дубина, потеряемся!

Не сразу, но Клим послушно замер, переводя дыхание и светя фонариком во все стороны. Когда они догнали его, стало понятно: он остановился только потому, что потерял убегающую девочку из вида.

― Не понимаю, куда она делась! ― пробормотал он с досадой. ― Почему убегает? И как бежит так быстро?

― Меня сейчас интересует другой вопрос, ― проворчал Глеб. ― Где наша палатка? Как нам к ней вернуться? К черту девочку. Убегает, значит, не хочет, чтобы ей помогали.

Утверждение звучало очень сомнительно, но к палатке хотелось вернуться всем: в сырой темноте посреди леса, где не было видно, что происходит в трех шагах от тебя, кто притаился за соседним деревом, они чувствовали себя очень некомфортно.

― Нам все равно здесь никого не найти, ― тихо заметила она, касаясь плеча Клима. ― Давайте вернемся.

Он не стал возражать, а Андрей заявил, что знает, где палатка.

― Мы не успели уйти далеко, ― заверил он. ― Я легко найду дорогу.

Однако, несмотря на его уверенный тон, палатки в ожидаемом месте не оказалось. И вскоре стало понятно, что об этой поездке в лес пожалеют они все.

Но к тому моменту было уже поздно.

Глава 1

14 мая, пятница

Медвежье озеро

В маленьком окошке загорелась цифра «1», едва слышный гул стих, раздалось мелодичное треньканье, кнопка вызова погасла, и двери разъехались в стороны. Мужчина в фирменной спецовке оторвал взгляд от планшета, посмотрел на Юлю, замершую у входа, и объявил:

― Все работает. На этажах останавливается, на вызов реагирует. Можете пользоваться.

― Спасибо, ― улыбнулась Юля. Ткнув пальцем в панель управления, она поинтересовалась: ― А зачем здесь эта кнопка?

Поскольку в здании гостиницы было всего три этажа, панель управления в лифте выглядела весьма скромно: три цифры, кнопки «закрыть двери» и «открыть двери», вызов диспетчера на случай аварии, а еще она ― кнопка с буквой «P».

― Это для подземной парковки, ― бодро объяснил мастер и тут же торопливо уточнил: ― если бы она у вас была. Но у вас же нет?

Юля мотнула головой и зачем-то добавила:

― У нас достаточно места для наземной.

― Да, я видел. Не знаю, может, планировалась и подземная на каком-то этапе? Вот и заказали лифт с такой опцией?

На этот раз она смогла только пожать плечами в ответ. Гостиница была выкуплена у предыдущего владельца почти готовой. Здание уже стояло, черновую отделку завершили. Местами даже начали чистовую, но тут-то работы и застопорились, а объект выставили на продажу. Всю строительную документацию им отдали, конечно, но с самим владельцем Юле пообщаться не довелось, поэтому какие там у него были планы на заре проекта, она не знала. Вполне могла быть задумана подземная парковка, но в итоге на ней решили сэкономить.

Волновало другое.

― А что будет, если нажать эту кнопку?

― Да ничего особенного. Вот зайдите.

Мастер посторонился, освобождая ей пространство, которого в кабине и так было вполне достаточно. После секундного колебания Юля сделала шаг вперед. Мастер нажал на кнопку с буквой «P», но она не засветилась, как предполагалось. Он нажал на нее еще пару раз, после чего двери все-таки закрылись, но кабина не двинулась с места.

― Двери закрылись просто потому, что время вышло, ― пояснил мастер. ― А так кнопка пустая. Что она есть, что ее нет ― кабина на нее не реагирует.

Он нажал на кнопку «открыть двери», и те послушно разъехались в стороны, а Юля тихонько выдохнула, только сейчас заметив, что непроизвольно задержала дыхание, когда они закрылись. Как будто ждала, что лифт все-таки поедет вниз.

― А это зачем? ― поинтересовалась она, прежде чем выйти из кабины. ― Для ключа? У меня такого нет.

― Наверняка где-то должен быть, их обычно пять штук по умолчанию выдается, ― пожал плечами мастер. ― Это чтобы можно было этаж закрыть. Например, решите вы на третьем сделать офисы, а не комнаты. Позовете меня, я вам запрограммирую, чтобы без поворота ключа в этой скважине лифт туда не ехал. Ну, то есть, чтобы постояльцы по административной территории не шастали. Понимаете? Или, например, решите вы там сделать вип-зону, доступ в которую только у особых клиентов есть…

― Я поняла, ― мягко перебила Юля, чтобы он не начал еще какие-то примеры приводить. Женщина, стоявшая у стойки регистрации, уже посматривала на них с неодобрением. Впрочем, это вполне могло быть ее дежурное выражение лица. ― Спасибо, пока ничего такого не требуется. А ключи, возможно, остались у предыдущего владельца. Если понадобятся, к вам можно будет обратиться за дубликатами?

― Конечно. Если это все, то подпишите здесь. Можно просто пальцем.

И он протянул ей планшет, на экран которого был выведен документ, подтверждающий, что все работы проведены и заказчик претензий не имеет. Юля несколько неловко поставила на нем подпись, после чего мастер удалился, а она снова выдохнула.

Ее бы воля, она вообще убрала бы эти лифты. Или заколотила. После недавно приснившегося кошмара она предпочитала лестницы. Но увы. Пусть в гостинице всего три этажа, но заставлять гостей подниматься с чемоданами по лестнице ― плохая идея. Не говоря уже о том, что горничным с тележками тоже нужно как-то подниматься и спускаться. Пока лифты не работали, она не сдавала второй и третий этажи, но если использовать номерной фонд только на треть, успешный бизнес не построить. А по факту первый этаж составлял скорее четверть номерного фонда, поскольку здесь находились помещения для персонала и гостиничный ресторан.

― Юлия Андреевна, можно вас? ― позвала девушка-администратор.

― Конечно.

Нацепив на лицо дежурную улыбку, Юля подошла к стойке, кивком приветствуя хмурую гостью, которую все еще оформляли, и вопросительно посмотрела на администратора.

― Женщина просит комнату на третьем этаже. Я пыталась объяснить, что мы их еще не сдаем, но она настаивает.

― Не люблю первый этаж, ― пояснила гостья мрачно. ― Мне некомфортно.

― Я с удовольствием поселила бы вас выше, ― извиняющимся тоном ответила Юля, ― но у нас только что подключили лифт, поэтому горничные только сейчас начнут готовить второй и третий этажи…

― Могу подождать, ― тут же заявила женщина.

― Ждать придется не менее получаса, ― предупредила Юля. ― Но если вы не торопитесь, мы будем рады предложить вам кофе во время ожидания.

― Я лучше пройдусь. Вещи где-то можно оставить? ― она кивнула на объемный рюкзак, лежащий у ее ног.

«Как странно, ― подумала Юля. ― С таким обычно в походы ходят, а не в гостиницы ездят».

Но вслух ничего не сказала: гости лучше знают, в чем им удобнее возить вещи.

― Конечно. Марина, дай ключ, пожалуйста.

Взяв у администратора ключ, Юля открыла специальное небольшое помещение для хранения багажа, сейчас абсолютно пустое. Женщина затащила туда рюкзак, объявила, что вернется через полчаса, и торопливо выскользнула за дверь.

― Марин, пожалуйста, постарайся не использовать слова типа «женщина» или «мужчина», когда говоришь о гостях, ― попросила Юля, возвращая администратору ключ.

― Это же не оскорбление, ― насупилась та. ― Да и на девушку она не тянет. Ей же под сорок!

Она так смешно округлила глаза, словно в ее понимании в таком возрасте нужно дома сидеть, а не с рюкзаком разъезжать. Самой Марине, насколько помнила Юля, не так давно исполнилось двадцать. А ушедшей гулять женщине она сама не дала бы больше тридцати пяти.

― Слова «девушка» и «молодой человек» тоже лучше не использовать. Называй людей гостями. И у тебя в руках только что был ее паспорт, поэтому ты могла назвать ее по имени и отчеству. Так людям приятнее. И, конечно, надо всегда искать способ выполнить желание гостя. Хорошо?

Марина кивнула, опустив глаза. Поскольку она отучилась в профильном колледже, ей наверняка все это уже говорили, но она то ли забыла, то ли не придала значения. Ничего. Еще научится. Практика учит куда лучше, чем колледж, ― это Юля знала по собственному опыту.

― Тогда передай горничным, чтобы начали с триста шестнадцатой комнаты. И посмотри, сколько у нас бронирований на ближайшие дни, нужно их распределить по второму и третьему этажам. И, соответственно, комнаты подготовить.

Снова кивнув, Марина занялась выполнением поручения, а Юля заглянула в список дел в смартфоне, чтобы вычеркнуть оттуда пункт с лифтами и посмотреть, чем еще нужно заняться сегодня.

Она все еще чувствовала себя немного странно, управляя собственной гостиницей. Живой гостиницей, в которой работают люди ― администраторы, горничные, повара, официанты, охранники ― и в которой люди отдыхают. Гостей пока немного, но это уже настоящие клиенты, узнавшие о «Медвежьем озере» и выбравшие его для проживания. А то, что их пока мало, только к лучшему: так проще отладить процессы и обучить персонал. Им и так пришлось нелегко, когда Денис Савин ― коуч, волею случая ставший первым постояльцем еще не открывшейся гостиницы, ― провел здесь выездной семинар для своих последователей. Но если бы Юля не договорилась с ним, возможно, до сих пор тянула бы с официальным открытием после всего, что произошло.

Однако она договорилась, и отступать ей стало некуда. Теперь каждое утро она приводила себя в порядок, надевала деловой костюм и туфли на шпильках и в режиме нон-стоп решала рабочие вопросы, список которых не желал сокращаться.

Погрузившись в перечень задач на этот день, она не услышала, как за ее спиной снова открылась входная дверь, зато несколько секунд спустя почувствовала движение, чье-то присутствие. Вдоль позвоночника прокатилась волна мурашек, но обернуться и посмотреть, кто к ней подкрадывается, Юля не успела. Поверх глаз легли мужские ладони, а хорошо знакомый голос у самого уха прошептал:

― Угадай кто.

― Влад! ― обрадованно выдохнула Юля.

Он убрал руки и отступил на шаг назад, позволяя ей все-таки обернуться.

Это действительно был ее муж во всей своей красе: в хорошем деловом костюме, галстуке, начищенных до блеска туфлях, с широкой уверенной улыбкой на губах и… в темных очках. Последняя деталь смутила: такие очки Влад носил, пока был слеп, но две недели назад зрение к нему неожиданно вернулось.

Правда, причины внезапного прозрения были совершенно непонятны, поэтому большую часть этих двух недель они провели порознь. Влад проходил обследования сначала в Москве, а потом уехал в Санкт-Петербург, тогда как она была вынуждена вернуться на Медвежье озеро из-за запуска гостиницы.

Неужели за это время что-то опять случилось и слепота вернулась?

Нет, Влад сказал бы. Они созванивались каждый день, муж держал ее в курсе всех новостей. Юля знала, что уплотнение у него в голове, мешавшее мозгу обрабатывать сигнал от глаз, исчезло по непонятной причине. Ни один врач так и не смог объяснить, как это могло произойти и почему произошло так стремительно после стольких лет, прошедших с момента травмы. Если бы что-то изменилось, Влад сказал бы.

Впрочем, о том, что приедет сегодня, он ведь не сказал…

― Все в порядке, Юль, ― заверил Влад, вероятно, заметив на ее лице смятение. Он демонстративно развел руки в стороны. ― Видишь? Я без трости.

― Очки не снимаешь для крутого вида? ― усмехнулась Юля. И тут же потеряла к этому вопросу интерес. ― Ты надолго?

Влад полуобернулся, указывая на стоявшего позади Игоря. Тот держал за ручку внушительного размера чемодан на колесиках.

― Надолго. Может, выпьем кофе? Я все объясню.

― Конечно.

Она взяла его под руку и повела к помещениям для персонала. Там находились комната, в которой она жила, и общая кухня.

― Когда вы успели поставить дверь? ― удивился Влад. ― Раньше не было.

― Буквально три дня назад закончили, ― вздохнула Юля, слегка удивленная тем, как стремительно и ненавязчиво Игорь успел переместиться к этой самой двери и открыть ее для них. ― Пришлось отгородиться, потому что табличка у входа в коридор никого не останавливала и к нам постоянно заходили постояльцы. Правда, отдельные личности умудряются забредать и теперь, так что придется повесить магнитный замок.

Пока она открывала дверь номера, чтобы Игорь смог вкатить туда чемодан, и предлагала ему присоединиться к ним за чашкой кофе, Влад прошел на общую кухню. Получив от Игоря отказ и безмолвный намек на желание выйти на улицу, чтобы спокойно покурить, Юля последовала за мужем. К тому моменту он успел опустить на всех окнах рулонные шторы, хорошенько затемнив помещение. И только тогда снял очки, помассировал переносицу.

― Все еще болят? ― догадалась Юля.

В первые дни, пока она была с Владом в Москве, его глаза никак не могли адаптироваться к яркому и даже не очень яркому солнечному свету. Электрический переносили лучше.

Он кивнул, снимая пиджак и вешая его на спинку одного из стульев. Садясь за маленький столик, ослабил узел галстука. Юля включила кофемашину и тихо поинтересовалась:

― Что говорят врачи? Это надолго?

― Они ничего не понимают, ― отмахнулся Влад. ― Бормочут что-то про психосоматику и мои подсознательные страхи, опять сватают мне психотерапевта.

― А по поводу уплотнения питерские врачи тоже не сказали ничего нового?

― Нет, но я, честно говоря, ездил туда не ради них. Я консультировался с ИИН.

― Это который Институт исследования необъяснимого? ― припомнила Юля, ставя на столик перед ним чашку с кофе и садясь напротив.

― Да. Они предположили очевидное: у исчезновения уплотнения не медицинская причина. Я показал им фотографию символа, которую ты сделала, и Нурейтдинов изъявил желание приехать и взглянуть на могильный камень лично. Он приедет вечером, как я понимаю, не один, потому что попросил номер на двоих с дополнительным спальным местом для ребенка трех лет.

― С этим проблем не будет, ― заверила Юля. ― У меня полно свободных номеров. Только… Я не понимаю, что именно он надеется тут найти?

Задумчиво поглаживая кончиком пальца ручку маленькой кофейной чашки, Влад пожал плечами.

― Не знаю. Но, надеюсь, он поможет нам разобраться в том, что произошло той ночью. Жаль, ты не сфотографировала символ, что был начерчен у меня на лбу, прежде чем смыть его.

― У меня в тот момент были другие приоритеты, ― нахмурилась Юля, стараясь не погружаться в воспоминание, пугающее до сих пор.

― Я понимаю, ― улыбнулся Влад. ― Ничего страшного.

― Так ты здесь на время приезда Нурейтдинова? ― осторожно уточнила Юля. ― Пока не разберетесь с символом?

Влад снова пожал плечами.

― Не знаю. Мне сейчас сложно сосредоточиться на работе. Глаза болят от любого напряжения, от этого болит голова. Все врачи сходятся во мнении, что мне нужен отдых и период адаптации. ― Невесело усмехнувшись, он добавил: ― Забавно, правда? Сначала мне пришлось адаптироваться к слепоте, а теперь к тому, что ее больше нет.

― Думаю, к этому ты адаптируешься быстро. К хорошему быстро привыкаешь.

― А еще, по всей видимости, больше я не буду рисовать пророческие картинки. По крайней мере, так думают в ИИН. Они считают, что именно странное уплотнение давало мне эту… способность.

― Честно говоря, я искренне надеюсь, что эта твоя способность нам больше никогда не понадобится, ― пробормотала Юля.

И, конечно, ошиблась.

Глава 2

14 мая, пятница

Г. Шелково

Ближе к шести вечера Диана вдруг осознала, что сегодня впервые так и не вытряхнула себя из пижамы и домашнего халата. Она, наверное, так этого и не заметила бы, если бы ей не написала Лерка. Подруга предлагала присоединиться к ней и еще парочке друзей, с которыми собиралась вечером потанцевать в клубе, но Диана отказалась. Она никуда не хотела идти и никого не желала видеть.

― Ди, так нельзя, ― категорично заявила Лера, ради такого даже отказавшись от переписки и позвонив. ― Сидя дома в одиночестве, ты себя точно с ума сведешь.

― У меня нет сил куда-либо идти, ― буркнула Диана в трубку.

― Ладно, давай устроим домашнюю вечеринку, ― тут же переориентировалась подруга. ― Как смотришь на то, чтобы я завалилась к тебе после работы? Устроим приватный девичник с вкусняшками, винишком и марафоном каких-нибудь киношек до утра. М? Давай, Ди. Тебе надо выйти из этой долбаной комы!

Диана улыбнулась, вздохнула и согласилась.

― Только фильмы для марафона выбираю я!

Лера не стала спорить и заверила, что будет у нее к половине восьмого. Тогда-то Диана и осознала, что уже почти шесть, а она все еще слоняется по квартире в тонком халатике, накинутом поверх коротких шортиков и майки на бретельках, из которых и состояла ее пижама. Образ дополняли толстые шерстяные носки, неизвестно как проникшие в ее шкаф, и собранные в неаккуратный пучок волосы, уже дня три не мытые.

Потому что последние четыре она не выходила из квартиры. Уход за собой сократился до чистки зубов вечером ― единственный ритуал, от которого она не смогла отказаться даже в своем текущем состоянии.

Добредя до ванной комнаты, Диана посмотрела на себя в зеркало и почувствовала неловкость. Это стало хорошим знаком. Ведь если ей все еще неловко за то, как она выглядит и как себя ведет, значит, не все потеряно. Значит, депрессия пока не проглотила ее.

«Да какая у тебя может быть депрессия? ― сварливо возразил внутренний голос. Он звучал подозрительно похоже на голос матери. ― Напридумывают себе всякого. Лень это просто. Лень и отсутствие реальных проблем».

Последние слова Диана даже проговорила вслух, слегка кривляясь перед зеркалом, словно кого-то передразнивала. Но с внутренним голосом поспорить не могла.

В сущности, что такого случилось? Одна за другой погибли две ее подруги из числа лучших? Ну так, подруги же, а не сестры. И если быть честной с самой собой, то не особенно близки они были, просто знали друг друга примерно всю жизнь. Но знали не так уж хорошо. Одна, например, за спиной Дианы крутила с ее парнем. Вторая ее парня, с которым она встречалась пять лет, даже никогда не видела.

Ах да, еще сам парень оказался маньяком-убийцей. Всех предыдущих любовниц он через год-два отношений убивал на Медвежьем озере, только Диане удалось продержаться целых пять лет, прежде чем ему снова сорвало крышу. И когда это случилось, Кирилл напал на нее и едва не зарезал. Ей просто повезло.

Серьезный кровоподтек, оставленный бывшим на лице, наконец полностью зажил. Забавно, но когда его почти невозможно было спрятать даже под тонной тонального крема, Диана регулярно выходила из дома. Она вообще неплохо держалась всю первую неделю после возвращения с озера. Продолжала следовать устоявшемуся расписанию: тренировки, прогулки, походы в собственный салон красоты на маникюр и педикюр. Когда ее вызвали к следователю, она даже сделала профессиональный визаж и укладку, попросив максимально скрыть последствия нападения.

Все эти дни Диана двигалась по инерции, держась за прежние привычки, и надеялась, что это поможет ей прорваться через сложный период, но заряда хватило ненадолго. Она видела, как люди реагируют на ее травмированное лицо, слышала, как они перешептываются за ее спиной. Те, кто не знал, что именно случилось, конечно, подозревали банальное домашнее насилие, и гадали, написала она заявление на «этого козла» или простила его, как «типичная овца».

Но сломало ее не это. За пять лет отношений с состоятельным мужчиной на восемнадцать лет старше Диана привыкла к шепоткам за спиной. Научилась игнорировать. Она приходила в хорошо знакомый тренажерный зал, затыкала уши музыкой, убирала волосы в высокий хвост и выкладывалась так, как привыкла. Иногда даже немножечко больше, потому что это помогало унять ноющую боль в груди и справиться с периодически охватывающей злостью. Диана старательно придерживалась обычной рутины домашнего и салонного ухода, даже купила несколько новых вещей, привычно планировала сбалансированный рацион, пока однажды ее не догнал вопрос: «Зачем?»

Диана хорошо помнила этот день, а точнее, вечер. Приняв душ после тренировки и сделав маску для волос, она стояла на кухне и нарезала овощи для салата. В духовке запекалась рыба, на планшете шел какой-то французский фильм, который она давно добавила в список «посмотреть позже», но в его сюжет так и не вникла. Диана стояла, резала и спрашивала себя: «Зачем?» Зачем продолжает делать все это? Ради кого старается?

Последние пять лет она старалась ради Кирилла: выглядела так, как он хотел, вела себя так, как он хотел, даже этот фильм посоветовал ей он, поэтому она и пометила его как «хочу посмотреть». Не хотела она. Терпеть не могла «серьезное» европейское кино. Она любила детективные сериалы. Фильмы ужасов. Супергеройские франшизы на худой конец. Или что-нибудь зрелищное и эпичное. А иногда ― забавное и про любовь.

Ради кого она мучится теперь? Поддерживает тонус мышц, морочится со скрабиками, масочками и кремиками? Ест опостылевшие овощи и рыбу, хотя хочет роллов и чизкейк? Зачем смотрит этот проклятый фильм, если ее бесит даже сама французская речь, слышная за переводом?

От накатившей вдруг злости Диана схватила стеклянную миску с уже порезанными овощами, с криком швырнула ее в стену и разрыдалась. Кажется, впервые за все это время.

Почти две недели она старалась не задумываться, не вспоминать, не спрашивать себя: «Что дальше?» Наверное, если бы ей нужно было ходить на работу, как большинству людей, думать о том, хватит ли теперь денег платить за съемную квартиру и содержать подаренную Кириллом Мазду, было бы проще, но она не работала и не испытывала недостатка в деньгах. Подаренный все тем же Кириллом салон красоты приносил стабильный доход, достаточный для того, кто умеет распоряжаться деньгами. При этом Диана вообще не вникала, как и что там работает. Оно просто работало и в ее участии не нуждалось.

Диана вообще больше никому и ни для чего не была нужна. С родителями отношения разладились уже давно. За эти дни никто из них даже не позвонил ей, хотя они не могли не знать о случившемся: маньяки в Шелково появлялись не так уж часто, а поскольку зацепило ее бывших одноклассниц, чьи-нибудь родители наверняка уже все им рассказали.

Друзей она последние пять лет держала на расстоянии. Все из-за того же Кирилла. Он требовал, чтобы их отношения оставались тайными, врал про жену, способную забрать у него жирный кусок бизнеса и собственности. Да и с учетом его часто внезапных визитов, к которым ей следовало всегда быть готовой, было трудно договариваться о других встречах. Вот друзья и привыкли к тому, что ее нет. И не особо скучали.

Диана варилась в собственном соку, не имея возможности даже просто с кем-то поговорить. Не знала, на что отвлечься. И не знала, чего теперь хочет и что ей нужно. Другой мужчина? А сможет ли она снова чувствовать такое восхищение и привязанность к кому-то? Сможет ли не подозревать ложь в каждом слове, не бояться, что ей опять попался маньяк?

Страх стал неотъемлемой частью ее новой жизни. Диана старалась не думать и об этом, но все равно боялась, что Кирилл вывернется, рано или поздно освободится и придет за ней. Она все чаще просыпалась с тревожно колотящимся сердцем: ей снилось, что это уже произошло. Время от времени Кирилл мерещился ей в толпе на другой стороне улицы, но потом становилось понятно, что это просто кто-то похожий. Воспоминания о случившемся на озере, о собственной беспомощности накатывали на нее, стоило только отвлечься и позволить.

И, конечно, она боялась того, что так внезапно вошло в ее жизнь. Странные звуки в беспроводной колонке, кто-то неведомый, стучавший в ее дверь, записи на плеере, заставляющие лишать себя жизни, послания с того света, слепой экстрасенс, рисующий ее портрет… Не всему нашлось объяснение. И это пугало даже больше, чем любовник-маньяк.

Четыре дня назад, после истерики с битьем посуды и выбрасыванием в мусорное ведро не заслужившей такого обращения камбалы, Диана ни с того ни с сего проснулась посреди ночи. Наверное, снова что-то приснилось, но она не запомнила. Спать совершенно не хотелось, зато от съеденных на ночь роллов с соленой рыбой и соевым соусом адски хотелось пить, поэтому она выбралась из-под одеяла и вышла в коридор. Там было светло и совсем нестрашно: Диана больше не выключала на ночь свет в прихожей, он горел до самого утра. Как раз на такой вот случай, если ночью ей понадобится в туалет или на кухню. А ведь раньше она не могла уснуть, если где-то горел свет.

Проходя мимо входной двери, Диана вдруг остановилась, чувствуя, как кожа покрылась мурашками, а маленькие волоски на шее встали дыбом. Сердце вновь забилось быстрее, пальцы на руках мелко задрожали. Никто не стучал в дверь, не скребся о косяк и даже не дергал ручку, как в прошлый раз, но она вдруг отчетливо поняла: за дверью кто-то есть. Иличто-то. Оно затаилось, прислушиваясь и принюхиваясь, может быть, даже заглядывая в ее квартиру через дырочку глазка.

А потом Диана вдруг обнаружила, что стоит у двери и тянет руку к замку. Как подошла и почему решила открыть его, она не помнила, и это напугало больше всего.

Диана не знала, как долго простояла там, парализованная накатившим ужасом, но босые ноги успели заледенеть. Все это время она не могла ни уйти, ни подойти ближе, чтобы посмотреть в глазок.

Через какое-то время все-таки очнулась, сбросила с себя оцепенение, даже осторожно прильнула к глазку, но на лестничной площадке ожидаемо никого не оказалось.

Это не успокоило. К тому моменту, когда способность двигаться вернулась, Диана и сама почувствовала, что за дверью никого нет. То, что приходило, уже ушло. Но что будет, если оно вернется? И что будет, если в следующий раз она все-таки откроет дверь?

Именно с той ночи Диана перестала выходить из дома. До утра не могла уснуть, а когда за окном рассвело, провалилась в долгий глубокий сон без сновидений, после которого жутко болела голова. Вернуться в режим и заставить себя куда-то пойти, хотя бы на привычную тренировку, она пока так и не смогла. Слонялась по квартире, смотрела в телевизор, где эпизод за эпизодом шел какой-то бесконечно длинный сериал из тех, что она любила, одновременно сидела в телефоне, листая соцсети и читая дурацкие истории. Питалась запасами из холодильника и кухонных шкафов, новое не заказывала: не хотела открывать дверь даже курьерам, а доставку через окно еще не изобрели.

Интересно, если бы Лера не написала, сколько бы она так просидела? Пока не кончились бы продукты?

― Ты отвратительна, ― заявила Диана собственному отражению. Намеренно вслух и довольно громко. ― Слабая, ленивая, трусливая задница ― вот ты кто, Диана Стрелецкая. Ты правда хочешь такой быть?

Возможно, разговор на повышенных тонах с собственным отражением ― не самый безобидный симптом, но это подействовало. Отражение выразительно помотало головой, а потом улыбнулось. Вышло коряво и неубедительно, но надо же с чего-то начинать.

Приводила себя в порядок Диана по полной программе. Приняла душ, четверть часа полежала с маской, волосы не просто высушила, а даже попыталась уложить, как умела. Немного подумала и сделала макияж, как будто собиралась все же в клуб, а не сидеть дома с подругой, и даже оделась как на выход.

Когда Лера позвонила в дверь, в комнате на столике перед телевизором уже дожидались коробка с пиццей, бутылка вина и миска с попкорном.

― Ого, я-то думала, ты тут сидишь и сопли на кулак наматываешь, а ты сияешь как звезда, ― одобрительно и даже немного завистливо протянула Лерка, увидев Диану.

Это показалось лучшим комплиментом из всех, что она слышала в своей жизни. Одобрила подруга и подготовку к киномарафону.

― Я, правда, думала, что у тебя тут опять будут ягодки, оливки и помидорки, поэтому тоже подготовилась, ― добавила она, доставая из пакета упаковки с чипсами, таралли и сухариками и колбасную нарезку. Оказалась при ней и еще одна бутылка вина. ― Что будем смотреть?

― «Крик», ― безапелляционно заявила Диана, беря в руки пульт. ― Все части.

― Ты серьезно? ― Лера удивленно приподняла брови.

― А чем плохо? Это нестареющая классика.

― После всего, что случилось, ты хочешь смотреть фильмы про маньяка, который резал ножом девчонок?

― Призрак резал не только девчонок, но и парней. К тому же это не один маньяк, их было несколько.

― Чем это лучше? А впрочем, ладно, мне все равно. Но мы будем пить каждый раз, когда кто-нибудь заорет.

― И когда будет звонить телефон, ― со смешком добавила Диана.

― И когда кто-нибудь скажет: «Сейчас вернусь», ― подхватила Лера.

Так они накидали весьма длинный список, который гарантировал, что уже к середине второй части обе бутылки опустеют, но сегодня Диана не была против. Напиться дома в компании подруги ― может быть, именно это ей нужно было сделать с самого начала?

Однако к концу второго фильма они решили, что киномарафон ― это все-таки очень скучно, а пятницы созданы для тусовок в клубе.

Глава 3

14 мая, пятница

Медвежье озеро

Выпив с ним кофе и обсудив ближайшие планы, Юля убежала решать какой-то срочный вопрос, а Влад остался предоставлен сам себе. Это было приятное и почти забытое чувство, к которому он пока не мог привыкнуть, ― ощущение абсолютной самостоятельности.

Разобрав чемодан и устроив вещи в шкафу, он переоделся в более удобные джинсы, пуло́вер и кроссовки и отправился на прогулку. Игоря с собой не взял, велел ему пока отдохнуть. Водитель-телохранитель лишь неодобрительно посмотрел в ответ, но спорить не стал. Он не любил тратить лишние слова и, должно быть, как никто радовался тому, что на босса теперь можно просто выразительно смотреть.

Владу было интересно идти по берегу Медвежьего озера и глазеть по сторонам сквозь темные стекла очков. Недавно он уже ходил здесь, но тогда воспринимал это место совсем по-другому. Со слов Юли знал, что озеро почти круглое, что на берегу есть пляж и площадка для загара, куда скоро привезут шезлонги. Был на пристани и даже имел возможность прокатиться на моторной лодке на противоположный берег. Его водили по тропинке к качелям-скамейкам, на одной из которых несколько недель назад убили помощницу Юли. Тогда Влад чувствовал запах воды, земли и трав, слышал щебетание птиц и шелест листьев, но представить себе не мог, как много здесь всего и насколько это красиво. Даже сквозь темные стекла очков.

Он прошел по дорожке через всю приведенную в порядок часть берега, но не остановился, когда облагороженная территория закончилась, хотя дальше идти стало труднее. Слепым и с тростью он в одиночку точно не рискнул бы прорываться сквозь заросли по тропинкам, которые время от времени терялись в траве, но теперь вполне мог себе это позволить.

Довольно быстро Влад добрался до заброшенных, частично разрушенных, частично сгоревших домов, где давно никто не жил, даже бродяги. Задерживаться здесь тоже не стал: его целью было кладбище, расположенное дальше.

Найти его удалось не сразу. Движения загадочных силуэтов ― вероятно, заблудившихся на этом свете душ похороненных здесь людей, ― он теперь не видел, а заросшие могилы с поваленными крестами и полуразрушенными надгробиями было не так-то легко найти взглядом. Здесь деревья росли плотнее, их кроны смыкались высоко над головой человека, поэтому света было меньше, а очки Влад решился снять не сразу. Несмотря на густую тень, глазам все равно стало неприятно, появилась слабая резь, но это было вполне терпимо.

Зато теперь он видел лучше и быстрее нашел нужную могилу. Для этого пришлось поглубже зайти в лес, но заблудиться Влад не боялся: отсюда все еще просматривался берег озера.

Присев у могилы, которую не так давно раскапывали, чтобы вытащить когда-то спрятанное в ней тело, он осторожно коснулся пальцами символа, начерченного на оборотной стороне сравнительно неплохо сохранившегося надгробия.

Две дуги, расположенные одна под другой. Верхняя выгибается вниз, нижняя ― вверх. Вертикальная линия пересекает обе дуги по центру, а ее в свою очередь по центру под прямым углом пересекает более короткая. Все как Юля описывала, примерно так он себе это и представлял, но все равно хотел увидеть. Зачем? Влад и сам не знал. Он лишь понимал, что этот символ как-то связан с его загадочным исчезновением из номера посреди ночи и необъяснимым прозрением.

Ему нужно узнать, что произошло тогда. Куда и почему он ушел? Или кто-то его забрал? Как? Зачем? Что за символ нарисовали у него на лбу и для чего? Связано ли это с исчезновением уплотнения в мозге?

А главное ― может ли оно вернуться?

Большинство пройденных им врачей сошлись во мнении, что светобоязнь, которая никак не унималась, вызвана страхом. Якобы он боится «пользоваться глазами», как выразился один из них, боится, что снова ослепнет. И Влад не мог отрицать, что такой страх у него есть, но причина повышенной чувствительности должна быть в чем-то другом.

В окружающей его благостной тишине леса, нарушаемой лишь шумом ветра в листве и пением какой-то птицы, внезапно появились посторонние звуки. Треск веток и шорох, как если бы кто-то прорывался сквозь заросли кустов. У Влада все еще оставался весьма чувствительный слух, что было одной из причин участившихся головных болей: зрение вернулось, но остальные органы чувств продолжали работать так, чтобы компенсировать его отсутствие, и все вместе это перегружало нервную систему.

Сейчас новые звуки заставили его встрепенуться, выпрямиться и оглянуться по сторонам в поисках их источника. Владу показалось, что он увидел, как кто-то торопливо уходит прочь, снова прячась в зарослях. Треск веток и шуршание тоже принялись удаляться.

― Эй, кто здесь? ― окликнул Влад, идя на звук и зачем-то пытаясь догнать неизвестного.

Однако тот двигался весьма проворно, а Влад отчего-то не решился лезть в гущу зарослей. Пока он искал возможность обойти их, звуки смолкли. Влад замер на месте и прислушался, снова внимательно всматриваясь в заросли, но не заметил ни одной подозрительно дрогнувшей веточки.

― Дяденька! ― вдруг услышал он позади себя детский голос. ― Дяденька, я потерялась.

Влад повернулся и обнаружил среди деревьев маленькую девочку. Лет шести-семи, не больше. Она стояла довольно далеко, частично скрытая высокой травой, низкими ветками деревьев и каким-то кустом. Но девочка определенно смотрела на него и обращалась к нему.

― Помогите мне вернуться домой, пожалуйста, ― очень вежливо попросила она.

Обескураженный такой внезапной встречей, Влад лишь молча шагнул к девочке, но не успел пройти и трех метров, как со стороны озера послышалось громкое и какое-то тревожное карканье. Вздрогнув, он повернул голову и обнаружил огромную черную ворону, сидящую на могильном камне. Та смотрела на него круглым глазом, как будто предостерегала от чего-то.

«Нет, не ворона, ― подумалось ему. ― Они не бывают полностью черными. Ворон, должно быть. Здесь они водятся?»

Птица тем временем вспорхнула и унеслась прочь, а Влад снова повернулся к девочке, но той на месте уже не оказалось.

― Эй, ты где? Девочка? Где ты? Вернись, я помогу тебе!

Но сколько он ни ходил между деревьями и ни звал, ребенка не нашел. Зато глаза от напряжения разболелись так, что пришлось их закрыть и постоять пару минут, прежде чем открыть снова.

Лес был тих и пуст. Даже певшая где-то птица смолкла.

― Бред какой-то, ― пробормотал Влад.

Или просто чья-то шутка?

Так и не найдя девочку, он вернулся в гостиницу. Юля освободилась еще через час, но успела лишь пообедать с ним в единственном ресторане гостиницы, после чего поцеловала в щеку, велела не скучать и снова куда-то убежала.

Влад только удивленно посмотрел ей вслед. Вот, значит, каково это. Прежде он был постоянно чем-то занят, а теперь они, очевидно, поменялись ролями. Влад был вынужден признать, что ему эта новая роль не очень-то нравится, зато она заставляла о многом задуматься.

* * *

После очередного дня, полного забот и беготни, Юля с ног валилась, но сегодня не могла позволить себе быстро поужинать, умыться и заползти под одеяло, как это происходило в последнее время. Нет, она все равно была безумно рада приезду Влада, но перед сном неожиданно ощутила из-за его присутствия смутную тревогу, подкравшуюся совершенно незаметно.

Юля даже не сразу почувствовала неладное. Ополоснулась в душе, как обычно, надела ночную рубашку, смыла макияж, нанесла крем, распустила сколотые на затылке волосы и принялась их расчесывать, хотя обычно вечером этого не делала ― ленилась. К утру все равно спутаются. Владу тоже было все равно, как они лежат, поэтому Юля себя не утруждала.

Но сегодня рука сама потянулась к расческе. А после, когда рыжевато-каштановые пряди мягкой волной легли на плечи, она принялась рассматривать себя в зеркало, пытаясь отойти подальше, чтобы увидеть побольше. Как сидит на ней эта ночнушка? Не стоило ли сегодня выбрать что-то более соблазнительное? Все-таки теперь у нее зрячий муж, как у всех…

«Прекрати! ― мысленно велела себе Юля, усилием воли переставая крутиться перед зеркалом. ― Это просто смешно!»

Это действительно было смешно и глупо, и она это понимала, но никак не могла отделать от легкого волнения. Сразу после того, как Влад прозрел, Юля не думала о таких вещах, была слишком счастлива и вместе с тем сбита с толку. Теперь же, когда первый шок и восторг улеглись, подняли голову старые страхи. За последние годы Юля стала гораздо увереннее в себе, чему способствовали и стажировки в Испании, где мужчины часто смотрели на нее с восхищением, и возможность выбирать более дорогую одежду, которая почему-то сидела куда лучше, чем та, что она носила раньше, но червячки сомнения ее иногда еще грызли.

Обычно это происходило, когда в ее поле зрения попадали по-настоящему красивые женщины. Или те, кого она таковыми считала. Сегодня «триггером» стала Лилия Нурейтдинова, жена приехавшего на выходные эксперта по сверхъестественному. Ей наверняка было уже хорошо за тридцать, вероятно, даже ближе к сорока, но она выглядела просто восхитительно. Настолько, что в свои двадцать шесть Юля искренне позавидовала. Стройная, подтянутая блондинка с зелеными глазами, Нурейтдинова не шла, а буквально плыла. Спящую дочь нес на руках ее муж, объемный чемодан достал и катил Игорь, которого Влад отправил на вокзал встретить гостей, а она сама держала в руках только маленькую сумочку. Юля до сих пор не умела ходить с такой, ей все время не хватало места, а Нурейтдиновой хватало.

Было странно, что такая красотка выбрала в мужья человека, на первый взгляд, ничем не примечательного, к тому же по меньшей мере на двадцать лет ее старше. Но, видимо, в Нурейтдинове все-таки было что-то, показавшееся ей достаточно привлекательным.

― Так, хватит, ― пробормотала Юля вслух, заставляя себя выкинуть из головы идеальный образ и отвернуться от зеркала.

И все же, выходя из ванной, она пожалела, что не взяла из шкафа большой махровый халат, в который можно было полностью завернуться.

Влад сидел за письменным столом, хотя Юля ожидала увидеть его в кровати. Перед ним стоял ноутбук, экран которого не горел. Сам Влад зажмурился и то поглаживал пальцами переносицу, то растирал ими лоб. Висящий на стене телевизор тихо бормотал что-то голосами политиков, собравшихся для обсуждения чего-то наверняка очень важного.

Юля подошла к столу, положила руки Владу на плечи и поцеловала его в макушку.

― Что-то очень важное? ― мягко поинтересовалась она.

― Да нет, ― не стал врать муж. ― Просто решил посмотреть почту. Я попросил ставить меня в копию всех важных переписок, чтобы оставаться в курсе дел. И на случай, если вдруг понадобится моя помощь.

― Влад, твой отец руководит компанией много лет. Ничего не развалится, если ты на пару месяцев возьмешь отпуск. Дай себе время.

Она наклонилась ниже, обнимая его за шею и прижимаясь щекой к щеке. Почувствовала, как муж улыбнулся, накрывая ее руки своими и легонько поглаживая их.

― Я понимаю, но чувствую себя странно, когда ничего не делаю. Уже не помню, как мне удавалось это тогда… Что вообще люди делают, когда не работают?

― Гуляют, читают, смотрят телек… ― Юля пожала плечами и вдруг рассмеялась. ― По крайней мере, так я слышала.

― Ну, телек и чтение мне тоже не подходят, остаются прогулки.

― Еще у нас есть фитнес-зал на втором этаже. И бильярд.

― Звучит заманчиво.

― А еще заманчивее звучит сон.

― С этим вообще сложно поспорить, ― хмыкнул Влад, поднимаясь и направляясь к кровати. По пути он стянул с себя футболку, снял джинсы и наконец забрался под одеяло.

«И ни разу не взглянул на меня», ― пронеслось у Юли в голове.

Она отогнала эту мысль, гася верхний свет и тоже забираясь под одеяло. Прильнула к мужу, поцеловала его в щеку, потом чуть более выразительно ― в шею, скользнула ладонью по груди.

― Ты хоть скучал по мне? ― поинтересовалась она тихо.

― Безумно, ― искренне, как ей показалось, ответил Влад. И тут же добавил: ― Но я смертельно устал в поездке, прости.

Он быстро поцеловал ее в губы, пожелал спокойной ночи, погасил лампу со своей стороны кровати и закрыл глаза, устраивая голову на подушке.

― Спокойной ночи, ― эхом отозвалась Юля, выключая свою лампу и тоже укладываясь.

Червячки сомнений моментально ожили и закопошились, но она не дала им шанса начать грызть себе мозг, почти мгновенно провалившись в сон. Юля и сама устала.

* * *

Медвежье озеро

Сентябрь 2004 года

День выдался неудачным: Павел Петрович бродил по лесу уже добрых два часа, устал, а объемная корзина для грибов оставалась почти пустой, удалось только слегка прикрыть дно. К тому же то и дело начинал сыпать мелкий дождь, что еще больше портило настроение. Ему, но не его спутнику: жизнерадостный Джек, помесь лабрадора неизвестно с кем, носился по лесу, то убегая далеко вперед, то значительно отставая, постоянно что-то вынюхивал, метил деревья и время от времени громко гавкал, изо всех сил размахивая хвостом.

«Еще полчасика ― и домой», ― решил Павел Петрович. Уже во второй раз.

Не прошло и десяти минут, как он вышел на поляну, посреди которой стояла открытая и, по всей видимости, пустая палатка. Любопытный Джек моментально сунул в нее нос. Перед палаткой темнело черными влажными углями кострище. Павел Петрович простер над ним руку: ни намека на тепло, огонь здесь погас давно. Как минимум накануне вечером.

― Ну что, никого? ― озадаченно поинтересовался Павел Петрович у вылезшего из палатки Джека. Тот в ответ только печально посмотрел на него. ― Странно как-то. Может, случилось чего? Как думаешь, найдешь хозяев палатки?

Джек завилял хвостом и принялся бегать кругами, нюхая землю, потом залаял и ломанулся через кусты.

― Ишь, прыткий какой, ― хмыкнул Павел Петрович, но следом пошел. ― Подожди меня, не убегай! Эй, есть здесь кто?

Никто не ответил, но отчего-то стало очень не по себе.

«Может, ну его? Лучше пойти своей дорогой?»

Но мысль о том, что кому-то, вероятно, нужна помощь заставляла продолжать поиски.

Вскоре Джек снова залаял, давая понять, что что-то нашел. Однако это оказались не люди. Пес стоял над какой-то тряпкой, а едва Павел Петрович появился, заскулил, кинулся к его ногам и прижался, мелко дрожа.

― Ну и что это такое? ― пробормотал Павел Петрович, опускаясь на корточки рядом с находкой и тыкая ее первой подвернувшейся палкой. Не хотелось брать грязное в руки.

Через секунду он отшатнулся от тряпки, поскольку та оказалась пропитана не грязью, а успевшей потемнеть кровью.

Рядом снова тоскливо заскулил Джек и вдруг залаял на росшие впереди кусты.

― Что там? ― напряженно поинтересовался Павел Петрович, но Джек, конечно, не смог объяснить.

Но то, что его добрейшей души пес скалит зубы и захлебывается лаем, уже говорило о многом, поэтому Павел Петрович вытащил из висящей через плечо сумки маленький топорик и снял с лезвия чехол.

Неужели на каких-то бедолаг напал дикий зверь? Уж сколько он ходит сюда за грибами, а никогда никого не встречал. Он и топорик-то берет на случай неприятностей с бродячими собаками ― отпугивать их от Джека. Про волков или каких-нибудь кабанов здесь никогда не слышал.

― Спокойно, дружок, ― тихо велел Павел Петрович псу. ― Давай посмотрим, что там.

Перехватив топорик поудобнее и не выпуская из руки корзину, он продрался через кусты и вышел на еще одну поляну. Та была пуста, но Джек, без особого энтузиазма последовавший за ним, перестал лаять и принялся снова жалобно скулить.

― Ну и что здесь такого?

Словно в ответ над его головой захлопали крыльями и разом загалдели по меньшей мере пара десятков ворон. Павел Петрович поднял голову, ища птиц взглядом, но уперся им в другое. Страшное зрелище заставило его уронить корзину и попятиться. Он побежал бы прочь, если бы мог, но его словно чем-то сковало, ему едва удавалось переставлять ноги.

― Дяденька! ― звонкий девичий голос, раздавшийся за спиной, заставил его вздрогнуть и резко обернуться. В двух шагах от него обнаружилась маленькая девочка в перепачканной курточке и с растрепавшимися косичками на голове. ― Дяденька, я потерялась. Помогите мне вернуться домой, пожалуйста…

Глава 4

15 мая, суббота

г. Шелково

Подъем из глубин сна еще никогда не был для Дианы столь мучителен. Это утро определенно обещало пройти под лозунгом: «Лучше бы я умер вчера». Просыпаться не хотелось вообще, организм просто не был к этому готов, но во рту так пересохло, что она уже не могла сглотнуть, а голова раскалывалась надвое, и игнорировать это было все труднее.

Потом сознание прояснилось достаточно, чтобы Диана смогла сообразить: что-то не так. Она почему-то спала на диване и совершенно точно не на том, что стоит в ее гостиной. На нем ей доводилось засыпать, поэтому она знала, каково там просыпаться, а сейчас все ощущалось иначе. И подушка под головой не была похожа на ее подушки, и немного колючий плед казался совершенно чужим.

Как бы ни было трудно, Диана разлепила веки, и тогда сознание прояснилось окончательно. Насколько оно могло проясниться после чрезмерно бурной ночи. Сердце испуганно заколотилось, когда она поняла, что находится не у себя дома, а в совершенно незнакомой квартире. К тому же под одеялом лежит без штанов и точно не в блузке, в которой отправлялась в клуб с Леркой. Из одежды на ней была только чужая футболка, судя по размеру, скорее, мужская. К счастью, под футболкой все же обнаружилось белье, что несколько успокаивало.

Диана потерла слипающиеся глаза и заставила себя сесть. Осмотрелась. Диван, на котором она проснулась, стоял в небольшой комнате с одним окном, сейчас закрытым весьма плотными шторами: кто-то позаботился о том, чтобы утром ее хотя бы не тревожил яркий солнечный свет. Кроме дивана, здесь еще стояли шкаф, одну половину которого занимала посуда ― разнокалиберные бокалы и рюмки, а вторую ― книги, невысокий стеллаж с телевизором, кофейный столик и кресло. Мебель была не новая, но в комнате ― довольно чисто, никакого постороннего хлама нигде не валялось. Разве что немного пыли лежало на горизонтальных поверхностях. Между креслом и окном Диана обнаружила сушилку для вещей, где висели только ее джинсы и блузка.

Дверь в комнату была закрыта, но сквозь нее все равно доносилось тихое бормотание телевизора и редкие, сложно определимые звуки. Кроме нее, в квартире определенно кто-то был, но этот кто-то старался не шуметь.

Диана попыталась вспомнить, где находится и как сюда попала. Чем закончился прошлый вечер? Но в голове лишь клубился туман, из которого выплывали редкие обрывки воспоминаний. Вот они с Леркой дома, смотрят кино, едят всякую ерунду и пьют вино. Много вина. Потом почему-то вдруг едут в такси. Танцуют в клубе. Рядом знакомые ребята. Вот они все вместе снова пьют, на этот раз, кажется, какие-то коктейли… А дальше все и вовсе становится сумбурно, после чего обрывается.

Так что случилось? Она уехала с кем-то из ребят? Точно не с Леркой, ее квартиру Диана знает. Как и квартиры других друзей. Стало быть, либо здесь живет кто-то из неблизких приятелей, либо вовсе случайный знакомый.

Во всей этой унизительной и крайне тревожной ситуации радовало только то, что она проснулась одна на диване, а не в чьей-то постели. И вообще, судя по всему, ничего такого с ней не случилось. Только мучает самое ужасное в ее жизни похмелье.

Как бы ни хотелось Диане сейчас провалиться сквозь землю или чудесным образом оказаться дома, пришлось выбраться из-под пледа. Прежде всего, она добрела до сушилки, сняла с нее джинсы. Те выглядели слегка помято, но вполне прилично, а вот блузку пришлось оставить на перекладине: ей требовался утюг. Да и одолженная кем-то футболка ее прекрасно заменяла, а вот разгуливать по чужому дому без штанов Диана точно не собиралась.

Ее сумки нигде не было видно, да и зеркала в комнате не наблюдалось, что, вероятно, было только к лучшему. Она и так знала, что выглядит паршиво, лишних подтверждений не требовалось, а волосы можно и руками пригладить.

Сделав глубокий вдох, Диана медленно выпустила воздух и решительно открыла дверь. Рано или поздно из комнаты все равно придется выйти, так что лучше сделать это пораньше и найти воды и таблетку от головной боли, а лучше сразу ― от тяжелого похмелья.

В незнакомой квартире имелась еще одна комната, но в ней было тихо, и туда Диана не стала заглядывать, отправилась сразу на кухню, откуда доносилось бормотание телевизора. Судя по всему, шли утренние новости.

Она понятия не имела, кого ожидает увидеть, но сидящий за столом мужчина все равно несказанно ее удивил. Во-первых, он совершенно не походил на завсегдатая молодежного ночного клуба, ему было слегка за сорок. А во-вторых, она его знала.

― Вячеслав Витальевич? ― прохрипела Диана, щурясь от яркого солнечного света, беспрепятственно лившегося в окно кухни. ― Вы здесь откуда?

Майор Карпатский, с которым она познакомилась в прошлом месяце, когда убили ее подругу, поднял взгляд от телефона и криво усмехнулся.

― Вообще-то, я здесь живу. Проходите, Диана Анатольевна, садитесь. Как вы себя чувствуете?

― Весьма паршиво, спасибо, что спросили, ― призналась она, медленно подходя к столу и осторожно присаживаясь на табурет.

Резкие движения старалась не совершать: голова и так угрожала лопнуть в любой момент, а теперь ей стало еще хуже. Мозг отказывался обрабатывать поступившую в него информацию. Одно дело проснуться неизвестно в чьей квартире, познакомившись с кем-то в клубе. Другое ― проснуться в квартире полицейского, который вряд ли проводит вечера в подобном месте.

― И как я оказалась у вас дома? ― осторожно поинтересовалась Диана, слегка хмурясь. Шансов сообразить или хотя бы вспомнить самой у нее все равно не было.

― Это довольно забавная история, ― хмыкнул Карпатский. Впрочем, по его тону трудно было поверить, что ему действительно забавно: голос звучал устало. ― Прежде всего, судьбе было угодно свести нас в ночном клубе…

― Вы тусите в «Эйфории»? ― удивленно перебила Диана, подпирая голову рукой.

― Иногда. Когда у наркоотдела там рейды и они просят подсобить. Людей не хватает.

Карпатский, видимо, наконец сообразил, что ее мучает жажда, поэтому встал, достал из навесного шкафчика стакан и налил в него воды из-под крана фильтра. Диана жадно сделала несколько больших глотков, пытаясь вспомнить хоть что-то. Не могла же она не заметить движухи? В «Эйфории» такое случалось, все знают, что там толкают «дурь». Но сама Диана всегда держалась в стороне от таких вещей, поэтому никогда не попадала в неприятности, даже если ей доводилось оказаться в клубе в подобный вечер.

― В общем, я нашел вас в туалете, в кабинке. По всей видимости, вам стало плохо, а потом вы и вовсе отключились, сидя на полу.

― О боже… ― чуть ли не простонала Диана, закрывая лицо рукой. Смутное воспоминание о том, как ее затошнило во время танца и она побежала в туалет, всплыло в туманном сознании. ― Но, постойте… Вы что, увидели на полу перепившую девчонку и забрали к себе домой?

― А что я должен был сделать? ― он вопросительно приподнял брови. ― Оставить вас там? Вы были в полной бессознанке. С вами могло случиться что угодно. Вас могли ограбить, например. Или изнасиловать. Это, кстати, был мужской туалет. Или еще хуже: вы могли захлебнуться рвотными массами.

Диана отставила в сторону опустевший стакан и для верности закрыла лицо еще и второй рукой.

― Адреса вашего я не знаю. Сомневаюсь, что вы проживаете по указанному в паспорте. Не в отделение же было вас везти. Вас и здесь-то еще полночи полоскало. Поэтому пришлось снять с вас джинсы и блузку. Чтобы постирать.

― Какой кошмар… ― сдавленно пробормотала Диана, не отнимая ладоней от лица. ― Простите…

Последнее прозвучало как-то особенно глупо и беспомощно, поэтому она замолчала.

― Не стоит извиняться. В конце концов, вы мне не навязывались, я сам решил вас забрать.

― Я просто не знаю, что еще сказать, ― тихо призналась Диана.

― «Спасибо» будет вполне достаточно.

Она отняла руки от лица и заставила себя посмотреть ему в глаза.

― Спасибо, ― произнесла с чувством. ― Если у вас есть что-нибудь от похмелья, буду вдвойне благодарна и обещаю через пять минут убраться отсюда и больше не портить ваш выходной.

Карпатский улыбнулся и развел руками.

― Не держу такого. Могу предложить только аспирин. Но сначала вам надо поесть. У вас в желудке совершенно пусто.

Он снова встал из-за стола и полез в навесной шкафчик ― на этот раз другой.

― Да ничего мне не будет, ― отмахнулась Диана, мечтая поскорее заглушить хотя бы головную боль. ― На еду я сейчас и смотреть не смогу.

Ее мутило даже от запаха кофе, витавшего в кухне.

― И все же… Я сделаю вам кашу и сладкий чай.

― Я не пью сладкий чай…

― Догадываюсь, ― хмыкнул Карпатский, уже включив чайник и поставив на плиту сотейник. ― Но сегодня придется себя пересилить. Когда перебираешь с алкоголем, глюкоза очень кстати.

― То есть вы так боретесь с похмельем? ― не удержалась она. ― Сладким чаем?

― Нет, с похмельем мне не приходится бороться, ― не поворачиваясь, отозвался он.

― Всегда знаете свою норму?

― Нет, просто не пью.

― Вообще?

― Вообще.

Диана чуть прищурилась и неожиданно для самой себя брякнула:

― Вы что, алкоголик?

Карпатский рассмеялся и все-таки полуобернулся, с интересом разглядывая ее. Хотя смотреть на нее этим утром едва ли было приятно.

― Почему сразу алкоголик?

― Обычно совсем не пьют те, кто знает, что не сможет остановиться.

― Нет, я не алкоголик, ― заверил он, возвращая свое внимание к приготовлению каши. ― Просто алкоголь давно не доставляет мне удовольствия, вот я и перестал его употреблять.

― Вообще-то, я тоже почти не пью, ― поспешила сообщить Диана, чтобы как-то исправить впечатление о себе. ― То есть… Я, конечно, могу выпить бокал вина или шампанского. Или парочку, если повод есть. Но я никогда в жизни не напивалась до провалов в памяти… Не знаю, что на меня вчера нашло.

― Да ладно, не оправдывайтесь. С кем не бывает? Я ведь тоже был молодым. И тогда всякое случалось.

― Да вы и сейчас не старый…

― Это смотря с кем сравнивать.

― Ну… Например, вы всего на год старше моего прежнего бойфренда, ― мрачно пробормотала Диана. ― Того, который оказался маньяком. Помните?

― Помню, ― сдержанно отозвался Карпатский.

И поставил перед ней тарелку с весьма жидкой овсянкой. А потом и чашку чая, в которой предварительно разболтал пару ложек сахара. Прежде чем сесть на прежнее место, налил себе еще кофе из капельной кофеварки, и только тогда добавил:

― С другой стороны, моей дочери сейчас было бы почти столько же, сколько и вам. Года на два меньше.

Диана, уже зачерпнувшая ложку каши, опустила ее обратно в тарелку, настороженно глядя на него. Сама бы она никогда не стала поднимать тему его дочери, которая, как она знала, погибла лет десять назад ― утонула в Медвежьем озере. Но раз он сам затронул ее, проигнорировать казалось невежливым.

― Как ее звали? ― тихо поинтересовалась Диана, вместо каши поднося ко рту чашку чая.

Тот был не очень горячим и приятно сладким. Вероятно, ее организм действительно нуждался в глюкозе.

― Геля, ― бесцветным голосом отозвался Карпатский, внимательно разглядывая чашку с кофе. ― Это Ангелина. Ангел, как бы. Не моя идея, жена придумала. Я бы назвал Машей.

― А ваша жена?.. ― опасливо произнесла Диана, встрепенувшись и с тревогой повернувшись к дверному проему, хотя было совершенно понятно, что в квартире они одни.

― Не волнуйтесь, я в разводе уже почти десять лет. Так что здесь никого, кроме нас, и некрасивая сцена вам не грозит. Да и вообще… У вас ровно столько же прав быть здесь, как и у любой другой женщины.

Это ее действительно успокоило, и она заставила себя все-таки попробовать кашу. Та тоже оказалась сладковатой, но в меру, есть ее было приятно. Головная боль немного отступила даже без лекарств.

― Вы, наверное, рано женились? ― зачем-то спросила Диана. Должно быть, просто чтобы поддержать беседу.

― По нынешним меркам, очень рано, ― кивнул Карпатский, делая глоток кофе. ― Но и тогда это произошло значительно раньше, чем я надеялся. Геля… получилась несколько вне плана. Многие говорили нам тогда, что эту проблему решать надо иначе, а мы взяли и поженились. И даже не развелись через два года, как некоторые прочили. Мы бы и не развелись, если бы не…

Он осекся и снова поднес к губам чашку, но, как показалось Диане, только чтобы закрыться ею, а не потому, что хотел еще кофе.

― Мне очень жаль, ― пробормотала Диана неловко, не зная, что еще сказать на это.

― Вы уже говорили, ― немного резко отозвался Карпатский, но в то же время кивнул, принимая ее соболезнования.

― Вы общаетесь?

― Почти нет. Она после развода вернулась в Одинцово, я остался здесь. Через год она снова вышла замуж, через два родила ребенка, еще через два ― второго. Так что у нее все хорошо.

― Каждый по-своему справляется с потерей, ― осторожно заметила Диана. ― Наверное, так ей было легче?

― Наверняка, ― он улыбнулся. ― Вы не думайте, я не в обиде. Я рад, что у нее все хорошо. Что она справилась.

И тут бы Диане промолчать или хотя бы сменить тему, но она не удержалась от вопроса:

― А вы?

Карпатский какое-то время только молча смотрел на нее, даже показалось, что он видит что-то свое, но потом он наконец кивнул.

― По-своему. Вы как? Лучше стало?

― Да, спасибо, ― ей даже удалось выдавить из себя улыбку. ― Вы вкусно готовите.

― Пришлось научиться, ― хмыкнул он, снова вставая, на этот раз чтобы дать ей обещанную ранее таблетку аспирина. ― Еще вопросы о моей скромной персоне есть?

Диана смутилась и отрицательно качнула головой.

― Только один: дадите утюг? Моя блузка ужасно помялась, в такой на улицу не выйти. Я бы быстро погладила ее…

― Конечно, дам. А потом отвезу вас домой.

Она хотела возразить, что это уже лишнее беспокойство, но полицейский не дал ей шанса, выйдя из кухни и оставив наедине с растворяющейся в стакане таблеткой.

Быстро ретироваться не удалось. Сначала пришлось смыть остатки размазавшегося макияжа, потом все-таки погладить блузку. Когда она наконец была готова идти, Карпатский действительно вышел вместе с ней и даже повел к своей машине, но по пути у него зазвонил мобильный. С кем-то коротко переговорив, он слегка поморщился и виновато посмотрел на Диану.

― Что-то случилось, да? ― догадалась она по обрывкам фраз.

― Да, меня ждут. И это срочно.

― Ничего страшного, я вызову такси. Вы и так потратили на меня слишком много времени.

Диана все же проводила его до машины ― черного Ниссана, знавшего в этой жизни лучшие времена, и только когда Карпатский открыл дверцу, чтобы сесть на водительское место, поинтересовалась:

― А я разве не оставляла свой фактический адрес, когда вы записывали мои показания в прошлом месяце?

Он сделал вид, что задумался, но уголки его губ предательски подрагивали.

― Правда? Действительно. Совсем забыл про это. Берегите себя, Диана. И не делайте глупостей. Как бы иногда ни хотелось.

Карпатский захлопнул дверцу, и вскоре его машина выехала из двора, а Диана поймала себя на том, что смотрит ей вслед и улыбается.

Глава 5

15 мая, суббота

Медвежье озеро

Влад проснулся рано, даже раньше Юли. Кажется, ему снилось что-то крайне неприятное, но в момент пробуждения он сразу забыл сюжет сна, осталось только мерзкое послевкусие и чувство облегчения от его прекращения.

За окном уже ярко светило солнце, поэтому уснуть снова совершенно не хотелось. А может быть, он просто подсознательно боялся продолжения кошмара. Стараясь не разбудить жену, Влад осторожно выбрался из-под одеяла и побрел в ванную комнату. Контрастный душ помог прояснить сознание и придал бодрости, поэтому к бритью он приступил в куда лучшем расположении духа.

Правда, как и во все дни с момента внезапного прозрения, Влад на несколько секунд застыл, глядя на себя в зеркало. Все никак не мог привыкнуть к своему отражению. Нет, за те годы, что ничего не видел, он все-таки не забыл собственное лицо, как и лица близких ему людей, но проблема была в том, что он помнил всех ― и себя в том числе ― несколько моложе. Казалось бы, восемь лет ― не так много. Когда видишь людей каждый день, кажется, что они и вовсе не меняются, но с перерывом изменения становятся заметнее. Сильно постарел отец за эти годы, что, наверное, не удивительно, учитывая все обстоятельства. Мачеха, которую Влад привык называть «мамой», осталась почти прежней. Совсем, на его взгляд, не изменился Игорь, хотя, вероятно, дело в том, что до травмы они общались гораздо меньше и прежде он никогда особо не вглядывался в лицо водителя-телохранителя.

А себя Влад и в тридцать, должно быть, воспринимал моложе, чем был на самом деле, и потому ему было сложнее принять то, каким он стал в неполные сорок. Да и кома, паралич и долгое восстановление едва ли пошли его внешности на пользу. Впрочем, он не мог сказать, что отражение в зеркале ему не нравится: седины в светло-русых волосах не было видно, Влад оставался в хорошей форме, а появившиеся на лице морщинки не бросались в глаза. Он вообще затруднялся сформулировать, что именно изменилось. Просто каждый раз было немного странно себя видеть. Но все же видеть само по себе было бесценно.

Когда он вышел из ванной, Юля уже проснулась, но пока только лениво потягивалась в постели.

― Ты чего так рано вскочил? ― поинтересовалась она все еще немного сонным голосом.

Одеваясь, Влад пожал плечами.

― Что-то не спится. Да и мы же договорились с Нурейтдиновым утром прогуляться до кладбища. Правда, забыли согласовать время. Но лучше быть готовым. А у тебя сегодня, наконец, выходной?

Юля вздохнула и тоже пожала плечами.

― Как пойдет. Но срочных дел утром у меня нет, так что я собиралась немного поваляться.

― Так валяйся, ― улыбнулся Влад. ― Отдыхай. Тебе совершенно необязательно тащиться с нами в этот лес.

Уже полностью одетый, он подошел к кровати и присел на краешек с той стороны, с которой лежала Юля. Та как раз села, обнимая колени и все еще моргая очень медленно. Влад наклонился, чтобы поцеловать ее в кончик носа, чем вызвал широкую улыбку.

― Хочешь, я принесу тебе завтрак в постель? У вас же «шведский стол» по утрам, как я понимаю? Могу набрать тебе всякого-разного и захватить кофе.

― Звучит волшебно, ― с явным удовольствием протянула Юля. ― Но обязательно возьми круассан, я только что решила, что сегодня мне его можно. Раз уж все так… волшебно!

Влад пообещал, что обязательно возьмет, и оставил ее наслаждаться ленивым утром в одиночестве.

В зале ресторана было еще довольно пусто. Завтрак подавали до одиннадцати, поэтому никто из постояльцев не торопился на него после вечерних прогулок и пикников в специально отведенных зонах. Однако тот человек, который был Владу нужен, уже сидел за одним из столиков у окна.

― Я смотрю, вы тоже ранняя пташка? ― поприветствовал он Нурейтдинова.

Тот оторвался от чтения в смартфоне какой-то статьи ― скорее всего, новостной, ― и удивленно поднял на него взгляд.

― Да, знаете ли, чем дольше живу, тем раньше просыпаюсь, ― признался он, привставая, чтобы пожать Владу руку. ― А вам тоже не спится?

― Как видите. Возможно, тоже нюансы возраста?

Нурейтдинов рассмеялся и покачал головой.

― Вам до моего еще далеко.

С этим было не поспорить: насколько Влад знал, специалисту по сверхъестественному уже миновало шестьдесят, но для своего возраста выглядел он довольно хорошо: стройный от природы, он не сутулил плечи, а в пепельно-русых волосах седина терялась и была не слишком заметна.

― Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Нурейтдинов не возражал, а вскоре выяснилось, что он вполне готов отправиться в интересующее их обоих место. Поэтому Влад поел быстро и задержался только для того, чтобы отнести Юле обещанный завтрак в постель.

* * *

На этот раз нужную могилу он нашел гораздо проворнее и мысленно похвалил себя за то, что накануне потратил время и побывал здесь, изучил обстановку.

― Вот этот символ.

― Да, вижу, ― задумчиво протянул Нурейтдинов, присаживаясь рядом с надгробием и присматриваясь к нему. Он даже достал смартфон и включил на нем фонарик, чтобы не упустить ни одну деталь. ― А вы не знаете: это единственный такой символ или есть и другие камни с ним?

― Честно говоря, не знаю, ― растерялся Влад. ― Нам не пришло в голову осмотреть остальные надгробия. Но пока я искал это, других не видел.

Нурейтдинов угукнул и тихо добавил, словно говорил сам с собой:

― Нанесен символ давно. Если и не в то же время, когда было установлено само надгробие, то как минимум вскоре после.

― Может быть, кто-то видел, как убийца прятал в чужой могиле свою жертву? ― предположил Влад. ― И таким образом пометил место?

― Вполне возможно, что отчасти вы правы.

― Но почему тогда тот человек так и не заявил о случившемся?

― Потому что правы вы только отчасти. Вряд ли символ нанесли, чтобы запомнить место. Для этого хватило бы и списать имя с камня.

― А если свидетель был неграмотным? ― возразил Влад.

― Тоже не исключено, но маловероятно, учитывая сам символ… Вы что-то ищете?

Неожиданный вопрос застал его врасплох. До сего момента Влад не только не подозревал, что спутник обращает внимание на его действия, но и сам едва осознавал, что крутится по сторонам и вглядывается в заросли кустов.

― Скорее, кого-то, да и то, наверное, зря, ― признался Влад. ― Просто накануне был здесь и видел девочку. Маленькую, лет семи, наверное, или даже шести. Она позвала меня и попросила проводить ее домой, мол, потерялась. Но стоило отвлечься на секунду, как она просто исчезла. И сколько бы я ни искал и ни звал ее, так больше и не появилась. То ли чья-то шутка, то ли я схожу с ума…

Нурейтдинов выпрямился и тоже с интересом оглянулся.

― Вот как? А как выглядела та девочка? Как была одета?

― Да как… Обычно, я не запомнил. Курточка какая-то, штаны… кажется, спортивные, но это неточно. Я слишком удивился, увидев ее, а потом она почти сразу исчезла, я не успел толком рассмотреть. Кажется, у нее были косички.

― То есть она не выглядела старомодно одетой?

― Определенно нет.

― Хм…

― Что?

Чуть хмурясь, Нурейтдинов ответил не сразу. Да и когда он заговорил, вместо ответа прозвучал вопрос:

― А женщину вы или кто-нибудь другой здесь, случайно, не видели? Может быть, обнаженную или просто не слишком одетую?

Влад удивленно приподнял брови и отрицательно качнул головой.

― Не слышал про такое. Почему вы спрашиваете?

― Да просто вспомнилась одна история. Я ее узнал четыре года назад, когда помогал полиции Шелково. Помните?

― Конечно, помню. Мы тогда и познакомились.

― Да, верно. Забавно, иногда подобные детали выскакивают из головы. Так вот, среди найденных мной тогда городских легенд была одна, кажется, про какой-то пустырь в промзоне. На этом пустыре якобы пропадали люди, встретив там девочку или обнаженную женщину. Обе манили за собой, просили помощи или просто куда-то звали.

― Точно, было что-то такое, ― протянул Влад припоминая. ― Но эта девочка никуда меня не звала. Наоборот, просила, чтобы я помог ей вернуться домой.

― Это еще не значит, что она не могла в итоге увести вас за собой в неизвестном направлении, ― хмыкнул Нурейтдинов. ― Впрочем, это может быть что-то другое. Даже шутка или…

― Поехавшая крыша? ― со смешком предложил Влад.

― Я бы назвал это просто галлюцинацией, ― поправил собеседник, сдержанно улыбаясь. ― А у галлюцинаций бывают разные причины.

― Ладно, будем считать, что я пока в своем уме, а эта девочка ― загадка, которую нам еще предстоит разгадать. Что вы там говорили про символ? Почему я частично прав и для чего, по-вашему, его нарисовали на самом деле? Что вы знаете об этом?

Нурейтдинов вздохнул, вдруг снял очки, достал из кармана легкой ветровки платок и принялся протирать линзы, хотя те в этом не нуждались. Действие было похоже на старую привычку.

― Я согласен с вами в том, что этот символ нанесли, увидев, как убийца прячет в могиле тело, но целью было не запомнить место. Думаю, именно благодаря этому символу неупокоенная душа убитой женщины сумела… скажем так, отправить послание и рассказать о том, что случилось. В своей манере, может быть, не совсем очевидной. Мертвым бывает сложно общаться с живыми.

― И кто же, по-вашему, нанес символ? ― осторожно поинтересовался Влад. ― Какая-нибудь местная… Баба-яга?

Нурейтдинов вернул очки на нос и посмотрел на него нарочито серьезно.

― Я слышу в вашем голосе нотки сарказма, ― спокойно заметил он, ― но Баба-яга ― это, по сути, ведьма, живущая в лесу, а в далеком прошлом в местных лесах жила не одна ведьма.

― То есть? ― Влад посерьезнел, но неосознанно скрестил руки на груди, словно закрываясь от того знания, которое собирался ― или просто мог ― вывалить на него этот необычный человек.

― Дело было давно, когда люди здесь ― я имею в виду, непосредственно на озере и вблизи него, ― еще не жили. В этих лесах скрывалось женское сообщество. Как именно оно образовалось, теперь уже наверняка никто не скажет, но время от времени его пополняли женщины… скажем так, доведенные до отчаяния. По тем или иным причинам изгнанные из семьи и поселения, так или иначе опозоренные. Или просто пережившие настолько тяжелую утрату, что хоть в омут с головой. Собственно, для того они сюда и приходили…

― Топиться? ― перебил Влад.

― Ну… да. Хотя я допускаю, что до некоторых просто долетали слухи о том, что здесь можно найти… пристанище, скажем так. Были и случаи похищения юных девушек либо же совсем еще девочек для пополнения сообщества.

― И вы говорите о сообществе… ведьм?

― Да, ― улыбнулся Нурейтдинов. ― Они селились в лесу, постигали тайное знание, получали от этого места силу. Вероятнее всего, от самого озера. Легенда гласит, что первая пришла сюда с намерением свести счеты с жизнью. Не умея плавать, она бросилась в озеро, но некая сила вернула ее обратно. По одной версии, еще живой, по другой ― уже мертвой. Природная то была сила или дьявольская, как ее принято называть, полагаю, лишь вопрос веры и терминологии, но суть в том, что сила открыла женщине знание и велела служить ей. Так и началось.

― И куда потом делись все эти женщины? Сбежали подальше от надвигающейся на них цивилизации?

― Не совсем. ― Теперь Нурейтдинов мрачно нахмурился. ― Сообщество было истреблено людьми, считавшими, что никто не должен владеть тайным знанием. По отчетам тех, кто пришел сюда… наводить порядок, в лесу на тот момент проживало семнадцать женщин. Семнадцать ведьм. Всех убили, а тела развесили на деревьях вокруг озера, как предупреждение тем, кто решит прийти на их место. Так сообщество прекратило свое существование.

― И что, это произошло уже в двадцатом веке? ― с сомнением уточнил Влад.

― О нет, гораздо… гораздо раньше.

― Но женщину, тело которой спрятали в этой могиле, убили уже в начале двадцатого века. Кто же тогда нанес символ?

Нурейтдинов посмотрел на старое надгробие, потом снова повернулся к Владу, и теперь в его взгляде читалось что-то такое, отчего у того мурашки побежали по спине.

― Знаете, в чем прелесть знания? Любого, не только тайного? Можно уничтожить его носителей, но само знание уничтожить гораздо сложнее. То, что открылось людям однажды, может открыться снова.

― Был бы ключ? ― хмыкнул Влад.

― В том числе, ― кивнул Нурейтдинов. ― Но чаще всего такие силы выбирают тебя сами.

* * *

Прежде чем уйти, они еще побродили немного между почти стертыми с лица земли могилами, проверяя версию о том, что таинственный знак нанесен только на один из камней, и действительно его больше нигде не нашли. Впрочем, едва ли у них были шансы отыскать все когда-то существовавшие надгробия, как и определить границы старого кладбища, но так версия стала более реальной.

В гостиницу они вернулись два с лишним часа спустя после того, как ушли, и сразу поняли, что что-то не так. На парковке стояли две полицейские машины, в главном холле толпились люди. Причем одни явно просто глазели на суматоху, другие принимали в ней активное участие.

― Людей надо собирать и поиски начинать! ― громко заявлял какой-то мужчина.

― Разберемся, гражданин, успокойтесь, ― несколько раздраженно отвечал ему молодой человек в полицейской форме.

На диванчике у стены, прижав к лицу платок, всхлипывала какая-то женщина, ее обнимал мужчина. Бледная Юля, не успевшая сегодня ни сделать макияж, ни облачиться в один из своих рабочих костюмов, что-то говорила охраннику. Закончив, она повернулась, заметила Влада и торопливо направилась к нему. На лице ее отразилось некоторое облегчение, словно его появление могло решить проблему.

― Что случилось? ― поинтересовался Влад, едва она подошла.

― Девочка пропала. Дочь постояльцев. Совершенно непонятно, каким образом, но ее нигде нет. Ребята повторно обыскивают пустые номера и все места, где нет видеонаблюдения, но отец девочки настоял на вызове полиции. И я не стала спорить.

Влад удивленно повернулся к Нурейтдинову, а тот лишь выразительно выгнул одну бровь и предположил:

― Может быть, это была не шутка, и не галлюцинация, а что-то вроде предчувствия?

Глава 6

15 мая, суббота

Медвежье озеро

Вячеслав Карпатский ненавидел Медвежье озеро ровно настолько, насколько живой человек в принципе способен ненавидеть какое-то место. Его бы воля, эту лужу давно засыпали бы песком или, на худой конец, обнесли трехметровым забором. Впрочем, высокие заборы только привлекают нездоровое внимание публики, поэтому песок надежнее. А еще надежнее: залить бетоном.

И все же он регулярно бывал здесь. После первых трех убийств, которые он расследовал, озеро негласно стало считаться чем-то вроде его «зоны ответственности». И когда там что-то происходило, звонили ему.

Приезжать сюда было тяжело. Каждый раз. До сих пор. Он еще не видел указателя и знакомого названия, но сердце уже болезненно сжималось, воспоминания оживали, и рука сама тянулась к пачке сигарет.

Сегодня, щелкнув зажигалкой и затянувшись ядовитым дымом, Карпатский вспомнил не только события десятилетней давности, но и то, как эта девочка спросила, справился ли он. Да уж, справился, конечно. Раз так и не пустил себе пулю в лоб, а живет, работает, ест, пьет, спит, значит, справился.

Прежде чем доехать до гостиницы и остановить машину на парковке, он успел выкурить еще одну сигарету, отчего во рту пересохло и горло слегка саднило, но Карпатский редко замечал такие мелочи. Ему было чем себя отвлечь.

В главном холле гостиницы, не успевшей проработать и месяца, но уже второй раз попавшей в поле зрения полиции, было людно. Карпатскому показалось, что большинство присутствующих здесь ― лишние.

― Это у нас кто? Свидетели, потерпевшие, подозреваемые? ― поинтересовался он у молодого полицейского из тех, кто первыми приехали на вызов.

Тот несколько удивленно оглянулся и пожал плечами.

― Да нет, просто постояльцы. Все идут мимо, некоторые застревают. Любопытно им.

― Ну так у нас тут не выставка, да? И не спектакль. Разгоняй их… ― для верности взаимопонимания майор красочно уточнил, в каких именно направлениях стоит разогнать любопытный народ.

Парнишка торопливо кивнул и вместе с коллегами принялся выполнять распоряжение. Вскоре в холле стало значительно просторнее и тише. Здесь остались только испуганная девушка-администратор, обнимающаяся парочка на диване, вероятно, родители пропавшего ребенка, уже знакомый молчаливый охранник, хозяйка гостиницы и еще двое мужчин. В одном из них Карпатский сразу узнал Владислава Федорова, мужа хозяйки и, вероятно, совладельца бизнеса. Рядом с ним стоял мужчина лет шестидесяти, совершенно не похожий ни на охранника, ни на делового партнера. Впрочем, судя по внешности, он вполне мог оказаться адвокатом, например. В прошлый раз, когда Карпатский задержал Юлию Федорову, вызволять ее приехал другой, но у таких людей целые армии юристов.

Молодая хозяйка его, конечно, узнала. Едва увидела, сразу вся подобралась, даже плечи расправила и чуть подбородок вздернула. Посмотрела почти с вызовом, но без лишней дерзости. Она старалась транслировать, скорее, уверенность и чистую совесть.

Женщина была хорошенькой. Молодая, свежая, но уже очень серьезная, целеустремленная. Определенно не из тех, кто, поймав известным образом богатого мужика, занимается только надуванием сисек и губ. Нет, Юлия Федорова была другой. В серых глазах читались ум и желание что-то кому-то доказать. В иных обстоятельствах она, должно быть, даже понравилась бы Карпатскому.

Но что-то в ней заставляло его интуицию посылать тревожные сигналы. Какая-то искусственность, двуличие… или просто второе дно. Причин этого впечатления Карпатский все никак не мог уловить. Дело определенно было не в том, что Федорова красила волосы в более выразительный цвет ― каштановый с золотым отливом. Это делают многие женщины, часто независимо от того, каким цветом наградила их природа. Вела она себя тоже нормально: не задавалась, не хамила, и ему пока ни разу не удалось подловить ее на лжи, но Карпатский все равно подозревал ее во всех тяжких. Это происходило на бессознательном уровне, на котором и работает интуиция, он просто следовал за ней. Потому что доверял.

Карпатский знал, что коллеги за его спиной посмеиваются над этой блажью, но действительно привык доверять интуиции. И чаще всего она его не подводила. Хотя всякое, конечно, случалось, от ошибок ведь никто не застрахован. Улики запутывают даже самых логичных, криминалисты что-то пропускают или неправильно интерпретируют, свидетели врут, причем часто ненамеренно, судьи и присяжные делают неверные выводы. Ошибается даже полиграф! Но если что-то хорошо работает в восьмидесяти процентах случаев, к этому стоит прислушиваться.

― Добрый день, Юлия Андреевна, ― поздоровался Карпатский нарочито вежливо, поглядывая при этом на Федорова, который пока предпочитал держаться позади.

С этим парнем тоже что-то было не так. Он стоял в темных очках, и насколько Карпатский помнил, был слеп, но сейчас ему казалось, что чертов хозяин жизни смотрит на него.

― Добрый день, Вячеслав… ― она замялась, нахмурившись. ― Простите, не помню вашего отчества…

― Витальевич. Чем порадуете меня сегодня?

― Думаю, вам уже сообщили. ― Она как-то беспомощно развела руками. ― Девочка пропала. Судя по всему, прямо из номера, в котором ночевала с родителями.

И она предсказуемо указала на обнимающуюся на диване парочку.

Настала очередь Карпатского сдвинуть брови, недоверчиво переводя взгляд с родителей пропавшего ребенка на хозяйку гостиницы и обратно. Ему действительно сообщили, что на озере пропала девочка, отчего его сердце екнуло еще в тот момент, но по контексту создалось впечатление, что она просто потерялась. О загадочном исчезновении из номера речи не шло.

Федорова подвела его к парочке и представила. Родители девочки моментально подскочили с мест, заметно волнуясь.

Им было лет по сорок. Сначала казалось, что женщина несколько моложе, но лишь из-за того, что она сохранила стройность и явно лучше следила за собой, хотя вытравливание волос в цвет «платиновая блондинка» не шло им на пользу. У мужчины же рос живот и выпадали волосы. Последним страдал и сам Карпатский, только у него на голове образовались две не слишком критичные, на его взгляд, залысины, а у отца пропавшей девочки блестела вся макушка.

― Как зовут вашу дочь и сколько ей лет? ― поинтересовался Карпатский, доставая блокнот.

― Марианна, ― первым ответил отец, ― но дома мы зовем ее просто Анечкой. Ей восемь. С половиной.

Записывая, Карпатский невозмутимо кивнул, никак не выразив удивления, хотя искренне не понимал, зачем давать ребенку такое вычурное имя, а потом в жизни называть обычным. Интересно, Диану тоже дома называют Диной? Или той же Аней?

― Как и когда вы обнаружили исчезновение ребенка? И вообще, расскажите поподробнее о том, что произошло.

― А вот что произошло ― совершенно непонятно! ― довольно эмоционально заявил отец, снова опередив жену. ― Мы приехали вчера, немного погуляли, поиграли на улице, потом поужинали, еще раз сходили к озеру, Анечка покидала в него камушки, а потом мы пошли в номер. Посмотрели телевизор и легли спать. А утром, когда проснулись, Ани в номере уже не было.

― Во сколько вы проснулись?

― Около десяти. Может, без четверти.

Карпатский сделал пометку в блокноте и бросил взгляд на женщину. Обычно в таких ситуациях активными бывали именно они: отвечали быстрее, знали все точнее и вообще были куда более… заинтересованы в результате, так сказать. Исключения составляли случаи, когда из-за исчезновения или гибели ребенка мать пребывала в полуобморочном состоянии или находилась под действием лекарств. Но с этой женщиной определенно все было в порядке. Нет, она прижимала к лицу руку с платком, периодически промокала им глаза, ее пальцы заметно дрожали, но все выглядело как-то неправильно. Интуиция вновь зазвонила в тревожный звоночек: что-то с этой женщиной не так.

― Марианна могла уйти сама? Или открыть дверь, если бы кто-то постучал?

― Она никогда так не делает, ― уверенно отрезал отец. ― Анечка знает, что уходить без нас нельзя и что дверь открывать никому нельзя.

― А если бы она проснулась рано и заскучала?

― Она бы разбудила меня, ― с той же уверенностью заявил отец. ― И если бы кто-то постучал в дверь, сделала бы то же самое.

― Именно вас? ― уточнил Карпатский, на этот раз более выразительно посмотрев на его жену. ― Не маму?

― Я мачеха, ― наконец подала голос женщина. ― Мы с Колей поженились два года назад.

― Та-ак… ― протянул Карпатский. Теперь ее поведение стало гораздо понятнее: за ребенка она все-таки переживает, но дочь не родная, потому эмоции смазаны. ― А мать Марианны?

― Погибла, когда Анечке не было и трех лет, ― вздохнул отец. ― Лихач на переходе. Она едва Анечку оттолкнуть успела…

Карпатский снова кивнул, делая пометки в блокноте и мысленно вычеркивая только что появившуюся версию похищения ребенка родной матерью. На всякий случай уточнил, нет ли споров по опеке с родственниками по материнской линии. Оказалось, что и там все спокойно: девочка регулярно гостит у бабушки и дедушки, а у брата погибшей женщины своя семья и на воспитание племяшки он никогда не претендовал.

― А какие у вас отношения с девочкой? ― поинтересовался Карпатский у мачехи.

Та пожала плечами.

― Нормальные. Я люблю Анечку как родную, своих детей у меня нет, так что она у меня единственная. Я ее не обижаю, если вы на это намекаете.

― Я ни на что не намекаю, я выясняю обстоятельства дела, ― спокойно поправил он. ― Значит, накануне у вас не было с девочкой никаких конфликтов?

― Нет, ничего не было, ― снова перехватил инициативу отец. ― У нас нормальная семья. Анечка маму почти не помнит, и к Наташе она очень привязана.

― Вячеслав Витальевич, позвольте мне кое-что вставить, ― вклинилась Федорова. ― Дело в том, что девочка не выходила из номера. Мы уже просмотрели записи видеокамер из того коридора. Никто не заходил и не выходил из номера. Могу вам показать.

― А покажите, ― не стал отказываться Карпатский.

Его отвели в комнату за стойкой администратора. Там на огромном столе стояли мониторы, на которые транслировалось видео с разных камер. В той же комнате Карпатский приметил диван, небольшой столик с парой стульев рядом и тумбочку с чайником и органайзером для пакетиков и стаканчиков.

Сидящий за столом с мониторами охранник уже был готов демонстрировать нужную запись, а в комнатку, кроме них с Федоровой, вошел еще и ее муж. Прежде чем Карпатский успел удивиться его присутствию, тот снял темные очки и с любопытством посмотрел на экран.

― Вот так раз! ― не удержался Карпатский. ― Я думал, вы слепой.

― У вас устаревшая информация, ― усмехнулся Федоров.

Больше он ничего не сказал, а Карпатский не стал спрашивать: к текущему делу это отношения не имело. Во всяком случае, пока.

Ему продемонстрировали запись с камеры. Подробно показали отрывок, в котором было видно, как семейство из трех человек заходит в номер. Девочка выглядела довольно веселой, шла вприпрыжку и держалась за руку мачехи, словно та и впрямь была ее родной матерью. Дверь за ними закрылась в девять часов двадцать пять минут вечера.

Охранник включил перемотку. Когда в коридоре кто-нибудь появлялся, он сбавлял скорость воспроизведения, но никто не приближался к двери. Только одна женщина притормозила, проходя мимо, и повернула голову, возможно, услышала какой-то шум, но она тоже не остановилась, прошла дальше. Судя по тайм-коду, было это примерно в половину одиннадцатого. После коридор и вовсе опустел, поэтому следующие несколько часов они просмотрели в ускоренной перемотке, а вновь остановились, когда по коридору пошли люди. Время в углу показывало, что уже наступило утро, да и освещение об этом говорило: в окна лился солнечный свет.

Без пяти минут десять дверь номера открылась и из нее выскочили обеспокоенные супруги. Звук камера не записывала, но было понятно, что они зовут потерявшуюся девочку.

― Вот так, ― тихо выдала Федорова, скрещивая на груди руки. ― Ничего не понятно.

― Это вам ничего не понятно, ― хмыкнул Карпатский. ― А мне становится яснее. Мне нужны все записи со всех камер за последние сутки. И покажите комнату, из которой пропала девочка.

Федоровы, по всей видимости, решили полностью содействовать полиции. Вероятно, действительно не чувствовали за собой вины и были заинтересованы в скорейшем благополучном разрешении ситуации. Записи ему пообещали и в номер сразу повели. Федоров только ненадолго задержался рядом с пожилым мужчиной и что-то ему сказал. Тот нахмурился, кивнул и пошел к лифту. Вероятно, это все-таки не адвокат, а кто-то из постояльцев, но не из случайных, а своих. Карпатский сделал себе мысленную пометку потом уточнить.

Родители девочки на этот раз пошли вместе с ними. Как Карпатский и ожидал, их комната оказалась на первом этаже: он заподозрил это еще по коду, который светился на записи рядом с отметкой времени.

Здесь оказалось весьма уютно. Помещение выглядело просторным, несмотря на две кровати (двух- и одноместную), письменный стол и три прикроватные тумбочки. На столе стоял небольшой чайник и чашки, в деревянном ящичке лежали пакетики с чаем, растворимым кофе и сахаром. На стене висели телевизор с плоским экраном и зеркало. Карпатский машинально отметил, что зеркало висит прямо напротив одноместной кровати, где, очевидно, спала девочка. Ему вспомнилось, как много лет назад жена сокрушалась, что в маленькой спальне зеркало не повесить: куда ни приткни, в нем отражается спальное место. Почему-то это было плохо, но теперь он уже не помнил почему.

Бегло осмотрев санузел и заглянув в шкаф, Карпатский пересек комнату и подошел к окну. Конечно, никаких решеток ― это он помнил еще по виду здания снаружи. Большая створка легко открылась, стоило только нажать на ручку.

― Вы открывали окно накануне? ― поинтересовался он, осматривая подоконник и раму.

― Да, ― признал отец. ― Мы проветривали перед сном. Но потом все закрыли. И утром окно было закрыто.

― Закрыто на замок изнутри? Вы это точно помните?

― Определенно!

― Тогда вариант остается только один, ― хмыкнул Карпатский и повернулся к родителям. Точнее, к отцу и мачехе пропавшего ребенка. ― Ну, или два, но в один из них мне верить не хочется. Весь вопрос в том, чем вам помешала девочка? И что вы с ней сделали?

Пока говорил, он снова пересек комнату и почти вплотную подошел к мачехе, глядя ей прямо в глаза. Та побледнела, зрачки заметно расширились, женщина тяжело задышала и отрицательно замотала головой.

― Я ничего… ничего не делала! Я люблю Аню!

― Майор Карпатский, не слишком ли вы торопитесь с выводами? Опять? ― холодно поинтересовался Федоров, успевший догнать их.

Отец девочки обнял жену за плечи, демонстрируя, что доверяет ей и не даст в обиду, и нервно заявил:

― Наташа здесь ни при чем! Вы не там ищете!

Карпатский вздохнул и покачал головой. Ну что за люди? Почему все считают себя умнее полиции?

― Давайте опираться не на эмоции, а на факты, ― предложил он, выразительно посмотрев на каждого, кто ему возразил. ― Дверь номера не открывалась с тех пор, как вся семья вернулась с прогулки, и до тех, как исчезновение ребенка было обнаружено. Вы мне сами только что это показали и все видели. Комната находится на первом этаже, окно легко открывается изнутри и, естественно, не открывается снаружи. Соответственно, забраться внутрь можно, только разбив стекло, но оно целое, а вот выбраться наружу ― легче легкого. Под силу и ребенку, и женщине. И даже мужчине, не особо следящему за формой.

Карпатский скользнул многозначительным взглядом по отцу девочки, но он, кажется, не уловил намека. Вероятно, его мысли сейчас были заняты другим.

― Соответственно, остается не так много вариантов. Потому что, если бы девочка сбежала сама или ее выманил посторонний, окно не получилось бы закрыть. Соответственно, утром оно было бы приоткрыто, но нам уверенно заявили, что оно было закрыто изнутри. Стало быть, один из вас ночью открыл его и выбрался наружу вместе с Марианной, а вернулся уже без нее. Закрыл окно и лег в постель. Будь перед нами родные родители девочки, я бы в первую очередь подозревал вас.

Карпатский снова посмотрел на отца, и на этот раз заметил, как его щеки покрывают красные пятна ― кажется, от злости.

― Потому что по статистике подавляющее большинство педофилов именно мужчины, живущие в браке или состоящие в постоянных отношениях. Но поскольку мы имеем дело с мачехой, ― он перевел взгляд на женщину, ― первое место в списке подозреваемых переходит к вам. Поэтому я повторяю свои вопросы. Чем вам помешала девочка? И что вы с ней сделали?

Бледная как смерть, Наташа только смотрела на него и беззвучно открывала и закрывала рот, качая головой. Ее пальцы дрожали, ее всю трясло, в глазах собирались слезы. Муж все еще обнимал ее за плечи, но смотрел уже немного иначе: логические цепочки, очевидно, заставили его задуматься.

Женщина так ничего и не ответила, поэтому Карпатский уже собирался потребовать отдельную комнату для разговора с ней ― чтобы додавить гадину, но не успел. В номер вошел охранник, который топтался в холле, и молча протянул Федорову какую-то распечатку. Тот сначала нахмурился, глядя на лист, а потом усмехнулся и посмотрел на Карпатского с видом победителя, словно только что раскрыл дело. Или как минимум сумел разрушить стройную версию полиции.

― Что там? ― поинтересовался Карпатский, кивая на бумагу.

― Игорь догадался проверить логи открытия замка на двери номера. Знаете, каждый раз, когда к нему прикладывают карточку, это фиксируется в системе. Так вот, дверь все-таки открывали ночью. В три пятнадцать. Как минимум к замку прикладывали карту.

Федоров протянул ему распечатку, чтобы Карпатский смог убедиться в верности его слов.

― Но судя по записи с камеры, в это время в коридоре никого не было. Получается, записи и логи системы безопасности противоречат друг другу?

― Получается, ― согласился Федоров и посмотрел на жену. Та выглядела шокированной этой новостью.

― Что ж, это все меняет, ― признал Карпатский. ― А что означает слово «мастер» вот здесь, английскими буквами?

― Мастер-карта, ― пояснила Федорова. ― То есть ключ от всех дверей. Они у горничных, охранников…

― И у вас? ― предположил Карпатский, сверля ее взглядом.

― И у меня, ― мрачно подтвердила она.

― Что ж, это действительно все меняет. Кажется, я у вас задержусь.

Глава 7

15 мая, суббота

г. Шелково

Вернувшись домой, Диана снова ― уже в который раз за утро! ― почувствовала себя неловко. В гостиной был бардак, какого эта комната еще ни разу не видела за все то время, что Диана здесь жила. На полу валялись пакеты из-под чипсов, сухариков и прочей дряни, привезенной накануне Лерой, две пустые бутылки из-под вина, какие-то крошки. В тарелках на столике перед телевизором засыхали недоеденные куски пиццы, кружочки колбасной нарезки, оливки. В комнате все еще пахло алкоголем и нездоровой едой, поскольку все окна в квартире были закрыты.

Диана покачала головой и порадовалась тому, что хотя бы эту часть ее падения никто, кроме нее, не увидит.

Мысленно дав себе обещание вообще больше не пить, она раздернула шторы, открыла форточки, собрала все упаковки, бутылки и остатки еды в мусорный пакет, убрала посуду в посудомойку и включила ее, хотя та осталась полупустой. Очень уж хотелось поскорее уничтожить все следы гулянки и забыть о позорном эпизоде.

Пропылесосив комнату, Диана задумалась о том, чтобы устроить день генеральной уборки, но быстро отмела эту идею. От развитой бурной деятельности голова начала снова побаливать, а силы, которых и так было на донышке, моментально исчерпались. Да и стены квартиры, в которой она безвылазно провела несколько дней, давили.

Если бы не бурная ночь, Диана заткнула бы уши плеером и отправилась на пробежку, но сегодня от мысли о беге сразу замутило, поэтому она предпочла принять быстрый душ, переодеться и отправиться на прогулку. Погода обещала быть чудесной, а свежий воздух и ходьба всегда идут на пользу.

Музыка в ушах помогала заглушать мысли, но они все равно то и дело пробивались. Диана поймала себя на том, что дуется на Лерку, ведь та бросила ее в клубе в бессознательном состоянии и до сих пор даже не позвонила спросить, жива ли она вообще. Но потом сообразила, что с точки зрения подруги все может выглядеть точно так же: Диана бросила ее в клубе и не потрудилась узнать, как она.

Пришлось выключить музыку и набрать номер Леры. Та ответила не сразу, а голос ее прозвучал сонно и недовольно. Впрочем, узнав Диану, она оживилась и принялась делиться впечатлениями о прошедшей ночи. Судя по всему, у нее сохранилось больше воспоминаний.

― А ты куда потом пропала-то? Даже не попрощалась! ― добавила Лерка, попытавшись изобразить возмущение. ― Мы думали, ты в туалет пошла, но тебя там не оказалось. Колись, свалила с тем губастеньким брюнетом, с которым танцевала?

Диана прикрыла глаза, с трудом принимая очередную порцию новостей. Какой еще брюнет? Впрочем, теперь уже неважно. Хорошо, что она с ним не «свалила».

Рассказывать, как все было, совершенно не хотелось, поэтому Диана ограничилась лаконичным объяснением, что сама не помнит, как уехала из клуба (что было правдой), и заверением, что с ней все в порядке, но в ближайшее время она не собирается ни на какие тусовки.

― Как скажешь, конечно, но тебе хоть стало лучше? ― немного обиженно уточнила Лерка.

― Стало, Лер. Спасибо тебе, ― со всей доступной ей искренностью соврала Диана.

На чем и распрощалась с повеселевшей подругой.

После она бродила по паркам и улицам города еще добрых два часа. Прошлась по набережной и другим прогулочным зонам, прокручивая в голове события последних дней и недель, но чаще мысленно возвращаясь в сегодняшнее утро. Ощущение потерянности никуда не делось, но к нему примешалось стойкое чувство отвращения к самой себе. И с этим что-то нужно было делать.

Окончательно выбившись из сил, Диана добрела до ближайшей кофейни, коих в центре города хватало. Есть не хотелось, но организм настаивал на порции кофе. Обычно она выбирала капучино на обезжиренном молоке, но сегодня решила побаловать себя рафом[1]. Народу в зале было немного, поэтому ей досталось шикарное место у огромного окна, выходящего на оживленную улицу.

В кофейне играла вполне приятная музыка, а уши устали от наушников, и Диана решила дать им отдохнуть, поэтому сразу услышала, когда над ней кто-то внезапно произнес:

― А я все думал, ты это или не ты, решил зайти и убедиться.

Она вздрогнула от неожиданности, подняла голову и с удивлением узнала в заговорившем с ней мужчине Дениса Савина. Держа в руках чашку со своим напитком, он вопросительно кивнул на второе кресло за ее столиком.

― Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?

― Ничуть. Не ожидала тебя здесь встретить. Ты какими судьбами опять в Шелково? Еще одна лекция?

― Да нет, пока рановато. Две мотивационные лекции подряд в Шелково не прокатят, ― усмехнулся он, садясь напротив и машинально проводя рукой по темным волосам, чтобы убрать от лица слишком отросшие пряди. Скользнув по ней внимательным взглядом, мягко поинтересовался: ― Как ты? Выглядишь… ну, хуже, чем обычно, скажем так.

― Вот спасибо! ― фыркнула Диана, но не обиделась.

И так знала, что сегодня не лучший день в ее жизни. Наверное, не стоило удивляться, что именно сегодня к ней как магнитом притягивает знакомых мужчин: сначала Карпатского, теперь Савина. Впрочем, полицейского майора притянуло еще ночью, и ему достался худший вариант. Стоило вспомнить об этом, как снова накатили стыд и неловкость.

― Честно говоря, я и чувствую себя весьма паршиво, ― призналась она, стараясь отогнать неприятные мысли.

― Хочешь поговорить об этом? ― предложил Савин с улыбкой.

― Хочу, но не с кем.

― Как же не с кем, когда у тебя есть я?

Диана с сомнением наморщила лоб.

― Чтобы ты задвинул мне одну из своих речей о важности позитивного мышления?

― Слушай, ну я же не только коуч! ― обиженно отмахнулся он. ― По большей части я нормальный человек.

Сняв очки, Савин положил их на стол рядом с собой и уставился на Диану чуть воспаленными глазами. Она знала, что он уже три года страдает бессонницей, и подозревала, что за прошедшие с их последней встречи две с половиной недели ситуация принципиально не улучшилась.

― Видишь? Я уже не мотивационный спикер Савин, а просто Денис. Человек, вместе с тобой переживший одну из самых странных историй. Может, мы и не особо близкие друзья…

― Да мы вообще не друзья, ― насмешливо перебила Диана.

― Ай! Это было больно, ― с напускным трагизмом заявил он, приложив ладонь к груди с левой стороны. ― Но даже если так… Зато я в курсе твоей ситуации. Со мной можно поговорить.

И он был прав. Как минимум это достаточно безопасно, ведь Савин ― редкий гость в ее жизни. Почти случайный попутчик. Диана набрала в легкие воздух, собираясь вывалить на него все, что накопилось в душе, но вдруг поняла, что все равно не может. Не знает, с чего начать, не находит слов. Она просто… не привыкла откровенничать с кем-то.

В итоге вместо всего, что хотелось, Диана сказала совсем другое:

― Двенадцатого у нас с Кириллом была бы пятая годовщина отношений.

Она сказала это и замолчала. Не дождавшись продолжения, Савин мягко уточнил:

― И ты задаешься вопросом, как бы все сложилось, если бы не история с записями?

Диана задумалась ненадолго и неопределенно качнула головой, то ли отвергая его версию, то ли соглашаясь с ней.

― Наверное, я больше задаюсь вопросом, кем была для него. Он ведь дал мне все! Квартиру, в которой я живу, машину, на которой езжу, салон, который меня обеспечивает… Он заботился обо мне, и я верила, что он меня любит. И любила его. И старалась быть лучшей версией себя ― для него! А он врал мне. И хотел убить. Я не понимаю, как одно вяжется с другим…

― Оно нормально вяжется в ненормальном сознании, ― спокойно пояснил Савин. ― Обычно, когда мужчина влюблен в женщину, он желает близости с ней. Он окружает ее заботой и при возможности осыпает подарками, что само по себе приносит ему удовлетворение, но хочет он именно физической близости и при удачном стечении обстоятельств рано или поздно получает ее. Дальше в списке желаний идут сложившиеся в нашем сознании атрибуты счастливой совместной жизни: свадьба, общий дом, дети и все такое. Но в травмированном сознании твоего Кирилла одним из атрибутов счастья стала смерть. Убийство. Для него это такая же потребность, как для другого ― секс. Чем сильнее он любит, тем сильнее хочет убить…

― Чушь, ― тихо перебила Диана. ― Ты не видел его в тот день. Это была не любовь и даже не страсть. Он ненавидел меня в тот момент…

― Одно другого не исключает. Любовь и ненависть всегда ходят рука об руку. Можно получать неземное удовольствие от убийства и ненавидеть это. Это как… пирожное или сладкий жирный раф-кофе! Очень вкусно, но чувство вины так и гложет. Разве нет?

Диана посмотрела в свою чашку, вздохнула и кивнула. Да, эта аналогия была ей близка и понятна.

― Что тебе действительно нужно осознать, так это то, что ты ни в чем не виновата. И даже он не виноват. Виновата детская травма. Но она все равно делает ваши отношения невозможными. Когда устремления настолько расходятся и его абсолютное, пусть и краткосрочное счастье означает твою гибель, любви не остается места. Это надо просто принять. И идти дальше. Жить своей жизнью.

― Разве она у меня есть? ― горько усмехнулась Диана. ― Я жила его жизнью…

― А теперь заведешь свою. Тут главное ― принять решение, отказаться от чувства вины и идти вперед, не оглядываясь назад. Пойми, чего ты хочешь. Ты вольна сохранить прежний образ жизни, но теперь стараться не для Кирилла, а для себя. А можешь перевернуть все с ног на голову в поисках истинной себя. Не знаю… Продай подаренные им бизнес и машину, а деньги отправь на благотворительность, чтобы освободиться от прошлого и начать с нуля. Найди работу по душе…

― Нет уж, спасибо, ― сухо отказалась Диана, глядя на него, как на сумасшедшего. ― Я, конечно, в стрессе и в подавленном состоянии, но не рехнулась. Быть несчастной гораздо проще, когда в кошельке и на карточках есть деньги. И не надо везде ходить пешком.

― Некоторые считают, что бедность очищает, ― улыбнулся Савин.

― Да, меня большую часть жизни пытались убедить, что лучше быть бедной и больной, чем богатой и здоровой, ― проворчала она. ― Я не верила в это тогда, не верю и сейчас.

Он вопросительно приподнял брови, предлагая ей рассказать. Диана слегка поморщилась и призналась:

― Мои родители. Большие поклонники теории о честной бедности, которая обалденно очищает. Мы всегда жили… ну, может, не совсем плохо, но нехорошо, понимаешь? И они никогда не стремились к тому, чтобы сделать лучше. Потому что, по их мнению, много зарабатывают только воры и подлецы, а они выше этого. Работа должна быть тяжелой, ненавистной и низкооплачиваемой ― тогда это действительно работа. А если денег не хватает на жизнь, значит, жить надо скромнее. Еда должна быть простой и дешевой, одежда ― практичной, а не красивой. Я уже не говорю про всякую там косметику ― это страшное излишество, нужное только не очень хорошим женщинам, если ты понимаешь, о чем я.

― Понимаю, ― улыбнулся Савин.

― А честной женщине хватит и просто мыла, чтобы быть чистой. Ну, ладно, я немного утрирую, потому что шампунь и дезодорант у нас все-таки тоже были. А еще детский крем. Знаешь, такой в тюбиках?

Он снова кивнул, подтверждая, что знает. А Диана все больше распалялась, рассказывая.

― У нас дома было только очень нужное и практичное. Ничего красивого. Даже захудалого парадного сервиза где-нибудь в шкафу. Мама ― учительница, а папа ― инженер. Мама никогда не брала учеников, как делают другие, отрабатывала только стандартную ставку, потому что так правильно. А в свободное время предпочитала читать, потому что только чтение дает духовное развитие. Правда, папа проводил вечера перед телевизором, разгадывая кроссворды и сканворды. Ему это разрешалось. Он мог спокойно заниматься этим, даже когда у него не было никакой работы. Найти что-нибудь не по специальности, но чтобы платили? Нет, зачем? Это же роняет достоинство инженера! А ходить двадцать лет в одном костюме ― ничего не роняет.

Диана вдруг замолчала, снова опуская взгляд в чашку, где на поверхности кофе еще пенились взбитые сливки. Она словно размышляла, стоит ли говорить дальше.

― Ты тогда спросил, кто из родителей поднимал на меня руку. Так вот, мама себе это позволяла. Нечасто, несильно, но позволяла. Ее любимым наказанием было поставить в угол. Меня ставили в угол лет до тринадцати, представляешь? И я стояла! Если я тупила, она могла дать мне подзатыльник. Потом, когда я подросла и во мне проснулся дух бунтарства, появились пощечины. До затылка уже не всегда получалось дотянуться, а в углу я стоять отказывалась. Я мечтала о том дне, когда смогу уйти из родительского дома. Выбор профессии рассматривала только через призму вопроса: «Где можно побольше заработать?» Решила, что надо идти в экономику или юриспруденцию, потому что на программирование у меня мозгов не хватало. Все лето перед одиннадцатым классом я подрабатывала промоутером, просто чтобы купить себе какой-нибудь красивой одежды. И косметики. Мама ругалась, конечно. И настаивала, чтобы я после школы шла в педагогический.

Она остановилась, чтобы сделать большой глоток почти остывшего рафа и протолкнуть внезапно вставший в горле ком.

― Когда я познакомилась с Кириллом… Это, знаешь, было как провалиться в другой мир. Круче, чем уехать в Хогвартс. Мама, конечно, не одобряла. Стыдила меня. Говорила, что я ее позорю, что она меня не так воспитывала. Мало того что я позволила себе внебрачную связь, так еще и с бандитом вдвое старше…

― Кирилл разве бандит? ― удивился Савин.

― Он бизнесмен, ― Диана выразительно округлила глаза. ― Состоятельный бизнесмен. А значит, вор, подлец и, безусловно, бандит, потому что честным образом такие деньги не заработать. В общем, когда он предложил снять мне квартиру, я чуть ли не бегом туда побежала. И первые полгода как заведенная покупала всякие тарелочки, вазочки, бокалы, клевые чашки, какие-то картинки на стены… Он помогал выбирать, давал денег. Водил меня по магазинам с одеждой, дарил украшения. И при каждой встрече дарил цветы. У нас дома вообще не было принято дарить цветы, только на первое сентября и некоторые другие праздники мама приносила их из школы, а папа ей не дарил никогда. И мне, соответственно, тоже.

― А как папа относился к Кириллу в твоей жизни?

Диана пожала плечами и усмехнулась.

― А никак. Ему вообще все пофиг. Лишь бы телек работал и кроссворды были. Не скажу, что он когда-нибудь активно поддерживал ругань мамы, но никогда ничего не говорил поперек.

― И никогда за тебя не заступался?

― С чего бы? Воспитание дочери ― дело матери.

Савин вздохнул, качая головой.

― Да уж, непростая ситуация. А что они сейчас говорят? Ну, теперь, когда вся эта история с Кириллом вскрылась?

― Мне? ― уточнила Диана. ― Ничего не говорят. Мы ни разу не разговаривали с тех пор. Последний раз мама звонила в мой день рождения. Она всегда звонит в день рождения и на Новый год. Поздравляет. Читает нравоучения. Стыдит. Я звоню им на их дни рождения. Ну и в самых крайних случаях. Когда я переезжала, мама сказала, что я еще приползу к ним просить прощения, когда Кирилл меня бросит и оставит без средств. Я сказала, что ноги моей больше не будет в их доме. На том и расстались. Сначала, правда, перезванивались. Я все ждала, что она поменяет отношение. А она, наверное, ждала, что я одумаюсь. Ни того ни другого не произошло, и разговоры потеряли смысл.

― Ну, может быть, теперь что-нибудь изменится, ― нарочито бодро предположил Савин. ― Возраст обычно смягчает людей. А главный раздражитель ― то есть, Кирилл, ― исчез. К тому же ты едва не погибла.

― На что им, судя по всему, наплевать, ― фыркнула Диана, стараясь спрятать за этим горечь.

― Может, твоей маме просто трудно сделать первый шаг к примирению, ― возразил Савин. ― Попробуй сделать его сама. Необязательно сейчас, а когда будешь готова. Для начала тебе нужно обрести душевное равновесие. Но с этим, я думаю, проблем не будет. В тебе есть стержень, Диана. Он тебя удержит в любой ситуации.

― Ты меня знаешь без году неделю, ― проворчала она, хотя его слова звучали приятно. Ей редко такое говорили.

― Но я дипломированный психолог, не забывай, ― улыбнулся он. ― И я вижу это по твоим глазам. Ты из тех, кто предпочитает плыть, а не ныть. Ты находишь выход и не теряешь голову от эмоций. Ты будешь в порядке, поверь. Тебе просто надо… переварить эту ситуацию.

― И в этом мне поможет один из твоих курсов? Или, может быть, книга? ― поддела Диана, не удержавшись. Очень уж он вдруг стал похож на себя во время выступления.

― Да ну тебя, ― рассмеялся Савин, откидываясь на спинку кресла и скрещивая на груди руки. ― Но могу предложить свидание. Лучшее средство от разбитого сердца ― новые, ни к чему не обязывающие отношения.

Она с сомнением посмотрела на него. Нет, Денис Савин был довольно симпатичным. Если бы не выматывающая бессонница, наверняка выглядел бы еще лучше. Худощавый, с узким лицом, тонкими губами и умными глазами. Про таких говорят ― интеллигентная внешность. Как и Кирилл, он был старше Дианы, но только на четырнадцать лет. Может, в другой день она и согласилась бы, но сегодня чувствовала себя бесконечно уставшей и ничего не хотела.

― Нет уж, спасибо. Я как-нибудь иначе его склею.

― Как знаешь, ― было видно, что он ничуть не расстроился. Скорее всего, и вовсе пошутил.

― Ну а ты? ― Диана решила, что пора бы все-таки сменить тему и перевести разговор на него. ― Ты так и не сказал, каким ветром тебя снова занесло к нам.

Савин заметно переменился в лице. Мотивационный спикер опять исчез, оставив вместо себя обычного мужчину. Может быть, чуть более уставшего, чем положено в тридцать семь лет.

― А у меня своя годовщина, как ты знаешь.

Диана нахмурилась, но секунду спустя едва не стукнула себя по лбу, мысленно ругая за забывчивость и нечуткость. Ведь три года назад, как раз двенадцатого мая, когда они с Кириллом приехали на Медвежье озеро отмечать вторую годовщину, там же пропала девушка Савина. В тот вечер Кирилл должен был убить ее, Диану, а София сумела каким-то образом остановить его. Она была психотерапевтом и лечила зависимости внушением под гипнозом. По всей видимости, что-то такое она сделала и с Кириллом, чем спасла Диане жизнь. Правда, сама Диана только недавно узнала, что тогда прошла по краю пропасти, и вообще не помнила ни о поездке на озеро, ни о встрече с Софией.

А та с озера так и не вернулась, навсегда исчезнув. И до недавних пор Савин не знал, что с ней случилось.

― Прости, ― тихо произнесла Диана, не зная, что еще сказать. ― Я как-то… не соотнесла… Не помню, говорила ли, но мне очень жаль, что…

― Нет, не надо жалеть, ― ответил он бодрее, чем можно было ожидать. ― Еще не все кончено. И не все понятно.

― Что? ― Диана удивленно уставилась на него.

В конце апреля они пришли к выводу, что София стала еще одной жертвой таинственной тринадцатой записи и утопилась, как и другие девушки, услышавшие ее.

― Я много думал об этом и понял, что не сходится, ― Савин слабо улыбнулся. ― Предположим, София приехала на озеро, сделала внушение твоему маньяку и снова обратилась к убитым им женщинам с каким-то вопросом. Предположим, вместо ответа ее плеер, который она использовала как диктофон, наполнился записями послания с того света. Предположим, она прослушала их. Но этого ведь недостаточно, чтобы утопиться.

― Она должна была дать послушать их кому-нибудь, ― запоздало сообразила Диана.

― Именно! А кому она могла дать послушать их на пустынном озере? Никому! Но судя по тому, что ее машина, сумка и телефон были найдены там, с озера в тот вечер она так и не уехала. Во всяком случае, не уехала сама. С ней определенно что-то случилось, но это что-то другое. И я должен выяснить, что именно. Поэтому вернулся. А еще я надеялся найти тебя.

― Меня? ― удивилась Диана. ― Соскучился?

― Ну и это тоже, ― усмехнулся он, но сразу посерьезнел. ― Но не только. Я вижу новый сон. Довольно навязчивый и очень пугающий. Вижу его каждый раз, когда мне удается уснуть.

― И он как-то связан со мной? ― напряглась Диана.

В прошлый раз, как оказалось, Савин видел вещие сны. И судя по тому, как он теперь хмурился, его новое видение не предвещало ничего хорошего.

― Да, я вижу тебя. Вижу в каком-то страшном темном месте. Я его не помню и не смогу описать, но мне каждый раз жутко там находиться. А еще жутко оттого, что тебя преследует старая уродливая женщина. И она хочет забрать тебя.

― Забрать? В каком смысле? Забрать куда?

Савин пожал плечами и растерянно покачал головой.

― Не знаю, Диана. Это просто мысль, с которой я каждый раз просыпаюсь.

Глава 8

15 мая, суббота

Медвежье озеро

Лилия Нурейтдинова за тридцать девять лет своей жизни обрела стойкий иммунитет к странным и потенциально опасным происшествиям. Поэтому, услышав о загадочном исчезновении девочки, ночевавшей в гостинице вместе с родителями, она, конечно, инстинктивно крепче сжала руку дочери, но не впала в панику и не захотела срочно уехать подальше.

Когда Лилия проснулась утром, разбуженная маленькой Полиной, ее муж уже ушел. Она знала, что он договорился с Владом Федоровым о походе на заброшенное кладбище, и еще накануне попросила не будить ее. Идти с ними она все равно не собиралась, а выспаться хотелось.

Они с Полиной позавтракали вдвоем и отправились на утреннюю прогулку, а о ночном происшествии узнали, когда вернулись. В тот момент у здания гостиницы еще не стояли полицейские машины, а родители исчезнувшей девочки возбужденно объясняли администратору, что случилось, и требовали помощи в поисках ребенка. Девушка за стойкой выглядела испуганной и уже звонила Юлии Федоровой ― хозяйке.

Задерживаться в главном холле и выяснять подробности Лилия не стала. Не хотела, чтобы происшествие взволновало Полину. Не то чтобы дочь отличалась излишней нервозностью или эмоциональностью, но зачем пугать своего ребенка и путаться под ногами у тех, кто будет искать потерявшегося?

Полина росла большим фанатом лифтов, поскольку в повседневной жизни редко их встречала: они жили в частном двухэтажном доме, где, конечно, были только лестницы. Поэтому во всех торговых центрах они обязательно катались на лифтах. Поехали на нем и сейчас, хотя их номер находился всего лишь на втором этаже.

― Давай еще раз? ― предсказуемо попросила Полина, когда дверцы разъехались в стороны, но Лилия потянула ее за собой в коридор.

― Мы скоро пойдем обедать, тогда и прокатимся еще раз.

Полина тяжко вздохнула, но настаивать не стала. На радость родителям, она росла довольно послушным и неконфликтным ребенком. Хотя, конечно, время от времени случалось всякое.

Когда муж вернулся, они уже начали играть в чаепитие ― в настоящий момент любимую игру дочери. Лилия успела достать из чемодана игрушечный сервиз, пару кукол, которые должны были составить им компанию, и детское печенье.

― Папа, папа, папа!

Полина с широкой улыбкой кинулась к отцу, и тот опустился на одно колено, чтобы дочь смогла обнять его за шею и поцеловать в щеку.

― Идем пить чай! ― пригласила Полина, хватая его за руку и ведя к кровати, на краю которой уже сидела Лилия. На небольшом кресле, развернутом от письменного стола к кровати, расположились куклы.

― Привет, ― с улыбкой поздоровалась она, когда муж сел рядом.

― Привет, ― эхом отозвался тот, быстро целуя ее в губы.

Пока Полина занималась сервизом и болтала с куклами, Лилия успела тихо поинтересоваться:

― Как прошло?

― Ожидаемо.

Она вопросительно приподняла брови, давая понять, что хотела бы знать больше. Муж, которого Лилия всегда называла Невом, а не Евстахием, как было записано у него в паспорте, нервно поправил очки.

― Символ действительно нанесен на камень давно. Вероятно, сразу после убийства женщины, чье тело спрятали в могиле. То есть в начале прошлого века.

― Значит, местный ковен[2] восстановился после истребления?

― Возможно, кто-то все-таки выжил тогда. Или много позже местные силы нашли себе новых… носителей. Сама знаешь, как это бывает.

Муж выразительно посмотрел на нее, и Лилия кивнула. Да уж, она прекрасно знала. Хотя бы потому, что когда-то подобные силы нашли и Нева. Не сразу, но она научилась с этим жить.

― Вот, мама, возьми, ― Полина вручила ей игрушечную чашку на тонком блюдце. Вторая пара досталась Неву. ― И тебе, папа.

Рядом с куклами чашки уже стояли.

― А что там с пропавшей девочкой? ― поинтересовалась Лилия еще тише, когда Полина отвлеклась на «заваривание чая». ― Ее нашли, не знаешь?

― Пока нет. Приехала полиция, некий майор Карпатский разбирается в происходящем. Кажется, Федоровы недовольны тем, что этим занимается он.

― Почему?

― Вроде как он пытался повесить на Юлию убийство, которое здесь произошло незадолго до открытия гостиницы.

― Ничего себе, весело у них тут, ― усмехнулась Лилия, позволяя Полине налить в свою чашку воображаемый чай и думая о том, что сейчас не отказалась бы от настоящего.

― Не очень-то удачное место для гостиницы. Хотя в этот раз, кажется, ничего мистического. Просто похищение.

Она выразительно посмотрела на мужа, и тот виновато пожал плечами. Да, их работа смещала акценты. Похищение ребенка ― это, конечно, само по себе ужасно, но если совершено оно человеком из плоти и крови, то надежды на благополучный исход больше, чем в случае со сверхъестественными силами.

― А Указатель не поможет? ― поинтересовалась Лилия, в глубине души испытывая чувство вины.

Она не любила, когда муж прибегал к своим магическим штучкам. До сих пор не любила, зная, что даже самое безобидное заклинание может иметь последствия, но сейчас речь шла о жизни ребенка. А потому ее материнское сердце считало, что в данном случае риск оправдан.

― Я еще не пытался, слишком много людей и камер. Чуть позже, когда стемнеет, попробую запустить его на улице. Но если ребенка увезли отсюда, что было бы логично сделать, и расстояние слишком большое, не сработает. Но я все равно проверю.

Лилия внимательно посмотрела на него.

― Есть какие-то мысли?

― Есть одна странность. Когда мы были в лесу на заброшенном кладбище, Влад сказал, что накануне видел там девочку лет шести-семи. С его слов, она сказала, что заблудилась и попросила отвести ее домой, но стоило ему на секунду отвлечься, как она исчезла. И он не смог ее найти. Влад предположил, что это была чья-то шутка, а потом мы узнали о девочке, пропавшей из гостиницы.

― Предчувствие? Федоров же рисовал раньше будущее?

― И будущее, и прошлое. У него в голове было уплотнение вроде того, с каким живут Войтех и Карина. Но недавно оно внезапно исчезло, после чего Влад прозрел. Сейчас у него не должно быть никаких способностей. Да и пропавшая девочка совсем не похожа на ту, что видел он. Он сам мне об этом сказал, когда посмотрел записи с камер. Эта девочка немного взрослее, ей восемь с половиной. И выглядит она соответственно.

― Тогда, возможно, это эхо старой трагедии. Возможно, когда-то в лесу потерялась девочка, которую так и не нашли. И она стала призраком. Вполне вероятно, что Федоров не единственный, кто видел ее.

― Или это может быть морок. Или что-то, призванное местными ведьмами, или одна из них под личиной. Если, конечно, они действительно здесь остались и по-прежнему прячутся в лесах.

― А они ведь промышляли воровством детей, ― припомнила Лилия. ― Среди прочего. Это был один из способов пополнения ковена. И похищали именно девочек.

Нев с сомнением нахмурился.

― Да, но… Сейчас речь идет о вмешательстве в систему видеонаблюдения гостиницы. И кто-то явно выкрал мастер-карту. Не очень-то похоже на почерк ведьм.

― Неужели? ― она насмешливо посмотрела на него. ― Время идет, мир меняется. Никто не мешает ведьмам меняться вместе с ним. На себя посмотри.

― Пожалуй, ты права, ― со вздохом согласился Нев. ― Тогда тем более стоит проверить Указателем. Если девочка где-то в лесу, он может привести к ней.

― И к ведьмам, ― мрачно добавила Лилия. ― Это может быть опасно.

― С ними я справлюсь, ― самоуверенно заявил муж.

― В тебе я не сомневаюсь. Я волнуюсь за ведьм.

Нев рассмеялся, обнял ее за плечи и снова быстро поцеловал.

― Надо бы поискать информацию о пропавших в этом лесу девочках, ― задумчиво пробормотала Лилия. ― Может, обратиться к тому молоденькому следователю, который когда-то вызывал нас с Дементьевым для консультации? Или к тем полицейским, с которыми ты сотрудничал? Насколько я понимаю, приехавший майор нам вряд ли поможет.

― Думаю, у Федоровых хватит связей для поиска этой информации. Влад и сам тесно работал с полицией тогда, а мать его жены замужем за полицейским экспертом.

― Удачно, ― хмыкнула Лилия. ― Не хочется просить Ваньку лезть в базы данных. Не люблю, когда он так делает.

Нев неожиданно широко улыбнулся и заметил:

― Почти как в старые добрые времена, да? Строим теории, продумываем шаги расследования, задействуем связи. Давненько мы не делали этого «в поле». Скучаешь по тем временам?

Она кивнула. Да, когда-то они все вместе разъезжали по стране, расследовали загадочные случаи, помогали людям, которые столкнулись с тем, во что трудно даже поверить, не то что понять. Институт исследования необъяснимого занимается этим и сейчас, но на расследования теперь ездят другие люди. Нев иногда еще выезжает к местам расследований, если требуется его особая помощь, а она после рождения ребенка чуть ли не первый раз куда-то поехала.

― Скучаю, но наша жизнь сейчас мне все-таки нравится больше. Однако тряхнуть стариной иногда тоже приятно.

― Да, пожалуй. Но все же я хотел бы, чтобы завтра вы с Полиной уехали, как мы и собирались. Сегодня полиция все равно не выпустит.

― Серьезно?

― Еще как. Сам видел, как одна женщина пыталась выехать, но ее заставили вернуться в номер. Пока всех не проверят, гостиницу велели никому не покидать.

От этой новости по спине почему-то побежали колючие мурашки, но тревожное чувство не успело охватить Лилию, поскольку перед их лицами возникла насупленная мордашка Полины. Сложив светлые бровки домиком, она обиженно вопросила:

― Вы почему не пьете чай? Вам не нравится?

― Нет, нравится!

― Очень вкусно!

Чуть ли не хором отозвались они с Невом, торопливо беря игрушечные чашки за тонкие ручки и делая вид, что пьют из них. Полина моментально просияла и лукаво поинтересовалась:

― А где там наше печенье?

Глава 9

15 мая, суббота

Медвежье озеро

День пролетел до того быстро, что Карпатский даже не поверил, когда заметил, что за окном стемнело, и только усталость, гирями повисшая на ногах, руках и веках, подтверждала, что все эти часы с момента его приезда на Медвежье озеро действительно прошли.

Так всегда происходит. Первые сорок восемь часов после любого происшествия, будь то убийство, ограбление или похищение, самые важные, а потому пролетают неприлично быстро. И то, что не раскрывается по горячим следам, часто превращается в «висяк». А в случае с похищением ребенка каждый час дорог. Чем больше времени проходит, тем меньше остается шансов найти его живым. И тем больше ужасного с ребенком может произойти, о чем невозможно не думать. Особенно когда за твоими плечами годы службы в полиции.

Но Карпатский все же старался думать о другом ― о поисках. Потому что если похищение произошло в три пятнадцать ночи, то первые двадцать четыре часа уже подходят к концу. И времени остается мало.

За день успели многое. В основном благодаря активному содействию хозяев гостиницы и их службы безопасности. К той немногочисленной охране, что имелась, Федоров откуда-то пригнал еще человек десять. Они прочесали здание сверху донизу, включая все технические помещения, в которые не было свободного доступа.

Юлия Федорова без лишнего выпендрежа предоставила регистрационные данные постояльцев, а также имена, фамилии и контакты всех сотрудников, которые Карпатский передал коллегам в отделение ― на проверку. Вдруг кто-нибудь из гостей или работников ранее привлекался или хотя бы подозревался в совершении преступления против несовершеннолетнего.

Сам он прошел по всем занятым номерам, которых было не так уж много, и осмотр каждого проходил довольно быстро. Лично проверил все стоящие на парковке машины. Убедился, что гостиницу никто не покидал.

Однако девочки нигде не было, что серьезно сбивало с толку. Прибывший на место эксперт не смог обнаружить никаких следов похитителя: судя по всему, тот зашел и вышел очень быстро, был в чистой обуви или без нее, ничего не трогал или работал в перчатках. Девочка в момент похищения почему-то не шумела и не сопротивлялась. Либо просто не проснулась, либо ее дополнительно чем-то усыпили.

Либо она знала похитителя и ушла с ним добровольно. Эту вероятность приходилось держать в голове, хотя пока в окружении супругов Дмитриевых не было видно того, кто мог хотеть забрать девочку себе. И кто сумел бы сделать это так виртуозно и технологично.

Ближе к вечеру, когда все первоочередные мероприятия были проведены, Карпатский отпустил прибывших на вызов полицейских, а сам остался в гостинице, не желая тратить время на поездки в Шелково и обратно. Здесь осталась и вызванная Федоровым дополнительная охрана, поэтому можно было не сомневаться, что никто из постояльцев не сможет уехать без разрешения. Персонал Карпатский отпустил еще раньше, поэтому все, кому было необязательно оставаться на озере, разъехались.

Ему дали номер на первом этаже и даже снабдили ноутбуком для просмотра тех самых записей с камер видеонаблюдения, которые он запросил ранее. Они могли помочь найти ответ на вопрос, что врет: видео или логи системы безопасности. В теории залезть могли и туда, и туда. К системе видеонаблюдения вполне реально подключиться и временно заменить трансляцию записью пустого коридора. И хотя следов такого подключения найти не удалось, исключать его вероятность Карпатский не собирался. Систему безопасности, регистрирующую использование магнитных карт, тоже можно взломать и добавить в базу данных несуществующее событие. Или изменить время тому, которое действительно было.

Проверить взлом сам он не мог: квалификация не та. Нужных специалистов в Шелково не имелось, а запрос помощи выше требовал слишком много времени. Федоров, узнав об этом, предложил задействовать айтишников «Вектора», и Карпатский не стал отказываться, но не мог себе позволить полностью положиться на их выводы. Поэтому собирался внимательно изучить записи. Следы «врезки» почти всегда можно обнаружить визуально. Надо просто как следует смотреть. Скорее всего, даже по кадрам.

Этим он как раз и занялся, когда в дверь номера постучали. На пороге стояла Юлия Федорова с подносом в руках. На подносе стояли тарелка с бутербродами и картонный кофейный стакан, накрытый белой пластиковой крышкой, а рядом лежали две бутылки воды и пакетики с сахаром.

― Можно? ― несколько раздраженно поинтересовалась Федорова, когда он открыл ей дверь и замер на месте, не давая пройти.

Несколько удивленный, Карпатский посторонился, пропуская ее в комнату. Она прошла к письменному столу ― другого здесь не было ― и поставила поднос на него.

― Вы ничего не ели весь день, и я решила принести вам хотя бы это, ― пояснила Федорова. ― И хочу напомнить, что вы можете в любой момент поесть в ресторане гостиницы. Я всех предупредила. Если вам не хочется туда идти, то у нас имеется кухня для персонала. Там есть чай, кофе, а также можно спокойно брать то, что лежит в холодильнике, если оно не подписано. И, конечно, вы можете угощаться тем, что есть в номере.

Она указала на пакетики с чаем, растворимым кофе и сахаром, которые лежали рядом с чайником.

― Пока я принесла вам кофе. Вы, как я поняла, предпочитаете черный с сахаром?

Закрыв дверь, Карпатский вернулся к столу, удивленный еще больше. Рацион у него сегодня действительно состоял из сладкого черного кофе и сигарет, но он не думал, что Федорова обратит внимание. Как не ждал того, что она придет сюда лично, чтобы его покормить. Приглашение поесть в ресторане он помнил, но не хотел тратить время и на это.

― Подлизываетесь? ― буркнул Карпатский, глядя на угощение. Когда что-то выбивало его из колеи, он почему-то часто реагировал вот так ― вызывающе и грубо. И сам не знал почему. ― Думаете, я растаю от проявленной заботы и перестану к вам присматриваться?

Федорова оскорбленно скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на него.

― Почему вы так себя ведете? Что я вам сделала?

― В этом нет ничего личного, поверьте.

― Предположим. Чем же я вас так раздражаю с профессиональной точки зрения? Я не сделала ничего плохого!

«Не считая того, что открыла гостиницу в гиблом месте», ― мелькнула непрошеная мысль, которую Карпатский, конечно, не стал озвучивать.

― Это вы так говорите, ― спокойно поправил он. ― И знаете, я слышу это от людей так часто, что слова давно потеряли для меня смысл.

― Вы правда думаете, что я похитила девочку? Для чего? И куда я ее дела, по-вашему?

― Это очень хорошие вопросы, на которые у меня пока нет ответов. Я не знаю, причастны вы к похищению или нет, но одно могу сказать точно: очень странно, когда в одном и том же месте два месяца подряд что-то случается. Кто-то скажет, мол, совпадение, но я не верю в совпадения.

На это она только возмущенно фыркнула, повернулась и стремительно выскочила из номера.

― Впрочем, это не означает, что вы замешаны в происходящем, ― пробормотал Карпатский себе под нос, когда дверь за хозяйкой гостиницы захлопнулась.

Логика была согласна с этим утверждением, а вот интуиция вновь навязчиво шептала: «Да что с тобой? Неужели ты не видишь?» К сожалению, подробностей она сообщить не могла, а сам он действительно не видел того, на что она пыталась указать.

Разболтав в кофе три пакетика сахара, Карпатский сложил вместе два бутерброда, чтобы не пачкать руки, и вернулся к прерванному занятию. Учитывая, что в последний раз по интересующему его коридору первого этажа кто-то прошел около часа ночи, а в следующий раз ― после пяти утра, искать место «врезки» можно было долго. Но если логи системы безопасности не врали, естественно было предположить, что в систему видеонаблюдения вмешались около трех пятнадцати. Сколько нужно времени, чтобы пройти по коридору, приложить карточку, войти, забрать ребенка и уйти? Пяти минут хватит за глаза, но для верности Карпатский решил «дать» злоумышленнику десять. Десять минут до прикладывания карточки и десять после. Итого потенциально двадцать. И смотреть их пришлось в замедленном воспроизведении.

Но оно того стоило. Первый раз изображение «прыгнуло» в три часа восемь минут, а второй ― в три девятнадцать. Карпатский записал оба значения: эти одиннадцать минут и шла фальшивая трансляция. Значит, срабатывание ключа, скорее всего, настоящее.

Карпатский нетерпеливо перешел к другим записям: из главного холла и из второго коридора первого этажа, который начинался после того, как здание изгибалось под прямым углом. Тот, кто заходил в номер пропавшей девочки, должен был как-то попасть в нужный коридор, и других вариантов у него быть не могло. Вероятнее всего, там трансляцию тоже заменили на запись, но, во-первых, нужно в этом убедиться, а во-вторых, проследить путь, которым шел похититель. Ведь посторонний мог войти только с улицы и пройти через холл, а тому, кто уже находился в гостинице, было проще пройти через второй коридор.

Однако здесь Карпатский неожиданно уперся в тупик, поскольку ни в одной записи, ни в другой не наблюдалось следов «врезки».

В холле к тому же периодически что-то происходило. Ночной администратор большую часть времени безвылазно сидел за стойкой, но в две минуты четвертого он, потянувшись, встал и прошел в маленькую комнатку, где сидел охранник. Там же, насколько помнил Карпатский, стояли диван и столик с чайными принадлежностями.

В шесть минут четвертого из комнаты вышел охранник и прошел через холл в «слепую» зону ― ту часть первого этажа, которая не попадала в поле зрения ни одной из камер. Там были выход на лестницу, лифт и туалетная комната. Очевидно, мужчина ходил в туалет, поскольку через три минуты он снова появился в холле, пересек его и теперь вышел на улицу. Предположительно для перекура, поскольку в гостинице курить запрещено. Это Карпатскому сегодня сообщили не единожды. Через пять минут охранник вернулся и направился в свою комнату, а еще через четыре ночной администратор вернулся на свой пост. Все это время через холл никто не проходил, изображение было стабильно, никаких «прыжков» или помех.

Во втором коридоре все время было пусто и спокойно и тоже никаких следов «врезки». Карпатский дошел в своей проверке до двух пятидесяти, но так ничего и не нашел. Вероятность того, что запись вместо трансляции включили еще раньше, была довольно низкой: восемнадцать минут это и так слишком много, за такое время кто-то мог пройти по коридору, попасться на глаза охране ― и тогда врезку заметили бы.

― Чертовщина какая-то, ― пробормотал Карпатский, растирая саднящие от напряжения глаза. ― Откуда же ты взялся?

От размышлений его отвлек сигнал входящего вызова. На экране высветилось имя ― Арина, заставившее слегка поморщиться. Тем не менее на звонок Карпатский ответил, заодно встав с кресла, чтобы немного пройтись по комнате и размять спину и ноги.

― Да, ― лаконично бросил он в трубку.

― Привет, ― раздался в ответ нарочито тихий, томный женский голос. ― Не спишь?

Карпатский удивленно посмотрел на часы ― начало одиннадцатого. Как же, черт побери, быстро летит время!

― Да какое там, ― хмыкнул он в ответ, прижимая смартфон к уху плечом, чтобы освободить руки и достать из лежащей на столе пачки сигарету и зажигалку. ― Работаю.

― В субботу? ― удивились на том конце.

― У меня ненормированный график. Почему-то люди совершают преступления, когда им вздумается, не придерживаясь пятидневки.

Она рассмеялась. Она всегда смеялась его шуткам. Даже когда он и не думал шутить.

― А я хотела позвать тебя в гости, ― сообщила Арина все тем же приглушенным голосом. Слова звучали с явным намеком. Вполне понятным. ― Ты скоро освободишься?

― Сегодня не освобожусь, ― отрезал Карпатский, открывая настежь окно и присаживаясь на подоконник. Не идти же в самом деле на улицу!

― А если очень постараться? Хотя бы ненадолго?

― Не собираюсь стараться. Я даже не в городе. Не до тебя сейчас, Арин, правда.

Он щелкнул зажигалкой, прикуривая, и услышал, как она недовольно фыркнула в ответ.

― Как грубо, Карпатский! Фу таким быть…

― Неужели? ― усмехнулся он, выпуская изо рта струю табачного дыма и честно стараясь, чтобы он полетел на улицу. ― Разве не на этом держатся наши отношения? На том, что я брутальный грубый мент, чем тебя и возбуждаю. В отличие от твоего благовоспитанного благоверного, кандидата каких-то там лженаук.

― Вообще-то, он доктор, ― оскорбилась за мужа Арина. ― Доктор философских наук.

― Тем более. Где он, кстати, на ночь глядя в субботу пропадает?

― У них в Москве конференция какая-то. Поздно разошлись, поэтому он решил остаться в московской квартире, приедет утром.

― Ясно, ― хмыкнул Карпатский, затягиваясь еще раз. ― Шпилит там какую-нибудь аспирантку. Интересно, в философской аспирантуре бывают красивые девчонки? Хотя… когда тебе за полтинник, выбирать уже, наверное, не приходится.

― Знаешь, Карпатский, всему есть предел, ― тон Арины стал по-настоящему недовольным. ― И твоя грубость не всегда звучит так очаровательно, как тебе кажется. Я ведь могу и кого получше найти.

― Удачи, ― лениво отозвался он, вглядываясь в стену леса, начинающегося метрах в ста от гостиницы. Из-за света фонарей он казался особенно темным и густым. ― Думаешь, я плакать буду?

В трубке раздались гудки. Карпатский снова поднес к губам сигарету и прикрыл уставшие глаза. Он не собирался перезванивать и извиняться. И прекрасно знал, что это не конец. Его отношения с Ариной ― если это можно так назвать ― тянулись уже добрых четыре года. И почти все время выглядели примерно так. Если бы ей это не нравилось, она давно перестала бы ему звонить. И не отвечала бы на его звонки. Но она звонила и отвечала, стало быть, его манера общения ее устраивала, ведь у нее был выбор. Карпатский не сомневался, что он не единственный, кто разнообразит досуг супруги доктора философских наук, и не испытывал по этому поводу вообще никаких эмоций. Все его эмоции закончились, когда он снял обручальное кольцо и закинул куда-то. Кажется, в нижний ящик письменного стола дома.

Сигарета еще не закончилась, поэтому Карпатский остался сидеть на подоконнике у раскрытого окна, держа смартфон в руке. На мгновение мелькнула мысль: может, позвонить Диане, узнать, как она там после бурной ночи? Но он тут же отмел ее. Между естественным человеческим участием и нездоровой навязчивостью есть граница, которую не стоит переступать. Это плохо знающим его коллегам из наркоотдела он мог соврать, что девушка ― его племянница со стороны жены, чтобы ее не забрали с остальными, заподозрив в употреблении. Но на самом-то деле Диана ему никто. Просто девчонка, которой он умудрился спасти жизнь. Вероятно, поэтому теперь и чувствовал за нее некую ответственность. Или просто жалел, зная ее ситуацию. И уж, конечно, ночью Карпатский прекрасно видел, что она не под кайфом, а просто перебрала. Много ли надо при такой-то массе тела?

Когда сигарета наконец сгорела почти до фильтра, он отшвырнул ее щелчком. Внутри что-то неприятно дернуло: все-таки нехорошо мусорить. Но он быстро отмел и это чувство. Не до таких мелочей сейчас.

Закрыв окно, вернулся за ноутбук, посмотрел на экран с застывшим стоп-кадром из второго коридора. Где искать дальше? Расширять диапазон времени в поисках врезки? Бессмысленно же…

В кадр попадала лестница, ведущая наверх, и это зажгло в голове искру идеи. Конечно, тому, кто уже находился в гостинице, было удобнее воспользоваться ею, а не идти через холл, где почти все время торчит администратор. Но что, если похититель решил действовать нестандартно и воспользоваться слепой зоной? Имея доступ к системе видеонаблюдения, он мог дождаться момента, когда холл опустел, и незаметно пройти в нужный коридор, а потом так же вернуться. Непонятно, правда, куда он дел ребенка… Но это уже другой вопрос.

Карпатский нашел записи с камер второго и третьего этажей. На них, к счастью, лифт и лестница прекрасно попадали в кадр, но в интересующий его временной интервал ими никто не пользовался: холлы были пусты. Придется искать следы «врезок» и здесь.

Вздохнув, он заглянул в стаканчик с кофе. Там оставалось всего несколько глотков, да и напиток давно остыл. А ночь обещала быть длинной.

Глава 10

16 мая, воскресенье

Медвежье озеро

За один только минувший день Влад несколько раз пожалел о том, что они ввязались в авантюру с гостиницей. Он видел, что ситуация с пропавшим ребенком дается Юле нелегко: она пока не научилась по-настоящему «держать лицо», и на нем легко читались ее эмоции, переживания. Влад очень хотел ей помочь, но понимал, что в данной ситуации мало что может. А все, что мог, он уже сделал.

«Когда все закончится, предложу закрыть проект», ― решил он твердо, стараясь не вспоминать, с каким воодушевлением Юля говорила о нем все те месяцы, что занималась.

Пока же ему оставалось только быть рядом и стараться не усугублять ситуацию. А иногда хотелось. Например, почти все время хотелось поставить на место неприятного оперативника, возглавившего поиски ребенка. Тот вел себя довольно резко, порой откровенно грубо, и Влад из последних сил сдерживался, чтобы не вступить с ним в открытую конфронтацию. Ведь это не помогло бы ни Юле, ни исчезнувшей девочке.

Он был категорически против, когда Юля заявила, что полицейского надо покормить, раз он сам не может выделить время зайти в ресторан гостиницы, невзирая на неоднократное приглашение. То есть, Влад, конечно, не возражал против того, чтобы Карпатскому отнесли еды, но ему не нравилась идея жены сделать это лично. В конце концов, ресторан еще работал, а следовательно, работали и официанты. Формат гостиницы не предполагал обслуживание номеров, но для такого «гостя» можно было сделать исключение. Однако Юля настояла на том, чтобы отнести поднос с едой лично и в очередной раз повторить приглашение поужинать в ресторане.

Как и ожидал Влад, вернулась она еще более расстроенной и взвинченной, чем была прежде. На вопросы отвечать не стала, торопливо скрылась в ванной комнате, откуда вышла добрых полчаса спустя, стараясь выглядеть спокойно и невозмутимо, но на лице были заметны следы пролитых слез. И хотя теперь Влад видел такие детали, понимания, как себя вести, это не добавляло.

Должен ли он сделать вид, что ничего не заметил? Ведь Юля не просто так спряталась от него в ванной, чтобы поплакать. Вероятно, не хочет демонстрировать слабость. Или же его долг как мужа дать понять, что ее эмоции ― это нормально и ей не нужно ничего скрывать? Должен ли он спровоцировать ее на разговор, чтобы открыто высказать поддержку, или молчаливого присутствия достаточно? Влад не знал, как лучше. А пока он думал, Юля легла в кровать, сославшись на дикую усталость и желание уснуть пораньше, свернулась калачиком на самом ее краешке, отвернувшись от него, и погасила лампу со своей стороны.

Влад воспринял это как намек на нежелание разговаривать и что-либо обсуждать. Чтобы не мешать жене, он сначала ушел в ванную, предварительно погасив весь остальной свет в комнате, а когда вернулся, тоже забрался под одеяло.

Юля к тому моменту дышала глубоко и ровно. Возможно, приняла какое-то успокоительное, чтобы побыстрее уснуть, или просто была так измотана работой в последнее время, что даже на фоне стресса легко провалилась в сон.

Владу это не удалось. Он долго лежал, глядя в темный потолок, потом ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но ничего не помогало. Сон не шел, мозг работал на полную катушку, размышляя о том, удалось бы Владу сейчас помочь поискам, если бы он все еще был слеп и мог рисовать подсказки. С одной стороны, загадочный дар прежде работал далеко не всегда. С другой ― ситуация касалась Юли, а обычно это стимулировало его.

Впрочем, размышления эти все равно не имели никакого смысла. Что бы ни случилось несколько недель назад, это заставило уплотнение в его голове исчезнуть, одновременно лишив Влада сверхъестественных способностей и сделав зрячим. И изменить произошедшее уже ничто не могло. Оставалось только задаваться вопросом, кто и для чего сделал это с ним. Нурейтдинов сказал, что символ на могильном камне связан с сообществом ведьм, ранее обитавшем в местных лесах. Юля говорила, что символ, в ночь исчезновения нарисованный у Влада на лбу, был похож на тот. Значит ли это, что некая последовательница старого культа применила магию, чтобы он прозрел? Но кто это мог быть? И зачем ей помогать ему?

Или же сотворенное чудо не благотворительность, и цель была в том, чтобы лишить его дара? Но кому он мешал?

Ответов у Влада не было, и найти их у себя в голове он не мог, поэтому неспособность заснуть дико раздражала. Устав бессмысленно ворочаться, он сел на кровати, обнял колени и оглянулся по сторонам.

Они забыли задернуть на ночь шторы (точнее, Юля забыла, поскольку обычно это делала она, а ему и в голову не пришло), а потому свет фонаря с улицы довольно неплохо все освещал. Но что с того? Не вставать же и не ходить по комнате! Так можно не только разбудить Юлю, но и напугать.

Влад обернулся и посмотрел на жену. Та так и лежала на самом краю, казалось, за все время ни разу не пошевелилась. Как будто сознательно дистанцировалась от него. Или как минимум подсознательно. Может быть, он все-таки ошибся и надо было пристать к ней с разговорами, проявить сочувствие, а так она обиделась?

Он снова отклонился назад, лег на бок, коснулся плеча Юли и осторожно потянул на себя. Она неожиданно послушно перевернулась, словно только этого и ждала, придвинулась к нему ближе, но не проснулась. Даже упавший на лицо свет фонаря никак ее не потревожил.

Подперев голову рукой и едва заметно улыбаясь, Влад замер, разглядывая жену. Ему все еще было трудно привыкнуть к тому, как она выглядит. Все эти годы он искренне считал, что никак ее не представляет, но какой-то образ в его сознании, очевидно, все-таки жил. И когда Влад прозрел, реальность с этим образом предсказуемо не совпала. Ни в лучшую, ни в худшую сторону, просто ― не совпала, поэтому ему требовалось время, чтобы привыкнуть. Ведь лицо жены пока казалось ему чужим.

Помня, что когда-то Юля очень переживала из-за своей внешности, Влад старался не пялиться на нее, боясь смутить или ― что гораздо хуже ― вывести из себя, но при возможности рассматривал исподтишка. Сейчас как раз была такая возможность, и он решил, что стоит ею воспользоваться.

Влад скользил взглядом по лицу Юли, вбирая те детали, которые ему не удавалось приметить до сих пор. Он не сомневался, что однажды, скорее всего, очень скоро это лицо станет ему таким же родным, каким со временем стали голос и запах. Но сейчас он словно впервые видел в экранном воплощении персонажа, которого раньше знал только по книгам. Или, скорее, радиоспектаклям. Его мозг силился объединить новое с хорошо знакомым.

Безмятежное лицо Юли вдруг напряглось, брови сдвинулись к переносице, под веками тревожно заходили зрачки. Вероятно, ей привиделось что-то неприятное. Влад скользнул по ее волосам пальцами, наклонился и коснулся губами нахмуренного лба. Она моментально расслабилась, кажется, даже улыбнулась сквозь сон.

Влад вздохнул и все-таки осторожно выбрался из-под одеяла. Часы на телефоне показывали четверть второго ночи, но сна по-прежнему не было ни в одном глазу. Просто как в «лучшие» годы его жизни, когда он вообще не мог уснуть без снотворного.

Лежать уже не было сил, и Влад решил пройтись хотя бы до кухни. Там можно заварить себе чай и немного почитать новости или почту в смартфоне, не боясь разбудить Юлю шумом или светом гаджета.

Натянув джинсы и футболку, он вставил ноги в тапочки и, стараясь не шуметь и не открывать дверь слишком широко, вышел в коридор.

Здесь, как всегда, ярко горел свет, но было пусто и тихо. Взгляд сразу зацепился за картину, висящую в конце коридора. В прошлом месяце она попортила Юле немало крови. На ней был изображен берег озера, похожего на Медвежье, и старый двухэтажный дом вроде того, в каком в детстве жил маньяк, за несколько лет убивший здесь по меньшей мере пять женщин. Прежде Юля говорила, что иногда видит в окне дома мальчика, который выглядит то нормально, то испуганно, но с тех пор как они раскрыли тайну двенадцати записей, а полиция арестовала маньяка, изображение ни разу не менялось. Они так и не поняли, была это чья-то мистификация или с картиной действительно что-то происходило.

Едва Влад сделал шаг в сторону кухни, как услышал за спиной какой-то шум. Обернувшись, он вздрогнул и отпрянул, едва не выругавшись вслух: совсем рядом обнаружился парень, стоявший неподвижно и смотревший на него в упор.

― Вы кто? И как сюда попали?

Парень только смерил Влада взглядом и с ноткой отчаяния в голосе поинтересовался:

― Как отсюда выйти?

Взгляд у него был немного «стеклянным», словно он не до конца осознавал происходящее.

«Пьяный, что ли? ― промелькнуло в голове у Влада. ― Наверное, дорогу в номер ищет, но попутал коридоры».

― Эта часть здания для персонала, ― вслух объяснил Влад. ― Вам нельзя здесь находиться. Главный холл позади вас, вот та дверь.

Он указал в противоположный конец коридора. Парень молча повернулся и побрел в нужном направлении, а Влад снова направился к кухне, но вдруг остановился, чувствуя: что-то не так.

От парня не пахло алкоголем. Совсем. А при таком остекленевшем взгляде разить должно знатно. Да и заблудиться в двух коридорах можно только в состоянии сильного опьянения. Тогда что с ним? Наркотики? Может, попросить охрану за ним присмотреть? А Карпатскому предложить к нему приглядеться?

Влад обернулся и посмотрел парню вслед. Шел тот вроде нормально, ровно, совсем не шатался. Может, спина была чересчур прямой, обычно люди так не ходят, если только не привыкли, но объяснения тому могли быть вполне безобидные.

Так что же с ним не так?

Чуть опустив взгляд, Влад снова непроизвольно вздрогнул: по полу за незнакомцем волочилась веревка. Кусок метра в полтора, а то и все два.

Вот это точно странно!

― Эй, парень! ― окликнул Влад, стараясь, чтобы голос не прозвучал слишком громко.

Тот не отреагировал. Он уже подошел к двери и потянул ее на себя.

― Парень! ― чуть громче повторил Влад, направляясь за ним. ― Зачем тебе веревка?

Однако тот снова проигнорировал вопрос и скрылся за дверью. Хвост веревки проворно скользнул за ним в узкую щель между полотном и полом.

Влад ускорил шаг и добрался до двери буквально секунд через пять после того, как она захлопнулась, но когда он ее открыл и шагнул в главный холл, парня там уже не оказалось.

Куда он мог деться? Бегом, что ли, побежал? Но куда?

Можно было бы узнать это у ночного администратора, но того не оказалось на месте. В холле было так же пусто и тихо, как в коридоре, и так же светло.

По инерции сделав несколько шагов вперед, Влад остановился и обернулся вокруг своей оси, прислушиваясь и присматриваясь. С тишиной тоже что-то было не так. Слишком уж оглушительная, словно в гостинице вообще не осталось ни одного человека. Так затихает только природа перед бурей, но не мир людей.

Влад замер и непроизвольно затаил дыхание, чувствуя, как короткие волосы на затылке зашевелились, вставая дыбом. А секунду спустя что-то громыхнуло и обрушилось на него. Словно потолок вдруг обвалился.

Влад инстинктивно дернулся назад, но приросшие к полу ноги за ним не последовали, или что-то другое заставило потерять равновесие, только через секунду он уже рухнул на пол, больно ударившись всем, чем можно, но даже не почувствовал это.

Все его внимание было сосредоточенно на парне, минуту назад искавшем выход. Теперь тот свисал с потолка. В петле. Свисал и раскачивался, поскрипывая веревкой, крутился на ней, поворачиваясь то отекшим лицом с синими губами, то спиной.

Это выглядело настолько дико и неожиданно, что Влада словно парализовало. Он пытался отползти от трупа, хотел отвернуться и хотя бы не смотреть, но не мог пошевелиться. Только пялился, распахнув от ужаса глаза, и беспомощно дрыгал ногами, пытаясь оттолкнуться от пола.

Как еще не заорал? Видимо, голосовые связки парализовало…

А может, он и заорал, просто не услышал это из-за гула в ушах?.. Тот буквально оглушал.

― Владислав Сергеевич! ― прорвался вдруг сквозь гул смутно знакомый мужской голос. ― Вы в порядке?

Перед глазами возникло лицо ночного администратора и заслонило собой жуткое зрелище.

― Вы в порядке? ― повторил мужчина, имени которого Влад сейчас ни за что не смог бы вспомнить. ― Что с вами?

Он что, издевается? Неужели не видит, что с ним?

― Давайте я помогу вам встать?

Администратор переместился, пытаясь подхватить Влада под мышки, и холл снова открылся взгляду последнего. Висельник исчез, а стоило поднять глаза вверх, как стало понятно, что ему и свисать-то было неоткуда.

Глава 11

16 мая, воскресенье

г. Шелково

Диана вновь проснулась посреди ночи с бешено колотящимся сердцем и не сразу осознала, что именно ее разбудило. Лишь когда взгляд более или менее сфокусировался на тонущей в темноте обстановке комнаты, она вспомнила: стук в дверь. Ее разбудил настойчивый и весьма агрессивный стук в дверь.

По спине моментально прокатилась волна холода, а ладони вспотели. Диана прижалась к стене, рядом с которой стояла кровать, и натянула одеяло почти до подбородка. «Не пойду», ― мелькнула в голове уверенная мысль. И правда, зачем туда ходить? За дверью либо никого, либо то, чему она не собирается открывать. А ну как она снова попадет под странное гипнотическое воздействие? В этот раз можно не успеть очнуться и остановить себя.

Стук раздался вновь, заставив вздрогнуть. Диана с трудом сглотнула, чувствуя, как становится тяжело дышать. Даже просто спустить с кровати ноги казалось невозможным, и она поджала их к себе. Раньше условный «подкроватный монстр» ее не пугал, ей это в голову не приходило, но после всего случившегося страх появился.

И все же мысль о том, чтобы встать и подойти к двери, навязчиво крутилась в голове. Как песенка, которую случайно слышишь по радио, а потом мысленно напеваешь весь день, иногда не один. Противиться ей почему-то было трудно.

«Перестань, никто тебя не съест! ― мысленно обругала себя Диана. ― Это просто паранойя. Если сейчас не подойдешь к двери и не посмотришь, кто там, так и будешь всю ночь тут дрожать. А потом только к мозгоправу…»

Были это ее собственные мысли или что-то их внушило, она не знала и разбираться не хотела. Ежась от непонятно откуда взявшегося холода, Диана откинула одеяло и медленно вышла в маленький коридор, почти сразу превращающийся в ярко освещенную прихожую. В дверь пока больше никто не стучал, и того чувства, что возникло у нее в прошлый раз, ― уверенности, что с той стороны кто-то есть, ― она сейчас не испытывала, а потому более уверенно подошла и посмотрела в глазок.

По ту сторону предсказуемо никого не оказалось. Диана отошла от двери и растерла лицо руками, чувствуя, как тугой узел в груди расслабляется и дышать становится легче. Может, она все-таки сходит с ума и это у нее в голове?

Прежде чем Диана успела всерьез задуматься о том, не стоит ли обратиться хотя бы к психологу, стук раздался вновь. Только на этот раз стало очевидно, что стучатся не во входную дверь. Звук шел сзади, из гостиной.

Это было еще более дико и непонятно, но почему-то пугало гораздо меньше. Может, у стука есть какое-то вполне безобидное объяснение, а все остальное ― просто результат стресса? Может, это сосед сверху или снизу по ночам колотит кулаком в стену, а звук так причудливо распространяется?

Диана зашла в гостиную, но не стала включать там свет: того, что лился в комнату из прихожей, хватало. Сделав несколько шагов, остановилась и прислушалась. Спала она в майке и шортах, поэтому голым рукам и ногам было холодно и неприятно, но отвлекаться на поиски халата не хотелось. Хотелось поймать, где именно раздастся стук.

Когда тот наконец повторился, Диана еще раз обернулась: источник звука вновь оказался у нее за спиной. Если быть точной, то стук прозвучал в том углу, который перекрывала межкомнатная дверь. Там на стене висело зеркало в полный рост, которому не нашлось места в прихожей. Диана всегда осматривала в него себя перед выходом из дома. Или когда ждала приезда Кирилла.

Да, это должен быть сосед, другого объяснения просто нет! Вот только который из них долбит в стенку по ночам ― верхний или нижний?

Интересно, если приложить к стене ухо, получится определить, откуда идет звук?

Диана потянула на себя межкомнатную дверь, чтобы закрыть ее, и громко охнула, обнаружив, что зеркала в углу больше нет. Вместо него, в стене была еще одна дверь.

Старая, деревянная, она потемнела от времени и немного пахла плесенью. Наверное, следовало все-таки включить верхний свет и хорошенько протереть глаза, но Диана лишь потянулась и коснулась рукой шершавой, сухой поверхности. Дверь оказалась реальна, осязаема. В полутьме ее было не очень хорошо видно, но перепутать с зеркалом ― невозможно.

Не думая о перспективе посадить занозу, Диана скользнула пальцами по полотну вниз, к ручке, и зачем-то потянула дверь на себя. При всей дикости происходящего было крайне любопытно узнать, что там ― по другую сторону.

Однако дверь не поддалась. Во всяком случае, не сразу. Пальцы Дианы скользнули немного ниже и нащупали торчащий из замочной скважины ключ. Холодный металл, замысловатая головка, состоящая из изогнутых, переплетенных между собой нитей, ― ключ выглядел старинным или стилизованным под старину, не походил на ключи от современных замков.

Диана повернула его, в замке что-то щелкнуло, и дверь сразу слегка приотворилась. Диана снова потянула ее на себя, все еще не веря в происходящее.

«Это, должно быть, сон, ― решила она, когда перед ней открылся тускло освещенный коридор с низким потолком и такими же деревянными, как и дверь, глухими стенами, в которых не было видно ни одного окна. Зато коридор тянулся далеко-далеко в обе стороны, его концы терялись во мраке. ― Это не может происходить по-настоящему. Я просто сплю».

Но все выглядело до того реально, что убедить себя было трудно. Шагнув в коридор, Диана ощутила ногами холодную, слегка влажную и неплохо утоптанную землю, служившую полом. Она чувствовала смесь запахов, которых нет и не может быть в городе, разве что в каком-нибудь городском парке: древесины, земли, листвы и свежести леса.

Гонимая любопытством, Диана прошла по коридору несколько шагов, обнаружила с противоположной стороны еще одну дверь, толкнула ее. Но вместо того, чтобы оказаться в комнате ― или в чужой квартире, ― заглянула в еще один коридор, ничем не отличающийся от того, в котором стояла. Его противоположный конец так же терялся в темноте ― тусклого света не хватало, чтобы его разглядеть.

«А откуда вообще здесь свет?» ― задалась она вопросом, крутя головой по сторонам. Ни ламп, ни свечей, ни окон… Он словно простобыл.

Закрыв дверь, Диана решила вернуться. Даже если это сон, она не хочет знать, что там дальше. Уж лучше или проснуться, или посмотреть какой-нибудь другой.

Однако несмотря на то, что она сделала всего несколько шагов по прямой, вернуться не удалось. На том месте, где должна была остаться открытая в ее квартиру дверь, теперь красовалась глухая стена. Дверь, похожая на ту, что она открывала, находилась чуть дальше по коридору, но та тоже вела в новый коридор, а не возвращала домой. Диана захлопнула ее и прижала к глазам ладони.

― Пожалуйста, пожалуйста, ― пробормотала себе под нос. ― Я хочу проснуться!

Не сработало. Когда она отняла от лица руки, вокруг по-прежнему был узкий коридор с деревянными стенами и земляным полом, а за ближайшей дверью ― его брат-близнец.

И что теперь делать? Стоять здесь, ожидая пробуждения? Бродить по коридорам? Искать «свою» дверь?

В давящей на уши тишине вдруг появился звук. На этот раз не стук, а шаркающие шаги. Они уверенно приближались. Возможно, по тому коридору, в который Диана заглянула сначала. Сейчас она не знала, кто именно приближается по нему, но почему-то чувствовала: попадаться этому «кому-то» на глаза не стоит.

Диана юркнула в третий коридор, торопливо закрыла дверь за собой и тихонько попятилась.

Послышался скрип петель, потом хлопок и снова шаги.

Диана повернулась и побежала прочь быстрее, открыла следующую дверь, за которой оказался еще один точно такой же коридор.

На этот раз дожидаться звуков не стала, побежала дальше, для верности выбрала вторую дверь. Осторожно прикрыла ее и только тогда прислушалась. Удалось ли скрыться от преследователя?

Шагов действительно больше не было слышно. Возможно, ее потеряли. Или вовсе не знали о ее присутствии, а кто-то просто шел по своим делам? Вот только как теперь найти путь обратно?

За спиной послышался тихий всхлип, но Диана обернулась так резко и дернулась так сильно, словно это был оглушающий взрыв. Зашедшееся в груди сердце подпрыгнуло к горлу, хотя ничего ужасного она не увидела. В дальнем конце коридора, буквально на границе того места, где неведомо откуда берущийся свет уступал темноте, на земле сидела маленькая девочка. Прижавшись спиной к стене, она обнимала руками колени и плакала, уткнувшись в них лицом.

― Эй! ― позвала Диана растерянно.

Девочка вскинула голову, на мгновение повернулась к ней, тут же вскочила и убежала прочь.

― Черт… Постой!

Диана кинулась за ней следом, ругая себя за неосторожность. Надо было подойти поближе, а не кричать издалека! Так только напугала ребенка…

Она точно не знала, за какой дверью скрылась девочка, поэтому свернула в ту, что оказалась приоткрыта. Успела увидеть, как в дальнем конце нового коридора мелькнула детская фигурка, прежде чем скрыться за очередным поворотом.

― Постой! Я не причиню тебе вреда! ― крикнула Диана вдогонку, вновь устремляясь за девочкой.

Она потянула на себя дверь, в которую та забежала, успела удивиться, что эта, в отличие от остальных, открывается «на себя», а через мгновение застыла, оглядываясь по сторонам.

Коридоры наконец закончились, Диана очутилась в небольшой комнате с необычной мебелью и кучей разных вещей, назначение которых она едва угадывала. Здесь даже окна имелись, но за ними было так темно, что ничего нельзя было разглядеть. А ее вниманием полностью завладел совершенно инородный во всем этом великолепии предмет: зеркало в полный рост, висевшее на стене. Ее зеркало!

Словно под гипнозом, Диана приблизилась к нему, глядя на собственное перепуганное отражение и едва отмечая, что пол под ногами стал деревянным.

На этот раз она не услышала шагов и не почувствовала ничьего приближения. Просто на секунду оторвала взгляд от собственного лица и обнаружила, что рядом, прямо за ее плечом, отражается уродливое лицо старой женщины. Из-под черного капюшона, накинутого на голову, торчали седые волосы, один глаз закрывало бельмо, а второй сильно щурился, словно никак не мог что-нибудь разглядеть.

― Ключ, ― проскрипела старуха. ― Нужен ключ…

Диана в ужасе шарахнулась, резко обернулась и… удивленно замерла на месте.

Она стояла посреди собственной гостиной, а за окном уже светлело небо. Рядом никого не было, зеркало висело на своем обычном месте.

Никакой двери, с ключом или без, не было и в помине.

* * *

Медвежье озеро

Сентябрь 2004 года

Небо уже начало светлеть, а они все бродили по лесу ― уставшие, замерзшие, напуганные и злые друг на друга. Она старалась не привлекать к себе внимания и все больше молчала, поэтому парни переругивались между собой. Клима обвиняли в том, что он ломанулся за девочкой и увел всех от палатки. Андрея ― в том, что он повел их куда-то не туда, уверяя, что знает дорогу. А Глеба ― в том, что он не может предложить ничего дельного.

― Не понимаю, ― бормотал Андрей. ― Ну палатка же бегать не умеет? Куда она могла деться? Я же привел вас на нужную поляну!

― Это была не та поляна, ― в который раз огрызнулся Глеб. ― Сколько раз тебе повторять? Не та! Раз там не было нашей палатки и нашего костра, значит, это не та поляна, просто похожая!

― Ну а где тогда та? ― взвился Андрей. ― Тут же не дикая тайга, так, лесок небольшой. И мы не далеко ушли! Почему мы не можем вернуться на нужное место, если я помню, куда идти?

― Потому что это лес, а не город, придурок! Тут все деревья одинаковые! Тебе кажется, что ты идешь правильно, а на самом деле идешь в другом направлении!

― Сам ты придурок! Если не в состоянии березу от елки отличить! А я знаю, что мы шли правильно! Просто палатка куда-то делась…

― Вы оба придурки! ― не выдержал Клим. ― Не о том думаете! К черту сраную палатку! Как отсюда выйти? Из этого проклятого леса? Мы всю ночь тут ходим, а ни конца ему не видно, ни края! Мы уже сто раз должны были выйти к озеру, а им даже не пахнет! Вот что стремно…

― К черту палатку? ― переспросил Андрей, словно услышал только это. ― Да пошел ты! У меня там паспорт, кошелек и телефон! Знаешь, что батя со мной сделает, если я все это здесь оставлю?

― Да плевать мне на твоего батю! ― заорал Клим. ― Я домой хочу!

― А нечего было бегать за всякими девочками по ночному лесу, ― процедил Глеб. ― Если бы ты не побежал, мы бы сейчас сладко дрыхли в палатке!

― И вообще… Чья была идея? ― поддержал его Андрей.

Они встали друг против друга ― двое против одного, ― раздувая ноздри и сжимая кулаки, словно собирались броситься в драку, и ей стало страшно. То есть ей все это время было страшно, но сейчас стало еще хуже. Она беспомощно оглянулась по сторонам, словно надеялась увидеть кого-нибудь, кто сможет остановить потасовку. Или хотя бы их палатку. Или озеро.

Но вместо этого вдалеке между деревьями мелькнуло другое.

― Стойте, ребят! Смотрите!

― Куда? ― рыкнул Глеб. ― Чего ты от нас хочешь?

― Туда! Вон там! ― она ткнула пальцем в сторону мерцающего вдалеке огонька. ― Там кто-то есть. Нам помогут!

Это несколько разрядило обстановку. Увидев понятную цель, парни приободрились и пошли быстрей.

― Мы, наверное, вышли к деревне или к дачам, ― предположил Клим, когда стало понятно, что впереди горит окошко чьего-то дома.

Однако, когда они подошли ближе, их энтузиазм угас. Огонек привел их не в деревню и не в поселок, а просто к одинокому дому, стоящему посреди леса. Невысокий, очень старый, покосившийся, с потемневшим от времени деревом стен. Внутри горели то ли свечи, то ли керосиновая лампа ― свет мерцал, как будто источником служило подрагивающее пламя.

― Ну, чего остановились? ― вопросил Глеб, когда они втроем замерли, боясь выходить из прикрытия кустов и деревьев к дому. ― Мы же хотели попросить помощи…

― Погоди, тут надо разобраться, ― протянул Андрей.

Клим согласно угукнул и добавил:

― Какой-то стремный дом. Откуда он здесь, посреди леса? Нормальные люди в таких не селятся. Вдруг маньяк какой-нибудь?

― Да, может, это лесник? ― отмахнулся Глеб. ― Или просто какой-нибудь безобидный отшельник…

― Или бандиты от ментов скрываются, ― хмыкнул Андрей. ― Все варианты возможны. Вот я и говорю: надо разобраться сначала!

― И как именно?

― Понаблюдать!

Они затаились, разглядывая дом через ветки кустов. Глеб хоть и давал понять, что их осторожность ему кажется излишней, но и один вперед не рвался.

Какое-то время все было тихо. В окнах никакого движения, хотя в доме наверняка кто-то находился и этот кто-то не спал: для кого-то же свет горел. Потом в предрассветной тишине послышалось шуршание листвы и треск веток. Вскоре из леса к дому вышла горбатая старуха, закутанная в черную накидку с капюшоном. Из-под капюшона торчали седые волосы, но лицо он почти полностью скрывал. И все равно они не сомневались, что перед ними именно древняя старуха: это было видно по походке. Хотя шла женщина сама и довольно уверенно.

Подойдя к дому, старуха скинула с плеча мешок, потом через голову сняла с себя тонкую веревку, на которой висел массивный старомодный ключ, и повесила ее на вбитый в стену гвоздь.

Она вдруг замерла и резко обернулась, уставившись на них слепым белым глазом. Второй сильно щурился, вероятно, видел не лучше первого, но они все не сговариваясь отпрянули назад и присели глубже ― ближе к земле кусты росли гуще.

Старуха втянула носом воздух, продолжая вглядываться в лес в их направлении, но потом все-таки отвернулась. Только тогда все четверо смогли облегченно выдохнуть.

Правда, ненадолго. Зайдя за угол дома, старуха вскоре вновь вернулась, и на этот раз в ее руке оказался массивный топор. Как с ним могла справиться женщина столь преклонного возраста, никто понять не мог, но каждый снова попятился, готовый броситься бежать.

Однако это не потребовалось. Еще немного потоптавшись у дома, старуха направилась обратно в лес ― в том же направлении, откуда пришла. Когда она скрылась из вида, Глеб первым велел:

― Валим отсюда! К этой Бабе-яге я за помощью не пойду. Сожрет…

― Смотрите! ― стараясь не повышать голоса, призвал тем временем Клим и указал на дом. ― Там снова эта девочка!

В окне действительно как раз появилась детская фигурка: ребенок с любопытством выглядывал наружу, словно пытался разобрать, есть ли на улице страшная бабка или нет. Но сказать, та же это девочка, что они видели ночью, или нет, было сложно.

― Да плевать! ― отрезал Андрей. ― Глеб прав: валим отсюда, пока эта ведьма с топором не вернулась.

― Мы не можем уйти! ― возразила она. ― Вдруг это та самая потерявшаяся девочка, а старуха ее похитила и держит у себя?

― Или это ее внучка, ― возразил Глеб. ― Или правнучка…

― Ты чего городишь? ― возмутился Клим. ― Не видишь, что ли: ребенок одет нормально, а бабка ― в какой-то балахон?

Все снова посмотрели на окно, но девочка уже исчезла. Однако она действительно была одета вполне цивильно: во что-то вроде спортивного костюма и легкую курточку.

― Тогда предлагаю свалить отсюда, чтобы сообщить об этом ментам, ― настаивал Глеб. ― Пусть сами разбираются и вызволяют девчонку, если ее похитили.

― А если бабка ее перепрячет за это время? ― тоже не отступал Клим.

― Или сожрет, ― хмыкнул Андрей. Впрочем, без особого энтузиазма.

― Девочку надо забрать, ― уверенно заявила девушка. ― Сейчас.

Клим встал с ней рядом, давая понять, что придерживается того же мнения. Глеб и Андрей с сомнением переглянулись.

Глава 12

16 мая, воскресенье

Медвежье озеро

Принимая перед сном пусть и легкое, но все же рецептурное снотворное, Юля знала, что последствия будут, но все равно решила, что оно того стоит. Хотелось забыться, отключиться, крепко уснуть и проспать до самого утра, а не крутить в голове тревожные печальные мысли.

С тех пор как она ввязалась в проект с гостиницей на озере, ее время от времени накрывало нервной бессонницей. Сначала она пыталась пить легкие успокоительные, продающиеся в любой аптеке, потом обратилась с этой проблемой к врачу. Став частью семьи Федоровых, она переняла и некоторые их привычки. В частности, стала часто посещать платный медицинский центр, который оказался куда более приятным местом, нежели городская районная поликлиника. Там ей выписали рецепт, но предупредили, что к этому средству стоит прибегать в крайних случаях.

Юля предупреждением прониклась и какое-то время не решалась попробовать, но однажды все-таки рискнула. Отключилась она тогда действительно быстро, спала крепко и с трудом проснулась по выставленному будильнику. Состояние после пробуждения трудно было назвать бодростью, поэтому она повторила эксперимент нескоро.

И вот накануне она приняла снотворное третий раз в своей жизни. Оно подействовало так же быстро, погрузив в крепкий сон, а отсутствие будильника позволило проснуться в комфортное для себя время. Впрочем, от некоторой тяжести в голове это не спасло.

Перед самым пробуждением Юля увидела во сне, как пропавшая девочка нашлась живой и невредимой, поэтому утро омрачилось еще и осознанием того, что на самом деле это пока не произошло.

Влад крепко спал рядом и даже не пошевелился, когда Юля села на кровати и потерла лицо руками, прогоняя из головы вязкий туман. Будить его она не стала, не зная, когда ему удалось уснуть, ведь муж делал это без снотворного, к которому испытывал отвращение еще с тех пор, как принимал регулярно после случившегося с ним несколько лет назад несчастья. Влад наверняка не одобрил бы и ее эксперименты, поэтому Юля предпочитала о них не распространяться.

Стараясь не шуметь, она вылезла из-под одеяла, взяла одежду и направилась в ванную. Быстро разобравшись с утренними водными процедурами, тихонько выскользнула из комнаты в коридор.

Было довольно рано. В ресторане гостиницы еще не начали подавать завтрак, но в окна коридора были видны уже проснувшиеся постояльцы. Семья с ребенком кидала в озеро камушки с пристани, а на площадке для загара две девушки занимались утренней йогой. Большинство постояльцев продолжали наслаждаться отдыхом, несмотря на исчезновение ребенка. Многие, возможно, вообще не поняли, что именно произошло, да и не хотели вникать. Желание досрочно уехать выразила только одна женщина, та самая, что отказалась от номера на первом этаже. Но и она не стала слишком настаивать, когда Карпатский заявил, что всем необходимо оставаться в гостинице, пока полиция все не проверит.

Ей, как хозяйке, стоило радоваться отсутствию массового исхода, но не получалось. Когда сон сбудется и девочку действительно найдут живой и невредимой, тогда она и порадуется.

На кухне для персонала было почти пусто, за столиком у окна сидел только Роман ― ночной администратор. Его уже сменили, и он, судя по всему, решил перед уходом перекусить и зачитался чем-то в смартфоне, даже не сразу заметил ее появление. Только когда Юля поздоровалась с ним, встрепенулся, тряхнул головой и поздоровался в ответ. С надеждой заглянул в чашку, но, очевидно, ничего там не обнаружил.

― Как там Владислав Сергеевич? ― поинтересовался он, слегка потягиваясь.

― Еще спит, ― машинально отчиталась Юля, пока кофемашина молола зерна. И только потом удивилась вопросу. ― А что?

― Да просто… ― Роман неуверенно махнул рукой, словно в последний момент засомневался, стоит ли рассказывать. Но все-таки решился. ― В общем, ночью странный эпизод был. Он вдруг вышел в холл, но меня как будто не увидел. Я с ним поздоровался, но он не отреагировал. Все озирался по сторонам… Как будто не понимал, где находится. Дошел примерно до середины, потом обернулся… И как шарахнется назад! Даже на ногах не устоял… Я к нему. Спрашиваю, мол, что случилось, а он только таращится куда-то дикими глазами. В общем, я, честно говоря, заподозрил, что он под кайфом. Но он потом так моргнул ― и нормальным стал. Только дышал тяжело, как будто бежал. Потом вскочил и пошел к охраннику, потребовал показать запись случившегося. Посмотрел на свои художества со стороны, поблагодарил и ушел. Так и не понял, чего это было? Привиделось ему что-то? С чего вдруг?

Кофемашина как раз налила кофе, и Юля, повернувшись, заметила, что Роман смотрит на нее жадно, пытливо, как будто надеется услышать крутую историю. Как и большинство работающих у нее администраторов, он был молод, любопытен и немножечко бестактен. К счастью, только вне своих рабочих обязанностей.

― Ничего не могу сказать по этому поводу, ― спокойно улыбнулась Юля. ― Когда Владислав Сергеевич проснется, обязательно узнаю, как он и что случилось. Спасибо.

Взяв чашку, она повернулась и вышла из кухни. Ей удалось отреагировать на рассказ сотрудника спокойно только потому, что этим утром у нее не было сил удивляться. Но и сил обсуждать произошедшее она в себе не чувствовала, вот и предпочла уйти.

Хотелось побыть в тишине, одной, поэтому она пошла вдоль озера, но не в ту сторону, где стояли скамейки-качели, а в противоположную. Здесь берег пока не облагородили, Юля планировала разместить в этой части дополнительные беседки и зоны для мангалов, но работы еще не начинали. Поэтому постояльцы сюда крайне редко забредали.

Однако побыть одной, наслаждаясь умиротворяющими видами, ей все же не удалось.

― Доброе утро, милочка! ― окликнул знакомый голос пожилой женщины.

Юля обернулась, удивленно вскинув брови, и недоверчиво уставилась на невысокую, худощавую и вновь немного нелепо, несовременно одетую даму, появившуюся из-за кустов. Та уже встречалась ей здесь однажды, недели три назад. Тогда старушка сказала, что живет в коттеджном поселке на другой стороне шоссе, а к озеру ходит ради длинных прогулок. Они довольно мило побеседовали, и новая знакомая неожиданно рассказала Юле историю, свидетельницей которой стала еще ее прабабка. История помогла им разобраться в происходящей на озере чертовщине, но с тех пор Юля ни разу не видела женщины.

― Доброе утро, ― немного растерянно отозвалась она, приветливо улыбаясь. ― Давненько вы до нас не доходили.

― О, ну что вы! ― собеседница театрально всплеснула руками. Она вообще тяготела к театральным жестам и потому казалась ушедшей на покой актрисой. А, может, и не ушедшей, а не очень известной. ― Я хожу сюда минимум раз в неделю, просто мы с вами не встречались. Вы редко гуляете.

― Работы много, ― пожала плечами Юля.

― Да уж, руководить столь серьезным предприятием в вашем возрасте, должно быть, нелегко, ― протянула женщина, но в ее словах не прозвучало осуждения. Она, скорее, восхищалась. ― Но и много же вам проблем выпало с этим местом… Тогда эта девушка. Потом, я слышала, из воды вытащили новую утопленницу. Теперь вот эта история с девочкой…

― Вы уже слышали про девочку?

― Ее исчезновение упоминали в местных новостях. Сказали, полиция ведет расследование и пока не озвучивает версии. Но я полагаю, ребенка похитили?

Юля смущенно опустила взгляд и едва заметно кивнула. Чувствовала она себя при этом так, словно была лично виновата в произошедшем.

― Да-а-а… ― протянула женщина, качая головой. ― Выходит, правду говорят, когда называют это место дурным.

Пальцы крепче сжали чашку, Юля посмотрела на водную гладь, поблескивающую в лучах поднимающегося солнца. Старушка и в прошлый раз называла место дурным, но ей так не хотелось в это верить. Юле нравилось и озеро, и природа вокруг него. Нравились даже заброшенные дома, стоящие дальше по берегу, и затерянное среди деревьев кладбище на противоположной стороне. Она влюбилась в это место с первого взгляда и не хотела верить в наличие «отрицательной энергетики» или чего-то в таком роде.

Но факты пока говорили не в пользу Медвежьего озера.

― Не думаю, что место действительно виновато, ― упрямо возразила Юля, испытывая странную потребность защитить его. ― Ребенка похитил человек. Возможно, даже группа людей. Они вмешались в нашу систему видеонаблюдения, то ли украли, то ли дублировали ключ-карту… Это должно быть как-то связано с родителями девочки. Потому что случайных детей не похищают так сложно.

― Что ж, может быть, может быть, ― покивала женщина. ― Но что, если тому, кто это сделал, было несложно?

― О чем вы? ― нахмурилась Юля, снова посмотрев на собеседницу.

― А вы помните истории про ведьму, обитающую в этих лесах и похищающую детей? ― понизив голос, поинтересовалась та. ― Когда в дело вмешивается черная магия, многое становится проще.

― Ну… Это же несерьезно, ― Юля неуверенно улыбнулась. Однако улыбка погасла, стоило увидеть выражение лица старушки. ― Вы же несерьезно, правда? Я хочу сказать… Так ведь не бывает?

― Кто знает? ― задумчиво протянула женщина, теперь тоже глядя вдаль. Но не на озеро, а на растущий на противоположном берегу лес. ― В мире столько всего необычного, во что трудно поверить. Вам ли этого не знать? А я наверняка знаю только одно: терять ребенка ― невыносимо. Это трудно пережить и невозможно забыть.

Юля тяжело сглотнула, глядя на женщину, которая буквально на глазах стала гораздо старше, чем казалась до сих пор. Она не знала, как реагировать на ее слова, поскольку понимала: та говорит, исходя из собственного опыта. И проигнорировать, и расспрашивать казалось одинаково бестактно.

― Мой первенец погиб, ― пояснила женщина, вероятно, заметив замешательство Юли. ― Я потеряла его еще мальчиком. И какими бы чудесными ни выросли трое других, как бы много они сейчас для меня ни делали, его мне никогда не забыть. Сколько бы лет ни прошло. Поэтому девочку обязательно нужно найти. Найти и спасти. Кто бы ее ни похитил. И во что бы ни пришлось ради этого поверить.

* * *

Уже направляясь обратно к гостинице, Юля вспомнила, что так и не спросила, как зовут новую знакомую. Но ее слова все еще крутились в голове, когда она дернула на себя массивную дверь и вошла в холл. Рассеянно кивнув дневному администратору, она собиралась юркнуть в коридор для персонала, надеясь, что Влад уже проснулся и с ним удастся поговорить, но ее окликнули:

― Юлия, добрый день! Я надеялся поймать вас хотя бы сегодня.

Она сразу узнала этот доброжелательный голос и почувствовала легкую досаду. Не то чтобы она испытывала к Денису Савину какую-то неприязнь. В их общении, конечно, бывали разные моменты, но он ей, скорее, нравился, чем нет. Однако он любитель поболтать, а ей сейчас совершенно не хотелось тратить на него время.

Впрочем, Юля все равно обернулась и приветливо улыбнулась. В конце концов, у них уже был удачный опыт сотрудничества, и его вполне можно повторить. А со временем и расширить. Теперь ей приходилось думать о таких вещах.

― Не знала, что вы снова у нас.

― Приехал вчера, но не стал вас тревожить. Как я понял, у вас и без меня сейчас хватает забот.

Он изобразил должное сочувствие, впрочем, не слишком увлекаясь. Юля кивнула в знак одобрения и благодарности.

― Планируете новый семинар? Или решили поработать у нас над книгой?

― Да нет, просто захотелось поспать в спокойном месте, ― улыбнулся Савин. ― Вы знаете, у меня с этим проблемы.

― Да, только я начинаю думать, что это место не такое спокойное, каким кажется, ― призналась Юля.

Савин открыл было рот, чтобы возразить, но громкий торопливый топот со стороны лестницы отвлек их обоих. Появившийся в холле Нурейтдинов, заметив Юлю, обрадовался и направился сразу к ней, на ходу кивая в знак приветствия. Выглядел он крайне встревоженным и озабоченным.

― Юлия, хорошо, что вы здесь, ― заговорил Нурейтдинов, даже не приблизившись. ― Скажите, этот полицейский майор еще не уехал? Где он?

― Я дала ему номер на ночь, ― отозвалась Юля, рассеянно указывая на коридор первого этажа. Настроение мужчины быстро передалось ей, и она поняла, что случилось что-то еще. Что-то плохое. ― Я могу его позвать. А в чем дело?

― Полина пропала, ― выдохнул Нурейтдинов с таким выражением, словно сам не верил своим словам.

― Кто? ― не сразу поняла Юля.

― Моя дочь.

Глава 13

16 мая, воскресенье

Медвежье озеро

«Что, черт побери, это было?» ― навязчиво крутилось в голове с того момента, как Диана пришла в себя в гостиной перед зеркалом.

Она не знала, что пугает ее больше: дьявольски реальный сон, в котором ощущались все текстуры и запахи, или лунатизм, внезапно проявившийся в двадцать три года. В одном Диана не сомневалась: на самом деле никакая дверь в ее гостиной не появлялась и ни по каким коридорам с земляным полом она не бегала. В противном случае остались бы следы, а ее ступни в момент пробуждения были чистыми.

Спать она больше так и не легла. Заварила крепкий чай, съела под него йогурт с ягодами. Немного побродила по квартире, постояла напротив зеркала, всматриваясь в собственное отражение, даже коснулась гладкой поверхности кончиками пальцев, гадая, откуда могли взяться столь убедительные ощущения во сне.

Так ни до чего и не додумавшись, решила использовать ранний подъем на благо фигуре и здоровью и отправилась на пробежку.

Диана довольно давно не делала этого на улице, предпочитая тренажер в зале. Наверное, будь рядом с ее домом тихий лесопарк с обилием тени и хорошими дорожками, хотя бы просто земляными, она делала бы это чаще. Но приходилось бегать по городу с его жестким асфальтом, палящим солнцем, пешеходными переходами со светофорами, толпами людей и бродячими собаками, которых Диана с детства побаивалась.

Однако ранним майским утром большинство перечисленных проблем отсутствовало, а свежий воздух неплохо прочищал мозги. Невольно подстраиваясь под ритм музыки в наушниках, она бежала по прогулочной зоне, где в этот час почти не было людей, и собиралась потом свернуть на набережную. Ногам, привыкшим к амортизации беговой дорожки, конечно, было не очень приятно опускаться на жесткую плитку, но сегодня она почти не обращала на это внимания, стараясь следить за дыханием и одновременно прокручивая в голове сон.

О нем, наверное, стоило просто забыть, как о любом другом кошмаре. Будучи девушкой рациональной, в сны Диана никогда не верила и намеков на будущее в них не искала, зная, что они всегда лишь результат прошлого и общего психологического состояния. На фоне всех недавних событий было бы странно, если бы ей не снились кошмары.

Но отмахнуться от этого конкретного сна почему-то было сложно. Во-первых, насколько Диана знала, лунатизмом она никогда не страдала, а тут определенно встала, продолжая спать, дошла до гостиной и какое-то время спала там стоя. Во-вторых, настолько реальных снов она еще никогда не видела. Случается, не можешь понять, что спишь, но лишь до пробуждения. А в этом случае ее мозг до сих пор пребывал в уверенности, что все происходило по-настоящему. В-третьих, примерно такой же сон описал ей Савин, а его способность видеть вещие сны уже проявлялась.

Последний пункт в теории можно объяснить: один тревожный человек рассказывает другому свой кошмар и тот, впечатлившись, видит такой же. Однако Диана не считала себя ни тревожной, ни впечатлительной. Она, безусловно, в стрессе, но не до такой степени.

«Она хочет забрать тебя… Это мысль, с которой я просыпаюсь», ― эти слова не шли у нее из головы. Если бы не история с плеером и загадочными записями, от этого можно было бы отмахнуться, но теперь они по-настоящему пугали.

Уже стоя в душе и промывая после шампуня волосы, Диана решила, что ей нужно еще раз поговорить с Савиным. Рассказать ему о сне, сравнить детали, обсудить. Вместе они, может быть, до чего-то додумаются.

Приведя себя в порядок и съев более серьезный завтрак, Диана села в машину и на мгновение задумалась о том, чтобы по пути заехать в свой салон и быстро уложить волосы руками профессионала. Что-то внутри настойчиво требовало реабилитироваться за встречу накануне, когда Савин увидел ее не в лучшей форме. Не то чтобы она хотела ему понравиться, скорее, давал о себе знать внушенный Кириллом комплекс. И даже понимая это, Диана посмотрела на часы и, запуская двигатель, пробормотала:

― Это не займет много времени. А мне и торопиться-то некуда.

В итоге на озеро она приехала уже после полудня, зато при полном параде. Гостиницу еще не было видно, когда ее кожа покрылась нервными мурашками. А едва стена деревьев, растущих вдоль проселочной дороги, закончилась, Диана почувствовала, как в груди екнуло сердце и что-то тревожно заныло.

Первым, что она увидела, была полицейская машина, перегораживающая въезд на парковку. Или, скорее, выезд с нее. Это моментально пробудило неприятные воспоминания о недавнем визите сюда, когда Диана искала не выходящую на связь подругу.

Приткнув машину рядом с парковкой, она направилась к зданию гостиницы, в волнении игнорируя выложенные плиткой дорожки. На крыльце, когда Диана потянулась к двери, та вдруг распахнулась ей навстречу, едва не ударив. Спасли хорошая реакция и инстинкты, позволившие вовремя отпрянуть и увернуться.

И все же она чуть не столкнулась со стремительно выходящим на улицу мужчиной. Однако у того реакция тоже оказалась в порядке, и он успел притормозить.

― Диана? Вы здесь откуда? ― удивленно поинтересовался Карпатский, скользнув по ней взглядом сначала сверху вниз, а потом в обратном направлении.

Она мысленно похвалила себя за то, что все-таки потратила лишних полчаса на укладку. Реабилитироваться перед полицейским, видевшим ее с худшей стороны, тоже хотелось.

― Да я, вот… ― Диана махнула рукой на гостиницу, внезапно понимая, что из головы вылетели все слова и она не знает, как быстро и внятно объяснить, зачем приехала на озеро. ― А вы что здесь делаете? Что-то случилось?

Если он и заметил маневр по уклонению от ответа, то вида не подал. А может, не очень-то и нуждался в ее объяснениях, спросил машинально, по привычке. Работа у него такая: вопросы людям задавать.

― Случилось, ― мрачно отозвался Карпатский, делая несколько шагов вперед, чтобы отойти подальше от двери, и на ходу доставая из заднего кармана джинсов пачку сигарет. ― Я поэтому не смог вас вчера отвезти ― сюда поехал. Тут девочка пропала…

― Девочка? ― взволнованно перебила Диана, делая шаг вслед за ним. Ей отчего-то сразу вспомнился ночной кошмар. ― Какая девочка?

― Дочь постояльцев, ― объяснил Карпатский не слишком четко: в губах уже была зажата сигарета, которая мешала говорить. Сам он чиркал зажигалкой, но огонек все не хотел вспыхивать, заставляя полицейского нервничать. ― Марианна, восемь лет.

Ему наконец удалось поджечь кончик сигареты, и, сделав жадную затяжку, Карпатский повернулся к Диане. Впрочем, дым он постарался выдохнуть в сторону.

― А сегодня пропала еще одна девочка. Трех лет. При схожих обстоятельствах.

Диана против воли посмотрела на озеро, а потом перевела испуганный вопросительный взгляд на полицейского. Тот обернулся на секунду, понял ее незаданный вопрос и покачал головой.

― Нет, об этом речи не идет. Налицо хорошо подготовленные похищения, но пока непонятны мотивы. Да и вообще… много непонятного.

Последние слова прозвучали тихо и как-то… растерянно, словно Карпатский столкнулся с тем, чего еще никогда не видел и не мог уложить в голове. Выглядел он уставшим и раздраженным, но Диане показалось, что за последним прячется какая-то другая эмоция. Она даже догадывалась какая. Судя по помятой рубашке, в которой она видела его накануне, он ночевал прямо здесь и спал не раздеваясь. А ему, скорее всего, тяжело находиться на озере, где погибла его дочь. Диана и сама чувствовала себя здесь не в своей тарелке, хотя ее с этим местом связывала чуть менее трагичная история. Или, по крайней мере, менее личная. А тут еще и девочки пропали… Все это наверняка будит тяжелые воспоминания и бередит старые раны.

― Уверена, вы их найдете.

В ответ на неловкую попытку поддержать Карпатский лишь криво усмехнулся и в очередной раз поднес сигарету к губам. Через секунду Диана наверняка услышала бы что-нибудь едкое, но обошлось: дверь гостиницы снова распахнулась, на этот раз выпуская Ткачеву. Та тоже выглядела неважно, что было вполне понятно: сначала убийство, теперь похищенные дети ― такие события не идут на пользу бизнесу.

― Диана? ― хозяйка гостиницы тоже удивилась, увидев ее. Однако, в отличие от Карпатского, у нее сразу появилась версия неожиданного визита: ― Вы к Денису?

― Да. Он здесь?

― Утром был, ― пожала плечами Ткачева. ― Потом не знаю. Попросите администратора позвонить ему в номер.

Диана кивнула, но не двинулась с места, а Карпатский переключил внимание хозяйки на себя:

― Что-то хотите мне сказать?

― Да, ― произнесла та, но в ее голосе прозвучало сомнение. ― Возможно, это бред, но, мне кажется, вам стоит знать.

Она снова бросила взгляд на Диану, но в нем не читалась просьба уйти. Скорее, наоборот: в ее присутствии Ткачева искала поддержки.

― Я вас слушаю, ― резковато подтолкнул Карпатский. ― Чертовски внимательно.

― Утром я гуляла у озера и встретила одну женщину. Я уже видела ее раньше, она из местных. Вроде как родилась где-то здесь, потом уехала, но теперь вернулась и…

― Очень много подробностей. Лишних, как по мне. При чем тут какая-то женщина?

― Она напомнила мне одну историю, связанную с этими местами, ― выпалила Ткачева, как со скалы в бездну прыгнула. ― О ведьме, якобы живущей в лесу. Говорят, она похищает людей. Точнее, детей.

Обернувшись к Диане, Ткачева посмотрела на нее так, словно надеялась, что та ее поддержит.

― Я тоже много раз слышала эту историю, ― не разочаровала Диана, за что удостоилась мрачного, осуждающего взгляда от Карпатского. ― Правда слышала! Но, конечно, это просто байка. Так пугают детей, когда они не слушаются.

― Да, но в каждой байке есть доля правды, ― продолжила Ткачева настойчиво. ― Во-первых, какие-то женщины в этих лесах действительно селились. Спросите у Нурейтдинова, он историк, он вам подтвердит! Ведьмы они были или нет, а детей воровали. Именно девочек, чтобы пополнять общину. А во-вторых…

― Что вы мне голову морочите? ― тихо и как-то зло перебил Карпатский. ― Какие-то ведьмы, женские общины… У вас из гостиницы похитили двух девочек, одна другой меньше. Сделали это, где-то подключившись к системе видеонаблюдения и как-то обманув магнитные замки, ведь вы вчера при мне перекодировали мастер-карты. Но это не помогло, как и увеличение количества охранников. Либо это кто-то очень подготовленный, либо им помогает кто-то внутри гостиницы. А вы мне голову ведьмами морочите?!

Последние слова он почти прокричал, отчего Диана невольно вздрогнула. Швырнув сгоревшую до фильтра сигарету в сторону, Карпатский шагнул к Ткачевой, испепеляя взглядом. Та обхватила себя руками и опустила голову, пряча от него глаза.

― Вы либо ненормальная, либо причастны к происходящему, ― прорычал Карпатский. ― Если выяснится второе, богом клянусь, я вас посажу, и крутой муж вас не спасет, даже если наймет всех адвокатов Москвы и области.

Выпалив это, Карпатский стремительно направился к двери, рывком открыл ее и скрылся в главном холле гостиницы.

Только когда он исчез из вида, Ткачева смогла выдохнуть. Диана заметила, что в глазах у нее стоят слезы, но та старалась держать себя в руках. Только пробормотала:

― Кто еще из нас ненормальный…

― Не обращайте внимания, он это не всерьез и не со зла, ― зачем-то попыталась утешить ее Диана. ― У него просто… Он просто принимает все это слишком близко к сердцу.

Она едва не проговорилась про личные обстоятельства полицейского и его историю с озером, но вовремя прикусила язык. Вряд ли Карпатский обрадуется, если она станет всем подряд рассказывать о его дочери.

― К сердцу? ― хмыкнула Ткачева, даже не посмотрев на нее. ― А оно там есть? Пока я вижу только комок нервов.

И с этими словами она тоже пошла прочь, но не в здание, а к воде.

― Да все у него есть, ― пробормотала Диана, глядя ей вслед.

Глава 14

16 мая, воскресенье

Медвежье озеро

Диана воспользовалась советом Ткачевой и обратилась к администратору с просьбой позвонить в комнату Дениса Савина и сообщить тому о ее визите. Однако девушка, постояв какое-то время с приложенной к уху трубкой, разочаровала ее, сказав, что в номере не отвечают.

― Хотите оставить ему сообщение? ― с готовностью предложила она, видя, что Диана огорчилась.

Та задумалась, не зная, как лучше поступить: оставить Савину записку с номером телефона и просьбой позвонить или остаться здесь, чтобы дождаться его. Но сколько придется ждать?

Она так и не успела ничего решить, когда на лестнице послышались шаги, а вскоре в холле появился и сам Савин, одетый в джинсы, удобную толстовку и темные кроссовки ― вероятно, собирался на прогулку в лес или по берегу озера.

Однако, увидев ее, он очень обрадовался, и, услышав проникновенно произнесенную фразу: «Нам надо поговорить», без колебаний согласился поменять планы. К себе в номер приглашать не стал, а на кухню для персонала, где они сидели в прошлый раз, им теперь определенно идти не стоило, поэтому Савин предложил выпить кофе в ресторане гостиницы.

Тот находился в конце длинного коридора первого этажа, был довольно большим и сейчас почти пустым, несмотря на то, что близилось время обеда. Диана предположила, что в гостинице пока слишком мало гостей, и сейчас это было им на руку, поскольку они без труда нашли столик в углу, рядом с которым никто не сидел. Те немногие посетители, что уже пришли поесть, предпочитали проходить вглубь зала и занимать места у больших окон, из которых открывался прекрасный вид на озеро. Диана и Савин предпочли остаться поближе к выходу, напротив барной стойки. Здесь через несколько столиков от них сидела только парочка молодых людей, очень занятых друг другом, а в противоположном углу, рядом с барной стойкой ― одинокая женщина с книгой и большим бокалом пива, которое она посасывала через тонкую коктейльную трубочку.

― Так что вдруг случилось? ― поинтересовался Савин, когда официантка, принявшая у них заказ на две чашки кофе, удалилась. ― О чем ты хотела поговорить?

― Можешь подробнее описать мне ту женщину, которую видишь во сне вместе со мной? ― без лишних предисловий попросила Диана. ― Только не задавай вопросов! Просто опиши все, что помнишь. Я потом объясню.

Савин несколько растерянно пожал плечами и отвел взгляд в сторону, словно искал глазами подсказку. Чуть нахмурившись, он принялся описывать:

― Ну, она, как я уже говорил, старая и страшная. В чем-то черном, на голову то ли платок накинут, то ли капюшон, из-под него волосы седые торчат. Один глаз, кажется, совсем слепой, на нем такое… как бельмо. А второй она сильно щурит… В общем, знаешь, эдакая типичная Баба-яга, только бородавки на крючковатом носу не хватает.

Диана закусила губу и откинулась на спинку стула, качая головой. В глубине души она знала, что услышит именно такое описание, но слова Савина все равно заставили ее занервничать еще больше.

― Что случилось? ― тем временем поинтересовался собеседник, пытливо разглядывая ее. ― Ты ее где-то видела?

Диана кивнула и тихо уточнила:

― Во сне. Только сон был очень странный.

Она подробно описала ему случившееся ночью: как проснулась от стука, как обнаружила в гостиной дверь вместо зеркала, как бродила по одинаковым коридорам. Когда к столику снова подошла официантка, чтобы поставить перед ними заказанные напитки, Диана замолчала и продолжила, только когда они снова остались вдвоем:

― И там была девочка, в этих коридорах. Она испугалась меня и убежала, а я попыталась ее догнать и вдруг оказалась в комнате. Мне кажется, это была даже не комната, а просто помещение внутри небольшого домика…

― Избушки, ― предложил Савин, явно подразумевая ту, что обычно стоит на курьих ножках.

Это можно было бы принять за издевку, но Диана лишь кивнула, поскольку такая мысль ее тоже посещала.

― Возможно. И вот там я увидела свое зеркало, а потом в нем вместе со мной отразилась эта женщина… Скажи, в твоих снах она что-нибудь говорит?

Савин снова задумался, но через пару секунд уверенно качнул головой.

― Нет, мои сны вообще не такие яркие, как описываешь ты. Просто мешанина образов и ощущений. Не в смысле запахов и текстур, а в смысле эмоций ― страх, тревога… И вот эта уверенность, что она хочет тебя забрать. А что она сказала в твоем сне?

― Ключ. Нужен ключ, ― процитировала Диана. ― И в этот лабиринт одинаковых коридоров я вошла, повернув в двери ключ…

― Нет, у меня во сне нет никаких ключей. Но твой сон должен быть как-то связан с моими.

― А еще, как я поняла, тут девочка пропала, точнее, была похищена? ― понизив голос, поинтересовалась Диана.

― Уже две девочки, ― уточнил Савин со вздохом. ― Одной восемь, другой вообще три… Думаешь, ты видела кого-то из них? И эта страшная тетка как-то связана с их исчезновением?

Диана пожала плечами, задумчиво глядя в свою чашку, к содержимому которой не притронулась. Ничего не хотелось.

― Не знаю. Мне кажется, девочке из моего сна не восемь и не три, а что-то между. Но Ткачева при мне упомянула какое-то женское сообщество, которое когда-то жило в этих лесах и воровало девочек, чтобы пополнять свои ряды. Вроде как это были ведьмы. И нас с детства пугали подобной страшилкой, чтобы мы не сбегали на озеро без взрослых. Думаю, все это может быть как-то связано, но я пока не понимаю как. И при чем здесь я?

Савин промолчал, а когда Диана подняла на него взгляд, увидела, что он смотрит не на нее, а на кого-то, кто только что вошел в ресторан и, судя по движению его взгляда, направился прямиком к бару. Повернув голову, она увидела крашенную блондинку, которая как раз устроилась на высоком стуле у стойки.

― Кто это? ― тихонько поинтересовалась Диана, поворачиваясь к Савину, чтобы не пялиться долго на незнакомку.

― Мать пропавшей девочки, ― так же тихо ответил тот. ― Точнее, мачеха, как я понял.

Бармен уже принял у женщины заказ и занялся приготовлением кофе. Диана снова аккуратно скосила на блондинку взгляд. Положив ногу на ногу, та вынужденно сидела вполоборота, поэтому с места Дианы было видно, как она крутит что-то в руках.

― Да не может быть… ― пробормотала Диана.

Она решила, что ей мерещится, и вскочила с места, намереваясь подойти ближе и посмотреть.

― Ты куда? ― удивился Савин, но она лишь махнула на него рукой и уверенно направилась к барной стойке.

Бармен как раз поставил перед блондинкой чашку черного кофе и вопросительно посмотрел на Диану. Поскольку та не успела подготовиться, ляпнула первое, что пришло ей в голову:

― Посчитайте нас, пожалуйста, я хотела бы заплатить.

Парень кивнул и позволил себе лишь один короткий удивленный взгляд в сторону Савина, оставшегося за столиком.

― У вас оплата будет наличными или картой? ― уточнил он, доставая коньячный бокал и бутылку.

― Картой.

― Минутку, пожалуйста.

Прежде чем направиться к кассе, он налил в бокал коньяк и поставил его перед блондинкой. Та сразу перелила его в чашку с кофе, отчего ее содержимое почти сравнялось с краями. Диана заметила это все краем глаза, разглядывая предмет, теперь лежавший на стойке. И хотя она видела его вполне отчетливо, все равно хотелось протереть глаза или пощупать, чтобы убедиться в его реальности.

Это был ключ. Старинного вида ключ с головкой из замысловато переплетенных нитей. Такой же, какой был в ее сне, ― он открыл ей дверь в лабиринт коридоров.

― Осуждаете? ― неожиданно спросила блондинка.

Диана, не ожидавшая, что с ней заговорят, подняла на женщину вопросительный взгляд. Та как раз поднесла к губам чашку и спокойно сделала большой глоток, словно в ней не было ни капли спиртного.

― Совсем нет, ― отозвалась Диана, сообразив, о чем идет речь. ― Думаю, вы имеете право немного снять напряжение.

На этот раз удивилась ее внезапная собеседница.

― У вас ребенок пропал, ― пояснила Диана.

― А, ну да, слухи быстро разлетаются, ― хмыкнула блондинка горько и сделала еще один глоток. ― Вообще-то, она мне не дочь, знаете? В смысле, не родная, приемная.

Диана неловко кивнула, давая понять, что знает и об этом. Бармен как раз подал ей счет в раскрытой папке и поставил рядом терминал для оплаты. Только тогда Диана полезла в сумочку в поисках кошелька.

― Думаю, вам все равно нелегко, ― заметила она как бы между делом, роясь в сумке дольше, чем требовалось.

― Да уж, все должно было быть не так, ― пробормотала женщина печально. ― Знаете, это ведь я предложила поехать сюда. Как услышала, что здесь гостиница открывается, так сразу и захотелось… молодость вспомнить.

― А вы уже бывали здесь раньше? ― ненавязчиво поинтересовалась Диана, присаживаясь на соседний стул и прикладывая к терминалу карту.

― Да, еще в студенческие годы, с друзьями, ― улыбнулась женщина. Видимо, ей очень хотелось с кем-нибудь поговорить.

Диане оставалось только порадоваться тому, что есть возможность задержаться за стойкой, ведь за кофе она уже заплатила и даже сунула в папку чаевые.

― Мне здесь понравилось, красивое место. И такое… спокойное. Мне хотелось показать его Анечке. Только когда все это случилось, я вспомнила, что тогда здесь тоже девочка пропала. В лесу потерялась. И теперь не могу отделаться от мысли, что тогда это как предупреждение было, а я его забыла. Не помню, чем дело кончилось, но надеюсь, что девочка та нашлась. Тогда ведь и Анечка найдется… Глупо, да?

Женщина снова повернулась к ней, но Диана отреагировала не сразу, увлеченная разглядыванием ключа. Только когда поняла, что от нее ждут ответа, торопливо кивнула и угукнула. И сразу смутилась, осознав, с чем согласилась.

― Простите, я отвлеклась на этот ключ. Такая интересная вещь, обожаю подобные… штуки! Вещи с историей, да? Это всегда так интересно. Какая история у этой?

Собеседница растерянно посмотрела на ключ так, словно увидела его только что. Но ее чашка к тому моменту почти опустела, что, вероятно, и стало причиной заторможенной реакции.

― Честно говоря, понятия не имею, ― призналась она. ― Я нашла его в рюкзачке Ани. Не знаю, откуда он взялся, наверное, она нашла его во время прогулки. Я обнаружила его только сегодня, решила отнести полицейскому, а по пути подумала ― ну при чем здесь старый ключ? Какое отношение он может иметь к похищению Ани?

Диана пожала плечами. Логика твердила, что старый ключ, оставшийся в рюкзаке ребенка, едва ли может быть связан с его похищением. Интуиция же считала, что это слишком странное совпадение и в вещице должно что-то быть.

Однако Карпатский вряд ли согласится с ее интуицией при всем доверии к своей.

― Наверное, никакое, ― кивнула Диана со вздохом, продолжая гипнотизировать ключ взглядом.

― Если он вам так нравится, возьмите его себе, ― неожиданно предложила блондинка.

Диана едва не отказалась, подумав, что Аня расстроится, когда вернется и узнает, что найденное ею сокровище отдали кому-то. Забавно, но она еще помнила, как ранят в детстве подобные вещи. Однако сейчас вовремя прикусила язык, мысленно пообещав себе, что вернет ключ девочке, когда та найдется, если окажется, что он никак не связан с ее исчезновением и не опасен.

― Спасибо, ― поблагодарила она, беря ключ и пряча его в сумочке. ― Кстати, меня зовут Диана.

― Наталья. Приятно познакомиться.

― Взаимно. Удачи вам. Надеюсь, Аня найдется и вернется домой невредимой.

Женщина благодарно улыбнулась, но было видно, что делает она это через силу и готова в любой момент заплакать.

Диана поспешила вернуться к столику, где ее ждал несколько недовольный Савин, уже прикончивший свой кофе.

― Ну и что это было? Зачем ты меня позоришь? Я бы сам заплатил…

― Потом объясню, идем отсюда, ― тихо велела она, даже не думая садиться на свое место.

К его чести, Савин не стал настаивать на немедленных ответах, а послушно пошел за ней. Только когда они оказались в пустынном коридоре, Диана вытащила из сумки ключ и продемонстрировала ему.

― Смотри, что у нее было! Она сказала, что нашла это в рюкзаке пропавшей девочки.

― И что это?

― Ключ из моего сна! Он точно такой же, каким я его видела ночью.

Савин с сомнением посмотрел на нее и покачала головой.

― Слушай, иногда наша фантазия играет с нами злые шутки. Мы видим что-то во сне или представляем, а потом встречаем нечто похожее в реальности и замещаем придуманный образ существующим. Никакой магии, просто психология.

― Это не тот случай, ― отрезала Диана. ― Я видела во сне именно такой ключ! Я касалась его… Это не может быть совпадением. Теперь я уверена, что мой сон как-то связан с похищением детей.

― Ладно, предположим. И что ты собираешься с ним делать?

― Не знаю. Покажу его Карпатскому, расскажу, что видела…

― О, ну, удачи! ― фыркнул Савин.

― А что?

― Этот парень вообще без фантазии, он тебя на смех поднимет.

Диана нахмурилась, сжимая ключ в руке. Вспомнила реакцию полицейского на слова Ткачевой, но все равно упрямо покачала головой.

― Нет, меня он послушает. Я должна хотя бы попробовать.

Глава 15

16 мая, воскресенье

Медвежье озеро

Отправляясь с мужем на Медвежье озеро, Лиля не планировала «тряхнуть стариной» и поучаствовать в расследовании загадочного события. И уж тем более она не ожидала оказаться объектом расследования. Ее единственным намерением было провести вместе время в небольшой семейной поездке.

Однако этим утром, обнаружив исчезновение дочери, она сразу поняла, что их втянуло в происходящее значительно сильнее, чем им хотелось бы.

Подступившую панику в зародыше погасил Нев. Взяв ее за руки и глядя в глаза, он лишь тихо и уверенно пообещал:

― Мы найдем ее.

Его взгляд говорил гораздо больше, но на словах хватило и этого, чтобы взять себя в руки хотя бы на какое-то время. Лиле удалось спокойно переговорить с полицейским, довольно четко ответить на все его вопросы: что они делали вечером, во сколько легли, когда проснулись и обнаружили исчезновение Полины, что пропало, кроме нее. Тот, кто забрал ее дочь, прихватил с собой и одежду, оставшуюся лежать на видном месте, а также обувь. Это говорило о том, что Полину собирались одеть. Хотелось верить, что это хороший знак и у них есть время на поиски.

Однако теперь, когда сначала ушел полицейский, потом муж, и Лиля осталась в номере одна, паника вновь стала подбираться к ней. Бездействие напоминало о собственной беспомощности, и чтобы хоть как-то ослабить это чувство, она заставила себя перейти в режим следователя и окинула комнату уже совсем другим взглядом.

Чего она не учла, разговаривая с Карпатским? Что-то ведь упустила, она чувствовала.

В исчезновениях обеих девочек не было ничего мистического. Они не растворились в воздухе, не провалились в черную дыру или во внезапно появившийся портал. Кто-то открыл дверь, вошел, забрал ее ребенка и одежду, а потом вышел. Трансляция с камеры на это время была заменена записью, чтобы злоумышленника не заметила охрана.

Так почему Лиля ничего не услышала? Она ничего не знала про первую пару, но про себя была уверена, что спит довольно чутко. Особенно когда находится не дома. Многолетняя привычка, сначала выработавшаяся во время расследований, когда ночью всякое могло произойти, а потом усиленная материнством: Лиля просыпалась от любых звуков, которые начинала издавать Полина, та частенько не успевала заплакать. Исключение составляли ночи, когда она слишком сильно выматывалась. Тогда Лиля могла уснуть очень крепко и просыпалась с трудом.

Однако про минувшую ночь нельзя было так сказать. И все же Лиля не проснулась, когда кто-то посторонний вошел в номер и увел Полину. Почему? Так крепко спала? Тогда почему с утра все равно чувствовала себя невыспавшейся, хотя Нев, обнаруживший исчезновение дочери первым, разбудил ее не так уж рано?

И снова ― почему? Обычно он просыпается ни свет ни заря, а тут вдруг дрых до девяти…

Взгляд Лили, скользивший по обстановке, опустился к мусорной корзине, в которой лежали две бутылки из-под воды ― их поставили в номер еще в первый день, но выпили они их только накануне вечером, уже после ужина.

Достав из чемодана моток чистых полиэтиленовых пакетов, которые всегда брала с собой в поездку, Лиля надела один на руку вместо перчатки, осторожно достала бутылку и внимательно осмотрела крышку и пластик сверху. Если в воду добавили что-то снотворное, то сделать это могли, только проколов бутылки шприцем, иначе они заметили бы, что те вскрыты.

Обнаружив нечто похожее на крошечный прокол, Лиля завернула бутылку в пакет и проделала то же самое со второй, уже не тратя время на осмотр. Следовало отдать обе емкости на анализ. Интересно, было ли это сделано в прошлый раз?

Завязав узелком оба пакета, Лиля вышла из номера в поисках Нева. Надежнее было бы провести исследование лично, но для этого придется поехать в Москву в одну из дружественных их Институту лабораторий и на какое-то время задержаться там, а ей не хотелось бы надолго уезжать с озера. Это требовало обсуждения.

Спустившись в холл, она после некоторого колебания обратилась к девушке за стойкой с вопросом, не видела ли та ее мужа.

― Только утром, когда он говорил с Юлией Андреевной, ― бодро сообщила девушка.

― Я здесь, ― донеслось со стороны лифта, мимо которого Лиля прошла буквально только что.

Администратора внезапное появление Нева очень удивило, но девушка ничего не сказала, лишь пожала плечами и занялась какими-то делами, благоразумно решив, что ее помощь более не требуется.

Муж отвел Лилю в сторону, подальше от стойки администратора. Выглядел он весьма огорченно и даже немножечко растерянно.

― Ты что, играешься с невидимостью? ― тихо поинтересовалась Лиля, прекрасно понимая, что он не стал бы делать это просто так.

― Пытался использовать Указатель так, чтобы не заметили окружающие и особенно ― камеры, ― признал Нев.

По его виду и тону было понятно, что результата достичь не удалось, но она все равно спросила:

― И как успехи?

― Пока ничего, увы. На улице Указатель сходит с ума и почти сразу развеивается. А здесь летит к лифту и развеивается у его дверей. Возможно, одна магия создает помехи для другой. Хотя вчера вечером я делал это без невидимости в лесу и результат был тот же. Возможно, дело в посторонней магии.

Лиля ничего не успела на это ответить, поскольку к ним неожиданно приблизился Влад Федоров, появившийся в холле не менее внезапно, чем ее муж.

― Простите, я краем уха услышал ваш разговор, ― признался он слегка напряженно. ― Что вы там говорили про лифт?

Нев и Лиля переглянулись, удивленные тем, что из всего услышанного его заинтересовало только это.

― Про то, что моя… кхм… магия не может отследить Полину дальше лифта, ― пояснил Нев еще тише. Заметив на лице Федорова озадаченность, граничащую с испугом, он поинтересовался: ― Почему вас это тревожит?

― Вы помните, чем закончилась история с убийствами в Шелково? ― уточнил тот. ― По мнению Юли, мой спятивший брат исчез в лифте, непонятно откуда взявшемся в недостроенном здании. Она уверена, что это был лифт из легенды. Тот, что увозит гораздо ниже первого этажа, куда-то в преисподнюю.

― Не понимаю, при чем здесь тот лифт? ― поинтересовалась Лиля. ― Даже если он появился вдруг в том здании…

― В прошлом месяце Юле снился сон. В нем она видела Артема, приехавшего на этом лифте с несуществующих нижних этажей. Я решил, что это просто… реакция на стресс. Иногда мне кажется, что она так до конца и не оправилась после тех событий. Но теперь я уже не очень-то в этом уверен.

Нев обернулся и посмотрел на сомкнутые створки двери лифта. Раздалось тихое треньканье ― и они словно по команде разошлись, выпуская мужчину и женщину лет тридцати. Оба больше смотрели в экраны собственных смартфонов, чем друг на друга или по сторонам.

― Это интересная версия, но… ― начал было Нев, но его прервали.

― А что это у нас тут за собрание? ― поинтересовался майор Карпатский, появившийся со стороны основного коридора.

Насколько Лиля помнила, где-то там находятся и комната первой пропавшей девочки, и номер, в котором разместили полицейского прошлой ночью.

― Мы просто разговариваем, ― несколько раздраженно ответил Федоров, и Лиля не могла винить его за тон. Майор вел себя крайне предвзято по отношению к хозяевам гостиницы, в чем она успела убедиться лично. ― Надеюсь, это пока не считается преступлением?

Карпатский недобро сощурился, вероятно, собираясь ответить в том же духе, и Лиля поторопилась отвлечь его, не желая становиться свидетельницей еще одной перепалки. Подняв руку с пакетами, она протянула упакованные бутылки полицейскому.

― Попросите ваших людей проверить это на следы снотворного.

Маневр удался. Карпатский моментально забыл о дерзости Федорова и несколько удивленно посмотрел на бутылки.

― Что это?

― Это из нашей комнаты. Мне пришло в голову, что мы с мужем подозрительно крепко спали этой ночью. На одной из бутылок, как мне показалось, есть следы прокола тонким шприцем. Надо бы проверить точнее. Возможно, нам помогли уснуть покрепче. Кстати, воду, как я понимаю, ставят всем. Ваши эксперты проверяли бутылки в номере первой пропавшей девочки?

Удивление на лице полицейского сменилось растерянностью, все раздражение и недовольство куда-то исчезли. Забрав у нее пакеты, он пообещал:

― Я обязательно уточню. Эксперт как раз приехал, чтобы поискать следы похитителя. В прошлый раз тот был осторожен, может, сейчас нам повезет больше. Собственно, я это и шел вам сообщить. Нужен доступ в вашу комнату.

Лиля кивнула и достала из заднего кармана узких джинсов ключ-карту. В это же мгновение входная дверь распахнулась и все повернулись к ней, ожидая увидеть обещанного эксперта, но вместо него в холле появилась жена Федорова ― Юля. Но не это заставило Лилю дважды растерянно моргнуть, а ее сердце ― пропустить удар.

Юля вела за руку Полину. Та была одета в джинсы, розовую толстовку и светло-розовые кеды на липучках ― именно ту одежду, что пропала вместе с ней из комнаты. Это было невероятно и даже невозможно, но это было так.

― Мама! ― радостно воскликнула Полина, выпустила руку Юли и побежала к Лиле.

Все еще не веря в происходящее, та присела на корточки и только обняв дочь, почувствовав ее в своих руках, смогла выдохнуть. Рядом присел Нев, обнимая уже их обеих.

― Что все это значит? ― услышала Лиля над головой строгий и как будто немного недовольный голос Карпатского.

― Я пошла к озеру и нашла Полину на качелях, ― несколько растерянно, но вместе с тем радостно отозвалась Юля. Несмотря на резкий тон полицейского, она продолжала улыбаться.

― Вот так пошли ― и нашли? ― недоверчиво уточнил тот.

― Вот так пошла ― и нашла! ― На этот раз голос Юли прозвучал раздраженно.

― Какие странные похитители орудуют в вашей гостинице, Юлия Андреевна, ― не унимался Карпатский. ― Какой им было смысл похищать девочку и возвращать ее всего несколько часов спустя без всяких условий?

― Когда наконец сделаете свою работу и найдете их, обязательно задайте им этот вопрос, ― вмешался Федоров.

Лиля почувствовала, как Полина напряглась из-за разговора на повышенных тонах, и шепнула Неву:

― Надо забрать ее отсюда.

Тот без лишних вопросов взял дочь на руки и понес к лифту.

― Вы куда? ― тут же раздалось им вслед. ― Я должен поговорить с девочкой!

― Дайте нам полчаса, ― отрезала Лиля. ― А потом приходите к нам в номер и разговаривайте. В моем присутствии, разумеется.

С этими словами она вошла в лифт за Невом и заметно повеселевшей Полиной и нажала кнопку своего этажа.

Когда двери сомкнулись, Лиля вспомнила слова Федорова и непроизвольно затаила дыхание, испугавшись вдруг, что кабина поедет вниз.

Но этого не произошло.

Глава 16

16 мая, воскресенье

Медвежье озеро

Когда двери лифта сомкнулись за Нурейтдиновыми, Карпатский снова повернулся к ней, и взгляд его не предвещал ничего хорошего.

― Еще раз, Юлия Андреевна, и подробно. Где и как вы нашли девочку?

― Мне кажется, она вам уже все рассказала, ― вмешался Влад прежде, чем она успела открыть рот. ― И достаточно подробно.

― А я бы еще раз послушал, ― не сдался полицейский.

Муж, сегодня куда более нервный, чем обычно, собирался сказать что-то еще, но Юля остановила его жестом, по привычке продублировав словами:

― Влад, не надо, я расскажу.

Повернувшись к Карпатскому, она принялась терпеливо объяснять:

― После нашей милой беседы на крыльце я пошла на пристань. Какое-то время постояла там. Точно не знаю, как долго, но на площадке для загара сидело по меньшей мере две компании человека по три-четыре, они могли меня видеть. Поинтересуйтесь у них, как долго я там простояла. Потом их смех и разговоры стали слишком громкими, и мне захотелось уйти подальше. Я пошла по тропинке вдоль озера, дошла до скамеек-качелей. Вы их знаете, в прошлый раз там работали. Вот как раз на той скамейке, на которой я тогда нашла мертвую Катю, сегодня я обнаружила Полину. Она сидела и крутила головой по сторонам, как будто кого-то ждала. Я подошла, спросила, откуда она здесь взялась, а она вместо ответа спросила меня, где мама. Я предложила отвести ее к ней и помогла слезть с качелей. И мы пошли сюда. Это все. Будете с экспертом изучать место вокруг качелей, учтите, что там, несомненно, есть мои следы.

Юля сама не знала, откуда в ней взялись уверенность и силы выпалить все это чуть ли не на одном дыхании, ни разу не сбившись, да еще вложить в голос столько едких ноток. Эта дерзость наверняка ей чего-нибудь стоила бы, но Карпатского отвлек появившийся в холле эксперт. Полицейский ушел сначала пообщаться с ним, а потом они вместе вышли. Только тогда она смогла облегченно выдохнуть.

― А ты молодец, ― улыбнулся Влад, подходя к ней ближе. ― Все лучше умеешь за себя постоять.

Юля повернулась к нему с виноватым выражением на лице, опасаясь, что ее жест мог его задеть. Но муж только спокойно улыбался. Сегодня на нем не было темных очков, видимо, проникающий с улицы свет пока не раздражал глаза или чувствительность к нему все-таки понемногу снижалась. Так или иначе, а его эмоции становилось легче читать.

― Но посмотри, чего мне это стоит, ― хмыкнула она, расплетая сложенные на груди руки и демонстрируя заметно дрожащие ладони.

Влад сразу взял их в свои, притянул Юлю к себе и заключил в крепкие объятия.

― Ничего, это пройдет. Со временем.

Она с удовольствием прижалась к нему, вспоминая, что так и не расспросила о ночном инциденте, о котором ей рассказал администратор. С утра снова все так закрутилось, что на доверительные беседы не осталось времени, но теперь, с возвращением хотя бы Полины, можно было выдохнуть и наконец поговорить. Однако Влад успел спросить первым:

― Как ты на самом деле нашла девочку?

В груди засквозило холодом, и объятия перестали казаться такими уютными. Юля отстранилась от мужа, глядя на него удивленно и недоверчиво.

― Все было так, как я рассказала. Ты что, тоже мне не веришь?

― Ну, Карпатский прав в одном: это очень странно, ― заметил Влад и тут же добавил, как бы извиняясь: ― Юль, я не в том смысле, что ты врешь! Просто подумал, может быть, там было что-то еще, о чем ты не стала говорить этому парню.

― Например, что? ― все еще весьма возмущенно уточнила Юля.

― Ну, что-то… непонятное. Вроде блуждающих огней или чего-то в таком духе.

От сердца немного отлегло. Влад, по всей видимости, решил, что девочку ей помогло найти что-то сверхъестественное или не до конца понятное, а не заподозрил ее в причастности к похищению. Но неприятный холодок в груди все-таки остался.

― Нет, все было ровно так, как я рассказала.

Желание обсуждать ночное происшествие вдруг пропало. Юля полностью освободилась от объятий мужа, пояснив:

― Пойду посмотрю, как там Полина и ее родители. Не нужно ли им чего.

Если Влада и удивила внезапная перемена ее настроения, то вида он не подал и ни о чем не спросил. Лишь кивнул в знак того, что находит ее намерение вполне уместным.

Однако едва Юля направилась к лестнице, ― лифт она по возможности избегала, ― как ее перехватила Диана, появившаяся в холле в компании Савина.

― Вы не подскажете, где я могу найти майора Карпатского?

Юля только рассеянно махнула рукой на дверь.

― Он недавно вышел. Если на крыльце нет, поищите у качелей.

Диана кивнула и направилась к выходу, а Савин задержался, чтобы поинтересоваться:

― Юль, все в порядке?

― Да, ― она улыбнулась ему. ― Даже лучше: одна девочка нашлась. Та, что пропала сегодня.

Савин согласился с тем, что это прекрасные новости, после чего бросил взгляд на дверь, за которой успела скрыться Диана, и решил ее не догонять. Поднялся вместе с Юлей на второй этаж, расспрашивая о чудесном возвращении Полины, и отправился к себе. А Юля, как и собиралась, дошла до номера Нурейтдиновых.

Полина, по всей видимости, чувствовала себя прекрасно. Казалось, она вообще не заметила случившегося или не считала его чем-то ужасным. Она с совершенно невозмутимым видом рассаживала кукол и расставляла игрушечный чайный сервиз, в то время как на письменном столе закипал настоящий чайник.

Лилия заверила Юлю, что у них все хорошо и им ничего не нужно. Для женщины, несколько часов не знавшей, что с ее ребенком, она держалась очень неплохо. Даже отлично. Юля невольно задумалась, что тому причиной: отсутствие сильных эмоций или жесткий самоконтроль, но ответ мог знать разве что муж Лилии.

Юля еще не успела уйти, когда в дверь номера снова постучали и на пороге обнаружился Карпатский. То ли Диане не удалось его перехватить, то ли он не стал с ней задерживаться.

― Полчаса еще не прошло, ― заметила Лилия недовольно, перегораживая собой дверной проем.

― Знаю, но ждать не могу, ― парировал Карпатский. И с нажимом напомнил: ― Ваша девочка нашлась, но другая все еще неизвестно где. Ее жизни и благополучию по-прежнему угрожает опасность. Думаете, тянуть кота за хвост в таком случае ― хорошая идея?

Лилия ничего не ответила, но в сторону отошла, освобождая полицейскому проход и безмолвно приглашая войти. Юле вдруг стало отчаянно жаль Полину: сейчас девочка спокойна, весела, не напугана, но Карпатский с его манерой разговаривать быстро это исправит и доведет ребенка до слез и нервной икоты.

― А вы вообще имеете право допрашивать трехлетнего ребенка? ― не удержалась она. ― Для этого в полиции разве не предусмотрены какие-нибудь психологи, которые сделают это профессионально?

― Я не собираюсь допрашивать девочку, ― возразил Карпатский, глядя на нее почти с ненавистью, как показалось Юле. ― Я собираюсь поговорить. В присутствии родителей. А вот вас здесь быть не должно.

― Этой мой номер и моя дочь, ― неожиданно вмешался подошедший к ним Нурейтдинов. ― Так что решать, кто здесь может быть, а кто нет, буду я. Думаю, Юля может остаться, если хочет.

Он сказал все это довольно спокойно, даже миролюбиво, слегка улыбаясь и поправляя очки, но Карпатский отчего-то не рискнул возразить. Лишь пожал плечами и шагнул к Полине.

Девочка устроилась на свободном пятачке пространства между двуспальной кроватью родителей и письменным столом. Она сидела прямо на полу и в настоящий момент с деловым видом разливала по игрушечным чашкам вымышленный чай.

Карпатский несколько секунд молча наблюдал за ней, а потом поздоровался:

― Привет.

Брови Юли сами собой приподнялись в удивлении. Она не думала, что голосовой аппарат этого человека в принципе способен производить столь мягкие нотки.

Полина подняла взгляд на полицейского и немного смущенно улыбнулась.

― Привет!

― А что это у вас тут? ― все тем же доброжелательным и каким-то… игривым тоном поинтересовался Карпатский. ― Никак чай дают, а? Можно мне тоже чашечку?

― Да! ― просияла Полина. ― Садись.

Она сделала приглашающий жест, указывая на место напротив себя. Карпатский без особого труда опустился на пол и сложил ноги по-турецки. Взял протянутую ему игрушечную чайную пару, поблагодарил и добавил:

― Меня Слава зовут.

Он протянул девочке руку, та с важным видом ее пожала и представилась:

― Полина. А это Анна и Бель!

Она указала на кукол, сидящих на развернутом от письменного стола кресле.

― Дамы, весьма польщен и рад знакомству, ― с улыбкой заявил Карпатский, пожимая маленькие игрушечные ручки, чем вызвал у Полины довольный смех.

― А это мама! ― сообщила она, когда на кровать рядом с ними села Лилия. Полина протянула ей еще одну чашку на блюдце.

― С мамой я знаком, ― хмыкнул Карпатский. После чего поднес к губам чашку и сделал вид, что пьет. ― М-м-м, какой вкусный у тебя чай! Давно такой не пил. Это чабрец? Или бергамот? Всегда их путаю…

Полина сначала немного смутилась, но потом заулыбалась еще радостнее и заявила:

― Чабрец.

Буква «р» у нее пока плоховато получалась, но ей явно нравился новый партнер по игре. Она тоже поднесла к губам чашку, выразительно оттопыривая мизинчик.

― Я так и думал, ― серьезно кивнул Карпатский. ― Под такой чай самое оно вести светскую беседу. Знаешь, что такое «светская беседа»?

Полина помотала головой, с интересом глядя на него.

― Это когда люди рассказывают друг другу о жизни. Вот, например, я сегодня ночью плохо спал. Сначала все ходил из угла в угол, потом не мог уснуть, а когда наконец уснул, уже и утро настало. А ты что делала ночью?

― На лифте каталась, ― честно ответила Полина.

― На лифте? Серьезно? А с кем?

― С феей!

― Ух ты! С настоящей феей? ― восхищенно, но с нотками недоверия переспросил Карпатский. ― Слушай, а я никогда не видел фей. Как она выглядела?

Полина пожала плечами, затрудняясь с описанием.

― Может, она на кого-то похожа?

Девочка закрутила головой в поисках достаточно похожего «образца». Куклы не подошли, мама тоже, но потом ее взгляд остановился на Юле.

― На нее, ― заявила Полина, указывая пальчиком. ― Только красивая.

Карпатский обернулся и насмешливо посмотрел на Юлю, а та поняла, что слова девочки ее всерьез… задели и ей трудно это скрыть.

― Это значит ― накрашенная, ― торопливо пояснила Лилия. ― То есть, с заметным макияжем или даже разрисованным лицом. Знаете, как детям на праздниках лица разрисовывают?

― Ясно, ― протянул Карпатский, снова поворачиваясь к Полине. ― Значит, ты каталась на лифте с феей. А потом?

Девочка задумалась, даже указательный палец к подбородку приложила от усердия, после чего выдала:

― Потом мы пошли к черному человеку!

Если прежде в груди Юли лишь сквозил холодок, то сейчас там появилась огромная льдина с острыми, колючими краями.

― Что за черный человек? ― не меняя тона, поинтересовался Карпатский, словно речь все еще шла о фее. ― У него были черные волосы или лицо?

― Одежда! Лицо и волосы я не видела…

― А как вы к нему пошли?

― По коридору. ― Полина снова беспечно пожала плечами.

― По какому коридору?

Но в ответ она только в очередной раз пожала плечами.

― А что было потом?

― Потом я пошла спать. Я хотела вернуться спать сюда, но фея сказала, что надо сделать сюрприз мамочке и папочке. Это игра такая. Прятки называется. Я очень хорошо спряталась. Правда, мамочка?

Полина с надеждой посмотрела на Лилию, и та кивнула.

― Как никогда, ― сдержанно ответила она. ― Только больше не надо так делать. Мы с папой очень испугались, когда не смогли тебя найти.

― Почему? ― огорченно уточнила Полина.

― Потому что мы не знали, что играем в прятки. Вы с феей нам ничего не сказали. А надо было сказать.

― Я тоже так думала! ― радостно заявила Полина.

И пообещала, что в следующий раз обязательно разбудит родителей, чтобы познакомить с феей и сообщить о том, что они будут играть в прятки.

Карпатский задал еще несколько вопросов, но ничего нового из Полины выудить не удалось. Тогда он демонстративно допил несуществующий чай, поблагодарил за угощение и поднялся с пола, ссылаясь на то, что ему пора идти.

― Приходи еще! ― пригласила Полина.

Карпатский кивнул, помахал девочке на прощание и направился к двери, на ходу записывая что-то в небольшой блокнот.

― Не думала, что вы так умеете, ― не удержалась от комментария Юля, когда он проходил мимо.

― Как ― так? ― уже привычным тоном буркнул полицейский в ответ, останавливаясь.

― Вы умело общаетесь с детьми, ― пояснила Юля. ― У вас, наверное, свои есть?

Карпатский бросил на нее такой взгляд, что она тут же пожалела о проявленном интересе.

― Нет у меня детей. Просто я умею получать от людей информацию. Это моя работа. К каждому нужен свой подход.

― Ясно, ― хмыкнула Юля, качая головой. А ведь на несколько минут он показался ей вполне адекватным. Впрочем, если он умеет использовать разные подходы, значит, действительно адекватен. Просто по какой-то причине считает, что на нее надо обязательно давить.

― Что вам ясно?

― Это хотя бы объясняет, почему Диана считает вас…

Она едва не сказала «приятным», поскольку именно эта характеристика не так давно поразила ее больше всего, но в последний момент поняла, что пересказывать такие вещи не стоит. Диана ей, конечно, не подруга, даже если обидится, ничего страшного, но это все равно нехорошо.

Карпатский отвлекся от своих записей и вопросительно посмотрел на нее, как будто мнение Дианы Стрелецкой о нем оказалось ему крайне важно.

― …нормальным, ― закончила Юля, выбрав другую характеристику из озвученных тогда. ― Очевидно, вы умеете произвести хорошее впечатление, когда вам это нужно.

Эта была еще одна дерзость, которая сошла ей с рук только благодаря случаю. Карпатский уже убрал блокнот, выразительно глядя на нее и наверняка готовясь сказать что-нибудь едкое, но его остановила подошедшая к ней Полина.

― А как тебя зовут?

― Юля, ― с улыбкой ответила она.

― Значит, это тебе…

Девочка запустила руку в карман джинсов, выудила оттуда монетку и протянула ей.

― Он сказал, что это тебе за прошлый раз.

― Кто сказал? ― вмиг онемевшими губами переспросила Юля, как во сне протягивая руку за неожиданным подарком.

― Черный человек!

Ее пальцы уже были готовы сомкнуться на монетке, но Карпатский успел остановить ее и подставить Полине небольшой пакет, в какой обычно складывают улики.

― Бросай сюда.

Полина послушалась и уже собиралась убежать обратно к куклам, но Карпатский остановил ее:

― А больше черный человек ничего не сказал?

― Он сказал, ― протянула та, с трудом вспоминая, ― надо найти девочку, которая потерялась… Не помню… Но когда-то давно!

Глава 17

16 мая, воскресенье

Медвежье озеро

Столь быстрое обнаружение второй девочки Карпатского, безусловно, обрадовало, но его работу не облегчило. Скорее, наоборот, породило еще больше вопросов.

Было совершенно непонятно, зачем злоумышленник рисковал и похищал второго ребенка, если собирался так быстро его вернуть? А если не собирался, то что его заставило?

Можно было бы предположить, что эти два случая вообще не связаны между собой и стали лишь совпадением, но обстоятельства исчезновения Полины были идентичны похищению Марианны. Снова посреди ночи сработала мастер-карта, хотя накануне их все перекодировали, снова на записи не осталось никаких следов, кроме едва заметных дефектов в моменты начала и окончания врезки. И снова вмешались в записи на одном этаже, но на другие похититель и ребенок не попали, словно растворились в воздухе, выйдя из номера. А перед этим похититель появился там же, поскольку ни через главный холл, ни по другим этажам не проходил. И если в одном случае можно было заподозрить обитателя соседнего номера, то второе похищение делало это невозможным: разные этажи, разные коридоры, разные соседи. С первого на второй этаж никто из постояльцев точно не переезжал.

И все же, почему девочку так быстро вернули? Почему вообще вернули живой и невредимой? Нет, Карпатский был рад этому, но не понимал. Благодаря ей теперь известно, что похитителей двое ― женщина и, вероятно, мужчина. Женщина чем-то похожа на Юлию Федорову. Скорее всего, телосложением, цветом волос. Но это не сама Федорова: девочка ее узнала бы. Наверное.

Мужчина прятался под черными одеждами и не показал лица. Возможно, это означает, что он главный, а женщина ― сообщница, которую он считает расходным материалом. Трехлетний ребенок, конечно, фоторобот не поможет составить, но узнать ее при встрече может. Правда, в суде такое свидетельство едва ли примут. Ребенка легко запутать.

Но все равно: в чем смысл этого действия? Передать послание, детали которого ребенок забыл, и монетку? Что за странные игры?

А может ли все это действительно быть игрой? В смысле, мистификацией.

Вторая пострадавшая семья ― Нурейтдиновы ― не случайные гости. Карпатский видел это по тому, как они общаются с хозяевами гостиницы. Как минимум отец девочки крутился рядом с Федоровым в тот день, когда пропала Марианна.

Пара сама по себе весьма колоритная, учитывая разницу в возрасте в двадцать два года и красоту женщины. По мнению Карпатского, такая могла найти кого получше. Напрашивался вариант с романом преподавателя и студентки. Двадцатилетние девушки порой находят интересными сорокалетних мужчин, по крайней мере, на какое-то время. Вот Диана, например. Но Нурейтдиновы поженились только в семнадцатом году, а до тех пор оба были свободны. Очень уж поздний брак для отношений со времен учебы в институте.

Но странный брак ― это полбеды. Они из Санкт-Петербурга, работают в некоем Институте исследования необъяснимого, что само по себе вызывает много вопросов. Карпатский изучил сайт организации довольно поверхностно, но узнал достаточно, чтобы сделать для себя однозначный вывод: мошенники. Правда, работающий с ним эксперт узнал имя ― Нурейтдинов Евстахий Велориевич, очень уж оно примечательное. Четыре года назад, при расследовании серийных убийств, этот человек сотрудничал с полицией. В то дело были вовлечены и Владислав Федоров со своей еще не женой Юлей. Очевидно, тогда они все и познакомились.

Впрочем, и не это заставляло интуицию Карпатского тревожно зудеть, а реакция Нурейтдиновых на исчезновение дочери. Нет, оба волновались, но как-то очень уж сдержанно. При том что ребенок для обоих родной и, вероятно, долгожданный, учитывая их возраст. Знали, что девочка скоро вернется и с ней ничего не случится?

Может ли это быть совместной мистификацией? Федоровы в курсе, как похитили первого ребенка, и могли инсценировать похищение второго. Вопрос ― зачем? Чтобы запутать следствие? Тогда они должны быть причастны к исчезновению Марианны.

Или это какая-то отдельная игра Юлии Федоровой, в которую она втянула Нурейтдиновых? Ведь именно ей неизвестный Черный Человек прислал монетку и таинственное сообщение. Карпатский еще в прошлый раз предположил, что по тем или иным причинам у нее возникло болезненное желание вновь оказаться в центре загадочных событий. Для этого она могла в прошлом месяце убить свою помощницу и организовать мистификацию с меняющейся картиной, о которой ему рассказала Диана. Может ли теперь она стоять за вторым «похищением»?

Тут Карпатский спотыкался о мотивацию Нурейтдиновых. Даже если Федорова спятила, почему те решили ей подыграть? Возможно, она им просто хорошо заплатила, деньги у нее наверняка есть. Не исключено, что они сами устроили это представление: мать нарядилась феей, надела парик, разукрасила себе лицо, чтобы дочь не узнала, а отец стал Черным Человеком. Могло ли это сработать? В теории могло. Дети доверчивы и смотрят поверхностно. Сколько раз он переодевался Дедом Морозом, а Геля раскусила его, только когда ей исполнилось восемь…

Не потому ли Нурейтдинова сунула ему эти бутылки, в которые якобы впрыснули снотворное? Чтобы их точно не пропустили. Как он выяснил, в прошлый раз бутылки на анализ не брались. «Как-то не попали в поле моего зрения», ― заявил эксперт, и Карпатскому отчаянно захотелось ему двинуть, чтобы был внимательнее.

Так что проверить, использовалось ли снотворное в прошлый раз и, соответственно, является ли это частью схемы, теперь невозможно. Карпатский смог лишь выяснить, что в номер Марианны и ее родителей никто посторонний, кроме горничной, не заходил. Комнату Нурейтдиновых убирала другая горничная. И тоже никаких посторонних до прихода феи-похитительницы. Еще он распорядился взять у родителей Полины кровь на анализ, чтобы проверить наличие следов снотворного в ней. Мало ли что там было в бутылке. Вопрос, пили ли они из этой бутылки?

На этом возможности Карпатского исчерпывались. Воскресенье уже перевалило за стандартное время выписки из гостиницы, гости начали активно интересоваться, когда они смогут покинуть Медвежье озеро. Держать людей здесь больше не имело смысла. Всех переписали, проверили, ни за кем никаких подозрительных грехов не нашли. Первые сорок восемь часов близились к завершению, а никаких следов пропавшей девочки пока найти не удавалось. Казалось, она не покидала гостиницу, но и в гостинице ее нигде нет. Это сводило с ума.

Каждую машину снова проверили, прежде чем позволить ей покинуть стоянку, все достаточно крупные чемоданы были на всякий случай досмотрены, но это ничего не дало. Вскоре гостиница почти опустела. Остался персонал и всего несколько гостей, в том числе родители Марианны. Им хозяйка продлила пребывание бесплатно, но Карпатский считал, что оставаться на озере нет необходимости.

― Вы можете ехать домой, мы будем держать вас в курсе расследования и поисков. Но теперь уже не стоит ждать быстрых результатов, ― честно объяснил он взволнованной паре.

― То есть как это ― не стоит ждать? ― возмутился отец девочки. ― Вы вообще работаете или нет? Ищете Анечку или только делаете вид? Почему вторая девочка сразу нашлась, а наша по-прежнему неизвестно где?

― У меня нет ответа на этот вопрос, ― нарочито ровным тоном отозвался Карпатский, напоминая себе, что имеет дело с отцом, потерявшим дочь. Он знал, каково это, поэтому старался не реагировать на попытки задеть.

Они стояли посреди главного холла, разговор проходил на глазах девушки-администратора, которая явно не знала, как с этим быть. Вероятно, она утешала себя тем, что в гостинице слишком мало народу, чтобы неприятная сцена могла кому-то помешать.

― Но мы сделаем все возможное, чтобы найти Марианну, ― закончил мысль Карпатский, хотя на данный момент уже не знал, что еще может сделать.

― Вы просто некомпетентны! ― выкрикнул отец девочки. Его жена стояла в двух шагах от него, обняв себя руками за плечи и молча глядя в пол. ― И вам плевать на Анечку! Я буду жаловаться на вас! И буду просить, чтобы поиски поручили кому-нибудь другому!

― Ваше право, ― все так же спокойно отозвался Карпатский. Обвинения в некомпетентности его давно не трогали. ― Может, у другого получится лучше. Вот только времени на передачу дела уйдет много. Но вы имеете право потребовать, чтобы меня заменили.

С этими словами он повернулся и зашагал к выходу из гостиницы. То, что Карпатский понимал чувства отца, не означало, что он собирался с ним сюсюкаться. Это не его работа.

Безумно хотелось курить, и на этот раз Карпатский не стал задерживаться на крыльце, пошел дальше ― к пристани. Не хотелось, чтобы кто-нибудь вышел вслед за ним и начал снова ездить по мозгам. Как будто это чем-то может помочь.

Однако стоило ему подойти к воде, достать сигарету и поджечь ее, как он услышал за спиной шаги. Очень тихие, мягкие, словно его боялись спугнуть. К нему определенно приближались не с целью устроить еще одни разборки. И когда за спиной прозвучал голос, сразу стало понятно почему.

― Он несправедлив к вам, ― заявила Диана. ― И не только он. Уверена, вы делаете все возможное. Все, что от вас зависит.

Губы искривила горькая ухмылка, и Карпатский не стал оборачиваться, не желая ее демонстрировать. Диана Стрелецкая знала о нем чуть больше, чем остальные присутствующие на озере люди. Черт его дернул тогда откровенничать с ней! Обычно он предпочитал не говорить с посторонними о трагических событиях своей жизни. Но сказанного теперь уже не вернуть.

Она подошла ближе и встала рядом, глядя на воду. Карпатский не раз видел ее сегодня. В какой-то момент Диана даже заявила, что ей нужно поговорить с ним, хотя вроде бы приехала к Савину. Он попросил ее подождать, поскольку был занят и не хотел отвлекаться, но с тех пор прошло уже больше двух часов, а девушка до сих пор не уехала. Что же ей такое приспичило сказать? И, кстати, что здесь опять делает этот коуч? Вопрос догнал Карпатского только сейчас, но не задержался в голове.

― Вы, кажется, хотели о чем-то поговорить?

― Да, хотела. Но пожалуйста, пообещайте, что выслушаете до конца и только потом возмутитесь.

Начало прозвучало интригующе, и он все-таки посмотрел на нее. Словно почувствовав его взгляд, Диана тоже повернулась к нему и обезоруживающе улыбнулась.

― Не люблю я давать обещания, ― хмыкнул Карпатский. ― Поэтому просто говорите, что хотели.

― Мне этой ночью снился странный сон…

От Дианы Стрелецкой он ожидал какого угодно разговора, но только не обсуждение сна. И чем больше она говорила, рассказывая сюжет сновидения, тем больше Карпатский терялся. А когда в ее рассказе появилась сначала прячущаяся в подземелье девочка, а потом пугающая старуха, он всерьез насторожился.

― Надеюсь, вы сейчас не собираетесь задвинуть мне историю про ведьму, которую уже пыталась рассказать Федорова?

― Нет, ― как-то не очень убедительно ответила Диана. ― Я хочу показать вам это.

И она протянула ему старинного вида ключ. Карпатский машинально взял его, покрутил в пальцах, разглядывая с разных сторон.

― Мне дала его мачеха пропавшей девочки. Сказала, что обнаружила его в рюкзаке падчерицы, а та, вероятно, нашла его во время прогулки вокруг озера.

― И что?

― А то, что именно такой ключ был в моем сне: я открыла им дверь, когда попала в подземный лабиринт. А еще эта женщина ― Наталья ― сказала, что уже была здесь, в молодости. И тогда здесь тоже пропала девочка.

Диана выразительно посмотрела на него, а он все еще не улавливал связи. Старый ключ, сон, потерявшийся лет двадцать назад ребенок, какая-то старуха из ночного кошмара… Как все это может быть связано?

― Во сне страшная старуха сказала: «Ключ. Нужен ключ». А вам передали другое послание: надо найти девочку, которая потерялась когда-то давно! ― эмоционально пояснила Диана, словно немного разозлившись на его реакцию. Точнее, на ее отсутствие.

― Так, а вы откуда об этом знаете?

Она заметно смутилась, но все-таки призналась:

― Денис рассказал. А ему Юля.

Почему-то эти «Денис» и «Юля» вывели его из себя даже больше, чем странный разговор и намеки Дианы в целом.

― Надо же, как мило! ― процедил он недовольно, делая резкую, глубокую затяжку. ― Только все это чушь.

― Но почему? Может быть, это подсказка! Может быть, это поможет найти похищенную девочку…

― Пропавший двадцать лет назад ребенок или давно нашелся, или уже не найдется никогда! И уж точно не поможет найти девочку, которую похитили только что.

― Ну откуда вы знаете? Девочка, которую я видела во сне, не похожа на пропавшую сейчас. Может быть, это та, кто пропал тогда давно? Может быть, эти два дела как-то связаны? И тот, кто об этом знает, дает вам подсказку?

― Каким образом? Насылая на вас странные кошмары и разбрасывая вокруг старые ключи?

Карпатский сунул обсуждаемую железку ей под нос, и Диана раздраженно схватила ее.

― Вы можете хотя бы поговорить об этом с мачехой девочки? Или узнать, кто тогда пропал? И нашли ли ее?

― Я не собираюсь заниматься всякой ерундой, ― отрезал Карпатский и швырнул в воду окурок. ― И вам пора бы уже заняться каким-нибудь делом! Не то мозг еще сильнее поплывет.

Глава 18

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

На том они и расстались. Карпатский развернулся и ушел, а Диана не стала его догонять и пытаться убедить. Судя по тому, что больше он ее в тот день на озере не видел, она сразу уехала.

Всерьез девушка говорила или это был какой-то нелепый розыгрыш, а расследование вскоре действительно привело его в довольно странное место. Старую покосившуюся избушку, неизвестно откуда взявшуюся посреди леса, Карпатский нашел ближе к вечеру. Солнце уже коснулось горизонта, и между высоких деревьев успели сгуститься сумерки. Однако отступать и ждать утра определенно не было вариантом, следовало проверить подозрительный дом прямо сейчас, пусть даже и в одиночку.

Вытащив из плечевой кобуры пистолет и сняв его с предохранителя, Карпатский медленно приблизился к избушке, прислушиваясь и посматривая по сторонам. Вокруг было тихо. В какой-то момент краем глаза он заметил движение, но когда повернул голову, никого не обнаружил. Может, птица тихо вспорхнула, может, ветку ветром качнуло.

Дверь висела немного криво и плотно не закрывалась, стоило потянуть за ручку ― и она с тихим скрипом отворилась. Ноздрей сразу коснулся запах затхлости и сырости. Внутри оказалось еще темнее, чем снаружи: заросшие грязью маленькие окошки были задернуты занавесками, это Карпатский приметил, еще только подходя к домику. Поэтому достал из кармана куртки небольшой фонарик и направил внутрь дома скромный луч света.

― Есть кто? ― спросил громко. Правила предписывали сперва обозначить себя, а потом уже входить в чужое жилище. ― Я из полиции, майор Карпатский.

Дом ответил мертвой тишиной. По всей видимости, он пустовал.

Или кто-то затаился глубоко внутри, надеясь, что его не найдут.

Держа пистолет и фонарик так, чтобы они были направлены в одну сторону, Карпатский осторожно вошел в дом, внимательно осматриваясь. Прятаться здесь оказалось особо негде. После тесного тамбура начиналась большая комната, в которой, судя по всему, и готовили, и ели, и спали. Места было мало, но одному, максимум двоим, его хватило бы. Немногочисленная мебель выглядела самодельной, как и задержавшаяся на столе посуда с остатками засохшей еды. Если здесь кто-то и жил, то в последнее время в доме не бывал. И оставил все в беспорядке.

Глухой стук в дальнем углу заставил резко повернуться, ища лучом фонарика источник звука, однако тот нашел только еще две двери. За одной обнаружилась маленькая комнатка, выполнявшая, судя по всему, функции кладовки, а за второй ― ведущая вниз лестница.

Карпатский даже моргнул от удивления. Что это? Погреб? Подвал? Очень уж сложное устройство для такого дома. Можно было ожидать найти крышку в полу и вертикальную лестницу, но никак не деревянные и довольно пологие ступени. Их удалось осветить до конца, но разглядеть, что дальше, с порога было невозможно: ступени утыкались в стену, лестница делала поворот. Чтобы понять, какое помещение находится за поворотом, нужно спуститься и заглянуть.

Ему вспомнился разговор с Дианой о том, как во сне она бродила по коридорам без окон с земляным полом. Девушка предположила, что лабиринт находился под землей. И именно там она видела девочку. И хотя в реальности такое не могло существовать, а сны не бывают вещими, сейчас Карпатский не мог не проверить обнаруженный подвал. Или погреб.

Его положение получалось весьма уязвимым: если в помещении за поворотом кто-то есть и этот кто-то вооружен, то Карпатский для него ― легкая мишень: в темноте незнакомого пространства трудно сразу разглядеть опасность, а сам он прекрасно виден. Поэтому прежде чем спуститься, Карпатский снова крикнул:

― Здесь есть кто-нибудь? Я из полиции. Выходите с поднятыми руками. Если вы вооружены, положите оружие на землю и потом выходите.

И снова в ответ только тишина. От напряжения на лбу выступил пот, несмотря на то что к вечеру стало довольно прохладно, а в доме температура мало чем отличалась от уличной. Одинокая капелька скатилась по лицу, Карпатский машинально вытер ее рукой.

― Ладно, я спускаюсь, ― объявил он. ― И я вооружен. Стреляю без предупреждения.

Там, где лестница делала поворот, Карпатский остановился, прижался к стене, служившей единственным прикрытием. Осторожно выглянул из-за нее, скользнув лучом фонаря по помещению за поворотом. Он ожидал увидеть нечто вроде комнаты, но оказался в коридоре, конец которого терялся далеко впереди ― свет фонарика не добивал до дальней стены. Зато он выхватил из темноты несколько дверей, те находились с обеих сторон.

Все, как рассказывала Диана.

― Да ладно, ― пробормотал Карпатский, открыв ближайшую к нему дверь и обнаружив за ней точно такой же коридор. ― Так не бывает.

Если только подземелье не выстроил какой-нибудь сумасшедший любитель лабиринтов. Интересно, сколько лет на это ушло бы? И как найти в нем Марианну?

― Марианна? Ты здесь? Аня! ― крикнул он так громко, как только смог.

Тишина. Или девочки нет, или она не слышит, или не может ответить. А чтобы обыскать все эти коридоры, понадобится уйма времени или очень много людей.

Следовало выбраться наружу, связаться с коллегами, запросить подкрепление и дождаться его, но любопытство и нетерпение влекло вперед. Вдруг девочка совсем рядом, вот за той дверью, например?

Карпатский открыл дверь, к которой потянула интуиция, продолжая держать пистолет наготове, а фонариком ― подсвечивать себе путь. Коридор по ту сторону оказался коротким и пустым, никаких дверей по бокам, только одна в конце. Конечно, он не удержался и пошел к ней. Ему вдруг показалось, что в оглушительной тишине послышался женский ― или детский? ― голос, тихо пискнувший что-то вроде: «Пожалуйста, пожалуйста…» Карпатский на пару секунд замер, прислушиваясь, но больше ничего не услышал. Он ускорил шаг, толкнул дверь и оказался в другом коридоре, на этот раз бесконечно длинном. Луч фонарика скользнул по стене, и в его свете Карпатский заметил, как закрылась одна из дверей.

Он поторопился к ней, толкнул, но снова впереди оказался лишь очередной коридор, а в тишине раздался тихий хлопок, но на этот раз Карпатский не успел увидеть, за какой дверью спряталась убегающая девочка.

― Марианна! ― снова крикнул он. ― Я из полиции, твои родители ищут тебя. Если ты здесь, иди на мой голос. Я не причиню тебе вреда…

Луч фонаря скользил по стенам, тишина давила на уши, в груди глухо ухало сердце. Прошло, наверное, не меньше половины минуты, когда одна из дверей впереди приоткрылась и в образовавшуюся щель выглянуло заплаканное личико девочки. Она инстинктивно прищурилась и закрылась рукой, когда свет фонарика ударил ей по глазам.

Сомнений быть не могло: это Марианна, пропавшая девочка. Карпатский облегченно выдохнул и с трудом улыбнулся, опустил руку с пистолетом.

― Вот так, умничка, ― похвалил он. ― А теперь иди ко мне. Я отведу тебя к родителям.

Девочка немного помешкала, но потом все же показалась в коридоре полностью и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Она была одета в одну только пижаму и наверняка замерзла: в подземелье было даже прохладнее, чем на улице. Тем не менее она хорошо держалась на ногах, только заметно ежилась, обнимая себя за плечи, и поджимала пальцы на озябших ступнях.

Поставив пистолет на предохранитель, Карпатский убрал его в кобуру и снял с себя ветровку. Когда девочка подошла достаточно близко, он надел ветровку ей на плечи, а потом взял на руки.

― Ну что, пойдем домой? ― предложил он, продолжая улыбаться.

Девочка несмело улыбнулась в ответ и кивнула.

― Тогда держись крепче.

Она доверчиво обхватила его за шею, а Карпатский принялся вспоминать дорогу к выходу из подземелья. Светить фонариком теперь стало менее удобно, но ему удавалось справляться.

Лестница нашлась с первой попытки: все-таки, как бы ни были похожи друг на друга коридоры и двери, визуальная память не подвела. В избушке стало уже совсем темно: за окном солнце окончательно укатилось за горизонт, небо почернело. Это показалось немного странным. Карпатский был уверен, что провел внизу не так много времени. Так сильно стемнеть не могло. Оставалось надеяться, что ночной лес не запутает его.

Он собирался выйти из домика и все-таки связаться с коллегами, но стоило переступить порог, как раздался скрипучий шепот:

― Куда пошел? А ну, верни, что не твое!

Карпатский тревожно обернулся, прижимая девочку к себе и ища в темноте того, кто говорит. Воображение рисовало пожилую женщину, но рядом никого не было. Да и голос словно прозвучал прямо в голове!

Стало понятно, что задерживаться рядом с домом ― плохая идея. Но стоило отойти на несколько шагов, с трудом находя путь между деревьями и порослью кустов разной высоты, как голос прозвучал снова:

― Вернись, я сказала! Все равно не уйдешь отсюда живым!

Это было дико, нереально и совершенно невозможно, но это действительно происходило! Скрипучий шепот доносился одновременно со всех сторон, отражался эхом, но в то же время звучал прямо в голове. Карпатский непроизвольно ускорил шаг, хотя идти быстрее по лесу в кромешной темноте было откровенно опасно: можно не заметить коряги, поваленного дерева или какой-нибудь ямы и упасть вместе с девочкой.

И все же он ускорялся, торопился, уже толком не разбирая, куда идет. Точно ли эта дорога ведет к озеру? Впрочем, ему стало все равно… Выйти бы хоть куда-нибудь. Или просто уйти подальше от странного дома, от страшного шепота.

― Ты все равно не выберешься отсюда! У тебя нет ключа, а тебе нужен ключ, ― насмехался голос. ― Беги ― не беги, а не убежишшшшь!

Старуха ― почему-то он был уверен, что голос принадлежит именно старухе, ― хрипло рассмеялась, словно ворона закаркала. Карпатский остановился, крутя головой и тяжело дыша. Он выбивался из сил. Восьмилетняя девочка весила порядочно, руки устали ее держать, но отпускать было нельзя: босиком она не сможет бежать по лесу. Особенно в темноте.

А лес тем временем волновался и шумел, шуршал и скрипел раскачивающимися на ветру деревьями. Между ними метались тени, и казалось, что кто-то прячется за дальним кустом, ждет, когда беззащитные жертвы подойдут поближе.

― Тебе же сказали: чтобы выбраться отсюда, нужен ключ, ― неожиданно весело заметила Марианна почти в самое его ухо. ― А у тебя нет ключа, ты не взял его. Так кто тебе виноват?

Все это явно говорила девочка, но детский голос звучал до того странно, что кровь стыла в жилах. Карпатский попытался отстраниться и заглянуть ребенку в лицо. Когда ему это удалось, у него перехватило дыхание.

― Ну и кто после этого слишком доверчив и смотрит поверхностно? ― усмехнулась девочка, глядя на него слепым глазом, спрятанным за бельмом. Второй она сильно щурила. ― Сдохнешь тут ― и поминай как звали!

Вырвавшийся из ее горла хриплый шепот уже не так удивил, но отреагировать Карпатский все равно не успел: девочка сжала пальцами его плечи и вонзилась зубами в шею, прокусывая кожу, разрывая артерии. Отодрать ее он смог только вместе с куском собственной плоти. Кровь брызнула во все стороны, потекла по груди, впитываясь в ткань одежды. Карпатский зажал рану рукой, но это было бесполезно: густая темно-бордовая жидкость текла сквозь пальцы, перед глазами темнело, ноги уже не держали. Он рухнул на колени, успел подставить свободную руку, чтобы не уткнуться лицом в землю, зачем-то держась за ускользающее сознание.

А девочка стояла рядом, из перепачканного кровью рта раздавался хриплый, каркающий смех.

Карпатский все еще слышал его, когда, чувствуя удушье, приподнялся на руках и понял, что проснулся в собственной кровати. В горле першило, футболка липла к телу, ноги запутались в одеяле, словно он действительно пытался бежать во сне.

Перевернувшись на спину, он откинул одеяло в сторону, шумно вздохнул и провел по лицу рукой, словно снимая остатки липкой паутины кошмара. Сердце все еще ухало в груди, ужас сидел там же, холодя внутренности, перед глазами вставали образы из сна.

До чего же все было реально… Точнее, казалось реальным.

Карпатский сел на кровати, немного подумал, спустил ноги на пол и встал. Нашел оставленные на стуле джинсы, натянул их и босиком протопал на кухню. Здесь на столе остались лежать пачка с последней парой сигарет внутри и зажигалка. Свет он нигде не включал, ему хватало того, что лился в окна с улицы.

Балконная дверь открылась как-то очень уж шумно, но Карпатский понимал, что это просто ночь и тишина ― они делают звуки более громкими. Тапочки ждали у порога, ветер деликатно стих, давая возможность быстро поджечь кончик сигареты. Прохладный ночной воздух заметно взбодрил, а первая же затяжка помогла унять растущую внутри тревогу.

Это все Диана со своим странным рассказом. И Ткачева до кучи. А еще дело, бередящее и без того не желающие заживать раны. Слишком много маленьких девочек в его жизни в последние два дня. И не очень маленьких, но ведущих себя безрассудно.

А Геля, кстати, тоже любила играть в чаепитие. Если он приходил домой не слишком поздно, когда она еще не спала, всегда звала его «пить чай» с куклами.

А еще она любила, когда он читал ей на ночь. Даже научившись читать сама, все равно просила почитать ей перед сном. И на вопрос: «Какую ты хочешь сказку?» всегда отвечала: «Страшную!»

Горло неприятно сдавило, и Карпатский поперхнулся дымом, закашлялся, да с такой силой, что заслезились глаза. Да, глаза определенно заслезились от кашля! И, может быть, немного от дыма.

* * *

Медвежье озеро

Сентябрь 2004 года

Трусливые утырки сбежали, с ней остался только Клим. Идти в дом к пугающей бабке совершенно не хотелось, но оставлять там потерявшуюся девочку было нельзя. И медлить тоже нельзя: старуха могла в любой момент вернуться.

Клим пошел к дому первым и даже великодушно предложил ей остаться в засаде, но она решила, что лучше идти вместе. Только предпочла все же держаться у него за спиной, когда они подходили к дому.

Дверь оказалась не заперта, что было, с одной стороны, вполне естественно: от кого тут запираться? С другой ― возникал вопрос, почему девочка, если ее держат насильно, не сбежит, раз ее не запирают. Впрочем, ребенка можно запугать. Да и куда ей бежать? Они вот с ночи из леса выбраться не могут, четверо почти что взрослых! А тут маленький ребенок.

― Эй, девочка, ты где? ― позвал Клим, быстро оглядевшись внутри и не обнаружив ее самостоятельно. Ребенок где-то спрятался.

А у его спутницы глаза во все стороны сразу разбежались, столько в избушке было всего интересного. Пучки сушеных трав свисали то здесь, то там, на узком подоконнике и на краю грубо сделанного стола, вдоль бревенчатой стены, стояли разнообразные, вырезанные из дерева фигурки, с вбитых в стену гвоздей свисали веревочки не то с монетками, не то с медальонами, а то и вовсе просто с камушками. И еще много всяких мелочей, рассмотреть которые не дал Клим.

― Ты ее видишь? ― он дернул подругу за руку, привлекая к себе внимание. Вероятно, спрашивал уже не в первый раз.

― Да вот же она! Эй, девочка, иди к нам, не бойся.

Ребенок осторожно вышел к ним из закутка за печью, настороженно таращась огромными карими глазами. Темные волосы были собраны сзади в слегка растрепавшуюся косу.

― Привет, ― улыбнувшись, поздоровался Клим, протягивая к девочке руку и подманивая ее, словно пугливого котенка. ― Ты как здесь оказалась?

― Я потерялась.

― А где твои родители?

Девочка на это только пожала плечами и печально свесила головку.

― Хочешь, мы отведем тебя к ним?

Это предложение ей понравилось, и она доверчиво приблизилась к ним. Но Клима девочка засмущалась и предпочла вложить ладошку в руку его девушки.

― Надо убираться отсюда, ― велел Клим, подталкивая обеих к выходу.

Однако у двери девочка вдруг заволновалась и запричитала:

― Нам нужен ключ! Мы не уйдем без ключа…

― Не бойся, здесь не заперто, ― возразил Клим и в подтверждение своих слов толкнул дверь. Та с легкостью распахнулась.

Но девочку это не успокоило.

― Нужен ключ! ― повторила она, указывая на тот, что старуха только что повесила на гвоздь у входа. Слишком высоко, чтобы ребенок смог достать. ― Мы не выйдем из леса без ключа.

― Да при чем здесь?.. ― возмутился Клим, но не договорил.

Его спутница просто схватила ключ и сняла с гвоздя, выразительно глядя на него. Мол, чем он тебе мешает?

Они шагнули к деревьям, но тут же снова остановились, когда путь им преградила уже вернувшаяся из леса старуха. В руках она держала огромный топор.

Глава 19

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

Когда Влад проснулся, Юли в номере уже не было, и это показалось ему дурным знаком. Еще накануне он заподозрил, что сказал что-то не то. Юля резко закончила разговор и ушла, а потом весь оставшийся день откровенно избегала его.

Конечно, поведение жены можно было списать на стрессовую ситуацию, с которой у нее плохо получалось справляться. Открытие такого объекта, как гостиница, и без того дело хлопотное и нервное, особенно когда у тебя нет достаточного опыта. А тут еще то странные звуки, то убийства и подозрительные смерти, то похищения и загадочные послания от неизвестного… Все вместе ― это слишком много для девушки с таким характером, как у Юли.

Но даже если так, стоило ее найти, поговорить, успокоить. Замалчивание проблем в надежде, что те сами рассосутся, они проходили уже не раз. И каждый новый грозил однажды стать последним.

Поэтому быстро приведя себя в порядок и одевшись в обычные джинсы и тонкий пуловер ― после возвращения зрения Влад стал проще относиться к своему внешнему виду, ― он отправился на поиски супруги.

На кухне для персонала ее не оказалось, поэтому, выпив быструю чашку эспрессо, Влад вышел в главный холл и обратился к администратору. Однако девушка только виновато пожала плечами и призналась, что не видела хозяйки уже больше часа.

― Юлия Андреевна пошла туда, ― махнула она рукой в сторону длинного коридора, ― я решила, что в ресторан. Она вроде обещала скоро вернуться и попросила меня проверить ожидаемую заполняемость гостиницы на этой неделе.

С этими словами девушка продемонстрировала листок бумаги, на который, по всей видимости, выписала нужную информацию.

― Но пока не вернулась за ней.

― И как у нас с заполняемостью? ― поинтересовался Влад, просто чтобы сотрудница не чувствовала, будто ее усердие оказалось никому не нужно.

― Да так себе, если честно. Почти все разъехались. Остались, конечно, в сто восьмом, а еще пара в сто тринадцатом. На втором этаже три номера: двести четвертый, но там теперь только один постоялец, жена с ребенком выехали, в двести десятом тоже один человек и пара в двести пятнадцатом, но у них сегодня бронь заканчивается, так что до полудня уедут. Ну и триста десятый с триста шестнадцатым на третьем этаже. В одном ― женщина, в другом ― пожилая пара. Детей в гостинице не осталось. На эту неделю три из десяти предварительных бронирований отменены. Вероятно, из-за всех этих событий. По оставшимся заезды ожидаются только в четверг и пятницу. Так что в ближайшие три дня здесь будет тихо.

Да, будет тихо. Дополнительную охрану, вызванную для поисков девочки и предотвращения нового похищения, Влад отпустил еще накануне. С ним остался Игорь, а в гостинице ― стандартная пара дежурных охранников.

Он кивнул, поблагодарил девушку и направился к ресторану, собираясь узнать там, видел ли кто-нибудь Юлю. Однако дошел только до того места, где здание делало поворот под девяносто градусов, и заметил, что дверь под лестницей, ключ от которой куда-то запропастился некоторое время назад, приоткрыта. В этом, конечно, не было ничего удивительного, поскольку замок они сменили, но почему дверь приоткрыта сейчас? Ответ напрашивался только один, поэтому Влад потянул дверь на себя.

Сразу стало понятно, что внизу кто-то есть: из-за поворота лестницы был виден свет, что-то то шуршало, то позвякивало. Влад осторожно спустился по ступенькам и через несколько секунд убедился в своем предположении. Юля действительно была здесь: сидела прямо на полу у внушительной картонной коробки, которую они не так давно обнаружили внутри массивного старинного шкафа, каким-то образом оказавшегося в этом подвальчике и почему-то стоявшего дверцами к стене.

Тогда они предположили, что содержимое коробки ― раскопанный кем-то «клад». В начале двадцатого века на озере стоял летний дом весьма состоятельной семьи. Он сгорел при до конца не выясненных обстоятельствах, но хозяин так и не приехал, чтобы разобраться с этим. Кто-то из местных, вероятно, неплохо поживился на пожарище, собрав уцелевшее добро, и зарыл на кладбище. Да по какой-то причине так и не вернулся за своим сокровищем, а недавно его достал из земли кто-то другой. И почему-то спрятал здесь.

В прошлом месяце, когда они нашли коробку, их заинтересовал только цилиндр фонографа, а остальное содержимое так и осталось неразобранным. По всей видимости, Юля решила исправить эту оплошность. Поскольку в подвальчике не было ни освещения, ни даже розеток, источником света ей служила кольцевая лампа со штативом для телефона, работающая на аккумуляторе.

― Тебе не холодно сидеть на каменном полу? ― поинтересовался Влад тихо.

Однако жена все равно испуганно вздрогнула, только сейчас заметив его присутствие.

― Ты ходишь как кошка, ― проворчала она, шумно выдохнув.

Влад улыбнулся.

― Прости, не хотел тебя напугать.

― Да ты не виноват, ― поморщилась она. ― Я просто дерганная стала.

И после этих слов Юля приподнялась, демонстрируя сложенный в несколько раз плед, на котором сидела. Что ж, по крайней мере, она ничего себе не застудит.

― Что делаешь? ― поинтересовался Влад, подходя ближе и опускаясь рядом на корточки.

― А на что это похоже? ― насмешливо уточнила Юля, доставая из коробки небольшой серебряный соусник и протирая его тряпкой от грязи и копоти. На руки у нее были надеты тонкие латексные перчатки, а рядом лежали еще тряпки: одни даже не распакованные, а другие уже сильно испачканные.

― Ладно, я сформулирую иначе: зачем ты это делаешь? С какой целью? Стояла здесь эта коробка несколько недель, никому не мешала…

― И все это время я хотела ею заняться, но руки не доходили. Да и как-то… ― она обвела подвал задумчивым взглядом. ― Как-то не хотелось сюда спускаться, понимаешь? Жутковато тут.

Влад тоже осмотрелся и кивнул. Да, не очень приятное место. Когда он был здесь в прошлый раз, зрение еще не вернулось к нему, поэтому видел он подвальчик впервые. Как и шкаф, по-прежнему стоящий здесь и лишь придвинутый к одной из стен ― теперь уже тыльной стороной.

― Что думаешь делать с этими вещами? ― поинтересовался Влад, беря ближайшее к нему серебряное блюдо. Копоть с него Юля почти полностью стерла, но темные пятнышки остались. ― Продашь?

― Не уверена, что имею на это право. Что вообще положено делать с такими вещами? Сдать государству?

― Ну, если бы мы это раскопали в момент строительства ― возможно. Но мы нашли коробку в купленном нами здании. А покупали мы его вместе со всем, что находится внутри…

― Но ты же понимаешь, что ту могилу с кладом раскопали после сделки? Так что все это спрятали здесь позже.

― И все равно. Это частная собственность. Никто посторонний не имел права находиться в здании. А если он здесь что-то оставил, то, считай, подарил… Но можно проконсультироваться с юристами.

― Да ладно, ― отмахнулась Юля. ― Все равно я не собираюсь это продавать. Думаю, может, подарить местному краеведческому музею?

― В Шелково есть краеведческий музей? ― искренне удивился Влад.

― Представь себе, ― хмыкнула Юля. ― Правда, я никогда там не была. Кажется, во время учебы в школе нам организовывали экскурсию, но я тогда болела. Только прежде чем это дарить, надо бы понять, что здесь. И как следует почистить. А то неудобно как-то.

Она достала из коробки перевязанные бечевкой столовые приборы, освободила и разложила на полу, собираясь протереть каждый в отдельности.

Влад какое-то время молча наблюдал за ее действиями, а потом решился спросить:

― Юль, ты на меня обиделась?

Вопрос явно застал ее врасплох: она едва не выронила вилку, которую в тот момент протирала. Бросила на него быстрый взгляд исподлобья и нервно дернула плечами.

― За что я могла на тебя обидеться?

― Ну, если бы я знал, то просто попросил бы за это прощения, ― улыбнулся Влад. ― Но ты вчера так внезапно ушла и почти не разговаривала со мной весь оставшийся день. Даже о послании, переданном тебе маленькой Полиной, мне рассказал ее отец, прежде чем проводить своих на вокзал. Ты даже монетку ни разу не упомянула.

Юля вздохнула, отложила вилку к уже протертым приборам и помяла в руках тряпку, пристально ее разглядывая.

― Ну а что тут говорить? Монетку забрал Карпатский, на экспертизу. А насчет всего остального… Ты ведь мне тоже не все рассказываешь.

Она не посмотрела на него, но Владу все равно стало немного неловко. Он ведь действительно умолчал о странном видении, посетившем его еще прошлой ночью. А надо было понимать, что она все равно узнает: или администратор рассказал, или охранник.

― Прости, я собирался, ― повинился Влад. ― Но подходящего момента все как-то не было.

― Как насчет сейчас? ― Юля наконец взглянула на него и даже едва заметно улыбнулась.

Сидеть на корточках было неудобно, а пол выглядел не только холодным, но и не очень чистым, поэтому Влад поинтересовался:

― Пустишь к себе на плед?

Конечно, она не отказала. Когда они устроились рядышком у раскрытой коробки, Влад подробно описал все, что видел в ту ночь.

― А потом висельник просто исчез, ― закончил он. ― И я понял, что все это происходило только в моей голове. Теперь думаю, что девочка, которую я видел в лесу, тоже была видением. Только непонятно, что все это значит? С чего вдруг у меня начались галлюцинации? Я не принимаю никаких препаратов, а травма головы была уже слишком давно. Может ли это быть как-то связано с моим… прозрением?

― Может быть, так изменился твой дар? ― осторожно предположила Юля. ― Раньше ты видел только своего рода энергетический след. Силуэты, недоступные обычному человеческому глазу. Возможно, с прозрением эта способность не ушла, а скорее… прокачалась? И теперь ты видишь более четко? Уже не силуэты, а то, как люди выглядели при жизни?

― Ты считаешь, я вижу призраков?

― Ну, в случае с повесившимся парнем это логично предположить, ― протянула Юля, снимая перчатки и обнимая руками колени. ― А вот в случае с девочкой хочется верить, что дело в чем-то другом. Но так или иначе, а этот… черный человек, который передал мне монетку, сказал, что надо найти девочку, которая потерялась давно. Вероятно, ты видел ту самую девочку.

― Вероятно, ― задумчиво согласился Влад. ― Я уже попросил Андрея поискать информацию о пропавшей когда-то давно девочке. Жаль, Полина не запомнила, когда именно. Но если таких девочек было несколько, я узнаю ту, что видел, по фото.

― Надо бы тогда еще попросить его поискать дела с повешенными.

― Тут немного сложнее, ― вздохнул Влад. ― Я, конечно, и парня того узнаю, если увижу, но дел с повешенными молодыми людьми может быть много. Мы не знаем ни год, ни место… Я видел его в гостинице, но он вряд ли повесился… или был повешен здесь. Мы бы знали об этом.

― Это могло произойти где-то рядом с озером или в лесу, ― предположила Юля. ― Или даже на том месте, где сейчас стоит гостиница, но где ее не было тогда. И еще этот случай может быть как-то связан с потерявшейся девочкой. Например, произошел тогда же, когда она потерялась. Я бы начала поиски с этого.

― Да, пожалуй. Я передам Андрею, пусть заодно проверит и это.

― А знаешь, кто еще видел какую-то девочку? ― после недолгого молчания поинтересовалась Юля. И не дожидаясь ответа, сообщила: ― Диана. Во сне.

― Та самая Диана? ― удивился Влад. ― Ее я еще не видел…

― Да видел ты ее, ― проворчала Юля. ― Она вчера тут долго крутилась. Все хотела с Карпатским поговорить. Ты был в холле, когда я отправила ее за ним.

― А, темноволосая, симпатичная, ― улыбнулся Влад.

― Симпатичная? Хм, давай называть вещи своими именами. Она красотка.

Влад с подозрением покосился на Юлю, но предпочел не комментировать. Он знал, что это опасная территория и правильного ответа в данном случае просто не существует.

― Я не узнал ее по голосу, слишком мало его слышал.

― Мне показалось, она с тобой даже поздоровалась, ― заметила Юля немного недовольно.

― Просто кивнула. Со мной многие сейчас здороваются, а я не всех узнаю, ― равнодушно отмахнулся Влад. И чтобы как-то сменить тему, поинтересовался: ― Почему она рассказала тебе свой сон?

― Она не рассказывала, мне Савин рассказал. Упомянул, что сон тот был подозрительно реальным.

― Савин? ― Теперь Влад недовольно нахмурился. ― Что этот парень опять тут делает?

Юля удивленно посмотрела на него.

― То же, что и все остальные наши гости: отдыхает. Говорит, он здесь лучше спит, а у него с этим проблемы. Но я думаю, что дело еще и в годовщине исчезновения его девушки.

― А, ну да, ― уже спокойнее отозвался Влад. ― Интересно было бы проверить, видели мы с Дианой одну и ту же девочку или нет. С рисунками было немного проще.

― Вполне может быть, что одну, ― нарочито ровным тоном отозвалась Юля. ― А еще они с Савиным видели во сне одну и ту же старуху.

― Вот как?

― Да. Савин описал ее как типичную Бабу-ягу.

― То есть ведьму? Вот и Нурейтдинов говорил про ведьм.

― Да. А еще про ведьму сказала моя новая знакомая. Только я опять забыла спросить, как ее зовут.

Влад посмотрел на Юлю, недоуменно хмурясь, но через пару мгновений его лицо просветлело.

― Ты про ту пожилую даму, которую не видел никто, кроме тебя?

Юля закатила глаза и покачала головой.

― Она настоящая, Влад. У меня нет галлюцинаций. И видений тоже.

― Откуда ты знаешь? ― весело подначил он. ― Мне тоже казалось, что девочка в лесу была настоящей. Да и парень в коридоре выглядел реальней некуда.

― Но в отличие от твоих видений эта дама вполне адекватно общается, ― возразила Юля, недовольно поджав губы. ― Реагирует на вопросы, слушает мои ответы. И вообще… У нас тут и так слишком высокая концентрация людей со способностями на квадратный метр. Ты со своими видениями. Савин с вещими снами. И это я еще молчу про Нурейтдинова и его магию! Если добавить к вам Диану, которой теперь тоже что-то снится, то мне в этом ряду уже просто не останется места…

― А что, если эта дама и есть ведьма, которая живет в лесу за озером? ― загадочным тоном предположил Влад. Впрочем, не скрывая того, что просто шутит, за что Юля недовольно толкнула его плечом. Он не сдержал смешок. ― Прости, это нервное.

Взгляд супруги это не смягчило, и он обнял ее за плечи, чтобы привлечь ближе и быстро поцеловать в висок. Только тогда Юля наконец улыбнулась. Однако улыбка не задержалась на ее лице.

― Слушай, а если это действительно ведьма… ну, в смысле, похитила девочку и вообще обитает тут поблизости… Что мы будем делать? Что вообще делают с ведьмами?

― Сжигают на кострах? ― предположил Влад после небольшой паузы. ― Или топят.

― Не путай настоящих ведьм и ложно обвиненных в колдовстве, ― проворчала Юля. ― Хотя Настасья была вполне себе ведьмой, но ее утопить смогли.

― Потому что нарисованный с нее портрет забрал часть ее силы. Может, и в этот раз сработает? Как там у Савина с художественными способностями? Портрет по памяти осилит?

Она снова выразительно ткнула его локтем под ребра, призывая быть более серьезным, и предложила:

― Может, сам попробуешь? Вдруг и эта способность у тебя осталась?

― Или меня лишили ее вместе со слепотой, ― задумчиво протянул Влад, и на этот раз его тон действительно прозвучал вполне серьезно. ― И не просто так. Ведь есть вероятность, что произошедшее со мной чудо ― результат колдовства. Не зря же у меня на лбу был почти такой же символ, как на той могиле.

Юля посмотрела на него с заметной тревогой, а потом сама прижалась теснее, теперь обняв руками его колено. В подвальчике повисла тишина, а свет круговой лампы стал заметно слабее.

― Слушай, а ты уже завтракала? ― неожиданно поинтересовался Влад.

― Нет, только кофе попила, ― призналась Юля. ― Аппетита не было.

― Аппетит приходит во время еды, как говорят. Так может, бросим это все и пойдем поедим? Я тоже еще не завтракал. И честно говоря, ужасно голоден.

Юля легко согласилась. Что делать с ведьмой, она все равно не знала.

Глава 20

17 мая, понедельник

г. Шелково

После весьма неприятного пробуждения от ночного кошмара Карпатскому не удалось снова уснуть. С полчаса он промаялся в кровати, ворочаясь с боку на бок и прокручивая в голове то образы из сна, то материалы расследования, а потом встал и отправился на кухню. Шел четвертый час утра, за последние двое суток он спал слишком мало, но знал, что сейчас все равно уснуть не сможет. И утомительно бесполезному лежанию в постели предпочел работу.

Пока не слишком новый ноутбук просыпался и приходил в себя, успел свариться кофе. Налив большую кружку, Карпатский бросил в нее три ложки сахара и устроился за кухонным столом.

«Ну и кто после этого слишком доверчив и смотрит поверхностно?» ― слова девочки-старухи из сна все еще звучали в голове, заставляя думать, что он что-то пропустил. И мозг довольно быстро нашел изъян в его прежних рассуждениях: если он допустил, что «феей», забравшей маленькую Полину, могла быть ее родная мать, надевшая парик и разрисовавшая лицо, то почему так быстро сбросил со счетов Федорову? Она ведь тоже могла разрисовать лицо, и плохо знающая ее девочка уловила лишь общий образ, не сопоставила его с реальной тетей. Как минимум стоило проверить ее передвижения вечером и, возможно, ночью.

Однако после часа изучения записей Карпатского ждало разочарование: хозяйка гостиницы довольно рано ушла в номер, в котором жила, и не покидала его до самого утра. Никаких следов манипуляций с записью тоже обнаружить не удалось. Единственным примечательным эпизодом стало странное поведение ее мужа, которое Карпатский понять не смог, поэтому пока просто отметил. Со стороны выглядело так, словно мужчина галлюцинирует, но он вроде ничем не злоупотребляет. Карпатский решил, что при случае надо бы проверить, нет ли у Федорова какой-нибудь психиатрической истории.

Выкурив на балконе еще одну сигарету, он долил в кружку кофе. Простояв больше часа на подогреве, тот приобрел неприятный привкус, но сахар его сгладил. Для очистки совести Карпатский нашел среди записей еще два интересующих его эпизода: уборку номеров Марианны и Полины. По графику там убирались разные горничные, с обеими Карпатский переговорил еще накануне и ни одна не вызвала у него подозрений. Обе уверяли, что не заметили во время уборки никого постороннего рядом с интересующими его комнатами или собственными тележками. Но стоило убедиться лично, а накануне времени не хватило.

Первой обнаружилась запись из коридора, где находился номер Полины. Стараясь игнорировать неприятную резь в глазах, Карпатский на небольшом ускорении просмотрел, как горничная постучалась пару раз, потом открыла номер собственной ключ-картой, аккуратно заглянула, убедилась, что никого нет, распахнула дверь и занялась своей работой. Что именно она делала внутри, конечно, не было видно, но время от времени женщина возвращалась к тележке: то чтобы взять какие-то моющие средства, то чтобы выбросить грязные полотенца.

Внезапно в коридоре появилась еще одна горничная. Карпатский напрягся и вернул воспроизведение к нормальной скорости, неосознанно придвинулся ближе к экрану, хотя качество записи и угол, под которым она велась, все равно не позволяли разглядеть лицо подошедшей к номеру женщины.

Та сначала остановилась у тележки, осмотрела ее, потом шагнула за порог комнаты и скрылась из вида. Ее не было в кадре секунд тридцать, после чего она вышла, взяла с тележки упаковку воды и понесла к лифту.

Карпатский проследил за ней по другим записям. Женщина спустилась на первый этаж, пересекла холл, вошла в дверь, помеченную табличкой «Только для персонала», дошла до кухни, где вскрыла упаковку и составила бутылки в один из шкафчиков. В этот момент на кухне находилась Юлия Федорова: попивая что-то из белой кружки, она работала с документами. Горничная, судя по всему, поздоровалась с ней или как-то еще привлекла к себе внимание хозяйки, они обменялись парой фраз, оставаясь каждая на своем месте, после чего горничная выбросила упаковку в мусорное ведро и вышла. Федорова продолжила копаться в бумажках.

Горничная зашла в одну из комнат в этом же коридоре, откуда вышла уже в обычной одежде ― вероятно, там они переодевались и хранили форму. Женщина вернулась в главный холл, обменялась парой фраз с администратором ― вероятно, попрощалась, ― и ушла.

Карпатский откинулся на спинку стула и разочарованно выдохнул. Опять мимо. Конечно, за тридцать секунд можно проткнуть две бутылки заранее заготовленным шприцем, но трудно сделать это так, чтобы не заметила вторая горничная. Да и на женщину все реагировали как на знакомую, значит, она не посторонняя. Надо бы только уточнить, кто это, и убедиться, что ее проверяли. И на всякий случай ― чтобы уж окончательно очистить совесть ― он посмотрел и уборку номера Марианны. Туда никто посторонний не заходил, даже другие горничные.

За окном уже рассвело, резь в глазах становилось труднее игнорировать, в виске поселилась ноющая боль. Карпатский все чаще ловил себя на том, что, опуская веки, долго держит их в таком положении. Чтобы хоть немного взбодриться, встал и прошелся по небольшой кухне, разминая ноги и спину, но это не особо помогло. Кофе закончился, курить в кои-то веки не хотелось. До звонка будильника оставалось чуть меньше двух часов. Можно пойти и хотя бы полежать это время…

Он снова повернулся к ноутбуку, задумчиво глядя на экран. Там продолжалось воспроизведение последней записи. Через несколько часов злоумышленник вклинится в эфир и заменит его записью пустого коридора, а девочка исчезнет из номера. И он ни на шаг не приблизился к ответу на вопросы, куда она делась и как ее вернуть.

«Ну и кто смотрит поверхностно?»

Кое-что вспомнив, Карпатский снова сел на стул и перемотал запись на несколько часов. Нужное место пришлось поискать, но вскоре на экране появилась женщина, остановившаяся напротив номера Марианны и посмотревшая на него. Память не подвела: она действительно именно притормозила, а не просто посмотрела. Что-то привлекло ее внимание, но что именно? Этот вопрос возник у него еще при первом просмотре, но он так его и не задал, отвлекшись на другие мероприятия.

Сейчас Карпатский проследил за женщиной по камерам, поскольку узнать ее по видео было проблематично. Она, по всей видимости, шла с вечерней прогулки, поднялась по лестнице на третий этаж, скрылась за дверью триста шестнадцатого номера. Он проверил списки: Мария Зайцева, отдыхает одна.

«Что же ты услышала? И почему вообще там идешь?»

Второй вопрос показался даже интереснее первого. На третий этаж проще подняться на лифте из главного холла, который женщина проходила. Ну или оттуда же по лестнице. Зачем идти на вторую лестницу?

Карпатский записал в блокнот оба вопроса. И на всякий случай посмотрел момент еще раз, припоминая женщину, с которой, конечно, разговаривал, как и со всеми остальными, и прикидывая, можно ли ее счесть похожей на Юлию Федорову.

Голова после почти бессонной ночи казалась тяжелой, набитой ватой, а боль из виска уже пролилась в затылок, поэтому выцепить какие-то воспоминания было почти невозможно. К счастью, он всегда придерживался принципа, что самый тупой карандаш надежнее самой острой памяти, и все записывал. Вот и сейчас достаточно было найти нужную страницу в блокноте, чтобы выяснить: женщина заявила, что в ночь исчезновения девочки не оставалась в гостинице. Она уехала вечером к подруге, живущей в Шелково, вернулась утром. Рядом стояли две галочки ― показания подтверждены.

Карпатский раздраженно швырнул блокнот на стол и захлопнул ноутбук. Оставался всего час до будильника. Вполне можно пойти в душ, потом неспешно приготовить завтрак и отправиться «в офис». Но спина от долгого сидения на неудобном стуле неприятно ныла, поэтому он все же предпочел вернуться в спальню и вытянуться на постели поверх одеяла прямо в одежде, чтобы немного полежать.

Как и следовало ожидать, он моментально провалился в сон, да так глубоко, что выплыл из него только три часа спустя, недоумевая, когда успел выключить будильник или почему его не услышал.

В результате в своем кабинете он оказался только в одиннадцать, но на это, конечно, мало кто обратил внимание. Оперативники редко сидят на месте, большую часть времени бегая по городу и проверяя информацию.

Первым делом Карпатский отправился к экспертам, но Ильин ― парень лет тридцати, который работал с ним по делу об исчезновении девочки, ― замахал на него руками.

― Еще ничего не готово. Могу лишь по второму номеру сказать: никаких следов посторонних. Отпечатки только родителей, ребенка и горничной. Анализ крови и содержимого бутылок еще не готов.

― А когда будет?

― Через пару часов зайдите. А лучше давайте я сам позвоню.

― Ладно. Как насчет монетки?

― Ее я отдал Логинову, к нему обращайтесь.

От такой новости Карпатский тихо выругался и сопроводил комментарий выразительным взглядом, обещающим Ильину мучительную смерть.

Однако тот даже глазом не моргнул.

― Что? У меня не десять рук, а он сейчас ничем не занят. И никакого конфликта в этот раз нет.

Отчасти эксперт был прав: в этот раз нет оснований считать Федорову подозреваемой. Но Карпатский все равно не хотел бы задействовать в расследовании мужа ее матери. Мало ли как дальше повернется?

Впрочем, изменить он уже ничего не мог, поэтому отправился к Дмитрию Логинову. Положа руку на сердце, Карпатский считал его куда более квалифицированным и опытным сотрудником. При других обстоятельствах вообще предпочел бы работать именно с ним.

Логинов ― или просто Димыч, как называли его коллеги, невзирая на солидный возраст и почти седую голову, ― поднял на него взгляд и понимающе улыбнулся. Скорее всего, заранее знал, что Карпатский не будет в восторге от самовольного делегирования задания. Поэтому он не стал ничего говорить, просто хмуро спросил:

― Есть что-то интересное по монетке? Тот, кто ее передал, оставил какие-то следы?

― Увы, ― хмыкнул Димыч. ― Ни отпечатков, ни ДНК. Но сама вещица довольно занимательная.

― И что в ней такого? ― заинтересовался Карпатский, подходя ближе к столу, за которым сидел эксперт.

Тот как раз выложил обсуждаемый предмет из пакета под лампу.

― Прежде всего, это не монетка. Это медальон. Точнее, было медальоном, пока ему не откусили ушко для цепочки. Вещица довольно старая, изготовлена в шестнадцатом веке, скорее всего, в первой половине. Предположительно, делал не мастер, а любитель. Но обрати внимание на состояние металла.

Карпатский обратил, но ничего не понял и вопросительно посмотрел на эксперта, мол, не томи.

― Это медь, точнее, сплав на основе меди. Медные предметы весьма неустойчивы к коррозии. За столь долгий срок она могла бы сожрать часть медальона, а здесь никаких ее следов ― ни глубинной, ни даже поверхностной.

― Может, он хранился в благоприятных условиях? В какой-нибудь коллекции?

― Он мог бы сохраниться так хорошо при условии образования патины. Или если бы его покрыли специальным составом, но здесь нет и этого.

― И что это значит?

― Я понятия не имею, ― признал Димыч задумчиво. ― Так не бывает. Прям магия какая-то.

Карпатский укоризненно взглянул на него, но тот только улыбнулся и поманил пальцем, предлагая присмотреться к изображению. Карпатский наклонился ниже и в свете лампы разглядел знакомый символ: две дуги, одна под другой, выгнутые в разные стороны и пересеченные вертикальной линией по центру, а между ними вертикальную линию под прямым углом пересекает более короткая.

― Такой же символ был нарисован на надгробии, ― удивленно пробормотал Карпатский. ― На той могиле, в которой нашли останки давно убитой женщины.

― Вот именно, ― хмыкнул Димыч. ― И есть еще кое-что. Следы ДНК.

― Ты же сказал, что их не осталось.

― Не осталось следов ДНК того, кто передал медальон. Человек, чье ДНК я нашел, ничего никому не мог передать, потому что мертв.

― Ты так быстро нашел совпадение в базе? ― Карпатский недоверчиво прищурился. ― Это тоже какая-то магия? У Ильина анализ крови еще не готов.

― Я не искал совпадений. Я сравнил ДНК с конкретным образцом и оказался прав.

― И о ком речь?

― О Екатерине Осиповой, убитой на озере в прошлом месяце. На медальоне следы ее крови, кем-то смытой. Поскольку ей перерезали горло, есть вероятность, что медальон в тот момент висел у нее на шее ― и кровь попала на него. Либо медальон специально опустили в ее кровь…

― Зачем? ― нахмурился Карпатский.

― А вот это тебе выяснять, не мне, ― усмехнулся Димыч, убирая монетку обратно в пакет.

― Как тебе вообще пришло в голову сравнить ДНК именно с Осиповой? Почему ты сразу решил, что следы оставил не похититель?

Димыч немного нервно сцепил руки в замок, пару секунд помялся, словно решал, как именно ответить, а потом признался:

― Я позвонил Юле, расспросил про эту штуку, про то, откуда она взялась. Она сказала, что «монетку» ей через девочку Полину передал некий «черный человек» со словами, что это «за прошлый раз».

Он поднял взгляд на Карпатского, но тот все еще смотрел на него вопросительно.

― И?

― Все это напомнило мне события четырехлетней давности. Тогда мы тоже расследовали преступления, находили виновных, но каждый раз какие-то кусочки мозаики не ложились в общий рисунок. Потому что были частью другого рисунка. Я не участвовал в расследовании убийства Осиповой, но знаю, что ты считаешь его нераскрытым. И я думаю, ты прав: маньяк, орудовавший на озере, ее не убивал. Зато это похоже на первый эпизод в пока еще не существующей серии. И фраза, мол, «это тебе за прошлый раз» заставила меня думать, что имеется в виду прошлое убийство на озере. Плюс было понятно, что на медальоне следы смытой крови, а девушке перерезали горло… Вот я и решил проверить.

― Думаешь, похищение девочки тоже часть этого… рисунка? ― напряженно уточнил Карпатский.

Димыч пожал плечами.

― Пока не могу сказать. Трудно собирать пазл, когда не знаешь, какая именно картинка должна получиться в конце. И берешь кусочки из общей кучи. Я уверен только в том, что Полину Нурейтдинову похитил тот же человек, что убил Екатерину Осипову. И забрал он ее с единственной целью: передать с ней сувенир и послание. И если опираться на прошлый опыт, то можно предположить, что второе похожее преступление в одном ряду совершено кем-то другим.

Глава 21

17 мая, понедельник

г. Шелково

Выйдя из лаборатории, где работал Логинов, Карпатский едва не столкнулся с коллегой, которого меньше всего ожидал встретить сегодня. Впрочем, как и в любой другой день, потому что тот уже давненько был отстранен от работы из-за внутреннего расследования.

― А ты здесь что делаешь? ― с подозрением поинтересовался он, преграждая ему путь.

Андрей Соболев мученически закатил глаза и недовольно упер руки в боки.

― Тебе какое дело, Карпатский? С чего я должен перед тобой отчитываться?

― Ну, хочешь, сходим к начальству, отчитаешься перед ним. Ты отстранен, насколько я помню.

― Но мне здесь появляться-то не запрещено. ― Соболев достал из кармана разовый пропуск и махнул им перед глазами Карпатского. ― Видишь? Я здесь вполне официально.

Он хотел спрятать бумажку, но Карпатский перехватил его руку и забрал пропуск, внимательно вчитался в написанное и хмыкнул.

― Значит, Димыч тебя пригласил. Интересно, для чего? К какому из дел, над которыми он сейчас работает, ты имеешь отношение?

― Чего ты докопался до меня, а? ― В голосе Соболева прозвучала причудливая смесь усталости и раздражения.

― А вот не нравится мне, что сначала одну из улик по моему делу отдали Логинову, а теперь ты к нему рвешься. Учитывая, что в расследование замешана чета Федоровых, к которой вы оба имеете отношение. Да и твою подмоченную репутацию со счетов сбрасывать нельзя…

― Мою репутацию? ― Соболев презрительно скривил губы. ― Имеешь в виду этот поклеп с якобы вымогательством? К твоему сведению: меня уже практически оправдали. В ОСБ не нашли доказательств, поэтому меня со дня на день вернут к работе. Я чист, понял? Так что не воображай тут…

― Я рад это слышать, ― после небольшой паузы абсолютно искренне заметил Карпатский. ― Но все равно хочу знать, имеет ли твой визит какое-то отношение к происходящему на озере?

Задавая вопрос, он сверлил коллегу взглядом. Тот молча выдержал его, но в итоге все же признался:

― Да, имеет. Влад попросил поискать информацию о девочке, несколько лет назад потерявшейся в районе Медвежьего озера.

― Неужели? ― Карпатский недовольно прищурился. ― И почему, позволю себе поинтересоваться, он попросил об этом тебя?

― Не знаю. Может, потому что я спал с его сестрой, и мы с ним в связи с этим офигенные друзья? ― едко предположил Соболев. ― Или потому что у него нет ни малейшей надежды на то, что это сделаешь ты.

― Ты всерьез считаешь, что потерявшаяся сто лет назад девочка может помочь здесь и сейчас? Марианна не потерялась, ее похитили.

― Понятия не имею. Но я не особо занят и могу выполнить просьбу человека, который искренне пытается помочь.

― Откуда такая вера в него?

― Ты пропустил упоминание моих отношений с его сестрой? ― фыркнул Соболев. ― Да и просто… Я его почти пять лет знаю. Он хороший парень. Для мажора. И жена его ― очень милая девушка. Чего ты на них так взъелся ― вот что непонятно. Может, это тебе кто-то занес, чтобы ты их терроризировал?

Злость вспыхнула так быстро и так яростно, что Карпатский едва не взорвался. Он шагнул вперед и вполне мог бы ударить, но Соболев примирительно вскинул руки и отступил, торопливо заявив:

― Ладно-ладно! Вижу, что ты искренен в своем желании их зацепить. И отчасти я тебя понимаю. Сам когда-то подозревал Влада. Но ты ошибаешься. Или, вернее, твоя долбанная интуиция ошибается. Что, разве не бывает такого?

Полыхающий гнев потух так же быстро и внезапно, как и загорелся, а Карпатский был вынужден кивнуть, признавая, что ему доводилось ошибаться. Последствия одной из его ошибок до сих пор приходится устранять, а парень между тем сидит в тюрьме за убийство, которого не совершал.

― Вот видишь, ― уже более миролюбиво произнес Соболев. ― Слав, ну если тебе западло проверять такие подсказки, не будь мудаком и дай хотя бы мне их проверить, а? Или у тебя много других идей, как найти девочку?

Карпатский бросил на него недовольный взгляд. Да, у него еще есть зацепки, которые могут сработать: надо поговорить с Зайцевой, дождаться экспертизы бутылок и крови Нурейтдиновых. Впрочем, он прекрасно понимал, что ничего из этого не поможет ему найти Марианну. Надеяться можно и отработать надо, но вероятность стремиться к нулю.

― Ладно, идем. Посмотрим вместе.

― Серьезно? ― удивился Соболев.

― Это мое дело. Мне и проверять.

Соболев не стал спорить и послушно последовал за ним в кабинет, на ходу что-то набирая в смартфоне. Вероятно, написал Логинову короткое сообщение, чтобы тот его не ждал.

В кабинете Карпатский сразу сел за рабочий стол и включил компьютер, а Соболев беспардонно взгромоздился на второй стол, за которым довольно давно никто не сидел. Пока не слишком новая и оттого весьма медлительная техника приходила в рабочее состояние и подключалась к нужной базе, Карпатский откинулся на спинку кресла, задумчиво посмотрел на коллегу и вдруг поинтересовался:

― Кофе хочешь?

― Не откажусь, ― несколько удивленно отозвался тот.

― Тогда завари. ― Карпатский кивнул на кофеварку, стоящую на широком подоконнике.

Соболев удовлетворенно хмыкнул, как будто теперь для него все встало на свои места, спрыгнул со стола и направился к окну, на ходу замечая:

― И вот охота тебе возиться с этой штукой? Растворимый быстрее делается.

― Я растворимый не пью, у меня от него давление шалит.

― Уверен, что от него? А не оттого, что ты куришь по две пачки в день?

― А ты что, уже бросил? Или просто так решил поумничать?

Соболев тяжко вздохнул, наливая в кофеварку воду из бутылки.

― Я работаю над этим. С переменным успехом. Но к сорока точно брошу, мне ранний инфаркт нафиг не нужен. А тебе ж уже сорок два, если не ошибаюсь?

― А я не планирую жить вечно, ― мрачно отозвался Карпатский, слегка покачиваясь в кресле из стороны в сторону и время от времени бросая взгляд на экран монитора. ― Тебя, поди, к здоровому образу жизни девушка склоняет? Уже упомянутая сестра Федорова?

― Я сам хозяин своим решениям! ― огрызнулся Соболев, но прозвучало это почему-то как подтверждение предположению. ― И своему здоровью.

Карпатский усмехнулся и, смягчив тон, поинтересовался:

― Как ее зовут? Давно вы вместе?

― Ее зовут Кристина, и мы расстались, ― все так же недовольно отозвался Соболев, шурша рядом с подоконником в поисках чашек.

― Там в тумбочке, ― подсказал Карпатский. ― И сахар достань.

― Хорошо. Тебе сколько?

― Три кусочка брось.

― А печенья у тебя нет какого-нибудь? Или сухариков? Сушек хотя бы?

― Нет, от печенья лишний вес и диабет.

Соболев обернулся и недоверчиво уставился на него, демонстративно кинув во вместительную кружку последний ― третий ― кусочек рафинада.

― Ты это серьезно? Слав, как ты с такой кривой логикой вообще попал в нашу профессию?

― Я и сам довольно часто задаю себе этот вопрос.

Соболев покачал головой, разлил по кружкам сварившийся кофе и отнес одну Карпатскому. Тот поблагодарил и, размешивая сахар, продолжил ненавязчиво расспрашивать:

― Так, значит, ты действительно довольно близок с Федоровыми?

― Ну, близок ― это громко сказано, ― отмахнулся Соболев и снова сел на свободный стол. ― Просто хорошо знаком. Был у Влада и Юли на свадьбе. А еще был на свадьбе Димыча, а они там, сам понимаешь, тоже присутствовали. Плюс всякие семейные ужины и свидания вчетвером ― тоже бывало. В общем, общаемся время от времени.

― Не знаешь, у Влада Федорова нет проблем… с головой?

Соболев посмотрел на него поверх кружки, удивленно приподняв брови.

― С чего вдруг такой вопрос?

― Да так… ― Карпатский пожал плечами и наконец сделал осторожный глоток. ― Смотрел тут записи из гостиницы. В ночь исчезновения второй девочки Федоров довольно странно себя вел. Как будто… чертей гонял. Но он ведь вроде не бухает? Может, наркотики? Хотя бы так, для расслабления? Травка там и все такое?

― Да ты что, ― фыркнул Соболев, качая головой. ― Я его даже серьезно пьяным ни разу не видел. Для расслабления он железки в зале тягает. Ему в этом и слепота никогда не мешала. Привиделось, наверное, что-то.

― В каком смысле?

― Да в прямом. Он же экстрасенс. Раньше, правда, все больше рисовал, но говорил, что еще видит некий… энергетический след. Теперь он прозрел, может, у него начались полноценные видения.

Карпатский снова несколько секунд просвечивал Соболева взглядом, пытаясь понять: тот его разыгрывает или правда спятил.

― Ну что ты на меня так смотришь? ― усмехнулся его собеседник. ― Не слышал разве эту историю четыре года назад? Мне кажется, все ее слышали. Я сам сначала не верил. И считал, что Велесов конкретно спятил, когда тот попросил Влада нарисовать подсказку. Но он нарисовал. Нарисовал то, что мог знать только в двух случаях: если был замешан в убийствах или если у него действительно какие-то способности.

― Так, может, он просто был замешан?

― Да проверяли мы это, ― махнул рукой Соболев. ― Без вариантов. Да и братец его чокнутый чуть не прирезал Влада в итоге. Так что вряд ли они были заодно. Ничто на это не указывало.

― Вроде за те убийства сидит его зять, ― нахмурился Карпатский.

― Ну так… Братец-то пропал. И найти его мы не смогли, как сквозь землю провалился. Кстати, по некоторым ― конечно, неподтвержденным, ― данным именно это и произошло.

― В смысле?

― В коромысле, ― улыбнулся Соболев, явно наслаждаясь и разговором, и растерянностью хозяина кабинета. ― Вроде как Юля видела, что он уехал на несуществующем лифте предположительно сразу в ад.

― Ты это серьезно?

― Нет, она, конечно, потом поменяла показания, сказала, что не знает, куда именно делся Артем Федоров, но лично я все-таки надеюсь, что ее первая версия была правдивой. Только там этому засранцу и место. А вот зять Федоровых как раз был с Артемом заодно. Так что теперь сидит за двоих.

― Ладно… А что там с этим братом? Он действительно чокнутый? В смысле ― сумасшедший?

Соболев пожал плечами, делая глоток кофе.

― Он убивал людей, считая, что проводит некий ритуал, который сделает его всесильным. Конечно, он был сумасшедшим.

Карпатский не стал уточнять, почему «был». Значит ли это, что Соболев все-таки считает второго Федорова мертвым, или это просто фигура речи, поскольку с тех пор о нем никто не слышал. В версию с уехавшим в ад несуществующим лифтом нормальный оперативник не может всерьез верить, а Соболев все же вполне нормален, насколько Карпатский мог судить.

Сейчас его в любом случае волновало другое.

― Если старший брат был сумасшедшим, у младшего это ведь тоже могло со временем проявиться?

― Не обязательно. Они не родные братья, а единокровные. Матери разные. Первая жена их отца, мать Артема, сбежала за границу уже очень давно, сына отцу оставила. В новой шикарной жизни он ей, видимо, был не нужен. Так что кукушечка у него могла съехать в результате детской травмы. Ну, или он мог унаследовать это от матери. А Влад и Кристина производят впечатление абсолютно адекватных людей.

― Ну да, не считая экстрасенсорных способностей…

Соболев на это только снова пожал плечами и поинтересовался:

― Как там с базой?

Карпатский кивнул, давая понять, что уже можно работать, отставил в сторону кружку, подвинул к себе клавиатуру и подавил вздох. Делать запросы в системе было не так чтобы очень удобно. Работать с фильтром приходилось крайне осторожно. Одно неверное уточнение запроса ― и из сотни результатов, в которых черт ногу сломит, не остается ни одного.

Когда он выругался в третий раз, Соболев коротко рассмеялся, спрыгнул со стола и предложил:

― Давай я. У меня неплохо получается ладить с этой дамой.

Не став уточнять, почему тот называет базу данных «дамой», Карпатский освободил ему место и забрал кружку. О том, что не хотел пускать отстраненного сотрудника в систему, еще и под своей учетной записью, даже не вспомнил.

Соболев пощелкал клавишами, сосредоточенно глядя в монитор, а потом удовлетворенно улыбнулся.

― Ну вот, всего-то пять случаев. Причем здесь не только дети и уж тем более не только девочки. И последний произошел в две тысячи четвертом году. С тех пор ни одного. Маловато для ведьмы, правда?

Он вопросительно посмотрел на Карпатского, подошедшего ближе, чтобы тоже взглянуть, но тот едва заметил это. Его взгляд был прикован к последней строчке списка.

― Ну-ка, кликни сюда, ― попросил он, хмурясь, и ткнул пальцем в экран.

Соболев послушно выполнил его просьбу, тоже с интересом вчитываясь в краткую сводку.

― Я не понял… Это что, та самая девушка?..

― Да, ― кивнул Карпатский. ― Та самая.

На экране значилось: Стрелецкая Диана Анатольевна, 31 марта 1998 года рождения, пропала 28 августа 2004 года, найдена живой 5 сентября 2004 года.

Глава 22

17 мая, понедельник

г. Шелково

Пробежав взглядом текст на экране, Карпатский вышел из кабинета, забыв про кофе, но прихватив с собой смартфон. Над вопросом, почему он вышел из собственного кабинета, чтобы позвонить потенциальной свидетельнице, даже не задумался. Просто ему почему-то не хотелось говорить с ней при Соболеве.

Гудки в динамике звучали один за другим: Диана не торопилась ответить. Он уже думал, что звонок сейчас сбросится, но в последний момент вместо гудка все же прозвучало лишенное всякого энтузиазма «алло».

― Диана, это… ― привычно начал он представляться, но его перебили:

― Майор Карпатский, я знаю. Вы звоните, чтобы извиниться?

― Извиниться? ― растерянно переспросил он. ― За что?

Послышался разочарованный вздох.

― Значит, нет…

― Хотя бы намекните, за что я должен извиниться.

― Знаете такое выражение: «Если нужно объяснять, то не нужно объяснять»?

― Глубокомысленно. Ладно, я не для этого звоню. Мне нужно с вами поговорить.

― Валяйте, говорите, ― буркнула Диана все тем же немного недовольным и нарочито апатичным тоном.

― Не по телефону. Мы можем встретиться где-нибудь? Я могу подъехать к вам домой, если это удобно.

― Нет, это неудобно.

― Ладно, тогда давайте где-нибудь в городе. На ваш выбор.

― Я сейчас не могу, я занята.

― Чем? ― от неожиданности удивленно поинтересовался Карпатский.

Насколько он помнил, Диана уже нигде не учится и притом нигде не работает. Впрочем, у красивых девушек всегда много занятий: маникюр, педикюр, массаж какой-нибудь, а еще реснички надо сделать… Хотя нет, ресницы у нее свои.

― Готовлю еду на ближайшие пару дней, ― несколько раздраженно объяснила Диана.

― Еду готовите? ― снова переспросил он, думая, что ослышался.

― А что вас так удивляет? ― с вызовом поинтересовались в трубке. ― По-вашему, я готовить не умею?

― Да нет, не в этом дело. Честно говоря, я сомневался, что вы хотя бы едите…

― Это что, такой бодишейминг?

― Боди… Что, простите?

― Ничего. ― Послышался еще один тяжкий вздох. ― Ладно, давайте встретимся часа в четыре, в центре? К тому времени я освобожусь.

― Хорошо, ― легко согласился Карпатский. Ему было чем заняться до тех пор.

― Я скину вам адрес в сообщении.

После этих слов Диана отключилась, не попрощавшись, а он несколько растерянно посмотрел на смартфон. Тот в ответ пиликнул входящим сообщением с адресом.

Карпатский вернулся в кабинет, согнал со своего места Соболева и распечатал информацию из файла об исчезновении Дианы ― следовало почитать подробнее, когда будет минутка.

― Мне нужно уехать, ― объявил он, закрывая базу и намекая, что пора освободить и кабинет.

Соболев понимающе кивнул и одним глотком допил оставшийся кофе. Предложил помыть кружки, но Карпатский лишь махнул рукой, заверив, что сделает это позже сам.

Уже из машины он связался с Марией Зайцевой и выяснил, что та все еще находится в гостинице на Медвежьем озере, что было невероятной удачей: Карпатский был уверен, что к этому времени все разъехались и ее придется искать где-нибудь в Москве, а то и гораздо дальше, или говорить по телефону, что он не любил. Когда у тебя есть только голос собеседника, сложнее понять, не скрывает ли он что-то, не врет ли тебе.

В гостинице Карпатский первым делом попросил позвать хозяйку. Юлия Федорова, конечно, не обрадовалась, снова обнаружив его в главном холле. Это не просто ощущалось, а было видно невооруженным глазом. Но все же она не стала прятаться, а, скрестив руки на груди и вздернув подбородок, поинтересовалась:

― Что еще вам от меня нужно?

― Хотел уточнить: вы прежде когда-нибудь видели тот… сувенир, который вам передала Полина?

Федорова нахмурилась, не сразу сообразив, о чем он говорит.

― Ту монетку? Да я понятия не имею, вы же ее сразу забрали, я даже рассмотреть не успела.

Ловушка не сработала, и Карпатский достал из кармана легкой ветровки небольшой пакетик, в котором теперь хранилась вещица, протянул его Федоровой. Та присмотрелась, вероятно, разглядела символ и слегка побледнела.

― Я знаю этот символ.

― Да, он был на надгробии, ― кивнул Карпатский, давая понять, что это ему известно и не очень-то интересует. ― Я о другом. Представьте, что перед вами не монета, а медальон. Вы ни на ком такого не видели?

Федорова снова нахмурилась, вспоминая, и через какое-то время беспомощно помотала головой.

― Простите, не припомню такого.

Что ж, оба выстрела мимо. Но у него остался еще один вопрос. Он вывел на экране смартфона часть записи с камер, на которой неизвестная ему горничная составляла бутылки с водой в шкафчик на кухне для персонала, а Федорова сидела за одним из столиков.

― Помните этот момент? Знаете женщину?

― Конечно! ― Теперь Федорова с готовностью и даже некой радостью кивнула. ― Это одна из наших горничных.

― Вы хорошо ее знаете? Как ее зовут?

Собеседница в очередной раз сосредоточенно нахмурилась, после чего виновато пожала плечами.

― Так сразу не скажу. Я в лицо ее хорошо знаю, примелькалось, но как зовут ― не помню. У нас плавающая загрузка, поэтому в постоянном штате не так много горничных, те работают по графику. А когда потребность в персонале резко возрастает, агентство присылает нам дополнительных сотрудников, временно. Вот это одна из них.

Выражение на ее лице вдруг переменилось, когда в глазах мелькнула догадка.

― Вы ее подозреваете? Думаете, она имеет отношение к исчезновению Марианны?

― Нет, к исчезновению Марианны она определенно отношения не имеет, ― признал Карпатский. ― Просто она заходила в номер Нурейтдиновых, а я понял, что не знаю, кто это. Мне нужны ее имя и контактные данные, чтобы поговорить. Сами понимаете, я должен отработать весь персонал, имеющий доступ к мастер-картам.

― Да, конечно. Я могу запросить информацию в агентстве.

― Будьте так любезны.

― Еще чем-то могу вам помочь?

Расхожая фраза немного резанула слух: этот вопрос явно значился в каких-то стандартах для сферы обслуживания. Интересно, где Федорова умудрилась ее подцепить? Она вроде просто удачно вышла замуж, причем довольно рано, вряд ли успела поработать в подобном месте. Впрочем, он не знал наверняка и сделал себе мысленную пометку уточнить.

― Нет. Теперь мне нужно еще раз поговорить с одной вашей гостьей.

Федорова недовольно поджала губы, но препятствовать не стала, поэтому он спокойно поднялся на третий этаж и постучал в триста шестнадцатый номер.

Мария Зайцева ждала его. В комнате было прибрано, хотя горничные еще не приходили сегодня, судя по тому, как была заправлена кровать. Женщина предложила ему чай, но он отказался.

По его данным, ей было тридцать шесть лет, и она выглядела ровно на этот возраст. Темно-русые волосы, светло-карие глаза, средний рост, неплохое телосложение. Не красавица, но и ничего отталкивающего в ней не было. Таких женщин много. Ты вряд ли остановишь на ней взгляд на улице или в общественном транспорте, но если познакомишься поближе и она понравится тебе в общении, будет несложно убедить себя в ее внешней привлекательности.

Зайцева выглядела немного взволнованной. Это легко объяснялось его визитом: люди часто нервничают при общении с полицейскими, а повторный разговор тревожит их еще сильнее. Но в ее волнении ему виделось что-то еще. Возможно, чувство вины. Она определенно или где-то соврала, или недоговорила.

― Не знаю, чем еще я могу помочь, я уже все рассказала в прошлый раз. Меня вообще не было здесь в ночь похищения девочки…

― Первой девочки, но не второй, ― заметил Карпатский, по ее приглашению присаживаясь на единственный в комнате стул.

Сама Зайцева села на кровать.

― Ну да, ― согласилась она. ― После первого случая никого не выпускали. Но ведь вторая девочка нашлась?

― Нашлась. А вы, насколько я помню, хотели уехать, еще когда пропала первая, бронирование у вас было до воскресенья, а сегодня понедельник, но вы остались. Почему?

― Почему я хотела уехать раньше или почему задержалась дольше?

― Меня интересуют оба вопроса.

Она ответила не сразу. Несколько смущенно опустила голову и принялась ковырять пальцами одеяло, застилающее постель.

― То, что случилось с девочкой, меня взволновало и напугало. Скажу честно, я сейчас переживаю не лучший период. Мне трудно контролировать эмоции. И когда все это случилось, моим первым порывом было сбежать. Потому что… Ну, знаете, когда кого-то похищают, обычно это плохо заканчивается. Мне не хотелось быть здесь, когда окажется, что девочку… убили или с ней произошло еще что-нибудь ужасное. Поэтому моим первым порывом стало желание сбежать.

― А почему же вы решили задержаться?

Зайцева пожала плечами.

― Здесь оказалось очень хорошо. Весьма умиротворяющее место, правда?

Карпатский смог лишь неопределенно качнуть головой в ответ, поскольку согласиться с утверждением не мог, но и внятных аргументов против у него не было.

― Да и моя подруга… Ну та, у которой я была в гостях, узнав, что нас отсюда не выпускают, предложила встретиться еще раз во вторник или среду. У нее это выходные. Кто ж знал, что в воскресенье нас отпустят? Еще с утра так не казалось.

― А вам самой-то на работу не надо?

― Я фрилансер. ― Она кивнула на прикроватную тумбочку, на которой лежал небольшой ноутбук. ― У меня работа всегда с собой.

― Почему вы остановились именно здесь? Бывали здесь раньше?

― Нет, конечно, тут ведь прежде не было гостиницы. И я уже говорила про подругу…

― Подруга в Шелково, как я понимаю, ― перебил Карпатский, пристально глядя на собеседницу, отчего та явно чувствовала себя не в своей тарелке. ― В Шелково тоже есть гостиница, очень хорошая, новая. И в центре города. Удобнее встречаться с подругой.

― Центр города ― не то место, куда мне хотелось поехать! ― несколько нервно объяснила Зайцева. ― Я хотела тишины и покоя! Неужели вы не понимаете?

― Нет, почему же? Понимаю. ― Карпатский изобразил улыбку.

― А к чему вообще все эти вопросы? Вы меня в чем-то подозреваете или что?

«Начинается», ― с тоской подумал он.

Каждый раз одно и то же. «Почему вы задаете мне все эти вопросы? Вы меня подозреваете?!» Нет, черт побери, просто это работа такая: задавать вопросы, выяснять обстоятельства, уточнять детали. Когда кого-то удастся подловить на несоответствиях или откровенном вранье ― тогда уже можно и подозревать. А до того приходится спрашивать все подряд, потому что в расследовании не задействованы ни телепаты, ни ясновидящие, которые просто дадут полный расклад по происходящему.

По крайней мере, обычно не задействованы.

― Я лишь уточняю детали, ― терпеливо пояснил Карпатский вслух. ― Потому что потом с меня их спросят. И лучше я задам вам эти вопросы сейчас, чем буду бегать за вами потом. Вот, посмотрите.

Как и Федоровой, он протянул ей смартфон и включил воспроизведение эпизода, вырезанного из записи с камер наблюдения, в котором Зайцева проходила мимо номера пропавшей девочки и на пару мгновений притормаживала напротив.

― Помните это? Почему вы тогда остановились?

Обхватив себя руками за плечи, женщина внимательно вгляделась в экран, но к смартфону не потянулась. Карпатский отметил это, потому что обычно люди норовили взять его, словно так им было лучше видно. Не всем, конечно, он это позволял. Федоровой вот позволил. И Зайцевой позволил бы, но она предпочла смотреть запись из его рук. И отвечать не торопилась.

― Может, услышали что-то? ― подсказал Карпатский, понимая, что это, вероятно, нелегко вспомнить.

Зайцева покачала головой и отвернулась.

― Здесь хорошая звукоизоляция, из-за дверей почти ничего не слышно.

― Тогда что заставило вас притормозить? Что привлекло внимание?

― Вы не поймете.

― Попытайтесь объяснить.

Она повернулась и уставилась на него круглыми, как будто немного испуганными глазами.

― У вас бывает такое, что ни с того ни с сего становится холодно в груди? И ноги немеют, и волосы на затылке шевелятся, а по спине бегут мурашки? Я как-то услышала в кино фразу: ощущение, как будто кто-то прошел по моей могиле. Вот, наверное, там речь идет о таком ощущении. Словно сама смерть прошла рядом. Вам знакомо это чувство?

Карпатский выдержал ее взгляд и после небольшого промедления осторожно кивнул. Да, случалось с ним пару раз нечто подобное. Когда осознавал, что разминулся со смертью на считаные мгновения.

― Вот в тот момент на меня накатило именно оно. Словно за той дверью было что-то такое. Вы вольны мне не верить, но другого ответа у меня для вас нет.

― Ясно, ― кивнул Карпатский. ― Тогда последний вопрос. Почему вы там шли? Ведь на ваш этаж проще подняться из холла на лифте. Или там же по лестнице.

Этот вопрос ее удивил, но не напугал. Она заметно растерялась, но ответила легко:

― Я стараюсь ходить по лестнице, когда подниматься не очень высоко. А в остальном… Какая разница, по какой лестнице подниматься? Когда иду из ресторана, мне та лестница ближе, а когда с улицы… Мне все равно проходить тот коридор. Какая разница, на первом этаже или на третьем?

Глава 23

17 мая, понедельник

г. Шелково

Как Карпатский и опасался, новая поездка на озеро результата не дала. Ни Федорова, ни Зайцева не сообщили ничего дельного.

То, что первая не опознала медальон, ровным счетом ничего не значит. Она почти не общалась с Осиповой лично и могла просто не обратить внимания на ее украшения. Или могла снять медальон с убитой ею девушки, отмыть и использовать как послание самой себе, но решила до последнего притворяться, что видит его в первый раз.

Про Зайцеву и говорить нечего. Карпатский был уже сыт по горло историями с предчувствиями, предсказаниями, вещими снами, экстрасенсами, ведьмами… За время службы в полиции он, конечно, со всякими свидетелями и потерпевшими сталкивался. Хватало чудиков, начинавших рассказывать о тайных знаках, что были ими пропущены, а теперь стали очевидны, о порче и сглазе, о черной магии, которую практикует соседка. Но обычно это случалось дозированно, а тут с ума сходит буквально каждый второй. Причем все как на подбор хорошо образованные и не особо пьющие, вполне современные и весьма молодые люди. Сюр какой-то.

По крайней мере, он вернулся в город довольно быстро и даже успел нормально пообедать, прежде чем идти в кофейню, где предложила встретиться Диана. Там он взял только кофе и занял весьма приятное место за столиком в углу ― ему не нравилось сидеть ни на проходе, ни у окна. Поскольку пришел он все равно раньше, у него оставалось время изучить подробнее распечатанный файл.

Диана появилась в кофейне без двух минут четыре, чем несколько удивила. Обычно красивые женщины ― и уж тем более юные девушки ― любят заставлять себя ждать. Она остановилась у входа, обвела зал ищущим взглядом, и Карпатский махнул рукой, привлекая к себе внимание.

Пока девушка шла к его столику, он непроизвольно отметил, что сегодня она выглядит несколько скромнее, чем накануне. Темные волосы собраны в хвост, на лице весьма сдержанный макияж, а на ногах ― удобные кроссовки, а не туфли на каблуке. Темно-синие джинсы, светлая футболка, черный пиджак. Вчера ради встречи с Савиным она оделась более нарядно. Впрочем, ничего странного в этом нет: тогда она ехала к мужчине, которому, вероятно, хочет понравиться, сейчас встречается с полицейским, который явно нарушил ее планы на день. Еще и извиняться отказывается. Знать бы еще, за что надо извиниться, ― он бы извинился. Ему жалко, что ли?

Диана подошла к столику, тихо поздоровалась, села напротив и выжидающе посмотрела на него. Она не улыбалась, хотя еще вчера приветствовала именно так. Во взгляде ― ни единого следа благодарности за недавнюю помощь, хотя прежде было и это. Она ничего себе не взяла, и Карпатский предложил угостить ее любым напитком на выбор, но она лишь мотнула головой и заявила, что не голодна. Да, вчера девушка вела себя совсем иначе вплоть до их разговора на пристани. Тогда Диана даже нашла для него слова поддержки. Не то чтобы он в них нуждался, но все равно было приятно.

Соболев мог считать его логику кривой, но выводы Карпатский делать умел. Очевидно, Диана осталась очень недовольна их разговором на пристани. Вероятно, считает, что он был неоправданно резок. Не исключено, что она отчасти права. Ему не всегда удается контролировать тон и выражения, а к тому моменту он две ночи почти не спал, второй день почти не ел, был крайне зол ― на ситуацию, на себя, на отца Марианны. А Диана к тому же пристала с дурацкими разговорами про сон…

Впрочем, сегодня, на фоне выяснившихся обстоятельств, тот сон выглядит уже не такой глупостью. И получается, что девушка не побоялась рассказать ему о том, что показалось ей важным, доверилась, надеясь, что Карпатский выслушает и разберется, а он просто наорал на нее в ответ. Да, как-то нехорошо получилось, если задуматься.

― Вы о чем-то хотели поговорить, ― напомнила Диана, когда молчание затянулось. ― Я вас слушаю.

― Прежде всего, я действительно приношу вам свои извинения.

― Неужели? ― она выразительно выгнула темную бровь. ― За что?

― Я был резок вчера, а мне стоило больше внимания уделить вашим словам, ощущениям и предположениям.

― Вот именно! ― неожиданно эмоционально заявила Диана, все еще выглядя обиженной. ― Потому что вы сами в прошлый раз сказали, что это ваша работа ― проверять зацепки и с любой информацией нужно идти к вам, а не разбираться самой!

Его несколько удивило, что она это запомнила, но Карпатский только кивнул, подтверждая прежде сказанное.

― Да, все так. И я уже извинился. Мы вернемся с вами к этой теме, но сначала я хочу, чтобы вы взглянули на одну вещицу.

Он протянул ей упакованный в пакет медальон. И то ли уже простив, то ли на время забыв о своей обиде, Диана с интересом подалась вперед, торопясь рассмотреть его.

― Что это?

― Я надеялся, вы мне скажете. Видели такой когда-нибудь?

Как следует изучив старинное украшение, она покачала головой.

― Может, у вашей подруги? У Екатерины Осиповой? ― подсказал Карпатский.

Диана невольно вздрогнула, услышав имя, и подняла на него растерянный взгляд.

― Я у нее никогда такого не видела. Что это? Та самая монета, которую передали Ткачевой? Ну, то есть, Федоровой.

― Да, только не монета, а медальон. Ему ушко для цепочки откусили.

― И почему вы думаете, что такой мог быть у Кати?

― Простите, я не могу об этом говорить, ― улыбнулся Карпатский, убирая пакетик обратно в карман. ― А вот эту девочку вы знаете?

Он взял распечатку и сложил лист так, чтобы была видна только приложенная к файлу фотография. Черно-белый принтер распечатал ее не особо четко, но лицо оставалось вполне узнаваемым.

Однако Диана не торопилась узнать себя.

― Возможно, именно ее я видела во сне, очень похожа, ― тихо и немного неуверенно заявила она, словно боялась снова разозлить его. Посмотрев на него исподлобья и убедившись, что в этот раз он реагирует спокойно, поинтересовалась: ― Как вы ее нашли?

Карпатский в свою очередь внимательно смотрел на нее, глаза в глаза, и не видел в них и намека на ложь. А лгать эта девочка особо не умеет, в этом он убедился еще в прошлом месяце.

― Это вы, Диана, ― мягко пояснил Карпатский, продолжая следить за ее реакцией. ― Вы себя не узнаете?

― Я? ― удивилась она. ― Да как я могу себя узнать в таком возрасте? Сколько мне здесь?

― Шесть лет. У вас что, дома нет альбомов с вашими детскими снимками?

Диана пожала плечами, нетерпеливо разворачивая сложенный им листок.

― Нет, а что, должны быть?

У него не нашлось слов для ответа. Дома и сейчас лежали альбомы с бесчисленным количеством фотографий Гели: первый год жизни, первые шаги, утренники в детском саду, первый класс, каникулы на море, второй класс…

― Что это значит? ― удивленно пробормотала Диана, уже развернув листок и пробежав взглядом первые строчки файла.

― Что девочкой, потерявшейся в лесу на Медвежьем озере много лет назад, были вы. Вы разве не помните этого? Вам было шесть ― в этом возрасте дети обычно себя помнят. Вы отсутствовали целую неделю, даже чуть больше. Достаточно серьезный стресс, весьма запоминающееся событие.

Диана отложила распечатку, кажется, так и не дочитав. На ее лице были написаны шок, неверие и непонимание. И все это снова выглядело исключительно искренне.

― И тем не менее, я ничего этого не помню. Как мы ходили с родителями в лес ― помню. Это было не раз и не два. Не знаю, всегда ли мы ездили сюда, как-то само озеро мне не запомнилось, но они любили собирать грибы, ягоды. Иногда меня брали с собой, иногда нет, но в целом я это помню. Но чтобы потеряться на неделю? Как я выжила?

― Хороший вопрос. ― Карпатский забрал распечатку и заглянул в нее, хотя и так помнил суть написанного. ― Здесь сказано, что у вас не наблюдалось следов истощения или переохлаждения, хотя по ночам было уже не жарко. Создавалось впечатление, что все эти дни вы провели не в лесу. К тому же его полностью прочесали, когда искали вас. Там ведь не такая большая территория. У полиции… точнее, тогда еще милиции даже возник ряд вопросов к вашим родителям. Было две версии: либо они врут, что вы потерялись именно там, либо кто-то нашел вас раньше и забрал. Но в итоге неделю спустя нашлись вы все-таки в лесу. Какой-то грибник случайно наткнулся на вас. Это отчасти подтвердило заявление ваших родителей, но тогда так и не удалось выяснить, где же вы пропадали. Вы ничего не объяснили, а потом дело и вовсе закрыли.

Диана удивленно приподняла брови, карие глаза возмущенно вопрошали: «Как так?» Карпатский лишь пожал плечами.

― Вас нашли живой и здоровой, никаких следов насилия ― физического или сексуального. Родители просто забрали вас и не стали ничего требовать. Других детей в это время в тех местах не пропадало. В общем, никаких оснований для расследования.

Она откинулась на спинку кресла и какое-то время сидела, задумчиво глядя в одну точку, после чего снова посмотрела на него.

― Тогда не знаю, что имелось в виду в том послании, где предлагали найти девочку, которая потерялась когда-то давно. Я ничем не могу помочь, потому что ничего не помню.

― Уже не «ничего», ― возразил Карпатский. ― Думаю, ваш сон ― это подавленное воспоминание, которое каким-то образом прорвалось из глубин подсознания. Вероятно, что-то подстегнуло память…

― Что именно? ― Диана всплеснула руками. ― Я ничего не знала о пропавшей девочке до того, как он приснился. И вряд ли меня триггернуло озеро: на тот момент прошло недели три с тех пор, как я была там в последний раз.

― Может, что-то другое пробудило воспоминания? Может, вы встретили того, кто… у кого вы провели ту неделю, но не узнали этого человека?

Она растерянно покачала головой, с досадой потерла лоб и повторила:

― Простите, я не могу помочь. Я пока даже осмыслить все это не могу.

― Хорошо, я понимаю, ― не стал давить Карпатский. На нее ему никогда не хотелось давить. ― Тогда мне нужно поговорить с вашими родителями. Они наверняка смогут рассказать больше. А вам будет полезно послушать.

― Плохая идея, ― без особого энтузиазма отозвалась Диана, внезапно сосредоточив взгляд на собственных ногтях.

― Почему?

― У нас не очень-то хорошие отношения. Если пойду с вами, они не захотят с вами разговаривать.

Карпатский против воли улыбнулся.

― Знаете, со мной вообще редко кто действительно хочет поговорить. Но как правило, люди вынуждены.

* * *

Диана не стала сильно сопротивляться. Только посмотрела на время, сказала, что мать должна быть уже дома, мол, редко задерживается в школе после трех часов. А вот отец будет только после шести, но ждать его особого смысла нет. До дома, где жили ее родители, можно было дойти и пешком, но на машине получалось быстрее. Диана оставила свою Мазду на парковке, и они доехали на его Ниссане.

Волнение девушки трудно было не заметить, но он не мог понять, что в большей степени стало тому причиной: шокировавшая новость или предстоящий разговор. Только когда она замешкалась, прежде чем войти в лифт, стало очевидно, что прежде всего ее все же нервирует визит в отчий дом. Диана как будто даже стала меньше ростом, и свойственная ей уверенность в себе тоже испарилась. Если бы Карпатский видел ее только сейчас, то ни за что бы не поверил, что она могла в одиночку отправиться посреди ночи в заброшенный дом на озере с одним только шокером в кармане.

На звонок Диана тоже нажала не сразу и, едва услышав раздавшуюся трель, обняла себя руками за плечи.

В квартире послышались шаги, в глазке мелькнуло движение, после чего человек за дверью замер в нерешительности. Однако замки все же щелкнули, и дверь приоткрылась.

― И чего пришла? ― без всякого намека на теплоту в голосе поинтересовалась выглянувшая в образовавшуюся щель женщина. Ее взгляд скользнул по Карпатскому, губы скривились в презрительной усмешке. ― Что, уже нового мужика себе нашла? Так мне это неинтересно, а тебе мое благословение сроду не было нужно.

Она попыталась захлопнуть дверь, но Карпатский успел задержать ее и сунуть женщине под нос раскрытое удостоверение.

― Майор Карпатский, я из полиции. Мне нужно с вами поговорить.

― Ну, этим должно было рано или поздно закончиться, ― проворчала женщина, отпуская дверь и уходя вглубь квартиры.

― Другого приглашения не будет, ― тихо пояснила Диана.

Карпатский понимающе кивнул и толкнул дверь, открывая ее шире, после чего махнул рукой, предлагая Диане войти первой. Та послушно переступила порог.

Они оказались в крошечной, почти несуществующей прихожей. Разувшись, прошли вслед за матерью Дианы на кухню. Та уже села за стол, из-за которого ее, видимо, вытащил звонок в дверь, и взялась за чашку чая. На столе перед ней лежала книга в потертой обложке, но Карпатский не стал присматриваться ни к автору, ни к названию. Его больше интересовала собеседница.

Подсознательно он ожидал увидеть ровесницу, может быть, женщину на пару лет старше, поскольку Геля сейчас была бы почти ровесницей Дианы, лишь немного младше. Однако Анна Георгиевна ― он запомнил имя из материалов дела ― выглядела по меньшей мере лет на десять его старше, а то и на все пятнадцать. Что было вполне объяснимо: он женился в двадцать, а в двадцать один уже стал отцом, не у всех это случается так рано. Мать Дианы к тому же могла просто выглядеть старше реального возраста, поскольку не красила волосы, в которых уже хватало седины, и, судя по всему, не пользовалась декоративной косметикой. Или же просто не стала утруждать себя макияжем именно сегодня.

Им не предложили сесть, поэтому Карпатский прошел к кухонным шкафчикам у противоположной стены и остановился там. Ветровку снимать не стал, поскольку под ней пряталась плечевая кобура с пистолетом, а вид оружия часто нервировал людей.

Диана и вовсе предпочла остановиться в дверном проеме, скрестив руки на груди и привалившись плечом к косяку.

― И что она натворила? ― мрачно поинтересовалась Анна Георгиевна, глядя на Карпатского.

― Почему ты сразу думаешь, что дело во мне? ― с нотками вызова в голосе поинтересовалась Диана, не дав ему ответить.

Мать лишь бросила на нее быстрый взгляд и спряталась за чашкой чая.

― А что еще я должна думать? С кем поведешься, как говорится. А ты водишься с уголовниками, так что это закономерный результат. Что, думала, я еще ничего не знаю? Да уже весь город в курсе, что ты жила с убийцей. Как будто раньше мне было мало позора из-за твоих похождений…

Диана тихо фыркнула и покачала головой, отворачиваясь, чтобы не смотреть на мать. Карпатский поймал себя на том, что ему и самому крайне неприятно это слышать.

― Я здесь не из-за вашей дочери, ― несколько резче, чем собирался, заявил он. ― Вернее, не из-за каких-то совершенных ею сейчас поступков. Меня интересует две тысячи четвертый год, конец лета. Тот случай, когда Диана потерялась в лесу.

Анна Георгиевна нахмурилась и снова посмотрела на него. На лице ее читалось искреннее непонимание, и Карпатский заподозрил, что она сейчас тоже заявит, будто ничего такого не помнит. Однако женщина сказала совсем другое:

― И что это вы вдруг вспомнили? Что в том случае может быть примечательного и интересного? Потерялась и нашлась, на мою голову. Вот и вся история.

― Диана совсем ничего не помнит об этом, ― пояснил Карпатский. ― Не помнила даже о том, что вообще терялась на целую неделю. Но вы должны знать больше.

― С чего бы? ― возмутилась Анна Георгиевна. ― Она без меня где-то слонялась все это время. На нервах моих играла. Уже тогда родителей ни во что не ставила. Я ей говорила от меня не отходить, но какое там! Ушуршала куда-то… Мы с ног сбились, пока ее искали, всех на уши подняли. Нас с Толей уже в нехорошем заподозрили, а она потом явилась ― не запылилась, как ни в чем не бывало…

Диана вдруг громко цокнула языком, оттолкнулась от косяка и, ничего не говоря, исчезла из поля зрения Карпатского, а несколько секунд спустя громко хлопнула входная дверь.

― Вот, полюбуйтесь! Хороша, ничего не скажешь! Нет, не так мы ее воспитывали… Откуда только что взялось?

― Диана ничего тогда не говорила о том времени, пока отсутствовала? ― продолжил интересоваться Карпатский, стараясь игнорировать закипающий внутри гнев. ― Может, упоминала человека или место…

― Только отнекивалась. Глаза вылупит и делает вид, что вообще не понимает, о чем ее спрашивают. Маленькая лгунья. Еще тогда надо было ее выпороть как следует, может, в итоге толк бы вышел…

Теперь Карпатский понял, почему Диана назвала его намерение поговорить с ее родителями плохой идеей. Ему здесь ничего не добиться. Даже если семнадцать лет назад Диана что-то и говорила, сейчас ее мать ничего не расскажет.

― Никогда не понимал этого в людях, ― не удержался он от замечания, глядя на Анну Георгиевну, теребящую корешок книги и гневно поджимающую губы. ― Даже в мужчинах, а в женщинах тем более. Вы же мать… Вы же ее девять месяцев под сердцем носили. Откуда столько злости? Ну, живет она сейчас не так, как вам того хотелось бы, но что с того? Она ж никого не убила, не ограбила, даже не обманула. Сама обманулась. И чуть жизнью за это не заплатила.

― Да прямо! Жизнью! ― Анна Георгиевна возмущенно вскочила с места и всплеснула руками. ― Диана ― любительница драматизировать. И чуть что не по ней, так все с ней плохо обращаются и что-то там должны…

― Вообще-то, я был там. И все своими глазами видел. На две секунды опоздал бы ― и убийцу взял с еще одним трупом на руках. А вы бы дочь похоронили…

― Не надо читать мне нотаций, молодой человек. Как вас там? Своих детей лучше воспитывайте, а в мои отношения с дочерью не лезьте!

― У меня нет детей, ― процедил Карпатский, направляясь к выходу из кухни.

― Вот и нечего тогда других учить! ― крикнула ему вслед Анна Георгиевна. ― Она поди уже и перед вами хвостом покрутила, нового покровителя себе нашла… Но вы губу не раскатывайте, мелковаты вы для нее, бедноваты.

― Из города не уезжайте, ― бросил Карпатский напоследок, после чего мать Дианы испуганно замолчала, а он наконец вышел из квартиры, тоже непроизвольно хлопнув дверью.

Гнев пылал в груди, не давая спокойно стоять на месте, дожидаясь лифта. Карпатский ходил по небольшой площадке из стороны в сторону, стискивая зубы и кулаки.

До чего ж несправедлив чертов мир! Ведь если задуматься, эта женщина точно так же недоглядела за ребенком, как и он. Геля даже постарше была, ей почти одиннадцать стукнуло, когда все это случилось, а в шесть ее к воде в одиночку не подпустили бы. И в лесу за руку держали бы… И вот к ней дочь живой и невредимой вернулась, а им с женой не повезло. Почему так? Почему не наоборот?

Нестерпимо захотелось курить, а лифт все не ехал, и Карпатский толкнул дверь на лестницу. Всего седьмой этаж, быстрее пешком спустится. Сигарету в рот он сунул еще в подъезде, но поджег, только выйдя на улицу, сразу жадно затянулся, хотя это не могло принести облегчения.

Взгляд скользнул по двору и задержался на Диане. Она не ушла, осталась дожидаться его, тоже нервно шагая из стороны в сторону. Ему сразу стало стыдно за посетившие голову мысли. Девочка-то хорошая и не виновата в том, что ей не повезло с родителями.

Диана тоже заметила его и остановилась. Карпатский направился к ней.

― Что-нибудь удалось узнать? ― деловым тоном поинтересовалась она. Голос не дрогнул, и глаза были сухи. Значит, сбежала не потому, что боялась разрыдаться. Не хотела наговорить лишнего?

Он отрицательно качнул головой.

― Вы были правы насчет плохой идеи.

По ее губам скользнула печальная улыбка.

― Простите, что сбежала. Сегодня оказалась как-то не готова ко всему этому.

― Понимаю.

Диана опустила взгляд, словно ей стало неловко, и пробормотала:

― Она раньше такой не была. Может, не очень ласковой, но не такой. Просто злится на меня из-за Кирилла.

― Честно говоря, если бы моя восемнадцатилетняя дочь связалась с мужчиной вдвое старше, я бы тоже злился, ― признал Карпатский. Но когда Диана удивленно посмотрела на него, уточнил: ― На него. Возможно, даже ноги этому деятелю переломал бы, а ее просто в комнате запер.

― Вы прямо тиран, ― улыбнулась Диана. ― А если бы это была любовь?

― А это была любовь?

Улыбка моментально погасла, и Карпатский пожалел о заданном вопросе, но брать слова назад было уже поздно.

― Да, вы правы. Знаете, вы очень много курите.

Столь резкая смена темы сбила его с толку, и он с некоторым недоумением посмотрел на тлеющую в пальцах сигарету.

― И что?

― Это вредно. Продолжите в том же духе ― не доживете до пятидесяти.

― Обещаете? ― с улыбкой уточнил он, снова поднося сигарету к губам.

― Да ну вас, ― недовольно махнула рукой Диана. ― Что теперь будете делать?

― Поговорю с мужчиной, который вас тогда нашел. Шансов мало, что он помнит какие-то полезные детали, но… Раз уж пошли по пути этой подсказки, стоит отработать ее до конца.

― А мне можно с вами?

― Вообще-то, нет…

Она заметно сникла, и Карпатский продолжил, удивив самого себя:

― Но с другой стороны, вдруг он сможет рассказать что-нибудь, что вас тоже триггернет ― и вы вспомните что-нибудь полезное.

Лицо Дианы снова просияло. И ему это понравилось.

Глава 24

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

Соболев знал, что Карпатский снова собрался на озеро, поэтому ехать на встречу с Владом не торопился. Выждал пару часов, не желая снова столкнуться с коллегой. Не то чтобы тот мог запретить ему передать информацию о когда-то потерявшейся в лесу Диане Стрелецкой. Дело то давнее, некриминальное, официально пока не имеющее отношения к текущему расследованию, а значит, ничего секретного в нем нет. Но лишний раз мозолить Карпатскому глаза не хотелось. Будь это кто-то другой, с кем у Соболева за годы службы сложились более дружеские отношения, было бы проще.

Но именно с Карпатским Соболеву никогда не удавалось найти общий язык. Как и остальным сотрудникам. Тот всегда был себе на уме, всегда немного в стороне. Сначала, вероятно, потому, что был новеньким, а потом… Соболев не задумывался об этом, не так уж часто сталкиваясь с Карпатским по работе: обычно они занимались разными делами. Он смутно помнил, что в Шелково тот приехал еще женатым, но вскоре развелся. Покопавшись в недрах памяти, Соболев припомнил, что причиной развода стало какое-то несчастье с дочерью, кажется, та даже погибла. В принципе, это многое объясняло, но редко всплывало в разговорах. Поэтому трагическое обстоятельство постепенно стерлось даже из памяти тех, кто успел узнать Карпатского тогда.

Как долго коллега задержится в гостинице, Соболев, конечно, не знал, поэтому внимательно осмотрел стоянку, пока парковался сам и когда вылез из машины. Только убедившись, что знакомого Ниссана нигде нет, спокойно направился к зданию.

Девушка за стойкой администратора улыбнулась ему одновременно приветливо и настороженно. Видимо, поняла, что он не потенциальный клиент, но должность обязывала ее демонстрировать гостеприимство.

― Мне нужен Влад Федоров, ― с ходу сообщил Соболев и указал на дверь с табличкой «Только для персонала». ― Он у себя?

― Да, я сейчас его позову. Как вас… Постойте, туда нельзя!

Соболев, уже направившийся к двери, проигнорировал ее протест и лишь бросил на ходу:

― Все в порядке, мне можно. Я из полиции.

Как он и ожидал, после этого заявления девушка перестала пытаться остановить его. А ведь могла бы потребовать показать удостоверение, которое он не смог бы предъявить: на время внутреннего расследования его забрали. И хотя он не соврал Карпатскому: его действительно практически оправдали, к работе еще не вернули. Это должно было произойти со дня на день.

Сначала Соболев постучался и подергал ручку номера, но там никто не отозвался, поэтому он прошел дальше ― к кухне, на которой уже не раз бывал. Влад действительно обнаружился там: сидел за столиком в темном углу и со скучающим видом таращился в смартфон. Привлеченный звуком открывшейся двери, повернул голову и вопросительно уставился на Соболева. Тот в ответ молча посмотрел на него.

Он, конечно, знал, что зрение к Владу вернулось, но пока ни разу не встречался с ним после знаменательного события. Они только пару раз разговаривали по телефону. В первый Влад сообщил о случившемся и о необходимости уехать на обследование в Санкт-Петербург. Попросил присмотреть за Юлей. Видать, уже тогда подозревал, что на озере может случиться новая беда и молодая жена опять попадет в следственный замес… Одно слово: ясновидящий. К счастью, ничего такого в его отсутствие не произошло. Во второй раз он звонил с просьбой найти информацию. В общем, вспоминал о приятеле из полиции, только когда ему что-то было нужно.

Сейчас Соболев с интересом наблюдал за его реакцией, но не видел в глазах мажора и следа узнавания.

― Ну что смотришь? Не признал?

Только когда Влад услышал голос, в его взгляде мелькнуло понимание. Он неторопливо осмотрел Соболева с головы до пят и обратно, словно оценивая. Тот решил, что если сейчас услышит какой-нибудь едкий комментарий вроде: «И что только Кристина в тебе нашла?», сделает то, о чем давно мечтал: даст нахалу в нос.

Однако Влад ничего такого не сказал, лишь странно дернул головой, словно кивнул каким-то своим мыслям.

― Не так я тебя себе представлял, но рад наконец увидеть.

― Даже не стану спрашивать, как ты меня представлял, ― хмыкнул Соболев, проходя в кухню и садясь за один с ним столик. ― Так ты теперь действительно в рядах зрячих? Непривычно тебя таким видеть. И чего как? В смысле, как зрение?

― Как и раньше. Я же тебе объяснял, что проблема была не в глазах.

― Да, помню. А чего ты здесь один сидишь? Где Юлька?

― По делам бегает, ― подавив вздох, пояснил Влад. ― А я вот… в отпуске пока.

― Хм, чудно. В смысле, странно видеть ее такой деловой, а тебя ― прохлаждающимся. Раньше все больше наоборот было.

Влад кинул на него тяжелый взгляд, и Соболев понимающе кивнул, примирительно вскинув руку.

― Ладно, понял, больше не топчусь по больному. Звать ее будем или мне только тебе рассказать, что узнал?

― Да сейчас позовем. ― Влад снова взялся за смартфон, вероятно, намереваясь позвонить супруге. ― А ты чего так долго-то?

― Слушай, я, вообще-то, отстранен, ты помнишь? И не могу ходить в отделение, как к себе домой. К тому же со Славой там столкнулся, он меня допрашивать начал. Правда, в итоге согласился вместе информацию о девочке поискать…

― Серьезно? ― удивился Влад, отвлекаясь от смартфона. ― А он не так безнадежен, как мне казалось.

― Ну да, только про повешенного я ничего не стал ему говорить. Сам понимаешь, труп мог оказаться криминальным, а там другие правила работают, это тебе не потерявшийся в лесу ребенок. В общем, девочку мы нашли, и Слава меня на выход повел. Пришлось дождаться, когда он уедет, потом еще немного, прежде чем вернуться и поискать висельника с Димычем. Плюс не хотелось здесь с Карпатским столкнуться, а он к вам сюда снова ездил. В общем, поэтому я задержался.

― Ясно, ― кивнул Влад.

Но прежде, чем он успел все-таки набрать номер Юли, Соболев снова отвлек его:

― Слушай, а откуда взялся твой запрос про висельника? С девочкой я более или менее понял, а это откуда вылезло?

Влад бросил на него еще один тяжелый взгляд исподлобья, вздохнул и сообщил, внимательно следя за реакцией:

― Видение у меня было.

― Так я и думал, ― усмехнулся Соболев, надеясь, что ему удалось такой реакцией удивить. ― И хочу, чтобы ты имел в виду: Карпатский, судя по всему, видел, когда тебя крыло. На записи с камеры. Меня расспрашивал, пришлось ему рассказать про твои способности. А что еще ты видел? Или это пока единственное видение?

Последние два вопроса были заданы с единственной целью ― отвлечь Влада. Иначе тот мог разразиться недовольной тирадой по поводу неуместной откровенности с Карпатским.

― Возможно, я видел и потерявшуюся девочку.

― Хм… ― протянул Соболев и вытащил из внутреннего кармана кожаной куртки три распечатки с фотографиями: девочки и двоих парней. ― Давай поверим. Кого из них ты видел?

Влад внимательно присмотрелся к черно-белым снимкам, после чего выбрал одного парня.

― Его и девочку. Так кто эти люди?

― Сейчас все расскажу, ― пообещал Соболев, не торопясь убрать лишнюю распечатку обратно во внутренний карман. ― Юлю-то будем звать?

Он едва успел спросить, как дверь в кухню снова распахнулась, впуская жену Влада. Та смеялась над чем-то, что с энтузиазмом рассказывал сопровождающий ее Денис Савин.

― И вот стою я на сцене, а этот парень…

На этом великий коуч осекся, заметив их, и как будто смутился. Или просто огорчился тому, что напоролся на мужа собеседницы. Пользуясь тем, что сидит спиной к двери, Соболев отвернулся от вошедших и выразительно посмотрел на Влада. Взгляд его ненавязчиво интересовался: «А это нормально вообще? Чего он рядом с Юлей трется-то?» По тому, как в серых глазах мелькнуло нечто темное, Соболев догадался, что для Влада это не нормально, но он пока старается не подавать вида.

― Привет, ― неловко поздоровалась Юля. Скорее всего, с ним, поскольку супруга наверняка сегодня уже видела. ― Не знала, что ты уже здесь. Я обещала Денису кофе.

― Но у вас, по всей видимости, намечается какой-то разговор, так что я лучше выпью его в баре, ― заметил Савин, но в его голосе прозвучали едва заметные вопросительные интонации.

― Хорошая идея, ― довольно вежливо улыбнулся Влад. ― Нам надо обсудить кое-что важное.

― Если это касается расследования и твоих видений, может быть, позволим Денису остаться? Он ведь тоже в курсе происходящего и опять немного вовлечен.

― В каком это смысле? ― удивился Соболев, снова поворачиваясь к двери.

― У него сны… предположительно, вещие, ― пояснил Влад тихо.

― А, вот оно что! Ну, тогда прошу к нашему шалашу. И мне кофе захватите по дороге.

― Давайте тогда позовем и Нева тоже, ― предложил Влад, все же вызывая из памяти смартфона номер.

― Кого? ― не понял Соболев.

― Евстахия Велориевича, ― пояснил Влад тихо, отодвигая микрофон ото рта. ― Нурейтдинова. Его так для краткости зовут.

Нурейтдинов не заставил себя долго ждать, и вскоре они впятером устроились за двумя сдвинутыми поближе столиками. Юля села рядом с мужем, а Савин ― напротив нее, рядом с Соболевым. В итоге Нурейтдинов оказался во главе получившегося длинного стола.

Когда все собрались, а желающие обзавелись чашкой кофе, Соболев принялся отчитываться:

― Итак, я нашел и вашу потерявшуюся когда-то девочку, и парня-висельника. Точнее, сразу двух парней, потому что эти два трупа связаны.

Он поочередно ткнул в три распечатанные фотографии, демонстрируя их пришедшим.

― Больше того: все три случая должны быть как-то связаны между собой, потому что пропавшую девочку нашли в тот же день, когда обнаружили и трупы в петлях. Висели они на соседних деревьях. Умерли примерно в одно и то же время. Однозначное двойное самоубийство: странгуляционная борозда соответствует повешению, никаких следов сопротивления. То есть оба сами забрались на дерево, сунули голову в петлю и спрыгнули. У одного перелом шейных позвонков, умер мгновенно, второму повезло меньше: умер от удушья.

― Жуть какая, ― пробормотала Юля, вглядываясь в улыбающиеся лица, распечатанные на черно-белом принтере. ― Они местные?

― Не, москвичи.

― То есть два парня приехали из Москвы на Медвежье озеро, чтобы вместе повеситься? ― с сомнением переспросил Савин. ― Что за странная история?

― Она еще страннее, ― хмыкнул Соболев. ― Потому что парней было трое. Пошли в поход с ночевкой на выходные. Двое позже были найдены мертвыми, а один пропал с концами.

― Как ― пропал? ― охнула Юля.

― Без вести, ― едко пояснил Соболев. ― Его так и не нашли. Следствие не определилось с его статусом: стал он еще одной жертвой неизвестной трагедии или же виноват в страшной смерти друзей. Что именно произошло той ночью, выяснить не удалось, потому что больше с ними никого не было. Друзья, родственники, преподаватели ― никто не смог дать ни единой зацепки. Никаких видимых трагедий, никаких конфликтов.

― А когда все это произошло? ― поинтересовался Влад.

― Тела были обнаружены пятого сентября две тысячи четвертого года…

― Ого, почти семнадцать лет назад, ― перебил Савин, за что удостоился недовольного взгляда Соболева. ― Молчу-молчу!

― Уж, пожалуйста, дай договорить, ― проворчал Соболев. ― Так вот, в тот же день была найдена живой и невредимой пропавшая еще двадцать восьмого августа девочка ― известная нам всем Диана Стрелецкая…

― Да ладно? ― не сдержался Влад.

― Она ни словом об этом не обмолвилась, ― добавил Савин. ― И даже сказала, что ей могла сниться та девочка.

― Вероятно, она не помнит случившееся? ― предположил Нурейтдинов.

― В две тысячи четвертом ей было шесть лет, ― возразил Савин. ― Многовато, чтобы не помнить.

― Иногда память блокирует травмирующие воспоминания, ― заметила Юля, выразительно посмотрев на Влада. ― Даже у взрослых.

― Уместное замечание, ― согласился тот.

― Память может быть заблокирована и по многим другим причинам, ― добавил Нурейтдинов. ― Хотя бы с помощью гипноза.

― Вполне вероятно, что имело место нечто подобное, ― кивнул Соболев, но у него возникло странное чувство, будто Нурейтдинов озвучил не главное свое предположение на этот счет. ― Потому что, судя по указанным в файле данным, тогда не смогли выяснить, где Диана пропадала: девочка ничего не смогла рассказать. А ведь она отсутствовала целую неделю, и были основания полагать, что все это время она провела в приемлемых условиях, а не скиталась по лесу. Да и лес тогда хорошо прочесали.

― Получается, в жизни Дианы по меньшей мере два эпизода, связанных с озером, которые она по какой-то причине начисто забыла, ― задумчиво произнес Савин. ― В тот вечер, когда пропала София, она была здесь со своим Кириллом ― и тоже этого не помнит.

― Она сказала, что была пьяна, ― напомнила Юля.

― Провал в памяти после нескольких бокалов шампанского? ― хмыкнул Савин. ― Да, она решила, что дело в этом, но это как-то сомнительно.

― Ваша София, как я понимаю, в тот вечер приехала специально, чтобы встретиться с Кириллом и сделать так, чтобы он больше не убивал. ― Влад выразительно посмотрел на Савина. ― Сделала она это с помощью своей методики борьбы с зависимостями, в которой применяла гипноз. Так, может, она тогда и Диану загипнотизировала, чтобы та не помнила поездку?

― Зачем? ― спокойно возразил Савин. ― Она даже Кириллу не стала стирать об этом память, зачем ей блокировать ее у Дианы? Она вообще с такими вещами никогда не шутила. Кодировать зависимость ― одно, а вмешиваться в память ― совсем другое. Софа не стала бы. Но Диана тогда на какое-то время осталась на берегу одна. И мы не знаем, что с ней происходило, потому что она ничего не помнит. Так, может, этот провал в памяти связан не с алкоголем, а с тем давним провалом?

― Разумное предположение, ― поддержала Юля после небольшого размышления.

― То есть четырнадцать лет спустя, ненадолго оставшись одна на берегу, Диана встретила того же человека, который в далеком детстве продержал ее целую неделю в неизвестном месте? ― уточнил Влад ход его мыслей. ― И этот человек снова стер ей память, а еще через три года пришел за Марианной? И теперь девочка у него, о чем знает тот, кто передал послание Юле?

Савин кивнул и добавил несколько вопросов от себя:

― Интересно, где именно может быть то место, где Диану держали, если лес тогда прочесали? Если оно не в лесу, то почему нашли ее именно там? Ее вернули туда, откуда забрали? Значит ли это, что Марианну тоже вернут, когда пройдет неделя?

― Меня смущает, что Диана уже была в лесу, когда потерялась, ― заметил Влад, успевший развернуть распечатку и пробежать глазами текст. ― А Марианну выкрали из гостиницы. С похищением мастер-карты, с подменой видеозаписей. Несколько разные истории, как по мне.

― И как со всем этим могут быть связаны двое погибших парней и один пропавший без вести? ― подкинул вопросов Соболев.

― Возможно, они просто оказались не в том месте не в то время, ― задумчиво пробормотал Нурейтдинов, посмотрев на Влада. ― Помните историю, которую я вам рассказал про этот лес? Про обитавшее в нем женское сообщество? Помните, что сделали с телами те, кто пришел его уничтожить?

Влад мрачно кивнул.

― Они развесили их на деревьях. Думаете, это не случайное совпадение?

― Если сообщество частично сохранилось или со временем возродилось в том или ином виде, а ребята так или иначе вторглись на его территорию, с ними могли поступить аналогичным образом. Что-то вроде защиты путем нападения.

― Хочу напомнить, что парни не были убиты, а повесились сами, ― нахмурился Соболев.

― Эти женщины вполне могли заставить их это сделать, ― спокойно заявил Нурейтдинов. ― Как могли они увести девочку, спрятать в лесу, потом стереть ей память. Вот только думаю, что они вряд ли отпустили бы ее добровольно…

― О чем речь вообще? ― Соболев обвел остальных растерянным взглядом. Казалось, они все понимают, к чему клонит пожилой исследователь.

― О ведьмах, ― тихо пояснила Юля.

― Думаю, она одна, ― добавил Савин. ― Я вижу во сне одну. Очень старую.

― Вы это серьезно? ― Соболев снова недоверчиво посмотрел на собеседников. ― Я думал, вы прикалываетесь насчет ведьмы. Эдакая отсылка к легенде этого места…

― Это многое объяснило бы, ― все тем же спокойным тоном возразил Нурейтдинов. ― И загадочные смерти, и бесследное исчезновение, и то, что в довольно небольшом лесном массиве Диану и ее похитителя не нашли, хотя искали. Ведьмы могут путать дорогу, чтобы человек не мог прийти в какое-то место. Могут взгляд отводить. То есть даже стоя рядом с домом, ты будешь смотреть куда угодно, только не на него. И для тебя его не будет. А однажды мы с друзьями были на острове, на котором то появлялась, то исчезала целая пещера. Один колдун спрятал ее то ли в другом времени, то ли в параллельном пространстве.

― То есть версия у нас такая, ― хмыкнул Соболев. ― Девочка Диана гуляла по лесу, и ее увела за собой ведьма. Мальчики приехали отдохнуть и каким-то образом ведьму нашли. Та психанула, одного то ли по ветру развеяла, то ли просто сожрала, а остальных на дереве повесила. Пока она была занята, Диана сбежала, но по дороге потеряла память. Ее нашли и вернули родителям. Четырнадцать лет спустя ведьма встретила Диану на берегу, поболтала с ней и снова заставила все забыть. Но встреча что-то такое разбередила в ее сердце, и три года спустя она не удержалась: выкрала из гостиницы девочку, достаточно похожую на Диану. Ну, хорошо, предположим. В этом есть некий смысл… наверное. Но, во-первых, как бедолаги умудрились найти ведьму, если она путает следы, отводит взгляд и вообще прячет свой дом в параллельном мире? Во-вторых, кто и зачем похитил вторую девочку ― вашу дочь? ― он вопросительно посмотрел на Нурейтдинова. ― Кому нужно было намекать нам на Диану и, возможно, на всю ту историю? Ведьме? Зачем? И зачем этот кто-то прислал с девочкой монетку, которая на самом деле медальон…

― Точно, медальон! ― перебила Юля. Ее глаза непроизвольно округлились. ― Медальон ― еще одно подтверждение, что в эту историю замешана женщина из того самого сообщества, потому что на нем их символ!

― И следы ДНК Осиповой, убитой здесь в апреле, ― припечатал Соболев. ― На нем побывала ее кровь. Как вы это объясните?

― Значит, та же ведьма убила Катю Осипову, а потом коснулась медальона окровавленной рукой либо медальон был у Кати на шее в момент убийства, ― довольно быстро сформулировал предположение Влад.

― Я не видела у Кати такого медальона, ― возразила Юля. ― Карпатский спрашивал об этом.

― Это не значит, что его не могло быть на ней в день убийства, ― парировал Соболев. ― Но версия с прикосновением окровавленной рукой мне нравится больше. И все равно остается два вопроса: чем Осипова помешала вашей ведьме и зачем та отправила медальон Юле? Зачем ей так активно указывать на себя?

― Может, это своего рода приглашение? ― предположил Нурейтдинов. ― И медальон ― ключ к попаданию в дом ведьмы?

― А зачем ведьме приглашать Юлю к себе? ― напрягся Влад. ― Зачем ей моя жена?

― Если ведьма осталась последней, как считает господин Савинов, то ей нужна та, кому она сможет передать свою силу. Возможно, для этого она когда-то похитила Диану, но та ускользнула от нее. И теперь она похитила девочку, чтобы обменять ее на более взрослую последовательницу. Возможно, у ведьмы осталось мало времени.

― Все равно не понимаю, почему Юлька? ― пробормотал Соболев хмурясь.

Нурейтдинов посмотрел на Юлю, и та сама озвучила его догадку:

― Из-за Настасьи. Четыре года назад в меня вселился дух ведьмы Настасьи, когда-то казненной в окрестностях Шелково и так не сумевшей обрести покой. Я даже немного… колдовала тогда. Но потом Настасья оставила меня и успокоилась, а появившиеся у меня способности пропали вместе с ней.

― Но что-то могло остаться, ― добавил Нурейтдинов. ― И ведьма это что-то учуяла.

― Нет, ведьме нужна не Юля, ― уверенно возразил Савинов. ― Ей нужна Диана. Это есть в моем сне. Я каждый раз просыпаюсь с мыслью, что старуха хочет ее забрать.

― Почему тогда она не послала медальон ей? ― усомнился Влад. ― Я ведь так понимаю, нужен ключ, чтобы попасть в ее логово?

― Нужен ключ, да, ― пробормотал Савин задумчиво. ― И у Дианы он есть.

― Откуда? ― нахмурился Нурейтдинов.

― Она видела старинный ключ во сне. И в том же сне та же старуха, что снится мне, сказала ей, мол, нужен ключ. Чуть позже такой же, по ее словам, ключ Диана увидела у матери… точнее, мачехи Марианны. Та вроде как нашла его в рюкзаке девочки, а потом отдала Диане, я сам это видел.

― Да, пожалуй, ключ тоже может быть артефактом, обеспечивающим доступ в то пространство, где обитает ведьма, ― кивнул Нурейтдинов.

― Так, я запутался, ― тряхнул головой Соболев. ― Кто все-таки нужен ведьме ― Юля или Диана?

― Возможно, обе, ― пожал плечами Нурейтдинов. ― Или хотя бы одна из них, но времени слишком мало, чтобы завлекать по одной, вот она и работает на два фронта. Вполне вероятно, она и девочку не собирается отдавать, хочет возродить сообщество.

― Где сейчас тот ключ? ― поинтересовался Влад у Савина. ― Все еще у Дианы?

― Да, насколько я знаю.

― А медальон?

― У Карпатского, ― сообщила Юля, на секунду опередив Соболева. ― Он привозил его сюда, показывал мне, а потом уехал вместе с ним.

― Тогда надо позвать Диану к нам, ― резюмировал Влад. ― Во-первых, для ее же безопасности. А во-вторых, чтобы проверить, поможет ли ключ найти логово ведьмы и, соответственно, девочку. Потому что я даже думать не хочу, как объяснить майору Карпатскому, что нам для этого нужен на время вещдок.

Глава 25

17 мая, понедельник

г. Шелково

Мужчина, когда-то давно нашедший ее в лесу, жил чуть ли не на другом конце города, ближе к Медвежьему озеру, в старой пятиэтажке без лифта и, конечно, на самом последнем этаже. Возможно, именно благодаря вынужденной ежедневной физкультуре он в свои почти семьдесят пять выглядел очень неплохо и был весьма бодр. А когда узнал, кто они, еще и повеселел.

― Проходите, проходите, ― радушно пригласил он, немного волнуясь, суетясь и пытаясь оттащить средних размеров пса неизвестной породы. ― Вы его не бойтесь, он у меня смирный и дружелюбный.

Пес действительно не выглядел агрессивным: махал хвостом так, что казалось, тот сейчас отвалится от усердия, тыкался носом в ноги и норовил поставить на гостей лапы, чтобы стать повыше и лизнуть в лицо. Из-за этого побаивающаяся собак Диана не торопилась идти за гостеприимным хозяином, предпочитая прятаться за Карпатским. Полицейский поздоровался с псом за двоих, потрепав по загривку, и тихо велел, подталкивая вперед:

― Давай, мальчик, не шали. Дай нам пройти.

Пес послушался и с деловым видом побежал на кухню, где Павел Петрович уже ставил на плиту чайник.

― Простите, у нас редко бывают гости, вот он и перевозбудился от радости, ― пояснил тот. И с надеждой уточнил: ― Вы чай будете?

― Будем, ― первой отозвалась Диана и поставила в центр небольшого кухонного стола коробку с пирожными.

По пути она специально попросила Карпатского остановиться у магазина, заявив, что неправильно идти с пустыми руками к человеку, который ей в некотором смысле жизнь спас.

― Еще неизвестно, выбралась бы я тогда из леса, если бы он меня не нашел, или нет.

Карпатский не стал спорить и выполнил ее просьбу, из чего она сделала вывод, что он ее подход одобряет.

Павел Петрович гостинцем тоже оказался впечатлен и засуетился еще больше, принеся откуда-то из глубины квартиры нарядные чашки, явно предназначенные для особых застолий.

― Надо же, вон уже какая вымахала, ― улыбаясь, заметил он, глядя на Диану через стол сквозь линзы очков, пока в объемном чайнике ― таком же нарядном, как и чашки, ― заваривался чай. ― А была вот такая махонькая.

Он попытался показать рукой крошечный рост шестилетней Дианы, но пес решил, что его хотят погладить, и тут же ткнулся в руку, подставляя голову, чем вызвал смех у всех присутствующих.

― Но уже тогда было понятно, что красавицей вырастет, правда? ― Павел Петрович вопросительно посмотрел на Карпатского. ― Помните, какой она была?

Тот покачал головой.

― Меня тогда здесь не было.

― Ах, ну да, ― Павел Петрович смущенно махнул рукой. ― Вы ж молодой еще совсем, а сколько лет уж прошло! Но я тот день помню, словно вчера все было…

Это заявление обнадежило, и Диана посмотрела на Карпатского, предлагая ему задать вопросы, ради которых они пришли.

― Можете рассказать нам, как все было? ― попросил тот, заодно взяв на себя труд разлить по чашкам чай.

― А чего ж не рассказать… С удовольствием. Хоть и жуткая это история… Вы пироженки тоже берите, угощайтесь.

Диана хотела воспротивиться и объяснить, что не ест сладкого, но Карпатский уверенно положил ей на тарелку корзиночку с ягодами в желе, сопроводив это выразительным взглядом, мол, не выделывайся, принесла угощение ― угощайся. Она не стала возражать.

― Мы с Джеком в тот лес часто ходили, все больше за грибами, но иногда и просто погулять приезжали, нравилось ему там, ― между тем начал рассказывать Павел Петрович, поглаживая пса, положившего голову ему на колени.

― С ним? ― уточнила Диана.

― Да нет, что ты! Семнадцать лет прошло, а Джек уже тогда был довольно взрослым. Собачий век недолог. Это Рэй, а между ними еще Артур был… Так вот, день тогда сразу не задался: сыро, муторно, еще и грибов почти нет. А потом Джек нашел палатку…

Павел Петрович подробно рассказал о том, где стояла палатка и как выглядела. О том, что сразу стало понятно: с теми, кто ее ставил, что-то случилось, ведь дело шло к десяти утра, внутри никого, а костер утром не разводили. Отковырнув и быстро прожевав нежное суфле, покрытое тонким слоем шоколада, он продолжил рассказом о том, как они с Джеком пошли искать хозяев палатки, а нашли окровавленную тряпку.

― Какую именно? ― заинтересовался деталями Карпатский.

И заодно взглядом указал Диане на корзиночку на ее тарелке, мол, она там не для красоты лежит. Диана послушно принялась выковыривать ложечкой ягоды и желе.

― Честно говоря, я не приглядывался, ― нахмурился Павел Петрович. ― Как понял, что она в крови, так и отпрянул, а Джек как раз залаял, за собой дальше позвал…

― И что было там дальше? ― мягко подтолкнул Карпатский, поскольку их собеседник замолчал, прижав ко рту морщинистую руку, которая сейчас заметно подрагивала.

― Никогда такого ужаса в жизни не видел ― ни до, ни после. Даже не сразу-то и понял, на что Джек так лает. Потом голову поднял ― а они там висят…

― Кто ― они? ― испуганно уточнила Диана, как раз разломив опустевшую корзиночку и закинув в рот маленький кусочек.

― Ребята эти, ― огорченно пробормотал Павел Петрович. ― Два парня молодых, на соседних деревьях. Высоко так… Как только забрались, непонятно. У меня аж сердце зашлось. А потом ты меня сзади окликнула. Мол, помоги, дяденька, потерялась я. Ну, я тебя за руку схватил и повел прочь, чтобы ты этих висельников не увидела. Ты, кажется, и не увидела. Болтала со мной всю дорогу как ни в чем не бывало…

― А что именно она говорила, помните? ― тут же ухватился за это Карпатский.

― Да чего ж не помнить? Помню, конечно. Рассказывала мне, мол, с родителями в лесу была и потерялась. Потом ее бабушка какая-то нашла и к себе увела, в избушку. Диана просила домой ее отвести, а бабушка не соглашалась. Говорила, мол, родители тебя потеряли, значит, не заслужили. И ей велела не пытаться вернуться, мол, без ключа она уйти не сможет. Нужен обязательно ключ…

― Какой ключ? ― нахмурилась Диана, и только теперь осознала, что корзиночка окончательно исчезла, а на тарелке остались только крошки.

Карпатский это тоже заметил, одобрительно кивнул и вопросительно указал на коробку, где осталось еще немало пирожных, предлагая ей взять еще. Диана испуганно помотала головой, отказываясь.

― Это уж тебе виднее, про какой ключ речь шла, ― улыбнулся тем временем Павел Петрович. ― Я, честно говоря, думал, ты фантазируешь. Потому что много раз там ходил и никакой избушки не видел. И после не раз там бывал, даже искал тот домик, а так его и не нашел.

― А почему вы его искать стали? ― заинтересовался Карпатский. ― Если считали, что это детские фантазии?

Хозяин дома помолчал, гладя собаку и запивая новый кусочек суфле большим глотком чая, а потом тихо признался:

― Года два спустя обсуждал я тот случай с одним приятелем. Тоже грибник заядлый, тоже в те места ходит. И упомянул избушку, о которой говорила Диана. А он мне и говорит: есть такая, сам видел. Но не вживую, а на фотографии. Начал я его раскручивать, он и признался, что еще года за два до случая с Дианой… Это в две тысячи втором, стало быть, в начале лета, нашел он в лесу камеру. Обычную мыльницу пленочную, но рабочую. Хозяев искать не стал, внуку подарил, а пленку не удержался ― проявил. Любопытно стало. Так вот, на фотографиях была сначала парочка какая-то, а потом та самая избушка.

― Фотографии, конечно, не сохранились? ― с едва заметной надеждой на ошибку в своем предположении уточнил Карпатский.

― Отчего же? ― улыбнулся Павел Петрович. ― Я их даже у приятеля того выпросил. Он ими явно тяготился… Ясное дело, все-таки чужое прикарманил. А выбросить рука не поднималась. Так что он легко отдал. Я с ними даже в милицию тогда пошел, чтоб показать, значит, избушку-то. Но меня не поняли. Про Диану уже и забыли все, да к тому же, как я понял, то, что она мне рассказала, пока я ее из леса выводил, она больше никому не сказала. То ли забыла все, то ли испугалась чего…

Он вопросительно посмотрел на Диану, и та неловко пожала плечами.

― Забыла, скорее всего. Я вообще о том случае ничего не помнила, пока мне сегодня Вячеслав Витальевич не рассказал.

― Покажете нам те фотографии? ― попросил Карпатский. ― Может, Диана вспомнит что-то?

Павел Петрович с энтузиазмом кивнул, со всей доступной ему проворностью вскочил из-за стола и вышел из кухни. Рэй убежал вслед за ним.

Вернулись они тоже вместе и довольно быстро. Карпатский за это время успел только подлить всем чая. Павел Петрович положил на стол прямоугольную жестяную коробку из-под печенья и открыл ее. Внутри оказалось несколько стопок фотографий разных времен и форматов.

Конверт с нужными снимками лежал на самом дне. И судя по тому, как хорошо он сохранился, доставали его нечасто, если вообще доставали. Павел Петрович протянул конверт Карпатскому, и Диана вместе со стулом подвинулась ближе к полицейскому, чтобы иметь возможность смотреть фотографии.

Снимки, вероятно, лежали строго в том порядке, в котором были сделаны. И сначала это действительно была парочка молодых людей ― парень и девушка, устроившие себе в лесу романтический пикник с ночевкой. Они фотографировались днем, потом вечером у костра, а следующие снимки были сделаны в предрассветных сумерках, и на них действительно было прекрасно видно старый покосившийся домик. В домике тускло светились окна, давая понять, что внутри кто-то есть.

Карпатский бегло изучал фотографии и передавал их Диане, чтобы она могла рассмотреть получше. За одну ее взгляд зацепился, она взяла ее в руки и поднесла поближе к глазам. На ней через не слишком чистые, но зато практически ничем не завешанные стекла окон виднелась то ли тень, то ли чей-то силуэт.

― Что-то интересное увидели? ― спросил Карпатский.

― Это она, ― пробормотала Диана. ― Та старуха, которую я видела во сне.

Карпатский тоже всмотрелся в снимок, приблизившись к Диане, но только покачал головой.

― Тут ничего не видно.

― Я знаю, что это она. А еще там была девушка. Она увела меня из избушки, мы вместе шли по лесу, а потом… потерялись, наверное.

― Да, про девушку ты тоже что-то говорила, ― согласился Павел Петрович. ― Но я никого не видел. И никто вроде как не видел.

* * *

От Павла Петровича они вышли уже в седьмом часу. Тот уговаривал их задержаться еще немного, но Карпатский сослался на необходимость заниматься расследованием. Диана, поддавшись моменту, пообещала старику, что обязательно навестит его еще раз. Попозже, когда будет больше свободного времени. Карпатский, в свою очередь, пообещал заехать отдать позаимствованные фотографии. На том их и отпустили.

Спускаясь по лестнице, Диана пыталась уцепиться за проблеск воспоминания о девушке, забравшей ее из дома ведьмы, но это оказалось гораздо труднее, чем вспомнить подробности недавней вечеринки в клубе.

Когда они вышли на улицу, Карпатский сразу закурил. Диана укоризненно посмотрела на него, но ничего не сказала.

― Не слишком мы продвинулись, конечно, ― не заметив ее взгляда, пробормотал он.

― Разве? А мне кажется, что мы узнали достаточно.

― Достаточно для чего? ― Карпатский непонимающе посмотрел на нее.

― Для того чтобы убедиться: это все правда! И избушка, и старуха. И я там была! А это значит, что Марианна тоже там.

Полицейский смотрел на нее, не отрываясь и даже не мигая, но в его взгляде читалось сомнение.

― Там все хожено-перехожено, ― возразил он наконец. ― И Павел Петрович только что это подтвердил. Нет там избушки.

― А как же фотографии?!

― Они могли быть сделаны где угодно! Там на снимках просто лес… Даже озера нет. Не за что зацепиться. И геотега на них не найти, ведь сфотографировано все на пленку.

― Зачем же вы тогда их взяли?

― Чтобы поискать ту парочку. Если повезет, смогу выяснить, где на самом деле были сделаны снимки. Вряд ли это что-то даст, но мало ли… Может, это где-то недалеко и девочка действительно там.

― Да вы сто лет их искать будете! У вас же ничего, кроме фоток.

― Эксперты их изучат, может, найдется соответствие в базе…

― Марианна состарится за это время! Надо идти в лес и искать избушку.

― Ну, конечно, ― усмехнулся Карпатский едко. ― Никто ее не нашел, а мы найдем.

― Найдем, ― уверенно заявила Диана, скрестив на груди руки и с вызовом глядя на него. ― Потому что у нас есть ключ.

― Какой еще ключ?

― Тот самый, о котором я говорила Павлу Петровичу семнадцать лет назад. Тот, о котором говорила старуха в моем сне. Тот ключ, что нашла Марианна, прежде чем исчезнуть, а ее мачеха потом отдала мне. Ключ, необходимый, чтобы попасть…

Она осеклась, подбирая слово, и Карпатский насмешливо подсказал:

― Куда? В параллельный мир?

― Почему сразу в параллельный мир?

― Потому что я не знаю, где еще должна находиться эта чертова избушка, если ее никто не может найти!

― Да хоть бы и в параллельный мир! Я уже ничему не удивлюсь…

― Диана, вы понимаете, что это звучит как бред?

Полицейский явно терял терпение, а у Дианы заканчивались аргументы. Она понимала, что его реакция вполне естественна. Она реагировала бы так же, если бы не некоторые недавние события в ее жизни. Тоже цеплялась бы за рациональные аргументы. Но теперь мир виделся ей иначе.

― Вячеслав Витальевич, ― она шагнула к нему и заглянула в глаза, ― неужели вы не хотите поехать туда и проверить? Просто проверить, потратить на это пару часов? Вы ведь уже не хотели слышать про мой сон, не хотели следовать за подсказкой, называли бредом версию про ведьму, но вот она я ― та самая подсказка, которую вам дали, и я помню ту старуху ― ведьма она или нет! И мы оба видели дом на фотографии… Марианна, возможно, там, и у нас есть шанс спасти ее уже сегодня. Так неужели вы не хотите попытаться?

Он какое-то время молчал, не отводя взгляда и как будто тоже пытаясь найти что-то в ее глазах. В какой-то момент Диане показалось, что сейчас Карпатский согласится, но он только покачал головой.

― Нет. Я хочу потратить эти часы на то, чтобы найти дело с повешенными парнями и выяснить детали. Интуиция подсказывает мне, что ответ где-то там.

Диана разочарованно выдохнула и отвернулась.

― Как знаете. Тогда подбросьте меня к машине.

― Надеюсь, вы не собираетесь поехать на озеро и отправиться бродить по тому лесу в одиночку? ― настороженно уточнил Карпатский.

Она, конечно, была никудышной лгуньей и уж тем более не умела врать людям в глаза, но сейчас вполне спокойно повернулась к нему и с усмешкой заметила:

― Я что, похожа на дуру? Конечно, не собираюсь.

Зачем же ей бродить по тому лесу одной, если она знает несколько человек, готовых ввязаться в подобную авантюру?

Глава 26

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

Позвонить Диане вызвался Савин: в последнюю встречу они как раз обменялись номерами. Тогда же они обсудили возможную пользу ключа в поисках девочки, поэтому ему было проще всего начать этот разговор. Пытаться связаться с ней он начал сразу после общего обсуждения, но ответом снова и снова становились только длинные гудки: девушка то ли не слышала звонка, то ли не могла ответить. Савин написал сообщение с просьбой перезвонить как можно скорее, но оно тоже повисло непрочитанным.

― А что, если с ней что-то случилось? ― нахмурился он, когда система в очередной раз сбросила его вызов.

― Что, например? ― спокойно поинтересовался Влад, пока не казавшийся встревоженным.

― Откуда я знаю? Может, перед ней снова появилась дверь ― и она уже в доме той старухи? Откуда мы знаем, как именно работает ключ?

― Да ладно, скорее, разговор с Карпатским затянулся, ― предположил Соболев. ― А телефон лежит в сумке, и она его не слышит. Или они поехали к ее родителям ― и разговор затянулся там.

― К родителям-то зачем? ― не понял Савин.

― Если Диана действительно ничего не помнит, я бы поехал задавать вопросы ее родителям, ― пожал плечами Соболев. ― Причем обязательно вместе с ней, чтобы смотреть на реакцию.

― Тогда, возможно, стоит позвонить Карпатскому? ― предложила Юля, вопросительно глядя на Соболева. ― Узнать, с ним ли Диана. Если все еще с ним, то через него попросить ее перезвонить Денису.

― Это, конечно, вариант, только как бы потом Слава не помешал ей приехать сюда, ― задумчиво протянул Соболев. ― Сомневаюсь, что ему понравится наша затея.

― Так ведь необязательно посвящать его в наш план, ― заметил Влад чуть недовольно.

― Ну, мы-то не посвятим, а кто помешает Диане это сделать? ― Соболев откинулся на спинку стула и обвел выразительным взглядом собеседников. ― По-моему, девушка ему доверяет и вообще…

― Считает его приятным, ― хмыкнула Юля.

― Ну, он ей жизнь спас, ― напомнил Влад. ― Поэтому, да, вероятнее всего, Диана сразу все ему расскажет. Возможно, даже позовет подстраховать.

― А он вряд ли пойдет с нами в лес искать ведьму с волшебным ключом, ― проворчал Соболев. ― И ее не пустит.

― Как он может ее не пустить? ― возразила Юля, но еще один многозначительный взгляд полицейского заставил ее вздохнуть. Да, с Карпатского станется запереть Диану в КПЗ на какое-то время. От греха подальше.

В повисшей тишине Савин еще раз набрал номер, но после череды гудков звонок опять остался без ответа.

― Так, ладно, поеду-ка я в отделение, ― решил Соболев, поднимаясь из-за стола. ― Может, Карпатский уже вернулся и получится через Димыча взять у него медальон на время. Типа для дополнительных исследований. Или хотя бы аккуратно выяснить, что там с Дианой. Вдруг она действительно уже пропала, а вместе с ней и ключ? Тогда медальон, как я понимаю, останется нашей единственной надеждой и придется забрать его у Карпатского любыми средствами.

С ним никто не стал спорить. Однако стоило Соболеву уехать, как Диана все-таки перезвонила Денису.

― Наконец-то! ― облегченно выдохнул тот в трубку. ― Мы уж думали, с тобой что-то случилось…

Потом под вопросительными взглядами остальных довольно долго слушал эмоциональный ответ и сдержанно улыбался.

― Да, мы пришли к такому же выводу, ― отозвался он, когда Диана высказалась до конца. ― И хотели попросить тебя приехать… Хорошо, ждем.

Нажав на сброс, Савин объявил:

― Она уже едет к нам.

― Может, тогда вернуть Андрея? ― предложила Юля, вопросительно посмотрев на мужа.

Влад после недолгого раздумья качнул головой.

― Нет, пусть едет. Вдруг ему действительно удастся раздобыть медальон, а он окажется необходим?

Когда Диана добралась до гостиницы, было уже почти семь вечера, и Юля с грустью подумала, что найти похищенную девочку сегодня вряд ли удастся. Ей казалось безумием идти в лес в поисках ведьмы на ночь глядя.

Однако у Дианы оказался совсем другой настрой. Девушка выглядела взбудораженной и полной решимости. Денис успел пересказать им то, что она сообщила ему по телефону: и про ее детское приключение, и про нашедшего ее мужчину, и про фотографии, которые тому удалось раздобыть. Поэтому существование домика в лесу, каким-то образом спрятанного ото всех, они теперь могли считать фактом.

― Вы пойдете со мной? ― спросила Диана, глядя преимущественно на Савина и Влада. ― Ключ у меня, он должен помочь найти это место.

― Вы хотите пойти сейчас? ― удивленно уточнила Юля и посмотрела на Влада, взглядом давая понять, что считает это скверной идеей.

Муж кивнул, соглашаясь с невысказанным опасением.

― Мы пойдем, ― заверил он. ― Но лучше сделать это завтра утром. Времени до темноты будет больше…

― Да ладно, стемнеет ближе к девяти! ― возразила Диана. ― У нас почти два часа, а я только и слышу о том, какой небольшой там лесной массив. Мы вполне можем успеть сходить и вернуться.

Мужчины переглянулись и, как сразу догадалась Юля, засомневались. Она попыталась снова поймать взгляд мужа, но тот намеренно избегал смотреть на нее. Вместо этого Влад молчаливо обратился к Нурейтдинову, как к специалисту по подобным вещам. Тот задумчиво поглаживал подбородок, вероятно, взвешивая за и против.

― Что, если девочка не может ждать? ― подкинула Диана дров в огонь сомнений.

Тут уж сердце дрогнуло и у Юли. Как бы ни пугала ее перспектива оказаться в лесу после наступления темноты и какие бы жуткие воспоминания это ни рождало, она не могла отмахнуться от того, что ребенок находится где-то там уже который день. Промедление могло оказаться смертельно опасным, ведь они не были на сто процентов уверены в причинах похищения Марианны. Для чего она той старухе?

― Темнота, если мы не успеем, безусловно, сделает нас более уязвимыми, ― наконец произнес Нурейтдинов. ― Хотя бы потому, что она внушает страх, а страх любого делает слабее. Но в то же время безопасность дневного света ― лишь иллюзия. Если та женщина ― действительно ведьма, она одинаково опасна и ночью, и днем.

― То есть ждать до завтра особых аргументов нет? ― уточнил Влад.

― Если только в надежде раздобыть медальон. Но тут опять есть два варианта: медальон может быть проводником или частью изощренной ловушки, если его действительно прислала сама ведьма.

― То же самое можно сказать и о ключе, ― заметил Савин, мрачно глядя на Нурейтдинова. ― Он ведь мог попасть к Диане не просто так. Вы сами предположили, что ведьме нужны они обе. Юле ― медальон, Диане ― ключ.

― Уместное замечание, ― согласился тот.

― Тогда девушки останутся здесь, ― решил Влад. ― Под присмотром Игоря. А за девочкой пойдем мы с Евстахием Велориевичем. И с господином Савиным, если он пожелает к нам присоединиться.

― Пожалуйста, просто Денис, ― чуть поморщился Савин. ― И если нужно, я, конечно, пойду с вами. Хотя едва ли смогу быть чем-то полезен. У меня даже пистолета нет.

― Не расстраивайтесь, ― улыбнулся Влад и кивнул на Нурейтдинова. ― Полезен там будет только он. А мы с вами так, для массовки. И кому-то надо будет нести девочку, когда мы ее найдем.

― А пистолет против ведьмы пригодится только в том случае, если кто-нибудь предпочтет застрелиться, ― добавил Нурейтдинов с едва заметной улыбкой на губах.

Когда Влад озвучил свое решение, Юля испытала смешанные чувства. С одной стороны ― облегчение. Она не хотела идти в лес, не хотела встречаться с ведьмой. Воспоминания о том, как ее телом пыталась завладеть Настасья, были еще достаточно яркими. Она помнила пугающие провалы в памяти, когда вдруг приходила в себя в самых неожиданных местах и не знала, как там оказалась и что делала до того. Помнила ощущение беспомощности и беззащитности перед силой мертвой ведьмы. Как помнила она свой ужас и бессилие, когда ее пыталась убить Аглая, снова и снова заставлявшая приходить к заброшенному колодцу в лесу. Юле совершенно не хотелось снова столкнуться с чем-то подобным. Ей и тогда этого не хотелось.

Но с другой стороны, было страшно отпускать Влада в лес и оставаться здесь, не зная, что с ним происходит. Умом Юля понимала, что теперь он зрячий и ему больше не нужна помощь поводыря, а на большее она никогда не годилась и точно ничем не сможет помочь, но держаться вместе все равно казалось более правильным.

― Дайте нам ключ, ― тем временем попросил Влад, обращаясь к Диане.

Однако та, скрестив руки на груди и поджав губы, мотнула головой.

― Нет. Это мой ключ, мне его дали, так что либо я иду с вами, либо вам придется обойтись без него.

― Без ключа нам не обойтись, вы знаете это лучше нас, ― заметил Нурейтдинов. ― Нужен ключ.

― Значит, я иду с вами.

― Диана, не дури! ― нахмурился Савин. ― Тебе опасно туда идти, мой сон давно об этом предупреждает!

Уверенность на ее лице на мгновение дрогнула, но не исчезла.

― Но я все же пойду. Я должна туда пойти, Денис! Я хочу вспомнить, где была и что делала. Неужели ты не понимаешь, как это мучительно ― не помнить?

Савин вздохнул и растерянно посмотрел на Влада и Нурейтдинова, то ли призывая их помочь аргументами, то ли интересуясь их мнением.

― Я знаю, как это мучительно, ― тихо заметил Влад, ни на кого не глядя.

― Присутствие Дианы, безусловно, опасно для нее, ― в свою очередь высказался эксперт по сверхъестественному. ― Но оно повышает наши шансы найти избушку. Если ключ действительно попал к ней не случайно, то без нее может и не сработать.

― Хорошо, ― резюмировал Влад, всегда умудряющийся занять позицию человека, за которым остается последнее слово. ― Тогда Диана пойдет с нами.

― Значит, я тоже пойду, ― заявила Юля с нотками обреченности в голосе.

― Ты не пойдешь, ― отрезал Влад.

― Почему это?

― Потому что ей я не могу запретить, а ты моя жена и тебе ― могу!

Юля недовольно уперла руки в боки и гневно посмотрела на него. Все сомнения вмиг рассеялись, и теперь в голосе прозвучал только вызов:

― Ты это сейчас серьезно?

Влад тут же сменил тон и посмотрел на нее с мольбой.

― Юля, пожалуйста! Останься. Мне так будет спокойнее.

― А мне не будет!

― Юля, вам действительно лучше остаться, ― вмешался Нурейтдинов. ― Если Диана ― пара к ключу, то вы, возможно, пара к медальону. Если что-то пойдет не так и мы застрянем… на той стороне, только вы с медальоном сможете нас вытащить.

― К тому же ты какую-то информацию для Карпатского запросила. Дождись ее. Вдруг это окажется важным?

Она позволила себя убедить. Потому что по-прежнему не хотела идти в лес. И в глубине души была благодарна и мужу, и Нурейтдинову за то, что те дали ей причины остаться.

* * *

г. Шелково

Чем Карпатскому нравилось Шелково ― так это относительной компактностью и простотой взаимодействия многих структур. Едва высадив Диану у парковки, на которой осталась ее машина, он сразу позвонил в архив и попросил найти интересующее его дело. Связываться снова с оцифрованной базой данных не хотелось. Не из-за сложности работы с поиском: зная точную дату обнаружения тел, найти информацию нетрудно. Просто электронная копия файла содержит далеко не все детали, а у него было ощущение, что нужны именно они.

Не успел он тронуться с места, как ему позвонил эксперт Ильин, про которого в суете дня Карпатский успел забыть. Ильин сообщил, что в бутылках из номера и в крови старших Нурейтдиновых действительно обнаружены следы снотворного вещества. Концентрация невысокая, но достаточная, чтобы человек, не имеющий проблем со сном, ночью спал несколько крепче, чем обычно. В крови девочки следов снотворного не обнаружено, вероятно, ее не поили водой из тех бутылок. Карпатского это не удивило: ему доводилось замечать, что современные родители предпочитают поить отпрысков специальной «детской» водой. Наверное, будь у него маленький ребенок сейчас, он бы тоже так делал.

К сожалению, эта информация мало что давала. Разве что позволяла больше не подозревать Нурейтдиновых в мистификации, но не снимала аналогичных подозрений с Федоровой. К обнаружению Марианны она точно не могла приблизить. Интуиция Карпатского все больше соглашалась с мнением Дмитрия Логинова: два похищения в гостинице нужно рассматривать отдельно. И ключ к первому действительно стоило поискать в событиях семнадцатилетней давности.

Когда Карпатский добрался до архива, нужное дело уже нашли, поэтому он смог без промедлений погрузиться в многочисленные протоколы и справки.

Картина преступления нарисовалась сразу, но ничего не дала. Трое парней приехали в лес с ночевкой, чтобы посидеть у костра, попить пива, поиграть на гитаре и просто весело провести время. Все знакомые в один голос твердили, что между ними не было никаких конфликтов и что никто не страдал от какой-либо личной трагедии. И уж тем более причин добровольно повеситься не могло быть сразу у двоих. Тем не менее именно это они и сделали, забравшись на соседние деревья, просунув головы в петли и сиганув вниз. А третий вовсе пропал, так и не был найден ― ни живым, ни мертвым. И все, что удалось выяснить следствию, ― это то, что друзья по какой-то причине покинули палатку еще ночью и уже не вернулись в нее.

«Загадка почище происшествия с группой Дятлова на известном перевале!» ― подумалось Карпатскому, пока он записывал в блокнот возникшие вопросы: «1. Куда пошли и почему? 2. Где взяли веревку?»

Если они запаслись веревкой заранее, то есть планировали самоубийство, то почему ушли ночью? Приблизительное время смерти обоих ― в районе девяти утра. Где они ходили все это время? Деревья выбирали? Почему ночью?

Если же самоубийство не было запланировано и с ними после ухода из палатки просто случилось нечто такое, что заставило добровольно уйти из жизни, то где они нашли веревку? Обычную, бельевую, довольно новую, как отмечалось в отчете эксперта.

Третьим вопросом Карпатский пометил: «Куда делся Клим Андреев? Что с ним случилось?»

Единственный след ― испачканный в крови шарф. Та самая тряпка, которую нашел Джек, а Павел Петрович не стал рассматривать. Генетическая экспертиза тогда не проводилась, но на основании совпадения группы было признано, что это кровь Клима. Однако по ее количеству трудно было определить, был он серьезно ранен или просто порезался, например.

Интерес вызывал сам шарф. Судя по описанию, вещь, скорее, принадлежала женщине, но никакой девушки, по мнению следствия, с парнями не было.

Карпатский принялся рыться в собранных свидетельских показаниях и вскоре выяснил, что у Клима имелась девушка, которая собиралась поехать с ними. Однако, по ее заявлению, передумала, когда узнала, что это не романтическое путешествие вдвоем, а с ними едут двое друзей Клима. Побоялась оказаться ночью посреди леса одна в компании троих не слишком трезвых парней. Весьма разумно с ее стороны.

Однако, когда Карпатский вчитался в имя девушки, он моментально вскочил, схватил ветровку и стремительно направился к выходу из архива. Интуиция подсказывала, что он нашел то, что искал.

* * *

Медвежье озеро

Оказавшись в лесу, Диана порадовалась тому, что сегодня предпочла надеть кроссовки. У ее спутников имелась возможность переодеться в удобную одежду перед выходом, а у нее на поездку домой и обратно не было времени. Но кроссовки, джинсы и футболка и так вполне подходили для прогулки по лесу, а пиджак она заменила одолженной Юлей толстовкой.

Впрочем, ее энтузиазм все равно угас уже через полчаса бесцельного хождения между деревьями. Их небольшая команда не имела ни малейшего представления о том, в каком направлении продвигаться, и в самом начале, едва они миновали старое кладбище, Диана поинтересовалась у Нурейтдинова:

― А как именно мы будем искать тот дом? И на что будет похож… переход, если ключ действительно открывает дверь в другое пространство?

― Думаю, нам нужно просто идти, ― пожал плечами тот и улыбнулся. ― Если ключ работает, он сам приведет нас, куда надо. И поверьте, переход вы даже не заметите.

Больше Диана расспрашивать не стала, продолжила идти наугад. Остальные держались чуть позади, позволяя именно ей выбирать дорогу. Чем дольше они шли, тем больше сомнений у нее появлялось. Солнце все выразительнее клонилось к горизонту, и Диана спрашивала себя, успеют ли они дойти до цели, а главное ― вернуться до темноты? Так ли нужно было настаивать на походе именно сегодня? Стоило ли идти самой?

Впрочем, тут двух мнений быть не могло: если уж настояла на рискованной вылазке ближе к вечеру, стоило принять в ней участие. Не настояла бы, завтра могла бы не пойти.

Они шли, должно быть, минут сорок, когда Савин вдруг сообщил:

― Кажется, впереди что-то есть!

Диана к тому моменту все больше смотрела под ноги и вскинула голову, только услышав это заявление. Впереди действительно виднелся просвет: они определенно приближались к открытому пространству. И на нем уже можно было рассмотреть избушку.

Все не сговариваясь ускорили шаг и в считаные секунды вышли к домику, который Диана сразу узнала. Он был таким же, как на фотографии из две тысячи второго года, только окна не светились, отчего строение выглядело безжизненно.

К плотно закрытой двери первым подошел Нурейтдинов, Федоров держался рядом с ним, а Савин предпочитал не отходить от Дианы. Открыть дверь не удалось: та оказалась заперта. После недолгого промедления Нурейтдинов осторожно постучал в нее. Когда ответа не последовало, он постучал громче. Результат оказался тот же, и тогда он предложил:

― Диана, попробуйте открыть ключом.

Настала ее очередь подойти к двери, и от этого внутри все перевернулось, словно она вдруг оказалась на причудливом аттракционе. Диана достала ключ из перекинутой через плечо маленькой сумочки, где держала его с тех пор, как получила от мачехи пропавшей девочки.

Вставляя ключ в замок, она испытала очень мощное дежавю, только теперь узнав дверь: точно такая же появилась в ее гостиной посреди ночи. Во сне, конечно. Ключ вошел в скважину с трудом, но повернулся неожиданно легко, замок щелкнул и дверь сразу распахнулась на них. Видимо, дом перекосило.

Нурейтдинов и Федоров ненавязчиво оттеснили Диану и вошли в помещение первыми, на ходу тихо попросив подождать, но она проигнорировала их просьбу. Диане и хотелось бы вести себя более осмотрительно, но ее словно веревкой тянуло внутрь.

Снаружи света солнца еще вполне хватало, а вот внутри оказалось довольно сумрачно, поэтому Федоров и Нурейтдинов сразу включили прихваченные с собой фонари и осмотрелись. Дом выглядел не очень-то пригодным для жилья, и возникало ощущение, что в нем давно никто не был. Однако, внимательно изучив обстановку, Нурейтдинов уверенно заявил:

― Еще несколько дней назад в этой печи готовили, да и вода в бочке довольно свежая.

― То есть здесь реально кто-то живет? ― с сомнением уточнил Савин осматриваясь.

Диана разделяла его удивление: все здесь выглядело таким старым и грязным, что она боялась чего-нибудь случайно коснуться.

И в то же время все выглядело пугающе знакомым.

― Ну-ка, помогите мне сдвинуть этот коврик, ― попросил Нурейтдинов.

Диана, в тот момент рассматривавшая многочисленные амулеты, подвешенные за веревочки на вбитые в стену гвозди, обернулась на звук его голоса и увидела, как они с Федоровым вдвоем оттаскивают в сторону когда-то сплетенный из толстых нитей, но теперь порядком стоптанный, местами протертый до дыр коврик, цвет которого уже невозможно было определить.

Под ковриком обнаружилась крышка, а под ней ― спуск в подвал: деревянная вертикальная лестница упиралась в земляной пол. Едва Диана увидела его, ее замутило, стало трудно дышать, и она испуганно попятилась назад. Ее движение остановил Савин, обняв за плечи.

― Тихо, спокойно, ― мягко произнес он. ― Тебе ничего не грозит.

― Она держала меня там. Сначала, ― пояснила Диана свою реакцию. ― Не знаю точно, сколько дней, а потом выпустила, но велела не выходить из дома.

― Что ж, по крайней мере, поход сюда действительно помогает вам вспомнить, ― улыбнулся Федоров.

― Марианна, наверное, тоже где-то там, ― предположил Савин.

― Вероятно, ― согласился Нурейтдинов.

Почти засунув голову в отверстие в полу, Федоров громко выкрикнул имя Марианны. Они продолжали светить вниз фонарями, но пока ничего, кроме земляного пола, не видели. На зов никто не откликнулся, и Федоров повторил его еще пару раз, а в третий добавил, что они пришли забрать девочку домой. Результат все равно был нулевой.

― Или ее там нет, или она боится ответить, или не может, ― резюмировал Федоров.

― Надо спуститься, ― решил Нурейтдинов. ― И поискать ее.

― Туда я не пойду, ― с нотками зарождающейся истерики заявила Диана, пытаясь отодвинуться от входа в подвал еще немного.

― Вас никто и не заставляет, ― заверил Федоров. ― Туда спустимся мы, а вы оба оставайтесь здесь.

Савин послушно кивнул, не став спорить и напрашиваться в спутники. Только напряженно уточнил:

― Уверен, что эта лестница вас выдержит? Выглядит старой.

― Вот сейчас и проверим.

Федоров первым нырнул в открытый люк и оповестил, когда добрался до земляного пола. Лестница, судя по всему, доказала собственную надежность. Тогда Нурейтдинов последовал за ним. Довольно проворно для человека его возраста.

Диана и Савин остались наверху. Ее все еще била нервная дрожь, и он продолжал крепко обнимать ее за плечи.

― Зря не договорились, как долго нам их ждать, ― заметил Савин через некоторое время. В ответ на вопросительный взгляд пояснил: ― Мало ли что их ждет там внизу? Может, они вообще не вернутся.

Это должно было напугать ее еще сильнее, но парадоксальным образом, наоборот, помогло успокоиться. Диана деликатно освободилась от объятий Савина и вернулась к изучению обстановки: как-то ведь нужно было убить время. Только теперь ей пришлось включить фонарик на смартфоне.

Они не сразу обратили внимание на нарастающий птичий галдеж за так и оставшейся приоткрытой дверью. Только когда карканье и хлопанье крыльев стало похоже не то на истерику, не то на птичий бунт, удивленно переглянулись и направились к выходу.

На улице Диана не сделала и трех шагов, замерев с задранной вверх головой. Птицы ― десятки, если не сотни птиц ― кружили в небе, сидели на ветках и на крыше дома, перелетали с места на место и кричали чуть ли не все одновременно, внушая иррациональную тревогу. Диана почувствовала, как сердце забилось быстрее, а дыхание вновь перехватило.

― Черт! ― прошипел за ее спиной Савин. ― Ключ пропал! Кто-то забрал его…

Диана повернулась к нему, но смысл его слов пока не дошел до ее сознания. Она лишь машинально отметила, что Савин стоит рядом с распахнутой дверью и щупает замочную скважину, словно все-таки надеется там что-то найти, но ничего не находит.

Он тоже посмотрел на нее, и выражение ее лица, должно быть, заставило его подумать, что Диана не расслышала.

― Ключа нет! Теперь мы не сможем выйти отсюда…

На нее это заявление снова не произвело впечатления. Она лишь слабо улыбнулась и с облегчением выдохнула:

― Я все вспомнила.

* * *

Медвежье озеро

Сентябрь 2004 года

Парень толкнул девушку в бок и велел:

― Бегите в лес!

А сам с криком кинулся на старуху и вцепился руками в топор, который та подняла.

Диана испуганно замерла на месте, крепко сжимая ладонь девушки, и только через пару мгновений поняла, что та тянет ее за собой к густо растущим деревьям.

― Идем! Бежим отсюда!

― А как же. ― начала Диана, указывая на парня, но осеклась и была вынуждена подчиниться.

Они ринулись в лес, не разбирая дороги. Диана то и дело зажмуривалась, поскольку по лицу хлестали то низко растущие ветки деревьев, то веточки кустов, то просто высокая трава. Она не знала, как долго они бежали, когда над их головами разразился оглушительный птичий галдеж ― каркали вороны.

Девушка, тянувшая ее за собой все это время, остановилась, судорожно вздохнула и оглянулась. Диана тоже посмотрела назад, но дом, старуха и парень уже скрылись из вида.

― Клим… ― прошептала девушка. ― Я не могу его там бросить… Он меня не бросил.

Она посмотрела на Диану, то ли ища у нее поддержки, то ли просто решая, что важнее: помочь другу или вывести девочку. Диана могла лишь молча смотреть на нее в ответ, хлопая глазами и глотая ртом воздух ― она чуть не задохнулась, пока они бежали.

Сомнения девушки длились недолго, и вскоре они уже бежали в обратную сторону. Диана в какой-то момент запнулась и едва не упала: маленькие ножки не были предназначены для передвижения на такой скорости.

Девушка дернула ее за руку, не давая упасть, а потом отпустила и бросила на ходу:

― Подожди меня здесь! Мы сейчас вернемся к тебе!

Однако Диану такой расклад не устраивал: она ужасно боялась снова оказаться среди молчаливых деревьев одна, поэтому побежала за незнакомкой изо всех своих не слишком больших сил.

К счастью, они не успели уйти далеко от избушки и почти проделали весь путь назад. Девушка скрылась из вида всего на несколько секунд, а потом Диана разглядела впереди поляну, на которой стоял маленький домик. Она снова едва не упала, но ринулась вперед с бесстрашием ребенка, знающего только то, что он не хочет остаться один.

Однако перед самым выходом на открытое пространство она все же притормозила и осторожно выглянула из-за кустов.

Помогший им убежать парень лежал на земле и хрипел, задыхаясь, а сверху на него взгромоздилась старуха, сжимая его горло с силой, которую трудно заподозрить в столь дряхлом теле.

Девушка стояла ближе к кустам, недалеко от того места, где пряталась Диана, и уже держала огромный топор, потерянный старухой в пылу битвы. Руки ее дрожали, лицо кривилось то ли от злости, то ли от ужаса. Наконец она с громким криком ринулась вперед и с размаху всадила топор старухе в спину.

Диана испуганно ойкнула и тут же зажала себе рот руками. Еще она на секунду или две зажмурилась, понимая, что на ее глазах только что произошло нечто ужасное, но потом услышала, как бежавшая с ней по лесу девушка запричитала:

― Нет-нет-нет… Этого не может быть…

А потом послышался хриплый, каркающий смех старухи.

Открыв глаза, Диана не обнаружила старухи, зато на земле с топором в спине лежал тот самый парень… Девушка назвала его Климом. Сама она склонилась над ним, тормоша и рыдая. Однако тот не шевелился.

Каркающий смех старухи продолжал звучать, хотя ее нигде не было. И только потом Диана поняла, что это снова орут вороны.

Глава 27

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

До гостиницы Карпатский добрался уже в гаснущих сумерках. Вечером здесь было так же тихо, как и днем. В главном холле его встретили только Юлия Федорова и телохранитель, который крутился вокруг нее и раньше ― Игорь. Он сидел на диванчике, но встал, как только Карпатский вошел. Администратор, по всей видимости, куда-то отошел или был отослан хозяйкой, а охранники по обыкновению прятались в комнате видеонаблюдения.

― Вы снова к нам? ― удивилась Федорова.

И как будто чего-то испугалась. Или просто была напряжена по какой-то личной причине? Карпатский не хотел в этом разбираться: сейчас пришел не за ней.

― К вам, но не к вам, ― хмыкнул он, приближаясь к стойке. ― В смысле, не к вам лично.

― Я еще не получила ответ от агентства по поводу той горничной. Могу их поторопить.

― Было бы неплохо, но я приехал по другой причине. Мария Зайцева, триста шестнадцатый номер, еще здесь?

Федорова перевела взгляд на монитор компьютера, ткнула в несколько клавиш и объявила:

― Она не выписывалась, если вы об этом, но на месте ли ― не знаю. Сейчас выясню.

Ее рука потянулась к трубке телефона, но Карпатский не позволил ее поднять.

― Не стоит, я сам проверю. И не нужно ее предупреждать о моем приходе. Хорошо?

Федорова встревоженно нахмурилась, но руку от телефона убрала и кивнула в знак того, что все поняла и вмешиваться не будет.

Карпатский нажал на кнопку вызова лифта, но дожидаться его не стал: торопливо поднялся по лестнице и повернул в нужный коридор.

Зайцева появилась там примерно в то же время: вышла из-за поворота с рюкзаком на плечах и намерением спуститься по второй лестнице, но испуганно ойкнула, заметив полицейского. Ему даже показалась, что она дернулась, словно собиралась побежать, но вместо этого замерла на месте.

― Как хорошо, что я вас застал, ― доброжелательно улыбнулся Карпатский. ― Не могли бы вы вернуться в номер, я хочу задать вам еще несколько вопросов.

― Простите, но мне нужно идти. Такси должно подъехать, у меня скоро поезд.

― Я не отниму у вас много времени, а такси ваше все равно пока не приехало ― я ни одного у гостиницы не видел.

Зайцева немного помедлила, словно что-то для себя решая, и все-таки вернулась в номер. Другого варианта у нее и не было: с тяжелым рюкзаком за плечами она не смогла бы от него убежать.

― Что еще вы хотите знать? ― несколько раздраженно поинтересовалась она, скидывая рюкзак у двери и проходя вглубь комнаты.

― Почему вы соврали в ответ на вопрос, бывали ли вы тут раньше? ― без лишних предисловий спросил Карпатский, вставая так, чтобы перекрыть собой доступ к двери.

― Я не врала, ― возмутилась Зайцева, скрестив руки на груди. Очень убедительно возмутилась. ― Я никогда не была здесь.

― А как же две тысячи четвертый год? Клим Андреев, ваша институтская любовь, пригласил вас провести выходные на этом озере в компании пары приятелей.

― Я не поехала с ними! ― так же уверенно и убедительно ответила она. ― Я сказала это тогда и повторю сейчас: глупо оставаться в глуши с тремя подвыпившими парнями. Доверяла я только Климу, а его друзей плохо знала.

― Водитель автобуса запомнил, что на ближайшей к озеру остановке сошли четверо студентов: три парня и девушка.

― И что? Если вы знаете это, то, наверное, выяснили и остальное. Я сказала еще тогда: да, я не сразу сориентировалась. Мне было девятнадцать! А о том, что его друзья едут с нами, я узнала перед отправкой. Сначала сомневалась, боялась обидеть Клима, боялась выглядеть глупо. Я доехала с ними до озера, место показалось не таким уж глухим. Но потом мы долго шли, а когда вышли к воде, друг Клима заявил, что надо идти дальше ― глубже в лес. Мол, тут неинтересно, людно будет.

― То есть все-таки вы были здесь? Так почему не сказали об этом?

― Не думала, что это считается, я ведь не осталась. Я дошла с ребятами до другой стороны озера, а потом меня вдруг осенило: что я делаю? Ведь что случись, скажут, мол, сама виновата, и будут правы! Голову на плечах иметь ведь надо. И я пошла назад.

― Вот так вас вдруг осенило, вы повернули и одна пошли назад? ― прищурился Карпатский, внимательно следя за ее реакцией.

Интуиция звонила в звоночек, но пока очень тихо. Женщина говорила довольно убедительно и никак не противоречила собственным показаниям семнадцатилетней давности. Это сбивало с толку. Что-то определенно было не так, но что именно?

«Может, она тоже ни хрена не помнит, как Диана? ― пронеслось в голове. ― Или у нее искаженные воспоминания?»

― Да, повернула и пошла! ― прозвучало снова раздраженно. И тут же эмоция на лице собеседницы сменилась. Ей как будто стало немного неловко. ― Там была птица. Ворона, кажется. Она каркнула, сидя на каком-то камне, и в этом звуке словно предостережение прозвучало. И то чувство… Ну, о котором я вам говорила днем, тогда возникло в первый раз. И я решила: к черту! Даже если Клим больше никогда со мной не заговорит, я туда не пойду. Я попросила его вернуться со мной, сослалась на плохое самочувствие, но он отказался. Сначала пытался уговорить, потом заявил, что я могу идти куда хочу, а он приехал отдыхать. На том и расстались. Вот и вся история. Я вернулась к остановке, дождалась автобуса и поехала обратно в Москву.

― Но ваши соседки по комнате в общежитии не смогли подтвердить, что вы вернулись.

― Потому что одна еще даже не доехала до общаги, с каникул не вернулась, а вторая тоже куда-то умотала. Пятница же была. Она только в субботу днем вернулась.

И снова все верно, все в соответствии с давними показаниями. Трудно так точно помнить ложь. Так обычно помнят или правду, или то, что считают правдой.

― Уже уезжаете? ― Карпатский кивнул на лежащий на полу рюкзак, меняя тему.

― Ну да, я же говорю: у меня поезд скоро.

― А как же подруга? Еще днем вы вроде планировали остаться, чтобы еще раз с ней встретиться.

― Она написала, что у нее не получится, и я решила больше не сидеть здесь.

― Написала? Можете показать сообщение?

― Она позвонила, я хотела сказать.

― Правда? А во сколько?

― Пару часов назад.

― Покажете историю вызовов?

― А я должна?

― Ну, так-то у меня нет ордера, конечно, но если вы откажетесь, мне придется вас задержать до выяснения обстоятельств, запросить данные в компании сотового оператора… В общем, на поезд вы точно не успеете.

― Задержать? ― удивилась Зайцева. ― Да на каком основании? Из-за того, что я решила все-таки уехать сегодня? Так это не запрещено законом! А к вашей пропавшей девочке я отношения не имею.

― Разве? ― Карпатский решил, что сейчас как раз тот случай, когда на собеседника нужно как следует надавить. Он шагнул к женщине, заставив ее отступить к окну. ― А мне кажется, что все-таки имеете. Потому что вы лжете про две тысячи четвертый. Вы поехали со своим парнем и его друзьями и остались той ночью с ними в одной палатке. Но потом что-то случилось ― и вы все ее покинули, но так в нее и не вернулись. Двое погибли, третий пропал без вести, предварительно поранившись: в лесу нашли шарф в его крови. Это был женский шарф. Ваш шарф!

Он наступал на нее с каждым новым утверждением, неотрывно глядя в глаза, а она продолжала пятиться, демонстрируя смесь страха и возмущения.

― Да почему мой? Мало ли чей это был шарф! Мало ли кого они там встретили?!

― Это был ваш шарф, а это значит, что Клим был с вами, когда получил ранение. Или, может, был убит? Что там случилось, Мария? Где его тело? Вы нашли девочку Диану до или после того? Вы ведь ее нашли! Она сказала про вас мужчине, который в итоге вывел ее из леса. Это было до или после того, как вы нашли лесной домик? Или вы нашли Диану в том домике?

Слова про лесной домик вырвались как-то сами собой, и Карпатский даже испугался: сейчас Зайцева поймет, что он блефует. Но та вдруг побледнела так, словно собиралась грохнуться в обморок. Не упала, кажется, только потому, что за ее спиной оказался подоконник и она села на него, обретя точку опоры.

― Так что случилось с вами в том домике? ― продолжил давить Карпатский. ― Почему Диана в итоге оказалась одна? Почему вы разошлись?

― Потому что мы не могли выйти вместе! ― прокричала Зайцева ему в лицо.

И заплакала. Как-то сразу сильно, отчаянно, навзрыд, как будто внутри нее что-то лопнуло.

― Это проклятое место, ― простонала она сквозь слезы. ― Мы не могли оттуда выйти…

И закрыла лицо руками.

* * *

Медвежье озеро

Сентябрь 2004 года

Она пришла в себя лишь какое-то время спустя и осознала, что ломится через лес, не разбирая дороги, крепко сжимая руку девочки и рыдая, а в ушах по-прежнему слышится каркающий смех старухи. Только теперь он звучит чуть глуше, то и дело совсем стихая, но потом возвращаясь.

Маша остановилась, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, где они. Девочка рядом тоже тяжело дышала и испуганно хлопала большими карими глазами. Она наверняка все видела…

Впрочем, какая разница, если они так и сгинут в этом проклятом лесу?

Снова послышался довольный смех, и теперь она осознала, что тот звучит прямо у нее в голове.

― Ключ… Чтобы выйти из леса, нужен ключ, ― прошипел довольный старческий голос. ― У тебя он есть, но ты не можешь выйти. Знаешь почему?

― Заткнись, ― процедила Маша, зажмуриваясь и пытаясь усилием воли прогнать из головы и голос, и смех.

― Я ничего не говорила, ― испуганно пискнула девочка.

Маша открыла глаза, посмотрела на нее и заставила себя улыбнуться.

― Я не тебе…

― Ключ выведет только одного, ― насмешливо продолжила старуха. ― Думай сама, кто это будет.

― Мы заблудились? ― осторожно уточнила девочка.

― Ну… есть немного, ― признала Маша, чувствуя, как внутри поднимается волна паники.

Она попыталась оттянуть шарф, который уже не столько грел горло, сколько душил, и только теперь заметила, что свисающие наружу концы испачкались в крови Клима. Маша выпустила руку девочки, торопливо стянула с себя шарф, скомкала его и бросила на землю.

Утренние сумерки все никак не заканчивались. Ей казалось, что они нашли дом старухи уже несколько часов назад, но освещение почти не изменилось за это время, значит, его прошло не так уж много.

Но все перевернулось с ног на голову! Клим мертв, парни куда-то пропали и, возможно, уже никогда не найдутся. У них ведь нет ключа… А у нее есть…

― Ключ выведет только одного, ― повторил насмешливый шепот. ― Вдвоем не выбраться.

Маша стиснула зубы, снова прикрыв глаза, и голос стих вместе со смехом, позволив взять себя в руки. Она с трудом разжала пальцы, словно сведенные судорогой, посмотрела на ключ, лежащий на вспотевшей ладони, и сунула его в карман джинсов.

― Так… ― выдохнула Маша, повернулась к девочке и присела рядом с ней на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Снова через силу улыбнувшись, она поинтересовалась: ― Как тебя хоть зовут?

― Диана.

― Какое красивое имя, как у принцессы!

Девочка улыбнулась, невзирая на то, что все еще выглядела испуганной.

― Диана, ты, наверное, устала, да?

Вздох и осторожный кивок.

― Я так и думала. У меня идея: ты чуть-чуть посидишь тут, отдохнешь, а я похожу вокруг, сориентируюсь…

― Нет! ― воскликнула девочка, вцепившись в нее обеими руками. ― Не оставляй меня одну! Она вернется и заберет меня!

― Да никто не собирается тебя оставлять, малышка, ты чего?! ― Маша потормошила ее, чувствуя, как в горле встает ком. ― Я буду рядышком, ты все время будешь меня видеть. А если вдруг не увидишь, то позови, я сразу откликнусь. Ты наберешься сил, и мы пойдем дальше, как только я пойму, куда надо идти. Хорошо?

На лице Дианы читались сомнение и страх, но отдохнуть ей, видимо, тоже очень хотелось, поэтому она все же кивнула, хоть и насупилась.

Маша устроила ее на каком-то завалившемся дереве, погладила по голове и принялась ходить кругами, вглядываясь то в одну сторону, то в другую. Диана сначала активно крутила головой, стараясь постоянно держать ее в поле зрения, но потом немного успокоилась и стала чаще отвлекаться на другие объекты.

Тогда-то Маша и поторопилась нырнуть в ближайшие кусты, но не успела сделать и несколько шагов, как вдруг услышала встревоженное:

― Эй, ты где?!

― Я здесь, милая, ― бодро откликнулась она, ― совсем рядышком, сейчас вернусь!

Глаза защипало, но она все равно торопливо пошла прочь, снова плохо разбирая дорогу из-за слез.

― Ты скоро? ― послышалось через какое-то время.

Уже совсем далеко, но на звук голоса еще можно было вернуться. Маша застыла и обернулась, но так и не сделала ни шагу назад. Двинулась дальше.

― Эй! Где ты? Ты меня слышишь? Вернись, ты слишком далеко ушла…

Голос девочки звучал все тише и дальше, а после и вовсе смолк. То ли Маша действительно ушла слишком далеко, то ли Диана отчаялась звать.

* * *

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

Проводив полицейского взглядом, Игорь вопросительно уставился на Юлю. Та только пожала плечами, мол, понятия не имею, чего он хочет. По-хорошему, надо было бы подстраховать, но опер производил впечатление человека, вполне способного справиться с дамой, даже если та окажется шизофреническим маньяком-убийцей. А ему Владислав Сергеевич велел присматривать за женой.

Та за стойкой администратора не задержалась. И вообще, оказалась там случайно: парень, работавший в ночную смену, имел обыкновение опаздывать, а девушка, работавшая в дневную, сегодня очень торопилась, поэтому Юля отпустила ее чуть пораньше и осталась на ее месте до прихода сменщика. Тот, к счастью, явился ― и пяти минут с приезда полицейского не прошло, так что Юля отправилась к себе в комнату ― нервничать и ждать возвращения мужа, а Игорь решил воспользоваться моментом и обойти территорию. Заодно покурить.

На парковке и вокруг гостиницы все было тихо и спокойно. Фонари работали уверенно, так что, несмотря на сгустившийся после захода солнца мрак, все хорошо просматривалось. Вернувшись к крыльцу, Игорь не удержался и дошел до пристани, осмотрелся и там. Здесь освещения было меньше, темных зон хватало, поэтому тянуло пройтись до качелей-скамеек и обратно и лично убедиться, что в кустах никто не прячется, но уходить от охраняемого тела слишком далеко не позволяли должностные инструкции. Мало ли куда Юле приспичит пойти за это время. Надеяться, что она будет безвылазно сидеть в номере, не приходилось. Как и на то, что она позовет его, если ей понадобится куда-то отправиться. Поэтому пришлось ограничиться осмотром издалека.

Откуда она появилась, Игорь так и не понял. Очевидно, прошла через те самые «темные зоны» и выплыла из одной из них, пока он смотрел в другую сторону. Он не столько услышал ее шаги, сколько почувствовал движение и чье-то присутствие. Но, конечно, не ожидал увидеть маленькую девочку с осунувшимся лицом и в грязной пижаме. Зато Игорь сразу узнал ее: фотографию пропавшей Марианны показывали всем.

Девочка молча посмотрела на него, а он ― на нее. В ее взгляде читалась просьба о помощи, но она не издавала ни звука. Игорь так же молчаливо кивнул, но прежде достал смартфон и набрал номер. Только потом взял ее на руки и понес к зданию гостиницы.

― Юлия Андреевна, ― сказал он в трубку, справляясь со своей ношей одной рукой, ― Марианна нашлась. Сейчас будем.

Как всегда, Игорь был максимально лаконичен и не тратил лишних слов. Но с тех пор, как Юля стала женой Владислава Сергеевича, он всегда называл ее по имени и отчеству, как остальных Федоровых. Она сначала сопротивлялась, а потом смирилась.

Когда они вошли в главный холл, Юля уже была там и сразу отправила растерянного администратора за родителями девочки. Дальше было много ненужной суеты, громких восклицаний и слез ― как женских, так и мужских. Не плакала, пожалуй, только мачеха девочки. Лишь смотрела на нее ― удивленно и настороженно. Игорь старался держаться в стороне. Не любил он лишних эмоций. Но был вынужден оставаться рядом с Юлей.

Когда отец, чуть не сошедший с ума от счастья, увел девочку в номер, а вслед за ними ушла и мачеха, не забыв поблагодарить всех присутствующих, хотя они ровным счетом ничего не сделали, Юля судорожно вздохнула, шмыгнула носом и снова взялась за смартфон.

― Ну и слава богу, ― пробормотала она, собираясь с мыслями. ― Надо Карпатскому сообщить.

― И Владиславу Сергеевичу, ― не удержался Игорь.

Он мог бы позвонить хозяину и сам, но объяснения потребовали бы от него больше слов, чем это напоминание.

Юля посмотрела на него с благодарностью и согласилась:

― Да, сначала Владу. Пусть уже возвращаются.

Однако вместо гудков в динамике раздался всем знакомый, но от этого не ставший более приятным проигрыш, означавший, что абонент сейчас недоступен для звонка.

Глава 28

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

― И вы так легко бросили в лесу шестилетнего ребенка? ― мрачно уточнил Карпатский.

Теперь он сидел на подоконнике, сцепив руки в замок, а его собеседница ― на краю кровати, низко опустив голову и комкая в руках бумажную салфетку.

― А что мне оставалось? ― глухо отозвалась Зайцева и шмыгнула носом. ― Я что, должна была сгинуть там вместе с ней? Да ничего этого не было бы, если бы мы не пошли ее спасать! Если бы Клим не побежал за ней в гущу леса посреди ночи…

― Думаете, там и тогда вокруг вашей палатки бегала Диана?

― А кто еще? Я не видела там других детей. Ну… Разве что ведьма приняла облик девочки и заманила нас… зачем-то.

Карпатский прикрыл глаза и медленно выдохнул, заставляя себя промолчать. Пусть говорит. Даже если иногда кажется, что она бредит.

― К тому же девочка видела, как я убила Клима, ― продолжила Зайцева. ― То есть я-то его спасала, а ведьма меня обманула, но мало ли как это выглядело для нее.

― То есть вы пытались избавиться от неудобного свидетеля. И как? Помогло вам это выйти?

Она кивнула, не глядя на него.

― После того как я услышала зов Дианы в последний раз, мне почти сразу удалось выйти на поляну с нашей палаткой. Просто так: раз ― и вот она. Я собрала свои вещи и пошла к автобусной остановке. Вернулась в общежитие раньше соседки и сделала вид, что ночевала там.

― А что с друзьями Клима? Что случилось с ними?

Зайцева пожала плечами.

― Не знаю. Я не видела их с тех пор, как они решили не рисковать из-за девочки и ушли. Только потом от полиции узнала, что их нашли мертвыми. Думаю, она их убила.

― Ведьма?

Он постарался уточнить это нейтральным тоном, но сомнение или нотки сарказма, должно быть, все же проскользнули, потому что Зайцева вдруг повернулась и посмотрела на него то ли с вызовом, то ли с жалостью к его ограниченному кругозору.

― А вы не верите, что это ведьма, да? Впрочем, не могу вас винить… Сама не поверила бы, если бы все это со мной не произошло.

Карпатский не стал комментировать последнее заявление, предпочел продолжить расспросы:

― Почему вы вернулись на Медвежье озеро?

Собеседница судорожно вздохнула, снова отворачиваясь от него, немного подумала и начала издалека:

― Я тогда ушла из леса вместе с ключом. Сунула его в рюкзак и сама не заметила. Думала только о Климе, о девочке. Я была в ужасе. Боялась, что за мной придут, что меня арестуют. И тогда я решила сделать вид, что меня не было в лесу той ночью. Все как следует продумала и стала рассказывать свою версию. Я повторяла ее так много раз, что со временем и сама поверила, что все так и произошло…

― А откуда вы знали, что друзья Клима не опровергнут ваши слова? Вы же сказали, что не видели их. И соответственно, не могли знать, что они погибли.

― Я и не знала, ― кивнула Зайцева. ― Но я думала, что они никогда не выберутся из леса. Как и девочка. Ведь у них не было ключа. Когда я узнала, что девочку все-таки нашли, это стало для меня сюрпризом, но менять показания было уже поздно. Я решила до конца стоять на своем.

Она снова посмотрела на Карпатского, сложив брови «домиком».

― Вы не думайте, я не тварь какая бессердечная. Я была рада узнать, что девочка жива и невредима, что ее нашли. Но, конечно, еще больше меня обрадовало то, что она ничего не помнила или не могла внятно рассказать. И вы представить себе не сможете, как я жила после той истории: в постоянном напряжении, в постоянном страхе, что моя ложь раскроется и за мной придут… Я несколько лет не могла спокойно спать по ночам!

― Сочувствую, ― холодно обронил Карпатский. ― Но это не отвечает на мой вопрос.

Собеседница кивнула, признавая, что до сути вопроса так и не добралась, и продолжила:

― Со временем я успокоилась, поверила, что мне ничего не грозит. Даже начала забывать о том, что тогда произошло. Моя версия стала для меня почти настоящим воспоминанием. Вот только ключ, который я время от времени находила в вещах, не давал окончательно все забыть. Я все хотела его выбросить, но почему-то рука не поднималась. Так и держала при себе, перевозя с прочим хламом из одного жилья в другое.

Зайцева замолчала, и на этот раз он не стал напоминать, что все еще ждет ответа на заданный вопрос. Видимо, рассказ к этому шел.

― Все началось со снов несколько месяцев назад. Сначала мне приснилось, что я снова оказалась в том лесу. Рядом бродила та старуха и ругалась, что я заперла ее.

― Заперла?

― Ну… Я же забрала ключ! А без ключа она тоже не могла выйти из леса… Или, скорее, из того странного места, где стоит ее избушка. Сон был такой реальный, пугающий и к тому же стал повторяться время от времени. И все чаще. А потом видения стали преследовать меня и наяву. Я видела отражения старухи в витринах, окнах ― во всех зеркальных поверхностях… А потом однажды мое собственное домашнее зеркало отразило не комнату, а интерьер той избушки. Ненадолго, почти сразу все исчезло, но через несколько дней я зашла на кухню ― а оказалась там. В том лесном домике. Мне удалось вернуться в квартиру, выбежав из кухни, но я поняла, что будет становиться только хуже, пока однажды она не утянет меня к себе. Я проконсультировалась со знающими людьми, они сказали, что ведьму надо задобрить: вернуть ей то, что я у нее украла…

― Ключ?

― Девочку. Ученицу, преемницу ― называйте как хотите. Ведьма не может умереть, пока не передаст силу. А ей, видимо, стало совсем невмоготу жить… Она и семнадцать лет назад была древней старухой.

― То есть вы приехали сюда, чтобы…

― Похитить ребенка и отдать его ведьме, да, ― тихо призналась Зайцева, снова глядя в пол. ― Никого конкретного не имела в виду, уже на месте выбрала самую подходящую девочку.

― Но вас же не было в гостинице той ночью, ― нахмурился Карпатский. ― Вы не возвращались.

― Я вернулась, но не через главный вход.

― А через какой?

Она вздохнула и помотала головой.

― Я не могу вам сказать.

― Почему?

Зайцева снова пошевелила губами, скривилась и покачала головой. То ли очень боялась кого-то, то ли… боялась чего-то еще.

― Зачем вы похитили вторую девочку и почему вернули?

― Этого я не делала! Все, что произошло дальше, пошло совершенно не по плану. Не так, как мы договаривались. Я должна была сразу уехать, но вы меня не отпустили, а потом я увидела, как Наталья отдает ключ Диане. Мой ключ! Который обещали уничтожить, чтобы он точно не достался ведьме…

― Наталья обещала вам?

Зайцева снова поморщилась и покачала головой.

― Не знаю, как ключ оказался у нее… Но когда она отдала его Диане, я сразу поняла, что это та самая Диана. Я узнала ее… И решила задержаться.

― Зачем?

― Чтобы забрать ключ! Если бы он достался ведьме, она бы выбралась и убила меня. Тут уж никакими девочками откупиться не удалось бы. Но теперь я в безопасности. И все получилось даже лучше, чем я могла надеяться.

― А это что значит?

Когда она снова посмотрела на него и улыбнулась, Карпатский заподозрил, что женщина просто тронулась умом и выдумывает все на ходу. Поэтому и не может ответить на сложные вопросы: фантазии не хватает.

Прежде чем Зайцева успела что-нибудь сказать, у него зазвонил смартфон и пришлось отвлечься от допроса.

― Карпатский, слушаю.

― Вячеслав Витальевич, ― раздался в динамике напряженный голос Федоровой, ― это Юля. У нас тут… Марианна нашлась.

― То есть как ― нашлась?

― Так же, как и Полина. Просто вернулась к гостинице. Она уже с родителями.

― Хорошо, ― несколько растерянно пробормотал он. ― Я сейчас закончу и спущусь, мне надо поговорить с ней…

― Обязательно, но есть другая проблема. У нас люди в лесу пропали, я не могу ни до кого из них дозвониться.

― Какие люди?

― Мой муж, двое гостей и… Диана Стрелецкая.

Карпатский непроизвольно встал с подоконника, выпрямляясь во весь рост, словно собирался прямо сейчас куда-то бежать и что-то делать, но так и застыл.

― Какого черта они туда поперлись?

Федорова вздохнула и на одном дыхании выпалила:

― Они пошли искать Марианну. Мы решили, что она в избушке ведьмы. Там же, где та держала в свое время Диану. И что с ключом туда можно попасть.

* * *

В лесу за Медвежьим озером

С того момента, как на нее обрушились воспоминания семнадцатилетней давности, Диана чувствовала себя странно. Умом она понимала, что все это случилось давно, благополучно разрешилось и теперь ей не угрожает, но в то же время в груди неприятно ныло от ощущения, что ее бросили. Или потеряли, она точно не знала. Сейчас она очень хорошо помнила, как сидела на поваленном дереве и испуганно оглядывалась, думая, что лучше бы осталась в доме страшной «бабушки». Там хотя бы было тепло и ее кормили. Пусть и несколько непривычно. А теперь она осталась одна в лесу и скоро ее съест волк или какой-нибудь медведь. Она уже даже не плакала, только дрожала то ли от холода, то ли от страха.

Воспоминание заставило Диану поежиться и натянуть на ладони рукава чужой толстовки, хотя она и не мерзла. На улице с наступлением темноты действительно стало зябко, но они пока оставались в доме, а из него еще не успело уйти дневное тепло. Только темно стало, поскольку у них с Савиным не осталось фонаря. Диане пришлось включить фонарик на смартфоне, чтобы был хоть какой-то источник света. Это грозило со временем посадить аккумулятор, но сейчас ей было все равно.

Савин нервно вышагивал по небольшому свободному пространству, обходя то табурет, на котором сидела Диана, то распахнутый люк. Время от времени он посматривал на часы, бросал встревоженные взгляды на окна и вздыхал, но хотя бы ничего не говорил. А ведь все складывалось не очень-то удачно: Федоров и Нурейтдинов куда-то пропали, до них не удалось докричаться, а они остались без ключа. Связь не работала и трудно было предположить, как скоро Юля решит отправиться им на помощь. И сможет ли она их найти.

Оба встрепенулись, когда из подвала донесся сначала шум, а потом и голос Федорова:

― Диана, Денис, вы там?

― Да куда мы денемся, ― хмыкнул Савин с заметными нотками облегчения в голосе, склонившись над люком. ― Вы там как? Где вы были? Мы вас звали…

― Все хорошо, мы поднимаемся. И все расскажем.

Диана без особого энтузиазма наблюдала за тем, как над уровнем пола показалась сначала голова Федорова, потом плечи и наконец он весь целиком. Оживилась, только когда следом из подвала вылезла девочка в грязной пижаме, поверх которой была надета куртка Федорова. На ногах у нее были чьи-то носки, слишком большие для нее, но каким-то образом державшиеся.

Федоров помог девочке выбраться и сразу усадил на табурет, который Диана освободила и подтащила ближе к люку. Потом он помог выбраться Нурейтдинову.

― Мы боялись, что вы ушли, решив, что с нами что-то случилось, ― признался тот с улыбкой. ― Там внизу бесконечный лабиринт. Явно какая-то пространственная магия, потому что выстроить такое в реальности невозможно. Причем геометрически, а не физически.

― Мы, может, и ушли бы, ― отозвался Савин нарочито бодро, ― но, во-первых, мы не договорились, как долго следует вас ждать, а во-вторых, у нас больше нет ключа и непонятно, как мы вообще выйдем отсюда.

Федоров, который как раз присел на корточки рядом с девочкой, чтобы уточнить, все ли с ней в порядке, осекся на полуслове и удивленно посмотрел на Савина.

― Как это ― нет ключа? Куда он делся?

― Понятия не имеем, ― призналась Диана. ― Он просто пропал из замочной скважины. Мы услышали шум снаружи, поняли, что галдят птицы… вороны. А когда вышли посмотреть, ключа уже не было. Зато я все вспомнила, если кому-нибудь от этого легче.

― Так, ладно, не паникуем, ― велел Федоров выпрямляясь. ― У нас ведь есть еще план «Б»: Юля и медальон.

Он потянулся за смартфоном, но Савин только покачал головой и пояснил:

― Связь не работает, сигнала нет.

― Пусть так, ― чуть разочарованно отозвался Федоров, убирая смартфон. ― Но рано или поздно Юля пойдет за нами. Надеюсь, возьмет с собой Соболева. Игорь пойдет с ней сам.

― Вот только вопрос, как быстро она решит, что уже пора, ― пробормотала Диана. ― С ней мы тоже не обсудили этот нюанс.

― И как быстро сможет забрать медальон у того опера, ― добавил Савин.

― Да, это хорошие вопросы, ― мрачно кивнул Федоров.

― Диана, а что именно вам удалось вспомнить? ― поинтересовался Нурейтдинов, сняв очки и закусив дужку. ― Может, какие-то детали, которые нам помогут? Может, где-то здесь есть еще какой-нибудь ключ?

― Нет, ― Диана качнула головой. ― Я помню только один ключ. А так… Не знаю, что нам может быть полезно. Родители потеряли меня в лесу, старуха нашла и забрала к себе. Сначала держала в погребе, потом выпустила. А потом появились парень с девушкой и решили забрать меня с собой, обещали отвести домой. Но мы не успели убежать: появилась старуха. Парень пытался ее задержать, девушка сначала убежала со мной, потом вернулась помочь парню, но ведьма обманула ее и получилось так, что девушка его убила. Мы снова побежали, но все никак не могли выбраться из леса, хотя взяли с собой ключ. Потом девушка посадила меня отдыхать, а сама ушла искать выход и… не вернулась.

Диана замолчала, задумчиво глядя в пространство перед собой.

― А у кого был ключ? ― поинтересовался Нурейтдинов таким тоном, словно заранее знал ответ.

― У нее, ― ошарашенно подтвердила Диана.

― И как же вы тогда выбрались?

― Не знаю. Я просто сидела там, где меня оставили, пока не услышала собачий лай. Тогда я пошла на звук и… нашла того грибника, который меня и вывел.

― Так, может, ключ ― лишь некая условность? ― предположил Савин. ― И дорогу сюда и обратно можно найти и без него?

― Вероятно, ― задумчиво согласился Нурейтдинов. ― Вероятно, есть еще какое-то условие или способ открыть проход.

― Тогда надо попробовать отыскать выход или способ открыть этот чертов проход, ― решил Федоров.

― Но не лучше ли делать это в светлое время суток? ― Савин с сомнением указал на темные окна. ― Может, безопаснее остаться на ночь в доме?

― На ночь в доме ведьмы? ― насмешливо уточнил Нурейтдинов.

― Ее вроде как здесь больше нет, ― заметил Савин, обводя взглядом помещение.

― Я не так в этом уверен. Поэтому не стал бы рисковать.

― Если Евстахий Велориевич считает, что оставаться здесь опаснее, чем прорываться через темный лес, то мы точно уходим, ― решил Федоров.

Он наклонился к девочке и взял ее на руки. Марианна доверчиво обняла его за шею.

* * *

В гостинице на Медвежьем озере

Первым делом Коля повел дочь мыться. Обычно этим занималась Наташа: Анечка была уже достаточно взрослой, чтобы стесняться его, но в этот раз ему даже в голову не пришло поручить это дело жене. Сама она тоже не предложила помощь, а Марианна совсем не возражала против его присутствия.

Она вообще вела себя непривычно: тихо, отстраненно. В душевой кабине сразу села на пол и обхватила руками колени.

«Шок, должно быть, ― решил Коля. ― Надо бы врача вызвать. Хотя… Тут, наверное, особый специалист нужен, лучше в Москве. Впрочем, может, получится организовать пока какого-нибудь частного терапевта, чтобы в целом осмотрел…»

Мысли крутились в голове, пока он мыл дочку и после заворачивал в большое мягкое полотенце. Только оказавшись в теплом коконе, та слабо улыбнулась. Все поправимо. Со временем она забудет это жуткое происшествие. Лишь бы ей не навредили там, где она была…

Наташа постучала в дверь и дала чистую запасную пижаму для Анечки, а он от души ее поблагодарил. Последние дни стали настоящим испытанием для них, и Коля понимал, что не прошел его. Чем дольше Анечка отсутствовала, тем резче он разговаривал с Наташей, подспудно виня ее в произошедшем. Это ведь она предложила сюда поехать, а ему нужно было на кого-то злиться, потому что больше он ничего сделать не мог.

Но ничего, это тоже поправимо. Он извинится, все объяснит, они помирятся. Главное, что Анечка уже снова с ними, жива и на первый взгляд здорова. А все остальное они преодолеют.

Из ванной комнаты он вынес дочь на руках, сразу устроил на их с Наташей кровати, помог забраться под одеяло: ему все хотелось ее согреть. Где бы она ни была эти дни, в одной пижаме и босиком наверняка замерзла.

― Вот так… Удобно тебе? ― поинтересовался он, глядя на Анечку.

Та кивнула и снова улыбнулась.

― Так, тогда… Что еще? Ты же голодная, конечно! Да?

Еще один кивок.

― Я сейчас что-нибудь принесу из ресторана. Чего бы тебе хотелось?

Дочь только неловко пожала плечами, упрямо не произнося ни слова. Точно, шок. Он где-то читал или слышал про такое. Может, в кино видел.

― Ладно, принесу все самое вкусное, что у них есть. Идет? А ты пока побудешь с Наташей.

Анечка как-то сразу нахмурилась и как будто тяжело сглотнула, но потом все-таки кивнула ― медленно и неуверенно. Коля в замешательстве посмотрел на супругу: та держалась в стороне, стояла чуть ли не у самой двери, в дальнем углу, скрестив руки на груди и хмурясь. Обижалась на него, должно быть. А Анечка такая чувствительная ― сразу поняла, что между ними что-то не так. Вот и напряглась.

― Я быстро, ― пообещал Коля и поцеловал дочь в лоб.

* * *

Наталья проводила мужа взглядом. Когда дверь за ним захлопнулась, повернулась к Марианне. Та смотрела на нее широко раскрытыми глазами, но, когда их взгляды встретились, выдавила из себя улыбку. И даже похлопала по кровати рядом с собой, безмолвно приглашая посидеть с ней.

― Да, конечно, я сейчас, ― пробормотала Наталья, обводя ищущим взглядом комнату, но не находя ничего подходящего. ― Я на секундочку.

Пообещав это, она ринулась в ванную комнату и торопливо заперлась. Медленно выдохнула, прислушиваясь к происходящему за дверью, но там царила тишина.

Наталья подошла к раковине, окинула взглядом расставленные рядом косметические принадлежности. Точно, косметичка! Она торопливо открыла ее, достала маникюрные ножницы, сжала их в ладони и посмотрела в глаза собственному отражению.

Ровно в тот момент погас свет.

* * *

Вот же дура девка! И чего туда поперлась? Она же обещала этого не делать!

Карпатский сильнее сжал смартфон и стиснул зубы, чтобы не начать ругаться вслух: воспитание все же не позволяло делать это в присутствии сразу двух женщин. Пусть даже одну он надеется упечь в тюрьму, а вторая ― только в телефоне.

«Вообще-то, она обещала не идти в лес одна ― и не пошла. Еще троих с собой прихватила… ― привычно стала спорить с эмоциями логика. ― И ты мог бы подумать о таком варианте заранее и предотвратить, но не сделал этого».

Карпатский тряхнул головой, отгоняя от себя непрошенные мысли: сейчас от них не было толка.

― Давно они ушли?

― Часа два назад, наверное. Еще светло было. Послушайте, я знаю, что вы сейчас не поверите мне и будете ругаться, но все равно скажу. ― Федорова замолчала на секунду, то ли давая ему возможность заранее ее остановить, то ли просто набирая в легкие воздух. ― Они пошли туда с ключом, который был у Дианы, в надежде, что тот откроет им… проход к избушке ведьмы. Если по какой-то причине они там застряли, то у нас только один шанс вытащить их: тот медальон, что вы мне показывали сегодня. Который мне прислали…

― То есть медальон работает как ключ? ― уточнил Карпатский и сам удивился тому, как спокойно это прозвучало.

Федорова, видимо, тоже удивилась, потому что ответила не сразу.

― Предположительно. Он с вами? Если да, то надо попробовать…

― Предлагаете пойти в лес на ночь глядя? В надежде, что медальон приведет нас к дому ведьмы, где пропали уже четверо? И что мы будем там делать? Я не умею воевать с ведьмами, а вы?

Федорова замолчала, значит, тоже не умела.

Зато Зайцева засмеялась. Сначала тихонько, а потом громче и громче. И все безумнее.

― Никуда не уходите, я сейчас спущусь, ― велел Карпатский и сбросил звонок. ― Что смешного?

― Медальон-ключ? Чушь какая! Ключ только один, и его никто больше не найдет!

Он прищурился, глядя на безумно хохочущую женщину, пораженный внезапной догадкой.

― Вы забрали этот чертов ключ?

Зайцева закивала.

― Я была уверена, что она вскоре вернется сюда и пойдет в тот дом. Диана. Ведьма наверняка зазывала ее, как и меня. И она пошла. Правда, не одна, но что уж тут сделаешь? Я пошла за ними и забрала ключ, как только они оставили его без присмотра. И теперь они заперты там вместе с ведьмой. Вот она и отпустила девочку! Потому что все получилось даже лучше, чем я могла надеяться: я вернула ведьме именно то, что украла! Ту девочку, которую она сама когда-то выбрала. Мужчины ей вряд ли пригодятся. Скорее всего, вы найдете их в петлях, как друзей Клима.

― И где ключ теперь?

Карпатский сам не понимал, зачем продолжает допрос. Ясно же, что баба рехнулась окончательно и несет всякий бред. И не нужен ему чертов ключ! Горе-спасатели Марианны просто заблудились, а покрытия сети там наверняка нет. Или у них смартфоны сели… все разом. В любом случае старая металлическая безделушка не поможет…

Но что-то внутри холодной нитью опутывало сердце и отзывалось горечью на каждое упоминание ключа, даже на мысль о нем. Интуиция считала, что он нужен. И что близится беда.

― Я выбросила его в озеро, ― внезапно успокоившись, оповестила Зайцева. И пожала плечами. ― Чтобы больше никто и никогда не смог пройти этим путем.

Карпатский снова стиснул зубы, проглатывая еще одно ругательство, и шагнул к выходу из номера, но не преодолел и половины пути, когда внезапно погас свет. Одновременно везде: все лампы в комнате и фонари снаружи.

В кромешной тьме прозвучал едва слышный голос Зайцевой:

― Не может быть. Она выбралась. Она здесь. Она пришла за мной…

* * *

В лесу за Медвежьим озером

Они шли не очень быстро и старались не отходить друг от друга далеко. Влад держал на руках Марианну, Савин и Нурейтдинов выбирали дорогу, подсвечивая путь фонариками, Диана то шагала рядом с Савиным, то немного отставала. Иногда вообще оказывалась последней. В таких случаях Влад подгонял ее.

Руки уставали, да и сам он постепенно выбивался из сил. Все-таки восьмилетняя девочка ― не самая легкая ноша. Даже для человека, не забывающего про регулярные тренировки. Влад уже собирался позвать Савина и попросить подменить его на какое-то время, но девочка вдруг охнула прямо ему в ухо, руки и ноги, которыми она обхватывала его, напряглись.

― В чем дело? ― спросил Влад, притормаживая и стараясь заглянуть Марианне в лицо.

Та выглядела испуганной, но ничего не сказала. Она вообще не проронила ни слова с тех пор, как они ее нашли. Только кивала или мотала головой.

Сейчас же она ограничилась тем, что ткнула пальцем куда-то в деревья, оставшиеся у него позади.

― Что там? Ты что-то увидела? ― спросил Влад обернувшись. ― Тебя что-то напугало?

Он снова посмотрел на Марианну, и та серьезно кивнула. Влад вгляделся в густую поросль деревьев, которая сейчас казалась единой темной стеной, но ничего не увидел.

― Там никого нет, ― не слишком уверенно заявил он. ― Не бойся. Скоро будем дома… То есть, в гостинице.

Влад повернулся в том направлении, в котором шел, прежде чем остановиться, ища взглядом спины спутников и яркий свет фонарей, но ни того, ни другого впереди не оказалось.

― Эй, ребята? Вы где?

Ему никто не ответил. Он сделал несколько шагов вперед, всматриваясь в темноту. Они стояли не дольше тридцати секунд, остальные не могли уйти так далеко, чтобы в темноте не было видно света фонаря!

― Денис! Нев! Диана! ― крикнул Влад как можно громче, в глубине души понимая, что это бесполезно. И когда никто не отозвался, растерянно пробормотал: ― Да куда же вы все делись-то, а?

Заметив, что Марианна снова напряглась, он вымученно улыбнулся и нарочито бодро заявил:

― Кажется, остались мы с тобой вдвоем. Но ничего, выберемся. Я уверен.

Девочка в ответ лишь снова крепко обняла его и уткнулась лицом в шею.

Глава 29

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

Достав из кармана фонарик, Карпатский продолжил путь к двери, но Зайцева ринулась за ним и схватила за руку прежде, чем он успел распахнуть ее.

― Что вы делаете? Совсем с ума сошли?! Лучше заприте ее на задвижку…

― Успокойтесь. И вернитесь на место.

Ему все-таки удалось открыть дверь, но Зайцева снова остановила его, не давая выйти в коридор:

― Тогда хотя бы не бросайте меня здесь! Не оставляйте одну!

Карпатский едва сдержался, чтобы не оттолкнуть ее, и действительно задумался, не пойти ли вниз вместе. А то еще, чего доброго, сбежит. Но когда он открыл рот, чтобы предложить ей взять с собой рюкзак, где-то далеко раздался мужской крик, который вскоре оборвался.

Зайцева моментально отступила вглубь комнаты, а Карпатский поторопился вытащить из кобуры пистолет.

― Сидите тихо, из номера не выходите. Запритесь. И не вздумайте бежать.

Выйдя в коридор и захлопнув дверь, он дождался момента, когда внутри щелкнула задвижка. Конечно, было бы надежнее пристегнуть женщину наручниками, чтобы не убежала, но он не знал точной причины выключения света. Вдруг там пожар, просто дым до них еще не добрался? Или еще какая-то опасность, а он оставит женщину без возможности спастись. По ней, конечно, тюрьма плачет, но на смертную казнь она все-таки не нагрешила. А где-то там кто-то кричал так, словно его убивают.

Продвигаясь по коридору, Карпатский сложил руки так, чтобы дуло пистолета и свет фонарика указывали в одном направлении. Он не знал, что случилось и поможет ли ему в сложившейся ситуации пистолет, но лишняя осторожность никогда не помешает.

Пока же вокруг было тихо и темно. Он не знал, есть ли на этаже кто-то еще, а потому дернулся, когда впереди вдруг открылась дверь и из нее вышла пожилая женщина.

― А что, собственно… Ой!

Она ойкнула, потому что он ослепил ее фонариком, вряд ли разглядела в тот момент пистолет. Но когда Карпатский опустил руки, женщина испуганно вжалась в косяк. За ней уже высунулся мужчина, тоже охнул и пораженно замер.

― Вернитесь в номер и не выходите!

Парочка тут же юркнула обратно и захлопнула дверь.

― И запритесь!

Снова щелкнула задвижка.

«Надеюсь, это все-таки не пожар», ― мелькнуло в голове.

Впрочем, будь это пожар, уже сработала бы пожарная сигнализация. Здесь ведь не может ее не быть.

Карпатский продолжил продвижение по коридору, осторожно выглянул за поворот: там никого не оказалось. Вероятно, Зайцева все же живет в плену собственных фантазий и на самом деле никто за ней не пришел. Уж точно не ведьма.

Но все же она выглядела по-настоящему испуганной. Может, боится и не ведьму, но кого-то точно боится. Вероятно, того, кто помог ей похитить Марианну, кто потом похитил Полину.

Вот только почему этот человек в итоге вернул обеих девочек? Ответа Карпатский не знал, и сейчас было не время его искать.

Он дошел до холла и заглянул в следующий, более короткий коридор, но там тоже было пусто. Внезапный тихий гул за спиной заставил нахмуриться и поспешно обернуться: откуда-то снизу неторопливо поднимался лифт.

«Почему он работает? Разве здание не обесточено?»

Лифт остановился и тихонько тренькнул. Следовало отойти в сторону, чтобы случайно не оказаться на линии огня ― мало ли кто там приехал? Но Карпатский не успел. Двери разъехались и продемонстрировали абсолютно пустую кабину.

― Что за черт? ― пробормотал Карпатский, осторожно приближаясь и заглядывая внутрь: не притаился ли кто в укромном уголке. Но у лифта такого уголка не оказалось.

Все это выглядело странно и подозрительно, но на лифте спуститься на первый этаж будет проще и быстрее, чем по темной лестнице, когда за каждым поворотом ожидаешь засаду. Конечно, так можно пропустить того, кто решит подняться, не пренебрегая ступеньками, но при двух лестницах и одном полицейском это в любом случае возможно.

Карпатский решился, вошел в лифт и нажал на кнопку первого этажа. И только когда дверцы сомкнулись, он вспомнил, как Соболев упомянул лифт, который предположительно увез Артема Федорова прямо в ад.

Тем временем кабина двинулась вниз.

* * *

В лесу за Медвежьим озером

Она так и не поняла, как отбилась от остальных, как снова осталась в лесу одна. Диана беспомощно крутилась на месте, зовя то Дениса, то Влада. Третьего спутника она помнила только по фамилии, но выкрикивать ее казалось невежливым. Да и произнести было сложно.

― Денис! Влад! Ребята, куда вы подевались?

Она двинулась в том направлении, в котором, как ей казалось, они только что шли все вместе, но тут же обо что-то споткнулась и чуть не упала. У нее не было фонарика, а попытка включить его на смартфоне не увенчалась успехом: аппарат не подавал признаков жизни, видимо, все-таки разрядился. Поэтому теперь Диана оказалась в кромешной темноте, с которой не мог справиться даже свет поднявшейся по небосклону луны: он путался в верхних ветках высоких деревьев и не доходил до земли.

― Да где же вы все! ― крикнула она снова, и в ее голосе явственно прозвучало отчаяние.

Как они могли уйти так быстро? Она же остановилась и оглянулась всего на пару секунд, когда показалось, что в кустах позади кто-то шуршит. Еще успела подумать, что Влада и Марианны почему-то нет за спиной, хотя она недавно их в очередной раз обгоняла. Решила, что опять немного отстала, и собиралась ускориться, но когда повернулась, ища взглядом фонари Дениса и Нурейтдинова, тех уже не оказалось рядом.

Но фонари-то видны издалека! Даже если она задержалась дольше, чем ей казалось, она все равно их видела бы. А тут они как сквозь землю провалились.

«Так, ладно, не паникуй, ― велела себе Диана, останавливаясь и прикрывая глаза. ― С тобой такое не в первый раз. Ты выбралась тогда, сможешь сделать это и сейчас. Надо только сосредоточиться и идти аккуратно и спокойно, но как можно быстрее».

Однако решить это было проще, чем сделать. Проблемы начинались сразу на пункте «не паникуй». Она не только осталась одна посреди леса, но вокруг было еще и совершенно темно. Поднимался ветер, качая деревья и то завывая, то скрипя. Все вокруг двигалось и шуршало, отчего за каждым деревом мерещилась тень, а в шелесте листьев слышался зловещий шепот. И образ старухи, выходящей из леса с топором в руках, был настолько ярок, что ноги буквально сводило от ужаса.

Позади что-то хрустнуло, и, обернувшись, Диана заметила движение. Кто-то, закутанный в черные одежды с ног до головы, вышел из-за дальнего дерева и направился в ее сторону. И это точно не было игрой разыгравшегося в темноте воображения! Едва не вскрикнув, Диана бросилась бежать в противоположную сторону, уже не заботясь о том, выведет ли это из леса. Лишь бы ногу не повредить и глаз веткой не выколоть…

Немного пробежав и спрятавшись за достаточно массивным стволом, она осторожно выглянула, ища взглядом преследователя, но никого не обнаружила. То ли он тоже затаился, то ли ей все-таки померещилось.

«Трудно найти черную кошку в темной комнате, ― вспомнилось вдруг. ― Особенно если ее там нет».

У нее едва не вырвался нервный смешок, но Диана зажала рот рукой, чтобы случайно не выдать себя. Продолжая вглядываться в темноту, медленно попятилась. И всего через пару шагов почувствовала, как плеча что-то коснулось.

Сразу стало понятно, что это что-то дурное, от чего лучше держаться подальше, но ноги снова словно свело, а спина и шея одеревенели. Тяжело сглотнув, Диана с трудом заставила себя повернуться всем корпусом и посмотреть, на что наткнулась.

Сначала она увидела ноги: те висели как раз на уровне глаз, а плеча коснулись ступни, обутые во что-то старое и давно стоптанное. Диана подняла взгляд выше, и только тогда мозг сумел осознать: она наткнулась на висельника.

Теперь уже вскрик удержаться не удалось. Диана шарахнулась в сторону, но ноги вновь подвели ее, она грохнулась на землю и принялась отползать, не в силах оторвать взгляд от страшного зрелища.

Это была та самая старуха. Капюшон свалился с ее головы, редкие седые волосы растрепались. Она висела довольно высоко над землей и слегка покачивалась. От ветра? Маловероятно. От еще не затихших после повешения колебаний? Больше похоже на правду.

Раскачиваясь, тело, висевшее к Диане боком, медленно разворачивалось, и ей отчаянно хотелось убраться подальше до того, как она сможет посмотреть в лицо мертвой женщины, но тело совсем перестало слушаться. Диана вроде отталкивалась от земли ногами и руками, но почти не двигалась с места. Лишь в ладони больно впивались острые иголки хвои. Диана даже вдохнуть полноценно не могла, только дрожала.

Наконец мертвую старуху развернуло к ней лицом, после чего движение парадоксальным образом остановилось. Диана не могла ни отвернуться, ни хотя бы зажмуриться. Ее как будто парализовало.

Дыхание окончательно замерло в груди, когда ведьма вдруг подняла свесившуюся голову и открыла почти слепые глаза.

* * *

В гостинице на Медвежьем озере

Доехав до первого этажа, лифт остановился. Карпатский поднял пистолет и фонарик, готовясь к любым сюрпризам, но гостинице вновь удалось его удивить.

На первом этаже свет не погас. Он ритмично мигал, то полностью пропадая, то ярко вспыхивая, что било по глазам и нервам.

Первым, что Карпатский смог рассмотреть, было тело мужчины в форме охранника. Мертвец лежал на спине метрах в трех от лифта, его горло было то ли перерезано, то ли разодрано ― с расстояния в мигающем свете трудно было разобрать.

Чуть дальше, спиной к открывшимся дверям, стояла женщина, в которой Карпатский почти сразу узнал Юлию Федорову. Она застыла на месте, то ли не услышав приехавший лифт, то ли не интересуясь тем, кого он привез. У нее был нож. Большой, кухонный. Она с силой сжимала рукоятку пальцами правой руки, а пальцы левой были чем-то испачканы. Судя по общей картине, скорее всего, кровью.

― Бросьте нож, Юлия Андреевна.

Она вздрогнула, словно его оклик разбудил ее, и принялась поворачиваться. Делала она это медленно, как будто преодолевая сильное сопротивление, но нож не отпускала.

― Бросьте нож! ― громче и настойчивее повторил Карпатский, делая шаг в ее сторону. Не хватало, только чтобы дверцы лифта сейчас закрылись.

Федорова игнорировала его указание и поворачивалась, свет мигал, интуиция билась в истерике, предупреждая об опасности, сердце разгонялось, отчего становилось жарко и трудно дышать. Женщина наконец повернулась к нему всем корпусом, взглянула на мертвого мужчину и торопливо отвела взгляд, снова поднимая его на Карпатского.

― Уберите… пистолет, ― чуть заикаясь, попросила она

― Бросьте. Нож.

Федорова нахмурилась, посмотрела на правую руку с таким видом, будто сама не понимала, откуда в ней холодное оружие, и испуганно бросила его.

― Так, хорошо. Теперь повернитесь ко мне спиной и сложите руки за головой. Держите их так, чтобы я видел.

― Уберите пистолет, ― повторила она настойчиво.

― Уберу, когда решу, что пора, ― пообещал Карпатский.

― Это не я его убила. Я его уже таким нашла.

― Мы разберемся, но сейчас не усугубляйте ситуацию.

Федорова вдруг повернула голову и посмотрела куда-то в сторону. Его боковое зрение тоже уловило движение у выхода из коридора, но среагировать Карпатский не успел.

― Опустите пистолет! ― велел смутно знакомый мужской голос. Ведь пару раз он все же слышал, как неразговорчивый телохранитель Федоровых что-то говорил.

Не двигаясь, Карпатский скосил глаза вправо, чтобы убедиться: теперь он тоже под прицелом.

* * *

В лесу за Медвежьим озером

«И чего мне дома не сиделось?» ― мысль билась в голове вместе со стучащим в висках пульсом все то время, что Савин шарахался из стороны в сторону, светил фонариком и звал потерявшихся спутников.

Как и почему они разошлись, он не понимал. Вроде только что шли все вместе, в одном направлении, потом он на секунду отвлекся, когда в шелесте листьев ему вдруг послышался человеческий голос, а снова повернувшись уже никого рядом не обнаружил. Даже свет второго фонаря пропал.

Все-таки проклятое это место, они совершили огромную ошибку, рискнув пойти сюда на ночь глядя.

Или дело не во времени, а в том, что они остались без ключа? Но как-то же Диана тогда вышла! Значит, дело все-таки не в этом… Или в этом и они просто чего-то не учитывают?

Мысли эти оборвались, как только он услышал протяжный женский крик. Судя по громкости, кричавшая ― вероятно, Диана, ― находилась совсем рядом. Толком не разбирая дороги, Савин побежал на звук.

Меньше минуты спустя он оказался у цели и сразу понял, что увиденная картинка будет преследовать его в кошмарах еще долгие годы. Если только он совсем не перестанет спать. Сначала пятно света выхватило из темноты висящее на ветке дерева тело. Облаченное в черные бесформенные одежды, оно едва заметно покачивалось. Седая голова свесилась так, что лица не было видно, но Савин не сомневался: это та самая женщина, что являлась ему во снах.

Он ненадолго замер, таращась на повешенную, и не сразу услышал рядом учащенное дыхание. Переместив луч фонаря, обнаружил Диану: та сидела на земле в паре метров от старухи, сжавшись почти как эмбрион и закрыв лицо руками.

― Диана! ― позвал он, но почему-то шепотом, словно боялся разбудить ведьму, хотя та, совершенно очевидно, была мертва.

Услышав звук его голоса, девушка вздрогнула, оторвала от лица руки и повернулась к нему.

― Денис!

Она проворно вскочила и в считаные мгновения повисла у него на шее. Он крепко обнял ее в ответ, улыбаясь, несмотря на все обстоятельства встречи.

― Я никого не могла найти, ― сдавленно объяснила Диана, и прозвучало это едва слышно, хотя ее губы находились почти у его уха. ― Думала, что опять осталась одна.

― Да, знаю, я тоже так думал.

Он открыл глаза и резко отстранился, поднимая фонарик и направляя его на деревья за ее спиной. Диана тревожно обернулась, всматриваясь в том направлении.

― Что? ― испуганно поинтересовалась она. И тоже почти шепотом.

― Нет, ничего… Показалось, что увидел там кого-то…

― Человека?

В любой другой ситуации уточнение прозвучало бы странно, но сейчас Савин даже не удивился вопросу и легонько качнул головой в ответ.

― Не уверен. Лицо было таким бледным, словно это был…

― Призрак?

― Мертвец. Давай-ка сваливать отсюда.

― Отличная идея! ― Диана нервно усмехнулась. ― Только куда?

Денис не успел ответить, когда с противоположной стороны что-то зашуршало. Они снова стремительно развернулись, отступая от источника звука и инстинктивно хватаясь за руки: чтобы не потеряться снова, если придется бежать.

Однако за порослью кустов виднелся пляшущий луч фонарика и вскоре к ним вышел Нурейтдинов.

― Как я рад вас видеть! ― улыбнулся он. ― Уже испугался, что мы не сможем найтись.

Его улыбка погасла, а сам он вздрогнул от неожиданности, когда обнаружил висящее на дереве тело.

― А Влад и Марианна не с вами? ― тихо спросила Диана, отвлекая его от пугающего зрелища.

― Нет, я надеялся, что они с вами, ― признался Нурейтдинов.

― Может, они тоже услышали крик и сейчас появятся? ― предположил Савин, снова оглядываясь по сторонам и светя фонариком. ― Мы же все смогли найтись.

* * *

В гостинице на Медвежьем озере

― Опустите пистолет, ― повторил Игорь спокойно.

― Это ты убери оружие, ― возразил Карпатский, отчаянно пытаясь одновременно держать в поле зрения и его, и Федорову. Та, конечно, бросила нож, но мало ли, на какие сюрпризы еще способна. ― Хочу напомнить, что ты сейчас угрожаешь полицейскому при исполнении. А это подсудное дело, даже если ты считаешь это своей работой.

― Знаю, ― равнодушно отозвался Игорь. ― Пистолет опусти.

Карпатский понял, что мужик не отступит. И если он попытается повернуться, еще выстрелит. Может, и не убьет, но ранит точно, а это уже точно статья. И где только богачи берут таких людей? И сколько же они им платят?

Свет мигал, и с каждой новой вспышкой по вискам все больнее били воображаемые молоточки. Напряжение возрастало. Федорова замерла, держа руки так, чтобы он видел, но подчиняться и поворачиваться спиной, чтобы он смог надеть на нее наручники, не собиралась. Да и ее охранник этого не позволит, если только она ему не прикажет. Сам Карпатский тоже старался не шевелиться, чтобы не провоцировать. Почему-то ему не хотелось подводить Игоря под статью, хотя они почти не были знакомы.

Он еще раз посмотрел на лежащее на полу тело, на брошенный нож, на разведенные в стороны руки Федоровой. Судя по позе трупа и по натекшей рядом луже крови, мужчина умер и какое-то время лежал лицом вниз, только потом его перевернули на спину. На ноже крови нет, как и на правой руке Федоровой.

Кто-то другой убил охранника. И этот кто-то, вероятно, все еще где-то здесь.

Карпатский демонстративно перехватил пистолет так, чтобы было видно: он не собирается стрелять, а потом медленно убрал в кобуру, но застегивать ее не стал. Только тогда Игорь опустил пистолет, но ненадолго.

Привлеченный каким-то шумом, он развернулся лицом к коридору, из которого пришел, снова поднимая руку с оружием. В коридоре кто-то испуганно охнул, и Карпатский торопливо приблизился к Игорю.

Около двери своего номера застыл Николай, отец Марианны, инстинктивно подняв руки. В одной из них он держал бумажный пакет с названием гостиницы. Вероятно, в нем была еда из ресторана. Мужчина явно был очень напуган, но сумел поинтересоваться дрогнувшим голосом:

― Что… со светом?

Карпатский положил Игорю руку на плечо, безмолвно прося опустить пистолет, но ничего не успел ответить Николаю, когда раздался пронзительный женский крик.

― В номер, быстро! ― скомандовал Карпатский отцу Марианны, а Игорю велел, кивнув на Федорову: ― Уведи ее в безопасное место.

Сам же он направился к противоположному концу коридора, откуда донесся крик, на ходу доставая пистолет. Первые несколько метров преодолел довольно быстро, хотя от каждого стремительного шага в условиях ритмично мигающего света все сильнее кружилась голова. Поэтому прежде, чем выглянуть за угол, Карпатский остановился, прикрыл на мгновение глаза и только потом проверил: коридор за поворотом оказался пуст. Однако когда повернулся к лестнице, он сразу понял, кто кричал.

Зайцева не послушалась его и попыталась сбежать. Ее рюкзак скатился на нижние ступеньки, а сама она лежала чуть выше, безжизненно глядя в потолок. Из разорванного горла текла кровь.

― Черт, ― прошипел Карпатский, поднимаясь на пару ступенек, чтобы дотянуться хотя бы до ее запястья, хотя и так все было понятно. Пульс не прощупывался.

Он не успел ни обернуться, ни даже просто пошевелиться, как вдруг почувствовал это. То самое ощущение, когда в груди все замирает и что-то болезненно тянет, дыхание перехватывает, а по спине бегут мурашки. Близость смерти.

«Как будто кто-то прошел по твоей могиле», ― так это назвала Зайцева. И, судя по всему, она ничего не придумала, а действительно знала это иррациональное чувство.

Сейчас Карпатский понял, что тот, кто убил охранника и Зайцеву, находится у него за спиной. Оставался вопрос: успеет ли он обернуться и поднять пистолет, прежде чем его постигнет та же участь?

* * *

В лесу за Медвежьим озером

― Влад!

― Владислав Сергеевич!

― Федоров!

Звали они каждый на свой манер. Он должен был их услышать! Да, сначала никто из них не мог докричаться до остальных, но потом и Савин, и Нурейтдинов услышали крик Дианы и смогли найти ее. Значит, что бы ни развело их, оно исчезло или… перестало работать.

― Наверное, с ним что-то случилось, ― встревоженно предположила Диана.

― Да что с ним могло случиться? ― отмахнулся Савин.

― Что угодно! Может, он уже тоже висит где-нибудь?

― Не думаю, ― возразил Нурейтдинов. ― Ведьма мертва. Если только…

― Договаривайте, ― велел Савин напряженно.

― Если только ваше предположение о том, что она осталась одна, не ошибочно.

Стоило ему это сказать, как Диана испуганно охнула.

― Мне кажется, я видела кого-то между деревьями, ― она невольно ткнула пальцем в том направлении. ― В черных одеждах.

― Лицо видела? ― взволнованно уточнил Савин.

― Нет…

Он вдруг шагнул в указанную ею сторону, но Диана схватила его за рукав, удерживая на месте.

― С ума сошел? Опять потеряешься!

Савин ничего не успел возразить: снова зашуршало, но уже в другой стороне, и из кустов наконец показался Федоров с девочкой на руках. Выглядел он очень уставшим, но тоже улыбался, как и все они, когда находили друг друга.

― Слава богу, я думал, не найду вас. Денис!

Тот понял его без лишних слов и забрал девочку, которая все еще испуганно молчала. Федоров опустил руки и сложился пополам, упираясь ладонями в колени и тяжело дыша.

― Что ж, одну проблему решили, ― констатировал Савин. ― Но как все-таки будем выбираться? До утра еще далеко, дом ведьмы остался неизвестно где, а тут, прямо скажем, холодает.

Нурейтдинов обернулся, задумчиво посмотрел на повешенную ведьму, потом на растерянных и заметно испуганных спутников и вдруг протянул свой фонарик Диане.

― Думаю, теперь должно получиться.

Она уже хотела уточнить, что именно, но вопрос застрял в горле, когда Нурейтдинов соединил кончики пальцев, прикрыл на пару мгновений глаза, а потом выпустил из рук крошечный светящийся шарик.

― Что это, черт возьми? ― выдохнул Савин.

― Указатель, ― лаконично пояснил Нурейтдинов. ― Он покажет нам дорогу обратно к озеру. Только не отставайте.

* * *

В гостинице на Медвежьем озере

Вариантов было мало: или попытаться, или дать себя убить без сопротивления, поэтому Карпатский повернулся со всей доступной ему проворностью и вскинул руку с пистолетом. Он был готов выстрелить сразу, как обнаружит цель, но палец не нажал на спусковой крючок, когда это произошло.

Цель тоже не кинулась на него. Склонив голову набок и с интересом разглядывая, она стояла в нескольких метрах. Точно такая же, как в кошмаре: восьмилетка в пижаме и с перемазанным кровью ртом.

Свет по-прежнему мигал, а стоящая напротив Марианна ― нет. Она смотрела на Карпатского и только зловеще ухмылялась. Он невольно сделал несколько шагов навстречу ей, всматриваясь в детское личико сквозь сводящее с ума мигание.

Оно постоянно менялось. Вот свет вспыхнул ― и на него смотрит девочка. Погас ― и Карпатский на секунду ослеп. Снова вспыхнул ― и вместо девочки уже уродливая старуха с бельмом на глазу, скалящая почти беззубый рот.

― Что ты такое? ― пробормотал он.

Тогда-то существо и ринулось на него. Карпатский машинально выстрелил, но пуля пролетела мимо: девочка успела прыгнуть на стену и каким-то образом зацепиться, а потом и вовсе повисла на потолке, побежала по нему.

Молоточки стучали теперь не только снаружи, но и внутри, грозя в любой момент взорвать голову. Даже когда свет вспыхивал, Карпатский все равно почти не видел или просто не мог принять то, что видит. Он успел выстрелить еще пару раз, почти наугад, когда из-за необходимости смотреть вверх и усилившегося головокружения потерял равновесие и рухнул навзничь.

Сознание уже гасло, когда он услышал детский смех, звон стекла, хлопанье крыльев и пронзительное карканье. А мгновение спустя его накрыло темнотой и тишиной, как одеялом.

Глава 30

17 мая, понедельник

Медвежье озеро

― Слав, Слава! Ты живой? Эй!

Кто-то тормошил его за плечо и в конце концов растормошил достаточно, чтобы Карпатский рискнул открыть глаза. Голова, как выяснилось, не лопнула. Свет тоже больше не мигал, а уверенно горел. На мгновение показалось, что все случившееся ― лишь жуткий ночной кошмар, но когда Соболев протянул ему руку и помог встать, стало понятно, что все произошло по-настоящему.

Тело Зайцевой все еще лежало на ступеньках, рюкзак валялся чуть ниже, небольшое окно, обеспечивающее дополнительное освещение лестницы, было разбито. Сам он все еще сжимал в правой руке пистолет. Поставив на предохранитель, Карпатский сунул его в кобуру и на этот раз застегнул ее.

― Что здесь произошло? ― поинтересовался Соболев, настороженно осматриваясь. ― Там в холле тоже труп.

― Не спрашивай, ― махнул рукой Карпатский и, прикрыв глаза, потер лоб. Ему бы кто объяснил, что произошло! ― Ты здесь откуда?

― Мне Юлька позвонила, сказала, что Влад пропал.

― А, черт, да, еще ведь это…

― А ты стрелял, что ли?

― Было дело.

― В кого?

― В убийцу. ― Карпатский лишь кивнул на Зайцеву и решил не вдаваться в подробности.

― И что убийца делал на потолке? ― после небольшой паузы поинтересовался Соболев.

Карпатский проследил за его взглядом и тихо выругался.

― Тут свет мигал. Я был дезориентирован. Надо вызвать группу…

― Я уже вызвал. Как только первый труп увидел. Скоро будут здесь.

Карпатский благодарно кивнул в ответ и направился в главный холл, на ходу потирая спину, которую то ли потянул, то ли ушиб, когда падал. Ему не удалось преодолеть и половины коридора, когда дверь сто восьмого номера сначала приоткрылась, а потом полностью распахнулась.

― Где моя дочь? ― на грани истерики спросил появившийся в коридоре Николай. ― Она была в комнате, я пошел взять ей еды, а теперь ее снова нет! Я думал, они обе заперлись в ванной, но там только Наташа. Где моя дочь?!

Карпатский не знал, что ему ответить. «Ваша дочь превратилась в монстра, убила двоих, напала на меня, а потом выпрыгнула в окно», ― прозвучало бы слишком безумно.

К счастью, их обоих отвлекли: в главном холле распахнулась дверь и в гостиницу ввалилось сразу несколько человек, в том числе ее хозяева, их охранник, пара гостей ― тех самых, что пропали раньше, как можно было предположить, а также Диана и… Марианна. Николай сразу потерял интерес к Карпатскому и кинулся к дочери. Та, увидев его, вырвалась из рук принесшего ее Дениса Савина и побежала отцу навстречу.

― Вот и славно, ― пробормотал Карпатский, когда Николай забрал дочь и скрылся с нею в номере.

В холле Игорь как раз накрывал простыней тело погибшего охранника, супруги Федоровы без стеснения обнимались, Нурейтдинов кому-то звонил и держался подальше от остальных. Вероятно, не хотел, чтобы его разговор услышали. Савин устало подпирал спиной стену, а Диана ссутулившись сидела на диванчике. К ней Карпатский и направился в первую очередь.

Она сидела неподвижно, смотрела в одну точку на полу и не сразу заметила его. И хотя теперь ей было двадцать три, он легко представил ее испуганной шестилетней девочкой, сидящей на поваленном дереве и крутящей головой в поисках той, что обещала ее не бросать.

Диана наконец подняла на него глаза, и ему показалось, что в ее взгляде отразилось то же самое разочарование, какое, должно быть, она испытывала много лет назад.

― Полагаю, у вас есть вопросы? ― заметила она.

Карпатский качнул головой.

― Разве что один: вы нашли то, что искали?

― Мы привели девочку.

― Я не об этом.

Ненадолго задумавшись, Диана кивнула.

― И выбрались оттуда без ключа?

И снова небольшая пауза, во время которой она уже не смотрела на него, предпочитая невидимую точку в пространстве.

― Да, без ключа. А что вы? Вы нашли то, что искали?

― Отчасти. Я нашел женщину, которая похитила Марианну, а сегодня выкрала у вас ключ. Она же бросила вас в лесу семнадцать лет назад.

― И как же ей удалось похитить девочку? ― нахмурилась Диана.

― Кто-то ей помогал, но теперь она уже не расскажет: она мертва. А что ведьма? Ее вы нашли?

― Ну, в каком-то смысле, ― хмыкнула Диана. ― Она висела в петле на дереве. Так что тоже мертва. Наверное.

― Есть сомнения?

― Мне показалась в один момент, что она открыла глаза и…

Диана осеклась и закусила губу.

― И что?

― И засмеялась.

Карпатский внимательно смотрел на нее, ожидая, что она добавит что-то еще, но Диана лишь поджала губы, явно о чем-то умолчав. Он не стал настаивать. Ведь и сам никогда и никому не расскажет во всех подробностях о том, что видел сегодня.

Поэтому он задал только один вопрос:

― Сможете показать, где висит тело?

― Не уверена.

― Я смогу, ― неожиданно вклинился в их разговор Нурейтдинов, успевший закончить звонок. И добавил загадочное: ― По крайней мере, место, где мы его видели.

Карпатский не стал уточнять причину оговорки, лишь кивнул и снова посмотрел на Диану.

― Может, отвезти вас домой?

― Не нужно, у меня здесь машина.

Прозвучало довольно прохладно.

― Стоит ли сейчас садиться за руль?

Она пожала плечами, по-прежнему не глядя на него.

― Я ведь не пьяная. Немного отдохну и, если можно, поеду. Или мне нужно будет ответить еще на какие-то вопросы?

Диана говорила вежливо и отстраненно, но в ее интонациях ему так и слышалось: «Надо было помочь мне, когда я просила, а теперь уж как-нибудь сама справлюсь».

― Это подождет до завтра, ― заверил Карпатский. И наконец заметил, что она смотрит не куда-то в пространство, а на Савина. Тот как раз поймал ее взгляд и оттолкнулся от стены, намереваясь подойти. ― Ладно, не буду вас больше мучить. Можете ехать, когда вам будет удобно.

Он вышел на крыльцо. Прохладный ночной воздух коснулся разгоряченной кожи лица, успокаивая и приводя в порядок мысли. Карпатский потянулся в карман ветровки за сигаретами, но стоило достать одну и покрутить в пальцах, как ему вспомнились слова Дианы, сказанные несколько часов назад: «Это вредно. Будете столько курить, не доживете до пятидесяти».

В последние годы ему часто казалось, что его жизнь пуста, тосклива и давно потеряла смысл. Он не кокетничал, когда говорил Соболеву, что не собирается жить вечно. Карпатский искренне считал, что ему вообще неинтересно жить, что он делает это исключительно по инерции и готов уйти в любой момент. Просто не хватает смелости этот момент приблизить.

Но сегодня, когда дьявольское существо с лицом восьмилетней Марианны бежало на него и грозило разорвать горло, он с удивлением осознал, что еще не готов к смерти. И сейчас убрал сигарету обратно в пачку.

Пока не приехала следственная группа, Карпатский просто стоял, дышал и наслаждался звуками и запахами озера и леса.

* * *

― Что он сказал? ― поинтересовался Савин, садясь на диван рядом с Дианой.

― Да ничего такого, ― пожала плечами та. ― Предлагал отвезти домой, разрешил уехать, когда захочу, не дожидаясь допроса. Видимо, решил сегодня вами заняться.

― Видимо.

Диана повернулась к нему, пытливо всматриваясь в лицо, которое сейчас выглядело еще более изможденным, чем обычно.

― Что? ― насторожился Савин.

― Кого ты видел там, в лесу?

Он отвернулся, избегая смотреть ей в глаза, и долго не отвечал, но Диана упрямо ждала, и ему все же пришлось:

― Сам не знаю. Кого-то видел. Или, может быть, мне показалось, и там никого не было…

― Ты сказал, что видел лицо. А когда услышал, что кого-то видела и я, едва не побежал в указанном направлении.

― Мнепоказалось, что там была София, ― наконец признался Савин. ― Но теперь, немного придя в себя, я почти уверен, что мне лишь показалось. Может, там был кто-то другой или просто свет на что-то так упал… Не знаю, но это вряд ли была она. Что ей там делать, да? Если только…

― Что?

Савин все-таки повернулся и позволил ей заглянуть себе в глаза. Как всегда, слегка воспаленные от недосыпа, те отражали горечь, которую он сейчас испытывал.

― Если только тогда, три года назад, она действительно не погибла здесь и не бродит теперь по лесу в виде призрака или ходячего мертвеца. Кстати, ты ничего не вспомнила о том вечере?

Диана удивленно нахмурилась.

― Нет. А должна была?

― Да возникло у нас одно предположение… О том, что твой провал в памяти три года назад связан с событиями детства, которые ты забыла. Я подумал, если это так, то ты могла что-то вспомнить, раз вспомнила все остальное.

Она на какое-то время прислушалась к себе, воскрешая в памяти события той годовщины, но ни одного проблеска так и не уловила. Помнила, как пила шампанское в ресторане, как уснула в машине по дороге домой, а проснулась уже у подъезда.

― Прости, ― покачала головой Диана. ― Ничего. Мне жаль, что тебе не удалось узнать о твоей девушке ничего нового. Останешься здесь еще на какое-то время?

― Не знаю. Честно говоря, я понятия не имею, где искать и что. Я бродил по заброшенным домам, надеялся на какую-нибудь подсказку во сне, но правда в том, что у меня нет плана. Наверное, надо вернуться в Москву и подумать.

― Ну, если что-то придумаешь, вернешься и тебе будет нужна помощь, звони. ― Диана улыбнулась. ― У меня много свободного времени, и мне, кажется, начинают нравиться такие приключения.

Брови Савина удивленно приподнялись, но он ничего не успел сказать, поскольку их прервали.

― Извините, я просто хотела поблагодарить вас.

Наталья, мачеха Марианны, неловко улыбалась, стоя рядом с диванчиком, на котором они сидели. Диана с удивлением обнаружила, что в холле, кроме них, больше никого и нет. Были слышны приглушенные голоса в комнате охраны, но она не могла разобрать, кто именно говорит. В холле они на данный момент находились втроем. Если не считать мертвого тела, которое, к счастью, с их места было почти не видно.

― За то, что вы нашли настоящую Марианну.

Диана и Савин переглянулись. Они знали от Юли, которую встретили еще на улице, что пока их не было, одна Марианна уже вернулась в гостиницу. По реакции ее отца несложно было догадаться, что та девочка успела куда-то деться: он не удивился появлению второй дочери, вероятно, решил, что это все та же.

А вот мачеха Марианны, по всей видимости, была более внимательна.

― Вы так спокойно об этом говорите, ― заметила Диана настороженно.

Наталья неловко пожала плечами и развела руками.

― Честно говоря, когда появилась та девочка, я сразу поняла, что это не Анечка. Она меня пугала.

― Но как вы это поняли? ― удивился Савин.

― Просто однажды уже сталкивалась с чем-то подобным. ― Она вздохнула и посмотрела на Диану. ― Помните, я вам рассказывала, что в молодости приезжала сюда с друзьями? Мы тогда остались с ночевкой, и посреди ночи меня разбудила подруга. Сказала, что вокруг палатки кто-то бегает. Это было очень страшно. Мы слышали, что это вроде как ребенок, девочка, но от этого становилось еще больше не по себе. Выйти мы решились, только когда ребята выбрались из второй палатки и позвали нас. Девочки уже не было, но я и еще двое из наших видели ее мельком между деревьями. Она крутилась поблизости, словно провоцировала пойти за ней. Один парень тогда предположил, что это та девочка, которая пропала в лесу, хотел пойти за ней, помочь, но мы не пустили его. Я и моя подруга ― мы обе заподозрили, что это не ребенок. В смысле, не настоящий ребенок, а какой-то обман.

― Почему вы так решили? ― осторожно уточнила Диана.

― По поведению, ― немного неуверенно ответила Наталья. ― Очень уж странным оно было. Ну, согласитесь, какой ребенок будет бегать и смеяться, трогая палатки и выманивая из них людей, если он потерялся и ему нужна помощь?

― Логично, ― хмыкнул Савин.

― Меня тогда это очень напугало. Я видела ее глаза, ее взгляд всего пару секунд, но запомнила на всю жизнь. Иногда он возвращается ко мне в кошмарах. И когда этот мужчина принес Марианну, мне показалось, я узнала тот жуткий взгляд. А еще…

― Что? ― подтолкнула Диана, поскольку Наталья вдруг замолчала.

― А еще мне показалось, что она узнала меня.

― Жуть какая, ― без намека на издевку выдохнул Савин. ― Но с нами-то точно была настоящая Марианна?

― Да, ― Наталья облегченно улыбнулась. ― Это определенно она. Спасибо вам.

Они тоже заулыбались и пробормотали какие-то невнятные ответы вроде: «Да не за что, всегда рады». Наталья уже собиралась уйти, но все-таки задержалась ради еще одного признания.

― Пока Марианны не было и мы не знали, что с ней, я все время вспоминала ту ночь. И задавалась вопросом: а что, если там и тогда все-таки была потерявшаяся девочка, и мы ей не помогли? Что, если Марианне тоже будет нужна помощь, а кто-то другой пройдет мимо, потому что испугается? Хорошо, что это оказалось не так.

― Вы не переживайте насчет той девочки, ― попросила Диана, желая немного сместить фокус и успокоить совесть женщины. ― С ней все хорошо, ее нашли.

― Правда? ― удивилась Наталья. ― Откуда вы знаете?

― Это была я. Я не помнила, но оказалось, что я терялась тут семнадцать лет назад.

Она ожидала, что Наталья обрадуется, услышав ее слова, но та только нахмурилась и покачала головой.

― Нет, тут какая-то путаница. Во-первых, я была здесь не семнадцать, а все двадцать лет назад. Даже почти двадцать один год прошел. А во-вторых, вы же Диана. А ту девочку звали иначе. Кажется… Да, точно ― София.

Диана резко повернулась к Савину и успела заметить, как безмятежная улыбка, появившаяся на его лице после благодарности Натальи, растаяла, сменившись растерянностью.

* * *

К сожалению, больше Наталья ничего не смогли рассказать им о той девочке ― не знала. Ей запомнилось только имя. Но чуть позже капитан Соболев пообещал Денису, что уточнит подробности той истории в ближайшие дни ― как только его допустят к работе.

Прежде чем уехать, Диана успела выпить чашку крепкого черного чая в компании своих спутников, Юли и охранника Игоря. Последний, конечно, по обыкновению только караулил дверь кухни, но его присутствие все равно ощущалось. А она сама осознала вдруг, что чувствует себя очень даже неплохо рядом с этими людьми.

Однако сильно задерживаться Диана не стала. Как только явилась полиция, поторопилась воспользоваться данной Карпатским возможностью и уехала, не дожидаясь допроса. Юля вызвалась проводить ее до машины, и Игорь тенью пошел за ними, впрочем, держась на некотором расстоянии, что позволяло спокойно разговаривать.

― А ты отчаянная, ― заявила Юля с нотками восхищения и легкой зависти в голосе.

― Да ты тоже, ― хмыкнула Диана, уже знавшая, что та, услышав чей-то крик, не дождалась возвращения Игоря и отправилась выяснять, в чем дело, вооружившись кухонным ножом.

― Но все-таки будь осторожна, ― теперь в голосе Юли прозвучали нотки тревоги. ― С ведьмами шутки плохи. И неважно, живая она или мертвая.

Диана в ответ только молча кивнула. И вспоминала эти слова всю дорогу, пока ехала домой.

Поднявшись в квартиру, заперлась на все замки, умылась и подумала о том, что после такого приключения нелишним будет принять расслабляющую ванну.

Пока набиралась вода, она добрела до гостиной, усилием воли заставила себя не включать свет и прошла к окну. Внизу множеством огней светился город. Здесь ночь не бывает такой, как в лесу, когда не видишь даже того, что находится на расстоянии вытянутой руки.

Все еще глядя на огни фонарей, вывесок и реклам, Диана на время провалилась в воспоминание. Перед ней вновь раскачивалась в петле седая старуха, постепенно поворачиваясь лицом. Потом подняла голову и уставилась на Диану почти слепыми глазами.

― Нужен ключ, ― проскрипела она. ― Ты ключ.

И захохотала.

Эпилог

19 мая, среда

г. Шелково

Карпатский только-только насыпал в фильтр молотый кофе и включил кофеварку, когда дверь кабинета распахнулась и в нее вошел Андрей Соболев. Само по себе это событие, конечно, не могло считаться примечательным. Ну, вошел и вошел, что здесь такого? Он сам говорил, что его со дня на день должны допустить к работе, а ему и во время отстранения удавалось свободно ходить по отделению.

Примечательно было другое: в руках Соболев держал коробку. Средних размеров, в которую удобно складывать всякие мелочи, обычно живущие у человека на рабочем столе и в его ящиках. Незваный гость молча кивнул Карпатскому и поставил коробку на пустующий стол, давая понять, что в этом кабинете он уже не совсем гость.

За ним вошел подполковник Разин, не так давно выбившийся пусть и в небольшие, но все-таки начальники. Кофеварка к тому моменту весело зафыркала, и Петр Григорьевич выразительно повел носом, принюхиваясь к вкусному запаху, но Карпатский знал, что напрашиваться на чашечку тот не станет. В этом кабинете не водится ничего к чаю или кофе: ни печенья, ни сухариков, ни даже просто сушек. А Разин пустых напитков не признает, это всем известно.

― Могу я поинтересоваться, что сие означает? ― мрачно уточнил Карпатский, хмуро глядя на то, как Соболев достает из коробки то одно, то другое и размещает на столе.

Ему в принципе и так все было понятно, но хотелось услышать подтверждение.

― Оптимизируем рабочее пространство, ― хмыкнул Разин. ― Заодно создаем, так сказать, новые рабочие союзы.

Соболев незаметно для Разина картинно закатил глаза, давая понять, что сам не в восторге от происходящего.

― Чем плохи старые? ― спросил Карпатский.

― Несоответствием новым обстоятельствам, ― на этот раз немного ворчливо отозвался Разин. ― Короче, без реверансов. У Андрея был сложный период. Докапывались до него старательно, но не докопались. Что радует. Но начальство велело, чтобы за ним пока кто-нибудь присмотрел.

― В смысле, чтобы он взятки не брал? ― не удержался Карпатский, за что удостоился от Соболева убийственного взгляда.

― В смысле, чтобы больше его никто в этом не обвинял! ― Разин чуть повысил голос. Осознав, что прозвучало не совсем так, как он хотел, добавил уже спокойнее: ― Взяток Андрей и так не берет. В общем, присмотришь за ним. И еще. Слав, сделай одолжение: отстань от Юли Федоровой!

― Когда я к ней приставал-то? ― буркнул Карпатский, непроизвольно скрещивая руки на груди.

― Под дурачка не коси, тебе не идет. Сам прекрасно понимаешь, о чем речь. Федоровы в Шелково люди очень уважаемые, поскольку способствуют развитию города и района, особенно в туристическом плане. Поэтому не надо им палки в колеса вставлять. Надеюсь, ты меня услышал. И имей в виду, что это не я сказал, это выше просили тебе передать. Пока по-хорошему.

Соболев выразительно дернул бровями, мол, имей в виду, что может быть и по-плохому. Карпатский в ответ только стиснул зубы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

― Ты меня понял, Слав?

― Так точно, товарищ подполковник, ― нарочито серьезно отозвался он, ради такого даже встав с подоконника и опустив руки по швам.

Соболев, собака серая, прыснул от смеха. Разин ограничился осуждающим взглядом и объявил:

― Ладно, Андрей, ты обживайся. Привыкайте друг к другу. И работайте как следует, чтобы мне начальство мозг больше не песочило. Все.

И на этом Разин вышел за дверь. Карпатский снова присел на подоконник и скрестил руки на груди, глядя на Соболева.

― Значит, нажаловались твои друзья, да?

― А ты на что рассчитывал? ― хмыкнул тот. ― Думал, Федоров будет спокойно смотреть, как ты его жену прессуешь? Это он еще довольно деликатно дал тебе понять, что не даст ее в обиду. Думаю, потому что ты пока не позволил себе ничего по-настоящему лишнего.

― Ну-ну, ― отозвался Карпатский, качая головой. ― Так кого же из нас за кем следить приставили? Меня за тобой, чтобы ты больше в коррупционные скандалы не влипал, или тебя за мной, чтобы я Федоровым случайно хвост не прищемил?

Соболев улыбнулся.

― Зная Петра Григорьевича, полагаю, он убивает одним выстрелом двух зайцев. Ты, это… Кофе дашь?

― Бери, ― пожал плечами Карпатский. ― Мне жалко, что ли? Тут все равно на одну чашку нормально не сваришь, приходится варить с запасом.

― А к кофе у тебя, конечно, опять только сахар? ― уточнил Соболев, разливая горячий напиток по кружкам. ― Тот самый, от которого ни лишнего веса, ни диабета не бывает?

― Ну, теперь это и твой кабинет, так что сможешь закинуть в тумбочку все, что захочешь. А пока да, только сахар.

Соболеву этого оказалось достаточно. Пристроившись рядом на подоконнике, он посмотрел в окно, но вид его не увлек, что было вполне предсказуемо. Карпатский сомневался, что в их отделении есть окна с красивым видом.

― Что там с гостиницей-то?

― Да ничего. ― Карпатский подавил вздох. ― Будем закрывать. Пропавшие дети найдены, все мероприятия проведены, похитительница мертва.

― Так ты думаешь, что вторую девочку все-таки тоже Зайцева похитила?

― Нет, не думаю. Я считаю, что второе похищение совершил тот же человек, который помог ей совершить первое. Но улик против него нет. Кроме косвенных.

― Так, может, поискать получше? ― удивился Соболев. ― Время ведь еще есть.

― А ты не слышал? ― Карпатский выразительно кивнул на недавно закрывшуюся дверь. ― Мне только что запретили это делать.

― Да блин, Слав, ты опять за свое? Зачем это Юле?

― Мотив мне неизвестен. Но только у нее была возможность. Сам подумай: кто-то подключился к системе видеонаблюдения и заменил трансляцию записью, а место подключения мы так и не нашли. В обоих похищениях использовалась мастер-карта, причем это были разные мастер-карты, ведь их перекодировали. И оба раза все равно осталось непонятным, как именно похитители попали в нужный коридор. Они либо притаились в соседнем номере, либо грамотно использовали слепые зоны, либо еще как-то подделали записи. Так кто мог организовать все перечисленное? Или владелец гостиницы, или могущественная ведьма. Ты бы на моем месте кого подозревал?

Соболев не ответил. Лишь угрюмо поднес к губам чашку.

* * *

20 мая, четверг

Медвежье озеро

Юля сама не поняла, когда неучтенная подвальная комната перестала ее пугать и превратилась в своего рода убежище, где можно спрятаться от навалившихся забот. А после всего случившегося забот хватало. Но срочные вопросы она уже решила, остальное или могло подождать, или вовсе было не решаемо.

Зато коробка с чужим столовым серебром и прочими пережившими пожар ценностями относилась к решаемым задачам, и Юле было приятно делать что-то руками: ее это успокаивало. Поэтому она снова устроилась на полу, подложив теплый плед, сложенный в несколько раз, и поставив рядом лампу на штативе.

Однако в этот раз ее обнаружили гораздо раньше, что было ожидаемо, ведь теперь Влад знал, где ее искать. Едва услышав его шаги, Юля невольно напряглась. Не потому, что была не рада его видеть. Просто знала, что он хочет ей сказать. Читала это в его глазах все последние дни и понимала, что муж лишь ждет подходящего момента. И теперь он, должно быть, настал.

В глубине души Юля понимала, что Влад прав, поэтому при всем желании не могла выстроить линию защиты. Да, проект «Медвежье озеро» оказался ей не по зубам. Может, она справилась бы с ним, если бы не все эти странные и весьма пугающие обстоятельства, но теперь она уже никогда этого не узнает. Сейчас Влад предложит закрыть гостиницу, пока она не принесла еще больше убытков и репутационных потерь, а Юля не сможет ему возразить.

― Так и думал, что найду тебя здесь, ― хмыкнул муж, подходя ближе и окидывая взглядом разложенные на полу предметы, которые она успела очистить в прошлый раз. ― Много еще осталось?

Она пожала плечами, запустила руку в коробку, стараясь не смотреть на него, и в свою очередь поинтересовалась:

― Как там Нурейтдинов?

Если Влад решил начать издалека, то и она может потянуть время.

― Нормально, уже дома. Утверждает, что та организация, которая когда-то истребила местное ведьмовское сообщество, к убийству последней ведьмы отношения не имеет. Впрочем, полиция и вовсе пришла к выводу, что это самоубийство.

― А они не объясняют, как дряхлая старуха умудрилась залезть на то дерево? ― фыркнула Юля.

― Не требуй от них невозможного.

― А что насчет девочки? Второй Марианны? Ну… или первой?

― О ней они ничего не говорят. Поскольку наше видеонаблюдение, как ты знаешь, весьма кстати отключилось. Так что убийства охранника и Зайцевой пока приписывают неустановленному сообщнику последней.

― А что говорит о ней Нурейтдинов? Что это было?

― Да ничего нового он не говорит, ― отмахнулся Влад. ― Он ведь сам ее не видел, а в теории… Сказал, что это, вероятно, одна из тех сущностей, что служат ведьмам.

― Ясно, неустановленный пособник ведьмы, ― хмыкнула Юля.

― Вроде того.

Влад замолчал, и Юля не смогла придумать, какими еще вопросами его отвлечь. Поэтому не удивилась, когда он все-таки присел рядом с ней на корточки и тихо позвал:

― Юль…

― М?

― Я хотел с тобой кое о чем поговорить.

― Говори, ― обреченно выдохнула она, с особым остервенением очищая от копоти какую-то статуэтку.

― Я понимаю, что эта гостиница ― твой первый собственный крупный проект. И я знаю, как много сил ― физических и душевных ― ты в него вложила. И поверь, я не собираюсь ни на что из этого претендовать.

Последняя фраза немного не ложилась в ожидания Юли, поэтому она перестала тереть статуэтку и удивленно посмотрела на мужа. Тот продолжил:

― Но тебе тяжело, это видно. Как очевидно то, что на озере подстерегают дополнительные риски и сложности. В то же время мне сейчас проблематично вернуться к управлению «Вектором»: я здраво оцениваю свои нынешние возможности и понимаю, что мне не хватит сил. И я не хочу оставлять тебя здесь одну после всего, что произошло. Сдается мне, это далеко не конец. Но просто так сидеть без дела я не могу. После нагрузки последних лет это мучительно. Все-таки я прозрел, а не ослеп, в прошлый раз уйти в тень было проще.

― Влад, ― осторожно перебила Юля, вопросительно вглядываясь в его глаза, ― ты сейчас о чем?

― Возьми меня на работу, ― с убийственно серьезным видом попросил он. ― Дай какую-нибудь должность, очерти круг обязанностей, которыми я буду заниматься. Мне нужно что-то делать, понимаешь? Нужно иметь график, список задач. Я готов взять на себя часть твоих. У тебя станет больше свободного времени, у меня меньше ― нам обоим пойдет это на пользу.

Она моргнула, не веря собственным ушам. Может, ей все это только кажется? Может, она слышит то, что хочет слышать?

― Могу прислать резюме и рекомендации от своего отца, ― добавил Влад, так и не дождавшись ее реакции.

Его голос все еще звучал серьезно, но уголки рта предательски подрагивали: муж явно был доволен произведенным эффектом.

― Ты это все серьезно? ― уточнила Юля, все еще боясь поверить и чувствуя, как горло сдавливает от нахлынувших эмоций, а глаза предательски пощипывает.

― Разве я шучу подобными вещами?

Она сама не поняла, как ей удалось так проворно поменять позу, чтобы обнять его за шею, но в процессе Юля едва не завалила их обоих на пол. Влад рассмеялся.

― Я так люблю тебя, ― шепнула она, уткнувшись ему в шею. ― Никаких слов никогда не хватит, чтобы выразить, а я так мало могу для тебя сделать. Всегда что-то для меня делаешь ты…

― Мне сейчас это нужно не меньше, чем тебе, ― возразил Влад. ― И у тебя есть прекрасный шанс что-то для меня сделать. Так какую должность ты мне дашь? Скажу сразу, меньше, чем на твоего заместителя, я не согласен.

Она немного отстранилась и сделала вид, что задумалась.

― Вообще-то, я предполагала что-то вроде должности завхоза. Как тебе?

― Еще начальником охраны меня поставь, ― фыркнул Влад.

― Нет, на эту должность я планировала сманить Игоря…

На этот раз они рассмеялись вместе.

― А если серьезно, то давай начнем с этой коробки и добьем ее уже, ― предложила Юля, выпуская его из объятий и незаметно вытирая уголок глаза. ― Хочу разобрать весь этот ужас и избавиться от него. И от шкафа тоже.

― Ладно, ― легко согласился Влад и заглянул в коробку. ― Что тут у нас?

Секунду спустя он нахмурился, перестав веселиться, но Юля не сразу это заметила.

― Не лезь только туда руками, я сейчас дам тебе перчатки.

Но Влад уже запустил руку в коробку и достал из нее небольшой ящичек из темного дерева.

― А это здесь откуда?

― А что это? ― Юля бросила беглый взгляд на предмет, пока не понимая, что в нем такого.

― Похоже на деревянную шкатулку. Вот, смотри, это крышка, это ножки. Резьба такая интересная. Только…

― Откуда взялась деревянная шкатулка среди добра, уцелевшего в пожаре? Она так хорошо пожар не пережила бы…

― Именно.

Влад попытался поднять крышку, но та не поддалась.

― Наверное, и здесь нужен ключ, ― предположила Юля с нотками сарказма.

― Только замочной скважины нет, ― возразил Влад. ― Вероятно, есть какой-то секрет.

Он покрутил шкатулку в руках, потряс. Внутри ничего не громыхнуло.

― Пустая?

― Или монолитная и только похожа на шкатулку, ― протянул Влад задумчиво. ― Слишком уж тяжелая.

― Или внутри что-то тяжелое, что занимает все место, ― высказала еще одно предположение Юля. ― Золотой слиток, например. Или еще что-то ценное в таком роде. Может, сама шкатулка и не была в пожаре, но тот, кто зарыл клад, спрятал ее здесь заодно?

― Может быть, ― согласился Влад. ― Но я определенно хочу знать, как это открыть и что внутри.

Сноски

Раф-кофе ― кофейный напиток, приготовленный с использованием вспененных сливок.

Вернуться

Ковен ― сообщество ведьм.

Вернуться

Content

Украденный ключ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Сноски