Елена Обухова

Джутовая маска

Пролог

30 мая, воскресенье

Медвежье озеро

Вид пустых коридоров на многочисленных мониторах навевал скуку и усыплял, поэтому Костя встал с насиженного места и прошелся по небольшой комнатке, размахивая руками и то наклоняя, то скручивая корпус. Это помогло разогнать кровь и размять мышцы, но на сонливость не повлияло. Костя заглянул в чайник, убедился, что воды там достаточно, и щелкнул выключателем. Через несколько секунд чайник многообещающе зашумел.

Ночные дежурства в гостинице на Медвежьем озере не были похожи на аналогичную работу в других местах. По крайней мере, в тех, где доводилось работать Косте за свою пока еще не слишком долгую карьеру охранника: возможность вздремнуть в процессе не предполагалась, хотя небольшой диванчик в комнате стоял. Зато и платили здесь гораздо лучше. Еще и кормили: ужином перед началом смены и завтраком после ее завершения. И, конечно, горячие напитки и хрустящие вкусняшки в процессе в любых количествах. Если не лениться и дойти до кухни, предназначенной для персонала, то можно и натуральный кофе из машины налить, но Костя обычно ленился. К тому же ему куда больше нравился приторно-сладкий напиток под названием «3 в 1», чем благородный, но невозможно горький эспрессо.

А сон… Да после того, что случилось недавно, он не стал бы спать, даже если бы такая возможность была. А то ведь тоже можно сыграть в ящик, как один неудачливый коллега, которому то ли перерезали, то ли перегрызли горло пару недель назад.

Чайник закипел, и Костя налил еще бурлящую воду в кружку, куда уже успел засыпать ароматный бело-черный порошок. Размешал, взял кружку в руки и высунулся из своей конуры в просторный светлый холл гостиницы. Здесь сидел ночной администратор ― его единственный компаньон во время дежурства. Сегодня это была новенькая, совсем еще зеленая девчонка лет двадцати. Откуда-то доносились приглушенные басы: кажется, несмотря на поздний час, в одном из номеров все еще продолжалась вечеринка.

― А это нормально, что они там после полуночи шумят? ― поинтересовался Костя, просто чтобы как-то завязать беседу.

Новенькая не отреагировала, как будто даже не услышала. Он присмотрелся и заметил, что уши у нее заняты беспроводными наушниками-затычками. Девушка сидела чуть ссутулившись и, вероятно, пялилась в экран смартфона. Ну да, а что еще тут делать, когда все по номерам сидят? Только киношку и смотреть.

Он подошел поближе и заглянул ей через плечо. Почти угадал: девчонка смотрела видео какого-то блогера. А через секунду она, словно почувствовав его приближение, вздрогнула, обернулась и торопливо перевернула смартфон экраном вниз, как будто там было что-то запретное или непристойное. Но вероятнее всего, она просто испугалась, что ее застали за развлечением на рабочем месте. Костя рассмеялся, поднося чашку к губам, а девчонка ― Любовь, как гласил бейджик у нее на груди, ― расслабленно выдохнула и смущенно улыбнулась, доставая из ушей затычки.

― Вы меня напугали.

― Неужели такой страшный?

― Да нет, просто неожиданно.

― Что смотришь?

Она скосила взгляд на смартфон, снова повернула его экраном к себе и торопливо смахнула приложение видеосервиса.

― Да так, ролики всякие дурацкие. Знакомая ссылку кинула, вот я и пошла смотреть. Ерунда. Просто скучно очень, в сон клонит.

― А чего ты вообще на эту работу пошла-то? ― поинтересовался Костя, опираясь локтем на край стойки и снова делая глоток. ― Ладно я. После сорока, если спецом в чем-то не стал, в охрану только и берут. И тут уже места не перебираешь, а держишься за то, где платят получше и условия нормальные. А тебе зачем это гиблое место? Ты ж молодая совсем.

― Вот именно! ― Люба выразительно скривилась. ― Молодым еще труднее устроиться: везде нужен опыт. А где его взять, если без него не берут? У меня еще и образования никакого, только школа. Тут, конечно, по ночам стремно немного, зато платят норм. А фитнес и ноготки сами себя не оплатят.

Костя против воли скользнул по девчонке взглядом. Она была сочной, как он любит: и попа, и грудь, и при этом никакого лишнего веса. Все без перебора, вся подтянутая. Он считал, что это богом данное, как говорится, а тут, видишь как, фитнес. Еще и ноготки. Пальцы у девчонки, кстати, тоже красивые: тонкие, длинные, и ноготки ― без перебора. Так бы он и внимания не обратил, если бы она не сказала: короткие, аккуратные, с лаком весьма нежного цвета. Не те жуткие яркие когти, как порой любят некоторые. Разве за них нужно платить? Пилочкой прошлась, лаком покрыла… Впрочем, что он в этом понимает? Костя хотел уточнить, но зазвонил внутренний телефон, на маленьком экранчике высветился номер комнаты.

― Администратор, чем могу вам помочь? ― вежливо ответила в трубку Люба. Немного послушала, выразительно закатив глаза. ― Да, конечно, я понимаю. Да, я сейчас попрошу их выключить музыку и вести себя потише.

Она положила трубку, встала с места и поправила и без того прекрасно сидящую юбку.

― Так и знала, что с этой компанией будут проблемы. Пойду разбираться.

― С тобой сходить? Для подкрепления?

― Лучше здесь побудьте, нехорошо ресепшен пустым оставлять. Но если они не угомонятся, я натравлю на них вас.

Костя сделал грозное лицо, мол, я уже готов сорваться с цепи. Она рассмеялась и пошла на лестницу: проблемный шумный номер находился на втором этаже. Какое-то время слышалось цоканье ее каблучков, но потом он стих: там, где находились номера, звук шагов глушило ковровое покрытие.

Костя прошелся по холлу, добрел до двери и выглянул в узкое окно рядом с нею: снаружи все было тихо и спокойно. Фонари горели, освещая крыльцо, парковку, дорожку к озеру и часть берега. В один момент показалось, что между деревьями мелькнула какая-то тень, но, присмотревшись, Костя так никого и не разглядел. Видимо, просто ветки на ветру раскачиваются, создавая иллюзию движения.

За спиной загудел лифт. Во дает девчонка! Наверх, значит, по ступенькам, а вниз ― на лифте? Костя быстро пересек холл, торопясь встать напротив дверей прежде, чем медлительная кабина остановится, и придумать какой-нибудь забавный комментарий. У него не было насчет Любы глупых планов, все-таки он давно и прочно женат, и затевать интрижки на стороне ему совершенно неохота, но немного невинного флирта помогало скоротать слишком длинное и скучное ночное дежурство.

Кабина остановилась с тихим треньканьем, дверцы разъехались в стороны. Подготовленное замечание умерло на губах: внутри оказалось пусто. Костя удивленно приподнял брови и почувствовал, как по спине ползет неприятный холодок. На мгновение мелькнула мысль: может, и Серега вот так же беззаботно болтался тут, а потом приехал пустой лифт ― и нечто невидимое разорвало ему глотку? Ведь тело обнаружили как раз на том месте, где сейчас стоит он.

Дверцы с тихим шорохом закрылись, на Костю так никто и не напал. Зато он понял, что приглушенные басы смолкли. А еще через какое-то время на лестнице зацокали каблучки Любы.

― Это оказалось проще, чем я ожидала.

Она вернулась на место за стойкой, а Костя, ничего не говоря, побрел обратно в свою комнату. Болтать и флиртовать отчего-то расхотелось.

* * *

― Вот кайфоломщики! ― в раздражении воскликнула Кира, захлопнув дверь. ― И за что я только деньги плачу?

Она была уже порядком пьяна, но Саша удивлялась, как подруга вообще еще стоит на ногах. Кира обладала весьма скромной комплекцией: невысокая, худенькая. Про таких мама Саши говорила: маленькая собачка ― до старости щенок. И это было правдой: несмотря на то, что у Киры на горизонте маячил тридцатник, она из всей их компании чаще всего сходила за малолетку.

― Деньги ты платишь за то, что мы здесь ночуем, ― флегматично напомнила Регина, накручивая на палец мелко вьющуюся прядь волос. Она сидела в кресле, свернувшись калачиком, и, кажется, давно с удовольствием легла бы спать. В отличие от Киры, она была высокой и статной, с сильными руками, что помогало ей в работе. ― Кстати, не пора ли нам баиньки? Час ночи почти.

― Мы сюда спать приехали, что ли? ― возмутилась Кира, перебирая бутылки, батареей выстроившиеся у стены. ― Это же девичник! Я с холостой жизнью прощаюсь…

― Тоже мне жертва, ― фыркнула Саша. ― Разводы у нас пока не запрещены. Не понравится жизнь замужняя ― вернешься в холостую.

― Э, нет, ― возмутилась Кира, наконец обнаружив среди бутылок парочку вскрытых, но не опустошенных до конца. ― Не в том я возрасте, чтобы бегать туда-сюда. Замуж ― так замуж. А там уже не погуляешь так. Давайте ваши бокалы.

― Да куда ж в тебя лезет? ― проворчала Лера, разлегшаяся на диване.

Кира не поскупилась для девичника: сняла хороший просторный номер с зоной гостиной и раскладным диваном, чтобы после большой вечеринки на улице с шашлыками можно было еще посидеть в помещении, а им вчетвером ― так и вовсе переночевать. И вина закупила столько, что они замучились носить его из машин. Вот только «бокалами» им служили пластиковые одноразовые стаканчики, что несколько портило картину роскошной жизни.

― Так, девчонки, не расслабляемся, вечер только начался! ― заявила Кира, поставив бутылки на кофейный столик, и заставила Леру поджать ноги и освободить ей место. ― Я хочу кутить!

― Тихо кутить скучно, ― заметила Регина. ― Давайте лучше спать.

― Нет, давайте во что-нибудь поиграем, ― не унималась Кира.

― В нарды? ― насмешливо уточнила Лера. ― Я не прихватила.

― Можно в правду или желание, ― оживилась Регина. ― Под градусом эта игра особенно хорошо заходит.

― Нет уж, в это под градусом я с вами больше играть не буду! ― возразила Саша. ― Уж лучше в фанты.

― Чем лучше-то? ― удивилась Лера. ― Это одно сплошное желание.

― Именно. Правду все равно не проверить, а задание лучше давать, не зная, кому оно предназначено. Вдруг тебе самой? Это держит ведущего в рамках разумного.

― Для этой игры нужен мешок какой-нибудь. ― Кира озадаченно нахмурилась. ― Или шапка. Но какая, блин, сейчас шапка-то?

― У нас пакетов из-под еды было полно, ― припомнила Регина.

― И все они превратились в пакеты для мусора, ― отмахнулась Лера.

― Сейчас найдем чего-нибудь, ― заявила Саша, направляясь к шкафу в зоне прихожей. ― В таких местах бывают пакеты для прачечной…

Регина, которой идея игры, по всей видимости, внезапно понравилась, тоже вскочила со своего места и направилась к письменному столу. В последнем ― третьем ― нашлось нечто подходящее.

― Зацените! ― довольно воскликнула она. ― Как для нас положили!

Остальные с интересом повернулись к ней, и Регина продемонстрировала им холщовый мешок средних размеров.

― Какого черта эта штука здесь делает? ― удивилась Лера.

Саша моментально вернула на место одноразовый мешок для прачечной, слишком тонкий и прозрачный для их цели, а глаза Киры азартно загорелись.

― Отлично! Тогда давайте фанты!

* * *

Когда наверху наконец угомонились, Алина почти сразу провалилась в сон. День был длинным и насыщенным, она надышалась свежего лесного воздуха, поэтому спать хотелось со страшной силой, только громкая музыка и взрывы смеха мешали. Гоша обнял ее, притянул теснее к себе ― и она моментально уснула.

Однако через какое-то время что-то вдруг разбудило ее. Она даже не поняла, что именно: звук или прикосновение? Второе быстро пришлось исключить, поскольку на широкой кровати она лежала одна, это было видно даже без включения лампы в ярком свете луны.

Алина потянулась к тумбочке за смартфоном, чтобы посмотреть, который час. Оказалось, что уже без четверти три.

Рука дрогнула и едва не выронила аппарат, когда в дверь вдруг громко и весьма агрессивно постучали. Три удара с равными промежутками времени. Вероятно, от такого звука она и проснулась. Значит, стучат не в первый раз.

Сердце в тревоге забилось быстрее: кого это черти принесли посреди ночи?

Алина повернулась к двери ванной комнаты, куда наверняка ушел Гоша, но та оказалась приоткрыта, а за ней ― темно. Стало быть, внутри никого нет.

Снова постучали, и ей пришло в голову, что Гоша, вероятно, зачем-то вышел и забыл карточку. Вздохнув, она откинула одеяло и поплелась к двери, собираясь открыть, но в шаге от порога вдруг замерла в нерешительности. Как-то очень уж странно он стучится: как будто кулаком по полотну долбит. Гоша вряд ли стал бы так делать: слишком шумно для такого часа. Скорее, позвонил бы по телефону и попросил открыть.

Удары раздались вновь. Все те же три громких стука через равные промежутки времени. Алине отчего-то стало не по себе.

― Гоша, это ты? ― позвала она, желая убедиться, прежде чем пускать в номер того, кто находился в коридоре.

Ответа не последовало. Алина продолжала топтаться в полуметре от двери, гипнотизируя ее взглядом сквозь темноту.

― Го-ош?

Тишина. Стук тоже не повторялся. Может, кто-то ошибся номером, а когда услышал ее вопрос, понял это и все-таки нашел свой? Возможно. Но где же тогда Гоша?

Она вернулась к кровати, снова схватила смартфон и написала ему в мессенджер. Сообщение ушло и было доставлено, но его не прочитали. Алина выждала немного и набрала номер. Подойдя к окну и разглядывая темнеющий на небольшом расстоянии лес, она слушала гудки в трубке. Один, другой, третий… Гоша не отвечал. Когда количество гудков превысило кем-то установленный лимит, звонок сбросился. Алина нервно выдохнула, обхватывая себя руками за плечи.

― Куда же ты делся?

Взгляд скользил по темной стене деревьев, видной только благодаря редким фонарям, установленным на некотором расстоянии от здания гостиницы, а потом вдруг зацепился за что-то. Сперва Алина не поняла, что видит, и даже подалась вперед, пытаясь рассмотреть получше, а потом вдруг охнула и отпрянула. У самой кромки лесного массива, почти на одной прямой с крайними деревьями, стоял человек. Вероятнее всего, мужчина. Он не шевелился, просто стоял и смотрел на гостиницу. Его лица Алина не могла разобрать, но была уверена, что он смотрит на здание.

Кто это? И что он там делает в столь поздний час?

Неожиданно телефон пиликнул сигналом входящего сообщения, отвлекая внимание на себя. Пришел ответ от Гоши: «Вышел покурить. Не хотел тебя разбудить. Скоро вернусь». В конце стоял смайлик с поцелуем, и Алина против воли расплылась в счастливой улыбке.

«Возвращайся скорее, ― написала она в ответ. ― Тут то стучится кто-то, то за окном торчит».

Еще не успев нажать на отправку, она подняла голову, снова посмотрела за окно и, испуганно вскрикнув, шарахнулась назад.

Мужчина, стоявший прежде у кромки леса, успел за это время приблизиться. Теперь он замер почти под самым фонарем, и его было хорошо видно, но Алина все равно не смогла бы разглядеть лицо.

Его скрывал холщовый мешок, надетый на голову.

Глава 1

2 июня, среда

Медвежье озеро

Утро выдалось холодным и пасмурным, но Влад Федоров все равно вышел на пробежку. Ему нравилась умиротворяющая тишина Медвежьего озера, окруженного лесом. Даже когда небо хмурилось, а в лицо дул совсем не летний по ощущениям ветер. Зато все постояльцы гостиницы ― как всегда в середине недели, немногочисленные ― предпочитали этим утром нежиться в постельках. А птицы пели так же задорно, как и в хорошую погоду.

Облагороженная территория, относящаяся к гостинице, заканчивалась довольно быстро, и дальше приходилось искать тропинки, ведущие вдоль берега между кустами, деревьями и буреломами. Порой тропинка и вовсе пропадала, и тогда приходилось протаптывать новую.

Влад добежал до заброшенных домов, частично сгоревших, частично обрушившихся, частично все еще держащихся вопреки времени и природным воздействиям. Благополучно миновал их и побежал дальше, на ходу немного расстегнув ветровку: все-таки во время бега быстро согреваешься.

Постепенно он добрался до противоположного берега и остановился, переводя дыхание. Солнце еще не поднялось из-за деревьев, поэтому здесь было много густой тени, позволившей ему снять темные очки, защищавшие ставшие чересчур чувствительными к свету глаза.

Где-то там, глубже в лесу, начиналось старое, давно заброшенное кладбище, могилы которого уже потерялись в траве между деревьями. Лишь кое-где из земли все еще торчали надгробия, порой возникая перед глазами несколько неожиданно. Влад не пошел туда, но на какое-то время задержался на берегу, глядя то на воду, то на трехэтажное здание вдалеке, то на растущий вокруг озера лес. Несколько минут он пытался вспомнить, как делал последние две недели почти каждое утро.

Влад купил местную гостиницу несколько месяцев назад, для жены. Медвежье озеро относилось к району города Шелково, где та родилась и выросла. В Шелково четыре с половиной года назад они и познакомились. Успешный бизнесмен, он тогда отошел от дел в семейном холдинге, поскольку ослеп после аварии, о которой ничего не помнил. Сначала восстанавливался, искал способы вернуть прежнее здоровье, потом пытался смириться со своим новым состоянием, но в конце концов проиграл разыгравшейся у него депрессии.

Мало кто знал о том позорном, как он сам считал, моменте, но однажды Влад сдался и решил свести счеты с жизнью, наглотавшись прописанного врачами снотворного. Однако у судьбы на него оказались другие планы: он начал рисовать, хотя никогда не умел и едва ли мог научиться, лишившись зрения. Влад рисовал события, о которых не знал, людей и места, которых никогда не видел. Что-то в итоге сбывалось, что-то так и оставалось для него непонятным, но через несколько месяцев появившаяся способность привела его в Шелково и познакомила с Юлей Ткачевой, студенткой местного колледжа. Мысли о суициде были окончательно забыты.

Им через многое пришлось пройти вместе: поучаствовать в раскрытии нескольких убийств, столкнуться с силами, в которые ни один из них до тех пор не верил, чтобы Влад смог узнать правду о полученной травме и о старшем брате, ставшем убийцей. В глубине души он тогда считал, что, разгадав все загадки и найдя ответы, сможет вернуть себе и потерянное зрение, но его наградой в конце пути стала Юля. К тому моменту ему было достаточно и этого.

После исчезновения брата Владу пришлось вернуться к руководству компанией, а Юля смогла заняться тем, о чем давно мечтала ― работой в туристическом бизнесе. Со временем это и привело к покупке местной гостиницы. Ее начал строить другой, но из-за финансовых проблем закончить не сумел, поэтому объект ввели в работу уже они. Точнее, Юля, взявшая на себя все заботы.

И тогда странное вдруг вернулось в их жизнь, а Влад неожиданным образом получил то, о чем уже и не мечтал. Он прозрел. И теперь мог видеть все своими глазами. Мог бежать вдоль озера, наслаждаясь одиночеством, самостоятельностью и пением птиц.

Вот только вспомнить, что именно произошло в ту ночь, когда он вдруг пропал из гостиницы, а потом его нашли где-то здесь со странным символом на лбу, Влад не мог. В то утро он очнулся снова зрячим человеком, и с тех пор его не оставлял вопрос: почему?

Как и в предыдущие дни, ему ничего не удалось вспомнить, поэтому, слегка подмерзнув, он отправился в обратный путь. Уже в самом конце его настиг небольшой дождь, и Влад, против обыкновения, бежал до крыльца, а восстанавливать дыхание предпочел под крышей. Впрочем, он и там задерживаться не стал, не желая мерзнуть на ветру.

― Доброе утро, Владислав Сергеевич! ― бодро поздоровался с ним ночной администратор, вскочив на ноги, словно ученик в школе при появлении учителя.

Когда уходил, Влад его не видел: парень куда-то отошел. Вероятно, поэтому теперь едва заметно нервничал. Влад улыбнулся и кивнул ему в ответ, вытирая ладонью пот со лба, чтобы тот не скатывался щекотными каплями по лицу.

― Что, Ром, не торопятся тебя менять? ― поинтересовался он, пересекая холл и на ходу кивая на висящие на стене часы. Те показывали уже без двух минут семь ― время смены ночного администратора на утреннего.

Парень неловко пожал плечами, мол, я-то что могу с этим сделать? Но тут же добавил:

― Настя уже здесь, пошла еду в холодильник положить и кофе выпить. Время у нее еще есть.

Влад снова кивнул и как раз подошел к двери, отделяющей главный холл от помещений для персонала, так что вежливый разговор не требовал развития. Приложив к недавно установленному магнитному замку карточку, Влад повернул ручку.

Дверь номера он открыл той же картой и постарался при этом издавать минимум шума, не зная, успела ли за время его отсутствия проснуться супруга.

Она успела. И не только проснуться, но и умыться, а теперь занималась макияжем: стоя напротив окна и держа в руке небольшое зеркало, сосредоточенно красила ресницы. Услышав, как открылась дверь, Юля обернулась и скользнула взглядом по его мокрым волосам, ветровке и футболке.

― А ты реально подсел на это дело, ― несколько удивленно протянула она и вернулась к прерванному занятию. ― Сегодня так пасмурно. И, кажется, там довольно прохладно. Ты не замерз?

― Нет, когда бежишь, совсем не холодно.

Влад подошел к жене сзади, обнял и поцеловал в шею. Юля инстинктивно дернулась, пытаясь отстраниться.

― Влад, имей совесть! Ты весь мокрый…

Он рассмеялся, убирая руки и делая шаг назад. Предсказуемая реакция.

Стянув с себя ветровку, Влад повесил ее в переполненный вещами шкаф. Если его что-то и раздражало в новом формате жизни, то скромное пространство. Даже его двухкомнатная квартира в Шелково просторнее, чем эта комната ― стандартный номер в их гостинице. Юля поселилась здесь, полагая, что будет жить одна, а Влад лишь иногда ее навещать, но все сложилось иначе, и им было откровенно тесно. Однако до решения возникшей проблемы они пока не добрались.

― И да, на это дело быстро подсаживаешься, ― продолжил он отвечать на заданный вопрос. ― Свежий воздух, запах воды и трав, птички поют… Красота!

Жена смешно сморщила нос ― это было видно в зеркальном отражении ― и без особого энтузиазма произнесла:

― Поверю на слово, но проверять не стану.

Влад и не предлагал. Знал, что Юля предпочитает другие виды активности и точно не по утрам. В этом они никогда не совпадали. Он взял со стола бутылку воды ― пить хотелось невыносимо ― и свернул крышку. Сделав несколько жадных глотков, заметил:

― Надо бы нормальную беговую тропу организовать. Может быть, даже вокруг всего озера. Сейчас непрерывный маршрут не проложить. То какие-то кусты на пути возникают, то вовсе буераки. Одно неосторожное движение ― и можно ногу подвернуть.

― Вокруг всего озера вряд ли получится. Нам ведь только часть территории принадлежит, а там дальше ― чужая собственность.

― У воды частной собственности быть не может, это общественная территория. Возьмем на себя частичное благоустройство ― нам город только спасибо скажет. Я легко договорюсь, но надо сперва посчитать, во сколько это обойдется.

На этот раз в зеркале отразилась Юлина улыбка, прежде чем она отложила его на стоящий рядом комод, чтобы убрать тушь в косметичку и достать помаду.

― Посчитай, договорись. В этом ты хорош.

― Поэтому ты и взяла меня на работу, ― шутливо заметил Влад и снова поднес горлышко бутылки к губам.

Юля только покачала головой, но комментировать не стала. Как всегда, в его шутке была лишь часть шутки, а остальное ― суровая правда. После восьми лет слепоты адаптация к зрячей жизни давалась ему нелегко. Органы чувств все еще работали как у слепого, и вернувшееся зрение перегружало мозг информацией. К тому же никак не проходила светобоязнь, из-за которой он с трудом переносил солнечный свет, даже не слишком яркий. Все это время от времени провоцировало головную боль, и Влад решил вновь на какое-то время отойти от дел в «Векторе». Дать себе время на адаптацию, а заодно решить другие вопросы. Например, попытаться вспомнить или хотя бы выяснить, что произошло той ночью и как зрение вернулось к нему. Однако совсем ничего не делать он не мог, поэтому предложил Юле поделить обязанности по управлению гостиницей и взял на себя все взаимодействие с поставщиками и подрядчиками. Так он и оказался ее заместителем, поскольку владельцем и директором гостиницы «Медвежье озеро» значилась она.

Сама Юля теперь занималась только внутренними делами, повседневным управлением: решала конфликтные ситуации, помогала администраторам, контролировала работу кухни и горничных, следила за состоянием территории, особенно поддержанием порядка.

― Ты завтракать-то собираешься? ― поинтересовалась супруга, убирая в косметичку помаду и застегивая ее. ― Шведский стол уже начали накрывать, а мне осталось только одеться.

― Да, дай мне пять минут на душ ― и я буду готов.

Закрутив крышку бутылки и оставив ее на столе, Влад шагнул к ванной комнате, но еще один вопрос заставил его задержаться:

― А эта штука еще долго будет здесь стоять?

Он обернулся и обнаружил, что Юля настороженно смотрит на шкатулку, которую они не так давно нашли в подвале собственной гостиницы. Кто-то оставил там коробку с выкопанным «кладом»: уцелевшими ценностями из сгоревшего еще в начале прошлого века дома. Сами ценности ― серебряную посуду, подсвечники, статуэтки и прочие безделушки ― Юля решила отдать в местный музей, а вот шкатулку Влад оставил. Деревянная, покрытая лаком, она не выглядела так, словно побывала в пожаре, поэтому едва ли могла относиться к найденным на пепелище вещам. А еще сильнее интриговало то, что она никак не желала открываться, но не могла быть монолитной имитацией шкатулки: слишком тяжелая для дерева, внутри точно что-то лежало. Влад иногда крутил ее в руках, ища какой-нибудь секрет, даже пытался вскрыть силой, но ничего не вышло. Большую часть времени шкатулка просто стояла на комоде, на котором сейчас лежала Юлина косметичка.

― Может, уберем ее хотя бы в подвал, если открыть все равно не получается?

― Я хочу отвезти ее в Москву и просветить в интроскопе. У нас в офисе есть один для подозрительных посылок. Очень хочу выяснить, что внутри. Может быть, даже завтра съезжу. Надеюсь, я не разучился водить машину…

― Зачем тебе вести ее самому? ― удивилась Юля. Тревога на ее лице сменилась удивлением. ― Игорь тебя отвезет. Я думала, ты его не отпускаешь как раз для таких случаев.

Влад через силу улыбнулся. Он не отпускал Игоря по другой причине и по этой же причине не хотел забирать его для поездки в Москву. Однако говорить об этом Юле он тоже не хотел.

― Вообще-то, я не отпускаю его, потому что сроднился с ним за эти годы. И на случай, если мы захотим устроить себе романтический вечер в каком-нибудь хорошем ресторане подальше от местных забот. После вина я точно не стану садиться за руль.

― Романтический вечер? ― Юля нервно усмехнулась. ― Господи, Влад, когда у нас он был в последний раз?

― Так все в наших руках! Давай назначим его… хоть на сегодня. Я могу забронировать столик, поужинаем где-нибудь в приличном месте. Можем даже остаться на ночь в московской квартире. Кстати, можно взять шкатулку с собой, заедем в офис по дороге обратно. Это приличный крюк, конечно, но все быстрее, чем ехать отсюда специально.

Юля задумалась. На ее лице читалось сомнение: с тех пор, как гостиница открылась, она почти не покидала Медвежье озеро, разве что на несколько часов, а он предлагает ей уехать на весь вечер, ночь и утро. Но Владу неожиданно понравилась эта идея: ей будет полезно на какое-то время отвлечься и расслабиться.

― За ночь ничего критичного здесь не случится, ― подтолкнул он. ― И это будет неплохая проверка. Гостиница должна уметь работать без тебя.

― Ладно, ― не слишком уверенно протянула Юля. ― Давай попробуем. Забронируй где-нибудь столик на восемь. И иди уже в душ!

― Есть, мой генерал! ― Влад шутливо отсалютовал ей и скрылся за дверью.

В ванной его лицо вмиг посерьезнело, а сам он облегченно выдохнул. Ему определенно не хотелось рисковать и самому садиться за руль, но и оставлять Юлю на озере одну после всех странных событий, произошедших здесь за последнее время, тоже не хотелось. В этом состояла истинная причина, по которой Влад не отпускал Игоря ― своего водителя-телохранителя, а заодно и поводыря, хотя формально тот был ему уже не нужен. Это же было и главной причиной, по которой он решил остаться здесь сам.

Убийство Юлиной помощницы, странные метаморфозы одной из картин, украшавших коридоры гостиницы, звуки шагов и стук в дверь, мистические записи на плеере, загадочное похищение девочки, послание от некоего «черного человека», переданное с другой похищенной и тут же возвращенной девочкой, повесившаяся ― или повешенная ― в лесу древняя старуха, которая жила неизвестно где… Дом, который они смогли найти, когда отправились в лес с Нурейтдиновым, Дианой и Савиным и где им удалось обнаружить пропавшую девочку, после найти не удалось никому.

И снова какие-то истории, легенды, темные силы, загадочные символы… Даже безымянная пожилая женщина, с которой Юля время от времени сталкивалась на озере, а больше ее не видел никто, казалась Владу подозрительной. Его внезапное прозрение, потеря прежнего дара и появление нового могли быть звеньями той же цепи.

Что-то происходило. Вокруг озера, гостиницы или их семьи ― он точно не знал, но собирался во всем разобраться и понять, угрожает ли Юле какая-то опасность. И пока все не выяснит, Влад собирался оставаться на озере. А Игорь должен быть рядом с его женой.

Глава 2

2 июня, среда

г. Шелково

Утро началось скверно: Карпатский проспал. И даже помнил, как звенел будильник, выставленный на смартфоне, как он сбросил его и перевернулся на спину, прикрыв глаза на минутку. А когда открыл их, оказалось, что прошло почти сорок.

В холодильнике не нашлось никакой внятной еды, которую можно было бы положить на хлеб и сделать бутерброд, пока варится кофе, поэтому тратить время на завтрак Карпатский не стал, предпочел побриться. Поесть можно и по пути: между его домом и отделением продается вполне приличная шаурма, а кофе имеется и в кабинете.

Вообще-то, по-хорошему, им был положен отгул, поскольку все выходные они пробегали по очередному расследованию. Оно благополучно завершилось накануне, и сегодня вполне можно было отдохнуть, но Карпатский не стал заморачиваться. Он не особо любил выходные: те слишком красноречиво напоминали ему, как пуста сейчас его жизнь в отличие от того, что было раньше. И как могло бы быть. А ему не хотелось ни думать об этом, ни просто помнить.

На улице оказалось довольно прохладно и пасмурно. Даже слишком прохладно и пасмурно, учитывая, что уже началось лето. Хмурое небо низко нависало над землей, давило на виски, дул пронизывающий, холодный ветер, даже дождь недолго накрапывал, пока Карпатский курил под козырьком киоска в ожидании своей шаурмы. Создавалось впечатление, что после весьма ранней и теплой весны они внезапно перепрыгнули сразу в осень, примерно в первую половину октября. Он даже пожалел, что не надел куртку потеплее. Или что-то потеплее рубашки под куртку.

«То ли я старею, то ли с климатом какая-то беда. Раньше было лучше», ― мрачно подумал Карпатский, лавируя между вмиг образовавшимися на асфальте лужами.

Шаурма, конечно, согрела его в дороге, но он все равно немного замерз, пока добрался до кабинета. Андрей Соболев, которого к нему недавно подселили, уже, по всей видимости, был на месте. Во всяком случае, кабинет оказался открыт, а его компьютер ― включен.

Карпатский повесил ветровку в шкаф, пересек небольшую комнату и принялся загружать кофеварку. Хотя бы здесь все оказалось в наличии: и кофе, и вода. А благодаря новому напарнику в тумбочке, кроме сахара, теперь водились и всякие хрустящие вкусности, которыми Карпатский старался не злоупотреблять.

Пока кофеварка фыркала, грея воду, он сел за стол, включил компьютер, растер руками лицо и подумал, что отгул стоило взять хотя бы для того, чтобы проспать весь день. Взгляд зацепился за небольшой пакетик с маленькой старинной монеткой внутри.

«Медальоном», ― мысленно поправил себя Карпатский. Уже в который раз. Просто изначально предмет показался ему монеткой, таковой и запомнился.

Загадочная безделушка, по непонятной причине неподверженная коррозии, была изъята как возможный вещдок в недавнем расследовании, а теперь поступила команда вернуть ее владельцу. Карпатский не был согласен с этим решением. Он считал, что монетка должна быть приобщена к делу об убийстве Екатерины Осиповой, раз уж на нем обнаружена ее ДНК, но кто его спрашивал? Или хотя бы просто слушал… Толковых следователей в Шелково крайне мало. И как правило, они тут не задерживаются: рано или поздно их забирают в Москву. А теперь новые вводные в деле Осиповой и вовсе никому не нужны.

Ехать на Медвежье озеро только для того, чтобы отдать хозяйке медальон, ему не хотелось. Можно, конечно, просто позвонить ей и предложить приехать, но не хотелось и этого. Поэтому он взял пакетик, в котором бывший вещдок по-прежнему хранился, и отнес на стол Соболева. Тот водит дружбу с Федоровыми ― пусть и вручит им эту штуковину.

Карпатский уже собирался снова дойти до кофеварки, но его внимание привлекло изображение на мониторе коллеги. Это была схема, похожая на ту, что они составляли в процессе работы над сложными делами. Вот только дела такого у них сейчас не имелось. Похоже, Соболев затеял какое-то свое расследование.

Дверь кабинета открылась, заставляя обернуться, на пороге появился сам Соболев.

― Доброе утро, ― поздоровался тот машинально, напряженно глядя то на Карпатского, то на свой монитор. В его глазах читался явственный вопрос: «Какого черта ты забыл на моем столе?»

― Доброе, ― отозвался Карпатский и поднял пакетик с медальоном, демонстрируя его Соболеву. ― Хотел отдать тебе это. Вернешь Федоровой при случае. Или пусть она сама к тебе за ним заедет.

Он бросил пакетик обратно на стол и все-таки дошел до подоконника, на котором уже затихла кофеварка. Соболев заметно расслабился и направил к своему рабочему месту.

― А чего я? Сам изъял, сам и отдавай. Я вообще в том расследовании не участвовал.

Карпатский обернулся и выразительно посмотрел на него.

― Официально не участвовал, ― тут же уточнил Соболев.

― Вот заодно и поучаствуешь.

Карпатский налил себе кофе, спиной чувствуя недовольство коллеги.

― А оно мне зачем?

― А напомни, кто из нас майор?

Соболев скрипнул зубами. Не буквально, конечно, но ощущалось именно так.

― Так точно, товарищ майор.

Карпатский редко испытывал угрызения совести, но сейчас что-то такое шевельнулось внутри. Зря он, конечно, про майора. Знал ведь, что Соболева однажды уже прокатили со званием, а теперь, после обвинений во взятке, скорее всего, прокатят снова. Обвинения, правда, не подтвердились, но такова уж система.

― Кофе будешь? ― примирительным тоном предложил он.

Соболев ответил не сразу, словно пару секунд размышлял, согласиться или демонстративно обидеться. В конце концов выбрал первое:

― Буду. Без сахара, но с печеньем.

Это был весьма внятный намек на то, что сам он за всем названным не пойдет, а предлагает подать. Карпатский не стал возражать: и кофе во вторую кружку налил, и печенье на стол коллеги отнес. Не просто так, конечно.

― Что там у тебя за схема? ― поинтересовался он, кивнув на монитор.

Там уже ничего не было: Соболев свернул все окна, как только сел на место. Но отпираться почему-то не стал.

― Да так, пытаюсь взглянуть на события на Медвежьем озере в комплексе и со стороны.

― Объединив два дела в одно? ― Это Карпатский успел ухватить.

Соболев кивнул и потянулся за печеньем.

― Если это эхо истории четырехлетней давности, то и дело одно. Тогда нам тоже поначалу казалось, что преступления не связаны между собой. Хотя Федоров уже со второго случая твердил о взаимосвязи, а Велесов ― о возможной серии. Но очевидно все стало только после третьего случая. Пока у нас тоже маловато данных, чтобы сказать с уверенностью, но я решил начать приглядываться к этим событиям уже сейчас. Неофициально, конечно.

― Ну и как? Что там пока вырисовывается?

Соболев пытливо посмотрел на него поверх чашки.

― Тебе правда интересно? Или просто надеешься найти в моих наработках способ утопить Юлю Федорову?

Карпатский ответил ему укоризненным взглядом.

― Не надо делать из меня монстра, который охотится за несчастной девушкой. Если она здесь ни при чем, я буду только рад. Но пока мне все видится иначе.

― Да? А вот можешь объяснить мне ― нормально, внятно, с аргументами, без упоминания интуиции ― почему девчонка, которая в жизни мухи не обидела, видится тебе каким-то маньяком?

― А ты готов меня услышать? Или просто хочешь другу отчитаться, что у меня есть на его жену?

― Не надо делать из меня крысу, ― явно передразнивая его, ответил Соболев. ― Я, конечно, Владу помогаю, когда вижу, что это к лучшему. Но я на него не работаю.

Прозвучало довольно убедительно. И потом, если они действительно хотят разобраться в происходящем, кто-то должен начать этот разговор первым. Молчать и рыть в одиночку ― еще и неофициально ― определенно контрпродуктивно.

― Хорошо, тогда вот тебе факты и мои аргументы. Первое дело ― убийство Екатерины Осиповой. Она работала на Федорову…

― Но у них не было конфликтов!

― Зато связь есть. Дай договорить. Не будем забывать, что некую странную запись, якобы ставшую причиной гибели другой девушки, подруги нашли в гостинице Федоровой, во всегда запертом подвале, ключ от которого якобы куда-то делся. Да, его могли похитить. Да, плеер с записями могли подбросить. Но с тем же успехом Федорова могла просто снять ключ со связки и использовать, когда ей было нужно. Могла подбросить плеер, но не учесть того, что его заберет не та девушка. И все же потом обе подруги приехали именно сюда и обе погибли: одну мы нашли мертвой на качелях, другую ― в воде. И Федорова тогда была и на озере, и у качелей, ее следы обнаружены на месте преступления, на ее руках ― кровь жертвы.

― Потому что она ее нашла. Не всякий, кто нашел, тот и убил.

― Не всякий, кто нашел, тот не убил, ― парировал Карпатский. ― Еще скажи, что тебе таких случаев не попадалось. Но допустим. Если две девушки встретились на озере, чтобы послушать записи, и обе погибли, то у кого плеер?

― У убийцы.

― Верно. И мы, как наше доблестное следствие, могли бы подумать на озерного маньяка, Кирилла Надежина, но едва плеер попадает в руки к нему, он бросает его в воду. Убийца Осиповой плеер не выбросил, а подкинул третьей подруге ― Диане Стрелецкой, оставил в ее номере. Значит, маньяк Осипову не убивал. Кто был тогда в гостинице? Чета Федоровых, их охранник, московский коуч и сама Диана. Магнитные замки не работали, войти мог кто угодно, но это риск: вдруг кто-то заметит. А кто вполне официально заходил в комнату по весьма невинному поводу?

― Кто?

― Федорова. Якобы присматривая за работой временной горничной. Уйма возможностей незаметно подложить плеер.

― С тем же успехом это могла сделать сама горничная, которой кто-то денег сунул, ― возразил Соболев. ― Или вообще кто угодно мог проникнуть в гостиницу и сделать это. Там тогда ни наблюдения не было, ни карточек этих.

― Предположим, ― кивнул Карпатский. ― Но Федорова могла ― и это важно. Идем дальше. Второе дело: похищение девочки. Зайцева призналась в содеянном, но как она могла провернуть подобное самостоятельно? Предположим, утащить мастер-карту несложно, это можно сделать и дважды, если уж сумел один раз, но подключиться к системе видеонаблюдения неизвестно где ― мы ведь не нашли место подключения ― задача не для дамочки, клепающей рекламные тексты по заказу. И второе похищение она на себя не взяла, да и не нужно оно ей было. А там снова: подключение к системе видеонаблюдения, невероятно ловкое проникновение на этаж… Да и в обоих случаях совершенно непонятно, как похитители ― и Зайцева, и наш неизвестный ― покинули гостиницу, не засветившись на камерах. Когда я говорил с Зайцевой, она обмолвилась, что в вечер похищения вернулась в гостиницу, но не через центральный вход. Очевидно, есть еще какой-то способ попасть внутрь, возможно, даже миновав камеры, но кто может знать все это достаточно хорошо? Хозяева гостиницы! И это снова приводит нас к Юлии Федоровой.

Неожиданно для него Соболев улыбнулся.

― Ты упускаешь один важный момент во второй истории. Кто убил Зайцеву?

Карпатский напрягся. Это был вопрос, на который он не знал ответа, хотя видел предполагаемого убийцу собственными глазами. И тот вполне мог прикончить и его. Однако по какой-то причине пощадил.

― Там темно было, свет мигал, ― невнятно ответил он, чересчур пристально разглядывая кофе в своей чашке. ― Я не уверен…

― Ты знаешь, что видел, просто не можешь сказать, ― уверенно заявил Соболев. В его тоне слышались нотки сочувствия. ― Ведь слова прозвучат безумно, и ты сам себе не готов поверить, а потому знаешь, что не поверит никто.

Карпатский хмуро посмотрел на него исподлобья, одновременно заглядывая в собственные воспоминания и видя в них маленькую девочку с окровавленным ртом, стоящую посреди коридора. В мигающем свете ламп она то принимала образ похищенного ребенка, то становилась похожа на древнюю старуху, которую чуть позже нашли повешенной на дереве в лесу. В тот вечер девочка бросилась на него, а когда он выстрелил, сбежала по потолку.

Если бы очевидец рассказал Карпатскому такую историю, он отправил бы его сдавать тест на наркотики.

― Я не знаю, кто именно убил Зайцеву, но этот… кхм… человек должен быть связан с похитителем второй девочки. С тем, кто помог Зайцевой с первым похищением. Ее убрали, чтобы она его не сдала. Или ее.

― А вот соглашусь! ― усмехнулся Соболев. ― И тут есть важный нюанс: в тот вечер убили не только Зайцеву. Кто еще погиб?

― Охранник, ― задумчиво протянул Карпатский.

― Вот именно. Смекаешь, к чему я? Федорова не практикует суточные дежурства, предпочитает дневной и ночной персонал, но все обязаны бодрствовать во время ночных смен. Охранники у нее не работают сутки через трое. Обе ночи дежурил один и тот же человек. Он же и был убит. Случайно? Или его тоже убрали как нежеланного свидетеля? Вот тебе возможный доступ к мастер-картам и системе видеонаблюдения. А также ко всем скрытым входам-выходам из здания.

Карпатский нахмурился, мысленно ругая себя за то, что не подумал об этом сам. Как он мог упустить из вида такой вариант?

― Ты проверял его? Какие-то внезапные денежные поступления были?

Соболев поморщился и мотнул головой.

― Нет, по счетам ничего такого не проходило. Но сам понимаешь, наличку не отследить. А если человек не дурак и не побежал сразу тратить полученную сумму, то и по тратам ничего не увидишь. К тому же ему могли выдать только аванс, а остальную сумму пообещать после работы. Или даже всю сумму пообещать после работы, или склонить к сотрудничеству другим способом.

― Значит, мы не можем быть уверены, что его купили?

― И не можем быть уверены, что этого не было.

― Хорошо, предположим. Но кто и для чего это делает? Что это, по-твоему? Какая-то атака на Федоровых?

― А какой мотив ты приписываешь Юле, когда подозреваешь ее?

Тон Соболева Карпатскому не понравился. Он нутром почувствовал выставленную ловушку, но пока не мог понять, в чем та заключается.

― Привлечение внимания. Мужа или вообще. Возможно, после пережитого несколько лет назад возвращение в Шелково что-то такое затронуло у нее в голове, в душе…

― А почему ты при этом списываешь со счетов Диану Стрелецкую?

Вот теперь Карпатский почувствовал, как ловушка захлопнулась. Он недоуменно посмотрел на Соболева. Тот безмятежно улыбнулся ему в ответ.

― При чем здесь Диана?

― Сам подумай. Она связана с обеими первыми жертвами, причем куда сильнее, чем Юля. Обе были ее подругами, одна из них мутила с ее любовником. Может, и вторая чем-то провинилась. Они приезжали на озеро втроем незадолго до того, как все началось. Диана, конечно, едва ли могла похитить ключ от подвала, но сам прикол могла подстроить и Осипова, а Диана просто воспользовалась ситуацией. Или же подбить на это Осипову, чтобы разыграть общую подругу. И тогда плеер попал четко по назначению ― той, кто пытался увести у нее парня. Уж не знаю, существовала ли в действительности мистическая запись, которая заставляет девушек топиться, или все это сложная мистификация, но подкинуть плеер Даше Диана могла.

― Но она не могла убить Осипову, ― возразил Карпатский чуть эмоциональнее, чем того требовала ситуация. ― Я проверял ее алиби!

― Не спорю, ― легко согласился Соболев. ― Это мог сделать ее любовник-маньяк, с которым она прожила пять лет.

― Диана не знала правды о нем.

― С чего ты взял? ― холодно уточнил Соболев. ― С ее слов? Да, она утверждает, что была не в курсе, но факт в том, что она единственная любовница маньяка, продержавшаяся на этом свете целых пять лет. Мы пришли к выводу, что три года назад, когда Надежин привез Диану на озеро, чтобы убить, как остальных, сюда приехала и София Мельник ― психотерапевт, работающая с зависимостями с помощью гипноза. Она загипнотизировала Надежина и поставила ему что-то вроде блока, чтобы он больше не убивал. Возможно, все-таки загипнотизировала и саму Диану, чтобы она ничего не помнила, хотя парень Софии ― Денис Савин ― утверждает, что та не стала бы этого делать. Потом София, упоминавшая, что общается с мертвыми и даже записывает их голоса, обращается к прежним жертвам маньяка, чтобы убедиться в успехе операции и в том, что они обрели покой, но записывает мистическое послание. То самое, которое якобы заставляет прослушавших его женщин топиться. После чего Мельник загадочным образом исчезает, а ее плеер с записями каким-то образом попадает к тому, кто три года спустя подбрасывает его в подвал гостиницы. Так?

― Ну?

Карпатский не стал оспаривать момент, связанный с мистической подоплекой записи на плеере, в которую по-прежнему не верил. Ему было интересно узнать, к чему Соболев клонит и как собирается вписать в свою версию Диану и ее злой умысел.

― Но что же случилось с Софией? ― азартно продолжил Соболев. ― Предположим, легенда про тринадцатую запись ― правда. София ее послушала и утопилась. Но она должна была сначала отдать запись другой женщине, чтобы та ее прослушала ― так якобы работало проклятие. И поскольку София исчезла в тот же вечер, нам остается лишь предположить, что на озере был кто-то еще. Некая женщина, которой отдали плеер. Но та не стала ни слушать записи, ни стирать их, а просто оставила вещицу у себя. Знала, как все работает? Поняла при прослушивании? Нам сейчас не выяснить, но это точно не могла быть Юля Федорова: она в то время работала в Испании!

― А если предположить очевидное: что легенда про записи и их проклятие ― чушь собачья?

― Тогда тем более непонятно, что случилось с Софией Мельник и как ее плеер три года спустя оказался в подвале гостиницы, которую тогда еще даже не начали строить! Получается, что на озере все равно должен был кто-то быть, кто похитил или убил Мельник, а плеер забрал себе, но в этом случае это мог быть и мужчина. Даже, пожалуй, должен быть мужчина. Такое вот загадочное совпадение: еще один маньяк! Или можно сделать совсем уж странное предположение: в голове Мельник что-то заклинило, и она вдруг решила уйти в глубокое подполье, забрав с собой только плеер.

― Я не понимаю, к чему ты клонишь? ― нетерпеливо поинтересовался Карпатский. У него успел остыть кофе, а они так и не добрались до сути.

― А к тому, что гораздо более вероятен другой сценарий. Мельник переоценила свои силы: одно дело гипнотизировать алкашей, нариков и игроманов, которые более или менее добровольно пришли на прием, и совсем другое ― серийного убийцу, который совершенно не жаждет излечения. Думаю, ему было вполне по силам убить обеих: и Софию, и Диану. Но что, если последняя успела встать на его сторону?

― С чего бы вдруг? ― нахмурился Карпатский.

― Ну, как минимум чтобы выжить. И вот София Мельник мертва, ее тело покоится где-то на дне озера, а плеер по той или иной причине остается у Дианы.

― Зачем Диане оставлять себе плеер и продолжать отношения с убийцей?

― А зачем ей от них отказываться? Надежин вытащил ее из нищеты, дал совершенно новую жизнь, полную ништяков вроде дорогих шмоток, косметики, заграничных поездок и прочих атрибутов роскоши. Крышу ему срывает нечасто: всего-то раз в два-три года. Если в тот вечер он убил Софию, это накормило его внутреннего монстра. Дало возможность продержаться еще три года, а потом Диана подсунула ему свою подругу. Возможно, она даже позволила ему сначала погулять с Дашей, чтобы он смог полностью воплотить фантазию, ведь прежде он убивал именно любовниц, а не кого попало. Возможно, Катя Осипова вообще оказалась там случайно: Даша по какой-то причине позвала ее на озеро, где собиралась встретиться с Кириллом. И он убил обеих: одной перерезал горло, другую утопил…

― На теле Дарьи не было следов насилия, ― напомнил Карпатский.

― Может, она и не сопротивлялась. Представь состояние девушки, когда на ее глазах мужчина, с которым она связывала столько надежд, убил ее подругу. Шок и страх одних заставляет бежать или драться, а других парализует и лишает воли к сопротивлению.

― Если обеих девушек все же убил Надежин, то мы снова упираемся в плеер. Почему он не утопил его сразу?

― Не увидел, ― пожал плечами Соболев. ― Или ему вообще было плевать на плеер. О том, что Надежин бросил его в воду, мы знаем опять же только со слов Дианы. Но даже если все так… Она ведь примчалась на озеро через несколько часов…

― Волновалась за подругу!

― С ее слов! А еще с ее слов она нашла под качелями Дашины наушники, которые проглядел эксперт. А что, если он проглядел не только наушники, но и плеер? И вот тот снова у Дианы. Ты спрашивал, кто мог подкинуть плеер в ее комнату. Кому проще всего было это сделать? Ей самой! Ведь о том, что она нашла его случайно на столе, мы знаем только…

Он не закончил фразу, предлагая сделать это за него, и Карпатский машинально договорил:

― С ее слов.

― Вот именно. Уж не знаю, зачем ей понадобилась вся эта канитель с легендой, но мотивы и возможности у нее определенно были.

― Да, только она чуть не погибла тогда! ― снова эмоционально возразил Карпатский. ― Если бы я вовремя их не нашел, она была бы мертва.

Соболев только развел руками и выразительно вздохнул.

― Когда играешь с огнем, рискуешь рано или поздно обжечься. Но случившееся в тот вечер вполне могло стать причиной, по которой произошла история с девочками. От скуки или от стресса, но Диана могла мысленно вернуться к своему детскому злоключению и решить наказать бросившую ее в лесу женщину. Уж не знаю, как она вышла на Зайцеву, но в мире соцсетей и чрезмерной публичности это не так уж сложно.

― Диана не помнила… ― начал было возражать Карпатский, но осекся, заметив ухмылку Соболева.

Да, об этом он тоже знает только с ее слов.

Карпатский отставил чашку с так и недопитым кофе и прошелся по кабинету, обдумывая новую версию. Да, если предположить, что все это время Диана врала, а на самом деле прекрасно знала, с кем живет, это переворачивает с ног на голову сложившийся у него образ.

Тогда она не невинная, недолюбленная родителями девочка, когда-то соблазненная взрослым мужчиной и много лет прожившая в паутине его лжи, а меркантильная хищница с такими же нездоровыми наклонностями, как у него самого.

Если она знала правду и действовала с ним заодно, могла ли она сама подложить окровавленный нож в тот дом? Если нет, то что она там делала и зачем позвала его? Если да, то почему была так напугана?

Карпатский прошелся по кабинету в другую сторону и снова зацепился взглядом за монетку-медальон, лежащую теперь на столе Соболева.

― Предположим, она все помнила, как-то вышла на Зайцеву и решила той отомстить, ― медленно произнес он, испытывая отвращение к этим словам. ― Зачем вся эта история с Бабой-ягой? Зачем второе похищение? Зачем медальон? И где она его взяла?

― Да мало ли где! ― отмахнулся Соболев. ― Где-то же в твоем представлении его взяла Юля Федорова. А насчет антуража… Кто знает? Та же жажда внимания, как вариант. Может, ей понравился ты, и Диана таким образом привлекает твое внимание? Или ей понравился Савин, и она играет с его верой в то, что он видит пророческие сны. Или самый правдоподобный вариант: ей понравился Влад Федоров, и она хочет стать для него новой Юлей. Ей определенно по вкусу состоятельные мужчины постарше. Влад ― прекрасная замена Кириллу.

Карпатский вновь задумался, воскрешая в памяти лицо Дианы, ее глаза, взгляд в разные моменты времени. Когда он сообщил ей о том, что ее подруга мертва, когда она позвала его в заброшенный дом посреди ночи, когда они разговаривали на озере, когда она проснулась в его квартире после загула в ночном клубе, откуда он вынес ее на руках, поскольку она не стояла на ногах. Ее растерянность, когда Карпатский сообщил ей, что именно она потерялась на озере шестилетней девочкой, ее отчаяние и неловкость, когда он познакомился с ее матерью, разочарование, когда отказался идти с ней в лес искать пропавшую девочку в доме Бабы-яги.

― Чушь все это, ― тихо резюмировал он вслух. ― Диана не такая.

― Неужели? Ты ее сколько знаешь? Пять минут?

― Я ее достаточно знаю, ― отрезал Карпатский громче. ― Это интуиция, если хочешь.

― Ага! Ты обещал не говорить про интуицию! ― в голосе Соболева вновь послышался азарт.

Карпатский мрачно посмотрел на него, и новоявленный напарник определенно что-то такое увидел в его глазах, потому что выражение его лица вмиг изменилось. Азарт угас, ухмылка исчезла.

― Слушай, если честно, я сам не верю в эту версию, ― произнес он уже без напускного веселья, серьезно и спокойно. ― По многим причинам. Но услышь меня: я знаю Юлю уже несколько лет. И для меня твои подозрения в ее адрес ― такая же чушь, как для тебя моя версия с Дианой. Так давай не тратить время на чушь и искать кого-то другого. Идет?

Карпатский подумал немного и кивнул.

― Я тебя услышал, Андрей.

― Прекрасно, тогда…

Договорить ему не дал звонок телефона. Карпатский снял трубку.

― Да? Да, мы оба здесь… Угу… Ясно. Где?.. Хорошо, выезжаем.

― Что там? ― поинтересовался Соболев, когда Карпатский положил трубку.

― Да что у нас может быть? Труп.

― Блин. ― Соболев со вздохом поднялся из кресла, залпом прикончив свой кофе. ― Они прям не отдыхают. На тебе или на мне поедем?

― На тебе. ― Карпатский достал из шкафа куртку. ― Я сегодня безлошадный.

Глава 3

2 июня, среда

г. Шелково

В районе узкого пешеходного моста прогулочная зона, тянущаяся вдоль реки, делала поворот под девяносто градусов и уходила в сторону бульвара. Сама река текла дальше, но теперь по ее берегам лишь протаптывались тропинки, да рос небольшой лесопарк. Не такое уж глухое место: люди приходили сюда на пикники, часто компаниями собиралась молодежь, особенно ученики недавно построенной неподалеку школы, желающие провести время в более укромном месте, нежели людная набережная. Но после наступления темноты сюда редко кто забредал, поскольку фонарей здесь не было и найти тропинку становилось весьма проблематично.

И все же девушка погибла здесь ночью, это Дмитрий Логинов определил довольно быстро. Вообще-то, его основной специальностью была судмедэкспертиза, но из-за недостатка квалифицированных кадров он еще несколько лет назад обзавелся дополнительными знаниями и навыками и теперь на полставки числился еще и экспертом-криминалистом.

За пятьдесят с небольшим лет жизни и почти тридцать лет в профессии он повидал многое, но с таким столкнулся впервые. Убийцы в Шелково обычно не отличались особой креативностью, чему он был рад. Маньяк с выдумкой за все время попался ему лишь однажды. Тот самый, что четыре года назад совершал убийства по мотивам городских легенд и оставлял тела в пентаграмме. Тогда, стоя над очередным трупом, Логинов испытывал примерно тот же трепет, что накрыл его сейчас, когда он только увидел девушку.

На первый взгляд она показалась совсем девчонкой: маленькая, худенькая. Лишь при более детальном осмотре стало понятно, что это не школьница-старшеклассница и лет ей не так уж мало. Наверное, по лицу это было бы более очевидно, но лица девушки Логинов пока не видел.

Оперативники появились, когда он едва начал фотографировать тело и место его обнаружения. Соболев слегка нахмурился, увидев жертву, Карпатский, казалось, никак не изменился в лице. Лишь во взгляде мелькнуло нечто мрачное, темное. Логинов давно заметил, что майор особенно чувствителен к смерти детей и юных девушек, будь она естественной или насильственной. Они все, конечно, реагировали на такое, но с годами хочешь не хочешь, а привыкаешь, начинаешь дистанцироваться. Карпатскому это давалось тяжелее других, как казалось Логинову.

― Димыч, привет, ― первым поздоровался с ним Соболев, протягивая руку. ― Что-нибудь уже скажешь?

― Совесть имей, ― буркнул Логинов, пожимая протянутую ладонь. ― Я на пять минут раньше вас пришел.

― Для тебя пять минут ― как полчаса для других экспертов!

― Не подлизывайся. Пока из очевидного: наша жертва ― женщина лет двадцати пяти ― тридцати…

― Серьезно? ― удивился Карпатский, поднимая на него взгляд. ― Кажется совсем девчонкой.

― Да, это из-за невысокого роста и хрупкого телосложения. Я еще не смотрел содержимое сумочки, но если там есть паспорт, думаю, мое предположение подтвердится.

― Я могу заглянуть? ― Карпатский указал на сумочку.

Та была перекинута через правое плечо, а висела слева, благодаря чему не потерялась, когда девушка убегала от убийцы. А она убегала, Логинов не сомневался. Еще и подвернула ногу в процессе, благодаря чему ее, возможно, и догнали. Додумалась же она идти в лес ночью на высоких каблуках!

― Только перчатки надень. ― Логинов протянул ему пару.

― Что за хрень у нее на голове? ― между тем поинтересовался Соболев, хмурясь сильнее.

― Мешок, ― пожал плечами Логинов. ― Вероятно, джутовый.

Карпатский, уже присевший рядом с телом и начавший рыться в сумочке, замер и снова посмотрел на него.

― Джутовый?

― Это такое волокно, используется для изготовления тканей, веревок, канатов. Ткани часто идут на мешки. А еще джут ― это растение, из которого это волокно и производится.

― Я знаю, что такое джут, ― буркнул Карпатский, снова возвращаясь к изучению немногочисленного содержимого сумочки. Соврал, вероятно. ― Я просто думал, это обычный холщовый мешок…

― Ну, он и холщовый, и джутовый одновременно, ― усмехнулся Логинов с едва заметным, как ему самому казалось, ощущением превосходства. ― Холщовые ткани ― это определенный способ плетения, а плетутся они из разных волокон: изо льна, конопли или джута, например. Мне кажется, что это ― джут.

Карпатский молча кивнул, разложив на земле содержимое сумочки девушки: помада, паспорт, смартфон, банковская карта, немного наличных денег. Когда Логинов все это сфотографировал, он открыл паспорт и прочитал вслух:

― Кира Андреевна Новикова, девяносто третьего года рождения. Ты был прав, ей… двадцать восемь.

Логинов лишь довольно улыбнулся, а Карпатский уже взялся за смартфон.

― Неотвеченных вызовов нет. Значит, ее еще никто не ищет. Заблокировано на отпечаток пальца.

― Повезло, ― мрачно заметил Соболев. ― Терпеть не могу, когда заблокировано на комбинацию цифр или рисунок.

Карпатский тем временем приложил палец женщины к экрану. Задержался, осматривая длинные ногти жертвы.

― Один сломан, ты видел? Она сопротивлялась. Может, повезет, и под ногтями обнаружится ДНК убийцы?

― Видел, да, ― несколько раздраженно отозвался Логинов. Кто тут вообще эксперт? ― Но на первый взгляд под ногтями чисто. Я, конечно, еще посмотрю внимательнее потом. Я говорил, что приехал на пять минут раньше вас?

― Да не бухти, ― махнул рукой Соболев. ― Мы ж одно дело делаем и просто помочь хотим.

Карпатский ничего не сказал, принялся тыкать пальцами в экран, тихо поругиваясь: на пальцы в перчатках тот плохо отзывался.

Логинов кивнул Соболеву, мол, я все понимаю, и добавил:

― Еще могу сказать, что предварительно признаков сексуального насилия нет, но наверняка буду утверждать после подробного осмотра и вскрытия. И это не похоже на ограбление: в ушах сережки, на двух пальцах кольца, на шее цепочка с подвеской, все золотое, с бриллиантами, пусть и небольшими, но стоит прилично. Особенно одно из колец. Похоже на помолвочное, кстати.

― Время смерти?

― Между одиннадцатью вечера и тремя часами ночи. Точнее после вскрытия.

― Что она здесь делала в это время? ― задался вопросом Соболев. ― Вся такая красивая и на каблуках?

Логинов пожал плечами, а выпрямившийся Карпатский лаконично сообщил:

― В это время у нее нет телефонных вызовов, последний разговор с абонентом под кодовым именем «Котик» около восьми вечера. Ни в мессенджерах, ни в соцсетях, на первый взгляд, нет сообщений с назначением встречи. Но надо будет еще прошерстить и список звонков, и переписки. Встреча могла быть назначена какое-то время назад. Какова причина смерти?

Логинов посмотрел на мертвую женщину и предложил:

― Снимем мешок?

Никто не возражал. Логинов все сделал сам, стараясь минимально воздействовать на положение тела.

― Да, так я и подозревал. Ее задушили. Вероятнее всего, этим же мешком.

― Ее убили здесь? ― поинтересовался Соболев.

― Следов волочения нет, так что, скорее всего, да. Я вижу это примерно так. Новикова по какой-то причине сошла с прогулочного маршрута на тропу, углубилась в лесополосу. Потом кого-то увидела, испугалась и побежала. Но в темноте в лесу на каблуках особо не побегаешь, она, вероятно, подвернула ногу или оступилась и упала. Видите эти ссадины на коленях и ладонях? Она упала на четвереньки, встать не успела. Ее догнали, накинули на голову мешок и задушили его краем. Она пыталась освободиться, но не смогла. Когда Новикова задохнулась, ее перевернули на спину ― и так оставили. Это предварительная картина преступления.

― Значит, убийца мужчина? ― предположил Карпатский. ― Чтобы удавить человека, нужна сила.

― Вероятно. Хотя жертва весьма хрупкого телосложения, с ней могла справиться и другая женщина. Но по статистике мужчина вероятнее. Среди маньяков-серийников их подавляющее большинство.

― Стоп-стоп, ― запротестовал Соболев. ― Кто говорит о маньяке и серии? Жертва одна, других таких нет. Мы бы знали.

― Во-первых, это у нас таких нет, надо проверять географию шире, ― возразил Карпатский. ― Во-вторых, по времени тоже может быть разброс. Озерный маньяк убивал раз в два-три года.

― Да чего вы сразу про маньяка? ― не успокаивался Соболев.

Логинов знал, что тот терпеть не может серийников.

― Из-за мешка, ― пояснил он. ― Это не самое распространенное орудие убийства. Если уж так душить, то лучше полиэтиленовым пакетом, а холщовая ткань в отличие от него… дышит. И это не та вещь, которая есть в кармане у каждого. Мешок среднего размера, на взгляд ― новый, не был в употреблении. Вероятно, его приобрели специально для убийства. Это уже своего рода заявление. Или послание. А еще он выглядит как…

― Маска, ― закончил за него Карпатский. ― Как будто убийца не хотел видеть лицо жертвы. Даже когда перевернул ее на спину.

На это Соболев не нашел что возразить.

Глава 4

2 июня, среда

г. Шелково

Сегодня Диане повезло: несмотря на то что она вернулась домой вечером, когда парковки и дворы их жилого комплекса уже начали наполняться машинами, ей удалось найти местечко прямо под окнами своей квартиры. Вероятно, кто-то совсем недавно с него выехал, иначе внезапную удачу объяснить было нельзя.

Припарковавшись и заглушив двигатель, она откинулась на спинку водительского кресла, пытаясь найти в себе силы выбраться из машины, прихватив с пассажирского места сумочку, маленький торт и букет кустистых роз. Нет, Диана не вымоталась за день на работе, поскольку не работала. Жила на доход от подаренного состоятельным любовником салона красоты, в деятельности которого никак не участвовала. Кирилл с самого начала посоветовал ей найти опытного профессионала для руководства, установить низкий гарантированный оклад и ежемесячный бонус в виде хорошего процента от прибыли. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не понижать этот процент, каким бы хорошим ни становился доход.

― Если директор будет четко видеть свою выгоду, будет делать бизнес выгодным и для тебя, ― говорил он.

Диана мотнула головой, пытаясь выбросить внезапно воскресшее в памяти воспоминание, прикрыла глаза и с трудом сглотнула, проталкивая вставший в горле ком. Как скверно… Кирилла нет в ее жизни уже больше месяца, ей надо бы как можно скорее забыть его, а она все никак не может оставить в прошлом мысли о нем. Впрочем, долгие пять лет он был смыслом и центром ее жизни, все закончилось быстро, внезапно и весьма… шокирующе. Так стоит ли винить себя за то, что она все еще возвращается к более счастливым воспоминаниям? Особенно в такой день.

Не желая погружаться в размышления здесь и сейчас, Диана решительно открыла дверь и выбралась наружу. Холодный ветер моментально взъерошил длинные темные волосы, старательно уложенные парикмахером несколько часов назад. От укладки и так мало что осталось, несмотря на передвижения в основном на машине, а по улице ― только короткими перебежками. Слишком уж влажно и ветрено. Словно внезапно случилась осень.

Прежде чем обойти Мазду и все-таки забрать с пассажирского сиденья вещи, Диана посмотрела на дом, в котором снимала квартиру. Ее обычно никто не ждал, но несколько раз за эти пять лет Кирилл все же устраивал сюрприз, приезжая без предупреждения и дожидаясь в квартире с шикарным букетом, бутылкой игристого вина, свежей клубникой и зажженными свечами. Этого оказалось достаточно, чтобы она приобрела привычку находить взглядом свое окно, прежде чем войти в подъезд.

В начале июня темнеет довольно поздно, но сегодня на небе весь день висели хмурые тучи, было довольно сумрачно, поэтому многие окна уже светились. И ее окно тоже.

Диана почувствовала, как по спине прокатилась льдинка, оставляя после себя колючие мурашки. Она испуганно опустила взгляд, словно случайно увидела нечто непристойное, и прикрыла глаза.

«Не может быть. Ты просто ошиблась…»

Снова посмотрев на дом, Диана проверила подъезд, пересчитала этажи, нашла свое окно и… испуганно шарахнулась назад, едва не вскрикнув.

У окна кто-то стоял. Стоял и как будто смотрел вниз, прямо на нее. Она толком не разглядела, кто это ― не запомнила фигуру, даже не смогла бы с уверенностью сказать, мужчина это был или женщина, ― но почему-то не сомневалась, что незваный гость смотрит именно на нее и словно ждет, когда она поднимется.

Рванув на себя дверцу машины, Диана проворно скользнула внутрь и заблокировала двери. Рука уже потянулась к кнопке, чтобы снова завести двигатель, но так и повисла в воздухе.

Ну, уедет она сейчас, а дальше что? Куда денется? Дело к вечеру, ее нигде не ждут. Не будет же она ночевать в машине… Можно, конечно, поехать в гостиницу. Не ту, что на озере, а в башню в центре города, но это не решение, а побег от решения.

Диана нагнулась вперед, чтобы снова посмотреть на свое окно, но теперь через лобовое стекло. Там уже никто не стоял, но свет по-прежнему горел. Кто-то все еще находился внутри и ждал ее.

Что же делать? Вызвать полицию? Этого Диане не хотелось. Квартира съемная, договор сомнительный, временной регистрации по адресу проживания у нее нет. Начнутся расспросы, а если окажется, что хозяйка не платит с получаемых денег налогов, она ей спасибо за это не скажет.

Позвонить самой хозяйке? А чем ей поможет пожилая женщина, если там злоумышленник?

И все же Диана вызвала ее номер из памяти телефона под надуманным предлогом, чтобы убедиться: в квартире сейчас не она. Вообще-то, Людмила Семеновна не имела дурной привычки заявляться в гости без предупреждения и уж тем более в отсутствие Дианы, но мало ли что случилось… Вдруг там трубу прорвало, пока она отсутствовала, и пришлось срочно перекрывать воду? Конечно, в таком случае хозяйка все равно позвонила бы сама, но мало ли… Не успела еще, например?

Но нет, женщина не приезжала и не собиралась, ее, как выяснилось, вообще не было в городе: она уехала в Сочи, навещала приятельницу.

Попрощавшись, Диана сбросила звонок и сжала смартфон в руках. Кому еще позвонить?

Ответ пришел как-то сам собой и почти не вызвал сомнений. В конце концов, майор Карпатский ― полицейский, но при этом как бы… свой. Он едва ли станет заморачиваться вопросами законности съема ее квартиры. И большую часть времени их недолгого знакомства Вячеслав Витальевич относился к ней достаточно хорошо, даже несколько раз приходил на помощь в критической ситуации.

Он, правда, отказался идти с ней в лес и искать дом ведьмы, но Диана не могла его за это винить. Тогда в моменте, конечно, обиделась, поэтому в последнюю встречу расстались они довольно холодно, но потом, рассудив трезво, без эмоций, она поняла, что иначе быть не могло. Это Савин, уверенный, что видит вещие сны, мог подписаться на такую авантюру, да Влад Федоров, еще недавно рисовавший пророческие картинки и по самую макушку увязший в расследованиях загадочных историй, но никому из них она сейчас позвонить не могла. Савин в Москве и не водит машину, а Федоров… счастливо женат. Ставить его в неудобное положение перед супругой ей не хотелось. Как и нарываться на гнев Юли.

― Добрый вечер, ― тихо поздоровалась она, когда в трубке раздалось настороженное «Алло». ― Это…

У нее отчего-то вдруг перехватило горло, пришлось сглотнуть, но прозвучало так, словно она не знает, как себя обозначить.

― Диана, ― отозвался Карпатский уже довольно ровным тоном. Голос казался самую малость уставшим. ― Номер определился. Что-то случилось?

― Да… То есть… Не знаю, но возможно. Кажется, в моей квартире кто-то есть.

― В каком смысле? ― снова насторожился он. ― Вы сами где?

― На парковке у дома. Я только вернулась и заметила, что в окне горит свет, но этого не может быть. То есть там никого не должно быть.

― Вы не могли оставить свет включенным, когда уходили?

― Нет. Я уходила днем, было достаточно светло. И еще я видела силуэт в окне… Там определенно кто-то есть.

― Ясно. Оставайтесь на месте, я сейчас подъеду. Адрес напомните?

― Давайте я вам его пришлю. Спасибо.

Диана отключилась, торопливо набрала сообщение с адресом и принялась ждать. Сначала все возилась на сиденье, то пытаясь устроиться поудобнее, то снова поглядывая через лобовое стекло на свои окна. Раза три проверила время, но в последний оказалось, что с ее звонка не прошло и пяти минут. Тогда она включила приемник ― радиостанцию со спокойной, расслабляющей музыкой ― откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, стараясь успокоиться и убедить себя, что в запертой машине во дворе находится в безопасности.

Успокоиться оказалось не так просто. За последнее время в ее жизни случилось столько странных и откровенно страшных событий, что от сложившейся ситуации Диана не ждала ничего хорошего. Повезет, если это просто квартирный вор, но с ее удачей это мог оказаться маньяк или… какой-нибудь призрак.

Впрочем, призрак вряд ли стал бы включать свет.

То ли наводящая тоску музыка усыпила ее, то ли Карпатский приехал довольно оперативно, но когда кто-то постучал в боковое стекло, Диана вздрогнула от неожиданности, а сердце ее едва не выскочило из груди. Лишь увидев знакомое лицо, она облегченно выдохнула и расслабилась.

― Добрый вечер, ― заново поздоровалась Диана, выбравшись из салона. Ветер опять дернул ее за волосы и бросил их в лицо.

― Добрый, ― отозвался Карпатский с таким выражением, что сразу становилось понятно: это лишь фигура речи и ничего доброго он давно не видел. ― Давайте ключи. Какой у вас этаж и квартира?

― Я поднимусь с вами, ― тут же заявила она.

― Очень плохая идея. Если в квартире действительно кто-то есть, это может быть опасно.

Ее немного покоробила его формулировка. Она снова машинально нашла взглядом свое окно и от неожиданности ойкнула.

― Что?

― Свет погас. В моей квартире. Я не заметила, когда это произошло. Но клянусь, он был!

Карпатский смерил ее изучающим взглядом, и Диана испугалась, что сейчас он просто развернется и уйдет, бросив на прощание что-нибудь вроде: «В следующий раз арестую вас за ложный вызов».

― Давайте ключи, ― вместо этого повторил майор.

Она торопливо забрала с пассажирского места сумочку, достала оттуда скромную связку и отдала Карпатскому. И хотя тот повторил, что ей лучше остаться здесь, все же увязалась за ним, не забыв прихватить торт и букет. Правда, этаж и номер квартиры все же назвала, как он и просил.

― Останьтесь хотя бы в лифте, чтобы кабина не уехала, ― велел Карпатский, когда они поднялись. ― Если что-то пойдет не так, уезжайте вниз, бегите к машине.

Диана не стала спрашивать, что может пойти не так, и просто встала в дверях лифта, не давая им закрыться.

Карпатский пересек холл, подошел к ее квартире и сперва прислушался. Потом осторожно нажал на ручку двери и попытался ее открыть, но та оказалась заперта. Тогда он достал ключ и очень осторожно, стараясь не шуметь, вставил его в замок, повернул. Прежде чем войти в квартиру, он извлек из кобуры, прячущейся под ветровкой, пистолет, отчего Диана невольно вздрогнула. Потом майор скрылся за дверью. Та не захлопнулась, осталась узкая щель.

Какое-то время ничего не происходило. Диана стояла, держа лифт, сжимая в одной руке и букет, и перевязанную лентой коробочку с тортом, и напряженно смотрела на застывшую в полуприкрытом состоянии дверь. Прислушивалась и время от времени ловила себя на мысли, что задерживает дыхание.

Когда дверь шевельнулась, снова открываясь, Диана инстинктивно подалась назад и потянулась к кнопке первого этажа, но потом увидела Карпатского и вышла на площадку, облегченно выдохнув. Полицейский уже убрал пистолет обратно в кобуру и теперь только развел руками.

― Там никого. И на первый взгляд следов чужого присутствия нет. Но вы все равно взгляните, не пропало ли чего.

Диана кивнула, чувствуя себя до крайности неловко, и торопливо вошла в квартиру. Здесь везде ярко горел свет, даже в гардеробной и в санузле, а дверца платяного шкафа в спальне осталась приоткрытой. Похоже, Карпатский добросовестно осмотрел каждый закуток. Теперь он задержался у порога: с интересом изучал замок, пока Диана осматривалась.

― Следов взлома нет, ― сообщил он, войдя в квартиру и закрыв за собой дверь. ― Если сюда кто-то входил, то пользовался родными ключами. У кого они могут быть, кроме вас?

― Только у хозяйки, ― растерянно протянула Диана.

― Вы уверены, что приходила не она?

― Уверена! Она никогда не приходит без предупреждения, особенно в мое отсутствие, но я даже позвонила ей на всякий случай. Она в Сочи!

― Может, кто-то из ее родственников, кому она оставила ключи, приходил за чем-нибудь? Кто-то, кто не так щепетилен?

Диана уже набрала в грудь воздуха, чтобы отмести и это предположение, но в последний момент передумала. Квартирную хозяйку она знала не так уж хорошо, за все время встречалась с ней всего несколько раз. Даже деньги та предпочитала получать переводом на карту. Кто там у нее в родственниках и кому Людмила Семеновна могла оставить ключи, Диана не имела ни малейшего понятия.

― Не знаю, ― ответила тихо, глядя в пол. Смотреть на полицейского ей было как-то неловко. ― Такого никогда не случалось за все годы, что я здесь живу, а это почти пять лет.

― Ясно. Что-нибудь пропало?

Его голос звучал по-деловому, в нем не было ни недовольства, ни насмешки, поэтому Диана все же решилась поднять на него глаза.

― Нет… То есть, мне кажется, что нет. Украшения, техника… Все ценное, что приходит в голову, на месте. Наличных я дома не держу. И вообще… Все вроде бы на своих местах. Но я точно видела в окне свет! И силуэт!

― Мужской, женский?

Диана нахмурилась, снова опустила глаза и неловко пожала плечами.

― Я так испугалась, что не успела рассмотреть, а потом силуэта уже не было, только свет горел.

― Вы точно не ошиблись окном?

― Точно. ― Диана вздохнула. ― Я дважды проверила, пересчитала этажи…

Карпатский тоже шумно выдохнул и снова развел руками.

― Увы, никаких следов, подтверждающих ваши слова, нет. Можете, конечно, все равно подать заявление, но…

― Да не хочу я подавать никакое заявление! Мне просто было страшно идти сюда одной, вот я и позвонила вам… Простите, только зря дернула.

― Все в порядке, ― теперь в его голосе ей послышалась улыбка, и Диана снова посмотрела на Карпатского, чтобы убедиться. Тот действительно слабо улыбался. ― Вы все сделали правильно. Поверьте, мне лучше трижды съездить впустую и убедиться, что опасности нет, чем один раз приехать на труп. Если хотите, можете дать мне контакты своей квартирной хозяйки, я позвоню, узнаю, кто мог воспользоваться ключами в ее отсутствие.

― Да нет, не стоит, ― после недолгого раздумья решила Диана. ― Должно быть, это просто какое-то недоразумение. Еще раз простите, что потревожила, потратила ваше время. Мне действительно очень… жаль.

― Еще раз скажу, что это не проблема, ― Карпатский снова усмехнулся, и Диана несмело улыбнулась в ответ.

Ненадолго повисла неловкая пауза, и когда полицейский уже собирался что-то сказать, вероятно, попрощаться и ретироваться, Диана вдруг брякнула:

― А хотите чай с тортом?

Она приподняла руку, в которой так и держала коробку и букет. Карпатский посмотрел на все это несколько растерянно, потом перевел удивленный взгляд на ее лицо. И когда Диана уже решила, что он, конечно, откажется, внезапно кивнул.

― А хочу.

Ответ ее обрадовал, она улыбнулась шире и велела:

― Тогда раздевайтесь, проходите. Я сейчас поставлю цветы в воду и заварю чай. Руки можно помыть там.

Диана уже собиралась пойти на кухню, но Карпатский как раз стянул с себя ветровку, и ее взгляд зацепился за наплечную кобуру и лежащий в ней пистолет. Как и в первый раз, вид оружия заставил ее вздрогнуть.

― Если оно вас смущает, я могу снять и оставить здесь.

Диана через силу отвела взгляд. Так пялиться было как минимум невежливо.

― Да нет, делайте, как вам удобно. Меня ничего не смущает.

Глава 5

2 июня, среда

Медвежье озеро

Через главную дверь гостиницы Влад вошел в пять минут восьмого, понимая, что у него осталось не больше десяти на то, чтобы переодеться. Будь прокляты все поставщики мира, неисполняющие принятые на себя обязательства. Мало того что он полдня провисел на телефоне, ругаясь с менеджером другой стороны, который пытался убедить его, что из-за сломавшейся фуры они никак не смогут осуществить поставку вовремя. Но мужчина ― судя по голосу, скорее, совсем еще молодой парень ― плохо знал, с кем связался. Влад, конечно, привык работать с масштабом побольше, но заставить кого-то вовремя привезти продукты для ресторана тоже мог. А иначе что выставлять с утра на шведский стол? То, что завтра только четверг, а основной наплыв гостей традиционно ожидается к пятнице, еще не значит, что в ресторане может отсутствовать половина продуктов. Уровень надо держать в любой день. К тому же он просто не хотел оставлять нерешенный вопрос, чтобы Юля смогла расслабиться и не дергаться. Им нужна была эта передышка и время наедине.

В итоге продукты все же привезли, пусть и на ночь глядя. Он проверил наличие по списку и теперь мог со спокойной совестью отдыхать. Оставалось только найти Юлю и убедиться, что она сама не зацепилась за какую-нибудь проблему и уже готова к поездке. Влад забронировал столик в одном из ресторанов ближе к своей московской квартире, чтобы не пришлось долго добираться после ужина, но это означало, что им нужно выехать в течение десяти минут, и тогда удастся не слишком сильно опоздать. Если Игорь сумеет объехать пробки.

Переступив порог, Влад невольно дернулся, заметив слева от двери мужчину лет пятидесяти в строгом, не слишком новом костюме. Тот смотрел через окно на улицу и даже не повернул голову в его сторону, словно не услышал, как открылась дверь, или его это никоим образом не волновало. А вот Влад задержал на нем взгляд, испытывая странное тревожное чувство.

Просто, когда он подходил к двери, у окна вроде бы никто не стоял. По крайней мере, Влад никого не видел. А он не мог не увидеть, учитывая горящий в холле яркий свет. Не обратил внимания? Или мужчина подошел, когда он уже открывал дверь, отвлекшись на смартфон?

― Добрый вечер, ― вежливо поздоровался Влад, но мужчина даже ухом не повел. Может, он глухой? Или сильно увлекся какими-то неприятными мыслями? Почему-то казалось, что они должны быть именно неприятными: мужчина выглядел не то печальным, не то встревоженным.

Влад напомнил себе, что у него нет на это времени, а душевное состояние гостей ― не его зона ответственности. Ему следовало как можно скорее найти Юлю. И предупредить администратора о том, что у черного входа идет выгрузка продуктов. Пусть отправит потом охранника проконтролировать, что грузчики все заперли, прежде чем уйти.

Однако за стойкой никого не оказалось. Было время пересменки, вероятно, дневной администратор уже убежал, а ночной отошел на секундочку за кофе или чем-то в этом роде. Или же успело что-то случиться, и администратор где-то решает проблему? Конечно, лучше бы в смене работали как минимум двое, тогда за стойкой никогда не бывало бы пусто. Но пока гостиница не могла себе этого позволить. И дело не только в неполной загрузке номерного фонда, но и в том, что на фоне недавних событий они испытывали трудности с наймом персонала, особенно ночного. После гибели охранника уволилось сразу несколько человек, пришлось срочно нанимать новых, в том числе дневного и ночного администратора, двух охранников и даже одного из поваров. Так что Влад сомневался, что в ближайшее время они смогут найти достаточное количество персонала для работы ночью.

Влад подошел к стойке, положил на нее бумаги, которые держал в руках ― список заказанных продуктов и накладные, ― и снова взялся за смартфон, собираясь позвонить Юле и уточнить, где она и насколько готова. Однако палец так и завис над экраном, даже не вызвав приложение для звонков.

Что-то было не так. Как-то очень уж тихо, как будто во всем огромном здании не осталось никого, кроме него и странного мужчины, так и стоявшего у окна, неподвижно застыв. Создавалось впечатление, что на месте нет не только администратора, но и охраны, что было уже несколько странно: вместе они ни при каком раскладе не должны были покидать холл.

Влад настороженно оглянулся и прислушался. Снова повернулся к двери, а точнее, к стоявшему рядом с ней мужчине. Тот по-прежнему смотрел в окно, опустив руки по швам. А еще он как будто слегка раскачивался вперед-назад.

― Простите, вам помочь? ― обратился к нему Влад. ― Вы кого-то ждете?

Мужчина не ответил. Даже не обернулся, не дернулся. Словно действительно его не слышал. Или игнорировал. Вообще-то, он, безусловно, был в своем праве. Стоять в холле у окна никому не запрещено, но растущая внутри тревога вынуждала Влада убедиться, что с мужчиной все в порядке.

Убрав смартфон в карман джинсов, он направился к незнакомцу.

― Простите, вы меня слышите?

Никакой реакции. Влад невольно перевел взгляд на окно: что такого интересного там может быть? У него снова нехорошо заныло в груди, когда в прозрачном стекле на фоне сгущающейся на улице темноты он увидел собственное размытое отражение.

Отражения стоящего прямо перед ним мужчины там не было.

Влад тяжело сглотнул и вмиг охрипшим голосом тихо поинтересовался:

― Кто вы?

Незнакомец проигнорировал его и в этот раз. Влад уже потянулся к нему, собираясь коснуться и развернуть лицом к себе, когда кто-то тронул за плечо его самого, заставляя вздрогнуть и обернуться.

― Владислав Сергеевич, с вами все в порядке?

Ночной администратор ― сегодня работала Люба ― с тревогой смотрела на него.

Лишь на него, мужчину, к которому он подошел, как будто не замечала. И откуда только взялась? Влад не слышал, как она подошла. Он в последний раз повернулся к окну, уже зная, что никого там не увидит.

Похоже, его снова накрыло видением. И как в прошлый раз, реальные люди на это время перестали для него существовать. Поэтому ему и показалось, что холл пуст ― ни администратора, ни охранника. Теперь же он видел, что все находятся на своих местах: на пороге комнаты охраны стоял мужчина лет сорока в форме. Константин, если Влад не ошибался.

― Владислав Сергеевич? ― снова позвала Люба, окончательно возвращая его в реальность.

― Да, ― Влад запнулся, чувствуя себя до крайности неловко. Уж лучше бы он продолжал рисовать, чем ходить как лунатик. Он заставил себя улыбнуться. ― Да, со мной все в порядке. Вы мою жену не видели?

― Юлия Андреевна пробегала мимо нас, просила передать вам, что вернется минут через пять и будет готова ехать через десять.

― Да? И как давно это было?

Девушка виновато развела руками.

― Почти четверть часа назад…

Влад вздохнул и снова потянулся за смартфоном, но на лестнице в ту же секунду послышался стук каблуков, и через несколько мгновений в холле появилась слегка запыхавшаяся Юля.

― Я уже здесь и правда буду готова через пять минут! ― объявила она, но потом заметила, что Влад еще и сам не переоделся, и расслабилась. ― Ты, насколько я вижу, тоже пока не готов?

― Но я-то действительно буду готов через пять минут, а вот насчет тебя не уверен, ― поддел он, улыбаясь шире и естественнее. Каждый раз, когда он видел супругу, улыбка как-то сама собой появлялась на лице.

Влад бросил быстрый взгляд на Любу, давая понять, что развивать тему его странного поведения сейчас не стоит. Девушка оказалась достаточно проницательной и молча вернулась за стойку. Охранник скрылся в своей комнате.

― Да я соберусь раньше тебя, ― весело заявила Юля, торопливо направляясь к двери в закрытую часть здания. ― Потому что первая займу ванную!

Влад покачал головой и сделал вид, что собирается догнать ее и перегнать, но, конечно, не имел намерения соревноваться всерьез.

Однако покинуть холл не успел ни один из них: входная дверь распахнулась и на пороге появилась гостья, которую они сегодня не ждали.

― Как хорошо, что вы оба здесь! ― выдохнула Кристина. Выглядела она крайне взволнованной, Влад давно не видел ее такой. ― Мне нужно с вами поговорить.

Глава 6

2 июня, среда

г. Шелково

Карпатский все-таки снял кобуру и повесил на крючок в прихожей. Не лучшее решение, учитывая, что он не у себя дома и вообще в этой квартире впервые в жизни, но напрягать Диану видом оружия не хотелось, а подвоха от нее Карпатский не ждал несмотря на все теории Соболева. Девушка, конечно, заявила, что ее ничего не смущает, но было видно, что это не так.

Помыв руки в ванной, он прошел на кухню, чувствуя себя самую малость странно. Отчаянно шумевший чайник как раз закипел и с громким щелчком выключился, но Диана не прореагировала. Она задумчиво смотрела на маленькие кустистые розы, которые уже поставила в вазу. Те успели немного завянуть, нежно-розовые головки опустились, и букет, еще недавно наверняка такой нарядный, теперь смотрелся несколько печально, но хозяйка все равно сделала для него все, что было в ее силах: вытащила из упаковки, подрезала стебли, поставила в воду. Может, цветы еще оклемаются?

Сама Диана выглядела почти так же, как розы: грустной и увядшей. И дело едва ли в только что пережитом стрессе. В том, как она касалась лепестков, чувствовались тоска и нежность, но никак не страх и растерянность. Что-то случилось до того, как она вернулась домой. Карпатский даже решил, что именно это стало причиной звонка ему. Вероятно, Диана действительно убедила себя, что видела свет и чей-то силуэт в окне, но могла и просто придумать это, отчаянно нуждаясь в компании. Почему вдруг именно его ― это отдельный вопрос, над которым сейчас совершенно не хотелось размышлять.

― Вам чем-нибудь помочь?

Он, судя по всему, застал ее врасплох. Диана дернулась и нервно засуетилась, переставляя цветы и хватаясь за чайник.

― Нет, я все сделаю. Вы садитесь. Я сейчас…

Между делом она аккуратно и, как наверняка считала, незаметно вытерла уголок глаза, не давая шанса слезе скатиться по щеке. Достала из шкафчика стеклянный чайник и подставку для него, ополоснула кипятком и потянулась за жестяной баночкой.

Карпатский не торопился сесть за стол, остался стоять, прислонившись к ряду шкафчиков и наблюдая за тем, как Диана заваривает чай.

― У вас какой-то праздник сегодня? ― поинтересовался он, одновременно пытаясь отвлечь ее от явно неприятных мыслей и разобраться, откуда торт, цветы и глаза на мокром месте. Очень уж странное сочетание.

― Да так, ― нарочито равнодушно отозвалась она, не глядя на него. ― У мамы день рождения. Я пыталась поздравить.

Теперь все встало на свои места. С матерью Дианы он имел неудовольствие познакомиться пару недель назад и теперь прекрасно понимал, почему девчонка сбежала из дома в восемнадцать лет с первым встречным, хотя тот был ровно вдвое ее старше.

― Она меня даже на порог не пустила, ― добавила Диана, хотя Карпатский больше ни о чем не спрашивал. Вероятно, просто хотела выговориться. ― Знаете, когда пять лет назад она сказала, что я еще приползу обратно просить прощения, я как-то не подумала, что это обязательное условие для восстановления нормальных отношений. Надеялась, что медовика и букета окажется достаточно. Глупая я, да?

Диана повернулась и посмотрела на него, давая понять, что вопрос совсем не риторический.

― Я бы не назвал это глупостью. Разве что наивностью. Но вообще это нормально: любить мать, какой бы та ни была…

― Только не говорите, что все дети любят родителей, а все родители любят своих детей, потому что такая любовь безусловна, ― фыркнула она. ― Я уже начиталась этого бреда в интернете, вот и сглупила.

― Не скажу, ― протянул Карпатский задумчиво. ― По-разному бывает. Иногда детей гнобят, морят голодом, бьют, калечат. Даже насилуют. Даже родных. Их выгоняют из дома, продают цыганам за бутылку водки. Убивают. Всякое случается. Родителям от детей тоже достается. Им врут, грубят, унижают. Тянут с них деньги, садятся на шею. Убивают за квартиру или даже наследство попроще…

Теперь вместо вопроса в ее глазах читался ужас. Карпатский криво усмехнулся и напомнил:

― Я мент, Диана. Я вижу этот мир с худшей стороны.

― Ну что ж, значит, у нас еще не все так плохо, ― проворчала она. ― Спасибо, мне стало легче.

― Да не за что, обращайтесь.

Диана не выдержала и коротко рассмеялась, а потом вручила ему подставку под чайник и составленные башней две чайные пары.

― Поставьте на стол, пожалуйста.

Карпатский послушно выполнил просьбу. Заодно развязал ленточки на торте, снял крышку и убрал подальше, чтобы не мешалась. Диана тем временем рылась в выдвижных ящиках.

― Что-то потеряли?

― Зажигалку… У меня где-то была специально для свечей.

Плоская круглая свечка стояла внутри подставки. Карпатский достал из кармана джинсов свою зажигалку и поджег фитиль. Диана благодарно улыбнулась и поставила сверху чайник.

Через прозрачное стекло были видны крупные листы, медленно кружащиеся в горячей жидкости, крошечные бутоны каких-то цветов и кусочки свежей клубники, которые Диана добавила к напитку. Подсвеченное огнем, в полутемной кухне, где горел только нижний свет, все это выглядело необычно. По крайней мере, для него.

― Красиво, ― заметил Карпатский, все же устроившись на одном из стульев. ― Я максимум могу залить кипятком пакетик.

Диана снова рассмеялась, и он поймал себя на мысли, что рад возможности поднять ей настроение.

― На самом деле я сама обычно пью чай из пакетиков. Это так, для гостей. Точнее, я бы сказала, что это чайник для свиданий. Я заваривала в нем чай, когда приезжал Кирилл и у нас намечался вечер дома…

Она вдруг осеклась, не дорезав кусок торта, и виновато посмотрела на него.

― Наверное, не очень-то правильно говорить о бывшем, когда пьешь чай с другим мужчиной, да?

― Ну, будь у нас свидание, это, возможно, действительно было бы неуместно. Но у нас не свидание, так что вы можете говорить о чем хотите.

Диана продолжила резать торт, но все-таки молча. Разговор возобновился, только когда она положила кусок ему на тарелку и села на место.

― А как же вы?

― А я же не ем сладкое, ― отмахнулась она.

Карпатский отпустил бы тему, если бы лично не видел недавно, как она с огромным аппетитом умяла песочную корзиночку с ягодами в желе. Так что вряд ли она не любит сладкое или избегает его из-за каких-то проблем со здоровьем.

― Почему? Мне кажется, вы вполне можете его себе позволить. Вы молоды, явно весите меньше нормы и, скорее всего, активно тренируетесь.

В который раз за вечер в ее глазах отразились растерянность и смятение. Она посмотрела на торт, потом на Карпатского, снова на торт и призналась:

― Когда мне исполнилось двадцать, Кирилл стал… подшучивать надо мной, если я ела что-то сладкое или жирное, в общем, калорийное. Говорил, что я растолстею и покроюсь целлюлитом, каждый лишний килограмм замечал.

Что-то такое он и подозревал.

― Знаете, Диана, у вас в запасе гораздо больше килограмма, прежде чем вы начнете действительно толстеть. Так что не думаю, что это случится от куска торта или пирожного раз в пару недель.

Ему захотелось добавить, что на его вкус ей стоило бы набрать по меньшей мере килограмм пять, но Карпатский вовремя осадил себя. Какое ей может быть дело до его личных предпочтений на этот счет?

Диана снова посмотрела на него ― слегка недоверчиво, словно подозревала во лжи или саботаже, ― но потом вдруг улыбнулась и решительно отрезала от торта еще один кусок, чуть поменьше, и положила себе.

― Почему вы стали полицейским? ― неожиданно поинтересовалась она, осторожно попробовав медовик на вкус. ― Мечтали об этом с детства?

― Даже не думал, ― честно ответил Карпатский. ― Случайно вышло. У меня же в старших классах любовь случилась…

― С мамой Ангелины?

― Да, с Ксюшей, ― зачем-то уточнил он, хотя имя его бывшей жены вряд ли имело сейчас значение. ― Так что голова у меня по большей части была занята не тем. Мама почему-то грезила моим поступлением в МФТИ, отец предпочитал МАТИ, а я, откровенно говоря, не был силен в точных науках. Да и в любых других тоже. Это старший брат у меня технарь до мозга костей. Правда, еще лет пятнадцать назад ушел в бизнес, весьма успешно, да так там и остался. У меня его способностей и близко не было, но когда я учился в школе, все почему-то думали, что я должен пойти по его стопам.

― А куда вы хотели поступить? Кем хотели быть?

― Да ничего я не хотел. Я же говорю: любовь у меня была. Взаимная, что важно, а потому дико отвлекающая от всего. Ксюша на год меня младше, ее в тот момент вопросы поступления еще не волновали. А я предсказуемо пролетел на вступительных экзаменах и угодил в армию. Через два года вернулся, и оказалось, что Ксюша меня все это время ждала. И дождалась. Тут уж нам обоим крышу сорвало, поэтому вскоре она забеременела. Мы решили пожениться, и сразу стало понятно, что двух студентов семейный бюджет не потянет. Не сидеть же втроем у родителей на шее. А у меня за плечами только школа и армия. Никаких особых связей. Приятель сказал, что с такими исходными данными берут в милицию. Вот я туда и пошел. Сначала в патруль, потом со временем стал оперуполномоченным. Образование получил уже в процессе, на заочном, по линии МВД. Но это все потом, когда Геля подросла. Поначалу на учебу не хватало времени: нужно было работать, по возможности подрабатывать, с ребенком помогать…

― Как же вы все успевали? ― искренне удивилась Диана.

Да, она едва ли что-то знает о такой жизни. И хорошо, наверное.

― Понятия не имею. Мне кажется, после рождения Гели примерно год я вообще не спал. Нет, наверное, я все-таки спал когда-то, но помню то время смутно.

«И вот зачем ты все это рассказываешь?» ― мысленно задался вопросом Карпатский. И сам себе ответил: «Она же спрашивает. Что ж теперь? Сидеть и в молчанку играть? Пусть девчонка отвлечется от дурных мыслей, чтоб не мерещилось всякое…»

― И вам никогда не хотелось уйти из полиции и стать кем-то другим? ― не унималась Диана.

Он пожал плечами.

― Конечно, когда только шел на эту службу, я не думал, что это навсегда. Собирался просто перекантоваться какое-то время, а потом найти вариант получше. Но время летит так быстро, что сам не замечаешь, как проходит десять, а потом и двадцать лет… К тому же я начал делать какую-никакую карьеру в системе. Сейчас уже не представляю себя кем-то другим. Да и не умею больше ничего. Лет десять назад я еще мог бы куда-то метнуться, а теперь… Поздно.

Диана опустила глаза и неловко ковырнула торт, а Карпатский отчего-то снова почувствовал себя странно. Должно быть, из-за осознания того, что она прекрасно понимает, почему десять лет назад он никуда не метнулся, а так и остался в полиции. Обычно его собеседники редко помнили ― если вообще знали ― о том, что десять лет назад у него погибла дочь.

Против воли он на несколько мгновений провалился в воспоминания о том дне, когда его жизнь изменилась страшным, необратимым образом. Когда Гели не стало. И все, что он делал, все, чем жертвовал, вдруг оказалось зря.

Это была опасная территория, и Карпатский усилием воли постарался прогнать тяжелые воспоминания, резковатым движением тоже отломил вилкой кусочек торта и засунул в рот.

― Вкусный, ― заметил лаконично, как бы закрывая тему своего прошлого.

― Мамин любимый, ― грустно улыбнулась Диана, принимая смену темы. ― Ну, я так думаю. Торты были редкой роскошью в нашем доме, пока я росла, но если уж случался достаточно весомый повод, мама всегда покупала медовик.

Она вздохнула и потянулась рукой к чашке. Пока он предавался воспоминаниям, успела разлить по ним чай.

― Я знаю, что мои слова вам не помогут и от них вам не станет легче, ― осторожно начал Карпатский.

Произнес нарочито медленно, давая ей возможность себя перебить и снова поменять тему, но Диана лишь с интересом посмотрела на него. И тогда он продолжил:

― Не существует никакой безусловной любви между родителями и детьми. Тут такая же любовь, как везде: она может быть взаимной или не быть, ее невозможно заслужить правильным поведением и потерять неправильным. Она или есть, или нет. И если ее нет, нет смысла стучать в запертые двери. Живите дальше.

Карпатский почему-то ждал, что она начнет спорить, но Диана лишь кивнула.

― Я знаю. Я пытаюсь. Просто… ― Она обвела взглядом кухню, словно что-то искала и не могла найти. ― Просто мне нужны новые точки опоры. А их нет.

Он знал это чувство. Знал слишком хорошо, как это бывает, когда земля уходит из-под ног, вокруг все рушится, а ты пытаешься за что-то ухватиться… за кого-то… но руки находят только пустоту. Его тогда спасла работа. По крайней мере, она давала если не причину, то хотя бы повод жить дальше. И до сих пор дает.

― А кем хотели стать вы? ― поинтересовался Карпатский, пытаясь нащупать какой-нибудь дельный совет.

Ему действительно хотелось ей помочь, что было само по себе странно. Утешать и тем более ободрять он не любил и не умел. Во всяком случае, давненько этого не практиковал. Обычно он или грубил людям, или просто равнодушно реагировал, не испытывая от общения ни малейшего удовольствия. Даже с коллегами. Но сейчас ему хотелось найти для нее какие-то правильные слова.

Диана криво усмехнулась, подняла на него взгляд и с вызовом произнесла:

― Кем-то, кто будет зарабатывать много денег. Очень много денег. Это было единственное, о чем я думала, когда выбирала профессию.

В ее глазах читалось: «Ну давай, осуди меня за меркантильность! Скажи, что я связалась с богатеньким «папиком» по той же причине и получила в итоге то, что заслужила!» Это заставило его улыбнуться. Он вообще подозрительно часто улыбался в ее присутствии.

― И на чем остановили выбор?

Взгляд Дианы, не дождавшейся осуждения, потух, и она пожала плечами.

― На профессии юриста. Даже выучилась, даже с хорошими оценками. Но юристом я никогда не буду. Не мое это. Мне не было интересно, даже пока я училась. А теперь, когда передо мной не стоит вопрос заработка, я уже не знаю… Пыталась вникнуть в дела салона, но только напрягла внезапным интересом директора. И поняла, что это мне тоже неинтересно. А что мне интересно, я не знаю.

― Можете стать следователем, ― хмыкнул Карпатский. ― Возможно, понадобится дополнительное образование или переподготовка, но с образованием юриста много времени это не займет. Будете руководить следственной группой. Может быть, даже мной.

Диана вновь заметно повеселела и немного игриво поинтересовалась:

― Вы правда думаете, что у меня получится?

― Почему нет?

― И мне это поможет?

― Вряд ли, ― не стал врать он. ― Разве что увидите, насколько хуже бывает, и это вас ободрит.

― Такой себе план, ― нахмурилась она, продолжая улыбаться.

― Согласен. Ладно… Чего-то еще вы же, наверное, хотели в последнее время? Ведь вопрос дохода, насколько я понимаю, уже давно перед вами не стоит.

Она задумалась ненадолго, улыбка чуть померкла, но Диана все еще старалась «держать лицо».

― Я хотела быть с Кириллом. Быть идеальной для него. В последнее время хотела, чтобы он бросил жену ― ну ту, которой никогда не существовало, ― и остался со мной. Хотела, чтобы у нас был красивый дом, в который мы приглашали бы друзей. Хотела со временем родить ему ребенка. Может, даже двоих. Хотела семью, какой не было у меня… Знаете, это так странно, когда то, о чем мечтала, вдруг становится твоим самым жутким кошмаром. Ведь после того, как он напал на меня, как его арестовали… Я все время боюсь, что он выйдет на свободу и придет ко мне. Иногда мне даже кажется, что я вижу его в толпе, и хочется убежать прочь. Сменить адрес, город, имя… Только бы он никогда не нашел меня.

Диана снова посмотрела на Карпатского и уже чуть тише призналась:

― Когда я сегодня увидела силуэт в окне, мне на мгновение показалось, что это он. Вышел и теперь ждет меня, чтобы все-таки убить. Я поэтому так испугалась.

Карпатский сначала нахмурился, а потом кивнул сам себе и пробормотал под нос:

― Да, конечно, вы не знаете, вы же не жена и не родственница…

― О чем вы? ― насторожилась Диана.

― Вы можете больше не бояться того, что ваш бывший придет за вами. Кирилл Надежин мертв. Несколько дней назад удавился в СИЗО.

Он не знал, какой реакции следует ждать, но первые секунды успели напугать. Диана не реагировала. Вообще никак. Просто смотрела на него, время от времени моргая, словно смысл слов не доходил до нее. А потом вдруг рассмеялась. Но как-то странно: нервно, надрывно. Ненормально.

― Вот же сукин сын, ― с трудом выдавила она. ― Даже здесь вывернулся. Ушел на своих условиях.

Судорожный всхлип, последовавший за этим, дал понять, что нездоровый смех уже перешел в плач. Красивое лицо Дианы скривилось, и, бросив короткое: «Простите», девушка вскочила с места и скрылась в ванной комнате. Вскоре там послышался шум льющейся воды.

Да, нехорошо получилось. Хотел успокоить, а вышло все с точностью до наоборот.

Карпатский неторопливо доел кусок торта, допил чай, после чего встал и отнес посуду в раковину. Даже подумал о том, чтобы помыть, но приметил посудомойку и не стал. Направился в прихожую.

Он обувался и прилаживал на место кобуру нарочито медленно, но когда полностью собрался, вода в ванной по-прежнему текла. Он решил все же молча ретироваться и оставить девушку наедине с ее переживаниями. Утешитель из него все равно вышел так себе.

Прежде чем уйти, Карпатский достал из кармана блокнот, где вел рабочие записи, и ручку, оставил Диане записку: «Не забудьте запереть дверь. И задвиньте щеколду. На всякий случай. Спасибо за торт».

Листок оставил на тумбочке и вышел за дверь. На полпути к лифту остановился и обернулся, сомневаясь, правильно ли поступает. Интуиция, которой он привык доверять, тревожно скреблась, но предвещающие беду звоночки молчали.

Девчонка будет в порядке, можно не сомневаться, но что-то важное он упустил сегодня. Однако это не смертельно. Пока.

Глава 7

2 июня, среда

Медвежье озеро

Едва увидев на пороге младшую сестру Влада, Юля поняла, что их романтическому вечеру не суждено состояться. И не только потому, что у них совсем не было времени на встречу дорогой гостьи, ведь они и так опаздывали. Тон и выражение лица Кристины сразу давали понять, что ее визит ― не праздный. Она не просто устала от шумной столицы и решила без предупреждения отправиться на досрочный уик-энд за город. Что-то случилось. И это что-то серьезное. А значит, им не отделаться быстрым предоставлением комнаты и обещанием, что они уделят ей время завтра. Разговор явно не мог ждать.

Юля пригласила всех пройти на кухню для персонала, подальше от любопытных ушей. Там сейчас было пусто: дневной персонал уже разъехался, вечерний только заступил и торчать на кухне позволить себе не мог.

― Будешь кофе или чай? ― машинально предложила Юля, когда Кристина с Владом устроились за одним из столиков.

Кристина мотнула головой, отчаянно стискивая сложенные в замок руки. Влад нахмурился и накрыл ее ладони своей, слегка сжал в ободряющем жесте. Юля почувствовала тревогу. Золовка выглядела не просто взволнованной, а почти испуганной.

― Тина, ты чего? Что случилось? ― мягко поинтересовался Влад.

Та немного помолчала, словно решая, с чего лучше начать, и в итоге, видимо, решила начать с главного:

― Несколько дней назад со мной связался адвокат Олега. Сказал, что тот просит о встрече. Я, конечно, отказалась к нему ехать.

― Тебя можно понять, ― осторожно прокомментировал Влад, поскольку Кристина на этом замолчала.

Юля взяла из шкафчика бутылку воды, налила в стакан и все же поставила на столик перед гостьей. И не зря: та сразу его схватила и сделала несколько жадных глотков.

Ее волнение было вполне естественным. Брак Кристины с Олегом оказался, мягко говоря, не слишком удачным. Несколько лет назад именно Олег Назаров вызвал «скорую» к якобы съехавшей в кювет машине Влада, а потом приехал за ним в больницу. Вроде как убедиться, что он в порядке. Кристина тогда оказалась впечатлена его отзывчивостью, влюбилась и вскоре вышла за него замуж.

Довольно быстро Олег занял в семейной компании место выбывшего из-за травм Влада, и стало понятно, что он больше предан Артему, старшему брату Кристины и Влада, и бизнесу, чем жене. Кристина страдала, ссорилась с мужем, иногда демонстративно сбегала. Тот просил прощения, окружал на время заботой, возвращал ее, но потом снова игнорировал. Кристина начала топить тоску сперва в вине, позже в более крепких напитках. Окончательно сорвалась и ушла в загул, когда выяснилось, что Олег и Артем знали друг друга задолго до инцидента с аварией: готовили вместе кровавый ритуал, который должен был дать им сверхъестественную власть.

Конечно, у них ничего не вышло, но Влад стал случайным свидетелем их преступления, и его попытались убрать. Однако он выжил, а у Артема не поднялась рука добить брата. Когда оказалось, что Влад ослеп и к тому же потерял память о произошедшем, сообщники и вовсе успокоились. И продолжили убивать.

Когда Артем пропал, а Олег сел, Кристина пошла вразнос, но Владу удалось вытащить ее из этого состояния. Со временем она смогла вернуть свои отношения с алкоголем в нормальное русло, сейчас даже позволяла себе один-два бокала вина по случаю, но наверняка еще помнила, через какой ад прошла, когда узнала правду о человеке, которого искренне любила.

― Тебе совершенно необязательно к нему ехать, ― добавил Влад, видя, что его предыдущие слова никак не успокоили сестру. ― Никто от тебя этого не ждет.

― Я знаю. Но когда я отказалась, он передал мне сообщение. Сказал, что это важно. И касается Артема.

Юля невольно вздрогнула, услышав имя, и испуганно посмотрела на мужа. Мало того что она сама в последние недели время от времени вспоминала этого человека, так теперь о нем напомнил еще и его прежний подельник.

Влад поймал ее взгляд, но сам лишь удивленно нахмурился. Впрочем, даже если слова сестры его напугали, он сейчас не позволил бы себе это продемонстрировать.

― Как думаешь, что это значит? ― спросила Кристина, с надеждой глядя на брата. ― Думаешь, он в курсе, где Артем, что с ним на самом деле случилось?

Она смотрела на него так, словно Влад мог знать наверняка ответ на ее вопрос. Возможно, будь у Юли старший брат, она тоже прибегала бы к нему в таких случаях, надеясь, что он все объяснит и со всем разберется. Но у нее был только младший.

― Не думаю, что Олег может что-то знать, ― уверенно заявил Влад. ― Он в заключении уже четыре года, так что новую информацию ему взять неоткуда. А если бы он что-то знал про Артема раньше, то давно сказал, чтобы не сидеть за двоих.

― А если он молчал из лояльности и надежды, что Артем ему поможет, а теперь понял, что этого не произойдет, и решил заговорить? ― осторожно предположила Юля.

Влад выразительно посмотрел на нее и с нажимом заявил:

― Тогда ему стоит сообщить эту информацию своему адвокату, а они передадут ее следственным органам… Или как там положено? Уж точно не Кристина должна этим заниматься.

Юля кивнула, давая понять, что полностью с ним согласна. Кристина, как ей показалось, тоже расслабилась, словно до сего момента боялась, что Влад все-таки отправит ее в колонию на встречу с бывшим мужем.

― Не бери в голову, ― мягко велел Влад, улыбаясь сестре. ― Это в любом случае не твоя забота. Я свяжусь с адвокатом Олега и скажу, чтобы он больше не смел тебя беспокоить. А если его подзащитный будет настаивать или передавать новые сообщения, пусть он связывается со мной. Ты с ним даже не разговаривай. Договорились?

Кристина совсем повеселела, облегченно выдохнула и с готовностью кивнула.

― Спасибо.

― Да не за что. Останешься на ночь? Если ты без водителя, то тебе не стоит садиться за руль.

― Я без водителя. Зато с небольшой сумкой, ― призналась Кристина. ― У меня была мысль остаться на пару дней. Давно хотела увидеть это место, да и по тебе соскучилась. ― Она посмотрела на Юлю и моментально поправилась: ― По вам обоим. Надеюсь, я не слишком нарушила ваши планы?

― Совсем нет, ― соврала Юля. ― Я сейчас подберу тебе комнату.

Пока Влад помогал сестре с вещами, Юля зарегистрировала ее в одном из номеров второго этажа. Туда они поднялись все вместе. Кристина с интересом осмотрелась и удовлетворенно кивнула, хотя в целом класс гостиницы был значительно скромнее того, к чему она привыкла.

― А у вас тут уютно.

― Это у Юли, ― с гордостью заметил Влад. ― Я дизайном и обустройством комнат не занимался. Я вообще мало чем здесь занимался.

― Ты молодец, ― заявила Кристина, обнимая ее за плечи.

Юля лишь скромно опустила взгляд, чувствуя, как краснеет. Похвала со стороны Федоровых все еще странно на нее действовала. Словно она какой-то приз выиграла, хотя никто в семье мужа не скупился на добрые слова в ее адрес. Никогда. Несмотря на то что она совсем не подходила ему по статусу.

― Поужинаешь с нами? ― предложил Влад.

― Конечно, почему нет? ― Кристина выпустила Юлю из объятий, снова пересекла помещение и выглянула в окно. ― Честно говоря, я сегодня только завтракала, а потом мне позвонил адвокат и аппетит совсем… О боже! Это еще кто?

Она испуганно обернулась и посмотрела на них. Влад с Юлей переглянулись и тоже поспешили к окну, наперебой интересуясь:

― Кто?

― Где?

― Там, внизу…

Кристина попыталась показать и осеклась. Фонари, окружающие здание гостиницы по периметру, уже горели, но солнечный свет еще не до конца угас, поэтому пустое пространство, отделяющее их от лесного массива, прекрасно просматривалось, но там никого не было.

― Там стоял мужчина, ― пояснила Кристина. ― Между гостиницей и лесом. И смотрел на окна. Кажется.

― Невысокий, лет пятидесяти? ― поинтересовался Влад, чем крайне удивил Юлю.

― Да нет… То есть… Не знаю. С высоты не очень понятен рост, а лица я не видела. У него было что-то вроде… маски. Или это просто мешок на голове?

― Или шляпа? ― предположил Влад шутливо, чем моментально разрядил обстановку.

― Или шляпа, ― согласилась Кристина и отошла от окна, растирая лицо. ― Или я переволновалась сегодня.

― Тогда устраивайся, выдыхай, а минут через тридцать спускайся в ресторан, ― велел Влад.

На этом они разошлись. Уже за дверью номера Влад виновато посмотрел на Юлю.

― Прости, что так вышло. Накрылся наш романтический вечер.

― Да ничего страшного, ― заверила она. ― Это же не твоя вина. Но это твоя сестра. Мы не могли просто бросить ее в таком состоянии и попросить подождать нашего возвращения. Поужинаем вдвоем в следующий раз, а сегодня я с удовольствием проведу вечер в ее компании. Мне нравится Кристина.

― Ты чудо, ― выдохнул Влад, привлекая ее к себе и крепко обнимая. ― Я уже говорил, как мне повезло с женой?

― Много раз! ― рассмеялась Юля.

― И скажу снова. Мне очень повезло.

Она только обняла его в ответ, поскольку могла бы поспорить на тему того, кому из них с кем повезло, но понимала, что это неуместно.

― Позвоню в ресторан, отменю бронь, ― вздохнул Влад через какое-то время, выпуская ее из объятий.

Он уже достал из кармана смартфон, когда Юля все-таки поинтересовалась:

― Почему ты спросил про мужчину лет пятидесяти? Ты уже видел кого-то такого здесь?

Влад бросил на нее мрачный взгляд исподлобья, и Юля буквально прочла в нем внутреннюю борьбу. Дражайший супруг явно хотел оставить это при себе и разобраться сам, как частенько делал, но все же признался:

― Перед самым появлением Кристины. Этот человек стоял в холле, смотрел в окно. Неподвижно так, странно. Я окликнул его несколько раз, но он не ответил. И он не отражался в стекле. А когда я хотел коснуться его, меня окликнула Люба, администратор. Спросила, все ли со мной в порядке. Она явно не видела никакого мужчину, а я не видел ее, пока видел его. Думаю, на записях с камер я опять буду выглядеть как галлюцинирующий псих.

Он криво усмехнулся, пряча за этим неловкость. Юля невольно обхватила себя руками за плечи, почувствовав холодок, пробежавший по спине.

― Думаешь, это снова было наваждение? ― тихо уточнила она.

― Угу. Лучше бы я и дальше рисовал, честное слово. Скоро поползут слухи, что я подсел на наркоту…

― Меня совсем не это тревожит, ― заметила Юля. ― Когда у тебя начинаются эти… приступы… Рисунки или видения ― не так важно… Но когда это случается, обычно что-то происходит. Или собирается произойти. И как правило, это что-то нехорошее, связанное со смертью.

Глава 8

2 июня, среда

г. Шелково

С тех пор как к работе в бухгалтерии на одном из крупных предприятий города Галка добавила гадание по интернету, ее материальное положение серьезно улучшилось. Стало хватать не только на съем конуры с «бабушкиным» ремонтом, в которую она при первой же возможности съехала от истеричной мамаши и серьезно пьющего папаши, но и на хорошую однушку, шмотки, косметику, вкусную еду и регулярные походы в клубы, бары и даже рестораны.

Это не сделало ее более общительной или популярной, но она никогда особо и не стремилась окружить себя толпой ложных друзей. Ей вполне хватало общения с клиентами, единомышленниками в интернете и приятелями, вроде Алины. Галка никогда не призналась бы вслух, но в милое местечко с не самым гениальным названием «Колбаски Хаус» она время от времени заходила только потому, что ей нравилось сидеть за стойкой, есть нездоровый ужин и болтать с Алиной ― барменшей и бариста в одном лице. Когда-то они вместе учились в колледже, но тогда редко общались, а случайно столкнувшись здесь, почти подружились.

Алина работала в будни с шести до полуночи, а Галка раз в неделю забегала после работы, благо их офис находился в семи минутах ходьбы. Она всегда садилась за стойку, даже если в крошечном заведении хватало свободных столиков, и заказывала колбаски с картошкой фри и пиво, разнились только виды колбасок и сорта пива. Большую часть времени Галка читала что-нибудь в смартфоне или пялилась в телевизор, висящий над стойкой, но там чаще всего шли какие-то спортивные трансляции, мало ей интересные. А когда у Алины выдавалась свободная минутка, они обсуждали гостей, клиентов Галки или интригующие новости.

Сегодня на другом конце довольно длинной стойки засел крупный, коротко стриженный мужик с обилием татуировок на всех доступных глазу частях тела. У него был вид мясника, но совсем не того, что работает на рынке. Такие обычно состоят в бандах и способны голыми руками сделать отбивную из любого. Перед ним на стойке стояла чашка кофе и тарелка картошки фри, и Галка все никак не могла понять, где его пиво и колбаски. Не ради же кофе с углеводами он сюда пришел?

― Ну и где ты была? ― тихо и нарочито спокойно интересовался мужик в смартфон. ― А, у подруги! У какой?.. И что, предупредить было нельзя, что не придешь ночевать?.. Конечно, мне это не нравится. Сама подумай, сколько времени на этой неделе ты потратила на подруг, а сколько провела со мной… Считаешь, это нормально?

Глядя в экран своего смартфона, Галка выразительно приподняла брови и округлила глаза. Она была уверена, что этого никто не видит, но тут же услышала рядом смешок. Подняв взгляд, обнаружила по другую сторону стойки Алину.

― Такая драма, ― едва слышно, почти одними губами произнесла Галка, завязывая разговор.

― Регулярная, ― так же тихо отозвалась Алина. ― Похоже, им обоим это нравится.

― Я бы от такого не решилась гулять.

― Да он на самом деле душка, только выглядит грозно.

― Ты его знаешь?

― Угу, из постоянных. У него тату-салон через дорогу.

Галка вновь удивленно приподняла брови. В тот же момент бандитский мясник, оказавшийся тату-мастером, закончил разговор, закинул в рот остатки картошки, запил последним глотком кофе и проворно слез с высокого табурета, на прощание махнув Алине рукой. Та в ответ улыбнулась и кивнула.

― Еще пиво будешь? ― поинтересовалась у Галки, поскольку та от скуки успела осушить первый бокал почти до донышка, пока ждала еду.

― Еще как! Такое же.

Алина принялась наливать в чистый стакан новую порцию, стараясь не взбивать пену, а Галка тем временем продолжала крутить новостную ленту.

― Тихо у вас тут сегодня, ― заметила она. ― В прошлый раз люднее было.

― Среда. ― Алина меланхолично пожала плечами. ― А в прошлый раз ты приходила в пятницу.

― А, ну да, ― согласно протянула Галка, тыкая в подробности новости в одном из местных пабликов. Алина как раз нацедила ей пива и поставила рядом с тарелкой чуть потеющий стакан. ― Зацени, какая жесть. Опять кого-то замочили, у реки. Видала уже?

Алина мотнула головой и нахмурилась, поэтому Галка повернула к ней экран смартфона, демонстрируя фотографию, которая едва ли должна была утечь в сеть. Но порой воспрепятствовать подобному невозможно.

Реакция собеседницы превзошла все ожидания: Алина вдруг заметно побледнела и вцепилась обеими руками в стойку.

― Ты чего? ― удивленно поинтересовалась Галка, снова поворачивая смартфон к себе и глядя на фотографию.

Вроде ничего такого, чтобы в обморок падать. Да, впечатляет. Особенно этот жуткий мешок на голове жертвы, но все ж таки не кровь-кишки по деревьям размазаны.

― Да нет, ничего, ― отмахнулась Алина, беря себя в руки и принимаясь бестолково переставлять посуду.

― А чего побледнела, словно призрак встретила? Ты эту девку знаешь?

― Да откуда? Там же лица не видно. Даже если встречала, сейчас как поймешь?

― А чего тогда?

Алина нахмурилась еще сильнее, потом прикрыла глаза и потерла лоб, словно хотела принудительно разгладить складочки.

― Там просто написано ― задушена. Меня такое до сих пор триггерит. После Ксюхи.

Галка понимающе кивнула и даже почувствовала некоторую неловкость. Она помнила, конечно, что Алинина сестра повесилась несколько лет назад, но не думала, что та так отреагирует. Давно дело было.

― Я отойду на пару минут, ― слегка охрипшим голосом сообщила Алина и исчезла где-то в недрах помещений для персонала.

Галка подцепила вилкой кусок колбаски, закинула в рот, прожевала и запила пивом. С одной стороны, было понятно, что Алина, скорее всего, убежала всплакнуть, вспомнив о сестре, но с другой ― кое-что все равно казалось странным. Уходя, та потянулась в задний карман джинсов за смартфоном. Зачем? Если тебе что-то напомнило о потере близкого, ты же не пойдешь мемчики смотреть… Хотя, конечно, каждый по-своему настроение себе поднимает.

Галка соскользнула с табурета и достала из маленького рюкзака, который носила в качестве сумки, пачку сигарет.

― Не убирайте это, я сейчас вернусь, ― велела она на ходу официанту, демонстрируя пачку. Все-таки в запрете курения в заведениях есть своя польза.

Курить у самого входа тоже запрещалось, для этого было отведено специальное место, но Галка не пошла к нему, а добрела до угла здания, зная, что за ним находится черный вход, у которого обычно тусуются сотрудники. Она там как-то болтала с той же Алиной.

Ей даже не пришлось выглядывать за угол, она еще на подходе услышала взвинченный голос знакомой:

― Говорю тебе: у нее на голове точно такой же мешок, какой был на том парне у гостиницы! Или не парне, я не рассмотрела… ― Последовала недолгая пауза, после которой Алина бросила раздраженно: ― Может, и не точно такой же, но достаточно похожий, чтобы это выглядело странно! Надо сообщить в полицию…

После этих слов она надолго замолчала, видимо, выслушивая собеседника. Что-то подсказывало Галке, что тот отговаривает от столь опрометчивого шага. И судя по смиренному молчанию, Алина хотела, чтобы ее отговорили.

― Хорошо, я поняла, ― промямлила она значительно тише. ― Ладно, я пойду, а то я вообще-то на работе.

Галка уже собиралась бегом метнуться обратно в бар, чтобы ее отсутствие не было замечено, когда Алина вдруг спросила:

― Гош, а куда ты выходил той ночью?

Ответа Галка, конечно, не услышала.

Глава 9

3 июня, четверг

Медвежье озеро

Юля не кривила душой, когда говорила Владу, что не видит ничего страшного в несостоявшемся романтическом вечере. И она, конечно, ни за что не призналась бы ему, что даже испытала некоторое облегчение, когда поняла, что они никуда не едут. Оказалось, она еще не готова оставлять гостиницу без присмотра так надолго. Хотя и понимала, что так не может продолжаться. В конце концов, это не грудной ребенок.

Вечер в итоге все равно вышел очень приятным и позитивным. Они и правда давно не виделись с Кристиной и еще давнее не собирались втроем. За столом о причине ее приезда не вспоминали. По крайней мере, вслух, потому что мысленно Юля время от времени возвращалась к этому. И замечала, что Влад периодически тоже о чем-то глубоко задумывается. Лишь Кристина выглядела освободившейся от внезапно свалившегося на нее бремени. Словно, переложив его на плечи брата, действительно смогла отстраниться. Возможно, она просто лучше притворялась.

Этот совместный ужин отчасти напомнил Юле другой. Тогда, четыре с лишним года назад, они втроем сбежали из Шелково, надеясь, что это отвадит от них того, кто живет в колодце, затерянном посреди небольшого лесного массива на окраине города. Тогда они тоже шутили, смеялись, говорили о всякой ерунде, вспоминали разные случаи из жизни, отчаянно стараясь не касаться пугающей всех темы.

Впрочем, чувствовала Юля и то, как все изменилось за прошедшее время. И дело не в том, что тогда они с Владом еще не были парой, а лишь стояли на пороге прояснения отношений. И не в том, что Влад был слеп, а теперь переводил искрящийся улыбкой взгляд с сестры на нее и обратно. За четыре года сильно изменилась сама Юля. Тогда она сидела с открытым ртом, внимая невероятным рассказам о путешествиях, деловых перипетиях, интересных мероприятиях и прочем. Теперь же и сама могла рассказать много такого, о чем в те времена даже не мечтала. И ей это нравилось. Нравилось чувствовать себя почти на равных с ними. В том числе и ради этого она так много работала последние годы.

Удивительно, но ничего критического или просто требующего срочного вмешательства так и не произошло, что тоже не могло не радовать: в следующий раз, когда Влад предложит уехать на какое-то время, чтобы побыть вдвоем, ей будет проще на это решиться.

Ничто не предвещало проблем, но стоило им улечься спать и погасить в комнате свет, как в голову полезли мысли, которые Юля гнала от себя весь вечер.

Почему Олег вдруг попросил встречи с Кристиной? Что такого он жаждет рассказать об Артеме? Может ли действительно что-то знать или же просто хочет поиграть на их нервах?

Может ли быть так, что Олег каким-то образом получил известие от Артема и решил сообщить о нем? Могли ли они затеять новую игру?

Может ли вообще Артем все еще быть жив? А если он все-таки мертв, не научился ли приходить в их мир, подобно Черному человеку, который когда-то нашел путь с того света на этот через покрытую сажей дверь на заброшенной фабрике? А потом и через любую дверь?

Может ли Артем быть новым Черным человеком? Быть тем, кто передал ей медальон, похожий на старинную монету, со словами: «Это тебе за прошлый раз»? За какой прошлый раз? За решение загадки тринадцатой записи? Что за странная игра?

Мысли крутились и крутились, цепляя одна другую. Юля ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к ровному дыханию мужа. Влад, казалось, уснул, стоило его голове коснуться подушки. Такой стойкой нервной системе можно только позавидовать! Или дело в его ранних подъемах и пробежках вдоль озера? Наверное, ей тоже стоит попробовать. Все лучше, чем мучиться бессонницей. И гораздо лучше снотворных препаратов.

Потом она, должно быть, все-таки задремала, поскольку поток мыслей стал совсем сумбурным, а после и вовсе сменился бредом бессвязных сновидений. Но удержаться в этом состоянии не удалось, когда отчего-то вдруг бешено заколотилось сердце, а в спину словно кто-то толкнул.

Юля приоткрыла глаза и обнаружила прямо перед собой лицо по-прежнему безмятежно дрыхнущего Влада. За окном ярко горели фонари, но задернутые шторы смягчали их свет, погружая комнату в достаточно плотный полумрак. Было тихо, никаких посторонних звуков, но что-то все равно тревожило.

Едва слышный щелчок за спиной заставил кожу покрыться мурашками: так звучит магнитный замок, когда к нему прикладывают ключ-карту, а потом нажимают ручку и открывают дверь. Кто мог прийти к ним посреди ночи? Она попросила запрограммировать систему так, чтобы мастер-карты, открывающие любые двери, на этом замке не срабатывали. Ключ от их номера был только у Игоря, но тот не стал бы приходить сюда ночью без веской причины. И поскольку ей не удавалось вообразить такую причину, возможный визит водителя-телохранителя очень пугал.

Юля хотела повернуться и посмотреть на вошедшего, выяснить, что случилось, но вдруг поняла, что не может пошевелиться. Тело не слушалось, словно принадлежало кому-то другому, а она могла лишь двигать глазами, но в том положении, в котором лежала, видела только спящего Влада, окно и комод со стоящей на нем шкатулкой из подвала. Сейчас взгляд почему-то зацепился именно за нее.

Ковровое покрытие глушило звуки, но Юля все равно слышала шорох неспешно приближающихся шагов. И чем ближе подходил неизвестный, тем отчаяннее она пыталась пошевелиться, повернуться, взглянуть ему в лицо. Зачем? Что будет делать, если удастся скинуть паралич, Юля не знала, но неподвижность и неизвестность пугали, выводили из себя, заставляя сердце биться все быстрее. Дыхание тоже учащалось и становилось громче, вторгшийся в их номер человек наверняка слышал его и уже знал, что она не спит.

Впрочем, он мог знать это с самого начала и нарочно обездвижить ее. Иначе почему она не в состоянии пошевелиться? Сонный паралич, говорят, нападает, только когда лежишь на спине.

Неизвестный уже подошел к кровати, и это заставило Юлю затаиться, задержать дыхание прислушиваясь. Что он делает? Не собирается ли убить обоих? Надо Влада как-то разбудить…

Но рука хоть и лежала прямо перед ней, была такой же чужой и непослушной, как и все остальное тело. Юля не смогла сдвинуть ее и на сантиметр, не то что толкнуть и разбудить мужа.

Незваный гость тем временем двинулся в обход кровати, так ничего и не сделав ни одному из них. Вскоре он появился в поле зрения Юли, но она могла видеть его лишь краем глаза и в темноте разобрала только бесформенную темную массу. Может, это мужчина в черном балахоне, может, старуха из леса в темном тряпье… Не понять. Одно она видела четко: человек подошел к комоду и потянулся к шкатулке.

Юля прикрыла глаза и снова дернулась, пытаясь преодолеть сковавший ее паралич, и на этот раз ей удалось: она смогла перевернуться на спину. Тут же подскочила, садясь на кровати и обводя взглядом комнату. Та, конечно, оказалась пуста. Шкатулка стояла на месте, дверь была закрыта.

«Света не было, ― вдруг подумала Юля. ― В коридоре всю ночь горит свет. Если бы дверь действительно открылась, я бы увидела свет, даже лежа к ней спиной».

Значит, дверь не открывалась, а внезапное вторжение ей лишь приснилось. Жаль, она не умеет ловить сны на таких несоответствиях. Говорят, это помогает быстрее очнуться от кошмара.

Пропустив волосы сквозь пальцы, Юля подтянула колени ближе к груди, обняла их руками и пристроила сверху подбородок. Сердце колотилось все еще гулко, хоть и не так быстро, как мгновения назад. Фонари за окном по-прежнему ярко горели, рядом размеренно дышал спящий, ни о чем не подозревающий Влад. Юля повернула голову и посмотрела на мужа, размышляя, стоит ли разбудить его, чтобы тот выслушал рассказ о ее кошмаре, и успокоил, как умел только он.

«Нет, пусть спит. Ты уже не маленькая, чтобы бегать за утешениями после кошмаров».

Впрочем, она и маленькой не особо часто это делала, не желая тревожить устающую на работе мать, которая растила ее одна.

Юля подняла голову и снова посмотрела на шкатулку. Та неподвижным монолитом темнела на комоде, как всегда вызывая смутное чувство тревоги.

«Надо бы убрать ее отсюда, ― мелькнула в голове внезапная мысль. ― А то как бы и вправду за ней кто-нибудь не пришел». Она вообще считала плохой идеей тащить шкатулку сюда. Пусть бы и дальше лежала в подвале. Влад вполне мог заниматься ею там или, по крайней мере, возвращать на место каждый раз, когда ему не удавалось ее открыть.

Стараясь не шуметь и никак иначе не потревожить мужа, Юля вылезла из-под одеяла, схватила висящий на спинке кресла халат и облачилась в него. Крадучись дошла до комода и взяла шкатулку крайне осторожно, словно в ней лежала как минимум бомба.

По пути к двери она едва не забыла взять ключ-карту, но в последний момент сунула ее в карман халата. На ручку двери нажимала мучительно медленно, а саму дверь приоткрыла лишь узкой щелкой, чтобы свет из коридора не упал на лицо Влада.

Выбравшись из номера, она выдохнула, постаралась сбросить с себя напряжение и принять независимый вид. Ей предстояло пройти через холл, где дежурили ночной администратор и охранник, а потому хотелось выглядеть так, чтобы никому даже в голову не пришло спросить, куда она направляется посреди ночи.

Однако ей повезло: в холле оказалось пусто. Люба, вероятно, отошла в туалет, а охранник сидел у себя в комнате. Это упрощало задачу. Юля торопливо пересекла холл и ткнула в кнопку вызова лифта. Тот тихонько загудел, приближаясь аж с третьего этажа.

В туалетной комнате рядом послышалось урчание слива в унитаз, а потом и шум воды, льющейся в раковину. Юля нетерпеливо притопнула ногой, следя, как цифра в окошке сменилась с 2 на 1. Раздался тихий звонок, возвещающий о прибытии кабины, и двери с деликатным шорохом скользнули в стороны. В туалетной комнате смолк шум воды. Юля шагнула в лифт и торопливо нажала на кнопку «Р». В их гостинице не было подземной парковки, как и любого другого подземного этажа, но, закрыв двери, кабина все же уверенно поехала вниз.

Как долго ехала, Юля не знала: ощущение времени вдруг отказало ей. Могли пройти и считаные мгновения, и несколько минут, прежде чем кабина остановилась, а двери вновь скользнули в стороны.

Перед ней начинался длинный темный коридор. На самом деле Юля не видела, как далеко тот тянется, ведь света из лифта хватало всего на пару метров, но она почему-то все равно знала, что коридор должен быть длинным.

Воздух здесь холодил кожу и казался тяжелым, спертым. Шагать в неизвестность темноты было страшно, но она все же заставила себя. От шкатулки нужно избавиться как можно скорее ― эта мысль билась в голове с частотой вновь подскочившего пульса.

Юля не сделала и пяти шагов, когда двери лифта закрылись, лишая ее единственного освещения. Дальше идти пришлось наугад. Вспомнив, как это прежде делал Влад, когда под рукой не оказывалось трости, она выставила вперед руку, другой прижимая довольно тяжелую шкатулку к груди.

«Надо было хотя бы телефон с собой взять, там фонарик», ― мысленно укорила себя Юля, но поворачивать назад казалось уже неуместным. Ей не проскочить незамеченной во второй раз.

Впрочем, вскоре ее глаза как будто привыкли к темноте, и она стала различать стены, пол и потолок, хотя без единого источника света это казалось невозможным. Удалось ей рассмотреть и темный силуэт, перегородивший коридор в нескольких шагах впереди. Это был человек в черном бесформенном балахоне, с накинутым на голову объемным капюшоном, под которым полностью скрывалось лицо.

Человек в черном молча ждал, когда она приблизится, и Юля не стала заставлять его ждать долго. Подошла и без лишних слов протянула шкатулку. Принявшие ее руки были одеты в черные перчатки. Или черны сами по себе? Что происходит с физической оболочкой человека, побывавшего в аду?

Она не успела глубоко погрузиться в эти размышления, удивленная тем, с какой легкостью черный человек открыл шкатулку, над которой Влад бился уже почти две недели. Он достал из нее что-то и протянул Юле. Она не хотела брать, но все равно взяла не глядя, сжала в ладони нечто небольшое, твердое и гладкое, после чего повернулась, собираясь в обратный путь, и…

Внезапно обнаружила, что лежит в собственной постели и просто перевернулась на спину. За окном ярко светило солнце, давая понять, что погода наладилась, а вторая половина кровати пустовала.

Едва Юля осознала это и села, щелкнул замок на двери ванной и из нее вышел Влад.

― Что-то сегодня ты спишь без задних ног, ― улыбнулся он и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. ― Я вернулся с пробежки, думал, ты тут при полном параде и готова идти на завтрак, а ты еще дрыхнешь. Все хорошо?

Вопрос в конце прозвучал не так легко и весело, как остальная тирада. Наверное, на лице Юли отразилось что-то такое, что заставило Влада заволноваться. Она через силу улыбнулась.

― Все в порядке. Просто долго не могла уснуть вчера, вот и заспалась. Ты иди, не жди меня. Я присоединюсь к тебе минут через десять, обещаю.

Муж с сомнением выгнул бровь, скользнул по ней внимательным взглядом, но спорить и приставать с разговором не стал. Лишь снова быстро поцеловал, на этот раз в губы, и попросил не задерживаться.

Когда дверь номера захлопнулась за ним, Юля вытащила из-под одеяла руку и разжала. И хотя все это время она буквально чувствовала в ней что-то твердое и гладкое, сейчас ладонь оказалась пуста.

Как и поверхность комода, на котором еще накануне вечером стояла шкатулка.

Глава 10

3 июня, четверг

г. Шелково

Накануне Соболев пообещал, что с утра заедет за Карпатским. У того что-то случилось с машиной и ему временно приходилось передвигаться без нее. Около девяти утра, когда он притормозил у дома коллеги, тот уже ждал его у подъезда, как всегда коротая время за сигаретой.

― Ты куда свинтил-то вчера? ― поинтересовался Соболев, едва Карпатский устроился в пассажирском кресле.

Предыдущий день у них выдался насыщенным, но, как это часто бывает, весьма бестолковым. Осмотрели место обнаружения тела, вместе с экспертом примерно наметили путь, который проделала жертва после того, как сошла с облагороженной части набережной. Пришли к выводу, что возможны два варианта: либо она была одна, шла на назначенную в таком странном месте встречу, и подверглась нападению неизвестного, либо встреча состоялась во вполне цивильном месте, а потом убийца завел Новикову в лесополосу, но прежде чем задушить, позволил ― сознательно или нет ― немного побегать от него. Или от нее: пока ничто прямо не указывало на пол убийцы, они не собирались исключать никакие вероятности.

Свидетелей, конечно, не было. Тело обнаружила женщина средних лет, точнее, ее собака, с которой та часто гуляла в этом районе, а женщина только вызвала полицию. Ничего полезного для расследования она сообщить не могла. На набережной висело несколько городских камер, так что они запросили видео с них, а пока поехали по указанному в паспорте адресу. Убитая оказалась местной, что несколько упрощало оперативные мероприятия.

По адресу регистрации Новикова, как выяснилось чуть позже, все же не проживала, в двухкомнатной квартире и так хватало народу: одну комнату занимали родители, вторую ― младший брат с женой и годовалым ребенком. Брат дома отсутствовал, но с его женой и родителями жертвы пообщаться удалось. Это была, пожалуй, самая мерзкая часть их работы, но Соболев уже привык. А Карпатский после разговора даже отметил, что трагическая гибель дочери, судя по всему, не самый сильный удар для родителей. Впрочем, родственники реагируют на такие известия по-разному: кто-то сразу впадает в истерику, а кто-то, наоборот, сначала в ступор, а истерика приходит позже. Порой люди просто долго не могут по-настоящему поверить в страшные новости, а другие слишком хорошо умеют держать себя в руках.

От родителей и невестки удалось узнать адрес съемной квартиры, где в последнее время проживала Новикова, а также контакты ее жениха: убитая действительно оказалась помолвлена. Но никакой информацией, позволяющей выдвинуть версию произошедшего, они не владели: что-либо о проблемах, конфликтах или опасных отношениях дочери родители не знали, а с невесткой та и вовсе общалась редко и не слишком близко. Но хотя бы рассказали о женихе и работе, на которой Новикова с ним и познакомилась. Чуть больше года назад та вместе с подругами открыла салон красоты, где делала маникюр и педикюр. Вот как раз на маникюр будущий жених к ней однажды и пришел.

Уже в машине Соболев задумчиво посмотрел на свои ногти и поинтересовался:

― Слав, а ты когда-нибудь делал маникюр?

― Ты меня за кого принимаешь? ― предсказуемо возмутился Карпатский.

― А я делал, ― вздохнул Соболев. ― Даже несколько раз. Кристина настаивала. Утверждала, что все цивилизованные мужчины должны следить за состоянием рук и ногтей. Мол, ее отец и оба брата никогда этим не пренебрегали, поскольку в деловом мире это такая же норма, как хороший парфюм или костюм.

― Мне эта информация сейчас зачем?

― Затем, что жених Новиковой, должно быть, тоже какой-нибудь деловой человек. Даже странно, что он вдруг решил жениться на маникюрше, да?

Карпатский пожал плечами и мотнул головой, не соглашаясь с его утверждением.

― Твой Федоров-то на ком женился? ― легко парировал он.

― Перестань называть его моим, ― поморщился Соболев. ― Влад мне не брат и не сват. Но аргумент принят.

― Тут если кому и не нравилось занятие Новиковой, то разве что ее родителям.

― Ты тоже заметил? Но на мотив это, конечно, не тянет…

Карпатский на это только усмехнулся и покачал головой, а Соболев продолжил размышления вслух:

― Надо поговорить с женихом.

― Надо. Но это не он.

― Интуиция? ― не удержался от подначки Соболев.

― Опыт, ― проворчал Карпатский. ― Когда погибает замужняя женщина, это почти всегда муж, но жених… На моей памяти до убийства доходили только бывшие женихи: от ревности и обиды. А у Новиковой дело уверенно шло к свадьбе, как я понял.

― Но вы же с Димычем думаете, что это маньяк. Может, это он? Ходит на маникюр, знакомится с девушками, заводит отношения, а потом убивает… Ну как озерный маньяк, но со своей спецификой.

На этот раз Карпатский выразительно посмотрел на него и напомнил:

― Надежин заводил тайные отношения, прикрываясь несуществующей женой, чтобы жертву не смогли связать с ним. Иначе уже после второй девушки к нему возникли бы вопросы, а после третьей он бы сел.

― Да, верно. И все же жених ― последний, кому звонила Новикова. Номер, который нам дали, совпадает с номером абонента, записанного как «Котик». Может, он что-то знает? Надо с ним поговорить.

― Так поехали, поговорим. Нам в любом случае придется его отработать. И у нас минимум еще два часа, пока хозяин квартиры сможет нас туда пустить.

И они поехали, но разговор с женихом тоже не дал внятного результата. Виктор Эдуардович Козлов, тридцати восьми лет от роду, действительно оказался человеком деловым, но даже по меркам Шелково не слишком крутым. Новостью о гибели невесты был заметно шокирован, но в истерике рвать на себе волосы и рубашку, обвиняя во лжи и требуя показать ему труп любимой, не стал. Только побелел весь, неловко опустился на ближайший стул и пробормотал:

― Как же так?.. Она же никуда не собиралась вчера, сказала, что у нее болит голова, поэтому она не приедет, а побудет у себя. Сказала, хочет отлежаться в тишине и покое.

― Новикова для этого звонила вам вечером? ― уточнил Карпатский.

― Да.

― Вам не показалось это странным?

― Нет. ― Козлов растерянно посмотрел на него. ― Мы не жили вместе, Кира оставалась у меня только в выходные, на неделе заезжала время от времени. К тому же я собирался на деловой ужин и вернулся бы поздно, а в таких случаях она тем более предпочитала ночевать у себя.

― А с кем она могла пойти на встречу, вы не знаете? ― поинтересовался Соболев.

Козлов предсказуемо помотал головой. Ни о каких параллельных отношениях невесты он никогда не подозревал, о проблемах или конфликтах в ее жизни тоже ничего не знал и считал, что никто не мог желать ей смерти.

― Она очень легкая, светлая… была. Ее все любили, ― только и смог заявить он.

На всякий случай они уточнили у него название ресторана, в котором проходил ужин, контакты людей, с которыми Козлов встречался, и время, когда мероприятие закончилось. После он, по собственному заявлению, отправился домой, и, судя по времени, вполне мог успеть метнуться на набережную ― встретиться с невестой и убить ее, но пока это выглядело маловероятным. Впрочем, проверить все же предстояло.

После встречи с Козловым они отправились на адрес съемной квартиры погибшей, но стоило встретиться с хозяином и войти, как Карпатскому кто-то позвонил. Для разговора он вышел на лестничную клетку, да так и не вернулся, лишь прислал сообщение, что ему срочно нужно кое-что проверить. Соболев с осмотром и изъятием ноутбука и планшета, конечно, и без него справился, но осадочек все равно остался. Особенно после того, как Карпатский позвонил через некоторое время и даже не поинтересовался, обнаружилось ли в квартире убитой что-нибудь полезное для дела. Лишь попросил заехать за ним завтра с утра, поскольку его машина пока не на ходу.

Услышав вопрос сейчас, он даже не посмотрел на Соболева, только отмахнулся и повторил:

― Я же сказал, нужно было кое-что проверить.

― Проверил?

― Да.

― Успешно?

― Как посмотреть. Мы поедем сегодня куда-нибудь или так и будем трепаться?

― А ты не хочешь спросить, нашли мы вчера что-нибудь или нет?

― Нет, не хочу. Если бы вы что-то нашли, ты бы уже сказал. Еще вчера.

Прозвучало чертовски логично, но все равно раздражало. Соболев сразу вспомнил, почему прежде почти не общался с этим парнем, пока их не засунули в один кабинет, предлагая работать вместе.

Было понятно, что расспрашивать и дальше нет смысла, а ничего примечательного они действительно не нашли, поэтому оставалось только тронуться с места и направиться по второму адресу, раздобытому накануне. Сегодня первым в списке задач стояло посещение салона красоты, в котором работала погибшая.

На деле «салоном» оказалась трехкомнатная квартира на первом этаже в относительно новом жилом комплексе. В одной из комнат высокая, крепко сбитая молодая женщина с копной длинных рыжих кудряшек как раз усадила в парикмахерское кресло сухонькую старушку с абсолютно седой головой. Заметив их появление, женщина напряженно кивнула в знак приветствия, но задавать вопросов не стала: была занята общением с клиенткой, которая как раз увлеченно рассказывала какую-то историю, произошедшую с ее котом.

Соболев и Карпатский прошли дальше. Двери в две другие комнаты были закрыты, но чуть за ними обнаружилась еще одна. Вероятно, изначально она задумывалась как кухня, а здесь стала комнатой для отдыха персонала. За небольшим столом с массивными кружками в руках сидели еще две девушки. Одна чуть изящнее и ниже ростом, с длинными темными волосами, другая ― попышнее, с русым каре. В комнате витал сильный аромат кофе: похоже, его буквально только что заварили.

Обе девушки их появлению очень удивились и едва заметно занервничали. Хотя дверь в квартиру-салон была не заперта, сюда вряд ли приходили без предварительной записи случайные клиенты. А когда им показали удостоверения, они и вовсе испугались и подскочили на ноги, растерянно переглядываясь. Весьма предсказуемо: в таком месте наверняка куча нарушений. Интересно, кто у них обычно решает вопросы с контролирующими органами? Уж не покойная ли этим занималась?

― Мы здесь в связи с расследованием убийства Киры Новиковой, ― поторопился «успокоить» их Соболев. ― Она ведь работала с вами?

― Киру убили? ― в ужасе выдохнула темноволосая, глядя на него округлившимися глазами.

― Не может быть! ― пробормотала вторая. ― Как?

Значит, здесь еще не в курсе. Впрочем, ожидаемо: едва ли жених или кто-то из родных Новиковой поспешили сообщить ее подругам об убийстве. А сами они вполне могли и не слышать о произошедшем, хотя сообщение накануне и прошло в местных новостях. Но кто их смотрит?

― Вы не знаете, кто-то мог желать ей смерти? ― поинтересовался Карпатский, игнорируя встречные вопросы.

Девушки опять переглянулись и пожали плечами.

― Она ничего не говорила о том, что собирается с кем-то встретиться? Не упоминала какие-нибудь конфликты? ― подсказал Соболев.

На это обе синхронно помотали головами.

― Может, было что-то связанное с вашим бизнесом? ― Карпатский обвел взглядом помещение. ― Мы правильно поняли, что это ваше общее дело?

― Да, ― кивнула та, что носила каре. ― Вообще, все это изначально было идеей Киры. То есть, мы с Региной еще в колледже на специалистов индустрии красоты учились, я потом в косметологи пошла, а Регина ― в парикмахеры. А Кира училась с нами, но по банкам…

― По чему? ― не понял Карпатский.

― Банковское дело, в смысле. Но как-то у нее с этим не заладилось… скучно стало, вот она и выучилась маникюру. И как-то мы сидели, еще года два назад, восьмое марта отмечали, и зашел разговор о работе. Ну, знаете, жаловаться друг другу стали на салоны, где работали, и все такое. А Кира возьми и скажи, что мы можем свой салон замутить. И мы полгода решались, а потом решились.

― Значит, там, ― Соболев указал на оставшуюся позади комнату, ― Регина?..

― Девяткина, ― закончила за него светловолосая. ― Наш парикмахер, да.

― А вы?

― Сорока… Эм… Валерия Сорока. Это фамилия такая.

― Да я понял, ― улыбнулся Соболев и покосился на Карпатского. Тот прилежно записывал имена в блокнот. ― И вы местный косметолог?

― Да. А это Саша, ― Сорока указала на темноволосую. ― Александра Гордеева. Она делает массаж.

― Да? ― Соболев улыбнулся еще шире. ― А какой?

― Все виды, кроме эротического, ― буркнула Гордеева мрачно, чем сразу отбила желание улыбаться.

― И вы все вместе учились в колледже? ― перехватил инициативу Карпатский, когда Соболев стушевался.

― Я с ними не училась, ― все так же мрачно отозвалась Гордеева. ― И работаю здесь только пятый месяц.

― Мы решили расширить список услуг, ― пояснила Сорока. ― Нас многие спрашивали про массаж.

― И вчетвером аренду платить чуть проще, чем втроем, ― добавила с усмешкой Гордеева. ― Так что придется найти новую маникюршу.

Сорока послала коллеге осуждающий взгляд, но ее это не проняло.

― А вы как будто не слишком расстроены гибелью подруги? ― уточнил Соболев.

Гордеева пожала плечами.

― Мы были знакомы не так давно, и нас едва ли можно назвать подругами. Это шокирует, конечно, но мое сердце не разбито. И потом, все юристы ― циники, как и врачи, не мне вам объяснять.

― А вы юрист? ― удивился Карпатский. ― И работаете массажистом?

― А почему нет? ― Гордеева с вызовом уставилась на него. ― Плохих юристов много, хороших массажистов мало. Не всем же идти в полицию.

Теперь уже Соболев и Карпатский переглянулись, безмолвно соглашаясь, что девушка по-своему права.

― Ладно, так насчет Новиковой, ― Соболев попытался вернуть разговор в деловое русло. ― Она была главной?

― Да нет же! ― Сорока нахмурилась и скрестила руки на груди. Соболев машинально отметил про себя этот защитный жест. ― Мы все самозанятые, вместе арендуем помещение, каждый сам решает, когда, как и по каким расценкам работает. Кира… была… нашим вдохновителем, скажем так. Господи, какой кошмар…

В глазах Сороки вдруг блеснули слезы, словно до нее только сейчас дошло, что ее подруга погибла.

― Она же замуж собиралась, такая счастливая была… Девичник крутой закатила буквально на днях, в выходные. Платье такое красивое к свадьбе купила… И я купила, для ее свадьбы…

Она осеклась. То ли горло от эмоций перехватило, то ли смутилась из-за последних слов.

― А ее жениха вы хорошо знаете? ― продолжил задавать вопросы Соболев.

― Только то, что он местный, ― ответила Гордеева, поскольку Сорока пока молчала, борясь с эмоциями. ― В смысле, живет в этом доме. Ходил к Регине стричься поначалу, а потом внезапно загорелся желанием сделать маникюр и пошел к Кире. По-моему, просто приметил ее и захотел познакомиться.

― То есть вы уже работали здесь, когда они начали встречаться? ― ухватился за ее замечание Карпатский.

― Как раз пришла за пару недель до этого.

― Быстрая помолвка, ― заметил Соболев.

― Виктор из тех, кто дозрел, ― усмехнулась Сорока. ― До брака, в смысле. У него взгляд был такой… ищущий, я сразу это приметила.

Выражение ее лица вдруг изменилось, в глазах промелькнул испуг, и она почти шепотом спросила:

― А это что, он сделал? Вы его подозреваете?

― Мы пока просто собираем информацию, ― осадил Соболев.

― А что именно случилось? ― поинтересовалась Гордеева. ― Как Киру убили? Где?

― Убийство произошло на набережной, в лесополосе, ― сообщил Карпатский, внимательно следя за реакциями девушек. ― Не знаете, зачем Кира могла пойти туда на ночь глядя?

Сорока только покачала головой, а Гордеева задумчиво выдохнула:

― Понятия не имею.

― Ее задушили, ― добавил Соболев и, повинуясь внезапному порыву, протянул собеседницам смартфон с выведенной на экран фотографией, сделанной на месте преступления. ― Краем холщового мешка.

По тому, как обе девушки переменились в лице и в очередной раз переглянулись, сразу стало очевидно: им есть что рассказать.

― Вам это о чем-то говорит? ― поинтересовался Карпатский. Тоже понял.

― Мешок… Такой же мешок был в той гостинице, где мы собирались на девичник, ― сообщила Сорока, понизив голос, словно боялась, что ее кто-то услышит.

― Так, давайте подробнее, ― потребовал Соболев. ― В какой гостинице? Где был мешок?

― Он был… Не помню. Саш, где мы его нашли?

― В столе, кажется, ― не слишком уверенно отозвалась Гордеева. ― Помню, я искала в шкафу, а Регина вроде в столе.

― А почему вы его искали? ― не понял Карпатский.

― Мы не его искали! Мы просто искали мешок для игры в фанты. Это когда все разошлись и мы остались вчетвером. Было уже поздно, нам велели выключить музыку, вот мы и решили поиграть.

― В фанты? ― переспросил Соболев. ― И кто предложил?

Сорока сразу повернулась к Гордеевой, а та, словно защищаясь, заявила:

― Я лишь сказала, что лучше в фанты, чем в правду и желание!

― А сам мешок нашла Регина Девяткина, так? ― уточнил Карпатский. ― В столе? И прежде никто из вас его не видел?

Обе девушки уверенно закивали.

― И он был точно такой же? Или просто похожий? ― Соболев снова показал им фото, предлагая приглядеться получше.

Они пригляделись, и Гордеева добавила уже чуть менее уверенно:

― Ну, не точно… Тот, мне кажется, был несколько… бэушным, так сказать.

― Да, более старым, ― согласилась Сорока. ― Бывшим в употреблении.

― И что потом стало с этим мешком?

― Ничего… мы его там оставили.

― Честно говоря, я даже не уверена, что видела его на следующий день, когда мы собирались домой, ― уточнила Гордеева. ― Вечером где-то бросили, а к утру про него и забыли.

― Так, а о какой гостинице речь? ― напомнил Карпатский проигнорированный вопрос. ― О той, что в башне?

Девушки помотали головами.

― О той, что на озере. На Медвежьем озере.

Глава 11

3 июня, четверг

г. Шелково

Утром Диана проснулась с тяжелой головой и каким-то «похмельным» состоянием, несмотря на то что накануне не выпила ни капли алкоголя. Топить тоску в вине она не привыкла, хотя пару раз и пыталась, но поскольку ни разу не сработало, в привычку это не вошло.

Зато она почти весь вечер проплакала. С упоением, не сдерживая себя, ненадолго успокаиваясь, а потом снова возвращаясь к этому занятию. Подобное Диана тоже практиковала редко, но вчера, когда начала, уже не смогла остановиться. Или не захотела.

Поэтому утром она чувствовала себя одновременно и разбитой, и очистившейся. Тяжелый камень на душе никуда не делся, но его вес сегодня уже не казался таким непосильным. Да и спокойный, глубокий сон без кошмаров определенно пошел ей на пользу.

Диана дотянулась до резинки, которую оставляла на ночь на прикроватной тумбочке, собрала длинные волосы в неаккуратный, довольно высокий хвост, провела ладонями по лицу, словно снимая с себя остатки паутины сна, и решительно откинула в сторону одеяло.

Сперва прошлась по квартире, раздвигая шторы и открывая окна на проветривание, чтобы впустить больше свежего воздуха и солнечного света, после чего отправилась в ванную. Слегка опухшее отражение в зеркале, конечно, огорчило, но водные процедуры, быстрый массаж от отеков и легкий макияж сделали свое дело. В конце она даже смогла улыбнуться и уверенно произнести:

― Ты свободна, Ди. Теперь по-настоящему свободна от него. Ничего не бойся. Тебе больше нечего бояться.

Конечно, это была ложь. Кирилл слишком глубоко пророс в нее за пять лет, и его смерть не могла изменить этого по щелчку пальцев. Воспоминания и вбитые им в голову ограничения останутся с ней еще надолго, в глубине души Диана это понимала, но теперь она хотя бы сможет не думать о том, что будет, если ему удастся избежать тюремного заключения или когда он выйдет. Физически Кирилл Надежин ей больше не угрожал. А с его тенью в собственном сознании она рано или поздно справится.

На кухне Диана включила радио ― любимую волну с бодрой, вдохновляющей музыкой ― и танцующими движениями приблизилась к холодильнику. Вид торта на средней полке несколько сбил ее с настроя, оживляя воспоминания и вызывая чувство неловкости. Не стоило, конечно, так откровенничать с Карпатским. И уж тем более нельзя было позволять себе расклеиться в его присутствии. Теперь полицейский майор наверняка считает ее ненормальной. Ведь только ненормальная станет так убиваться из-за известия о смерти маньяка-убийцы, едва не отправившего ее на тот свет. И наверняка его утомило нытье о родителях и безуспешных поисках себя и своего места в жизни. Не зря же он ушел, что называется, по-английски, не прощаясь.

Диана постаралась отогнать от себя эти мысли. Ну, ушел и ушел, бог с ним. Карпатский и не должен был сидеть здесь с ней полночи и вытирать сопли-слезы. Он и так много для нее сделал. В том числе и вчера.

Стараясь переключиться на планирование дня, она потянулась рукой в недра холодильника. Приподняла крышку на коробке с тортом, заглянула внутрь, размышляя, не нарушить ли все свои заповеди разом, позавтракав огромным, жирным, сладким куском, доказывая самой себе, что установки Кирилла над ней больше не властны, но в итоге отказалась от затеи. Не стоило ударяться во все тяжкие и подсаживаться на заедание стресса. Одно дело разочек съесть кусок в компании, и совсем другое ― продолжить обжираться сладким уже в одиночестве. Тут как с алкоголем: невинное удовольствие легко может перерасти в тяжелую зависимость.

В итоге Диана достала два яйца, ветчину из индейки, сладкий перец и обезжиренное молоко, чтобы соорудить омлет. Закинула в тостер пару кусочков хлеба ― им она не пренебрегала еще с тех пор, как занималась в зале под присмотром тренера, ― а на десерт к чаю помыла клубнику. Как раз накануне ей повезло купить очень сладкую и ароматную.

План на день сложился сам собой: сначала она сходит в фитнес-клуб, от души попотеет там, сжигая остатки грусти на беговой дорожке, приготовит что-нибудь интересное на обед, после чего посвятит пару часов самостоятельной профориентации. Посмотрит, чем вообще нынче люди занимаются, поищет какие-нибудь интересные курсы. Может, начать с того, что принято называть «soft skills»[1]? Или с изучения иностранного языка? Или заняться фотографией? А может, сразу подумать о втором высшем, например, в области психологии? Это как минимум даст новый круг общения, а заодно появится шанс поставить на место собственные мозги…

Завершить день Диана наметила походом в кино. Если повезет, то с компанией, а нет ― она и сама справится. Но сначала ― спорт.

Тренажерный зал был одним из немногих мест, где она чувствовала себя хорошо даже в последнее время. Ей нравились атмосфера, звуки и запахи здесь. Нравилось время от времени исподтишка наблюдать за приходящими сюда людьми. Они были разного возраста, веса и уровня подготовки, но между ними ощущалось некое единство. Подобно тайному ― или не очень ― обществу, они делили особый язык, негласный кодекс поведения, цели. Даже если одни приходили сюда набрать вес, а другие ― скинуть его, они все равно шли одной дорогой.

Девчонок за стойкой на входе она знала по именам, а большинство завсегдатаев и тренеров ― как минимум в лицо. Встречаясь взглядами, они кивали друг другу, чаще всего молча, потому что у того, кто уже находился в зале, уши, как правило, были заняты собственной музыкой.

Чтобы попасть в женскую раздевалку, приходилось пройти мимо одного из залов для групповых занятий, сквозь стеклянные стены которого прекрасно просматривалось все помещение. Сейчас никакой общей тренировки там не шло, но Диана все равно зацепилась взглядом за происходящее. Внутри девушка примерно ее возраста, может, чуть младше, самозабвенно лупила тяжелый боксерский мешок, под чутким руководством тренера то ускоряя, то снижая темп.

Диана, конечно, и прежде замечала такие тренировки, хотя чаще боксировали мужчины. В самом начале занятий она и сама попробовала, но продолжать не стала. Когда поделилась своим восторгом с Кириллом, тот неодобрительно нахмурился и заявил, что бокс ― крайне неподходящее для девушки занятие, как и любые другие единоборства. Мол, это не идет на пользу женственности. Теперь она лучше понимала, почему это увлечение казалось ему неприемлемым. А тогда Диана ловила каждое его слово и со всем соглашалась.

Теперь же в голове словно зажглась лампочка: вот с чего она начнет регулярно нарушать запреты Кирилла ― с бокса!

Идея вдохновила ее, но прерывать чужое занятие она не стала. К тому же заходить в залы в уличной обуви, даже если поверх нее нацеплены бахилы, считалось дурным тоном. Поэтому Диана отправилась сперва переодеваться. А когда шла обратно, обнаружила, что девушка как раз закончила и уже прощается с тренером.

― Скажите, а с вами можно договориться о подобных занятиях? ― поинтересовалась Диана, когда она ушла.

Тренер ― женщина лет тридцати с небольшим ― окинула ее оценивающим взглядом. Конечно, они видели друг друга и раньше, как минимум Диане ее лицо было знакомо, а вот обращала ли та на нее внимание, она не знала. Впрочем, не так давно ей какое-то время приходилось тренироваться с разбитым Кириллом лицом, и тогда почти все обращали на нее внимание.

Вот и в глазах тренера мелькнуло узнавание.

― Собираетесь выступать или так, для себя?

― Для себя.

― Тогда не проблема. Когда хотите начать?

― Например, прямо сейчас?

Тренер улыбнулась и протянула ей руку.

― Меня зовут Марина, можно на «ты».

― Я Диана. ― Она пожала протянутую руку.

― Я знаю. ― По лицу Марины скользнула улыбка с легкой тенью сочувствия. ― Какой у тебя размер перчаток?

Это оказалось по-настоящему здорово! Диана и прежде ощущала выброс эндорфинов во время тренировок, но сегодня, даже устав и почти не чувствуя с непривычки рук, не хотела останавливаться. Однако, когда время вышло, пришлось: следом за ней был записан другой человек. Ей и так повезло попасть аккурат в свободное от записи окно.

Немного выдохнув, Диана все-таки отправилась на беговую дорожку, но внезапный телефонный звонок заставил ее прерваться примерно в середине намеченной дистанции. На экране смартфона высветилось: «Денис Савин».

― Привет! Какими судьбами?

― Да вот, опять в вашем городе, подумал, может, встретимся, выпьем кофе?

― Когда?

― Ну, как вариант, прямо сейчас?

Диана невольно улыбнулась, когда он почти процитировал ее же фразу, недавно обращенную к тренеру.

― Ты где? Очень занята?

Она объяснила ему, где находится, и сказала, что освободится минут через двадцать, не раньше. Нельзя же пойти на встречу с мужчиной, не приняв предварительно душ и не приведя себя в порядок! Даже если речь идет не о романтической встрече.

Савин заявил, что его это устраивает, он как раз успеет добраться до ее фитнес-клуба и будет ждать у выхода. На том и договорились.

Диане, конечно, понадобилось чуть больше двадцати минут, но и Савин, судя по всему, не особо торопился, поскольку ждал ее на скамейке с двумя стаканами кофе и пакетом из сетевой кофейни, известной своими пончиками. С другой стороны от него на скамейке лежал небольшой рюкзак, с которым он, вероятно, и приехал в Шелково.

― А ты рисковый парень, ― заметила Диана, присаживаясь рядом и указывая на стаканы. ― Уверен, что знаешь, какой кофе я предпочитаю?

― Капучино на обезжиренном молоке с корицей, ― объявил он, торжественно протягивая ей один из стаканов. ― Умеренное количество калорий и низкое содержание жиров, а корица, говорят, ускоряет обмен веществ.

― Безлактозное?

― Что?

― Молоко, говорю, безлактозное?

Он заметно стушевался и печально уточнил:

― А у тебя разве проблемы с лактозой?

― Да нет, ― рассмеялась она и приняла протянутый стакан. ― Просто мне его вкус нравится. И обычно я беру без корицы, но и против нее ничего не имею.

― Понял, принял, запомнил, ― улыбнулся Савин.

― Ты и пончики принес? Это вдвойне смело.

― Для себя ― принес, а для тебя у меня… ― он с видом фокусника запустил руку в пакет и достал оттуда треугольную картонную коробочку. ― Сэндвич на цельнозерновом хлебе с куриной грудкой и салатом.

Диана игриво прищурилась, глядя то на коробочку, то на него.

― И ты типа уверен, что видишь меня насквозь и все обо мне знаешь, да?

― А что? Разве я в чем-то ошибся?

― Просто для информации: хлеб в этих сэндвичах ничем не отличается от обычного, только еще калорийнее, а жирный соус сводит на нет все старания куриной грудки.

― То есть, ты не будешь?

― С чего вдруг? ― Диана торопливо отобрала коробочку, пока он не успел спрятать ее обратно в пакет. ― Я же сказала: это просто для информации.

― Ты сегодня какая-то другая, ― заметил Савин, когда она уже с наслаждением жевала и собиралась сделать первый глоток приятно теплого, бодрящего напитка.

― В смысле?

― Не знаю… Какая-то очень довольная, что ли? Случилось что-то хорошее?

Диана замерла на секунду, наверняка заметно помрачнев, и поторопилась поскорее спрятаться за картонным стаканчиком. Говорить о Кирилле не хотелось.

― Да нет, ― отмахнулась она, ― просто погода наладилась, а после фитнеса я всегда на подъеме. К тому же сегодня наконец начала тренировки по боксу. Давно хотела. Это так круто…

Она осеклась, заметив, что он нахмурился.

― Бокс? Серьезно?

― А что не так?

Савин пожал плечами, вгрызаясь в пончик с шоколадной глазурью.

― Да как-то странно. Мне сложно представить тебя на ринге в боксерских перчатках…

― Я лишь избиваю грушу в зале!

― Да все равно. Это так на тебя непохоже. Ты ассоциируешься, скорее, с йогой… или танцами. Бокс ― это что-то грубое и мужское.

― О, ну прости, если ломаю тебе картинку мира, ― фыркнула Диана, испытывая странное чувство, смутно похожее на вину. Ей как будто вдруг стало неловко, что она уже оплатила абонемент на десять тренировок. ― Но ни с йогой, ни с танцами у меня как-то не заладилось.

Возможно, он уловил в ее тоне некоторое недовольство, поскольку тут же отступил:

― Ну и ладно, лишь бы тебе нравилось. Только, ради всего святого, не выходи на ринг: перелом носа вряд ли будет тебе к лицу.

― Я учту, ― хмыкнула Диана. ― Но и ты учти, что тебе немного силовых тренировок определенно не повредило бы.

Она окинула выразительным взглядом его худощавую фигуру. По случаю вернувшегося тепла Савин надел к джинсам футболку с коротким рукавом, что не оставляло надежд на скрывающийся под одеждой рельеф.

― Да мне и так неплохо.

― Да ну? Не обидно, что тебя может уделать даже девчонка?

― Не может!

― Я тебя уделала однажды.

― Шокером!

― Это ничего не значащие детали.

Тон, которым Диана все это говорила, ясно давал понять, что она просто шутит, и Савин в конце концов рассмеялся, не сумев удержать возмущенный вид. Они были знакомы не так давно, встречались редко и, по ее собственному утверждению, не могли считаться друзьями, но в общении с ним Диана чувствовала такую легкость, какой не испытывала даже в компании давних подруг.

― Ладно, останемся каждый при своем мнении и образе жизни. Ты чего приехал-то? Что-то новое в твоих поисках?

Савин мгновенно посерьезнел, и легкость испарилась, словно он снял маску. Диана знала, что его интерес к Шелково ― не праздный и ездит он сюда не для удовольствия, но и не по работе. Три года назад неподалеку, на Медвежьем озере, пропала его девушка ― София Мельник. Мучимый чувством вины за то, что тогда не поехал с ней, Савин с тех пор страдал жестокой бессонницей. Лечение не помогало, а потому он убедил себя, что сможет вернуться к нормальной жизни, только когда выяснит, что случилось с Софией.

Пару недель назад они узнали, что та бывала на Медвежьем озере и раньше. Как минимум однажды в детстве, вместе с родителями. Как и Диана, она умудрилась потеряться в довольно скромном лесу. Ее точно так же нашли через несколько дней живой и невредимой, но она ничего не могла сказать о том, где была все это время. Вероятно, не помнила, как и Диана, память к которой вернулась лишь недавно, когда те события получили внезапное продолжение в настоящем.

Провела ли те несколько дней София там же, где и Диана: в доме ведьмы, скрывавшейся в лесу? Вспомнила ли о своем приключении, когда приехала на озеро уже взрослой? Связано ли оно с ее исчезновением? Увы, ответов на эти вопросы они не знали. Да и в целом новая информация не помогла продвинуться в поисках.

― Нет. ― Савин сокрушенно покачал головой. ― Ничего нового. Я здесь по другой причине. Прошлой ночью мне неожиданно удалось уснуть на целых шесть часов кряду. И приснился сон, пугающий своей реалистичностью.

― А что приснилось? ― напряженно уточнила Диана, уже понимая, к чему он клонит.

― Человек с мешком на голове…

― Каким еще мешком?

― Ну… холщовым. Он носил его подобно маске, за которой прячут лицо. Вот только у маски этой не было прорезей для глаз. Однако человеку это не мешало. Он преследовал меня… Точнее… Он преследовал кого-то, кем я был во сне. Знаю, что я не был собой.

― Откуда ты это знаешь?

Он хмуро посмотрел на нее и пожал плечами.

― Не смогу объяснить. Так бывает только во сне: ты просто знаешь что-то, даже если не видишь.

― И чем все закончилось? Тебе… или тому, кем ты был, удалось убежать?

На этот раз Савин только коротко мотнул головой.

― Он настиг меня, накинул что-то сверху… Кажется, тоже мешок какой-то… И задушил. Ну, задушил бы, если бы я не проснулся. Клянусь, первые секунды даже горлу было больно, как будто меня действительно душили. Думал, синяки останутся, но обошлось.

― И ты полагаешь, что это вещий сон? ― осторожно уточнила Диана.

Вместо ответа, он достал из кармана смартфон, несколько раз ткнул пальцем в экран и показал ей.

― Сегодня я почти не спал, утром серфил в интернете, и мне попалась на глаза эта новость.

Диана взяла его смартфон и вчиталась в открытую заметку. В ней рассказывалось о найденном на берегу реки, в лесополосе, трупе задушенной женщины. Статью иллюстрировало фото с места преступления: тело погибшей с холщовым мешком на голове. Никаких версий и внятных деталей, но было понятно, что убийство произошло в ту же ночь, когда Савину, по его словам, приснился реалистичный кошмар.

― Думаешь, ты видел это убийство? ― поинтересовалась Диана, возвращая ему смартфон.

К ее удивлению, Савин снова отрицательно покачал головой.

― Здесь убита женщина. А во сне я был мужчиной, как и в жизни. Я видел не это убийство. Я видел такое же убийство.

― И ты приехал, чтобы выяснить, кто погибает в твоем сне?

― Да сам не знаю, зачем я приехал! ― в сердцах воскликнул он, привлекая внимание проходящей мимо парочки, что заставило его понизить голос, прежде чем продолжить. ― Это просто рефлекс какой-то. Мне снится загадочная хрень ― и я еду в Шелково, на Медвежье озеро, чтобы влипнуть в опасную историю. Сам не знаю зачем.

Савин тяжело вздохнул и добавил уже совсем едва слышно:

― Но каждый раз, когда так делаю, я узнаю что-то о Софии или о том дне, когда она исчезла. Может, что-то всплывет и сейчас. Во всяком случае, я на это надеюсь. Ты тогда сказала, что, если я вернусь и мне нужна будет помощь, я могу позвонить тебе. Вот я и позвонил. Потому что, если честно, я понятия не имею, с чего начать. Есть идеи?

Диана сделала еще один глоток капучино, давая себе время на размышления, и уверенно кивнула.

― Да, есть кое-что.

Глава 12

3 июня, четверг

Медвежье озеро

О необходимости заехать в отделение и забрать медальон, который следовало отдать Юле, вспомнил Соболев. Карпатский слишком сосредоточился на том, что проклятое Медвежье озеро, в котором десять лет назад утонула его дочь, не хочет его отпускать. Прежде он приезжал сюда раз в год или два из-за разных инцидентов, но за последние пару месяцев случилось уже третье преступление, так или иначе связанное с этим местом. И даже не столько с самим озером, сколько с недавно открытой на нем гостиницей.

И Соболев еще пытается убедить его, что хозяева никак не связаны с происходящим?!

Атмосфера на Медвежьем озере как всегда казалась безмятежной. Хорошая погода, небольшое количество постояльцев, тихо проводящих день на берегу. Никто пока не купался, конечно: вода здесь и так частенько остается холодной даже в сильную жару, прогревается только мелководье, но сейчас и по колено входить еще слишком холодно.

Юлию Федорову они обнаружили сразу: в главном холле, за стойкой вместе с администратором. Девушки что-то с интересом рассматривали на мониторе компьютера и переговаривались о только им понятных вещах.

Администратор среагировала на их появление первой: вся как-то подобралась, дежурно приветливо улыбнулась, глядя с интересом и готовностью помочь. Видимо, заезда двоих мужчин в ближайшее время она не ожидала, но не сомневалась, что при необходимости сможет предложить подходящую комнату или даже две.

Федорова сразу их узнала и вместо приветствия хмуро спросила, глядя в основном на Карпатского:

― Опять вы? Что еще вам от меня нужно?

Судя по выражению лица стоящей рядом девушки, хозяйка редко позволяла себе подобный тон.

― Привет, Юль, ― нарочито бодро улыбнулся Соболев и кивнул на Карпатского. ― Ладно он, но разве я не заслужил более теплой встречи?

Ее лицо смягчилось, на губах появилась чуть виноватая улыбка.

― Привет.

Это прозвучало почти радушно. И поскольку Карпатский остановился на полпути, Федорова смогла полностью переключить внимание на Соболева. Тот подошел к стойке и положил на ее поверхность маленький пакетик с бывшей уликой.

― Вот, хотим отдать тебе это. Дело закрыто, медальон никакой ценности для него не представляет, так что возвращаем хозяйке.

― Мне? ― настороженно уточнила Федорова, не торопясь брать вещицу.

― Ну, поскольку некто просил передать его тебе, то да. Ты считаешься владелицей.

― И что мне с ним делать?

Соболев пожал плечами.

― Да что хочешь. Хоть выброси…

― Но если он вам не нужен, лучше отдайте мне, ― вклинился Карпатский, все же приближаясь к стойке. ― На мой взгляд, он не так уж бесполезен для следствия, как считает наш следователь.

Он еще не успел подойти на расстояние вытянутой руки, а Федорова уже схватила пакетик, к которому только что словно боялась прикоснуться, и сунула в карман пиджака. Не захотела отдать из личной неприязни? Или чего-то опасалась?

― Это все? ― без особой надежды на утвердительный ответ поинтересовалась она. Понимала, что ради такой ерунды они не приехали бы вдвоем.

― Не все, ― подтвердил Карпатский. Раз уж в данной комбинации ему досталась роль «плохого полицейского», он собирался отыгрывать ее до конца, неся дурные вести. ― У нас есть несколько вопросов по поводу ваших гостей. Четыре девушки, останавливались тут в минувшие выходные. Номер был забронирован на Киру Новикову.

Федорова выслушала его с каменным лицом, перевела взгляд на Соболева, словно спрашивая: «Вам действительно это важно?» Тот кивнул, и только после этого она принялась сверяться с компьютером. Стоявшая рядом девушка-администратор испуганно замерла.

― Да, были такие, ― подтвердила Федорова через несколько секунд. ― Одна ночь, с субботы на воскресенье, номер повышенной комфортности на втором этаже, Кира Новикова плюс три человека. Они еще бронировали беседку на берегу, у них была вечеринка. Кажется, предсвадебный девичник.

― Нам нужен список гостей и видео с камер за субботу и воскресенье. А еще мы хотим осмотреть номер, ― объявил Карпатский.

И получил в ответ весьма мрачный, недовольный взгляд.

― Видео мы, конечно, предоставим, но за списком гостей обращайтесь к госпоже Новиковой. У нас его нет. Даже если кто-то из них оставался на ночь, отметку о том, что этот человек приезжал на ее праздник, мы не ставили. Номер с тех пор уже убрали, и сейчас туда въехал другой человек.

― И все же мы хотели бы осмотреть его, ― решил не сдаваться Карпатский. ― Думаю, новый постоялец не откажется помочь полиции в расследовании убийства.

Каменная маска недовольства на лице Федоровой дрогнула, в глазах промелькнул страх и… удивление. Вполне искреннее. Неужели действительно не знала, что Новикова мертва?

Хозяйка гостиницы повернулась к Соболеву, словно ей снова требовалось его подтверждение. Тот кивнул и печально добавил:

― Тело Киры Новиковой было обнаружено вчера утром в лесополосе на берегу реки.

― И при чем здесь номер? ― после небольшой паузы поинтересовалась Федорова. ― От нас она уехала живой и невредимой еще в воскресенье.

― Юль, ты же знаешь, ― вздохнул Соболев. ― Не имеем права распространяться. Нужно кое-что проверить. И нам действительно потребуются записи, чтобы понять, кто мог войти в номер, пока девушки находились здесь.

Больше Федорова не стала ни о чем спрашивать. Взяла смартфон и написала кому-то сообщение, а потом отправилась в комнату охраны.

Карпатский проводил ее взглядом и перевел его на оставшуюся за стойкой девушку. Бейджик на груди утверждал, что ее зовут Анастасия.

― Кто работал на вашем месте в субботу и в воскресенье?

― Я, ― отозвалась она, умудрившись заикнуться на таком коротком слове.

― Есть же еще ночной администратор? ― напомнил Соболев.

― Д-да, Люба.

― Дадите нам ее контакты? ― попросил Карпатский. ― И, может, вам есть что рассказать о том дне и вечеринке? Может, видели или слышали что-то тревожное? Или просто необычное?

Девушка потянулась к смартфону, вероятно, чтобы найти номер Любы, но новые вопросы ее сбили. Она задумалась и пожала плечами.

― Да ничего такого. Это действительно был девичник перед свадьбой, я слышала, как гости это обсуждали. Правда, некоторые приехали с парами.

― Это странно? ― уточнил Карпатский.

― Конечно, ― язвительно заметил Соболев. ― Формат девичника не предполагает присутствие мужчин, если этот мужчина не стриптизер. Это же как мальчишник, только наоборот.

Карпатский недовольно зыркнул на него, но ничего не сказал. Откуда ему знать, что там предполагает или не предполагает формат? У него не было мальчишника, а у его жены, соответственно, девичника. У них и свадьбы-то толком не было. Роспись в ЗАГСе, ужин с родителями и пикник с друзьями на следующий день ― вот и вся свадьба.

― А еще что-нибудь странное заметили? Может быть, какие-то конфликты между Новиковой и ее гостями?

Анастасия покачала головой и для убедительности еще пожала плечами, но потом вдруг приосанилась и просветлела.

― Люба говорила, что был конфликт с другим номером. Тем, что под ними, на первом этаже.

― А что именно случилось? ― оживился Соболев.

― Ничего примечательного, ― вместо Анастасии ответила Федорова, уже вернувшаяся из комнаты охраны. ― Девушки допоздна слушали громкую музыку, из номера под ними позвонили на ресепшен и потребовали что-то с этим сделать. Люба поднялась в номер, попросила выключить музыку и вести себя тише. Девушки послушались. Инцидент на этом был исчерпан.

Карпатский посмотрел на Анастасию: та активно закивала головой, подтверждая слова хозяйки.

― Идемте, ― предложила Федорова, ― провожу вас в номер. Охрана пока найдет и скопирует для вас нужные записи.

Она повела их к лестнице, проигнорировав лифт, что при подъеме на второй этаж, безусловно, гораздо удобнее.

― Не знаю, что вы хотите найти, ― заметила Федорова, когда они шли по коридору второго этажа к нужной комнате. ― Как я уже сказала, номер убрали после Киры и ее подруг.

― Ты же знаешь, как это работает, ― нарочито лениво отмахнулся Соболев. ― Нам просто нужно поставить галочку, мол, были, проверили, ничего не нашли.

― Ну, если только галочку.

Она подошла к номеру, остановилась и посмотрела на экран смартфона. Доставать мастер-карту и открывать дверь или хотя бы стучаться не торопилась.

― Чего мы ждем? ― уточнил Карпатский.

― Постояльца. Я же говорю: номер сдан, там чужие вещи. Так что осмотр можно проводить только в присутствии гостя.

― И долго нам ждать? ― даже в тоне Соболева послышалось недовольство.

― Нет, ― Федорова вдруг улыбнулась. ― Она уже здесь.

Карпатскому показалось, что Соболев почуял неладное еще до того, как обернулся. Во всяком случае, в его лице и осанке что-то неуловимо изменилось сразу после слов Федоровой. Может, он что-то такое увидел в ее глазах или просто узнал запах духов, но когда тот обернулся и увидел приблизившуюся к ним женщину, Карпатский уже понял: они знакомы. Очень хорошо.

На вид женщине было чуть меньше тридцати, но это вполне могло быть обманчивое впечатление, если перед ними стояла та, о ком Карпатский подумал. Довольно привлекательная, явно тщательно следящая за собой, но сейчас не при полном параде: свободная одежда, обувь на плоской подошве, едва заметный макияж, кажущийся естественным видом, длинные русые волосы скручены на затылке в неаккуратный пучок. Глаза сразу выдавали родство с Владом Федоровым, а в остальном брат и сестра не показались Карпатскому похожими.

― Кристина? ― выдохнул Соболев, подтверждая его догадку. ― Не знал, что ты здесь…

― Не сомневаюсь, ― буркнула та, бросила быстрый, недовольный взгляд на Карпатского и добавила: ― Пройти дайте. Или до вечера будем здесь стоять?

Они шагнули в стороны, пропуская ее к двери. Соболев при этом выглядел как школьник: то бледнел, то краснел, явно пытался взять себя в руки, но оказался категорически не готов к встрече. Его бывшая держалась куда лучше. Вероятно, невестка в сообщении не только попросила ее подойти к номеру, но и предупредила о том, кого она там встретит.

Стараясь не ухмыляться слишком уж явно, Карпатский вошел в номер, едва Кристина его открыла. Соболев заставил себя переступить порог только через какое-то время. Доставать перчатки не было смысла: если горничные убирают на совесть, то нужных отпечатков уже нет, а если недостаточно хорошо, то их окажется слишком много и это ничего не даст.

― Где лежат ваши вещи? ― решил сразу уточнить Карпатский.

― Косметика в ванной, парочка вещей, в том числе белье, в шкафу, ― с нотками вызова ответила Кристина, сверля его неприязненным взглядом. Впрочем, в кои-то веки он чувствовал, что эмоции направлены не против него лично. Ей просто не хотелось смотреть на Соболева. ― Там же смена обуви и дорожная сумка, в которой все это приехало.

― Не возражаете, если мы заглянем в шкаф?

― Валяйте.

― Андрей, будь добр.

Соболев посмотрел на него с явной обидой, но Карпатский проигнорировал его взгляд. Что бы там ни думали другие, он совершенно не получает удовольствия, копаясь в чужом белье. А Соболев его уже наверняка видел и ничего нового для себя не найдет.

Пока напарник проверял содержимое шкафа, Карпатский заглянул в ящики стола, но там оказалось пусто. Он также проверил диван и кресла: не спрятан ли мешок в какие-то щели или складки? Соболев тем временем закончил с осмотром шкафа и перешел к прикроватным тумбочкам.

― Если бы вы сказали, что ищете, мы, возможно, смогли бы вам помочь, ― заметила Федорова.

Карпатский обернулся к ней. Они с Кристиной стояли рядом, плечом к плечу, сознательно или бессознательно объединяясь против них. Это снова вызвало у него ухмылку, которую он постарался скрыть.

― Мы ищем холщовый мешок. Скорее всего, джутовый. Подруги погибшей Киры Новиковой заявили, что в тот вечер нашли его в номере и использовали для игры в фанты. Похожий мешок был надет на голову убитой, им же ее и задушили. Поэтому у меня два вопроса: откуда такой мешок мог взяться в номере и куда потом деться?

Он пытливо посмотрел на Федорову. Та выглядела до крайности растерянной. Даже повернулась к Кристине, словно ища у той подсказки или хотя бы поддержки, но сестра мужа не смотрела на нее. Ее взгляд почему-то оказался обращен к окну.

― Понятия не имею, если честно, ― наконец ответила Федорова. ― Никаких мешков, кроме полиэтиленовых для прачечной, у нас в номерах не предполагается.

― Он мог остаться здесь после предыдущего гостя? Горничные проверяют ящики стола?

― По стандарту должны, но я не могу гарантировать, что это было сделано. Иногда я выборочно проверяю некоторые номера после уборки, но в тот раз именно этот номер не проверяла. Ни до заезда Новиковой, ни после.

― А если бы горничная нашла такой мешок, то куда бы дела?

― Если бы сочла его забытой вещью, то сдала старшей горничной, а та положила в комнату для хранения багажа, у нас там есть шкаф для забытых вещей, и предупредила администратора. А если бы мешок сочли мусором, например, упаковкой от чего-то, то его просто выбросили бы.

― Ясно. Нам будут нужны контакты горничных, убиравшихся в номере до и после заезда Новиковой и ее подруг. А также данные гостя, который снимал номер последним до их заезда.

Федорова кивнула, а из ванной комнаты вышел Соболев, незадолго до этого туда заглянувший. Когда Карпатский посмотрел на него, он мотнул головой: мешка предсказуемо не оказалось и там.

― Что ж, спасибо за сотрудничество, ― без особых эмоций резюмировал Карпатский, ― здесь мы закончили, полагаю.

Они уже направились к выходу, когда Кристина вдруг заявила, ни к кому конкретно не обращаясь:

― Я кого-то видела, когда приехала вчера. В окно.

Карпатский обернулся, Соболев тоже, но предпочел сосредоточиться на окне, а не на бывшей. Оба ждали продолжения.

Кристина посмотрела на Федорову.

― Помнишь, я еще вам сказала?

Та кивнула, хмурясь и как будто что-то обдумывая. Кристина перевела взгляд на Карпатского.

― Вечером, когда Юля и Влад проводили меня в комнату, я выглянула в окно и мне показалось, что я увидела внизу, между зданием и деревьями, мужчину. То есть, я решила, что это мужчина, но лица я не видела. Мне показалось, что на голову у него был надет… мешок.

― Серьезно? ― От неожиданности Соболев заговорил с ней, хотя до того момента пытался даже не смотреть. ― Ты уверена?

― Да ни в чем я не уверена! ― огрызнулась Кристина. ― Говорю же, мне показалось. Я видела его несколько секунд. А стоило отвернуться, как он пропал. Я решила, что мне вообще привиделось. Или я видела что-то другое, а остальное додумала. Но в контексте сказанного вами… Вероятно, это что-то значит?

― Возможно, ― согласился Карпатский. ― Спасибо за информацию. Во сколько это произошло?

― Около… половины восьмого, наверное.

― Описать человека сможете?

― Я же говорю, что видела его пару секунд! Еще и с высоты второго этажа.

― Но хотя бы что-то? Высокий, низкий? Худой, толстый? Во что одет?

Она задумалась, пытаясь вспомнить, но в конце концов бессильно пожала плечами.

― Среднего телосложения, рост понять не успела, наверное, тоже средний. Одежда… непримечательная. Что-то темное. Куртка какая-то, кажется, и штаны.

― Ладно, и на том, как говорится, спасибо.

Пока они шли по коридору к лестнице, Карпатский успел коротко записать в блокнот показания Кристины, хотя ее слова и прозвучали странно. Но куда большая странность ждала их внизу, в холле. Растерянный охранник сообщил Федоровой, что записей с камер за нужные числа нет.

― Как это нет? ― весьма натурально удивилась та.

― А вот так. Папки пусты. Нет ни одной записи ни с одной из камер. Все удалено.

― И кто мог их удалить? ― мрачно поинтересовался Карпатский.

Охранник только пожал плечами, а Федорова устало выдохнула:

― Любой, кто улучил минуту и зашел в комнату охраны. Или кто-то взломал сервер, где хранятся записи.

― Или вы, ― добавил Карпатский, внимательно следя за ее реакцией.

На этот раз она даже не продемонстрировала возмущения. Только посмотрела на него, улыбнулась и кивнула.

― Я, конечно, тоже могла.

― Что ж, раз нет записей, тогда мне нужны данные обо всех постояльцах гостиницы в те выходные. Начиная с пятницы.

И снова никакого сопротивления или демонстративного недовольства.

Получив от Федоровой все, что та смогла предоставить, Карпатский сдержанно попрощался и отправился на парковку. Соболев к тому моменту уже ушел, ничего толком не сказав и никак свое стремительное бегство не прокомментировав. Он ждал у машины, беспокойно шагая из стороны в сторону.

― Можем ехать, ― объявил Карпатский. ― С гостиницей мы пока закончили.

Соболев кивнул, скользнул на место водителя и завел двигатель, но трогаться не торопился. Он неровно дышал и все время шевелился, то меняя позу, то одергивая одежду, то касаясь лица или волос. Карпатский наблюдал за этой суетой с некоторым недоумением.

― Ты чего?

― Дай сигарету, а?

― Ты же бросил.

― Я не бросил, а в процессе. И сейчас очень нужно.

― Не будешь потом жалеть, что сорвался?

― Слушай, это разве твои проблемы? ― Соболев посмотрел на него несколько раздраженно. ― Или тебе жалко?

Карпатский пожал плечами и протянул ему пачку, прокомментировав:

― Вообще-то, жалко. Знаешь ведь, сколько сейчас курево стоит.

― Я тебе новую пачку куплю, ― пообещал Соболев, вытаскивая сигарету чуть подрагивающими пальцами.

Карпатский решил, что это неплохая сделка, и протянул напарнику еще и зажигалку. Соболев благодарно кивнул и прикурил, опуская боковые стекла, чтобы дым не скапливался в салоне. Все равно провоняет, конечно, но раз уж хозяин машины не считал это проблемой, Карпатский вполне мог к нему присоединиться.

― Вот нормально же все было, ― нервно выпалил Соболев после пары затяжек. ― Когда не вижу ее, все хорошо, вроде как так и надо. И умом понимаю, что так и надо… Ну не могу я с ней быть! А вот нет же! Или смартфон какую-нибудь фотку подсунет… Мол, вы помните этот день? ― Последнюю фразу он произнес кривляясь. ― Или такая подстава случится. Чего она сюда приехала?

― Ну, может, надеялась тебя встретить? ― меланхолично предположил Карпатский, толком не зная, как себя вести в подобной ситуации. Ему прежде не доводилось быть жилеткой, в которую плачутся коллеги. Такие разговоры возникают обычно по пьяни, а он давно не пил и в рабочих междусобойчиках не участвовал. Потому, должно быть, ни с кем из коллег так и не сошелся сколько-нибудь близко.

― Пф-ф, конечно! ― фыркнул Соболев. ― Она, можно подумать, моего адреса и телефона не знает. Хотела бы увидеться ― позвонила бы.

― Вероятно, не хотела просить о встрече. В чем вообще ваша проблема? Из-за чего разбежались? Она тебя выгнала?

― Еще чего! Я сам ушел…

― А чего ушел?

― А ты не понимаешь? Слав, она молодая, красивая, богатая наследница! Денег куры не клюют, шикарные машины, квартиры, дома, водители, охрана, прислуга… Образование у нее опять же, несколько языков…

― Действительно, кошмар какой, ― язвительно прокомментировал Карпатский.

― Ты издеваешься?

― Ни в коем разе! Искренне пытаюсь тебе посочувствовать. Просто от всей души как-то не получается…

― Да не в ней проблема, конечно, а во мне. Я мент, Слав, провинциальный опер. Ты вообще можешь себе представить, каково быть с такой женщиной?

Карпатский пожал плечами. По правде говоря, не мог. Никогда с ними даже близко не общался. Чтобы не по делу. Только со стороны и видел. И в глубине души был уверен, что такая женщина, к тому же молодая и красивая, к провинциальному оперу близко не подойдет. Разве что развлечься разок-другой, из любви к экзотике, так сказать. Но, как он понял, Соболева с Кристиной Федоровой связывали довольно длительные отношения.

― То есть ты ушел от нее, потому что рядом с ней чувствуешь себя… слишком мелким?

― Можно и так сказать.

― Ты жалок.

― Тебе легко говорить. А я ни с ней не могу, ни без нее. И как дальше быть, ни черта не понимаю.

Соболев в несколько мощных затяжек скурил угощение и вопросительно посмотрел на Карпатского. Тот молча протянул ему пачку и зажигалку, понимая, что пока этот горе-Ромео не успокоится, они никуда не поедут.

― Ладно, давай по порядку. Она тебе какие-то претензии предъявляла? Ну там… деньгами попрекала, унижала, требовала уйти из полиции и работать на ее папочку, чтобы зарабатывать больше, или вроде того?

Соболев притих и даже перестал дергаться, мотнул головой.

― Нет, ничего такого. Ее все устраивало. Кроме Шелково. Предлагала задействовать связи отца, чтобы перевести меня в Москву, жить у нее, чтобы чаще видеться. Или вообще бросить службу и отправиться в путешествие. Мол, денег ее папаши нам на целую жизнь хватит и еще детям останется.

― А ты чего? ― вполне искренне удивился Карпатский. ― Отказался?

― А ты бы согласился? ― возмущенно отозвался Соболев. ― Слав, вот ты бы согласился бросить службу и стать просто мужиком при богатой телке?

― Да в два счета, ― хмыкнул он. ― Только мне не светит.

― И чего бы ты делал? ― несколько растерянно уточнил Соболев.

Карпатский вздохнул, задумчиво глядя сквозь лобовое стекло на редкие машины, стоящие в противоположном ряду.

― Первые полгода я бы просто спал. Много, с удовольствием.

По губам Соболева скользнула понимающая улыбка. Он еще заметнее успокоился.

― А потом?

― Придумал бы что-нибудь. На рыбалку бы ездил… Или в тренажерку ходил. На маникюр этот, про который ты говорил. Альфонсу же, наверное, нужно хорошо выглядеть, а не так, как мы.

Напарник нервно рассмеялся.

― Вот видишь. И ты говоришь про альфонса. А как еще это назвать?

― Ладно, согласен, мужику нужно иметь какое-то дело, даже если это дело не кормит семью. Просто чтобы не чувствовать себя совсем уж убогим. Но чем тебе вариант с переводом в Москву не понравился? Там, наверное, и оклады повыше, и пенсия получше?

Соболев молча затянулся, снова скуривая сигарету почти до фильтра, и тихо пояснил:

― Сын у меня тут. Мы с его матерью давно развелись, ей моя работа как раз поперек горла была… И зарабатывал я мало, и дома бывал редко… Но не суть. Мы и так редко общаемся: раз в неделю, если нет аврала. А если я в Москве буду, то раз в неделю превратится в раз в месяц при хорошем раскладе. А я не хочу, чтобы он меня совсем забыл. Понимаешь?

Карпатский кивнул. Это он понимал.

― А Кристине своей ты это объяснял?

― Да какое ей до этого дело? Мои проблемы.

― А ты попробуй при случае, ― посоветовал Карпатский, выкидывая окурок. ― Может, она удивит тебя новым планом. Просто трудно ждать от женщины учета твоих интересов, если она о них не знает. Логично?

Соболев в ответ лишь глубоко задумался, не замечая, что вторая сигарета уже догорела до фильтра и потухла.

― Мы сегодня куда-нибудь поедем или так и будем здесь сидеть? ― проворчал Карпатский. ― Наша работа сама себя не сделает.

Обожженный фильтр улетел в окно, а Соболев наконец тронулся с места, почему-то ухмыляясь.

― А ты прикольный мужик, Слав. Странно, что я все эти годы не знал об этом. Ты хорошо маскируешься под мудака.

Карпатский лишь немного удивленно покосился на него, но ничего не сказал.

Глава 13

3 июня, четверг

г. Шелково

День получился очень странным. У Леры, конечно, не было оснований полагать, что полицейские, приходившие утром, пошутили, да и новости, подтверждающие их слова, в интернете нашлись быстро. Даже с жутким фото, от которого кожа покрывалась не просто мурашками, а колючей коркой. И все же ей каждую минуту казалось, что вот сейчас откроется дверь и беззаботная, счастливая Кира войдет танцующей походкой, посмеиваясь над чудовищным недоразумением.

В то же время Лера прекрасно понимала, что этого не произойдет. И в груди что-то давило, мешая нормально дышать, а на глаза то и дело наворачивались слезы.

Работать в таком состоянии было трудно, но приходилось. Одни клиенты замечали неладное и приставали с расспросами, другие и сами все знали, но все равно жаждали обсудить. После четвертого разговора на тему погибшей подруги Лера вдруг поймала себя на мысли, что событие уже кажется ей каким-то далеким, давним. Словно прошла как минимум неделя, а не несколько часов. Словно они не веселились все вместе на предсвадебном девичнике всего пять дней назад.

Тяжело давались звонки и визиты клиентов Киры. Многие не знали о случившемся. Одни приходили в назначенное им время, другие, желая записаться или перенести визит, не дозванивались до Киры и названивали то ей, то Регине, реже ― Саше. Большинство реагировало адекватно: удивлялись, огорчались, выражали сочувствие и прощались, но случалась и другая реакция.

Одна клиентка, услышав о гибели Киры, выпучила глаза и спросила:

― И кто мне теперь маникюр сделает? У меня завтра встреча очень важная, я что, должна с кошмаром на руках туда идти? Куда я теперь запишусь, у всех нормальных мастеров запись за неделю!

И так она возмущалась минут пять, пока Саша не закончила массаж, не вышла на ее вопли и не послала дамочку в дальнее путешествие. Весьма грубо, Лера от неожиданности даже ойкнула. Зато поток возмущения сразу иссяк, клиентка развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Чего она от них хотела, никто так и не понял. Ни парикмахер, ни косметолог, ни тем более массажист при всем желании не могут сделать маникюр, даже если у них найдется свободное время.

Другая клиентка Киры, желавшая записаться на педикюр, сначала растерянно замолчала, а потом стала допытываться, как ей быть со скидкой. Кира практиковала «программу лояльности»: каждая пятая одинаковая процедура шла с десятипроцентной скидкой, а на каждую десятую она скидывала целых двадцать при условии, что сделаны они были за определенный период. И вот у той клиентки педикюр как раз должен был быть десятым. И она все спрашивала, как ей получить эту скидку и неужели же она зря ходила на процедуры строго по расписанию, как на работу. Тут нервы сдали уже у самой Леры, и она предложила клиентке прийти на похороны Киры и там поинтересоваться над ее гробом, не восстанет ли та из мертвых, чтобы выполнить свои обязательства по процедуре со скидкой. После чего сбросила звонок и добавила номер клиентки в черный список. К черту таких!

Она как раз выдыхала после разговора, когда хлопнула входная дверь. Лера легонько вздрогнула и высунулась из кухни, почти не дыша. Но, конечно, пришла не внезапно воскресшая Кира, а всего лишь Саша. Она убегала по каким-то делам, пользуясь окном в записях, и заодно зашла в магазин, чтобы купить себе обед. Лера брала еду из дома, но попросила ее взять к чаю большую булку с маком: сегодня ей требовалось немного «гормонов счастья» из сладкой выпечки.

Саша себя домашней готовкой не утруждала и предпочитала между клиентами закидываться каким-нибудь творожком или кефиром и покупным салатом. Лере такое сочетание казалось странным, а еще больше удивляло, откуда у Саши силы на массаж при таком скромном питании. Может, она отъедается во внерабочие часы? Ведь руки у нее очень даже сильные, Лера лично проверяла пару раз.

― Держи. ― Проходя мимо, Саша сунула ей заказанную булку. ― Ты как, свободна сейчас? Пообедаем?

Не дожидаясь ответа, она шагнула к кофеварке и принялась возиться с ней, щедро насыпая кофе в одноразовый фильтр.

Лера особого голода не чувствовала, во всяком случае, принесенные из дома тушеные и свежие овощи, запеченная курица и сырники ее пока совершенно не соблазняли, поэтому она решила за компанию с Сашей выпить кофе и съесть булочку.

В коридоре послышались голоса, снова хлопнула дверь, и после небольшой паузы чуть шаркающие шаги направились к кухне. Вскоре на пороге появилась Регина.

На ней совсем не было лица. Может, клиенты и не особо это замечали, но Лере ее нетипичная бледность бросалась в глаза. Подруга тяжело опустилась на стул и откинулась на его спинку, бессильно свесив руки.

― Будешь с нами кофе? ― мягко предложила Лера.

Регина помотала головой и мрачно выдохнула:

― Ничего не хочу. Надо, наверное, отменять остальных и домой идти, но…

Она осеклась и вздохнула, качая головой и пялясь в одну ей видимую точку.

Это уже выглядело странно. Они все шокированы известием, и каждый по-своему оплакивает Киру, но реакция Регины ― слишком уж эмоциональная. Особенно если учесть, что общения с полицией ей почти не досталось.

Кофеварка заворчала, раздраженно пофыркивая. Саша открыла створку окна настежь, впуская в помещение уличный шум, запахи лета и свежий воздух.

― Да ладно, не расстраивайся ты так, ― бросила она Регине в своей обычной резковатой манере. ― Теперь Кирин жених свободен, может, все-таки обратит внимание на тебя.

― Саша! ― укоризненно осадила ее Лера. ― Нельзя же так…

Хотя, вероятно, у Регины такие мысли тоже проскальзывали, ведь Виктор ей сразу понравился, и она действительно строила ему глазки, не хуже нее видя, что он «в поиске», как говорится. Увы, женщина с ребенком ему оказалась неинтересна. И вряд ли это изменится теперь, если рассуждать рационально. Но эмоционально можно и понадеяться, а потом почувствовать себя виноватой. Может, это и угнетает Регину так сильно?

― Почему нельзя? ― Саша усмехнулась, откручивая крышечку на бутылке сладкого питьевого йогурта. ― Видно же, что мужику, в общем-то, все равно, просто жениться приспичило. А сейчас приспичит еще сильнее, потому что он уже настроился.

Регина на ее слова никак не прореагировала, а Лера послала осуждающий взгляд. Она была уверена, что Саша говорит так не из-за скверного характера. Скорее, это такая реакция на стресс, защитная. Цинизм ― очень удобная маска, когда хочется если не быть, то хотя бы казаться сильной. А еще очень модная.

― Дело не в этом, ― бесцветным голосом произнесла Регина, продолжая пялиться все в ту же точку. ― Дело в мешке.

― В каком мешке? ― не поняла Лера.

― Который был у Киры на голове. Не просто так мы такой же в гостинице нашли, не просто…

― Да о чем ты?

Регина перевела взгляд на нее, в ее глазах плескался ужас.

― Помните, какой она была во вторник?

― Какой она была? ― удивилась Саша.

― Дерганной. Нервной. Раздражительной.

― Нормальный мандраж перед свадьбой, ― предположила Лера. ― Она такой уже неделю была.

― Не такой…

― Чем ближе событие, тем сильнее нервы, ― пожала плечами Саша. ― То не так, это не эдак, проблемы копятся, времени остается мало.

― А я вам говорю: последние два дня, что мы ее видели, все было иначе. И не просто так она в среду выходной себе сделала. Но я тогда тоже значения не придала, списала на предсвадебные хлопоты. А теперь думаю, в другом дело.

― И в чем же? ― меланхолично поинтересовалась Саша, неторопливо потягивая йогурт.

― Думаю, она тоже снова нашла мешок.

Саша фыркнула, а Лера нахмурилась и уточнила:

― В каком смысле ― тоже?

― Когда сегодня из квартиры вышла, я на пороге у себя мешок нашла. Опять не придала значения и вообще решила, что уборщица тряпку бросила. Еще разозлилась на нее… А теперь понимаю, что это не тряпка была. А мешок.

― Типа того, что в гостинице был? ― испуганно уточнила Лера. ― И… на теле Киры?

― Да! И я думаю, все это связано. Это как… предупреждение. Серийные убийцы ведь любят играть с жертвами, запугивать их…

― А чего ты полиции не сказала?

― А они бы меня послушали? ― Регина презрительно скривилась. ― Ты полицию нашу не знаешь? У меня никаких фактов, только домыслы. Мешок, который нашла, я выбросила. Так что они бы мне даже не поверили. А я, видимо, следующая. Может, мне уехать? К матери? Ева сейчас там. Всем вместе не так страшно будет…

― Ну да, если за тобой охотится чокнутый маньяк, самое разумное решение ― привести его к матери и дочери в глушь, ― язвительно заметила Саша. ― Где там твоя мать нынче живет-то?

Лера снова выразительно посмотрела на нее, но та только отмахнулась.

― Девчат, давайте рассуждать здраво. Во-первых, ты понятия не имеешь, что нашла. Если приняла за тряпку, так, возможно, это и была тряпка, а теперь ты на нервной почве выдумываешь. Во-вторых, полиция у Киры, очевидно, никакого мешка не нашла, иначе нас по-другому о нем расспрашивали бы. Да и нам она ничего такого не рассказывала. А если бы она не просто его нашла, а еще и психовала бы из-за такой находки, то обязательно рассказала. Она с нами даже нижнее белье для первой брачной ночи обсуждала! Если она из-за чего и психовала, то не из-за такой ерунды. Допускаю, что она действительно нервничала больше обычного и это может быть как-то связано с ее смертью, но точно не с холщовым мешком!

― Но тебе не кажется это странным и… пугающим совпадением? ― тихо поинтересовалась Лера. ― Откуда тот мешок взялся в номере? Нам бы еще тогда серьезнее на эту тему задуматься, но мы были слишком пьяны. И почему Киру убили таким же? Разве не странно?

Саша неловко повела плечами, снова прикладываясь к бутылочке с йогуртом.

― Да, странно. Но не думаю, что это какой-то там серийный убийца. Возможно, это касалось самой Киры, что-то значило для нее, но она не сразу поняла. А когда поняла, тогда и задергалась. Но с нами это никак не связано. И нам ничего не грозит.

Глава 14

3 июня, четверг

г. Шелково

В отделение они вернулись только во второй половине дня. Соболев за это время окончательно пришел в себя, а поначалу то и дело подвисал, то ли обдумывая совет Карпатского, то ли погружаясь в какие-то воспоминания. Впрочем, когда ситуация требовала, он выныривал из этого состояния и вел себя вполне адекватно.

Куда менее адекватно вела себя погода: примерно до двух часов радостно светило солнце, на небе не было ни облачка, и прогноз обещал такую идиллию до следующего дня, но в начале третьего вдруг стали собираться облака, постепенно превращаясь в серые тучи, а в четвертом часу полило так, что дворники едва справлялись. Соболев скинул скорость до минимума, ругаясь сквозь зубы, и, добравшись до очередного адреса, они еще пять минут сидели в машине, пережидая удар стихии. Лишь когда дождь притих, рискнули выйти и добежать до нужного дома. Ноги, конечно, все равно вымокли: ливневые стоки не справлялись с нагрузкой и по асфальту текли если не реки, то как минимум бодрые ручьи.

Считаные минуты спустя снова распогодилось, и вскоре о ливне напоминали только лужи на асфальте, влажный воздух и упавшая на несколько градусов температура, но настроение было безвозвратно испорчено. Та его часть, что не успела испортиться во время поездки на Медвежье озеро. Сырая обувь сыграла в этом не последнюю роль.

Возвращение в кабинет обещало частично исправить ситуацию. Во-первых, в шкафу ждали своего часа запасные кроссовки и даже носки. Карпатский давно привык держать там полную смену одежды, поскольку ситуации случались разные. Когда-то промокнешь, где-то испачкаешься, чем-нибудь провоняешь. Работа оперуполномоченного ― это тебе не жизнь офисного планктона. Случается и так, что домой пару суток не можешь попасть, так что жизнь научила быть запасливым.

Во-вторых, в кабинете имелся кофе, а благодаря Соболеву еще и печенье. И хотя Карпатский обычно предпочитал добавлять к горячему напитку три кусочка сахара и сигарету, сейчас был не против и чего-нибудь пожевать.

Об этих двух маленьких радостях он и думал, вместе с Соболевым направляясь от припаркованной машины к входу в отделение, а потому не сразу услышал, как его окликнули. Напарник среагировал первым: оглянулся, притормозил, толкнул его в бок и лаконично заметил, кивая на приближающуюся к ним девушку:

― Это к тебе.

Карпатский мигом почувствовал себя не в своей тарелке. Он не ожидал встретиться с Дианой Стрелецкой так скоро. Полагал, что снова пройдет неделя или две, а к тому времени его молчаливый уход уже забудется. Хотя стоило пересмотреть прогноз, когда в расследовании всплыла гостиница на Медвежьем озере. Мог и догадаться, что Диана на какое-то время задержится в его поле зрения: почему-то они обычно шли в паре.

Или же озеро ни при чем, а дело снова в незаконном проникновении в ее квартиру?

― Ты иди, я догоню, ― бросил Карпатский Соболеву максимально нейтральным тоном. Почему-то совершенно не хотелось, чтобы тот всё-таки выяснил, куда он сорвался накануне.

К счастью, напарник без лишних вопросов и комментариев кивнул и пошел дальше, а Диана намеренно замедлила шаг, давая ему время отойти.

― Здравствуйте, Вячеслав Витальевич, ― поздоровалась она с улыбкой, в которой не было и намека на недовольство его вчерашним бегством. Вероятно, он все же поступил правильно.

― Диана Анатольевна. ― Карпатский вежливо кивнул в знак приветствия, возвращая ей улыбку в более сдержанном варианте.

И все же решил закрыть вопрос прошлого вечера, чтобы больше не думать о нем:

― Вы простите, что я вчера ушел не попрощавшись. Мне показалось, что вам нужно… немного свободного пространства, скажем так. Побыть наедине с собой.

Она удивленно приподняла брови, словно уже забыла обо всем этом, потом вдруг нахмурилась и опустила взгляд.

― Вам не за что извиняться. Я понимаю, почему вы ушли. Наверное, считаете меня полной дурой. Рыдать из-за смерти маньяка, который убил столько женщин и едва не убил меня всего-то месяц с небольшим назад… Не очень умно, правда?

Теперь удивился уже Карпатский, покачал головой и возразил:

― Нет, я не считаю вас дурой. Больше вам скажу: я, наверное, разочаровался бы в вас, отреагируй вы иначе. Вы ведь его любили… и сейчас, наверное, все еще любите. Не маньяка-убийцу, едва не зарезавшего вас, а мужчину, который был с вами пять лет. Который заботился, обеспечивал, баловал… Сложно вот так взять все это и выкинуть на помойку, кем бы он в итоге ни оказался, как бы гнусно ни поступил. Не боритесь с этим. Бесполезно. Но со временем остынет само собой.

Диана недоверчиво посмотрела на него исподлобья, как будто подозревала в словах сарказм или издевку. Не найдя подтверждения своим опасениям, снова слабо улыбнулась.

― Спасибо. За эти слова. Потому что… знаете… обычно люди думают, что я с ним жила просто из-за денег. И вообще, спасибо за вчерашний вечер. За то, что приехали, и особенно за то, что остались. Уж это вы точно были не обязаны делать, а иногда так нужно с кем-то поговорить.

― Не обязан, ― согласился он, чувствуя, как настроение улучшается и без переобувания в сухое и чашки кофе с печеньем. ― Но как было устоять перед предложенным тортом?

Она рассмеялась, чувство неловкости окончательно рассосалось. Карпатский заставил себя отвести взгляд от ее лица, не желая пялиться слишком уж пристально, нашел им красную Мазду и только тогда заметил топчущегося рядом с машиной Савина.

Настроение моментально вернулось к прежней отметке. Этот парень ему категорически не нравился. И его интуиции тоже. Появление Савина в Шелково во время предыдущих двух событий, связанных с Медвежьим озером, уже казалось странным. То, что он приехал сейчас, выглядело откровенно подозрительно. К тому же он утверждает, что видит вещие сны, а значит, или зачем-то дурит окружающим головы, или сам полный псих.

― А он что здесь делает? ― мрачно поинтересовался Карпатский у Дианы.

Та посерьезнела, оглянулась через плечо, убеждаясь, что речь идет именно о Савине, и объяснила:

― Денис приехал помочь, и я здесь из-за него. Ему приснился сон, в котором он убегал от человека с мешком на голове. А в конце тот пытался задушить его, но Денис проснулся. И потом нашел новость о погибшей девушке. Той, которую нашли с мешком на голове…

Она осеклась, заметив, как Карпатский смотрит на нее. Его взгляд сейчас наверняка красноречиво заявлял: «Вот ровно до этих пор я тебя дурой не считал, а теперь уже и не знаю…»

― Приснилось, значит, да? Может, господин Савин просто очень впечатлительный? Тогда ему не стоит читать криминальную хронику.

― Да нет, говорю же: ему сначала приснился этот сон, а уже потом он нашел новость!

― Или так он сказал вам. А скорее всего, сон вообще придумал.

Карпатский видел, что его слова задевают ее, но ничего не мог с собой поделать: саркастичные нотки так и лезли в голос.

― Сон снился ему в ту ночь, когда девушку убили, ― с нажимом уточнила Диана, не желая сдаваться. Как всегда. Это ему в ней одновременно и нравилось, и слегка раздражало. В зависимости от ситуации, в которой она не сдавалась.

― А чего он сам мне это не рассказал? Почему вас послал?

― Он не посылал, я сама пошла. Денис вообще не хотел вам ничего рассказывать, он приехал поделиться этим со мной. А я уже решила поделиться с вами. Он не одобряет. Считает, что вы все равно не поверите.

Карпатский снова посмотрел на Савина: тот стоял, прислонившись спиной к машине и скрестив на груди руки, и искоса поглядывал на них. Да, действительно, не одобряет. И в проницательности ему не откажешь: Карпатский не верил в вещие сны.

― Вячеслав Витальевич, я знаю, как это звучит, ― тем временем чуть мягче продолжила Диана. ― Но вспомните: в прошлый раз я пришла к вам с рассказом о своем сне, вы меня прогнали, а потом оказалось, что у него имелось вполне логичное объяснение. Возможно, сейчас то же самое, только пока мы это объяснение не видим. Я ведь не прошу много! Просто проверьте. Возможно, девушка на берегу реки ― не первая жертва убийцы.

Карпатский вздохнул, возвращая взгляд к ней, и тоже смягчил тон:

― А разве ваш друг видел не наше убийство? Если оно снилось ему в ту же ночь?

― Нет, в том-то и суть! Денису снилось убийство мужчины, парня… Он не видел его лица, потому что сам был им, но уверен, что был именно мужчиной. Это просто такое же убийство, а жертва другая.

― Довольно странно, ― заметил Карпатский. ― Серийники редко столь неразборчивы, как правило, предпочитают женщин сходного типа.

― Но не всегда ведь. Зодиак убивал и мужчин, и женщин.

― Он нападал на парочки.

Диана в ответ промолчала, то ли пытаясь вспомнить других «всеядных» серийных убийц, то ли подбирая иной аргумент, а Карпатский подумал про слова Кристины Федоровой. Насколько он знал, та не знакома с Савиным, а значит, их показания независимы, но в обеих историях фигурирует человек с мешком на голове. И в этом, возможно, действительно есть зацепка.

― Но согласен, здесь многое зависит от триггера, ― сам себе возразил он и пообещал: ― Мы проверим.

Диана заметно просияла, снова обернулась к Савину и, кажется, показала ему большой палец, давая знать, что разговор прошел удачно.

― Спасибо, ― поблагодарила она, возвращая внимание к Карпатскому. ― Если я еще что-нибудь такое узнаю…

― Тащите все мне, ― хмыкнул он.

― Договорились. ― Она отступила на шаг. ― Ладно, не буду вас больше задерживать. И да, было приятно услышать, что вы мной очарованы.

Карпатский несколько растерялся от смелого заявления: когда это он успел такое брякнуть? Диана лукаво улыбнулась, помахала ему на прощание и торопливо зашагала к машине.

Все еще сбитый с толку, он направился к входу в отделение, то и дело оборачиваясь, провожая девушку взглядом и прокручивая в голове ее последние слова и их разговор в целом. Только на ступеньках крыльца понял, в чем дело: он ведь сказал, что разочаровался бы в ней, отреагируй она на новости о Надежине иначе. Да, слова стоит выбирать аккуратнее…

― И кто еще из нас жалок, ― прозвучал вдруг насмешливый комментарий.

Соболев, как оказалось, в здание так и не вошел, наблюдал за разговором Карпатского и Дианы с крыльца. И теперь многозначительно ухмылялся.

― Это вообще не то, о чем ты подумал, ― буркнул Карпатский недовольно и торопливо скрылся за дверью.

Выслушивать дурацкие намеки он не собирался.

Глава 15

3 июня, четверг

Медвежье озеро

― Вот ты где!

Влад обнаружил сестру на пристани, рядом с которой на мелкой волне покачивались две моторные лодки, накрытые чехлами. Она стояла у самого края, зябко обнимая себя за плечи и глядя куда-то вдаль. Помимо нее, на берегу озера почти никого не было: едва начался ливень, загоравшие на площадке гости сбежали в номера и обратно уже не вернулись, предпочтя игру на бильярде, посиделки в ресторане или же ленивый просмотр телевизора в комнате. Очень уж прохладно стало на улице по сравнению с тем, как было в первой половине дня. Лишь на небольшом расстоянии, там, где находились скамейки-качели, виднелась медленно прогуливающаяся парочка.

На звук его голоса Кристина полуобернулась, бросила на него быстрый взгляд через плечо, с трудом изобразив улыбку, и снова сосредоточила внимание на водной глади, идущей мелкой рябью из-за ветра. Влад подошел к ней со спины, положил руки на плечи, слегка потормошил и обнял.

― Ну чего ты киснешь? Теперь из-за Андрея?

Сестра нервно фыркнула, как будто хотела высмеять это предположение, но вслух возражать не стала.

― Хорош психолог, да? С собственными бывшими мужиками разобраться не могу, а еще других чему-то учить пытаюсь.

― Как говорится, не умеешь сам ― учи других, ― улыбнулся Влад. И тут же добавил уже более мягким тоном без тени насмешки: ― Скажи, я могу тебе чем-нибудь помочь? Может, поговорить с Андреем? В чем там у вас затык на этот раз? Вы же все равно рано или поздно помиритесь, так чего время зря терять?

Влад сам не знал почему, но с тех пор, как Кристина появилась на свет, он чувствовал потребность защищать ее и решать ее проблемы. Они родились с разницей в семь лет, но всегда были близки. Как никто из них никогда не был близок с их общим старшим братом Артемом. Все трое детей в семье Сергея Федорова, их отца, родились от разных матерей. Его первая жена сбежала за границу, бросив сына, вторая умерла, и только третья ― Анна ― оставалась с ним по сей день. Сначала она была няней Влада, потом стала мачехой. Возможно, именно Анна воспитала в нем чувство ответственности за сестру, переросшее в потребность ее опекать.

― Да нет, не стоит, ― вздохнула Кристина после недолгого размышления. ― Мы сами должны во всем разобраться.

Она повернулась в его объятиях и пытливо заглянула в лицо.

― Лучше объясни мне: что ты здесь делаешь? Какого черта застрял на этом озере, едва прозрел?

Влад невольно отвел взгляд в сторону, выразительно пожал плечами и отстранился, пряча руки в карманы брюк.

― Я же говорил. Мне нужен перерыв. Адаптация. Мой мозг никак не может перестроиться на новый режим работы. Визуальная информация перегружает его. Представляешь, иногда минут по пятнадцать приходится сидеть с закрытыми глазами, чтобы прийти в норму. Да и свет, ― он неопределенно махнул рукой, указывая на спрятавшееся за облаками и почти опустившееся за верхушки деревьев солнце. ― Раздражает. Я только пасмурным вечером, как сейчас, могу выйти на улицу без темных очков.

Кристина спокойно выслушала, просвечивая его взглядом и продолжая обнимать себя за плечи, и только когда он замолчал, попросила:

― Я уже слышала эту чушь. Ты мне-то не ври, Влад. Я видела, в каком состоянии ты вернулся к управлению компанией, когда все это случилось с Артемом. Ты был ранен, прооперирован, слеп, но твой мозг работал на полную катушку. Ты вникал в семейные дела, в которых отстал на целых четыре года, с безумной скоростью. Ты спас «Вектор» и семью от краха. Слепой. Обессиленный. Едва выкарабкавшийся с того света. Так что не надо заливать мне про солнышко, от которого болят глазки, и адаптацию из-за перегруза мозга информацией. Тебе хватило бы на это недели. Но ты почему-то ушел с поста главы компании и теперь занимаешься здесь какой-то фигней, с которой легко справляется даже Юлька…

― Не так уж и легко ей было, ― буркнул Влад, понимая, что его раскусили.

― Так дело в ней? Господи, если все так просто, почему не скажешь прямо? Что ты соскучился или приревновал ее и теперь спасаешь брак. Мне кажется, даже ей было бы приятно услышать, что ты здесь сугубо из-за нее и желания быть рядом, делать что-то вместе.

Влад подумал, что слова сестры надо бы взять на вооружение. Потому что с каждым днем он чувствовал себя все лучше: светобоязнь пока никуда не делась, но к зрячей жизни мозг действительно адаптировался значительно быстрее, чем в свое время к слепой. И вскоре это станет очевидно не только Кристине, но и всем окружающим. Уж лучше действительно напирать на то, что решил позволить себе продолжительный отпуск и хочет побыть с Юлей.

― Да, я хочу быть рядом с ней, ― признал он тихо. ― И не только потому, что соскучился. И уж тем более я ее не ревную, я ей слишком доверяю. Но тут дело в другом. На озере что-то происходит. И мое внезапное необъяснимое прозрение ― лишь маленькое звено в цепочке событий. Убийства, исчезновения, странные звуки в совершенно новой гостинице. Эти предметы в подвале, мистические легенды, человек в черном балахоне, передающий какие-то послания. Кто-то как будто плетет сеть вокруг гостиницы или Юли лично. Поэтому я должен быть рядом с женой, чтобы подстраховать. Чтобы с ней ничего не случилось.

Кристина выразительно приподняла бровь.

― А, может, лучше сгрести ее в охапку и свалить подальше отсюда? Если тебе действительно кажется, что здесь опасно?

― Думаешь, это поможет? Если кто-то по какой-то причине интригует вокруг Юли или нас обоих, ничто не мешает ему последовать за нами, куда бы мы ни поехали. И что, всю жизнь бегать неизвестно от кого? Бросать проекты и прочие дела, не пытаясь разобраться? А если я ошибаюсь, и все это только до невозможности странные, но совпадения? Юля столько сил вложила в гостиницу, что никогда мне не простит, если я заберу ее отсюда по непонятной причине.

Влад замолчал, исчерпав аргументы, а сестра все еще не выглядела убежденной.

― Кого ты сейчас пытаешься обмануть? Себя или меня? Может, все куда проще, и ты просто хочешь остаться здесь, чтобы поиграть с огнем? Ты заскучал за четыре года и истосковался по приключениям? Пощекотать себе нервы решил, пройтись по краю пропасти. Влад, в прошлый раз ты едва не умер! Точнее, умер на какое-то время, но врачи смогли тебя вернуть. А если в следующий раз тебе так не повезет? Подумай о том, что будет с отцом, со мной, с мамой, если это случится. Папа едва оправился от потери Артема, если действительно оправился, а не делает вид. Не лишай его и второго сына.

Выпалив это, Кристина стремительно зашагала к зданию, и Влад не стал ее останавливать. Ее слова не стали для него откровением, он и сам обо всем этом думал, но решил, что риск того стоит. В конце концов, бегство действительно не решит проблему. А находясь здесь, он хотя бы может контролировать ситуацию.

Когда сестра исчезла из вида, Влад достал смартфон и быстро нашел в списке номер Горина ― главы службы безопасности «Вектора». Среди его многочисленных достоинств имелось одно крайне важное и полезное: множество связей в силовых структурах, к коим Горин в свое время имел непосредственное отношение. А еще он, как никто, умел искать и находить информацию.

― Леонид Андреевич, доброго дня, ― бодро поздоровался Влад. ― Есть свободная минутка? У меня к вам одна занимательная просьба.

― Для вас, Владислав Сергеевич, у меня всегда безлимит свободных минут, ― отозвался Горин, и даже по сдержанному тону было слышно, что он улыбается.

― Мне нужно найти человека, о котором я ничего не знаю, кроме того, что ему около пятидесяти лет. Точнее, скорее всего, столько ему было, когда он умер. Когда это произошло, я не знаю, но могу предположить, что его смерть как-то связана с Медвежьим озером.

― Что-то еще о нем знаете?

― Нет, это все, пожалуй.

― Действительно, весьма занимательно.

― Я понимаю, что шансов найти его мало, но вы попытайтесь, хорошо?

― Сделаю что смогу.

― Спасибо.

На этом они распрощались, и Влад, бросив на временно притихшую гладь озера последний взгляд, тоже направился к гостинице. Пока говорил с Кристиной, он вспомнил про шкатулку, временно выпавшую из головы вместе с несостоявшейся поездкой в Москву. Надо бы все-таки заняться ею, доехать до офиса и просветить. Он на ходу посмотрел на часы: сегодня ехать уже поздно, так что можно только попробовать еще раз ее поковырять, а поездку отложить до завтра. Кристина наверняка не откажется свозить его, тогда не придется ни забирать Игоря, ни садиться за руль самому.

Однако в номере его ждал сюрприз: шкатулки на месте не оказалось. Влад попытался вспомнить, стояла ли та здесь утром, когда он проснулся, и днем, когда заходил, чтобы поработать на ноутбуке, но не смог. Занятый другими мыслями и делами, Влад просто не смотрел на комод и шкатулку.

Куда она могла деться? Ответ напрашивался только один: Юля куда-то убрала, чтобы глаза не мозолила. Однако быстрая проверка немногочисленных шкафчиков и ящичков дала понять, что в номере шкатулки нет. Тогда где же она?

Дверь открылась, когда Влад в третий раз проверял выдвижные ящики стола. Не то чтобы он надеялся, что шкатулка магическим образом появится там, просто никак не мог остановиться.

― Юль, а куда ты убрала шкатулку? ― поинтересовался он нетерпеливо и, должно быть, немного недовольно, поскольку жена сразу нахмурилась и как будто даже обиделась.

― Я ее не трогала, ― буркнула она. ― Хотя наверняка стоило ее сжечь.

И не останавливаясь, Юля прямиком прошла в ванную комнату, щелкнула задвижка.

Влад удивленно приподнял бровь. Какая муха ее укусила? Нет, он, конечно, видел, что Юле шкатулка не нравится, но вряд ли бы та решилась выбросить ее, а теперь сделать вид, что в глаза не видела.

Но кто тогда забрал шкатулку? Даже горничные и охрана не имеют доступа в их комнату. Войти сам может только Игорь, но он не стал бы этого делать без причины. И уж тем более не стал бы трогать что-то или забирать без соответствующего приказа.

И что с Юлей? Опять случилась какая-то беда, а он пока не в курсе? Супруга выглядела уставшей и расстроенной. Может, права Кристина: лучше просто увезти ее отсюда?

Влад решил, что пока достаточно поговорить и выяснить, в чем дело, но стоило ему шагнуть к двери ванной, как завибрировал смартфон. Звонил Роман, уже заступивший на дежурство.

― Добрый вечер, Владислав Сергеевич. Вы просили сообщить… К нам только что заехал Денис Савин, номер предварительно не бронировал.

Глава 16

3 июня, четверг

г. Шелково

Вернувшись в кабинет, Карпатский с некоторым недоумением обнаружил там Дмитрия Логинова. Рабочий день близился к концу, и на сегодня им оставалось только подытожить собранную информацию, а заодно наметить направления работы на следующий день. Присутствие эксперта при обсуждении было делом обычным, так что удивляло не это.

― А он что, остается в группе? ― поинтересовался Карпатский у Соболева, совершенно не стесняясь присутствия обсуждаемого коллеги.

Соболев, уже снова хомячивший печенье, но на этот раз под чашку чая, весьма выразительно изобразил удивление.

― А с чего бы Димычу из нее уходить?

Логинов тоже уставился на Карпатского, всем своим видом говоря, что присоединяется к вопросу.

― Так ведь снова связь с озером, гостиницей и, как следствие, ― Юлей Федоровой, ― пояснил Карпатский, подходя к своему столу и присаживаясь на краешек. ― Димыч, без обид. Я против тебя ничего не имею. Наоборот, считаю лучшим из наших экспертов, но конфликт интересов…

Тот понимающе кивнул. Да, брак с Юлиной мамой, пусть и не такой уж давний, делал его лицом условно заинтересованным. При желании он мог скрыть или превратно истолковать найденные улики, выгораживая члена семьи.

― Следователь его не увидел, ― улыбнулся Логинов. ― Убийство произошло не на озере, явных оснований подозревать Юлю или ее мужа в настоящий момент нет. Мало ли где еще в городе успела побывать погибшая, прежде чем ее убили.

― Ну, ему виднее, ― проворчал Карпатский. ― Ладно, тогда погнали. Значит, наша жертва ― Новикова Кира Андреевна, двадцати восьми лет. Родилась и выросла в Шелково, здесь же живут ее родители и младший брат. В школе отучилась одиннадцать классов, но после поступила в местный колледж… ― он сверился с записями, ― номер три. Кстати, в том же, в котором училась и Юлия Федорова, в девичестве Ткачева. Только она училась там с 2013 по 2017, а Новикова ― с 2011 по 2015. О том, что была знакома с убитой, Федорова ничего нам не сказала…

― Слав, вот чего ты начинаешь? ― устало и как-то даже разочарованно протянул Соболев, со своего кресла наблюдая за тем, как Карпатский добавляет на доску озвученную информацию. В том числе и фотографию Юли Федоровой. ― Как говорится, кто о чем, а вшивый ― о бане. Если они в одно время учились в одном колледже, это не значит, что были знакомы. Разные курсы, разные специальности.

― Так я ж о том и говорю, ― невозмутимо согласился Карпатский. ― Информации о том, что они были знакомы в то время, у нас нет.

― А чего тогда Юлькину фотку туда лепишь?

― Для полноты картины.

― Окей, а фотка твоей любимицы ― Дианы Стрелецкой ― у тебя под рукой есть?

Карпатский повернулся к нему, злобно сверкнув глазами.

― Во-первых, что за неуместные намеки? А во-вторых, она-то тут при чем?

― А для полноты картины, ― невозмутимо хмыкнул Соболев. ― Потому что, несмотря на образование банковского работника, Новикова последние пару лет занималась, как говорится, ноготками. И прежде чем открыть с подружками собственный салон, работала ― угадай где? Ладно, сам скажу: в салоне, принадлежащем Диане Стрелецкой.

― Серьезно? ― азартно удивился Логинов, купая пакетик чая в кипятке.

― Я шутить, что ли, буду? ― нарочито возмущенно отозвался Соболев.

Карпатский поджал губы. Он этого не знал, то есть, не обратил внимания, что тот салон принадлежит Диане, его больше заинтересовала информация о колледже. И новость его не обрадовала, но деваться было некуда. Фото Дианы у него осталось еще с дела об убийстве ее подруги, и теперь пришлось повесить его на доску. Для полноты картины.

― Значит, связь снова есть с ними обеими, ― пробормотал он задумчиво.

― У нас не такой уж большой город, ― заметил Логинов.

― И я подозреваю, что Стрелецкая знает Новикову не лучше, чем Юлька. Насколько понимаю, салоном она не руководит, лишь получает долю прибыли и пользуется услугами. Так что максимум делала у нее маникюр пару раз. Новикова проработала там недолго.

― Ладно, едем дальше, ― решил Карпатский. ― Значит, с банковской сферой у Новиковой не сложилось, она выучилась маникюру, сменила три салона, включая салон Дианы Стрелецкой, после чего открыла с подругами по колледжу свой собственный. А точнее, они на троих сняли квартиру в жилом доме и превратили ее в салон. Кстати, обе подруги работают в индустрии красоты гораздо дольше, поскольку изначально учились на парикмахера и косметолога, но инициатором открытия собственного дела стала именно Новикова. Возможно, в их компании она всегда была лидером, поскольку чуть старше: обе девушки поступили в колледж в один год с ней, но после девятого класса.

― При этом работали они все самостоятельно, как самозанятые, ― вставил Соболев. ― То есть делить им особо нечего, кроме арендной платы. И чтобы было легче, со временем они взяли в дело еще одну девушку. Все трое проигрывают от смерти Новиковой, поскольку теперь им надо срочно искать другую маникюршу, а пока делить расходы на троих. Так что здесь мотива не видно.

Карпатский деловито кивнул, но фотографии подруг по бизнесу на доску повесил, соединив стрелочками с Новиковой и подписав, кто из троицы знал ее еще с колледжа, а кто ― всего несколько месяцев. И продолжил:

― Из того, что мы знаем о семье погибшей, никакого внятного мотива тоже не вырисовывается: она жила отдельно от родителей, собиралась замуж, с братом, его женой и племянником общалась эпизодически. Родителям явно не нравилось ее текущее занятие, но девушка достаточно давно жила самостоятельно, а потому особых конфликтов на этой почве у них не случалось. С братом им пока делить нечего: никакого наследства не ожидается. К тому же все родственники находились дома в ночь убийства. Если только они не сговорились и не создают алиби друг другу, но это вряд ли.

― Это тебе интуиция подсказывает? ― уточнил Соболев с насмешливыми нотками в голосе.

Карпатский даже не удостоил его взглядом, только бросил через плечо:

― Опыт. Слишком естественно они описывали свой вечер, все как один. И брат, с которым мы беседовали отдельно, нигде не прокололся. Так что либо они психопаты, либо говорят правду. Мы пока не можем окончательно исключить из списка подозреваемых жениха Новиковой, поскольку технически возможность убить невесту у него была. Однако у нас нет мотива и для него, как и каких-либо свидетельств, подтверждающих эту версию.

― Если только не выяснится, что в день убийства Новикова встречалась с любовником, а Козлов каким-то образом об этом узнал, ― вклинился Соболев.

― Да даже если и встречалась, ― отмахнулся Карпатский. ― Я там не заметил никакой особой любви или страсти. Просто парень дозрел до ЗАГСа, как и Новикова. Если бы он узнал об измене, то просто отменил бы свадьбу и пошел искать другую невесту.

― Я согласен со Славой, ― неожиданно подал голос Логинов. ― Еще и потому, что мы имеем дело не с убийством на почве страсти или ревности. В нем явно читается холодный расчет. Так что тут или выгода, или порядком остывшая месть, или вовсе нет личной вовлеченности. Другими словами…

― Маньяк, ― проворчал Соболев. ― Но давайте не будем сразу концентрироваться на этой версии. Хотя бы день убийства разберем для приличия.

― Давай разберем, ― согласился Карпатский, жестом приглашая его к доске, на которой уже разместил и семью Новиковой, и жениха. Но все они оказались с краю, как бы утверждая: «Мы здесь ни при чем». Даже Федорова и Стрелецкая висели ближе, не говоря уже о подругах-коллегах.

Соболев отставил в сторону чашку с почти допитым чаем, поднялся из кресла и занял место у доски, по пути забрав у Карпатского маркер, которым тот тезисами записывал собранную информацию. Сам Карпатский вернулся к своему столу и снова присел на его краешек.

― Итак, нам известно, что во вторник Новикова большую часть дня провела на работе. У нее были четыре клиентки с перерывами, в которые она оставалась в салоне. Ушла она в семь вечера, то есть несколько раньше обычного, предупредив подруг, что в среду ее не будет: ей нужно было заняться какими-то свадебными приготовлениями.

Говоря это, Соболев начертил прямую линию по всей ширине доски, отметил на ней рабочие часы Новиковой и даже вписал фамилии клиенток с указанием времени, в которое те приходили.

― Мы точно не знаем, какие именно дела Новикова планировала на среду, поскольку она не вела записей или мы их не нашли. Мы также пока не знаем, куда она отправилась после работы и где была до того, как ее убили. Думаю, есть смысл завтра пообщаться поближе с ее клиентками, приходившими в тот день. Может, она делилась планами с кем-то из них. Иногда с посторонними люди более откровенны, чем с близкими. А пока мы знаем только, что около восьми Новикова созванивалась с женихом, предупредила, что не приедет к нему. Сослалась, кстати, на головную боль. Вероятно, не хотела, чтобы Козлов вдруг решил устроить ей сюрприз и приехать.

― Или же у нее действительно болела голова, ― предположил Логинов.

― Я почти уверен, что на момент созвона она уже планировала пойти вечером на позднюю встречу. Мы не нашли других звонков или каких-то сообщений в соцсетях или мессенджерах, где бы она о ней договаривалась. Так что, скорее всего, встреча была назначена раньше и лично.

― Или вы просто пока не нашли канал, по которому Новикова связывалась с тем, с кем собиралась встретиться.

― Ладно, возможно, ― сдался Соболев. ― Но тогда это должно быть что-то очень важное, чтобы страдающая от головной боли невеста, у которой на следующий день запланированы предсвадебные хлопоты, сорвалась куда-то поздно вечером. А встреча предполагалась поздняя, поскольку в 23:22 Новикова попала на камеру уличного наблюдения на набережной. Она была одна и шла довольно стремительно, вероятно, в какое-то конкретное место, а не бесцельно бродила. К сожалению, там, где прогулочная зона поворачивает на бульвар, камеры нет, а следующая Новикову уже не зафиксировала, значит, она свернула в лесополосу.

― Что тоже странно, ― заметил Карпатский. ― Если встреча была назначена в лесополосе, то какого черта она надела каблуки? Можно было выбрать более практичную обувь.

― Есть такие женщины, которые не знают другой обуви, кроме каблуков, ― хмыкнул Логинов.

― Но Новикова к ним не относилась, ― возразил Соболев. ― Дома у нее были и кроссовки, и босоножки на плоской подошве.

― Одевалась в спешке и взяла то, в чем пришла с работы? ― предположил Карпатский. ― Или же не знала, что придется пойти в лес? Вероятно, встреча все же произошла еще на набережной. Димыч, а что там по вскрытию? Есть что-то интересное? Точное время смерти удалось определить?

― Удалось сократить интервал с одиннадцати вечера до полуночи. В остальном ― ничего примечательного. Алкоголя или других веществ в крови не обнаружено, желудок практически пуст. Вероятно, или не поужинала еще, или перед свадьбой придерживалась жесткой диеты, или же вообще не имела привычки есть вечером. Многие по-прежнему практикуют систему «не есть после шести».

― Теперь это называется интервальным голоданием, ― усмехнулся Соболев.

Карпатский и Логинов посмотрели на него удивленно-вопросительно, мол, ты-то откуда это знаешь?

― Что? Мне рассказывали! А вы что, в изоляции живете, что ли? Ладно, неважно! Что там у тебя еще? Следы ДНК убийцы?

Логинов отрицательно мотнул головой.

― Увы, он был осторожен. Новикова сопротивлялась, да, сломала ноготь, но не смогла оцарапать напавшего. Сексуального контакта, как я и сказал сразу, не было.

― А что по мешку? ― поинтересовался Карпатский.

― Да ничего. Это действительно джут, но мешок совершенно новый, на нем никаких следов.

― А где такие продаются?

― Да где угодно! В интернете, в разных магазинах. Мешки такого размера ― модная сейчас тема. Их используют в качестве экологичной упаковки для подарков и некоторых товаров. Купить несложно.

― Значит, с этой стороны не зайти, ― резюмировал Карпатский.

― А зачем убийца перевернул жертву на спину? ― поинтересовался Соболев.

Логинов пожал плечами.

― Тут я могу только предполагать, но как вариант: чтобы убедиться в том, что она мертва. Вероятно, опасался, что мог просто придушить, а не убить.

― Тогда это новичок? ― Карпатский нахмурился.

― Или, наоборот, имеет неудачный опыт.

Соболев задумчиво посмотрел на фотографии с места обнаружения тела.

― Или же он хотел что-то забрать из сумки.

― Например, что? ― поинтересовался Карпатский. ― Смартфон, деньги, документы ― все было на месте. Да и сумочка маленькая, туда много не засунешь.

― Но второй смартфон туда влез бы, ― задумчиво предположил Соболев. ― Может, это и есть тот самый канал связи, который мы пока не нашли?

― И убийца забрал его, чтобы скрыть переписку или историю звонков? ― предположил Карпатский.

― Или замести следы, ― добавил вариант Соболев. ― Если он сам дал Новиковой второй телефон, возможно, там и симка на него оформлена была. Но надо проверить, не было ли второй симки у Новиковой.

― Так мы все-таки говорим об адюльтере? ― уточнил Логинов.

Карпатский и Соболев переглянулись. Первый поморщился и покачал головой.

― Всякое, конечно, бывает. Иногда изменять начинают еще до свадьбы, кто-то никак не может выйти из других отношений, даже построив новые. Особенно если новые строятся на разумном расчете, а старые базируются на животной страсти. Но подруги убитой ничего нам про такие отношения в ее жизни не сказали. Как и про второй телефон, который вряд ли могли ни разу не заметить. Новикова все-таки не спецагент, чтобы так хорошо шифроваться.

― Машинально промолчали? ― предположил Логинов. ― Привыкли молчать и выгораживать ее?

― Нет, ― Соболев мотнул головой и усмехнулся, ― та, что новенькая, Саша, точно сказала бы.

Карпатский кивнул, соглашаясь с его предположением. Все трое снова на какое-то время задумались.

― Тогда логично предположить, что телефон появился недавно, ― наконец изрек Логинов. ― Если это не сомнительные прошлые отношения, то это может быть частью какого-то замысла, в который входит и мешок. Телефон могли передать Новиковой хоть в тот же день: кто-то из клиентов, например, или доставить ей прямо домой курьером.

Соболев активно закивал, а Карпатский чуть прищурился, глядя на доску, и пробормотал:

― Хорошо, давайте поговорим о мешке. Кто мог подбросить его в номер?

― Да кто угодно, ― буркнул Соболев. ― Я успел поговорить с несколькими гостями ее вечеринки: все ходили туда-сюда. То относили в номер подарки и лишние вещи, то забирали эти вещи, то бегали за добавкой алкоголя, кто-то предпочитал там пользоваться ванной. И, судя по всему, не все гости были знакомы друг с другом. Четыре ключ-карты ходили по рукам. Кто угодно мог подгадать момент и перехватить карту. Это также мог сделать кто-то из сотрудников гостиницы, имеющий доступ к мастер-картам. Это объяснило бы исчезновение записей с камер за те дни.

― Тут ты прав, конечно, но, как говорится, есть нюанс, ― задумчиво протянул Карпатский. ― Положить мешок мог кто угодно, но высока вероятность, что он так и пролежал бы в ящике стола, никем не обнаруженный.

― То есть ты намекаешь, что его подложила одна из подруг, поскольку только кто-то из них мог проконтролировать его обнаружение? ― уточнил Соболев.

Карпатский кивнул и добавил:

― В конце концов, убийца обычно все же находится в ближайшем окружении жертвы.

― Но какой мотив? Бизнес мы уже отмели, страсть и ревность тоже. Тогда что остается?

― Кстати, ревность в таком контексте я не стал бы списывать со счетов, ― возразил вдруг Логинов. ― Если это не месть неверной женщине, а устранение конкурентки в борьбе за мужчину.

― Неплохой вариант, ― решил Карпатский. ― Жених Новиковой ходил сначала стричься к Регине Девяткиной, а потом обратил внимание на Киру. Кстати, Девяткина и нашла мешок…

― Но поиски инициировала Саша Гордеева, ― возразил Соболев, ― предложив играть в фанты. Только вот Гордеева мало того, что новенькая в компании, так еще и самая младшая. Ей двадцать четыре года. Так что вряд ли она может претендовать на жениха Киры.

― Почему же? ― хмыкнул Логинов. ― Многие девушки любят мужчин постарше, особенно если росли без отца. Как у этой Саши с отцом?

― Понятия не имею, можно проверить. ― Соболев нахмурился. ― Но все равно. Она молодая и весьма привлекательная, у нее наверняка есть выбор. И вообще, Козлов не производит впечатления мачо, из-за которого будут литься реки крови!

― Тогда какой мотив остается? Какая-нибудь старая обида, если уж мы говорили про остывшую месть? ― задался вопросом Карпатский. ― И это все-таки Регина, поскольку у Саши старой обиды быть не может?

― А если девушки вообще ни при чем? ― предположил Логинов, поднося к губам чашку и глядя на коллег поверх нее. ― Что, если этот мешок лежал там уже какое-то время и просто ждал, когда его найдут? Или кто-то другой этого ждал?

Соболев и Карпатский снова переглянулись.

― Кристина говорила, что видела у гостиницы мужчину с мешком на голове, ― напомнил Соболев. ― И как я понял, Стрелецкая сегодня пришла к тебе с тем же?

― Не совсем, ― вздохнул Карпатский. ― Ее приятель утверждает, что видел во сне убийство, совершенное человеком с мешком на голове, но якобы это другое убийство, потому что там жертвой был мужчина. Я обещал Диане проверить и поискал в базе, но ничего похожего не нашел.

― А в интернете смотрел? ― поинтересовался Логинов, уже взявший в руки смартфон.

― Не самый надежный источник.

― А зря. Некоторые вещи можно найти только там. И вуаля. ― Логинов перевернул смартфон экраном к оперативникам и многозначительно объявил: ― Это городская легенда.

На экран был выведен текст, из которого с расстояния можно было прочитать только заголовок. И тот гласил: «Убийца в джутовой маске».

Глава 17

3 июня, четверг

Медвежье озеро

Диана в который раз убедилась, что лучшие дни проходят не по плану, а складываются из случайных встреч и импульсивных решений. Внезапное появление Дениса перевернуло ее график с ног на голову, но в итоге это оказалось к лучшему.

Ему, откровенно говоря, не очень-то понравилась ее идея обратиться к Карпатскому, но Диана умела быть настойчивой, когда что-то казалось ей правильным. А ей казалось правильным сообщить полицейскому информацию, волей случая оказавшуюся в ее распоряжении. Каким бы странным ни был источник. И пусть потом не говорят, что граждане не желают помогать полиции или не доверяют ей.

Хотя, если бы она не знала Карпатского лично, конечно, ни за что с таким в полицию не пошла.

― И что дальше? ― поинтересовался Денис, когда она вернулась к машине.

Диана пожала плечами. Они и так довольно долго проторчали у отделения, поскольку ей не хотелось звонить Карпатскому и просить о встрече, отвлекая его от текущих дел. Тогда рассказ с налетом мистицизма мог снова вызвать много негатива.

― Ничего, пусть полиция этим занимается. Мы свой долг выполнили: сообщили, что узнали. А расследовать убийства ― не наша задача.

Денис посмотрел на нее с сомнением.

― Такими темпами я вряд ли смогу узнать что-то новое о Софии и ее исчезновении.

― Мы потом обязательно спросим у Вячеслава Витальевича, пригодились ли наши сведения и что им удалось выяснить. Если в этом деле как-то всплывет информация о твоей девушке, он обязательно скажет.

Его это не слишком вдохновило, и Диана предложила:

― Если очень хочешь, можем сходить с тобой туда, где обнаружили тело. Территория общественная, полиция наверняка там давно закончила. Можем посмотреть, как там что. Вдруг найдем что-нибудь интересное?

Это стало уже вторым импульсивным решением за день, и оно понравилось Денису куда больше, чем поездка в полицию.

А потом одно цеплялось за другое. В лесополосе на берегу реки они ничего не обнаружили, кроме остатков ленты, которой огораживают подобные места, но весьма приятно прогулялись, болтая по большей части ни о чем. Погода вполне располагала, поэтому, вернувшись на облагороженную территорию набережной, они прошли ее по всей длине, а в противоположном конце, немного устав от ходьбы, решили выпить кофе на террасе, которую открывали там каждое лето. И снова они сидели, болтая обо всем и ни о чем важном.

Их общение не было похоже на ее доверительный разговор с Карпатским прошлым вечером, но Диане это скорее нравилось. Совершенно не хотелось снова разреветься от внезапно нахлынувших чувств, поэтому непринужденная беседа с оттенком флирта ее вполне устраивала.

Рядом с террасой возвышался торговый центр с кинотеатром. Не с тем, в который Диана собиралась сходить, но сама его близость напомнила об этой части плана на день. Она сказала об этом Денису, и тот внезапно горячо поддержал идею. Казалось, его уже не волновало то, что ничего нового о пропавшей подруге он пока не узнал. Вероятно, и его увлекло легкое общение.

Фильм выбрали наугад, особо даже не вчитываясь в описание, просто посмотрели, что начинается в ближайшее время. Денис предложил взять попкорн, но Диана отказалась, сославшись на сытость и непристойную калорийность. На что ее спутник заявил, что в его организме калории не задерживаются, сколько бы он ни ел, и взял себе среднее ведро. Ей оставалось только завидовать. И отказываться каждый раз, когда Денис пытался ее соблазнить. А делал он это с настойчивостью, достойной лучшего применения. В конце концов Диана все же зачерпнула горсть. Или даже две.

Фильм оказался забавным, но из тех, которые никогда не станешь пересматривать, а через пару дней не вспомнишь даже названия, не то что сюжета. Выходя из кинотеатра, Диана поинтересовалась:

― Ты останешься в Шелково или поедешь домой?

― Останусь, пожалуй. Надо же выяснить, чем дело с убийцей в мешке обернется.

― Поселишься здесь? ― Диана кивнула на башню, возвышавшуюся совсем недалеко. Впрочем, ее было видно отовсюду.

Денис смерил гостиницу задумчивым взглядом и покачал головой.

― Уж лучше по старинке поеду на Медвежье озеро. По крайней мере, там мне обычно удается уснуть. Может, приснится что-то полезное?

Диана кивнула, сделав вид, что поверила, но не сомневалась, что он предпочитает ту гостиницу только потому, что именно на Медвежьем озере пропала его София. И он, должно быть, надеется все-таки найти там какую-то подсказку.

― Давай отвезу тебя? ― предложила она. Еще одно спонтанное решение.

Конечно, Денис не стал отказываться, хотя теперь такси ездили на озеро с бо́льшим энтузиазмом, чем в его первый визит.

― Поужинаешь со мной? ― предложил он, едва Диана свернула на гостиничную парковку. ― Я угощаю.

От таких предложений не принято отказываться, и поскольку других планов у нее все равно не было, а есть что-то надо, она согласилась.

― Только мне зарегистрироваться нужно. И брони у меня нет. Надеюсь, у них найдутся свободные номера.

Диана обвела взглядом полупустую парковку и уверенно ответила:

― Думаю, у тебя еще и выбор будет.

Она оказалась права. Денис предпочел обычный номер на первом этаже и снял его сразу на двое суток. Когда он сказал про одноместное размещение, администратор ― симпатичный парень с бейджиком «Роман» ― вопросительно посмотрел на нее.

― Я не остаюсь на ночь, ― заверила Диана. ― Только на ужин.

Парень улыбнулся и кивнул в знак понимания, выдал Денису ключ-карту и дежурно пожелал:

― Приятного пребывания на Медвежьем озере.

Тот поблагодарил его и направился к номеру, на ходу предложив Диане:

― Зайдем ко мне на минутку? Хочу бросить рюкзак и немного освежиться.

― Я тебя лучше в коридоре подожду.

Денис не вызывал у нее тревоги, но почему-то не хотелось идти в его комнату даже с такой невинной целью, как помыть руки. В конце концов, туалет имеется и рядом с рестораном, это Диана выяснила еще в прошлые приезды сюда.

Он не стал настаивать и, открыв дверь номера, лишь пообещал, что постарается побыстрее.

― Если хочешь, можешь идти без меня, займешь нам столик. Я догоню.

Оставшись в коридоре одна, Диана посмотрела по сторонам, повернулась вокруг своей оси, немного потопталась на месте, глядя сквозь панорамное окно на озеро, и в конце концов не спеша двинулась по коридору. Она не сомневалась, что мест в ресторане так же много, как и свободных номеров, поэтому не видела смысла торопиться и что-то там занимать, но и торчать под дверью ей тоже не хотелось.

Всего в нескольких шагах от номера Дениса коридор делал поворот под девяносто градусов. Диана хорошо знала это место, и сейчас на нее накатили воспоминания, заставившие горло болезненно сжаться. Даже глаза защипало, когда она мысленно снова оказалась в апреле этого года. Тогда они приехали сюда с Дашей, чтобы навестить Катю, присматривавшую за еще не открывшейся гостиницей. Взгляд сам собой нашел неприметную дверь под лестницей. Та отличалась от других, ведущих в номера. Вместо магнитного замка, она запиралась на обычный ключ, и в тот день, когда они исследовали гостиницу втроем, вдруг оказалась открыта.

Сложилось бы все иначе, если бы тогда они не спустились в подвал и не нашли на полу плеер? Были бы ее подруги до сих пор живы? Узнала бы она правду о Кирилле?

Диана задавалась вопросами до тех пор, пока ручка двери вдруг не опустилась, а полотно не качнулось в сторону. Можно было предположить, что из подвала сейчас кто-то выйдет ― кто-то из персонала или даже сама хозяйка, ― но дверь так и не распахнулась, лишь появилась узкая щель.

Что бы это значило? Диана нахмурилась и, не отдавая себе отчета, шагнула к лестнице.

― Я готов. Идем? ― прозвучало за спиной, заставляя обернуться и ненадолго выпустить дверь из вида.

Денис смотрел на нее вопросительно и слегка удивленно. Он успел сменить футболку, в которой гулял, на свежую.

Вместо ответа, Диана поманила его за собой и все-таки подошла к ведущей в подвал двери.

― Ты чего? ― удивился Денис, но за ней последовал.

― Там, кажется, кто-то есть.

― И что?

― Хочу посмотреть.

― Разве не здесь тебя однажды чуть не заперли?

― Здесь.

― И зачем тогда тебе туда идти? Надеешься, что это все-таки произойдет? ― Его голос звучал чуть насмешливо, и это давало понять, что реальной угрозы он не чувствует, просто подначивает ее.

― А вдруг там найдется что-то полезное? ― Диана уже взялась за ручку двери и потянула ее на себя, бросив на спутника выразительный взгляд. ― В прошлый раз мы с девчонками обнаружили плеер твоей Софии.

Денис вмиг посерьезнел.

― Ну, давай посмотрим. Лишь бы приключений на одно место не словить.

― Будем надеяться, там просто Юля или Влад. Заодно поздороваемся.

Диана распахнула дверь, и они вместе переступили порог, оказавшись на первой ступеньке ведущей вниз лестницы. Сегодня здесь было не так уж и темно: где-то внутри находился источник света, но его не было видно за поворотом. Денис, кажется, хотел это как-то прокомментировать, но Диана жестом остановила его, напряженно прислушиваясь к звуку шагов. Они удалялись: кто-то спускался по второй части лестницы.

― Есть кто? ― позвала Диана. ― Юля? Влад? Это вы?

Ответа не последовало. И звук шагов стих, словно неизвестный замер. Замер и затаил дыхание, поскольку не осталось совсем никаких звуков. Диана шагнула на ступеньку ниже, но Денис придержал ее за плечо.

― Может, тут просто кто-то уединился и не хочет, чтобы его обнаружили? ― тихо предположил он. ― Кто-то из гостей, например, устроил себе романти́к в необычном месте? Или из хозяев?

Диана задумалась. Вполне правдоподобная версия: человек хотел выйти, но заметил, что она торчит в коридоре и смотрит на дверь, вот и остался внутри, а потом и вовсе решил спрятаться внизу.

Но зачем? Когда она задала этот вопрос Денису, тот пожал плечами и тихо предположил:

― Может, там Влад не с Юлей? Или Юля не с Владом? Или кто-то из гостей не со своей женой или мужем? Вот и прячутся. Можем поставить людей в неловкое положение.

― Да и черт с ним, ― после недолгого размышления решила Диана и продолжила спускаться.

Сердце в груди взволнованно билось, и интуиция твердила, что дело не в чьем-то желании спрятаться от любопытных глаз. Будь оно так, свет выключили бы. Максимум пользовались бы фонариком в смартфоне, но там внизу горит что-то крупное, стационарное.

Денис больше не стал ее останавливать и пошел следом. Снова придержал Диану только у поворота лестницы, чтобы обогнать и оказаться впереди. Вполне по-рыцарски, она оценила.

Но тут же забыла о красивом жесте, поскольку сразу за поворотом их ожидал весьма пугающий сюрприз.

Горела кольцевая лампа на штативе: такую используют блогеры, чтобы снимать себя с более выгодным освещением. Но эта сейчас использовалась не для съемки. Лампа была слегка наклонена, образуя на полу пятно света. И в центре этого пятна лежал довольно старый на вид холщовый мешок.

* * *

3 июня, четверг

г. Шелково

Регине все же удалось взять себя в руки, но ровно настолько, чтобы доработать день по записи. Приступ паранойи у нее так и не прошел, поэтому она уговорила Сашу не только пойти домой вместе, но и проводить ее до квартиры. Она звала и Леру пойти с ними, но та ждала позднего клиента из дорогих и постоянных, а после еще и кого-то новенького на первичную консультацию, поэтому осталась в салоне.

Доведя подругу до двери, Саша чуть насмешливо наблюдала за тем, как та пытается попасть ключом в замочную скважину. Ее руки дрожали, поэтому обычное действие потребовало времени. Когда же ей наконец удалось, она распахнула дверь и, толком не входя, сразу включила в прихожей свет, хотя на улице было еще не так уж темно. Только убедившись, что в квартире тихо и спокойно, Регина облегченно выдохнула и даже улыбнулась, благодарно посмотрев на Сашу.

― Спасибо, что проводила…

― Да не за что, ― пожала плечами та. ― Обращайся.

На лице Регины вдруг появилось виноватое выражение.

― Только теперь тебе самой придется идти одной… Как же ты?..

― Да брось, ― перебила Саша, едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза. ― Мне никто никаких мешков не подкидывал, так что едва ли что-то грозит.

― Может, ты его просто еще не нашла?

― Пока не найду, можно не дергаться.

Регина посмотрела на нее слегка обиженно.

― Ты так легкомысленно к этому относишься… Думаешь, я просто психованная дурочка?

Саша несколько секунд прожигала ее ответным взглядом и наконец качнула головой.

― Нет, не думаю. Вижу, ты действительно чего-то боишься. И готова согласиться, что Кира тоже чего-то боялась, но не думаю, что это коснется меня.

― Почему?

― Я слишком недолго вас знаю. Если вы в чем-то и замешаны, то я здесь ни при чем, а значит, меня не тронут.

Регина нахмурилась, теперь глядя на нее то ли с недоумением, то ли с опасением.

― В смысле? В чем мы замешаны?

― Понятия не имею, ― усмехнулась Саша. ― А что, вам прям не в чем себя упрекнуть?

По тому, как Регина потупила взгляд, стало понятно, что слова попали в цель. Саша снова усмехнулась и шагнула обратно к лифтам.

― Дверь запри, ― напоследок велела она. ― И не ходи никуда до рассвета. До завтра!

Пока ждала лифт, Саша слышала, как Регина захлопнула дверь и заперлась на все замки. Это ее рассмешило.

― Кино и немцы, ― пробормотала она. Что означает эта фраза, толком не знала, но так частенько приговаривала мама в похожих ситуациях.

Оказавшись на улице и направившись в сторону своего дома, Саша все еще посмеивалась, вспоминая перепуганную Регину. Чтобы сократить путь, она пошла через дворы, сейчас абсолютно пустые. Для детей было уже поздновато, а для молодых компаний еще рановато.

То, что постоянно слышит за спиной чьи-то шаги, Саша сообразила далеко не сразу. Несколько раз тревожно оглянулась, но никого не обнаружила. Пройдя через очередной двор, вышла на тротуар и дальше шагала уже вдоль дороги, по которой пусть и редко, но все же проезжали машины. Однако ощущение преследования, возникшее у нее чуть раньше, не пропало. Ей все казалось, что она чувствует на себе чей-то взгляд, видит краем глаза движение за растущими вдоль тротуара деревьями и кустарниками, но стоило повернуть голову и присмотреться, как там никого не оказывалось.

«Бред какой-то, ― мелькнула раздраженная мысль. ― Этого не может быть. Со мной этого не может быть…»

Однако шаг она все равно непроизвольно ускорила.

Глава 18

3 июня, четверг

Медвежье озеро

Влад решил, что с Юлей, ее реакцией и исчезновением шкатулки разберется чуть позже, а пока постарается ненавязчиво перехватить Савина, чтобы поинтересоваться, зачем тот вдруг приехал. В предыдущие два раза появление этого мужчины на озере совпадало с напряженными и местами весьма загадочными событиями в их жизни. Если это случится в третий раз, то станет системой.

Роман к его появлению в главном холле был уже готов: сразу протянул листок с номером комнаты, в которую заехал Савин.

― Спасибо, ― поблагодарил Влад, пряча бумажку в карман джинсов. ― Он один?

― Номер взял на одного, но с ним приехала девушка. Такая красивая, темноволосая. Я уже видел ее здесь раньше.

― Диана Стрелецкая?

― Возможно, при мне он не называл ее по имени. Она сказала, что здесь только ради ужина и на ночь не останется.

― Ясно. То есть они пошли ужинать, так?

Роман кивнул с видом не то заговорщика, не то тайного агента, и Влад снова поблагодарил его за информацию. Все складывалось очень даже удачно. Время вполне располагало к тому, чтобы наведаться в ресторан и заметить там Савина как бы случайно. А заодно проверить, действительно ли его сопровождает Диана. Как показала практика, она тоже регулярно влипает в истории, случайно или нет ― пока непонятно. Ему предстояло разобраться и с этим.

Однако никуда двинуться он не успел, поскольку распахнулась входная дверь и до боли знакомый голос объявил:

― О, Влад, привет! Ты-то мне и нужен. Хотя, вообще-то, не совсем так: мне нужна Юлька.

Он обернулся и смерил взглядом вошедшую девушку. Невысокая, худощавая, так и не переросшая подростковую угловатость, с черными волосами и ярким, но несколько мрачным макияжем. Влад никогда прежде не видел Галки: они еще не встречались после того, как он прозрел, и не были знакомы до того, как он ослеп, но ему хватило и голоса, чтобы узнать ее.

― Привет, ― улыбнулся Влад, заметив, как Галка пялится на его лицо, а точнее, на глаза. Помимо угловатости, девчонка умудрилась сохранить и подростковую бесцеремонность. ― Да вижу я тебя, действительно вижу, не смотри на меня так.

Она криво усмехнулась темно-бордовыми губами.

― Круть… Нет, я слышала, конечно, что ты прозрел, Юлька хвасталась, но такие вещи трудно прочувствовать, пока не увидишь. Рада за тебя. За вас обоих. Надеюсь, вашим отношениям это не повредит.

Влад выразительно приподнял бровь и не слишком искренне удивился:

― С чего бы?

Галка закатила глаза и покачала головой, давая понять, что ему не удалось ее провести. Порой она буквально видела людей насквозь. Возможно, это и помогло ей стать «гадалкой».

― Ладно, проехали, ― отмахнулась Галка. ― Позови Юльку. У меня для нее… точнее, для вас обоих есть кое-что занимательное.

― Что именно?

― А ты позови Юлю ― и узнаешь. Мне дважды все рассказывать, что ли?

Влад знал, что самый быстрый способ добиться от Галки желаемого ― выполнить ее просьбу. Но учитывая, как прошло его последнее общение с Юлей несколько минут назад, решил, что лучше отправить ей сообщение. Звонок она с большой долей вероятности может «не услышать».

А так, прочитав, что в гостиницу приехала подруга и жаждет рассказать что-то важное, Юля появилась в холле буквально две минуты спустя. Скользнула по Владу быстрым и почему-то каким-то испуганным взглядом и сразу сосредоточила внимание на Галке, принужденно улыбнувшись.

― Привет. Что стряслось?

― Вы, полагаю, уже в курсе недавнего убийства? ― с ходу уточнила Галка.

― Нет, ― отозвался Влад.

― Да, ― одновременно с ним ответила Юля, заставив удивленно посмотреть на себя. Однако сама она избегала встречаться с ним взглядом. Испытывала неловкость за грубый тон недавнего ответа? Или все же сама избавилась от шкатулки и теперь чувствует себя виноватой? Или дело в чем-то еще?

― О чем речь? ― поинтересовался Влад. ― И почему я не в курсе?

― Не успела тебе рассказать, отвлекли, ― вздохнула Юля. ― Андрей ведь не просто так приезжал. Он был здесь с Карпатским. На днях убили девушку, которая в выходные у нас вечеринку устраивала. Предсвадебный девичник. Оказывается, она и ее подруги нашли у себя в номере холщовый мешок, похожий на тот, которым ее потом задушили.

― Ах вот в чем дело, ― с нотками облечения выдохнул Влад. Теперь многое для него встало на свои места. В том числе и поведение Кристины. Он снова вопросительно посмотрел на Галку. ― И ты что-то об этом знаешь?

― О да, ― усмехнулась та. ― Угадайте, кто еще отдыхал у вас в прошлые выходные? Алинка со своим парнем!

― Какая Алинка? ― не поняла Юля.

― Та самая, из колледжа, помнишь? У которой сестру изнасиловали, а она потом повесилась. И мы еще думали, что Алинка натравила на обидчиков сестры Ночного Смотрителя.

Влад и Юля напряженно переглянулись, но зато в глазах последней окончательно растаяла неловкость.

― Так, ― выдохнул Влад, ― и что?

― А то! Я иногда заглядываю в бар, где Алинка работает, и случайно разговор у нас зашел об этом убийстве, как раз тогда новость по пабликам прошла… Так вот, она просто с лица спала, когда фотку убитой девки увидела. А потом я слышала, как она звонила своему парню и буквально в истерике орала, что такой же мешок был на голове мужика, которого она видела здесь ночью, когда проснулась и выглянула в окно. Парень, я так понимаю, ничего не видел, потому что как раз выходил.

― Мужик с мешком на голове, ― задумчиво повторил Влад и снова посмотрел на Юлю. ― Кристина ведь говорила что-то такое, да? Когда приехала.

Юля кивнула и призналась:

― Да, она и полиции об этом рассказала сегодня. Там странная история с этим мешком. Сначала он непонятно откуда взялся в номере девушек, одну из которых убили, потом так же неизвестно куда исчез. Карпатский с Соболевым его искали, но не нашли…

― Зато мы, кажется, его нашли, ― прозвучало совсем рядом.

Галка обернулась и отступила в сторону, благодаря чему Влад обнаружил в холле Диану Стрелецкую и Дениса Савина, которых собирался искать в ресторане. Диана держала старый холщовый мешок, а Савин стоял рядом, засунув руки в карманы джинсов, и нервно перекатывался с пятки на носок и обратно.

― И что все это значит? ― напряженно уточнил Влад.

― Это городская легенда, ― торжественно объявила Галка. ― Об убийце в джутовой маске. И я приехала рассказать ее вам.

― Я бы тоже с интересом послушал, ― заявил Савин. ― Потому что, кажется, видел этого убийцу во сне.

Влад заметил, как изменилось лицо Романа за время их короткого разговора: тот буквально побледнел на глазах. Будет жалко, если испугается и сбежит, парень весьма толковый.

― Давайте не здесь, ― тихо предложил он. ― А где-нибудь в более приватной обстановке.

* * *

г. Шелково

Саша все же благополучно добралась до дома, но к тому моменту, когда ей пришлось отпирать дверь, руки у нее дрожали ничуть не меньше, чем у Регины, над которой она еще совсем недавно посмеивалась. Саша по-прежнему совершенно не понимала, почему это происходит с ней. Ладно остальные! Неспокойная совесть в них говорит, а она-то чего?

Чего-чего… А то же самое: неспокойная совесть. Всем есть в чем себя упрекнуть.

Дома Саша почувствовала себя немного лучше, даже в голос рассмеялась собственным страхам… Хотелось бы сказать, что в лицо, но это было не так: они остались за дверью.

Она помыла руки, немного побродила по маленькой квартире. Не то чтобы совсем бесцельно, просто цель теряла актуальность и заменялась на новую быстрее, чем ее удавалось достичь. В конце концов Саша обнаружила себя у громоздкого комода, забитого разными вещами: в одном ящике хранилось постельное белье, в другом ― полотенца, в третьем ― нижнее белье, в четвертом ― разные футболки и майки… Саша рылась во всех ящиках по очереди, как будто не помнила, что ищет. Мысли ее были далеко.

Наконец рука нащупала что-то, из-за чего пришлось вернуться из облаков, в которых Саша витала, на грешную землю. Пальцы дрогнули, но все же уверенно скользнули по грубой ткани в каком-то почти ласкающем движении. Она тяжело сглотнула и потянула находку на себя.

Новенький холщовый мешок, еще почти не гнущийся и совсем не мятый, выполз на свет божий. Держа его в руках и напрочь забыв о том, чтобы задвинуть ящик комода, Саша медленно пошла в прихожую. Там остановилась напротив зеркала и посмотрела на собственное отражение. Отражение ухмыльнулось, в глазах мелькнула чертовщинка.

«Примерь», ― словно шепнул кто-то.

По-прежнему стоя у зеркала, Саша натянула мешок на голову. Сквозь плотную ткань ни черта не было видно, поэтому она достала из кармана смартфон и попыталась сделать селфи. Стащив с головы мешок, посмотрела, что получилось.

Да уж, жутко до дрожи.

Еще пару секунд постояв посреди прихожей, Саша запихнула мешок в сумку, быстро натянула кеды и снова вышла из квартиры.

Глава 19

3 июня, четверг

Медвежье озеро

За более приватной обстановкой по традиции отправились на кухню для персонала. Юля по пути поймала себя на мысли, что это место постепенно превращается во что-то вроде конференц-зала для обсуждения странных событий и происшествий.

На кухне, как всегда в это время, было пусто. Диана сразу положила жуткий холщовый мешок на один из столиков, словно ей не нравилось держать его в руках. Интересно, где они с Савиным его взяли? Откуда вообще появились? И когда?

Галка подошла к столу с разложенным на нем мешком, присмотрелась и даже сделала фото на смартфон, пробормотав что-то вроде: «Ошизеть», а потом поинтересовалась, не найдется ли в холодильнике бутылки лимонада. Юля сладкие напитки для общественных нужд не закупала и смогла предложить только газированную воду. Галка поморщилась, но согласилась.

― Для начала удовлетворите мое любопытство, ― попросил Влад, общаясь к Савину и Диане. ― Как вы тут оказались?

Он не стал никуда садиться, предпочел прислониться к одному из кухонных шкафчиков, скрестив руки на груди. Его взгляд то и дело возвращался к мешку.

― Отчасти абсолютно случайно, ― улыбнулся Савин, посмотрев на Юлю и только теперь безмолвно поприветствовав ее. Она не удержалась, вернула ему улыбку и сразу почувствовала на себе слегка недовольный взгляд мужа. ― Я приехал в Шелково, чтобы навестить Диану и посоветоваться с ней по одному вопросу, а потом решил задержаться на пару дней ― и так оказался здесь. Мне нравится ваша гостиница.

― Ты что-то сказал про сон, ― напомнила Юля. ― О том, что видел в нем убийцу.

Савин кивнул и подробно поведал о том, как ему приснился кошмар, в котором его преследовали и убили, но он был кем-то другим, как после нашел новость о задушенной в Шелково девушке, как поехал с этим к Диане, а та рассказала обо всем Карпатскому.

― И что Карпатский? ― поинтересовался Влад с едва заметными нотками насмешки в голосе.

Диана их явно уловила, поскольку тоже скрестила руки на груди, демонстрируя недовольство, и с вызовом объявила:

― Обещал проверить, известно ли полиции о похожем случае, в котором жертвой был мужчина, как во сне Дениса.

― Хм, он делает успехи, ― не удержалась от комментария Юля. ― Андрей на него, что ли, так положительно влияет?

― Не думаю, что дело в Андрее, ― усмехнулся Савин.

― А что там с городской легендой? ― напомнила Диана. Ей явно не нравилось возможное развитие темы, поэтому она вопросительно уставилась на Галку.

Та как раз жадно присосалась к бутылке, но, заметив, что фокус внимания сместился на нее, отняла ее ото рта и закрутила крышку.

― Сразу скажу, что легенда не особо интересная и внятная. Я пыталась найти какие-то подробности, но пока безуспешно. Общий смысл такой: время от времени то тут, то там появляется убийца в джутовой маске. Это мешок такой, холщовый, из джута…

― Мы поняли, ― заверил Влад и в очередной раз покосился на разложенную на столе находку, от которой все ― осознанно или нет ― старались держаться подальше. ― Кстати, где вы ее взяли?

Вопрос снова был адресован Савину и Диане, но первой среагировала Юля, почувствовав легкую дурноту:

― Только не говорите, что нашли его в номере…

― Не скажем, ― заверил Савин, адресуя ей еще одну улыбку. ― Мы нашли его в подвале. Том самом, где прежде был найден плеер Софии.

От этого заявления Юле не полегчало. Она почувствовала, как спине стало холодно и немного щекотно от побежавших по ней мурашек.

― Как вы туда попали? Дверь должна быть заперта…

― Если должна, то у вас опять что-то пошло не так, ― заметила Диана. ― Она приоткрылась, пока я стояла рядом и ждала Дениса. Мы подумали, может, там кто-то из вас и решили поздороваться, но внизу обнаружилась только кольцевая лампа и мешок. И это странно: я уверена, что слышала шаги. Кто-то спускался по лестнице, но в итоге в подвале никого не оказалось. Только жутковатая световая инсталляция.

― Как будто кто-то намеренно привлек внимание к этому месту, а потом… исчез, ― пробормотал Савин. ― Хотя сейчас я думаю, может, дверь просто была не до конца закрыта, вот и распахнулась, так бывает. А шаги… Может, кто-то спускался со второго этажа, а нам показалось, что шаги звучат в подвале?

Юля посмотрела на Диану, словно спрашивая, могло ли быть так. Та в ответ лишь неуверенно пожала плечами.

― Вы легенду слушать будете или как? ― несколько недовольно поинтересовалась Галка, возвращая общее внимание себе.

― Да, прости, что перебил, ― повинился Влад. ― Мы слушаем.

― Собственно, там и слушать особо нечего. Убийца появляется, когда кто-то находит мешок, который он носит на голове. Якобы в этой маске его сила. Вроде как восстает он из мертвых, но это неточно. По другим версиям это обычный человек, чрезмерно привязанный к своей маске. В общем, как правило он выслеживает и убивает некоторое количество людей: накидывает им на голову мешок и душит его краем. А потом исчезает до тех пор, пока кто-то снова не найдет его маску. В этой истории то ли явно чего-то не хватает, то ли это просто Хэллоуин какой-то в вольном пересказе.

― При чем тут Хэллоуин? ― не поняла Юля. ― Это вроде праздник всякой нечисти?

― Думаю, она имеет в виду серию ужастиков, ― пояснила Диана. ― Майкл Майерс был нежно привязан к своей маске для Хэллоуина. Хотя, как по мне, так тут у нас, скорее, «Пятница, 13-ое» и Джейсон Вурхиз. Тот тоже носил маску, только хоккейную, но там есть озеро.

― О, да ты в теме, ― уважительно протянула Галка, с интересом глядя на Диану. ― Странно, что мы не познакомились раньше.

Диана вежливо улыбнулась в ответ и продолжила рассуждать:

― Я согласна с тем, что в истории чего-то не хватает. Причины, по которой человек в маске убивает.

― Может, причина просто в том, что он больной урод? ― предположил Савин. ― Ну, как все эти ваши киношные маньяки в масках.

― Не скажи, ― возразила Галка, смерив его слегка презрительным взглядом. ― У каждого из них была система или триггеры. Тот же Майерс убивал в Хэллоуин и преследовал Лори Строуд, которая по одной версии была его младшей сестрой, а по другой просто была похожа на его старшую сестру, с которой он начал свой кровавый путь.

― Джейсон убивал вожатых в лагере, ― добавила Диана, ― потому что такие же вожатые, занятые развлечениями, не уследили за ним, и он утонул.

Галка многозначительно подняла палец, явно собираясь что-то добавить, но Диана поправилась сама:

― Да-да, сначала убивала его мать, которая мстила за смерть сына, а уже со второй части сам Джейсон восстает из мертвых, чтобы продолжить ее дело.

― Фредди Крюггер мочил подростков с улицы Вязов, родители которых убили его, ― развила тему Галка. ― Тоже месть, кстати.

― Но он не носил маску, ― напомнила Диана. ― А в «Крике» за маской Призрака и вовсе прятались разные люди, но все они по той или иной причине охотились за Сидни Прескотт. Кстати, основной мотив там ― тоже месть. Как минимум в оригинальной трилогии.

― Ух ты! ― восхищенно выдохнула Галка. ― Слушай, нам надо как-нибудь встретиться и выпить… Или сходить в кино.

Юля демонстративно закатила глаза, а Савин тихонько рассмеялся и прокомментировал, косясь на Диану:

― Кажется, ты нашла подругу.

Диана снова улыбнулась, на этот раз чуть теплее.

― Я не против. Потом обсудим. И, кстати, если говорить именно о городских легендах, то можно вспомнить того самого Ночного Смотрителя, которого ― прошу заметить ― тоже посылают мстить, но который может убить любого, кто нарушит его правила. С ним, как я понимаю, вы когда-то заигрывали.

― А ты об этом откуда знаешь? ― нахмурилась Юля.

― Смотрела ролик на канале Алекса Найта. Когда Катю здесь убили, решила побольше узнать о вас обоих…

Она кивнула на Влада, глядя на Юлю, та машинально посмотрела на мужа и едва не вскрикнула от неожиданности. Влад успел подойти к столу, взять мешок и… надеть его на голову.

― Ты, блин, чего творишь? ― возмутилась Галка, тоже только сейчас обратившая на это внимание.

А Влад спокойно покрутил головой и объявил:

― Убийца не может ходить в таком мешке. Ни черта не видно в нем. Еще движение на фоне источника света ― да, но в темноте ― ничего.

― Влад, сними его немедленно! ― велела Юля.

Он послушался, положил мешок на место, и, улыбнувшись жене, пригладил взъерошенные волосы.

― Извини, не удержался. Но здесь должны быть прорези для глаз. Или речь действительно идет о сверхъестественной сущности. Вопрос в том, что мы будем делать со всей этой информацией дальше?

― Звонить в полицию, ― ни секунды не колеблясь, предложила Диана. ― Майор Карпатский должен увидеть мешок и услышать легенду. Им может это пригодиться.

Савин только тихо фыркнул, Галка слегка разочарованно скривилась, зато Юля предложение поддержала, пояснив:

― Они ищут мешок. Возможно, именно этот. Так что позвонить им определенно нужно. Я не хочу давать Карпатскому шанс обвинить меня в сокрытии улик.

* * *

г. Шелково

День вымотал Леру до такой степени, что вечером, после ухода предпоследнего клиента, она всерьез задумалась о том, чтобы остаться в салоне на ночь. Останавливало только отсутствие пристойного дивана. На кушетке ― своей или массажной ― она вряд ли сможет выспаться. Да и еды здесь нет никакой, только пакетики чая и молотый кофе. Все принесенное с собой она постепенно слопала и уже снова хотела есть. В стрессовых ситуациях с ней такое бывало: отсутствие аппетита сменялось неудержимым голодом, а потом они снова менялись местами. Можно, конечно, сходить в магазин, но тогда уж лучше до дома дойти. Всего-то минут двадцать, а если попасть на маршрутку, то и вовсе десять.

Обо всем этом она размышляла, пока ждала последнюю записанную на сегодня девушку. Та опаздывала. Лера даже позвонила ей, но новая клиентка не ответила и сразу прислала сообщение, что уже едет и не может говорить, но скоро будет. С тех пор прошло еще десять минут, но девушка так и не появилась. На два последних звонка она не ответила даже сообщением, и Лера в легком раздражении засобиралась домой.

Вот что в голове у таких людей? Не получается прийти по записи ― так и скажи! Всегда ведь можно назначить другое время. Зачем писать, что обязательно будешь, что уже едешь, просить дождаться, а потом уходить в подполье?

Лера все еще мысленно ругала незнакомку, с которой ей так и не удалось встретиться, когда выходила из квартиры-салона, а потому не сразу поняла, что именно попало под ноги, едва не заставив оступиться. Она попыталась пнуть вещь, одновременно запирая дверь, но вдруг застыла, глядя под ноги.

«Это просто тряпка, ― мысленно сказала себе Лера. ― Половая тряпка, забытая уборщицей…»

Однако убедить себя не получилось. Какая-то очень уж странная повальная забывчивость у уборщиц… Да и предмет не очень-то походил на тряпку.

Оставив ключ в замочной скважине, Лера наклонилась и подняла с пола холщовый мешок. Тот выглядел совсем новым, но все равно казался жутким. Она с содроганием откинула его в сторону, словно вдруг обнаружила в руке ядовитую змею. Вытащила ключ и торопливо пошла прочь, то и дело оглядываясь, как будто опасалась, что мешок способен погнаться за ней и задушить.

Глава 20

3 июня, четверг

Медвежье озеро

Они как раз закончили обсуждение и собрались по домам, чтобы продолжить завтра, когда позвонила Диана. Соболев находился рядом, и, не желая давать ему новые поводы для дурацких комментариев, Карпатский постарался ответить максимально сдержанно, из-за чего голос прозвучал неестественно. Услышав в динамике слова «Медвежье озеро», он стиснул зубы и едва не выругался. Следом ему сообщили про найденный мешок.

― Юля говорит, что вы, возможно, искали сегодня именно этот, ― добавила Диана. ― Так что приезжайте, взгляните.

― Скоро будем, ― пообещал Карпатский, краем глаза замечая, как нахмурился Соболев. Сбросив звонок, он пояснил ему: ― На озере нашелся мешок, возможно, тот самый. Надо забрать.

Напарник тяжко вздохнул, но спорить и отказываться, конечно, не стал.

В холле гостиницы их встретил Влад Федоров. Пожал руку Соболеву, Карпатскому только вежливо кивнул, после чего проводил обоих в закрытую часть здания, предназначенную для персонала, на общую кухню. Там оказалось неожиданно много народа: не только хозяйка гостиницы и Диана, но и Савин, сестра Федорова Кристина и еще одна девушка, которую Карпатский пока не знал: костлявая, темноволосая, явно склонная к эпатажу. Судя по возрасту, приятельница Федоровой или, может быть, Дианы.

Мешок лежал здесь же: на одном из круглых столиков. Он был примерно такого же размера, что и тот, которым задушили Киру Новикову, но действительно выглядел менее новым, более потрепанным.

― Кто и где его нашел? ― поинтересовался Карпатский, беря на себя инициативу разговора, поскольку Соболев опять замер, увидев свою Кристину. Хотя, казалось бы, вторая встреча должна была даться ему легче.

― Мы, ― ответила Диана, кивнув на Савина. ― Когда приехали, и Денис заселился.

Карпатский надеялся, что на лице это не отразилось, но новость его не обрадовала. Савин ему не нравился. Даже больше, чем Юля Федорова, а рядом с Дианой видеть его и вовсе не хотелось. Девочка только-только выбралась из, как сейчас принято говорить, абьюзивных отношений, еще полностью от них не оправилась, как он убедился буквально вчера, а ее снова тянет, не пойми к кому. Савин ― психолог и коуч, что в представлении Карпатского равнялось понятию «манипулятор». Ей определенно сейчас такое не нужно.

― В его номере? В каком именно?

Диана как-то странно посмотрела на него, как будто обиделась или его слова как минимум ее задели.

― Нет, не в номере. В подвале. В том же подвале, где в апреле мы с девчонками нашли плеер.

Это прозвучало уже лучше, но в то же время вызвало новые вопросы.

― Какого черта вы делали в подвале?

Диана принялась объяснять, Савин время от времени вставлял уточняющие комментарии, неотрывно следя за реакциями Карпатского. От его навязчивого внимания кожа начала нервно зудеть.

― Хорошо, ― прокомментировал Карпатский, когда рассказ дошел до момента, когда Диана и Савин забрали мешок и вынесли из подвала. ― А остальные что здесь делают? Вы, например, кто?

Костлявая темноволосая девушка, к которой был обращен последний вопрос, самодовольно усмехнулась, и, сложив на груди руки, заявила:

― Вообще-то, ведьма, но в данном случае выступаю консультантом по городским легендам и прочим байкам.

Начинается. Карпатский перевел мрачный взгляд на Федорову, и та поняла его без лишних вопросов.

― Это моя подруга по колледжу, Галя. Она увлекается… всякими такими вещами. И еще она кое-что узнала, о чем приехала нам рассказать.

Подружка Галя покосилась на Федорову с явным неудовольствием, но та выразительно округлила глаза, как бы говоря: «Давай, рассказывай!» Галя подчинилась, пусть и с демонстративной неохотой.

Сперва пересказала городскую легенду, которую Карпатский уже знал: Димыч нашел в интернете почти такую же историю. Отличало ее лишь то, что она была написана в формате рассказа от лица чуть ли не очевидца, проживающего в том же городе, где случилась загадочная серия так и не раскрытых убийств.

А вот та часть информации, в которой фигурировала некая Алина, оказалась куда интереснее. Карпатский поспешно записал данные девушки и ее спутника, которые Федорова заботливо подготовила, хотя уже давала их раньше ― в общем списке гостей, отдыхавших на озере в прошлые выходные. «Может, я все-таки ошибаюсь на ее счет? ― мелькнуло в голове. Но тут же интуиция возразила: ― Она не та, кем кажется».

― То есть, эта Алина предположительно видела того же человека, о котором говорили вы? ― уточнил Карпатский, обратившись к Кристине Федоровой.

― Вероятно, ― кивнула та.

― И вы живете в том же номере, в котором останавливалась Кира Новикова с подругами, а Алина с приятелем ночевали в аналогичном номере, но этажом ниже?

― Да, именно так, ― на этот раз ответила Юля Федорова. ― Не знаю, насколько это важно, но оба номера ― угловые. То есть расположены там, где здание делает поворот. Подвал, в котором лежал мешок, находится под ними.

Карпатский снова посмотрел на мешок, потом вернулся взглядом к Кристине.

― Вы опознаете его? Такой был на голове у человека, которого вы видели?

― Такой или похожий. ― Она пожала плечами. ― Я слишком недолго его видела, чтобы говорить наверняка. Еще и с приличного расстояния. Я даже не знаю, были ли на том мешке прорези для глаз.

Карпатский нахмурился, не совсем понимая, к чему этот комментарий, а Кристина посмотрела на брата.

― Про прорези я Тину спрашивал, ― пояснил тот. ― Ткань мешка слишком плотная, чтобы через нее что-то видеть. И если человек наблюдал за гостиницей, то ему нужны были прорези для глаз. Иначе ничего не видно, кроме источников яркого света.

― Ты проверял, что ли? ― мрачно уточнил Соболев.

Федоров слегка смутился, но кивнул.

― Восхитительно, ― проворчал Карпатский. И снова повернулся к хозяйке. ― Кстати, Юлия Андреевна, хотел у вас спросить: вы были знакомы с Кирой Новиковой, Валерией Сорокой или Региной Девяткиной, когда учились в колледже?

Ее глаза округлились удивленно и самую малость испуганно.

― Нет. С чего бы?

― Они учились там в то же время.

Федорова растерянно пожала плечами и посмотрела на подружку Галю, словно спрашивая у той, знали ли они таких девчонок. Та ответила гораздо резче и уверенней:

― Да там миллион народа училось тогда же. У Алинки спросите, может, она их знала.

― Диана Анатольевна, у меня к вам тот же вопрос, ― подал голос Соболев. Кажется, все-таки сумел наконец взять себя в руки.

― Ко мне? ― удивилась Диана. ― Я не училась в колледже!

― Но Кира Новикова работала в вашем салоне. Года два назад. Всего несколько месяцев, но, может быть, вы успели пообщаться?

Диана задумалась, пытаясь вспомнить, но в итоге лишь покачала головой.

― Я всегда делаю маникюр и педикюр у Дамиры, она уже много лет в салоне работает. Второй мастер у нас постоянно меняется, прям какое-то проклятие. Я их почти не вижу и не запоминаю. Они же посменно работают.

― Ладно, с этим разобрались, ― подытожил Карпатский и достал из кармана пакет для улик и одноразовые перчатки. ― Я хотел бы еще взглянуть на место обнаружения мешка. И хорошо бы Логинову его осмотреть. Может, тот, кто все это там разложил, оставил какие-то следы.

― Я наберу его, ― вызвался Соболев. И вытащив из кармана джинсов смартфон, отошел в сторонку, чтобы спокойно поговорить.

― Сам мешок мы тоже проверим, ― продолжил Карпатский, пакуя возможную улику. ― Его уже все успели потрогать?

― Я не трогала, ― быстро объявила Юля.

― Я тоже, ― эхом отозвался Савин.

― Я тем более, ― фыркнула Кристина.

― Похоже, его трогали только Диана и Влад, ― задумчиво протянула Галя. ― Вероятно, им обоим теперь кранты.

Карпатский замер, так полностью и не засунув мешок в пакет.

― В смысле? ― напряженно уточнила Диана.

― Ну, мы ж не знаем, как Маска выбирает жертв, а как ты верно заметила, система должна быть. Может, он убивает тех, кто трогал его мешок?

― Тогда тебе лучше остаться здесь на ночь, ― тут же заявил Савин.

― Да с чего бы! ― на этот раз голос Дианы прозвучал не то испуганно, не то возмущенно.

― А вдруг убийца уже поджидает тебя во дворе или в подъезде?

― Да откуда ему знать, что я трогала чертов мешок?

― А если это… ― он осекся, покосившись на Карпатского. ― Ну, ты понимаешь… Не совсем человек?

― Так, перестань ее запугивать! ― одернул тот, наконец закончив с мешком. ― У нас нет оснований предполагать, что убийство Новиковой хоть как-то связано с этой вашей городской легендой. У нас пока только одна жертва. Весь антураж с мешком может быть просто ложным следом или…

― Теперь у нас две жертвы, ― перебил вернувшийся после разговора Соболев. ― Женщина найдена задушенной недалеко от салона красоты, в котором работала Новикова. На голове мешок. Группа уже выезжает, так что Димыч пока занят.

― Кто? ― лаконично поинтересовался Карпатский.

― По описанию похожа на Валерию Сороку.

Карпатский поджал губы, шумно вздохнул и обвел всех присутствующих взглядом.

― Значит так… Заприте подвал и ничего там не трогайте. Эксперт приедет, как только появится возможность. Но, скорее всего, это будет уже завтра утром. Ты, ― он повернулся к Соболеву, ― отправляйся по адресу, а я подъеду позже.

― А ты куда? И на чем? ― удивился Соболев.

― А я провожу Диану Анатольевну.

* * *

Никто не стал оспаривать решения Карпатского, уж Диана точно не собиралась отказываться от его компании. И не потому, что чего-то боялась.

Лишь Денис снова придержал ее за локоть, не давая уйти.

― Ты не обязана ехать, если не хочешь. Он не может тобой распоряжаться.

― Я знаю, ― улыбнулась Диана, ― но лучше поеду.

― Уверена? Дома ты совсем одна, а здесь полно народу.

Она это понимала, но гораздо увереннее чувствовала себя в квартире, где прожила почти пять лет и где имелась надежная щеколда, чем в гостинице, с которой ее связывали не самые приятные воспоминания.

― А как же ужин? ― печально уточнил Денис. Вероятно, в качестве последнего аргумента.

Это почти подействовало: Диана не любила отказываться от обещаний. Но в данном случае обстоятельства можно было признать форс-мажором. И все же ее голос прозвучал немного виновато, когда она ответила:

― Давай, в следующий раз.

― Завтра? ― тут же предложил Денис.

― Возможно.

― Тогда до завтра.

Она не стала напоминать, что означает слово «возможно»: ей не хотелось задерживать Карпатского, а тот уже стоял в дверях и поглядывал на них с нетерпением и легким недовольством.

Миновав проселочную дорогу и выехав на шоссе, Диана поинтересовалась у сидящего на пассажирском месте полицейского:

― Что вы думаете об этой городской легенде? Ну, про убийцу в джутовой маске?

― Честно говоря, я думаю о других вещах, ― отозвался тот, глядя сквозь лобовое стекло на дорогу так сосредоточенно, словно сам был за рулем.

Диана улыбнулась, но не пожелала отступить.

― А если все-таки подумать о ней и применить к нашей ситуации?

― Если все-таки подумать, то вывод будет таким же, как и про любую другую подобную легенду, ― хмыкнул Карпатский. ― Тот еще бред и страшилки для детей.

― Но если это бред и страшилки, почему вы поехали со мной? ― поддела она.

Краем глаза Диана заметила, как Карпатский ненадолго повернулся, разглядывая ее профиль.

― Я не верю во всякую чертовщину, в проклятые мешки и убийц, восстающих с того света. Но я не могу отрицать существование чокнутых психов, которых на убийства вдохновляют самые разные вещи. Мне кажется подозрительным, что мешок подсунули сначала четырем подругам, и теперь две из них мертвы, а потом ― вам. Допускаю, что вы случайный получатель, но не могу исключать и вероятность того, что именно для вас его там положили. Я уже говорил: лучше несколько раз съездить вхолостую, чем один раз приехать на труп.

Диана задумалась и после небольшой паузы возразила:

― Мешок не мог адресоваться мне. Я оказалась там случайно.

― Нет, не случайно. Вас туда привел Савин.

― Он здесь ни при чем.

― Уверены?

― Почти. Скорее да, чем нет.

― А я не уверен. Я вообще ни в чем не могу быть уверен, пока у меня нет на руках фактов. Поэтому я еду с вами. У меня встречный вопрос: вы верите в легенду?

Диана промолчала, делая вид, что слишком сосредоточилась на перестроении ради поворота, но вскоре угодила в легкий затор перед светофором и была вынуждена все-таки ответить:

― Я допускаю, что она правдива. Я видела на Медвежьем озере слишком много всего странного, чтобы полностью исключать такие вещи.

Карпатский тоже не стал торопиться, то ли обдумывая ее слова, то ли борясь с собой, чтобы вновь не объявить все это бредом.

― Тогда почему вы едете домой со мной, а не остались на озере с ними? В одном Савин прав: там много людей, а дома вы одна.

Надо же, он слышал их разговор…

― Во-первых, я считаю свою квартиру более безопасным местом. И если вы собираетесь проводить меня до самой двери…

― Несомненно.

― …То я не вижу причин опасаться. Когда дверь заперта, бояться нечего.

― А во-вторых?

Диана закусила губу, размышляя, стоит ли говорить с ним об этом, но в итоге решила, что стоит. Пусть Карпатский не верит в подобные вещи, но информацию он все равно воспринимает. А потом использует.

― Во-вторых, я думаю, что в легенде опущен какой-то важный момент. Вероятно, он потерялся в пересказе или что-то в таком роде. Должен быть другой принцип, по которому убийца в джутовой маске выбирает жертв. Кем бы он ни был.

― С этим я, пожалуй, соглашусь, ― пробормотал Карпатский. ― У убийцы есть мотив, это не маньяк, выбирающий случайных жертв. Думаю, он лишь стилизует убийства. И, скорее всего, он еще не закончил.

― Разумно ли тогда вам тратить время на меня вместо того, чтобы сразу поехать на место преступления?

― Не так уж много времени я собираюсь на вас потратить. А туда я еще успею. Там теперь работы на полночи.

Он почти сумел подавить вздох, но Диана все равно его уловила и скосила глаза на приборную панель, где светилось время. Почти девять. А он наверняка с утра на работе. И теперь до ночи? А завтра снова с утра? Какой-то кошмар…

― Вы не устаете от такой работы?

― Это служба.

― Что?

― В полиции служат, а не работают. Как в армии. Хотя, конечно, сейчас к этому иначе относятся. Но не зря же у меня есть погоны. А служба ― штука такая. Круглосуточная.

― Думаю, на усталость это не влияет.

― Тут вы правы.

На это Диана ничего не ответила, но скорость прибавила, стараясь добраться до дома побыстрее, чтобы не задерживать его дольше, чем необходимо.

Карпатский действительно проводил ее до двери квартиры и даже попросил разрешения проверить внутри, как накануне. Это, вероятно, имело смысл: вдруг то проникновение как-то связано с тем, что происходит сейчас? Диана не стала возражать, но на этот раз не осталась ждать у дверей лифта, а вошла в прихожую вслед за полицейским.

Он вновь прошел по всем комнатам, включив везде свет и проверив шкафы, а заодно и санузел. Убедившись, что все в порядке, вернулся в прихожую. Диана ждала его там, но успела беспечно разуться.

― Все хорошо? ― уточнила с улыбкой.

― Да. Главное ― не забудьте запереть за мной дверь. И задвинуть щеколду. Я, конечно, предложил бы вам побыть дома, пока мы во всем не разберемся, но понимаю, что вы все равно меня не послушаете.

― Вы правда считаете, что это так необходимо? ― удивилась Диана.

Карпатский пожал плечами.

― Не знаю, но мне было бы спокойнее.

― Не могу вам этого обещать, но я буду осторожна, честное слово.

Он кивнул, как бы говоря: «И на том спасибо», но почему-то не торопился уйти. Его взгляд задержался на ее лице, Карпатский как будто о чем-то размышлял.

― Я бы предложила вам чай с тортом, там еще много осталось, ― неуверенно произнесла Диана, когда ей показалось, что пауза неприлично затянулась, ― но вы же торопитесь?

― Да, конечно, тороплюсь, ― встрепенулся он и взялся за ручку двери.

― Спасибо, что проводили.

― Всегда пожалуйста. Звоните, если что.

― Если что? ― с чуть лукавой улыбкой уточнил Диана. ― Если меня понадобится снова проводить?

― Если еще что-то узнаете, ― пояснил Карпатский. ― Или что-то напугает, даже если только померещится. И даже если просто нужно будет с кем-то поговорить… В общем, звоните, если что-то будет нужно.

Он сказал это с таким серьезным выражением лица, что Диана в ответ лишь поблагодарила и пообещала обязательно воспользоваться его предложением. После чего Карпатский наконец вышел, а она торопливо заперлась на все замки, в том числе задвинула щеколду.

И, повинуясь внезапному порыву, осторожно посмотрела в глазок.

Карпатский стоял за дверью, задумчиво глядя на нее, как совсем недавно смотрел на Диану, но на этот раз через несколько секунд он очнулся сам и торопливо зашагал к лифту.

А она вспомнила, что оставила в машине спортивную сумку, проездившую с ней весь день.

Глава 21

3 июня, четверг

Медвежье озеро

Когда Влад вышел из ванной, Юля уже лежала под одеялом, полностью готовая ко сну. Такое случалось нечасто, а сегодня, чтобы оказаться в постели первой, ей, очевидно, пришлось воспользоваться ванной в соседнем номере, чего обычно она не делала. Там никто не жил, но его держали наготове на случай, если кому-то из персонала придется остаться на ночь по непредвиденной причине. То ли Юле не захотелось ждать своей очереди, то ли она планировала к его появлению притвориться спящей. Чтобы избежать расспросов о шкатулке, например.

Впрочем, Влад допускал, что придумывает лишнее, ведь супруга не спала и даже не пыталась делать вид. Лампа с ее стороны кровати горела, а она сама сидела, подложив под спину подушку, и держала в руках смартфон, что-то проворно в нем набирая. Можно было бы подумать, что она составляет или актуализирует планы на ближайшие дни, но раздающийся время от времени сигнал входящего сообщения настойчиво утверждал, что она с кем-то переписывается.

Интересно, с кем? Судя по блуждающей на губах улыбке, собеседник был ей весьма и весьма приятен. Оставалось надеяться, что это не Савин. Тот умел рассмешить его жену, Влад уже не единожды убедился.

Он, конечно, сказал Кристине, что не ревнует Юлю, поскольку доверяет ей, но это была не совсем правда. Как только чертов коуч появлялся рядом, Влад внутренне напрягался и даже слегка раздражался. Убеждал себя, что Юля просто вежлива с ним, ведь у них сложилось вполне взаимовыгодное сотрудничество: Савин прорекламировал ее гостиницу на старте и даже привез ей первых постояльцев ― своих последователей, с удовольствием собирающихся на выездные тренинги. И все же червячок сомнений грыз. Однако Влад совершенно точно уважал свою жену ― да и себя тоже, ― а потому воздерживался от некрасивых сцен ревности.

Вот и сейчас он ничего не сказал. Только обошел кровать, повесил вещи в шкаф, сбросил с плеч халат, беспечно кинул его на кресло и забрался под одеяло.

Юля торопливо опустила смартфон экраном вниз, прижав к груди, а потом и вовсе спрятала в складках одеяла. Или не торопливо, не прижала и не спрятала, а просто положила его так, как было удобно, после чего убрала, чтобы не мешал, а он снова надумывает? Определенно имело значение то, что она повернулась к нему и улыбнулась. Влад не удержался и на несколько секунд прижался губами к ее губам. Отстранившись, мягко поинтересовался:

― Ты как? В смысле, из-за всей этой истории? Очередной…

Юля пожала плечами и заверила:

― Знаешь, кажется, я снова привыкаю. Как тогда. Мне только не нравится, что ты трогал мешок… Как тебе вообще пришло в голову его надеть?

Она так забавно сдвинула брови в возмущении, что Влад снова не удержался: поцеловал ее в лоб, в образовавшуюся на нем складку. Та сразу разгладилась, а Юля хмыкнула и покачала головой.

― Ты виртуозно уходишь от ответа.

― В этом хорош не только я.

Искорки зарождающейся улыбки моментально погасли в ее глазах, она виновато опустила взгляд.

― Юль, я спрошу это еще только один раз, и если ответ будет тем же, обещаю, я просто оставлю эту тему. Но все же… Куда делась шкатулка?

Она посмотрела на него серьезно и слегка испуганно, тихо ответила:

― Влад, я правда не знаю. Я не трогала ее. Я почти уверена в этом.

Теперь нахмурился он, не совсем понимая, о чем речь.

― Почему почти?

― Понимаешь, мне снился сон. Да, опять. Снилось, что кто-то вошел в нашу комнату. Сначала я не поняла, что сплю, поэтому очень испугалась. Все было так реально. Я не могла пошевелиться, но слышала, как кто-то приближается…

Влад внимательно выслушал ее рассказ о темной бесформенной фигуре, о пробуждении и намерении спрятать шкатулку, чтобы ее никто не забрал. Когда Юля сказала, что поехала со шкатулкой на лифте куда-то вниз, он снова растерянно нахмурился, но потом речь зашла о подземном коридоре и человеке в черном балахоне, и стало понятно, что это, скорее всего, сон внутри сна. Вскоре предположение подтвердилось:

― И тогда я снова проснулась… Это все тоже было так реально! ― произнесла она почти с отчаянием. Ее колотила крупная дрожь. ― Я все еще чувствовала в руке что-то твердое, но в ладони, конечно, ничего не оказалось. А вот шкатулка действительно пропала. Я еще удивилась, как ты не заметил…

― Почему ты мне ничего не сказала? В смысле, сразу?

― Влад, я была в ужасе! Я не понимала, что происходит. Где сон, где явь… Я даже попросила охранника скинуть мне запись из нашего коридора за эту ночь. Подумала, может, я и правда куда-то ходила, может, лунатиком стала, а лифт, коридор и все прочее мне снились, пока я шаталась неизвестно где…

― И что записи? ― напряженно уточнил Влад.

― Ничего. Там ничего. После того как мы зашли к себе, а Игорь к себе, никакого движения. Около пяти утра Люба прошла на кухню и обратно с кружкой в руках. Я никуда не ходила. И к нам никто не заходил. Куда делась шкатулка, совершенно непонятно. И честно говоря, это пугает меня даже больше, чем лунатизм…

Влад протянул к ней руки, крепко обнял и прижал к себе с такой силой, словно решил вдруг срастись воедино. Это помогло: Юлю перестало трясти. Не сразу, но она расслабилась, растеклась в его объятии, как теплый воск. Он погладил ее по волосам, поцеловал в макушку, потом в висок. Юля запрокинула голову, подставляя под поцелуй еще и губы. И вскоре то, что началось как утешение, переросло в нечто, более похожее на прелюдию. Руки Влада скользили по телу Юли, стаскивая с нее одеяло, забираясь под подол ночной рубашки, губы опускались все ниже, лаская то кожу за ухом, то шею, то ямку под горлом.

Призывное пиликанье смартфона, затерявшегося где-то в кровати, заставило Юлю вздрогнуть, поспешно отстраниться и заняться его поисками. Влад едва не зарычал от досады и резче, чем следовало, поинтересовался:

― Господи, да кто там у тебя такой важный в чате?

Юля послала ему виноватую улыбку, наконец найдя аппарат и торопливо проведя по экрану пальцем.

― Прости, это Галка. Мы тут языками зацепились и попытались что-нибудь вспомнить совместными усилиями. Кажется, она что-то нашла.

― О чем речь вообще? ― нахмурился Влад.

Вместо ответа, Юля протянула ему смартфон с открытым чатом.

― Вот, почитай, рассказывать дольше.

Влад поначалу замер в нерешительности. У них не было принято читать переписки друг друга. В основном потому, что еще совсем недавно он при всем желании ничего не мог прочесть в смартфоне жены, поскольку у нее не были включены нужные ему функции озвучки текста. Но даже когда прозрел, Влад продолжал считать ее переписку закрытой территорией. То, что она так легко решилась пустить его сюда, заставило почувствовать себя виноватым. Он уже напридумывал разного, а она всего лишь общается с подругой. И ей, очевидно, совершенно нечего скрывать.

Смартфон Влад все-таки взял и переписку прочитал.

«Скажи, странно же, что Алинка оказался в твоей гостинице тогда же, когда там появился убийца в маске? ― писала Галка. И добавляла в следующем сообщении: ― Учитывая ее историю со Смотрителем».

«Может быть, ― соглашалась Юля. ― Но не думаю, что она замешана в эту историю. Это совпадение».

«А если она знает тех девчонок? Карпатыч сказал, они учились в одно время с нами. Значит, и с Алиной тоже».

Влад улыбнулся тому, как Галка исковеркала фамилию полицейского. И тут же задался вопросом, не потому ли улыбалась Юля, когда он вышел из ванной. Все-таки надо меньше придумывать и больше ей доверять.

«Но судя по тому, что ты слышала, она испугалась мужика с мешком на голове. И не ожидала его увидеть. Значит, вряд ли с ним связана. Кстати, ты точно не знаешь тех девчонок? Ты, кажется, все про всех в колледже знала, а я уже и сама сомневаюсь…»

«Чесговоря, я тоже. ― В конце сообщения стоял задумчивый смайлик. ― Как будто что-то крутится в голове. Какая-то история…»

«Вот и у меня прямо зудит теперь. Как бы вспомнить?»

Это было последнее сообщение Юли. Видимо, именно после него Влад пристал к ней с расспросами о шкатулке, а потом и с поцелуями. Галка же все это время искала информацию. И действительно кое-что нашла.

«Интернет ― наше фсе!» ― утверждало новое сообщение, после которого шло несколько заливающихся хохотом смайликов. А следом прилагалась ссылка.

Влад ткнул в нее, а в открывшуюся статью они заглянули уже вместе. Материал был датирован аж 2013 годом, декабрем.

― Это мой первый год в колледже, ― заметила Юля.

Влад кивнул, пробегая коротенькую статью глазами. Какое-то местное СМИ писало о том, что три студентки колледжа, в том числе одна несовершеннолетняя, независимо друг от друга заявили на своего преподавателя, обвинив его в домогательствах. По их словам, он склонял их к близости, угрожая проблемами на экзаменах. В статье не значились имена студенток, но зато имелась фотография преподавателя, явно взятая с сайта колледжа. Влад вгляделся в немолодое лицо.

Смартфон еще раз пиликнул, оповещая о новом послании от Галки. Юля переключилась на переписку.

«Три студентки ― это наверняка они. Я вспомнила тот случай, он меня тогда возмутил. Каков козел, да? К молоденьким под юбки лез, еще и угрожал. В общем, среди тех девчонок точно была Сорока, кажется, как раз та, кому еще 18 не стукнуло. Смешная фамилия, мне запомнилась».

«А чем дело кончилось? Что-то смогли доказать?»

«Без понятия. Препод уволился. Хотя скорее уволили. Но вряд ли. Изнасилование хрен докажешь, а тут ― домогательства. Выгнали ― и то хлеб».

Пока Юля писала новые сообщения, Влад потянулся за своим смартфоном и вызвал номер Горина.

― Леонид Андреевич, доброй ночи. Простите, что так поздно, но у меня для вас уточнение по сегодняшнему запросу. Кажется, я знаю, как зовут интересующего меня мужчину.

― Это прекрасная новость, Владислав Сергеевич, ― с явным облегчением выдохнул Горин. ― А то я уж и не знал, как искать. Среди погибших на Медвежьем озере никого подходящего не нашлось.

― Тогда проверьте вот такого человечка: Иван Евгеньевич Васин. Работал преподавателем в колледже в Шелково до конца 2013 года.

― Это уже гораздо проще. Завтра отзвонюсь.

― Спасибо, ― успел сказать Влад, прежде чем соединение было разорвано.

Юля вопросительно посмотрела на него, но прежде чем что-то объяснить, он попросил ее снова открыть статью.

― Я почти уверен, что тогда в холле видел именно этого мужчину. Я видел его лицо только в отражении, но мне кажется, это он.

Юля тоже присмотрелась к фотографии, а потом снова прочитала имя преподавателя и нахмурилась.

― Черт возьми… ― вырвалось у нее. ― Иван Евгеньевич Васин. Знаешь, как зовут парня Алины, с которым она здесь была? Георгий Иванович Васин. Я запомнила, когда для Карпатского выписывала. Вряд ли же совпадение, да?

Влад кивнул.

― Крайне маловероятно.

Глава 22

4 июня, пятница

г. Шелково

Ее разбудил настойчивый звонок. Алина не сразу поняла, что это за звук, поначалу удивилась, откуда у них взялся такой противный будильник и почему Гоша его никак не выключит. Потом вспомнила, что его будильник сегодня уже играл, а это ― звонок в дверь.

Алина попыталась спрятать голову под подушкой и так дождаться момента, когда Гоша наконец откроет и что-нибудь сделает с нахалом, припершимся ни свет ни заря. Но когда звонок повторился, она сообразила, что он, скорее всего, уже ушел, поэтому и не торопится к двери.

Сев на постели, Алина пригладила волосы и взяла с прикроватной тумбочки смартфон, чтобы посмотреть время. Часы показывали без четверти одиннадцать, а она в рабочие дни вставала не раньше полудня, поскольку ложилась ближе к четырем утра и не всегда могла сразу уснуть. Сегодня, например, маялась почти до шести.

Звонок прозвучал снова: настойчиво, протяжно. Наверное, что-то случилось. Разве кто-то станет так трезвонить без веской причины? Может, пожар?

Она втянула носом воздух, но запаха гари не почувствовала. Однако все равно вылезла из-под одеяла, набросила поверх не слишком пристойной пижамы короткий халатик и подошла к двери. Торопиться открывать не стала, сначала посмотрела в глазок.

По ту сторону стояли двое незнакомых мужчин весьма угрожающего, как ей показалось, вида. Высокие, может, не слишком спортивные, но довольно крепкие. Сердце невольно екнуло. Последний раз так выглядели коллекторы, пришедшие по Гошину душу, но вроде с тех пор он стал осторожнее с кредитами и микрозаймами.

Одно было понятно: эти двое не уйдут.

― Кто там? ― громко спросила Алина через дверь. Пускать мужиков в квартиру совершенно не хотелось.

― Полиция, откройте, ― потребовал тот, что стоял ближе, и раскрыл перед глазком удостоверение.

Алина ничего не смогла прочитать, но в любом случае не доверяла всяким корочкам. Как они должны выглядеть на самом деле, она понятия не имела, но знала, что умельцы нарисуют тебе любое, было бы желание и деньги.

― Я не вызывала, и у меня все хорошо. Что вам нужно?

― Поговорить с вами, откройте.

Сквозь глазок Алина увидела, как второй мужчина, стоявший чуть дальше, вдруг положил первому руку на плечо и что-то тихо сказал. Тот отошел, уступая ему место у двери.

― Алина, это Андрей Соболев. Капитан Соболев. Мы с вами общались несколько лет назад, когда на вашу мать напал смотритель кладбища. Помните меня?

Она помнила и даже узнала его, несмотря на искажения линз. Все равно чуть помедлила, чувствуя, как одна тревога сменяет другую, но потом все-таки щелкнула замком и открыла дверь. Полицейские сразу вошли, не дожидаясь приглашения, снова сунули ей свои удостоверения, но и теперь Алина лишь мазнула по ним растерянным взглядом, не вчитываясь в написанное. Да они все равно и сами представились. Точнее, тот, которого она знала, представил второго майором Карпатским. Майор этот выглядел немного старше Соболева, в его светлых волосах зияли две глубокие залысины, взгляд казался колючим, неприятным, и делал таким же лицо. Соболев был симпатичнее, поэтому Алина инстинктивно повернулась к нему, интересуясь:

― А в чем дело?

― В прошлые выходные, двадцать девятого и тридцатого мая, вы были в гостинице на Медвежьем озере? ― спросил Соболев, всем своим видом давая понять, что ей совершенно не о чем волноваться.

Карпатский же продолжил прожигать ее хмурым взглядом. Вероятно, это та самая схема «злой полицейский ― добрый полицейский».

― Была, ― осторожно отозвалась Алина, понимая, что скрывать нет смысла: они наверняка уже знают, потому и пришли.

― Одна? ― уточнил Карпатский.

Она мотнула головой.

― С другом.

― Георгием Васиным? ― снова включился Соболев.

― Похоже, вы и так все знаете, ― буркнула Алина, скрещивая на груди руки. ― Зачем тогда спрашиваете?

― Проверяем точность нашей информации. ― Соболев обезоруживающе улыбнулся ей. ― Нас интересует ночь с субботы на воскресенье. Вы видели что-нибудь странное? Может, слышали?

Она перевела взгляд с Соболева на Карпатского и обратно. Полицейские смотрели на нее по-разному, но по глазам обоих прекрасно читалось: они знают и это. Черт, надо было все-таки пойти в полицию самой, а теперь они решат, что она что-то скрывает.

― Я проснулась ночью… толком не знаю почему. Сначала мы с Гошей долго не могли уснуть, потому что в номере над нами была вечеринка и там никак не хотели угомониться. Пришлось даже жаловаться администратору. Так вот, как только все стихло, я уснула, но потом проснулась…

― Во сколько это было, знаете? ― поинтересовался Карпатский.

― Да, я посмотрела на часы. Почти три ночи, без четверти.

― Ваш друг тоже проснулся? ― снова перехватил инициативу Соболев. Интересно, они специально задают вопросы по очереди? Это еще одна схема?

― Его не было, ― после недолгого колебания признала Алина, решив, что не стоит ничего скрывать. ― Может быть, я проснулась от хлопка двери, когда он выходил. Или от стука.

Полицейские удивленно переглянулись. Кажется, это стало для них сюрпризом.

― От какого стука? ― первым отреагировал Карпатский.

― Стука в дверь. Такого… ритмичного.

Алина трижды ударила кулаком по стене, чтобы продемонстрировать.

― Когда я проснулась, кто-то так постучал. Может быть, не в первый раз. Когда я поняла, что Гоши нет, подумала, это он стучится. Ну, может, вышел покурить, а карточку забыл… Но потом я спросила, кто там, а мне никто не ответил. Гоша бы ответил. Я позвонила ему, но он не взял трубку. Потом прислал сообщение, что скоро вернется.

― А в дверь продолжали стучать? ― уточнил Соболев.

Она снова помотала головой.

― После моего вопроса перестали. Наверное, кто-то просто ошибся, а услышав мой голос, понял свою ошибку.

Соболев и Карпатский что-то пометили в блокнотах, каждый в своем.

― Это все? ― поинтересовался последний.

― Нет. Был еще человек за окном, он меня очень напугал.

― Какой человек, чем напугал? ― подтолкнул Соболев.

― Сначала он стоял далеко, у кромки леса. Стоял и смотрел на гостиницу. Это показалось мне странным и тревожным, но не более. А пока я переписывалась с Гошей, человек подошел ближе. И я смогла рассмотреть, что у него на голове… мешок. Такой… холщовый. Он скрывал лицо, как маска. Это было действительно жутко. В смысле, нормальный человек ведь не станет стоять посреди ночи под окнами гостиницы с мешком на голове, да?

Она с надеждой посмотрела на них, как бы прося подтверждения. Соболев с готовностью кивнул, а Карпатский только снова что-то записал.

― Что было дальше? Этот человек подошел еще ближе?

― Не знаю, я спряталась. Не захотела привлекать к себе внимание, он ведь мог меня и увидеть… А у нас номер на первом этаже был. Я стала писать Гоше, попросила поскорее вернуться…

― И что Гоша? ― каким-то странным тоном спросил Карпатский.

― Он вернулся, ― в ее голосе невольно прозвучали нотки вызова. ― Только за окном к тому моменту уже никого не оказалось, так что он заподозрил, что мне то ли привиделось, то ли приснилось. Но я не спала! И знаю, что видела…

― Описать того человека сможете? Рост, телосложение? Одежда? Это был мужчина или могла быть женщина? ― снова более миролюбиво поинтересовался Соболев.

― Да черт его знает… ― Алина наморщила лоб, пытаясь вспомнить. ― Мне показалось, что мужчина. Но я ничего, кроме этого жуткого мешка, и не запомнила. Что-то темное, невнятное. Брюки, куртка… Простите, больше ничего не помню.

― Вы знаете Киру Новикову?

Вопрос Карпатского застал ее врасплох, и она, должно быть, весьма заметно вздрогнула. Алина, конечно, уже знала это имя: читала в интернете, что так звали задушенную мешком девушку. Но если сейчас признаться в этом, возникнет вопрос, почему она не пошла в полицию и не сообщила о мужчине в подобном мешке, шатавшемся рядом с гостиницей.

Впрочем, всегда можно сыграть дурочку и притвориться, что она не видит связи.

― Знаю только, что ее недавно убили, читала в новостях.

― А Валерию Сороку? Регину Девяткину?

Услышав эти имена, она лишь недоуменно приподняла брови: про них еще ничего не читала. Неужели этот гад еще кого-то убил? Сразу двоих?

― Они учились в местном колледже в одно время с вами, ― подсказал Соболев.

― Да там куча народу училась! Я далеко не всех знала…

― А ваш друг? ― продолжил задавать вопросы Карпатский. И с каждым новым в его тоне звучало все больше подозрений или даже скрытых обвинений.

Или ей только так казалось?

― А ему-то откуда их знать? Он старше меня на шесть лет. И не учился в моем колледже.

― Но его отец там работал, так? Вы его знали?

Алина хлопнула глазами. Про это она впервые слышала, о чем поспешила сообщить полицейским.

― Вы сказали, что в номере над вами была вечеринка, ― не унимался Карпатский, полностью перехватив инициативу. Соболев теперь только посматривал то на нее, то на него. ― Вы обратили внимание на ее хозяйку и гостей?

― Ну, мы их видели, конечно, на улице, они вели себя очень шумно. Но мы не подходили близко.

― Вы не заметили, может, ваш друг кого-то из них узнал? Или с кем-то говорил?

Она хотела сказать уверенное «нет», но память услужливо подсунула момент, когда Гоша совершенно беспардонно пялился на одну из девушек с вечеринки. Темноволосую красотку. Алина сначала приревновала, но потом поняла, что он смотрит на нее скорее со злостью. И даже спросила, кто это. Гоша ответил только: «Одна тупая сука. Не бери в голову».

И отвернулся. Значит, кого-то он все-таки узнал. Но Алина поняла, что если сейчас скажет об этом, у Гоши будут неприятности.

― А почему вы спрашиваете? ― Она попыталась скрыть свое замешательство за праведным гневом. ― Он-то здесь при чем? Вы его в чем-то подозреваете?

― Мы просто выясняем все обстоятельства, ― мягко заверил Соболев. ― Никто никого ни в чем пока не подозревает.

― Тогда спросите у него, узнал он там кого-нибудь или нет! Я ничего такого не заметила. И больше ничего не знаю.

― Хорошо, ― неожиданно покладисто согласился Карпатский и захлопнул блокнот. ― Спасибо за уделенное время.

Оба полицейских шагнули к двери, и Алина облегченно выдохнула. Однако уже на пороге Карпатский вдруг задержался и как бы невзначай поинтересовался:

― Последний вопрос: чья была инициатива поехать именно в эту гостиницу именно в эти даты?

― Моя, ― резко ответила Алина. ― Это я придумала и подбила Гошу! Мне скидка досталась хорошая, а у него как раз выходные попадали на эти дни, он два через два работает. Не хотелось упускать возможность.

― Номер тоже вы выбрали?

― Мы вместе его выбрали. Он лучший, решили шикануть. На одну ночь-то! Да со скидкой… Не зря же оба пашем. Имеем право!

― Ясно. Спасибо еще раз.

Карпатский даже изобразил некое подобие улыбки, но Алине почудился в ней хищный оскал. Дверь она захлопнула, чувствуя, как тревожно колотится сердце.

* * *

Едва выйдя из подъезда, Карпатский достал сигареты и закурил. Поймал себя на мысли, что порой делает это механически, даже не испытывая особого желания. Просто по привычке, потому что так легче думается.

― Дашь одну? ― попросил Соболев, отвлекая от этих мыслей.

― Что, все? Глобальный срыв? ― буркнул Карпатский, протягивая ему пачку. ― Тогда пора бы завести свои, а то скоро будешь должен мне целый блок. Не то чтобы я возражал…

Соболев в ответ только хмыкнул, щелкая зажигалкой. И спросил, меняя тему:

― Что об этом думаешь? Васин ― наш парень?

Карпатский пожал плечами, неторопливо направляясь к припаркованной довольно далеко машине. Встать ближе не получилось, невзирая на рабочее время: весь двор был забит.

― Мне не очень-то понятен мотив…

― Ну как же? Девчонки стукнули на папашу, папашу уволили, от расстройства папаша слег и через пару месяцев умер. Чем тебе не нравится этот мотив?

― Тем, что дело было в конце тринадцатого ― начале четырнадцатого. Семь с половиной лет прошло. Чего он ждал? Парню за тридцатник сейчас, тогда было двадцать четыре.

― Ну, Димыч же говорил, что речь может идти о хорошо остывшей мести.

― Да тут она не то что остыла, а протухла давно. Двадцатилетний скорее наломает дров в яростном порыве, чем тридцатилетний в трезвом рассудке.

― Короче, я понял, ― усмехнулся Соболев. ― Интуиция против, да?

Карпатский недовольно покосился на него.

― Я просто говорю, что должно быть что-то еще. И нам надо это найти, иначе он отбрешется на раз-два. Даже если это он.

― То есть мы все-таки поедем поговорить с ним? ― уточнил Соболев, выкидывая окурок и щелкая брелоком, чтобы открыть машину.

― Поедем, ― кивнул Карпатский, забираясь на пассажирское место, на котором ему за последние дни порядком надоело ездить. ― Но не сейчас. Сначала я хочу еще раз поговорить с ночным администратором гостиницы, которая дежурила той ночью. Может, она видела что-нибудь интересное, когда Васин выходил, но не придала этому значения.

Глава 23

4 июня, пятница

Медвежье озеро

Удивительно, но стоило рассказать Владу правду о странном сне и еще более странном исчезновении шкатулки, как Юля сразу почувствовала то спокойствие и душевное равновесие, которое перед этим лишь пыталась продемонстрировать мужу. Они ведь действительно подобное уже проходили, выжили и победили. Остается разобраться, кто и почему играет с ними в этот раз.

Для чего придется сперва разобраться с происходящим прямо сейчас, то есть с человеком в джутовой маске, убивающим ее гостей. Может, к ним это имеет слабое отношение, все-таки убийства происходят в городе, но предполагаемого убийцу как минимум дважды видели именно на озере.

И во второй раз компании, девушки из которой становятся жертвами, здесь уже не было. Юля не знала, как это объяснить, но могла предположить, что дело все же не в самих девушках. Или не только в них.

Настораживал и мешок, найденный в подвале. Очень уж демонстративно он лежал, значит, его специально туда положили. Еще и лампой подсветили, как на выставке. Кто это сделал? И зачем?

Отправившись утром бродить с чашкой кофе по берегу озера, Юля еще не отдавала себе отчета в том, что делает. Почему идет именно сюда: в пока не облагороженное место, заросшее высокой травой, далекое от основных прогулочных троп. Лишь когда ноги повели ее туда снова, незадолго до обеда, Юля призналась себе, что надеется увидеть местную старушку, имени которой так и не спросила. Они встречались здесь уже дважды, вроде как случайно, но незнакомка каждый раз умудрялась поведать ей историю, которая в итоге оказывалась связана с происходящим.

Было ли это совпадением? Странно ли, что никто другой эту приметную старушку не видел? Она одевалась несколько старомодно, порой напоминала актрису на пенсии, и Юля была уверена, что женщина не может быть плодом ее воображения. Она подобное просто не придумала бы!

Но тогда кто эта старушка? Реальный человек или… призрак, как предположил Влад? Может, стоит поискать в истории озера подходящего персонажа? Или в следующий раз все-таки узнать ее имя и точный адрес? Уж тогда Горин выяснит, кто она. Или кем была.

Однако ни рано утром, ни незадолго до обеда Юля свою возможную помощницу так и не встретила. Должно быть, женщина все же настоящая, и сегодня ее путь не лежал на Медвежье озеро. Не всегда же ей здесь гулять! Ведь если это все-таки… что-то другое, то почему оно не пришло с подсказкой, как раньше?

Юля понимала, что такие мысли ― это уже немного нездорово, поэтому не стала бы делиться ими с окружающими, но сама не могла от них отделаться. Слишком уж много сверхъестественного произошло в ее жизни. Одна прогулка в некое параллельное пространство, где нынче заперт Черный человек, чего стоила…

Спокойно пообедать ей не дали: она успела съесть только суп, когда ей сообщили, что приехал полицейский эксперт ― Дмитрий Логинов, приходящийся ей теперь кем-то вроде отчима.

Юля была рада его видеть: мужчина ей нравился, и еще больше ей нравилось его отношение к ее маме. И совсем уж радовало то, что он не станет нарочно выворачивать факты так, чтобы обвинить в происходящем ее. И Карпатскому не даст.

К сожалению, ничего внятного Логинов не нашел, только снял отпечатки пальцев с лампы, зафиксировал Юлино заявление о том, что лампа ее, она ею не раз пользовалась и сама принесла в подвал, сделал несколько фотографий. На том и уехал, выразив надежду, что Юля скоро навестит их с мамой. Она обещала найти время.

Около четырех Юля все-таки отправилась к озеру в третий раз. Благо Влад был вынужден уделять время не только ей и работе, но еще и гостящей у них сестре. Сейчас Юлю это радовало.

Закат был еще очень нескоро, но небо снова пасмурно куксилось. Пока дождь если и шел, то где-то далеко, возможно, в Шелково, а им доставалось только немного темноты и ветра.

От него, кстати, там, куда вновь пришла Юля, стало неуютно. Берег, заросший высокой травой, кустарниками, а местами и молодыми деревьями, весь шелестел и колыхался. Доносящиеся с пристани и площадки для загара голоса, смех и периодические вскрики, когда кто-то брызгал на друзей холодной водой, казались далекими и чужими. Юля старалась придерживаться узкой тропинки, но она то и дело терялась, и приходилось идти сквозь заросли травы.

«Может, именно поэтому старушка теперь предпочитает гулять в других местах? ― подумала Юля. ― Здесь все заросло. В апреле и даже в мае было гораздо лучше».

Однако в следующее мгновение, когда ветер вновь шевельнул ветви растущего впереди куста, она заметила чуть дальше, ближе к воде, силуэт. Сердце взволнованно екнуло, и Юля пошла быстрее, вглядываясь в пляску зарослей.

Она успела пройти с десяток шагов, прежде чем поняла, что мелькнувшая фигура куда-то пропала. Юля остановилась, покрутила головой и даже поднялась на цыпочки, пытаясь стать немного выше.

Силуэт вновь мелькнул впереди, но в другой стороне, и Юля радостно устремилась туда прежде, чем ее мозг успел в полной мере обработать то, что увидели глаза. А когда это произошло, она испуганно замерла.

Впереди определенно находился не тот человек, которого Юля искала. Как минимум это был мужчина гораздо выше ростом. И когда очередной порыв ветра снова шевельнул травы и ветки, она смогла разглядеть то ли темно-синюю, то ли темно-серую куртку на широких плечах и… джутовый мешок, надетый на голову.

Юля застыла и от страха едва не присела, пытаясь спрятаться в высокой траве, но удержалась и предпочла осторожно шагнуть назад. Раз, другой, третий… Она шагала, стараясь не выпускать стоящего к ней спиной мужчину из вида. Если он услышит ее и обернется, придется бежать. И тогда шансы спастись стремительно рухнут.

Шорох за спиной отвлек Юлю на несколько мгновений, заставив тревожно обернуться. Это не было похоже на шуршание раскачивающейся на ветру травы, скорее на звук шагов, но обернувшись она никого не увидела. А когда попыталась снова найти взглядом мужчину в маске, не обнаружила и его.

Вероятно, он тоже услышал шум, повернулся и заметил ее. Или не заметил? Может, он решил просто уйти? Или нагнать ее и расправиться, как с остальными? Но Юля ведь не трогала тот мешок… Вопрос лишь в том, имеет ли это для него какое-то значение.

Надвигалась гроза, и где-то далеко уже звучали раскаты грома. Небо темнело, ветер дул сильней, раскачивая все вокруг, шелест и шуршание становились громче. В этом море звуков уже было не услышать, подкрадывается ли кто-то к тебе со спины, чтобы набросить на голову мешок. Оставалось только продвигаться к гостинице, беспрестанно озираясь по сторонам и ругая себя за беспечную инициативу.

Силуэт вдруг мелькнул справа, и показалось, что мужчина идет на перехват. Юля пригнулась, дернулась в противоположную сторону, пытаясь уклониться от столкновения, но слева тоже зашуршало, нечто мелькнуло и там. Мерещится? Или незнакомец умудрился обойти ее? Или их двое?

Последнее было совсем уж маловероятно, но Юля все равно решила сделать обходной маневр и резко сменила курс, принявшись отдаляться от гостиницы. Пусть ищут ее впереди, а она отойдет назад и метнется в сторону, обойдет его… или их.

Небо совсем стемнело, мелькнула первая вспышка молнии, и через несколько секунд ударил глухой гром, прокатился над всем озером от леса до леса. Дождя по-прежнему не было, но возгласы со стороны площадки для загара стали возбужденно-испуганными. Кажется, народ засобирался в укрытие, а это означало, что скоро на улице никого не останется.

Кроме нее. И мужчины с мешком на голове, ищущего ее среди высокой травы. Забыв об осторожности, Юля зашагала быстрее, торопясь увеличить расстояние между собой и неизвестным, обойти его стороной. Все равно при таком ветре не разобрать, где кто-то идет, а где трава колышется от порывов.

Рядом снова что-то мелькнуло, и Юля, испуганно вздрогнув, шарахнулась в другую сторону. Она торопливо шла, оглядываясь назад и пытаясь что-нибудь рассмотреть. И, конечно, не увидела того, кто вырос прямо по курсу. Заметила, только когда влетела в него со всего размаху.

Мужчина попытался поймать ее за руки. Вскрикнув, она вырвалась и уже хотела ударить его, но поняла, что столкнулась с Игорем.

― А вы что здесь делаете?!

Следом ее накрыло чувством неловкости. Неужели она все это время от него бегала? Или в том числе от него? Потому что мужчину с мешком на голове она определенно видела… Или нет?

Ее возбужденное состояние не произвело на Игоря никакого впечатления, он даже бровью не повел. Только спокойно ответил:

― Присматриваю.

― За кем? За мной? ― нахмурилась Юля, чувствуя, как на смену смущению приходит раздражение. ― С чего вдруг?

― Владислав Сергеевич велел.

Ах, вот оно что! Юля почему-то разозлилась. Сама не понимала почему. Ей бы порадоваться, что она здесь не одна, что все это время рядом был телохранитель, но почему-то его заявление задело ее. Ладно, пусть Влад решил, что за ней надо «присматривать», но почему ей ничего не сказал? Может, тогда она не металась бы тут, как глупый кролик…

― Гроза, ― заметил Игорь лаконично, указывая на небо. ― Лучше вернуться.

Как всегда, немногословен. Юля выдохнула, чувствуя, как волна раздражения, поднявшаяся в груди, упала и откатилась. Машинально проведя рукой по волосам, словно желая их пригладить, она зашагала к гостинице, больше не оглядываясь. Только один раз обернулась, чтобы убедиться: Игорь идет следом. И заодно в том, что следом идет именно он.

Телохранитель проводил ее до крыльца и остался там. То ли хотел покурить, то ли собирался насладиться надвигающейся стихией.

Юля вошла в холл, чувствуя себя немного странно. Ее все еще потряхивало, но она уже не могла разобрать, чьи это отголоски: страха или раздражения. Ни то ни другое не доставляло ей удовольствия, и она решила, что надо поскорее успокоиться. Чашка зеленого чая с жасмином будет очень кстати.

― Юлия Андреевна!

Внезапное обращение заставило ее высоко поднять брови в удивлении: из-за двери в помещения для персонала выглянула Люба ― ночной администратор.

― Ты чего так рано? ― поинтересовалась Юля, и даже на часы для верности посмотрела: четверть пятого. ― Почти три часа до твоей смены.

Люба нервно сжимала в руках смартфон и выглядела несколько растерянной, сомневающейся. Как будто хотела что-то сказать, но не решалась. Она подошла ближе и тихо объяснила:

― Не усидела, мне нужно с вами поговорить. Ко мне полиция приходила, про дежурство в выходные расспрашивала…

Юля заметила, как сидящая за стойкой Марина вытянулась сама и как будто даже уши вытянула, прислушиваясь. Кормить сотрудников сплетнями не стоило, поэтому она предложила:

― Знаешь, я как раз чая собираюсь выпить. Присоединишься?

Люба напряженно кивнула и неуверенно улыбнулась. Видимо, и сама не хотела говорить в присутствии коллеги.

Они прошли на кухню. Юля включила чайник и достала из шкафчика небольшой френч-пресс. Держала здесь несколько таких для тех случаев, когда не хочется пить чай из пакетика. Дожидаясь, пока вода закипит, она села за стол к Любе.

― Так чего полиция от тебя хотела?

Люба лишь махнула рукой.

― Да ничего такого. Спрашивали, видела ли я одного гостя… Ну, того, который был недоволен шумной компанией этажом выше. А еще спрашивали, не заметила ли я чего подозрительного. Наверное, хотели узнать о мужчине с мешком на голове.

Юля почти до боли стиснула сцепленные в замок руки.

― А ты видела его той ночью?

― Нет, ― Люба смутилась, ― Рома рассказал, что вы его обсуждали. Я ничего такого не видела. К счастью. Но этим утром… Знаете, я, вообще-то, нечасто смотрю такие вещи, просто недавно кто-то ссылку кинул на канал, я и подписалась. Вроде прикольно, мне показалось. И утром мне пришло уведомление о новом видео…

― Подожди, я ничего не понимаю, ― перебила Юля. ― О каком канале речь? Что за видео?

― О канале Алекса Найта. Знаете, он снимает всякие ролики про странные места, про разные легенды… Хотя, конечно, знаете, он ведь и про вас видео делал.

― Да, я его знаю, ― сдержанно ответила Юля. ― Даже лично. Но что там за видео у него?

― Легенда об убийце в джутовой маске, ― почти шепотом объявила Люба и протянула ей смартфон с нужным роликом на паузе. ― Я ничего не сказала о нем полиции… Глупость же, да? Просто сказки. А потом подумала… Вдруг это важно? Вот и решила, что надо вам его показать, а вы уж разберетесь: надо полиции об этом знать или нет.

Чайник закипел и щелкнул, выключаясь, но Юля не обратила внимания. Она взяла у Любы смартфон, про себя отметив, что руки почти не дрожат, и нажала на воспроизведение.

Алекс Найт повзрослел за прошедшие четыре года, но его манера подачи материала не стала менее экспрессивной. Скорее, наоборот: он набрался опыта и теперь держался перед камерой более уверенно, артистично.

Видео было снято на каком-то заброшенном заводе или фабрике. Такого добра в промзоне Шелково хватало до сих пор. Алекс начал с рассказа о жутком убийстве, произошедшем недавно, и показал фото жертвы, которое облетело, наверное, все тематические и новостные ресурсы.

После он сообщил, что в городе видели человека с мешком на голове: одна из соседок заметила его рядом с домом, где находится салон, в котором работала погибшая. Юля не знала, правда это или выдумка для красивой истории. С Алекса станется…

Дальше он изящно кинул мостик к легенде и поначалу изложил ее ровно в том варианте, в котором нашла Галка. После чего заявил, что это, конечно, еще не все. Юля невольно затаила дыхание.

― Мало кто знает, ― и вы не найдете этого на других каналах, ― но у легенды об убийце в джутовой маске есть вполне себе реальный источник с некоторыми важными подробностями. Не скажу, в каком городе и когда это случилось, как не стану называть конкретных имен, поскольку некоторые участники истории еще живы и выставлять их напоказ было бы безответственно с моей стороны… Да и судебный иск мне на хрен не сдался.

Он рассмеялся, изображение дрогнуло в каком-то замысловатом эффекте, а следом сменились и кадр, и ракурс.

― Так вот. Жили-были парень и девушка. Парень за девушкой ухаживал, девушка была влюблена. Парень решил устроить свидание в атмосферном месте, вроде такого, ― Алекс развел руками, указывая на все, что его окружало. ― Сомнительная идея, конечно, но девушку она не смутила. Она не ждала шикарных ресторанов. Чего она ждала, так это романтики, поцелуев и трогательного держания за ручки. Парень же хотел…

Алекс не договорил, но зато сделал весьма недвусмысленно движение.

― Сами понимаете, чего хочет парень, оставшись наедине с девушкой. И тогда случилось то, что может случиться с любой девушкой, которая уединяется с парнем, не понимающим слова «нет». В полицию наша героиня не пошла: страшно, стыдно. Еще и сама, конечно, виновата. Ее же парень, и на свидание добровольно пришла. А что ждала другого, так это ее проблемы. Думать надо было. В общем, она только ближайшим подругам открылась-доверилась. Подруг такая несправедливость, конечно, возмутила. И решили они справедливость все же восстановить.

Снова эффекты, смена кадра ― и вот уже Алекс идет по другому месту той же заброшки, а в руках у него ― холщовый мешок. Вероятно, джутовый.

― Девушки пожаловались на эту сволочь своим парням, для пущего эффекта добавив, что тот непотребно вел себя и по отношению к ним: делал намеки и непристойные предложения, даже трогал, пользуясь случаем. В общем, слегка оговорили парня для большей эмоциональной вовлеченности своих половинок. А потом вместе с ними заманили насильника на тот самый заброшенный завод, тоже как бы на свидание. Но как и его несчастную подружку, ждало его совсем не то, на что он рассчитывал.

Алекс остановился, поднял мешок, надев его на руку, и печально посмотрел в камеру.

― Перестарались они чуток. Чтобы парень не видел лиц тех, кто его обвиняет, ему на голову накинули вот такой мешок. Несколько раз ударили. Он вырывался, его держали. Тот, кто держал, оказался слишком силен и не слишком адекватен. Он случайно задушил парня. Осознав случившееся, вся честная компания просто бросила труп на заброшке и сбежала, надеясь, что это сойдет им с рук. И почти сошло.

Еще одна смена кадра ― и вот уже Алекс сидит, прислонившись к кирпичной стене.

― Говорят, тело того парня так и не нашли. Возможно, он вообще не умер, его только придушили. Или же случилось что-то еще… Что-то менее объяснимое. Говорят также, что те, кто его оболгал, не ушли от возмездия. Три подруги главной героини и их парни были убиты один за другим. Задушены джутовым мешком. С ним на голове их и обнаруживали. Говорят, перед смертью каждый находил похожий. Говорят, некоторые замечали, как за ними следит парень с мешком на голове. Убийца в джутовой маске ― так его назвали. Свою девушку он не тронул. Возможно, потому, что она успела признаться: не было никакого изнасилования. Обвинение с самого начала было ложью. Парень просто дал ей от ворот поворот, на что она и разозлилась.

Алекс сделал паузу, натянул мешок на голову. Юлю передернуло.

― Говорят, с тех пор убийца в джутовой маске преследует тех, кто выдвигает ложные обвинения в насилии или домогательствах. Так что, девушки, задумайтесь, прежде чем возводить на кого-то напраслину.

И снова эффекты, музыка, какие-то фотки людей с мешками на голове, а потом ― опять Алекс, но уже совсем иначе одетый, явно у себя дома.

― Пока я готовил и монтировал видео, в городе нашли еще один женский труп с мешком на голове. Интересно, кого эти две несчастные ложно обвинили? Я пока не знаю, но обещаю выяснить и рассказать в следующем видео. Кстати, есть и другая версия того, почему главная героиня истории выжила и жива до сих пор. Она сожгла найденный мешок. Не выбросила, не спрятала, а сожгла его там, где все началось. Возьмите на заметку. И подписывайтесь на мой канал, чтобы знать больше о том, как выжить, когда по твою душу приходит мститель.

Глава 24

4 июня, пятница

г. Шелково

В кабинете было тихо и довольно сумрачно: за окном опять лил дождь, время от времени где-то даже сверкало и гремело, а он не стал включать верхний свет. Шелест капель навевал сонливость, хотя сонному состоянию больше способствовал хронический недосып. Они с группой действительно допоздна работали на месте второго убийства, а с утра продолжили колесить по городу, проводя опросы и уточняя информацию.

Уже ближе к вечеру у Карпатского появилась возможность спокойно сесть в кабинете и подумать обо всем, что удалось узнать за три дня, попытаться свести воедино. Он заварил себе кофе, по обыкновению бросил в кружку три кубика сахара, поставил доску со схемой напротив стола и положил перед собой лист бумаги, чтобы удобнее было записывать приходящие в голову мысли.

Теперь было очевидно, что они имеют дело с серией, и это, скорее всего, не маньяк, а человек, имеющий те или иные претензии к вполне конкретной компании. Пока Карпатский не мог с уверенностью сказать, касается это трех подруг, знакомых уже давно, или под ударом все четыре девушки, работающие вместе. Интуиция в данном случае почему-то хранила гробовое молчание, предлагая исходить из фактов и логики. А фактов пока не хватало, имелось лишь некоторое количество предположений.

Из известного наверняка он делал однозначный вывод: джутовый мешок ― не просто жуткий атрибут, а все-таки некое послание. Обе жертвы были им задушены, у обеих он остался на голове, как минимум Валерия Сорока нашла похожий мешок незадолго до гибели. Они с Соболевым обнаружили его на площадке рядом с дверью салона. Вряд ли это совпадение, скорее всего, Сорока увидела его и швырнула в угол, то ли не придав значения, то ли, наоборот, испугавшись. К сожалению, она не догадалась вернуться в салон и позвонить им, чтобы сообщить о своей находке. Сделала бы так, возможно, осталась бы жива.

Хотя Регина Девяткина все еще была жива. После известия о гибели второй подруги она призналась, что тоже находила мешок у себя под дверью, но приняла его за брошенную уборщицей тряпку и выбросила. Ошибку заподозрила позже, поделилась с подругами, а им ничего не сказала, решив, что полиции это не будет интересно.

Но что еще важнее: в случае со вторым убийством имелся свидетель, видевший, как человек с мешком на голове уходит с места преступления. По его словам, это был высокий, но довольно худощавый мужчина. Хотя лица он не видел, у него сложилось впечатление, что это именно мужчина, поэтому Карпатский так и записал себе: «Мужик с мешком на голове».

Логично предположить, что Новикову убил он же. Разница лишь в том, что первую жертву он выманил, а вторую ― подкараулил. Интересно, почему? Возможно, так было удобнее. По пути домой Сорока проходила через довольно глухое место. Обычно, скорее всего, миновала его довольно быстро, потому не чувствовала угрозы, но именно там на нее и напали. Убийца знал, где ее ждать. Вероятно, на пути у Новиковой подходящего места не было, пришлось заманить ее в лесополосу. Еще вариант: убийца знал, на что приманить первую жертву, и полагал, что с Сорокой это не сработает.

Карпатский задумчиво пометил на бумаге: «Следил или хорошо знает жертв. Кто-то близкий?»

Или кто-то с ресурсом времени и мотивацией. Взгляд сфокусировался на фотографии Георгия Васина, добавленной на доску недавно.

От ночного администратора гостиницы ― Любови Лапиной ― они узнали не так уж много. Да, она видела, как Васин выходил посреди ночи на улицу. Многие нарушают запрет на курение в стенах гостиницы, особенно ночью, предпочитают дымить в открытое окно, но есть и сознательные граждане. Нет, она не запомнила, как долго он отсутствовал. По ощущениям ― долго, но сколько по минутам, она не знает, не засекала. Может, гулял. Может, звонил кому. Может, покурил пару раз, впрок, чтобы снова не выходить. Или ему просто не спалось, вот он и не торопился. Нет, в одно время с ним никто не выходил. Во всяком случае, Люба не видела. Дверь оставалась открыта, только пока Васин был на улице, чтобы он мог в любой момент войти, а так ее запирают на ночь.

Разговор с самим Васиным тоже ничего не прояснил. Парень подходит под описание свидетеля: высокий, но не особо внушительного телосложения. Работает продавцом-консультантом в магазине бытовой техники по графику два через два. То есть по меньшей мере половина дней в месяц у него свободны. Учитывая, что подружка его работает в будни по вечерам и возвращается домой ближе к часу ночи, это и достаточное количество свободных вечеров для того, чтобы за кем-то следить.

Магазин его открыт до десяти, и первого числа, когда была убита Новикова, Васин освободился в одиннадцатом часу. Уйма времени, чтобы в 23:20 оказаться в лесополосе на набережной, совершить убийство, вернуться домой и в час ночи встретить сожительницу лежа в постели. После у Васина было два выходных дня ― второго и третьего. И третьего Сороку убили раньше: в начале девятого. Может, в этом причина того, что одну девушку выманили, а другую подстерегли: к первой он просто не успевал, а убить почему-то хотел именно в тот день?

Впрочем, все это из области домыслов. А по факту на фамилии убитых девушек Васин отреагировал нарочито безразлично. Правда, когда ему напомнили о том, что несколько лет назад именно они выдвинули обвинение против его отца, парень заметно напрягся. Вероятно, понял, к чему идет разговор, и сразу постарался откреститься:

― Слушайте, я ту историю уже и забыл давно. От нее папаша умер или время его пришло, не знаю, но даже если именно те обвинения свели его в могилу, я не стал бы за него мстить. Он был тот еще ходок, постоянно матери изменял, она все время из-за него плакала. Так что, если его поймали на горячем, никто, кроме него, не виноват.

Прозвучало вроде убедительно, во всяком случае, обида на отца чувствовалась, но на сей раз интуиция Карпатского не смолчала: тревожно зазвонила во все звоночки. Васин врал, вот только было не до конца понятно, о чем именно…

Так или иначе, а он подходил на роль главного подозреваемого. У него имелись и мотив, и возможности, но и вопросы оставались. Например, как ему удалось подсунуть девушкам мешок во время вечеринки? Подложить его в номер он, конечно, мог, улучив момент, но откуда знал, что мешок станут искать? Счастливая случайность? Или ему были знакомы привычки девушек настолько хорошо? Откуда?

Второй вопрос: в чем смысл появления человека в джутовой маске под окнами гостиницы в ночь с субботы на воскресенье? Да, Васин как раз выходил, мог постоять там с мешком на голове, но зачем? Было почти три часа ночи, его будущие жертвы видели десятый пьяный сон, только его подружка и стала невольной свидетельницей. Так в чем смысл? Он настраивался? Предположим. Но зачем повторил это второго числа, когда его видела Кристина Федорова? Возможность побывать на озере и постоять под окнами у него была и в тот день: у него выходной, подружка уже ушла на работу, чего бы и не метнуться на Медвежье озеро, но… зачем? Какой в этом смысл? Снова настраивался, теперь уже перед вторым убийством? Допустим, но почему на озере, а не там, где находилась следующая жертва? Да и в такое время это было довольно опасно, его могла сцапать местная охрана…

Третий вопрос, который не находил ответа в версии с Васиным, ― это исчезновение записей с камер наблюдения в гостинице за выходные. Кто, как и когда это сделал? Карпатский, конечно, сразу подумал про вмешательства в систему видеонаблюдения во время недавнего похищения девочек. Тогда преступница делала это не сама, ей помогали, но она не успела сказать, кто именно. Может быть, тот человек помог и сейчас? Но почему так топорно? В прошлый раз он (или она) всего лишь заменили определенные кусочки. На записи пришлось потратить массу времени и ничего в итоге не удалось добиться. Могли бы провернуть такое и в этот раз…

Или не могли? Тогда, возможно, Соболев прав, и это действительно делал подкупленный кем-то охранник, которого в итоге убили. Поэтому теперь пришлось действовать иначе? Тогда вопрос в том, кто помогал на этот раз? Охранник? Администратор? Может, Васин повторно приезжал на озеро второго числа как раз для того, чтобы замести следы? Сунул кому-то денег, заодно постоял в мешке под окнами… Вариант. Надо бы поговорить и с охранниками, и с администраторами. Карпатский сделал себе пометку и с досадой подумал о том, что это стоило сделать сразу.

Впрочем, нельзя исключать вероятность того, что исчезновение записей вообще не связано с убийствами. Их могли изъять и по какой-то другой причине, просто так совпало. Кто-то из хозяев мог удалить их. Вряд ли Юля, очень уж искренне та удивилась, но есть же еще Влад Федоров. Не исключено, но пока совершенно непонятна возможная причина. И разговор с ним определенно лучше оставить напоследок. Очень уж много у этого человека связей и возможностей, лучше лишний раз не раздражать, пока есть другие варианты.

Отдельно Карпатский записал столбиком: «Легенда. Сон. Савин». Рядом поставил большой общий знак вопроса. Немного подумал и обвел слова «сон» и «Савин» общей рамочкой. Он пока не понимал, как в происходящем замешан московский коуч. А ведь он должен быть как-то замешан! Если бы Карпатский верил в вещие сны, он мог бы допустить, что в Шелково и на Медвежье озеро Савина действительно приводят именно они. Но он не верил. И полагал, что тот просто знает больше, чем говорит, каждый раз прикрываясь снами. Но в чем же его истинная роль?

Мысли снова вернулись к Васину. Очень уж многое сходилось на нем, только непонятно, почему он вдруг воспылал желанием отомстить девушкам, посмевшим пожаловаться на его отца? Почему все это происходит именно сейчас?

Карпатский потянулся к клавиатуре компьютера, вошел в систему. Решил, что надо бы пробить парня. Может, он в аварию недавно попадал? Говорят, травмы головы порой сказываются на поведении. Или с ним случилось что-то еще. Не может человек просто слететь с катушек и начать убивать. Должна быть причина.

Он ввел данные Васина, нажал на кнопку поиска, и, пока система думала, отвлекся на кофе и смартфон. Первый почти остыл, но все еще оставался вкусным, а второй лежал себе рядом без дела и не требовал внимания, но Карпатский все равно взял его в руки.

В голову пришла мысль позвонить Диане. Уже в третий раз за сегодня, что само по себе было странно. Никакого особого повода у него не было, просто захотелось убедиться, что с ней все в порядке. Едва ли ей что-то грозит, но все же… Как минимум вызывало тревогу ее активное общение с Савиным.

Карпатский задумчиво посмотрел на экран смартфона, не торопясь вызывать из памяти нужный номер. Как и в первые два раза, в голову полезли ставящие в тупик вопросы. А что он, собственно, собирается сказать и что надеется услышать в ответ? Что она сидит дома? Так это наверняка не так. И даже больше: нет никаких объективных причин ей сидеть дома. А где она и с кем сейчас, не его дело. Диана Стрелецкая не его ответственность, об этом не стоило забывать.

Вздохнув, Карпатский уже собирался сосредоточить внимание на мониторе, когда его словно по голове шарахнуло. Если бы он не отвлекся на смартфон и не повернулся из-за этого к двери, то ничего бы и не увидел. Та почему-то осталась открыта, мимо то и дело кто-то проходил, но, увлеченный собственными мыслями, он не обращал внимания. Сейчас же краем глаза заметил, как мимо дверного проема прошел высокий мужчина. В темной куртке и штанах. С мешком на голове.

Карпатский вскочил с места и ринулся к выходу, но к тому моменту рядом с кабинетом уже, конечно, никого не было. Он выскочил в коридор, ища незнакомца взглядом, но там оказалось пусто. Только какая-то женщина сидела на узкой лавочке под чьей-то дверью. Видимо, ждала, когда ее вызовут. Заметив движение, она отвлеклась от экрана смартфона, скользнула взглядом по Карпатскому, очевидно, не нашла его интересным, и снова уставилась в экран.

Сердце быстро колотилось в груди, Карпатский с недоумением таращился в практически пустой коридор, словно надеялся, что сейчас снова увидит странного мужчину. Или хотя бы того, кого принял за него по ошибке, но там по-прежнему никого не было.

― Слав…

Голос Соболева раздался до того неожиданно, что он едва ли не вздрогнул, прежде чем обернуться. Напарник удивленно нахмурился.

― Ты чего?

― Да нет, ничего, ― отмахнулся Карпатский, проводя руками по лицу. ― Что-то меня глючит… А ты чего?

Вопрос он задал, уже возвращаясь в кабинет. Соболев шагнул следом.

― А мне Влад звонил. У легенды джутовой маски появились новые подробности. Убийца ― мститель. И мстит он за ложные обвинения. Вероятно, девочки-студентки тогда солгали и оговорили своего препода. По крайней мере, Васин мог по какой-то причине годы спустя так решить и потому начал мстить. Как думаешь?

Карпатский рассеяно кивнул, возвращаясь за стол.

― Возможно. Я тут как раз решил пробить его…

Он уставился в монитор. ДТП, но не серьезное, штраф, еще штраф… А дальше шла куда более интересная запись.

― И что там? ― поинтересовался Соболев, пытаясь заглянуть в экран.

― Полгода назад на Васина написали заявление. Девушка обвинила его в изнасиловании, но после доследственной проверки дело так и не было возбуждено. Заявительница не смогла доказать даже сам факт полового акта, поменяла показания на приставания и непристойное поведение, но и это не прокатило.

― О, ну вот и причина, ― почти обрадовался Соболев. ― Васин был ложно обвинен, стрессанул, возможно, понял или просто предположил, что его отца тоже оболгали, из-за чего тот сошел в могилу, и решил врушек наказать, использовав образ из городской легенды. Как тебе версия?

― Восторг, ― мрачно согласился Карпатский, поднимаясь из-за стола. ― Особенно если учесть, что на Васина-младшего заявление подала Александра Гордеева, наша массажистка.

Глава 25

4 июня, пятница

г. Шелково

Об убийстве Леры Регина узнала еще вечером: один из полицейских, приходивших тогда расспрашивать о Кире, позвонил ей узнать, все ли с ней в порядке, заодно сообщил трагическую новость и задал несколько вопросов. В том числе спросил про мешок, который Лера, очевидно, нашла, выходя из салона. Остальные вопросы Регине не запомнились.

После разговора с полицейским она никак не могла успокоиться, полночи не спала. Саше позвонила сразу, но та на известие о гибели Леры отреагировала как-то странно: нервно хохотнула, а потом уточнила, шутит ли Регина. Как подобное вообще может прийти в голову? Разве таким шутят? Услышав, что все правда, Саша просто отключилась, даже не стала прощаться. Регина убедила себя, что это шок, но все равно не могла отделаться от мысли, что с подругой что-то не так.

Несмотря на долгую бессонницу, проснулась она рано. А вот встать смогла только после того, как решила, что сегодня отменит все записи. И гори оно огнем! Она лучших подруг потеряла, одну за другой, ей, вероятно, тоже грозит опасность. До стрижек ли сейчас? Даже потерянные деньги не казались чем-то важным. Когда подобное происходит, все начинаешь видеть иначе.

Бо́льшую часть дня она провела в квартире, боясь высунуться наружу. Позвонила маме, поболтала с дочкой, ни одной из них о случившемся, конечно, не сказала. На вопросы о странном голосе соврала, что немного приболела, поэтому планирует какое-то время отсидеться дома.

Вот только как долго ей здесь сидеть? Пока убийцу не поймают? Так со способностями современной полиции можно и навсегда дома засесть. И если еду и другие товары еще можно заказать с курьером, то с деньгами так просто вопрос не решить.

Саша за день позвонила дважды. Первый раз утром, спросила, когда она собирается появиться. Узнав, что Регина не собирается, конечно, не обрадовалась. И, конечно, осудила, пусть и не впрямую. Но неодобрительные нотки отчетливо слышались в ее голосе.

Следующий раз она позвонила уже во второй половине дня и с явным раздражением в голосе. Сказала, что это подло ― бросить ее тут одну, когда к Кириным клиентам, некоторые из которых до сих пор были не в курсе случившегося, добавились еще клиенты Леры.

― Мне вообще-то работать надо, а не только этих непонятливых девиц гонять! ― рявкнула Саша напоследок и бросила трубку.

Регина испытала двойственное чувство: одновременно обиделась за резкий тон и ощутила себя виноватой. Действительно, зря она бросила Сашу в такой ситуации. Через какое-то время она перезвонила ей, но та не ответила. Тогда Регина написала сообщение с извинениями. Саша ответила не сразу. То ли работала, то ли слова подбирала. Подобрала в итоге своеобразные, но вполне в своем стиле: «Хватит нюни распускать. Тащи сюда свою задницу. Обсудим, как быть дальше. Заодно девчонок помянем».

Регине не хотелось никуда ехать, хотя, проведя почти целый день взаперти, она и почувствовала себя немного глупо. Дождь прошел, выглянуло солнышко, за окном на игровой площадке начали бегать и орать чьи-то дети. Люди ходили по своим делам. Жизнь кипела. И казалось, что никакой угрозы нет и быть не может.

«Метнусь быстро туда и обратно. Поговорим, обсудим, помянем… ― решила в итоге Регина. ― Все-таки нас теперь двое осталось. Не стоит ссориться».

* * *

Алина торопилась. Было уже без двадцати шесть, ее смена начиналась совсем скоро, а она еще не собралась. Пусть идти ей всего ничего, если иногда переходить на бег, можно и за десять минут добраться, прибегать в мыле не хотелось.

Впрочем, к ее опозданиям все давно привыкли. Каждую неделю она стабильно опаздывала хотя бы раз! Думала, на этой случится исключение, но нет. Видимо, что-то такое сидит в голове.

Сегодня у нее, конечно, вполне уважительная причина для некоторой рассеянности, но на работе ее не расскажешь. Как-то не хочется признаваться, что они с Гошей влипли в какой-то криминал. По крайней мере, Гоша влип…

Эта мысль ― или, скорее, подозрение ― появилась давно, но оформилась только после утреннего визита полиции и их вопросов. Постепенно она росла и занимала в голове все больше места. И теперь Алина никак не могла собраться, потому что постоянно думала о том, откуда Гоша знает темноволосую девицу из гостиницы, что он делал, когда выходил той ночью, и связан ли как-то с человеком, стоявшим за окном. Вопросы сводили с ума.

Когда в замочной скважине завозился ключ, Алина невольно вздрогнула и посмотрела на часы: слишком рано для возвращения Гоши, но ни у кого другого ключа нет. Она застыла в прихожей перед зеркалом, почему-то не зная, что делать, и чувствуя, как сердце в груди постепенно ускоряется и становится трудно дышать.

Дверь распахнулась, порог переступил хмурый Гоша. Бросил на нее быстрый и какой-то недовольный взгляд, словно не одобрял, что она все еще дома.

― Привет! ― Алина постаралась, чтобы это прозвучало спокойно и даже радостно. ― Ты чего так рано?

― А ты что, против? ― буркнул Гоша, кидая сумку и снимая туфли. При этом он наступал носком одной на задник другой, что портило обувь и всегда раздражало Алину. ― Сама-то почему до сих пор не на работе?

― Собираюсь вот, ― несколько обиженно отозвалась Алина и продолжила красить ресницы: именно это занятие прервало внезапное появление друга. ― А ты что, пораньше ушел сегодня?

― Нет, блин, подольше задержался… Конечно, ушел пораньше! Ко мне полиция приходила, весь день насмарку. Кто им стуканул, что я той ночью выходил из номера? Ты? Чего добиваешься?

― Ничего я не стучала! ― Алина обиделась еще сильнее. Закрутила тушь, кинула в косметичку и решила, что этого достаточно: и так красивая. Поэтому принялась обуваться. ― Они сами уже все знали, когда приходили! Я им, между прочим, не сказала, что ты на ту чернявую пялился.

― Какую еще чернявую? ― тихо, почти с угрозой переспросил Гоша, выходя из ванной с полотенцем в руках. ― Ты чего городишь?

― Ту, с девичника, ― буркнула Алина, завязав шнурки на второй кроссовке. В груди вдруг стало как-то холодно и тревожно. ― Которую ты назвал тупой сукой. О чем я, кстати, им тоже не сказала. Возможно, зря!

Вот это она точно зря сказала… Лицо Гоши потемнело, он шагнул к ней, как-то странно скручивая в руках полотенце.

«Сейчас накинет его мне на шею и задушит, ― мелькнуло в голове. ― Потому что мешка под рукой нет».

Наверное, что-то такое отразилось и на ее лице, а может быть, его все же разозлило прежнее ее заявление, но когда она потянулась к двери, торопясь выбраться из квартиры, Гоша вдруг заорал:

― А ну стой!

Алина не послушалась: щелкнула замком, рванула дверь на себя. Она почти вырвалась, когда он вдруг схватил ее и попытался затащить обратно. Алина вскрикнула и инстинктивно завопила:

― Помогите!

― Пусти ее! ― послышался совсем рядом мужской голос.

Гошины руки разжались. Он толкнул Алину на площадку, а сам отпрянул, как будто собирался спрятаться в квартире.

Но не успел.

* * *

Когда Регина добралась до салона, погода опять стала портиться. Небо темнело, со всех сторон на него наползали тучи, гонимые усилившимся ветром, но сервис погоды в смартфоне упрямо утверждал, что дождей сегодня больше не будет.

Дверь в салон оказалась не заперта: то ли Саша как раз ждала клиентку, то ли проявляла фирменную беспечность. Обычно, оставаясь здесь в одиночестве, они все предпочитали запираться. Просто чтобы никто ничего не стащил втихую, пока ты одна и занята клиентом. Все-таки, когда народу много, никто и не рискует воровать.

― Саш? Ты здесь? ― позвала Регина.

Салон ответил гробовой тишиной. Ни музыки, обычно звучавшей во время массажа, ни шагов, ни шороха на кухне. Может, Сашка ушла уже? Да нет, тогда дверь точно была бы заперта! Выскочила в магазин? Все равно заперла бы. Да и кеды ее стоят, а в шлепках, в которых ходила по салону, Саша на улицу не пошла бы.

― Са-аш! ― чуть протяжнее и громче позвала Регина, но снова не получила ответа.

Еще и темно как-то: весь свет потушен, жалюзи на окне в парикмахерском зале опущены. Она сама их и опустила вчера во второй половине дня, чтобы солнце не слепило, а сегодня поднять было некому. Двери в другие комнаты-кабинеты закрыты, на кухне тоже как-то сумрачно. Впрочем, с Сашки станется сидеть там впотьмах с музыкой в ушах и ни черта не слышать.

Регина двинулась по коридору к кухне, но прежде, чем сделать первый шаг, щелкнула выключателем. Все-таки немного света не помешает. Так спокойнее.

* * *

― Отвали от меня! ― рыкнул Гоша.

― Не рыпайся, а то руку сломаю, ― пригрозил ему тот же мужской голос, который прежде велел отпустить Алину.

Теперь она его узнала: это был капитан Соболев, но пока Алина его не видела. От толчка в спину потеряла равновесие и растянулась на полу. Умудрилась удариться локтем и коленкой. И, кажется, крайне неудачно подставила руку: запястье неприятно ныло.

Кто-то тронул ее за плечо, и Алина сообразила, что надо бы встать. Повернулась и увидела над собой второго полицейского, приходившего утром. Того, что постарше, с залысинами и неприятным взглядом. Хотя сейчас тот уже не казался таким неприятным. Мужчина смотрел на нее даже с неким участием.

― Не ушиблась? Встать сможешь?

― Ушиблась, но смогу.

Он подал ей руку, а когда Алина оказалась на ногах, жестом предложил вернуться в квартиру.

― Мне на работу надо, ― зачем-то сказала она, хотя понимала, что ничего не выйдет.

После того, что эти двое видели, они так сразу ее не отпустят. Да и пришли наверняка не просто так.

― Идемте, ― велел полицейский. Кажется, Соболев представил его майором, а вот фамилию она почему-то никак не могла вспомнить.

Алина со вздохом подчинилась и вернулась в квартиру, прижимая к себе сумку с такой силой, словно там лежало нечто жизненно важное или крайне ценное, но там были только сигареты, кошелек и смартфон. Еще помада и мятная жвачка, но это уж совсем ничего не значило. А вот смартфон ― это действительно ценно и важно. И надо бы достать его, позвонить на работу и предупредить о форс-мажоре.

Гошу уже загнали в комнату. Он сидел на диване, потирал руку ― видимо, ту самую, которую чуть не сломали, ― и мрачно сверлил взглядом стоящего напротив полицейского. Когда они с майором вошли, Алине тоже досталась порция визуального недовольства, но вслух Гоша ничего не сказал.

― Вы не имеете права тут находиться! ― буркнул он. ― Это мой дом, и я вас сюда не пускал.

― Ты мне мои права собрался рассказывать? ― возмутился Соболев. ― Я тебя сейчас без разговоров на пятнадцать суток закрою за нападение на гражданку ― и тогда поговорим о правах. И не смотри на нее, заявление подпишет, как миленькая. А если после твоего возвращения она мне хоть полраза на тебя пожалуется, отправишься отбывать более длительный срок. Понял?

Кажется, в этот раз полицейские поменялись ролями: Соболев стал плохим, а майор не торопился не то что повышать голос, но даже просто открывать рот. Только подошел к коллеге, коснулся его плеча и жестом попросил не кипятиться. Или вроде того.

― Срок гражданину Васину, по всей видимости, так и так отбывать, ― спокойно заявил майор, поворачиваясь к Гоше. ― И куда серьезнее, чем срок за рукоприкладство…

― Да я ее пальцем не тронул! ― возмутился было Гоша и повернулся к Алине уже с совсем другим видом. Как будто просил подтвердить.

Но она застыла, не в силах издать и звука. Впрочем, все равно не успела бы, поскольку майор продолжил:

― Два убийства куда серьезнее.

― Я никого не убивал!

― Угу. Только алиби у тебя нет, а мотив и возможность ― есть, ― хмыкнул Соболев, скрестив руки на груди. ― Что, обидно стало за отца, да? Не, я все понимаю, на самом деле: эти твари соврали же, оговорили честного человека. Совсем как тебя недавно. Так?

Алина удивленно посмотрела на Соболева. О чем речь вообще?

Гоша активно замотал головой, стискивая зубы в бессильной злобе.

― Все это подстава! Это все она придумала, сто процентов. Тупая сука…

― Кто ― она? ― спокойно поинтересовался майор.

― Мало ей было того заявления!

― Александра Гордеева? ― уточнил Соболев. ― А зачем ей?

― Она меня ненавидит.

― И за что же?

― За то, что я ее брат.

* * *

На кухне Саши не оказалось, в ванной и туалете тоже явно было пусто: даже свет не горел. Регине стало не по себе. Куда Саша могла деться? Может, все-таки побежала в магазин, а переобуться и про дверь забыла? Она ведь в действительности не такая непробиваемая, какой хочет казаться, наверняка переживает из-за происходящего, нервничает.

Пока Регина об этом думала, топчась на кухне, послышался какой-то шум. Как будто что-то упало или кто-то задел ногой какой-то предмет… Возможно, в кабинете массажа.

― Саш? Ты там?

И снова нет ответа. Может, она там музыку слушает? Или даже дремлет? Наверняка ведь полночи не спала, как и Регина, только все равно пошла работать, а работа нелегкая. Наверное, у нее окошко между клиентами, вот и решила отдохнуть.

Регина сама не знала, размышляет она или просто пытается убедить себя в нормальности происходящего. Но к кабинету массажа все-таки вернулась.

* * *

― У моего отца была вторая семья. Довольно долго. Одно время он, кажется, даже собирался уйти от мамы, но она смогла его удержать. Ну как… Он остался с нами, но туда продолжал ходить, а мы все делали вид, что ничего не происходит. Я все знал по обрывкам фраз, в открытую это не обсуждалось. Мама действительно часто плакала, а я с каждым годом все сильнее ненавидел отца. И когда те девчонки выдвинули против него обвинения, я сказал, что так ему и надо. Что это справедливо: хоть кто-то решился вывести его на чистую воду, а то со стороны он сам и наша семья всегда смотрелись чинно-благородно…

Гоша замолчал, а полицейские переглянулись. Алина продолжала прижимать к груди сумку. На работу она так и не позвонила, но время еще было: ее хватятся не сразу. Прерывать рассказ она определенно не хотела, поскольку ничего этого раньше не знала.

― В колледже не хотели скандала, отца попросили уволиться. Мама в обвинения никогда не верила, ругалась со мной из-за этого. А у отца резко ухудшилось здоровье, и до конца зимы он не дожил. Сердце. Видимо, переживал сильно, а со стороны и незаметно-то особо было. На том история и заглохла.

― Вы в то время общались с сестрой? ― поинтересовался майор.

Гоша помотал головой.

― С роду в глаза ее не видел. И не хотел. Ни ее, ни ее мать. Я даже не знал толком, кто там у меня: сестра или брат. Знал, что ребенок есть ― и все. Познакомились вот… недавно.

Алина внимательно смотрела на Гошу, ощущая, как из груди уходит страх, объявший ее совсем недавно, и на его место приходит сочувствие. А на его лице тем временем появилось виноватое выражение.

― Это в пятницу было, Алинка работала. Я пошел с друзьями немного выпить, поиграть в бильярд. В «Кактус», может, знаете? И там была та девушка… Саша. Весь вечер с меня взгляд не сводила, глазки строила, заигрывала. Потом и вовсе подкараулила, стала спрашивать, не хочу ли я ее угостить или, может, поехать с ней в место поспокойнее. Ну, ясный такой намек.

― И ты согласился? ― уточнил Соболев.

― Отказался! ― возмущенно воскликнул Гоша. ― Не, девка красивая, спору нет, но очень уж настырная. Я подумал, может, профессионалка и денег хочет. И потом, я уже с Алиной встречался. Мы тогда еще не съехались, но все равно… А в понедельник ко мне мен… ну, в смысле, ваши пришли. Мол, заява на меня. От нее. Начали разбираться, я им рассказал, как дело было. Нам очную ставку устроили, и ей артистизма, видать, не хватило, чтобы убедить их. Я прям перекрестился, что не повелся тогда и не поехал с ней. Если б переспали, вообще не отмылся бы. А так сказали, нет основания для возбуждения. Даже денег с меня не взяли…

Алина испуганно покосилась на полицейских. Те снова обменялись недовольными взглядами. Все-таки Гоше надо учиться фильтровать слова.

* * *

― Саш, ты тут?

Прежде чем приоткрыть дверь массажной комнаты, Регина тихонько постучала, но дожидаться ответа не стала. Если Сашка и там, то точно не с клиентом. И все же дверь она сначала только приоткрыла, заглянула в щелочку.

Жалюзи здесь всегда были плотно закрыты. Все-таки люди лежат на столе чаще всего голыми, мало кому нравится в таком виде перед окном расхаживать. В комнате горел нижний свет, всего одна слабая лампа, что тоже почти нормально: на массаж приходят расслабляться, многие даже засыпают в процессе, яркий свет тут ни к чему. А если Сашка решила вздремнуть сама, то вполне естественно, что сделала еще темнее.

И все же у Регины отчего-то мурашки побежали по коже. Внутренний голос твердил: «Бросай это все и вали отсюда! Оно тебе надо?» Но она уже не могла остановиться и уйти.

Регина вошла в комнату, скользнула взглядом по пустому массажному столу. Дверь с тихим щелчком закрылась за ее спиной. Она вздрогнула, обернулась и едва не закричала, увидев перед собой человека с мешком на голове.

* * *

― Я потом девку эту подкараулил, спросил, че за дела вообще. Мол, чего хотела-то? На фига все это? А она говорит: «Ты знаешь, что у твоего отца была вторая семья? Что у тебя есть сестра? И что она тебя ненавидит?» И смотрит так на меня, прям взглядом прожигает. Ну, я сразу понял, что это она и есть. Велел держаться от меня подальше, а она сказала, что я еще заплачу за то, что отец выбрал остаться со мной. Больная сука… Я тогда сказал ей, что ненавидеть не меня надо, а таких вот дур, которые обвинениями разбрасываются, как она. Мол, из-за таких папаша и помер, а так бы, может, еще к ним ушел.

Гоша вдруг ссутулился, стал похож на воздушный шарик, из которого вышел воздух. Голос его зазвучал тише:

― Получается, идею ей подал. Вот она и решила двух зайцев одним выстрелом… Тех в расход, а меня подставить. Она больная на всю голову, говорю вам. Это она убийца, а не я.

* * *

Горло сдавило, а потому из него не вырвалось ни звука. Регина смогла только широко распахнуть глаза и раскрыть рот в беззвучном крике, прижать к нему ладони.

Саша сидела в кресле, в котором клиенты пили чай после процедуры или просто приходили в себя. Лицо ее скрывала джутовая маска, но даже по позе становилось понятно, что подходить к ней нет смысла. Она определенно была мертва.

Глава 26

4 июня, пятница

г. Шелково

В обмен на детали легенды об убийце в джутовой маске Соболев обещал позвонить и рассказать, помогло ли им это в разговоре с сыном Ивана Васина. Однако время шло, приятель на связь не выходил, и Влад решил позвонить сам. Так и узнал, что в деле все еще больше запуталось.

― Васин перевел стрелки на Гордееву, мол, она его сестра по отцу, ненавидит его и вообще больная на голову, ― тихо сообщил Соболев. Похоже, старался, чтобы его не услышал напарник. ― Отчасти это подтверждается тем, что с полгода назад Гордеева выдвинула против него обвинение в изнасиловании, но, судя по всему, на пустом месте. И я проверял: она действительно выросла с матерью, в графе «отец» стоит прочерк, отчество, судя по всему, дано в честь деда. Так что в целом похоже на правду, но есть одна загвоздка.

― Какая?

― Мы еще не успели закончить с Васиным, как нам позвонила Регина Девяткина и сообщила, что Гордеева мертва. Задушена, на голове мешок ― в общем, все то же самое. Так что Васина мы пока упаковали и закинули в отделение, пусть за решеткой посидит чуток, целее будет. А сами едем в салон девушек с группой, будем разбираться. Труп Гордеевой Девяткина нашла там.

На этом Соболев внезапно сбросил звонок, видимо, не мог больше говорить, а Влад всерьез задумался. Картина вырисовывалась весьма странная, и что-то подсказывало ему: лежащую на поверхности версию полиция рассматривать не станет. Скорее всего, даже не подумает о ней. Им требовалась помощь, иной взгляд на ситуацию, о чем он и сообщил Юле, присутствовавшей при звонке.

― Хочешь съездить в город? ― уточнила супруга.

― Угу. Поедешь со мной?

По напряжению, появившемуся на ее лице, Влад сразу понял: она не хочет оставлять гостиницу без присмотра. С этим определенно нужно было что-то делать, пока груз ответственности не раздавил Юлю, но эта проблема могла и подождать.

― Я и сам прекрасно доеду, ― быстро заверил Влад, не дожидаясь ответа. ― Надо уже пробовать, а здесь как раз движение не слишком интенсивное.

Выражение лица жены несколько переменилось, заставив его занервничать.

― А почему не возьмешь Игоря? ― нарочито невинным тоном поинтересовалась она. ― Он же все-таки твой штатный водитель. Зря, что ли, ты ему платишь?

Это прозвучало странно. Юля не имела склонности анализировать, отрабатывает ли его наемный персонал получаемое вознаграждение.

― Какая муха тебя укусила? ― прямо поинтересовался Влад, чуть хмурясь.

― Да вот думаю, скажешь ты, что теперь Игорь ― мой телохранитель, обязанный ходить за мной тенью, или промолчишь?

Она довольно забавно скрестила руки на груди, всем своим видом выражая недовольство. Владу не стоило этого делать, но он все же с умилением улыбнулся.

― Где я прокололся?

― Не поверишь: Игорь проболтался.

― Игорь? Проболтался? ― Влад выразительно приподнял брови. ― Ты права, я не верю. Но давай обсудим это чуть позже, ладно? Игорь останется здесь с тобой. И не говори, что тебе самой так не спокойнее, учитывая все, что происходит.

Спорить Юля не стала, что косвенно подтверждало его правоту.

Нужный адрес Влад узнал у Соболева в сообщении. Тот, похоже, был совсем не против его визита, возможно, надеялся на какие-то интересные версии с его стороны. Во всяком случае заверил, что Влада пропустят к нему, несмотря на оцепление места преступления.

Стоявший у двери салона молодой патрульный действительно пропустил его, стоило Владу назвать свое имя и сообщить, что его ждет капитан Соболев. Он же доложил, что ему нужно пройти на кухню, мол, оперативники сейчас там, допрашивают свидетельницу. Сориентироваться внутри оказалось довольно легко. Голоса доносились всего из двух помещений: в одном работал Дмитрий Логинов и какой-то парень, делавший по его распоряжению фотографии, а в другом Соболев и Карпатский разговаривали с женщиной ― Региной Девяткиной, как логично было предположить.

― Это была идея Киры, а на самом деле ничего такого не случилось ни со мной, ни с Лерой. Иван Евгеньевич, конечно, мог сделать комплимент, иногда между делом похлопать по спине или плечу, но позволял себе это не так уж часто, ― говорила она. ― У них вышел какой-то конфликт. Кажется, Кира прогуляла много его занятий, и он то ли не хотел допускать ее к экзамену, то ли не желал ставить выше тройки. Наверняка не знаю. Она тогда делала акцент на другом.

― На чем именно? ― уточнил Соболев, как раз когда Влад шагнул на порог кухни.

Приятель сидел за небольшим обеденным столом и вел запись, а напротив него на стуле ссутулилась весьма крупная женщина. Ответить она ничего не успела, потому что Карпатский, подпиравший спиной дальнюю стену, заметил Влада.

― Так, это еще что такое? Почему у нас посторонние на месте преступления?

― Слав, не ори, пожалуйста, ― тихо осадил его Соболев. ― Я его позвал. Он и раньше нам помогал, может, и сейчас чего полезного скажет. Он смотрит на все это… под другим углом.

Карпатский поджал губы и недовольно скрестил руки на груди, но спорить почему-то не стал. Посмотрел на Девяткину и велел:

― Продолжайте. Что именно говорила вам Кира о своем конфликте с преподавателем?

― Она сказала, что Васин в принципе готов пойти ей навстречу, но предложил отработать прогулы… ну, сами понимаете.

― Понимаю, но мне нужно, чтобы вы произнесли вслух. ― Соболев указал кончиком ручки на смартфон, который вел запись разговора.

― Он предложил ей отработать прогулы в постели. Так Кира сказала. А еще сказала, что это мерзко и старикашку надо проучить, но если она одна на него пожалуется, это будет слово против слова. И на фоне ее проблем с прогулами это будет выглядеть подозрительно. Зато если мы пожалуемся независимо друг от друга, в разные дни, то это придаст веса ее словам.

― И вы согласились? ― уточнил Соболев.

Женщина виновато пожала плечами.

― Мы были молоды и глупы, а Кира ― очень убедительна. Она же нас старше, пошла в колледж после одиннадцатого класса, а не после девятого, просто в ВУЗ не поступила. Вот мы и пошли у нее на поводу. Как на самом деле было, она рассказала только несколько лет спустя, по пьяни. Мы играли в «Правду или желание», она выбрала правду… и вот. Сказала, что Васин ни в какую не хотел прощать прогулы, а когда она попыталась… ну, применить женские чары, только высмеял ее. А она ему с нашей помощью отомстила. Мы с Лерой были в шоке, когда услышали это. Ведь Васин умер после наших обвинений! Правда, Кира убедила нас, что мы тут ни при чем, что его просто подвело здоровье. И мы дали себя убедить. Мы не хотели никому навредить, правда не хотели!

Девяткина даже выпрямилась и подалась вперед, но через секунду снова сникла и бесцветным голосом уточнила:

― Девчонок из-за этого убили, да?

― Есть такая версия, ― осторожно ответил Соболев.

― Значит, я буду следующей? ― Теперь в голосе прозвучали нотки обреченности. ― Но Сашка-то тогда при чем? Она с нами даже не училась…

― Когда поймем ответ на этот вопрос, тогда и сможем сказать, грозит ли вам что-то, ― вставил Карпатский.

На пороге кухни, подвинув Влада в сторону, как раз появился Логинов и сообщил, что готов озвучить предварительные результаты осмотра тела и места преступления.

― Оставьте нас ненадолго, ― попросил Соболев у Девяткиной, выключая запись. ― Побудьте пока в вашем этом… парикмахерском зале. Никуда не уходите.

Она кивнула, встала, бросила быстрый взгляд сначала на Логинова, потом на Влада и торопливо вышла. Они закрыли за ней дверь, чтобы затруднить возможность подслушивания.

― Значит так, Гордеева умерла совсем недавно, еще остыть не успела. Есть некоторые признаки предсмертной борьбы. Похоже, убийце пришлось с ней нелегко, но под ногтями вряд ли что-то найдем: они у нее срезаны и подпилены, видимо, чтобы массаж было удобнее делать. Что еще важно: судя по всему, Девяткина приехала сюда сразу после убийства. В теории могла даже столкнуться с убийцей или застать его над трупом, но повезло.

― Если только она сама не убийца, ― заметил Карпатский.

Влад удивленно посмотрел на него, Логинов тихо хмыкнул, выражая недоумение, а Соболев вслух уточнил:

― А мотив в чем? Он есть у Васина, есть у Гордеевой, но Девяткина?.. Я не понимаю. Зачем ей убивать подруг?

― Я не утверждаю, что она совершила все три убийства, ― тут же сдал назад Карпатский. ― Я говорю только о последнем. Предположим, Гордеева действительно выросла с ненавистью в сердце и жаждой отомстить кому-нибудь за детство без отца. Это, кстати, объясняет, почему месть случилась только сейчас: когда Васин умер, Гордеевой было около пятнадцати. Слишком мало для масштабных действий. Но девочка росла, а с ней росла и злость. Может быть, сначала ее агрессия была направлена только на брата, которому досталась полная семья, а уже потом Георгий Васин подал ей идею отомстить еще и девчонкам, заявившим на их общего отца. А может быть, к ним она и сама подбиралась, потому что массажу наша юристка выучилась до того, как обвинила брата в изнасиловании. Возможно, как раз чтобы устроиться в салон подруг. В общем, до сих пор все вроде как сходится, да?

Карпатский вопросительно посмотрел на Логинова, и тот кивнул.

― Пожалуй. Тут понимаете, что важно? Удушение требует времени и ― главное ― сил. Это тебе не ножом пырнуть или выстрелить. Не каждый сможет. Массажист, даже если это не слишком крупная девушка, постоянно работает руками, у него они достаточно развиты. Так что Гордеевой вполне могло хватить сил задушить субтильную Киру Новикову и не слишком спортивную Валерию Сороку.

― Вот именно: на Новикову и Сороку у Гордеевой сил хватило, плюс на ее стороне был эффект неожиданности. Но Девяткина ― женщина крупная, высокая, крепкая. Возможно, Саша рискнула на нее напасть, но та отбилась. Отбилась и сама задушила ее. Просто в панике.

Внимательно слушавший коллегу Соболев повернулся и посмотрел сначала на Влада, а потом и на Логинова, словно спрашивая, как им эта версия.

― Тогда почему она просто не заявила о нападении? ― возразил Влад. ― Зачем ей врать, что она нашла коллегу мертвой? К чему эти вопросы о том, будет ли она следующей и при чем тут Саша?

― Превышение допустимой самообороны, ― вместо Карпатского ответил Логинов. ― По закону тот факт, что кто-то задушил твоих подруг и пытался задушить тебя, не дает тебе права задушить обидчика. Это, во-первых, судимость, а, во-вторых, можно реальный срок получить.

― А у нее ребенок маленький, дочка, ― заметил Соболев. ― Нежелание сознаваться вполне понятно.

― Если убедим ее изменить показания прямо сейчас, то при толковом адвокате обойдется без лишения свободы, а может, и вовсе без судимости, ― после недолгого молчания предположил Карпатский. ― На Гордеевой два совершенных убийства, о которых Девяткина знала, у нее были все основания опасаться за свою жизнь. Главное, если все так, то больше ей ничего не грозит, поскольку убийца мертв.

― Это если Девяткина даст такие показания не под давлением, как это у вас часто бывает, ― язвительно заметил Влад. ― Побоявшись еще более страшных обвинений. Вам бы лучше подумать, как защитить ее, если все так, как она говорит.

― Если все так, как она говорит, то у нашего расследования большая проблема, ― проворчал Соболев. ― Ведь из двух нормальных подозреваемых с вполне понятным мотивом у нас не осталось ни одного! Гордеева мертва, а у Васина самое надежное алиби. Если Гордееву убили прямо перед тем, как ее нашла Девяткина, то парень как раз разговаривал с нами.

― Есть версия, которая все объясняет, ― не согласился Влад.

― И в чем же она? Просветите нас, Владислав Сергеевич, ― с едкими нотками в голосе попросил Карпатский.

― Александра Гордеева могла не убивать сама, а найти способ призвать мстителя. Убийцу в джутовой маске, карающего тех, кто выдвигает ложные обвинения в насилии и домогательствах. Возможно, сам мешок, который она подсунула подругам во время девичника, и стал таким способом. Они все его касались, и каждая имела за душой соответствующий грех. Вот мститель и пришел за ними. За всеми, в том числе и за ней самой, ведь она тоже выдвинула аналогичное ложное обвинение. И он не остановится, пока не накажет всех.

В кухне повисла гнетущая тишина. Логинов и Соболев переглянулись как люди, допускающие такую вероятность, а вот Карпатский только сверлил Влада мрачным взглядом.

― Давно хотел у вас спросить, Владислав Сергеевич, вы принимаете наркотики?

Влад усмехнулся и покачал головой.

― Разве что кофе. Не думаю, что это пагубно сказалось на моем психическом здоровье.

― Слав, я понимаю, звучит как бред, ― осторожно произнес Соболев, ― но в то же время… Свидетель же видел на месте убийства Сороки высокого мужчину. Это вряд ли могла быть Гордеева.

― А значит, это был мститель из ада? ― Карпатский перевел раздраженный взгляд на него. ― Андрей, серьезно?

Соболев пожал плечами.

― Я лишь говорю о том, что твоя версия данный факт никак не учитывает, а должна бы.

― Эту нестыковку вполне можно объяснить, ― заметил Логинов. ― Если предположить, что Васин и Гордеева были сообщниками. Да, она злилась на него, но, возможно, он не только перенаправил ее гнев, но и превратил в свою подельницу. Новикову могла убить она, а Сороку ― он, вот его и видели на месте преступления. Чем хороша маска: под ней может быть кто угодно. А дальше все, как предположил Слава.

― Но зачем в таком случае Гордеева полезла на Девяткину, если физически не могла с ней справиться? Почему не дождалась Васина, чтобы сделать это вместе? ― возразил Влад.

― Может, он решил соскочить? ― предположил Соболев, тут же хватаясь за новую версию. Та, конечно, выглядела куда правдоподобнее. ― Испугался, когда к нему пришла полиция, сказал, что выходит из игры. А Гордеева не смогла отпустить, решила идти до конца.

― Как вариант, ― кивнул Логинов.

Удивительно, но эту красивую теорию разрушил сам Карпатский:

― Вряд ли они действовали сообща. Иначе у каждого было бы железобетонное алиби на то убийство, которое совершил другой, чтобы запутать следствие и усложнить обвинение. Ведь даже если бы мы заподозрили такую схему, умаялись бы доказывать сговор между ними, учитывая их общую историю.

― Тогда у нас остается мститель из ада, ― осторожно заметил Соболев. ― Потому что только он объясняет показания свидетеля и не противоречит заявлению Девяткиной.

― Даже слышать об этом не хочу! ― огрызнулся Карпатский.

― А вы и не слушайте, ― миролюбиво предложил Влад. ― Можете держаться своей версии или искать еще одну, но дайте шанс обезопасить Регину Девяткину от моей версии.

― Это как? ― тут же поинтересовался Соболев, что означало только одно: вариант Влада все-таки кажется ему жизнеспособным.

― В легенде есть два предположения, как девушке, с которой все началось, удалось выжить. Первое: она призналась в ложном обвинении. Это Девяткина уже сделала. Второе: она сожгла найденный мешок там, где все началось.

― Ты хочешь, чтобы мы отдали тебе мешок, найденный в гостинице? ― догадался Логинов. ― И чтобы Девяткина сожгла его… где? В колледже?

― Не думаю, что в данном случае нужен колледж, ― протянул Влад, размышляя над его вопросом. ― Для них все началось на озере. Возможно, именно Медвежье озеро помогло пробудить легенду. Это… особое место.

Карпатский процедил сквозь зубы замысловатую тираду, в целом выражающую его отношение и к версии, и к ситуации, и даже к Владу. Соболев же предпочел более конструктивную позицию:

― А почему бы и не попробовать, Слав? Хуже-то точно не будет.

― Хочешь отдать ему вещдок?

― Вообще-то, мешок сложно считать вещдоком, ― возразил Логинов. ― На нем нет ДНК жертв, если быть точным, нет никакой ДНК. Он не был найден на месте преступления. У нас даже нет достаточных оснований считать, что это именно тот мешок, который девушки нашли у себя в номере! Это просто… мешок из подвала гостиницы.

Влад благодарно посмотрел и на Соболева, и на Логинова, а потом снова повернулся к Карпатскому. Тот молчал. Смотрел перед собой и как будто одновременно в себя и молчал. Влад судорожно искал хоть какой-нибудь дополнительный аргумент, но в голову ничего не приходило. Не деньги же ему предлагать, это с Карпатским точно не сработает…

― Хорошо, ― вдруг тихо согласился тот. ― Но сначала мы зададим Девяткиной несколько вопросов по моей версии.

Глава 27

4 июня, пятница

Медвежье озеро

За оставленной в машине спортивной сумкой Диана, конечно, вечером не пошла. Пусть она и не опасалась убийцу в джутовой маске, ей отчего-то было неловко поступить так беспечно сразу после того, как Карпатский потратил столько времени, чтобы убедиться в ее безопасности. А еще самую малость ― лень куда-то идти. Сумка вполне могла полежать в багажнике.

Поскольку поужинать на озере так и не удалось, Диана первым делом отправилась на кухню. В ее холодильнике в любое время суток имелся запас готовой или полуготовой еды для сбалансированного приема пищи. Для обычного ужина, с одной стороны, было уже поздновато, но с другой ― получилось так, что она сегодня много гуляла и мало ела, поэтому не видела смысла отказывать себе в полноценной еде. Эдак можно ночью оказаться у холодильника, запивающей котлету молоком и заедающей куском торта, а это уж точно никуда не годится.

Пока ела, вспомнила, что не успела поискать, чем таким интересным заняться в жизни, чтобы не болтаться без дела, поэтому, когда дошло до чая, отправилась с чашкой в гостиную к ноутбуку: еще со студенческих времен привыкла проводить исследования именно так.

Однако вместо информации по профессиям или интересным обучениям почему-то стала искать подробности легенды об убийце в джутовой маске. Чувствовала, что там должно быть что-то еще! От поисков оторвалась только в первом часу ночи, вдоволь начитавшись разных страшилок, отложив себе в список «посмотреть позже» несколько не слишком новых, но ранее не смотренных фильмов, но так и не найдя того, что искала.

Оно нашло ее само на следующий день.

Поскольку спала Диана плохо, то и дело просыпаясь от подозрительных звуков и неприятных снов, встала она поздно и в весьма дурном расположении духа. После непривычной тренировки болели мышцы, о которых прежде она и не подозревала, а это тоже не шло на пользу настроению. В итоге большую часть дня Диана провела, как она сама это называла, бессмысленным овощем: сначала валялась в ванной с солью, потом перед телевизором, просматривая отложенные накануне фильмы. Сегодня мысли о полезном занятии, которому можно было бы посвятить жизнь, ее не тревожили, и она даже радовалась тому, что ей не надо идти на работу.

Более или менее шевелиться она начала лишь после обеда, все-таки устав от безделья. Некоторое время посвятила уходу за волосами и кожей и даже сделала небольшую разминку, чтобы привести в чувство ноющие мышцы. Понаблюдала из окна за грозой, слушая любимый плейлист.

И только когда дождь закончился, она заметила уведомление от видеосервиса, которое сообщало о новом ролике на канале Алекса Найта. Так она наконец узнала интересующие ее подробности недавно ожившей в Шелково легенды. К тому моменту под видео уже хватало комментариев, из которых Диана узнала и историю с обвинением преподавателя колледжа в приставаниях к студенткам, и о том, что преподаватель этот умер вскоре после увольнения от проблем с сердцем.

Диана, конечно, поторопилась отправить ссылку на видео Савину, высказав предположение, что в своем сне он видел убийство из этой легенды, а тот в ответ предложил ей приехать на озеро.

«Обсудим, а я все-таки угощу тебя ужином», ― написал Савин, поставив в конце аж пять разных смайликов.

Диана не стала отказываться. Теперь ей точно нечего бояться, ведь она никогда не выдвигала каких-либо ложных обвинений.

Савин встретил ее прямо на парковке, объяснив это тем, что как раз вышел прогуляться и увидел, как подъезжает ее машина. Для ужина было немного рано, поэтому они отправились на прогулку вместе. Прошедший дождь с грозой понизил температуру воздуха и разогнал загорающих, поэтому на берегу было довольно пустынно: сырость, хмурое небо и наличие развлечений внутри здания делали вечернюю прогулку не слишком популярным занятием.

― Думаю, ты права: в своем сне я вижу убийство одного из тех парней, но почему именно его? И какое отношение все это может иметь к Софии и ее исчезновению, мне по-прежнему непонятно. Но вот что я успел узнать, пока ты ехала сюда.

Он поведал о своем разговоре с Юлей Федоровой. Получив от Дианы ссылку, решил показать видео и ей, но она его к тому моменту уже посмотрела. А еще рассказала, что полиция сначала подозревала в убийствах сына ложно обвиненного преподавателя, а потом оказалось, что у него есть еще и дочь, рожденная вне официального брака. Та работала вместе с погибшими девушками в салоне красоты, хотя имела диплом юриста. Однако подозрения на ее счет долго не продержались, поскольку девушку эту убили так же, как и двух других.

― Она вроде как тоже успела выдвинуть ложное обвинение в изнасиловании: против своего брата по отцу. Федоров предположил, что дочь преподавателя каким-то образом призвала убийцу из легенды, чтобы отомстить тем, кто его оболгал, но сама была убита им, поскольку повинна в том же… преступлении.

Пока он все это рассказывал, они прошли уже знакомым Диане маршрутом до качелей и повернули назад, поскольку дальше начинались сложно проходимые заросли.

― Так что Федоров поехал убеждать полицию в своей версии, ― ухмыльнулся Савин в конце рассказа.

― Бедный Карпатский, ― с искренним сочувствием, но не без улыбки, прокомментировала Диана. ― Он просто «обожает» такие версии.

― Да, даже интересно, куда именно он пошлет Федорова с его догадками…

― Влада не так уж легко куда-то послать, ― насмешливо возразила Юля, неожиданно вклиниваясь в их разговор.

Ни Диана, ни Савин не заметили ее на пристани, к которой успели вернуться: ее скрывала высокая трава, растущая у самой воды.

― Да, в этом я успела убедиться, ― согласилась Диана.

И на мгновение ей показалось, что взгляд хозяйки гостиницы вдруг изменился: в нем мелькнуло недовольство. Впрочем, это, скорее всего, была банальная ревность, которой Юля не дала волю.

― Вы, я так понимаю, обсуждаете недавние события? ― уточнила она, снова приветливо улыбаясь. ― До чего-нибудь додумались?

― Пока нет, ― бодро отозвался Савин. ― Но, честно говоря, мы думаем не совсем о расследовании убийств.

― Да? А о чем же?

― О том, как они могут быть связаны с Софией, ― пояснила Диана. ― Поскольку Денис видел убийство из легенды во сне, он предполагает, что происходящее должно дать новую информацию о ее исчезновении. Как это было в предыдущие два раза.

― Но где именно ее искать, у меня нет ни малейшего представления, ― вздохнул Савин.

Юля задумалась ненадолго и предположила:

― Полагаю, тебе стоит поговорить о Софии с кем-то из втянутых в события людей. С Васиным, его подругой Алиной или… той девушкой из салона, что еще жива. Насколько я помню, в прошлый раз что-то связанное с Софией знала мачеха пропавшей девочки, а в первый информация исходила от Дианы, чья подруга попала под проклятие тринадцатой записи. Может, сработает и в этот раз?

Диана и Савин переглянулись, после чего Савин снова посмотрел на Юлю.

― Черт возьми, это же гениально!

― Совсем нет, ― улыбнулась та. ― Всего лишь очевидно.

― Осталось только всех этих людей найти и надеяться, что они станут со мной разговаривать…

― Думаю, Вячеслав Витальевич поможет с их контактами, ― предположила Диана.

― О да, этот поможет, ― язвительно фыркнула Юля. ― Он же такой отзывчивый!

Диана посмотрела на нее с заметной обидой.

― Вообще-то, именно так! Если его хорошо попросить.

― Тут, вероятно, еще имеет значение, кто просит…

― Дамы, только не ссорьтесь, ― вклинился Савин с широкой улыбкой.

Впрочем, спор все равно не успел бы развиться в ссору, поскольку внимание всех троих привлекли две машины, въехавшие на стоянку. Из одной выбрался Влад Федоров, а из другой ― Карпатский, Соболев и незнакомая Диане женщина.

Юля удивленно приподняла брови, извинилась и зашагала к мужу. Савин и Диана, еще раз обменявшись взглядами, последовали за ней. Просто из любопытства.

То было вознаграждено, когда они услышали, для чего вся эта компания приехала на озеро.

― Для верности хорошо бы сжечь мешок прямо в номере, где…

― Еще чего! ― перебила мужа Юля. ― Ты нам пожар хочешь устроить? Вон там беседки с мангалами, ― кивнула она в нужную сторону, ― там жгите.

Влад задумчиво посмотрел в указанном направлении и после недолгого раздумья согласился, что это достаточно подходящее место. Если уж дело в особой силе озера…

Диана тем временем поймала на себе недовольный взгляд Карпатского. Полицейскому, должно быть, не нравилось, что она, вопреки его совету, не только вышла из дома, но еще и поехала сюда. Впрочем, он наверняка уже знает подробности легенды, а потому не может все еще опасаться за нее. Но тогда чем он так недоволен?

Она приветливо улыбнулась, что немного смягчило его взгляд, но ответной улыбкой ее не удостоили. Даже приветственного кивка не было, Карпатский просто посмотрел на Влада.

― А можно нам поприсутствовать? ― попросил Савин. ― Раз уж мы с Дианой тоже оказались вовлечены в происходящее?

Никто не стал возражать. Карпатский упрямо молчал, недовольно поджав губы, Соболев все оглядывался на одну из припаркованных неподалеку машин, Юля явно симпатизировала Савину, Федоров был слишком увлечен своей теорией и благосклонен ко всем, кто ее не оспаривал, а незнакомая женщина ― вероятно, последняя из когда-то обвинивших своего преподавателя подруг, ― только обнимала себя за плечи и ежилась, хотя была одета вполне по погоде.

Карпатский достал из машины мешок, жидкость для розжига и длинные спички, судя по надписи на упаковке, предназначенные для каминов, принес телохранитель Федоровых Игорь. Сам ритуал доверили Регине ― так звали женщину, приехавшую с полицейскими.

Она несколько неуклюже облила лежащий в мангальной чаше мешок, пару раз чиркнула длинной спичкой по коробку, ненадолго задумалась и в итоге все же подожгла.

Огонь вспыхнул моментально: сначала загорелась жидкость, а потом и сама джутовая ткань. Очень скоро в мангале лежали только угольно-черные останки, а огонь погас: гореть больше было нечему.

― Это все? ― тихо спросила Регина.

Кажется, это были первые произнесенные ею с момента приезда на озеро слова.

― Будем надеяться, ― отозвался Влад. ― Но я бы рекомендовал вам пока остаться у нас, мы дадим вам номер. Все-таки здесь люди, охрана.

Она с готовностью кивнула. Видимо, и сама не хотела возвращаться домой.

Вся большая компания направилась обратно к гостинице, но едва впереди показалось крыльцо, Влад вдруг замер, внимательно глядя на него. Диана тоже остановилась, поскольку не поняла, в чем дело: там никого не было, а Влад явно на кого-то смотрел.

Взявшая мужа за руку Юля тихо поинтересовалась:

― Ты чего?

― Он снова там, ― так же тихо сообщил Влад. ― Мужчина. Васин-старший. Стоит у окна в главном холле и смотрит на нас.

Диана напрягла зрение, вглядываясь в два узких стеклянных прямоугольника по краям двери, но ни в одном из них никого так и не увидела.

Глава 28

4 июня, пятница

Медвежье озеро

Как только понял, кто приехал с полицейскими, Савин решил, что это знак свыше: именно Регина должна рассказать ему о Софии что-то новое.

Он не спускал с нее глаз, пока проводился ритуал с сожжением мешка, и намеревался перехватить прежде, чем она уедет обратно в город. Чуйка подсказывала ему, что поговорить нужно именно сегодня, сейчас. А то мало ли… Вдруг ритуал не подействует и завтра говорить станет уже не с кем?

Предложение Федорова, за которое Регина радостно ухватилась, оказалось Савину на руку. Теперь не придется приставать к и без того напуганной женщине на глазах у всех, можно дождаться, когда полицейские уедут, а ее поселят в номер.

Незначительные коррективы в уже сложившийся в голове план внес капитан Соболев. Когда они приблизились к гостинице, он неожиданно отказался идти на парковку и заявил, что тоже останется ночевать на озере. Пряча от всех взгляд, не слишком убедительно добавил:

― Проконтролирую ситуацию. Вдруг понадобится моя помощь? Мы ведь ни в чем пока не уверены.

Карпатский недовольно посмотрел на него и поинтересовался:

― И как я в город теперь вернусь? Мы же на твоей приехали.

― Может, госпожа Стрелецкая тебя подбросит?

Соболев вопросительно посмотрел на Диану. Савин тоже выразительно уставился на нее, одним взглядом прося задержаться. И дело было даже не в обещанном ужине, а в разговоре с Региной. Почему-то ему казалось, что, если они обратятся к ней вдвоем, она точно не откажет.

Диана его взгляд заметила и, очевидно, прочитала верно, поскольку со слегка виноватым видом сообщила, что планирует задержаться на озере. Уточнять, как долго она собирается оставаться здесь, никто не стал. Соболев просто кинул Карпатскому ключи от машины.

― Я завтра сам доберусь. Или Влад меня подбросит. Или ты за мной приедешь…

― Угу, делать мне больше нечего, ― проворчал Карпатский.

― Ладно, в общем, ты езжай, а я уж как-нибудь вернусь. Машину только у отделения оставь, ладно? Чтобы я ее не искал.

Недовольство на лице Карпатского сменилось легким удивлением, но допытываться у коллеги о причинах его решения он не стал. То ли не хотел устраивать разборки на глазах посторонних, то ли имел предположения на этот счет. Скользнув быстрым взглядом по Диане, он на мгновение задержал его на Савине, вернулся к Соболеву, молча кивнул ему и пошел к машине.

За это время Федоровы и Регина успели скрыться за дверью главного входа, и Савин не стал их догонять. Узнать, куда гостью поселили, не составит труда, а поговорить с ней в номере будет удобнее для всех.

Когда они с Дианой наконец добрались до главного холла, там уже не было никого, кроме администратора. За время его прогулки, кстати, успела смениться девушка, выполняющая эти обязанности: теперь за стойкой находилась Любовь. Привлеченная хлопком двери, она подняла на них вопросительный взгляд. Диана улыбнулась ей и даже приветственно махнула рукой, Люба в ответ вежливо кивнула.

― Подскажите, куда Юля поселила новую гостью ― Регину… ― начал Савин, но споткнулся на фамилии женщины.

― Девяткину, ― подсказала Диана.

Люба нахмурилась и неловко развела руками.

― Простите, я не могу давать такую информацию. Могу только позвонить госпоже Девяткиной в номер и сообщить о вас. Если она вас пригласит, то, конечно, я сориентирую.

С этими словами Люба потянулась к внутреннему телефону, но Савин жестом остановил ее.

― Не нужно, она нас не знает. Я уточню у Юли.

Федоровы как раз спускались по лестнице, о чем-то тихо переговариваясь. Оказавшись в холле, Влад отвлекся на Соболева, только вошедшего в гостиницу, а Савин направился к Юле. Диана держалась рядом с ним.

― Мы поселили ее в двести втором, ― без лишних уговоров сообщила Юля, жестом указав, где искать номер. ― И я предупредила, что вы, возможно, захотите задать ей несколько вопросов. Она вроде бы готова ответить.

Он от души поблагодарил хозяйку, вместе с Дианой поднялся на второй этаж и постучал в названную комнату. Дверь приоткрылась довольно быстро, но Регина не стала ее гостеприимно распахивать, настороженно посмотрела на них.

― Регина, добрый вечер. Вы меня не знаете, но я очень прошу уделить мне две минуты внимания.

― Вы Савин? Денис Савин?

― Да, именно.

― Юлия предупредила, что вы придете. Только я не поняла, какие вопросы вы хотите задать?

― Я ищу одну девушку. Она пропала на Медвежьем озере три года назад…

― Я ничего об этом не знаю, ― перебила Регина, явно намереваясь закрыть дверь. ― Не думаю, что смогу вам помочь.

― Возможно, вы знали саму девушку, ― торопливо вклинилась Диана. ― София Мельник. Вам знакомо это имя?

По тому, как изменилось выражение лица Регины, стало очевидно, что имя ей известно, но ее взгляд посветлел только через пару секунд, когда она вспомнила, о ком идет речь.

― Имя ― да. Но я не скажу, что были хорошо знакомы мы. Я лишь однажды встречалась с ней. Ходила на прием.

― У вас были проблемы с какой-то… зависимостью? ― осторожно уточнил Савин.

До сих пор мертвенно-бледные щеки собеседницы заметно порозовели. С какой бы проблемой она тогда ни пришла к Софии, воспоминания вызывали у нее смущение.

― Нет, что вы! Совсем нет. Я была беременна…

― Тогда почему вы к ней ходили? ― настойчиво поинтересовался Савин.

И спугнул ее. Регина снова сделала шаг назад, собираясь спрятаться за дверью.

― Вас это не касается! И едва ли моя единственная встреча с вашей подругой пять лет назад может быть как-то связана с ее исчезновением два года спустя… Простите!

Она все-таки захлопнула дверь, и Савин едва не зарычал от досады. Хорош психолог, нечего сказать! Кто же работает так грубо?

― Регина, я понимаю, что для вас все это прозвучит немного дико, ― тем временем произнесла Диана, чуть повысив голос, чтобы ее было слышно в номере. ― Хотя человеку, который приехал на озеро, чтобы сжечь мешок и избавиться от преследования убийцы из городской легенды, должны быть не чужды такие вещи. Денису снятся вещие сны, связанные с его подругой. Они указывают на людей, которые знают что-то важное для поисков. Я одна из таких людей, а теперь сон указал ему на вас. Даже если вы виделись с Софией лишь однажды, ваш разговор может быть важен для ее поисков. Понимаете? Все может иметь значение: тема вашего общения, оброненная ею фраза, чей-то звонок или визит во время приема… Пожалуйста, поговорите с нами! Расскажите о том дне.

После непродолжительной паузы дверь снова открылась, и на этот раз Регина распахнула ее достаточно широко, чтобы это можно было принять за приглашение войти.

― Спасибо! ― от души поблагодарил Савин, обращаясь одновременно и к Регине, и к Диане.

― Я действительно не думаю, что смогу вам чем-то помочь, ― заявила Регина, скрещивая руки на груди и неловко ежась. Ей явно было некомфортно вспоминать тот день. ― Никто не заходил и не звонил во время приема… Это и полноценным приемом-то назвать нельзя! Мы поговорили от силы четверть часа, Мельник отказалась мне помочь. И денег с меня не взяла. Вот и вся встреча.

― А с каким запросом вы приходили и почему она вам отказала? ― удивился Савин.

Сколько он знал Софию, она всегда старалась помочь тем, кто обращался к ней за помощью.

Регина помолчала, вздохнула и наконец призналась:

― Я прочитала о ней в интернете. Один из ее пациентов рассказывал, как она помогла ему избавиться от алкогольной зависимости. О гипнозе и внушении. Каждый раз, когда его тянуло к выпивке, как будто звучал внутренний голос: успокаивал, отговаривал, а то и запрещал. И я подумала, может, она и мне поможет… Сможет внушить отцу моего ребенка, что он… любит меня и готов нести ответственность.

Она говорила, глядя куда-то в сторону, не желая встречаться с кем-то из них глазами.

― Я очень боялась остаться одна, но и аборт делать не хотела. А мой парень, как узнал о беременности, сразу… отошел в сторону. Нет, он, конечно, обещал помогать по мере возможностей, но даже в своей юной наивности я понимала, что это только слова. Жениться он категорически не хотел. А я подумала: если удастся как-то затащить его к Мельник, она сможет с помощью гипноза заставить его поступить по совести.

― Но она отказалась? ― осторожно уточнила Диана. ― Почему?

― Из этических соображений, полагаю, ― предположил Савин. ― Это внушение против воли внушаемого… К тому же оно не всегда работает, насколько я знаю.

― Даже не поэтому, ― грустно усмехнулась Регина, вдруг все-таки посмотрев на него. ― Мельник сказала, что в такой ситуации могла бы переступить через принципы и этику, но есть вещи, на которые гипноз неспособен. Сказала, что может запрограммировать моего парня на определенные действия: чтобы он женился, заботился, содержал и все такое. Но не на любовь. Мол, ее не внушить гипнозом. Все действия будут сопровождаться скорее раздражением и ненавистью, и будем мучиться мы все: он, я, наш ребенок.

― Вас это разозлило? ― поинтересовался Савин, внимательно следя за ее реакцией.

Регина улыбнулась и пожала плечами.

― Нет, не особо. Просто она так это сказала… Я как-то сразу поняла, что она знает, о чем говорит. Возможно, уже пробовала так решить проблему, но все плохо закончилось. Я видела, что она искренне ограждает меня от ошибки. Я потом даже была благодарна ей. Она убедила меня, что я и сама со всем справлюсь. Возможно, внушила мне это. Но если и так, я не в обиде. Я действительно справилась. И ни о чем не жалею.

Глава 29

4 июня, пятница

г. Шелково

Карпатский вполне мог поехать сразу домой. Или все же оставить машину Соболева у отделения, как тот попросил, и пойти домой пешком, прикупив по дороге еды. Время вполне позволяло, равно как и стадия расследования. Их основная подозреваемая мертва, второй в списке ― задержан, а если верить Федорову, то вопрос с убийцей в джутовой маске и вовсе решен, можно закрывать дело.

Вот только интуиция не давала успокоиться, все подзуживала: «Ты что-то пропустил». Ей вторил здравый смысл, утверждающий, что никаких сверхъестественных мстителей, которых можно отвадить сожжением мешка, не существует. А значит, кто-то убил трех девушек и, вероятно, еще придет за четвертой.

Поэтому Карпатский вернулся в кабинет, сварил большую кружку кофе, добавил сахар и снова уставился на доску, а заодно ― в свои тезисы, недавно накиданные на листе бумаги.

Но как ни смотрел, он не видел, куда именно закралась ошибка. Ему пришлось признать, что Девяткина Гордееву не убивала, а действительно нашла уже мертвой. Как и договорились, прежде чем ехать на озеро, он изложил ей свою версию с нападением и превышением самообороны, но она яростно ее отвергла. И Карпатский ей поверил. Да и в отличие от погибшей, на Регине Девяткиной не было следов борьбы.

Так что теперь перед ним стояли два вопроса. Кто убил Гордееву? И она ли убила остальных?

Карпатский попытался пойти другим путем. Оттолкнуться от предположения, что Гордеева ― такая же жертва, как и первые две. Тогда кто убийца? Васин не мог совершить третье убийство ― это сто процентов. Тогда кто? Не наемник же, в самом деле!

Оставался очевидный вариант: убийства вообще никак не связаны с ложными обвинениями, с Васиным-старшим и его сложными семейными отношениями, а все отсылки к легенде ― просто прикрытие, ложный след. После известных событий четырехлетней давности и возвращения Федоровых в Шелково кто-то мог решить сыграть в нового маньяка, чтобы заставить их гоняться за призраком. Это вполне разумно. Если бы самому Карпатскому сейчас приспичило убрать некоторое количество людей, он тоже постарался бы обставить это в духе какой-нибудь городской легенды, чтобы заморочить головы коллегам!

Увы, это означало, что расследование надо начинать чуть ли не с самого начала: искать новый мотив, иную связь между погибшими, которая объясняла бы выбор убийцы.

― Ладно, хватит, ― сам себе велел Карпатский, отставляя подальше давно опустевшую чашку. Часы показывали десятый час. ― Утро вечера мудренее.

Надо идти домой, отдохнуть, наконец выспаться, а с утра на свежую голову приниматься за работу.

Он выключил компьютер, погасил свет, вышел в коридор. Уже почти вставил ключ в замочную скважину, когда заметил на стуле у стены женщину лет пятидесяти. Кажется, он видел ее, когда вернулся больше часа назад. Она сидела на том же месте и смотрела перед собой. И что-то было в ней такое, что не дало ему сейчас пройти мимо.

― Вы кого-то ждете?

Женщина вздрогнула, словно очнулась ото сна, растерянно посмотрела на него и покачала головой.

― Нет, я… Я просто не знаю, что дальше. Я пришла убедиться. В гибели дочери. Убедилась. А что дальше делать, не знаю…

Это было очень похоже на шок, и Карпатский разозлился на коллег. Почему никто не обратил на нее внимания раньше? Если человек не падает в обморок, не кричит, не плачет и не бьется в истерике, это еще не значит, что ему не нужна помощь.

― Они сказали, что забрать пока нельзя, а когда будет можно, не сказали. Сказали, надо ждать, но я не поняла: тут надо ждать или вообще… И кого? Или чего?

― А ваша дочь?..

― Саша. Гордеева Александра.

Карпатский понимающе кивнул, со вздохом открыл дверь кабинета и предложил:

― Зайдите.

* * *

Медвежье озеро

После разговора с Региной Девяткиной Денис все же затащил ее на ужин, хотя Диана видела, что ему это уже не очень-то и нужно. Большую часть времени он пребывал в задумчивости, хотя и пытался поддерживать беседу, улыбаться, а иногда даже шутить, но Диана чувствовала его разочарование.

― Ты не это надеялся услышать, да? ― осторожно спросила она, когда Денис в очередной раз ушел в себя, совершенно забыв об остывающем на тарелке блюде.

Он поднял на нее чуть расфокусированный взгляд, горько усмехнулся и пожал плечами.

― Сам не знаю, что я надеялся услышать. Не стоило, наверное, ждать адреса, по которому можно найти Софию, да? Я и не ждал. Просто не понимаю, какое значение может иметь то, что Регина нам рассказала?

― Вы тогда уже встречались с Софией? В смысле, когда Девяткина была у нее на приеме.

― Мы уже познакомились, но еще не были вместе. Если Девяткина ничего не перепутала, она ездила к Софии в августе шестнадцатого года, а мы начали встречаться только в октябре, хотя познакомились еще весной.

― София не рассказывала тебе о прежних отношениях? Или… какую-то историю с безответными чувствами?

― Нет, она не любила говорить о прошлом. И меня никогда не расспрашивала о тех, кто был до нее. Мне это нравилось.

Он замолчал, задумавшись, и через какое-то время уточнил:

― Полагаешь, исчезновение Софии может быть связано с ее бывшим?

Диана пожала плечами.

― Это первое, что приходит в голову. Второй вариант: у Софии мог быть ребенок, рожденный от кого-то, кто ее бросил, и тогда ее исчезновение связано с этим ребенком.

Савин нахмурился, размышляя об этом, и закивал, соглашаясь.

― Я постараюсь что-нибудь узнать через общих знакомых. Может, найду кого-то из ее подруг или удастся поговорить с ее родителями. Я не успел с ними познакомиться…

В глазах Дениса зажегся огонек надежды, взгляд посветлел. Теперь ему было чем заняться, и Диана надеялась, что это поддержит его на какое-то время, а потом, возможно, он узнает что-нибудь еще. Правда, она не представляла, чем закончится это его «расследование», ведь шансов на то, что София жива, почти нет. Иначе куда она делась, почему скрывается?

Время пролетело быстро, и вскоре Диана засобиралась домой. В ресторане стало людно и довольно шумно: музыка больше не играла фоном, звучала в том числе и для того, чтобы под нее танцевать на небольшом, специально отведенном для этого пространстве. Приехавшие на выходные гости Медвежьего озера начинали свой короткий отпуск очень весело.

Ни десерта, ни чая, ни тем более кофе Диана не захотела, но Савин предпринял еще одну попытку угостить ее, когда они проходили мимо его номера. Она вновь отказалась, а добавила, что провожать ее дальше не нужно. Он не стал настаивать.

Пересекая главный холл, Диана попрощалась с администратором и вышла на крыльцо. Было еще светло, но на улице уже почти никого не было. Она приметила на пристани только Игоря: он как раз шел от кромки озера к гостинице. По крайней мере, так ей сначала показалось, но потом он вдруг свернул в сторону заросшей, почти непроходимой части берега и скрылся из вида.

Диана уже спустилась с крыльца и собиралась пойти к парковке, когда ей в голову вдруг пришла мысль, заставившая улыбнуться и вернуться в главный холл.

* * *

С того самого момента, как отдал напарнику ключи от машины, Соболев в глубине души знал, что рано или поздно окажется на пороге номера, который они еще недавно вместе обыскивали. Ради этого и остался, сразу приметив, что машина Кристины все еще на парковке, а значит, и она сама продолжает гостить на Медвежьем озере. И это, возможно, лучший, если не единственный, шанс поговорить с ней.

Однако ему потребовалось больше двух часов на то, чтобы собраться с мыслями, решиться и все-таки постучать в нужную дверь.

Когда та распахнулась, сразу стало понятно, что Кристина его не ждала, а может быть, и вовсе не знала о его приезде. Впрочем, она недолго выглядела растерянной. Чуть надменно приподняв брови, поинтересовалась:

― Что ты здесь делаешь?

― Поговорить хочу. Пустишь?

― О чем?

― О нас.

Удивительно, но выражение ее лица после этих слов заметно смягчилось. Кристина открыла дверь шире и кивнула, мол, проходи. Он не заставил просить себя дважды. Дошел примерно до центра зоны гостиной, скользнул взглядом по креслу под включенным торшером, с лежащей на сидении книжкой и придвинутым поближе пуфиком. На журнальном столе стояла чашка с зеленым чаем ― чувствовался запах жасмина, как Кристина любит. Соболев быстро представил, как за минуту до его прихода она сидела здесь, читала, потягивая недавно заваренный напиток: над кружкой поднимался полупрозрачный пар.

Сама Кристина была одета в удобные спортивные лосины, длинную футболку и теплые носки, хотя холодно не было. Светло-русые волосы она собрала в небрежный пучок и заколола на затылке, не обращая внимания на выпавшие пряди. Это был такой знакомый и такой родной ее вид, что в груди моментально защемило.

Каким надо быть глупцом, чтобы добровольно уходить от нее? Соболев уже не раз задавался этим вопросом, мирился, а потом снова находил повод хлопнуть дверью. Либо этот повод находила она, случалось и так.

― Если ты уже говоришь, то включи звук, ― с едкими нотками в голосе попросила Кристина. ― А то мне ничего не слышно.

Соболев моментально вспомнил, в чем была причина примерно половины их ссор: в ее язвительной натуре, проявляющейся с завидной регулярностью. Вторую половину обычно обеспечивало его уязвленное самолюбие.

Он снова повернулся к ней, отчаянно пытаясь подобрать слова из тех, что крутились в голове уже какое-то время, но, как назло, они все куда-то разбежались.

― Знаешь, иногда я чувствую себя полным идиотом, ― только и смог выдохнуть Соболев, не отрывая взгляда от ее лица.

По ее губам скользнула усмешка. Кристина покачала головой, но при этом сделала крошечный шаг ему навстречу.

― Справедливости ради: ты не полный идиот, ты довольно стройный идиот, но пользы от этого чуть. И скажи мне уже то, чего я не знаю.

Соболев тоже сделал шаг к ней. В довольно скромном пространстве номера это сблизило их почти до расстояния вытянутой руки, но все равно между ними оставалась целая пропасть. В голове по-прежнему крутились глупые банальности вроде: «Я не хочу тебя терять. Мне без тебя плохо. Давай попробуем еще раз. Ты как наркотик для меня…» Все это прозвучало бы глупо, а главное ― все это он уже говорил, ничего нового. С каждым разом слова становилось подбирать все сложнее.

Кристина поначалу смотрела на него выжидающе, но постепенно в ее взгляде все заметнее становилось разочарование.

― Уже хоть что-нибудь скажи, ― тихо попросила она, и теперь в голосе прозвучали нотки отчаяния.

Ему почему-то померещилось непроизнесенное продолжение: «Дай мне повод дать тебе еще один шанс!» На этот раз она даже не шагнула, а просто качнулась к нему, поэтому шаг сделал он: один уверенный, широкий, полностью покрывший расстояние между ними.

Она выставила перед собой руку, упираясь ладонью в его грудь, но в этом не чувствовалось настоящего желания остановить, только лишь напоминание: «Сначала скажи!»

― Я люблю тебя.

Вырвалось как-то случайно, без подготовки и даже без уверенности в том, что это именно те самые слова. Просто этого он еще не говорил. За четыре года их ненормальных отношений ― ни разу.

Однако, когда слова прозвучали, они показались очень даже правильными. И во второй раз дались гораздо легче, несмотря на ее крайнее удивление и страх, что ничего подобного не прозвучит в ответ:

― Кристи, я действительно люблю тебя, но…

«…все это так непросто для меня!» ― так и осталось непроизнесенным, поскольку Кристина заставила его замолчать самым эффективным образом ― поцелуем. А когда на мгновение оторвалась от его губ, прошептала:

― Никаких «но», Андрюш, остановимся на «я люблю тебя». Испортишь все чуть позже, ладно?

Спорить с этим предложением Соболев не стал. В конце концов, красноречие никогда не было его сильной стороной.

* * *

В начале одиннадцатого Юля вышла на крыльцо гостиницы, чтобы перед сном подышать и полюбоваться вечерним озером. Уже совсем стемнело, но ярко горящие фонари разгоняли мрак, позволяя видеть, как поблескивает вдалеке вода, даже не выходя на пристань.

Ветер то и дело налетал на нее резкими порывами, заставлял зябко ежиться, несмотря на то что в целом вечер был теплым. Воздух, как всегда, пах водой, а еще какими-то цветами. И совсем немного ― едой с кухни. Со стороны ресторана доносилась приглушенная музыка, позволяя чувствовать безопасную близость других людей и наслаждаться одиночеством.

Взгляд Юли то и дело против воли устремлялся туда, где всего несколько часов назад она пряталась от человека с мешком на голове, но чем больше времени проходило, тем сильнее она сомневалась в том, что видела. Даже уверенный в существовании сверхъестественного Влад никогда не исключает возможность игр разума, а ей и вовсе всегда было проще находить рациональные объяснения даже самым пугающим событиям.

Однако, когда от темнеющих вдали зарослей, вдруг отделилась массивная фигура и направилась в ее сторону, Юля почувствовала, как в груди екнуло сердце, и непроизвольно отступила на несколько шагов, ближе к двери, чтобы иметь возможность в любой момент спрятаться за ней.

Не понадобилось. В руке мужчины вспыхнул огонек сигареты, а еще через мгновение на него упал свет фонаря, и Юля узнала Игоря. Похоже, ему прибрежные заросли тоже не давали покоя, и он решил проверить их перед сном. Игорь всегда обходил всю территорию, прежде чем отправиться к себе.

― Все спокойно? ― с улыбкой поинтересовалась она, когда телохранитель подошел к крыльцу.

Тот серьезно кивнул, но тут же повернулся к парковке и указал рукой на одну из машин.

― Только красная Мазда до сих пор здесь.

Юля нахмурилась, не сразу сообразив, к чему он клонит.

― Машина Дианы? ― уточнила она после недолгого замешательства.

Игорь кивнул и молча уставился на Юлю. Та в свою очередь прикинула, когда в последний раз видела девушку. Сначала она отправилась вместе с Савиным к Регине Девяткиной, а потом Юля видела их в ресторане, когда сама добралась до него с Владом, чтобы поужинать. Парочка вскоре ушла, и было это уже… часа полтора назад.

Может, Диана задержалась у Савина в номере? Или они пошли играть на бильярде? Юля высказала эти предположения вслух, но Игорь с сомнением качнул головой и пояснил:

― Она собиралась уезжать. Давно.

Значит, Игорь видел, как Диана выходила из гостиницы или шла к машине, но почему же она так и не уехала? Это вызвало небольшую тревогу, и Юля вернулась в главный холл, подошла к стойке администратора. Люба подняла на нее вопросительный взгляд, демонстрируя готовность исполнить любое поручение.

― Ты не обратила внимания на девушку, которая… ― Юля замялась, не зная, как лучше описать Диану. ― На подругу нашего гостя из двести седьмого?

― Дениса Савина? Вы имеете в виду ту, что вместе с ним интересовалась Региной Девяткиной?

― Да! ― облегченно выдохнула Юля, радуясь хорошей памяти подчиненной. ― Она вроде как должна была уже уехать, но ее машина все еще здесь. Ты ее не видела? Может, она решила остаться?

― Да, знаете, она в какой-то момент уже попрощалась и вышла, но потом вдруг вернулась и пошла туда. ― Люба кивком указала в сторону основного коридора. ― Я подумала, она что-то забыла у своего друга или что-то в таком роде, но с тех пор она больше не появлялась. Может, решила остаться у него? Хотя, вообще-то, у него номер с одноместным размещением, но он ведь имеет право принимать у себя гостей допоздна?..

В последней фразе послышались встревоженные вопросительные нотки, и Юля поспешила заверить Любу, что все именно так.

― Даже если она останется у него на ночь, ничего страшного. Спасибо!

Юля обернулась и посмотрела на маячащего у нее за спиной Игоря, взглядом давая понять, что все в порядке, загадка решена. Тот кивнул и направился в закрытую часть здания, а Юля ― к ресторану.

Последний раз она видела Влада минут сорок назад: в конце ужина его позвали на кухню, кажется, возникла какая-то проблема с продуктами. Поскольку поставщики сейчас считались его зоной ответственности, он заверил, что сам разберется, но что-то процесс затянулся. Юля решила уточнить, все ли хорошо и не нужна ли ее помощь. А то дело-то к ночи…

Она старательно крутила в голове эти мысли, не признаваясь самой себе в желании убедиться, что Диана Стрелецкая сейчас не с ее мужем.

Глава 30

4 июня, пятница

г. Шелково

Он мог просто отправить Ирину Викторовну, ― так женщина ему представилась, ― домой. Сказать, что сегодня ей совершенно нечего ждать, как и в ближайшие пару дней. Что они сами свяжутся с ней и сообщат, когда можно будет забрать тело для похорон, но прежде ее вызовут для… беседы. Назвать это допросом у него все равно не повернулся бы язык. Понятно, что мать в любом случае будет старательно выгораживать ребенка, но ее показания все равно важны, если только дочь общалась с ней достаточно тесно. Вдруг та делилась с матерью намерениями отомстить за отца? Или же наоборот: Ирина Викторовна знает что-то такое, что разом снимет с девушки все подозрения.

Но беседа вполне ждала до завтра, а сегодня Карпатский мог просто отправить мать Саши Гордеевой домой, но вместо этого пригласил ее в кабинет, заварил чай из пакетика и даже насыпал на тарелку печенье, которое она, конечно, проигнорировала. А вот от сладкого чая с ароматом мяты, ― с переселением в кабинет Соболева в тумбочке появилось много такого, чего там сроду не водилось, ― не отказалась. С удовольствием обхватила тонкими пальцами горячую кружку, сделала несколько глотков, после чего ее взгляд стал чуть более осмысленным.

Карпатский знал, каково это ― потерять дочь, поэтому не мог просто отправить впавшую в ступор женщину домой. Раз она уже довольно давно сидит здесь, а у нее в сумочке не надрывается телефон и ее никто не ищет, значит, вряд ли у нее есть кто-то достаточно близкий.

Чуть-чуть придя в себя, Ирина Викторовна начала говорить. Сбивчиво и совершенно непоследовательно рассказывать о дочери: о ее своенравном характере, о нарочитой циничности, за которой прячется ранимое сердце. О том, как она выучилась на юриста, но не стала им работать.

― Она, знаете, высшее образование, кажется, просто для меня получила, потому что я все переживала и хотела, чтобы у нее оно было. А ей самой оно ненужно оказалось. Она неплохо зарабатывает, знаете? Начала, еще пока училась… И меня никогда не забывает: то купит что-то, то просто денег даст. Она очень хорошая дочь, понимаете? Хотя в детстве, конечно, это был тот еще характер!

Карпатский не мешал ей говорить. Не поправлял, напоминая, что теперь уместно лишь прошедшее время… Старался иногда реагировать, задавать дополнительные вопросы. С каждой минутой их общения Ирина Викторовна постепенно выходила из заторможенного состояния. Еще немного ― и ее будет не так страшно отправить домой. Во всяком случае, теперь она уже вряд ли попадет под машину ― случайно или нарочно.

Хотя для верности, конечно, стоило позвонить кому-нибудь, чтобы ее забрали. Если кто-то, конечно, все-таки есть.

Потом Ирина Викторовна разрыдалась: осознание потери наконец произошло. Карпатский нашел в тумбочке стопку салфеток: они иногда оставались от заказанной или просто взятой навынос еды. Даже неловко погладил женщину по плечу, в ответ на что та благодарно кивнула.

Когда она немного успокоилась и снова сделала несколько глотков порядком остывшего чая, Карпатский все же мягко поинтересовался:

― У вас… есть кто-нибудь? В смысле, кому я могу позвонить, кто побудет с вами, поможет?

Ирина Викторовна задумалась ненадолго, кивнула и огорошила:

― Да, Сашин папа.

* * *

Медвежье озеро

Юля взяла такой бодрый темп, что не сразу смогла остановиться, когда заметила странное. Успела пройти несколько метров после поворота здания, прежде чем ее мозг осознал, что дверь в подвал по какой-то причине опять приоткрыта.

Она остановилась и вернулась, чтобы проверить. Между дверью и косяком действительно виднелась узкая щель. Юля осторожно потянула за ручку, увеличивая это расстояние, и заглянула внутрь, усиленно прислушиваясь.

В подвале было тихо, но не темно: внизу, вероятно, снова горела кольцевая лампа. Кто-то оставил еще один «подарок»?

Конечно, было бы разумнее закрыть дверь, вернуться к администратору, взять ключ от подвала и запереть замок, а уже потом, найдя Влада или позвав Игоря, посмотреть, что там внутри, но смутное тревожное чувство тянуло вниз, торопило.

Юля осторожно ступила на лестницу, немного спустилась, отчаянно стараясь не шуметь и продолжая прислушиваться. Если бы в подвале раздался какой-то шорох, она сразу убежала бы, но тишину ничто не нарушало.

И все же, прежде чем повернуть вместе с лестницей, она осторожно выглянула за угол.

Лампа стояла на прежнем месте и действительно светилась. Оставалось только удивляться емкости аккумулятора. На полу ничего не было видно, по крайней мере, под лампой, где прежде лежал мешок. Посторонних тоже не наблюдалось.

Юля ступила на второй лестничный пролет и спустилась еще немного, вглядываясь в те части помещения, куда свет лампы не дотягивался. Только спустившись еще на две ступеньки и почти дойдя до подножия лестницы, она заметила справа от себя, у стены, чьи-то очертания. Но это не заставило ее броситься бежать, потому что человек не стоял, а лежал на полу.

― Диана?

Она перепрыгнула через оставшиеся ступеньки и кинулась к неподвижной девушке. К счастью, та дышала, а стоило ее потормошить, вздрогнула, зашевелилась и тихонько застонала. Юля помогла ей сесть.

― Ты в порядке?

― Типа того, ― хрипло ответила Диана.

― Что случилось?

― Да ступила я…

Это было единственное, что она успела сказать, поскольку следом послышался приглушенный хлопок двери, а потом и звук пару раз провернувшегося в замке ключа.

Юля и Диана вскинули головы, прислушиваясь, но в подвале снова воцарилась тишина.

― Нас что, заперли тут? ― тихо и немного испуганно спросила Юля.

― Чертово дежавю, ― простонала Диана.

Юля торопливо достала из кармана смартфон, но тот показал полное отсутствие сети.

― Надо подняться к двери— предположила она. ― Там наверняка ловит. Позвоним Владу, он нас выпустит. Ты встать-то можешь? Что вообще с тобой случилось?

Судя по тому, что Диана держалась за голову, она то ли упала и ударилась ею, то ли ее кто-то ударил. Но ничего рассказать она снова не успела. От разговора их отвлек громкий стук, раздавшийся где-то совсем рядом.

* * *

г. Шелково

Его словно холодной водой окатило. Карпатский подался вперед, не веря собственным ушам. Похоже, вот она ― их главная ошибка.

― Постойте, вы хотите сказать, что отец Саши жив?

Ирина Викторовна подняла на него несколько растерянный взгляд и отняла от губ чашку, из которой как раз решила сделать еще один глоток.

― Что? О, да, конечно. Мы просто никогда не были женаты. Знаете, как это бывает? У него была другая семья. Сначала он еще обещал уйти к нам, а потом признал, что не сможет этого сделать. Несколько лет мы не виделись, я была на него обижена и не давала общаться с Сашей… Я не горжусь этим, но тогда мне это казалось справедливым. Да он, по правде сказать, не очень-то и настаивал… Но лет пять назад его брак все-таки распался сам собой, он пришел ко мне, мы снова начали встречаться время от времени. Я пыталась помирить его с Сашей, но теперь она уже сама ничего не хотела слышать о нем. А мы… мы общаемся. Он помогает мне, я ему. Мы даже думали о том, чтобы съехаться…

― Ирина Викторовна, ― чуть нетерпеливо перебил Карпатский, ― я хочу уточнить. У нас есть показания одного… человека, который утверждает, что Саша ― дочь Ивана Евгеньевича Васина. Я правильно понимаю, что это не так? Васин не имеет к вам никакого отношения?

― К моей дочери определенно не имеет, ― кивнула Ирина Викторовна. И вдруг нахмурилась, словно что-то припоминая. ― Но имя почему-то звучит знакомо…

― Несколько лет назад в местном колледже был скандал, ― решил напомнить Карпатский, чтобы все-таки разобраться в причинах ошибки. ― Васин работал там преподавателем, три студентки обвинили его в приставаниях. Его уволили, и вскоре он умер от проблем с сердцем.

На лице собеседницы что-то такое промелькнуло, но она все еще хмурилась, не в состоянии вспомнить.

― У него в семье была ситуация, похожая на вашу, ― добавил Карпатский. ― В смысле, он был женат и растил в браке сына, но у него была еще одна женщина, к которой он так и не ушел. И та родила ему дочь.

Вот тогда лицо Ирины Викторовны разгладилось, она удовлетворенно кивнула.

― Да, теперь я поняла, почему имя и история кажутся мне знакомыми. По всей видимости, моя Саша дружит… то есть… дружила с дочерью этого вашего Васина. Они сошлись как раз на почве похожей детской… трагедии.

― Вот как… ― Карпатский облизнул пересохшие от внезапно накатившего волнения губы. Он подобрался вплотную к разгадке. ― Вы знаете, как зовут эту подругу?

* * *

Медвежье озеро

Стук повторился, заставив обеих вздрогнуть. Юля и Диана переглянулись и инстинктивно прильнули друг к другу, словно готовясь вместе противостоять неизвестному противнику, которого пока ни одна не видела.

― Что это, черт побери? ― прошептала Диана, когда одиночный стук превратился в раскатистый грохот.

― Не знаю…

Юля вгляделась в темноту по другую сторону света лампы, поскольку грохот исходил оттуда. Откуда-то из-за поворота комнаты…

― Это шкаф! ― догадалась она.

Грохот тут же стих, но за воцарившейся на секунду тишиной последовал звук удара, как если бы резко распахнувшаяся деревянная дверь врезалась в стену. Послышалась приглушенная возня, шорох. Внутренний голос обеим велел бежать отсюда как можно скорее, но ни Юля, ни Диана не могли пошевелиться. Да и бежать им было некуда: дверь закрыта, второго выхода нет. И даже если подняться и позвонить Владу, ему понадобится немало времени на то, чтобы добраться до администратора, найти ключ и выпустить их.

Да и от чего бежать? Пока было совершенно непонятно, хотя в противоположном конце помещения уже угадывалось движение.

― Не может быть… ― вырвалось у Дианы, но прозвучали слова едва громче шепота.

Юля так и вовсе промолчала, вжимаясь в стену и отчаянно желая если не просочиться сквозь нее, то хотя бы слиться до такой степени, чтобы только что выбравшийся из шкафа мужчина не заметил их.

А тот уже повернулся и шагнул им навстречу. Раз, другой ― и вот он оказался на свету. Примерно такой, каким его описывали: высокий и широкоплечий, но довольно худощавый, в темной куртке и мешковатых брюках, с холщовым мешком на голове. Он шагал очень медленно, то ли не зная наверняка, куда идти, то ли понимая, что они все равно никуда не денутся. Он мог позволить себе не торопиться и наслаждаться исходящим от них страхом. Юля почему-то не сомневалась, что убийца в джутовой маске чувствует страх своих жертв. Все подобные существа чувствуют. Они питаются чужим страхом.

Это было похоже на оживший кошмар. Даже когда Влад затащил ее на кладбище и заставил звать Смотрителя, а тот пришел, ей не было так страшно, как сейчас. Ведь в этот раз Влада рядом нет, и ограда могилы их не защищает. Ничто не защищает! В этой легенде не было ничего, что позволяло бы спрятаться «в домике».

Свет лампы мигнул, когда мужчина сделал еще шаг и подошел к ней совсем близко. Парализованная страхом, Юля все равно обратила внимание на то, что у мешка нет никаких прорезей для глаз, о которых говорил Влад, но все равно не приходилось сомневаться, что мужчина их видит.

Он шумно, тяжело дышал и, оказавшись в центре светового пятна, вдруг остановился и повернул голову к лампе. Та вновь моргнула и… погасла.

Они втроем остались в кромешной темноте.

* * *

Карпатский рванул обратно на озеро, как только услышал имя подруги. Его больше не волновало, доберется ли мать Саши домой или так и останется сидеть в коридоре, теперь у него были задачи поважнее: успеть добраться до озера раньше, чем произойдет еще одно убийство.

Благо в это время суток дороги были уже довольно свободны, а машина Соболева выжимала неплохую скорость.

Пока ехал, он гадал, как можно было так лохануться и не проверить сразу, ведь даже в пересказе Васина-младшего слова Гордеевой не содержали прямого признания в том, что она его сестра. Она лишь спросила, знает ли он, что у него есть сестра, которая его ненавидит! Чем тратить время на идиотское сжигание мешков, лучше бы с ее матерью сразу поговорили, уточнили, кто отец. Тогда все сразу стало бы понятно!

Он решил не тратить время на правильный разворот на шоссе: свернул к озеру прямо через двойную сплошную, вызвав возмущенное гудение сигналов на полосе встречного движения. Но это ладно, главное ― удалось никого не зацепить.

Тратить время на аккуратную парковку он тоже не стал: просто проехал между машинами до противоположного края ― ближе к входу в здание.

Едва выбрался из салона, в лицо ему бросился порыв ветра, а где-то далеко по небу мрачным предзнаменованием прокатился гром. Многовато гроз этим летом…

Зато доносящаяся со стороны местного ресторана музыка на мгновение сбила его с настроя: с чего он вообще взял, что Регину попытаются убить сегодня? Разве разумно делать это здесь: под камерами видеонаблюдения, рискуя нарваться на случайного свидетеля? Чистое безумие!

Но кто сказал, что убийца ― не безумен?

До двери Карпатский добежал бегом, но перед тем, как потянуть ее на себя, постарался принять невозмутимый вид и не выдавать спешки.

Впрочем, его усилия оказались лишними, поскольку в главном холле, залитом ярким светом, никого не было. Никого, кроме Влада Федорова, стоящего посреди помещения и смотрящего в пустоту. На вошедшего Карпатского он не обратил ни малейшего внимания, даже голову не повернул. Лишь когда где-то снова прогремело, вдруг спросил у пустоты перед собой:

― Почему вы все равно приходите? Что пытаетесь сказать?

Глава 31

4 июня, пятница

Медвежье озеро

Юля почувствовала, как Диана сжала ее руку. Они обе затаили дыхание, стараясь не издавать ни звука, прислушиваясь к действиям убийцы в джутовой маске. Юля убеждала себя, что сразу на обеих у него напасть не получится, вторая может попытаться отбить ту, которой повезло меньше, но… удастся ли ей? Что, если это существо не чувствует боли и обладает огромной силой? Дверь заперта, и ему не составит труда разделаться сначала с одной, потом с другой.

Пока эти мысли роились в голове, а Юля пыталась сообразить, что же делать, в тишине снова послышались шаркающие шаги незнакомца. Только звук не приближался, а, наоборот, с каждым разом звучал все тише.

«Он поднимается по лестнице!» ― поняла Юля, все еще боясь шевельнуться или сделать слишком громкий вдох.

Расслабилась она, только когда клацнул замок двери и звук шагов окончательно стих. То ли их все-таки никто не запирал, то ли парню с мешком на голове запертые двери не помеха.

Рядом шумно выдохнула Диана, а секунду спустя, для начала нервно моргнув, снова зажглась лампа.

― Что, черт побери, это было? ― шепотом спросила Диана и посмотрела на Юлю.

Взгляд у нее был несколько ошалевший, и Юля решила, что выглядит сейчас примерно так же.

― Очевидно, сожжение мешка не помогло. Он пришел за Региной.

― Надо что-то сделать, ― пробормотала Диана, с трудом поднимаясь на ноги. Должно быть, они слушались так же плохо, как и тело Юли. ― Надо его остановить.

― Нам нужен Влад… А лучше Игорь!

* * *

Не реагирующий на внешние раздражители, разговаривающий с пустотой перед собой Федоров выглядел немного жутко, но Карпатский в своей жизни видал вещи и похуже. Поэтому, отогнав недоумение, подошел к хозяину гостиницы, взял за плечо и слегка встряхнул, позвав:

― Владислав Сергеевич!

Тот дернулся и наконец посмотрел на него. Карпатскому показалось, что ровно одну секунду глаза Федорова заволакивала полупрозрачная дымка. Не молочно-белые бельма, как любят показывать в кино, а едва заметная мутная серость, моментально исчезнувшая. Возможно, это и вовсе была лишь игра света.

― Карпатский? Вы что здесь делаете? Я думал, вы уехали.

― Как уехал, так и вернулся. Где все? Где ваш администратор?

Он вопросительно кивнул на стойку, за которой никто не сидел, и Федоров несколько растерянно перевел взгляд на нее. Он действовал заторможенно, как человек, которого только что разбудили.

― Не знаю… Так здесь действительно никого? Я думал, это опять просто…

Он недоговорил, намеренно себя остановив, а Карпатский решил, что не станет допытываться: есть более срочные дела, чем галлюцинации странноватого бизнесмена. Больше ни о чем не спрашивая, он шагнул к комнате охраны: там на мониторы транслировалось то, что видели камеры. Самый простой способ кого-либо найти.

Федоров последовал за ним и едва не уткнулся ему в спину, когда Карпатский замер на пороге от неожиданности. Охранник был на месте, сидел в своем кресле, но поза его явно говорила о том, что он не в сознании. Если вообще жив.

― Мертв? ― напряженно уточнил Федоров, тоже увидев эту картину.

Карпатский приблизился к креслу, бегло осмотрел мужчину, приложил пальцы к сонной артерии, прощупывая пульс.

― Нет, похоже, просто спит.

Почти опустошенная чашка с остатками кофе на дне, стоящая рядом на столе, навевала мысли о подсыпанном снотворном.

― Регина! ― вдруг воскликнул Федоров, указывая на один из мониторов. На нем было видно, как по коридору неторопливо шагает высокий мужчина в джутовой маске. ― Он идет за ней.

На мгновение Карпатский усомнился в верности своей новой версии и в нерешительности замер, боясь поверить в ту, другую, которую так активно продвигал Федоров, но потом все же рванул к лестнице. К черту все теории! Убийцу надо остановить, а кто там на самом деле под маской, скоро станет понятно.

* * *

Регина не готовилась к тому, чтобы ночевать вне дома, но за предложенную возможность ухватилась. Она могла бы за нее и заплатить, но щедрый хозяин гостиницы по какой-то причине решил пустить ее переночевать просто так.

Дело было даже не в том, что здесь люди и охрана, а в том, что убийца знает, где она живет, раз подложил ей под дверь мешок. И знает, где она работает. А вот о том, что Регина останется на озере, он знать никак не может. Утром же она решила уехать к матери, что бы там ни говорила про это Саша. Может, про дом в деревне он все-таки ничего не знает? А если не заезжать за вещами, то и проследить за ней не сможет.

С этими мыслями Регина разделась, завернулась в махровый халат, прилагавшийся к номеру, и забралась в постель, невзирая на ранний час. Милая жена хозяина предлагала ей и ужин за счет гостиницы, но Регина отказалась. Кусок в горло все равно не лез, ей хватило и сладкого чая, благо пакетики, сахар и чайник имелись прямо в номере.

Страх вымотал ее за последние два дня, но сон не торопился забрать в свои объятия. Регина лежала, прислушивалась к тишине и думала о погибших подругах. Думала и плакала, не сдерживая себя и не останавливая. Вспоминала полыхающий в мангале мешок и молилась, чтобы странный ритуал помог. Она не особо верила в такие вещи, но… сейчас верить очень хотелось, поэтому она убеждала себя, что в жизни всякое случается.

Постепенно воспоминания превратились в сны, Регина сама не заметила, как задремала. Но потом ее что-то разбудило. Кажется, раскат грома, заставивший сердце тревожно забиться. Сознание немного прояснилось. Достаточно, чтобы заметить, как открылась дверь и в комнату упал свет из коридора. Только тело оказалось слишком расслабленным, слишком непослушным, чтобы быстро прореагировать. К двери она лежала спиной и успела лишь приподняться на локте, а повернуться ― уже нет.

Накинутый на голову мешок плотным краем сдавил горло. Регина дернулась, пытаясь вырваться, но нападавший оказался силен. Ни вдохнуть, ни выдохнуть она уже не могла. Грубая ткань больно сдавливала гортань, Регина попыталась подцепить ее пальцами, но не вышло и это. Она хотела закричать, но не могла даже хрипеть.

«Вот и все…» ― успело промелькнуть в голове, прежде чем послышался какой-то шум и чей-то окрик. Сзади что-то толкнуло ― и давление мешка вдруг ослабло. Регина торопливо сорвала его с головы и в льющемся из коридора свете разглядела, как один из полицейских ― но не тот, что остался с ней на озере, ― повалил кого-то на пол и теперь застегивал за спиной наручники.

― Вы в порядке? ― прозвучал встревоженный голос хозяина гостиницы, и только тогда Регина осознала, что он сидит на кровати рядом с ней и касается ее плеча, а она сама держится за горло и хрипло дышит, время от времени кашляя. ― Регина?

Она растерянно кивнула и судорожно сжала пальцы правой руки, сминая ими грубую джутовую ткань.

* * *

У Дианы в голове все еще клубился туман ― то ли от удара, то ли от пережитого ужаса, ― но она все же заставила себя сначала подняться на ноги, а потом и по лестнице. Присутствие Юли очень помогало: во-первых, та поддерживала ее, когда из-за головокружения Диана теряла точку опоры, во-вторых, вдвоем было не так страшно.

Они благополучно выбрались из подвала: дверь действительно оказалась не заперта, и побежали к главному холлу. Диана хотела предупредить Юлю об опасности, но не успела: та двигалась очень уж резво и на ходу звонила телохранителю.

Однако в пустом холле она на мгновение замешкалась, забыв про смартфон в руке, удивленная одновременным отсутствием администратора и охранника. Но прежде чем Диана успела открыть рот, на лестнице послышались шаги, а вскоре в холле появился Влад Федоров. Юля сразу бросилась к нему, сбивчиво пытаясь рассказать о мужчине с мешком на голове и о грозящей Регине опасности. Звонок она, кажется, вовсе сбросила.

― Все хорошо, успокойся, ― мягко велел ей муж, заботливо обнимая. ― Уже все решилось. Убийца задержан.

― Серьезно? ― удивилась Юля.

А Влад обернулся к лестнице, по которой спускались еще двое: майор Карпатский и девушка, облаченная в куртку явно не по размеру. И не по сезону, если уж на то пошло.

― Люба? ― ахнула Юля. И помотала головой. ― Нет, этого не может быть…

― Может, ― тихо возразила Диана, сверля задержанную взглядом. ― Это она меня ударила и оставила в подвале.

― А нечего было за мной ходить, ― буркнула Люба, глядя на Диану сквозь завесу растрепавшихся волос. ― Я б тебя пальцем не тронула. Чего ты вообще вернулась?

― У меня, кстати, тот же вопрос, ― нахмурился Карпатский. ― Почему вы до сих пор здесь? И что за история с ударом и подвалом?

― Да просто… ― Диана не сдержалась и тихонько рассмеялась, качая головой. До такой степени собственное приключение теперь казалось ей нелепым. ― Просто я ее знаю. Ну так, в лицо. Видела в нашем фитнес-центре, как она боксирует. Хотела расспросить о тренировках, вот и вернулась. А она как раз в подвал пошла. Я удивилась и пошла следом. Ей это не понравилось. Она ведь оттуда шмотки эти свои доставала. А удар у нее сильный.

― И все равно… ― Юля снова покачала головой, глядя на Диану. ― Ты же понимаешь: мы в подвале видели не Любу. Она была в холле, когда я туда спустилась!

Карпатский и Влад вопросительно переглянулись и оба посмотрели на Диану. Она с мрачным видом кивнула.

― Это правда. Там кто-то был. Мужчина в джутовой маске. Выбрался из шкафа. Мы думали, он нас убьет, но он просто ушел. Мы решили, что пошел за Региной…

― Если это так, он должен быть на записи, ― заявил Влад, уверенно направляясь в комнату охраны.

Они все последовали за ним. Даже Карпатский, крепко державший под руку задержанную. Юля ойкнула, увидев охранника, но муж заверил ее, что тот просто спит. Диана не стала заходить в комнату, осталась у порога: ей и оттуда все было видно.

Но смотреть оказалось не на что. В тот момент, когда из подвала должен был появиться неизвестный с мешком на голове, видео резко засбоило: помехи до такой степени исказили изображение, что стало ничего не видно. Длилось это чуть меньше минуты, а когда закончилось, коридор снова был пуст. А вскоре из подвала выбрались они с Юлей.

― Он не пошел к Регине, ― задумчиво протянула Диана, глядя на мониторы.

Карпатский, стоявший рядом с ней, вопросительно посмотрел на нее.

― А куда он пошел?

― Сюда.

Диана повернула голову, обводя взглядом главный холл, но за это время в нем появился только Игорь. А еще на полу у кресла администратора обнаружился весьма потрепанный джутовый мешок.

― Тоже твои штучки? ― поинтересовался Карпатский у Любы.

Та в ответ лишь мотнула головой, и Карпатский выдохнул:

― Ясно. Тогда сейчас мы все едем в отделение и каждый подробно рассказывает, что видел. Юлия Андреевна, будьте так любезны, записи с камер прихватите. И где, черт побери, Соболев?

Глава 32

4 июня, пятница

г. Шелково

В допросную комнату, где его дожидалась Люба, Карпатский вошел уже в начале двенадцатого. Неторопливо приблизился к столу, положил на него замысловатую конструкцию, состоявшую из фальшивой головы и имитации плеч, и сел напротив девушки. Та равнодушно посмотрела на него.

«Еще совсем девчонка, ― промелькнуло у него в голове. ― Геле сейчас было бы столько же.

И только пугающий, почти безумный взгляд Любы прогнал это неуместное сравнение.

― Сами сделали или помог кто? ― поинтересовался Карпатский, кивая на конструкцию.

Она улыбнулась, и от этого ее лицо стало выглядеть еще более жутко.

― В интернете всяких умельцев можно найти. Главное ― знать, чего ты хочешь. А идею такой штуки я подсмотрела в одном фильме. Правда, там ее использовали, чтобы имитировать человека без головы.

― А вы таким образом добавили себе роста и широты в плечах. ― Это не было вопросом, просто утверждением. ― Поэтому свидетели видели на месте преступления высокого мужчину.

― В темноте и издалека работало особенно хорошо, ― кивнула Люба. ― На свету и вблизи становилось заметно, что с руками что-то не так. Все-таки они у меня ниже начинаются.

― Расскажете, для чего все это?

― Да что тут рассказывать? Вы, наверное, и так уже все поняли. Особенно после того видео Алекса Найта. Эти три овцы семь лет назад грязной ложью довели до сердечного приступа моего отца. А полтора года назад умерла и моя мать. Знаете, каково остаться совсем одной в девятнадцать? Без образования, без родственников, без поддержки… А все из-за них! Если бы они тогда это не устроили, отец ушел бы к нам. Маме не было бы так тяжело все эти годы, и она тоже была бы сейчас жива. У меня была бы нормальная семья. А они меня ее лишили!

― То есть, вы ни о чем не жалеете и не раскаиваетесь?

― Почему же? Жалею. О том, что не смогла прикончить третью овцу. Но только об этом. Так и запишите.

― Все записывается, ― заверил Карпатский. ― Расскажите, как вы заманили Киру Новикову в лесополосу.

― Это оказалось проще, чем я думала. Я ходила к ней на маникюр, присматривалась. Я ведь не сразу решила их убить, просто искала способ как-то отомстить. Испортить им жизнь, как они испортили мне… А когда Новикова заговорила про свадьбу… вся такая счастливая и вдохновленная, я подумала: «Вот же дрянь!» Она лишила этого мою мать, и даже не вспоминала, ее не грызла совесть. Я подкинула ей в кабинет телефон с левой симкой, а потом прислала сообщение. Мол, знаю, что ты убила человека, и все скажу твоему жениху. Она испугалась. Спросила, что мне нужно. Я назначила встречу, мол, там обо всем договоримся. Сначала позвала на набережную, а когда она пришла туда, позвонила ей и велела свернуть в лесополосу. Думаю, услышав женский голос, она расслабилась, а зря. Когда появился мой мститель в джутовой маске, она так испугалась! ― Люба весело хохотнула. ― Вы бы видели, как она бежала! На своих-то шпильках… Далеко не убежала.

― Телефон вы потом забрали?

― Да.

― Валерию Сороку вы предпочли подкараулить после работы, так?

― Угу. Вы же сами все знаете. Зачем спрашиваете?

― Для записи. Почему с ней поступили иначе?

― Она всегда шла через одно глухое место между домами. Было достаточно удобно подождать ее там. Я под видом новой клиентки записалась к ней на поздний визит, потом написала, что опаздываю, попросила подождать. Чтобы она шла попозже.

― Ясно. Александру Гордееву тоже вы убили?

При упоминании этого имени лицо Любы погрустнело, и кивнула она уже не с таким энтузиазмом.

― Ее за что? Она ведь ничего не сделала вашей семье. Ее мать сказала, вы были подругами.

― Были, да. Познакомились года три назад, разговорились. Оказалось, что у нас похожие судьбы. Только ее отец жив-здоров. Она очень поддержала меня, когда мама умерла. И даже решила помочь с моей местью. Сначала брату, которого я тоже ненавижу. А потом и этим девкам.

― Можете рассказать подробнее?

― Да что тут рассказывать? В отличие от меня, Сашка умела делать массаж и могла подобраться к ним ближе, вот и пошла в их салон работать. Внедрилась, так сказать. Помогла им мешок подкинуть. Но потом все пошло не так…

― Вы побоялись, что она вас выдаст?

Люба кивнула.

― Она не знала, что я решила их всех убить. Я сказала, что хочу лишь попугать одной легендой. А потом убедила, что с Новиковой все случайно вышло, что я заигралась и сама не заметила, как она перестала дышать. Сашка мне ее простила. Видимо, считала, что Новикова, как заводила той истории, заслужила это. Но после Сороки она психанула. Начала нести какой-то бред о том, что я и ее хочу убить, что я слежу за ней, что подбросила ей мешок… Не знаю, что это было, я ничего такого не делала! Но стало понятно, что у нее вот-вот сдадут нервы ― и она пойдет к вам. Мне все равно пришлось бы это сделать: она слишком много знала.

― Не жалко было? Все-таки подруга и так вам помогала…

Люба задумалась, мрачно глядя то ли на лежащую на столе конструкцию, то ли куда-то глубоко в себя. Долго молчала, пока наконец не заявила:

― Сашка была такой же, как они. Когда я сказала, что ненавижу брата, из-за которого папа никак не решался уйти к нам, она сама предложила устроить ему проблемы. Такие же, какие те три овцы устроили папе! Мол, с подобной историей в прошлом ему точно не отвертеться… Она сделала это для меня, но с тех пор я уже не могла относиться к ней как раньше. И с самого начала знала, что придется убить и ее тоже. Это вполне укладывалось в легенду.

― Но вы же понимали, что мы все равно на вас выйдем, ― заметил Карпатский. ― Разве нет?

― Выйти вы могли, ― усмехнулась Люба. ― Но как бы вы доказали? Сами сказали: свидетели видели высокого мужчину, а не девчонку. И на убийство Саши у меня было уверенное алиби: я приехала на работу на несколько часов раньше, чтобы показать Федоровой ролик с канала Алекса Найта, а оставшееся время провела в номере, который держат для персонала. Никто не видел, как я выбралась через окно, а такси я заказала все на тот же левый номер… Надо было только и Девяткину сразу грохнуть, но кто знал, что она приедет? Я думала, она забилась в свою нору, и торопилась вернуться в гостиницу.

― А убивать ее под камерами вам не показалось опасным? В гостинице, полной народу? При оставшемся там полицейском?

― Да что там опасного? Косте… охраннику, в смысле, я сделала кофе со снотворным. Гости в основном тусовались в ресторане. А у кого на ресторан не хватает, те по номерам пили. Пятница же! Я ведь успела какое-то время поработать, знала, когда самое тихое время. Напарник этот ваш и вовсе к бабе пошел, ему явно не до меня было. Костюм свой из подвала я заранее забрала и в туалете спрятала, а запись этого момента собиралась потом удалить, я это уже делала. Там, где туалет и лифт, у нас зона слепая. Если уйти в туалет, переодеться и потом по стеночке сразу в лифт нырнуть, то по записям получится, что я просто пошла в туалет, а в это время на второй этаж на лифте приехал мститель в маске. Вполне бьется с легендой про лифт из преисподней. Знаете такую?

Карпатский знал, но ей ничего не ответил, лишь продолжил задавать вопросы:

― А как же Диана Стрелецкая? Она видела вас с костюмом. И сообщила бы о том, что вы на нее напали.

― Да, она мне все планы поломала, ― нахмурилась Люба. ― Очень неудачно ей со мной поболтать приспичило. Я, кстати, даже не поняла, что мы где-то виделись! Я не знала, что с ней делать. Убивать вроде как не за что… Но, наверное, пришлось бы это сделать. Только надо было подумать, как это обставить. Я была уверена, что у меня есть время. Как минимум эта ночь. Жаль, что вы раньше догадались. Когда вы все приехали сжигать мешок, я решила, что вы тоже повелись.

Карпатский почувствовал холодок в груди. А если бы мать Саши Гордеевой не осталась неприкаянно сидеть в коридоре? А если бы он прошел мимо? Или сразу пошел домой, решив, что торопиться некуда и утром все же голова лучше соображает? Могли погибнуть и Регина Девяткина, и Диана…

― Кстати, где вы его взяли? ― вдруг спросила Люба, отвлекая его от этих мыслей. ― Я про мешок, который вы сожгли.

― Разве не вы его нам подкинули? ― удивился он. ― Не вы оставили его в подвале под лампой?

На лице Любы отразилось недоумение, и она едва заметно качнула головой.

― А как насчет появления вашего мстителя под окнами гостиницы? Его видели по меньшей мере дважды.

― Да, я слышала об этом, ― задумчиво кивнула Люба и снова покачала головой. ― Но это не я. Да, для соответствия легенде стоило так делать, как бы следить за жертвами, но слишком уж опасно. Мы ведь не в кино, а загадочно появляться и тут же исчезать без монтажа весьма затруднительно. Меня могли поймать и разоблачить раньше времени.

― Разумно. И вы, я смотрю, хорошо подкованы в городских легендах. Давно ими увлекаетесь?

― Да так, однажды ссылку на канал Найта мне кинули, а там эта история про маньяка была… Который оживлял городские легенды. Меня она вдохновила.

― Но откуда вы знали подробности истории про джутовую маску? На канале она появилась только сегодня.

Люба снова пугающе улыбнулась.

― А вот этого я вам не скажу.

― Почему? ― удивился Карпатский. Она уже так много наговорила… Почему вдруг пошла в отказ?

Но Люба так ничего и не ответила. Лишь продолжала загадочно улыбаться.

* * *

Соболев смотрел допрос через трансляцию на компьютере Карпатского. Или, скорее, слушал. Смотрели Влад и Диана, которым он это позволил, а сам он занимался разбором записей с камер видеонаблюдения, которые скинула на флешку Юля. Она от поездки в отделение смогла отвертеться, сославшись на то, что в гостинице не осталось ни ночного администратора, ни даже охранника.

― А если что-то случится? Вдруг кому-то из постояльцев что-то понадобится? Я не могу вот так все бросить! Да и за Региной кто-то должен присмотреть, может, ей помощь нужна. А то и врач понадобится. Вы ничему, что я говорю, все равно никогда не верите!

Последние слова были обращены к Карпатскому. Тот в ответ лишь махнул рукой и заявил, что найдет и расспросит ее позже. В итоге Юля осталась на озере под присмотром Игоря.

Соболев тоже предпочел бы остаться, поскольку из комнаты Кристины его вытащили крайне не вовремя. К счастью, не в самый ответственный момент, но до осмысленного разговора с Кристиной дело так и не дошло, и его пришлось отложить на неопределенный срок. С одной стороны, можно было этому порадоваться, ведь в подобных разговорах он никогда не был силен. С другой ― это подвешивало в неизвестности их и без того непростые отношения, а это хуже любой, даже самой негативной определенности.

Однако заикаться о желании остаться на озере до утра он больше не стал. И так нехорошо получилось, учитывая, что он проморгал попытку очередного убийства. Акцентировать чье-либо внимание на том, чем в тот момент занимался, Соболев определенно не хотел.

Теперь он старательно пыхтел, выискивая нужные записи и помечая себе названия файлов и время интересующих следствие эпизодов. Когда заметно уставший, а потому весьма раздраженный Карпатский вернулся в кабинет, у него уже все было готово.

Удивительно, но напарник и слова не сказал, когда понял, что лица, проходящие как свидетели, беспрепятственно смотрели допрос. Диана так и вовсе осталась сидеть в его кресле, обнимая себя за плечи. Карпатский только задумчиво посмотрел на нее, потом мазнул взглядом по Владу, подпиравшему стену за ее спиной, и обратился к Соболеву:

― Ну что там по записям?

― Они подтверждают слова свидетелей и… подозреваемой.

Соболев принялся включать по очереди отложенные файлы. На первом видео Люба разговаривала с охранником, а потом приносила ему из кухни кофе, щедро сдобренный молоком, сахаром и снотворным. На другом она дожидалась, когда уйдет Диана, и направлялась в подвал. Через несколько секунд Диана следовала за ней, а еще через пару минут Люба возвращалась из подвала с объемным пакетом и без Дианы. Вскоре пакет исчезал ― и слепая зона действительно не позволяла увидеть, что его оставили в туалете.

Следующая запись была сделана намного позже: на ней Юля сначала выходила из гостиницы, а потом возвращалась вместе с Игорем. После короткого разговора с Любой она шла по коридору, задерживалась у двери в подвал и скрывалась за ней.

― А вот сейчас будет интересно, ― объявил Соболев, указывая на монитор.

Влад оттолкнулся от стены и пересек кабинет, чтобы тоже посмотреть. Диана последовала его примеру. Удивительно, но Карпатский и на этот раз промолчал. Вероятно, действительно слишком устал, чтобы кого-то гонять и спорить.

Тем временем в кадре появился некто в бесформенном балахоне темно-зеленого цвета, с накинутым на голову капюшоном. Человек подошел к двери в подвальное помещение, постоял рядом с ней пару секунд и исчез в том же направлении, из которого появился.

― Это еще что такое, мать вашу, ― проворчал Карпатский, заставляя отмотать назад и вглядываясь в неизвестного. ― Дождевик, что ли?

― Похоже на то, ― кивнул Соболев. ― У моего отца такой. Отличная вещь! Прочная, плотная. Можно хоть полдня по лесу под дождем ходить ― не вымокнешь. Он в нем за грибами ходит.

― Только вот не было в то время дождя, ― заметил Влад.

― Раньше в тот день был, ― напомнила Диана.

― И гром снова гремел, ― согласился Карпатский. ― Я только не понял, откуда этот человек пришел и куда делся? Есть другой ракурс?

― Похоже, он вошел через черный вход, там как раз коридор к нему ведет, ― объяснил Влад. ― Но камер там нет, а дверь в такое время обычно заперта. Мне больше интересно, что он там делал?

― Мы с Юлей слышали два поворота ключа, совсем как в тот раз, когда нас вроде как заперли в подвале с девчонками, ― сообщила Диана. ― Мы решили, что нас закрыли, но это могли быть и повороты в разные стороны.

― Бессмыслица какая-то, ― раздраженно выдохнул Карпатский. ― Зачем это кому-то?

Диана пожала плечами.

― Понятия не имею. Может быть, чтобы мы не попытались выбраться, но при этом не помешать убийце в джутовой маске выйти оттуда.

― То есть, ты считаешь, что этот человек знал о том, что вы с Юлей там и что оттуда должен выйти мститель? ― уточнил Влад.

Диана снова пожала плечами, а Карпатский едко предложил свою версию событий:

― Что именно он делает, нам не видно. С тем же успехом он мог просто услышать какой-то шум, подойти ближе, прислушаться, ничего не услышать и уйти по своим делам.

― Ну да, а поворот ключа нам с Юлей просто померещился! ― фыркнула Диана.

― Не исключено, ― ничуть не смутился Карпатский. ― Это ведь уже не в первый раз. Может быть, там какой-то… обман слуха. Эхо или причудливый эффект сочетания звуков… Не знаю.

Диана не стала больше спорить, но и не согласилась, а Соболев, нажав на паузу и вглядываясь в остановленный кадр, заметил:

― По-моему, это не он, а она. По комплекции больше на женщину похоже…

― Может быть и субтильный мужчина, ― качнул головой Карпатский. ― Не разобрать.

― Ладно, тогда смотрим дальше, ― решил Соболев. ― И тут уже все внимание на тайм-коды, потому что события развиваются параллельно.

Он снова включил запись из главного холла. Незадолго до приезда Карпатского Люба действительно направилась к туалетной комнате. Через пару минут в холле появился Влад и застыл, глядя перед собой. Вскоре его растормошил Карпатский, а на втором этаже примерно в ту же секунду открылись двери лифта, из которого вышел некто с мешком на голове. Примерно тогда же сильные помехи исказили запись из коридора, ведущего от двери в подвал к главному холлу. Чуть позже эти помехи плавно перешли на запись из холла, но к тому моменту Федоров и Карпатский уже поднимались по лестнице на второй этаж, а убийца в джутовой маске вошел в комнату Регины Девяткиной. Еще через несколько мгновений Юля и Диана выбрались из подвала, а когда они добежали до холла, запись с его камеры снова стала чистой.

― Вот как-то так, ― объявил Соболев, выключая последнее видео.

― Ерунда какая-то, ― пробормотал Влад. ― Ничего не складывается…

― Почему? ― удивилась Диана. ― По-моему, все соответствует. Эта ваша Люба отправилась убивать Девяткину, и примерно тогда же появился настоящий убийца в джутовой маске. Понятия не имею, почему он выбрался из шкафа, но очевидно, что камеры не смогли его заснять. Наверное, такие феномены вообще сложно зафиксировать…

Соболев слышал, как Карпатский тяжко вздохнул, растирая лицо ладонью, но на этот раз он промолчал, не стал спорить.

― Я не об этом, ― отмахнулся Влад. ― Мне теперь понятно, почему я… видел Васина-старшего именно в холле гостиницы, хотя его смерть никак не связана с озером. Он появлялся рядом с дочерью. Но почему туда же пошел тот, кого вы видели в подвале? Почему мы нашли мешок рядом с креслом администратора? В этом нет смысла…

Размышляя вслух, Влад еще раз пересек кабинет, вновь оказавшись у стола Карпатского. А потом вдруг подцепил лежащий на нем пустой пакет и повернулся к остальным.

― Кстати, а где мешок?

― В смысле ― где? ― Карпатский тоже подошел к своему столу, шаря по нему взглядом. ― Здесь должен быть.

Они оба посмотрели на Диану, но та только активно помотала головой и заявила:

― Я ничего не трогала! Он на месте лежал, когда я там был!

Карпатский снова повернулся к столу, словно надеялся, что мешок все-таки найдется, но вместо этого заметил что-то на экране монитора.

― Это что еще за?..

― Помехи, ― объявил Влад, проследив за его взглядом. ― Он там! Мститель в допросной!

Соболев не знал, поверил Карпатский или нет, но к допросной тот побежал первым. Влад сразу за ним, а сам Соболев оказался только третьим. У двери комнаты никого не было, да и на ключ ее не запирали: пристегнутая наручниками девушка едва ли могла сбежать.

Она и не сбежала. По-прежнему сидела за столом, только поза была уже совсем другой. Джутовый мешок на голове скрывал лицо, но сомнений все равно ни у кого не возникло: Люба определенно была мертва.

Глава 33

5 июня, суббота

Медвежье озеро

Сутки выдались непривычно сложными даже для Юли, но к вечеру воскресенья все более или менее наладилось. Ночью Влад вернулся из полиции довольно поздно, ничего не сказал, только обнял и велел идти спать. В гостинице уже все улеглись, в том числе напоенная успокоительным Регина, а усыпленный снотворным охранник, наоборот, проснулся. Ему в помощь до появления дневного администратора оставили Игоря.

О том, что Люба погибла прямо в отделении полиции при весьма загадочных обстоятельствах, Влад рассказал только утром, которое случилось для них позже обычного. Юля, конечно, очень расстроилась, хотя и понимала, что после трех убийств и попытки четвертого девушке не светит ничего хорошего. И все же не могла ей не сочувствовать. Она ведь и сама по факту выросла без отца: тот ушел из семьи, когда Юля была совсем маленькой, а ненадолго появившийся отчим не смог в полной мере заменить его.

Вечером, когда на работу вышел Роман, Юля объяснила ему ситуацию, и он, к ее радости, согласился взять на себя по меньшей мере три ближайшие смены второго администратора, что давало целую рабочую неделю на поиски замены Любе. На какое-то время проблема была решена, и это позволяло немного выдохнуть.

Ближе к ночи, едва Юля зашла в ванную комнату, ей позвонила Галка, жаждущая новостей. Ролик на канале Алекса Найта она благополучно пропустила, поскольку не смотрела его с тех пор, как весьма некрасиво закончился их недолгий роман, но зато до нее быстро добрались слухи об аресте и внезапной гибели убийцы в джутовой маске. И теперь она хотела подробностей. Юля не стала отказывать: ей и самой нужно было проговорить все вслух.

― Значит, пока эта деваха изображала мстителя из легенды, настоящий мститель охотился за ней? И Алинка видела как раз его?

― Возможно, ― согласилась Юля, глядя сквозь стекло кабины на работающий душ и испытывая легкие угрызения совести. Она оставила воду включенной, чтобы Влад не слышал ее разговора с подругой. ― Хотя совершенно непонятно, почему он за ней охотился. Что-то здесь не стыкуется.

― Да, пожалуй, ― задумчиво протянула Галка. ― Надо бы разобраться, конечно.

― Честно говоря, мне совсем не хочется этого делать, а хочется поскорее все забыть, ― тихо призналась Юля, прикрывая глаза. ― Столько смертей… Совсем молодые девчонки: кто чуть старше нас, кто чуть младше. Четыре загубленные жизни. А могло быть и пять, если бы Люба сразу убила Диану, оказавшуюся не в том месте не в то время. И опять все так близко, что я не могу не думать: это из-за гостиницы. И из-за меня…

― Вот только не надо брать на себя лишнюю вину, ― едва ли не прикрикнула на нее Галка. ― Гостиница тут ни при чем. Не больше, чем любое другое место, где совершается преступление. Да и если так посмотреть… Одна из жертв ― убийца, на чьей совести три жизни, а могло бы быть и пять. Правильно? Чего ее жалеть? А три другие… Знаешь, я бы сама таких душила, если честно.

― Каких?

― Тех, кто прикидывается жертвами насилия или домогательств. Именно из-за них на женщин, с которыми реально такое случается, все косо смотрят. А ты точно не сама этого хотела? А ты точно не спровоцировала? А там точно что-то было или ты просто парню мстишь? Или вот так сломают жизнь кому-то своей ложью, а сами живут как ни в чем не бывало. И совесть их спокойно спит.

Юля в ответ только вздохнула. Она знала, что Галка склонна к резким суждениям и оценкам, и спорить с ней о соразмерности вины и наказания не хотела. Предпочла поскорее свернуть разговор, сославшись на необходимость выйти из ванной, пока Влад не решил, что она утонула.

Однако Влад, по всей видимости, даже не заметил ее длительного отсутствия. Он уже был в кровати, но еще не спал, а сидел, откинувшись на мягкое изголовье. На коленях у него лежал планшет, а сам он задумчиво смотрел перед собой. Даже на ее появление в комнате не прореагировал. Забравшись под одеяло, Юля коснулась рукой его плеча.

― Эй, ты чего? Решил заняться еще и медитацией?

Влад широко улыбнулся и посмотрел на нее, качая головой.

― Прости, задумался.

― О чем?

― О легенде. ― Он выразительно приподнял планшет и отложил его на прикроватную тумбочку. ― Я пересмотрел ролик этого Найта. Пару раз. И понял вот что. Его вариант легенды неверен.

Юля удивленно приподняла брови.

― Почему?

― Убийца в джутовой маске не преследовал тех, кто выдвинул ложное обвинение. Он преследовал тех, кто вершил самосуд. Поэтому девушка, с которой все началось, осталось жива. Дело не в том, что она призналась или что-то там сожгла. А в том, что она обвинила парня, но не присутствовала при попытке наказать его. Не присутствовала при его убийстве.

― Думаешь?

― Почти уверен. ― Влад повернулся набок, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. ― Только в этом случае все сходится, понимаешь? Тот, кого видели Алина и Кристина, появлялся на озере, когда здесь находилась Люба. Во всяком случае, именно тогда его и видели. Первый раз ― в ту ночь, когда Люба с помощью подруги подсунула своим будущим жертвам мешок как символ городской легенды. Она уже приняла решение и готовила убийства.

Юля задумчиво кивнула. Ей ведь тоже в какой-то момент показалось, что она видела мужчину с мешком на голове. И как выяснилось чуть позже, Люба как раз приехала на озеро.

― Возможно, с каждым убийством мститель из легенды становился сильнее… Как бы проявлялся, понимаешь? И в конце концов смог материализоваться, чем очень напугал вас с Дианой.

― Но как он оказался в том шкафу? Почему?

У Влада нашелся ответ и на этот вопрос:

― Думаю, его появления как-то связаны с мешком. Настоящим мешком, который мы нашли у стойки администратора. И которым Люба в итоге была убита. Возможно, кто-то положил этот мешок в шкаф, стоящий в подвале.

Юля мысленно дала себе обещание как можно скорее выбросить проклятый шкаф. Даже если его придется порубить на дрова!

― Кто и зачем мог его туда положить? Вряд ли Люба…

― Я бы не был в этом так уверен. Ее явно ввели в заблуждение, как и Алекса Найта, сообщив ложный вариант легенды. Она не понимала, чем ей это грозит

― И это ведь тоже наталкивает на определенные размышления, да? ― Юля мрачно посмотрела на него. ― Кто-то сознательно подсунул им неправильную историю. Совсем как тогда с колодцем, помнишь? И я никак не могу отделаться от мысли, что вся эта история с джутовой маской похожа на историю со Смотрителем. Не сами легенды, хотя и там и там фигурирует мститель, а связанные с ними реальные преступления…

― Юль… ― мягко позвал Влад, пытаясь сбить ее, но она не позволила.

― Влад, это он. Неужели ты не видишь, что все повторяется? Это Артем. Он жив. И он вернулся. И затеял новую игру.

― Его нет, ― уверенно возразил Влад, но ей почему-то показалась, что эта уверенность напускная. ― Кто-то определенно затеял с нами игру, но это кто-то другой. И мы выведем его на чистую воду, обещаю.

― Пообещай мне еще кое-что.

― Что?

― Ты выяснишь у Олега, что он хотел сообщить Кристине. И скажешь мне. Договорились?

Влад неожиданно улыбнулся и заверил:

― Я уже работаю над этим. Все будет хорошо, Юль. Не бойся.

Он привлек ее к себе, и ей даже в голову не пришло сопротивляться. Как бы они оба ни изменились за четыре года, по меньшей мере одно работало по-прежнему: когда Влад был рядом, Юля чувствовала, что может справиться с чем угодно.

Эпилог

9 июня, среда

Медвежье озеро

Диане снова повезло: из-за тренировки она вернулась домой даже позже обычного, но ей все равно досталось парковочное место рядом с подъездом. Заглушив двигатель, она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на окна своей квартиры через лобовое стекло. Теперь она проверяла их каждый раз, прежде чем войти в дом: не горит ли свет? Впрочем, сегодня весь день держалась хорошая погода, с самого утра по высокому небу не проплыло ни облачка, а потому на улице было еще довольно светло. Слишком рано включать дома лампы.

И все же проверка успокаивала ее.

Поднявшись в квартиру, Диана бросила на пол спортивную сумку, скинула босоножки на высоком каблуке и пошла по привычному кругу рутины: переодеться в домашнее, забрать в хвост длинные волосы, чтобы не мешались, закинуть в стирку промокшую от пота форму и влажные полотенца.

Голода она последние несколько дней не испытывала, но все равно прошла на кухню и открыла холодильник. Первым на глаза попался торт, срок годности которого, конечно, уже вышел. Пришлось выбросить его в мусорное ведро, хотя он так и остался почти целым. Диана оглянулась на маленький обеденный стол, вспоминая, как ровно неделю назад сидела за ним в компании майора Карпатского и пила чай с этим самым тортом. В груди больно кольнуло воспоминаниями: и об очередной стычке с матерью, и о смерти Кирилла.

С трудом проглотив вставший поперек горла ком, Диана ушла в гостиную: теперь она не смогла бы покормить себя даже насильно, надо было немного выждать и как-то прогнать невеселые мысли из головы.

Из окна гостиной открывался красивый вид на город, и на какое-то время Диана зависла, наблюдая за движением машин и крошечными фигурками людей. В груди все еще давило и хотелось плакать, но она твердо решила этого не делать.

Следовало что-то придумать, как-то отвлечься. Диана достала смартфон и посмотрела на него. Написать Лере и позвать куда-нибудь? Сразу всплыли неприятные воспоминания об их последней совместной тусовке, заставившие отмести эту мысль. Может, позвать новую знакомую ― Галку ― в кино? Ведь у них, как оказалось, схожие вкусы. Но быстрая проверка расписания местных кинотеатров показала, что идти сегодня совершенно не на что.

Диана открыла историю вызовов, нашла в списке номер Карпатского и решительно ткнула в него. Сам же велел звонить, если что.

Он ответил после второго гудка, не дав ей шанса передумать и сбросить вызов.

― Диана? ― прозвучал в трубке удивленный голос. ― Что-то случилось?

― Во-первых, добрый вечер, ― улыбнулась она, продолжая смотреть сквозь не особо чистое стекло на город. ― А во-вторых, почему должно было что-то случиться?

― Потому что обычно вы звоните мне, когда что-то случается.

Справедливое замечание. Диана действительно впервые звонила ему просто так, поболтать.

― Не в этот раз. Вы же сказали, что я могу звонить вам, даже если просто нужно будет с кем-то поговорить.

В трубке послышался вздох и какое-то шуршание, но она не уловила в этом недовольства. Больше было похоже на то, что он облегченно выдохнул и принял более удобную позу.

― Да, было дело. О чем вы хотели поговорить?

― Да так, ни о чем конкретном, ― призналась Диана, зачем-то пожав плечами, хотя он не мог ее видеть. ― Как у вас дела? Вы уже дома или еще на работе?

― Ну я… ― Карпатский как будто не ожидал вопроса о себе, а потому немного растерялся. ― Я как бы на работе, да.

Диана смутилась.

― О, простите, я вас отвлекаю?

― Нет-нет, я ничем не занят, ― торопливо возразил он. Потом тихо хмыкнул и добавил: ― Я, вообще-то, временно отстранен. Пока идет разбирательство. Знаете, это очень хреново, когда у тебя в допросной при невыясненных обстоятельствах погибает подозреваемая.

― Но вы же невиноваты. Вы были с нами, когда это произошло.

― Да, поэтому волноваться особо не о чем, но… Есть определенный порядок.

― Ясно. Надеюсь, скоро все разрешится. Но скажите мне вот что: если вы отстранены, то что делаете на работе?

― Пользуюсь случаем, чтобы навести порядок в документах. Не придется тратить на это время потом.

― Все понятно, ― рассмеялась она. ― Вы трудоголик.

― Ничего подобного, ― весело парировал он. ― Просто не знаю, чем заняться вне работы.

― Да, это обычная проблема трудоголиков.

Карпатский тихо рассмеялся и признал:

― Возможно, вы правы. Но в любом случае отстранение не продлится долго, так что не вижу смысла привыкать к обилию свободного времени.

― И все же, пока оно у вас есть… Бросайте все и лучше приходите в гости, ― выпалила Диана, с удивлением замечая, как от волнения быстрее забилось сердце.

И через секунду пожалела о внезапном порыве. Если Карпатский сейчас откажется, она точно разрыдается, уже никакая сила воли не поможет.

В трубке повисло молчание. Стало так тихо, что Диана слышала собственный пульс.

― В гости? В смысле, к вам?

― С моей стороны было бы странно приглашать вас в гости к кому-то другому.

― Действительно…

Она чувствовала его замешательство и почему-то не сомневалась, что он сейчас все-таки откажется. Просто тянет, пытаясь найти подходящую причину, и не знает, на что еще сослаться, раз уж признался в отсутствии срочной работы.

― Я бы снова соблазнила вас тортом, но у него вышел срок годности, ― попыталась свести все к шутке Диана, надеясь, что разочарование не слишком слышно в ее голосе. ― Пришлось выкинуть.

― Какая досада, ― заметил Карпатский после небольшой паузы. ― Впрочем, в это время суток я все равно предпочитаю более серьезную еду.

Его тон заставил ее воспрянуть духом и предложить:

― Я вполне могу приготовить что-то более серьезное. Я правда умею, что бы вы там ни думали. Что вы любите?

Он снова немного помолчал, как будто выбирал, какое блюдо назвать, но в итоге сказал совсем другое:

― Нет, так не годится. Вы меня уже угощали, теперь моя очередь. У нас тут рядом кафе с мангалом, там отлично готовят. Могу взять что-нибудь и привезти с собой. Как вы относитесь к жаренному на углях мясу?

― Положительно. Мне очень нравится запах.

Карпатский усмехнулся, и Диана словно наяву увидела, как он качает головой.

― Вы же понимаете, что я привезу его не для того, чтобы вы нюхали?

― Почему вы так уверены, что я ничего не ем? ― нарочито возмутилась она.

― Не знаю. Но каждый раз, когда вас вижу, мне хочется вас как следует накормить. Так что вы будете?

― Что-нибудь из телятины, ― решила Диана, почти не задумываясь.

― И овощи на гриле?

― Нет, овощи я предпочитаю свежие, они у меня есть. В заведениях овощи на гриле так пропитывают маслом, что это лучше не есть.

― Хорошо, обойдемся без них. Заказ принял, через полчаса буду. С вас красивый чай.

Диана расплылась в улыбке и заверила, что чай будет. А потом все же сочла необходимым добавить:

― Вячеслав Витальевич, только я хотела бы уточнить… Это не романтическое приглашение.

В трубке снова ненадолго повисло молчание, и ей оставалось только гадать: удивленное оно или разочарованное.

― Я знаю, ― наконец отозвался Карпатский. ― Иначе не принял бы его. До встречи.

Он сбросил звонок первым, а Диана снова улыбнулась и посмотрела на часы. Что ж, ужин получится чуть позже, чем она привыкла, но это не страшно. Может, все-таки успеет почувствовать хотя бы намек на голод.

А пока ей было чем заняться. Например, переодеться. Раз уж заявила встречу как неромантическую, не стоило ждать гостя в майке на тонких бретельках и коротеньких шортах. Да и навести порядок не будет лишним.

Диана собрала по квартире забытую в разных местах одежду, отнесла в шкаф и сменила шорты на джинсы, а майку ― на более закрытый топ. Потом вернулась в гостиную и решила немного прибраться на письменном столе. Хотя она им почти не пользовалась, на нем все равно скапливались какие-то бумажки ― как правило, рекламные, ― журналы, книги.

Разбирая выросшую на краю стопку, она неожиданно обнаружила между книгой и каким-то каталогом белый продолговатый конверт. Ни адреса, ни других надписей на нем не было, и Диана совершенно не помнила, откуда он мог взяться.

Нахмурившись, она открыла его и заглянула внутрь. Там обнаружился обрезанный под размер конверта лист бумаги. По центру была напечатана всего одна короткая фраза, от которой сердце вновь испуганно забилось в груди.

«Это тебе за прошлый раз».

Горло перехватило от волнения, руки дрогнули, и конверт немного наклонился. Из него выкатилась и звякнула, упав на ламинат, старинная монетка, когда-то бывшая медальоном.

Сноски

1

Soft skills (дословно «гибкие навыки») ― навыки, напрямую не связанные с той или иной профессией, помогающие решать общие жизненные задачи, взаимодействовать с другими людьми.

Content

Елена Обухова
Джутовая маска

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Сноски