Цзюлу Фэйсян

Легенда о Чжаояо. Книга 2

招摇 下

ZHAO YAO. VOLUME 2

九鹭非香

Jiu Lu Fei Xiang

This edition is authored by Stellar’s author Jiu Lu Fei Xiang and published by AST Publishers LTD arrangement with through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Copyright © Jiu Lu Fei Xiang All rights reserved.

© А. Ф. Карибуллина, перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1. Волнение

В этот день весь Цзянху[1], казалось, дрожал из-за последствий прошедшей ночи в городе Цзиньчжоу[2]. Однако, как бы ни было тяжело, на мой взгляд, вчерашние беды остались в прошлом. Пока Ло Минсюань не воскрес, все в порядке. Да и меня больше ничто не волновало, ведь я мертвее мертвого.

Чжиянь медитировала в комнате, и от нечего делать мне захотелось составить ей компанию. Откинувшись на спинку кровати, я время от времени давала девушке указания, хотя мысленно то и дело обращалась к чему-то далекому, уставившись на потолочную балку. Из головы все не выходили Мо Цин и последние события. Меня как будто одолел недуг: чем больше думала, тем больше возникало образов. Вновь и вновь вспоминались те четыре слова, что он сказал: «Я заберу тебя отсюда». Ох… Странно, почему? Почему его слова все еще отчетливо звучат в моей голове и словно заставляют сердце биться вновь?

Когда сгустились сумерки, пришел Мо Цин. Понятия не имею, куда этот Уродец убегал днем, но могу предположить, что никак не чтобы помедитировать и восстановить силы: цвет его лица по-прежнему оставался неважным. Гу Ханьгуан был прав: он доставляет еще больше хлопот, чем я. Да, в те времена я отличалась упрямством и тем не менее всегда дорожила жизнью. А вот он будто вовсе о себе не заботится…

Увидев, что Чжиянь медитирует, Мо Цин спокойно сел за стол, налил себе чая и сделал небольшой глоток. Словно решил подождать, когда девушка откроет глаза.

Я подлетела к противоположной стороне стола и, пристально глядя на молодого человека, позвала:

– Эй, Уродец!

Он, конечно, не услышал меня, и я принялась размышлять вслух:

– Знал бы, что на тебя смотрит покойная глава школы, смог бы так невозмутимо распивать чай?

Затем ткнула пальцем в его чашку. Рука прошла сквозь нее и коснулась щеки Мо Цина.

– Обманщик… Почему ты стал таким красивым после моей смерти? Теперь я даже не решусь утащить тебя за собой…

Мои пальцы скользнули вниз по щеке и схватили его за подбородок. В этот момент, словно повинуясь моим рукам, Мо Цин поднял голову… и зажег лампу в комнате, успевшей погрузиться во мрак. Он смотрел на свет, а я, наблюдая из темноты, не могла отвести глаз от него.

Что же изменилось? Еще недавно я бы спряталась от Мо Цина, а сейчас мое сердце трепетало и не хотело покидать его. Как это возможно? Почему в мыслях постоянно всплывает его лицо? Даже прямо сейчас, глядя на Мо Цина вблизи, я чувствовала, словно горячая кровь снова бежит по моим венам. Как такое возможно?

Когда взгляд остановился на его красиво очерченных губах, мне вдруг показалось, что если поцелую их, то получу ответ на все вопросы… Я наклонилась ближе и, как стрекоза легко садится на поверхность воды, нежно коснулась его губ. В отличие от прошлого раза, они неожиданно задрожали. Еще очень долго я пыталась распробовать их на вкус, пока не возникло ощущение, будто его кожа и тепло действительно согревают меня.

– О! – внезапно глубоко вздохнула Чжиянь, и я точно пробудилась.

Резко отстранившись от Мо Цина, я посмотрела на нее: девушка в страхе отчаянно кусала губы. Бросив на нее быстрый взгляд, гость сразу же отвернулся. Он сделал маленький глоток чая и поджал губы. Казалось, что-то в нем таинственным образом изменилось. Мне вспомнился наш разговор в библиотеке и стало немного не по себе.

Чжиянь явно опешила еще больше. Она вытаращила глаза и многозначительно посмотрела на меня, точно хотела, чтобы я скорее заняла ее тело и разобралась с Мо Цином. Но в такой момент я совершенно не представляла, как справиться с ним с помощью Чжиянь, поэтому даже не шелохнулась. Девушка тут же закрыла глаза и упала на кровать. Ее душа покинула тело.

– Что случилось? Да что с тобой такое? – вскричала призрачная Чжиянь.

Вот только я сама не знала, в чем дело. Просто сидела перед Мо Цином, не сводя с него взгляда. Он же уставился на обмякшее тело Чжиянь как будто с удивлением, но по-прежнему не двигаясь и не собираясь проверить пульс девушки.

– Я тут кое-что вспомнила…

– Что? Сейчас не время, – воскликнула Чжиянь, – перестань думать о всякой ерунде. Сначала войди в мое тело, сделай так, чтобы он ушел, а потом мы все обсудим.

Я же словно приросла к месту. Мне вспомнились давние времена, моя первая встреча с Мо Цином. Он был избит и измучен, его окружили десять Великих школ небожителей. К счастью, по какой-то причине там не оказалось Ло Минсюаня: может, болел или был ранен… Мо Цин обнимал тело матери, а на его лице застыли отчаяние и безнадежность. Такую же безнадежность в этих глазах я увидела вчера, когда лежала на земле, а ко мне устремились тысячи энергетических мечей и девять клинков Лю Сужо, превратившись в одно гигантское лезвие…

Тогда я спасла его точно так же, как он спас меня вчера. И точно так же, поддерживая его худощавое тельце и не сводя глаз с могущественных врагов вокруг, сказала ему: «Я заберу тебя отсюда».

Не знаю, чувствовал ли он тогда то же, что заставил меня испытать вчера. Все еще не могу понять его. Единственным, что приходило мне в голову, было… Мо Цин повторил мои слова, потому что… Возможно, он уже заметил странности Чжиянь. Возможно, даже… давно все понял, просто не показывал этого.

Или все совсем не так, и эти четыре слова настолько обычны, что лишь я придала им некий скрытый смысл… Ведь если он давно понял, что с Чжиянь что-то не так, почему молчал до сих пор? Почему не разоблачил меня? Зачем подарил Небесный Клинок и дал девятиоборотные пилюли?[3] Мо Цин умен, он сразу понял бы, что Лу Чжаояо не просто так вертится рядом… И тем не менее потакал мне во всем, даже баловал… Это не может быть правдой, потому что… потому что тогда получается, что… что он всегда любил меня, Лу Чжаояо…

Когда обрывки мыслей собрались воедино, я посчитала свой вывод смешным. Но почему-то… хотела, чтобы мое предположение оказалось верным…

Я молча подлетела к телу Чжиянь, и девушка прошептала:

– Ладно, расскажи, что ты вспомнила. Мне ужасно любопытно…

Не обратив на эти слова внимания, я вошла в ее тело, а затем встала с кровати и села напротив Мо Цина.

– Учитель…

Тот опустил чашку и посмотрел на меня через пламя трепещущей свечи:

– М-м-м?

– Только что я потеряла сознание, и мне привиделась Лу Чжаояо.

Он приподнял брови и издал невнятный звук, как будто готовясь услышать очередную чушь. Я же просто сказала ему правду:

– В моем сне она вас поцеловала.

Затем протянула руку и, прямо как совсем недавно, провела пальцами по щеке Мо Цина, после чего схватила за подбородок и слегка приподняла его голову. В пристальном взгляде гостя отразилось удивление.

– Она вот так же вас касалась.

Рядом заверещала Чжиянь:

– Великая Повелительница демонов! О великая Повелительница демонов! Прошу, не делай этого! Умоляю! Я не хочу-у! Тебе нужно успокоиться и осты-ыть!

Несмотря на то что она витала в воздухе между Мо Цином и мной, ее полупрозрачное тело никак мне не мешало. Однако я вовсе не собиралась целовать Мо Цина ее губами. Просто чуть крепче сжала его подбородок и спросила:

– Она вас поцеловала. Вы это почувствовали?

Смотря ему в глаза, я поняла, что в самом деле хочу познать все тайны, что скрыты в их темной глубине. В этих глубоких и безмятежных, черных как смоль глазах, где отражались огонек свечи и фигура Чжиянь.

Наконец Мо Цин, который до сих пор неотрывно смотрел мне в лицо, опустил веки, скрывая замешательство. Когда наши взгляды снова встретились, мне показалось, будто густой туман застлал все его чувства. Мо Цин сжал мое запястье, и я приподняла бровь. Ох, это очень соблазнительно… Если так и будешь тянуть меня к себе, я точно упаду на стол. Не задумал ли ты повторить мои прикосновения и тоже взять меня за подбородок? Позволить себе еще какие-нибудь вольности? А после открыть мне свои чувства и планы?..

Но конечно же, Мо Цин остался верен себе: его замыслы и дела никогда не совпадали с моими ожиданиями. Он просто отпустил мою руку и, внимательно взглянув на меня, небрежно бросил:

– Вот же непочтительная ученица.

Непочтительная… непочтительная ученица?! А, ну да… Верно, я ведь сейчас его «ученица». Так что с моей стороны действительно было крайне непочтительно вот так дерзко взять его за подбородок, да еще и рассуждать о поцелуях. И все же…

Мо Цин встал, прошел дальше в комнату и принялся рассматривать Небесный Клинок. С рассеянностью в голосе он спросил:

– Как твоя рана?

Чжиянь рядом со мной взволнованно пробормотала:

– Великая Повелительница демонов, похоже, он пытается сменить тему… Спроси его снова, мне так любопытно! Интересно, он знал, что ты его поцеловала?

«Ты что, пьесу смотришь? Думаешь, я не поняла, что он пытается тему сменить? Хватит думать, что ты умнее меня!» – мысленно возмутилась я и, пользуясь тем, что Мо Цин стоял ко мне спиной, закатила глаза.

– Рана глубокая, не думаю, что быстро заживет… – ответила я на его вопрос. Затем приблизилась к Мо Цину, пытливо посмотрела на него и спросила: – Учитель, так вы почувствовали что-то необычное?

Тот перевел взгляд на окно, разбитое большой черной птицей, и его лицо посерьезнело, придав ему некоторую торжественность. Он всегда так выглядел, когда пытался избежать неприятного разговора. Мгновение спустя я поняла, что ошиблась.

– Нет.

– Вообще ничего не ощутили?

– Ничего.

Закончив разглядывать небо в окне, он вдруг заинтересовался предметами на длинном столе вдоль стены. Однако я стояла между ним и стеной так близко, что ему пришлось заметить и меня.

– Но только что, учитель, когда пили чай, вы едва заметно поджали губы.

Мо Цин тут же отвернулся, а снова взглянув на меня, не стал избегать ответа:

– Вот как? Не знал, что ты настолько наблюдательна.

Все закружилось перед глазами. Я поняла, что если сегодня не выведу Мо Цина на чистую воду, то и он не сможет ничего выведать у меня. Как раз когда я обдумывала, какую несуразицу сказать ему на этот раз, Мо Цин внезапно прищурился:

– Почему тебе так важно, поцеловала ли меня Лу Чжаояо?

Он сделал небольшой шаг вперед. Я вдруг почувствовала давление и невольно отступила, оказавшись зажатой между ним и стеной, будто в ловушке.

Мо Цин же продолжал спрашивать:

– Почему тебе так важно узнать, почувствовал ли я это?

Я покачала головой:

– Да неважно мне, неважно…

Он поднял руку и, повторяя мои движения, схватил меня за подбородок. Его глаза таили в себе опасность и в то же время манили.

– Может, никакой Лу Чжаояо и не было, а ты просто воспользовалась ее именем, чтобы позволить себе так дерзко вести себя со мной?

«Нет… Прямо сейчас мне кажется, что это ты, учитель, позволяешь себе дерзко вести себя со мной!»

Я попятилась, однако никак не ожидала, что между столом и Мо Цином почти не осталось свободного места. В таком необычном положении… у меня совершенно не хватит сил сопротивляться.

Мо Цин еще выше приподнял мой подбородок. Мы стояли так близко, что я услышала, как бьется его сердце.

– Ты нарушаешь все приличия, – произнес он, казалось старательно пряча улыбку.

Ту-дум, ту-дум… Мое сердце бешено заколотилось в груди. И тут…

– А-а-а! Ради меня вы должны остановиться и не заходить слишком далеко!

Резкий крик поблизости чуть меня не оглушил. Я выпала из тела Чжиянь, а обернувшись, увидела, что девушка вновь заняла его и, положив руки на плечи Мо Цина, безжалостно оттолкнула парня.

Тот отступил на шаг, и все смешение эмоций исчезло из его глаз. Он стал холоден и сдержан, как прежде. Не говоря ни слова, Мо Цин посмотрел на Чжиянь, которая завернулась в одеяло. Она сильно дрожала. Девушка так растревожилась, словно ее приговорили к казни.

– У-у-учитель… У-уже поздно… В-вы…

– Ли Чэньлань! – отчетливо прозвучал чей-то голос, резко прервав бессвязную речь Чжиянь.

В комнату ворвался сердитый Гу Ханьгуан. Он бросил быстрый взгляд на девушку и обратился к Мо Цину:

– Почему ты запер Шэнь Цяньцзинь у меня?

Тот уже успел напустить на себя невозмутимости и ответил:

– Могу разместить ее в другом месте, только не обещаю, что это будет безопасно для нее.

Конечно же, он имел в виду, что будет куда надежнее поселить Шэнь Цяньцзинь у Гу Ханьгуана, чем в школе Десяти тысяч убиенных. Ну и очевидно, ему известно, какие у этих двоих отношения. Если так подумать, Мо Цин едва ли не первый ученик моей школы. В то время парнишка был так юн и некрасив… А ведь обладай он хоть немного умом, давно бы занял высокое положение в школе, даже не убивая меня… Когда я только создала школу и еще не назначила властителей четырех гор, Мо Цин все знал о наших делах. Наверное, сравниться с ним мог только Сыма Жун.

– Ей не место у меня, – процедил Гу Ханьгуан.

– И почему же?

– Я боюсь, что она…

Тот начал было что-то говорить, но, посмотрев на Мо Цина, мгновенно ощутил разницу между ним и собой. Обычное высокомерие сползло с его лица.

– Ну конечно… – холодно улыбнулся он, – в своем нынешнем виде я точно не сумею пробудить в ней любовный яд[4].

Мо Цин не ответил, а Гу Ханьгуан закашлялся. Властитель Южной горы выглядел как ребенок, но настрадался от превратностей судьбы не меньше старика.

Он повернулся, чтобы уйти, и уже у самой двери бросил:

– Я слышал, кто-то ищет тебя во дворце Не-Зло. Ты совсем перестал заниматься делами, только и делаешь, что носишься с этой девчонкой, сеющей хаос. Не боишься, что Лу Чжаояо вернется и накажет тебя?

Мо Цин лишь тихо рассмеялся, обернулся и посмотрел на Чжиянь. Девушка невольно попятилась. Он же, обратившись к технике Мгновенного Перемещения, покинул комнату.

Я стояла у двери, глядя на дворец Не-зло вдалеке. Душа Чжиянь выскользнула из тела, оставив его завернутым в одеяло, подлетела ко мне и тоже уставилась на горизонт.

– Он ушел.

Я искоса взглянула на нее.

– Зачем ты вышвырнула меня из тела?

– Если бы не остановила тебя, вы бы поцеловались! Не забывай, это же мое тело!

Прищурившись, я повернулась к Чжиянь.

– Ты себе все придумала. Я просто проверяла его.

– Что?

– Проверяла, кто же все-таки нравится Ли Чэньланю.

– В смысле?.. Ты пыталась выяснить, нравится Ли Чэньланю мое тело или же ты в моем теле? – наконец сообразила она.

Я скрестила руки на груди, прислонилась к двери и постаралась объяснить все Чжиянь так, чтобы эта дурочка поняла:

– Я спросила, почувствовал ли он поцелуй Лу Чжаояо. Требовался лишь простой ответ «да» или «нет», но Мо Цин почему-то решил уйти от него. А кроме того, даже не поинтересовался, где Лу Чжаояо сейчас, и не попытался узнать, почему она его поцеловала. Он явно избегал ответа… Очевидно, его сердце не так уж и спокойно.

Чжиянь меня перебила:

– Ну и ну, нашла что проверять! И слепой бы заметил, что ты ему нравишься!

Она сказала это как нечто само собой разумеющееся, и я удивилась.

– С чего ты взяла?

– Мое тело сейчас всего лишь сосуд. Когда его занимаю я, то остаюсь собой, но, когда внутри ты, у него меняется характер. Независимо от пути культивации, разве не все сходятся во мнении, что тело – просто оболочка, убежище душ? Неужели ты думаешь, что кого-то может привлекать одна только оболочка?

Я была поражена. Не ожидала, что слова Чжиянь могут произвести на меня такое впечатление.

– Если тело лишь оболочка, тогда почему ты не позволила Мо Цину к себе прикоснуться?

Чжиянь на миг опешила, но быстро сообразила, что ответить:

– Это другое! В любом случае… я с самого начала говорила, что ты нравишься демону Ли. Просто ты не верила в это… Нет, не так… На самом деле я думаю, что твое сердце уже давно все поняло, просто ты не хочешь в это верить, вот и все.

Я не нашлась что сказать.

– Великая Повелительница демонов, ты привыкла защищаться, поэтому боишься чувств к другим. Ведь если ничего и ни от кого не ждать, тогда тебе не смогут причинить боль.

Я пристально посмотрела на девушку.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что мы уже давно вместе. Если честно, ты очень хвастливая и самонадеянная… А я пересмотрела свои взгляды на многое, потому что столько трудностей и боли преодолела… Думаю, ты стараешься произвести впечатление, будто тебе все безразлично, будто ни о чем не беспокоишься. Но то, через что прошла я, не сравнится с тем, что выпало на твою долю. Мне до тебя очень далеко… Ты великая Повелительница демонов, и ты заставляешь других чувствовать себя несчастными.

Помолчав какое-то время, я сказала:

– Переживаешь за меня? Тогда давай, помоги делом! Я собираюсь купить пилюлю воскрешения, так что завтра же отправляйся к подножию горы и найди побольше людей, которые сожгут для меня жертвенные деньги! Мне довелось познать множество страданий, так что возлагаю на тебя тяжелую ношу: ты должна спасти меня.

Я похлопала Чжиянь по плечу и продолжила:

– Пойду-ка понежусь под лунным светом, а ты хорошенько подумай, как заставить целую толпу сжигать деньги.

Затем неторопливо выскользнула из комнаты, слушая, как вслед мне неслась безудержная ругань Чжиянь и обвинения в том, что я ужасная негодяйка.

Уже на крыше я, закинув руки за голову, уставилась на луну. И, любуясь ночным небом, погрузилась в размышления. Теперь у меня не осталось никаких сомнений: Уродец знает, когда я вселяюсь в тело Чжиянь. А еще… он ко мне неравнодушен. Просто, видимо, боится, что если раскроет меня, то я перестану занимать тело девчонки.

На мгновение мне вдруг стало даже любопытно: в какой момент этот Уродец полюбил меня? Когда пробудились мои чувства или весы сердца чуть сдвинулись из-за слов «Я заберу тебя отсюда»?.. Если нет, может ли быть так, что он полюбил меня еще очень давно?..

Глава 2. Шици

Следующие несколько дней Чжиянь помогала мне сжигать жертвенные деньги. Как-то вечером я позаимствовала ее тело и немедленно отправилась на Призрачный рынок, желая проверить свой счет. Но лишь расстроилась, поняв, что деньги копятся очень медленно.

Затем я направилась в закусочную, чтобы спросить Цзыю, сколько примерно стоит пилюля Возвращения Души. Его ответ еще больше меня огорчил.

– Ну, обычно за сто тысяч можно купить пилюлю на один большой час[5].

Цзыю пристально смотрел мне в глаза с явным сочувствием. Кажется, об этой проклятой пилюле можно забыть. Ведь если обычно требуется сто тысяч, то с меня наверняка возьмут целый миллион… А все потому, что мне приходится переплачивать раз в девять! Не говоря уж об этой ужасной привычке призрачных торгашей округлять сумму… Проклятье! Этих призраков-жмотов видно насквозь! Я прикинула в уме, сколько уже потратила, а сколько удалось заполучить благодаря стараниям Чжиянь за эти пару дней, и поняла, что на моем счету сейчас не больше двадцати восьми тысяч.

По словам Цзыю, для духов вроде меня, ведших неправедную жизнь, в Загробном царстве достать так много денег за короткое время уже небывалый подвиг. Ведь, как правило, жертвенные деньги сжигают лишь раз в году, на Цинмин. Ну, если очень повезет, еще и на Новый год. Так что обычным призракам «заработать» денег было куда труднее, чем людям.

Но я же не обычный призрак! Они копятся слишком уж медленно. Когда наберется достаточно, пройдет слишком много лет. Поэтому я подумала, что раз Мо Цин неровно ко мне дышит, то ничего не стоит соблазнить его и попросить, чтобы он воспользовался своим авторитетом главы школы. Мо Цин мог бы устроить церемонию поминовения усопших на горе Праха и заставить десятки тысяч последователей демонического пути сжигать для меня жертвенные деньги… Тогда я бы получила миллион всего за день! А если они усердно продолжат делать это весь год, мне удастся купить пилюлю с самым длительным действием! Эх, жаль, не существует такой, которая навсегда вернула бы к жизни… Остается уповать лишь на снадобья, работающие всего месяц.

Мне не терпелось увидеть план в действии, поэтому я спешно завладела телом Чжиянь и отправилась к дому Гу Ханьгуана. В последние дни Мо Цин был так занят, что я понятия не имела, где он сейчас. Даже по вечерам он не искал меня, как раньше. Поэтому, оправдавшись необходимостью восстановиться от ран, я просто осталась в жилище Гу Ханьгуана и бездельничала днями напролет. Мне это доставило немало удовольствия.

На самом деле мне не очень-то и хотелось искать Мо Цина сейчас… В конце концов, внезапная новость, что я нравлюсь кому-то в этом мире, стала для меня настоящим откровением. Я не знала, как вести себя, когда вновь увижу его… На счастье, мне удалось спрятаться и не видеть Мо Цина все это время, что вполне меня устраивало.

Приземлившись во дворе Гу Ханьгуана, я сразу заметила призрачную задницу Чжиянь, торчащую из стены. Она наполовину влетела в комнату, где была заперта Шэнь Цяньцзинь. Хм, интересно, что эта девчонка там высматривает? Оставив тело Чжиянь в комнате, я вернулась во двор и тоже заглянула сквозь стену.

– И чем ты тут любуешься?

– Поразительным балансом между властителем Южной горы и главой терема Созерцания дождя! – с восторгом воскликнула Чжиянь.

В маленькой комнате Гу Ханьгуан играл с Шэнь Цяньцзинь в вэйци. Не понимаю, откуда у них столько свободного времени. Уже середина ночи, а они все играют и играют, да еще с таким воодушевлением. Похоже, Чжиянь была права: эти двое нашли невероятный баланс: вздорный юноша, выглядевший как ребенок, и холодная, сдержанная девушка.

Шэнь Цяньцзинь опустила белый камешек, и Гу Ханьгуан потерял половину своей доски. Глава терема Созерцания дождя улыбнулась:

– Властитель Южной горы, вы проявляете снисхождение ко мне?

Лицо Гу Ханьгуана осталось все таким же безразличным.

– Вовсе нет, ваша победа заслуженна.

Он встал и уже повернулся, чтобы уйти, как Шэнь Цяньцзинь вдруг сказала:

– Сегодня я никак не могла уснуть, поэтому побеспокоила вас. Спасибо, что составили мне компанию.

– Не стоит благодарности.

Когда Гу Ханьгуан открыл дверь, Шэнь Цяньцзинь на мгновение задумалась, а затем снова заговорила:

– Может, я говорю глупости, но… мы не встречались раньше?

Я подняла брови и посмотрела на Гу Ханьгуана. Его губы дрогнули, но он так и остался стоять спиной к девушке. Помолчав какое-то время, юноша равнодушно ответил, даже не повернув головы:

– С тех самых пор, что я присоединился к школе Десяти тысяч убиенных, я никогда не покидал гору Праха.

– А до того, как присоединились к школе?

– Это было так давно, что я уже и не помню.

Шэнь Цяньцзинь кивнула и разочарованно протянула:

– Понятно…

Она склонила голову, как будто ощутив потерю чего-то важного, и уголки ее губ скривились.

– Простите меня, я перешла границы.

Гу Ханьгуан покинул комнату и плотно закрыл за собой дверь. Я тут же выплыла наружу, взглянула на властителя Южной горы и увидела, что его глаза будто заволокло туманом. Чжиянь шепотом спросила:

– Он что, плачет?

– Когда-то плакал.

Это было в то время, когда любовный яд из тела Шэнь Цяньцзинь перенесли в его тело. Он беспомощно наблюдал, как превращается в ребенка. А затем, несмотря на мольбы главы терема Созерцания дождя, с помощью акупунктуры стер ее воспоминания о себе… И тогда из глаз Гу Ханьгуана полились слезы. Он прижимал к груди потерявшую сознание Шэнь Цяньцзинь, которая больше не помнила его, и плакал навзрыд.

С того дня Гу Ханьгуан не покидал гору Праха. Он жил как отшельник и ненавидел влюбленные парочки: видимо, боялся воспоминаний о нем самом и его возлюбленной.

– Пойдем отсюда. – Я потащила Чжиянь за собой. – В его истории нет ничего особенного. У меня к тебе дело, и оно уж точно гораздо интереснее, чем вся эта драма.

Я отвела Чжиянь обратно в ее комнату и легла на кровать. Затем с лучезарной улыбкой внимательно оглядела ее снизу вверх:

– Моя маленькая сестричка Чжиянь, должно быть, это так утомительно – целыми днями искать людей, готовых сжигать для меня жертвенные деньги!

Та вздрогнула, отлетела назад и настороженно посмотрела на меня:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Посмотри на себя, разве я не могу пожалеть тебя, как старшая сестра? Тяжко видеть, как ты страдаешь, так что я придумала способ раз и навсегда прекратить эту бесполезную беготню. Ну, тебе интересно?

– Хочешь сказать…

– Предлагаю заставить Ли Чэньланя заняться этим вместо тебя, а ты сможешь отдохнуть как следует, сосредоточиться на медитации и культивации. Я даже подготовлю для тебя особое руководство по самосовершенствованию. Но взамен ты должна мне кое-что пообещать.

– И что же?

– Если я захочу его приласкать или поцеловать, ты не должна мне мешать.

Чжиянь встревожилась:

– Что?!

– Разве не ты вчера говорила, что тело лишь сосуд, где обитает душа? Когда внутри я – оно мое, когда внутри ты – твое. Значит, все, что делаю я, находясь в твоем теле, к тебе не относится. Поэтому, если захочу соблазнить Ли Чэньланя, не мешай мне.

– Я не дам тебе мое тело, чтобы целоваться с ним! Ты ведь и так уже знаешь, что нравишься ему, зачем соблазнять? Можно просто попросить.

– Да что ты понимаешь? Он любил Лу Чжаояо, которая однажды его спасла, которая носила громкие и звучные титулы, владела невероятными способностями… Но что у меня есть сейчас? Только твое тело. Если с его помощью не соблазнить Ли Чэньланя, то как еще подпитать любовное пламя в нем? Что нам с тобой делать, если однажды он потеряет ко мне всякий интерес?

Чжиянь очень долго молчала, не спуская с меня глаз. Выражение ее лица поменялось тысячу раз: от гнева к непониманию и наконец – от понимания к беспомощности.

– Великая Повелительница демонов, неужели ты думаешь, что он любит тебя лишь…

– Конечно же, я знаю, что нравлюсь ему, но ведь для этого же нужна веская причина! Я должна сделать все возможное, чтобы он продолжал меня любить.

– То есть ты никогда не думала, что нравишься ему просто так?

Ха-ха, какая наивность! Я бросила на Чжиянь быстрый взгляд:

– Ты что-то разболталась. Может, все дело в том, что ты не хочешь, чтобы твое тело целовал мужчина?

Тут Чжиянь рассердилась:

– Да, не хочу! Не хочу, и все тут! Если ты его любишь, то как тебе в голову вообще пришла идея соблазнить его чужим телом?!

– Может, оттого, что другого у меня нет? Как еще мне его соблазнить? – Я перевела дыхание и прищурилась. – И вообще, кто сказал, что я его люблю? Мы все еще собираемся его убить!

Чжиянь выглядела пораженной.

– Что? Но разве пару дней назад он не спас тебя?

– Он спас тебя. Я как бы уже давно мертва. Да, меня тронул его поступок, только этого мало, чтобы я передумала!

Судя по лицу Чжиянь, она совсем впала в замешательство.

– Тогда зачем тебе пилюля воскрешения? Ты и так можешь убить его в любой момент, оба будете призраками.

Я поняла ход ее мыслей.

– Ты же не думаешь, что я хочу вернуться к жизни, чтобы быть с Ли Чэньланем?

– А разве нет?

Я уставилась на нее с мрачным видом:

– Мне нужно воскреснуть, чтобы вернуть себе свое законное место главы школы. Только такие наивные юные девчонки, как ты, могут думать об одной лишь любви и страсти. Будто, кроме мужчин, в жизни нет ничего важнее! А я привыкла получать, что пожелаю, но после смерти потеряла все. На Призрачном рынке ко мне так несправедливы, что едва удается сдержать гнев! Я уже пыталась уничтожить это проклятое место, да не смогла. Все, чего хочу теперь, – вернуться к жизни и вновь взобраться на вершину мира. И уж тогда-то уничтожу любого, кто посмеет мне перечить. Больше никому из школы Зерцало сердца не превзойти меня! Моя цель – господство над этим миром, поняла теперь?

Чжиянь склонила голову:

– Кажется, я начинаю даже жалеть Ли Чэньланя…

– Все, хватит болтать. Ты одолжишь мне тело, и я буду делать все что захочу. Прежде чем встать во главе этого мира, нужно, чтобы Ли Чэньлань приказал всем ученикам школы сжигать для меня жертвенные деньги.

– Я не дам тебе мое тело.

Ого! А птенец, видно, пытается вылететь из гнезда! Я сердито посмотрела на Чжиянь. В одно мгновение девушка вернулась в свое тело. Она лежала на кровати, скрестив руки на груди, и изо всех сил старалась держать глаза широко открытыми. Всем своим видом Чжиянь выказывала упорство. Да и за дверью, как назло, раздался петушиный крик: уже рассвело.

Я знала, что мне ее не побороть, к тому же сейчас совсем не хотелось спорить. В любом случае вечером просто вытолкну девчонку из тела, а когда придет время, обращусь к технике Мгновенного Перемещения, и тогда она уже не остановит меня.

Однако я совершенно не ожидала, что к вечеру Чжиянь так и не вернется домой. Хм, может, испугалась и решила спрятаться от меня? Я посмотрела на небо, а едва собралась спуститься с горы и отправиться на поиски, Темный страж привел Чжиянь обратно. Девчонка дрожала всем телом и побледнела. Увидев меня, она мгновенно забыла, что рядом все еще стоит Темный страж, сделала два шага, не отрывая от меня глаз, а затем закрыла лицо руками и опустилась на колени.

– Цанлин…

– Ты встречалась с Лю Цанлином? – поразилась я.

– Цанлин сошел с ума… – И она снова спрятала лицо, захлебываясь рыданиями. – Наверное, он услышал, что произошло в городе Цзиньчжоу, вот и сошел с ума…

Вдруг я заметила тонкий кровавый след на шее Чжиянь. Эта рана… точно такая же осталась на шее Шэнь Цяньцзинь.

Я замерла и будто издали услышала свой пугающе спокойный голос:

– Когда вы встретились с Лю Цанлином, ты не заметила в нем ничего необычного? Каким мечом он тебя ранил? Темные стражи спасли тебя? Где Лю Цанлин сейчас? Куда он подевался?

Чжиянь, совершенно подавленная, обхватила руками голову:

– Не знаю… Он был совсем на себя не похож… Его глаза стали безжизненными, он не сказал ни слова, только ударил меня мечом… Я думала… Видимо, ему известно, что произошло в городе Цзиньчжоу… Он знает, что я в этом замешана, поэтому и решил меня убить…

– Чжиянь, – негромко позвала я ее, пытаясь успокоить, – постарайся вспомнить, высосал ли меч кровь из твоей шеи. Ты видела, с каким лицом Лю Цанлин замахнулся на тебя? Оно было таким же, как у Лю Вэя, когда тот убил твоего отца?

Чжиянь удивленно подняла голову:

– Да, все так… Откуда ты знаешь?

Конечно, я знала. Много лет назад, когда школа Десяти тысяч убиенных осаждала город Цзиньчжоу и сражалась со школой Зерцало сердца, Лю Сужо с помощью техники Спутанного Сознания заставила моих учеников убивать друг друга. Она тогда погубила множество людей…

Я сжала кулаки. В тот день ей повезло остаться в живых. Долго же она живет на свете. А теперь еще заполучила кровь Чжиянь. Видимо, все еще надеется воскресить Ло Минсюаня… Я на многое могла закрыть глаза, но только не на это.

Пока размышляла, как мне остановить эту сумасшедшую женщину, во дворе мелькнула тень. Пришел Мо Цин. Я не видела его уже несколько дней, однако стоило ему появиться, как в памяти возник тот день, когда мы стояли лицом к лицу, очень близко… Тогда он почти поцеловал меня. Мое сердце снова бешено забилось в груди и не сразу успокоилось. Так странно, даже после вести о возможном воскрешении Ло Минсюаня меня все еще волнует близость Мо Цина. Это очень, очень плохой знак…

Мо Цин остановил взгляд на Чжиянь, которая все еще сидела на корточках и дрожала. Он слегка нахмурился, но не попытался ее успокоить. Вместо этого, обернувшись, спросил Темного стража:

– Лю Цанлин схвачен?

Тот склонил голову и опустился на колени:

– Глава, я не справился. Накажите меня!

Мо Цин не стал его наказывать, а просто махнул рукой, веля уйти. Затем отошел в сторону и стал молча наблюдать за девушкой, точно чего-то ожидая.

На мгновение я задумалась и тут же завладела телом Чжиянь. Притворившись обессиленной, я опустилась на землю и бросила быстрый взгляд на Мо Цина. Поскольку он еще не раскрыл меня, можно по-прежнему притворяться другим человеком. Не хотелось бы придумывать, как себя вести, если он меня разоблачит. К тому же… Я совершенно не понимала, как, оставаясь Лу Чжаояо, поладить с Мо Цином.

– Скорее всего, Лю Сужо не умерла. Наверное, разум Лю Цанлина полностью принадлежал ей, ведь при нем был меч-самец[6], когда он пытался добыть мою кровь.

Услышав мои слова, Чжиянь уставилась на меня.

– Завтра на горе Терраса небожителей соберутся десять Великих школ. Сегодня Лю Сужо тайком напала на меня, а теперь она даст о себе знать миру…

Все, что она делает, скорее всего, связано с воскрешением Ло Минсюаня. Возможно даже, она уже… пробудила его. Стоило об этом подумать, как настроение окончательно испортилось.

Мо Цин присел на корточки передо мной и спокойно посмотрел мне в глаза:

– Не волнуйся, у меня есть план.

– План? Вы собираетесь явиться на их собрание… лично?

Я невольно нахмурилась. Его раны еще не зажили, и тогда, в Цзиньчжоу, они дали о себе знать. Как бы не стало еще хуже… Если завтра Мо Цин сам отправится на собрание школ небожителей… Нет, это слишком рискованно.

– Беспокоишься обо мне? – Мо Цин сделал вид, будто спросил невзначай.

Конечно я волновалась, он же ранен… И вдруг сама себе удивилась. Я бросила быстрый взгляд на Мо Цина, но увидела только улыбку в его искрящихся глазах. Хотя он быстро напустил на себя невозмутимый вид, его глаза все равно точно дразнили меня. Этот двусмысленный взгляд… Он так откровенно разглядывал меня, что мои щеки покраснели.

Тем не менее я быстро взяла себя в руки. Еще не хватало, чтобы этот Уродец решил, будто может меня смутить! Пусть и в глубине души я действительно беспокоилась о нем… Внезапно у меня возникло ощущение, что я предаю саму себя.

– Да уж… Вчера ты торжественно клялась, что не отказалась от намерения убить его и вернуть себе пост главы школы. Но по твоим глазам сейчас этого и не скажешь, – раздраженно фыркнула Чжиянь.

Я бросила на нее суровый взгляд и с удивлением увидела, что она, как кролик перед удавом, сидит на корточках и смотрит прямо на меня.

«Разве не ты только что убивалась оттого, что твой драгоценный Лю Цанлин чуть не перерезал тебе горло? Быстро же ты успокоилась! Чего тогда ко мне цепляешься, а?» – мысленно возмутилась я.

Кашлянув, я заставила себя успокоиться и перевела взгляд на Мо Цина. Он все так же странно на меня смотрел, и по какой-то непонятной причине перед глазами воскресла картина того дня, когда Мо Цин принес мне Небесный Клинок. На рукояти меча я заметила кровь и спросила, не ранен ли он. Прямо как сейчас, Мо Цин поинтересовался, беспокоюсь ли я о нем… Услышав мой ответ, он явно разочаровался.

Стоило мне вспомнить тот взгляд, и почему-то я не смогла снова солгать. Мо Цин напоминал ребенка, ждущего, когда ему дадут конфету: он с тревогой смотрел на меня, будто боясь услышать ответ. И… мне не хватило духу бросить конфету на землю. Вздохнув про себя, я уже признала собственное поражение.

– Ну-у, да, я беспокоюсь о тебе…

Его глаза тут же загорелись, однако во взгляде читалось сомнение, будто он не ожидал услышать от меня такие слова. Мо Цин на мгновение замер, а затем неожиданно отвел взгляд и неловко кашлянул.

– Кхм…

«Кхм»?! Всего-навсего «кхм»?! Уродец, да ты все тот же застенчивый ребенок, неспособный поделиться своими переживаниями!

Во дворе на мгновение воцарилась тишина. Наконец Мо Цин заговорил:

– Мне не нужно лично отправляться на Террасу небожителей. Властительница Восточной горы уже вернулась с острова Бессмертных, она сама этим займется.

– Властительница… Восточной горы?

Я оторопела. Мо Цин действительно собирался послать туда эту сумасшедшую девчонку? С другой стороны, если он хотел знатно испортить небожителям собрание, отправить Сюйчжи не такая уж плохая идея.

Я лучше, чем кто-либо другой, понимала характер этой девушки. Она из тех, у кого вечно шило в заднице. Ни секунды не просидит спокойно! Характер как у бешеной собаки: всегда сначала делала, потом думала. Могла даже на глазах у всей школы обнять меня и орать во всю глотку, как сильно любит главу своей школы…

В моей школе Десяти тысяч убиенных было четверо властителей гор: верный и преданный хозяин Северной горы Юань Цзе, холодный и безразличный покровитель Южной горы Гу Ханьгуан, которого я видела, лишь когда получала ранения, талантливый владыка Западной горы Сыма Жун, всегда находящийся подле меня, и эта властительница Восточной горы, Сюйчжи…

Подвиги, которые она совершала, могли сравниться с бедствиями, вызванными ею же. И дело было не в том, что она не слушала меня, а в ее чрезмерном усердии. Сюйчжи с трудом управляла своей силой. Когда я велела ей убить главу одной из школ небожителей, она превратила в пыль все черепичные крыши домов, где обитали ученики другой школы.

Настоящим именем Сюйчжи было Шици[7]. Однажды я присоединила очередную демоническую школу к нашей – школу Порченой крови. В их подземелье я и нашла эту девчонку, совсем еще юную, лет пяти-шести. На ней была форма ученицы, а на груди вышиты всего два иероглифа: «ши» и «ци», похожие на номер. А так как девчонка отзывалась только на это слово, я и поняла, что Шици и есть ее имя.

Когда я вывела узницу из школы, в весеннем воздухе парил ивовый пух, поэтому в голову не пришло ничего лучше, чем дать ей детское имя Сюйчжи[8]. Вскоре оказалось, что только понапрасну сотрясла воздух, подобрав такое нежное имя, ведь в теле этой девчонки была одна лишь грубая сила. Неясно, чем пичкала ее школа Порченой крови, но ее мощь поражала. На тренировках она опрокидывала меня на землю, даже несмотря на стойку Тысячи Цзиней[9]. Мне же и с помощью магии не удавалось сдвинуть ее с места. Кроме того, она единственная была способна поймать противника, который применил технику Мгновенного Перемещения: Сюйчжи запросто останавливала его.

Вообще я взяла девчонку в свою школу лишь потому, что хотела сделать из нее служанку. К сожалению, та оказалась невероятно неуклюжей и нетерпеливой. Она скорее тряпку изорвет в клочки, чем вытрет стол. Так что мне не оставалось ничего другого, как даровать ей титул властительницы Восточной горы. И каждый раз, когда на моем пути появлялся враг, я всегда отправляла разобраться с ним именно ее – потому что знала: Сюйчжи меня не подведет.

– За те дни, что я провела здесь, ни разу не видела властительницы Восточной горы. Она все это время была на острове Бессмертных?

– М-м-м… – протянул Мо Цин. – Пять лет назад, когда погибла предыдущая глава школы, властительница Восточной горы полгода непрерывно плакала днями и ночами. Увидев, что она вот-вот ослепнет от слез, Сыма Жун решил ее обмануть. Он сказал, что за океаном, на острове Бессмертных, есть трава бессмертия, которая может воскрешать мертвых. Сыма Жун думал, что она успокоится и со временем смирится с утратой, вот только… Никто не ожидал, что властительница Восточной горы так и не прекратит поиски легендарной травы…

Я поморщилась. Мне хорошо известно, что эта девушка очень упряма, но никак не ожидала, что на нее так подействует моя смерть. Очевидно же, что я обращалась с ней… не очень хорошо…

– Значит, сейчас властительница Восточной горы вернулась? – спросила я у Мо Цина.

– Не так давно я послал за ней.

– Она согласна вернуться?

Уголки губ Мо Цина слегка приподнялись.

– Я велел передать ей, что Лу Чжаояо вернулась.

Широко раскрыв глаза, я пораженно уставилась на него.

– Что? Лу Чжаояо вернулась? Когда?

Мо Цин пристально посмотрел на меня, и его взгляд оказался неожиданно мягким.

– Ты ведь сама сказала, что она хочет вернуться и отомстить мне.

Да, я так сказала, но… Неужели он серьезно все это воспринял? Почему Уродец такой странный?! Я не сдержалась и пробормотала:

– Ты как будто даже счастлив…

– Для меня ничто, кроме нее, не имеет значения.

Мое сердце дрогнуло. В этот момент я могла думать лишь о том, что ради достижения своих целей Мо Цин, похоже, не гнушается и самых подлых методов. Иначе почему каждая фраза, слетавшая с его губ, оставалась для меня непостижимой тайной и заставляла сердце трепетать?

Он же, будто вспомнив что-то забавное, сказал:

– Темный страж, который нашел Сюйчжи, сказал, что она прыгала от радости и хлопала в ладоши, когда узнала о возвращении Лу Чжаояо. Даже заявила, что вернется лишь для того, чтобы убить меня вместе с ней.

«Не говори об этом так просто и легкомысленно, слышишь?! Если ты продолжишь так себя вести, я без колебаний занесу меч, чтобы пронзить твое сердце! Вот только ощущения победы не испытаю…»

– Вчера Сюйчжи сошла на берег. Скоро на Террасе небожителей соберутся небесные школы, так что я решил отправить ее туда изучить обстановку и выпустить пар.

Я снова посмотрела на Мо Цина:

– Она вас слушается?

– М-м-м… – протянул Мо Цин и, нисколько не смутившись, ответил: – Я сказал, что они ранили Чжаояо.

«Ага… Я и не подозревала, что ты, маленький Уродец, способен на обман, лишь бы заполучить чужую силу. Обычно такой серьезный, поступаешь благоразумно и по-доброму, а как подвернулся повод обмануть – схитрил без малейших колебаний», – подумала я.

– Я не позволю Ло Минсюаню пробудиться, – закончил он и поднялся. Перед уходом Мо Цин подмигнул мне и бросил: – Отдыхай спокойно.

Мне и вправду стало спокойнее… Глядя на ночное небо, я погрузилась в свои мысли. Внезапно передо мной возникла полупрозрачная Чжиянь и долго не сводила с меня пристального взгляда.

– Великая Повелительница демонов, ты ведь тронута, признайся!

– Тц-тц-тц… Разве ты не должна плакать, забившись в угол? А вместо этого пытаешься залезть в чужое сердце…

– Цанлин точно не управлял собой. Он не сошел с ума и не хотел меня убивать. Ведь если бы и вправду хотел, то одним ударом убил бы. Но Цанлин лишь слегка поранил меня. Кто-то подчинил его своей воле, так что я должна не слезы лить, а думать, как его спасти!

Ох уж эта девчонка… А она поумнела.

– Пока он нужен Лю Сужо, она не причинит ему вреда. Завтра, после того как школа Десяти тысяч убиенных сделает ход, я прослежу, что изменится. Только так удастся придумать способ спасти его. А иначе только доставлю тебе еще больше хлопот, а Цанлину не от кого будет ждать помощи…

– Хм, – пробормотала я, как бы соглашаясь.

– Ну, так тебя тронули его слова?

Я раздраженно посмотрела на нее и промолчала, хотя в глубине души прекрасно знала ответ. Да, они тронули меня. Потому что Мо Цин был так красив! Потому что я никогда не видела более притягательного взгляда! Потому что легкая улыбка в уголках его губ смотрелась так загадочно и волнующе! А еще его слова… хотя и вполне обычные, чудесным образом коснулись самых потаенных струн моей души.

Глава 3. Собрание школ небожителей

На следующий день, когда десять Великих школ собрались на горе Терраса небожителей, я вместе с Чжиянь отправилась к Шэнь Цяньцзинь. В это время у темной клетки с прутьями из демонической энергии стояла ее подчиненная. Увидев, что Чжиянь вошла в комнату, она вежливо опустила голову и отошла в сторону. В руке девушка держала зеркало. Я подлетела, чтобы взглянуть: в зеркале отражалось собрание небожителей.

Даже находясь очень-очень далеко от той или иной точки мира, зеркало Тысячи Ли[10] показывало, что там происходит. Так что, хотя Шэнь Цяньцзинь и не присутствовала на собрании праведных школ, благодаря магическому зеркалу она все равно что была там. Умная девушка! Я невольно восхитилась Шэнь Цяньцзинь, но тут же сказала себе, что Мо Цин опять-таки проявил великодушие. Он запер главу терема Созерцания дождя, а с последователями общаться не запретил. Его даже не заботило, что в ее руках зеркало Тысячи Ли и она участвует в собрании школ небожителей…

Однако, если подумать, Мо Цин ведь просто не хотел, чтобы Лю Сужо заполучила кровь Шэнь Цяньцзинь. Глава терема Созерцания дождя все еще сможет рассказать собранию о произошедшем, зато Лю Сужо не навредит ей. Выходит, Мо Цин двух птиц одним камнем убил!

В час Дракона представители каждой школы небожителей расселись по своим местам. Вокруг витала светлая ци, однако лица последователей были мрачны, как будто они собрались на похороны.

Так как школы Южной луны больше не существовало, в глаза сразу бросалось пустующее место. Однако рядом стояла ученица Шэнь Цяньцзинь с зеркалом в руках, поэтому распорядитель без лишних слов начал собрание. Стоило ему закончить приветствие, как появилась Лю Сужо, забинтованная с головы до ног. Даже ее лицо было обернуто белоснежной тканью, закрывавшей один глаз. Значит, глаз таки потеряла! Зато обиды и злобы в ее взгляде стало только больше.

– Уважаемые братья и сестры! Пять дней назад город Цзиньчжоу был разрушен. Это дело рук Ли Чэньланя из школы Десяти тысяч убиенных. Ужасающее преступление… – заявила женщина.

Я посмотрела на Чжиянь:

– Мне прежде не доводилось видеть игрушки небожителей. Это можно как-то ускорить? Не хочу тратить время на пустую болтовню Лю Сужо.

– Нет, ускорить и пропустить нельзя. – Чжиянь увидела в зеркале Лю Сужо и помрачнела. – Думаешь, остальным тоже хочется слушать болтовню этой старой ведьмы?

Не успела я ответить, как Шэнь Цяньцзинь подняла голову и посмотрела на Чжиянь. Ее подчиненная тоже удивленно уставилась на девушку, и в зеркале отразилось, как все собравшиеся повернули головы к нам. Да уж, собрание только началось, а все уже раздражены. Ох, возня с этой магической игрушкой стоила того. Оказывается, зеркало не только изображение передавало, но и звук.

Я одобрительно посмотрела на Чжиянь, ужасно довольная тем, что привлекла столько внимания:

– Кажется, они слышали все, что ты сказала.

А вот видели лишь непроницаемое лицо Шэнь Цяньцзинь. Тем не менее Чжиянь почувствовала себя виноватой и поспешно зажала рот рукой, решив больше не разговаривать со мной, чтобы не навлечь беды на главу терема Созерцания дождя.

– Прошу прощения, что перебиваю, но я должна сообщить кое-что очень важное.

Голос Шэнь Цзяньцзинь звучал спокойно и сдержанно – никакой властности, никакого раболепия.

Лю Сужо мрачно улыбнулась:

– Глава терема Созерцания дождя находится в плену, но все еще может говорить с нами. Ли Чэньлань так великодушен!

– Госпожа… Лю, – многозначительно окликнула ее Шэнь Цзяньцзинь. – Зачем торопитесь меня оклеветать? Позвольте сначала рассказать о том, как я попала в плен, а после вы снова выступите.

– А-а, – презрительно рассмеялась Лю Сужо, – я всего лишь хотела сообщить, что желаю воскресить дорогого мне человека, поэтому собиралась взять у тебя немного крови, вот и все.

Стоило ей произнести эти слова, как вокруг загудел рой голосов.

– Дорогие братья и сестры! Сегодня я пришла, чтобы сказать вам об этом. Моя школа Зерцало сердца много лет искала способ воскресить золотого бессмертного[11] Ло Минсюаня, убитого Лу Чжаояо. И вот наконец мы узнали, как это сделать. Пять дней назад на город Цзиньчжоу напал Ли Чэньлань. Он хотел помешать мне, поэтому я вынуждена была защищать нетленное тело золотого бессмертного, чтобы ни один волосок не упал с его головы.

Все вновь одновременно заговорили, воцарились суета и шум. Важность золотого бессмертного Ло Минсюаня для последователей пути небожителей не уступала важности обороны против демонов в Цзиньчжоу. Среди нескольких поколений небожителей Ло Минсюань почитался едва ли не божеством. Он был основой их веры. Когда я убила Ло Минсюаня, а Мо Цин разрушил Цзиньчжоу, это было равносильно подрыву основ их веры. А слова Лю Сужо о возможности воскресить золотого бессмертного оказались равносильны разжиганию огня надежды. Последователи мгновенно воодушевились. Все развивалось именно так, как мы с Мо Цином предполагали. Шэнь Цзяньцинь нахмурилась.

– Способ воскресить золотого бессмертного заключается в кровавой жертве, лишь тогда он сумеет пробудиться от вечного сна. Но необходима самая чистая кровь. Кровь семьи Цинь и главы Шэнь идеально подходит. Я сразу же обратилась к главе школы Зерцало сердца, и тот с радостью вызвался пожертвовать собой ради золотого бессмертного…

– Ложь! – закричала Чжиянь, не сдержавшись, и бросилась к зеркалу. – Все ложь! Ты убила его! Убила моего отца! Техникой Спутанного Сознания ты подчинила себе Лю Вэя и Цанлина! Пытаясь воскресить золотого бессмертного, эта безумная уже столько жизней погубила!

Воцарилась тишина. В зеркале я увидела, как нахмурился Цинь Цяньсянь.

Лю Сужо не растерялась. Рассмеявшись, она продолжила:

– А-а, дочь Цинь Юя, бежавшая в школу Десяти тысяч убиенных… Я слышала, ты стала ученицей Ли Чэньланя. Помнится, когда последователи демонического пути напали на Цзиньчжоу, Ли Чэньлань спас тебя и уничтожил мою защитную формацию[12] против демонов. Да и ты приложила немало усилий, помогая ему. Ты ослеплена ненавистью и сошла с верного пути. Кто станет слушать тебя?

Шэнь Цяньцзинь твердо сказала:

– Я верю ей.

В то же время по другую сторону зеркала раздался ясный и легкий мужской голос:

– Я верю ей.

Подобно звону колокола в храме, его голос мгновенно утихомирил многих взволнованных последователей пути небожителей. Чжиянь посмотрела на Цинь Цяньсяня так, словно не осмеливалась поверить в то, что слышала. Он же лишь бросил быстрый взгляд на девушку в зеркале, а затем повернулся к Лю Сужо:

– Мой младший брат всегда отличался мягкостью. Он действительно любил дочь, поэтому никогда не оставил бы ее сиротой. Чжиянь и раньше говорила мне, что Цинь Юя убил Лю Вэй, только мне было тяжело поверить в это. Тем не менее я своими силами разузнал, что произошло. И чего никак не ожидал, так это выяснить, что именно школа Зерцало сердца задумает воскресить Ло Минсюаня.

– Золотой бессмертный был подло убит, и это ослабило небожителей. Так почему же я не могу желать его воскрешения? – рассмеялась Лю Сужо. – Глава палаты Тысячи забот, ваша кровь тоже подходит для жертвоприношения. Вам следует проявить инициативу и предложить ее во благо всех небожителей. Внесите вклад в наше общее дело!

Подобные слова вполне могли породить самые темные мысли в сердцах многих небожителей. С самого начала все были взволнованы и нетерпеливы, но после того, как все стихло, воцарилось ощущение удушающего беспокойства.

Цинь Цяньсянь спокойно окинул всех собравшихся взглядом. В его обычно бесстрастных глазах сквозил леденящий холод, как будто сошедший с небес.

– Отнимать чужую жизнь для воскрешения другого – против небесных правил и законов природы. Всем, кто культивирует небесный путь, должно быть хорошо известно, что такое эта техника воскрешения. Я, Цинь Цяньсянь, не боюсь отдать свою жизнь ради простых людей, но вижу, нынче небесный путь исказился и его последователи больше не имеют тех устремлений, что раньше. А если всего раз поддаться нелепому желанию, то можно вмиг породить внутреннего демона[13].

Глава палаты Тысячи забот пристально смотрел на Лю Сужо. Помолчав немного, он продолжил:

– По моему мнению, Лю Сужо из школы Зерцало сердца следует культивировать демонический путь.

Ха-ха, смешно! Я закатила глаза. Даже культивируя демонический путь, я определенно не намерена подбирать всякий мусор.

Однако слова Цинь Цяньсяня заставили многочисленные небесные общины замолчать. Стоило услышать о внутреннем демоне, как все переменились в лице. Некоторое время они молчали. Я подумала, что даже Сюйчжи не наведет тут шороху: собрание все равно уже испорчено.

Лю Сужо заговорила первой:

– После всего, что случилось, школы небожителей никогда не будут едины, как прежде. Поймите меня: если бы я могла отдать свою кровь, чтобы воскресить золотого бессмертного, то не раздумывая пожертвовала бы собой.

Я скрестила руки на груди, наблюдая, как прибедняется старая ведьма.

– Сожалею лишь о том, что моя собственная кровь не может пробудить Минсюаня. Он всегда делал все ради школ небожителей. Цинь Цяньсянь, если память мне не изменяет, вы начали культивировать путь бодхисаттв[14] под руководством Ло Минсюаня. Почему же сейчас вы столь бессердечны? Когда достигнете просветления и станете бодхисаттвой, неужели так же позабудете и о мучительных страданиях мира? Я хочу вернуть в наш мир золотого бессмертного, так в чем же моя вина? Сегодня я уже получила жизнь одного человека для жертвы, осталось собрать еще совсем немного чистой крови. Глава Цинь, вам не нужно отдавать свою жизнь, достаточно лишь пары капель крови. И тогда, возможно, Минсюань пробудится от вечного сна!

Как только прозвучали эти слова, небожители, хранившие молчание, разом заговорили: одни поддержали Лю Сужо, другие просто качали головами. Я мельком окинула их взглядом: из оставшихся девяти Великих школ небожителей четыре согласились с Лю Сужо, а две оставшиеся безмолвствовали, как палата Тысячи забот и терем Созерцания дождя. Пятеро против четырех, на самом деле разница не так уж велика.

Внезапно поднялся сильный ветер, и я услышала резкий, отрывистый упрек:

– Только послушайте, какой бред несет эта старуха!

Мелькнул чей-то силуэт в изумрудно-зеленых одеждах, повеяло грубой силой, и кто-то что есть мочи замахнулся Лю Сужо в лицо.

«Когда бьешь кого-то, всегда бей по лицу, потому что в этом вся суть удара» – эти слова я повторяла Сюйчжи с самого детства, и, судя по всему, она помнила их до сих пор. Тем не менее удар настиг не ту цель. Хотя Лю Сужо была тяжело ранена и не могла двигаться, ее защищали последователи школы. С помощью техники Мгновенного Перемещения их глава успела отскочить, и девушка в изумрудно-зеленом одеянии прямо в воздухе перехватила небожителя, который бросился заслонить Лю Сужо собой, чем поразила всех вокруг: никто еще не прерывал технику Мгновенного Перемещения! Этот человек серьезно рисковал жизнью, спасая главу своей школы, и жестоко за это поплатился: Сюйчжи впечатала его в землю так, что та треснула.

Такова Сюйчжи: она не боялась магии, но накапливала духовную силу невероятно медленно. Культивация давалась ей с огромным трудом, поэтому в бою девчонка выкладывалась и физически.

– Я тут слышала, вы собрались обсудить способы навредить главе моей школы, – выпрямилась Сюйчжи. Она хрустнула костяшками пальцев и окинула последователей школ небожителей яростным взглядом. – Кажется, вы здесь совсем страх потеряли, раз посмели даже думать о таком!

Я рассмеялась. Да, это в духе маленькой Шици. Она все такая же грубая и дерзкая.

Снова воцарилась тишина. Последователи пути небожителей окружили Сюйчжи.

– Это же… властительница Восточной горы… – изумилась Чжиянь, следя за происходящим через зеркало.

Ее слова эхом разнеслись по другую сторону артефакта. Святоши тут же загалдели, будто впервые за много лет услышали этот титул.

Так как Лю Сужо со своими приспешниками под шумок исчезла, слово взял седобородый старик из числа тех, кто поддержал старую ведьму. Я сразу его узнала: это был глава школы Наблюдателей за звездами, Чи Тяньмин, также известный как Даос Небесного Таинства. Он водил дружбу с Ло Минсюанем, поэтому я ничуть не удивилась, увидев его на стороне Лю Сужо.

– Лу Шици, кто позволил тебе столь наглым образом вторгнуться на наше собрание? Как ты смеешь так говорить?

После того как подобрала Сюйчжи, я так и не смогла узнать ее фамилию, поэтому просто дала ей свою. Теперь, когда девчонку назвали по имени и фамилии, у меня вдруг возникло ощущение, будто молодое поколение продолжает следовать моему пути и пытается сохранить мою репутацию в Цзянху.

– Какая разница, кто позволил? Решили навредить главе моей школы? Значит, вы влипли!

Сюйчжи всегда была такой: если чьи-то слова ее не устраивали, тотчас принималась избивать обидчика. Она и на этот раз не изменила себе, ударив Даоса Небесного Таинства прямо по лицу. Какие там уважение к старшим и забота о младших! Чжиянь во все глаза наблюдала за Сюйчжи и развязавшейся дракой.

– Ого! Вот это да! – восклицала девушка, да так громко, что перекричала бы петуха.

Сюйчжи демонстрировала те самые боевые приемы, которым ее обучала я, однако за время, проведенное на острове Бессмертных, атаки девчонки значительно ускорились и стали точнее. Никакая магия не могла остановить Сюйчжи, в то время как Даос Небесного Таинства всю жизнь посвятил культивации духовной энергии и против физической силы оказался беспомощен. Двух ударов хватило, чтобы он упал в толпу. Сюйчжи подпрыгнула высоко в воздух и спикировала вниз. Останавливаться она и не думала, намереваясь отколошматить его как следует. Внезапно все собравшиеся последователи небесного пути обнажили свое магическое оружие. В следующий момент артефакты и заклинания понеслись прямиком в Сюйчжи, и хотя властительница Восточной горы не боялась магии, от оружия ей пришлось уворачиваться.

– Толпой на одного?! – искренне возмутилась Чжиянь, переживая за девушку.

Я же без особого интереса наблюдала за Сюйчжи. Все равно эта кучка святош не в состоянии серьезно ранить ее. Затем мой взгляд упал на Цинь Цяньсяня. Когда все отвлеклись на Сюйчжи, какая-то тень внезапно мелькнула перед ним! Держа меч-самец Лю Сужо, размытый силуэт решительно напал на Цинь Цяньсяня. Вокруг него вспыхнул яркий свет, но сам он не двинулся с места. Меч-самец в руках неизвестного нацелился ему в плечо.

Глядя на нападавшего, Цинь Цяньсянь нахмурился. Я тоже присмотрелась и узнала его. Лю Цанлин.

– Чжиянь! – окликнула я девушку, и та посмотрела в другую сторону.

– Цанлин… – Она сжала руки в кулаки. – Лю Сужо! Негодяйка! Отпусти моего Цанлина!

Ответа Чжиянь, конечно же, не получила. Лю Цанлин еще раз попытался нанести Цинь Цяньсяню удар. Телохранитель хотел было броситься на защиту своего господина, но глава палаты Тысячи забот остановил его. Послышался злобный шепот Лю Сужо, похожий на змеиное шипение и леденящий сердце:

– Уважаемые братья и сестры, чего вы ждете?

Тут же оставшиеся три главы школ небожителей бросились к Цинь Цяньсяню, явно готовые применить силу, лишь бы заполучить его кровь!

– Как низко! – пришла в ярость Шэнь Цяньцзинь.

Она стукнула рукой по столу и встала. Вот только магическая клетка не позволила ей действовать. К счастью, остались еще две школы небожителей, не высказавших свою позицию. Глава павильона Черной яшмы поднялся, чтобы защитить Цинь Цяньсяня, в то время как глава второй школы сидел неподвижно: судя по его лицу, он надеялся сохранить нейтралитет. Главе павильона Черной яшмы в одиночку пришлось блокировать удар одного из старейшин, пока двое других вместе с Лю Сужо атаковали Цинь Цяньсяня. Что ж, видимо, расклад таков: пять школ за воскрешение Ло Минсюаня, три против и одна предпочла не вмешиваться.

Трое окружили Цинь Цяньсяня, вызвав еще больший хаос. Я вглядывалась в толпу, но никак не могла отыскать Лю Сужо. Тогда я нахмурилась и приказала:

– Сюйчжи, иди помоги Цинь Цяньсяню!

Вот только забыла, что никто не мог услышать мой голос. Чжиянь сразу поняла, что нужно делать:

– Сюйчжи, Лу Чжаояо велела тебе помочь Цинь Цяньсяню!

Все замерли. Казалось, остановилось само время. Шэнь Цяньцзинь тоже удивилась и изумленно уставилась на Чжиянь. Даже после стольких лет имя Лу Чжаояо было подобно магическому проклятию. Я гордо вздернула подбородок.

Шици подняла голову. Она стояла посреди пораженных последователей небесного пути с лицом, выпачканным чьей-то кровью. Девчонка выглядела невероятно свирепой, но глаза оставались чистыми и светлыми, как у зверька. Она посмотрела в зеркало на Чжиянь.

– Кому нужно помочь?

– Цинь Цяньсяню, последователю пути бодхисаттв.

Шици вытерла кровь с ладони о чье-то тело и самоуверенно обронила:

– Раз глава школы велела помочь, значит, помогу.

На миг она припала к земле, а потом вскочила и взмыла в небо, как сильный и проворный дикий зверь. Сюйчжи приземлилась прямо перед Цинь Цяньсянем. Свет магического барьера вокруг него никак не влиял на нее. Властительница Восточной горы оттолкнула Цинь Цяньсяня себе за спину, оставив кровавый след на его белоснежной одежде. Обернувшись, она посмотрела на него и сказала:

– Отойди, я тебя защищу.

На вечно каменном лице Цинь Цяньсяня мелькнуло удивление. В это время Лю Цанцлин замахнулся мечом и вновь атаковал. Он даже не посмотрел на Сюйчжи, целясь прямо в его шею. Властительница Восточной горы двигалась быстро и легко. Она схватила Лю Цанлина за запястье и вывихнула ему сустав. Раздался неприятный треск. Затем девушка безжалостно ударила его кулаком в переносицу, отчего нос противника тотчас наполнился кровью.

Последователи небесного пути слишком долго сидели на своем высоком пьедестале и давно не видели такой кровавой схватки. В их глазах читалось изумление. Впрочем, ничего удивительного. В былые времена я посылала Юань Цзе разбираться с врагами-святошами, а Сюйчжи улаживала проблемы внутри нашей школы. Почти каждый последователь демонического пути славился своенравностью и с готовностью послужил бы кому-то еще более злобному и жестокому, чем он сам. Когда Сюйчжи выполняла порученные ей задания, она забывала о жалости и ей всегда удавалось как следует запугать мелких демонят.

Только Лю Цанлин, полностью подчиненный воле Лю Сужо, не чувствовал боли. Он снова поднял меч, чем явно огорчил Сюйчжи. Она сжала кулаки, собираясь убить его, когда Чжиянь вдруг закричала:

– Нет… Нет, не надо! Глава школы велела его не убивать!

Услышав ее слова, я не удержалась и дала Чжиянь пинка под зад, пригрозив:

– Будешь обманывать – отрублю тебе голову!

Девушка вытерла пот со лба и даже не обернулась.

– Глава теперь желает большего, чем раньше! – послушно повиновалась Сюйчжи.

Она разжала кулак, раскрыла ладонь и безжалостно саданула Лю Цанлина по лбу. Он тут же закрыл глаза и упал навзничь, не замертво, но без сознания. Сюйчжи потерла руки, а затем продолжила:

– …Но я все равно ее обожаю.

Я засмеялась: похоже, ребенка вырастила как надо.

Неожиданно с неба упало с десяток деревянных кукол. Одна из них приземлилась рядом с Сюйчжи и отчеканила:

– Если не будешь следить за языком, кое-кто очень рассердится.

Этот голос определенно напоминал голос Сыма Жуна… Хм, может, Мо Цин заставил властителя Западной горы пустить в ход механическую магию, чтобы создать армию деревянных кукол? Черт возьми, а план-то хорош!

Конечно, и Сюйчжи не так проста, как кажется: любая магия рассеивалась, не причиняя ей вреда. Опасность для нее представляли только я, Мо Цин да самые древние и могущественные последователи демонических или небесных школ. Такие обычные люди, как те, что собрались здесь, не в силах помешать моей ученице. Печально лишь, что Сюйчжи и сама не могла толком воспользоваться магией. Даже изучение простейшей техники сотворения энергетического меча стало для нее невероятно сложным испытанием. Поэтому Сюйчжи до сих пор не освоила технику Мгновенного Перемещения и передвигалась прыжками. Доведись ей сразиться бок о бок с Темными стражами, толку не вышло бы никакого: она бы им только мешала. А вот деревянные куклы – другое дело. Как и Сюйчжи, им неподвластна техника Мгновенного Перемещения, зато тела кукол напичканы шестеренками, которые позволяют им двигаться и не тратить слишком много демонической энергии. А раз так, отследить их почти невозможно. Идеальные солдаты для внезапных атак!

Благодаря Сюйчжи на собрании творился хаос, и появившийся ниоткуда отряд деревянных кукол застал последователей небесного пути врасплох. Марионетки мгновенно загородили собой учеников палаты Тысячи забот и павильона Черной яшмы. В это же время Шэнь Цяньцзинь приказала своим ученицам из терема Созерцания дождя оберегать Цинь Цяньсяня.

В свое время путь механической магии культивировали последователи школы Южной луны, но все они погибли. Теперь единственным, кто мастерски владел этой техникой и даже усовершенствовал ее, был Сыма Жун, лишенный способности ходить по вине самой школы Южной луны. Так неожиданно на собрании небожителей явило свою силу наследие тех, кого постигло уничтожение, – вот она, карма! И кто-то наверняка пожалеет об этом роковом стечении обстоятельств…

В воцарившемся хаосе ученица из терема Созерцания дождя, державшая зеркало, едва успевала уклоняться, отчего изображение то и дело расплывалось. Это сильно мешало наблюдать за происходящим, но даже в такой неразберихе я разглядела тень в небе. Переведя глаза на Цинь Цяньсяня, я поняла, что он просто отпускает нападавших. Все, что он делал, – ставил печать Бодхи на их лбы, отчего те один за другим теряли сознание. Вот же паршивец! Такой способ борьбы – пустая трата времени!

– Скажи Сюйчжи, чтобы забрала Цинь Цяньсяня, – велела я Чжиянь.

Не успела она даже рта раскрыть, как тень понеслась к земле. Сюйчжи в это время сражалась с главой школы Большой медведицы. Ее последователи культивировали путь внутреннего и внешнего самосовершенствования, поэтому мастерски владели не только магическими техниками, но и боевыми искусствами. Они считались одними из самых сильных среди всех десяти Великих школ небожителей. Даже Сюйчжи не могла их победить.

Я еще раз посмотрела на пляшущее изображение Цинь Цяньсяня в зеркале, но не успела разглядеть его лицо. Он резко развернулся, уворачиваясь от меча-самки[15], внезапно спикировавшего с неба. Вот только в этот момент еще один меч полетел прямо на него, застав врасплох. Избежать удара было невозможно, единственный выход – уничтожить меч-самку. И едва Цинь Цяньсянь подготовился уничтожить магическое оружие…

Лю Цанлин, который валялся на земле без сознания, внезапно пошевелился, как если бы им кто-то управлял, точно марионеткой! Он встал между Цинь Цяньсянем и мечом-самкой.

Чжиянь испуганно закричала:

– Цанлин!

Цинь Цяньсянь тотчас отдернул руку, чуть не попав в Лю Цанлина. Он вобрал выпущенную энергию обратно в свое тело, отчего невольно содрогнулся. Однако это еще был не конец…

Лю Сужо и не думала останавливаться на этом: повинуясь ее воле, меч-самка вонзился в спину Лю Цанлина. Лезвие беспощадно прошло насквозь и зацепило шею Цинь Цяньсяня! Такой жестокости не ожидал никто. Всего мгновение назад, чтобы не навредить Лю Цанлину, Цинь Цяньсянь впитал собственную, едва выпущенную энергию, тем самым повредив себе, поэтому не успел избежать столь подлого удара, и острие ранило его в шею. Клинок тотчас впитал кровь, лезвие окрасилось алым. Но тут кто-то схватился за рукоять меча и с силой остановил его, не дав убить Цинь Цяньсяня. Точно сдвигая гору, Сюйчжи с большим трудом оттащила оружие. Властительница Восточной горы швырнула его на землю, и клинок раскололся, а кровь Цинь Цяньсяня впиталась в землю.

– Кто посмел прикоснуться к нему? – крикнула Сюйчжи, и от ее мощной ауры задрожали окрестности.

Я приподняла бровь, подумав, что за последние несколько лет, проведенные на этом странном острове Бессмертных, девчонка многому научилась. Хотя бы ненадолго, но у нее уже получается управлять своей аурой.

Растолкав людей вокруг, Сюйчжи обернулась и посмотрела на Цинь Цяньсяня. Почему-то она вдруг нахмурилась и сделала два шага к нему, одним рывком обняла за шею, встала на цыпочки и слизнула кровь с его кожи.

Цинь Цяньсянь пораженно застыл, как и все, кто видел эту сцену. Только я осталась равнодушной. С тех пор как я подобрала Сюйчжи, у нее появилась одна странная привычка. Всякий раз, поцарапавшись после упражнений с мечом, она любила зализывать порезы, чтобы те заживали быстрее. То же она проделывала с моими ранами. Я смотрела на это сквозь пальцы, как на причуду игривого зверька. А после того как к школе присоединился Гу Ханьгуан, заботу о моем здоровье взял на себя он и опережал девчонку, наложив повязку.

Проблема заключалась в том, что у Сюйчжи было весьма расплывчатое понимание о различиях между мужчинами и женщинами. Я воспитывала ее, не утруждая себя пустяковыми подробностями, а она не докучала мне вопросами. Лишь когда девчонка подросла, я заметила это упущение, но к тому времени было уже слишком поздно что-либо наверстывать. Да и вряд ли кому придет в голову воспользоваться наивностью самой властительницы Восточной горы, так что я просто подыгрывала ей, когда считала необходимым.

Поэтому, лизнув шею Цинь Цяньсяня, Сюйчжи и не подумала, что поступает неправильно. Ведь я велела ей защищать его, и девчонка выполняла приказ любой ценой. Смерть Цинь Цяньсяня станет ее ошибкой. И раз он все-таки пострадал, Сюйчжи увидела в этом свою вину и, не в силах исправить случившееся, могла лишь зализать рану.

Отойдя в сторону, Шэнь Цяньцзинь с серьезным видом погладила подбородок и сказала:

– Не ожидала, что однажды мне доведется увидеть, как Цинь Цяньсяня кто-то дразнит.

О да, в свое время я поймала этого бодхисаттву, чтобы как следует полюбоваться им. Я разглядывала его всю ночь, но это величественное лицо, похожее на драгоценный камень, не дало мне забыть о приличиях. Зато эта девица, с ветром в голове, осмелилась не только приблизиться к нему, а еще и прикоснуться!

– Сейчас не время рассуждать об этом! – возмутилась заметно встревоженная Чжиянь. – Нужно подумать, как спасти Цанлина…

Я помрачнела:

– Скажи Сюйчжи, чтобы она забрала Цинь Цяньсяня…

Как только я заговорила, одна из деревянных кукол Сыма Жуна отчеканила:

– Шици, для начала забери Цинь Цяньсяня, а я отрежу им путь.

Услышав приказ, Сюйчжи дерзко обняла того за талию, прыгнула высоко в небо, вскочила на меч и улетела.

Как только они с Цинь Цяньсяном скрылись, на горе повисло напряжение. Зеркало качнулось, но я успела заметить, как деревянная кукла схватила Лю Цанлина и приготовилась сбежать. И тут зеркало, вероятно, упало на землю, и хаотичное изображение исчезло.

– Оставшиеся сестры и другие… – встревожилась помощница Шэнь Цяньцзинь.

– Это не имеет значения. Без Цинь Цяньсяня их запал постепенно угаснет. Того, за кем они охотились, там больше нет, так что небожителям незачем громить друг друга. По-настоящему они ненавидят последователей школы Десяти тысяч убиенных, но те вместо себя отправили деревянных кукол… – Шэнь Цяньцзинь улыбнулась. – Глава школы Десяти тысяч убиенных и вправду талантлив. Не посылая армии и не теряя ни одного последователя, он все же умудрился рассорить десять Великих школ небожителей.

Я бросила быстрый взгляд на Шэнь Цяньцзинь. То, что десять Великих школ небожителей грызутся друг с другом, не заслуга Мо Цина. Пока среди них есть Лю Сужо, которая охотится за кровью Цинь Цяньсяня, чтобы воскресить Ло Минсюаня, десять Великих школ небожителей не придут к согласию. Причина их раздора крылась в человеческом сердце…

Однако Мо Цин действительно проделал большую работу… Хоть и не принимал участия в распре, он внес свой вклад… Ха-а, сын Повелителя демонов… Кажется, я спасла поистине ужасного ребенка!

Глава 4. Воскрешение

Вечером деревянная кукла принесла Лю Цанлина к Гу Ханьгуану. Чжиянь первой выскочила из дома и, увидев Цанлина, заплакала.

– Как Лю Сужо могла так поступить? – прошептала она. – Кто бы стал использовать собственного родственника?..

Лю Цанлина положили на кровать. Гу Ханьгуан с досадой повернулся к Чжиянь:

– Уйди, ты только мешаешь!

Девушка была так встревожена, что даже не рассердилась. Она послушно вернулась в свою комнату и впустила меня в свое тело, а став призраком, поспешила обратно к ненаглядному. Я же вышла во двор, только деревянная кукла, принесшая Лю Цанлина, уже исчезла. Поэтому с помощью техники Мгновенного Перемещения я отправилась во дворец Не-зло. Меня не было здесь несколько дней, но стражники с почтением поклонились мне и не пытались остановить.

В покоях Мо Цина я увидела деревянную куклу. Послышался голос Сыма Жуна:

– Неизвестно, куда Шици унесла Цинь Цяньсяня, я их еще не нашел. Судя по тому, что я видел, она многое пережила на острове Бессмертных. Шици стала намного сильнее, чем раньше, так что Цинь Цяньсянь сейчас в безопасности.

– Хм… – отозвался Мо Цин. Его рука на мгновение замерла над страницами документа, и он сказал: – Способности-то улучшились, спору нет, но она все еще болтает без умолку, ей не хватает дисциплины.

Эй, его послушать – и может показаться, что это он обучает малышку Шици вместо меня. Так не пойдет. Я решительно вошла в комнату.

Кукла Сыма тихонько рассмеялась и сказала:

– После того как она вернется с Цинь Цяньсянем, какое поручение ты намерен ей дать? Прямо сейчас демонический путь в самом расцвете, у нас нет таких ярых противников, как прежде. Кроме того, десять Великих школ небожителей разобщены и не представляют особой угрозы. Только с Цзян У из Джохор-Бару[16] трудновато иметь дело. Слышал, недавно он связался с последователями демонического пути, которых изгнала Чжаояо. Они полны ненависти к школе Десяти тысяч убиенных… От такого союза ничего хорошего ждать не приходится. Может, стоит поручить Шици заняться ими?

– Нет.

– Что? – не смог скрыть удивления Сыма Жун. – Так ты оставишь Шици в школе… даже зная, что она хочет убить тебя?

– Я сам разберусь с Цзян У, для Шици есть более важные дела.

Мо Цин отложил кисть и посмотрел на меня. В его глазах, словно в бегущей реке, отразились мерцающие отблески ламп.

– Она должна сделать все возможное, чтобы защитить кое-кого. Этого будет вполне достаточно.

Я остановилась, а мое сердце сжалось. Внутри разлилось странное тепло. Я пришла, чтобы задать Мо Цину вопрос, но забыла обо всем на свете. Не в силах ничего с собой поделать и избегая взгляда Мо Цина, я посмотрела на деревянную куклу рядом с ним.

В этот момент кукла повернула голову ко мне. Послышался дразнящий голос Сыма Жуна:

– А-а, так вот оно что! Это дело действительно важнее.

Не знала, что властитель Западной горы столь язвителен. Я кашлянула и сменила тему:

– Сегодня через зеркало Шэнь Цяньцзинь я увидела, как властитель Западной горы демонстрирует свои выдающиеся навыки в области механической магии. С каких пор у вас так много деревянных кукол-марионеток?

– Пару дней назад Мо Цин помог мне их изготовить, – был ответ. – Я не могу ходить, зато моя механическая магия помогает мне внести хоть какой-то вклад в нашу школу.

А неплохо! Не покидая дома, Сыма Жун нашел способ помочь Мо Цину. В конце концов, он же властитель Западной горы, глупо было недооценивать его способности.

Однако объяснения на этом не закончились:

– Мои куклы способны передавать все, что видят и слышат, поэтому я заметил, как вы несколько раз упомянули предыдущую главу школы. До меня уже доносились слухи, что Лу Чжаояо способна навещать тебя во сне. Выходит, теперь вы можете общаться с ней и днем?

«Сыма Жун, тебя следовало бы выволочь на улицу и разрубить на кусочки!»

Я невольно скрипнула зубами и все же сумела сохранить спокойствие.

– Хм, возможно, сегодня она была сильно заинтересована в происходящем.

Тут мое сердце замерло. Я вспомнила, что Мо Цин знает правду обо мне. Ладно, буду придерживаться своей версии до тех пор, пока он меня не разоблачит. Потому что… потому что, если раскрыть себя, это ничего не изменит. В конце концов, мне все еще приходится общаться с живыми через тело Чжиянь.

Мо Цин молча посмотрел на меня. Внезапно сзади мелькнула тень. Кто-то опустился на колени и почтительно поприветствовал Мо Цина. Пришедшего я уже видела раньше: это был новый командир Темных стражей. Встав, он подошел прямо к главе и прошептал ему что-то на ухо. Его голос был мягким и тихим. Я сложила мудру, собираясь подслушать их разговор с помощью техники Уха Тысячи Ли, вот только не успела: командир уже закончил доклад и отступил. Взгляд Мо Цина резко похолодел.

– Узнай, правда ли это, – велел он.

– Слушаюсь.

Я бросила взгляд на деревянную куклу. Вообще я ждала, когда Сыма Жун поинтересуется, что случилось, однако марионетка стояла неподвижно, не произнося ни слова, поэтому мне пришлось спросить самой:

– В чем дело?

Мо Цин склонил голову над документами и спокойно произнес:

– Сюйчжи и Цинь Цяньсянь столкнулись с проблемами, но все уже обошлось. Тебе следует вернуться к себе и отдохнуть.

Пытается отделаться от меня? Ну тогда и я не буду откровенничать.

– Хорошо. Я просто зашла проведать вас, учитель, и выразить восхищение вашим планом. Если вам больше нечего сказать, то я вернусь в дом властителя Южной горы.

– М-м-м…

Открыв дверь, я напоследок бросила взгляд в комнату и увидела, что Мо Цин отложил кисть в сторону. Он помрачнел и поджал губы. От него исходила убийственная аура. Судя по всему, Темный страж сообщил о чем-то другом.

* * *

Я вышла из дворца Не-зло и посмотрела на ясное ночное небо над горой Праха. Оно оставалось неизменным вот уже больше тысячи лет. Пронизывающий ветер, казалось, охладил мое сердце.

Скорее всего, новости были связаны с Ло Минсюанем. Когда я вернулась в дом властителя Южной горы, Шэнь Цяньцзинь и разведчица терема Созерцания дождя о чем-то разговаривали, что только утвердило меня в подозрениях. Я сделала вид, будто ничего не заметила, и, отойдя подальше, применила технику Уха Тысячи Ли.

– Ходят слухи, что в одной из школ небожителей увидели счастливое предзнаменование: в небе возникли золотые благовещие облака[17]. Возможно, это означает, что золотой бессмертный пробудился.

Я остановилась и окинула внутренний двор Гу Ханьгуана, вглядываясь в фонари. Вот только я видела не их, а будто вернулась в тот самый день на гору Ветров. Тот день, который должен был стать для Ло Минсюаня самым счастливым. Тогда перед свадебным алтарем горели такие же фонари…

Я погасила огонь его счастья, погасила все свадебные свечи, потратила девять клинков. Лишь один из них пронзил его сердце. Я без остатка отдала свои силы, чтобы запечатать его кровь и ци. Заморозила каждый цунь его меридианов взамен на половину собственной духовной силы. Все для того, чтобы погрузить его в глубокий вечный сон.

Ведь я поклялась. В тот самый момент, когда дедушка спас меня от смертоносной магии Ло Минсюаня… В те мгновения, пока я неподвижно лежала в долине, борясь за свою жизнь. В миг, когда выползла из долины и узнала о смерти дедушки… С тех пор я давала бесчисленные клятвы.

«У тебя было тело золотого бессмертного. Ты мог жить вечно и никогда не умереть. Поэтому я хотела, чтобы ты никогда больше не порадовался яркому солнечному дню и тем более не вмешался в чужую жизнь. Хотела, чтобы твое бессмертие обратилось против тебя…»

Я потратила впустую столько сил и столько мыслей. Разрушила Цзиньчжоу, разобщила десять Великих школ небожителей и испортила собрание на Террасе небожителей. Но все, чего я на самом деле желала, – чтобы Ло Минсюань никогда не очнулся от глубокого вечного сна.

Выходит, он все же пробудился? Кажется, Небеса сыграли со мною злую шутку. Как это случилось? Неужели на обломке меча Лю Сужо осталась капля чистой крови?

Я вернулась в свою комнату и сосредоточилась на медитации. Мо Цин велел проверить слухи, а значит, есть вероятность, что они не оправдаются и ничего страшного пока не случилось. Я не могла не волноваться, но вынуждена была терпеливо ждать. Поэтому пришлось взять себя в руки и старательно, как никогда прежде, повторять мантру Успокоения сердца на протяжении трех дней подряд. Все это время я не занимала тела Чжиянь, лишь медитировала у себя в покоях.

Вечером четвертого дня до меня донесся голос разведчицы из терема Созерцания дождя:

– Золотой бессмертный пробудился. Небесная ци пришла в движение и сотрясла земли половины школ небожителей.

– Где он сейчас?

– Нам пока неизвестно.

Три дня и три ночи чтения мантры Успокоения сердца прошли впустую. Едва открыв глаза, я почувствовала гнев, которого не испытывала уже много лет, досада и отвращение объяли мое сердце. Обжигающая, горькая обида бушевала, подобно пламени, сжигая все внутри меня.

Когда наступила ночь, от Лю Цанлина вернулась Чжиянь.

– Хотя Цанлин еще не проснулся, сегодня властитель Южной горы сказал, что его жизнь вне опасности…

Она замолчала, глядя на меня с некоторым испугом.

– Великая… Великая Повелительница демонов… Ты… Что с тобой?

Что со мной? Не знаю, да мне и не нужно знать. Я молнией рванула к ней. С тех пор как стала призраком, я впервые ворвалась в тело Чжиянь столь решительно. Девчонку отшвырнуло так сильно, что она не сразу смогла остановиться.

– Как грубо… Это, вообще-то, больно… Великая Повелительница демонов, ты…

– Я иду на Призрачный рынок, – заявила я и тотчас переместилась туда.

Когда меня переносило прочь из комнаты, в дверях показался чей-то смутный силуэт. Это был Мо Цин в своем неизменном черном паоцзы[18]. В следующее мгновение я оказалась на пустыре возле Призрачного рынка.

Без колебаний оставив тело Чжиянь, я поспешила к маленькой закусочной позади Призрачного рынка. Но не успела отлететь далеко, как увидела, что кто-то подошел к обмякшему телу Чжиянь. Конечно же, это снова оказался Мо Цин. Он присел на корточки и осмотрел тело девушки, при этом то и дело открывая рот, словно не знал, чье имя назвать.

Если вспомнить, с тех пор как я начала вторгаться в тело Чжиянь, он никогда не произносил ее имени. С самого начала его отношение к ней было крайне пренебрежительным, но однажды что-то изменилось. Когда же? Возможно, с того момента, как Чжиянь отправилась спасать Лю Цанлина из темницы и я внезапно вошла в ее тело, чтобы отразить удар властителя Северной горы… Возможно… Именно тогда он понял, что внутри нее Лу Чжаояо. Мо Цин глубоко спрятал свои чувства, а я не посчитала нужным в них разобраться.

Странно, несмотря на переполняющий гнев, мне все еще удается сохранять спокойствие. Теперь я поняла, что произошло, время отбросить эти мысли в сторону. Сейчас все это уже не имело значения. Даже Мо Цин не имел значения, и нравлюсь я ему или нет – тоже. Я просто хотела отомстить. Пусть этот проклятый человек, который никак не мог умереть, снова отправится в объятия вечного сна. Пусть моя собственная рука загонит его обратно.

Я повернулась, чтобы уйти… и услышала, как Мо Цин поднялся на ноги. Его одежда заскользила по увядшей траве и сорнякам. Словно стебли скошенной травы, этот шелест царапал сердце.

– Где ты?

Судя по голосу, Мо Цин утратил прежнее спокойствие.

– Я знаю, ты меня слышишь. Вернись. Давай обсудим все что угодно. Что бы ты ни задумала, просто предоставь это мне.

Я не отозвалась. Тут нечего обсуждать. Если Ло Минсюань не возродится, все пойдет своим чередом: я снова одолжу тело Чжиянь, буду флиртовать с Мо Цином, притворяться, что говорю с ним мягко и тепло, позволю помочь мне с каким-нибудь врагом… Но если Ло Минсюань пробудился, никакие разговоры мне не нужны. Много лет назад я лично погрузила его в вечный сон. Даже будь я жива, не обратилась бы за помощью к своим ученикам из школы Десяти тысяч убиенных. Все потому, что борьба с Ло Минсюанем касается только меня. Это моя проблема. Никому не позволю ни помогать мне, ни мешать.

Да я из самого Загробного царства выползла бы, вернувшись в свое изувеченное тело и к высохшим костям, лишь бы кровь в жилах Ло Минсюаня остановилась навсегда. Как призраку мне положено быть одержимой, так вот это желание воистину стало моей единственной и самой сильной одержимостью.

– Ты не одна!

Когда я услышала крик Мо Цина, сердце дрогнуло, словно от боли и страха, которые он прятал глубоко в ранах своего тела. Где-то внутри проснулись тепло и странный трепет.

– Лу Чжаояо!

Я замерла, но лишь на мгновение и тут же стремительно полетела прямо в лес. Никакие чувства не заставят меня обсуждать это с Мо Цином. Мне нужно отомстить самой, ведь он… все еще ранен.

Влетев в маленькую закусочную, я нашла Цзыю и сразу перешла к делу:

– Купи мне пилюлю Возвращения Души, а я обязательно найду кого-нибудь, кто сожжет для тебя жертвенных денег!

Тот удивился:

– Что так внезапно?..

– Купишь или нет?

Цзыю смотрел на меня точно с тем же страхом, что в свое время Чжиянь. Мне хорошо знаком этот взгляд. Когда я еще была жива, после убийства Ло Минсюаня на меня многие смотрели так. Дрожали от страха. В течение многих лет… Я думала, что никогда больше не увижу подобного ужаса в чужих глазах. Для меня это было сродни похвале.

– Я… я не уверен, что это возможно… – запинаясь, произнес Цзыю.

Как только я встала, намереваясь уйти, парень протянул руку, чтобы остановить меня, но его пальцы прошли сквозь меня.

– Барышня, выслушайте меня! Это не значит, что я не хочу вам помочь! Я работаю здесь подавальщиком лишь потому, что не могу вспомнить свое полное имя. А раз нет полного имени, то и получать жертвенные деньги я не могу. Все, что мне остается, – работать здесь.

Я полетела к Призрачному рынку, а он продолжал преследовать меня. Но так как я приняла пилюлю Скоростного Полета, никак не мог догнать. Расстояние между нами все увеличивалось. От отчаяния Цзыю закричал мне вслед:

– Это во-первых! А во-вторых, на Призрачном рынке можно купить товар для другого, лишь если вы родственники!..

Вскоре я уже была так далеко, что больше не слышала его криков. Вернувшись к месту, где оставила тело Чжиянь, я поняла, что Мо Цин его забрал. Догадываюсь, куда он отправился: наверняка попробует отыскать Ло Минсюаня. Даже не зная, на что способны призраки, Мо Цин определенно сообразил бы, что я захочу найти Ло Минсюаня.

Оставив мысли о нем, я продолжила путь. На Призрачном рынке мне на глаза попалась старушка, которая давно ищет себе невестку. Я назвала ей дату и год своего рождения и сказала:

– Я девственный призрак и хочу выйти замуж за вашего сына. Если вас все устаивает, давайте немедленно приступим к загробному бракосочетанию. В подарок на помолвку я лишь хочу, чтобы вы купили для меня пилюлю Возвращения Души.

Старушка некоторое время пристально смотрела на меня и вдруг захлопала в ладоши:

– Ай-ай, как хорошо! Личиком милая, попка – орех, дата рождения подходящая! Наконец-то нашлась идеальная пара для моего сына! У меня будет невестка!

«О да, теперь у тебя есть невестка. При жизни я думала, что никогда не выйду замуж, пусть хоть до смерти забьют. И вот, умерев, все-таки собралась связать себя узами брака… Подумать только!»

* * *

Старая госпожа Чжоу привела сына, и я окинула ученого внимательным взглядом. Типичный маменькин сынок: ее слова для него закон. Скорее всего, при жизни тоже был невероятно глуп и труслив, а таких и могила не исправит.

Женщина спросила, нравлюсь ли я ему. Если да, то наш брак – дело уже решенное: она составит брачный договор на основе моего гороскопа[19], мы его подпишем, и мне преподнесут сговорные дары[20].

Услышав вопрос матери, ученый робко поднял голову. Поначалу вид у него был очень застенчивый, как у юной девицы, но стоило ему встретиться со мной взглядом, как он затрясся от ужаса. Я холодно посмотрела в ответ и, стоя позади его матери, одними губами произнесла: «Скажи “да”». Ученый судорожно сглотнул.

– Д-да… Нра-нра-вится…

Госпожа Чжоу засияла от счастья и хотела было взять меня за руку, однако я увернулась.

– Я готова сейчас же подписать брачный договор.

Старушка обрадовалась еще больше.

– Ты только погляди на свою невесту! Волнуется даже больше, чем ты!

По дороге госпожа Чжоу долго и утомительно пересказывала прошлое их семьи. При жизни они были очень богаты, совершили множество добрых дел, и их заслуги никогда не будут забыты. Плохо лишь, что ее супруг умер слишком рано и госпоже Чжоу пришлось преодолеть немало трудностей, чтобы в одиночку вырастить сына. Тот сумел сдать императорский экзамен и получил степень сюцай[21]. Но когда он ехал вместе с матерью сдавать очередной экзамен, в горах на них напали разбойники и убили их. У госпожи Чжоу не было особых стремлений и желаний при жизни, и все же она не могла смириться с тем, что ее сын так и не женился. Поэтому она постоянно прилетала на Призрачный рынок в поисках невесты. Ее требования тем не менее оставались достаточно высокими: учитывались не только день, месяц, год рождения и внешность, но и девственность. И хотя мы уже обо всем договорились, казалось, старушка все еще немного сомневалась.

– Ты просто жила слишком долго, поэтому несколько старше моего сыночка. Хотя это вовсе не имеет никакого значения. Думаю, при жизни ты культивировала небесный путь. Наверное, тебе приходилось не только спасать людей, но и убивать… Да и это ничего… Зато у моего сына добрая удача и сильная добродетель… – будто убеждала себя госпожа Чжоу.

Ее сын даже не осмеливался посмотреть на меня. Если он так глуп и труслив, о какой добродетели вообще речь?

Подписав брачный договор, мы вернулись на Призрачный рынок. Возле лавки с пилюлями Возвращения Души госпожа Чжоу вдруг остановилась и повернулась ко мне:

– Я куплю пилюлю на большой час. Но прежде скажи мне, зачем она тебе нужна и что ты хочешь сделать, возродившись?

Ни единый мускул на моем лице, ни сердце не дрогнули.

– При жизни у меня была своя школа. Я умерла так внезапно, что не успела передать слова напутствия ученикам. Теперь, когда я собираюсь вступить в призрачный брак в Загробном царстве, мне хочется закончить дела. А кроме того, попросить своих учеников сжечь для меня побольше жертвенных денег, чтобы я могла как следует позаботиться о вас и вашем сыне. Если же вы позволите мне провести на том свете чуть больше времени, я отыщу еще больше людей, которые станут сжигать для нас деньги.

– Тогда я куплю тебе сразу две пилюли! – обрадовалась госпожа Чжоу.

Она вошла в лавку, а я последовала за ней. Свирепого вида призраки-стражники пропустили старушку, а вот меня остановили в дверях. Госпожа Чжоу поспешила объяснить:

– Пропустите ее, это моя невестка!

Мне тотчас дали пройти. Старушка купила две пилюли Возвращения Души на один большой час каждая, и продавец, скрытый за черной тканью, произнес:

– После приема пилюли вы можете вернуться лишь в свое собственное тело. Состояние его не наша забота. Мы гарантируем только возвращение души. Если тело истлело, мы не несем за это никакой ответственности. Если ваш гроб закопан в земле, крышка плотно закрыта и вы не сумеете самостоятельно выбраться, мы не несем за это никакой ответственности. Когда время действия пилюли истечет, независимо от того, где вы находитесь, ваше тело исчезнет, а душа вернется и вы продолжите свое призрачное существование в Загробном царстве.

Надо же, самый дорогой товар на всем Призрачном рынке, а они так безответственно относятся к своим покупателям… Но все это не имело значения. Даже если мое тело истлело и осталась лишь кучка высохших костей, я все равно убью Ло Минсюаня.

Не выходя из лавки и не заботясь о том, что скажет госпожа Чжоу, я тотчас приняла обе пилюли Возвращения Души. В тот же миг у меня закружилась голова, все перед глазами начало расплываться, а голос старушки превратился в жужжащий гул в ушах. Похоже, она разозлилась и вышла из себя, оттого что я так поспешно приняла пилюли.

Внезапная боль пронзила мою грудь, на куски разрывая душу, а вместе с ней сердце и легкие. Настолько невыносимой боли я еще не испытывала. Я крепко стиснула зубы. Все мое призрачное существо задрожало и задергалось, а в уме вертелась лишь одна мысль: хоть бы этот маленький уродец не заколотил крышку гроба слишком сильно. Если я воскресну из мертвых и не смогу выбраться на свет, это будет самая жестокая шутка Небес.

В голове раздался оглушительный звон, как будто весь мир и я сама погрузились в темноту. Ощущение было такое, точно все пять моих органов чувств полностью отказали. Сознания больше не существовало, а тело, казалось, плыло в пустоте, то погружаясь куда-то, то выныривая… Не знаю, сколько прошло времени, когда я наконец ощутила притяжение между небом и землей, а затем тяжесть собственного тела и легкий холодок. Даже почувствовала запах, медленно проникающий в нос. Это был не рыбный запах почвы, а, скорее, какой-то тонкий, сладкий и чистый аромат…

Я открыла глаза, и темнота отступила. Мрак Призрачного рынка исчез, передо мной открылось огромное белоснежное пространство, мир льда и снега. Вокруг свисали большие сосульки. Глубокий вдох – и вдруг моя спина потеряла опору. Я упала куда-то, больно ударившись о землю. На мгновение дыхание перехватило, и я уставилась на свои руки. Затем подняла одну, размахивая ею взад-вперед, рассмотрела линии на ладонях, изучила цвет кожи. Это было… это было мое тело.

То самое тело Лу Чжаояо, которое заставило каждого последователя как небесного, так и демонического пути дрожать от страха. Оно не превратилось в кучку иссохших костей! Обернувшись, я увидела в стене позади себя углубление в форме человеческой фигуры. Неужели… я все это время была там?.. Невероятно. Что же произошло? Разве Мо Цин не похоронил меня среди зарослей травы на запретной территории, что у подножия горы Праха? Я же парила пять лет над своей могилой… Почему мое тело сейчас здесь и совсем не истлело?.. Где я, что это за место и кто поместил сюда меня? И зачем? И в конце концов, я… умерла или нет?

Я села. Пронизывающий до костей ледяной холод помог мне успокоиться. Нет, сейчас не время думать об этом! У меня всего два больших часа, так что подобные вопросы не имеют значения. Единственное, что сейчас по-настоящему важно, – это вновь погрузить Ло Минсюаня в вечный сон. Как только снова запечатаю его, выясню, как мое тело оказалось здесь.

Я встала и сжала кулаки. Это было мое тело, поэтому я хорошо знала каждый меридиан в нем, знала свою ци, свою духовную силу, свою кровь и физическую силу. Я могла снова стать собой – высокомерной и гордой.

На мне по-прежнему было одеяние школы Десяти тысяч убиенных – ярко-алое с черным. Я стряхнула иней с плеч и повертела головой, разминая шею. Мои губы дрогнули и изогнулись в дерзкой улыбке. В ледяной глыбе показалось мое зловещее отражение: длинные черные волосы, темные глаза и окутывающая тело демоническая аура. Я прикусила палец и окрасила губы собственной кровью – яркого, кричащего алого цвета.

Я демоница. Демоница Лу Чжаояо, от одного имени которой всех бросает в дрожь. Прошло очень много времени с тех пор, как я… в последний раз разминала мышцы и косточки.

Глава 5. Лу Чжаояо

Я огляделась по сторонам: меня окружали стены пещеры, полной острых льдин. Сколько же времени потребовалось, чтобы все здесь так замерзло? И насколько толст этот лед? Если вглядеться в него, внутри виден лишь приглушенный голубоватый свет.

Пробираясь наружу, я постепенно приноравливалась к своему окоченевшему телу. Не знаю, сковало ли его из-за долгого пребывания средь льда и снега или же смерти. Однако, вновь пустив энергию ци по меридианам, я поняла, что сильно ослабла по сравнению с собой прежней, когда была в расцвете сил. Впрочем, это не имеет значения. Ло Минсюань тоже только что проснулся. Возможно, ему было не намного лучше, чем мне, если не хуже.

Каждый раз, делая шаг вперед, я все больше приспосабливалась к своему телу. Чем больше двигалась, тем ровнее становились мои шаги. Длинные полы черно-алого одеяния волочились по земле. Шуршание ткани напоминало о тех временах, когда я ходила по залам дворца Не-зло. Как же давно это было…

Острые льдины вокруг раскалывали мое отражение, отчего пространство будто искажалось. Но чем хаотичнее казался мир вокруг, тем заметнее прояснялся мой разум.

Теперь, когда Ло Минсюань пробудился, золотой свет небесной ци озарил больше половины земель, принадлежащих школам небожителей. Разве что никто пока не знал, где он. Могу себе представить, сколько усилий потребовалось Лю Сужо и этим святошам, чтобы спрятать Ло Минсюаня. Однако… Пусть им удалось обмануть Небеса, но им не обмануть меня, ведь моя печать все еще таится в его сердце. Даже если они все-таки принесли кровавую жертву и пробудили золотого бессмертного, моя печать по-прежнему внутри него. След моей силы не исчез.

Я остановилась и прикрыла глаза, выпуская духовное сознание за пределы глубокой ледяной пещеры. По мере того как оно отдалялось, впереди возникали скалистые горы и землянистая почва. Я видела, как кружатся хлопья снега над густым лесом. Даже заметила замерзшее озеро неподалеку. Оказалось, мое тело находится в огромной снежной горе, над которой ослепительно сияет солнце…

Затем окружающий пейзаж начал исчезать, все быстрее и быстрее, пока не превратился в размытое пятно. Следующее, что я успела разглядеть, – как черная демоническая энергия сгущается в нить. Она и связывала мой палец с сердцем Ло Минсюаня. Вот она, печать, которую я оставила ему, и его проклятие.

Я резко открыла глаза: «Нашла!» – и тут же применила технику Мгновенного Перемещения. Холод исчез, и легкий теплый ветерок коснулся моей щеки. Я парила в воздухе, а подо мной простиралась гора Ветров. Яркий блеск золотого дворца Поющего феникса по-прежнему слепил глаза. Раньше я думала, что никогда больше сюда не вернусь. Видимо, воля Небес не совпала с моим желанием.

Ло Минсюань был там. Все выглядело точно так же, как в тот день. Тогда он готовился к брачной церемонии и не ожидал, что Лу Чжаояо разрушит магический барьер над дворцом и ворвется внутрь, уничтожая все на своем пути… С тех пор Лю Сужо возненавидела меня, а последователи небесного пути обвинили в страшном преступлении и прозвали самой злобной и жестокой демоницей в мире. Вот только я была счастлива слышать это. Чем яростнее меня проклинали, тем убедительнее они доказывали, что не способны противостоять мне.

Я не взяла с собой оружия, поэтому сотворила черный энергетический меч. Стиснув рукоять, я взмахнула клинком: демоническая ци ринулась вперед, сокрушая золотой свет магического барьера. Во мне закипела давно позабытая сила, постепенно снимая блоки с каждого меридиана в моем теле.

Я нахмурилась и крикнула:

– Пади!

Магический барьер разлетелся вдребезги, как цветное стекло, и рассыпался хлопьями золотого «снега». Под этим сияющим «снегопадом» я приземлилась перед дворцом Поющего феникса. Мне навстречу в большей спешке выбежали трое: Лю Сужо, Даос Небесного Таинства и глава школы Большой медведицы. Увидев меня, они застыли в изумлении, отчего выглядели невероятно глупо. Однако никто из них оружия не сложил: кажется, я уже не наводила такого ужаса, как прежде.

Я подняла бровь:

– Что, Ли Чэньлань ни разу не сражался с вами за все эти годы?

Только услышав мой голос, они наконец очнулись и забормотали:

– Лу Чжаояо… Как это возможно?..

Лю Сужо, стиснув зубы и не сводя с меня пристального взгляда, задрожала всем телом.

– Лу Чжаояо! – как змея прошипела она и тотчас швырнула в меня оружие. Меч-самец устремился мне в грудь, а меч-самка спикировал с неба.

Я усмехнулась. Моя демоническая ци пришла в движение, а черный энергетический клинок превратился в виноградную лозу, которая тут же взвилась в небеса. Одним движением я уничтожила все ее мечи. На воскрешение Ло Минсюаня ушли почти все силы Лю Сужо, в таком состоянии ей не следовало нападать на меня. В ответ на эту попытку я отшвырнула ее демонической силой. Моя ци раскрыла за мной все ее восемь мечей-самок, подобно восьми лисьим хвостам. В ее глазах я, наверное, была самым жестоким и ужасным демоном, вырвавшимся из Загробного царства.

– Возвращаю!

Взгляд соперницы опустел. Эти слова Лю Сужо уже слышала прежде. В первый раз – на ее свадьбе, когда она тайком напала на меня, а я метнула меч-самку прямо ей в сердце. Второй раз – в школе Зерцало сердца, куда я пришла в теле Чжиянь. Тогда Лю Сужо тайком попыталась напасть на меня и точно так же получила удар обратно. Теперь я не стала дожидаться атаки старой ведьмы и предпочла нанести удар первой. Моя демоническая ци вскинула все мечи Лю Сужо и запустила их в нее разом.

Я намерилась убить эту женщину за постоянные попытки воскресить Ло Минсюаня. Но в миг, когда лезвия должны были вот-вот пронзить ее, вспыхнул золотой свет и окутал Лю Сужо. Мечи-самки, ударившись о магический барьер, разлетелись на тысячи осколков. Я почувствовала, как лед сковывает мои внутренности, и медленно повернулась. На ступенях дворца стоял грациозный мужчина в одеждах, что белее снега, и смотрел на меня сверху вниз.

– Лу Чжаояо, тебе и в самом деле никогда не победить свое демоническое начало.

Никогда не победить демоническое начало? Интересно, он хоть сам понял, что сказал?

– Не хотела потревожить тебя, золотой бессмертный…

Я провела рукой по лезвию демонического меча, окрасив его алой кровью. Жертвоприношение сделано, и клинок стал ярче. Указав на Ло Минсюаня мечом, я продолжила:

– Поэтому, пожалуй, отправлю тебя обратно в вечный сон.

Я целилась ему прямо в сердце. Вспыхнул золотой свет печати Бессмертного, и клинок врезался в нее. Сжав свободную руку в кулак, я одним точным ударом сломала печать. Ло Минсюань мгновенно переместился ко мне за спину и швырнул в меня печать. Даже не оборачиваясь, я легко блокировала удар мечом, но едва хотела развернуться и продолжить битву, как с боков на меня устремились два луча небесной энергии. Мое сердце бешено заколотилось.

– Кто смеет останавливать меня? – закричала я и вдруг почувствовала, как моя демоническая ци иссякает.

Я опустила глаза и увидела, что стою на небесной формации. Сзади возникли другие два луча небесной энергии и обвились вокруг моих рук, превращаясь в кандалы. Еще парочка последователей небесного пути? А ведь верно, на собрании школ небожителей воскрешение Ло Минсюаня поддержали пятеро. Здесь я нашла Лю Сужо, Даоса Небесного Таинства и главу школы Большой медведицы. Оставшиеся двое, вероятно, прятались поблизости…

В этот момент небесная формация под моими ногами засветилась ярким золотым светом, обжигая глаза. Из нее вырвались магические путы и сковали мне ноги.

Казалось, время повернуло вспять. Когда я в первый раз отправилась на гору Ветров, меня точно так же поймали в ловушку небесной формации. Хорошо помню, как я кричала в агонии, пытаясь освободиться, а Ло Минсюань холодно стоял в отдалении и, глядя на меня сверху вниз, приговорил к смерти.

Стиснув зубы, я почувствовала лишь, как кровь и гнев бурлят в моем сердце. Меня охватила неудержимая ярость.

– Ло Минсюань, думаешь, сможешь убить меня?

– Мне следовало убить тебя в нашу первую встречу, – произнес он, стоя за пределами небесной формации. На его бессмертном лице застыло безразличие. – Я не позволю тебе погрузить мир в хаос.

– Ха-ха-ха!

Кажется, я только что услышала самую смешную шутку? Несмотря на оковы и плен внутри небесной формации, я никак не могла перестать смеяться:

– Ха-ха-ха! Ло Минсюань, ты ничего не перепутал? При нашей первой встрече это я должна была убить тебя!

Ло Минсюань казался абсолютно спокойным и не сказал ни слова. Пыль, поднятая моей демонической ци, наконец улеглась, и четверо лидеров школ небожителей в смятении переглянулись, услышав мои слова. Держась за грудь, за спиной Ло Минсюаня появилась Лю Сужо.

– Лу Чжаояо, ты разрушила мою жизнь. Зная, что ты мертва, я ничего не могла поделать. Но теперь, когда виновница всех бед воскресла и сама пришла к моему порогу, я лично срежу твою плоть с костей – только это развеет мою многолетнюю ненависть к тебе, – процедила она. В ее глазах кипела ярость.

Я только рассмеялась:

– Тогда подходи.

– Сужо, – остановил ее Ло Минсюань.

Та обернулась:

– Минсюань, мои раны, моя одержимость – это все из-за нее! Если не убью собственными руками, никогда не избавлюсь от своего внутреннего демона…

– Ха-ха! Выходит, не такие уж вы, святоши, и чистенькие! – вновь засмеялась я и хотела было махнуть рукой в сторону Лю Сужо, но не смогла пошевелиться. – Ло Минсюань, она уже встала на демонический путь, так почему бы тебе для начала не убить ее в назидание другим? Поможет поддержать твою кристально чистую репутацию золотого бессмертного!

– Ах ты стерва! – Лю Сужо бросилась ко мне, сжимая в руках единственный оставшийся меч-самец.

Я равнодушно наблюдала, как она врывается в небесную формацию. Уголки моих губ сами собой приподнялись.

– Такая предсказуемая.

Вокруг меня сгустилась демоническая энергия, и главы небесных школ пустили в ход все свои силы, лишь бы удержать меня за кандалы. Они тянули с таким старанием, будто хотели расчленить меня, но даже сейчас им не уничтожить великую Лу Чжаояо. Ведь, в отличие от меня, готовой рискнуть жизнью, они со своей так просто не расстанутся ради чужих идеалов.

Лю Сужо бросилась на меня, но всего за мгновение до того, как острие клинка вонзилось в мое сердце, демоническая аура приняла форму виноградной лозы и выбила меч из ее рук. Я тотчас схватила женщину за горло и притянула к себе. Демоническая энергия льнула к ее шее, готовая в любой момент превратиться в острое лезвие и разрезать Лю Сужо на куски.

– Ло Минсюань, – окликнула я золотого бессмертного, с помощью демонической энергии нанеся рану на шее Лю Сужо, – я знаю, что тебе нужно. Наверняка после долгой спячки не хватает духовных сил?

Затем рассмеялась и продолжила:

– Ты бережешь силы, поэтому используешь этих ничтожеств, чтобы вымотать меня. А когда я ослабну, снова попытаешься убить меня.

Своей демонической энергии я приказала постоянно терзать плоть Лю Сужо, и каждый раз она сыпала самыми злобными проклятиями. Осознав собственное бессилие, главы небесных школ принялись просить меня остановиться. Я же посмотрела Ло Минсюаню прямо в глаза:

– У меня не так много энергии, чтобы тратить ее на других. Скажи им, чтобы избавили меня от оков и формации, а потом тихонько убрались куда подальше. Я хочу убить тебя, а ты – меня. Остальным не стоит вмешиваться, иначе…

Я нетерпеливо порезала подбородок Лю Сужо.

– Что скажешь, если я помогу тебе убить твою жену, вставшую на демонический путь? Кому-нибудь из вас, святош, интересно, красное ли сердце у человека, ставшего демоном? Предлагаю вырвать ее сердце, чтобы мы все могли увидеть.

Лоза, сотворенная демонической энергией, нависла над сердцем Лю Сужо и медленно, мало-помалу стала вонзаться в кожу.

Женщина закричала:

– Лу Чжаояо! Если хочешь убить меня, убей! Я уже умирала! И не боюсь тебя! Лу Чжаояо, я тебя не боюсь!

– Ха-ха… – тихо рассмеялась я и одарила ее теплым, нежным взглядом. – Люблю наблюдать, как вы не сдаетесь даже на пороге смерти.

Лоза пронзила ее сердце, и кровь хлынула из раны, но Лю Сужо упрямо сжала челюсти, не издавая ни звука. Однако мне было нужно, чтобы она закричала, поэтому я направила демоническую энергию к ее лицу:

– А может, ты хочешь, чтобы я сначала сняла с тебя кожу?

Угроза подействовала на нее. Стон Лю Сужо наконец вынудил Ло Минсюаня открыть рот.

– Прекрати, – сказал он. – Отпусти ее, и я уберу формацию.

«Ло Минсюань, ты не разочаровал меня. Все такой же лицемер!»

– Оковы! – холодно потребовала я.

Золотые кандалы, что удерживали мои руки и ноги, исчезли. Пока главы школ небожителей с ненавистью смотрели на меня, я спокойно пошла к границе формации. Лю Сужо была так тронута, что ее глаза наполнились слезами.

– Минсюань…

Подходя все ближе и ближе к границе, я не спускала глаз с Ло Минсюаня. Наконец, сделав последний шаг, я вышла из магической ловушки и отпустила Лю Сужо со словами:

– Мы оба выполняем обещания.

Внезапно Ло Минсюань переместился, и перед глазами мелькнула тень. Спустя мгновение мы скрестили клинки, но я не ожидала, что в этот самый момент все четыре главы школ небожителей набросят на меня магические оковы. На этот раз они превратили их в единую цепь, которая обвилась вокруг моей талии и втащила меня обратно в небесную формацию. Я перекатилась в центр ловушки, встала на колени, чтобы хоть как-то удержаться, и снова рассмеялась.

– Ло Минсюань, раньше ты хотел меня убить, потому что во мне с рождения кипела демоническая сила. Я казалась себе самым злым, самым дурным человеком на свете. Когда-то это приносило мне боль, но теперь я очень рада. – Я уставилась на него, улыбнувшись одним уголком рта. – Если все в школах небожителей такие, как вы, разве плохо, что я рождена демоном? Ты прав: если ты часть праведного пути, то мне суждено быть вашим врагом вечно.

Как только я замолчала, демоническая энергия, окутавшая мое тело, резко вырвалась наружу. Раз уж мне не избавиться от препятствий, придется рушить все на своем пути. Эту битву между Ло Минсюанем и мной никто не остановит!

Я прикусила большой палец и нарисовала печать Демона. Почувствовав кровь, демоническая энергия яростно забурлила и превратилась в гигантского черного дракона. Он вырвался из небесной формации и напал на четырех глав школ.

Сбросив оковы с талии, я снова сжала в руке меч и направилась прямо к Ло Минсюаню. Когда демоническая энергия столкнулась с золотым лучом, высвободилась сила, содрогнувшая половину дворца Поющего феникса. Меч и свет слились воедино, и Ло Минсюань произнес:

– Раньше я думал, что смогу направить тебя на путь добра.

Мне вспомнилось прошлое: как тяжелораненый Ло Минсюань сказал, что не бывает злых от рождения людей.

– Но судьба взяла свое: твоими руками спасла сына Повелителя демонов и основала школу Десяти тысяч убиенных. По сей день твоя демоническая натура остается неизменной.

– Верно, – презрительно усмехнулась я. – Лу Чжаояо просто ужасна. Так что тебя не устраивает?

Внезапно в его руках вспыхнула печать Бессмертного. Однако битва между демоническим драконом и четырьмя лидерами школ небожителей достигла кульминации: и святоши, и темный дух исчерпали свои силы. Порождение темной энергии исчезло, моя аура потускнела, и энергетический меч рассеялся. Ло Минсюань тотчас ударил меня ладонью в грудь, я взлетела в воздух и ударилась о большой камень.

Я вытерла кровь с губ и усмехнулась:

– Когда ты спасаешь людей – ты добрый, но когда спасаю я – то я злая? Если ты основал школу – ты прав, а если основала школу я – это ошибка? Твои убеждения называют настойчивостью, мои – демонической натурой, которая неизменна. Интересно, почему так?

Я старалась разговорить его, ведь мне необходимо было время, чтобы привести в порядок свою духовную силу.

Ло Минсюань помрачнел:

– Известно ли тебе, почему ты рождена демоницей?

Я не понимала, к чему он, да и было как-то все равно, но пришлось потянуть время. К тому же врагов, которые слишком много болтают, частенько настигает неожиданная смерть. Так что я заставила себя собраться.

– Ты родилась в месте, запечатанном Повелителем демонов. Тысячи лет назад, чтобы сохранить свой род, он спрятал сына в пещере и защитил формацией. С тех пор жителям этой долины покровительствовала нечистая энергия и каждый человек там рождался с демоническим началом. Местные не могли покинуть горы, а посторонние – попасть туда. Повелитель демонов проклял ту землю ради своего сына. Он приказал жителям деревни охранять его потомка из поколения в поколение. Вот что за место твоя родина.

Я молча слушала.

– Мне стало известно об этой печати сто лет назад, и я отправился туда, чтобы сломать ее и уничтожить сына Повелителя демонов. Но охранное заклятие тяжело ранило меня и сбросило со скалы. К счастью, ты не дала мне погибнуть. Я думал, что смогу указать тебе праведный путь, да только ты, спустившись с горы, спасла его, – продолжил Ло Минсюань. – А я после того ранения не полностью оправился даже спустя много лет. Когда удалось снова найти сына Повелителя демонов, я немедленно призвал десять Великих школ небожителей, чтобы объединить силы и уничтожить его. Ты же ранила несколько сотен человек из праведных школ. Ты не щадила никого, лишь бы спасти этого паразита, а после основала школу Десяти тысяч убиенных и принялась истреблять наших лучших людей. В конце концов, в нынешнем положении Ли Чэньланя… виновата твоя врожденная склонность к злу.

О, так дело в моих взглядах на жизнь. Ну и что с ними не так? В течение многих поколений рождались те, кто должен был защищать Мо Цина, но никто из них никогда его не видел. А стоило мне покинуть гору, как я случайно наткнулась на него и по воле случая спасла. Ло Минсюань считает, виной тому моя врожденная склонность к злу, я же чувствовала, что такова была воля Небес. Именно по воле Небес я спасла Мо Цина, сами Небеса заставили меня защитить его. И связь, возникшую между нами в тот день, сложно оборвать до сих пор. Ну а врожденной склонностью к злу святоша называет мои простые принципы: видишь несправедливость – требуй своего, есть за что мстить – отомсти, хочешь кого-то убить – иди до конца.

Ло Минсюань обнажил меч Феникса Небесного Закона. Клинок со своим золотым свечением напоминал перо феникса и нещадно жег глаза: как-никак это «божественное» лезвие создано уничтожать чудищ и демонов, то есть все зло в мире.

Напустив на себя праведный вид, Ло Минсюань покачал головой:

– Ты стала демоницей, а значит, выбрала путь зла.

Он бросился ко мне, и Феникс Небесного Закона загудел. Казалось, весь мир сотрясся от этого звука. Я поспешно подняла свое оружие, чтобы блокировать атаку, но под мощным натиском энергетический меч рассеялся. Тогда при помощи техники Мгновенного Перемещения я перенеслась на золотую крышу дворца Поющего феникса. Вот только это не помогло мне выиграть время: Ло Минсюань следовал по пятам и быстрыми атаками истощил мои силы. Направив ладонь прямо мне в грудь, он отбросил меня на много чжаней. Я налетела на глиняный чан с водой и, закашлявшись, сплюнула кровь. Запах железа ударил мне в нос.

Ло Минсюань не стал добивать меня. Стоя на высокой крыше, он бросил:

– Подави в себе демона.

Боль становилась все острее, навалилась слабость. Это плохо… Судя по всему, меня поразили печатью Подавления Демонов, чтобы обуздать темную ци в моем теле. Если не соберусь с силами и не сломаю ее, она останется во мне навсегда и не даст призвать нечистую энергию. Прежняя я избавилась бы от печати без труда, но сейчас, когда нет ни сил, ни времени…

Я стиснула зубы от боли, а подняв голову, увидела, что золотой силуэт переместился и возник прямо передо мной. Меч Феникса Небесного Закона устремился к моему сердцу вместе с холодным голосом Ло Минсюаня.

– Лу Чжаояо, придет ли кто-то спасти тебя?

Никто. После того как умер дедушка, я осталась совсем одна…

– Я.

Мимо пронесся ветер, и меня заслонила чья-то тень. Над головой развевался черный паоцзы, рукав из русалочьей пряжи скользнул по моей щеке. Острие меча Ло Минсюаня замерло в цуне от моего сердца. Мо Цин сжал горло бессмертного и прошептал ему на ухо:

– У Лу Чжаояо есть я. Я спасу ее.

Ветер дул мягко, неся воздушные облака. В моем сердце, казалось, треснул лед и зажурчал поток чувств… Его фигура возвышалась надо мной, словно подпирая осыпающееся небо. Он спас меня, защитил… В этот момент я поверила в судьбу. Видимо, и правда, такова воля Небес. Оказывается, в мире есть тот, кто хочет спасти меня – мои тело и душу.

Демоническая ци в руках Мо Цина загудела и запульсировала, голова Ло Минсюаня дернулась. Прежде чем мое сознание помутилось, я успела заметить, как золотой бессмертный переместился на ступени дворца Поющего феникса, а энергия в руках Мо Цина превратилась в золотой свет и рассеялась.

Ло Минсюань вытер кровь с лица и протянул:

– Повелитель демонов…

Дальнейшие слова заглушил страшный грохот. Сила Мо Цина была настолько велика, что сотрясла все вокруг. С неба хлынул огромный поток демонической силы и, сокрушив дворец Поющего феникса, уничтожил все, за исключением пятачка, где стояли мы с Мо Цином. Кругом остались горы раздробленных камней.

Когда небо рухнуло и земля разверзлась, Ло Минсюань и четверо глав школ куда-то исчезли. Однако сейчас это было неважно. Сердце бешено колотилось внутри. Я схватилась за грудь, чувствуя, что боль вот-вот разорвет меня на части.

Кругом царил сущий хаос. Будто не замечая его, Мо Цин повернулся и осторожно сделал пару шагов ко мне. Затем присел на корточки и протянул руку, испачканную кровью Ло Минсюаня, как будто хотел дотронуться до моего лица и в то же время боялся разбить меня вдребезги. Только самые кончики его пальцев коснулись моей щеки, словно легкая стрекоза опустилась на поверхность пруда. В каждом движении Мо Цина, способного разрушить весь мир, сквозили мягкость и бережность. В его глазах читалось глубокое потрясение, но не от страха перед оползнями и землетрясением.

– Лу Чжаояо…

– Да… – Я посмотрела ему в лицо. – Это я.

Казалось, в этот миг замерла вся бесконечная Вселенная.

Глава 6. И снова разлука

Стоило пошевелиться, как боль сжала мое сердце и в глазах потемнело. Я невольно упала в объятия Мо Цина и прижалась лбом к его груди, чтобы успокоить головокружение. Он мелко дрожал, как если бы к его телу прижали клеймо, и крепко держал меня за руку, заметно борясь с собой. Я стиснула зубы, заставив себя проглотить кровь, а потом произнесла:

– Ло Минсюань все еще жив.

Мо Цин задумался на мгновение и ледяным тоном ответил:

– Ненадолго.

Он обнял меня, и его теплая ладонь легла мне на спину. Едва в мое тело заструилась энергия, печать Подавления Демонов разрушилась. Боль тотчас исчезла, теплая и густая ци продолжала наполнять меня. Уткнувшись лбом в широкую грудь Мо Цина, я не удержалась и повернулась к его шее, чтобы устроиться поудобнее. Тот слегка напрягся, поток его ци ненадолго замер и снова направился в мою спину. Раньше мне и в голову не приходило, что однажды в бою я стану на кого-нибудь полагаться…

Внезапно я ощутила движение печати, которую поставила на сердце Ло Минсюаня. Он отдалялся. Я мгновенно пришла в себя: это нехорошо, у меня всего два больших часа, и большая часть времени уже потрачена на неудачное сражение. Роскошь отдохнуть на груди у Мо Цина сейчас непозволительна. Стиснув зубы, я оттолкнула его.

– Нельзя позволить ему уйти! Я догоню Ло Минсюаня!

– Ты останешься здесь.

Мо Цин убрал руку и собирался уйти, но я потянула его назад:

– Я с таким трудом выбралась из Загробного царства вовсе не для того, чтобы тут в игрушки играть.

Мо Цин поджал губы, однако больше не пытался меня остановить. Он вынул из ножен меч Невыносимой Тяжести и протянул его мне так, будто дарил цветок, сорванный с обочины дороги. Я удивленно посмотрела на него. Мне вдруг вспомнился вечер, когда я была в теле Чжиянь и сказала ему, что Лу Чжаояо хочет вернуться и отомстить, а он обещал с радостью уступить место главы школы, если она вернется. Тогда я не придала этим словам значения, но оказалось, Мо Цин говорил совершенно серьезно… Он не мог не знать, что значит меч Невыносимой Тяжести, ведь когда-то я рисковала жизнью, чтобы добыть его.

– Меч уже признал своего хозяина, – сказала я. – Я не могу его взять.

– Он тебя защитит.

Защитит? Действие пилюль скоро закончится, так что я не видела в этом смысла…

Мо Цин сам повесил оружие мне на пояс. Пять лет назад я выбрала этот наряд, когда собиралась отправиться за мечом в гробницу. В то время я так и не заполучила его, но по странному стечению обстоятельств теперь легендарный клинок висел у меня на поясе. Вот только радости это не доставляло. Мне не оставалось ничего другого, кроме как… глубоко и горестно вздохнуть.

Подавив нахлынувшие чувства, я закрыла глаза и сосредоточилась на печати, пытаясь отыскать золотого бессмертного. Затем схватила Мо Цина за запястье и переместила нас в нужное место.

Ло Минсюань стоял посреди густого леса, держа на руках Лю Сужо. Я заметила страшные пятна крови на его лице. Позади этих двоих склонили головы четверо глав школ небожителей. Все они тоже выглядели плохо. Заметив меня, Ло Минсюань прищурился и хотел было переместиться, однако в этот момент небо заслонила огромная черная формация. Ло Минсюань застонал: его собственная энергия вернулась, причинив боль.

Я повернулась к Мо Цину:

– Неплохо.

Эти святоши привыкли подавлять силы демонов формациями и никак не ожидали, что мы обратим их методы против них самих.

– Разберись с этими четырьмя, а Ло Минсюаня предоставь мне.

Как только я договорила, из-под земли возникла темная энергия и окутала глав небесных школ. Она проникла им в рот и нос, не давая даже пошевелиться. Пораженная молниеносностью Мо Цина, я не находила слов.

Среди криков боли эхом в моих ушах раздался его голос:

– О них можешь не беспокоиться.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня:

– Мы будем сражаться плечом к плечу.

«Мо Цин… Как тебе удается даже в такой момент говорить подобное?.. Вот-вот совсем растопишь мое сердце… Если так продолжится, как мне внушать прежний благоговейный трепет?»

В ответ на мое молчание Мо Цин на мгновение посуровел:

– Я так легко справился с ними лишь потому, что битва с тобой их вымотала.

Хм-м… Пока я думала, как выйти из неловкого положения, он сам позаботился о моей репутации… Я не сдержала смеха. Невольно вспомнился случай, который, как мне казалось, давно стерся из моей памяти.

После спасения Мо Цина я часто показывала ему различные приемы боевых искусств. Но однажды случайно упала, причем очень нелепо. Мне стало настолько неловко, что даже вставать не хотелось. И тогда он поступил точно так же: присел рядом и помог найти оправдание – принизил себя лишь для того, чтобы не смущать меня.

Он знал, что я дорожу своей силой, знал о моей жажде к победе и по-прежнему делал все возможное, чтобы сохранить мою гордость. Раньше я была слишком легкомысленна и не заподозрила ничего странного, а теперь поняла, что движет Мо Цином. Только сейчас мне стало ясно, как сильно он опечалился и что за боль таилась в его глазах в тот день, когда я решила оставить школу и отправиться на поиски Ло Минсюаня… Вот каково это, когда кто-то болеет за тебя всем сердцем.

Это воспоминание разожгло во мне ненависть с новой силой. Я впилась в Ло Минсюаня взглядом. Во всем виноват он!

В этот же миг золотой бессмертный взмахнул мечом Феникса Небесного Закона. Раздался громкий чистый звук, и земля слегка задрожала. Я подняла голову: звонкий крик донесся от впадины на вершине горы Ветров. Божественная птица медленно воспарила к облакам, подобно солнцу, вставшему из-за гор. Я когда-то слышала, что на вершине горы Ветров обитают фениксы, и все же это была просто легенда. Кто бы мог подумать, что они существуют на самом деле!

Лицо Мо Цина застыло в глубокой сосредоточенности. Я протянула ему меч Невыносимой Тяжести:

– Никогда прежде мне не приходилось сражаться с фениксом, поэтому не знаю, сумею ли его одолеть. Лучше возьми меч…

Мо Цин прервал меня, но я не расслышала его слов. Ло Минсюань тихо рассмеялся и тут же сплюнул кровь. Похоже, на призыв феникса у него ушли последние силы.

– Лу Чжаояо! Ты ведь хотела отомстить за дорогого тебе человека? Тогда почему бы тебе не сразиться с фениксом? Из-за печати Повелителя Демонов я долго не мог сражаться, поэтому старика, который спас тебя, сжег дотла он.

На тыльной стороне моей руки мгновенно проступили вены. Я схватилась за рукоять меча Невыносимой Тяжести и почувствовала горький привкус во рту. Не обращая внимания на сопротивление клинка, я вынула его из ножен и выпустила ауру, целясь в Ло Минсюаня. Он должен умереть!

Рядом мелькнул силуэт Мо Цина, и меня обдало волной жара: густой лес вокруг нас феникс вмиг превратил в яркое море огня. Свирепое пламя полыхало не тише кипящей ярости в моем сердце. Когда меч Невыносимой Тяжести столкнулся с мечом Феникса Небесного Закона, воздушный поток погасил это пламя. Но стоило божественной птице вновь взмахнуть крыльями, как огонь вспыхнул снова и землю выжгло дотла. К нашей удаче, на этот раз феникс не пикировал, а взмыл ввысь: похоже, это Мо Цин отвлек его.

Что ж, из-за ран самому Ло Минсюаню не хватит сил сразиться со мной, значит, осталась всего одна трудность – вонзить меч прямо в его сердце! Когда я нанесла удар, энергия меча Невыносимой Тяжести приоткрыла печать Защиты Бессмертного на его груди, образовав крошечную щель.

В тот же миг меч Невыносимой Тяжести перестал повиноваться мне. Пальцы начали неметь, я едва удерживала рукоять. Только не сейчас! Еще один удар, всего один – и защитная печать Ло Минсюаня расколется! Я стиснула зубы и крепко сжала клинок.

– Будь немного послушнее, – прошептала я. – Совсем немного. Может, однажды ты станешь моим.

Не знаю, слышал ли меч мои слова и что изменилось бы, если бы он в самом деле их понял. Я просто дождалась, пока его сопротивление ослабнет, а затем крепко схватила рукоять обеими руками и направила меч прямо в грудь Ло Минсюаня. Один взмах – и острие вошло в тело. Золотой бессмертный застонал, и энергия меча отшвырнула его. Защитная печать наконец сломана! Едва я обрадовалась, меч Невыносимой Тяжести яростно запротестовал. Рукоять затряслась в моих ладонях, и пальцы снова онемели. Мне пришлось бросить клинок, благо Ло Минсюаню все равно никуда не деться: даже без меча Невыносимой Тяжести, просто полагаясь на грубую силу, я вполне могу забрать его оружие, вонзить ему в грудь и запечатать своей демонической кровью!

Времени оставалось совсем немного, поэтому я бросилась в последний бой. Одной рукой крепко прижав левую ладонь врага к земле, другой изо всех сил вывернула его руку и направила оружие Ло Минсюаня в него самого. Он все больше поддавался.

Внезапно мое сердце охватила тревога, и оно на мгновение замерло. Это ощущение было мне хорошо знакомо: так происходило каждый раз, когда моя душа покидала тело Чжиянь. Так не пойдет… Разве можно потерпеть неудачу в самый последний момент?

И все же я отвлеклась и ослабила напор, пронзить грудь Ло Минсюаня никак не получалось. Нет, так просто я не сдамся… Я… Тут мое внимание привлекло какое-то движение. Лю Сужо поднялась с земли и отползла, затем взяла меч-самку и начала призывать силы, собираясь метнуть его мне в спину.

В моей голове созрел дерзкий план. В тот момент, когда Лю Сужо пронзила меня мечом, я высвободила всю свою энергию. Подобно простому смертному, который никогда не занимался культивацией, она проткнула мое тело клинком, и острие вошло в грудь Ло Минсюаня. А вместе с лезвием в его сердце попала моя кровь. Глядя, как лицо золотого бессмертного смертельно побледнело, я тихо произнесла заклинание печати. Лю Сужо застыла, даже позабыв вынуть меч. Она зажала уши руками и закричала, словно сумасшедшая:

– Нет! Нет! Замолчи! Это невозможно!

Лю Сужо хорошо помнила эти слова, а Ло Минсюань тем более. Много лет назад на их свадьбе это заклинание погрузило его в глубокий вечный сон. После каждого слова, каждой фразы, каждой паузы тело золотого бессмертного деревенело все больше, пока наконец его глаза не закрылись, а дыхание не замедлилось, как будто он крепко заснул.

Лю Сужо скорбно закричала. Не в силах вымолвить ни слова, точно разучившись говорить, она лишь громко рыдала.

Не доставая клинок из своего холодного сердца, я оглянулась:

– Наконец эта пьеса закончилась.

Ло Минсюань погиб от ее руки.

– Все вернулось на круги своя.

Он возвратился к вечному сну, а Лю Сужо – к безумию.

Вдруг среди облаков вспыхнул огонь и раздался скорбный крик феникса. Небо стало кроваво-красным – то ли из-за крови божественной птицы, то ли из-за пламени. Я посмотрела вверх и увидела, как кто-то в крови и огне спускается с небес. Пронзительные крики Лю Сужо затихли. Ее ци уничтожило пламя, и она умерла на месте.

Я оттолкнулась от тела Ло Минсюаня и, спотыкаясь, поплелась к Мо Цину. В своих темно-красных одеяниях на фоне пламенного неба я, вероятно, напоминала злого духа из легенды. Иначе отчего грозный Мо Цин, который голыми руками поджарил феникса, так испугался?

Глаза застила пелена, от лица отхлынула кровь.

– Мо Цин, – позвала я, протянула руку к его лицу и пожаловалась: – Твой меч Невыносимой Тяжести ужасно непослушен.

Я схватила его за подбородок, и лезвие, торчащее из моей груди, коснулось его груди.

– Не то что ты…

В следующее мгновение я притянула его к себе и поцеловала, прикусив его ледяные дрожащие губы.

«Не то что ты… Ты относился ко мне слишком хорошо, слишком бережно. Так хорошо, что, когда пришло время уходить, мое сердце заболело еще сильнее, чем из-за вражеского меча…»

– Мое время истекло. – Я отпустила его и сделала шаг назад. – Не плачь.

«Не плачь. Я и так была мертва, не о чем печалиться…»

Через мгновение сердце не выдержало и плоть перестала подчиняться. Едва моя душа отлетела, тело потянуло назад. Пройдя сквозь меня, Мо Цин хватался за пустую, разрушающуюся оболочку.

– Лу Чжаояо!

Он снова позвал меня по имени, напуганный, беспомощный, совсем как ребенок. Несмотря на его зов, тело будто разлетелось вдребезги, превратившись в крошечные пылающие пятна крови, похожие на языки пламени, падающие с неба. Раздался хлопок, и частички растворились в воздухе.

– Лу Чжаояо! Вернись!

Я оглянулась, желая прикоснуться к нему в последний раз, однако разум внезапно опустел, сознание помутилось, и все, что окружало меня, исчезло…

* * *

Я плыла в пустоте. Не знаю, как долго…

– Цюн… Лу Цюн, Лу Цюн!

Мужской голос несколько раз выкрикнул мое имя, и я заскользила вниз. Пока падала, воспоминания рассыпались на фрагменты вокруг, а затем снова собрались воедино в моем сознании.

И тут я открыла глаза. Передо мной маячило бледное лицо маленького толстого призрака с козлиной бородкой.

– Лу Цюн!

От его громкого крика я попятилась, чувствуя знакомую легкость и замечая, что боль от телесных ран отступила. Значит, это Призрачный рынок.

– Не называй меня так.

Было очень неприятно слышать это «Цюн».

Я потерла лоб. Голова все еще слегка кружилась. После ожесточенной драки Призрачный рынок выглядел невероятно холодным и спокойным, как два разных мира… Да это и были два разных мира. Я снова вернулась в Загробное царство, в то время как Уродец остался по ту сторону и наверняка размазывает сейчас слезы по щекам. Мне вспомнились тревога и беспомощность в глазах Мо Цина перед моим исчезновением, и сердце дрогнуло, а горло слегка сдавило. Я ощутила во рту горький и терпкий привкус.

И все же не могу понять его. Я привыкла обращаться с ним дурно, всего-то разок спасла ему жизнь и бросила в разрушенном храме на горе Праха. Даже отправила сторожить врата! За столько лет я не удостоила его ни каплей заботы, так почему же он до сих пор так любит меня? Откуда взялась эта глубокая привязанность? И как он мог таить эти чувства столько лет? Всей душой любить кого-то… Он не боялся… что это безответно? Неужели ему… совсем не жалко собственного сердца?

Я похлопала себя по груди, удивляясь, как это возможно, чтобы у призрака все еще болело сердце… особенно учитывая, что у меня его нет.

– Ваша душа вернулась, значит, все разрешилось. Вы довольно долго не возвращались, я даже подумал, что с нашими пилюлями Возвращения Души что-то не так.

Коренастый пухлый призрак стоял передо мной и что-то подсчитывал на счетах:

– Вот только вы задержались. Хоть и ненадолго, но все равно должны возместить разницу. Принимая во внимание ваш социальный статус, смею спросить с вас тринадцать тысяч доплаты.

Как только прозвучала сумма, все душевные страдания как рукой сняло. Я пристально посмотрела на толстяка-призрака:

– Времени, на которое я задержалась, не хватило бы, даже чтобы переодеться! И вообще, пилюли Возвращения Души купили для меня, так разве они не принадлежат мне? Я растянула время, как смогла, а ты требуешь возмещения? Какой в этом смысл? Платить не стану.

Я облетела призрака и направилась к выходу из лавки. Продавец погнался за мной и преградил путь:

– Отказываетесь, значит? Тогда вам полагается еще меньше процентов от сожженных жертвенных денег! И все цены для вас на Призрачном рынке поднимутся! Так будете платить или нет?!

Но ведь… Всего мгновение назад я была в мире живых, где сровняла горы с землей и разрубила скалы. Я убила золотого бессмертного, столкнулась с фениксом и сражалась не на жизнь, а на смерть – и вдруг беспомощно стою перед этим прохвостом. Призраки всего лишь кучка шарлатанов, которых заботят только свои интересы, и ничто не переубедит их!

– У меня тоже к вам претензия! – подступила я к нему. – Почему мое тело в момент смерти превратилось в маленькие точки огня и быстро исчезло?! Что все это значит? Только представь, что почувствовал человек, который видел, как я вновь умираю?

«Ты хоть представляешь… что этот маленький Уродец подумал? Я не могла ни обнять его, ни ответить на зов. Вдруг он теперь думает, что я рассыпалась в прах из-за него?»

– Хм, выходит, это не произвело на вас впечатления. Мы добавили пилюлям Возвращения Души особый эффект – приятный бонус для тех, кто потратил такую большую сумму на покупку. Все, чтобы оставить вашим близким хорошие воспоминания! Наша лавка долго перебирала варианты, пока не нашла идеальный, но вам все равно не понравилось…

То есть мертвые возвращались к жизни и, разумеется, спешили предстать перед родными, а потом внезапно, пока вся семья плакала горькими слезами и прощалась, взрывались у них на глазах… будто фейерверк? Да, вот уж действительно хорошие воспоминания! Неужели они правда думали, что живым такое понравится? Кто этих призраков поймет…

– Тогда что насчет моего тела? – спросила я. – Оно же не взорвалось в самом деле?

– Разве я не сказал? – несколько раздраженно произнес толстяк. – Когда действие пилюли заканчивается, где бы вы ни находились, душа возвращается в Загробное царство, а тело – на свое место… Эй, так вы собираетесь платить или нет?

Выходит… оно вернулось в ту замерзшую пещеру…

Я опустила глаза и бросила:

– Пилюли покупала семейка Чжоу, вот с них и спрашивай. Раз я невестка, пусть они и доплачивают.

Толстяк-призрак на мгновение задумался, затем облетел меня и записал долг на счет госпожи Чжоу. Я огляделась и поняла, что старушки с сыном в лавке нет.

– Где они?

– Понятия не имею. Перед уходом сказали, что хотят проверить вашу дату рождения и узнать побольше о прошлом невестки.

Значит, они в обменном пункте «Великая инь». Не представляю, что с ними будет, когда выяснится, кто я на самом деле. Интересно, испугаются? Старушка решит расторгнуть брак? Как бы то ни было, мне пора убраться куда подальше. Свою роль они сыграли, и я получила, чего хотела. Не расторгнут брак – сделаю это сама. Теперь, когда Ло Минсюань погрузился в вечный сон, мне больше не нужны пилюли Возвращения Души. Любопытно лишь отыскать свое тело и выяснить, как оно сохранилось…

Отныне мой путь лежит к горе Праха: для начала найду Чжиянь и займу ее тело, затем утешу Мо Цина, и мы отправимся на поиски моего тела. Даже если ничего не выясним – нестрашно, ведь я обречена остаться призраком.

Размышляя, где же находится мое тело, я вылетела из «Лавки возвращения душ» и только теперь заметила, что главная улица… немного отличается. Небо вот-вот прояснится, а на Призрачном рынке все еще царило оживление. Повсюду суетились призраки, причем их было намного больше, чем обычно. Мне показалось это странным: неужто в земном царстве разразилась война? Я не так давно покинула его, так откуда же взялось столько новых призраков?

Тут кто-то преградил мне путь. Госпожа Чжоу. Она злобно уставилась на меня: наверное, поняла, что я повесила на нее долг, и явилась потребовать ответа. Не понимаю, с чего эта старушка так разозлилась? Для нее тринадцать тысяч банкнот явно сущая мелочь!

– Матушка… матушка…

Трусливый сынишка наконец-то догнал госпожу Чжоу и попытался ее успокоить. Но стоило ему увидеть меня, как мертвенно-бледное лицо пошло красными пятнами. Смущенно отвернувшись, ученый прошептал:

– За… забудь об этом…

– Забыть?! – оттолкнула его госпожа Чжоу.

Она была стара и горбата, но все еще достаточно сильна. Ткнув в меня пальцем, старушка гневно закричала:

– Зачем ты это сделала? Объясни немедленно!

– Не стоит так сердиться, – сказала я. – Назовите мне ваше полное имя, а я найду кого-нибудь, кто сожжет для вас жертвенные деньги. Так я верну вам долг, который записали на ваш счет.

– Что? Ты умудрилась записать на меня еще один долг? – еще больше разозлилась госпожа Чжоу.

Я смутилась.

– Если речь не про долг, тогда из-за чего вы злитесь?

Госпожа Чжоу швырнула свое зеркальце на землю. Видимо, вещица очень качественная, раз даже не треснула от такого сильного удара. Старушку всю трясло, она заметно побледнела.

– Почему ты пыталась меня обмануть? Я столько лет брожу по Призрачному рынку, все ищу добродетельную жену своему сыну… А ты воспользовалась этим и обманула меня!

Я совсем запуталась. Когда я протянула руку, чтобы поднять зеркало, к нам бросился тощий сморщенный призрак и выхватил его. Он протер стекло рукавом и подул на блестящую поверхность с таким видом, будто это зеркало было чрезвычайно драгоценным.

– Старуха, как ты посмела красть в обменном пункте «Великая инь»?! Ты хоть знаешь, каковы будут последствия?

Ученый за его спиной тотчас принялся торопливо извиняться:

– Моя матушка на мгновение вышла из себя… Простите… Мы возвращаем вам его… Простите, простите…

Обычно призраки невероятно спокойны, даже шутками их не пронять. Неудивительно, что, как только посреди тихого и мирного рынка поднялся шум, все взгляды сосредоточились на нас.

Я сухо кашлянула, собираясь, пользуясь случаем, расторгнуть брак, но госпожа Чжоу неожиданно опередила меня:

– Ты пойдешь со мной и сейчас же подпишешь зеленую бумагу!

Что? Красной бумагой называли свадебный договор, зеленой – развод. Я и сама хотела отделаться от ее трусливого сыночка, однако она первой потребовала этого. Выходит, семейка Чжоу решила избавиться от меня… Любопытно.

Услышав слова матери, ученый встревожился даже больше меня. Он схватил госпожу Чжоу за руку и пролепетал:

– Матушка! Нет…

– Это почему же?! – Госпожа Чжоу была в ярости. – Мой сыночек, ты самый порядочный и добродетельный в мире. Конечно же, ты заслуживаешь лучшего! Нет никакой необходимости подбирать это… это…

Старушка так и не договорила и лишь притянула к себе сына, скрипя зубами и тихо приговаривая:

– Я столько лет ищу тебе невесту… Ну почему ты влюбился в ту, у которой есть связь с другим?

Что-о?

– Старуха, те, кто распускает слухи и злословит обо мне, Лу Чжаояо, долго не живут. Пусть ты мертва, тебе все равно не помешало бы следить за языком.

– Следить за языком?!

Госпожа Чжоу вцепилась в тощего сморщенного призрака и выхватила зеркало из его рук. Не обращая внимания на протесты, старушка протянула стеклышко мне:

– Смотри сама, что там написано! Читай: Лу Чжаояо! В таком-то году и таком-то месяце, где и когда, что и с кем делала! Я старая и ранимая, не могу читать такое вслух! Читай сама!

Я поспешно взяла протянутое мне зеркало. Под пронзительные визги призрака, причитания старухи, обращенные к небу и земле, и призывы ученого примириться слова из зеркала сами собой вторглись в мой разум. Казалось, я разучилась читать. Я прищурилась, потом широко раскрыла глаза, оглядела вещицу со всех сторон, попробовала вспомнить что-нибудь, но так ничего и не поняла.

В год Белого Быка, в третий день десятого месяца, на горе Праха, у стен школы Десяти тысяч убиенных, Лу Чжаояо принудила своего ученика Ли Чэньланя провести с ней ночь. Ее действия были грубы и напористы. В угоду своим порочным желаниям Лу Чжаояо совершила страшное преступление.

Что?.. Что? Я и кто? Ли Чэньлань? Мо Цин?! Что я делала всю ночь? Тем более грубо и напористо… В угоду своим порочным желаниям? Я? Что еще за страшное преступление? Проклятье!

Странное заявление озадачило и встревожило меня. Я спросила у госпожи Чжоу:

– Это шутка? Я могу согласиться с обвинениями в поджогах и убийствах, но это еще что такое? Что за бред?

Я и Мо Цин? Набросилась на него? Обхохочешься! Кто это написал? Решили так подшутить?

Мать с сыном и тощий призрак по-прежнему бранились, забыв о моем существовании, пока я не отрывала глаз от зеркала, глядя куда-то сквозь слова. В конце концов шум привлек стражников. Они увели госпожу Чжоу и ее сына, а тощий дух выхватил у меня зеркало. Стражи хотели забрать и меня, но поймали лишь пустоту, и им пришлось сковать мои руки чем-то вроде призрачной цепи. Я была настолько поражена, что не сопротивлялась. Я будто… я будто находилась в самом центре бури.

Тощий призрак окинул меня свирепым взглядом, а потом уставился на семейку Чжоу, грозно сотрясая пальцем:

– Схватите их и посадите в тюрьму!

Затем он обернулся ко мне:

– А ты посмела тайком узнать о своем прошлом! Лу Чжаояо, теперь ты должна заплатить сто тысяч! Не заплатишь – отправлю в тюрьму!

Все происходящее выглядело нереальным и нелепым. Мир призраков слишком отличался от мира людей, мне никогда его не понять. На мгновение… мою голову посетила мысль, что в смертельном бою с Ло Минсюанем я чувствовала себя намного увереннее…

Глава 7. Воспоминания из зеркала

Я сидела в мрачном призрачном подземелье Инь, закованная в цепи. В тюрьме никого, кроме нас, не было. В конце концов… вряд ли многие умудрялись наворотить дел после смерти.

Меня, госпожу Чжоу и ее сына заперли в трех отдельных камерах. Призрачная семейка оказалась напротив и пристально наблюдала за мной. Я тоже не сводила с них глаз. Не потому, что имела что-то против этих двоих, просто глубоко задумалась.

Год Белого Быка… Я знала, что тогда произошло. Именно «знала», потому что все упомнить невозможно, хотя ничто не сотрет из моей памяти двадцать третье число девятого лунного месяца. В тот день я погрузила Ло Минсюаня в вечный сон. Прямо как совсем недавно, золотой бессмертный и я сражались в разрушительной битве, только без помощи Мо Цина и феникса. Я чуть не погибла, но запечатала его и тут же потеряла сознание, а Темные стражи отнесли меня в школу Десяти тысяч убиенных.

К тому времени Гу Ханьгуан уже примкнул ко мне. Раньше я редко прибегала к его помощи, однако на этот раз он лечил меня целую неделю. Первые три дня меня постоянно рвало кровью, а на четвертый крови в желудке не осталось, поэтому я впала в забытье и наверняка не раз пожала руку владыке Яню[22]. К седьмому дню под пристальным надзором Гу Ханьгуана я наконец очнулась и ускользнула от правителя Загробного царства.

Никакая боль не могла приглушить сильнейшую радость, которая бурлила даже в моих венах. Моя великая месть совершена, пришло время наслаждаться жизнью!

Не обращая внимания на сетования Сыма Жуна и предостережения Гу Ханьгуана, я, забинтованная с головы до ног, устроила роскошный банкет в школе. Он длился три дня и три ночи. Я была так счастлива, что даже разослала насмешливые приглашения десяти Великим школам небожителей. Они жест не оценили, зато почти все последователи демонического пути прибыли. Недаром тот банкет прослыл самым большим со дня смерти Повелителя демонов.

За три дня и три ночи я выпила тысячу кувшинов вина и жутко опьянела. До сих пор не знаю, что натворила за это время, помню лишь, как была невероятно счастлива, точно сумела перевернуть Небеса. А после той безумной попойки снова впала в забытье почти на полмесяца.

Проснувшись, я увидела, что крышу дворца Не-зло чинят: оказалось, тоже моих рук дело. По словам Сыма Жуна, за полмесяца назад я превратилась в сумасшедшую пьянчужку и знатно набедокурила. А поскольку все это было позорно, смешно и чрезвычайно вредно для моей репутации, я немедленно приказала стереть записи о банкете и запретила говорить о нем.

Одно лишь упустила: что за те три дня глупостей самое нелепое я сотворила… с Мо Цином. Никто вообще не упоминал об этом, вот проклятье! Сыма Жун прикрывал его? Или об этом вообще никто не знал? Если подумать, такое вполне возможно.

В то время горные врата школы у древней арки стерегли смертоносные формации, сменяя друг друга: гололед Жестокой Стужи, пламя Бушующей Лавы, горы Ножей и леса Мечей. Еще повсюду торчали столбы для подвешивания тел и роскошный помост для порки трупов – никто добровольно не пошел бы туда, тем более во время застолья, ведь у горных врат, как всегда, царили тишь да гладь. Никто, за исключением… Мо Цина, вынужденного нести там дозор. Он один был там, так что, если бы я вознамерилась прийти, за мной никто бы не последовал, как-никак я… Как-никак я самостоятельная и решительная девушка!

И вообще, чтобы совершить это, мне пришлось бы раздеться. Пойди за мной кто-нибудь – наверняка остановил бы… Но никто не вмешался, и даже слухи не поползли. Выходит, Мо Цин тогда был совсем один, верно нес свою службу, пока внезапно на него не напала я…

– О-ох… – невольно вздохнула я, обхватив голову руками.

Тот год, тот день… Как все произошло? Мир объяла непроглядная ночь, от формаций исходили холод и убийственная аура… Я стояла на каменной ступени и… столкнула его?

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то, но ничего не получалось. В те времена на лице Мо Цина еще были сине-черные шрамы и он постоянно кутался в большой черный плащ, прячась от чужих взоров. Вскрикнул ли он от испуга, когда я внезапно накинулась? Или удивился? Целовала ли я его в губы? Нежно ласкала и гладила грудь Уродца? Что читалось в его взгляде? Застенчивость? Отвращение? Пытался ли он сопротивляться или, наоборот, полностью отдался мне? А может, рискуя жизнью, боролся изо всех сил?..

Очень хотелось бы увидеть. Почесав затылок, я разозлилась. Как я умудрилась забыть, как он смотрел на меня, пока был в моей власти? Я снова глубоко вздохнула, и тут меня осенило: а что, если дело не просто в памяти? Что, если призраки постепенно теряют воспоминания? От этой мысли стало невероятно тоскливо. Я принялась считать на пальцах, прикидывая, сколько времени прошло со дня моей смерти. Однако чем больше считала, тем сильнее сковывал мое сердце страх.

Конечно, живые тоже со временем забывают прошлое, но как мне различить, что я забыла до смерти, а что после? Все путанее и путанее.

– Чжао… Чжаояо… – тихо позвал ученый, – тебе… тебе не нужно бояться. Скоро рассвет, судебные приставы уйдут отдыхать. Подожди, когда стемнеет: кто-нибудь придет нас допросить. Мы не доставили никаких неприятностей, так что нам не станут создавать проблемы. Твой… твой долг я помогу оплатить…

Услышав его слова, госпожа Чжоу возмутилась:

– Сын мой! Она обманула тебя, солгала! Так пусть сгниет в тюрьме! С чего тебе выплачивать за нее долг? Она и так у нас в долгу, мы должны заставить ее вернуть деньги за две пилюли!

Да уж. Разделалась с самим Ло Минсюанем, а вернулась в Загробное царство и оказалась по уши в долгах…

– Матушка… – опустил голову ученый и смущенно произнес: – Хорошо… хорошо это или плохо, но такова судьба.

– Тебя просто одурачила ее внешность!

Пожалуй, в словах его матери есть смысл. Я скрестила руки на груди и сказала:

– Для начала помогите с долгом мне. Потом мы выйдем отсюда и подпишем бумаги о разводе. Чтобы вернуть все, что вы потратили, я попрошу кого-нибудь сжечь для вас жертвенные деньги. Вам не о чем беспокоиться. Я, Лу Чжаояо, не люблю, когда мне кто-то должен, и не люблю быть обязанной.

Ученого, казалось, сильно обидели мои слова, но из-за своей нерешительности даже в такой момент он лишь повесил голову и сокрушенно вздохнул:

– Ох…

Однако госпожа Чжоу стояла на своем:

– Выйдем? Откуда мне знать, что ты не сбежишь, как только нас выпустят?

Я искоса бросила на нее взгляд:

– Чего ты хочешь?

Старушка закатила глаза:

– Давайте повременим с зеленой бумагой. Вернешь деньги – оформим развод. Пока брачный договор у меня, ты в моих руках.

– Идет.

В любом случае я не собиралась замуж в ближайшее время, а у старухи будет козырь, так что она не станет поднимать лишнего шума.

Договорившись с госпожой Чжоу, я принялась медитировать. Для начала успокоила свое сердце и дыхание, чтобы обрести гармонию внутри, однако чем дольше старалась сосредоточиться, тем чаще и ярче в моем сознании возникал образ маленького Уродца.

Что он сейчас делает? Вернулся ли на гору Праха? Может, сбился с ног, разыскивая меня? Я исчезла прямо у него на глазах, он вполне мог подумать, что мои души хунь и по рассеялись и мы никогда больше не встретимся… Печально, если Мо Цин так решит.

* * *

Стояла глубокая ночь. Я ждала, что нас придут допрашивать, но, к моему огромному удивлению, в темницу заглянул Цзыю. Он торопливо подлетел к моей камере.

– Барышня, я только сейчас узнал, что вас посадили в тюрьму. Зачем вы украли зеркало из «Великой инь»?! Как вы тут вообще?

– Не беспокойся обо мне. Не знаешь, как долго меня тут продержат?

Цзыю бросил быстрый взгляд на двери.

– Я тут порасспрашивал местных. Сотрудник обменного пункта сильно разозлился, он хочет оставить вас здесь на три дня, а потом вновь пересмотреть дело.

Три дня? Так не пойдет. Три дня без новостей обо мне – и не только Уродец, но и Чжиянь забеспокоится.

– Дай ему немного денег, – серьезно сказала я. – Вдруг он выпустит меня пораньше. Это сработает?

– Можно попробовать, но… барышня, у вас есть столько денег?

Я замолчала, затем с легкой улыбкой пристально посмотрела на Цзыю:

– Милый братец, несколько дней назад у сестрицы было одно важное дело, поэтому она хотела, чтобы ты помог ей купить пилюлю Возвращения Души. Она немного торопилась, так что не вини ее.

Цзыю подался назад:

– Сестрица… если тебе что-то нужно, просто скажи…

– Купи пилюлю Вхождения в сон, прими ее и посети сон девушки по имени Цинь Чжиянь. Скажи ей, чтобы она сожгла для меня жертвенные деньги… Нет, лучше посети сон Ли Чэньланя и скажи… Хм…

Я вдруг задумалась. Если Мо Цин узнает, что призраки схватили меня и заключили под стражу, то потеряю лицо, а это нехорошо…

– Просто передай ему, что Лу Чжаояо нужно погасить брачный долг. Пусть сожжет для меня немного жертвенных денег, иначе я не смогу вернуться и увидеться с ним. Справишься?

– Справлюсь. Тогда не буду откладывать и пойду прямо сейчас, а завтра сообщу, как все прошло.

Похоже, из-за того, что в прошлый раз Цзыю не помог мне, его мучила вина. Братец полетел к выходу, но по дороге о чем-то задумался, остановился на мгновение и поплыл обратно.

– Сестрица, на самом деле я кое-что хотел тебе сказать. Просто раньше не был до конца уверен, но теперь, когда вижу кандалы на твоих руках, мне кажется, моя догадка верна.

Я удивленно посмотрела на свои кандалы:

– Ты о чем?

– Я думаю… Сестрица, ты все еще можешь быть живой душой.

– Живой душой? – опешила я.

Мать и сын, услышав это, тоже очень удивились:

– Но разве живая душа видит нас?

– Она видит нас, но мы не способны коснуться ее, – ответил Цзыю. – Я не смог, и стражники тоже, поэтому надели на тебя кандалы, чтобы привести сюда.

А ведь верно… Я и сама замечала это раньше. Другие призраки не могли дотронуться до меня, исключением была только Чжиянь. Она точно живая душа и касалась меня. Заметь Цзыю это немного раньше, я бы уже давно связала все воедино. Возможно, мое тело, что так долго протомилось в ледяной пещере, такое же, как тело Чжиянь, просто в нем меньше жизни. Оно ближе к «мертвому» состоянию, поэтому, в отличие от девчонки, я вижу других призраков.

– Сестрица, если ты действительно живая душа, тебе следует быть осторожнее.

– Осторожнее в чем?

– С пилюлями Призрачного рынка. Старайтесь не принимать их без крайней необходимости. Особенно такие, как пилюля Возвращения Души и Вхождения в сон.

Я потеряла дар речи. Внезапно я вспомнила, что, выйдя из «Лавки возвращения душ», увидела на улице гораздо больше призраков, чем обычно.

– Это потому, что… принимая их, я становлюсь ближе к смерти?

Цзыю посерьезнел и кивнул:

– Товары с Призрачного рынка отдаляют тебя от мира живых, и когда-нибудь ты уже не сможешь вернуться. Сестрица, поскольку ты живая душа, твое тело осталось там. Как можно скорее отыщи его и попробуй воссоединиться с ним – возможно, у тебя получится возродиться. Но если примешь слишком много пилюль с Призрачного рынка, пути назад может и не быть. Осторожнее!

Волна страха внезапно захлестнула мое сердце. Как оказалось, призраков не стало больше – их всегда было столько, просто раньше я видела не всех. Как и Чжиянь, которая могла говорить лишь со мной… У моего зрения тоже есть пределы, просто я об этом не знала.

* * *

Я с нетерпением ждала возвращения Цзыю. Не думала, что ему потребуется много времени, чтобы посетить чей-то сон, но пришлось прождать его весь день. К вечеру следующего дня Цзыю наконец прилетел. Когда он появился перед моей камерой, в его взгляде читалась прежняя тревога.

– Барышня, я только сейчас узнал, что вас посадили в тюрьму. Зачем вы украли зеркало из «Великой инь»?! Как вы тут вообще?

Я удивленно уставилась на него. Разве… разве вчера он не говорил то же самое? Я покосилась на госпожу Чжоу с сыном, но те молчали.

– Все в порядке, – ответила я на вопрос Цзыю и стала внимательно наблюдать за ним.

Цзыю с облегчением вздохнул. Он выглядел точно как вчера.

– Я тут порасспрашивал местных. Сотрудник обменного пункта сильно разозлился, он хочет оставить вас здесь на три дня, а потом вновь пересмотреть дело.

– Хм…

Заметив медлительность в моих ответах, он решил, что я злюсь на него, поэтому почесал в затылке и смущенно продолжил:

– Барышня, дело не в том, что я не хотел вам помочь. На самом деле… у меня не было возможности купить пилюлю Возвращения Души.

Он помолчал и вздохнул.

– Позвольте мне сказать правду. Я постепенно теряю память, так что, вероятно, скоро придет мой черед… Прежде чем совсем уйти, я хотел бы собрать достаточно денег, чтобы узнать в обменном пункте о своей жизни: как меня звали, откуда родом, чем занимался, с кем успел подружиться… Чтобы, когда мои воспоминания исчезнут полностью, у меня не осталось сожалений. – Цзыю посмотрел мне в глаза. – Но у меня денег не так много, их не хватит, даже чтобы узнать о моем прошлом, поэтому я…

– Я тебя не виню, – перебила я его, но не знала, что сказать в утешение. Хотя Цзыю говорил спокойно, казалось, он не нуждался в сочувствии. – Я ни в чем не виню тебя.

Ему так нужны деньги, и все же вчера он согласился купить пилюлю Вхождения в сон, чтобы выручить меня. Я поджала губы, однако не смогла повторить просьбу.

– Здесь не так уж и плохо, – вместо этого сказала я. – Очень тихо, никакой суеты. Пожалуй, буду даже не против задержаться еще на пару дней.

Похоже, мои слова приободрили его. Затем я уговорила Цзыю вернуться к работе. Собираясь уйти, он зацепился взглядом за кандалы на моих руках и повторил свои предположения, о которых уже поведал вчера. Когда Цзыю наконец отправился восвояси, я, глядя ему вслед, погрузилась в свои мысли.

– Барышня… Чжаояо, – робко окликнул меня ученый, – все это совершенно нормально. Как рождение и старость, болезнь и смерть, так что вам не нужно печалиться.

– Эй, ученишко!

– А? – на мгновение замер он и застенчиво ответил: – Да?..

– Дождемся завтра, а когда разбирательство закончится, ты не мог бы одолжить мне еще немного денег? – Я посмотрела на свою полупрозрачную ладонь. – Хочу выяснить, забыла ли я свое прошлое.

Быть призраком странно. Смотришь на мир вокруг – и не знаешь, таков ли он на самом деле; забываешь прошлое – и не понимаешь, забыл его сейчас или еще при жизни…

* * *

Спустя три дня никто не стал нас допрашивать. Все потому, что ничего серьезного мы не натворили. Ученый помог мне оплатить долги, и нас немедленно отпустили. Когда я потащила влюбленного призрака в обменный пункт, госпожа Чжоу решила не чинить мне препон и вновь принялась бродить по Призрачному рынку в поисках невесты для сына.

От нечего делать я повернулась к ученому и спросила:

– Ты вообще хочешь жениться?

Он застенчиво почесал в затылке:

– На самом деле женитьба не имеет для меня особого значения. Каждый призрак задержался здесь по какой-нибудь причине. Например, моя матушка мечтает женить меня, а я… просто хочу, чтобы она делала то, чего желает. При жизни у меня не было возможности исполнить сыновний долг, поэтому я надеюсь лишь помочь ей исполнить последнее желание. Кто знает, вдруг в следующей жизни у нас не будет шанса увидеть друг друга снова?

«Кто знает, вдруг в следующей жизни… у нас не будет шанса увидеть друг друга снова…»

Я опустила глаза и влетела в «Великую инь». Пока ученый расплачивался под пристальным взглядом тощего призрака, я схватила злополучное зеркальце. На этот раз что-то изменилось: мне словно не нужно было читать написанное, образы медленно всплывали в памяти…

Вот место, где я родилась: все здесь отравлено демонической энергией. Отец и мать погибли, так что вырастил меня дедушка. Затем появился Ло Минсюань. Он нарушил привычный ход жизни и заронил в моей душе страстное желание покинуть эту темную долину.

И вот однажды я попрощалась с родиной, добралась до горы Праха, встретила маленького Уродца и спасла его. Несмотря на тяжелые раны, я тащила его на себе, пока наконец мы не добрались до разрушенного храма на вершине. А залечивая раны, учила его всему, что знала сама. Каждый день я повторяла, что хочу отыскать Ло Минсюаня, чтобы он помог мне стать хорошей и основать школу мечты. Говорила, что однажды создам лучшие условия для простых людей, что дам приют тем, кто остался без крова, и своим примером научу великодушию. Чтобы даже слабые и беззащитные, которым не на кого положиться, не сгинули в хаосе этого мира и обрели дом и счастье. В урожайные годы мы выращивали бы побольше зерна, а когда на землю обрушится бедствие, жертвовали бы его пострадавшим… Мо Цин всегда слушал меня, спокойно стоя рядом.

Внезапно я вспомнила: под руководством Мо Цина в школе Десяти тысяч убиенных не осталось смертоносных формаций и столбов для подвешивания тел, разобрали помост для порки трупов, а землю вокруг школы раздали людям… Выходит, он сделал то, чего я так и не смогла… Кто-то однажды сказал мне, что теперь у подножия Праха, когда приходит весна, буйствует зелень… Я не могла в полной мере понять свои чувства, но знаю, что… была тронута.

Помню, сколько глупостей я наговорила маленькому Мо Цину в те дни… и какой нежностью и обожанием горели его глаза. А после… после я не обращала на него никакого внимания, погрузившись в свои дела и дальнейшие планы. И как только мои раны зажили, я отправилась на поиски Ло Минсюаня, оставив его одного в этом разрушенном храме. До сих пор он жадно прятал мои слова в своем сердце, чтобы после моей смерти превратить школу Десяти тысяч убиенных в то прекрасное место, о котором я мечтала когда-то.

Раньше я замечала, что каждый вечер он работает без устали и может не спать всю ночь, просматривая документы. Я не понимала его настойчивости и почти фанатичного желания знать все. Однако теперь осознала, что он делал это ради меня. Ради той глупой меня, которая твердо решила стать хорошим человеком. Во имя моего первого и самого невинного желания… Лишь попробовав реальность на вкус и отказавшись от этого желания, я рассеянно оглянулась и осознала, что рядом всегда был кто-то готовый помочь мне исполнить мечту. Пусть нить, которая ткала ее, оборвалась, остался человек, способный преодолеть сотни и тысячи опасностей. Никакие раны и шрамы не сломили его настойчивость… А я ничего не знала.

Внезапно меня охватила злость: сначала на саму себя, а потом и на Уродца. Вот мелкий! Состроит это свое безразличное лицо, а сам себе на уме! Ни разу даже словом не обмолвился!

Тем временем в зеркале отразилась моя дальнейшая жизнь. Вот я расширяю школу Десяти тысяч убиенных, погружаю Ло Минсюаня в вечный сон и устраиваю роскошный банкет…

Сыма Жун как-то рассказал мне, как я сожгла здание на пике Лунных забав и искромсала кучу книг в библиотеке на скале Тысячи клинков… как ярко пылал пик Лунных забав и множество людей с криками тушили тот пожар. Пока во дворце Не-зло гостей развлекали традиционной музыкой, здесь звучала какофония стуков, ударов и звона. Оживление и шум производили неизгладимое впечатление… Прекрасная была ночь!

Наблюдая эту сцену в зеркале, я вспомнила, как заметила тогда человека в черном одеянии. Его одинокая тень стояла под аркой у подножия горы. Мо Цин. Он поднял голову и посмотрел вверх – не на пик Лунных забав и не на дворец Не-зло: его взгляд был устремлен прямо на меня. С бинтами на руках и травяной мазью на шее, я стояла над ним на ступеньке, держа в руках кувшин с вином и глядя на него.

– Эй! – крикнула я ему. – Поймай меня!

Силы покинули мое тело, и я, взмахнув руками, полетела вниз. Глаза Мо Цина расширились, он поспешно сделал шаг вперед и поймал меня, но под тяжестью моего веса мы покатились вниз по лестнице. Из-за меня он чуть не угодил в смертоносную формацию перед горными вратами.

Мо Цин оглянулся, и на его лбу выступили капельки пота. Затем он посмотрел на меня и резко отдернул руку, точно обжег ее, просто прикоснувшись ко мне.

– Глава… – Его голос был глубоким и низким. – Ты пьяна…

– Ш-ш-ш… – По-прежнему лежа на груди Мо Цина, я прижала палец к его губам. – Не шуми, я специально пришла сюда, чтобы найти кого-нибудь, кто сумеет потушить мой огонь…

Услышав сейчас собственные слова, я хлопнула себя по лицу: «Лу Чжаояо, о Лу Чжаояо, только послушай, что ты несешь! Так прямо! Никакой романтики…»

Как же неопытна я была…

Тем временем действие перед моими глазами постепенно развивалось: когда я придавила Мо Цина своим телом, казалось, вся кровь прилила к его голове, даже страшные чернильные шрамы на лице не могли скрыть румянец. Я схватила бедняжку за ворот одеяния, чтобы приподнять голову, и безудержно набросилась на его губы.

Мо Цин же вытаращил глаза и вытянул руки, пытаясь оттолкнуть меня. Я лишь молча прижала их к земле.

– Будь паинькой, – велела я, – и слушайся меня.

Затем снова впилась в его губы поцелуем, время от времени облизывая и покусывая их…

Я смотрела на себя в зеркале, пылая с головы до ног. Закрыв лицо руками, я прошептала:

– Лу Чжаояо, какая же ты бесстыдница! Бесстыдница…

Сквозь пальцы я видела, что Мо Цин перестал сопротивляться и совсем скоро принял судьбу. Больше скажу: мои чувства, кажется, нашли в нем отклик. Его глаза потемнели, а взгляд стал опаснее…

«Ох, этот податливый маленький Уродец! Ты сопротивлялся-то всего ничего!

Кто сказал, что я тебя изнасиловала?! Тут явно все было по обоюдному согласию, ясно?! Я отказываюсь принять обвинение!»

Глава 8. Техника девяти небес

Я беспомощно смотрела на саму себя в зеркале: как прижалась к Мо Цину и страстно целовала его, как мы постепенно сближаемся, а наши губы соприкасаются дольше и дольше. Все было предельно ясно, никакой двусмысленности. Удивительно, что я этого совершенно не помнила, но, глядя в зеркало, будто испытала те неописуемые ощущения: шелковистую мягкость, приятную теплоту и нежную сдержанность, чувство растворения друг в друге и легкую жажду поработить партнера.

«Ты желал этого, я боролась за то же самое, мы оба не жалели усилий в попытке поддразнить и взять верх друг над другом, даже задыхаясь от истомы…»

Я первой начала задыхаться… Хотела перевести дыхание, но он не отпускал меня… Мо Цин совсем не походил на маленького Уродца, который стыдился показаться другим. В ту ночь он обнажил свою агрессивную натуру. Словно поймал меня в ловушку, отчаянно желая получить от меня все, что я могла дать. Позабыты молчаливость и скромность, Мо Цин напоминал ребенка, которому наконец-то дали столь желанные танхулу[23] на Новый год, и теперь ему не терпится попробовать их. Я чувствовала его желание: он хотел поглотить меня, как танхулу. Будто боялся, что если замешкается и упустит момент, то угощение отберут… и в то же время чувствовал, что, отведав столь желанного лакомства, никогда не познает его сладость вновь. Постепенно он исчерпал все способы оттянуть момент, оставалось лишь вкусить желанное и хорошенько распробовать, чтобы запомнить на всю жизнь.

Глядя, как он целует меня, я невольно покраснела, а сердце учащенно забилось. Но я не могла отвести глаз. Мне даже показалось, что внутри разливается странная боль. Как этот маленький Уродец посмел причинить мне такую боль? Мо Цин словно держал мое сердце в своих руках…

Безумный, полный страсти и желания поцелуй длился недолго. Мое отражение в зеркале застонало и откинуло голову, а затем упало на грудь Мо Цина и пьяно уставилось на него затуманенным, но внимательным взором.

Мы смотрели друг другу в глаза. После короткого замешательства он неловко отвернулся, избегая моего взгляда, и пытался прикрыть лицо, но я неразумно повернула его голову:

– Зачем ты прячешься?

Не в силах отвернуться, он по-прежнему избегал моего взгляда.

– Я…

Мо Цин на мгновение замолчал, а затем с большим трудом выдавил слово, полное неприязни:

– …Отвратителен.

Похоже, его смущают собственные шрамы.

– В каком месте ты отвратителен?

Я ладонями обхватила лицо Мо Цина, пристально разглядывая его. Потом отпустила, потерлась о его грудь и легко скользнула вверх вдоль его тела. Он быстро обнял меня, чтобы я ненароком не упала в смертоносную формацию позади нас, и мои губы оказались совсем рядом с его щекой. Я нежно поцеловала чернильно-синий шрам прямо над правым глазом:

– Твои глаза прекрасны, в них словно отражается множество ярчайших звезд.

Мо Цин, казалось, был потрясен. Глядя куда-то вдаль, он молча терпел мои нежные поцелуи на каждом чернильно-синем шраме.

– Глава, – низким и хриплым голосом произнес он, – вы знаете, кто я?

– Знаю, – ответила я, стягивая с его груди одеяния. Он больше не сопротивлялся. – Ты Уродец, которого я спасла много лет назад. Мо Цин, который охраняет горные врата… Мо Цин…

Словно не в силах больше сдерживаться, он схватил меня за затылок, обнял за талию и крепко прижал к себе. Мы поменялись местами, и я оказалась на ступеньке, а он навис надо мной. Когда моя голова откинулась назад, удар о камень пришелся на тыльную сторону его ладони, но Мо Цин не издал ни звука.

Я уже успела привести одежду юноши в полный беспорядок и наслаждалась его объятиями. Прищурившись, я обняла Мо Цина за шею и игриво спросила:

– А ты знаешь, кто я?

Он молчал всего мгновение, а затем наклонился и хрипло простонал мне в губы:

– Чжаояо… Лу Чжаояо…

В нем пробудились новые чувства, это было совсем не похоже на наш недавний безумный поцелуй. Мо Цин осторожно попробовал мои губы на вкус и нежно двинулся дальше, нарушая еще больше запретов и становясь настойчивее. Я наблюдала, как он усмирил меня и заставил отступать по ступенькам… Вот уж поистине разоблачительная ночь… Пока я смотрела, мое лицо раскраснелось, а уши начали гореть. Кто бы мог подумать, что в подобный момент великая Лу Чжаояо будет выглядеть так? Я прижала руку к груди и долго молчала, прежде чем мое сердцебиение наконец выровнялось.

Перед тем как я заснула, Мо Цин помог мне одеться, а после долгого раздумья тихонько заключил в объятия, неотрывно глядя на смертоносные формации и погрузившись в свои мысли. Когда он погладил меня по голове, я заметила теплый свет в его глазах.

Глядя на него и на себя в его объятиях, я пришла к выводу, что… судьи на этом Призрачном рынке были совершенно несправедливы! Судя по всему, самое большое удовольствие от всего произошедшего получила не я! Хотя все началось именно с моих попыток совратить Мо Цина, очень скоро виновница передумала настаивать, вот только к тому времени Мо Цин уже распалился. Это он не давал мне остановиться и даже принудил сдаться ему на милость! Со стороны очевидно, что Мо Цин был настойчивее, чем я! К концу ночи все выпитое вино опьянило меня до такой степени, что руки совсем обессилели! Так как же я могла быть грубой и жестокой? А грешок все равно повесили на меня! Я отказываюсь его признать!

Вот только что тут доказывать? Зеркало открыло мне сильнейшие чувства Мо Цина, его привязанность и нежность. Я видела, как крепко он меня обнимал, пока не начало светать. Затем на горе появились люди, которые, кажется, пришли искать свою главу. Мо Цин с мгновение мрачно смотрел на меня, потом снял что-то со своей груди и повесил мне на шею.

Ах да… Маленькое серебряное зеркальце! А я и понятия не имела, откуда взялась та красивая и странная вещичка. Она мне очень нравилась, многие годы я носила ее и не думала выбрасывать. Выходит… именно тогда Мо Цин надел ее на меня?

Раз она принадлежит ему, неудивительно, что тогда в гробнице меча, когда я захотела подарить Уродцу что-то на память, он не пожелал принять кулон и, напротив, велел мне бережно хранить его. Вот оно что!

В отражении Мо Цин поднял меня, словно принцессу из сказки, перенес на несколько ступенек выше по лестнице и тут же притаился под аркой, где обычно нес караул.

Тут как раз Сыма Жун с отрядом заметил меня на ступенях и приказал отнести во дворец. Затем он увидел Мо Цина, улыбнулся и поприветствовал его. Уродец только молча кивнул. Он устроил все так, что никто ничего не понял и не заподозрил.

Я же провела в забытье еще полмесяца, а проснувшись, позабыла все, что делала те три дня и три ночи, и ни разу не задумалась, откуда взялась подвеска на моей груди. Ло Минсюань умер, а моя жизнь продолжалась, только теперь не ради мести, так что какое-то время я пребывала в растерянности. Однако вскоре поставила перед собой новую цель: я задумала основать самую большую демоническую школу в мире, а в будущем занять место Повелительницы демонов, объединить землю под небесами и добиться самого высокого положения.

Итак, я начала усердно работать, сражаясь со всеми подряд, и вражда с десятью Великими школами небожителей все обострялась. Так однажды я отправилась в свое первое путешествие, а вернувшись к горным вратам, издали разглядела под аркой Мо Цина. Как раз в тот момент властитель Северной горы заговорил со мной о каком-то деле, и я отвлеклась, бросив на Мо Цина лишь быстрый взгляд.

Он тоже не нарушал правил. Просто молча стоял в стороне, как всегда ожидая моего возвращения. Он сторожил в том месте, где должен был, без суеты, без высокомерия, тихо и сливаясь с пейзажем. Спокойно ждал, пока я пройду мимо.

Прежде чем приблизиться, я опустила глаза и выровняла дыхание. Когда Мо Цин заметил серебряное зеркальце на моей груди, в его глазах блеснул свет, а взгляд смягчился: в нем появилось робкое наслаждение.

Мо Цин был обычным стражем ровно до того дня, когда я собралась в гробницу меча. Лишь там он наконец показал свою суть… Теперь я поняла, что Уродец в самом деле хотел спасти меня, вот только никак не ожидал, что сила меча Невыносимой Тяжести окажется настолько пугающей… Мощь демонического клинка расколола горы и землю, скалы вздыбились, крошась. Все вокруг Мо Цина с мечом превратилось в куски щебня.

Я не могла оторвать от него глаз. Весь в крови, он держал в руках меч Невыносимой Тяжести, пока всюду сыпался камень. Разум Мо Цина затуманился, он судорожно сжимал демонический клинок, а когда обернулся, в этих глазах читалась такая мука, будто его разрывают на куски. На заплетающихся ногах Мо Цин брел по гробнице, волоча клинок по земле. Он тяжело ступал в мир мертвой тишины, не зная, чего ищет.

До сих пор я не рассматривала случившееся под таким углом. Мо Цин убил меня случайно, когда вытащил меч… Интересно, что он чувствовал в тот момент? По его словам, узнав о моей смерти, Шици рыдала больше полугода и чуть не ослепла от слез. Тогда что насчет него?

Сейчас я поняла, что он был последним, кто желал бы заполучить меч Невыносимой Тяжести и занять место главы школы. О чем же он тогда думал? Что хотел сделать?

На самом интересном месте изображение вдруг исчезло. Поверхность зеркала потемнела, будто обозначив конец моей жизни, но в следующее мгновение в нем возникла другая сцена. Я увидела ледяную пещеру и в ней на вершине скалы – себя. Часть моего тела вмерзла в лед, а передо мной, скрестив ноги и бормоча священные тексты, на заснеженной земле кто-то сидел и медитировал. Это же…

Цинь Цяньсянь? Как это может быть он? Выходит, после битвы в гробнице меча он вынес мое тело из-под обломков, а затем поместил в эту пещеру?

Тут изображение в зеркале окончательно погасло, и прямо передо мной появился сотрудник обменного пункта – тощий сморщенный призрак.

– Эй, эй! Еще не насмотрелась? Верни уже зеркало!

Он протянул руку, и я опустила голову, чтобы взглянуть на зачарованное отражение в последний раз. Там осталась лишь надпись: «Цинь Цяньсянь забрал тело Лу Чжаояо из гробницы меча». И больше ничего. Не сказано даже, куда меня забрали. Но в зеркале точно отразилось слово «тело» – выходит, я все-таки умерла? Почему тогда Цзыю решил, что я живая душа? Если он прав, то в моем теле еще осталась тонкая ниточка жизненной силы ци, однако…

Ладно, несмотря ни на что, я нашла хоть какой-то ключ к разгадке: мне просто нужно отыскать Цинь Цяньсяня. Вероятно, тогда у меня будут все ответы. Выясню у него, где мое тело, почему он забрал его и как я стала… такой.

Я поспешила прочь из «Великой инь». Сейчас важнее всего было отыскать Чжиянь, занять ее тело и заручиться помощью Мо Цина.

– Барышня Лу…

Оказалось, за мной увязался ученый. Я на мгновение задумалась, потом остановилась и обернулась:

– Как твое имя?

– А? Меня зовут Цао Нин, второе имя[24] – Минфэн.

– Просто подожди немного. Я обязательно найду людей, которые сожгут для тебя жертвенные деньги. Обещаю вернуть тебе долг.

– Барышня… Барышня Лу! – снова позвал он и, будто приняв какое-то решение, выпалил: – На самом деле ничего страшного, если ты не сможешь вернуть мне долг. Матушке я просто скажу, что ты… ты не подписала зеленую бумагу, так что…

Я пристально посмотрела на него:

– Мы подпишем зеленую бумагу. Долг должен быть возвращен. У меня уже есть любимый, за которого я хочу выйти замуж.

Я повернулась, чтобы уйти, но недалеко от Призрачного рынка наткнулась на Чжиянь. Та, вся в слезах, искала меня. Ее глаза покраснели, а голос охрип от плача.

– Великая Повелительница демонов, великая Повелительница демонов, да где же ты? Ты не можешь вот так просто исчезнуть…

Какое-то время я парила на месте, наблюдая за ней, а потом крикнула:

– Эй, ты что, оплакиваешь меня?

Чжиянь обернулась. Сначала на ее лице промелькнуло недоверие, но затем она бросилась ко мне, забыв покинуть свое тело. Проскочив сквозь меня, девчонка налетела на гигантское дерево.

– Ты не исчезла!

Она не сердилась, просто стояла, обняв дерево, и громко плакала.

– Ты не исчезла, как же здорово! Это так здорово!

Весь этот шум немного раздражал, но в то же время где-то внутри я ощутила тепло.

– Ладно тебе, не плачь. Я в порядке.

– Угу.

Она вытерла слезы и тут же, будто вспомнив что-то, покинула свое тело.

– Скорее, займи его! Возвращайся и найди Ли Чэньланя! Он ищет тебя как сумасшедший!

В тот день мое тело рассеялось прямо на глазах у Мо Цина. Он ничего не знал о Загробном царстве, поэтому все, что ему оставалось, – отыскать Чжиянь. Вот только это было бесполезно, ведь она не знала, где я. В конце концов… даже я не ожидала, что, покинув «Лавку возвращения душ», целых три дня проведу в темнице. Зато… Я наконец узнала все тайны о своем прошлом.

Я подлетела к телу Чжиянь, пока призрачная девушка вытирала слезы и, задыхаясь, рассказывала:

– Три дня назад Ли Чэньлань нашел меня. Он постоянно спрашивал: «Где Лу Чжаояо? Где Лу Чжаояо?» До смерти напугал меня… Только позже я поняла, что он уже знал про нас… Я даже не догадывалась, где тебя искать, поэтому предположила, что ты все еще на горе Ветров. Ли Чэньлань потащил меня туда, но тщетно… Потом я целый день бродила по той горе и по Призрачному рынку – и так и не нашла тебя…

Она помолчала, затем уголки ее губ приподнялись, и она снова возбужденно завопила:

– Великая Повелительница демонов, где ты была последние несколько дней, а? Ты ужасно напугала меня! Ли Чэньлань собрался рассеять свое сознание во дворце Не-зло, чтобы отыскать тебя. Если бы ты не появилась сегодня…

Она снова затихла, нетерпеливо глядя на меня, и спросила:

– Почему ты не занимаешь мое тело?

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, однако насилу подавила эмоции, взглянула на небо и сказала:

– Не стоит торопиться, давай подождем часа Крысы.

Чжиянь сразу посерьезнела, перестала плакать и причитать. Дважды облетев меня, она спросила:

– Великая Повелительница демонов, ты… Твоя душа как будто потускнела… Я не сразу это заметила… Ты стала немного расплывчатой. Что с тобой случилось?

У меня упало сердце.

– Я приняла две пилюли Возвращения Души. Возможно, что-то во мне изменилось… Но я еще не исчезла! Так что нечего рыдать!

После того как я отругала Чжиянь, она прикусила губу и посмотрела на меня полными слез глазами.

– Мое тело все еще не истлело, наверняка в нем еще осталось немного жизненной силы, поэтому теперь я считаюсь наполовину мертвой. Когда ты ударилась о мою могилу, твоя душа покинула тело, но ты не умерла, поэтому можешь меня видеть. – Я пыталась объяснить ей как можно проще. – Но чтобы избавиться от Ло Минсюаня, я приняла две пилюли… Товары с Призрачного рынка приближают меня к смерти, особенно пилюли Возвращения Души, так что во мне, похоже, что-то изменилось. Теперь мне нелегко войти в твое тело, и в будущем, вероятно, я вообще не смогу этого сделать.

Надо полагать, через какое-то время жизненная сила в моем теле угаснет, и тогда даже Чжиянь перестанет меня видеть. Однако этого я не стала говорить.

– Час Крысы почти пробил, я снова попробую войти в твое тело. Если получится – прекрасно, если же нет – ты вернешься и расскажешь Ли Чэньланю все сама. Передай ему, чтобы не волновался.

– Тогда… если ты больше не сможешь занять мое тело, как будешь общаться с Ли Чэньланем?

– Твоя задача – передать мои слова, потом мы отправимся на поиски моего тела.

– А где оно?

Я закатила глаза:

– Где сейчас твой дядя?

Чжиянь удивилась и на мгновение задумалась.

– Кажется… когда властительница Восточной горы забрала моего дядю с Террасы небожителей, она заблудилась. Больше я не слышала никаких новостей о них… В последние несколько дней Ли Чэньланя заботила только ты: последователи школы Десяти тысяч убиенных обыскивали каждый уголок и расследовали каждое странное происшествие, связанное с призраками, поэтому никто не выяснял, где сейчас Цинь Цяньсянь…

Выходит, с тех пор эти двое пропали без вести?! Я потеряла дар речи. Маленькая Шици в самом деле легко терялась в трех соснах, но неужели Цинь Цяньсянь тоже?! Гора Праха такая большая, ее невозможно не увидеть! Как эта парочка не сумела ее найти?! Хотя он ведь с Шици… с этой девчонкой может приключиться все что угодно.

Решив пока не думать об этом и дождавшись часа Крысы, я успокоилась, подлетела к телу Чжиянь и медленно вошла в него. Вскоре я ощутила тяжесть в кончиках пальцев, биение сердца и движение крови по венам. Взглянув на душу Чжиянь, парящую рядом, я села и принялась разминать мышцы.

– Да уж, твоему телу далеко до моего.

Чжиянь радостно закружилась и дважды подпрыгнула.

– Ура! У тебя получилось! Поторопись и найди Ли Чэньланя!

Я не нуждалась в указаниях. Сложив мудру, я мгновенно переместилась во дворец Не-зло.

Над ним сияла яркая луна, бросая серебристый свет внутрь залов. Это ведь техника Девяти Небес! С ее помощью можно исследовать весь мир от девяти небес[25] до девяти источников[26], а при желании даже услышать, как распускаются цветы за тысячи ли отсюда. Вот только эта техника требовала огромных духовных сил. Чем дольше ее используешь, тем больше вреда она нанесет. Чжиянь сказала, что Мо Цин собрался рассеять свое сознание, чтобы отыскать меня, но я не ожидала, что он обратится к такой опасной технике.

Уродец сидел на кушетке в центре зала. Пол, залитый серебристым светом, напоминал яркое звездное небо. Глаза Мо Цина были закрыты. Он рассеял свое сознание и сейчас находился одновременно во множестве мест. Я медленно подошла к нему и мягко позвала:

– Мо Цин…

Мой голос прозвучал мягче, чем я ожидала.

– Мо Цин, я вернулась.

Казалось, мои слова взволновали серебристый свет, разлитый по полу. Блестящие бусинки света взметнулись к звездам, проникая в них, как капли росы в цветы. Серебристое сияние всколыхнулось, и мерцающие волны начали плавно собираться воедино. Чем больше их было, тем быстрее они двигались. Затем свет померк. Мо Цин напоминал старого монаха, погруженного в глубокую медитацию.

Я знала, что, когда рассеянное сознание пробуждается, на тело наваливается невероятная тяжесть. Мо Цин наверняка сейчас страдал от сильнейшей головной боли, поэтому я не осмелилась дотронуться до него. Даже легкое прикосновение нарушит ход его мыслей, внесет хаос в сознание, и тогда он не сможет собрать рассеянное воедино. Так что оставалось лишь молча ждать. Неизвестно, как долго длилось мое ожидание, – возможно, больше часа. Наконец кончики его пальцев дрогнули, а ресницы затрепетали, как крылья бабочки. Мо Цин медленно открыл глаза. Увидев меня, он на мгновение погрузился в свои мысли. Я посмотрела в его ясные, прозрачные глаза и тоже задумалась. Не знаю, совпали ли наши мысли, но я могла думать лишь о той ночи у горных врат, когда напористо прижала его к земле яростным поцелуем… Стоило об этом вспомнить, как во рту пересохло, а в горле словно встал ком.

Протянув руку, я толкнула его на кушетку. В Загробном царстве на меня повесили несправедливое обвинение, а раз мое имя теперь не очистить, пожалуй, сделаю клевету правдой.

Я придвинулась, желая как можно скорее впиться в его губы. Однако в последнее мгновение он выставил руку, и я поцеловала его ладонь. Мо Цин пристально смотрел на меня, и в его глазах я увидела лицо Чжиянь. Только тут у меня немного прояснилось в голове.

Это ведь было… тело Чжиянь. Я уже представляла, какие крики с этих пор будут эхом отдаваться у меня в ушах каждый день и каждую ночь, поэтому сдержалась, прикусив губу.

– Чжаояо, – неожиданно позвал меня Мо Цин, – это ты?

Я вздохнула:

– Да, я.

– Ты не исчезла?

– Исчезла…

Я хотела подразнить его, но после моего ответа его глаза на мгновение опустели, и мое сердце тут же пронзили тысячи иголок, а дыхание перехватило. Никогда больше не буду шутить над этим.

– …Но мне не хотелось расставаться с тобой, и я вернулась. Уродец… – Я легонько погладила его грудь. – Я просила тебя не плакать, ты меня послушал?

Мо Цин потянул меня и крепко прижал к себе. Затем прошептал мое имя так, словно это было величайшее сокровище на свете:

– Лу Чжаояо…

– Да?

– Не говори больше такого. Только скажи – и я последую за тобой куда угодно. – Мо Цин еще крепче обнял меня. – Не заставляй снова тебя искать…

«Мо Цин, ты… испугался?»

Похлопав его по груди, я высвободилась из его объятий:

– Пойдем поищем вместе.

Он был слегка удивлен.

– Мое тело, – уточнила я. – Оно где-то спрятано. Давай найдем его вместе. Как только отыщем, я вернусь и выйду за тебя.

Тут я вспомнила о своем призрачном «муже» и села на колени к Мо Цину.

– Ах да, мне понадобится твоя помощь кое в чем. В Загробном царстве я влипла в долг по брачному договору… И чтобы развестись, мне нужно все вернуть. Поэтому помоги мне сжечь немного жертвенных денег.

Мо Цин напрягся, а я принялась перечислять по пальцам:

– Две пилюли Возвращения Души, три дня в тюрьме, долг в обменном пункте «Великая инь», компенсация за развод… Думаю, придется сжечь для Цао Нина тысяч четыреста… Мм, он был ко мне очень добр, так что округлим и сожжем пятьсот – этого должно хватить.

Я повернулась к Мо Цину и наткнулась на его ледяной взгляд. Казалось, он услышал только самое начало.

– Долг по брачному договору? – с упором на слово «брачный» повторил мой Уродец.

Ох как потемнели и прищурились его глаза. Я вдруг осознала, что не следовало рассказывать все прямо сейчас, и вздохнула:

– Ну, если хочешь, назовем это карточным долгом. В любом случае деньги нужно вернуть, какая разница кому?

Мо Цин пристально смотрел на меня. Его глаза казались мне краше звездного неба, правда, в их взгляде явно не было ничего хорошего.

– Что еще за Цао Нин?

– Хе-хе-хе, – вымученно засмеялась я.

Слова застряли в горле, и ответ никак не приходил на ум. Цао Нин ведь… немного побыл мне мужем в Загробном царстве…

Глава 9. Час крысы

Мо Цин все не отрывал от меня глаз. Я неловко улыбнулась и испуганно застыла. Однако смущение длилось недолго – дух сопротивления воззвал к моему сердцу: с чего мне так переживать? Поэтому я прочистила горло, сухо кашлянула и сказала:

– На моем банковском счету в Загробном царстве нет денег, поэтому пришлось занять. Тем не менее одалживать там немного хлопотно, так что я вышла замуж. Теперь деньги нужно вернуть…

– Лу Чжаояо! Ты…

Его голос звучал низко и будто откуда-то из глубины. На мгновение все внутри напряглось и возникло ощущение, что я совсем ребенок и меня отчитывает взрослый… Такое давно забытое чувство, когда о тебе заботятся, когда тебя направляют. Удивительное ощущение… безопасности.

Мо Цин сдерживался изо всех сил.

– Поколотить бы тебя, – процедил он.

Несмотря на эту злость, он в то же время был беспомощен. Я знала, что Мо Цин не сможет ударить меня, и смело похлопала его по груди.

– Да ладно тебе, с твоей помощью я с этим разберусь. Не сердись. Ты единственный, кого я люблю.

Ха-ха… То, что я сказала и как это произнесла… совсем на меня не похоже. При слове «люблю» у Мо Цина загорелись глаза. Я внимательно наблюдала за его лицом и видела, как прежде они почти погасли.

Я тут же ущипнула его за подбородок, смеясь:

– Эй, мне нравится твой уксус[27]: кисловатый и так ароматно пахнет… Ну же, дай мне еще насладиться!

Желая поцеловать его, я подалась вперед. Напряженный Мо Цин не знал, смеяться или плакать. Он отвернулся, но я успела заметить, каким беззащитным стал его взгляд.

Внезапно мое сердце будто пронзила острая игла. Я невольно сжала сильнее его подбородок и прикусила губу, сдерживая стон.

– Что такое?

Мо Цин сразу заметил перемену. В его глазах появились сострадание и беспокойство. Он нахмурился.

– Я в по… Ой…

После нового укола боли я не сдержала стона и чуть не упала. Мо Цин крепко сжал меня в объятиях.

– Чжаояо? – взволнованно вскрикнул он.

Я снова оставила Уродца с разбитым сердцем: с третьей волной боли мою душу выбросило из тела Чжиянь. Позади меня тут же послышался ее глубокий вдох, и девушка открыла глаза. Увидев перед собой Мо Цина, она резко оттолкнула его, и тот отпустил ее.

– Ай! – вскрикнула Чжиянь, схватившись за сердце.

Лицо Мо Цина стало невозмутимым. Он холодно посмотрел на девчонку и спросил:

– Где она?

Чжиянь так испугалась, что забыла о своем недуге. Она быстро опустилась на колени, а потом бросила на меня косой взгляд.

– Н-не знаю, почему моя душа вдруг вернулась…

Я осмотрелась вокруг и смутно осознала: час Крысы прошел. Судя по всему, с тех пор как я приняла две пилюли Возвращения Души, тело Чжиянь впускало меня лишь на час Крысы…

– Где она? – ледяным тоном повторил Мо Цин.

– Прямо… прямо здесь. – И Чжиянь указала на меня.

Хотя Мо Цин не видел меня, ответ девчонки заметно успокоил его.

– Почему это произошло так внезапно?

Этот вопрос предназначался мне. Чжиянь тоже пристально посмотрела в мою сторону.

Я закатила глаза:

– Ты ведь уже знаешь. Объясни ему.

– Ох…

Будто только сейчас вспомнив, что без нее я не могу общаться с Мо Цином, Чжиянь моргнула и на мгновение задумалась.

– Кажется, великая Повелительница демонов говорила, что, приняв пилюли с Призрачного рынка, она стала слабее, чем раньше…

Я кивнула:

– И, судя по всему, теперь могу занимать твое тело только в час Крысы.

– Теперь она может занимать мое тело только в час Крысы.

Повторив мои слова, Чжиянь испуганно замолчала, не в силах издать больше ни звука.

Мо Цин нахмурился:

– А что насчет ее тела? Где оно?

– Об этом нужно спросить Цинь Цяньсяня, – ответила я.

– Нужно спросить Цинь Цяньсяня… Что? – Чжиянь подняла голову и посмотрела на меня. – Моего дядю?

– Да, это твой дядя забрал мое тело из гробницы меча. Неизвестно, в какой ледяной пещере он меня спрятал, но я точно видела себя в углублении ледяной стены.

Мой ответ так удивил Чжиянь, что она позабыла о существовании Мо Цина.

– Почему дядя решил спрятать твое тело?

Я бросила на нее быстрый взгляд:

– Может, он был одержим?

Чжиянь пробормотала себе под нос:

– Или все дело во внутреннем демоне?

Она повернулась и посмотрела на Мо Цина, который все это время стоял рядом, не сводя с нее взгляда.

– Хотя я не видела его в тот год, но слышала, что у дяди появился внутренний демон. Поговаривали, что в этом виновата Лу Чжаояо… Обычно он подавлял свои эмоции и сдерживал своего внутреннего демона незаметно для всех. А несколько лет назад мой отец навестил его и рассказал, что дядя наконец-то сумел освободиться…

Я погладила подбородок и спросила:

– Несколько лет назад… А поточнее?

– Три или четыре года назад.

Так это случилось после моей «смерти». Другими словами, Цинь Юй знал, что у Цинь Цяньсяня был внутренний демон…

– Может, Цинь Цяньсянь украл мое тело, чтобы изгнать демона из меня?

Чжиянь повторила Мо Цину мое предположение. Тот помолчал, а затем позвал Темного стража:

– Где сейчас Сюйчжи и Цинь Цяньсянь?

– Когда властительница Восточной горы забрала с Терассы небожителей главу палаты Тысячи забот, я отправился в условленное место, чтобы встретить их. Вот только они так и не появились. Я долго осматривал окрестности, но не нашел следов. Мы все еще ищем…

– Где находится условленное место? – спросил Мо Цин.

– На границе между демоническими и небесными школами: в тридцати ли от города Цзян, у подножия Белошелковой горы.

Белошелковая гора… недалеко от палаты Тысячи забот. Цинь Цяньсянь прекрасно знал эти места, так что вряд ли они заблудились.

– На Белошелковой горе много формаций, – прошептала Чжиянь. – Мой дядя, кажется, был ранен, а властительница Восточной горы… мм, непохоже, что она очень внимательна. Вдруг они случайно угодили в магическую ловушку?

Очень плохо, если это так. На Шици не действовали ни магия, ни формации, но она вполне могла заблудиться в лабиринте ловушек. А раз Цинь Цяньсянь ранен, то вряд ли мог вывести ее оттуда. Прошло уже так много времени… Кто знает, что с ними случилось? Больше всего меня волновало, что им невозможно сейчас помочь: формаций на горе очень много – как узнать, в которую они угодили?.. Радует лишь, что Цинь Цяньсянь не мог умереть так просто! Недаром же он культивировал путь бодхисаттв.

– Белошелковая гора находится очень близко к палате Тысячи забот, им наверняка известно все о тех формациях. Быстро свяжитесь с ними, попросите послать людей на Белошелковую гору и вместе отправляйтесь на поиски. Цинь Цяньсянь – их глава, они определенно не закроют глаза на его пропажу, – приказал Мо Цин.

– Слушаюсь, – отозвался Темный страж, сжал кулаки и исчез.

Повисла тишина. Чжиянь опустила голову, не говоря ни слова. Мо Цин тоже молчал, отчего атмосфера стала неловкой.

– Можешь идти.

Когда он произнес это, Чжиянь выглядела так, словно получила амнистию. Она вскочила, поправила одежду и побежала обратно в покои Очищения от скверны. Прежде чем выйти, девчонка застенчиво сказала:

– Великая Повелительница демонов рядом с вами, она не ушла.

Я не могла не возмутиться:

– Ты слишком много болтаешь!

Чжиянь подобрала полы своего одеяния и скрылась. Я посмотрела на Мо Цина: в пустоте зала он выглядел особенно одиноким. Уродец подошел к столу, заваленному кипой бумаг, и принялся за работу. Встав напротив, я оперлась на столешницу и стала наблюдать за ним.

– Чжаояо, я не вижу тебя, но знаю, что ты здесь, поэтому мне спокойно.

Неужели думает, что меня это волнует? Я пролетела через стол, остановилась перед Мо Цином и украдкой поцеловала его в губы. Тот на мгновение застыл, и его лицо смягчилось. Он больше ничего не сказал, просто продолжал работать. Возможно, почувствовал что-то, по крайней мере ощутил легкую прохладу. Если это так…

Я прильнула к его спине и обняла сзади за шею. Он ничего не заметил, но я все равно приблизилась к его уху и сказала:

– Даже если не смогу отыскать свое тело, отныне я всегда буду рядом.

До самого рассвета я не отходила от него ни на шаг. Только когда солнце ярко засветило, я спряталась в уголке и больше не выбиралась оттуда. Мо Цин всю ночь разбирал бумаги и под конец написал что-то на одном листе. Это оказался приказ для начальника Темных стражей.

Вскоре тот предстал перед Мо Цином и, вздрогнув, с почтением принял бумагу. Прочитав, он с недоумением перевел глаза на своего главу.

– Сжигать… жертвенные деньги?

Несмотря на то что из-за солнца у меня кружилась голова, при этих словах я сразу почувствовала прилив сил. Я встала позади Темного стража и вместе с ним посмотрела на белый лист. Приказ предписывал всем членам школы сжигать жертвенные деньги: по тысяче банкнот каждый день на протяжении трех суток. Подчиненным властителя Северной горы повелевалось сжигать деньги для Цао Нина, а всем остальным – для Лу Чжаояо.

О да! Приказ, о котором я грезила днями и ночами! Я бросилась обнять Мо Цина, но мои руки прошли сквозь его тело. Впрочем, это нисколько не испортило мне настроение. Ведь очень скоро я получу развод! И хотя мне нельзя больше принимать пилюли с Призрачного рынка, я еще могу спустить все деньги на видения прошлого в зеркальце из обменного пункта! Как следует рассмотрю ту сцену у горных врат… тщательно пронаблюдаю за нами снова и снова, чтобы отследить каждую ошибочку, а затем верну свое тело и исправлю все недостатки той ночи!

Ах да, я могла бы даже помочь Цзыю узнать о его прошлом. Если он будет время от времени заглядывать в зеркало своей жизни, то никогда ничего не забудет!

* * *

В час Кролика огласили приказ, а уже в час Дракона начались приготовления. Вскоре на каждой вершине горы Праха горели костры, лежали жертвенные деньги и стояли очереди из учеников. В час Лошади, когда ярко светило солнце, я спряталась в покоях Очищения от скверны и стала наблюдать из окна. Снаружи виднелись только пепел да едкий дым – довольно мрачная атмосфера, однако я ликовала. Перед моими глазами гигантские счеты уже выщелкивали завидные суммы на мой счет. Как же это здорово! И как быстро! Наконец закапали мои денежки! Ах, денежки мои, денежки!

В своих счастливых грезах я растянулась на подоконнике, пока Чжиянь недоумевала сзади:

– Неужели это настолько приятно?

– Ты явно не знала бедности, – обернулась я и спросила: – Тебе больше не нужно бегать и сжигать жертвенные деньги, разве ты не рада?

– Сначала меня твои поручения ужасно раздражали, но позже я поняла, что сжигание жертвенных денег не такое уж и хлопотное дело. Ты заслуживаешь доброты.

Слова Чжиянь неожиданно растрогали меня. Я некоторое время пристально смотрела, как она пьет чай за столом, а потом подлетела ближе. И пусть дотронуться до нее я не могла, а все же попыталась погладить девчонку по голове:

– Детка, наши судьбы определенно связаны. Можешь не сомневаться, когда я верну свое тело, обязательно угощу тебя косточкой.

Чжиянь искоса посмотрела на меня:

– Я что, собачка?

Тц, впервые увидев меня и Мо Цина, эта девица дрожала от страха с головы до ног, а теперь осмеливается бросать на меня косые взгляды! Видно, слишком много я ей потакаю.

– Что ты знаешь о моих костях? Думаешь, самые обычные?

Я протянула руку, делая вид, что щипаю ее за подбородок, и с хитрецой улыбнулась:

– Если я дам тебе особенную косточку, тоже откажешься?

Чжиянь взяла чашку и рассеянно смотрела на меня какое-то время, затем смущенно отвернулась:

– Ах, великая Повелительница демонов, ты такая противная! Дразнишь всех, кто попадается на глаза!

Я улеглась на столе и рассмеялась:

– Просто у меня хорошее настроение.

И тут кто-то распахнул дверь покоев. Чжиянь и я одновременно повернулись и увидели Мо Цина в черном одеянии. Он, как всегда, был спокоен и сдержан. В ярком солнечном свете его фигура выглядела мрачно.

– Цинь Чжиянь, – холодно произнес он, отчего та задрожала и тотчас вскочила, – иди сжигать жертвенные деньги.

– А… Да… Иду…

Девчонка торопливо приподняла полы одеяния, склонила голову и поспешила к двери, глядя строго прямо перед собой.

Ну вот, прогнал единственного человека, который меня развлекал. А ведь я даже не успела спросить ее о Лю Цанлине…

Я положила голову на стол, пристально рассматривая лицо Мо Цина:

– Ну точно уксуса хлебнул…

Уродец не мог видеть меня, поэтому сел на то место, где только что сидела Чжиянь. Взяв другую чашку, он налил воды и сделал глоток.

– Лу Чжаояо…

Когда он позвал меня по имени, я наклонила голову и вгляделась в его лицо. Однако вскоре не удержалась и, прижавшись к лепесткам его губ, легонько потерлась о них, пока не ощутила тепло.

Уже мягче он произнес:

– Ты заслуживаешь трепки.

Я не могла сдержать улыбки.

«Значит, заслуживаю трепки?.. Если хочешь ударить меня, охотно позволю тебе это, но уверена, что ты не сможешь поднять на меня руку».

Посидев некоторое время в зале Очищения от скверны, он вернулся в свои покои, а я прошла сквозь стену, чтобы понаблюдать за ним. Вчера вечером Мо Цин закончил разбирать бумаги, а сегодня все члены школы получили приказ сжигать жертвенные деньги, поэтому некому было его побеспокоить и он спокойно сел медитировать.

Когда яркий свет закружился вокруг тела Мо Цина, я заметила, что его ци уже не так мощна, как прежде. Он стал еще слабее, чем после похода за Небесным Клинком… Если так подумать, в этом нет ничего удивительного. Добывая для меня легендарный меч, Мо Цин был тяжело ранен, а затем все покатилось по наклонной: сразился с Цзян У, расколол гору Пристанище духов, помог мне в битве с Ло Минсюанем, уничтожил феникса… даже рассеял сознание, чтобы отыскать меня. Всегда так холоден внешне, пока внутри бушуют бури… Он никогда не заботится о своем здоровье и не упоминает о ранах…

У меня заболело сердце. Я села рядом и оберегала его до самого вечера, а в час Крысы заняла тело Чжиянь и рванула обратно. По пути никто не пытался меня остановить. Как только я ворвалась в покои, Мо Цин прервал медитацию и открыл глаза. Не тратя времени на вежливые приветствия, я подбежала к нему и опрокинула на кровать. Затем крепко обняла, ущипнула за подбородок и спросила:

– Ну, скучал по мне?

Мо Цин был поражен. По его лицу я не понимала, что он чувствует.

– Скучал.

Лежа на нем, я снова поинтересовалась:

– Что, приревновал меня к Чжиянь?

Он слегка вздрогнул, отвернулся и, кашлянув, как-то неестественно протянул:

– М-м-м…

– Ты ревнуешь даже к Чжиянь! Явно целый кувшин уксуса выпил!

Я смеялась над ним и смеялась до тех пор, пока у него не покраснели уши. Потом ущипнула за них, играя с его мочками, и добавила:

– К счастью, я просто обожаю все кислое.

Заметив, что в глазах Мо Цина вспыхнул свет, я прижала указательный палец к его губам:

– Когда я смогу вернуться в свое тело?

Каждый день энергия ян сдерживала меня, и это ужасно раздражало.

– Темные стражи еще не прислали вестей, – сразу посерьезнел Мо Цин. Он обнял меня, сел и сказал: – С формациями на Белошелковой горе нелегко иметь дело. Через два дня, боюсь, мне самому придется пойти туда.

Услышав эти слова, я с беспокойством коснулась его спины. Он поймал мою руку:

– Я в порядке, не волнуйся.

– Тебя совсем не заботит собственное здоровье! Разве можно так небрежно налегать на технику Девяти Небес? – разозлилась я, вдруг вспомнив об этом. – Если вновь меня потеряешь, опять сознание рассеешь?

– Если я вновь тебя потеряю, то пусть лучше мое сознание рассеется.

Мое негодование поутихло.

– Ты очень испугался?

Мо Цин крепко обнял меня:

– Да, очень.

Я больше не могла его упрекать.

– К тому же я думал… ты исчезла отчасти потому, что больше не хочешь меня видеть.

С чего вдруг он пришел к такому выводу? Его слова сбили меня с толку.

– Почему это?

– Ло Минсюань же сказал тебе, где ты родилась?

– А… – вспомнила я. – Он сказал, что твой отец, Повелитель демонов, лишил мою общину свободы и оставил нас в долине защищать тебя. Поэтому все мы рождались с демоническим началом, чем-то вроде проклятия, наложенного Повелителем демонов. Неужели ты думал, что я буду винить тебя за это?

Мо Цин поджал губы:

– Это из-за меня тебя преследовал Ло Минсюань и пострадал близкий тебе человек…

– Хм, ты прав, тут есть связь, – согласилась я, встала и торжественно уставилась на Мо Цина. – Ну хорошо. Ли Чэньлань, из-за тебя я действительно сильно пострадала!

Тот ошеломленно замер. Оттого ли, что я произнесла эти слова слишком серьезно, или из-за давнего страха однажды услышать их, но он просто поднял голову и смотрел на меня с раскаянием и душевной болью в глазах.

– Чжаояо… про…

Не дав Мо Цину извиниться, я обняла его и похлопала по спине.

– Все в порядке. Ты совсем глупый, если все еще задаешь мне такие вопросы.

Затем погладила его по голове, успокаивая:

– Мои предки получили задание защищать тебя, но ни один из них с тобой не встречался, даже дедушка. А я выполнила поручение. Если бы мой дед знал, он бы восхищался мной. Догадываюсь даже, что сказал бы…

Я отпустила Мо Цина и подняла его руку, рассматривая ее, будто винный кувшин. Потом поцеловала тыльную сторону его ладони, покряхтела и, изображая дедушку, хрипло сказала:

– Хм, мелкая, у тебя нет никаких способностей, но тебе повезло больше всех.

Мо Цин невольно улыбнулся. Глядя на эту редкую улыбку, я ощутила, как тепло стало на сердце. Сын Повелителя демонов с самого детства нес на себе особую, тяжелую ответственность, хотя это его отец еще до моего рождения проклял мою общину, а вред мне и моему дедушке причинил Ло Минсюань. У меня не было причин винить Уродца.

– Мо Цин, я та, кому суждено защищать тебя, и я хочу исполнить свой долг. Наши судьбы были предопределены, так что это не твой грех.

Он протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь.

– Чжаояо, ты для меня все.

Я помолчала, а потом со смехом склонила голову:

– Твои слова такие сладкие! Надо же, мне теперь нравится сладкое.

Как только прошел час Крысы, Чжиянь снова заняла свое тело, и Мо Цин бесцеремонно скинул ее с колен. Девушка лишь кивнула и поспешила к себе, а он вернулся к медитации. Мне стало скучно сидеть сложа руки, поэтому я вернулась в покои Очищения от скверны, чтобы поболтать с Чжиянь о Лю Цанлине.

Я спросила ее, что она собирается делать, ведь Лю Вэй убит, Лю Сужо исчезла, а школа Зерцало сердца почти уничтожена. Даже дочь Цинь Юя выбрала темный путь и стала ученицей главы школы Десяти тысяч убиенных. Во всем Цзянху один Мо Цин знал, что это я вселяюсь в нее, поэтому неудивительно, что вскоре поползли слухи, будто именно Чжиянь вместе с Ли Чэньланем разделалась со школой Зерцало сердца и убила Лю Вэя.

Девчонка помрачнела и, опустив глаза, ответила:

– Наверное, просто пущу все на самотек. Цанлин очнулся пару дней назад. Он знает, что произошло и что им управляла Лю Сужо. Скоро собирается вернуться в школу Зерцало сердца…

– А ты? Ты хочешь вернуться с ним или предпочтешь остаться?

На лице Чжиянь появилась горькая улыбка.

– Даже если Цанлин позовет, я не вернусь. Но… он и не спрашивал. – Девушка помолчала. – Великая Повелительница демонов, возможно, в этом мире всем действительно правит судьба. Что бы ни произошло, мы не можем обратить время вспять или вернуться в прошлое… Если однажды мы с ним встретимся вновь, то уже как чужие люди, но ни за что не причиним друг другу вреда: в память о нашем прошлом…

К моему удивлению, договорив, эта любительница поплакать не пролила ни слезинки.

– Маленькая девочка стала взрослой, – подбодрила ее я, не зная, что еще сказать.

Это ее жизнь, и она приняла решение. Я могла лишь добавить:

– Остальное меня не касается. Просто помни: пока существует школа Десяти тысяч убиенных, там тебя всегда примут.

Тут глаза Чжиянь покраснели. Она покинула свое тело и обняла меня:

– Великая Повелительница демонов, я так благодарна судьбе, что встретила тебя!

Я молча похлопала ее по спине.

* * *

Ранним утром следующего дня, когда небо еще не посветлело, кто-то пришел в зал Очищения от скверны. Увидев посетителя, я приподняла бровь. Это был Лю Цанлин. Он еще не полностью восстановился от ран, но сил хватало, чтобы стоять и ходить. Неужели пора?

Он остановился у дверей в ожидании Чжиянь. Когда кто-то снаружи объявил о его приходе, девчонка встала с кровати. На самом деле она уже проснулась к тому моменту, когда появился Лю Цанлин. Чжиянь причесалась, привела в порядок одежду и долго сидела перед зеркалом, как будто не желая выходить. Никто снаружи не подгонял ее, поэтому девушка спокойно собралась с мыслями и встала. Несколько раз попробовав улыбнуться себе в отражении, она вышла за дверь.

– Цанлин…

Тот на мгновение замер:

– Чжиянь!

Назвав ее по имени, он замолчал. Утренний ветерок дул с вершины горы и гнал по небу тонкие облака. Лю Цанлин не сразу решился заговорить.

– Я возвращаюсь в Цзиньчжоу, в школу Зерцало сердца… Я не могу оставаться здесь.

Чжиянь кивнула:

– Цанлин, будь осторожен. Когда-нибудь…

На мгновение она остановилась, подняла голову и посмотрела на него с теплой улыбкой.

– Когда-нибудь я хотела бы увидеть, как школа Зерцало сердца вновь приведет в готовность барабаны и знамена[28] и вернет себе былую славу.

Лю Цанлин слушал Чжиянь, наблюдая, как утренний ветерок треплет ее волосы. Уголки его губ слегка дрогнули, он сжал кулаки и быстро отвернулся, пробормотав:

– Хорошенько заботься о себе.

Прощание завершилось спокойно, настолько, будто расставались обычные друзья. Никто бы даже не подумал, что за отношениями этих двоих скрывались запутанное прошлое, ненависть и затаенная обида. Чжиянь провожала взглядом фигуру Лю Цанлина, пока та не превратилась в расплывчатую точку среди бескрайнего неба и затем не исчезла из виду совсем.

Они оба знали: после всего того, что произошло, им не быть вместе. Чжиянь все сделала правильно: никогда больше не видеть друг друга в их случае благо.

Когда я подлетела к Чжиянь, она все еще смотрела вдаль, и на ее губах играла легкая улыбка, хотя в глазах стояли слезы. И вот одна за другой они начали падать на землю.

– Он отправился в далекое странствие… Не знаю, встретимся ли мы вновь. Но мне все же любопытно, пересекутся ли наши пути в следующей жизни?

Я не могла дать ей ответ. И никто не мог.

Глава 10. Вознесение

Когда Лю Цанлин исчез за горизонтом, мы с Чжиянь ушли в покои Очищения от скверны. Я не умела утешать, хотя она, кажется, и не нуждалась в моей заботе. Поэтому я просто легла на подоконник и велела ей попрактиковаться в боевых искусствах во дворе. Теперь, когда не нужно больше прятаться от Мо Цина, я могла спокойно ее учить.

Несколько дней назад, заняв тело Чжиянь, я помогла ей с медитацией и культивацией. Приняла даже несколько девятиоборотных пилюль, так что она достигла неплохих успехов в самосовершенствовании. Позаимствовав тело Чжиянь всего несколько раз, я нанесла ему совсем незначительный вред, зато ощутимо укрепила ее духовные силы.

Если говорить начистоту, когда она впервые вошла в школу Десяти тысяч убиенных, ее уровень культивации был не выше, чем у средненьких и плохоньких последователей демонического пути. Теперь же я не сомневалась, что в бою с властителем Северной горы она сможет ответить на атаку не хуже меня.

Сегодня, когда я посоветовала Чжиянь сосредоточиться на практике, она взялась за тренировки со всем старанием и за день устала так, что не осталось даже сил думать о Лю Цанлине. С наступлением вечера, едва солнце коснулось горных пиков, я вскочила и подлетела к ней. Я сообщила, что сначала собираюсь наведаться на Призрачный рынок и рассчитаться с долгами, а к часу Крысы ей следует прийти туда, чтобы сразу передать мне свое тело: тогда драгоценное время с Мо Цином не будет потрачено впустую.

– А как же я? – Чжиянь выглядела обиженной. – Ты просто собираешься бросить меня на Призрачном рынке?

Я невозмутимо посмотрела на нее:

– После напряженного дня тебе наверняка захочется немного тишины…

– Не захочется.

– Не препирайся, – бросила я. – Тебе точно нужна тишина. За это время ты слетаешь куда захочешь, насладишься ветерком. Не переживай, через час ведь тело снова будет твоим.

Она прикусила губу и подчинилась.

– Хорошо.

Я решительно направилась к Призрачному рынку и добралась до места задолго до часа Крысы, поэтому времени на все дела должно было хватить. Для начала я собиралась заглянуть в обменный пункт и проверить, сколько у меня денег, а потом разыскать Цао Нина и его мать, расплатиться с ними и подписать зеленую бумагу.

Вот только искать их не пришлось: госпожа Чжоу нашла меня первой. Будучи ниже ростом, она все равно смотрела на меня сверху вниз. Неудивительно, что старушка недолюбливала меня: в ее глазах я была бессердечной лисицей, похитившей сердце сына. Зная, что она злится на меня, я нарочито встряхнула волосами, чтобы выглядеть еще соблазнительнее:

– Долг выплачен, так что приводи сына, подпишем зеленую бумагу!

– Нечего уже подписывать! – взорвалась госпожа Чжоу, едва услышав меня. – Мой сын вознесся на Небеса! Он обрел бессмертие! Нет больше смысла подписывать зеленую бумагу!

Госпожа Чжоу хотела схватить меня, но, как и прежде, прошла насквозь и упала, громко крича:

– Верни мне сына!

А? Что? Почему каждый раз, когда я сталкиваюсь с этой старухой, происходит что-то непонятное? Что значит «обрел бессмертие»?

Я поинтересовалась:

– Он был мертв так долго и все равно стал бессмертен? Как это работает? И если он вознесся на Небеса, как это относится ко мне? Как я верну его?

Госпожа Чжоу вытерла слезы, укоризненно указывая на меня:

– Это из-за денег, которые ты сожгла! Ты сожгла для него столько денег! Так много! И за такой короткий срок! Он тут же воспарил к Небесам! Он не вернется!

Что? Выходит, если для тебя сжигают очень много жертвенных денег, это дает бессмертие? Почему никто на Призрачном рынке не сказал мне об этом?!

– Я могла лишь стоять и смотреть, как мой сын возносится на Небеса! Собственными глазами наблюдать, как он улетает!

Она плакала горючими слезами, но по какой-то неописуемой причине мне вдруг стало смешно.

К несчастью, ее истошные вопли привлекли внимание призраков поблизости. Мне стало не по себе: я вовсе не хотела, чтобы меня снова обвинили в чем-то и посадили в тюрьму. Едва я собралась окликнуть женщину, рядом появился призрак. Это был Цзыю. Он пролетел мимо меня и помог старухе подняться.

– Госпожа, кажется, вы совсем перестали отличать добро от зла! Сестрица помогла вашему сыну вознестись на Небеса, теперь он бессмертен! Это же благословение, которого ищут многие, но не каждому дано снискать! Кто-то несколько жизней тратит ради подобного! Как вы можете ее винить?!

Старушка всхлипывала, не в силах ответить.

– Сестрица, пойдем.

Цзыю поманил меня в сторону, желая поскорее увести от этой сварливой женщины. Я понимала его добрые намерения, но…

– А как насчет зеленой бумаги? – Я переводила взгляд с Цзыю на госпожу Чжоу и обратно. – Как же мои бумаги о разводе? С кем мне их подписывать?

Тот улыбнулся:

– Твой «муж» вознесся на Небеса. Зачем тебе подписывать зеленую бумагу? Теперь ты вдова и снова обрела свободу.

«Другими словами… пара пилюль Возвращения Души – и вот я вдова? Ну и ну…»

Поглаживая подбородок, я задумалась. Если не расскажу Мо Цину сама, он никогда и не узнает. Вполне можно скрывать это от него хоть всю жизнь, а когда умрем, ему будет не до того… Впрочем, даже если узнает, это не имело бы значения.

Размышляя так, я медленно следовала за Цзыю к закусочной, и вдруг по пути меня озарило.

– Тогда что насчет меня?

От неожиданности Цзыю резко обернулся:

– А что такое?

– Ну как же я? – Я в смятении уставилась на него. – Для меня ведь тоже сожгли очень много жертвенных денег. Неужели тоже вознесусь на Небеса?

Цзыю выглядел так, будто мой вопрос его позабавил.

– Сестрица, можешь не волноваться. Тебе не стать бессмертной.

– Почему нет?

– Убийцы не могут обрести бессмертие, – принялся осторожно объяснять он. – На самом деле это не полностью зависит от тебя. Кто желает бессмертия, тот не должен убивать на протяжении десяти жизней, обязан жить праведно и отличиться великой добродетелью. Такова была судьба того ученого. Сестрица, ты лишь подтолкнула его в этом.

Ох… Его объяснения не слишком успокоили мои страхи.

– Выходит, сжигание жертвенных денег может отправить призрака на Небеса? Почему раньше никто мне об этом не говорил?

Цзыю не знал, смеяться или плакать:

– Когда призраки получают жертвенные деньги, это то же самое, что получить благодарность от живых. Чем больше благодарности, тем лучше видно, что умерший сделал много добрых дел за свою жизнь: например, одна десятая жертвенных денег означает одну десятую долю заслуг. Когда заслуг накапливается достаточно, что-то меняется. Но… если честно, я впервые вижу, чтобы сожгли настолько много жертвенных денег. Такого никто не ожидал, поэтому и не сказали тебе. Ничего подобного прежде просто не случалось.

Получается, я перестаралась. Но разве можно винить меня? Виноват Мо Цин: он принял в школу так много учеников и заставил сжигать деньги три дня подряд. Досжигались так, что призрака отправили на Небеса!

– Сестрица, не беспокойся. Ты теперь вдова бессмертного, Небеса обязательно позаботятся о тебе.

Я поджала губы: заботятся Небеса обо мне или нет, не имело значения. Лу Чжаояо и без их присмотра умудрялась жить хорошо… Ах да, я ведь все еще наполовину мертва…

Я последовала за Цзыю и устроилась на втором этаже закусочной, а едва он сел рядом, повернулась и постучала по столу.

– Теперь давай поговорим о тебе, – начала я и посмотрела прямо ему в глаза. – Откуда ты знаешь об убийствах? Ведь я не рассказывала о них.

Цзыю замолчал. Опустив глаза, он вдруг улыбнулся:

– А у главы… острый ум.

Он приподнял полы своего одеяния и опустился на колени. Эта поза хорошо мне известна: так отдавали мне честь Темные стражи.

– Темный страж Линь Цзыю приветствует вас, глава.

Я приподняла бровь:

– Ты ходил в обменный пункт «Великая инь» и видел свое прошлое?

Цзыю кивнул.

– Я знаю, что мое время истекает. Прошлое забывается все быстрее и быстрее. Хотя призраки вокруг беспокоятся о моих чувствах и ничего не говорят, но я все понимаю. – Он рассмеялся. – К счастью, у меня накоплено достаточно денег, чтобы узнать, откуда я родом и чем занимался. Я столько лет пребывал в растерянности, а теперь наконец-то все выяснил. Даже если воспоминания снова покинут меня, мне не о чем сожалеть.

Я велела ему встать и задумалась… Линь Цзыю, значит… В Темной страже служило много людей, они приходили и уходили, так что запомнить всех было невозможно. Даже стараясь изо всех сил, я не узнала его. Забыла ли я его еще при жизни или память о нем начала стираться после смерти?

Моя растерянность нисколько не рассердила его и не разочаровала. Он просто принялся объяснять:

– Глава, это нормально, что вы не помните меня. Когда я был жив, нас с братом держали в школе Порченой крови для экспериментов. Позже вы вместе с властительницей Восточной горы спасли нас. Мы с братом никогда не отличались выдающимися талантами, так что не привлекали особого внимания. Мы присоединились к школе Десяти тысяч убиенных…

Его рассказ сразу все прояснил. Последователи школы Порченой крови проводили какие-то подозрительные эксперименты и держали в клетках много детей. На Шици тоже ставили опыты. Разгромив эту школу и убив главу, я освободила всех пленников. Тех, кто хотел вернуться домой, мы отправили домой, а кто хотел остаться, забирали в школу Десяти тысяч убиенных. Многие из этих детей впоследствии стали моими Темными стражами. Выходит, Цзыю был одним из них…

– К счастью, на выходе из школы Порченой крови я увидел вас, глава. Вы держали на руках будущую властительницу Восточной горы, и мы с братом как раз оказались рядом. У нас не было имен, только номера, поэтому вы дали нам имена: Цзыю и Цзыюй. Старший брат еще помнил свое настоящее имя, но новое нам дали именно вы, так что он оставил лишь нашу фамилию. С тех пор я стал Линь Цзыю. Как видите, имя, которым вы меня наградили, я не забывал ни на мгновение.

Имя, которое я выбрала совершенно случайно, неожиданно стало его последним воспоминанием после смерти…

Он говорил с таким почтением, что я вдруг почувствовала огромную вину. Я не помнила, чтобы когда-нибудь называла его по имени. Не помнила, чтобы за моей спиной стоял такой человек, безмолвный и преданный. Не знала даже… когда он умер. Я была слишком беспечной… Поэтому разочаровала слишком многих.

– Брат и я поклялись отплатить за вашу доброту, поэтому вскоре после вступления в школу Десяти тысяч убиенных мы решили присоединиться к Темной страже. Вот только я с юных лет был слаб здоровьем. Если бы брат не заботился обо мне, а командующий не знал о моей преданности, боюсь, меня не взяли бы. Правда, я все равно не оправдал их ожиданий. Во время моей первой миссии я был невнимателен и получил серьезную травму. Брат испугался и пренебрег правилами: посреди ночи он опустился на колени перед дворцом Не-зло и потревожил покой главы, и все же вы… не только не обвинили его, но и велели властителю Южной горы вылечить меня.

Я подняла голову, казалось припомнив что-то, однако ощущения были смутные.

– Возможно, для вас это не имело никакого значения, но в наших сердцах ваша милость оставила неизгладимый след. Хотя мое здоровье так и не восстановилось, я до самой смерти был вам благодарен, а брат по-прежнему служит в Темной страже. Вот уже много лет я не знаю, как у него дела. С другой стороны, достаточно уже того, что я ничего не слышал о нем на Призрачном рынке. Вдобавок сама глава… – Цзыю взглянул на меня. – Не знаю, стоит ли радоваться или печалиться тому, что после смерти мне посчастливилось вновь увидеть вас, глава.

– Нет нужды печалиться. – Я посмотрела на Цзыю. – Я очень рада встретить здесь кого-то, кто так предан мне. Не знаю, сколько у меня осталось денег, просто возьми их себе.

Цзыю был поражен.

– Что? Нет-нет… Как же так?..

– Пилюли мне принимать нельзя, поэтому остается тратить эти деньги только на видения моего прошлого. А поскольку мне не к спеху, отдаю все тебе. Бери и отправляйся в «Великую инь». Пересматривай воспоминания столько, сколько потребуется. Гляди в зеркало до тех пор, пока не надоест и не придет твое время уходить.

Цзыю склонил голову, будто сдерживая себя. Когда я собралась уходить, он сказал:

– Глава… вы по-прежнему так великодушны…

Я – великодушна? Это невозможно. Частенько я была бессердечна и легкомысленна и лишь после смерти поняла, что мне слишком не хватало нежности и добра от этого мира.

Выйдя из закусочной, я осознала, что времени осталось совсем немного и Чжиянь уже ждет меня на опушке леса. Она и правда оказалась там: скрестив руки на груди, вертела головой по сторонам. Когда девчонка увидела меня, ее глаза загорелись.

– Великая Повелительница демонов! Сюда, сюда!

Кажется, Чжиянь все еще немного пугали эти места.

– Я нарочно пришла пораньше. Давай выберемся отсюда вместе. Займешь мое тело, когда уйдем как можно дальше!

Мне оставалось лишь смириться. Чтобы не поддаваться страху, Чжиянь болтала без умолку.

– Исчезнув несколько дней назад, ты пропустила кое-какие новости. Хочешь, расскажу? – предложила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Тебе известно, что Ли Чэньлань забрал на гору Праха нетленное тело золотого бессмертного? Не знаю, куда именно, и никто в школе не знает, так что если вдруг однажды кому-то опять захочется вернуть его к жизни, то найти тело будет очень непросто.

Мм? Мо Цин забрал тело Ло Минсюаня на гору Праха? Почему мне не сказал? Хотя в последние два дня я была так утомлена, что не удалось толком поговорить с ним.

– Отлично, это спасет от еще одной сумасшедшей Лю Сужо. Если меня снова будут так мучить, я этого не вынесу.

– Кроме того, глав четырех школ небожителей, которые поддержали воскрешение золотого бессмертного, нашли под горой Ветров. Последователи уже забрали их. Вот только у тех затуманен разум: они только и могут, что выкрикивать имена Лу Чжаояо и Ли Чэньлань. В Цзянху ходят слухи, что разъяренная душа Лу Чжаояо все еще не покинула этот мир и время от времени занимает тело Ли Чэньланя. Говорят, ты вернулась помешать воскрешению золотого бессмертного, а теперь отправилась на поиски десяти Великих школ небожителей, желая отомстить.

– Ха-ха! – холодно усмехнулась я. – Что и следовало доказать: эти праведнички, с которыми ты знакома не понаслышке, способны лишь нелепые слухи распускать.

Когда Призрачный рынок остался позади и наконец пробил час Крысы, я вошла в ее тело и услышала еще одну новость.

– А еще люди, которые нашли этих четырех глав, рассказали, что на горе Ветров теперь очень жутко. Им показалось, что ночью они слышали женский плач. Некоторые даже говорили… – Чжиянь пристально посмотрела на меня. – Некоторые говорили, что узнали голос Лю Сужо.

Я бросила на нее быстрый взгляд:

– Сейчас мы с тобой обе призраки. Думаешь, это испугает меня?

Чжиянь вздрогнула:

– Можешь остаться со мной еще ненадолго? Я сама испугалась…

– Ну что за бесполезная девчонка…

– Неудивительно, что Лю Сужо стала злым призраком.

Чжиянь медленно летела рядом, поэтому я не стала ускорять шаг.

– Она была слишком одержима и слишком бессовестна, поэтому быстро лишилась всего, чем дорожила. Эта змея умерла на горе Ветров и заслужила скитаться там в форме злого духа. Отныне она никогда не забудет свою ненависть и никогда не сможет отомстить. Так и будет год за годом блуждать по склонам. Впрочем, это к лучшему: нет необходимости искать, где ее заточить.

Когда я это сказала, Чжиянь немного успокоилась и кивнула:

– Ты права, она должна винить только себя.

– Все еще боишься?

Я повернулась к ней.

– Больше не боюсь. Великая Повелительница демонов, ты становишься все лучше и лучше! – с улыбкой ответила Чжиянь.

Уже двое обмолвились о моем великодушии, вот только сама я в него не верила…

Обернувшись, я помахала рукой и уже собиралась переместиться во дворец Не-зло, как мимо пронесся порыв ветра, взметнулись черные одежды и прямо передо мной появился Мо Цин.

Я вытаращила глаза:

– Как раз собиралась вернуться и найти тебя.

Мо Цин улыбнулся:

– Я тоже отправился искать тебя.

Поскольку он пришел сам, мне больше некуда было спешить. Я последовала за ним по лесной тропинке, медленно шагая и наслаждаясь лунным светом. Не проронив ни слова, мы просто беззаботно бродили. Мо Цин всегда излучал это мягкое и тихое спокойствие.

Я небрежно сорвала длинный лист и принялась складывать из него фигурку. Этой технике еще в детстве научил меня дедушка. Я сложила листик в виде бабочки и протянула Мо Цину. Он посмотрел на нее, но не торопился брать, а только слегка коснулся крыльев. Сложенная из листа бабочка грациозно затанцевала, кружась между нами. Глядя на нее, я улыбнулась: никак не ожидала, что Мо Цин оживит мое творение.

Внезапно бабочка мягко опустилась на мои губы. Трепет ее крыльев напоминал дыхание во время поцелуя. Удивившись, я подняла голову и увидела его глаза, в которых мерцали блики лунного света. Мое сердце дрогнуло.

«Маленький Уродец, неужто решил меня поддразнить?»

Когда он взмахнул рукой, бабочка слетела с моих губ и приземлилась на кончики его пальцев.

– Я принимаю этот дар.

Решив вернуть бабочку себе, я протянула руку:

– Но я не говорила, что дарю ее тебе.

Он ловко увернулся от моих пальцев, и в его голосе зазвучали строгие нотки:

– Чжаояо… Веди себя хорошо.

Тогда я просто… передумала, не в силах сопротивляться его чертовски красивой улыбке…

– Хорошо. Чего не сделаешь ради тебя.

Он тихо рассмеялся глубоким и низким смехом, воспламенив и вмиг иссушив мою кровь.

– Шици все еще не нашли?

– Завтра я отправлюсь на Белошелковую гору вместе с последователями палаты Тысячи забот, чтобы обыскать формации.

Это был, пожалуй, самый быстрый способ. Только там, на Небесах, знают, сколько мое тело провело в той ледяной пещере и долго ли еще протянет. Так что, разумеется, чем скорее я его найду, тем лучше. Однако я сразу подумала о другом:

– Если мое тело не найдено, что же ты закопал в могиле на запретной территории?

Мо Цин дернул рукой, и что-то выскользнуло из его рукава.

– Вот это. Как найдем твое тело, я снова надену его на тебя.

Я присмотрелась к вещице в руках Мо Цина и не смогла сдержать удивленного возгласа.

– Выходит, ты раскопал мою могилу?

– Да, – честно ответил он и вручил мне маленькое серебряное зеркальце. – Считай, что это подарок в обмен на бабочку.

– Не считается! Ты и так мне его подарил, оно уже мое. Как можно подарить одно и то же дважды? И даже хочешь обменять его на бабочку, нечестно! Я отказываюсь!

Я собиралась обмануть Мо Цина и вытребовать что-нибудь новенькое, но заметила, что он вдруг ушел в себя.

– Что такое? – спросила я.

– Как… ты узнала, что это мой подарок?

«Ой…»

Я прикрыла рот рукой. Кажется, проболталась… Я широко раскрытыми глазами уставилась на него. Лунный свет падал на Мо Цина сзади, поэтому его лицо было в тени. Я же стояла напротив, так что мой глуповатый изумленный взгляд наверняка не остался незамеченным.

Много лет назад под древней аркой у горных врат пьяная я провела с Мо Цином ночь, а затем провалилась в глубокий сон. Наутро, пока я крепко спала, он повесил мне на шею зеркальце. Но мое забытье продлилось больше полугода и стерло из памяти все, что произошло за те три дня, поэтому о нашей любовной связи никто даже не догадался и Мо Цин был уверен, что лишь он один знает о той ночи. Эту тайну он запечатал в собственном сердце и никому не раскрывал, мне в том числе. Тогда как я могла узнать, что зеркальце подарил Мо Цин? Я так уверенно заявила, что дважды дарить одно и то же нельзя, однако… откуда все узнала?

Чтобы скрыть удивление, я наклонила голову и в мгновение ока придумала тысячу отговорок. Правда, каждая из них, казалось, была несовершенна и не выдерживала проверки. Поэтому я расслабилась, снова подняла голову и увидела, что Мо Цин все еще ждет ответа. Его глаза испытующе глядели на меня, тая какие-то неуловимые эмоции.

Я стиснула зубы:

– Хорошо! Это была я! Я за все отве…

Мо Цин мгновенно сорвал лист и прижал к моим губам, прервав слова, которые я собиралась произнести.

– Сложи еще одну.

Он решил сменить тему. Я удивилась и все же не стала настаивать:

– Могу сделать стрекозу, хочешь?

Мо Цин наклонил голову, глядя на яркую луну.

– Лучше бабочку. Тогда две бабочки образуют пару.

Я перевела глаза на него, но он отвернулся, а вот его уши порозовели.

Мо Цин прав, не так уж важно, как я узнала о зеркальце, главное, что мне все известно. А раз одно упоминание смущает нас обоих, лучше сохранить это молчаливое взаимопонимание – так он решил.

Я тихо вздохнула и принялась мастерить вторую бабочку. Утихомирить взбудораженное сердце никак не удавалось: двусмысленность, повисшая между нами, давила поистине мучительно. Казалось, наши руки разделил клочок бумаги, в то же время не мешая ощущать тепло от его ладони… Все это просто не могло не задевать струны моей души.

Так и не произнеся ни слова, я закончила поделку. Пока Мо Цин оглядывал ее, первая бабочка вспорхнула с его пальцев, подлетела выше и, дважды покружив вокруг своей пары, унесла ее прочь. На первый взгляд они обе выглядели хрупкими, но, бодро порхая вместе, дарили ощущение радости жизни.

Я взяла Мо Цина за руку и медленно пошла за двумя бабочками из листьев. Губы юноши слегка изогнулись, а тепло его ладони заставило меня влюбиться вновь.

В эту ночь ветер и луна на горе Праха пробудили в моем сердце нежность и любовь, которых я никогда не испытывала прежде…

Глава 11. Смута

К концу часа Крысы Мо Цин переместил нас обратно во дворец Не-зло. Будь наше время не ограничено, я гуляла бы с ним рука об руку еще три дня и три ночи…

После того как душа Чжиянь вернулась, Мо Цин наскоро собрался, взял меч Невыносимой Тяжести и отправился в путь – искать Шици и Цинь Цяньсяня в формациях на Белошелковой горе. Что-то подсказывает мне, что он уже сыт по горло такими днями, когда у него просто не было выбора.

Кроме меча, Мо Цин больше ничего не взял с собой. Впрочем, с его нынешним уровнем духовных сил, какими бы мощными ни были формации, ему ничто не угрожает. Единственная трудность – найти, в какой ловушке застряли Шици и Цинь Цяньсянь.

Двое суток я прождала на горе Праха, бездельничая, обучая Чжиянь чужеземным боевым искусствам и навещая Цзыю на Призрачном рынке. Паренек ходил в обменный пункт и пересматривал свое прошлое каждый день: он очень боялся все позабыть.

И тут я вспомнила о его старшем брате, Цзыюе. Если бы тот умер где-нибудь на горе Праха, он определенно попал бы на Призрачный рынок, однако Цзыю ничего о нем не слышал, а значит, его брат еще жив. Тогда что же он сейчас делает? Раз Цзыюй был мне предан, поладил ли с Мо Цином после моей смерти? Или, покинув школу Десяти тысяч убиенных, в гордом одиночестве теперь бродит по Цзянху?

Я поручила Чжиянь выяснить что-нибудь о Цзыюе. К несчастью, Темные стражи не спешили распространяться о нем и другие ученики тоже ничего не знали, так что расследование не дало результатов.

На третий день Мо Цин все еще не вернулся, зато что-то изменилось на горе Праха, как и во многих стражниках дворца Не-зло. Чжиянь не заметила этого, потому что присоединилась к школе недавно, но я сразу уловила странности. Все нутро говорило мне: что-то не так.

Мо Цин не объявился и на четвертый день. Прошло так много времени, что забеспокоилась даже Чжиянь:

– Ли Чэньланя нет так много дней… Даже если он не нашел моего дядю, все-таки должен был вернуться, чтобы увидеть тебя. Почему же нет никаких вестей?

Я напряженно выслушала ее и в тот же вечер обошла гору Праха. Ни на одном склоне и пике, казалось, не было ничего необычного, зато, облетая дворец Не-зло, я заметила начальника Темной стражи. Его лицо скрывала толстая черная ткань. Эй, разве Мо Цин не послал его искать Шици и Цинь Цяньсяня? Он ведь должен прочесывать земли далеко отсюда!

Однако в этот момент он давал задание Темному стражу в углу:

– Пошлите еще людей наблюдать за Южной горой и к резиденции Сыма Жуна в городе Фэнчжоу. Не теряйте бдительности.

Я навострила уши, скрестила руки на груди и подлетела, холодно глядя на него.

Дав указания, тот осмотрелся по сторонам и вошел во дворец Не-зло. Затем повернулся на запад, отыскал третий камень и трижды топнул по нему. Я подняла бровь и взглянула на него еще подозрительнее. Зачем начальнику стражи понадобилось подземелье под главным пиком?

Под каждой вершиной горы Праха располагались подземелья. Некоторые, такие как темница под пиком Лунных забав, предназначались для обычных преступников вроде Лю Цанлина, а вот под главным запирали самых могущественных врагов, которых я хотела приручить. Позже они либо погибали, либо сдавались и присягали мне на верность, но после моей смерти у Мо Цина, похоже, не было желания заставлять кого-либо подчиниться. Он благосклонно принимал чужую волю, поэтому эта темница почти опустела. Единственным заключенным был… человек, который недавно объединил силы с Цзян У, чтобы совершать преступления как внутри, так и вне школы, – властитель Северной горы Юань Цзе. Неужто именно он нужен командующему Темной стражей?

Подземелье оберегала особая формация, в которой не действовала техника Мгновенного Перемещения. Только запустив потайной механизм во дворце Не-зло, можно было спуститься, и о существовании этого механизма знали лишь начальник Темной стражи и глава школы.

Я скрестила руки на груди и полетела вниз вместе с командующим. Спускаясь, я ругала Мо Цина за неразборчивость в людях. Только посмотрите, какого верного человека он приставил к себе! Как же обидно!

Платформа двигалась очень медленно, а когда наконец достигла дна, начальник Темной стражи вышел, и я последовала за ним по длинному проходу. В конце коридора виднелся седой старик. Что ж, сомнений нет, мы здесь именно ради Юань Цзе. Однако на этом неприятности не закончились: начальник стражи выудил из-за пазухи ключ и открыл тюремную дверь.

– Выходите, время пришло.

Затем он достал из-за пояса посох и бросил его пленнику.

«Этот паршивец отпустил пленника и даже дал ему оружие! Кажется, все было тщательно продумано…»

Хотя выглядел Юань Цзе довольно жалко, в его манерах все еще чувствовалась надменность, присущая властителю. Он взял свой посох и медленно встал.

– Где Ли Чэньлань?

– Отправился на Белошелковую гору. Я велел кое-кому заманить его в формацию. Недавно он был ранен, а я чуть подправил свойства одной ловушки, так что он нескоро выберется.

Юань Цзе сухо кашлянул и двинулся к выходу.

– Ранен? У кого хватило сил его ранить?

– С тех пор как он вернулся из-за океана с Небесным Клинком, его раны так и не зажили. В последнее время Ли Чэньлань вел себя загадочно и непредсказуемо и совершил множество нелепых поступков. Он разрушил Пристанище духов, сровнял с землей Цзиньчжоу и спас главу терема Созерцания дождя. После сразился с пробужденным Ло Минсюанем, получил еще больше серьезных травм и даже искал кого-то при помощи техники Девяти Небес. Наконец, приказал всем и каждому сжигать жертвенные деньги для бывшей главы школы… Не понимаю, зачем он идет на все эти нелепости.

«А ведь верно, я помню твое испуганное лицо, когда ты получил этот приказ, сопляк. Выходит, уже тогда думал, что с Ли Чэньланем что-то не так».

– Сжигать жертвенные деньги для бывшей главы школы? – Юань Цзе усмехнулся. – Он отнял у нее жизнь и лишил власти. Что это, если не лицемерие? Хм, неужели совесть замучила?

Ох… этот старик всегда вызывал у меня противоречивые чувства.

– Ли Чэньлань спрятал тело золотого бессмертного в нашей школе, но никому не сказал, где именно. Возможно, Ло Минсюань единственный, кто может противостоять ему. Я слышал, чтобы воскресить золотого бессмертного, необходима кровь семьи Цинь, и по счастливой случайности Цинь Чжиянь как раз живет во дворце Не-зло. Если найдем тело Ло Минсюаня, возьмем кровь Цинь Чжиянь и вновь вернем его к жизни. В сражении обе стороны пострадают, а мы с вами лишь выиграем.

Глядя на начальника Темной стражи, я еле сдерживала недовольство. Его детский план вызывал лишь отвращение.

– Хм-м, – протянул Юань Цзе. – Хотя Ло Минсюаня запечатала бывшая глава, боюсь, он единственный сумеет спасти школу от уничтожения.

Я холодно посмотрела на старика: «Неудивительно, что ты никогда не нравился мне, несмотря на твою преданность. Настоящая свинья!»

Видеть этих заговорщиков больше не было сил, поэтому я пролетела прямиком через главную вершину горы к залу Очищения от скверны. До часа Крысы оставалось не так уж много времени. Подлетя к Чжиянь, я велела ей лечь и покинуть тело. Ее заметно удивила моя серьезность.

– На горе Праха грядет междоусобица. Возможно, твое тело даже попытаются принести в жертву. Поэтому сейчас я одолжу его и немедленно отправлюсь на Белошелковую гору.

Несмотря ни на что, я должна сообщить Мо Цину, что происходит, чтобы он подготовился перед возвращением. Кроме того, нельзя оставлять Чжиянь здесь. Надеюсь лишь, что Мо Цин как следует спрятал тело Ло Минсюаня. Если его найдут… Проклятый золотой бессмертный! Кажется, у него сохранилось куда больше влияния, чем у меня!

* * *

Я вошла в тело Чжиянь, взяла Небесный Клинок и отправилась в покои Мо Цина, чтобы на всякий случай принять девятиоборотную пилюлю. Никто не остановил меня, так что я без проблем попала в его комнату. Но едва взяла пилюлю и собралась применить технику Мгновенного Перемещения, как в покоях мелькнула чья-то тень.

– Барышня!

Я попыталась переместиться, но ничего не вышло. Тц-тц-тц… За то время, что Мо Цина не было, эти никчемные демонята посмели установить во дворце формацию? Решили помешать Чжиянь сбежать? Дерзко, ничего не скажешь.

Спрятав девятиоборотную пилюлю в рукав, я обернулась и увидела начальника Темной стражи. Неизвестно, какой у него уровень культивации, но раз Мо Цин доверил ему столь высокую должность, то явно не низкий. Пришлось напустить на себя невинный вид и наивно спросить:

– В чем дело?

– Уже поздняя ночь. Увидев, как кто-то вошел в спальню главы, я решил проверить. Не знал, что это были вы, прошу прощения.

– Все в порядке. Учитель до сих пор не вернулся, я скучаю, вот и заглянула в его покои… Вы хорошо выполняете свои обязанности, – добавила я по дороге к двери.

Командующий Темной стражей не сводил с меня настороженного взгляда. Едва я собралась покинуть спальню, его тон вдруг похолодел:

– Барышня, лучше оставить Небесный Клинок здесь.

Опустив глаза, я увидела яркий свет, исходящий от ножен у меня на поясе. Резьба Сыма Жуна по дереву «Кровь нефритового дракона» была настоящим произведением искусства, узоры усиливали яркость свечения.

Я вздохнула и легко бросила:

– Командующий…

Уже в следующий миг я без предупреждения выхватила меч из ножен и атаковала. Небесный Клинок сверкнул молнией и лязгнул о тонкое железное лезвие. Они встретились, разбрызгивая искры. Глаза за черной тканью напоминали орлиные и по-настоящему пугали…

Я отскочила и, развернувшись, полетела прочь. Надо было как можно скорее покинуть пределы формации, блокирующей технику Мгновенного Перемещения. Но не успела я сбежать, как натолкнулась на магический барьер. Оставаясь в воздухе, я огляделась: отсюда было хорошо видно, что прозрачный купол покрывает всю вершину горы. Они что, решили заточить меня здесь?! Судя по всему, заговорщики давно готовились к смуте.

Начальник Темной стражи следовал за мной. К нему присоединились еще пятеро, и каждый выглядел опасно.

– Барышня, если не хотите пострадать, вам следует спуститься.

Я криво усмехнулась. Я, Лу Чжаояо, пережила много неожиданного, но самым неожиданным стал день, когда пришлось сражаться против собственных стражей.

Взмахнув Небесным Клинком, я влила в него свою духовную силу. Над лезвием ярко сверкнула молния. Темные стражи тут же насторожились, а глаза командующего похолодели.

– Барышня, мы не хотим причинить вам вреда. Не стоит переоценивать свои силы.

У меня вырвался презрительный смешок.

– Сначала испытайте меня, а потом говорите, переоценила я силы или нет.

Я замахнулась Небесным Клинком и вонзила лезвие в магический барьер. Раздался оглушительный скрежет и треск. Молния прошла сквозь купол, искривив его. Будь я в своем теле, моей силы хватило бы, чтобы одним ударом сломить защиту, но Чжиянь все еще недоставало подготовки. На мое счастье, Небесный Клинок заключал в себе энергию молний, которые постоянно наносили урон барьеру – точно как когда-то Мо Цину, не давая ему оправиться. Пока разряды Небесного Клинка воздействуют на барьер, его уничтожение лишь вопрос времени.

Когда мелькнули вспышки молний, начальник Темной стражи мрачно скомандовал:

– Отберите Небесный Клинок.

Я приподняла бровь: ах он не хочет, чтобы кто-то узнал, что происходит? Я сделала шаг к ближайшему Темному стражу и преградила путь. В последние несколько дней под моим руководством Чжиянь очень хорошо натренировала свое тело и стала двигаться намного быстрее, чем раньше, поэтому я легко схватила стража сзади. Манипулируя им, как марионеткой, я спряталась за него, как за щит, чтобы блокировать атаки двух других противников. Как только они допустили промах, командующий решил действовать сам и двинулся в сторону меча.

Подняв Темного стража за воротник, я направила его в собственного начальника и подбросила высоко в воздух. Страж злобно завыл, но невольно помешал тому дотянуться до Небесного Клинка. Командующий отскочил, даже не пытаясь поймать подчиненного, и горе-снаряд с оглушительным грохотом врезался в магический купол. Когда сила барьера вместе с молнией отшвырнули его, кто-то кинулся бедняге на помощь, хотя его дальнейшая судьба меня мало интересовала.

Я протянула руку и призвала Небесный Клинок обратно ко мне: этот меч был моим самым мощным оружием, поэтому я не могла допустить, чтобы враг добрался до него. Как только клинок оказался у меня, он отлетел и воткнулся в барьер в другом месте, и молнии продолжили делать свое дело. Тут же наверху купола раздался треск.

Черное пламя вспыхнуло в глубоко посаженных глазах командующего: он понял, что до Небесного Клинка ему так просто не добраться, и решил уничтожить меня. Противник выхватил длинный меч и нацелил его прямо мне в грудь. Поскольку другого оружия у меня не было, я снова вцепилась в одного из стражей, вывернула его запястье и, забрав меч, отшвырнула парня прочь.

Когда клинки скрестились, треск барьера полностью заглушил звон металла. Начальник Темной стражи весьма недурно владел боевыми навыками, и его тело было намного сильнее, чем тело Чжиянь, поэтому победить я не надеялась… и все же единственным своим преимуществом пренебрегать не собиралась.

Всем боевым приемам когда-то обучала стражей я сама. Я придумала их и передала ученикам, чтобы они знали, как отбиться от врага. Несмотря на яростные, ловкие и решительные движения, после каждого его маневра я точно знала, каким будет следующий шаг.

Кроме того, начальник Темной стражи явно хотел сохранить жизнь Чжиянь, чтобы пробудить Ло Минсюаня, поэтому не пытался подавить меня духовной силой или убить. Я тоже не стремилась лезть на рожон. Демонстрировать навыки было ни к чему, я просто старалась задержать его, пока магический барьер не разрушится…

Стоило мне подумать об этом, как основание купола не выдержало и лопнуло. Я взмахнула рукой, и Небесный Клинок вернулся ко мне. Больше не было причин продолжать игру с начальником стражи. Когда я одним движением блокировала его следующий удар, он все-таки призвал свою духовную силу. Применив технику Мгновенного Перемещения, начальник Темной стражи вдруг замер в трех чжанах от меня. Черная ткань на его лице оказалась срезана, а на левой щеке зияла кровавая рана. Она получилась довольно глубокой, и будь я безжалостнее, снесла бы ему полголовы.

Он даже не пытался остановить кровотечение и непонимающе смотрел на меня. В его взгляде отчетливо читались удивление и неверие. Но чему бы он ни удивлялся, я не хотела потерять еще больше времени. Скоро оно совсем иссякнет, а мне еще предстояло добраться до горы и найти Мо Цина. Я сложила мудру и обратилась к технике Мгновенного Перемещения. Начальник Темной стражи так и стоял, не сдвинувшись ни на шаг.

* * *

Я мгновенно оказалась на Белошелковой горе. Она представляла собой сплошную полосу холмов, обросших травой и невысокими деревьями. Последователи палаты Тысячи забот сравнивали чистоту этого места с некрашеным шелком, откуда оно и получило свое название. Как по мне, все это чушь. Здешние холмистые земли не так просты: будучи немногим больше пика Лунных забав, они усеяны смертоносными формациями, причем многие ловушки образуют бесконечные лабиринты либо таятся внутри других формаций.

С древних времен Белошелковая гора служила естественной защитой для палаты Тысячи забот. После того как Цинь Цяньсянь занял место главы, помимо культивации пути бодхисаттв, он увлекся изучением боевых строений и формаций, поэтому со временем усилил эту природную преграду магией.

По моему мнению, Белошелковая гора напоминает самого Цинь Цяньсяня – человека, казалось бы, бесстрастного и безобидного, но способного втихую творить такие бессовестные вещи, как кража чужого тела.

Я парила в небе над Белошелковой горой, не решаясь приземляться: боялась из-за одного неосторожного движения оказаться в какой-нибудь формации, так и не отыскав Мо Цина. Глянув вниз, недалеко от Белошелковой горы я разглядела палату Тысячи забот. Ее последователи во всем предпочитают сдержанность: здания и павильоны строят невысокие, а посреди ночи тут неизменно царят тишь да гладь, даже фонари не зажжены. Палата Тысячи забот так хорошо вписывалась в местный пейзаж, что он казался совершенно необитаемым. Оттого точки факелов на горных полях привлекали особое внимание.

Я применила технику Очи-Тысячи-Ли и пригляделась. Внизу собралось много людей: все они были Темными стражами, а напротив них стояли люди в простой зеленой одежде – ученики палаты Тысячи забот.

Спустя мгновение я переместилась к последователям Цинь Цяньсяня. Недавно на Террасе небожителей главе палаты сильно досталось, а потом он исчез, но учеников, казалось, это ничуть не тревожило. Одни держали в руках факелы и вглядывались вдаль, другие медитировали с таким спокойствием, словно вот-вот обретут бессмертие и вознесутся на Небеса. Никогда не понимала идей школы, избравшей путь отказа от всех желаний: какое в этом вообще удовольствие?

Я подошла к ближайшему человеку и похлопала его по плечу:

– Кхм… мм… бодхисаттва?

Когда ученик обернулся, мне в глаза бросилось привлекательное пятнышко цвета киновари между его бровей. Мягко улыбнувшись, он спросил:

– Барышня Чжиянь, почему вы здесь?

О, чуть не забыла. Чжиянь ведь приходится Цинь Цяньсяню племянницей, так что последователи палаты Тысячи забот знают ее в лицо. Но… к сожалению, я не знала их.

– Я…

Как только мы заговорили, кто-то из Темных стражей оглянулся. Только посмотрите, какая настороженность! Да, мои ученики – это вам не простофили из палаты Тысячи забот! Я невольно испытала гордость за своих людей, но тут же подавила это чувство. К счастью, Киноварное Пятнышко не зажег факела и мы стояли достаточно далеко от Темных стражей.

Я потянула Киноварное Пятнышко за рукав, отвела в сторону и на скорую руку создала небольшой звуконепроницаемый барьер.

– Я пришла сюда, чтобы найти своего учителя.

Он кивнул:

– Да, я слышал, что вы признали главу школы Десяти тысяч убиенных своим учителем.

– Вам известно, где он сейчас?

Киноварное Пятнышко взглянул на Темных стражей.

– Они как раз охраняют формацию, в которую вошел Ли Чэньлань. Несколько дней назад мы вместе искали нашего главу и наконец нашли его в ловушке-лабиринте. Ли Чэньлань отправился помочь, но до сих пор не вышел, а Темные стражи не позволяют нам приближаться.

– Они не подпускают вас и вы сидите сложа руки? Маленькая Ши… властительница Восточной горы и ваш глава… мой дядя ведь внутри!

Киноварное Пятнышко сложил ладони вместе, словно в молитве:

– Люди за пределами формации не могут вмешиваться в то, что происходит внутри. Здесь, на Белошелковой горе, все тесно связано друг с другом. Войдем мы туда или нет, не имеет совершенно никакого значения: в формациях на Белошелковой горе все зависит от воли Небес.

«А, забудь…»

Мне не хотелось с ним спорить. Я закатала рукава и потянулась к ножнам, собираясь пробиться через Темных стражей и броситься прямо в формацию. Как бы ни были мощны здешние ловушки, не верю, что они способны удержать Мо Цина. У него точно есть причина не выходить. Я должна помочь ему и, если придется, займу его место, лишь бы он освободился и подавил смуту в школе Десяти тысяч убиенных. Они не должны найти тело Ло Минсюаня!

Едва я собралась действовать, внезапная боль пронзила мое сердце. Я оцепенела. Душа как будто вздрогнула, и меня выкинуло из тела, а на мое место вернулась душа Чжиянь… Как же незаметно пролетел час Крысы!

Стиснув зубы, я услышала, как Киноварное Пятнышко тихо спросил Чжиянь:

– Барышня, вы плохо себя чувствуете?

Та глубоко вздохнула, махнула рукой и не задумываясь ответила:

– Все нормально.

Затем повернула голову и, увидев кого-то рядом, не смогла скрыть удивления.

– Брат Су Янь, почему вы… – улыбнулась она и, посмотрев на меня, остановилась на полуслове. – Хе-хе-хе, тут так темно, только сейчас тебя узнала…

Да уж, от привычки болтать не подумав трудно избавиться.

Больше я не обращала на нее внимания и, пользуясь своей невидимостью, пролетела сквозь Темных стражей прямиком к формации. Вот только моя призрачная сущность войти туда не смогла. Наверное, опять дело во мне! Ведь если ничто в мире живых не способно причинить мне вреда, я никогда не попаду в формацию! Как ни старайся, ничего не получается…

Но что еще страннее, когда я пролетела через формацию, сквозь меня будто пробежал теплый поток. Точно такой же, как… Эта мысль взбудоражила меня. Я попыталась отыскать источник тепла, однако тщетно: поток словно растворился в воздухе.

Я подлетела обратно к Чжиянь:

– Пусть Киноварное Пятнышко спрячет тебя в палате Тысячи забот. Мы останемся там на день. Завтра ночью я займу твое тело и войду в формацию.

Чжиянь кивнула.

Как только Су Янь отвел ее в палату Тысячи забот и устроил в маленькой комнате, она покинула тело и сказала мне:

– Великая Повелительница демонов, после того как ты подралась с командующим Темной стражей и сломала магический барьер, на горе Праха начались волнения. Глава караула начал выяснять, когда на вершине появился магический барьер и почему Темные стражи напали на меня, ведь Ли Чэньлань распорядился, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах не смел причинить мне вред.

Узнав, что Мо Цин отдал такой приказ, я едва заметно улыбнулась:

– И что было потом?

– Потом воцарился хаос. Школа разделилась: одни поддерживают Ли Чэньланя, другие встали на сторону Темных стражей… Все очень сложно… Темные стражи освободили того старика, властителя Северной горы. Он сказал, что от твоего имени уничтожит предателей и казнит нового главу…

Думаю, таково закономерное завершение событий прошлых лет. Если не остановить смуту, раскола не избежать. И на самом деле решить эту проблему очень легко! Разве властитель Северной горы не хранит мне верность?! Разве он не сражался под моим знаменем?! Если найду свое тело, вернусь, возьму Мо Цина за руку на большой площади перед дворцом Не-зло и поцелую его, а затем объявлю о нашем намерении пожениться, проблема ведь решится вмиг!

И загвоздка, кстати, в том, что я до сих пор не вычислила Цинь Цяньсяня!.. Вот подожди, Шици, я тебе задницу-то надеру! Всего-то велела ей привести его на гору Праха – и поглядите, что из этого вышло!

Как бы то ни было, сейчас мне оставалось лишь парить в воздухе, сердито пыхтя и скрестив руки на груди. Никогда еще я так не мучилась, дожидаясь следующего дня. Ночь тянулась невыносимо долго, затем солнце доползло до зенита, и наконец подошло время заката. Час Крысы близок! Я уже сгорала от нетерпения, готовясь запрыгнуть в тело Чжиянь, но тут внезапно в дверь постучал тот парень, Су Янь.

Он хмурился и выглядел мрачным. В палате Тысячи забот культивировали путь бодхисаттв, поэтому для них было несвойственно так волноваться. Значит, что-то произошло. Я немедленно последовала за Чжиянь и внимательно выслушала его.

– Ночью на горе Праха разгорелась смута. Чжиянь, вы поэтому сбежали сюда?

Девушка молчала, и Киноварное Пятнышко заговорил снова:

– Ночью об этом известили несколько школ. Сегодня после полудня Цзян У из Джохор-Бару и четыре школы небожителей объединились, чтобы отправиться на гору Праха.

Чжиянь потрясенно прикрыла рот рукой, а я прищурилась и холодно усмехнулась: «О, Цзян У, как всегда, нашел способ извлечь для себя выгоду. Вот паршивец, вероломство – его второе имя».

В прошлый раз Мо Цин не убил его, а теперь тот собирает помощников, чтобы сжечь мою школу. Вдобавок выучил трюк Мо Цина и объединил силы со школами небожителей. Просто замечательно, ничего не скажешь!

Оказывается, ночью Цзян У разослал письма всем школам небожителей. Кроме тех четырех, откликнулись небольшие общины, давно искавшие подходящего момента. Отказался только Лю Цанлин, который недавно вернулся в Цзиньчжоу и возглавил полуразрушенную школу Зерцало сердца, да Шэнь Цяньцзинь, глава терема Созерцания дождя.

Итак, четыре школы небожителей, что вдохновились призывом Цзян У, – это те же, кто вместе с Лю Сужо хотел воскресить Ло Минсюаня, а затем благодаря Мо Цину тронулся умом. Что ж, они потеряли лицо и понесли большой урон – вполне логично, что мою школу возненавидели до мозга костей и решили воспользоваться внутренними распрями, чтобы отомстить.

Сообщив эту новость, Киноварное Пятнышко попросил Чжиянь оставаться в палате Тысячи забот: бродить где попало было опасно, пока Цзянху погружен в хаос.

Он прав. Если школа Десяти тысяч убиенных погрязнет в междоусобице, то и святоши не преминут этим воспользоваться, и Цзян У постарается ради собственной выгоды. Тогда основная демоническая школа падет, и об объединении можно будет забыть. Мир похож на кусок жирного мяса: едва самый крупный тигр погибает, голодные волки готовы разорвать друг друга на части.

Однако это лишь возможный вариант развития событий. Насколько могу судить, сейчас самую большую проблему представляют те четыре школы небожителей, начальник Темной стражи и властитель Северной горы, решившие пробудить Ло Минсюаня. Цзян У с ними на одной стороне, а значит, его позиция вполне ясна. Положение школы Десяти тысяч убиенных весьма… безрадостное. Ох…

Глава 12. Рассвет

Дождавшись наконец часа Крысы, я завладела телом Чжиянь и подняла меч. Несмотря на попытки Киноварного Пятнышка меня остановить, я прорвалась сквозь Темных стражей вокруг формации, ловко избегая их атак, и без особых трудностей бросилась внутрь.

Как только я оказалась по ту сторону, окружающий пейзаж мгновенно изменился. Это была уже не заросшая травой поляна теплым ранним летом, а мир льда и снега, где ледяной ветер пронизывал до костей, как в самой снежной стране на краю севера. Как ни странно, хотя я никогда не бывала в формациях на Белошелковой горе, у меня возникло смутное ощущение, что это место мне знакомо.

Я огляделась по сторонам, намереваясь найти Мо Цина как можно скорее. Однако, когда я взлетела и применила технику Очи-Тысячи-Ли, вид снизу совершенно сбил меня с толку. Мир в этой формации… оказался гораздо больше, чем я себе представляла!

Вздыбленные кверху ледники, которым нет ни конца ни края, снежные поля и ледяные озера – вместе они образовывали гигантский лабиринт. Это место вовсе не формация, а целый мир…

Но подождите… С высоты все здесь напоминало ледники, среди которых я воскресла, приняв пилюли Возвращения Души. Возможно ли… что Цинь Цяньсянь спрятал мое тело здесь? Внутри формации на Белошелковой горе? Если это так, скоро я получу свое тело обратно!

Мое сердце забилось от волнения. Я снова осмотрела все с помощью Очей-Тысячи-Ли, надеясь найти Мо Цина и Шици как можно скорее, однако здешний мир казался безграничным, и без подсказки это ничего мне не дало. Я почувствовала себя бессильной, и на душе потяжелело. Внезапно мне стала понятна настойчивость Мо Цина, когда он рассеял сознание, чтобы отыскать меня: видимо, мы оба не в силах успокоиться, пока не достигнем цели, хе-хе…

Неожиданно раздался тяжелый приглушенный грохот – звук доносился откуда-то издалека, со стороны гор. Я устремилась туда и еще в воздухе, бросив быстрый взгляд вниз, заметила черные одеяния Мо Цина. Его силуэт отчетливо выделялся среди ледяных и заснеженных полей. Сложив мудру, с помощью техники Мгновенного Перемещения я приземлилась ему за спину и бросилась с объятиями, даже не окликнув.

– Э-эй!

– О! Его нельзя трогать!

Откуда-то донеслись два голоса. Я едва успела остановиться и посмотрела в сторону. Увидев Мо Цина с воздуха, я сломя голову кинулась к нему и не догадалась оглядеться, поэтому только сейчас заметила Шици и медитирующего Цинь Цяньсяня.

Щеки Шици, как обычно, были розовыми, а вот Цинь Цяньсянь сильно побледнел, будто в любой момент мог вознестись на Небеса, подобно тому ученому.

– Он подавляет Глаз формации, так что к нему нельзя прикасаться.

Сказав это, Шици приблизилась и, оценивающе рассматривая, обошла меня по кругу. Я не обратила на нее внимания и снова повернулась к Мо Цину. Бесстрастное лицо, ресницы опущены, при этом все мышцы тела сильно напряжены, словно он наполовину спал, наполовину бодрствовал. Руки его были прижаты к бокам, а меч Невыносимой Тяжести торчал из земли рядом. Я стояла перед Мо Цином, но он даже не поднимал глаз, чтобы взглянуть на меня, точно восковая скульптура.

– Что случилось? – нахмурившись, спросила я Цинь Цяньсяня.

Шици придвинулась ко мне:

– Ты правда глава?

Лицо девчонки оказалось слишком близко, и я оттолкнула ее.

– Цинь Цяньсянь, ты должен знать, кто я. У меня не так много времени, тебе лучше рассказать, что здесь происходит.

– Да, ты глава! – подскочила Шици и обняла меня за талию.

Собрав всю свою исполинскую силу, она подняла меня и завертела.

– Глава! Глава, ты действительно вернулась!

Будь у нее хвост, она бы уже так увилялась им, что тот отвалился бы. Я погладила ее по голове со словами:

– Не суетись.

– О! – ясно и живо ответила она, а затем послушно опустила меня, однако по-прежнему держалась за мои плечи и терлась о них головой.

Вдруг, не шевелясь и не поднимая глаз, заговорил Мо Цин:

– Лу Шици, отпусти ее.

Каждое слово прозвучало очень мрачно.

И вновь я удивилась:

– Так ты можешь говорить.

Шици и не подумала отойти и пробормотала:

– Мгновение назад маленький Уродец сказал, что ты ищешь нас, поэтому я одним ударом разбила большой валун, чтобы дать тебе знать, где мы.

Вены на лбу Мо Цина вздулись. Ох… Шици училась у меня всему, поэтому нахваталась и прозвищ. Она все так же беспечна…

Я потерла лоб:

– Хорошо, по очереди будете рассказывать, что случилось.

Затем оттолкнула Шици и сурово спросила:

– Я велела тебе привести Цинь Цяньсяня в школу Десяти тысяч убиенных, зачем ты завела его сюда?

Получив от меня выговор, Шици принялась обиженно оправдываться:

– Я так и собиралась, но он был ранен, а техника Мгновенного Перемещения мне не дается, поэтому пришлось тащить его на руках. Потом я случайно угодила в эту формацию, и… Мы могли бы сразу выйти, только Цинь Цяньсянь сказал, что раз уж по воле Небес мы попали сюда, то ему нужно что-то найти. Так мы оказались в этой пещере. Говорит, там твое тело.

Шици указала на пещеру перед нами.

Как я и ожидала, Цинь Цяньсянь спрятал мое тело в этой формации. Я повернула к нему голову, хотя не планировала сейчас устраивать допрос: кто знает, насколько длинной окажется история?

– А он? Как получилось, что Мо Цин здесь и подавляет Глаз формации?

Кашлянув, Цинь Цяньсянь ответил:

– В пещере находится Глаз формации. Я тяжело ранен, так что не могу разрушить его, поэтому хотел немного восстановится, прежде чем прорваться внутрь. И тут появился Ли Чэньлань, так что я попросил его помочь…

– Но мы не знаем, какой негодяй привел Глаз формации в действие! – Чтобы привлечь мое внимание, Шици подхватила слова Цинь Цяньсяня. – Если Глаз сдвинется, то мир внутри формации перевернется вверх дном. Горные породы заскользят в разные стороны, и все ловушки сработают. Поэтому, чтобы спасти пещеру от обвалов и найти твое тело, ему приходится своей духовной силой подавлять Глаз формации. Ему нельзя уходить, иначе Глаз не устоит.

Так вот почему он застрял здесь… Поглаживая подбородок, я погрузилась в размышления и наконец обратилась к Цинь Цяньсяню:

– Допустим, я прямо сейчас пойду искать свое тело – сколько это займет?

– Если не забредешь в тупик, то примерно час. Но дороги в пещере очень извилисты.

Значит, мне потребуется час, чтобы найти тело, затем мне нужно вновь приспособиться к нему, вдобавок неизвестно, какие препятствия могут попасться в пути. Однако сейчас нельзя было терять время даром.

Цзян У собирался на гору Праха вместе с четырьмя школами небожителей. Сейчас уже полночь – кто знает, во что это вылилось? Мо Цин должен вернуться как можно скорее, поэтому решать надо быстро. Шици сильна физически, но слаба в магии – ей не подавить Глаз формации. Цинь Цяньсянь тяжело ранен, к тому же проводит меня, поэтому тоже не сможет подменить Мо Цина. Остается надеяться лишь на…

– Подождем, когда Цинь Чжиянь вернется в свое тело, – озвучил мою мысль Мо Цин. – Теперь, когда ей помогает сила Небесного Клинка, она справится с Глазом формации, а я вернусь в школу Десяти тысяч убиенных.

– Ты знаешь о смуте? – удивилась я.

Мо Цин на мгновение задумался.

– Серебряное зеркальце… Его называют зеркалом Отражения Сердца.

Зеркало Отражения Сердца? То есть… пока оно на мне, Мо Цину известно, где я и о чем думаю? А ведь я носила его столько лет… Все те годы стоя у горных врат, он знал, что происходит в моей жизни… Всегда? Мало того, несколько дней назад, выкопав это зеркало из моей «могилы» и вложив его мне в руки, он и словом не обмолвился!

Я пристально посмотрела на него:

– Маленький Уродец, выходит, ты способен на такое… Позже мы к этому еще вернемся.

Не глядя на меня, Мо Цин опустил глаза и не ответил.

Шици и Цинь Цяньсянь не понимали, о чем мы говорили, поэтому я просто объяснила им план. Мы решили подождать, когда Чжиянь вернет себе свое тело: именно она займет место Мо Цина и будет отвечать за подавление Глаза формации. Шици останется с Чжиянь и проследит, чтобы никто и ничто не отвлекло ее. Цинь Цяньсянь войдет в пещеру, чтобы показать дорогу, а я последую за ним и найду свое тело.

Когда договорила, час Крысы подошел к концу и Чжиянь заняла мое место.

– Все… здесь… – поначалу растерялась она.

Времени объяснять ей все в подробностях не было, поэтому я сказала, чтобы она встала рядом с Мо Цином и призвала всю силу, чтобы подавить Глаз формации. Скользнув ближе и пристально глядя на нее, я серьезно произнесла:

– Чжиянь, смогу я воскреснуть или нет, зависит от тебя.

Она на мгновение замерла. Затем стиснула зубы, вытащила меч из ножен и собралась с духом.

– Великая Повелительница демонов, ты столько раз спасала меня. Даже рискуя своей жизнью, я все равно помогу тебе подавить Глаз формации!

Я улыбнулась и отступила в сторону. Чжиянь высоко подняла Небесный Клинок, собрала всю духовную силу в своем теле и вонзила лезвие в землю в том месте, где находился Глаз формации. Когда гул сотряс небо и землю, Чжиянь стиснула зубы. Мо Цин вытащил меч Невыносимой Тяжести, и вся сила, которая сдерживала Глаз, мгновенно перешла в руки Чжиянь.

– Я управлюсь за два больших часа.

Сила Чжиянь была не так велика, как у Мо Цина, поэтому всю ее девушка направила на подавление Глаза. Не отвлекаясь на разговоры, она просто опустила глаза и сосредоточилась на деле. Холодный пот стекал по ее лбу капля за каплей.

Цинь Цяньсянь встал и повел меня в пещеру. Прежде чем войти, я обернулась. Мо Цин внимательно смотрел в мою сторону, хотя не мог видеть меня.

– Лу Чжаояо! – выкрикнул он мое имя. Его на удивление спокойный голос почему-то жутко взволновал меня. – Я разберусь с беспорядками в школе Десяти тысяч убиенных и буду ждать твоего возвращения.

Он не мог меня услышать, но я все равно ответила:

– Хорошо.

«Я вернусь. Твое ожидание не будет напрасным».

Отвернувшись, я последовала за Цинь Цяньсянем в пещеру. Он шагал ровно, не быстро и не медленно. Вскоре перед глазами предстала знакомая картина из снега и льда: это была та самая пещера. Чем дальше мы углублялись, тем сильнее становилась необъяснимая боль в груди. Возможно… это признак связи между душой и телом?

– Ты ненавидишь меня за то, что я поместил сюда твое тело? – внезапно нарушил тишину Цинь Цяньсянь, зная, что не услышит моего ответа. Казалось, он говорил сам с собой. – Пять лет назад во время битвы в гробнице меча мне пришлось так поступить. Я знал, что мой внутренний демон возник из-за тебя и уничтожить его могла только ты.

Меня пробрала дрожь. Он что… Хотел признаться мне в любви? Так не годится, я отказываюсь слушать! Я люблю Мо Цина, для меня он – один-единственный во всем мире. Да, мне нравилось иногда вызывать его ревность, но на самом деле никто не мог соперничать с ним. Теперь, когда мы вместе, я тем более не причиню ему боль. И никому не позволю!

Надо признать, Цинь Цяньсянь умен: решил признаться в совершенно безлюдном месте и пока я не могу ответить. Что ж, остается лишь слушать его.

– Это была не любовь, а лишь сбивающие с толку мысли. День за днем они превращались во внутреннего демона, уводя меня с истинного пути и запятнав чистоту моего сердца, поэтому я похитил твое тело. Это был постыдный поступок, но я не видел другого выбора. Поэтому спрятал твое тело здесь и кровью из своего сердца защитил его от разложения. Каждый день я читал здесь сутры и однажды наконец избавился от внутреннего демона, а с тех пор больше сюда не возвращался.

Кровь семьи Цинь настолько необычна, что воскресила Ло Минсюаня. Видимо, в ней заключена чистота, дарованная самими Небесами. Тогда естественно, что им предназначен бездушный и лишенный любви путь, всецело направленный на обретение бессмертия и вознесение на Небеса. Кто же знал, что я похищу его и стану нагло пялиться, пока у беззащитного святоши не вспыхнут запретные чувства?

Все-таки это моя вина. Глупо упрекать его в том, что из-за странного стечения обстоятельств он кровью из своего сердца питал мое тело и восстановил нить моей жизненной силы. В конце концов, именно благодаря ему я стала живой душой и получила шанс возродиться. Конечно, он был неправ, когда выкрал мое тело, но я от этого только выиграла. Так что не мне винить его – напротив, я должна благодарить Цинь Цяньсяня.

– Надеюсь сегодня искупить свою вину перед тобой.

Медленно произнеся эти слова, он повернул. Сверху гроздьями свисали сосульки, похожие на сверкающий хрусталь. В углублении ледяной стены лежало тело, облаченное в черно-красные одежды. Распущенные волосы, закрытые глаза, плотно сжатые губы – это была я.

Чувствуя, как сильно бьется мое призрачное сердце, я медленно вошла в тело… Постепенно сила наполнила мои пальцы, побежала по венам кровь, задрожали ресницы…

«Лу Чжаояо, Лу Чжаояо… О, как я соскучилась по своему лицу и силе!»

Я толком не запомнила, каково было впервые вернуться в тело, зато сейчас остро ощущала, как каждый орган чувств воссоединяется с моим духовным сознанием, хоть и очень медленно. Меня снова окатило волной боли, но чем сильнее она становилась, тем ярче я осознавала, что… жива. Пошевелив онемевшими пальцами, я крепко сжала кулаки, и слой льда на руках с треском разлетелся вдребезги. Затем захрустела корка, покрывавшая все мое тело, – и тоже рассыпалась на осколки.

Открыв глаза, я спрыгнула и приземлилась на одно колено. Затем с трудом поднялась, отряхнула полы длинного одеяния и, приоткрыв рот, выпустила облачко теплого воздуха. Наблюдая, как дыхание превращается в белый туман, я поняла, насколько сильно скучала по этому теплу. Обхватив себя за шею, я сделала еще один глубокий вдох. Как же хорош этот ледяной воздух! Мне очень нравилось снова чувствовать все своим собственным телом.

– Пойдем, – кивнула я Цинь Цяньсяню, который спокойно смотрел на меня. – Пора возвращаться на гору Праха.

Нельзя заставлять Мо Цина ждать.

Цинь Цяньсянь склонил голову и назидательно произнес:

– Лабиринты в этой пещере сложны и извилисты. Следуй за мной, и ты не сделаешь ни одного неверного шага.

– Думаешь, я, Лу Чжаояо, не способна самостоятельно выбраться из лабиринта? – улыбнулась я и уверенно сделала шаг.

Однако мои ноги затекли и не слушались. Я пошатнулась и начала падать. К счастью, меня тут же с усилием ухватили за локоть. Заметив, что ладонь Цинь Цяньсяня прохладнее, чем у обычного человека, я с удивлением подняла голову, но он опустил глаза и отвернулся, на мгновение задержав руку на моей.

– Что с моими ногами?

Я принялась растирать их, спрашивая себя: может, слишком окоченели? Но ведь в прошлый раз такого не было и в помине.

– Ты надолго покинула свое тело, поэтому не способна восстановиться мгновенно.

Цинь Цяньсянь отломил кусочек льда от скалы и сделал в нем углубление. Затем он порезал ладонь об острый край другой глыбы и сжал в кулак – кровь закапала прямо в углубление. Набрав немного, Цинь Цяньсянь протянул мне эту прозрачную «чашу»:

– Моя кровь поможет восстановиться быстрее.

Я, конечно, культивирую демонический путь и натворила много плохого, но никогда прежде не пила человеческую кровь. Ну что ж, зачем отказываться от нового опыта? Я взяла ледяную «чашу» и одним глотком осушила ее. Свежая кровь растворилась на кончике моего языка, неся горьковатый привкус и запах железа. Очень знакомо, такую же кровь я выплевывала после серьезных травм.

Однако руки и ноги вдруг наполнила живительная сила. Вновь попытавшись сделать шаг, я не упала. Кровь Цинь Цяньсяня и вправду необычна. Неудивительно, что она способна воскресить Ло Минсюаня.

– Твоя кровь действительно помогает. Подожди, вот я…

Я облизнула губы, сдерживаясь, как бы не размечтаться вслух: «Подожди, вот я выйду отсюда, покончу с проблемами – и возьмусь кормить Чжиянь самыми вкусными блюдами каждый день. Раскормлю, пока не раздуется, как шар, а затем каждые два дня буду брать у нее кровь, чтобы подпитать свое тело».

Обдумывая коварные планы, я украдкой бросила взгляд на спутника. Он явно не принял мои слова близко к сердцу и просто пошел обратно. Я тут же послушно последовала за ним, однако по пути так заскучала в тишине, что не выдержала и спросила:

– Ты знаешь, почему твоя кровь такая полезная?

– Говорят, один из моих предков вознесся на Небеса и стал бессмертным. С тех пор его потомков ждала счастливая судьба. Так продолжается уже много поколений.

«О, значит, после вознесения на Небеса бессмертный дарует потомкам удачу? А мне, как вдове бессмертного, уже досталось что-нибудь?»

С этой мыслью я сразу же принялась проверять свою духовную силу и так сосредоточилась на экспериментах, что оступилась…

Цинь Цяньсянь снова поймал меня:

– Будь осторожна.

На этот раз он отпустил мою руку сразу. Я закашлялась и решила сосредоточиться все-таки на дороге. Бодхисаттва и так уже вытащил меня пару раз. К тому же все бы ничего, будь он достойным живым олицетворением Будды, чистым сердцем и лишенным предрассудков, но этот Цинь Цяньсянь уже запятнал свое имя! Ему явно нелегко прошлось из-за первого внутреннего демона, возникшего из-за меня же, а если появится еще один – не знаю, что тут делать…

До выхода из пещеры мы дошли молча. Увидев нас, Шици, которая до сих пор сидела на корточках рядом с Чжиянь, тотчас вскочила. Вытаращив глаза, она бросилась прямо ко мне.

– Глава! – взвыла она, вцепившись в меня.

Шици казалась легче, чем раньше. Судя по всему, на острове Бессмертных она перенесла немало лишений.

– Сыма Жун сказал, что если я найду траву бессмертия, то смогу воскресить тебя, но травы нет, а вы все равно воскресли! Вот лжец! Так и хочется избить его! Столько времени даром из-за него потеряла!

Я обняла ее и похлопала по спине, не зная, смеяться или плакать.

– Чжиянь, – заговорил позади меня Цинь Цяньсянь, – можешь отпустить Глаз формации.

Едва он замолк, Чжиянь расслабила руки, и Небесный Клинок вылетел из земли. В одно мгновение Глаз формации сместился и исчез без следа, в то время как мир в магическом лабиринте начал вращаться, быстро меняясь.

Держась за Шици, я протянула руку и призвала Небесный Клинок. Энергия трижды прошла по меридианам моего тела, пробуждая демоническую ци. Как только я замахнулась, намереваясь уничтожить этот проклятый лабиринт, пространство рядом внезапно завибрировало.

– Сломись! – донесся до меня голос Цинь Цяньсяня.

Все горы и реки этого замерзшего мира оказались над нашими головами, а под ногами возникла тропа, ведущая прямо к горизонту, где разгорался рассвет.

Схватив одной рукой Шици, а другой таща за собой Чжиянь, я полетела вперед. Однако вскоре заметила, что кого-то не хватает, и обернулась: Цинь Цяньсянь все еще стоял внутри формации, где мир перевернулся вверх дном.

– Ты не идешь?

– Нельзя оставить хаос в формации на Белошелковой горе, я должен все исправить. Вы легко отыщете путь сами.

– Ох… – вздрогнула Шици и почесала затылок: – Глава…

– Что такое?

– Не спорю, этот зануда немного раздражает, но, когда мы вошли в формацию, ее охраняло огромное снежное чудовище. Спасая меня, этот парень сильно пострадал. Может, я останусь и помогу?

– Без магии от тебя вряд ли будет толк.

– Властительница Восточной горы, ты не должна винить себя, – отозвался Цинь Цяньсянь снизу. – На Террасе небожителей ты уже выручила меня, я просто вернул тебе долг, вот и все.

Такое простое объяснение удовлетворило Шици, и она кивнула:

– Ну, так уж получилось, что я не могу сейчас покинуть главу. Но запомни: ты помог мне найти Лу Чжаояо и спас ее, а значит, спас и меня. Так что в будущем, если возникнут трудности, я, Лу Шици, не откажу тебе в помощи.

Не удержавшись, я погладила ее по голове:

– Опять все на себя взваливаешь? Глупая, глупая девчонка.

Мягко отчитав Шици, я повернула голову к нему:

– Оставим прошлое в прошлом, Цинь Цяньсянь! Отныне, если тебе потребуется поддержка моей школы, просто дай знать.

Не глядя больше на него, я вылетела из формации. Неожиданно снаружи перед нашими глазами предстала сцена сражения: те же Темные стражи, что охраняли формацию, бились против учеников палаты Тысячи забот.

Пока я задавалась вопросом, с чего вдруг последователи пути бодхисаттв вдруг стали такими решительными, нас окликнул Киноварное Пятнышко:

– Барышня Чжиянь! С вами все в порядке?

Когда в формацию попал глава его школы, он так не переживал, а вот за Чжиянь испугался. Этих людей из палаты Тысячи забот не понять… Или дело в том, что они полностью доверяют Цинь Цяньсяню?

– Брат Су Янь…

Не успела Чжиянь договорить, как мимо пронеслась стрела, чуть не задев кончик моего носа. Я тут же посмотрела вниз. На лицах Темных стражей читалось потрясение.

– Властительница Восточной горы?

– Нет… то есть… Лу… Лу…

Они настолько долго заикались, что я так и не услышала свое имя полностью. Холодно фыркнув, я взмахнула рукой, оторвала от себя Шици, а затем бросила ее прямо на них:

– Побей-ка их как следует!

– Ура! Я снова получила приказ главы! – радостно закричала Шици и сломя голову кинулась вниз.

Я в это время приземлилась рядом с учениками палаты Тысячи забот и спросила Су Яня:

– У тебя есть какие-нибудь духовные пилюли, которые ненадолго повышают магическую силу? Мне нужны две такие.

При виде меня его глаза расширились, став похожими на блюдца, а остальные ученики, кольцом окружавшие его, застыли, будто только что увидели призрака. Не тратя силы, я бросила взгляд на Чжиянь. Та сразу поняла, что мне нужно, и отвела Су Яня в сторону, чтобы объяснить. Пользуясь случаем, я уселась прямо на землю, скрестила ноги и приступила к медитации: мне еще надо было уравновесить духовные силы и открыть чакры.

Когда я прервалась, Чжиянь протянула мне пилюли. Проглатывая их, я приподняла подбородок и спросила:

– Как обстоят дела на горе Праха?

– В общем… – начал объяснять Су Янь, пока я слушала и медитировала. – Похоже, Цзян У и властитель Северной горы достигли какого-то соглашения, потому что остались у горы Праха. Они разрушили деревню. Когда я собирался отправить людей на защиту простого народа, пришло известие, что Ли Чэньлань вернулся. Ожесточенная борьба во дворце Не-зло продолжается, в то время как у подножия горы никто не знает о происходящем.

Я открыла глаза и сжала ладони в кулаки. Чем маленький Уродец заслужил это предательство? Только и ждали, когда я, Лу Чжаояо, отправлюсь на тот свет, чтобы набраться смелости и перевернуть Небеса, да?

Восстановившись, я встала, схватила Небесный Клинок и собралась обратиться к технике Мгновенного Перемещения, как услышала голос Су Яня:

– Лу Чжаояо… почему ты вернулась?

Почему вернулась? Просто в этом мире есть тот, кто преданно любит меня, а я не могла быть столь бессердечной и разочаровать его. Впрочем, этот ответ предназначен не для чужих ушей.

Прямо перед тем, как я переместилась, Шици, которая избивала Темных стражей, крикнула мне:

– Глава! Возьмите меня с собой!

– Как закончишь прибирать здесь, возвращайся домой сама.

После этих слов я исчезла и оказалась прямо над дворцом Не-зло. Как и сказал Су Янь, он погряз в хаосе и отчаянии. Близился рассвет, однако темная ци все еще скрывала небо. Демонический ветер теребил мои длинные волосы и черные полы одеяния. С помощью Очей-Тысячи-Ли я осмотрела площадь перед дворцом и нашла Мо Цина: он стоял в самом центре, с мечом Невыносимой Тяжести в руке, и защищал тело Ло Минсюаня.

Когда их окружил зловещий ветер, я заметила глав четырех школ небожителей, властителя Северной горы, начальника Темной стражи и… Цзян У.

Стриженый все еще впечатлял своей короткой прической. Я оценила его броскую внешность, но сегодня видеть этого парня здесь мне бы не хотелось.

Похоже, положение тупиковое. Мо Цин сдерживает противников силой меча Невыносимой Тяжести, кругом обломки камней, лестница к вершине разбита вдребезги – тут явно произошло жестокое сражение. Если так продолжится, проиграет тот, кто исчерпает силы первым.

Когда я вытащила Небесный Клинок из ножен, он раскатисто прогремел и молния пронзила тьму. Мо Цин стоял спиной ко мне, поэтому ничего не видел, зато Цзян У сразу повернул голову и уставился прямо на меня. В одно мгновение зловещий черный ветер, подчиняясь воле Мо Цина, взметнулся, и Цзян У, стиснув зубы, сделал шаг назад.

Собравшись с силами, я призвала молнию, и она громко ударила в наших врагов. От неожиданности те немедленно отступили, сплевывая кровь. Тут же темная ци вокруг Мо Цина превратилась в огромный хлыст и с оглушительным свистом уничтожила многочисленные вражеские войска, безжалостно отбросив предводителей. Властителю Северной горы и начальнику Темной стражи повезло не больше, чем остальным: они оба отлетели и упали на землю с окровавленными ртами. Мгновение спустя длинный черный хлыст, танцуя в воздухе, исчез во вспышке, и темная ци растворилась. Пришел рассвет. Утреннее солнце выглянуло над самой высокой вершиной и устремило лучи на гору Праха.

Я стояла на плитах полуразрушенного дворца и спокойно оглядывала поверженных врагов. Когда взгляд остановился на Мо Цине, он уже повернулся и смотрел на меня. Легкий ветерок всколыхнул рукава его одеяния и мгновение спустя мягко коснулся моих ушей. Стояло раннее лето, и это дуновение напомнило мне тепло его пальцев и мягких губ. Меня будто перенесло с поля битвы в то самое место у каменной арки… в тот год, тот месяц, в ту ночь… когда я едва оправилась от тяжелой схватки с Ло Минсюанем и вернулась на гору Праха, чтобы в ветхом храме найти Мо Цина. Тогда мое сердце переполняла ненависть, я всем сердцем желала отомстить, поэтому меня мало волновало, что скрывалось за его взглядом.

Теперь же хочу лишь сполна искупить ту прежнюю черствость. Я спустилась с крыши и направилась прямо к Мо Цину. Не колеблясь, я обняла его за шею и впилась в губы. Да, черт возьми, как же долго мы ждали!

Мой поцелуй, больше похожий на укус, был назойливым, дразнящим и яростным. Я будто хотела съесть его и одновременно – чтобы он ответил мне еще настойчивее, неистовее.

«Не нужно жалеть меня, просто схвати покрепче, сокрушай, обладай мной, и я сделаю то же, все то же самое – с тобой. Ведь я люблю тебя, люблю так, что, даже если бы изо всех сил старалась сдерживать себя, стоит мне только прикоснуться к тебе – и я лишаюсь рассудка. Я совершенно обезумела… Будь моим… принадлежи мне».

Глава 13. Отражение сердца

Я обхватила ладонями щеки Мо Цина, а он крепко обнял меня за талию. Это был подходящий момент для следующего шага… однако, опустив глаза, я увидела тело Ло Минсюаня. Затем обвела взглядом все вокруг: мои враги медленно поднимались с земли. Я стиснула зубы и подавила горячее желание. Нехорошо вышло. Я все еще не прикончила этих путающихся под ногами святош, к тому же дворец Не-зло разрушен, тут негде даже лечь.

Я обошла сушу и воду, преодолела неисчислимые тяготы, с большим трудом вернула свое тело, а эти бессовестные твари осмелились помешать моему роману. Пусть не удивляются праведному демоническому гневу.

Мо Цин понял меня и разжал руки. Он тоже окинул врагов ледяным взглядом, точно очередную помеху, и я нехотя выскользнула из его объятий.

Еще недавно они яростно сражались и разнесли все вокруг. Вот и здорово, меня это вполне устраивало. Вести переговоры на открытой местности куда удобнее: никто не нападет исподтишка.

Тем временем старик Юань Цзе ошеломленно уставился на меня, рядом с ним с точно таким же лицом застыл начальник Темной стражи. Какой ясный у него взгляд… Эти орлиные глаза показались мне знакомыми, вот только никак не могу вспомнить, где их видела. Четверо глав школ небожителей тоже смотрели на меня так, будто призрака увидели. Время от времени они испуганно переглядывались, но ни слова не произнесли, как будто первый, кто заговорит, тотчас умрет от моей руки.

Удивительно, но нарушил тишину тот, кто меньше всех знал меня:

– Лу Чжаояо…

Я обернулась и посмотрела на Цзян У. Стриженый, казалось, был тяжело ранен. Он держался за грудь, из его рта стекала тоненькая струйка крови, но в глазах горел огонь. Удивленный и растерянный, он все бормотал:

– Лу Чжаояо, Лу Чжаояо… Теперь я вспомнил… Так вот оно что, вот оно что…

Что он там вспомнил? Почему повторял это странное «вот оно что»? В своем истинном обличье я его никогда не встречала, да и вообще, Цзян У стал известен в Цзянху лишь после моей смерти. Впервые мы с ним встретились, когда я была в теле Чжиянь и отправилась в город, чтобы убедить людей сжигать жертвенные деньги. Помнится, тогда Цзян У сказал обо мне: «Я слышал, что она очень красива, но ее трудно приручить». Вопиющая дерзость! До сих пор это помню. Только, судя по лицу Цзян У, он еще не знал меня лично. Так почему же теперь непрерывно повторяет свое «так вон оно что»?

Все молчали, лишь Стриженый бубнил, как сумашедший, привлекая к себе все больше взглядов. Сам он пристально смотрел на меня. Постепенно растерянность и удивление исчезли с его лица, и им на смену пришли убийственная аура и решительное желание… обладать?

– Лу Чжаояо!

Выплюнув мое имя, Цзян У схватился за грудь и встал. Его губы скривились, и он рассмеялся. Смех был по-прежнему диким, безудержным, и в этой улыбке я смутно уловила опасность.

– Ты станешь моей!

«Стану твоей?!»

Тут я по-настоящему разозлилась. Однако меня опередил меч Мо Цина: он яростно ударил по колену Цзян У, и тот опустился передо мной. Помогая себе одной рукой, Цзян У приподнялся на колено. Однажды я уже наблюдала знакомую картину: когда он забрал тело Чжиянь с моей душой внутри, а Уродец бросился к нему и остановил.

Мо Цин не убил Цзян У, а только принудил опуститься на колени, чтобы сначала сломить семь десятых его высокомерия, сбить пять десятых легкомыслия и подавить. Несмотря на угнетающую энергию меча Невыносимой Тяжести, Стриженый отказывался уступать. Пока под его ногами трещали, раскалываясь, плиты, он зловеще улыбался.

Я прищурилась:

– Стану твоей? Никто еще не осмеливался говорить мне такое.

Тот не перестал смеяться.

– Мне нравится быть первым.

– Ты будешь последним, – произнес холодный как лед голос Мо Цина.

Давящая аура меча Невыносимой Тяжести превратилась в десятки тысяч лезвий, нацеленных прямо на Цзян У. Одно движение – и они устремились к нему, разрубая на мельчайшие кусочки. Святоши из праведных школ не вынесли такого жестокого зрелища: они отвернулись, кого-то даже вырвало.

Пока плоть и кровь Цзян У превращались в пыль, рассеиваясь по ветру, в воздухе прозвучал его голос:

– Лу Чжаояо, жди, я найду тебя!

Мо Цин глазами проводил кровавую пыль, пока она не рассеялась. От него так и веяло сильным холодом, а на лице отчетливо читалась жажда убивать. Заметив это, я удивилась, но убийственная аура Мо Цина исчезла, стоило ему взглядом встретиться со мной. В одно мгновение он принял спокойный вид, а затем отвернулся и заговорил с главами школ небожителей:

– Если хотите уйти отсюда целыми и невредимыми, прикажите своим ученикам сдать все оружие. Откажетесь – и уже не покинете школу Десяти тысяч убиенных.

Сдать все оружие… Хм, это не лишит их жизни, зато надолго подорвет боевой дух и нанесет весомый ущерб. Четыре школы небожителей привели множество талантливых воинов, а те захватили с собой кучу оружия и магических артефактов. Потребовать от них признать поражение и отдать все добро – это отличное решение! Во-первых, оно обеспечит безопасность последователей школы Десяти тысяч убиенных. Во-вторых, станет неоспоримым доказательством, что мы сумели отразить атаку врага. В-третьих, чтобы изготовить столько оружия и артефактов, уйдет не меньше десяти лет, а значит, силы школ небожителей окажутся ослаблены на некоторое время. По крайней мере в ближайшие несколько лет они не смогут снова напасть. Кроме того… Это оружие можно очень выгодно продать. Если святоши захотят вернуть свои драгоценные цацки, то мы сбагрим все им же по высокой цене – а что, прибыльно! Им придется опустошить свои карманы, это пошатнет их благосостояние и, естественно, ослабит. С какой стороны ни посмотри – одни преимущества. Праведникам точно придется нелегко!

Хотя метод мягковат по сравнению с моей обычной тактикой уничтожать все и вся, он по-прежнему нанесет врагам сокрушительный урон. А еще я не понаслышке знала расценки на Призрачном рынке, поэтому не горела желанием обрекать Мо Цина на проблемы после смерти. Если он хочет, чтобы святоши сдали оружие, так тому и быть. Пусть возвращаются поджав хвосты! После подобного унижения больше не посмеют так опрометчиво нападать на школу Десяти тысяч убиенных!

Главы закипели от гнева: их негодующие взгляды и крепко стиснутые зубы говорили сами за себя. Хе-хе, они явно не желали расставаться со своими сокровищами! Эх, молодежь нынче ничего не понимает, прошли времена здравомыслящих людей!

Я подошла к Мо Цину и лениво, по-кошачьи прильнула к нему. Пристально глядя на них, я холодно усмехнулась:

– Если считаете, что предложение Ли Чэньланя неуместно, тогда будем действовать по-моему. Давайте сразу перейдем к убийству, нас это тоже устроит. Что скажешь, Мо Цин?

Я похлопала его по груди.

Уродец был очень сговорчив:

– Давай так.

С довольным видом я растянула губы в улыбке. Однако святоши крайне возмутились:

– Лу Чжаояо, ты…

– А что? – Я скрестила руки на груди. – Вы сами пришли сюда, значит, готовы ко всем ужасам. Опустите оружие или приготовьтесь умереть, выбор невелик.

Наконец-то нашелся человек, боявшийся смерти. Он встал, отряхнулся, бросил меч на землю и пошел вниз с горы. Глядя на него, несколько человек испуганно переглянулись. В конце концов, не имея другого выбора, они неохотно, один за другим стали опускать оружие.

Я посмотрела на Юань Цзе:

– Иди и искупи свои грехи: проводи их с горы и забери все оружие с артефактами у учеников этих школ.

Тот, казалось, так и не оправился от шока. Он не отрываясь смотрел на меня в изумлении:

– Невозможно… Невозможно… Если глава и правда была жива, невозможно, чтобы ее не видели целых пять лет…

– Я действительно умерла. Юань Цзе, помнишь времена, когда враги убили твою семью, а сам ты сильно пострадал? Ты лишился всего, и я приняла тебя в свою школу. И лишь одну клятву взяла с тебя: что всецело будешь верен мне и никогда не предашь. – Я прищурилась, глядя на него. – Если однажды я снова умру и не вернусь, вот так ты будешь относиться к школе Десяти тысяч убиенных? Посеешь в школе смуту, объединишься с недругом, унизишь учеников и даже воскресишь моего личного врага?

Я пнула тело Ло Минсюаня, которое все еще лежало на земле:

– Ты знаешь, сколько усилий потребовалось, чтобы погрузить его в вечный сон? Понимаешь ли, как мне тяжело сейчас сдержать гнев и не убить тебя?

Юань Цзе упал на колени и пополз по земле. Его глаза наполнились горючими слезами.

– Глава… Я, ничтожный… я, ничтожный, считал, что…

– Знаю, о чем ты думал. Но никому ни при каких обстоятельствах не позволено причинять вред школе Десяти тысяч убиенных, даже от чужого имени, – отрезала я. – Как выполнишь мое задание, отправишься в темницу и десять лет будешь размышлять о своих ошибках.

Юань Цзе трижды сильно ударил головой о землю:

– Я, ничтожный, принимаю ваш наказ…

Несмотря на ранения, он ловко развернулся и ушел. Наконец мой взгляд упал на начальника Темной стражи. Его на это место назначил Мо Цин – ему и наказывать. Я мельком посмотрела на Уродца и ничего не сказала.

Опустившись передо мной на колени, глава Темной стражи тяжело коснулся лбом земли:

– Темный страж Линь Цзыюй приветствует главу.

Хм… Линь Цзыюй… Это имя звучало так знакомо. Линь Цзыюй… Линь Цзыю…

– А, – внезапно поняла я, – ты старший брат Цзыю.

Он удивленно посмотрел на меня:

– Глава… вы знаете Цзыю?

Как только суматоха улеглась, я вспомнила его. Если бы не знала его брата, не знала об их признательности, то просто позволила бы Мо Цину избавиться от него. Однако, поскольку мне все известно и Линь Цзыюй, заняв высокий пост, почтительно называет меня главой, я пришла к выводу, что начальник стражи восстал отчасти для того, чтобы отомстить за меня. К тому же его брат мне очень помог…

Собираясь предоставить это сложное решение Мо Цину, я повернула голову:

– Его повысил ты, и виноват он именно перед тобой, так что думай сам.

Я сделала шаг, намереваясь осмотреть руины дворца. Пожалуй, скоротаю время и с помощью магии приведу тут все в порядок, пока Мо Цин разбирается с горе-подчиненным. А дальше… уволоку его прямиком в покои…

Однако не ожидала, что мои ноги вдруг станут ватными и я вновь беспомощно повалюсь, как тогда, в формации на Белошелковой горе. Тело, неподвластное моей воле, упало навзничь, я успела лишь увидеть удивление на лице Мо Цина. Он подхватил меня на руки, заключив в объятия. Ох, его грудь такая теплая… Уф…

Едва я хотела поднять руку, чтобы коснуться его, как услышала напряженный голос Мо Цина:

– Что случилось?

А затем… моя душа покинула тело.

Вот так подвох! Что опять происходит? Почему мои душа и тело снова разделились? Разве я не вернулась? Разве не овладела магией и духовной силой, выпила кровь Цинь Цяньсяня… Погодите-ка, может, именно благодаря крови мне повиновались собственное тело и магия? А как прошло время, дарованная сила исчезла? Если дело в этом, придется держать при себе кого-то из семьи Цинь постоянно.

Едва слабый свет утреннего солнца коснулся моего призрачного естества, и я сразу же ощутила жгучую боль. Тем временем тело по-прежнему безвольно лежало на руках Мо Цина. Теперь у меня нет возможности даже наглядеться на него: пришлось спешно спрятаться в тени руин.

– Чжаояо?

В голосе Мо Цина, как всегда, не отражалось ни единой эмоции. Лишь его напряженное дыхание выдавало сильное волнение.

– Глава? – слегка приподнялся Линь Цзыюй, чтобы посмотреть на меня.

Мо Цин резко повернулся к нему:

– Цинь Чжиянь… Отправляйся в палату Тысячи забот и приведи Цинь Чжиянь. Немедленно!

Тот задрожал, однако поклонился и тотчас исчез, торопясь исполнить приказ.

Мо Цин поднял мое тело. Он поставил магический барьер вокруг Ло Минсюаня, а затем пошел к руинам дворца Не-зло. Оказавшись в тени, Уродец снял свое черное одеяние, сотканное из русалочьей пряжи, и осторожно накрыл меня, пряча мое лицо от солнечных лучей. На самом деле… не имело значения, падает ли свет на мое тело, но Мо Цин об этом, конечно же, не знал. Возможно, он подумал, что раз я снова стала призраком, то даже моему телу причиняет боль яркий свет… Боясь, что я исчезну, старался не навредить мне даже небрежностью. Ведь я слишком много раз пропадала у него на глазах. Наверняка из-за меня он чувствует себя крайне неуверенно, поэтому так старательно защищает и осторожно прикасается. Похоже, он очень напуган.

В глазах многих Мо Цин стал исчадием ада. Он несет в себе убийственную ауру, которая пугает окружающих с первого взгляда. Одного слова или одного движения его пальца достаточно, чтобы весь мир содрогнулся. Однако это все еще Мо Цин, которого я всегда знала. И мне известно обо всех его прошлых слабостях и всей его нынешней мягкости.

Из тени я скользнула ему за спину и нежно обняла за талию. Мо Цин… Он пробудил в моем сердце любовь, а вместе с ней – боль.

Вскоре в солнечном свете возникла фигура Линь Цзыюя. С ним приближались двое: Шици и Чжиянь. Как только он приземлился, Шици замахнулась, пытаясь ударить его, и Линь Цзыюй с большим трудом увернулся от удара. Тогда Шици хрустнула костяшками пальцев:

– Мгновение назад я слышала, как Темные стражи называли тебя командиром, так что вы явно заодно. Глава велела мне избить их, а раз ты один из этих негодяев, то берегись! Не думай, что, притащив меня сюда, спасешься!

Это дитя все так же предано мне… А Линь Цзыюй непрост: умудрился увернуться от кулаков Шици и даже привел ее с помощью техники Мгновенного Перемещения. Хм, вероятно, когда я столкнулась с ним в теле Чжиянь, он бился не в полную силу, иначе не удалось бы сбежать так легко.

Шици даже не потрудилась оглядеться и продолжала нападать на Линь Цзыюя, пока тот отступал, не сопротивляясь.

Не обращая на них внимания, Мо Цин крикнул:

– Цинь Чжиянь!

Девушка мирно наблюдала за боем. Услышав зов Мо Цина, она задрожала всем телом и повернула голову.

– Да?..

– Где Лу Чжаояо?

Чжиянь сразу заметила, как я повисла на Мо Цине сзади:

– Ох… Мне неловко говорить… Она обнимает вас со спины…

Ох уж эта девчонка! Я так нежно прижималась к Мо Цину, пока он был в неведении, а теперь вся романтика испарилась.

– Но… Ее тело… Почему… Разве она не вернулась в него? – удивилась Чжиянь.

Надув губы, я отпустила Мо Цина:

– Не знаю, что произошло. Возможно, тело слишком долго пролежало без дела. Позже попробую занять его еще раз.

– Великая Повелительница демонов подозревает… что с телом какие-то проблемы. Говорит, попробует потом снова.

Когда Чжиянь передала мое сообщение, Шици остановилась:

– Что с главой?

Она тут же оставила Линь Цзыюя в покое и бросилась к нам. Мгновенно вокруг Мо Цина вспыхнул свет, выпустив мощную волну, и Шици, напрягшая кулаки, замерла в трех шагах от него.

– Не смей, – холодно предупредил Мо Цин.

Раньше, когда он говорил, что Шици хочет его убить, это звучало легко, с намеком на шутку, но сейчас его приказ прозвучал чрезвычайно серьезно.

Почуяв эту убийственную ауру, девчонка отступила. К счастью, она быстро осознала, что перегнула палку, поэтому постаралась успокоиться и встала в трех шагах от меня. Как и Мо Цин, она тоже боялась двигаться, чтобы не причинить мне боль.

– Что происходит? Когда я в последний раз видела главу, она была живой и свежей, – несмотря на обиду, встревожилась Шици.

«Что это за описание такое – “живая и свежая”? Я что, рыба, которую ты только что поймала в реке?»

– Почему сейчас все иначе? – Она посмотрела на Мо Цина. – Маленький Уродец! Признавайся! Запугал главу, пока меня не было?!

Мо Цин не обратил на нее внимания.

Отлетев в сторону, я потерла лоб и сказала Чжиянь:

– Быстрее, попроси кого-нибудь заняться восстановлением дворца: я не могу жариться на солнце. Пусть отнесут мое тело в темное место. Я немного отдохну, а потом снова займу его.

Как только Чжиянь передала мои слова, Шици перестала суетиться и принялась собирать камни, а Мо Цин призвал меч Невыносимой Тяжести. Разбитые плиты и камни поплыли в воздухе. Под действием силы, которую высвободил меч, руины пришли в движение: камни ложились друг на друга, вновь возвелись высокие колонны, все разбитые плиты стали целыми. Меч Невыносимой Тяжести обладал силой десяти тысяч солдат: он мог уничтожить все сущее, но мог и возродить его.

К тому времени, как Шици принесла целую груду камней, дворец Не-зло, лестница к нему и даже арка были уже восстановлены. Девчонка посмотрела на великолепное здание и выронила камни из рук, затем, широко раскрыв глаза, проследила, как Мо Цин несет меня в главный зал. Вид у нее был несчастный.

* * *

Оказавшись внутри, Мо Цин уложил меня на кровать в своих покоях. Я потерла руки и направилась к телу. Как и в прошлый раз, когда по моим меридианам заструилась жизненная энергия ци, я почувствовала боль, а мгновение спустя открыла глаза. Тело вновь повиновалось мне.

Мо Цин стоял рядом и внимательно наблюдал за мной. Я погладила его по тыльной стороне ладони:

– Не бойся, это лишь временная проблема. Со мной все будет хорошо.

Спустив с кровати ноги, я встала. Мо Цин хотел поддержать меня, но я отказалась от его помощи, однако, не пройдя и пары шагов, протянула к нему руки за поддержкой. В комнате наступила тишина.

Я посмотрела на Чжиянь:

– Дай мне немного своей крови.

Та замерла:

– Что?

– Дай мне своей крови.

Чжиянь в ужасе уставилась на меня:

– Великая… Великая Повелительница демонов, хотя ты мне очень нравишься, но я… Я пока не хочу умирать.

– Кто говорит тебе умирать? Дай мне крови, хватит и одной чаши.

Я стиснула зубы. Как и ожидалось, телу все-таки нужна кровь семьи Цинь. Только как с этим жить?! В будущем, если мы с Мо Цином захотим заняться чем-то интересным, Чжиянь что, придется сторожить за дверью? Если в процессе я лишусь сил, мне нужно будет позвать ее, чтобы она напоила меня чашей своей крови, и лишь затем продолжить? Просто думать об этом смешно!

Как могла я, великолепная Лу Чжаояо, жить с такими ограничениями?! Какой позор! Прощай, моя репутация! Нужно быстрее найти другое решение!

Чжиянь уколола кончик пальца и подержала кровоточащую руку над чашей, пока та не наполнилась до середины, а затем передала ее мне. Пока кровь стекала мне в горло, я прищурилась и задумалась. Видимо, вечерком все-таки стоит заглянуть на Призрачный рынок. В конце концов, о делах призраков лучше всех знают сами призраки.

* * *

Кровь Чжиянь восстановила мою энергию. Понимая, что Призрачный рынок не откроется до самой ночи, я решила не торопиться и снова протянула руку к Чжиянь.

Она удивленно уставилась на меня:

– Хочешь еще крови?

– Нет, мне нужно зеркало.

Я отчетливо почувствовала, как руки Мо Цина слегка напряглись, Чжиянь же простодушно отдала мне подвеску в виде серебряного зеркальца. Я улыбнулась и велела ей уйти, потом посмотрела на Мо Цина и показала его подарок.

– Так, со всеми срочными вопросами разобрались, теперь можно и пообщаться. Как, говоришь, называется эта вещица?

Мо Цин промолчал.

– Если правильно помню, она называется зеркало Отражения Сердца, верно? – ответила я сама себе, подбросила подвеску и тут же поймала. – Так что ты хотел знать? Ну же, я слушаю.

– Чжаояо… – вздохнул Мо Цин.

Я повесила зеркало ему на шею:

– Дай мне узнать, о чем ты думаешь, что прячешь в сердце.

Уродец пристально посмотрел на меня:

– Ты правда хочешь знать?

– Да, хочу.

Он усмехнулся:

– Об этом нет нужды говорить.

Прежде чем его голос затих, он нежно поцеловал меня в губы. Поцелуй был таким легким, будто невесомая стрекоза коснулась воды.

– Теперь понимаешь?

Я нахмурилась, глядя на него:

– И это все?

Глаза Уродца потемнели. Не говоря больше ни слова, он прижался к моим губам, мягко, нежно, осторожно пробуя их на вкус. Я потянула Мо Цина ниже и слегка ослабила ворот его одеяния. Как только мои пальцы коснулись очаровательной обнаженной ключицы, в дверь постучали. Стиснув зубы, я больно прикусила губу Мо Цина. Он открыл глаза и небрежно махнул рукой, но в тот же миг дверь сотряслась под градом ударов и из-за нее донесся невеселый голос Сыма Жуна:

– Эй, мне потребовалось много усилий, чтобы научить эту деревянную куклу использовать технику Мгновенного Перемещения!

Тц-тц-тц, Сыма Жун! Ты пришел совсем не вовремя! Я села и сердито уставилась на деревянную куклу, а Мо Цин, не сдержавшись, сломал ее.

Я укоризненно бросила:

– В чем дело? Ну, говори!

Голова деревянной куклы прокатилась по полу и остановилась ко мне лицом:

– Лу… Лу…

– Да, я воскресла! Если тебе есть что сказать – говори, а нет – так исчезни уже!

Мо Цин сел ко мне, спокойно поправив ворот одеяния, который я чуть не разорвала. Как проницательный человек, Сыма Жун сразу все понял.

– О, воскреснуть – дело хорошее! Тем более если это спасет одного зануду от тяжелой аскетичной жизни монаха.

Мо Цин поднял глаза и, стараясь выглядеть невозмутимым, скользнул взглядом по деревянной кукольной голове.

– Похоже, в последнее время у тебя слишком много свободного времени? Нечем заняться?

Сыма Жун усмехнулся:

– Я слышал, что-то случилось на горе Праха, поэтому специально создал куклу, которая умеет перемещаться. Просто хотел прийти на помощь, но опоздал и увидел то, чего не должен был видеть. Ладно, я сейчас же уйду.

– Постой.

Я подошла и подняла кукольную голову с пола. Затем вытащила оба глаза из цветного стекла и засунула их марионетке прямо в рот.

– Если ты уже понял, что подглядывать нехорошо, на будущее заруби себе это на носу, а если что-то видел, не советую болтать глупости.

Мо Цин позади меня тихо рассмеялся, в то время как голова куклы Сыма Жуна обиделась настолько, что потеряла дар речи.

Я повернулась, сняла подвеску с шеи Мо Цина и надела на свою. Уродец заметно удивился, что я, зная о зеркальце, по-прежнему собиралась носить подарок.

– Следует быть искренними друг с другом, – указала я на его сердце. – Ты хочешь знать обо мне все, значит, я позволю тебе это.

Взгляд Мо Цина смягчился, и он ответил:

– Это единственная вещь, которая всегда была при мне с тех пор, как с меня сняли печать. Сначала я понятия не имел, что это зеркало Отражения Сердца. Даже отдавая его тебе, я все еще не догадывался, как оно работает. А когда выяснил, хотел забрать, но не мог вымолвить ни слова.

Единственная вещь, которая всегда была при нем с тех пор, как сняли печать… Мо Цин дал его мне и тем самым показал свое сокровенное желание.

– Иди. Закончи свои дела как можно скорее, – сказала я. – Я буду ждать твоего возвращения.

Он нежно посмотрел на меня, затем мягко поцеловал в лоб и повернулся, чтобы уйти.

Глава 14. Родина

Весь оставшийся день Мо Цин сводил счеты с предателями и устранял последствия смуты. В школе многое требовало его внимания. Я же вечером позвала Чжиянь и отправилась на Призрачный рынок. Некоторое время мне пришлось просто дожидаться, пока сила, подаренная ее кровью, не истощилась, а едва душа покинула тело, я велела Чжиянь стоять на страже, развернулась и полетела к закусочной в лесу у Призрачного рынка.

Несколько раз облетев закусочную и так и не найдя Цзыю, я уже собралась отправиться в обменный пункт «Великая инь», но тут кто-то окликнул меня. Я обернулась и увидела мужчину с лицом чистым, подобно нефриту, с собранными в пучок волосами и в длинном одеянии.

Он улыбнулся мне и снова произнес:

– Лу Чжаояо!

Совсем не припоминаю его, хотя он меня явно знал. Я насторожилась и подлетела к нему.

– Кто ты и откуда тебе известно мое имя?

– Я Чжу Цзи. Цзыю наверняка упоминал обо мне: я владелец этой закусочной.

О, теперь вспомнила. Когда я впервые встретила Цзыю, тот рассказал, что здешний хозяин не похож на других торговцев Призрачного рынка. Хм… В отличие от остальных мрачных духов, он еще и очень симпатичный, вдобавок его окружает какая-то необычная аура.

– У меня есть для тебя два письма, – сказал Чжу Цзи и начал рыться в своей одежде. – Одно от Цао Минфэна…

Спустя некоторое время он вытащил конверт и вложил его мне в руку.

Цао Минфэн? Я опять не сразу сообразила, кто это. Кажется, так звали моего первого мужа, которого я отправила на Небеса… Не ожидала снова услышать это имя. Надо же, оказывается, даже вознесясь, он сумел отправить мне письмо. Выходит, мужчина передо мной… тоже бессмертный?

Порядочный и благородный, ни намека на лживость. Не то что святоши, которых превозносили до небес, как Ло Минсюаня! Неужели передо мной настоящий бессмертный из легенд?

– Есть еще одно… Ох… Куда я его положил?

Чжу Цзи все копался. А он побестолковее простых смертных… Долгое время я холодно смотрела на него, пока он не обернулся и не вытащил из рукава конверт.

– Вот, это тебе от Цзыю.

Он оставил что-то для меня?

– А где Цзыю? – поинтересовалась я.

– Он забыл все, что должно быть забыто, так что не имеет значения, куда он ушел.

Лаконичный ответ. Ну, он владелец призрачной закусочной, наверняка насмотрелся всякого. Правда… не могу не сочувствовать Цзыю, ведь я здесь, чтобы рассказать ему о брате… Впрочем, теперь для него все это неважно.

Я вскрыла его письмо. Оно оказалось коротким. Суть заключалась в том, что он был очень рад увидеть меня на Призрачном рынке. А еще сожалел, что не дождался моего возвращения, и надеялся встретиться в следующей жизни.

Всего несколько мазков кистью, несколько сдержанных слов, и ни следа глубокой печали. До самого конца он спокойно осознавал, что все забудет. Я прочла письмо и мысленно пожелала Цзыю всего наилучшего в следующей жизни. Таков путь каждого. Рано или поздно всех ждет одно. Не о чем печалиться и не на что сетовать.

Я убрала письмо Цзыю и открыла конверт от Цао Нина. В отличие от первого, это послание пестрило иероглифами. Ученый извинился, а в конце написал несколько слов благодарности и добавил, что если мне когда-нибудь понадобится помощь, то я могу просто передать сообщение через Чжу Цзи.

Я закатила глаза:

– Скажи Цао Нину, что я живая душа и нашла свое тело, но не могу долго оставаться в нем, а хочу воскреснуть. Узнай у него, есть ли какой-нибудь способ решить эту проблему.

– Незачем беспокоить его по такому поводу, – улыбнулся Чжу Цзи, – я помогу. Твой случай похож на неожиданное отделение души живого человека. Тебе просто нужно вернуть свое тело на родину, и пусть люди выкрикивают твое имя. Смертные называют этот метод Призыванием души. Достаточно произнести твое имя три раза – и ты вернешься в тело.

– Неужели все так просто? – поразилась я.

– Когда правильный метод найден, он кажется простым, – засмеялся Чжу Цзи. – А мой метод совершенен.

Памятуя о преданности Цзыю своему хозяину, я неохотно поверила ему.

Когда я покидала закусочную, Чжу Цзи с улыбкой помахал мне вслед:

– Не волнуйся, ты вдова бессмертного, поэтому, что бы ни делала, Небеса позаботятся о тебе.

«Я столько всего успела пережить за то недолгое время, что провела на Призрачном рынке, а теперь, говоришь, Небеса позаботятся обо мне? Надеюсь, так оно и будет!»

Едва я очнулась в своем теле, Чжиянь помогла мне подняться. В ответ я укусила ее за палец, высосав несколько капель крови.

– Великая Повелительница демонов, ты кусаешь меня вот так и даже не колеблешься? – обиделась она.

– Ни капельки, – заявила я. – Пойдем, нужно вернуться ко мне на родину. После этого не придется больше пить твою кровь.

– Твоя родина? А где она?

Я схватила Чжиянь за руку и при помощи техники Мгновенного Перемещения оказалась во дворце Не-зло.

– Это в пустынной долине. Названия нет, но я знаю дорогу.

Сосредоточив духовное сознание, я исследовала дворец Не-зло. Мо Цин еще не пришел: должно быть, у него много работы. Только Шици отдыхала в моей комнате, лежа лицом на столе. Духовных сил у нее совсем немного, поэтому ее телу требовался отдых. Однако стоило мне пройти мимо покоев Очищения от скверны, как она проснулась и, выбежав из комнаты, радостно закричала:

– Глава! Глава! Глава!

Пожалуй, было бы неплохо взять Шици с собой: у нее громкий голос – идеально, чтобы выкрикивать мое имя звучно и с любовью. Но прежде чем я успела заговорить, передо мной мелькнула темная фигура: Линь Цзыюй появился словно ниоткуда. Он увидел меня и поздоровался, а затем поспешил к главному залу.

– Мо Цина здесь нет, – окликнула я его. – Что бы то ни было, можешь доложить мне.

Он повернулся, склонил голову и опустился на колени, после чего почтительно сообщил:

– Я шел в зал Наказаний, чтобы отбыть там три дня, но по дороге получил отчет от дозорных с Белошелковой горы. Сегодня вечером Цзян У из Джохор-Бару неожиданно напал на палату Тысячи забот. У него оказался целый отряд в городе Цзяне. Убито несколько сотен учеников, уничтожены формации на Белошелковой горе, а Цинь Цяньсянь тяжело ранен и похищен. Никто не знает, где его держат.

Чжиянь глубоко вдохнула, а я погрузилась в свои мысли. Только сегодня утром Мо Цин раскрошил очередного двойника Цзян У. Пусть я не знаю, как их создавать, мне известно, что если один поврежден, то его хозяин получит треть от урона. Одну копию Цзян У убили утром – и уже вечером появилась новая? Или же он так осмелел, что появился лично?

Все же неожиданное нападение… Почему именно палата Тысячи забот? Цинь Цяньсянь, Цинь Цяньсянь… Когда Цзян У брался за похищения, то проделывал все незаметно.

– Вот только ночью сказала зануде сообщать мне, если возникнут трудности, как его тут же пленили, – пробормотала Шици. – Я должна спасти его.

А это неплохая идея – отправить туда ее! Цзян У и его последователи культивировали демонический путь, а главной задачей Шици было как раз проучивать непослушных адептов демонического пути. Когда Цзян У похитил Чжиянь, я вдоволь наслушалась его хвастливых речей и пришла к выводу, что он очень уверен в своем магическом барьере. Однако тот совершенно неэффективен против Шици. Если она решит преподать Цзян У урок, то он, несомненно, понесет большие потери.

Я велела Линь Цзыюю взять Шици и отправляться на выручку Цинь Цяньсяню. После того как они оба ушли, Чжиянь спросила меня:

– Значит, мы подождем возвращения Ли Чэньланя, а затем полетим к тебе на родину?

– Не нужно его ждать. Идем прямо сейчас.

Моя родина… Место, где я родилась и выросла. Кроме Ло Минсюаня, никто не приходил в те отдаленные и пустынные земли, пропитанные злотворной демонической энергией. Ло Минсюань рассказал, что там Повелитель демонов запечатал своего единственного сына. Теперь Повелителя демонов нет, а его сын давно вырос. Наверное, на этом месте сейчас лишь густой лес…

Я захватила с собой Чжиянь, чтобы она вместо Шици выкрикивала мое имя. Исполнение ритуала не должно занять много времени, так что я не видела смысла звать Мо Цина.

* * *

А вот и родные скалы. По словам Ло Минсюаня, из-за печати Повелителя демонов посторонние не могли сюда попасть, а местные – уйти. Однако с тех пор, как он сломал печать и освободил Мо Цина, магический барьер ослаб и спал, а вот земли так и не исцелились от демонической отравы, даже спустя сотни тысяч лет. Ни мертвые деревья, ни сорняки не проросли. Жизнь сюда не вернулась, и земледелие было невозможно. Никто по доброй воле не пришел бы на эту бесплодную почву.

Когда мы приземлились, от такого зрелища Чжиянь вытаращила глаза:

– Ты выросла в таком месте… Неудивительно, что позже стала великой Повелительницей демонов…

Даосизм признает и демонический, и небесный пути, на выбор влияет окружение. На моей родине царила едкая демоническая энергия: если обычный человек попадет сюда и не отравится насмерть, будет уже неплохо, но для самосовершенствования это место определенно не годилось.

Я же необычный человек. Дедушка рассказывал, что наша община жила здесь сотни тысяч лет и с каждым поколением люди все быстрее приспосабливались к этой земле, а мое тело сразу научилось поглощать демоническую энергию и питать ею свои силы.

Покинув родину, я открыла для себя огромный мир с бескрайними небом и землей. А привыкнув совершенствоваться в таком месте, как это, легко занималась культивацией в любых условиях. Так что, как и сказала Чжиянь, неудивительно, что я стала великой Повелительницей демонов.

Несмотря на то что прошло так много времени, я не испытала ни стеснения, ни отчуждения. Вероятно, из-за отношений с Мо Цином у меня даже появились новые чувства к родной земле.

Я повела Чжиянь через долину и наконец нашла крошечный домик, где жила с дедушкой. Наша лачуга выглядела все такой же ветхой и пыльной, только старика, который пил вино во дворе, уже давно не было в живых. Я вошла и, щелкнув пальцами, создала порыв ветра, чтобы смахнуть пыль с кушетки. Затем уселась и стала ждать, когда моя душа покинет тело.

Зайдя внутрь, Чжиянь завертела головой:

– По дороге сюда я видела много домов, почему там никого нет? Все ушли погулять?

– Они мертвы.

– Как… как так получилось? – потрясенно произнесла Чжиянь.

– В прошлом деревню отделял от внешнего мира магический барьер. Многие устали жить здесь. В то время я была еще юной. Люди из поколения моих родителей пытались найти способ выбраться, но, выйдя, никто не вернулся назад. Так однажды в деревне остались только мы с дедушкой, а позже, когда магический барьер ослаб, я тоже отправилась в красочный мир снаружи…

Я закрыла глаза. Слишком часто мне вспоминались те времена, поэтому больше не хотелось о них говорить.

Чжиянь села рядом и похлопала меня по плечу.

– Не грусти, теперь у тебя есть гора Праха. И вот-вот мы призовем твою душу обратно…

– Кажется, я засек чью-то духовную силу, – прервал Чжиянь чей-то голос снаружи.

Я нахмурилась. Тут никого не должно быть. Прислушавшись, я поняла, что снаружи стояли четверо… Хотя нет, все-таки пятеро.

– Командир, внутри кто-то есть.

Очами-Тысячи-Ли я заприметила четверых последователей демонического пути, похожих на разбойников. Позади них медленно шагал пятый. Он оказался чрезвычайно высоким и таким здоровым, что понадобилось бы три Чжиянь, чтобы обхватить его руками. Одна только нога была намного больше нее. Что любопытно, для такого гиганта он передвигался на удивление бесшумно.

Не зная, насколько он силен, я испугалась, что с ним будет трудно иметь дело, поэтому потянулась к Небесному Клинку на поясе. Но только обхватила рукоять меча, как мое тело лишилось сил. Как же не вовремя ушла душа!

Я вскипела от возмущения. Что, нельзя было подождать, пока выпью кровь Чжиянь? Вот неудача! Я попыталась вернуться в тело, но ничего не вышло.

Эх, ну и кто там распинался, что вдова бессмертного благословлена Небесами? Эти Небеса такие же обманщики, как и проклятые торгаши с Призрачного рынка!

– Чжиянь! – окликнула я девушку. – Назови мое имя, и побыстрее!

Боясь попасться, Чжиянь торопливо прошептала «Лу Чжаояо» три раза. Я сразу же почувствовала, как между моим телом и душой возник поток силы. Но это легкое притяжение тут же исчезло.

Призывание души работало! Нужно лишь повторить мое имя громко и четко.

– Громче, крикни еще раз! – потребовала я.

Вот только Чжиянь могла сейчас только шептать.

– Нас ведь обнаружат…

Я стиснула зубы, в ярости оттого, что она не оправдала моих ожиданий.

– Чего ты боишься?! Думаешь, если верну свое тело, я позволю кому-то причинить тебе вред? Когда уже поумнеешь?! Ты больше не слабачка, сама тоже можешь дать отпор!

Снаружи послышались голоса:

– Командир, внутри точно кто-то есть!

Чжиянь сжала губы, затем глубоко вдохнула, но, прежде чем она успела произнести «Лу», послышался грохот и большая рука внезапно разворотила крышу моего старенького домишки.

Камни и черепица вперемешку со сломанными досками и пылью рухнули на меня, и Чжиянь бросилась защищать мою голову. К счастью, даже прикрывая меня, она не молчала. Несмотря ни на что, Чжиянь наконец выкрикнула мое имя:

– Лу Чжаояо! Лу Чжаояо!

Во мне словно вспыхнули силы, и меня вновь притянуло к телу. Однако в тот момент, когда Чжиянь собиралась закричать в третий раз, большая рука схватила ее и вырвала из дома, и «Лу» превратилось в пронзительный крик.

Небесный Клинок упал рядом с моим телом, и Чжиянь оказалась совершенно безоружной. Великан и не думал отпускать девушку, а его пальцы случайно закрыли ей рот. Сколько бы Чжиянь ни сопротивлялась, освободиться не получалось, даже дышать ей удавалось с трудом.

– Э, девчонка, зовешь на помощь? – спросил Великан глубоким, звучным голосом.

Просто открыв рот, чтобы сказать несколько слов, он всколыхнул ядовитую энергию в долине и сотряс омертвевшие деревья. С такой мощной аурой Чжиянь ни за что не справиться.

– Что? Еще одна? – увидел мое тело здоровяк.

Стиснув зубы, я беспомощно наблюдала, как он схватил меня своими огромными ручищами. Небесный Клинок упал с кушетки на землю, и его засыпало битой черепицей. Великан не вошел в дом и только поднял нас с Чжиянь, чтобы хорошенько рассмотреть:

– Что две куколки делают в таком месте?

Он явно понятия не имел, кто я. Выходит, появился в Цзянху пару лет назад. Вот только странно, что за такое время кто-то освоил демонический путь и Мо Цин не внес его в список тех, кого следует пленить или уничтожить. А может… великан всегда прятался в этой долине, поэтому Мо Цин ничего не знал? Зря я не велела Сыма Жуну подослать сюда разведчиков, хотя кто же знал, что в месте с такой слабой энергией будут прятаться и совершенствоваться люди?..

– Командир, ты собираешься показать их другим?

Есть и другие? Что еще скрывает это место?

– Показать остальным что? Эти куколки живы-живехоньки. Пока остальные не знают, я быстренько съем их сам.

Людоед, значит. Услышав его слова, Чжиянь сильно покраснела и принялась сопротивляться изо всех сил. Наконец ее рука протиснулась между пальцами гиганта. В тот же миг Небесный Клинок блеснул молнией и прилетел к Чжиянь, вспоров кожу великану.

Зависнув в воздухе, Чжиянь глубоко вздохнула и закричала:

– Лу Чжаояо!

Однако моя душа не вернулась в тело! Поняв, что могу вот-вот потерять его навсегда, я бросила пенять на Небеса.

– Еще раз позови! Прошло слишком много времени, первые два призыва не считаются! – крикнула я Чжиянь.

– Лу Чжаояо! Лу… А-а-а!

Великан очень разозлился. Глядя на девушку в воздухе, он сердито взревел и швырнул ее вниз, а потом поднял ногу и, безжалостно наступив на мой старый дом, завалил Чжиянь обломками. Она не издавала ни звука. Увидев лицо, покрытое пылью, я невольно вздрогнула.

– Хм, – холодно фыркнул великан и вытащил жертву из-под завалов. – Лу Чжаояо? Думаешь, она придет и спасет тебя?

Сам того не зная, когда великан зычно произнес мое имя, он завершил призыв… Мимо пронесся порыв ветра, казалось развеяв отравляющую энергию на тысячи ли вокруг. Внезапно мое тело окутало тепло. Оно вело меня и тянуло за собой сквозь туман. Мгновение спустя я ощутила биение сердца в груди: моя душа вернулась в тело.

Когда я открыла глаза, великан уже готовился проглотить Чжиянь. Я сжала кулак, и вся моя сила хлынула наружу. Раздался громкий хлопок: рука гиганта взорвалась, а я с помощью техники Мгновенного Перемещения быстро выхватила Чжиянь изо рта великана и перенесла нас подальше. Гигант взвыл от боли, да так громко, что сотряс мертвые деревья в горах и саму землю, отчего сухие стволы разлетелись на мелкие щепки.

Я закрыла уши Чжиянь, а едва оглушительный вой затих, уложила ее на землю и щелчком пальцев окружила магическим барьером. Тем временем вздох гиганта всколыхнул ядовитую энергию и растрепал мои одежду и волосы. Я хрустнула пальцами, разминая руки. Один взмах – и Небесный Клинок привычно лег мне в ладонь. Шаг за шагом я приближалась к гиганту, пока тот трясся над своим окровавленным обрубком.

– Никто никогда не смел нападать на моих людей при мне! – крикнула я, взмахнув Небесным Клинком, и энергия меча засияла радугой и молниями, издавая грохот, похожий на шипение невидимого дракона. – Говори, как ты хочешь умереть?

– Наглая тварь! Моя рука…

Великан совершенно не понял смысла моих слов. Под крики разбойников он стиснул зубы и бросился ко мне. Вспышка света – и его демоническая энергия обрела форму гигантского топора. Зарычав, Великан замахнулся на меня.

Я стояла неподвижно и, сосредоточившись, в мгновение ока переместилась ему за спину. Небесный Клинок прошел через его кожу и пронзил шейный позвонок. Мои глаза были холодны, но в уголках губ играла улыбка.

– Ты слишком нерасторопный.

Только я собиралась усилить нажим и раздробить его кости, пронзив горло насквозь, как мой меч отшвырнуло прочь: в него попал толстый восьмигранный клинок.

– Ха-ха, вот как велик гнев главы школы Десяти тысяч убиенных!

Я бросила взгляд в сторону и увидела Цзян У. На этот раз он не был коротко острижен – длинные рыжие волосы развевал ветер. На его губах застыла дикая улыбка, а глаза сияли нехорошим блеском. Восьмигранный меч принадлежал ему.

– Ха-ха… – усмехнулась я, подражая ему. – Верно, мой гнев невероятно велик.

Сказав это, я перенесла часть своей силы в лезвие Небесного Клинка. Молния пробежала по мечу и пронзила шею великана. Тот упал, даже не успев пошевелиться.

Я повернулась и отступила поближе к Чжиянь, равнодушно глядя на Цзян У. Он изменился: огненные волосы до пояса, челка, свободная накидка… и огромная сила – наверняка это не очередная копия. Если я права, то Цзян У, похитивший Цинь Цяньсяня, ненастоящий и у него не одна марионетка. А парень знает, как сделать игру интереснее!

Цзян У ткнул восьмигранным мечом в тело гиганта:

– Было так трудно вырастить подчиненного, а ты просто взяла и убила его.

Несмотря на эти слова, в его взгляде не промелькнуло ни тени сожаления. Вложив меч в ножны, он уставился на меня и облизнул губы:

– Как собираешься возместить мне потерю?

Какая нелепость!

– Я, Лу Чжаояо, живу в этом мире уже столько лет, но никто никогда не смел требовать у меня возмещения, – произнесла я и взмахнула Небесным Клинком. – Так как ты первый, пожалуй, окажу тебе эту услугу.

Молния с грохотом ударила между нами. Пыль и куски земли взлетели, оставив большую яму.

– Вот так я возмещу тебе потерю: можешь его похоронить.

– Ха-ха! – рассмеялся Цзян У. – Лу Чжаояо, ты в самом деле очень интересна.

– Верно, я тоже нахожу себя очень интересной. – Я направила Небесный Клинок прямо ему в сердце. – Мой долг погашен, теперь давай посчитаем твой. На горе Праха разрушены дома и есть жертвы. Как собираешься возместить потери?

Цзян У прищурился, глядя на меня:

– И чего же ты хочешь?

– Отдай мне свою жизнь.

Я взмахнула оружием. Среди вспышек молнии и раскатов грома столкнулись Небесный Клинок и восьмигранный меч. Я немного испугалась: Стриженый после превращения в Рыжего стал по меньшей мере в три раза сильнее, марионетки ни в какое сравнение с ним не шли.

Когда лезвия мечей скрестились, между нами вспыхнул яркий свет. В глазах Цзян У заколыхались алые отблески пламени.

– Лу Чжаояо, ты мне так нравишься, как ты могла напасть на меня? Это разбивает мне сердце.

Этот Цзян У в самом деле ужасно непостоянен, вечно несет чушь.

«Разве не ты вопил, что мечтаешь о Чжиянь? Так почему сейчас признаешься в чувствах ко мне? Твоим словам нет веры!»

Я не стала утруждать себя ответом, просто подпитала меч силой и оттолкнула его подальше. Затем быстро переместилась, чтобы настигнуть его врасплох, и занесла Небесный Клинок для удара в сердце. Цзян У ловко увернулся, и острие скользнуло мимо его груди. Он быстро двинулся ко мне, однако не атаковал: вместо этого схватил меня за талию и притянул к себе.

– Могу возместить тебе потери своим телом, но не жизнью.

Я прищурилась:

– Не слышал фразу: «Развратник Дэнту Цзы умер от похоти»?

В следующее мгновение я повернула Небесный Клинок и замахнулась, намереваясь отрубить ему руку. Как раз в тот момент, когда острое лезвие коснулось плеча Цзян У, вокруг его тела внезапно появился красный свет и заблокировал удар. Это ведь… магический барьер Защиты тела? Точно такой же у Цинь Цяньсяня!

Насколько мне известно, в этом мире единственным, чей барьер спасал от моего Небесного Клинка, был Цинь Цяньсянь. Кроме него, больше никто не мог сотворить подобное. Неужто этот Цзян У…

Заметив мое удивление, тот с гордым видом ухмыльнулся:

– С тобой довольно весело сражаться, но у меня больше нет времени на игры.

Его дальнейшие слова донеслись уже из-за моей спины:

– Пойдем со мной, иначе я перестану пренебрегать красавицей, ради которой ты только что рисковала жизнью.

Воздух вокруг меня задрожал. Я оттолкнула Рыжего и обернулась: марионетка уже преодолела магический барьер и держала на руках Чжиянь! Как же я просчиталась… Цзян У – мастер по части магических барьеров. Если он их так талантливо создает, то легко и разрушает…

Стриженый сжал горло девушки. Приложи он немного силы – и она больше не очнется. Я взяла себя в руки, прищурилась и повернулась к Цзян У:

– Эй, рыжий, сколько у тебя марионеток?

– Ты правда хочешь знать? – И он протянул руку, готовый потащить меня за собой. – Могу тебе показать.

Я увернулась от его руки:

– Нет необходимости. Как только убью тебя, все они станут бесполезны.

Лезвием меча я полоснула свою ладонь, и кровь заструилась по стали. Получив кровавую жертву, Небесный Клинок ярко вспыхнул, вдоль лезвия угрожающе запрыгали молнии, лишь подчеркнув холодное спокойствие Цзян У.

Он приподнял бровь и усмехнулся:

– Не боишься, что прикажу марионетке убить Чжиянь? Я тоже восхищаюсь этой красавицей, но по какой-то причине сейчас мои чувства совсем не те, что прежде. Так что я убью ее без всякой жалости.

– Если хочешь убить ее – давай. Я, Чжаояо, никогда не боялась угроз, – усмехнулась я, разглядев в глазах Цзян У свое торжествующее лицо.

Затем мгновенно переместилась, и с лица Цзян У наконец сползла эта раздражающая улыбка. Он оценил силу моего меча, отступил на шаг и сразу поднял свое оружие, чтобы блокировать удар. Однако в этот момент я швырнула Небесный Клинок назад. Прорвавшись сквозь слои ядовитой энергии, он вонзился в голову марионетки. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в этом, я точно знала, что Стриженый умер на месте. А поскольку я наложила на рукоять меча заклинание Мгновенного Перемещения, оно сработало, как только копию Цзян У сразило наповал. Стриженый, Чжиянь и сам Небесный Клинок перенеслись во дворец Не-зло.

Одна проблема решена, однако осталась другая, не менее серьезная. Пользуясь моей безоружностью, противник нанес удар мне в плечо. Я подавила стон и заметила, что Цзян У не вложил в эту атаку всю силу. Всего мгновение назад, когда я уничтожила марионетку, на его лице промелькнула боль. Видимо, с гибелью копии хозяин хоть немного, но все же страдает.

Он ранил меня, а я уничтожила его копию – эта битва закончилась ничьей.

Цзян У уставился на меня, а потом вдруг рассмеялся:

– Что ж, ты определенно достойна моего восхищения…

Он посмотрел на небо, и внезапно его смех оборвался.

– …Но пора заканчивать.

Когда Цзян У протянул руку, чтобы схватить меня, я увернулась, но неожиданно для меня он поймал маленькое серебряное зеркальце, висевшее на моей шее. Он молниеносно сорвал подвеску и отбросил ее в сторону:

– Зеркало Отражения Сердца.

Усмехнувшись, он пнул артефакт, оттолкнув его еще дальше. Я прищурилась и уже собралась переместиться к подвеске, как вдруг ощутила холодок на затылке, а затем острая боль пронзила мою голову. Меня поглотила тьма.

Глава 15. Внутренний демон

Когда я пришла в себя, перед глазами горели огни, подсвечивая стены какой-то подземной пещеры. Я встала, потерла затекшую шею и огляделась, но едва попыталась было выйти, как путь преградил невидимый магический барьер. Его явно установил Цзян У…

Выходит, я в темнице? Нелепо-то как! Я, Лу Чжаояо, своей тиранией вселяла страх всему миру! Никогда бы не подумала, что меня посмеют запереть в подземелье!

«Рыжий, а наглости тебе не занимать!»

Я протянула руку, сосредоточив в ней духовную силу и намереваясь сломать преграду. Однако ничего не вышло: та поглотила всю энергию! Досадно, что даже Небесного Клинка при мне нет: я лишилась его, пока спасала Чжиянь…

В коридоре послышались быстрые шаги и возня. По голосу я узнала помощника Цзян У – Сяо И. Тот поднял шум:

– Зачем ты схватил ее? Теперь Ли Чэньлань не оставит нас в покое! А если он разрушит магический барьер над нами, как тогда, в Цзяне?! Здесь больше тысячи человек – ты подумал, куда им бежать?

– Магический барьер устоит, – лениво протянул Цзян У, как будто только проснувшись. – Я больше не тот, что прежде. И вообще, неужели ты думал, что я отдам кому-то женщину, которую люблю?

– Да ты впервые видишь Лу Чжаояо! С чего вдруг полюбил-то?

Цзян У подошел к магическому барьеру и радостно поприветствовал меня, тогда как Сяо И состроил такое лицо, словно вот-вот развалится на части:

– Твои чувства ничего не стоят! Не ты ли велел нам похитить Цинь Чжиянь, потому что воспылал к ней страстью?

Я скрестила руки на груди, безразлично наблюдая, как они ссорятся. Наконец Сяо И снял шапку и швырнул ее на землю. Затем он сердито затопал:

– Проклятье! Какой же ты легкомысленный! Больше я на это не куплюсь! С меня хватит! Я ухожу!

Цзян У махнул рукой:

– Так иди, иди. Такой шумный, надоел уже.

Сяо И резко развернулся и зашагал прочь, по пути браня Рыжего на чем свет стоит. Я удивленно приподняла бровь. Вот уж не думала, что у наглеца такая дружба с кем-то из подчиненных. Судя по всему, им всегда руководили мимолетные желания. И меня он взял в плен именно в порыве страсти.

– Почему ты похитил меня? – спросила я.

– Разве я не сказал?

Цзян У прошел сквозь магический барьер прямо в пещеру, спокойно посмотрел на меня и продолжил:

– Я люблю тебя.

Какие же они с Мо Цином разные. От Уродца признания не добиться, он предпочтет до самой смерти скрывать свои чувства, зато готов без раздумий пожертвовать собой ради меня. А для Цзян У такие важные слова ничего не значат.

Усомнившись в его искренности, я бесцеремонно заявила:

– Хорошо, поняла. Но я тебя не люблю. Кажется, там снаружи Мо Цин? Не хочу ставить тебя в неловкое положение, так что скорее убери магический барьер. Я хочу уйти.

Цзян У моя холодность совсем не задела. Он рассмеялся, подошел к моей кровати и сел.

– Лу Чжаояо, давай поговорим, – сказал он, похлопав рядом с собой. – Разве ты не хочешь узнать, почему я вдруг тебя полюбил?

– Да как-то не особо.

Я представила, как сгорает сейчас от беспокойства Мо Цин и повсюду ищет меня. Каждое мгновение задержка давалась мне все мучительнее.

Цзян У же продолжал:

– Даже если тебе неинтересно, я все равно должен рассказать. Поверишь, если скажу, что в мире есть кто-то, кто появился на свет из-за тебя?

Я удивилась. Появился на свет из-за меня?

– Твоими родителями наверняка…

Я вопросительно взглянула на Цзян У, пытаясь понять, какая связь между мной и его зачатием. Он некоторое время пристально смотрел на меня, затем внезапно поднялся и стал приближаться. С каждым его шагом ярко-рыжие волосы все больнее жалили мне глаза. Я ничего не могла с собой поделать и невольно отступила.

Цзян У остановился передо мной и медленно произнес:

– Мм, твои глаза все так же прекрасны, как тогда.

Его слова сбили меня с толку. «Как тогда…» О чем это он?

– Когда школа Десяти тысяч убиенных послала огромную армию штурмовать Цзиньчжоу, Цинь Цяньсянь спас город. Затем он повел учеников палаты Тысячи забот отрезать вам путь к отступлению, но его схватили твои люди. Прежде чем отпустить его, ты, Лу Чжаояо, продержала Цинь Цяньсяня в темнице, пока вдоволь не налюбовалась его красотой… – Цзян У развел руками. – Ничего не напоминает?

А я ведь говорила себе, что рано или поздно придется заплатить за свои грязные мысли! Пусть даже об очаровательном последователе пути бодхисаттв, которым любой был бы не прочь полакомиться! Выходит, вот в чем причина? Цзян У хочет отомстить и, подобно мотыльку, решил броситься в огонь?

Изобразив раскаяние, я сокрушенно произнесла:

– Тогда… я так поступила с Цинь Цяньсянем… В общем, в тот момент…

Я задумалась, не зная, какие слова подобрать. «Действовала импульсивно»? «Оказалась под влиянием похоти»? Или «на грани одержимости»? Хотя какое объяснение ни придумай, моей вины оно не снимет…

Рыжий усмехнулся:

– Чего растревожилась? Благодаря тебе прямиком из сердца Цинь Цяньсяня в этот мир вышел я.

Что? Дело не в мести? Он… вышел из сердца Цинь Цяньсяня? Я растерялась.

– О? Ты хочешь сказать…

– Верно, – кивнул Цзян У. – Я внутренний демон Цинь Цяньсяня.

Проклятье! Ни одна шалость не пройдет незаметной! Вот она, карма! Хотелось бы мне вернуться в прошлое, схватить ту обезумевшую Лу Чжаояо и безжалостно отвесить ей пару пощечин.

«Подумаешь, нашла диво! Лу Чжаояо, ты только и умеешь, что восхищаться симпатичными мордашками! Почему бы тебе не полюбоваться Мо Цином и его невероятными глазами? Не-ет, поймать последователя пути бодхисаттв и пялиться на него – это, конечно, совсем другое! А теперь посмотри, к чему это привело! Разок поддалась похоти – и вот тебе месть спустя столько лет!»

Карма в самом деле жестока и непреложна. Никто и никогда еще не уходил от небесного возмездия! Теперь, когда меня похитил не кто иной, как внутренний демон, мой авторитет не станет прежним!

Я разглядывала Цзян У, но не могла найти в нем ни единого сходства с Цинь Цяньсянем. Тот выглядел как бодхисаттва, все в нем – от бровей до глаз – навевало мысли о сострадательном божестве, с лица не сходили безразличие и милосердная улыбка. Мы с Цинь Цяньсянем встречались много раз, дважды сражались, но я никогда не видела, чтобы он хоть кого-нибудь убил. Даже на Террасе небожителей, когда другие школы небожителей пытались захватить его ради крови, он только оборонялся, задействуя не более семи десятых своей истинной силы.

А вот черты лица Цзян У были чарующе привлекательны. На губах – непослушная и высокомерная улыбка, а в глазах ни следа теплоты. И при мне он уже убивал – на мосту в Цзяне: не сказав ни слова, просто разорвал врага на куски. Если сравнивать его с Цинь Цяньсянем, то Цзян У как обращенное зеркальное отражение одного человека. Но если так…

– Выходит, Цинь Цяньсянь любил меня? – удивилась я. – Он ведь говорил, что это были просто сбивающие с толку мысли.

Цзян У рассмеялся и сел на кровать.

– Он культивирует путь бодхисаттв, поэтому любое противоречие его идеологии – это сбивающие с толку мысли. Ты захватила его в плен и восхищалась им всю ночь. Цинь Цяньсянь впервые оказался так близко к красивой женщине, и это породило в нем «сбивающие с толку мысли», которых он прежде не ведал. А когда, налюбовавшись, ты отпустила его, твое великодушие пошатнуло его убеждения в том, что последователи темного пути – зло. Лу Чжаояо, как демоница, уж ты-то должна знать, что подобные сорняки не так легко выкорчевать из сердца!

Да, я знала, что сомнения в своих убеждениях и в выбранном пути могут прорасти в сердце опасными сорняками. Именно из-за них в школу Десяти тысяч убиенных попало немало отступников.

– Цинь Цяньсянь винил себя. Раньше он был незапятнан, безупречно чист, а едва познал мирскую суету – и назад пути уже не было. Порочные мысли опутали его и превратились в замкнутый круг.

Цзян У стал рисовать в воздухе, и из кончиков его пальцев заструилась алая демоническая ци. Чем больше кругов он рисовал, тем сильнее вырывалась энергия.

– И так день за днем, год за годом… пока его сердце не породило меня.

Алая демоническая энергия приняла форму ребенка.

– Чем больше жаждешь контроля, тем вероятнее потерпишь поражение. Чем старательнее подавляешь в себе порочные мысли, тем глубже тебя засасывает. И в конце концов…

Цзян У указал на лоб ребенка, и тот, внезапно открыв глаза, злобно уставился на меня. Я нахмурилась. Рыжий тратил демоническую энергию на создание марионетки, просто чтобы объяснить мне. Как же он силен… даже трудно вообразить. Когда мы сражались, я видела, что Цзян У выкладывался всего на семь десятых. Боюсь, и в сравнении с Цинь Цяньсянем значительно превосходил его, но не представляю насколько… Такой сильный внутренний демон…

– Мой путь начался из-за тебя, а потом я стал сильнее из-за неспособности Цинь Цяньсяня сопротивляться, – продолжил вместо Цзян У ребенок. – Я вырос в сердце бодхисаттвы, говорил с ним в его голове, влиял на волю и соблазнял перейти на темную сторону. Правда, не думал, что он украдет твое бездыханное тело и поместит в ледяную пещеру посреди формации на Белошелковой горе. Изо дня в день Цинь Цяньсянь повторял мантры, чтобы очистить разум, и наконец выпустил меня из себя. Он надеялся, что я навсегда затеряюсь в формации.

Цзян У упал на кровать и пошевелил указательным пальцем, приказывая марионетке подойти ко мне. Кроваво-красные глаза ребенка постепенно приняли естественный цвет, однако от них по-прежнему веяло ужасающей демонической энергией.

– Вырвав меня из своего тела, Цинь Цяньсянь все равно что разрезал себя напополам, – сказало дитя. – Несмотря на то что он избавился от внутреннего демона, в его душе остались раны. Бодхисаттва быстро слабел, поэтому формация не удержала меня в плену. Я сбежал и оказался в Джохор-Бару. Тогда я выглядел точно так же, как эта марионетка, а город принял меня военными призывами, повсюду витал дух убийства…

Ребенок скривил губы и зловеще усмехнулся. Такую же усмешку я видела на лице Цзян У. Мне стало не по себе. Пещеру объяла мрачная и гнетущая атмосфера, по сравнению с которой унылая тишина на Призрачном рынке казалась мне теперь едва ли не безмятежным покоем.

– Лу Чжаояо, ты когда-нибудь видела отделенного внутреннего демона?

Я хранила молчание. Культивируя демонический путь, я все же не отходила от канонов даосизма, хотя святоши убеждены, что «неправедные» адепты не гнушаются высасывать чужую энергию и практикуют бесчестные и неблагие способы увеличить свои духовные силы. Вот только последователи демонического пути и внутренние демоны вовсе не одно и то же.

Среди последователей небесного пути встречались люди, которых внутренние демоны свели с ума. Да что тут говорить! И среди адептов темного пути такое нередко случалось. У одержимого ци в меридианах начинала течь в обратную сторону, отчего одни тотчас умирали, другие теряли рассудок, а третьи лишались власти над собственным телом: его занимал внутренний демон, выжигая сознание человека. Никто прежде не избавлялся от этой напасти. Цинь Цяньсянь был первым, о ком я узнала…

Он сделал невозможное. Можно себе представить, с каким трудом ему это удалось. Вероятно, слухи не лгали и уровень его духовных сил действительно невероятно высок. Кто знает, есть ли у него вообще предел?.. Тот же Цзян У не только выжил вне тела Цинь Цяньсяня, но еще и рос, и развивался!

– Никто не понимает внутреннего демона, даже я сам себя не понимаю. Я не знал, кто я такой. Не знал, откуда взялся. Не представлял, куда мне идти, но вдруг ощутил, что в моем теле есть сила.

Ребенок протянул руку и сжал ее в кулак.

– Я могу впитывать человеческие переживания, такие как ненависть, негодование, страх и гнев. Подобным образом я поглощал сбивающие с толку мысли Цинь Цяньсяня.

Услышав это, я едва заметно вздрогнула. В сердце Цинь Цяньсяня внутренний демон подпитывался только страстью своего «хозяина», а отделившись, научился усиливать себя дурными переживаниями всех вокруг?! Этот Цзян У… опасен!

– Мне повезло оказаться в Джохор-Бару и столкнуться с хаосом войны. В гнетущей энергии не было недостатка: жажда убийства, гнев и ненависть, страх и кровожадность смешались в одно целое. Множество темных помыслов атаковали мои чувства и проникли в меня – вот так я повзрослел…

Когда Цзян У снова пошевелил пальцем, алая демоническая энергия вспыхнула и влилась в тело ребенка. Я видела, как болезненно скривилось лицо малыша и он схватился за грудь. Мало-помалу его тело выросло прямо у меня на глазах, приняв знакомый облик. Так за считаные мгновения возникла очередная короткостриженая марионетка.

Он протянул руку и властно приподнял мой подбородок.

– Так и появился Цзян У из Джохор-Бару.

Мгновение я спокойно смотрела на его улыбку, затем перевела взгляд на рыжеволосого Цзян У позади него:

– Зачем ты мне это рассказываешь? Вообще-то меня не волнует, откуда ты взялся.

– Никто не знает моего происхождения, даже я позабыл об этом. Лу Чжаояо, в тот день на горе Праха воспоминания вернулись ко мне.

Он махнул рукой, чтобы Стриженый не загораживал меня.

– Благодаря тебе я появился на свет. Поэтому мне захотелось, чтобы ты узнала, как я жил.

Да, очень трогательно, но запирать меня здесь и заставлять слушать не слишком-то вежливо с его стороны. Сейчас меня больше беспокоило не откуда он взялся, а как отсюда выбраться. Цзян У обмолвился, что Мо Цин не сможет сломать магический барьер, а смогу ли я? Стоит поискать слабости Рыжего: вдруг я найду им применение.

Я равнодушно поджала губы и сказала:

– Звучит так, будто ты очень могущественный, но если это правда, то почему все еще прячешься под землей? Видно, твоя способность подпитываться дурными помыслами недостаточно сильна. В мире так много людей – как же вышло, что ты до сих пор нуждаешься в развитии?

Цзян У последовал моему примеру и поджал губы.

– Это верно, но ты упускаешь, что после твоей смерти в Цзянху наступил мир.

Мм… В этом нет ничего плохого, однако кажется мне, что он тайком издевается надо мной. Что значит – в Цзянху не было спокойствия до моей смерти? Цзян У говорил так, будто я опухоль, отравляющая этот мир. Хотя… возможно, так оно и есть.

– За последние несколько лет было очень мало войн. Ли Чэньлань поощряет и учит своих адептов добросердечию и щедрости. Ха, он управляет сильнейшей демонической школой словно последователями пути небожителей. Его ученики уже не столь храбры. Даже когда их задирают, они не бросаются в бой!

Хм… Излишне говорить, что некоторые мысли этого рыжего совпадают с моими. Мне тоже не сразу пришлось по душе такое положение дел… Однако теперь, когда я знаю причину, по которой Мо Цин управляет школой именно так, не могу винить в этом.

– Значит, ты думаешь, что такая великая школа, как моя, не должна тратить время впустую. Хочешь избавиться от Мо Цина, занять его место, устроить как можно больше войн и воспользоваться хаосом, чтобы стать сильнее?

– А ты умна, – бросил Цзян У. – Но пока у Ли Чэньланя есть меч Невыносимой Тяжести, он сильнее меня. Так что мне нужен тот, кто сделает за меня всю грязную работу.

Его глаза холодно блеснули, и он продолжил:

– Я не помнил о своем происхождении, пока случайно не услышал имя Цинь Цяньсяня. Тогда оказалось, что мне известно очень многое о нем и его магических барьерах.

Неудивительно, что Цзян У так уверен в своей неуязвимости.

Пока я думала, как бы преодолеть защиту Цинь Цяньсяня, он внезапно добавил:

– Мне даже… открылась тайна его крови.

Интересно. Рыжий явно не знал причин моей вражды с Ло Минсюанем, но откуда-то услышал, что наши школы друг друга не терпят. Впрочем, в Цзянху мы прославились как могущественная демоница и великий бессмертный, – нам было суждено стать заклятыми врагами.

Цзян У легкомысленно продолжил:

– До меня дошел слушок, что Лю Сужо из школы Зерцало сердца мечтала воскресить жениха, поэтому я рассказал ей о крови Цинь Цяньсяня. Руками обезумевшей невесты я намеревался избавиться от него. К тому же столкнуть воскресшего Ло Минсюаня с Ли Чэньланем было бы очень выгодно для меня. Конечно, я надеялся, что они оба проиграют. Да и если бы бессмертный не проснулся, между их школами разразился бы конфликт. Вот только, вопреки моим ожиданиям, вместо Цинь Цяньсяня Лю Сужо убила его младшего брата, Цинь Юя.

Так вот как все было… Внезапно меня осенило: теперь ясно, почему Цинь Цяньсянь так много лет жил спокойно. Тайну его крови не знал никто. Семьи Лю и Цинь даже заключили брачный союз, а потом Лю Сужо обезумела. Настолько, что без колебаний манипулировала братом Лю Вэем, лишь бы добыть кровь семьи Цинь. И всему причиной… Всему причиной был Цзян У!

– Что меня удивило, так это безмерная забота Ли Чэньланя о Цинь Чжиянь. Он даже в одиночку отправился в Цзиньчжоу, чтобы помочь ей отомстить, – усмехнулся Цзян У. – Благодаря ему всего за одну ночь город был полностью разрушен. Школы небожителей рассорились, и в мире снова начались беспорядки. Я тогда хорошенько подпитал свои силы от Цзиньчжоу.

Я уставилась на Цзян У, и меня обдало холодом. Вот откуда такая сила. Выходит, та демоническая энергия за пределами защитной формации Цзиньчжоу принадлежала Цзян У. Тогда казалось, будто он помог нам с Мо Цином, а на самом деле Рыжий старался лишь ради себя.

Пристально глядя на него, я прищурилась. Как ни крути, дело дрянь. Столько бед – и ко всем приложил руку этот проклятый Цзян У! Да еще с выгодой для себя! Чем больше я думала, тем тяжелее становилось на душе. Именно из-за Цзян У пробудился Ло Минсюань, пусть и всего на пару дней. От одного воспоминания настроение стало еще хуже.

«Рыжий, – мысленно обратилась я к нему. – Тебе недолго радоваться. Ты в Цзянху всего несколько лет, а желаемого добиваешься лишь подлостью и обманом. Возможно, просто старшие не преподали тебе урок…»

Прервав собственный мысленный монолог, я переместилась к Цзян У. В одно мгновение мои пальцы превратились в острые когти и нацелились прямо ему в горло. Я повалила Рыжего на кровать и увидела в его глазах свое отражение: меня окутывала демоническая ци, придавая поистине ужасающий вид.

– Ты слишком самоуверен, – холодно сказала я и сжала острые, как лезвия, когти, располосовав кожу на его горле.

Побежала кровь, но Цзян У лишь улыбнулся:

– Я правда тебя люблю!

Его лицо стало похотливым, однако в глубине глаз по-прежнему таился убийственный холод.

– Даже когда ты вот так на меня нападаешь, это очаровательно. Разве что мне не нравится, когда женщина сверху.

– Не спеши, а то отправлю прямиком в Загробное царство, – презрительно усмехнулась я и сильнее стиснула его горло.

Оно было мягким, точно тофу, которое так легко раскрошить… Вдруг вспыхнул красным барьер Защиты тела, которому Цзян У научился у Цинь Цяньсяня. На губах Рыжего появилась усмешка.

– Тогда я захвачу тебя с собой.

Цзян У опустил руку и коснулся какого-то рычага на краю кровати. В одно мгновение постель внезапно провалилась. Моя жертва исчезла, прибегнув к технике Мгновенного Перемещения, а я призвала магию, чтобы удержаться в воздухе. Оглядевшись, я потеряла дар речи.

Под кроватью оказалась огромная черная яма глубиной с сотню чжанов. Не знаю, что скрывалось на дне, но внизу мерцал таинственный свет. Каждый раз, когда он падал на стены ямы, на них проступали надписи. И хотя они размылись от времени, я сразу узнала эти заклинания…

В детстве дедушка рассказывал мне, что, когда в нашей общине было много людей, мы каждый год проводили церемонию жертвоприношения. Все участники рисовали талисман с подобным заклинанием и прикрепляли его к склону горы.

С исчезновением людей закончились жертвоприношения, однако дедушка по-прежнему создавал талисман и оставлял его на скале. Он говорил, что это традиция, которую нужно соблюдать… она защищала от злых духов.

Мне было лень учиться рисовать талисманы. Я считала, что это бесполезно и никак не поможет мне в самосовершенствовании. Дедушка не заставлял меня, тем не менее я столько раз видела эти заклинания, что узнаю их где угодно.

Кто выгравировал в этом подземелье столько надписей? Причем всюду одно и то же заклинание… Кому это нужно? И что оно означает на самом деле? Я нахмурилась. Какое же странное место.

– Глава! Глава! – внезапно закричал кто-то.

Удивительно, но это был голос Шици. Я огляделась и увидела, что с потолка свисает большая клетка из темной стали[29]. Внутри, скованная цепями, сидела Шици. Она боролась изо всех сил, ударяя звеньями о прутья клетки, отчего стояли невообразимые грохот и скрежет. В соседней клетке находился Цинь Цяньсянь. Его тоже удерживали путы, но это не помешало ему погрузиться в медитацию. По сравнению с Шици, на нем было куда меньше цепей. Это и понятно: он и так ослаблен из-за ран, его даже магический барьер остановит, а вот с девчонкой иначе не справиться.

Крики властительницы Восточной горы вырвали Цинь Цяньсяня из медитации. Он открыл глаза и равнодушно посмотрел на меня. Даже оказавшись в темнице, он сохранял безразличный вид сострадательного бодхисаттвы. Шици отправилась спасать его, но тоже попалась…

Вспыхнув снова, мерцание ярко осветило множество клеток позади Шици и Цинь Цяньсяня. В них сидели и Темные стражи, и ученики палаты Тысячи забот… В одной из клеток я разглядела Линь Цзыюя… Он молча смотрел на меня. Все пленники были изранены, некоторые лежали ничком, не в состоянии встать.

Значит, в плену оказались властительница Восточной горы, начальник Темной стражи и даже я, прежняя глава школы. Несмотря на то что недавно мои люди сражались против меня, это все еще мои люди. Да, они совершили страшное предательство, но наказывать их – задача Мо Цина. Им тут не место!

С того самого дня, как основала школу Десяти тысяч убиенных, я никогда еще не терпела столь огромных потерь.

«Рыжий, а ты неплох!»

– Цзян У, – холодно позвала я, – ну и что ты задумал?

Тот появился в воздухе передо мной. Он скрестил руки на груди и улыбнулся:

– Просто хотел показать, как много твоих слабых мест я нашел. Теперь подумай над своим решением еще раз.

Я прищурилась:

– Угрожаешь мне?

Тут не выдержала Шици и разразилась громкой бранью:

– Проклятье! Ты, чертов рыжий! Бесстыдник и наглец!

Цзян У оглянулся, и из его глаз вырвался поток магической силы. Я не испугалась и не спешила на помощь. Дождавшись, когда магия Цзян У достигнет Шици, я просто слушала, как она продолжала ругаться:

– Ха! Ты что, массаж своему дедуле решил сделать? Напади снова, слабак! Я тебя не боюсь!

Шици подняла невообразимый шум. Когда я накинулась на Цзян У, тот и бровью не повел, а едва его принялась распекать моя властительница Восточной горы, он сразу помрачнел. Заметив, что он потянулся к мечу, я уже хотела подать Шици знак успокоиться, как вдруг вмешался Цинь Цяньсянь:

– Барышня Шици!

В этот раз он тихо позвал ее по имени вместо привычного титула. Все еще злясь, та фыркнула и замолкла, но не сводила глаз с Цзян У и выглядела очень враждебно. Думаю, если бы она могла выбраться из клетки прямо сейчас, наверняка собственными зубами закусала бы того до смерти…

Я оглянулась на Рыжего:

– Неужели ты думал, что, пленив их, сможешь угрожать мне?

– Я не был уверен, – усмехнулся Цзян У. – Сейчас узнаем.

Он махнул рукой, и появилась марионетка, которую он только что сотворил на моих глазах. Стриженый коснулся какого-то рычага, и одна из клеток полетела вниз. Темный страж исчез в пропасти, не издав ни звука, потому что был обучен не показывать страха. В тот же момент земля вспыхнула ослепительным светом, и на мгновение стало так тихо, как будто сама смерть спустилась сюда.

– Ублюдок! – закричала Шици.

Цзян У пропустил ее вопль мимо ушей и спокойно посмотрел мне в лицо, словно изучая.

– Ну как?

Убив человека, он и глазом не моргнул. Как и прежде, просто парил в воздухе, медленно подлетая все ближе.

– Лу Чжаояо, вот теперь я чувствую, как нарастает твоя ярость!

– Может, хватит трепаться? – прищурилась я и пристально посмотрела на него. – Я заберу твою жизнь взамен его.

Демоническая энергия приняла форму длинного меча. Полоснув лезвием по ладони, я принесла свою кровь в жертву и усилила клинок. Затем быстро замахнулась и атаковала. Мой противник, будто дразня меня, усмехнулся и скользнул в сторону, вот только я всегда училась на своих ошибках и была к этому готова. Убийственная аура энергетического меча пронеслась мимо плеча Цзян У и, развернувшись, направилась к нему со спины. Губы Цзян У чуть дрогнули, усмешка поблекла. Он выхватил оружие из ножен и едва успел блокировать удар. Не давая ему ни малейшего шанса на передышку, я перенеслась чуть выше его головы и прицелилась в шею. В это время Цзян У отбивался от атак энергетического меча, и, когда я быстро напала сзади, его защитный барьер ярко вспыхнул, однако выдержал удар. Я холодно фыркнула: «Раньше мы дрались не в полную силу, но только потому, что мне хотелось сохранить твое миловидное личико. Неужели ты правда думал, что я не пробьюсь сквозь этот гнилой барьеришко?»

Собрав все силы, я с рыком вонзила меч еще раз. Безо всяких трюков кончик проткнул защиту. Послышался треск. Пока Цзян У соображал, что произошло, я расколола барьер прямо у сердца. Едва Рыжий попытался переместиться, как его остановил мой магический барьер.

Цзян У был застигнут врасплох. Теперь моя магия не давала ему сбежать: несмотря на все свои силы, быстро пробить барьер ему не удавалось.

– Неужто думал, что только ты умеешь создавать магическую защиту? – засмеялась я.

Не дав ему ответить, я подняла меч и атаковала. Цзян У отпрянул, однако мой клинок все же полоснул по его длинным волосам у виска, прочертив кровавую линию.

Цзян У помрачнел:

– Лу Чжаояо…

В мгновение ока я переместилась за его спину, схватила за шею и приставила к горлу меч.

– Ты пришел в Цзянху слишком юным и рос без наставника, который научил бы тебя уму-разуму. Поэтому сегодня я преподам тебе урок: даже безумцы не смеют нападать на Лу Чжаояо.

С этими словами я без колебаний резанула Цзян У по горлу. Несмотря на то что лезвие вошло неглубоко, хлынула кровь. Сила вокруг его тела пыталась оттолкнуть меня, но я стиснула зубы и вонзила лезвие глубже.

Внезапно послышалось лязганье цепей. Не поворачивая головы, я задействовала демоническое чутье, чтобы выяснить, что происходит. Как оказалось, Стриженый принялся сбрасывать клетки и уже не меньше двадцати упали в пропасть. И Темные стражи, и ученики палаты Тысячи забот хранили молчание, никто не издал ни звука. До моих ушей донесся лишь вопль Шици:

– Даже если стану призраком, я не позволю, чтобы тебе это сошло с рук!

Стиснув зубы, я некоторое время отбивалась от сомнений, но в конце концов отпустила Цзян У. Затем с помощью техники Мгновенного Перемещения перенеслась вниз, приземлившись на большой круглый диск, который излучал свет. Взревев, я направила все свои духовные силы ко дну пропасти и подхватила железные клетки на лету. Одной рукой удерживая клетки в воздухе, другой я вонзила меч, сотворенный из демонической энергии, в центр сияющего диска.

Теперь я поняла: это место – моя родина и пещера, где раньше был запечатан Мо Цин. Каждый год моя община рисовала талисманы и писала те же заклинания, что выгравированы на стенах ямы. Именно здесь Повелитель демонов запечатал своего сына на тысячу лет, а это заклинание – его печать. Цзян У создал магический барьер над этим местом, зная, что Мо Цин никогда не мог покинуть эти стены.

Но что, если я попробую разрушить защиту изнутри? Я повернула ладонь вниз, и все клетки открылись. Больше я не беспокоилась о пленниках и, схватив энергетический меч обеими руками, крепко вдавила его острие в диск. Рыжий переместился на дно и попытался остановить меня.

– Тебе не сломить мой барьер!

– Сейчас узнаем, – фыркнула я.

Едва я приложила больше силы, свет, исходящий от диска, пошел рябью, напоминая волны. Энергия магического барьера сопротивлялась мне: огромная сила сдавила все внутри меня, и от острой боли мой лоб покрылся холодным потом. Цзян У шагнул ко мне, но тут на него кто-то напал.

– Цинь Цяньсянь… – процедил Рыжий.

Шици присоединилась к схватке. Как и ожидалось, она была готова загрызть его.

– Ублюдок, я забью тебя до смерти! – закричала она, беспорядочно атакуя кулаками и ногами.

Цзян У мог бы с легкостью отшвырнуть ее, но ему помешал Цинь Цяньсянь. Внутренний демон и последователь пути бодхисаттв были полными противоположностями, но они знали друг друга лучше всех.

Тем временем высоко под потолком коротко стриженная марионетка сражалась с Темными стражами во главе с Линь Цзыюем. Я закрыла глаза и успокоила разум, сосредоточившись на магическом барьере. Слой за слоем, кусочек за кусочком моя демоническая ци пробивала его. Чем дальше я прорывалась, тем сильнее ощущала силу извне: по ту сторону барьера кто-то с таким же рвением колотил в магическую защиту. Все отчетливее до меня доносились эти удары по барьеру, каждый в полную силу. И вдруг я поняла, что… это не диск излучает свет. Он мерцает в ответ на удары снаружи, вспыхивая каждый раз, когда Мо Цин атаковал барьер!

Собрав все силы, я подавила боль и решительно надавила на меч. Наконец диск раскололся. Еще рывок – и диск, подобно зеркалу, разлетелся на тысячи осколков. Ослепительный столб света вырвался из трещин к потолку, пронзив тьму над головой и будто расколов гору пополам. Когда свет снаружи проник в пещеру, я подняла голову. В воздухе появился мужчина в черном одеянии.

Он плавно приземлился рядом со мной. Его глаза были полны беспокойства, страха, гнева и боли. Я с облегчением выдохнула и, как бабочка со сломанными крыльями, упала в его объятия. Руки Мо Цина тут же обвились вокруг моей спины.

Я могла сама себя спасти. Могла без чужой помощи защитить себя и достоинство своей школы. Собственными силами удержать даже небо над головой. Я столько пережила в одиночку, что готова все сделать сама. Мне не нужен никто, не нужна ничья защита. Но Мо Цин… Он не необходим мне – и все же он тот, в ком я нуждаюсь. В этом мире мне нужен только один человек: кто-то, чье сердце болело бы, когда больно мне, кто воплотит в жизнь мои мечты, кто заставит меня почувствовать, что, куда бы ни забросила судьба, я никогда не буду одинока.

Я обняла Мо Цина, уткнувшись носом в его шею. Никакие ветра мне не страшны, но только в его объятиях я могла забыть об опасностях и позволить себе быть хрупкой.

Глава 16. Странность

Я услышала, как Мо Цин тихо бормочет мне на ухо, почти про себя:

– Какое счастье, какое счастье…

Он произнес это трижды, прежде чем смог остановиться. Для Мо Цина, с его меланхоличностью и привычкой подавлять переживания, это довольно яркое проявление чувств. Он обнимал меня за талию, и я грудью прижималась к нему, так тесно, что слышала его сердцебиение – частое, неистовое, как мое собственное. Мо Цин мог прятать лицо, умалчивать, но бешеный стук сердца в груди выдавал его истинные чувства. Эти теплые объятия, как всегда, отогрели меня, и я, поддавшись нахлынувшим эмоциям, обняла его еще крепче. Я… волновалась. В очередной раз мое сердце странно заныло.

«Ну почему ты всегда так легко пугаешься из-за меня?»

– Мо Цин, теперь все в порядке… – сказала я, похлопывая его по спине. – Я в порядке.

На самом деле после того, как печать разбилась, боль не покинула мое тело. И чем крепче Мо Цин сжимал меня в объятиях, тем хуже становилось. Однако я терпела, не желая его отпускать. Я через столько прошла, преодолела одно препятствие за другим, вытерпела боль и лишения – и наконец снова видела его лицо. Как можно отпустить Мо Цина? В земном царстве, когда двое людей влюблялись, это становилось вопросом любви и привязанности, но для нас это стало вопросом жизни и смерти. Может, такова моя судьба?

Внезапно Линь Цзыюй, проиграв Стриженому, упал на каменистую землю за пределами диска. Удар оказался таким сильным, что в воздух поднялась пыль. Ну почему нам нельзя еще немного пообниматься?! Одно расстройство с ними! В моем сердце вспыхнул жуткий гнев.

Только я хотела оттолкнуть Мо Цина, как он еще крепче прижал меня к себе. Никогда прежде он не позволял себе подобного, поэтому я сильно удивилась.

– Мо Цин?

Я подняла голову и увидела наполненные убийственным холодом глаза. Он пристально смотрел на Рыжего, который все еще боролся с Шици. Услышав мой голос, Мо Цин бросил на меня быстрый взгляд, по-прежнему не отпуская:

– Оставайся рядом.

Он был очень зол… Такого гнева даже я никогда не видела. Отодвинув меня себе за спину, он обнажил меч Невыносимой Тяжести. С каждым его шагом сотрясалась вся пещера.

Не говоря ни слова, без лишних движений Мо Цин поднял меч и сделал свой ход. Он действовал точно и быстро, как всегда. Энергия меча хлынула, подобно цунами, прямо в противника и… в Шици, которая все еще пыталась сбить с Цзян У спесь.

К счастью, девчонка вовремя почуяла опасность. Она мгновенно развернулась и бросилась на землю, спасаясь от убийственной ауры клинка. Несмотря на свою невосприимчивость к магии, когда волна энергии пронеслась мимо, Шици не поднялась на ноги и с мрачным видом поползла прочь.

Тем временем Цзян У выхватил восьмигранный меч, готовясь встретить опасность лицом к лицу. Клинок вспыхнул ярким красным светом, как и черные глаза Рыжего, на лбу взбухли вены. Он издал громкий рев и на этот раз изо всех сил рубанул перед собой.

Две половины энергии меча ударили в стену за спиной Цзян У. Раздался оглушительный грохот, и земля задрожала. Казалось, мимо пронеслось стадо буйволов. Я пошатнулась, а вокруг меня вдруг возникло сияние: Мо Цин… создал световой щит? В отличие от магического барьера, его поддерживает духовная сила Мо Цина. Пока он жив, щит не разрушить. Неужели… в этот раз он так испугался?..

Сверху посыпались камни, от стен все еще исходил грохот. С большим трудом поднявшись с земли, Линь Цзыюй увидел, что Темные стражи до сих пор дерутся с марионеткой.

– Скоро тут все обрушится, уходите, живо! – крикнул он.

К этому моменту из-под завалов выбралась Шици, вся перепачканная грязью и пылью. Зная, что она так и не научилась мгновенно перемещаться, а летала медленно, я стала лихорадочно искать способ помочь, как вдруг к ней приблизился Цинь Цяньсянь и подхватил на руки. Цзян У попытался остановить его, намереваясь взять Шици в заложники, но вмешался Мо Цин: он выпустил из меча еще один поток энергии, и та разделила Цзян У и Цинь Цяньсяня, как стена.

Бодхисаттва тотчас переместился, и до меня донесся лишь крик Шици:

– Эй! И главу захвати!

Даже в такой момент она все еще беспокоилась обо мне.

Я осмотрелась: камни, сыпавшиеся на световой щит, тут же разбивались в крошки, а сам Мо Цин загораживал меня собой, не оборачиваясь. Глядя на его спину, я с удивлением ощутила себя в безопасности. Никто прежде не внушал мне подобных чувств… Он не велел мне уходить, а я не хотела оставлять его.

– Ха, – усмехнулся загнанный в угол Цзян У. – Как и следовало ожидать от того, кто старше меня: твою силу не стоит недооценивать.

Старше? К чему он?

– Кто дал тебе разрешение заговаривать мне зубы? – холодно отозвался Мо Цин.

Давление в воздухе внезапно возросло. Меч Невыносимой Тяжести обладал силой десяти тысяч солдат и легко разрубил скалу рядом с Цзян У и его восьмигранный меч. Рыжий выглядел совсем плохо, но все еще стоял прямо.

– Ты дважды сбежал с помощью своих марионеток. Посмотрим, получится ли на этот раз.

В воздухе раздался глухой звук. Я ничего не почувствовала, но под действием этой невидимой силы Цзян У сплюнул кровь, а у Мо Цина на его одеянии из русалочьей пряжи показались влажные следы. Едва я успела присмотреться, ко мне откуда-то спрыгнул Стриженый и поднял меч, собираясь атаковать Мо Цина. Не оглядываясь, тот поднял руку, и марионетка взлетела над землей. Невидимая сила притянула ее к Мо Цину. Он сосредоточил всю свою духовную силу и без колебаний свернул Стриженому шею. Затем, швырнув тело на землю, равнодушно перешагнул через него.

Цзян У же все усмехался:

– Лу Чжаояо, о Лу Чжаояо, вот уж не думал, что ты занимаешь такое важное место в сердце Ли Чэньланя. Я совсем ненадолго похитил тебя, а он так разозлился. Кстати, у меня для тебя есть еще один секрет…

Прежде чем он договорил, напряжение вокруг него резко усилилось, скала рассыпалась, и Рыжий превратился в кровавую массу. В небо тотчас взмыла красная призрачная сущность. Цзян У подлетел ко мне, и его голос эхом отдался в моих ушах:

– Тот, кого ты любишь, такой же, как я!

Я сразу поняла, что он имел в виду, и прищурилась, собираясь расспросить его. Однако в этот момент красная призрачная сущность Цзян У переместилась к спине Мо Цина и вошла в его тело.

– Мо Цин! – вскрикнула я.

– Что случилось?

Он обернулся, а я ошеломленно уставилась на него. Во взгляде Мо Цина не было ничего необычного. Окровавленная масса, бывшая некогда телом Цзян У, растекалась по каменистой земле, ее медленно погребали падающие сверху камни, но Мо Цин, казалось, не слышал слов Рыжего. Не слышал, как тот признался, что они одинаковые, и как прошептал, будто накладывая проклятие:

– Если ты не будешь моей, то не достанешься никому. Теперь понимаешь, что такое внутренний демон?

Похоже, я одна видела ту красную призрачную сущность: как она говорила со мной, вошла в тело Мо Цина, но тот ничего не почувствовал.

По дороге из пещеры он выглядел как обычно. Выбравшись, Мо Цин подозвал Линь Цзыюя и велел ему отправляться в школу Десяти тысяч убиенных за подмогой: раненых оказалось немало. Затем парой слов перекинулся с Цинь Цяньсянем, обсудив, что делать с последними подчиненными Цзян У. Они сбежали, пока мы были заняты сражением, а так как наши люди еще не восстановились, Мо Цин надеялся, что палата Тысячи забот объединится с нами и поможет уничтожить выживших последователей Цзян У. Цинь Цяньсянь согласился. Напоследок он пристально посмотрел на Мо Цина, словно хотел что-то сказать, но промолчал.

Увидев влажную спину Мо Цина при свете, я поняла, что это кровь от ран, которые так и не зажили. Вот только меня куда больше беспокоили слова Цзян У… Что же он имел в виду?

– Мо Цин! – нахмурившись, окликнула я его, и Цинь Цяньсянь, равнодушно взглянув на меня, ушел осматривать раны своих учеников. – Тебе не плохо?

– Я в порядке.

Наверное, решил, что я спрашиваю о его ранах. Когда его черные как смоль глаза уставились на меня, мне показалось, что он злится.

– Ты совсем не думаешь об опасностях! Как можно было отправиться в такое место с одной только Чжиянь?

Ох… Опасность миновала, и он решил отчитать меня…

Я потерла переносицу. Мо Цин вел себя нетипично. В прошлом, когда я делала что-то не так, разве посмел бы он заявить что-то подобное? Даже старик Юань Цзе, получая мои приказы, всегда послушно выполнял их. Не говоря уже про Шици: скажи я, что хочу подняться на небеса за звездами, – она рванула бы туда вперед меня. И уж точно не посмела бы сказать, что я неправа. Сыма Жун на его месте тоже бы только сокрушенно вздохнул и не позволил бы себе подобных упреков. Однако, несмотря на выговор, я не могла ответить ему резко и просто надулась.

– Я же думала, что будет достаточно всего-навсего трижды позвать меня по имени… Мне хотелось сделать тебе сюрприз. Кто ж знал, что все так обернется?..

Судя по лицу, Мо Цин смирился и взял себя в руки. Едва он собрался сделать новое замечание, я схватилась за сердце:

– Ай-ай-ай, я так перенапряглась! Теперь у меня болит сердце…

Мо Цин понял, что это притворство, поэтому на мгновение растерялся. В конце концов, стиснув зубы, он взял мою руку и проверил пульс.

– Почему болит?

Он видел меня насквозь, но был готов подыграть, так что злиться на него я не могла. Я невольно залюбовалась глазами Мо Цина. Только на меня он так смотрел, только при мне на его лице появлялась беспомощность.

Я схватила его за руку:

– Вот ты прикоснулся ко мне, и сразу стало намного лучше. Да, я нарвалась на неприятности, зато все-таки вернула свое тело! Как только вернемся…

Взяв Мо Цина за подбородок, я улыбнулась, но, прежде чем договорила, откуда-то возникла перепачканная Шици. Вытирая лицо, она подняла голову и увидела меня. Ее глаза тут же загорелись.

Не замечая ничего вокруг, девчонка громко крикнула:

– Глава! – И тут же с головокружительной скоростью полетела ко мне.

Не успела я остановить Шици, как она врезалась в щит Мо Цина, и ее отбросило на землю. Потирая ушибленную задницу, властительница Восточной горы удивленно уставилась на меня:

– Это что за барьер такой?

О… световой щит все еще работает… Я коснулась его: он оказался мягким, будто созданным из теплой шерсти. При этом, раз ему хватило мощи отбросить Шици, невосприимчивую к магии, похоже, он не так прост.

Мо Цин повернул голову и равнодушно взглянул на Шици.

– Тебе следует научиться сдерживать свои порывы.

Шици встала на ноги:

– Я просто хотела обнять главу фракции. Что в этом плохого? Она же не твоя!

– Она вся моя.

Когда Мо Цин произнес эти три слова, мое сердце затрепетало. Хотя мне никогда не нравились подобные заявления, я подумала, что… из уст Мо Цина они звучали невероятно соблазнительно.

Зато Шици чуть не задохнулась от возмущения:

– Что?! Глава моя!

Мо Цин не ответил, обнял меня за талию и внезапно решил переместиться. Шици вскрикнула и бросилась к нам, размахивая кулаками и пытаясь помешать. Глядя, как эти двое борются за меня, я просто прижалась к груди Мо Цина, чтобы понаблюдать за весельем.

Темные стражи с любопытством повернулись. Я знала почему. Все они подчинялись Линь Цзыюю, а значит, получали приказы только от него и никогда не видели меня. Разумеется, моего воскрешения было достаточно, чтобы вызвать у окружающих интерес. Кроме того, вряд ли кто-то ожидал, что глава школы, обычно такой бесстрастный и неразговорчивый, станет ссориться с кем-то, как ребенок. Ну и, конечно, им хотелось посмотреть, как властительница Восточной горы, посмевшая так дерзить Ли Чэньланю, умрет.

Когда Шици замахнулась кулаком, целясь прямо в лицо Мо Цину, тот лишь поднял руку и щелкнул ее по лбу. Властительницу Восточной горы с силой отбросило – к счастью, Цинь Цяньсянь поймал ее в воздухе, чтобы она не ударилась о большой камень. Я подняла брови: Цинь Цяньсянь, похоже, относился к Шици по-особому. Или же ему просто жаль эту глупышку?

Когда Мо Цин снова собрался переместиться, Шици схватилась за красный лоб:

– Проклятые ублюдки со своей магией… Воплощенный бодхисаттва, помоги мне!

Она вцепилась в ворот Цинь Цяньсяня. Тот хотел отстраниться, но девчонка ловко поймала его за руку.

– Перенеси меня в школу Десяти тысяч убиенных! – потребовала она.

Покинув беспомощного Цинь Цяньсяня, мы перенеслись в школу Десяти тысяч убиенных. Перед этим я оглянулась и бросила последний взгляд на пещеру. В ней царила непроглядная тьма, отчего она напоминала пасть огромного чудовища, готового пожрать все в этом мире. Меня почему-то одолела тревога, а в ушах снова прозвучал голос Цзян У. Он сказал, что Мо Цин такой же и что, если не получит желаемого, никому меня не отдаст. Эти слова, похожие на проклятие, никак не выходили из головы.

* * *

Мо Цин не сразу отвел меня во дворец Не-зло: сначала мы отправились к Гу Ханьгуану. Стоял полдень, и тот сушил лекарственные травы у себя во дворе. Он был недостаточно высок, поэтому ему пришлось взобраться на табурет, чтобы развесить все как следует. Когда появились мы с Мо Цином, Гу Ханьгуан уставился на меня. По-видимому совершенно пораженный, он долго не мог оторвать взгляд. Только благодаря детскому телу его лицо не выглядело совсем уж глупо.

Я рассмеялась:

– Эй, коротышка, сушишь травы?

Гу Ханьгуан тотчас вздрогнул:

– Ты… ты…

Он тыкал в меня пальцем, пока вдруг не свалился с табурета, просыпав на себя свои цветочки.

– Властитель Южной горы, все хорошо? – выглянула во двор служанка, услышав шум.

При виде Мо Цина и меня в ее глазах тоже отразилось изумление.

– Лу-лу-лу…

Лица у них обоих были такие, словно они увидели призрака средь бела дня… В чем дело? Несколько дней назад, когда на гору Праха напали, разве не распространились слухи о моем возвращении? Хотя… если так подумать, может, сюда эти слухи не дошли: все-таки Южная гора находится далеко, а Гу Ханьгуан не интересуется делами школы. Даже если дворец Не-зло загорится, он ни шагу со своего двора не сделает. В общем-то, в этом и состояла наша с ним договоренность: он излечивает моих людей, а в остальное не вмешивается. Наверное, из всех четырех властителей гор Гу Ханьгуан единственный, кто непреклонно исполняет наше соглашение, не покидая свой дом месяцами. Даже если бы весь мир погряз в хаосе, пока это не касалось его лично, он просто на все закрывал глаза. Ну а смутьяны оказались не настолько глупы, чтобы заявиться сюда.

– Вставай, – велел ему Мо Цин, – осмотри ее.

Гу Ханьгуан, по-прежнему не двигаясь, лишь снова перевел глаза на меня.

– Лу Чжаояо, разве ты не мертва? Это что, сон? – заговорил он и повернулся к Мо Цину: – Ли Чэньлань, ты обратился к технике воскрешения или попросил Сыма Жуна сделать тебе подделку?

Я подошла к лекарю и ущипнула его за щеку. Раньше, будучи призраком, я не могла ни к кому прикасаться, но теперь защипаю этого упрямца в свое удовольствие.

– Малявка, я сама выбралась из Загробного царства, понятно? Не пялься на меня, как дурачок.

Я помогла ему подняться и подтолкнула к Мо Цину.

– Сначала осмотри его.

– Все в порядке.

– Поверю, только если лекарь скажет.

– Нет…

Я покосилась на Мо Цина:

– Сядь и дай ему осмотреть тебя.

Наконец тот послушно сел и протянул руку. Поначалу Гу Ханьгуан продолжал глядеть на меня, даже проверяя пульс Мо Цина. Однако внезапно нахмурился, будто его уже не волновало, человек я или призрак, и серьезно произнес:

– В последнее время на горе Праха много чего произошло. Что ты сделал?

Мое сердце сжалось.

– Что-то не так?

– Пульс чрезвычайно беспорядочен, как и ци. Это признаки одержимости… Но странно… судя по цвету лица, ты в полном порядке… Как будто твое тело приняло изменения.

Мо Цин убрал руку.

– Просто слишком часто призывал силу меча Невыносимой Тяжести, не о чем беспокоиться, – отмахнулся он и посмотрел на меня: – Я привел тебя сюда…

– Ей не требуется осмотр, – прервал его Гу Ханьгуан, даже не потрудившись поднять голову. – Она энергична и резва. Я проверил ее, еще когда она ущипнула меня своими лапищами. Если не брать во внимание небольшую нехватку инь, все в полном порядке. Два дня ей нужно принимать пилюлю исцеления, и она восстановится.

Затем он перевел взгляд на Мо Цина:

– Сними верхнюю одежду, хочу осмотреть рану у тебя на спине.

Слова лекаря успокоили Мо Цина, и тот покорился. Я тут же вытянула шею. Увиденное лишило нас с Гу Ханьгуаном дара речи.

Прежде Небесный Клинок нанес Мо Цину особую рану, которая никак не заживала. И я точно помню, что в пещере черные одежды Мо Цина из русалочьей пряжи пропитались кровью. Даже его нижнее белоснежное одеяние стало темно-красным. Но сейчас… странное дело… на спине Мо Цина не было ни царапины!

На лопатке виднелись всего три маленькие красные точки, слегка выступавшие под кожей. Мне показалось это подозрительным, и я потянулась к ним. Однако, прежде чем мои пальцы коснулись кожи Мо Цина, пятнышки исчезли одно за другим. Что… это было?

Я посмотрела на Гу Ханьгуана. Заметив его серьезность, Мо Цин слегка наклонил голову:

– Что такое?

– Твоя рана зажила, – ответил врачеватель. – Зажила… Но это так странно.

Глава 17. Одержимость

Мы терялись в догадках, не понимая, каким образом исчезла рана Мо Цина. Каждый день он занимался делами школы, не проявляя больше никаких странностей… Так я думала. Хотя все чаще слышала, как ученики шепотом жаловались, что Ли Чэньлань стал жестоким. Однако, когда он возвращался ко мне, я забывала обо всем, купаясь в его великодушии: чего бы ни пожелала моя душа, Мо Цин всегда говорил да. И даже когда был занят, послушно протягивал руку, чтобы Гу Ханьгуан проверил пульс.

Шло время, а результата не было, и я обвинила Гу Ханьгуана в том, что его звание величайшего лекаря – пустой звук. Спустя три дня обследований и изучения медицинских книг он все еще не мог понять, как раны восстановились так быстро.

Мо Цин же не чувствовал никаких изменений. Он просто жил своей обычной жизнью. Несмотря на жуткую занятость делами школы, все свободное время он проводил со мной. Что бы я ни делала: обучала ли Чжиянь культивации, прогуливалась ли с Шици по рынку или изучала деревянных кукол вместе с Сыма Жуном – Мо Цин всегда тихо появлялся рядом и просто следовал по пятам, стараясь не мешать, а я наслаждалась радостями спокойной жизни.

Однажды на вершине горы я показывала Чжиянь техники владения мечом. Мо Цин прислонился к дереву и молча наблюдал за мной. Случайно обернувшись, я заметила своего зрителя, и он мягко улыбнулся мне, а его глаза засияли подобно прекрасным лучам утреннего солнца.

В другой раз я прогуливалась с Шици по рынку, намереваясь сполна отыграться за чувство неполноценности, возникшее из-за нехватки денег в Загробном царстве. Я накупила кучу вещей, а если мое внимание привлекал уже проданный товар, то предлагала за него в три раза больше. Шици хвасталась своей силой и тащила все эти тяжести, но вскоре и ей не хватило рук. Тут откуда ни возьмись появился Мо Цин. Он осторожно забрал у меня покупки одной рукой, а другой сжал мою ладонь, и мы шли дальше вместе. Шици тащилась позади нас, браня его на чем свет стоит, но Мо Цин не замечал ее, продолжая улыбаться мне. Улыбка на его губах казалась даже прекраснее радуги после дождя.

А когда я изучала механическую магию под руководством Сыма Жуна, Мо Цин садился рядом и тоже возился с деревянными куклами, время от времени рассказывая о чем-нибудь. Порой это были пустячные истории о происшествиях в Цзянху, но из его уст они звучали очень весело и любопытно. Когда я улыбалась, его взгляд становился нежнее весеннего ветра.

Однако самое важное происходило по ночам в тишине дворца Не-зло. В спальне, которая когда-то принадлежала мне, а теперь ему, на большой кровати он шептал на ухо мое имя, наслаждаясь каждым цунем моей кожи. Эти волнующие прикосновения пробуждали один за другим все нервы внутри меня.

День за днем и ночь за ночью он баловал меня до такой степени, что я и думать забыла о мирских делах и обо всем мире. Я столько лет провела в суете, что меня легко опьянила роскошь простой и безмятежной жизни с Мо Цином. Она была прекрасна, как сон. Пока однажды в дверях не возник измученный Гу Ханьгуан.

– Я знаю, что происходит с Ли Чэньланем.

Мое сердце бешено забилось, и я вдруг подумала, что не хочу знать. Но не успел Гу Ханьгуан начать, как появился Линь Цзыюй.

С тревогой на лице он тяжело опустился на колени:

– Я признаю свои грехи и готов понести наказание, но мои братья из Темной стражи всегда верно исполняли приказы. Они не виноваты, и я надеюсь, что бывшая глава сможет упросить нынешнего главу о снисхождении для моих братьев. Прошу, пощадите их! Они верой и правдой служили школе Десяти тысяч убиенных!

Я удивилась. После битвы с Цзян У раненых Темных стражей доставили в школу и после лечения приговорили к каторжным работам у подножия горы. Как только истекут три года, они смогут вернуться к работе в школе. Я думала, что вопрос закрылся, – и вдруг спустя десять или пятнадцать дней ко мне является окровавленный Линь Цзыюй и просит о пощаде. Что же происходит?

– Разве каторжные работы не милостивое наказание для тех, кто поднял смуту? Такой пустяк, а вы уже просите о пощаде?

По сравнению с тем, как предателей наказывала я, Мо Цин обошелся с ними очень мягко…

Линь Цзыюй поднял голову:

– Глава… хочет забрать всех бывших Темных стражей из тюрьмы… и предать их смерти.

Я на миг застыла.

– Что ты сказал?

– Бывшая глава, я знаю, что мое преступление заслуживает смерти, но Темные стражи…

– Где Мо Цин? – прервала я его, поднявшись.

– У горных врат.

Я сложила мудру и вместе с Гу Ханьгуаном оказалась перед горными вратами. У древней арки торчали из земли длинные деревянные колья, а на них висели Темные стражи с пробитой грудью. Хотя я многое повидала, но подобное – впервые, поэтому зрелище сильно потрясло меня.

Под аркой стоял, сцепив руки за спиной, Мо Цин и холодно распоряжался, глядя на висевших:

– Сначала сломайте им челюсти и отрежьте языки.

Как только прозвучал приказ, ученики школы Десяти тысяч убиенных обнажили клинки. Темные стражи были еще живы.

– Остановитесь! – крикнула я.

Ученики посмотрели на Мо Цина. Он слегка кивнул, а затем повернулся ко мне. Лед в его глазах немного оттаял.

– Что ты тут делаешь?

Я огляделась и прямо спросила его:

– Разве ты уже не приговорил их к каторжным работам?

Глаза Мо Цина снова чуть похолодели.

– Кто тебе сказал?

Перед ним тут же появился Линь Цзыюй и грохнулся на колени.

– Я знаю, что мой грех не искупить, и готов отдать свою жизнь! Глава, я лишь прошу…

– Ты верен Чжаояо, так что после того, как отбудешь свой трехлетний срок, у тебя еще будет возможность проявить себя, – произнес Мо Цин и взял меня за руку. – Я наказал их за то, что они возводили на других клевету. В назидание остальным им отрежут языки.

– И что же они говорили?

Мо Цин промолчал, поэтому я снова спросила:

– Это как-то связано со мной?

Линь Цзыюй склонил голову:

– Они обсуждали кое-что из прошлого бывшей главы. Это вина вашего ничтожного слуги, я был недостаточно строг к ним… Глава, пожалуйста, накажите меня вместо них!

А… Догадываюсь, о чем речь. Обо мне и раньше ходили грязные слухи. Про нас с Гу Ханьгуаном знаю даже целую коллекцию похабных историй. А после схватки Цзян У с Мо Цином из-за меня… любое богатое воображение нарисовало бы достаточно красочные картинки. Неудивительно, что Мо Цин разозлился, но его способ наказания сплетников… Такого я от него не ожидала.

Вбить у древней арки деревянные колья… Он же сам давным-давно избавился от столбов для подвешивания тел. Разве не для того, чтобы искоренить подобную жестокость? Почему же сейчас он столь безжалостен?

Я не собиралась вступаться за этих Темных стражей. Они предали Мо Цина, – ему решать, как их наказывать. Я просто взяла его за руку и спросила:

– Мо Цин, почему ты караешь их именно здесь?

Его лицо омрачилось замешательством.

– Ты перестарался, – раздался позади голос Гу Ханьгуана. – Ли Чэньлань, за последние пять лет ты не делал ничего подобного. Если тебя разгневали их длинные языки, тогда просто убей пустомель. А подобный метод совсем не в твоем духе.

На миг в глазах Мо Цина вспыхнул огонек, но он отвернулся и тут же закрыл их. Казалось, в его голове полный беспорядок.

– В последние несколько дней я бывал у подножия Южной горы и многого наслушался. Ты стал жестоким. Пойдем со мной, я расскажу, почему твоя странная рана чудесным образом зажила.

Мы с Гу Ханьгуаном потащили Мо Цина за собой. Прежде чем уйти, я обернулась и глазами подала знак Линь Цзыюю. Он склонил голову, выражая признательность. На самом деле не было нужды благодарить меня: я помогала не ему, а Мо Цину, с которым происходили странные вещи. Пусть я ни разу не стала им свидетелем, но тоже слышала о его кровожадности.

Придя на Южную гору, Гу Ханьгуан достал зеркало и поставил перед ним чашу с водой. Он попросил Мо Цина сесть напротив и спросил:

– Что ты видишь в этой чаше через отражение?

Мо Цин нахмурился:

– Кровь.

Заглянув в зеркало, я увидела лишь чистую и прозрачную воду. Никакой крови. Тогда что не так с Мо Цином?..

Я повернулась к Гу Ханьгуану:

– Ты взял это в школе Зерцало сердца?

– Позаимствовал у Шэнь Цяньцзинь, – кивнул Гу Ханьгуан.

Я не стала расспрашивать. Сейчас не время вдаваться в подробности его отношений с главой терема Созерцания дождя.

Причина, по которой школа Зерцало сердца носила такое название, заключалась в том, что каждый ее ученик на рукоять своего меча вешал зеркальце. У основателя школы было бронзовое, которое отражало, что у человека на сердце. Если оно чисто – человек видел в зеркале предметы как они есть, если же породило внутреннего демона – отражение искажалось. Раз я увидела воду, а Мо Цин – кровь, значит… Значит, в его сердце появился внутренний демон.

Но как же так? Ведь никаких признаков не было! Он просто стал чуть беспощаднее, чем раньше… Хотя и его решения теперь напоминают методы Цзян У: Мо Цина тоже начали бояться. Конечно, последователи демонического пути часто убивают, но к подобным методам прибегают, когда намерены запугать.

Мое сердце сжалось. Возможно, смерть Цзян У и его последние слова стали нашим проклятием…

– Ли Чэньлань, ты ведь не человек, верно? – озвучил мою догадку Гу Ханьгуан. – Ты не сын Повелителя демонов, а скорее… та часть, которую он отринул.

Я давно подозревала. Меч Невыносимой Тяжести признал Мо Цина, а значит, у него была особая связь с Повелителем демонов, который жил больше тысячи лет назад. Печать в той пещере… сдерживала не его сына – он запер там чудовище, вырванное из собственного сердца. Стены, покрытые талисманами с заклинанием, церемонии жертвоприношения, которые моя община проводила каждый год… Наша деревня защищала вовсе не сына Повелителя демонов, как считал Ло Минсюань. Мои предки… охраняли печать.

Когда столько трудностей осталось позади и я наконец шла с Мо Цином рука об руку днем и тонула в его теплых объятиях ночью, мне просто не хотелось знать такую правду. Все, чего я желала, – быть рядом и провести с ним остаток жизни.

Кто там говорил, что вдове бессмертного покровительствуют Небеса? Они вообще хоть кого-то одаряют своей милостью? Хотелось перевернуть их вверх дном за то, что так несправедливы. Зачем давать людям влюбляться?

Когда Гу Ханьгуан замолчал, Мо Цин долгое время сидел в тишине. Наконец, не произнеся ни слова, он встал и вышел. С тех пор он вел себя так, будто ничего не произошло. Точно ему было все равно. Мо Цин управлял школой, как раньше, и его отношение ко мне не изменилось. Лишь по ночам, когда сплетались наши тела, я ощущала, как между нами растет напряжение. Он стал грубым и даже, случалось, причинял мне боль, не рассчитав силы. Но я столько боли познала за жизнь, что это казалось сущим пустяком.

Мо Цин яростно брал меня снова и снова. Однажды в такую страстную ночь, будто это была наша последняя близость, он крепко обнял меня и, уткнувшись мне в шею, хрипло спросил:

– Чжаояо, ты будешь бояться меня?

В порыве страсти мои пальцы превратились в острые когти. Когда его бедра резко толкнулись в меня, я располосовала ему спину и хрипло ответила вопросом на вопрос:

– Мо Цин, если я захочу убить тебя, ты будешь бояться меня?

Он поцеловал мочку уха:

– Моя жизнь давным-давно принадлежит тебе.

Мои острые когти исчезли, и я нежно погладила его исцарапанную кожу:

– Почему-то мне кажется, что это несправедливо.

Ведь это я вернулась к жизни лишь благодаря ему.

Мо Цин укусил меня за ухо, и боль разлилась по телу. Но тут же она превратилась в негу и охватила меня целиком. Мне казалось, будто я таю, будто все кости исчезли. Я крепче обхватила его руками.

Эта ночь достигла предела безумия. Мы неистово желали поглотить друг друга. Я хотела растворить Мо Цина в себе, чтобы больше никто на свете не возжелал его и не причинил вреда. Чтобы он принадлежал лишь мне одной.

После той ночи Мо Цин погрузился в глубокий сон, меня же не покидало ощущение, что все тело разваливается на части. Слишком много сил я потратила, отдавшись чувствам с пылкостью, граничившей с безумием. Открыв глаза, я смотрела в черную как смоль пустоту, мокрая и усталая. Но поскольку сегодня предстояло много работы, вскоре оттолкнула руку Мо Цина и собралась встать с кровати. Мне казалось, он крепко спит, но стоило пошевельнуться, как Мо Цин обнял меня и крепко прижал к себе. Не открывая глаз, он погладил мой лоб. Видимо, даже во сне бессознательно желал удержать меня рядом.

Прислушиваясь к биению сердца в его груди, я с наслаждением закрыла глаза. Однако спустя некоторое время все-таки встала и вышла во двор, там прочла заклинание очищения и переместилась на Призрачный рынок.

В лесу по-прежнему было мрачно, несмотря на то что после возвращения в тело я больше не могла видеть призраков. Дорогу к закусочной я помнила хорошо и, добравшись, крикнула хозяина:

– Чжу Цзи! Я знаю, что вы, призраки, меня видите. Если Чжу Цзи здесь нет, скажите ему, пусть купит пилюлю вхождения в сон и навестит меня. Мне нужно передать сообщение Цао Минфэну.

Затем я развернулась и ушла. По дороге в покои меня встретил Мо Цин. Он накинул на плечи черное верхнее одеяние и босиком ждал у дверей.

Напустив на себя безмятежный вид, я спросила:

– Ты чего подскочил?

– Куда ты ходила?

– Просто вышла полюбоваться луной.

Небо и правда было безоблачным. Мо Цин поднял голову, затем подошел, взял меня за руку, и мы перенеслись на крышу дворца Не-зло.

– Давай полюбуемся вместе, – сказал он, глядя все еще на меня.

Я указала на небо:

– Разве луна находится не там?

– Я ею сейчас и восхищаюсь.

Мое сердце сразу оттаяло.

– После этих слов твои губы такие сладкие, дай мне насладиться ими.

Я впилась в его губы. Когда наши языки переплелись, меня переполнило сладкое чувство.

Мо Цин прошептал:

– Много раз я думал, что отныне в моих темных ночах больше не будет лунного света.

Мне было больно слышать это, поэтому я поцеловала его, не давая продолжить. Всю ночь мы провели на крыше, любуясь яркой луной, а через какое-то время я уснула в объятиях Мо Цина.

Чжу Цзи получил мое послание. Стоило мне задремать, как мое сознание перенесло в глубокую пещеру. Она была мне знакома: я видела это место, когда приходила в сны Гу Ханьгуана и Цинь Цяньсяня. Только на этот раз пришли в мой сон.

Передо мной стоял каменный стол. За ним сидел Чжу Цзи, облаченный в синее одеяние, и неторопливо разливал чай. Ну конечно, он же владелец призрачной закусочной! Даже во сне обстановка должна соответствовать его гордому статусу.

– Время, отмеренное пилюлей вхождения в сон, не слишком велико. Давай сразу перейдем к делу… – начала я, но Чжу Цзи меня перебил.

– Спешить ни к чему. Это ты из бедности была вынуждена покупать пилюлю на большой час, меня же время не волнует, так что присаживайся, выпей чаю. А потом и поговорим.

Я была не в настроении пить чай, но села напротив и прямо сказала:

– Нужно, чтобы ты попросил Цао Минфэна помочь мне с одним делом. Возможно, он знает способ избавиться от злой ци?

Чжу Цзи взглянул на меня:

– Внутренний демон?

– Да… Но этот внутренний демон не должен умереть, я просто хочу, чтобы он не был таким жестоким. Мне нужно лишь избавить его от злой ци…

– Речь о Ли Чэньлане?

– Вы его знаете? – опешила я.

– Конечно знаю. Он мой внутренний демон.

Я не поверила своим ушам.

– Что ты сказал?

Он поставил передо мной чашку:

– Теперь ты согласна выпить чаю и поболтать?

Я недоверчиво посмотрела на него. Что он сейчас сказал? Что Мо Цин… его внутренний демон?! Если Чжу Цзи говорит правду, значит… он и есть тот самый Повелитель демонов, что умер больше тысячи лет назад?.. Тот самый Повелитель демонов? Да быть того не может! Все, что связано с Призрачным рынком, каждый раз оказывалось выше моего понимания!

И вообще, как так вышло, что Повелитель демонов после смерти сумел неплохо так обустроиться в Загробном царстве, даже закусочную открыл, а я, великая Повелительница демонов, вынуждена была страдать в нищете?! Небеса воистину несправедливы!

– Когда узнал, что Ли Чэньлань вырвался из печати и обосновался на горе Праха, я открыл у подножия закусочную, чтобы наблюдать за ним.

– Подожди! – воскликнула я. – Давай с самого начала. Как ты стал Повелителем демонов?

Чжу Цзи вскинул бровь:

– А почему бы и нет? Моя харизма помогла мне добиться высот. Последователи меня любили и уважали, а соперники боготворили, так что я легко внушал всем благоговейный трепет, став Повелителем демонов.

Неужели и тысячу лет назад последователи демонического пути были такими?

– Вот только… – тихо вздохнул Чжу Цзи, – я был неосторожен. Стал слишком подозрительным, и это породило внутреннего демона. К тому времени, как я все понял, он вырос в моем сердце и начал влиять на мои суждения. Так что я решительно изгнал его. Но его сила оказалась слишком велика. Я боялся, что как только выпущу его, то больше не сумею обуздать, поэтому поставил печать на гору, заперев его там. Я надеялся, что силы неба, земли, гор и рек уничтожат злую ци, после чего он должен был навсегда исчезнуть из этого мира.

Внутренний демон появился в его сердце из-за… чрезмерной подозрительности? Я не переставала удивляться.

– Подчиненным я приказал охранять печать и с каждым годом укреплять ее, а на демона повесил зеркало Отражения Сердца, чтобы постоянно следить за ним.

Так вот откуда оно взялось…

– Но когда я разобрался с внутренним демоном, моя духовная сила значительно ослабла. Последователи школ небожителей воспользовались этим и убили меня. После многих тяжелых лет на Призрачном рынке я наконец-то…

– Мне неинтересна твоя жизнь, – бесцеремонно перебила его я. – Итак, ты запечатал Ли Чэньланя на тысячу лет. Так ведь, когда печать сломали, он не был похож…

На мгновение я замолчала и продолжила:

– Он совсем не был похож на внутреннего демона.

По сравнению с Цзян У маленький Уродец из прошлого казался просто святым. Столько лет он настойчиво управлял школой, не отступаясь от своих взглядов на справедливость. Мо Цин никак не походил на внутреннего демона. Если бы не Цзян У… Я стиснула зубы.

Чжу Цзи ответил:

– Верно, я тоже не ожидал подобного. Он очень много лет провел в заточении, за это время злую ци из его тела поглотили небо, земля, горы и реки. Оттого вся земля в долине стала бесплодной, деревья засохли, а воздух пропитался ядовитой демонической энергией. Так он стал похож на обычного человека. Настолько обычного, что даже у моей жены не хватило духу убить его.

– Твоя жена?..

– Чтобы помешать Ли Чэньланю вырваться на свет, я приказал подчиненным охранять печать и велел жене лично следить за ним. Даже после смерти я не мог позволить ему выбраться, ведь он бы высосал все чувства этого мира, точно так же как когда-то поглотил мои. Если бы такой внутренний демон начал расти и развиваться, никто бы не выжил. Даже несмотря на свое прошлое, я никогда не желал миру подобного бедствия. Но когда моя жена увидела его, она не смогла пересилить себя и оборвать эту жизнь. Наоборот, бросившись защищать его, она умерла от рук последователей небесного пути.

Видимо, ту женщину я и приняла за мать Мо Цина, когда спасла его…

Чжу Цзи надул губы:

– После смерти моя жена пришла на Призрачный рынок и яростно отругала меня. При жизни я не подарил ей ребенка, а умерев, оставил после себя внутреннего демона, похожего на дитя. Как она могла исполнить мою волю?..

Я потерла лоб:

– Давай ты не будешь отходить от темы. Меня не волнуют твои проблемы с женой.

– Тогда что ты хочешь услышать?

– Раньше Ли Чэньлань не был безжалостным, не поглощал страх и страдания людей. Похоже, он вообще этого не умел. Так почему же сейчас выглядит так, будто… будто его пробудили?

– Недавно один призрак рассказал мне, что внутренний демон по имени Цзян У вернул Ли Чэньланю злую ци, которую тысячу лет вытягивали из него силы неба, земли, гор и рек.

Я была поражена.

– Хочешь сказать, остатки сил Цзян У… пробудили злую ци в Ли Чэньлане?

– Вроде того, – погладил подбородок Чжу Цзи. – Меня тоже беспокоит, что внутренний демон возродился. Если хочешь, могу сообщить Цао Минфэну. Вознесенным на Небеса обычно нечем заняться, поэтому они с нетерпением ждут чего-то подобного: чего-то, что подвергнет людей опасности и принесет миру величайшие бедствия, если это не устранить. Я знаю твою историю, мы с тобой очень похожи, но наши проблемы не волнуют Небеса. А вот Ли Чэньлань – другое дело. После того как я умер, оказалось, что решение запечатать его – величайший благой поступок, который искупил все мои прежние грехи.

Неудивительно…

Я сжала кулаки, а Чжу Цзи продолжил:

– Небесам пока неизвестно, что он возродился, но когда они узнают…

– Разве нет способа вернуть все как было? – со всей серьезностью спросила я.

– Восстанови мою печать и вновь запри его. Сколько времени потребуется, чтобы он вновь стал прежним, зависит лишь от его удачи.

А если Мо Цину придется провести в заточении еще тысячу лет? Что будет со мной, когда он выберется? Доживу ли я?

– Нет ли другого способа?

– Есть. Достаточно рассказать все Цао Минфэну, и кто-нибудь из бессмертных спустится с Небес и убьет его.

Я хранила молчание.

– Так, время почти вышло. Мне нужно собрать посуду и отправляться в путь, – сказал Чжу Цзи, держа чашку с чаем. – Я знаю, что Ли Чэньлань любит тебя. Можешь передать ему мой совет: пусть он восстановит печать, а затем сам войдет в нее. Так он не принесет вреда миру и не заставит других страдать.

Легко тебе говорить…

«Твое существование опасно для мира, поэтому ты должен восстановить свою темницу, добровольно войти в нее и больше оттуда не показываться» – как я скажу такое Мо Цину? От одной мысли об этом перед глазами возникало его страдальческое лицо и мое сердце рвалось на части.

Проснувшись… я оказалась в объятиях Мо Цина. Небо уже светлело.

Едва я глубоко вздохнула, он прошептал мне на ухо:

– Чжаояо, солнце взошло.

Такие простые слова, но на меня тут же нахлынула грусть. Солнце взошло…

«Мо Цин, в ближайшие годы я надеялась каждый рассвет встречать вместе с тобой, только… возможно ли это для нас?»

Вдруг он слегка напрягся. Я подняла на него глаза:

– Что такое?

Мо Цин чуть заметно улыбнулся и прошептал:

– Рука онемела.

Его голос был так нежен, что я будто влюбилась заново, и мое сердце загорелось решимостью. Внутренний он демон или нет – все равно. Я просто хочу быть с ним. Ни за что не заставлю его восстановить проклятую печать, пусть даже придется дать отпор последователям небесного пути или самим Небесам. Если хоть один бессмертный посмеет прикоснуться к моему Мо Цину, я без колебаний его убью. Хоть самого Будду! Никто в этом мире не помешает нам быть вместе! А случится самое страшное – ворвусь на эти проклятые Небеса и сделаю так, чтобы все влюбленные на свете умерли вместе с нами. Я ничего не боюсь!

Стоило подумать об этом, как настроение заметно улучшилось. Мо Цин нежно гладил мои волосы, и я повернулась, чтобы посмотреть на него. Его взор был устремлен вдаль, на восходящее солнце, а на губах играла легкая улыбка, за которой прятались тревоги.

Как только небо стало совсем голубым, Мо Цин вернулся к делам, а я удалилась в свои покои. Вскоре пришла Шици и сразу бросилась обнимать меня. Погруженная в свои мысли, я не устояла на ногах и ударилась о стол, и тогда что-то с лязгом упало на пол. Я обернулась и замерла. Зеркало Отражения Сердца… Похоже, оно было на мне.

После слов Цзян У я очень старалась скрыть свои подозрения от Мо Цина, поэтому сделала вид, будто позабыла о зеркале, и перестала носить его, хотя догадывалась, какого труда стоило отыскать подвеску на моей родине. Я точно знала, что не надевала ее и сегодня. Значит, Мо Цин украдкой спрятал зеркало Отражения Сердца у меня за поясом…

Чжу Цзи сказал, что его внутренний демон родился из подозрительности. Неужели Мо Цин мне не доверял? Как бы то ни было, я не могу сердиться на него. Главное, что он знает все о моих планах и что мне известно его происхождение…

Я вспомнила подробности сегодняшнего утра, и сердце пропустило удар. Его молчание… Что оно могло означать? А вдруг он…

Оттолкнув Шици, я рассеяла сознание, чтобы обыскать гору Праха. Нужно было срочно найти Мо Цина. Узнав, что он на Южной горе, я тотчас же перенеслась туда и схватила его за руку:

– Ты уже все знаешь, да? Ты же не собираешься восстанавливать ту печать? Не…

Они оба спокойно посмотрели на меня. Лекарь нахмурился:

– Какую печать?

Не обратив на него внимания, Мо Цин ответил:

– Нет, мои мысли совпадают с твоими.

Какими? Остаться со мной во что бы то ни стало и убить любого, кто попытается помешать нам, хоть самого Будду? Он ведь… это имел в виду?

Мо Цин заправил мне за ухо выбившуюся прядку.

– Чжаояо, не бойся, – сказал он, – я тебя не покину.

Пока я ошеломленно смотрела на него, меня одолевало странное чувство. Несомненно, мы оба хотели одного и того же: не расставаться. Однако в его любящем, но настойчивом взгляде я ощутила… некую холодность. Кажется, он… неосознанно менялся.

После того дня Мо Цин начал принимать лекарство для очищения разума, которое готовил для него Гу Ханьгуан. Я же постоянно бегала в палату Тысячи забот, чтобы выяснить, нашел ли какой-нибудь способ Цинь Цяньсянь. К сожалению, он не имел ни малейшего представления, как вылечить внутреннего демона.

Пока мы неутомимо искали решение, нрав Мо Цина с каждым днем становился все жестче и злее. Мне ничего не оставалось, кроме как самой взяться за изучение священных писаний в палате Тысячи забот.

Шици часто сопровождала меня. Во время моих бесед с Цинь Цяньсянем она усаживалась рядом, но, поскольку находила наши разговоры невероятно скучными, быстро засыпала. Иногда бодхисаттва бросал на нее взгляд и с помощью магии осторожно укрывал ее белоснежным шелком. Он делал это так легко и непринужденно, что иногда даже я не замечала, пока однажды озарение не посетило меня.

– Разве Шици не милашка? – вкрадчиво спросила я.

– В нынешние времена очень мало людей, чистых сердцем.

Хотя я не понимала тех, кто культивировал путь бодхисаттв, зато очень хорошо знала Шици. Если в один прекрасный день Цинь Цяньсянь по-настоящему влюбится в нее, его самой большой проблемой станет… безудержная любовь Шици ко мне. Объяснить ей разницу между дружбой и чувствами мужчины к женщине будет невероятно сложно… Я с сочувствием взглянула на Цинь Цяньсяня. Мне как опытному человеку трудно не беспокоиться о его будущем.

В тот же день, вернувшись в школу Десяти тысяч убиенных, я спросила Шици:

– Что ты думаешь о Цинь Цяньсяне?

– Он очень хороший человек, – ответила она, затем взглянула на меня, крепко обняла и потерлась лицом о мою грудь. – Но глава все равно лучше в сто раз! Нет, даже в тысячу!

Я погладила ее по голове и рассмеялась. В этот момент сзади внезапно раздался голос Мо Цина:

– Сюйчжи, отпусти ее.

Шици тут же повернулась к Мо Цину и показала ему язык.

– Глава моя, так что не отпущу.

Едва она ответила, атмосфера накалилась. Это застало меня врасплох. Шици тоже не ожидала, что огромная сила безжалостно вытолкнет ее из моих объятий. Сделав невольно два шага назад, она тут же закатала рукава:

– Маленький Уродец, драку надумал затеять?

Я обернулась, загородив собой Шици:

– Она…

Не успела я договорить, как убийственная аура меча Невыносимой Тяжести пронеслась мимо моего плеча. Сердце замерло: против такой силы и скорости Шици не устоять! Я немедленно перенеслась ближе к Шици, выхватила Небесный Клинок и высвободила всю свою духовную силу.

Мне удалось блокировать удар, однако сила его оказалась настолько велика, что Небесный Клинок с гулом и треском разлетелся на куски, а энергия меча Невыносимой Тяжести врезалась в мою грудь. Боль медленно расползлась по телу: его рассекло до плеча. Сквозь стон я стиснула зубы, пытаясь устоять на ногах, но в конце концов опустилась на колени.

– Глава? Глава! – испуганно воскликнула Шици, обхватив меня руками, и тут же закричала на Мо Цина: – Ты с ума сошел? Совсем ополоумел?!

Ответа не последовало. Я подняла голову и увидела небывалый страх в глазах Мо Цина. Глядя на меня и окровавленный пол, он застыл на месте. Как будто кто-то наложил на него заклятие неподвижности. Как будто это он получил рану мгновение назад.

Его лицо побледнело как полотно, а меч Невыносимой Тяжести упал на пол.

– Мо Цин, не бойся, со мной все в порядке, – протянув руку, попыталась успокоить его я. Затем одернула Шици: – Перестань шуметь!

Запечатав раны и собравшись с силами, я поднялась и шаг за шагом приблизилась к Мо Цину. Я схватила его за одежду, бессвязно повторяя:

– Не бойся, не бойся.

Когда он протянул руку и коснулся крови на моей руке, тьма в его глазах дрогнула. Казалось, глубоко внутри него шла жестокая борьба.

Проклятье! Где это зеркало Отражения Сердца, когда оно так нужно? Ненавижу, когда не выходит достучаться до него.

Не понимая, что у него на душе, я не смогла подобрать слова и просто обняла Мо Цина. Но, нырнув в его объятия, почувствовала, что он сильно дрожит.

– Мо Цин… я в порядке.

Стиснув зубы, он наконец протянул руки ко мне и в мгновение ока перенес нас к Гу Ханьгуану.

При виде моей раны лекарь пораженно выпалил:

– Кто это сделал? От чего ты так сильно пострадала?

В глазах Мо Цина промелькнула тень, но он промолчал.

Я поспешила напустить на себя беспечный вид и отмахнулась:

– Ничего серьезного, рана пустячная! Даже боли не чувствую!

Затем хотела повертеться – в доказательство, что со мной все в порядке, но дрожащая рука Мо Цина остановила меня.

– Чжаояо… веди себя хорошо.

Мое сердце тут же переполнила горечь. Мы с Мо Цином всегда были так осторожны друг с другом, стремились защитить от всех напастей…

Гу Ханьгуан больше ничего не сказал, лишь отрезал окровавленную полоску ткани от моего одеяния. Мо Цин стоял рядом, наблюдая, как врачеватель промывает рану, наносит целебную мазь и перевязывает мне плечо.

Как только тот закончил и ушел, я вновь попыталась утешить Мо Цина:

– За те годы, что я была главой школы, меня ранили столько раз. Мне совсем не больно – так, зудит немного, да и все.

– Я опасен для тебя.

Его пугала не серьезность раны, а то, что именно он ее нанес, поэтому… он никак не мог простить себя. Я схватила Мо Цина за рукав и наконец увидела отражение своего бледного лица в его глазах. Когда я заговорила, мой голос неожиданно дрогнул:

– Обещай остаться со мной, что бы ни случилось.

Мо Цин хранил молчание.

– Ну же, пообещай мне.

Он погладил меня по щеке, слегка наклонился и нежно поцеловал в лоб.

– Хорошо, обещаю.

* * *

Ночью я заснула, убаюканная умиротворяющим теплом. Сквозь сон до меня смутно донеслось, как кто-то приблизился. Я хотела открыть глаза – но веки были слишком тяжелы, попыталась встать – но мое тело будто приковало к кровати магией.

Когда рядом сел человек в черном одеянии, я поняла, что пришел Мо Цин. Это успокоило меня, а он нежно погладил мои волосы:

– Чжаояо, в тот день в гробнице меча ты сказала, я могу отдать все ради тебя потому, что у меня ничего нет.

Ох, это и правда мои слова… Выходит, он сильно обиделся, раз до сих пор помнит их.

Мо Цин нежно коснулся моего лица кончиками пальцев и продолжил:

– Тогда я хотел возразить, вот только в то время у меня действительно ничего не было. А теперь…

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. В этом легком прикосновении неуловимо ощущалась горечь.

– Теперь у меня есть все. И я готов отдать это все ради тебя.

Что он имеет в виду? Я попробовала открыть глаза, но не смогла. Хотела остановить его – не получилось даже пошевелиться. Он уходил, а мое тело не подчинялось мне. Беспомощно лежа в кровати, я остро ощущала, как уходит время. Однако заклятье, сковавшее мое тело, не поддавалось.

Конечно, его наложил Мо Цин. Теперь, когда он пробудил силу внутреннего демона, никто в этом мире больше ему не соперник. И мне тоже не снять его заклинание, до тех пор пока… до тех пор пока он не исчезнет.

Когда наступил рассвет, кто-то вошел в мои покои. Увидев, что я еще в кровати, человек сразу же вышел.

Нет… Не дайте ему… Не оставляйте его с этим жестоким выбором один на один. Всю жизнь ему пришлось нести на плечах слишком тяжелое бремя. Нельзя, чтобы болезненное прошлое вновь довлело над ним и он умер в одиночестве. Я была готова пойти с ним, почему он не спросил меня?! Я была готова пойти с ним!

Сосредоточив всю духовную силу, я наконец сумела открыть глаза. Меня окружали темнота и пустота. Не раздумывая ни мгновения, я немедленно перенеслась в родные земли.

В огромной пещере свет горел, как днем: печать на дне ямы почти восстановилась. В этом ослепительном сиянии, готовясь принести себя в жертву, стоял привлекательный черноволосый мужчина в таком же черном одеянии и с длинным мечом в руках. Как только мои ноги коснулись земли, в небо взметнулся новый столб света, окутав его фигуру, и я бесстрашно бросилась навстречу.

Невыносимая боль чуть не разорвала мое тело на части. Изо всех сил подавляя ее, я отыскала Мо Цина и схватила его за ворот одеяния. Он открыл глаза и посмотрел на меня, не веря тому, что видит.

– Что ты тут делаешь? Возвращайся!

Мо Цин со злостью махнул рукой, отталкивая меня, но я мертвой хваткой вцепилась ему в шею, терпя сильнейшую боль.

– Не приказывай мне! Не принимай решения в одиночку! Я знаю, что для меня лучше!

И сделаю выбор сама. В этом мире есть много того, что важнее любви, но я не сомневалась, что по-настоящему сильная любовь важнее самой жизни. И мне повезло познать такую.

– В Загробное царство, к реке забвения – где бы ты ни был, я последую за тобой.

«Вместо жизни в одиночестве я предпочту смерть с тобой».

У Мо Цина перехватило дыхание, и он перестал отталкивать меня.

– Лу Чжаояо, встретить тебя в этой жизни – самое большое счастье для меня.

Надо же, даже перед лицом смерти мы все еще считали себя самыми счастливыми на свете.

В страшной агонии мое сознание разлетелось на множество осколков, но я по-прежнему ощущала тепло его руки. И это тепло никогда не исчезнет, никогда…

Глава 18. Возвращение в сумерках

На что похожа смерть? Перед смертью люди строят множество догадок, но, когда момент настает, все чувства и переживания исчезают и этот вопрос теряет смысл.

Для меня и Мо Цина печать Повелителя демонов была подобна смерти. Я больше не чувствовала ни существования печати, ни существования Мо Цина, ни даже своего собственного существования. Я решила умереть, чтобы быть с Мо Цином, а умерев, оказалась в пустоте. Не знаю, чувствовал ли он мое присутствие. Тем не менее я не пожалела, что бросилась вместе с ним в этот столб света. Даже если мое присутствие согрело его лишь в самый последний миг, это стоило того.

Сколько времени продлилось небытие, мне было неизвестно, но внезапно до меня донеслись обрывки каких-то звуков. Они напоминали сутры. Иногда звуки раздавались близко, иногда далеко, иногда затихали, а потом слышались громче. Не знаю, сколько раз я их услышала, но постепенно начала чувствовать собственное сердцебиение… пока наконец под монотонное чтение сутр не открыла глаза.

Все ощущения постепенно возвращались ко мне, и вскоре я поняла, что лежу в чьих-то объятиях. Я слышала лишь медленное биение чьего-то сердца рядом. Это был Мо Цин.

Все вокруг озарял ослепительно-белый свет. В объятиях Мо Цина я парила внутри печати. Даже не представляю, сколько лет он уже держит меня вот так. Хотя это не так уж и важно.

Мо Цин спал, он все еще был погружен в небытие. Что ж, видимо, я проснулась слишком рано, раз в этом мире он еще не пробудился. Зарывшись в его объятия и найдя позу поудобнее, я крепко прижалась к нему и с закрытыми глазами продолжила слушать сутры, паря в волнах белого света.

Однажды звуки сутр стали особенно громкими. Сердцебиение Мо Цина все усиливалось, пока не разбудило меня. После долгого бездействия моему мозгу потребовалось много времени, чтобы понять, что означал стук его сердца. Я подняла голову и увидела, как подрагивают его пушистые ресницы, покрытые инеем. Когда он распахнул глаза, черные, как ночное небо, в его зрачках появилось мое отражение. Я открыла рот, но из-за долгого молчания умудрилась забыть, как это – говорить.

Глядя на меня, Мо Цин слегка сжал руки:

– Я заберу тебя… отсюда.

Его голос был очень хриплым. Как только он затих, нас словно окружило бесцветное стекло и тут же начало трескаться. Когда оно разлетелось вдребезги, грохот оглушил меня. В то же время пение сутр становилось все отчетливее. Послышался резкий и ясный звук, а затем белый мир рухнул.

Едва воздух вокруг начал сдавливать мое тело, Мо Цин укрыл меня в своих объятиях. Не отпуская меня, он внезапно вскочил и пробился сквозь последний тонкий слой света. В одно мгновение тепло солнца и прохладный ветерок окутали меня.

Позади раздался оглушительный грохот. Я повернула голову и увидела рядом с обрушившейся пещерой половину школы Десяти тысяч убиенных, а с ними Сыма Жуна, Гу Ханьгуана, Чжиянь и даже последователей школ небожителей: учеников палаты Тысячи забот и терема Созерцания дождя. Все смотрели на меня и Мо Цина.

– Вышли…

– Они вышли! – донесся удивленный и дикий рев Шици откуда-то снизу.

Только подняв голову к палящему солнцу, я осознала всю реальность этого невозможного момента. Чжу Цзи говорил, если я хочу вернуть Мо Цина в его прежнее состояние, на это уйдет не меньше нескольких сотен лет, – и вот мы выбрались, а все эти люди по-прежнему живы…

Встретившись глазами с Мо Цином, я от души рассмеялась, а его взгляд стал еще нежнее. Я подпрыгнула в его объятиях, закинула обе руки ему на плечи и обняла за шею. Мы наконец-то выбрались! Хотя парить внутри печати с Мо Цином было не так уж страшно, мне все же больше по нраву счастливая жизнь, где можно повалить его и залезть сверху, когда захочу.

Вскоре после того, как мы покинули печать Повелителя демонов и нас окружила шумная толпа, Мо Цин и я вернулись в школу Десяти тысяч убиенных, а там Гу Ханьгуан полностью нас обследовал. Здоровье Мо Цина не вызвало особого беспокойства, потому что злая ци в его теле полностью преобразовалась и рассеялась среди гор и рек, зато мое состояние оказалось хуже.

Мы с Мо Цином разные: он внутренний демон, а во мне не было злой ци, хоть я и рождена стать демоницей. По этой причине печать лишала меня духовной силы и вредила моему телу. Мне пришлось потихоньку заново учиться говорить и ходить, но ведь главное, что я осталась жива, хотя Мо Цина это терзало.

Гу Ханьгуан прописал мне лекарство и наказал восстанавливать силы, не покидая своих покоев. Так что я просто велела Мо Цину не отходить от меня ни на шаг. Я просила его кормить меня, приказывала принести воды, поцеловать, обнять, а когда практиковалась в ходьбе – поддержать. Иногда мне хотелось пошалить и пройтись немного дальше, и он послушно нес меня на спине.

Мо Цин был счастлив помогать мне во всем, а я понимала: не будь в моих приказах столько высокомерия и своеволия – он никогда не примирился бы со своей совестью. Любые мои прихоти он принимал со снисхождением. Если бы я сказала, что хочу спать в облаках, то завернул бы меня в лисий мех и поднял бы в небо.

Гу Ханьгуан даже как-то упрекнул его:

– Ты балуешь ее, как ребенка.

Он сказал это прямо при мне, поэтому я свирепо посмотрела в ответ. Мо Цин же, осторожно подув на горячее снадобье, сказал:

– И что с того?

Ощутив его поддержку, я посмотрела на Гу Ханьгуана и промурлыкала:

– Слышал? Мне повезло: у меня есть кто-то, кто меня балует.

А чтобы показать нежную привязанность между нами, я послушно отпила горькое лекарство, когда Мо Цин поднес его к моим губам.

– Будь умницей, выпей до дна.

Услышав его мягкую просьбу, я охотно допила все до капли, и он быстро убрал чашу.

Прямо перед тем, как выйти за дверь, Мо Цин обернулся к Гу Ханьгуану:

– Вот видишь, я балую ее, и это приносит пользу. Не то что раньше.

Э… Мне показалось или его слова таили в себе скрытое значение? Он что, намекал, что в прошлом сладить со мной было тяжелее?

Гу Ханьгуан холодно усмехнулся:

– Ну да, раньше она желала подняться на вершину мира и повсюду сеять неприятности. Сейчас с ней намного легче, ты прав.

– Тц-тц-тц, коротышка, ты почему такой дерзкий? Думаешь, так Шэнь Цяньцзинь снова влюбится в тебя?

– Будто оно мне надо, – закатил глаза Гу Ханьгуан. – Дай сюда руку, проверю пульс.

Мо Цин потакал мне во всем, кроме одного: Шици и Чжиянь он не подпускал ко мне надолго.

* * *

С тех пор как мы с Мо Цином вошли в печать, миновало уже десять лет. За эти годы в Цзянху многое произошло. Место главы школы Десяти тысяч убиенных поначалу пустовало, пока Чжиянь не воспользовалась своим положением личной ученицы Мо Цина и с помощью Линь Цзыюя и Сыма Жуна не стала новой главой, провозгласив себя защитницей закона. Спустя десять лет культивации Чжиянь наконец превратилась из хнычущей маленькой девочки в умную и решительную женщину. Что ж, будущее сложно предсказать, а волю Небес понять нам не дано. Однако, если так подумать, Чжиянь можно считать моей воспитанницей, так что я гордилась ею.

А еще в последние годы они с Шици часто проводили время вместе и очень сблизились. Когда они навещали меня, свирепость стиралась с лица властительницы Восточной горы, а нынешняя великая защитница закона становилась такой же, как прежде. Болтая с ними, я, дважды бывшая глава школы, не могла удержаться и сплетничала часами напролет. Вот только в глазах Мо Цина мои подруги ничем не отличались от опухоли, особенно если мешали мне отдыхать, поэтому им было позволено приходить лишь на один большой час. Хотя даже за такое короткое время мы успевали вдоволь нашушукаться.

Например, о том, как Цинь Цяньсянь нашел в древних священных книгах подсказку и призвал учеников палаты Тысячи забот читать сутры, благодаря чему печать усилилась и ускорилась. Еще мне рассказали, сколько раз за последние годы Гу Ханьгуан встречался с Шэнь Цяньцзинь и как каждый раз менялось его выражение лица. Так я узнала, что властитель Южной горы по-прежнему влюблен в главу терема Созерцания дождя. Причина, по которой ему до сих пор приходилось подавлять чувства, заключалась в том, что он боялся пробуждения любовного яда в теле Шэнь Цяньцзинь, который мог ее убить. Поэтому как-то раз я решила подсказать ему действенный способ.

– За последние несколько лет ты спас многих членов школы Десяти тысяч убиенных и не раз выручал меня с Мо Цином. Если хочешь, могу попросить его уничтожить все накопленное совершенство Шэнь Цяньцзинь, тогда любовный яд…

Гу Ханьгуан яростно воткнул иглу для акупунктуры в тыльную сторону моей ладони:

– Даже не смей!

Я поджала губы. Дело не в том, посмею ли я, просто Шэнь Цяньцзинь уже сама тайком приходила посоветоваться.

Два дня назад, пользуясь отсутствием лекаря, Мо Цин взял меня попрактиковаться в ходьбе и по дороге заговорил об этом. Шэнь Цяньцзинь рассказала ему, что в последние годы начала вспоминать свое прошлое, но из-за печати Гу Ханьгуана, наложенной с помощью акупунктуры, память возвращается не полностью. Тем не менее глава терема Созерцания дождя чувствует, что упускает что-то чрезвычайно важное и к тому же все больше привязывается к Гу Ханьгуану. Несмотря на то что Шэнь Цяньцзинь лишили воспоминаний, а любовный яд рассеялся, ее чувства возрождаются. Похоже, она обречена повторить тот же разрушительный путь, что проделала прежде.

И Шэнь Цяньцзинь не намеревалась отступать: будучи не в силах избавиться от чувств, она решила отказаться от усовершенствования, накопленного за всю жизнь, лишь бы получить свободу. Для этого она задалась целью найти кого-то, кто намного сильнее ее, а сейчас в Цзянху это были только Мо Цин и Цинь Цяньсянь. Однако бодхисаттва не так давно разрушил печать Повелителя демонов и уединился, чтобы посвятить себя медитации, так что оставался один Мо Цин.

– Я неискушен в любви, – сказал он. – Даже с тобой… я часто не знаю, как выразить свои чувства. Скажи, что ты думаешь о решении Шэнь Цяньцзинь?

– Ну, когда дело касается любви, люди поступают глупо. Но эти глупости того стоят.

Мо Цин помолчал немного, а потом усмехнулся:

– Значит, мы идеально подходим друг другу.

Так и есть. Он по глупости отдавал всего себя, а я по глупости забирала. Мы оба по глупости долго петляли, прошли столькими неподходящими путями – и наконец продолжили путь рука об руку.

– Просто помоги ей, – сказала я. – Мы так быстро выбрались из печати во многом благодаря тому, что терем Созерцания дождя внес свой вклад. Раз она хочет этого, исполни ее просьбу.

Мо Цин согласился. Что бы ни произошло дальше, я не собиралась больше вмешиваться.

Дней десять спустя Гу Ханьгуан со слезами принимал у себя Шэнь Цяньцзинь, к которой вернулась память. Несмотря на бледность, ее лицо светилось нежной улыбкой. А что было после – меня не касалось.

* * *

Мое здоровье потихоньку приходило в норму. В отсутствие Мо Цина мы с Шици и Чжиянь веселились так, что и рассказывать стыдно, а как только он возвращался, я тотчас притворялась грустной, чтобы меня покатали на спине или же просто обняли покрепче. Иногда я слишком увлекалась, и это сильно расстраивало его. Тогда, чтобы утешить Мо Цина, я покрывала его лицо поцелуями. Обычно это срабатывало, кроме того дня, когда Цинь Цяньсянь закончил медитацию.

Все произошло, когда мы вдвоем катались на лодке по озеру. Чжиянь не раз уговаривала нас вернуться и возглавить школу Десяти тысяч убиенных, но ни Мо Цина, ни меня не тянуло обратно. Я слишком долго провела в небытии и в глубине души понимала, что ничего важнее в нашей жизни уже не случится. Поэтому остальные проблемы нам хотелось оставить другим, а себя посвятить более значимой задаче: никогда не расставаться. Теперь любое дело, не связанное с Мо Цином, казалось мне пустой тратой времени. Мо Цин считал точно так же. Поэтому, едва я восстановила кое-какие силы, мы отправились путешествовать по миру. Это было чрезвычайно весело и отлично снимало напряжение.

В тот день я лежала в лодке и пила вино, а Мо Цин с веслом стоял на корме. Когда наши глаза встретились, я с улыбкой поманила его пальцем:

– Хочешь узнать, насколько ароматное это вино?

Последние дни мы провели слипшись, как клейкий рис, так что Мо Цин сразу вычислял мои уловки. Он понял намек и просто рассмеялся. Но разве я, Лу Чжаояо, могла так легко сдаться? Взяв кувшин с вином и покачивая бедрами, я направилась к нему. Лодка покачнулась, но, к счастью, не опрокинулась. Одной рукой я обвила шею Мо Цина, приподняла его голову и укусила за подбородок, а коленом потерлась о ногу.

– Ну, чувствуешь аромат?

– Чжаояо, – шепнул он, – за нами наблюдает обезьяна!

– Какая обезьяна осмелилась наблюдать за мной?

Я обернулась, собираясь с помощью магии сбросить обезьяну с дерева, и вдруг Мо Цин схватил меня за талию. Я вздрогнула и потеряла равновесие, однако он даже не попытался мне помочь. Лодка перевернулась, и мы оба упали в озеро. Вода была чистой и прозрачной – настоящий подарок лета.

Мо Цин схватил меня за подбородок:

– Вот так она ничего не разглядит.

Я рассмеялась:

– Маленький Уродец, вот уж действительно: в тихом омуте…

Дальше все произошло быстро, а позже, положив голову ему на плечо, я заметила на небе облака, несущие благую весть.

– Это еще что?

Мо Цин взглянул наверх и тоже удивился:

– Кто-то вот-вот вознесется на Небеса.

В Цзянху лишь один человек мог добиться такого совершенства – Цинь Цяньсянь. Мы с Мо Цином спешно выбрались из воды и направились в палату Тысячи забот. Для нас Цинь Цяньсянь был великим благодетелем, так что, если он собрался на Небеса, нам хотелось бы успеть проститься.

К моменту, когда Цинь Цяньсянь ступил на облако и направился прямиком к девяти небесам, в палате Тысячи забот показалась и Шици. Я прожила в этом мире так много лет, но впервые видела того, кто добился таких высот в культивации, что вознесся и обрел бессмертие. Об этом определенно будут слагать легенды.

Намереваясь догнать его, Шици взлетела на своем мече[30], но Цинь Цяньсянь двигался слишком быстро и исчез в мгновение ока. В воздухе осталась парить лишь она на своем мече. Непонимающе уставившись на облака, несущие благую весть, властительница Восточной горы отказывалась спускаться.

Я слышала, что после уничтожения внутреннего демона Цинь Цяньсянь провел десять лет за сутрами и культивацией. К чтению сутр он привлек и учеников палаты Тысячи забот, тем самым усилив печать Повелителя демонов. Вот почему получилось так быстро очистить злую ци, которую Цзян У пробудил в Мо Цине, а заодно помощь нам значительно повлияла на его самосовершенствование. Когда печать сломалась, Цинь Цяньсянь погрузился в медитацию, но, по слухам, сильно ослабел, поэтому никто не ожидал, что он вознесется на Небеса.

Я обратилась к технике усиления звука и велела Шици спуститься. Она выглядела озадаченной.

– Глава, почему Цинь Цяньсянь вознесся на Небеса? Я совсем за него не рада, и на сердце у меня почему-то пусто…

Пристально посмотрев на девчонку, я решила, что некоторые вещи не стоит объяснять, и попыталась приободрить ее:

– Возвращайся и перекуси чем-нибудь вкусненьким, с мясцом. Как подкрепишься, станет лучше.

Она доверчиво кивнула и ушла, а я, глядя на облака, несущие благую весть, размышляла о том, что для Шици вознесение Цинь Цяньсяня было величайшей неудачей. А вот для нас с Мо Цином – наоборот: кто знает, вырвались бы мы из печати, если бы не огромное рвение Цинь Цяньсяня в культивации?..

Подождите-ка… Неужели под «благословением вдовы бессмертного» имелось в виду именно это?

Мо Цин повернул голову и прищурился:

– Вдовы?

Моя рука метнулась к груди: тц-тц-тц, подвеска-то по-прежнему на мне. Недолго думая, я сделала вид, что непринужденно осматриваюсь по сторонам, однако лицо Мо Цина становилось только суровее.

Перебрав в голове все средства, я невинно посмотрела в ответ:

– Видишь ли, у меня не было другого выбора.

– Нам нужно поговорить.

Я быстро потянула его за руку и поцеловала в щеку. Однако лучше не стало, поэтому я встала на цыпочки и покрыла поцелуями лицо Мо Цина. Он лишь крепко прижал меня к себе, но молча и все с тем же мрачным видом. Оставалось последнее средство. Я плюхнулась на землю, причитая:

– Ай-я, у меня вдруг ослабли ноги, понеси меня!..

– Лу Чжаояо…

– Если не хочешь нести меня на руках, тогда посади себе на спину. Я больше не могу идти.

Забравшись на него, я с увлечением принялась заговаривать ему зубы, а он, казалось, не знал, смеяться или плакать. Не имея другого выбора, Мо Цин с обиженным видом потащил меня на себе.

– Раз ты смеешь что-то скрывать от меня, на этот раз я накажу тебя, – сказал он.

Я положила голову ему на плечо и простонала:

– Ох-ох-ох, теперь еще и голова разболелась!

Мо Цин же был непреклонен.

– Все равно будешь наказана.

– Ай-ай-ай, сердечко защемило! Маленький Уродец больше не заботится обо мне! Маленький Уродец обещал холить и лелеять меня, а теперь угрожает. Ох-ох-ох, моя жизнь такая несчастная…

– Хорошо…

– Ай-ай-ай, за что мне все это?

– Не буду я тебя наказывать. А ты поцелуй меня.

Я звучно чмокнула Мо Цина в ухо. Сбоку мне было хорошо видно, как его лицо залил румянец, такой же прекрасный и трогательный, как заря.

Закат пылал как огонь, птицы улетали в свои гнезда, а люди в сумерках возвращались домой.

Бонусные главы

История Мо Цина. Возвращение сердечного друга

1

После воссоединения с Лу Чжаояо Мо Цин редко вспоминал прошлое: его полностью затмили спокойствие и счастье настоящего.

Однажды много лет спустя он взял Чжаояо и обоих своих детей в Фэнчжоу: демонице внезапно пришла в голову идея навестить Сыма Жуна, поэтому вся семья отправилась к нему в гости.

Сыма Жун все еще был холост. Он в совершенстве овладел механической магией и теперь создавал деревянных кукол, которые ничем не отличались от настоящих людей.

Войдя в дом, за инвалидным креслом Сыма Жуна гости увидели женщину.

Чжаояо удивленно моргнула и пробормотала:

– Малышка Кругляшка?..

Благодаря зеркалу Отражения Сердца Мо Цин знал эту историю, поэтому молча изучал мастерски изготовленную деревянную куклу, пока Малышка Кругляшка выводила их детей поиграть во двор.

Чжаояо сначала родила девочку, а чуть позже – мальчика. Дочь назвали Ли Мингэ, а сына – Ли Миншу. Нравом брат с сестрой повторяли родителей, правда поменявшись ролями. Девочка напоминала Мо Цина: была тихой и нелегко сходилась с людьми. Мальчик же, напротив, перенял черты у Лу Чжаояо: не мог долго усидеть на месте и повсюду сеял хаос. Родители всегда знали, кто начал ссору.

Не успела Малышка Кругляшка вывести детей во двор, как Ли Миншу вытащил шарнир из тыльной стороны ее ладони. Пальцы куклы тотчас рассыпались на маленькие детали. Мальчик охнул и сильно удивился, а Ли Мингэ нахмурилась, но Малышка Кругляшка не рассердилась и спокойно подняла деревянные детальки.

Только Лу Чжаояо не сдержала досады:

– Вот же непослушный мальчишка! Стоило ненадолго отвлечься, и он уже учинил беспорядок! А ну иди сюда, сейчас же!

Она закатала рукава, собираясь преподать сыну урок, и Ли Миншу поспешно спрятался за спину старшей сестры.

– А вот я рад. В моем дворике уже очень давно не случалось такого оживления, – усмехнулся Сыма Жун.

В доме было много деревянных кукол, но разве они могли развеять его одиночество? Мо Цин даже боялся, что друг так и останется один, все больше погружаясь в гнетущее чувство пустоты.

Подойдя к Сыма Жуну, он осторожно откатил инвалидное кресло в тень небольшого дерева.

– Чжаояо видела ту девушку из школы Южной луны у тебя во дворе.

Услышав это, Сыма Жун схватился за поручень и надолго замолчал. Казалось, все волнения и суета человеческого мира на мгновение были забыты.

Придя в себя, он посмотрел на Мо Цина и переспросил:

– Что?

Чжаояо никому не рассказывала ту историю, но Мо Цин читал ее мысли. Демонице казалось, раз Малышку Кругляшку и Сыма Жуна навсегда разлучила смерть, ему лучше не знать, что ее призрак рядом: это убережет его от несчастья. Однако Мо Цин считал, что друг будет счастлив узнать об этом, пусть даже никогда не сможет прикоснуться к ней. Ведь у Сыма Жуна не осталось надежд, а потому сейчас мысль о ее близости лишь успокоит его одинокую душу. Мо Цин, прошедший через то же, понимал это, как никто другой.

Когда Мо Цин впервые встретил Лу Чжаояо, он никак не думал, что однажды заживет с ней обыкновенной жизнью. Она ворвалась в его жизнь, когда он был в самом безнадежном положении, однако в ту опасную ночь ее гордая и неразумная натура оставила незабываемый след в его жизни.

Чжаояо напоминала богиню, которая спустилась с Небес, остановила меч убийцы, спасла ему жизнь и вытащила из пучины отчаяния. Она вывела его на свет, нашла с ним общий язык и, несмотря ни на какие раны, с самого начала и до конца защищала.

В то время Мо Цин был слишком юн и не знал, кто он и откуда. Все говорили, что он сын Повелителя демонов, поэтому парнишка думал так же. С тех пор как он себя помнил, ему приходилось постоянно убегать от недоброжелателей, и именно Лу Чжаояо дала ему шанс узнать, каково это – быть в безопасности.

Когда она спасла Мо Цина, когда решила не отпускать руку, даже несмотря на свои жуткие раны, а затем отнесла его в разрушенный храм на вершине горы Праха, он впервые обрел чувство защищенности и душевное спокойствие, коих не знал раньше. Лу Чжаояо подарила ему покой.

С детства Мо Цин влачил жалкое существование, не смея показывать свое уродливое лицо, и все же она сказала, что его глаза прекрасны, как звезды на небе. Спасительница даже не подозревала, что именно она была мерцающей звездой в беспросветном мраке его жизни, она принесла с собой бесконечную красоту, которая одурманила и пленила его.

В то же время Мо Цин понимал, что однажды Лу Чжаояо уйдет. Потому что она продолжала говорить, что хочет творить добро и найти золотого бессмертного, который ждал ее где-то там, за горизонтом. В то время Ло Минсюань был ее путеводной звездой, и каждый раз, упоминая его имя, она менялась, в глазах зажигались искорки, а Мо Цину оставалось только молчать.

И вот однажды Лу Чжаояо проснулась особенно рано, посмотрела, как занимается рассвет, потянулась, помахала утреннему солнцу и сказала, что ей пора. Мо Цин лишь молча провожал ее взглядом. Он перенес страх, страдания и боль, он подавил все чувства и пытался казаться равнодушным и зрелым, пока она спокойно уходила. Лу Чжаояо видела в Мо Цине простого прохожего, которого она спасла по чистой случайности. И у него, прохожего, не было другого выбора, кроме как устроить собственный быт. Он решил остаться в разрушенном храме, к которому она привела его. Там он хранил воспоминания, подаренные ею, и вытирал слезы беспомощности, текущие по щекам. Он жил один на горе Праха и говорил лишь с ветром да луной.

Другого выхода не было: Лу Чжаояо хотела иного. Думая, что впереди спасительницу ждет спокойная и счастливая жизнь, Мо Цин мог только благословить ее. Он никак не ожидал, что Лу Чжаояо, которая бросилась навстречу яркой звезде, однажды вернется на гору Праха вся в крови и в бешенстве.

И вот она снова перед ним. Мо Цин был счастлив, но, когда увидел взгляд, полный жгучей ненависти, в глубине его сердца вспыхнул гнев на золотого бессмертного, которого он даже не встречал.

Кто такой этот золотой бессмертный? Как мог Ло Минсюань причинить вред Лу Чжаояо? Она была так хороша, что даже Мо Цин не осмеливался прикоснуться к ней. Он захотел помочь ей отомстить, но культивация не давалась ему. Тогда Мо Цин еще не знал, что из-за печати Повелителя демонов ему неподвластна духовная сила. Он мог сколько угодно внимать учителю, однако повторить за ним не получалось. Поэтому учитель, к которому его отправила Чжаояо, подтвердил, что он совершенно бездарен. Мо Цин и сам так думал.

Его послали охранять горные врата, что было вполне справедливо, и он никогда никого не винил. Мо Цин хотел просто видеть Чжаояо и приветствовать ее каждый раз, когда она возвращалась на гору. В то время эти мимолетные встречи стали для него единственной потаенной радостью. Демоница нравилась ему настолько, что этого было достаточно. Его радовало само ожидание ее появления, пусть даже… с того момента, как Лу Чжаояо возглавила школу Десяти тысяч убиенных, она ни на мгновение не останавливалась рядом и ее взгляд не задерживался на нем. Мо Цин лишь хотел знать, что она находится позади него, на горе Праха. Ведь когда ветер коснется его одежды и понесется вверх по горе, он поцелует ее в волосы и лоб – одна эта мысль делала его счастливее.

Однако судьба завораживает именно своей непредсказуемостью. После встречи с Лу Чжаояо в жизни Мо Цина произошло много неожиданных событий, и самым невероятным стала ночь перед горными вратами. Это была его тайна, которую он хотел спрятать даже от Лу Чжаояо.

Накануне демоница схлестнулась с Ло Минсюанем в великой битве. Пытаясь запечатать его, она чуть не погибла. Когда Темные стражи принесли ее на гору, многие думали, что глава школы не выживет. Мо Цин сходил с ума от беспокойства, с тревогой ожидая у подножия новостей от Сыма Жуна. Узнав, что Гу Ханьгуан помог ей прийти в сознание и первым делом она приказала устроить банкет, Мо Цин остолбенел. Но главное, что с ней все было в порядке.

В ту ночь, когда гора Праха принимала множество гостей, звезды на небе сияли особенно ярко. Мо Цин стоял на посту, глядя на магические формации Пылающего Огня и Жестокой Стужи, пока во дворце Не-зло гости ели и пили под чарующую мелодию флейты. Воображение рисовало в его голове пиршество, где все веселились и шумели. От ветхого храма из их с Лу Чжаояо прошлого не осталось и следа. Мо Цин на мгновение взглянул на вершину горы, затем сел на ступеньки.

Когда луна поднялась высоко, Мо Цин огляделся и вдруг увидел демоницу. Слегка покачиваясь, она стояла на ступеньках. В руке ее был кувшин с вином, на щеках из-за выпитого выступил румянец, а в томном взгляде горели огни формации за его спиной.

Лу Чжаояо не догадывалась, что ее появление стало для него подарком Небес, и вряд ли поверила бы, что Мо Цин лучше всех понимал тоску своей спасительницы. Другие и не представляли, чего ей стоило запечатать Ло Минсюаня, но он знал. Великое множество гостей – почти все последователи демонического пути – пришли поздравить Лу Чжаояо, и только Мо Цин чувствовал ее боль. Его сердце болело за девушку, у которой когда-то были самые яркие глаза, однако из-за горькой насмешки судьбы сегодня она собственными руками стерла этот свет.

При виде беспомощной Лу Чжаояо, нетвердо стоящей на ступеньках, ему захотелось утешить ее: предложить поменьше пить и как следует заботиться о себе. Он знал, что она не послушает, и все-таки ему самому стало бы легче.

Это была превосходная возможность поговорить с Лу Чжаояо, но, пока Мо Цин подбирал слова, она внезапно произнесла:

– Эй, поймай меня.

Ее струящаяся одежда будто превратилась в крылья, и Лу Чжаояо, подобно бабочке, вспорхнула и упала в его объятия. Она принесла с собой холодный ночной ветер с пьянящим ароматом вина, который застал его врасплох. Едва поднявшись на ноги, он подался вперед и успел только обнять Лу Чжаояо, после чего свалился на спину, и они покатились вниз по лестнице. С большим трудом Мо Цин остановился прямо перед каменной аркой у границы формации. Еще одна ступенька – и Лу Чжаояо, сама того не желая, толкнула бы его в смертоносную ловушку. Но, ощущая мягкое тело, прижатое к его груди, Мо Цин и не подумал упрекать ее.

Он только напомнил ей:

– Глава, ты пьяна…

Лу Чжаояо тут же прижала руку к его губам:

– Ш-ш-ш…

Ее дыхание с ароматом вина коснулось его уха, как мягкая шерстка, щекоча и пробирая до костей.

Она неразборчиво протянула:

– Не шуми, я специально пришла сюда, чтобы найти кого-нибудь, кто сумеет потушить мой огонь.

«Что она сказала?»

Мо Цин начал сомневаться в собственном слухе. Пока он мешкал, Лу Чжаояо схватила его за ворот одеяния, заставила приподнять голову, а затем… поцеловала. Скорее, это был не поцелуй, а укус, и боль тут же отрезвила юношу.

«Нет!»

Он желал Лу Чжаояо. Все чувства, что Мо Цин так старался подавить, вспыхнули с новой силой. Это ведь Лу Чжаояо! Достаточно одного ее слова – и он сделает что угодно.

Однако… ему необходимо держать себя в руках. Она пьяна. Он не может так поступить. Позже, когда протрезвеет, она определенно возненавидит себя.

Мо Цин попытался оттолкнуть ее, но захмелевшая глава школы Десяти тысяч убиенных была настойчива и превосходила его в духовной силе. Она легко подавила все его усилия.

– Будь паинькой и слушайся меня, – только и сказала демоница.

Она что, говорила с ним как со зверьком? Как бы то ни было, Мо Цин не мог отказать ей, чего бы она ни пожелала. Даже сейчас, когда в его голове будто били в набат.

Подобно очаровательной обольстительнице из легенд, Лу Чжаояо впилась в губы юноши, гладила его грудь, нежно покусывала за ухо и кончиком языка обводила мочку. Эти сладкие ощущения наконец сокрушили защиту, и Мо Цин полностью признал поражение. Он не мог не поддаться столь страстному напору ее коварного обольщения и начал отвечать на ласки. Его тщательно скрываемое желание, точно вулкан, вырвалось и затмило само небо.

Однако после недолгой борьбы Лу Чжаояо уступила пылкой настойчивости Мо Цина. Она оттолкнула его, легла ему на грудь и посмотрела снизу вверх.

В свете магической формации он увидел в ее черных зрачках свое изуродованное лицо. Темные следы печати напоминали жутких червей, ползающих по всему лицу. Глаза Лу Чжаояо, словно зеркало, отразили его отвращение к самому себе. Мо Цин тут же повернул голову, избегая ее взгляда. Он боялся напугать ее… а еще больше… страшился, что она сочтет его отвратительным и станет презирать.

И все же однажды демоница сказала, что его глаза прекрасны и в них будто мерцают мириады ярчайших звезд. В ее словах было столько нежности, что душа юноши затрепетала. Лу Чжаояо обхватила его лицо ладонями и нежно поцеловала каждую из уродливых печатей. Это даровало ему утешение.

– Глава, вы знаете, кто я?

– Мо Цин…

Едва имя, которое она дала ему, сорвалось с ее губ, юноша потерял голову. Переполненный страстью и невыносимой тягой к женщине перед собой, он больше не мог сдерживаться. Сжав демоницу в объятиях, Мо Цин оказался сверху и прижал ее к земле своим телом. Лу Чжаояо же улыбалась, словно коварная соблазнительница, получившая желаемое.

– А ты знаешь, кто я? – насмешливо протянула она.

– Чжаояо… Лу Чжаояо.

Она была благодетельницей, которая спасла ему жизнь. Она стала благодатью, дарованной Небесами. Она – единственные ветер и луна в его жизни, единственные страсть и любовь, единственные спасение и защита.

Ночь перед горными вратами, в шаге от смертоносной магической ловушки, навсегда останется в памяти Мо Цина. Когда все самое прекрасное и греховное оказалось так близко, ужасы и жестокости мира остались позабыты. Лу Чжаояо была его жизнью, его единственным желанием.

2

На рассвете послышались крики: шумное празднество на горе Праха подошло к концу и люди отправились на поиски главы школы. Вскоре вести о банкете во дворце Не-зло и большом пожаре, который вспыхнул на пике Лунных забав, распространились по всему Цзянху, только о безрассудстве, случившемся перед горными вратами, знали лишь двое.

Пока Лу Чжаояо крепко спала, Мо Цин повесил ей на шею единственную вещь, которая сопровождала его всю жизнь: маленькое серебряное зеркальце. В глубине души он сильно тревожился: что же делать, когда демоница протрезвеет? Если она вспомнит, что произошло этой ночью, то как поступит? Оставит его или… изгонит? Ему оставалось надеяться лишь на ее милость, и все же если…

Он видел, как Сыма Жун привел людей и забрал спящую Лу Чжаояо. У Мо Цина не было другого выбора, кроме как укутаться в плащ и из укрытия молча наблюдать, как они уходят.

За последующие дни он так измучился, будто ожидал оглашения приговора. Однако Мо Цину и в голову не могло прийти, что Лу Чжаояо проспит полмесяца, а проснувшись, напрочь забудет ту безумную ночь. И юноша знал, что она не притворялась: как оказалось, серебряное зеркало, которое он всегда носил с собой, способно отражать чужие мысли. Так он заглянул в сердце Лу Чжаояо и убедился, что она действительно ничего не помнила: ни грандиозного пиршества во дворце Не-зло, ни вспыхнувшего пожара на пике Лунных забав, ни того момента, когда спустилась с горы и творила с ним безумства ночь напролет. Она забыла обо всем, а значит, не было нужды переживать за свою судьбу. Мо Цин не знал, плакать или смеяться. Столько дней он провел в беспокойстве, а для Лу Чжаояо все стало лишь сном… Нет, даже меньше чем сном. Но что тут поделать? Она ведь Лу Чжаояо, и он любил ее.

Однако теперь его тревожило зеркало Отражения Сердца. Из-за того, что Лу Чжаояо носила магический артефакт не снимая, он частенько слышал то, чего не должен был: «Ох, этот Юань Цзе! Старикашка слишком много болтает, однажды вынудит меня найти причину спровадить его далеко и надолго. Еще и Сыма Жун снова упомянул, как я напилась до беспамятства! Как же раздражает! Следует велеть Шици заштопать этим двоим рты… Кстати, кажется, в последнее время у девчонки подросла грудь, ей пора носить дудоу…»[31]

От ее причитаний на губах сама собой появлялась улыбка, даже если лицо обдувал свистящий ветер или обдавало жаром смертоносной ловушки. Ему следовало забрать зеркало, ведь Лу Чжаояо определенно не хотела бы, чтобы за ее мыслями следили. Но как все объяснить?

«Глава, верни мне знак любви, который я тебе подарил» – такого ему явно не выговорить. К тому же теперь Мо Цин каждый день слышал внутренний голос Лу Чжаояо. Для него, уставшего охранять горные врата, это было… чрезвычайно увлекательно.

Казалось, сами Небеса благословили его, позволив так приблизиться к Лу Чжаояо. Он сидел перед горными вратами, устремив взгляд вдаль, пока его сердце подглядывало за ней. Мо Цин чувствовал себя очень виноватым, но не мог перебороть себя и продолжал наблюдать за чаяниями человека, до которого прежде было не дотянуться. И со временем его затягивало все больше. Поскольку Мо Цин едва ли не боготворил Лу Чжаояо, любые мысли и идеи, пришедшие ей на ум, казались ему восхитительными. Она была такой милой, что ему так и хотелось обнять ее и поцеловать. Будь это возможно, он бы бросил к ногам Лу Чжаояо все самое прекрасное в мире, о чем она мечтала. Лишь бы она была счастлива.

Однако в тот раз, когда Лу Чжаояо привела Цинь Цяньсяня на гору Праха, Мо Цин понял, что готов принять не все ее желания. Поначалу он очень разозлился, но после вспышки безумия внезапно пришел в себя, осознав, что не имеет права злиться.

Его и Лу Чжаояо разделяли не только десять тысяч ступеней до вершины горы Праха. Она была луной в небе, она не принадлежала никому и уж точно не может принадлежать ему. Мо Цин стоял на ступеньках перед горными вратами, глядя вдаль. Перед глазами бушевали ветер и огонь, свирепствовали гром и молния, пока в сердце Лу Чжаояо царило небывалое спокойствие. В тот момент она наблюдала за Цинь Цяньсянем, размышляя: разве мог в этом мире существовать такой красивый человек?

Мо Цин опустил голову, и капюшон черного плаща полностью скрыл его лицо. Он посмотрел на плотный черный узор на тыльной стороне ладони и холодно усмехнулся: зато такой безобразный – вполне.

На следующий день Цинь Цяньсянь получил свободу, и Лу Чжаояо приказала Темным стражам сопроводить его с горы. Формацию перед вратами ослабили, чтобы пленник мог спокойно уйти.

Мо Цин как раз стоял неподалеку и хорошенько его разглядел. В одеждах из белого шелка и с безразличием на лице Цинь Цяньсянь выглядел так, будто никакие суеты мира не могли потревожить его сердце. С первого взгляда юноша понял, почему Лу Чжаояо восхищалась им.

Цинь Цяньсянь уходил, не поднимая глаз, только мельком взглянул на стража горных врат. Много лет спустя Мо Цин вспомнил этот день и понял, что глава палаты Тысячи забот наверняка уже тогда заметил в нем нечто необычное. Однако с тех пор в Цинь Цяньсяне пробудился внутренний демон и его больше не заботил внешний мир.

После того дня гора Праха вернулась к обычной жизни. Как и прежде, Мо Цин нес свой дозор, в то же время осторожно и внимательно подслушивая мысли главы школы.

Эта тайна принадлежала только ему, как и воспоминания о ночи, проведенной с Лу Чжаояо. В то время Мо Цин привык считать себя самым слабым последователем демонического пути и ожидать, что его жизнь будет намного короче, чем у других адептов. Когда его время истечет, он просто унесет свои тайны с собой в могилу, и даже Лу Чжаояо ничего не узнает.

Вот только случилось то, чего Мо Цин никак не предвидел: возлюбленная первой ушла из жизни. А произошло это после появления слухов о мече Невыносимой Тяжести.

В то время Сыма Жун потерял голову из-за Юэ Чжу. У приближенного Лу Чжаояо было много друзей в школе Десяти тысяч убиенных, но только Мо Цину он рассказал о девушке. Едва тот узнал, что она из школы Южной луны, у него закралось подозрение. Однако, глядя во влюбленные глаза Сыма Жуна, он смог лишь посоветовать не предаваться слепо этим чувствам. Впрочем, Мо Цин как раз меньше всех подходил на роль советчика.

Как он и подозревал, Юэ Чжу оказалась шпионкой, которую школа Южной луны подослала убить Сыма Жуна. Но она неожиданно влюбилась в свою цель и не смогла выполнить приказ, поэтому соратники силой вернули ее, чтобы наказать.

Тем временем глава школы Десяти тысяч убиенных вела свою армию к гробнице меча. Несмотря на это, Сыма Жун бросил все и отправился спасать Юэ Чжу. Тогда Мо Цин, забеспокоившись о Лу Чжаояо, покинул горные врата и присоединился к ней.

По приказу демоницы все остались снаружи, чтобы не пускать в гробницу посторонних. Прочитав мысли Лу Чжаояо, Мо Цин тайно последовал за ней внутрь. Как только из засады выпрыгнули ученики школ небожителей, он затаился, зная, что все равно не в силах ей помочь. Однако, когда Лу Чжаояо серьезно ранили и ей пришлось спрятаться в расщелине, понял, что нужно делать. Юноша решил отвлечь противников и тем самым выиграть для демоницы как можно больше времени. Тогда она добудет меч Невыносимой Тяжести, о котором давно грезила, и продолжит свой путь.

Мо Цин верил, что обязан Лу Чжаояо жизнью. Если в роковой момент он отплатит ей тем же, то сожалеть не о чем. Только в последний миг ему вдруг захотелось, чтобы она увидела его, чтобы вспомнила о существовании своего уродца, пусть даже на мгновение.

Такое оправдание он нашел себе, когда внезапно предстал перед ее глазами. В тот миг она вся подобралась, готовясь защищаться. Но когда разглядела знакомое лицо, ее глаза загорелись.

– Мо Цин! – окликнула она его, точно так же, как в ту ночь у подножия горы Праха, лежа у него на груди.

Сердце Мо Цина мгновенно размякло и сжалось от острой боли. Сверкающие глаза, не отрываясь, изучали его.

– Я тебе нравлюсь?

Вопрос застиг Мо Цина врасплох, но затем он услышал ее мысли. Лу Чжаояо не назовешь опытной в делах сердечных, зато ума ей было не занимать. Она ясно видела чужие желания, поэтому давно раскусила юношу и знала, что в глубине души он мечтает, чтобы она заметила его. К несчастью, бессердечная Лу Чжаояо видела в нем лишь ученика, свою пешку.

Разгадав его стремления, она улыбнулась:

– Мо Цин, раз я тебе нравлюсь, значит, ты не хочешь, чтобы я умерла здесь, верно?

Юноша опустил глаза на маленькое серебряное зеркало, покоившееся у нее на груди. Даже в такой момент, когда она собиралась рискнуть его жизнью, ее женское коварство и находчивость казались невероятно очаровательными.

– Я подарю тебе на память это зеркало. Если ты сможешь защитить меня и увести отсюда, я дарую тебе свое покровительство. Во всем Демоническом царстве никто не посмеет обидеть тебя или даже посмотреть свысока!

Дальше последовало живейшее описание его прекрасной будущей жизни.

Он столько лет подслушивал ее мысли, что на самом деле не было никакой необходимости в зеркале Отражения Сердца. Мо Цин и так читал ее как открытую книгу.

– Вам не нужно ничего мне давать. Оставьте себе.

Он сжал руку Лу Чжаояо, не давая снять серебряное зеркальце. Нельзя, чтобы демоница узнала, откуда взялась эта вещица и что она значила для Мо Цина. Ей ни о чем не стоит знать, потому что это бремя он собирался нести в одиночку. Пусть Лу Чжаояо и дальше живет напоказ, иногда заглядывает в свое серебряное зеркальце и вспоминает, что когда-то в ее жизни был он. Этого будет достаточно, чтобы успокоить чувства, которые столько лет прячет его сердце.

– Ты ведь поможешь мне отвлечь тех последователей школ небожителей, да? – улыбнулась Лу Чжаояо как можно дружелюбнее.

Как он мог отказать? Глядя на ее широкую улыбку, Мо Цин не сдержался, поднял руку и нежно погладил манящую ямочку на щеке. Казалось, он выпил три тысячи чаш вина и совсем потерял рассудок.

– Глава, я готов пожертвовать всем ради вас, лишь бы вы были целы и невредимы.

Мо Цин осмелился на самое откровенное признание, на какое оказался способен, однако Лу Чжаояо так не думала. Сердце выдало ее презрение: она считала, юноша легко обещал все лишь потому, что ничего не имел.

Ее мысли тут же привели его в чувство. Верно, кроме своей жизни, ему больше нечего было предложить Лу Чжаояо. Она спасла его, так что он должен умереть за нее.

Мо Цин взял меч и вышел из укрытия. Он знал, что при своем уровне культивации не сумеет защитить Лу Чжаояо, поэтому сделал все, чтобы увести преследователей за собой. Его единственная надежда скрывалась в самой глубине гробницы.

Раз за разом отражая атаки врага, юноша отступал, пока не достиг тупика. Превозмогая боль от ран, он взобрался на усыпальницу, как вдруг чей-то меч перерезал ему сухожилия на ногах. Даже не вскрикнув от боли, Мо Цин крепко схватился за меч Невыносимой Тяжести, который вдруг возник из-под земли. Кровь заструилась по его рукам, обагряя рукоять меча. Внезапно задули бесчисленные ветры, подобно острейшим лезвиям оставляя на теле юноши тысячи порезов. Невыносимая агония разрывала его душу на части. Из последних сил он вытащил меч Невыносимой Тяжести.

И в тот же момент… демоническая энергия сотрясла все вокруг и волна за волной пронеслась на тысячи ли вперед, круша направо и налево. Последователи школ небожителей на ее пути не успели даже закричать, мгновенно обратившись в пепел. Мо Цин отчаянно сжал рукоять в надежде усмирить свирепость меча Невыносимой Тяжести: Чжаояо все еще была здесь…

Раздался оглушительный грохот, и гробница начала рушиться. Повсюду разбивались каменные глыбы, а те, что попадали в силовое поле меча Невыносимой Тяжести, превращались в пыль. Земля еще долго дрожала, постепенно затихая.

Не выпуская демонический меч из рук, Мо Цин медленно встал. Кругом валялись обломки скал вперемешку с изуродованными конечностями, так что невозможно было различить, кто есть кто. Леденящий душу страх поселился в сердце юноши и мгновенно пробрал до костей. Подобно личинкам, ужас проникал в каждый цунь его тела и наконец вырвался безмолвным криком.

Пошатнувшись, он оперся на меч Невыносимой Тяжести. Оружие Повелителя демонов, известное с древних времен и признавшее нового хозяина, в этот миг превратилось всего лишь в опору для одинокого дрожащего тела.

Между грудами камней и изуродованных кусков плоти Мо Цин начал поиски любимой.

– Чжаояо! – не переставая звал он.

В заваленных обломками руинах ему не отвечало даже эхо.

– Чжаояо…

Юноша лишь смутно помнил, где она пряталась, когда все началось. Отыскав место, он тут же упал на колени и загреб землю руками. Мо Цин копал целый день, отбрасывая булыжники в стороны, пока не пришел Юань Цзе с Темными стражами. Увидев меч Невыносимой Тяжести, брошенный среди обломков, и юношу, чье лицо очистилось от следов печати, однако взамен омрачилось отчаянием, властитель Северного пика велел всем обыскать гробницу. Три дня и три ночи десятки рук разгребали завалы, пока в песке наконец не блеснуло окровавленное серебряное зеркальце. Мо Цин молча вгляделся в него.

Тогда Юань Цзе решил отказаться от поисков тела Лу Чжаояо. Он послал кого-то отнести меч Невыносимой Тяжести в школу, как вдруг оказалось, что оружие подчиняется лишь одному хозяину – Мо Цину. Рассвирепев, старик обернулся к нему, вопрошая, зачем тот убил Лу Чжаояо, но юноша по-прежнему смотрел на зеркальце, не говоря ни слова. Он напряженно прислушивался, однако, как бы ни старался, оно хранило молчание: женщины, носившей его, больше не существовало.

Юань Цзе снова потребовал ответа, но Мо Цин не издал ни звука. Когда властитель Северной горы замахнулся своим посохом, юноша не сопротивлялся. Жизнь теперь не имела значения. Драгоценный человек, чей образ он прятал глубоко в своем сердце, за которого был готов отдать все, погиб из-за него. Он должен искупить вину. Он заслужил смерть.

Неожиданно меч Невыносимой Тяжести спас его. В тот момент, когда Юань Цзе собирался разбить голову Мо Цина посохом, вмешался демонический клинок, застыв перед лицом юноши и заблокировав удар. Все вокруг лишились дара речи.

Только разве Мо Цин желал этой помощи? Когда он больше не нуждался в защите и не боялся смерти, его зачем-то оберегает демонический клинок. Если бы только можно было так же спасти Чжаояо…

Несмотря ни на что, властитель Северной горы приказал увести Мо Цина в школу Десяти тысяч убиенных. Юань Цзе хотел отправить его на помост для порки, чтобы обезглавить и таким образом отомстить за смерть Лу Чжаояо. К счастью, Сыма Жун, который как раз вернулся из школы Южной луны со сломанными ногами, добился пощады для друга. Он напомнил всем, как однажды Лу Чжаояо заявила, что любой, кому удастся убить ее, станет следующим главой.

Сыма Жун получил свое и сделал Мо Цина новым главой школы Десяти тысяч убиенных. Сначала юноша не хотел соглашаться, но, случайно подслушав разговор друга с Шици, передумал.

С того момента, как умерла Лу Чжаояо, девушка плакала днями напролет. Ее сердце разрывалось на части, и она едва не ослепла от слез.

Однажды Мо Цин услышал, как она допытывалась у Сыма Жуна:

– Он убил ее! Почему ты заступился за него и помог стать новым главой? Ты тоже предатель. Ты предал главу!

– С Чжаояо случилось несчастье, – ответил Сыма Жун, – и я знаю, что ему больнее, чем кому-либо другому. Не сомневаюсь, что он сделал это не нарочно. Но теперь он единственный, кто может возглавить школу Десяти тысяч убиенных и сделать так, чтобы наследие Чжаояо не исчезло бесследно. Ли Чэньланю повинуется сам меч Невыносимой Тяжести, кроме него, выбирать больше не из кого. Не плачь. Я слышал, за морем есть остров, где растет трава бессмертия. Отправляйся на поиски этой травы: возможно, она поможет воскресить Чжаояо, а я буду ждать твоего возвращения…

Конечно же, об острове Сыма Жун солгал, зато Мо Цин понял, почему тот хотел видеть его новым главой школы. Долгие годы они учились вместе, поэтому неудивительно, что друг давно заметил влюбленность Мо Цина. Зная, что никто лучше него не продолжит дело Лу Чжаояо, Сыма Жун и настоял на своем.

– Чжаояо больше не может осуществить свои мечты, так сделай это вместо нее.

Как и сказал Сыма Жун, меч Невыносимой Тяжести признал Мо Цина, так что он не имел права отказаться. Его жизнь принадлежала Лу Чжаояо, и если он не смог умереть за нее, то до последнего вздоха будет защищать то, что она оставила в этом мире. Теперь ему подчинялся легендарный меч, а печать Повелителя демонов исчезла, высвободив всю его духовную силу и стерев страшные узоры с тела. Увидев в зеркале свое безупречное лицо, он задался вопросом, можно ли считать такую внешность красивой. Но так это или нет, Лу Чжаояо была уже мертва. Даже окажись он еще красивее, это больше не имело значения, а мнение других его совершенно не волновало.

Мо Цин взялся за дела школы, практиковался во владении мечом Невыносимой Тяжести и приспособился к новой силе своего тела. Вскоре он во всеуслышание заявил, что уничтожит школу Южной луны.

Три месяца спустя новый глава школы Десяти тысяч убиенных в одиночку отправился на юго-запад и не оставил там камня на камне. После той бойни его признали в Цзянху, начали даже поговаривать, что он еще беспощаднее, чем Лу Чжаояо. Один Мо Цин, с окровавленными руками стоя над горой трупов, понимал, что его сердце холоднее и безмолвнее, чем это место, заваленное мертвецами.

Без Лу Чжаояо он ничем не отличался от мертвых тел на земле. Стояла глубокая ночь, влажный холодный ветер пронизывал насквозь и, казалось, резал ножом.

Шло время, но всякий раз, когда Мо Цин оглядывался назад, перед глазами неизменно возникал тот страшный миг…

Мо Цин повернул голову: Лу Чжаояо весело гонялась за Ли Миншу, пока Ли Мингэ размышляла, как снова соединить деревянные части руки Малышки Кругляшки.

Взгляд Мо Цина потеплел. Он не любил вспоминать о прошлых бедах, ведь им не сравниться с прекрасным и счастливым настоящим. Даже ненароком мысленно возвращаясь к ним, он только больше дорожил своей новой жизнью.

Сидя под деревом, Сыма Жун надолго погрузился в глубокие раздумья о том, что сказал друг.

– Юэ Чжу все еще здесь, даже сейчас? – спросил он, придя в себя.

– Ну, раньше точно была здесь. Если за это время ничего не случилось, то она по-прежнему рядом с тобой. Чжаояо больше не видит призраков.

Сыма Жун склонил голову с рассеянной улыбкой, в которой проглядывали и печаль, и тихая радость:

– Юэ Чжу такая глупенькая.

В этот момент поднялся ветер и взметнул его волосы.

Мо Цин коротко взглянул на Лу Чжаояо и вполголоса сказал:

– Это она говорит с тобой.

Сыма Жун кивнул:

– Я слышу.

Он опустил голову, посмотрев на пальцы, однако перед глазами все расплывалось.

– Она сказала мне, что счастлива.

Зная, что душа любимой где-то рядом, он видел знаки даже в порывах ветра. В прошлом Мо Цин был таким же. Эта надежда не причиняла острой боли и служила… своего рода утешением. Ощущение, что она близко, пусть даже в Загробном царстве, привносило в его жизнь новые краски.

– Эй! Ли Чэньлань! – крикнула Лу Чжаояо, догнав наконец разыгравшегося Ли Миншу. – Твой сын такой озорной, мне с ним больше не справиться. Может, выгоним его?

Ли Чэньлань рассмеялся:

– Выгоняй, в будущем заведем еще одного.

Какое счастье, что у них по-прежнему есть будущее.

История Шици. Любовь, предначертанная судьбой

1

После вознесения Цинь Цяньсяня Шици долгое время пребывала в тоске. Тогда Чжиянь догадалась, что подруга неравнодушна к ее дяде.

– Да, – призналась Шици, – он мне нравится. Цинь Цяньсянь спас меня, а позже и главу. Он мне очень помог, так что, конечно, нравится.

Услышав эти слова, Чжиянь долго молчала. В конце концов она вздохнула, похлопала Шици по плечу и молча вернулась к работе.

Чжиянь пожалела, что затронула такую болезненную тему, ведь дядя вознесся и отправился в другой, неведомый мир. Даже если бы Шици понимала свои чувства к Цинь Цяньсяню, теперь это бесполезно. Будет лучше дать ей жить своей жизнью, простой и беззаботной, и, возможно, очень скоро она забудет его.

Однако Чжиянь ошибалась. Шици была не только простодушной и бестолковой – ее отличала настойчивость, поэтому прежнее мрачное настроение никуда со временем не делось.

В конце концов это заметила счастливая Чжаояо, вернувшаяся на гору Праха, и небрежно сказала:

– Раз не терпится увидеть его, тогда усердно совершенствуйся. Стремись к бессмертию – и, возможно, вознесешься на Небеса, а там отыщешь его.

Шици со всей серьезностью отнеслась к ее словам и с тех пор путешествовала вместе с Лу Чжаояо по всему миру. Услышав, что ради бессмертия необходимо усердно заниматься культивацией, доверчивая и упрямая ученица отбросила скорбь и принялась совершенствоваться от рассвета до заката. Вот только ничего не менялось: как бы усердно она ни работала, ее духовные силы не росли. Впрочем, Шици не видела в этом проблемы и в ее сердце по-прежнему ярко пылал огонь надежды. Пусть сейчас у нее ничего не получалось, впереди еще долгая жизнь!

День за днем она занималась культивацией, день за днем практиковалась и даже крошечное улучшение считала маленькой победой! Мечтая о вознесении, Шици искренне чувствовала, что жизнь ее становится полнее.

Перед тем как лечь спать, она всегда улыбалась. Очередной день закончился, принеся новый маленький успех. Еще на шаг ближе к недостижимому Цинь Цяньсяню на Небесах! И в тот самый миг, когда она уже засыпала, ей показалось, что в ночной тишине кто-то хихикнул прямо ей в ухо.

А пока Шици усердно трудилась над своим развитием, счастливую супружескую жизнь Лу Чжаояо и Мо Цина ожидал новый виток: демоница забеременела. Подсчитав на девятом месяце, что ребенок появится на свет в ближайшие дни, Мо Цин поручил Шици найти в соседнем городе кого-нибудь, кто принимает роды.

Придя на место, она наткнулась на пару слабых последователей демонического пути, которые издевались над повитухой и ее семьей. Уже собравшись избить их, Шици вспомнила, что, несмотря на постоянные занятия культивацией, ни разу не тренировалась с Лу Чжаояо и Мо Цином. В глубине души она знала, что сравниться с ними будет очень трудно, поэтому так и не решилась попробовать.

Теперь же, похоже, пришло время испытать себя и сразиться с помощью магии и духовных сил. Шици попробовала создать барьер, однако никак не ожидала, что, денно и нощно слушая наставления Лу Чжаояо, тратила годы напрасно: он не выдержал! Ее магическая защита легко пала, и девушка получила удар. Впрочем, слабая магия врагов не причинила Шици вреда, зато этого было достаточно, чтобы задеть ее самооценку. Неужто столько лет изнурительных тренировок прошли зря? Ей не удалось одолеть даже двух посредственных учеников!

«Вознестись на Небеса… Легко сказать…»

Даже за ее долгую жизнь наверняка ничего не выйдет.

Шици была крайне разочарована. Противники не поняли, в чем причина, и принялись насмехаться над ней, а затем даже нагло заигрывать. Шици подняла глаза, и в них вспыхнул убийственный блеск. Полагаясь на старые добрые кулаки, она превратила их в лепешки. Когда кровь забрызгала все ее тело, оба высокомерных нахала превратились в куски плоти на земле. Она отшвырнула их и подошла к напуганной повитухе и ее семье.

– Глава моей семьи скоро родит, ты должна пойти и помочь ей.

Повитуха послушно поспешила за спасительницей, дрожа и спотыкаясь по пути. Увидев окровавленную Шици, Мо Цин лишь велел ей пойти в другую комнату и привести себя в порядок, а сам отвел повитуху к Лу Чжаояо.

Шици вылила себе на голову целый таз холодной воды, несмотря на зимний холод. Когда она подняла голову и вздохнула, теплое дыхание вылетело из ее рта, подобно душе, и легко вознеслось к небесам. Скорее всего, встретиться с Цинь Цяньсянем ей больше не суждено…

После рождения Ли Мингэ властительница Восточной горы много раз пряталась за дверью, чтобы подсмотреть, как Мо Цин дразнит малышку. Ауру, которая окружала отца и дочь даже без их ведома, Шици не смогла культивировать и за десятки лет тренировок. В конце концов ей пришлось признать, что у нее нет таланта к самосовершенствованию.

В мире так много людей занимаются культивацией, и все же лишь единицы сумели вознестись на Небеса. Это был первый раз, когда Шици разочаровалась в своей физической силе. Возможно, мир никогда не изменится и всегда будет что-то, что ей неподвластно…

Теперь, когда она засыпала, ее губы больше не растягивались в улыбке, а легкий смех, казалось, превратился в тихий вздох.

Шици решила отказаться от самосовершенствования. Она перестала медитировать и читать книги о культивации, пока однажды ночью ей не приснился сон, настолько реальный, что она усомнилась, действительно ли еще спит.

В своем видении Шици вошла в туманный бамбуковый лес. Там тихо сидел кто-то в белой, залитой лунным светом одежде, играя в вэйци[32] против самого себя. Поняв, что это не кто иной, как Цинь Цяньсянь, которого она страстно желала снова увидеть, девушка рассмеялась.

– Воплощенный бодхисаттва! – позвала она его и тут же помрачнела: – Культивация не помогла мне, а значит, это сон. Лишь так я могу увидеть тебя.

Шици села скрестив ноги напротив Цинь Цяньсяня и уставилась на него. Он же не сводил глаз с игральной доски.

Посидев так некоторое время, он произнес:

– Вскоре я, возможно, спущусь в Земное царство, чтобы пережить испытание.

Он говорил так же просто, как прежде, когда они сидели вместе и болтали.

– О, ты вознесся всего несколько лет назад и уже собираешься спуститься в Земное царство? – удивилась Шици. – Разве в книгах не говорится, что бессмертные проходят испытания раз в сто или тысячу лет? Ты такой красивый, неужели тебе достается больше, чем другим?

Рука с камешком замерла. Цинь Цяньсянь наконец поднял голову на девушку. Его лицо, как всегда, выражало безразличие, только в уголках глаз таилась легкая улыбка и в черных зрачках отражался силуэт Шици.

– У меня есть несколько желаний, с которыми я все еще не покончил, – ответил он.

– Ох, – кивнула Шици, хоть и не совсем поняла, о каких желаниях говорит Цинь Цяньсянь.

– Не бойся, – похлопала она себя по груди и пообещала: – Мы не можем свидеться на Небесах, но, как только ты спустишься сюда, я найду тебя. Никто не причинит тебе вреда.

С легкой улыбкой Цинь Цяньсянь положил камень на доску:

– Спасибо за беспокойство, Шици.

– Все в порядке. Ты мне нравишься, поэтому я обязательно помогу.

Он наконец позволил себе рассмеяться:

– Ты все такая же открытая.

Однако Шици мгновенно сменила тему. Она посмотрела на игральную доску Цинь Цяньсяня:

– Играешь против себя?

– Мм, – сухо улыбнулся он и положил черный камень на доску.

Шици некоторое время наблюдала, а потом вынесла вердикт:

– Черные победят.

– Да, – кивнул Цинь Цяньсянь, не сдержав легкий вздох сожаления. – Я хотел, чтобы победили белые.

– Ты играешь против самого себя и хочешь, чтобы белые выиграли, но победа все равно достается черным? – недоумевала Шици.

Цинь Цяньсянь помолчал, а потом сказал:

– Воле Небес тяжело противостоять.

После этих слов Шици незаметно проснулась. Оказалось, что уже почти полдень. Сияя от радости, девушка бросилась к Лу Чжаояо и рассказала, как во сне увидела Цинь Цяньсяня и что он собирается спуститься в Земное царство. Когда она заявила, что немедленно пустится на его поиски, Лу Чжаояо не стала ее останавливать, и Шици с надеждой в сердце отправилась в путь. Только вот как в таком огромном мире найти его? Кем переродится Цинь Цяньсянь и где? Как будет выглядеть и станет ли мужчиной или женщиной? Единственное, в чем она не сомневалась, – что он появится на свет как-нибудь необычно. Недаром же Цинь Цяньсянь особенный и сумел вознестись на Небеса!

Шици долго бродила по Цзянху, пока не осознала, что в одиночку заниматься поисками плохая идея. Она вернулась на гору Праха и попросила Чжиянь помочь.

В огромном мире она искала необыкновенных детей. За десять лет Шици услышала бесчисленное множество легенд и нашла бесчисленное множество малышей. Некоторые истории были правдивы, другие оказывались выдумкой. Троих ребят похитила сама Шици, но отпустила, поняв, что они совершенно не похожи на Цинь Цяньсяня.

А потом она узнала о наследном принце Северной Ци[33]. Поначалу девушка не поверила. После стольких ложных историй и легенд Шици стала осторожнее относиться к слухам. Она даже засомневалась в своем сне и в том, что Цинь Цяньсяню предстояло некое испытание. Но, несмотря ни на что, Шици решила проверить. Что еще ей оставалось делать? Она не могла совершенствоваться, а значит, и вознестись на Небеса. Если Цинь Цяньсянь спустится в Земное царство и она его не найдет, то лишится последнего шанса увидеться с ним в этой жизни. Ей необходимо попытаться, вопреки всему.

В день двенадцатилетия наследного принца император Северной Ци устроил роскошное празднество для всего народа. Он велел сыну отправляться в пагоду Белоснежных облаков, чтобы отдать дань уважения небу, земле и предкам. Пагоду и императорский дворец соединяла самая широкая и прямая дорога во всей Северной Ци, саму пагоду венчал длинный шпиль, который почти достигал неба. На нем-то Шици и сидела, наблюдая за наследным принцем в величественном паланкине. Вот только лицо его никак не удавалось рассмотреть.

Когда последователи небесного пути подошли к пагоде Белоснежных облаков, они заметили ее. Кто-то даже узнал:

– Это же властительница Восточной горы! Властительница Восточной горы из школы Десяти тысяч убиенных!

– Лу Шици, Лу Шици!

Все всполошились, не зная, почему она здесь, и поспешили окружить паланкин, защищая наследного принца.

Когда человек в паланкине услышал шум, он раздвинул занавески, высунул голову и посмотрел вверх. Даже взгляда издалека оказалось достаточно, чтобы Шици все поняла. Ошибки быть не могло, это он, Цинь Цяньсянь.

Мальчик выглядел совсем иначе: между бровями появилась родинка цвета киновари и черты лица еще не потеряли детской округлости и мягкости, но Шици знала его, знала этот взгляд, это врожденное безразличие. Она отыскала Цинь Цяньсяня.

Пагода Белоснежных облаков ярко сверкала в лучах палящего солнца. Шици ясно видела наследного принца, а он ее – нет. Мальчик различал только смутную тень в ореоле ослепительного сияния. Это были очертания женщины, однако она отличалась от придворных дам, которых юный принц знал с детства. От нее веяло кровью и злом, и в то же время – чистотой.

– Ваше Высочество, будьте осторожны, – участливо предостерегли его слуги.

Тут с неба, словно сокол, скользнула черная тень. Спрыгнув со шпиля пагоды, Шици наткнулась на защитную формацию бессмертных, но без труда пробилась и вошла в паланкин. Внутри было тесно. Испугавшись, что она возьмет принца в заложники, никто не осмелился действовать опрометчиво. Кроме того… они прекрасно знали, что их сил не хватит, чтобы справиться с властительницей Восточной горы.

Шици протянула руку и бесцеремонно ткнула пальцем прямо в киноварную родинку меж бровями наследного принца.

– Цинь Цяньсянь, найти тебя было очень трудно!

Мальчик удивленно посмотрел на нее. Девушка казалась ему смутно знакомой, как будто прежде они уже встречались… Однако принц не мог вспомнить, кто она. Прежде ему доводилось слышать о школе Десяти тысяч убиенных, которая в последние годы ничем не отличалась от школ небожителей. Он также слышал и о властительнице Восточной горы: при первой главе, Лу Чжаояо, было четверо властителей гор, и о них говорили больше, чем о министрах и генералах любой страны.

Но Цзянху не имел ничего общего с Земным царством, так почему же эта девушка назвала его… Цинь Цяньсянем?

– Вы меня с кем-то путаете. Я наследный принц Северной Ци, Сюй Чжао, – сдержанно произнес мальчик.

Если бы не молодость, силой воли и непоколебимым спокойствием он поразительно напоминал Цинь Цяньсяня. Шици некоторое время изучала его и твердо заявила:

– Это точно ты.

Тем временем последователи школ небожителей принялись читать заклинание. Они собирались удержать Шици в ловушке, пока императорская стража, ощетинившись острыми копьями, потихоньку окружала паланкин.

Шици огляделась по сторонам:

– Здесь неудобно разговаривать, я заберу тебя.

– Подожди…

За любое дело Шици бралась с пылом. Как только ее слова стихли, она схватила Сюй Чжао за талию и закинула себе на плечи. Тот сразу перестал сопротивляться. Чтобы остановить ее, императорская стража и последователи небесного пути призвали все свои силы, однако Шици без колебаний пинком распахнула паланкин и, точно вор, с Сюй Чжао в руках, подпрыгнула на десять чжанов. Жители Северной Ци вскрикнули от удивления, император и императрица выбежали из далекого дворца и с криками уставились в небо.

Когда последователи небесного пути достали свое магическое оружие, девушка легко перехватила брошенный в нее меч и швырнула его обратно. Тот закружился в воздухе, будто бумеранг, и выбил из их рук посохи и жезлы.

Не теряя времени, Шици вскочила на летающий меч, собрала все свои ничтожные духовные силы и устремилась прочь. Издалека это напоминало то ли неловкие попытки курицы взлететь, то ли прыжки собаки.

За считаные дни весть о том, что властительница Восточной горы похитила наследного принца Северной Ци, разнеслась по всему миру. Даже лесники, едва вернувшиеся в город, только и говорили что об этом невероятном событии. Когда Шици отправилась за водой и случайно услышала, что император Северной Ци приказал схватить ее, она потерла свой маленький носик.

Но ведь она правда… она всего лишь хотела поговорить с перерожденным Цинь Цяньсянем в другом месте… Тогда Шици не заметила, что этот Сюй Чжао очень слаб здоровьем и потерял сознание, лежа у нее на плече. В спешке она не обратила на это внимания, однако люди вокруг видели своего наследного принца без сознания. Неудивительно, что теперь они охотились на нее.

Мало того, теперь, когда весть дошла до дровосеков, история заметно видоизменилась: они рассказывали, что в день рождения наследного принца и ритуальной церемонии в столице Лу Шици убила толпы последователей небесного пути. С каждым ее шагом кто-нибудь умирал, кровь текла по полям, и бесчисленные трупы усеяли землю. Слова дровосеков были настолько убедительны, что сама Шици поверила, будто она действительно сошла с ума и натворила столько ужасов.

Набрав воды, девушка вернулась в рощу, где, прислонившись к дереву, сидел Сюй Чжао. Он был очень бледен. Когда Шици протянула ему воду, он не отказался.

Сделав глоток, принц спросил:

– Почему ты похитила меня?

– Я хочу поговорить с тобой.

– О чем?

На самом деле Шици не знала, о чем говорить. Видя такое знакомое и одновременно незнакомое лицо, она совершенно не понимала, с чего начать. Напомнить о прошлом? Но принц ничего не знает о прошлом Цинь Цяньсяня. О будущем? Тут тоже нечего было сказать.

– О тебе, – наконец решилась Шици и спросила: – Я тебе нравлюсь?

Вопрос прозвучал слишком неожиданно. Сюй Чжао был еще подростком и, даже несмотря на умение владеть собой, все равно смутился.

– Это… Я…

Наследный принц недоумевал: неужели его похитительница, которую он видит впервые в жизни, ждет, что он скажет да?

Девушка же села перед ним, скрестив ноги:

– Ты мне очень нравишься. Ты понравился мне с первого взгляда. Не волнуйся, я не причиню тебе вреда. Если пожелаешь вернуться в Северную Ци, отнесу тебя обратно, а если ты не хочешь быть наследным принцем, то заберу отсюда. Что ни скажешь, я помогу.

Эти слова… прозвучали еще неожиданнее.

2

Хотя Сюй Чжао был еще юн, образование и окружение с самого рождения сделали его не по годам развитым. Однако, глядя на девушку перед собой, он все еще чувствовал, что… не может угнаться за ее мыслями…

– Почему? – спросил Сюй Чжао. – Почему я?

– Потому что ты Цинь Цяньсянь.

Снова это имя… В последние несколько дней он страдал от болезни и часто впадал в забытье. В голове все настолько смешалось, что Сюй Чжао так и не успел как следует подумать, о ком говорит похитительница. Теперь же он с легкостью вспомнил о Цинь Цяньсяне, бессмертном, который вознесся на Небеса больше десяти лет назад… Неужели его и властительницу Восточной горы что-то связывало?

Сюй Чжао посмотрел на Шици:

– Значит, ты думаешь, что он – это я?

– Ты – это он.

Перед лицом такой настойчивости Сюй Чжао наконец склонил голову и улыбнулся. Он больше не пытался ничего объяснять и только попросил:

– Отправь меня обратно во дворец.

– Хорошо, – согласилась Шици и добавила: – Но мне очень любопытно: ты правда любимый всеми наследный принц? Тогда почему люди из Северной Ци, которые сопровождали твой паланкин, до сих пор ничего не сделали, чтобы спасти тебя?

Сказав это, Шици перевела взгляд вдаль. С поляны в тридцати ли от них вспорхнула испуганная птица.

Сюй Чжао опустил глаза:

– Отец болен уже много лет, а мой третий брат не желает оставаться в стороне. Ты наверняка понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю. Он хочет захватить власть. Не волнуйся, пока я рядом, ни один волосок не упадет с твоей головы.

Несмотря на свою простодушность, Шици вовсе не была глупой.

Сюй Чжао впервые кто-то готов был так защищать. Он улыбнулся и оперся на дерево, желая встать, как вдруг девушка присела перед ним на корточки:

– Куда ты хочешь? Я отнесу тебя.

Глядя на спину Шици, Сюй Чжао на мгновение остолбенел, но из вежливости не стал отказываться и забрался ей на спину. Протянув руку, он сдвинул прядь ее волос и увидел шрам на шее. Мальчик застыл. Его всегда окружала стража. Все они были сильны в боевых искусствах и нередко получали шрамы, однако принц никогда не видел женщину с такими ранами.

Извилистый рубец тянулся от верхней части шеи и спускался вниз по спине. Должно быть, когда девушку ранили, кровь залила все ее тело… Наверное, было очень больно. Хотя она ведь властительница Восточной горы из школы Десяти тысяч убиенных, – скорее всего, у нее много следов сражений.

– В императорский дворец Северной Ци, – сказал Сюй Чжао.

– Хорошо.

Едва Шици собралась двинуться в путь, как из кустов показались люди наследного принца. Внезапно со всех сторон полетели цепи из темной стали, сплелись в воздухе в металлическую сеть и повисли в тридцати ли от беглецов.

Шици охнула:

– Заявились-таки. Задумали поймать нас в ловушку и не пустить к дворцу.

Глаза Сюй Чжао холодно сверкнули.

– Ты с ними справишься?

Губы Шици растянулись в беспощадной улыбке, какая и подобает властительнице Восточной горы.

– Просто держись покрепче.

Как только Сюй Чжао обхватил ее шею, она метнулась вперед и металлическая сеть устремилась навстречу. Шици не пыталась уклониться, вместо этого она бросилась напролом. Когда острый, похожий на шип конец цепи стал приближаться, пораженный Сюй Чжао невольно зажмурился. Однако в следующее мгновение он услышал лишь металлический хруст: Шици схватила наконечник голыми руками и отломила его безо всяких усилий. Затем с силой дернула за оставшийся конец цепи, и огромная сеть задрожала.

Последователи школ небожителей потрясенно замерли. Когда они снова замахнулись металлической сетью, девушка голыми руками потянула ее на себя и с рыком раскрутила. Тяжелые цепи срубили все деревья вокруг и сбили с ног тех, кто еще прятался. Шици сгребла их вместе с деревьями и швырнула прямо в небо. Воздух мгновенно прорезали крики.

Не только Сюй Чжао, но и противники, поваленные на землю, вытаращили глаза. Всем давно было известно, что властительница Восточной горы необыкновенно могущественна, но никто даже не предполагал насколько… Магия на девушку не действовала, а сама она побеждала врагов при помощи одной лишь грубой силы…

Сюй Чжао прижался к спине Шици и осторожно наблюдал. Та хрустнула пальцами и молча направилась к оставшимся последователям небесного пути. Когда один из них увидел ее, то сразу понял: дело дрянь. Он тотчас обратился к технике Мгновенного Перемещения, однако Шици прищурилась и, прежде чем беглец удрал, схватила его прямо в воздухе. Девушка легко сжала шею бедняги, но не успел он отправиться в Загробное царство, как раздался голосок Сюй Чжао:

– Не надо.

Шици ослабила хватку и слегка наклонила голову.

– Ну конечно, ты такой же, как Цинь Цяньсянь: вечно останавливаешь меня, оправдываясь тем, что убивать нехорошо.

Потеряв всякий интерес, она отбросила беглеца, вытащила из-за пояса меч и вскочила на него. Внезапно за спиной что-то ярко сверкнуло. Чтобы спасти мальчика, девушка повернулась и закрыла его собой.

Она думала, что их атаковали магией, но это оказался зачарованный кинжал. Яркий свет растворился в теле Шици и не причинил вреда, однако кинжал вонзился прямо ей в грудь.

Когда девушка приняла удар, Сюй Чжао неожиданно ощутил невыразимую боль. Он не был ранен, и все же… ему показалось, будто попали в его сердце.

К счастью, Шици ничего не почувствовала. Пусть попытки совершенствоваться не увенчались успехом, каким-то жалким святошам с их дешевыми трюками не одолеть ее сильное тело. Она безжалостно пнула парня перед собой, и тот упал.

Все еще не желая сдаваться, он стиснул зубы и с горечью обрушился на нее:

– Лу Шици! Мерзкая демоница! Ты убила моего отца! Даже если я не раздавлю тебя сегодня, отыщу хоть после смерти! Ты от меня никуда не денешься!

Сюй Чжао хранил молчание. Шици тоже ничего не сказала. За свою жизнь она убила слишком многих и не помнила ни этого парня, ни его отца. Девушка лишь слегка повернула голову к принцу, затем почесала затылок и, спокойно вытащив кинжал из своей груди, бросила его на землю. Ее не волновало даже, что кровь испачкала одежду. Она окинула парня быстрым взглядом и, встав на меч, улетела.

Добравшись до императорского дворца, Шици поняла, что тот защищен множеством магических барьеров. Ее-то они не остановят, а вот Сюй Чжао точно останется снаружи. Но раз наследный принц не мог попасть внутрь, то и ей незачем идти туда.

Пока они топтались перед барьерами, уже стемнело, и Шици решила разбить лагерь на окраине леса, недалеко от озера, и обдумать, как действовать дальше.

Разведя костер, она повернулась к бледному Сюй Чжао:

– Похоже, твой третий брат вот-вот захватит власть. Мне пойти и убить его?

Сюй Чжао не ответил, вместо этого он смотрел на кровь, сочившуюся из ее груди.

Шици стало не по себе, и она закрылась руками:

– Ладно, схожу помоюсь.

Она решила, что нынешнему воплощенному бодхисаттве просто не по душе наблюдать следы насилия. Прежний Цинь Цяньсянь был родом из Цзянху и, даже культивируя путь бодхисаттв, наверняка пачкал руки в крови, чтобы защитить близких. Поэтому тот Цинь Цяньсянь понимал ее, а вот Сюй Чжао совсем другой. Он молод, доброта все еще живет в его сердце, поэтому он не может смотреть, как она вот так просто убивает. И уж точно он не понял бы кровавой мести, которую она чинила в прошлом.

Шици подошла к водоему и сняла с себя одежду. Прохладная вода коснулась ее тела, когда она ступила в озеро. Смывая с себя грязь, девушка размышляла. Что делать, если перерождение Цинь Цяньсяня испытывает к ней отвращение? Может, купить ему танхулу и таким образом войти в доверие?

Погруженная в мысли, она совсем не подумала, что Сюй Чжао, который сидел у костра, достаточно слегка наклонить голову, чтоб увидеть ее. Под лунным светом, среди мерцающего озера, обнаженная Шици стояла в воде спиной к нему. Даже зная о ее страшной силе и жестоких методах, в этот момент он не мог не заметить ее изящной женской красоты.

Сюй Чжао присмотрелся и заметил, что ее спину испещрили бесчисленные шрамы. Рваные раны от мечей, следы стрел, ожоги – казалось, уже при жизни она познала все пытки Преисподней. Однако…

– Эй, – обернулась Шици и прикрыла грудь, – ты смотришь, как я моюсь?

Жалость, душевная боль и раскаяние Сюй Чжао вмиг сменило смущение. Мальчик быстро отвернулся, покраснев. В конце концов, он был еще слишком юн.

– Нет! Я… я…

Шици вышла на берег и, обнаженная, встала рядом с Сюй Чжао. Когда мальчик искоса взглянул на нее, его лицо снова вспыхнуло, а голова опустилась. Он уткнулся в колени и долго не поднимал глаз.

– Властительница… властительница Восточной горы… тебе следует одеться…

Девушка присела на корточки.

– Зови меня просто Шици. Тебе нравится смотреть, как я моюсь? Если нравится, то давай искупаемся вместе! Тогда мне не придется выдумывать способы тебя задобрить.

Теперь у Сюй Чжао покраснела даже шея. Спустя долгое время он пробормотал так тихо, будто комарик пропищал:

– Почему ты хочешь… задобрить меня?

Шици моргнула, глядя на него:

– Разве я тебе не противна?

Сюй Чжао сильно удивился. Он был достаточно умен и понял, что Шици боится его осуждения. Юный принц хотел все объяснить, но только собрался поднять глаза, как вспомнил, что девушка раздета.

С трудом успокоив бурю в сердце, Сюй Чжао тихонько сказал:

– Ты не… не противна мне.

Хотя руки Шици в крови, ее сердце на самом деле было чище, чем у любого другого. По крайней мере, чем у женщин в императорском дворце.

Заметив сильное смущение принца, Шици оделась и ответила:

– Это здорово. Я просто хочу защитить тебя и быть рядом всю оставшуюся жизнь. Если сделаю что-то, что тебе не нравится, тогда просто скажи. Я не пойду против твоей воли.

Она завязала пояс, подошла к Сюй Чжао и похлопала его по плечу.

– Теперь я одета. Если тебе не нравится видеть меня без одежды, с этого момента не буду раздеваться перед тобой.

– Дело не в том, что мне не нра…

«Ох, забудь. Лучше ничего не говорить, а то снова надумает раздеться…» – подумал юный принц.

Когда Шици мирно засопела у костра, на Сюй Чжао тоже навалилась беспомощность. Он покачал головой и улыбнулся. Выходит, вот она какая, властительница Восточной горы из школы Десяти тысяч убиенных. Его новая знакомая оказалась гораздо интереснее всех, кого он когда-либо встречал.

* * *

На следующее утро девушка проснулась полная сил.

Она протянула руку Сюй Чжао:

– Пойдем.

– Куда?

– Я отведу тебя обратно во дворец.

Сюй Чжао нахмурился:

– Но там барьер, я ведь не могу…

– Я все продумала. Он не пропускает тебя сверху, но в барьере всегда есть ворота. Давай отыщем вход, а я одолею любого, кто попытается остановить нас.

Сюй Чжао на мгновение задумался. В конце концов ему придется вернуться во дворец, ведь третий брат безжалостен и запросто избавится от отца и матушки, если почувствует свободу. Времени на размышления нет.

Едва они попали внутрь, обстановка накалилась, однако опасность угрожала не Сюй Чжао с Шици, а тем, кто пытался им помешать… Когда властительница Восточной горы брала дело в свои руки и пускала в ход кулаки, никто не мог остановить ее. Столкнись Шици с бессмертным – она убила бы его, выйди против нее хоть сам Будда – пощады не будет и ему.

Всю дорогу от дворцовых ворот до зала Обращения к небу Шици преодолела уверенно и быстро. Сюй Чжао следовал за ней. Глядя на людей, которые падали ниц, он не знал, смеяться или плакать. С древних времен либо восстания подавлялись, либо свергали власть, но впервые один-единственный человек возвращал все на круги своя.

Когда Шици и Сюй Чжао добрались до зала Обращения к небу, третий принц, словно обезумев, вцепился в матушку-императрицу. Он стоял в зале, приставив меч к шее женщины и трясясь за собственную жизнь.

– Сюй Чжао, если эта демоница сделает еще хоть шаг, я…

Прежде чем он договорил, меч выпал из его рук, и третьего принца отшвырнуло назад.

Пока Шици приближалась, императрица стиснула зубы, пытаясь сохранять самообладание, однако девушка заговорила неожиданно мягко:

– Все в порядке, не бойтесь. Вы мать Сюй Чжао, так что я буду защищать и вас тоже.

Императрица взглянула на Шици, не зная, что сказать.

Восстание было подавлено без особых усилий, и правитель вздохнул с облегчением: похитительница вернула наследного принца в целости и сохранности, вдобавок спасла его мать и остановила смуту. Таким образом Шици искупила свою вину и даже снискала благодарность самой императрицы.

– Чего ты хочешь? – спросила женщина.

Не задумываясь, Шици ответила:

– Хочу всегда быть с Сюй Чжао.

Сюй Чжао позади нее покраснел, но ничего не сказал против, а оба правителя с тревогой переглянулись. Возможность породниться с кем-то вроде властительницы Восточной горы, за которой стояла вся мощь школы Десяти тысяч убиенных, выглядела достаточно соблазнительно. С такой невесткой можно было не бояться, что кто-то посмеет вторгнуться в их земли.

Вот только Шици по-прежнему оставалась поразительно невежественной. Когда наследному принцу исполнилось шестнадцать, в Северной Ци справили их свадьбу. Уведя невесту, облаченную в праздничные красные одежды, в покои новобрачных, Сюй Чжао убрал с ее лица красный платок и внезапно встретил недоумевающий взгляд.

– Почему я должна выходить за тебя замуж?

Последние четыре года Шици сопровождала Сюй Чжао повсюду. Принц привык все предусматривать и просчитывать наперед, и только Шици неизменно приводила его в замешательство.

– Разве ты не хочешь всегда быть со мной?

– Глава моей школы сказала, что люди женятся на тех, кого любят. Ты мне нравишься, но я люблю главу.

Что ж, как оказалось, не только Цинь Цяньсянь ему соперник, но и сама Лу Чжаояо.

– Зато я люблю тебя больше всех, – попробовал уговорить ее Сюй Чжао.

Шици призадумалась… и решила, что это тоже имеет смысл.

– Если так, то ладно, давай поженимся.

Молодожены обменялись чашами вина. Лицо Шици порозовело в свете свечей, а сердце юноши затрепетало так, будто его кожи коснулась бархатистая трава. Как-то раз Шици сказала ему, что он перерождение Цинь Цяньсяня, которому пришлось спуститься с Небес, чтобы пройти некое испытание. Сюй Чжао не очень-то верилось: зачем бессмертному перерождаться в Земном царстве, чтобы пройти какое-то там испытание? Скорее уж он спустился для того, чтобы просто завершить незаконченные отношения. Возможно, смысл его земной жизни заключался в этих самых словах: «Зато я люблю тебя больше всех». Потому что каждый раз, когда он мысленно признавался ей, его сердце наполнялось нежностью и теплотой.

Он любил прямоту и бескорыстность Шици. Хотел заботиться о ней, защищать ее, быть рядом. Они должны были пожениться. И познать любовь, предначертанную судьбой.

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа.

1-я стража: Час Собаки – между 19:00 и 21:00

2-я стража: Час Свиньи – между 21:00 и 23:00

3-я стража: Час Крысы – между 23:00 и 01:00

4-я стража: Час Быка – между 01:00 и 03:00

5-я стража: Час Тигра – между 03:00 и 05:00

6-я стража: Час Кролика – между 05:00 и 07:00

7-я стража: Час Дракона – между 07:00 и 09:00

8-я стража: Час Змеи – между 09:00 и 11:00

9-я стража: Час Лошади – между 11:00 и 13:00

10-я стража: Час Козы – между 13:00 и 15:00

11-я стража: Час Обезьяны – между 15:00 и 17:00

12-я стража: Час Петуха – между 17:00 и 19:00

Также использовались следующие способы измерения времени:

1 ЧАШКА ЧАЯ – по «Правилам служителя Будды» чашка чая длится зимой – 10 минут, летом – 14,4 минуты. Считалось, что этого времени достаточно, чтобы подать чашку, дождаться, пока она остынет, и медленно, распробовав вкус, выпить до дна. Со временем это стало устоявшимся выражением, обозначающим «около 15 минут».

1 КУРИТЕЛЬНАЯ ПАЛОЧКА – горение одной курительной палочки (благовония) составляет около получаса. Завязано на традиции медитации, изложенной в каноне «Правила служителя Будды»: каждая медитация длилась 30 минут, столько же времени горела стандартная палочка благовоний.

Измерения длины и веса в Древнем Китае

ЧЖАН (кит. 丈) – мера длины, равная 3,33 м.

ЧИ (кит. 尺) – мера длины, равная примерно 32 см.

ЛИ (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м.

ЦЗЮНЬ (кит. 钧) – мера веса, равная примерно 19,99 кг.

ЦЗИНЬ (кит. 斤) – мера веса, равная 500 грамм.

Термины

БОЛЬШОЙ НЕБЕСНЫЙ КРУГ (кит. 大周天) – дыхательная практика в цигун, большой круг обращения энергии ци.

ВНУТРЕННЕЕ ДЫХАНИЕ (кит. 内息) – одна из дыхательных техник в цигун: глубокое и осознанное дыхание, при котором человек концентрируется на энергетических центрах тела.

ВРЕДОНОСНАЯ ЦИ (кит. 邪气) – вредоносный тип жизненной энергии ци. Она постоянно окружает человека и находится в его организме. Всегда должен быть баланс здоровой и вредоносной ци. Но если происходит перевес вредоносной ци, человек ослабевает и начинает болеть.

ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ДУХ (кит. 元神) – сферическое энергетическое «тело». Несет в себе часть сознания, памяти и энергии. В мир людей сходит дух с изначальной памятью и энергией, входит в тело через точку бай-хуэй и опускается в область дяньтянь. Телесное проявление изначального духа – биение сердца.

КУЛЬТИВАЦИЯ (кит. 修仙) – духовное самосовершенствование в контексте даосских практик.

МАЛЫЙ НЕБЕСНЫЙ КРУГ (кит. 小周天) – дыхательная практика в цигун, малый круг обращения энергии ци.

МЕДИТАЦИЯ САМОВОПРОШАНИЯ (кит. 话头) – метод медитации в чань-буддизме, сосредоточенное созерцание определенного вопроса и его источника.

МЕРИДИАНЫ (кит. 经络, цзин-ло) – согласно метафизическим представлениям традиционной китайской медицины – область циркуляции энергии ци в живом теле.

НАКОПЛЕНИЕ ИНЬ И ВОСПОЛНЕНИЕ ЯН (кит. 采阴滋阳), или НАКОПЛЕНИЕ ЯН И УКРЕПЛЕНИЕ ИНЬ (кит. 采阳补阴) – метод даосской сексуальной практики, когда мужчина доставляет удовольствие женщине (так накапливается женская энергия инь, тем самым помогая восполнить мужскую энергию ян), длительное время воздерживаясь от эякуляции (в результате чего может произойти потеря энергии).

ОДУХОТВОРЕННАЯ ЦИ (кит. 灵气) – духовная сущность энергии ци, присутствует в «сердце» – сознании и психике человека, способна спонтанно приходить и уходить.

ПАРНАЯ КУЛЬТИВАЦИЯ (кит. 双修) – даосская сексуальная практика. Считалось, что половой акт можно использовать для обмена и усиления жизненных энергий, в результате чего получается уникальная, «двойная» форма совершенствования, т. е. результат удваивается.

ТРИ ДУШИ ХУНЬ И ШЕСТЬ ДУШ ПО (кит. 三魂六魄) – древние китайцы считали, что души человека многочисленны и делятся на эфирные (魂 хунь) и животные (魄 по). Человек наделен тремя душами хунь и семью душами по. Но в устойчивом выражении зафиксировалось шесть, а не семь. Три души хунь – шэн. Хунь, т. е. базовая энергетическая субстанция и жизненное начало как таковое (земная); цзюэ хунь, эфирная субстанция сферы чувств (небесная); лин хунь, вместилище человеческого сознания (судьба). Семь душ по – небесная, духовная, ци, сила, центр, сущность и героизм. Души хунь отвечают за эмоции и мыслительные процессы. После смерти человека возносятся на Небеса тридцати трех богов. Души по отвечают за физиологические процессы и двигательные функции. После смерти человека уходят в землю.

ЭНЕРГИЯ ЦИ (кит. 气) – жизненная сила в китайской философии и медицине. Выражает идею фундаментальной, пространственно-временной и духовно-материальной субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где все существует благодаря ее видоизменениям и движению.

ЭНЕРГИЯ ИНЬ (кит. 阴气) – в китайской философии и медицине – женская темная энергия. Считалось, что наиболее сильна по ночам.

ЭНЕРГИЯ ЯН (кит. 阳气) – в китайской философии и медицине – мужская светлая энергия. Считалось, наиболее сильна днем.

Вклейка

Примечания

1

Цзянху (кит. 江湖) – выдуманный мир мастеров боевых искусств. (Здесь и далее – прим. пер. и ред.)

2

Город Цзиньчжоу (кит. 钦州成) – городской округ в провинции Ляонин.

3

В даосской алхимии описывается способ изготовления особых, девятиоборотных пилюль. Для этого пилюлю девять раз поворачивали в печи, чтобы очистить киноварь, входящую в ее состав.

4

Любовный яд (кит.) – в китайских фэнтези-романах иногда встречается упоминание такого яда. Он блокирует все чувства человека и мешает проявлять эмоции. Если пораженный этим ядом влюбляется, то тогда испытывает сильнейшую боль и теряет сознание.

5

Большой час (кит.长时) – один древнекитайский час равен двум современным часам. (Здесь и далее – прим. пер. и ред.; далее термины древнекитайской системы измерения времени см. на стр. 409.)

6

Меч-самец (кит. 雄剑) – один их легендарных парных мечей, отлитых оружейником Гань Цзян в эпоху Весен и Осеней.

7

Шици (кит. 十七) – в переводе означает «семнадцать».

8

В словосочетании «ивовый пух» – «лю сюй» – и в имени «Сюйчжи» есть одинаковый иероглиф «сюй».

9

Стойка Тысячи Цзиней (кит. 千斤坠) – прием китайских боевых искусств, особая стойка под наклоном с упором на ногу. Если выполнить стойку правильно, противник не способен сдвинуть человека с места.

10

Ли (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м. (Далее китайские меры длины и веса см. на стр. 410.)

11

Золотой бессмертный (кит. 金仙) – высший ранг в даосизме.

12

Формация (кит. 阵法) – особое магическое поле-ловушка в китайском фэнтези.

13

Внутренний демон (кит. 心魔) – психологическая проблема человека; в цигуне внутренних демонов относят к иллюзиям и считают воплощением идеалистических мыслей.

14

Бодхисаттва – в буддизме человек, следующий пути к бодхи (пробуждению, просветлению), т. е. к состоянию Будды.

15

Меч-самка (кит. 雌剑) – парное мечу-самцу оружие.

16

Джохор-Бару – город в Малайзии, столица султаната Джохор на юге Малайского полуострова.

17

Благовещие облака (кит. 祥云) – в китайской культуре: облака, которые символизируют благополучие и предвещают счастье. В мифологии на этих облаках перемещаются боги и небожители.

18

Паоцзы (кит. 袍子) – китайское традиционное мужское и женское одеяние, представляющее собой многослойный халат.

19

Гороскоп рождения (кит. 八字) – восемь циклических знаков, служащих для обозначения года, месяца, дня и часа рождения человека. Считается, что на основе этих символов можно вычислить совместимость, удачу и судьбу.

20

Сговорные дары (кит. 聘礼) – подарки невесте или родителям невесты от жениха.

21

Сюцай (кит. 秀才) – неофициальное, разговорное название степени шэнъюань, первой из трех ученых степеней в системе государственного императорского экзамена времен династий Мин и Цин.

22

Владыка Янь (кит. 阎王) – в китайской мифологии правитель и верховный судья Загробного царства.

23

Танхулу (кит. 糖葫芦) – засахаренные фрукты или ягоды на бамбуковом шампуре.

24

В Древнем Китае второе имя человек мог получить от близкого друга, родителей или учителя.

25

Девять небес (кит. 九天) – в китайской мифологии Небеса состоят из девяти небесных сфер, расположенных друг над другом.

26

Девять источников (кит. 九泉) – в даосской мифологии считалось, что через девять подземных источников можно попасть в Загробное царство.

27

В китайском языке выражение «хлебнуть уксуса» означает «приревновать».

28

«Привести в готовность барабаны и знамена» (кит. 重振旗鼓) – образное выражение, означает «восстановиться после поражения».

29

Темная сталь (кит. 玄铁) – вымышленный материал, обладающий магическими свойствами. От стали исходит красноватое свечение. Считалось, что она легко плавится и обладает магнитными свойствами.

30

В китайском фэнтези летающий меч – распространенный магический артефакт, который служит не только оружием, но и средством передвижения.

31

Дудоу (кит. 肚兜) – разновидность традиционного китайского нижнего белья, накидка, прикрывающая живот и грудь.

32

Вэйци (кит. 围棋) – логическая настольная игра, аналог шашек.

33

Северная Ци – государство эпохи Северных и Южных династий в Северном Китае (550–570 гг.).

Content

Цзюлу Фэйсян
Легенда о Чжаояо. Книга 2

Глава 1. Волнение

Глава 2. Шици

Глава 3. Собрание школ небожителей

Глава 4. Воскрешение

Глава 5. Лу Чжаояо

Глава 6. И снова разлука

Глава 7. Воспоминания из зеркала

Глава 8. Техника девяти небес

Глава 9. Час крысы

Глава 10. Вознесение

Глава 11. Смута

Глава 12. Рассвет

Глава 13. Отражение сердца

Глава 14. Родина

Глава 15. Внутренний демон

Глава 16. Странность

Глава 17. Одержимость

Глава 18. Возвращение в сумерках

Бонусные главы

История Мо Цина. Возвращение сердечного друга

История Шици. Любовь, предначертанная судьбой

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Измерения длины и веса в Древнем Китае

Термины

Вклейка

Примечания