Лайла Сэйдж

Ранчо одиноких сердец

Посвящается Лео – моему рыцарю ночи, свету солнца и единственной капле дождя. Постоянно по тебе скучаю.

Lyla Sage

DONE AND DUSTED (#1 in Rebel Blue Ranch)

Copyright © 2023 by Lyla Sage

First published by Dial Press, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC

Translation rights arranged by Sandra Dijkstra Literary Agency

© Каштанова Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Предупреждение

Эта книга предназначена для взрослых читателей (18+). «Ранчо одиноких сердец» содержит нецензурную лексику и откровенные сцены сексуального характера.

На страницах книги также встречаются моменты, способные вызвать негативную реакцию или болезненные переживания:

• чувство тревоги;

• травма после телесных повреждений;

• употребление алкоголя;

• разговоры о СДВГ – синдроме дефицита внимания и гиперактивности[1];

• упоминания о наркотиках;

• упоминания о бывшем парне с потенциально контролирующим поведением;

• смерть родителя (в прошлом, за пределами содержания книги);

• приступы паники (один раз в книге);

• упоминания о нездоровом детском окружении;

• упоминания о негативных отношениях между родителями.

Примечание автора

Начиная работу над «Ранчо одиноких сердец», я хотела создать персонажа, который показался бы близким не только мне, но и прочим женщинам вроде меня. Я люблю читать и, как и вы, прочитала множество книг. Мое сердце тронули многие персонажи, но я не могла полностью соотнести себя с ними, поскольку их образ мыслей не совпадал с моим собственным.

Главную героиню «Ранчо одиноких сердец» зовут Эмми. У нас с ней не так уж много общего, но у Эмми, как и у меня, СДВГ. Возможно, в том, как устроен наш мозг, и нет больших различий, тем не менее они существуют и оказывают влияние на нашу жизнь.

Знаю, что СДВГ у всех нас проявляется по-разному, но, если вам когда-нибудь приходилось искать оправдания тому, что вы буквально все откладываете на последнюю минуту, не можете контролировать себя, слыша слишком громкую музыку, ощущаете язык во рту как нечто чужеродное, или еще каким-либо из бесчисленных проявлений СДВГ, на страницах «Ранчо одиноких сердец» вы сможете увидеть себя.

Мы с Эмми – рядом с вами.

Приятного чтения!

Лайла

DUSTED /D – UHST – ED/

Оказаться в пыли

(устойчивое выражение в западных штатах США).

Если падать в грязь, то с лошади

(поговорка в западных штатах США).

1

Эмми

– Клементина Райдер, ты намерена хандрить весь вечер? Если так, честное слово, я отвезу тебя домой! – сообщила Тедди.

– Я не хандрю! – запротестовала я, хотя, признаться, настроение было на нуле.

И упоминание о доме его ничуть не улучшило. Как и мое полное имя, сорвавшееся с губ Тедди. Ну кому в здравом уме могло прийти в голову назвать единственную дочь в честь фрукта?

Когда речь заходила о том, чтобы выбраться куда-нибудь вечером, Тедди рьяно бралась за дело, и спорить с ней было бесполезно. Обычно я и не пыталась. Мы с Тедди лучшие подруги, и она знает меня лучше, чем я сама. И, как никто другой, понимает, что мне нужно.

Сегодня утром, решив порвать со своим парнем и покончить со скачками вокруг бочек[2], я оставила ему записку на холодильнике, собрала вещи и проехала триста миль до нашего маленького родного городка, где до сих пор жила Тедди.

Я даже еще не разгрузила пикап, который так и стоял на подъездной дорожке у дома подруги. И сейчас, при виде проселочной дороги, по которой ехала Тедди, мне вдруг захотелось вновь сесть в свою машину и убраться отсюда.

– «Сапог дьявола»? Серьезно? – поинтересовалась я.

Конечно, в Мидоуларке не так много мест, где можно развлечься, но я предпочла бы не показываться в «Сапоге дьявола». Поскольку наверняка знала всех его постоянных посетителей.

Отец с братьями еще не слышали о моем возвращении домой, и мне хотелось, чтобы они и дальше, хотя бы ненадолго, оставались в неведении.

– Да, «Сапог дьявола». Веселое, беззаботное местечко, – пояснила Тедди. – А тебе нужно развлечься, Эмми, и ни о чем не думать.

Наверное, она была права, однако я по опыту знала, что понятия о развлечениях у Тедди немного отличаются от моих.

– Знаешь, что такое веселье? – спросила я. – Вино и…

– Вино и «Стильная штучка»[3], – закончила за меня Тедди. – Даже не спорю. Но, Эмми, ты целый месяц просидела в квартире в Денвере в компании с вином и «Стильной штучкой». Буквально всякий раз, как мы общались по видеосвязи, я слышала, как Патрика Демпси бросают у алтаря, а потом представляла себе его полные слез голубые глаза…

– Это лучшая сцена во всем фильме, – возразила я. – Она разбивает сердце на куски, а после заставляет его снова возродиться.

– Я не умаляю достоинств «Стильной штучки». – Тедди приложила руку к груди. – Ни за что. Однако не зря же ты приехала сюда вместо того, чтобы смотреть фильм в тридцать второй раз.

Черт. Как же не хотелось признавать, что она права.

– Ладно, – уступила я. – Но ты ведь никогда не отказываешься от выпивки.

– Смотри на вещи шире! – рассмеялась Тедди. – К чему нам раскошеливаться на напитки, если в «Сапоге дьявола» по меньшей мере с десяток мужчин с радостью нас угостят?

– Ты переоцениваешь мою способность убеждать мужчин, – заметила я.

– А ты недооцениваешь мою, – подмигнув, сообщила Тедди. – К тому же, – добавила она, – ты Клементина Райдер, чемпионка в скачках вокруг бочек, принадлежащая к одной из самых любимых семей Мидоуларка. Да люди будут драться за право купить тебе выпивку! Ну и мне заодно.

Я раздраженно фыркнула.

Тедди одарила меня обаятельной улыбкой.

– Из-за учебы в колледже и скачек тебя не видели здесь почти десять лет. Когда ты приезжала, то навещала лишь родных и меня. И постепенно превратилась из любимицы Мидоуларка в городскую загадку. Люди будут рады тебя видеть.

Тедди остановила пикап, и за окном пассажирского сиденья возникла знакомая парковка – забитый автомобилями клочок земли. Оно и понятно. Ведь в Мидоуларке, штат Вайоминг, наступил пятничный вечер.

И почему желание, кольнувшее меня собрать вещи и удрать из Денвера домой, не могло подождать до понедельника?

«Сапог дьявола», один из старейших баров Вайоминга, находился практически на границе округа Мидоуларк, довольно далеко от основных дорог, так что по большей части посещали его только местные жители. Снаружи он выглядел не слишком презентабельно, – впрочем, как и внутри. Просто старый деревянный дом, похожий на классический салун, с выцветшей местами краской, кучей неоновых вывесок и куском фанеры над входной дверью с нарисованным на нем ковбойским сапогом, из которого торчал трезубец дьявола. Само название «Сапог дьявола» в этом заведении вообще нигде не встречалось – ни на двери, ни на пивных стаканах, ни на каких-либо предметах обстановки. Везде изображались лишь сапог на пару с трезубцем.

Даже не успев выйти из пикапа, я услышала доносящуюся изнутри музыку. Местная группа исполняла кавер Хэнка Уильямса. Было только девять вечера, подходящее время для классики кантри. Она будет звучать до тех пор, пока посетители не потребуют более современных хитов, под которые можно подергаться на танцполе, одновременно подпевая исполнителям. Я скрестила пальцы на удачу, надеясь, что к тому времени нас с Тедди здесь уже не будет.

– Эй, – мягко заметила Тедди с водительского места. – Если тебя не вдохновляет «Сапог дьявола», я готова уехать. Но что может быть лучше, чем провести твой первый вечер после возвращения в город в баре, который нам обеим был по душе? Мы всегда здесь отлично развлекались. Риска почти никакого, зато отдача на уровне.

Я вздохнула, в глубине души признавая, что Тедди права. Ведь отчасти при мысли о том, что я оказалась в «Сапоге дьявола», в родном городе, меня охватывало волнение. Мы здесь повеселимся, мило пообщаемся, и, вероятно, нам даже не придется самим платить за выпивку. Ведь в Мидоуларке все предсказуемо. И спокойно. Как раз то, что мне сейчас нужно.

– Ну что скажешь, Эмми? – спросила Тедди.

Я взглянула на подругу и честно призналась:

– Я хочу остаться.

На лице Тедди вспыхнула ослепительная улыбка, которая вполне могла бы осветить весь Мидоуларк и окрестные округа.

– Моя девочка!.. – заявила она, сжимая мне руку. – Тогда вперед.

«Глубоко дыши, Эмми», – мысленно велела я себе и потянула за ручку, пытаясь открыть дверцу машины. Однако, чтобы выбраться наружу, пришлось как следует ее толкнуть. «Форд-рейнджер» 1984 года выпуска имел свои причуды, в числе которых были отвратительно работающие двери.

Стоило коснуться подошвами земли, как узел во мне начал распускаться сам собой. В доносящихся из бара звуках было что-то успокаивающее. А знакомое ощущение камней под ногами дарило уверенность, что все будет хорошо. В последнее время все казалось мне слишком незнакомым. Чужим.

Но я так долго планировала свой побег из Мидоуларка, что не представляла, как сюда вернусь. Да, я выбиралась в этот городок на праздники и дни рождения, порой на выходные, однако сейчас приехала на более длительный срок. И боялась, что снова, как и много лет назад, почувствую себя в ловушке.

Я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, наполняя легкие, и отчего-то тяжесть, давившая на грудь, стала немного меньше.

Обойдя пикап, ко мне подошла подруга.

– Черт, Райдер, – заметила она. – Почти забыла, какая ты темпераментная.

Я не смогла сдержать улыбку.

Комплименты Тедди дорогого стоили, потому что она говорила искренне. Серьезная, пылкая, преданная по натуре, подруга никогда не стала бы лицемерить.

– Я и так сегодня ночую у тебя, Андерсен. Не нужно осыпать меня комплиментами, – проговорила я, беря ее под руку. – Мы с тобой – отличная пара.

И я не преувеличивала.

С тех пор, как ее отец больше двадцати лет назад начал работать на ранчо моей семьи, мы с Тедди стали неразлучны. И пусть последние четыре года после колледжа мы жили в разных городах, общались мы почти каждый день, и Тедди по меньшей мере четыре раза в год ездила в Денвер, хотя дорога занимала целых восемь часов. Мне повезло с подругой – о таких друзьях можно только мечтать.

Когда я сегодня остановила на ее подъездной дорожке пикап, загруженный всеми своими пожитками, она даже глазом не моргнула. Не спросила ни о квартире в Денвере, ни о парне, ни о работе. Просто сунула мне бутерброд с сыром и банку диетической колы и несколько часов не трогала, пока я хандрила на ее диване. А после хлопнула в ладоши, давая понять, что пришло время двигаться дальше, и отправила меня к шкафу поискать что-нибудь из одежды для выхода в свет.

В конце концов из гардероба Тедди я выбрала простую белую майку – сейчас скрытую под моей любимой джинсовой курткой на подкладке из овечьей шерсти – и черную атласную юбку с разрезом чуть выше середины бедра. Обычно я носила нечто менее смелое и в этой одежде ощутила себя знойной женщиной. Как раз то, что нужно. Наряд дополнили черные ковбойские сапоги, знакомые с лошадью только понаслышке, зато идеально подходящие для вечера в баре.

Тедди надела черный топ с короткими рукавами и светло-голубые джинсы, настолько плотно обтянувшие ноги, словно были сшиты именно по ее фигуре. Медные волосы подруга собрала в высокий хвост, который подпрыгивал при каждом ее движении.

– Готова, детка? – спросила она.

Я вновь вдохнула прохладный воздух Вайоминга.

«Все хорошо, Эмми, – мысленно подбодрила я себя. – Твои ноги больше не в стременах. Ты на твердой земле».

– Готова, – кивнула я.

2

Эмми

Переступить порог «Сапога дьявола» – все равно что влезть в любимые джинсы. Там все так, как и должно быть.

Темный, грязный зал пропах застарелым сигаретным дымом. Курить внутри помещений в Вайоминге стало незаконно в 2005 году, но, если кто-то в «Сапоге дьявола» время от времени затягивался сигаретой, на это не обращали внимания.

В конечном счете, это была настоящая забегаловка, освещаемая внутри лишь мягким желтым светом из-за барной стойки, огнями сцены и кучей неоновых вывесок. Однако пронзающие темноту неоновые огни придавали заведению какой-то особый шарм. Больше всего мне нравилась вывеска с ковбоем, сидящим верхом на пивной бутылке, словно на быке, которая висела в углу прямо над моим любимым барным столиком.

Вряд ли я когда-либо видела «Сапог дьявола» при дневном свете. Впрочем, не слишком-то и хотелось. Бар, залитый светом неоновых огней, казался более загадочным.

И посетители тоже выглядели лучше. Из-за этого здесь порой случались неприятности.

После нескольких шагов подошвы стали прилипать к полу – вероятно, ощутили восхитительный вкус пролитого здесь лет тридцать так назад виски.

– Что сегодня пьем? Темное или светлое? – поинтересовалась Тедди, когда мы с ней направились в мой уголок с неоновым ковбоем.

– Светлое, – ответила я, что в рамках этого бара означало водку или текилу.

И я ничуть не сомневалась, что подруга выберет второе.

– Значит, текилу, – вторя моим мыслям, произнесла она. Да здравствует постоянство.

Ничто не сравнится с ощущением близости, которое можно ощутить только рядом с любимыми людьми. А я безумно любила Тедди.

– Просто сиди здесь, вся такая загадочная и сексуальная, а я принесу нам по рюмочке, – прокричала Тедди, стараясь заглушить музыку.

– Мне текилу и содовую, – уточнила я, зная, что в противном случае она притащит нам по две порции алкоголя. – Сперва нужно втянуться.

– Ладно, текилу с содовой. – Тедди закатила глаза и двинулась к барной стойке. – Для начала.

– С двойным лаймом, пожалуйста! – крикнула я ей вслед.

Не оборачиваясь, Тедди махнула рукой, давая понять, что услышала.

Я сняла джинсовую куртку и повесила ее на спинку стула, потом села и огляделась по сторонам.

И тут же узнала нескольких завсегдатаев бара. Джордж, Фред, Эдгар и Харви приходили сюда каждый вечер чуть ли не с начала времен. Раньше их группка состояла из пяти человек, но Джимми Брукс скончался несколько лет назад. Никто и никогда не занимал их места у дальнего конца барной стойки, даже стул Джимми до сих пор пустовал. Интересно, хватит ли у кого-нибудь смелости или глупости там сесть? Даже в преклонных годах эти дружбаны пугали всех до дрожи в коленях.

Тедди возле барной стойки как раз махала своим конским хвостом рядом с Эдгаром – без сомнения, пыталась обманом заставить старика заплатить за наши напитки.

Группа начала исполнять песню Уэйлона Дженнингса I’ve Always Been Crazy. Собравшиеся перед сценой посетители подпевали музыкантам, выкрикивая слова припева. Глядя на их неподдельную радость, я не смогла сдержать широкую улыбку.

– Эмми? – окликнули меня.

Я перевела взгляд с группы поющих ковбоев на обладателя низкого голоса.

– Привет, Кенни.

Я уж и не помнила, когда в последний раз видела Кенни Уайатта. На выпускном в средней школе? И все же сразу узнала парня, несмотря на коротко подстриженные светло-каштановые волосы и аккуратную бородку, с которой раньше его и представить не могла. Кенни, известный как бывший квотербек средней школы Мидоуларка, также был кавалером Эмми Райдер на выпускном балу.

– Рада тебя видеть, – проговорила я и встала со стула, чтобы его обнять.

Он обвил меня руками и крепко прижал к себе, а когда я отстранилась, так и не убрал ладонь с моей талии. В ответ я положила руку ему на плечо. Как говорится, в чужой монастырь…

– Черт возьми, Эм! Сколько лет прошло. Я думал, ты сейчас участвуешь в туре женской профессиональной ассоциации родео.

Да, наверное, в ассоциации тоже так думали.

– Взяла перерыв, – начала я заранее заготовленную историю, которую репетировала всю дорогу от Денвера до Мидоуларка. – Пора немного побыть с родными. Я очень соскучилась по ранчо.

Он чуть крепче сжал мне талию. Отчего-то я не стала возражать.

– Твой отец с братьями вкалывают там изо всех сил. Наверняка они рады твоему возвращению.

Да, я не сомневалась, что они обрадуются. Когда все-таки узнают, что я вернулась.

– Сколько ты намерена здесь пробыть? – поинтересовался Кенни.

«Целую вечность», – мысленно ответила я, ведь сейчас мне не заставить себя сесть на лошадь.

Для человека, который провел в седле всю жизнь, неспособность преодолеть психологический барьер, возникший в результате полученной из-за езды верхом травмы, была равносильна кошмару. И если я хочу вновь оказаться на спине лошади, пусть даже не для участия в скачках, то лучше всего начать бороться со своим страхом в Мидоуларке и на ранчо «Ребел блю».

– По меньшей мере несколько месяцев, – сообщила я, стараясь говорить непринужденно и изобразить хоть немного энтузиазма. – Хорошо дома.

Кенни улыбнулся, тепло и искренне.

– Рад встрече, Эмми. Отлично выглядишь. Правда.

Я вспыхнула от смущения и залилась пунцовым румянцем. Кенни всегда отлично умел подольститься к девушкам. Он смотрел так, будто ждал меня все это время, и говорил настолько искренне, что мне вдруг захотелось сбежать отсюда и где-нибудь спрятаться.

Однако я просто улыбнулась в ответ:

– Я тоже рада тебя видеть, Кенни.

– Пока ты здесь, нужно видеться чаще… – начал Кенни и замолчал, когда музыканты небрежно прервали исполнение Good Hearted Woman.

В баре повисла неловкая тишина. Все ждали, что будет дальше.

Через несколько мгновений гитарист заиграл вступительные такты к другой песне.

Боже, нет… «О, моя дорогая Клементина».

На целом свете лишь два человека получали удовольствие, терзая меня этой песней всякий раз, как я заходила в комнату. Одного из них, моего старшего брата Густа, в настоящее время даже не было в Вайоминге. А значит, где-то в баре находится второй.

Я сердито оглядела зал, высматривая этого ублюдка. Посетители «Сапога дьявола», раскачиваясь в такт мелодии, уже начали подпевать музыкантам. Многие из них глупо мне улыбались. По сути, эта песня была шуткой, известной всему городу, и сейчас мне безумно хотелось отыскать самого шутника.

Пока я его не видела, но он наверняка где-то здесь. Что этот гад вообще забыл в «Сапоге дьявола»? Ведь он легко мог соорудить башню из пивных банок прямо у себя в гостиной, да и бутылок из-под виски, по которым можно стрелять, у него было с избытком.

Ладно, если он убедил группу сменить песню, то наверняка находится рядом со сценой. Без лишних раздумий я зашагала в том направлении, на ходу оглядываясь по сторонам. Гиблая затея для девушки, у которой нет проблем с координацией движений только на спине лошади.

Запутавшись в собственных ногах, я налетела на что-то твердое.

На грудь. Явно мужскую.

Я подняла глаза на ее владельца и встретила самодовольную ухмылку.

Передо мной стоял он.

Люк Брукс.

3

Люк

Язаметил ее сразу, стоило лишь ей, обутой в черные ковбойские сапоги, переступить порог моего бара. Любимица Мидоуларка, огромная заноза в заднице и младшая сестра моего лучшего друга. Клементина Райдер.

В последний раз мы виделись в позапрошлом году во время праздников. Впрочем, я, как всегда, приехал поздно, когда она уже уезжала с ранчо «Ребел блю».

Густ говорил мне, что в последние несколько лет у Эмми почти не было свободного времени. И я не сомневался, что это правда, учитывая, каких успехов она добилась в скачках.

Я всегда считал Райдеров своей единственной настоящей семьей, так что Эмми постоянно присутствовала в моей жизни, хотя в последнее время мы почти не общались. Порой я слышал, как она звонила Густу, или читал в газете об очередном завоеванном ею титуле. Однако видеть ее в пятницу вечером в своем баре, да еще в таком виде, было совсем другое дело.

Черт возьми, неужели она всегда так выглядела? Или виной всему свет неоновых огней?

Растрепанные волосы, небрежно отброшенные за спину, казалось, отросли с последней нашей встречи и доходили почти до талии. Юбка из какого-то блестящего материала – атласа или шелка? – струилась по телу, как вода. И я вдруг задумался, как бы она выглядела, завернутая в простыни. Лежа в кровати в моей спальне.

Вот дерьмо. Откуда взялись эти дурацкие мысли? Что со мной? Похоже, я слишком давно не занимался сексом. И мне даже думать не хотелось насколько.

«Она младшая сестра твоего лучшего друга, придурок», – напомнил я себе.

И в голове, словно сигнал тревоги, зазвучали два слова: под запретом.

Проклятье, она в самом деле отлично выглядит. Это-то я могу признать? Эмми – взрослая женщина, я тоже давно не мальчик. И мне всегда нравилось смотреть на красивых женщин. Просто я их давно не видел. По крайней мере, настолько красивых. В любом случае между нами ничего не будет. Ведь Эмми меня не выносит.

Джо, заправлявший сегодня в баре, отвлек меня от неуместных мыслей об Эмми Райдер. Какого черта она вообще здесь делает?

Обычно о ее приезде я узнавал заранее, поскольку Густ по несколько дней без умолку болтал о грядущем визите сестры, но вчера он уехал в Айдахо и даже не упоминал об Эмми. К тому же, возвращаясь домой, она не выбиралась с ранчо.

Эмми никогда не скрывала своего желания уехать из Мидоуларка. И лишь из-за любви к семье пару раз в год появлялась здесь, чтобы навестить родных.

– Брукс! – позвал Джо, стараясь перекричать звуки музыки. – В баре нужна мелочь.

Точно. Именно этим вопросом я и занимался. А потом в бар вошла некая брюнетка, и я застыл как вкопанный. С каких это пор младшая Райдер так на меня влияет?

Похоже, с сегодняшнего дня. Вот зараза.

Обернувшись, я быстро кивнул Джо, давая понять, что услышал. И тут заметил рыжеволосую девушку, флиртующую возле барной стойки с одним из конезаводчиков. Даже не видя лица, я узнал ее подпрыгивающий конский хвост. Тедди Андерсен.

Заметь я ее раньше, возможно, не так бы удивился появлению Эмми. Когда дело касалось этих двоих, можно было не сомневаться: там, где одна, стоит ждать и другую. Густа это безумно раздражало. Он всегда считал, что в случае с Тедди все чрезмерно. Она слишком шумела, чересчур вульгарно вела себя и доставляла излишне много хлопот.

А мне она нравилась. Тедди всегда была хорошей подругой для Эмми и входила в число тех немногих людей, кого не смущало, что Густ частенько ведет себя как придурок.

К тому же, когда она приходила в бар, я оказывался в выигрыше: клиенты тратили немного больше денег и оставляли барменам дополнительные чаевые. Да, Тедди приносила прибыль заведению, но Густ считал ее плохим примером для своей младшей сестры. Я же думал, что ему не стоит лезть в ее дела. Эмми и Тедди как нельзя лучше дополняли друг друга. Конечно, я не собирался говорить об этом Густу.

Жизнь Эмми меня не касалась.

Тедди заметила мой взгляд. Я не смог определить выражение ее лица, однако увидел, как она быстро посмотрела на Эмми, а потом вновь на меня. Черт. Похоже, я попался на том, что пялился куда не следовало.

Резко отвернувшись, я пошел через зал в свой кабинет, который находился прямо за сценой, где моя музыкальная группа «Фиддлбэк» по большей части исполняла песни Уэйлона.

В «Сапоге дьявола», сколько я себя помнил, музыканты всегда пели вживую, но обычно выступали только по пятницам. С тех пор, как баром начал управлять я, по пятницам здесь играла моя группа, а по вторникам, четвергам и субботам на сцене появлялись другие местные группы, которым позволялось исполнять собственные песни, если они включали в свой репертуар несколько классических композиций.

И мои клиенты любили им подпевать. Во весь голос.

В остальные дни недели мы по старинке обходились музыкальным автоматом.

По пути в кабинет я безуспешно пытался отвести взгляд от Эмми. И успел заметить, как она сняла джинсовую куртку, под которой оказалась белая майка с глубоким вырезом, оставляющая открытой ее накачанные руки. Господи.

Сначала гребаная юбка, а теперь еще и это. Мне вдруг захотелось кричать.

«Мелочь, Брукс. Джо нужна мелочь для сдачи. Просто принеси ему деньги», – мысленно напомнил я себе.

Да, я отдам Джо мелочь, а потом с головой уйду в дела бара. Всего-то и нужно пережить эту ночь, потому что с утра неоновые лампы погаснут, и Клементина Райдер снова превратится всего лишь в младшую сестру моего лучшего друга.

Надеюсь.

Кабинет у меня небольшой, но в нем есть все необходимое: письменный стол, небольшой диван и бутылка виски в одном из выдвижных ящиков. Я проводил здесь не так уж много времени и обычно заканчивал с делами до того, как открывался бар. Мне нравится наблюдать, как с наступлением вечера заведение преображается. Словно по волшебству.

Я никогда не представлял себя в роли предпринимателя. Как и все прочие. В Мидоуларке меня считали не слишком-то ответственным человеком, но с помощью этого бара я решил доказать всем, что способен на большее.

Не знаю, достиг ли я цели.

В кабинете из-за близости к сцене четко ощущались ударные. От вибраций дрожал стакан и бутылка виски, которую я достал из верхнего ящика старого дубового стола. Я плеснул себе немного и залпом выпил, надеясь, что алкоголь хоть немного притупит воздействие, которое оказывала на меня теперь Клементина Райдер.

Почему вообще встреча с ней так меня потрясла?

Дождавшись, пока пройдет жжение в горле от выпитого алкоголя, я достал пачку наличных для бара. Считать не стал; судя по размеру, с лихвой хватит на всю ночь. А вот мне, похоже, не помешает пропустить дополнительно стаканчик-другой – ведь Эмми еще не один час будет мозолить мне глаза.

Даже думать не хотелось, что сделал бы со мной Густ, узнай он, что я заглядываюсь на его младшую сестру. Как минимум избил бы меня хорошенько. Или даже прикончил.

Сунув деньги в задний карман, я вышел из кабинета и запер дверь. А когда поднял голову, то увидел Эмми, флиртующую с этим скользким гаденышем. С Кенни Уайаттом.

Конечно, в городке Кенни считали золотым мальчиком, но мы-то со старшими братьями Эмми не забыли, как он на выпускном вечере бросил ее ради другой девушки.

Сказать, что старший брат оберегал Эмми, было бы преуменьшением века. Ее второй брат, Уэст, вел себя так же, однако отличался большей терпимостью. И если Густ без лишних раздумий выбил бы все дерьмо из обидчика Эмми, Уэст для начала убедился бы, что с сестрой все хорошо.

У меня почти не было семьи, но для Райдеров я стал практически своим, и всякий раз, когда требовалось защитить честь Эмми – что случалось довольно часто, – братья обычно тащили с собой и меня.

Наверное, Кенни по сей день гадал, как его драгоценный «мустанг» с четырьмя спущенными шинами оказался на другом конце города.

И вот теперь этот засранец лапал Эмми, а она ему улыбалась. Так что я, следуя заветам Густа и Уэста, решил, что нужно заставить Кенни убрать от нее грязные ручонки. Да, только чтобы ее защитить. Ради Густа и Уэста. Не ради себя.

Ведь я ничуть не ревновал. Ни капельки.

Когда зазвучали первые звуки электрогитары, на лице Эмми появилось неописуемое выражение. В придачу она тут же вырвала ладонь из руки этого придурка. Хорошо. Вот только он и не подумал отпустить ее талию.

Эмми начала оглядывать бар – вероятно, искала меня. Наверняка она знала, что Густ уехал в Айдахо на какую-то конференцию для владельцев ранчо, а из всех прочих только я любил терзать ее подобным образом.

Изо всех сил стараясь не обращать внимания на собственнические замашки Кенни – чтобы не сорваться и не сломать ему руку, так вольготно расположившуюся у нее на талии, – я продолжал наблюдать, как она осматривает зал. Судя по пронзительному взгляду, Эмми уже разозлилась посильнее шершня. Сейчас в ее глазах сверкало пламя, которого я не замечал там раньше. И, не в силах сдержаться, я направился к ней, готовый сгореть.

Эмми

Я врезалась прямо в грудь Брукса – твердую, словно кирпичная стена. Он что, на досуге машины на себе таскал?

Парень тут же обхватил меня руками за предплечья, чтобы поддержать. От прикосновения к коже шершавых ладоней по телу пробежала легкая дрожь, и мне захотелось взвыть.

Неважно, что я уже выросла. Когда дело касалось Брукса, я вновь ощущала себя девчонкой тринадцати лет, наблюдающей, как он, восемнадцатилетний, без рубашки складывает в тюки сено. Брукс был привлекательным тогда и с возрастом не слишком изменился. Пусть даже теперь я немного поумнела и поняла, насколько он меня бесит, так что подростковой влюбленности в него пришел конец. Однако все же было в нем нечто такое, что выводило меня из равновесия.

Я стряхнула с себя его руки, расстроенная тем, что он по-прежнему не оставляет меня равнодушной. Несмотря на мой высокий рост – пять футов девять дюймов, – мне, чтобы пронзить Брукса взглядом, приходилось вытягивать шею.

За последние несколько лет он не сильно изменился. Признаться, стал даже еще красивее. И от этого я только сильнее раздражалась.

Высокий, широкоплечий Брукс никогда не стригся коротко. Темно-каштановые волосы, доходившие ему до середины шеи, вились легкими волнами, за которые многие женщины, включая меня, готовы были умереть. Так же, как и за его дурацкие ресницы, обрамлявшие идиотские глаза цвета шоколада. Волосы он вечно заправлял за уши, оставляя открытыми дебильные скулы и линию подбородка, покрытого легкой щетиной.

Наверняка многие девушки желали, чтобы у их братьев был такой красивый лучший друг, как Люк Брукс. И я в их числе. Но как только он открывал свой дурацкий рот и заговаривал идиотским низким голосом, как все очарование рассеивалось.

Наверное, мне стоило бы более изобретательно выбирать для него оскорбления… Люк Брукс вечно выбивал меня из колеи, и мыслить связно уже не получалось.

Это раздражало.

Как и он сам.

– Привет, Клементина, – протянул Брукс.

Несмотря на мой суровый взгляд, высокомерие буквально сочилось из каждой его поры. Ощутимое, почти материальное. Как и всегда. Если бы самомнение Брукса имело физическую форму, оно заняло бы весь штат Вайоминг. И наверное, часть Колорадо и Юты.

– Отвали, Брукс, – бросила я.

Он издал низкий свист, перешедший в смешок. Я терпеть не могла эту его привычку.

– Рад видеть, что ты по-прежнему остра на язык, сладкая.

Последнее слово в его устах прозвучало почти как унижение.

– Не. Называй. Меня. Так, – четко произнесла я по слогам, делая паузу после каждого слова.

– Если бы ты не позволила Кенни Уайатту себя лапать, – парировал Брукс, – мне не пришлось бы тебя спасать.

Он серьезно? Этот придурок решил помотать мне нервы дурацкой песней только потому, что парень, с которым мы вместе учились в средней школе, положил руку мне на талию?

Да за всю историю бара это, вероятно, один из самых невинных поступков! Серьезно, кто бы знал, сколько жителей Мидоуларка было зачато в туалетах «Сапога дьявола».

– Спасать меня? – переспросила я, все больше повышая голос. К счастью, на фоне музыки его не слышали все вокруг. Пока. – Угомонись, Брукс.

Слава богу, музыканты дошли до куплета, где говорилось о мелких пузырьках. Песня подходила к концу. И почти все в баре подпевали исполнителям. Причем многие из них забыли, что я в зале, уже после первого припева, так что Бруксу не удалось как следует развлечься за мой счет.

– Да, Клементина, спасать. Если бы твои братья увидели, что ты здесь флиртуешь с Уайаттом, они бы взбесились.

– Я не флиртовала с Кенни, просто поздоровалась. Но тебя в любом случае это не касается. Ты мне не сторож, Брукс, как и Густ с Уэстом. Я сама в состоянии о себе позаботиться.

– Вообще-то меня касается все, что связано с посетителями моего бара, – возразил он. Его бара? С каких это пор? – И твоя семья мне как родная, Эмми, так что я все равно вмешался бы, даже за пределами бара. Меня всегда касалось, касается и будет касаться все, что связано с тобой.

Властные нотки в его голосе подсказывали мне, что он не желает никаких возражений.

Плевать.

Брукс явно пошутил. Ведь «Сапог дьявола» – не его собственность. Не знаю, кто владел этим баром, но точно не безрассудный и безответственный Люк Брукс. Я почти не сомневалась, что за всю жизнь из имущества у него были только черный пикап «Шевроле», который едва ли походил на транспортное средство, и куча маек, некогда бывших футболками, пока он не обстриг ножницами рукава, чтобы выставить напоказ свои мышцы.

– Это не твой бар, – вызывающе бросила я.

– Мой, сладкая. И сейчас барменам нужны разменные деньги, так что дай мне пройти. – Брукс начал протискиваться мимо меня, потом вдруг обернулся и добавил: – Кстати, передай Кенни Уайатту, чтобы не распускал ручонки, иначе я вышвырну отсюда вас обоих.

4

Люк

Меня разбудил льющийся в окно солнечный свет. Наверное, было чуть больше шести утра. Черт, значит, на пробежку я почти опоздал. Хотя, признаться, сегодня бегун из меня все равно никакой. Три секунды с открытыми глазами, и я уже пожалел, что выпил вчера с Джо за стойкой бара.

Впервые за все время.

Какого хрена мне понадобилось пить?

Ах да, потому что прошлой ночью Эмми с растрепанными волосами и в гребаной юбке, наводящей на мысли о постели, ушла из бара с Кенни Уайаттом. В голове, словно кадры из фильма, замелькали моменты вчерашнего вечера. Вот она запрокинула голову, смеясь над его шутками…

Черт возьми, нашла шутника!

Ладно, он хотя бы не тянул к ней свои мерзкие пальчики. В основном стараниями Тедди, которая то и дело вытаскивала Эмми на танцпол перед сценой. Однако, когда все они собрались уходить и направились к двери, тощая рука Уайатта вновь обвила талию Эмми, причем, на мой взгляд, лежала чертовски ниже положенного. Прежде, чем они успели выйти из бара, я опрокинул в себя очередную порцию виски.

Вспомнив об этом, я стиснул зубы.

Боже, как болит голова. На работе я никогда не пил больше одной порции, да и то не слишком часто. Но прошлой ночью позволил Эмми выбить себя из колеи. И до сих пор не понимал почему.

Спустя десять минут я выбрался наконец из кровати, встал под холодный душ и попытался смыть лишние мысли. И заодно напомнил себе, как мне дороги мои конечности. Не хотелось давать Густу повод что-нибудь отрезать.

Когда я натянул поношенные джинсы, зазвонил телефон. Я бросил взгляд на экран. Густ. Легок на помине.

«Спокойно, Брукс, – мысленно велел я себе. – Ты ничего не сделал».

Всего лишь раздевал взглядом его сестру. Мелочи жизни.

Все хорошо.

Я взял трубку.

– Брукс на связи, – пискнул я. Что с моим голосом? Пищу как испуганный подросток.

– Почему ты отвечаешь на звонки будто на собеседовании при приеме на работу?

И как мне, черт возьми, на это реагировать? Поприветствовать его? Или невзначай заметить, что его младшая сестра – весьма привлекательная девушка?

– Я деловой человек. Нужно вести себя профессионально.

Да, так и есть. Я настоящий профессионал.

– Ты пьян? – немного помолчав, поинтересовался Густ.

– Что? Нет. Сейчас полседьмого утра. Ты ведь знаешь, что я сегодня веду занятие.

– Просто хотел убедиться, – проговорил он. – Можешь с утра по пути на ранчо забрать Райли из дома матери?

– Я думал, раз тебя нет в городе, Ками ее подвезет.

Пять лет назад Камилла с Густом без всяких обязательств провели вместе ночь, в результате чего на свет появилась их дочь Райли. После ее рождения эти двое еще какое-то время встречались, однако официально парой так и не стали.

Камиллу с Густом связывали хорошие отношения, они вместе в равной степени заботились о Райли. Густу даже нравился новый жених Камиллы – ну насколько он вообще мог испытывать симпатию к парню из города.

Райли была для Густа важнее всех на свете. С ее появлением в его жизни многое изменилось. В моей тоже.

Я всегда считал себя в некотором роде неудачником. Впрочем, чего еще ждать с таким-то наследием? Я появился на свет в результате интрижки. Вот только мой отец, в отличие от Густа, не смог взять на себя ответственность. Так что мне пришлось жить вместе с мамой, ее мужем и их сыновьями.

Можно смело утверждать, что меня там не слишком-то жаловали.

Мама до сих пор жила неподалеку, но я не виделся с ней уже несколько лет, – ее муж терпеть не мог нашего общения. Мне не нравилось, что мы отдалились друг от друга, но я предпочитал вовсе не разговаривать с ней, чем иметь дело с отчимом Джоном, настоящим мудаком.

Мои братья поселились на другом конце города, поблизости от мамы с отчимом. Наверняка она по-прежнему курит сигареты с ментолом и пьет кока-колу.

Первые семь лет своей жизни я постоянно гадал, что со мной не так, да и сейчас порой задаюсь этим вопросом. Все изменилось, когда в моей жизни появился Густ. Он защищал не только Эмми. Стремление оберегать близких было у него в крови. Мы с ним познакомились в начальной школе.

В детстве я, будучи выше всех своих ровесников, походил на ходячий телефонный столб. Я рос очень быстро, и у мамы не хватало денег, чтобы покупать мне новую одежду всякий раз, как старая становилась маловата. Поэтому одеваться мне приходилось отнюдь не по последней моде. К тому же мы жили тогда в трейлерном парке, так что на сверстников я производил не самое благоприятное впечатление.

Дети порой бывают жестоки.

Но когда однажды Густ увидел, как меня швыряют какие-то пятиклассники, он вмешался и велел им катиться ко всем чертям – ну в той степени, на которую способен ученик четвертого класса. Потом мы вместе пообедали – ему пришлось поделиться со мной едой, поскольку у меня самого ничего не было. А после занятий он сообщил Уэсту, что я их новый друг.

Вот так просто.

До знакомства с братьями Райдерами я даже не знал, что такое дружба. У меня никогда не было друзей, а в тот день появилось сразу двое.

И когда Густ решил взять на себя ответственность и стать настоящим отцом для своей малышки, мне тоже захотелось показать, на что я способен. Да, я по-прежнему был неудачником, но теперь у меня появилась работа, немного сбережений и задумки, которые мне хотелось реализовать в своем баре.

– Ее жених пытается заключить какую-то крупную сделку или нечто вроде того, – пояснил Густ. – Она рассказывала мне подробнее, но с таким же успехом могла бы говорить на иностранном языке. Я только понял, что ему, похоже, придется ехать в загородный клуб и целый день общаться там с какими-то людьми.

– Ясно. Тогда пусть ее заберет Эмми.

– Эмми в Денвере, придурок! Ты точно не напился?

– Я-то нет. А вот Эмми – возможно, учитывая, сколько текилы она выпила прошлым вечером у меня в баре.

В трубке повисла тишина, и у меня возникло нехорошее предчувствие, что я только что подставил младшую Райдер. Почему же она не сообщила родным, что возвращается домой?

И тут в голове мелькнула другая мысль. Зачем она приехала сюда, зная, что отца и брата нет в городе? Конечно, Уэст обрадуется встрече с ней, но он сейчас вкалывал на ранчо с утра до ночи, выполняя обязанности Амоса и Густа. Так что, как ни крути, а для визита к родственникам она выбрала не самое подходящее время.

– Эмми в Мидоуларке? – напряженно уточнил Густ.

Вот черт. Я точно сдал ее со всеми потрохами.

– Да, вчера вечером она ушла из бара с Кенни Уайаттом.

Упс. Наверное, стоило бы упустить эту деталь. Хотелось верить, что при упоминании младшей сестры Густа и ее бывшего кавалера с выпускного в моем голосе не слышалось раздражения.

– Она пошла домой с этим засранцем? И ты ее не остановил?

Нет. Пусть и хотел. Только не по той причине, о которой думал Густ.

– Вообще-то твоя сестра уже взрослая женщина, – заметил я. Да, мне тоже не понравилось, что Эмми ушла с Уайаттом, однако Густу время от времени требовалось напоминать, что она способна сама о себе позаботиться. – К тому же она была с Тедди. Лучшая подруга за ней точно присмотрит.

– Ты отлично знаешь, что от Тедди одни неприятности, – бросил Густ.

Теперь он злился еще сильнее. Наверное, не следовало упоминать Тедди. Эти двое не выносили друг друга. Сегодня утром я просто в ударе.

– Поверить не могу, что Эмми не сообщила о своем приезде, – продолжил Густ.

– Она, скорее всего, собиралась, – заметил я, раздраженный желанием хоть как-то оправдать ее поступки. С каких пор меня это волнует? – Просто не хотела тревожить вас с отцом в Айдахо.

– Держу пари, здесь замешана ее подружка.

– Нельзя винить во всем Тедди!

– Еще как можно. И нужно.

– А если Эмми примет решение, которое тебе не понравится, и Тедди с ним ну никак не будет связана?

– Такого не случится, – как всегда категорично заявил Густ. – Так что, захватишь Райли? И, раз уж Эмми приехала, я попрошу ее после занятия отвезти малышку в Большой дом.

– Конечно.

Что ж, если Эмми заберет Райли после урока, встречи с ней мне не избежать. И наверняка она обрушит на меня целую словесную тираду – когда узнает, что это я сдал ее Густу.

– Спасибо, приятель.

– Не за что. До скорого.

– Да, еще кое-что, – вдруг спохватился Густ. – Пока я не вернусь домой, присмотри за Эмми, ладно?

Эмми

Я уже была готова на все, лишь бы прекратить это непрерывное жужжание. И как можно скорее.

В голове и так словно стучали молоточки.

«Хватит жужжать».

Должно быть, я сказала это вслух, поскольку из ванной комнаты донесся голос Тедди:

– Эмми, это жужжание – вовсе не звук апокалипсиса. Просто у тебя уже десять минут звонит телефон.

Черт!

Я пошарила вокруг в поисках мобильного и вскоре нашла его на полу рядом с кроватью Тедди, экраном вниз. К этому времени он как раз перестал жужжать.

Перевернув телефон, я обнаружила, что мне звонил Густ. Целых семь раз.

Вот дерьмо.

Что-то случилось с папой? С Уэстом? С Райли?

Я уже хотела набрать номер брата, когда телефон зазвонил снова. Я тут же взяла трубку.

– Привет, все хорошо?

– Это ты скажи мне, Клементина.

Бр-р-р! Терпеть не могу, когда Густ говорит со мной таким отеческим тоном. Однако он явно никуда не спешил, и в его голосе отчетливо слышалось раздражение. Из чего я сделала вывод, что с родными все в порядке.

Тогда сам собой возник вопрос: зачем Густ звонил мне восемь раз в субботу в половине восьмого утра?

– Все отлично. А что?

– Где ты сейчас? – поинтересовался Густ. Черт, он явно в курсе. Иначе не стал бы спрашивать. – Только не говори, что с Кенни Уайаттом. – Я подавила смех. Он это серьезно? – Я не шучу, Эмми.

О да, само собой. Именно поэтому его нападки и казались мне чертовски забавными.

– Во-первых, тебя ничуть не касается, в чьей постели я провела ночь, – усмехнулась я. – И, честно говоря, мне жутко оттого, что ты хочешь знать такие подробности.

– Мне не нужны подробности. Я просто надеюсь, что ты не спуталась с этим придурком.

– Расслабься, старший братик. Я спала у Тедди. – В трубке раздался вздох. Отнюдь не облегчения, нет. Густ явно был зол. – Поскольку Кенни вчера вечером не пил, то любезно согласился подвезти нас домой из «Сапога дьявола», – продолжила я. – Что за придурок, да?

– Ты не хуже меня знаешь, что одним добрым делом грешки не загладить.

– Почему ты его ненавидишь?

– Он мне просто не нравится, вот и все.

– Из-за той истории на выпускном? Забудь уже! С тех пор прошло почти десять лет. И я на девяносто девять процентов уверена, что следующим утром машина Кенни оказалась в кювете по твоей милости. Так что ты уже отомстил.

– Ты моя младшая сестренка, Эмми. И если кто-то трогает тебя, то значит и меня тоже, – заметил Густ. К своей роли защитника он относился очень серьезно. – Ты слишком великодушна, совсем как мама. И люди могут этим воспользоваться.

Господи. Было еще слишком рано, и я вчера основательно перебрала, так что для разговоров о покойной маме Густ выбрал не лучший момент.

– Ты можешь прощать сколько угодно, однако мое дело – не забывать, – закончил он.

– Господи Иисусе, Август. Еще даже нет восьми утра. Расслабься.

– Почему ты приехала, Эмми? – поинтересовался Густ, как и всегда, не позволяя мне слишком долго отклоняться от главной темы разговора.

– Просто взяла небольшой перерыв, – проговорила я. Формально так и было. – Появилась возможность отдохнуть, и я ею воспользовалась. И решила побыть немного дома.

– Ты здесь надолго? – Похоже, мой ответ пришелся Густу по душе. Ну на данный момент.

– Пока не знаю. По меньшей мере на несколько недель. – По самым скромным меркам.

– Отлично. Я позвоню Уэсту и сообщу, что ты приехала.

– Ладно.

И суток не прошло, как мое пребывание здесь перестало быть тайной. И все благодаря Люку Бруксу с его болтливым языком.

– Сегодня утром у Райли на ранчо групповой урок верховой езды. Она закончит около десяти и будет рада встрече с тетей. Сможешь забрать ее и отвезти в Большой дом?

– Для моей девочки все что угодно, – искренне проговорила я. Племянницу я обожала. – Но почему ее не заберет Ками? Разве это не ее выходные?

– У нее кое-какие дела. Слушай, просто забери ее после урока, ладно? Потом оставишь Райли с Уэстом. Или Брукс отвезет ее к себе, а завтра мать за ней приедет.

– Не боишься оставлять ребенка наедине с Бруксом? – поинтересовалась я. Ну и дела.

В детстве, когда Густу приходилось нянчиться со мной, Брукс всегда торчал рядом. Порой они просто не обращали на меня внимания, в другое время развлекались за мой счет. К примеру, оказалось, что спускаться по лестнице, ведущей в темный, жуткий подвал, в корзине для белья не слишком-то весело, пусть даже брат и его лучший друг всеми силами пытались убедить меня в обратном. И целой груды подушек не хватило, чтобы смягчить падение.

В другой раз они оставили меня на крыше. На целых два часа.

– Он отлично справляется с ролью дяди, Эмми. И по мере возможности всем нам помогает. Брукс присмотрит за Райли. И за тобой, пока мы с папой не вернемся домой.

Я закатила глаза. Уж я-то не нуждалась в присмотре Люка Брукса. Хотелось бы верить, что наступит день, когда мой брат станет относиться ко мне как к взрослой.

Услышав имя Брукса, я вспомнила его вчерашние слова. Надо же, совсем вылетело у меня из головы.

– Кстати об убийце футболок. Он в самом деле владелец «Сапога дьявола»?

– А чем тебе так не угодили его майки? – спросил Густ.

– Дело не в самих майках, а в мужчине, который с такой жестокостью расправляется с бедными футболками. – Мне вовсе не хотелось видеть мускулы Люка Брукса. – Лучше ответь на вопрос.

– Да, в самом деле, – подтвердил брат.

– И с каких пор?

– Лучше спроси у него самого. История запутанная. Ладно, мне пора, Эмми. До скорого.

Похоже, мне так и не суждено узнать, как любитель пива Coors смог заполучить в свои руки самую любимую и непристойную достопримечательность Мидоуларка, поскольку во время пребывания в городке я собиралась как можно меньше общаться с Бруксом.

– Пока, старший братик.

– Пока, Густи! – крикнула из ванной Тедди.

Брат не ответил.

Пока я разговаривала с ним по телефону, пришли два сообщения. Одно от Кенни, который написал, что рад был встретиться со мной вчера вечером. И второе от отца.

«Хорошо, что ты дома, малышка. Я люблю тебя».

5

Эмми

Ранчо «Ребел блю» занимало почти восемь тысяч акров первоклассной земли Вайоминга и являлось самым большим в Мидоуларке и окрестных округах, а также одним из крупнейших фермерских хозяйств во всем штате. Мои предки приобрели его еще в девятнадцатом веке, когда перебрались на Дикий Запад. Тогда ранчо было меньше. Но большинство первоначальных построек «Ребел блю» сохранились до сих пор, в том или ином виде.

Проехав на пикапе через большие железные ворота, я погнала машину по главной дороге к Большому дому. Внезапно у меня перехватило горло. Я вернулась домой, и «Ребел блю» ничуть не изменилось.

На ранчо, как и в прежние времена, в первую очередь разводили крупный рогатый скот, но теперь мы также завели овец и выделили место для лошадей. Уэст мечтал превратить часть неиспользуемых построек в жилые домики и создать на ранчо некий уголок, где могли бы останавливаться гости. Однако это был крупный проект, и Густ не рвался в нем участвовать. Он не отказывался наотрез, просто колебался. Впрочем, всякое еще могло случиться. Густ много сделал для ранчо, но все же он пока не был здесь главным.

Когда дело касалось каких-то изменений, мы обычно голосовали, и решение должно было быть единогласным. Если проект гостевого ранчо когда-нибудь вынесут на голосование, я поддержу Уэста. Пока не знаю, что думает о нем отец, однако он всегда с большим уважением относился к заветным мечтам.

Амос Райдер являлся средоточием «Ребел блю». Несмотря на то, что отцу далеко за шестьдесят, он по-прежнему принимает активное участие в управлении делами. Вероятно, так будет и впредь, до тех пор, пока у него хватит физических сил. Вайоминг давно завладел сердцем отца, а ранчо «Ребел блю» наполняло Амоса Райдера жизнью.

Как и меня, пусть даже я всеми силами стремилась сбежать из Мидоуларка. Однако было трудно отрицать, что наше ранчо вызывало во мне множество не поддающихся описанию эмоций. Когда я, стоя на его землях, смотрела в голубое небо или вперед, на горы, то ощущала себя маленькой и незначительной. Вовсе не ничтожной, нет; просто понимала вдруг, что все мои проблемы по большому счету никогда не были такими уж серьезными.

Я проехала почти милю по грунтовой дороге, и в поле зрения возник построенный из бревен Большой дом. В нем было целых шесть спален. Четыре занимали Райдеры, пятую отвели для гостей. Шестая неофициально принадлежала Бруксу. Когда мы подросли, Густ переехал в один из домиков дальше по дороге, а Уэст решил остаться в доме – чтобы составить компанию отцу.

Я остановила машину рядом с черным пикапом «Шевроле K20», который раньше здесь не видела. Вероятно, на нем приехал тот, кто давал сегодня утром уроки верховой езды, поскольку Уэст всегда парковал свой автомобиль за домом, а у работников ранчо имелись места для стоянки рядом с их домиками.

Я отвернулась к соседнему сиденью, чтобы взять телефон и солнцезащитные очки. И в это время кто-то хлопнул рукой по капоту моего пикапа. От неожиданности я подскочила на месте, ударившись головой об обшивку машины. Черт возьми. Как будто мне мало головной боли от похмелья.

Я потерла макушку и сквозь лобовое стекло увидела своего брата Уэста с широкой улыбкой на лице. Несмотря на травмы, полученные только что по его вине, я не смогла удержаться и улыбнулась в ответ.

Уэст походил на золотистого ретривера в человеческом обличье. В отличие от нас с Густом, он унаследовал мамины черты. Песочного цвета волосы в противоположность нашим темным, более светлые, чем у нас, зеленые глаза и две огромные ямочки на щеках, которые брат часто выставлял напоказ.

Справедливости ради стоило заметить, что у Густа тоже были ямочки, но он не слишком часто улыбался.

Уэст распахнул водительскую дверцу и крепко меня обнял.

– Привет, сестренка, – проговорил он. В его глазах светилась неподдельная радость. Вот бы все и всегда были так же счастливы меня видеть.

– Привет, старший братец, – ответила я. – Что ты делаешь дома в такой поздний час? Разве ты не должен работать?

– Очень смешно. Густ позвонил мне с утра и сказал, что ты приедешь сюда к концу урока Райли. Так что я решил поздороваться и кое-что тебе сообщить.

– Слушаю.

– Папа начал заниматься йогой.

Я недоверчиво фыркнула, только представив, как мой шестидесятипятилетний отец встает в позу «собака мордой вниз». Я могла бы по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз за всю свою жизнь видела его одетым во что-то кроме джинсов и фланелевой рубашки.

– Да-да, знаю, – покачал головой Уэст. – Тем не менее он всерьез озаботился здоровьем суставов. Начал есть овощи и тому подобную дрянь. – А я-то думала, что здесь никогда ничего не меняется. – В общем, в последнее время он занимается йогой в твоей комнате. Он менял места занятий в зависимости от того, где и когда солнце светило в окно, а поскольку сейчас лето, больше всего солнца в твоей комнате.

– Ладно…

– Так что у тебя есть выбор. Можешь занять старую комнату Густа или поселиться в маленькой хижине.

Окруженная старыми осинами хижина находилась примерно в пятистах ярдах позади Большого дома, рядом с ручьем, который протекал по территории ранчо. Неподалеку от нее располагалась небольшая конюшня, где содержалось большинство лошадей, принадлежащих членам семьи. И все же, несмотря на столь близкое соседство, хижина отчего-то казалась уединенной.

В отличие от прочих домиков на ранчо, в хижине не было отдельной спальни. По сути, внутри она походила на квартиру-студию. Уютная и уединенная. Как раз то, что нужно.

– Выбираю хижину, – ответила я.

– Отлично, – улыбнулся Уэст. – Сегодня после звонка Густа я съездил туда и открыл несколько окон. Давненько там никто не жил. Постельное белье и полотенца я отправил в стирку.

Если Густ был ярым защитником, то Уэст – прирожденным опекуном. Наверное, именно поэтому идея гостевого ранчо пришлась ему по душе. Уэстон Райдер с радостью заботился о других и никогда – даже в мыслях – не ждал ничего взамен.

Я снова обняла брата.

– После ужина я помогу тебе отнести туда вещи из комнаты, – предложил он.

– Хорошо. Кстати, в стойлах найдется место для Мэйпл? Ее привезут сюда завтра.

Учитывая поспешный отъезд из Денвера, я просто не успела забрать свой маленький трейлер для перевозки лошадей. Мэйпл так и осталась в общественной конюшне, но по пути на ранчо я связалась с ними и попросила доставить кобылу сюда.

– Конечно, Эмми. В конюшне Райдеров около тридцати стойл. Поставь ее рядом с Муншайн. Они наверняка обрадуются встрече.

Муншайн тоже принадлежала мне; сейчас, в двадцать три года, она доживала свой век, поедая в огромных количествах морковку и яблоки.

– Отличная мысль. Найдется квадроцикл, на котором можно съездить за Райли?

– Да, в гараже. Ключи в замке зажигания, – кивнул брат. – Ладно, мне пора. Если работники ранчо решат, что я бездельничаю, пока боссы в городе, они взбунтуются. А нужно чинить изгороди, пасти коров… Сама знаешь, сколько тут дел. До встречи, Эмми. – Он поцеловал меня в щеку и направился прочь.

– Уэст, – позвала я.

– Да?

– Ты даже не спросил, почему я вернулась домой.

– Неважно. Главное, что ты приехала.

Его слова проникли прямо в сердце. Возвращение в Мидоуларк далось мне нелегко, и лишь обрушившиеся неприятности заставили на это решиться. Однако, приехав домой, я, кажется, сделала правильный выбор.

– Добро пожаловать, Клементина, – проговорил Уэст, приподнял шляпу и, развернувшись, зашагал в сторону конюшен.

Я направила квадроцикл вниз по тропинке, ведущей к небольшому загону, где летом проводили занятия по верховой езде. Ветер трепал волосы, впереди, насколько хватало глаз, простирались земля и голубое небо… Господи, подобная картина никогда не надоест!

Приблизившись к загону, я заметила возле изгороди несколько фигур. Наверное, родители пришли понаблюдать за детьми. Внутри загона расхаживали пятеро наших шетлендских пони с маленькими человечками на спинах.

Уроки верховой езды в «Ребел блю» не являлись совсем уж новой затеей. Прежде их вела мама, но после ее смерти занятия прекратились. И лишь после рождения Райли Густ решил их возобновить. Не только ради своей дочери, но и для блага других детей из Мидоуларка, ссылаясь при этом на слова мамы, которая утверждала, что верховая езда учит терпению, сочувствию и дисциплине.

Я не помнила уроков мамы, поскольку была еще совсем крошкой. А к тому времени, как Густ вновь их возобновил, уже уехала из Мидоуларка. Так что сегодня я впервые присутствовала на занятии.

Я остановила квадроцикл в добрых тридцати футах от загона, чтобы не спугнуть животных. Несмотря на все спокойствие и уравновешенность пони, когда у них на спинах сидели четырехлетние малыши, любая предосторожность была не лишней.

Я сразу заметила кудрявую Райли, в которой чудесным образом переплелись черты и матери, и отца. В результате получилась очаровательнейшая малышка с черными волосами, зелеными глазами и двумя огромными ямочками на щеках. Она сидела верхом на своем любимом пони каштановой окраски, девочке по имени Чирио.

Подойдя ближе к загону, я узнала кое-кого из родителей и направилась в их сторону. И по пути услышала, как одна из мамочек прошептала другой, что «его задница создана для этих джинсов».

А миг спустя я заметила предмет их обсуждений. Он стоял ко мне спиной, но я без промедлений узнала эти широкие плечи, каштановые волосы, выбивающиеся из-под поношенной бейсболки, и, само собой, задницу.

Люк Брукс обучает детей? Невероятно, что все они еще дышат.

Брукс меня пока не видел, так что я, пользуясь моментом, принялась наблюдать за ним – чего прежде себе никогда не позволяла. Он помог маленькой девочке правильно взять в руки поводья и, когда малышка справилась, взъерошил ей волосы. Девчушка в ответ одарила его такой лучезарной улыбкой, будто только что выиграла поездку в Диснейленд.

– Эмми, ты ли это? – воскликнула вдруг мамочка, которая шепталась о заднице Брукса.

Ее лицо было мне знакомо, однако имя я не вспомнила бы ни за что на свете. Кажется, у нее брат моего возраста.

– Единственная и неповторимая, – с улыбкой отозвалась я, подражая Тедди Андерсен.

Она хотела еще что-то сказать, но из загона вдруг донесся детский крик:

– Тетя!

Я обернулась. Райли вместе с Чирио, да и Брукс заодно, теперь смотрели в мою сторону. Взгляд, которым одарила меня племянница, мог бы растопить айсберг. Боже, как же я по ней скучала!

Брукс мне улыбнулся, причем от его обычной самоуверенности теперь не осталось и следа. Можно было подумать, что он в самом деле рад меня видеть.

Это уже что-то новенькое.

– Привет, Эмми, – поздоровался он.

Я в ответ сложила пальцы пистолетом и притворилась, что стреляю.

Дурацкая шутка.

Я мысленно отругала себя, но Брукс, не поведя бровью, склонился к Райли, которая о чем-то его спросила, и разрешил ей спешиться – само собой, осторожно – поскольку урок почти закончился. Держась одной рукой за луку седла, а в другой сжимая поводья, Райли вынула ногу из стремени, аккуратно перекинула ее через круп Чирио и опустила на землю.

У нее явно прирожденный талант.

Наблюдая, как племянница общается с пони, я ощутила сильный прилив гордости. И в то же время меня словно кто-то ударил бейсбольной битой в живот. Я уже целый месяц не ездила верхом на Мэйпл. Просто не могла. Я седлала ее, выводила на площадку… а когда приходило время садиться в седло, меня накрывала паника.

Раз за разом.

Я и раньше получала травмы во время катания верхом, но не столь серьезные, как в прошлом месяце в Денвере. Прежде я не раз оказывалась на земле из-за взбрыкнувшей лошади, однако впервые, сидя в седле, я полностью утратила контроль, и теперь пути назад уже не было. Как бы сильно я ни пыталась.

С самого начала той тренировки что-то пошло не так. Мне досталась возбужденная, норовистая лошадь, я знала, что не стоит на нее садиться, и все же не остановилась.

Вспомнив о том дне, я вздрогнула, сердце бешено забилось в груди. И, как всегда, меня захлестнул страх. Тем не менее я не сводила взгляда с Райли, с помощью племянницы стараясь отвлечься от тяжелых воспоминаний.

«Не сейчас, Эмми, – мысленно велела я себе. – Не время поддаваться панике».

Я сделала глубокий вдох, точно так же, как прошлым вечером возле «Сапога дьявола». Легкие наполнил утренний воздух, напоминая, что наступил новый день.

И что я дома.

Райли сунула поводья Бруксу, который послушно взял их, и помчалась в мою сторону. Она пролезла через щель в ограде загона и, не успела я сделать еще один вдох, бросилась в мои объятия.

– Тетя! Ты приехала! – Райли приложила маленькие ладошки к моим щекам.

– Да, солнышко, – улыбнулась я своей любимой четырехлетней малышке.

– Ты видела, как я ездила верхом? На спине Чирио.

– Видела, – подтвердила я и шутливо добавила: – Ты можешь стать даже лучшей наездницей, чем твой отец.

Райли улыбнулась еще шире.

– Он говорит, что я должна равняться на тебя, потому что ты ездишь на лошади лучше всех на свете.

В живот мне вновь врезалась призрачная бейсбольная бита. Да, из меня вышла отличная наездница. Неспособная сейчас даже сесть на лошадь. Первоклассная шутка, особенно учитывая, что я носила фамилию Райдер[4].

Райли подалась ко мне и втянула носом воздух.

– Тетя, – заявила она, – от тебя пахнет дымом.

Явиться на урок верховой езды с похмелья, неся на себе все ароматы «Сапога дьявола»? Господи, я вела себя сейчас как Брукс.

– Райлз! – позвал Брукс. – Пора расседлывать пони. Пожалуйста, отлепись от Эмми.

Девочка хихикнула.

– Тетя меня не отпускает!

– Ну нет, малышка, не перекладывай ответственность, – заявила я, ставя племянницу на землю.

Райли пролезла через решетку загона и вернулась к Чирио. Брукс вручил ей поводья и бросил взгляд на меня; от приветливой улыбки не осталось и следа. Теперь он выглядел раздраженным.

Неужели злится, что я не дала ему как следует закончить урок верховой езды? И это после его вчерашней выходки в баре?

Зачем ему вообще понадобилось вести занятия? Ведь этот самый парень обычно стрелял по глиняным голубям из кузова пикапа моего брата.

Брукс зашагал к краю загона, чтобы открыть ворота. Он вывел оттуда детей, и они вместе направились по дорожке, ведущей к конюшням.

Хотелось верить, что благодаря моим солнцезащитным очкам он не заметил, как я внимательно за ним следила.

Люк

Господи, при свете дня Эмми Райдер выглядела столь же привлекательно, как и в неоновых огнях. Я бы даже сказал, чертовски привлекательно.

Когда возле загона остановился квадроцикл, я не сомневался, что приехала она, и корил себя за желание ее увидеть.

В выцветших голубых джинсах и потрепанной футболке с портретом Джорджа Стрейта Эмми походила на мечту любого ковбоя. И когда она устроилась рядом с группой мамочек, которые последние сорок пять минут обсуждали мою задницу, я с трудом смог отвести от нее взгляд.

На ранчо был еще один парень, который время от времени давал уроки верховой езды, но я почти не сомневался, что Густ намеренно поручил ему взрослую группу. Мне же достались дети, поскольку Густ считал, что все мамочки в округе слетятся на меня как мухи на мед.

Но меня не интересовали собравшиеся за изгородью женщины. Эмми рядом с ними выглядела неуместно. Я наблюдал за ней краем глаза. Она вежливо поздоровалась, но явно не собиралась вести светские беседы. Эмми приехала сюда ради Райли.

Девочка безумно любила свою тетю и без умолку болтала о ней, даже если Эмми здесь не было. В обычных обстоятельствах я дождался бы окончания урока и, лишь когда расседланные пони уже стояли бы в стойлах, позволил маленькой проказнице пообщаться с тетей.

К сожалению, я питал сильную слабость к Райли, поэтому не смог отказать малышке в просьбе. И, честно говоря, сцена их встречи меня потрясла. Глядя, как широко улыбается Эмми, сжимая в объятиях племянницу, я испытал какое-то необъяснимое чувство.

Наверное, во всем виновато похмелье.

Я вновь посмотрел на Эмми. И понял, что со вчерашнего вечера ничего не изменилось.

Я по-прежнему считал ее красивой. И гадал, как бы она выглядела в моей постели. Я все еще злился, что она ушла с Уайаттом; лучше бы осталась со мной.

Хотелось верить, что Эмми не сможет прочитать эти мысли на моем лице.

Черт, я ступал на опасную территорию.

Эмми Райдер крепко меня зацепила. И как теперь, черт возьми, мне себя вести?

6

Люк

После окончания занятий я зашагал в Большой дом. Сегодня выдался хороший летний день. Дул легкий ветерок.

Ранчо «Ребел блю» – лучшее место на Земле, и мне всегда нравилось ходить по тропинке, ведущей вдоль ручья, через рощицу осин. Большой дом стоял на небольшой возвышенности и словно бы присматривал за всем вокруг, прямо как Амос Райдер.

Обычно прогулки от пикапа к загону и обратно были для меня лучшими моментами дня. Но сегодня… сегодня я увидел нечто прекрасное, единственное, что, на мой взгляд, превосходило красотой «Ребел блю», – Эмми.

Да что со мной, черт возьми?

Эмми всегда была хорошенькой, но я воспринимал ее лишь как младшую сестру лучшего друга. Однако женщина, которая прошлым вечером вошла в мой бар, держалась как богиня. Эмми никогда так себя не вела, особенно с парнями. И пусть меня взбесило, что ее вниманием завладел Уайатт, мне все же понравилось подобное преображение.

Амос говорил, что Эмми слишком не уверена в себе; теперь, по-моему, она полностью избавилась от этого недостатка. Словно в Мидоуларке ей было немного тесно, а уехав, Эмми смогла как следует расправить крылья.

Так какого черта она вернулась? Этот вопрос не давал мне покоя.

Тропа, сделав поворот, вывела меня к маленькой хижине, перед которой стоял пикап Эмми – нежно-голубой «джи-эм-си циклон» 1991 года выпуска. До сих пор помню, как она его купила. Густу и Уэсту первые в их жизни машины подарил отец. Да кто в здравом уме отказался бы от бесплатной машины? Только Эмми не хотела такого подарка. Она работала на ранчо и обслуживала столики в закусочной на Мэйн-стрит, чтобы самой накопить денег на покупку. В этот уродливый пикап она влюбилась с первого взгляда. Здорово, что Эмми ездила на нем до сих пор. Хотя, признаться, меня удивляло, как эта машина еще не развалилась на части.

Из открытой двери хижины доносилась песня группы Cheap Trick. Когда я приблизился, на улицу вышла Эмми, успевшая сменить джинсы на облегающие черные спортивные шорты. Черт возьми, ее загорелые ноги, похоже, росли от самых ушей! Она подошла к пикапу и стала доставать из кузова какой-то ящик, довольно тяжелый на вид. Густ убил бы меня, узнай он, что я пялился на его сестру. Впрочем, если бы я не предложил ей помощь – тоже. Как ни крути, а мне не жить. Терять нечего.

– Давай помогу, – проговорил я, подбегая к пикапу.

– Чтобы отнести коробку, мне не нужна помощь большого и сильного мужчины, – заявила она, даже не глядя на меня. И, шумно выдохнув, смахнула прядь волос, упавшую ей на лицо.

– По-твоему, я большой и сильный?

– Отвали, Брукс.

Надо же. Теперь, подойдя ближе, я заметил, что пикап битком набит вещами. Вряд ли она привезла бы все это с собой, если бы приехала на пару недель.

– Ты… – начал я, не зная, как лучше сформулировать вопрос, – возвращаешься домой?

Эмми перестала мучить ящик, который я предложил ей донести, и опустила его на сиденье пикапа. Мой вопрос явно что-то в ней всколыхнул. Вздохнув, Эмми посмотрела на небо, потом сомкнула веки.

– Да, – подтвердила она, не открывая глаз. – Так и есть.

– А скачки? – спросил я с любопытством, но в то же время уже начав беспокоиться.

Эмми явно напряглась. Я почти чувствовал ее желание от меня отгородиться.

– А что скачки? – вызывающе поинтересовалась она.

– Ты завязала с ними?

Только так я мог объяснить ее приезд. Ведь не могла же она участвовать в соревнованиях по верховой езде, которым посвятила последние десять лет, из Мидоуларка.

Эмми снова вздохнула. Так, словно на нее давила какая-то тяжесть, причем настолько сильно, что удержаться от вздоха было невозможно.

Знакомо.

– Возможно. – Она буквально застыла, запрокинув голову к небу и по-прежнему не открывая глаз.

– Ладно… – кивнул я. Слова не шли на ум.

«Тебя это не касается, Люк».

На миг повисла тишина, потом я предложил:

– Давай помогу тебе с вещами. Раз нас двое, разделим работу пополам.

Я старался говорить по-деловому, чтобы Эмми не решила, будто мне просто хочется провести с ней больше времени и все такое. Она взглянула на меня и через пару мгновений кивнула.

– Начну с этого ящика, – произнес я и подхватил тот, что Эмми оставила на сиденье.

Он и вправду оказался чертовски тяжелым. Неужели Эмми в Денвере сама упаковывала вещи? Может, ей кто-то помогал? Парень, к примеру?..

Хотя я знал Эмми много лет, я понятия не имел, как она жила.

Захотелось выяснить.

Эмми взяла коробку поменьше и направилась к хижине. С тех пор, как я был здесь в последний раз, внутри ничего не изменилось. Раньше мы с Густом и Уэстом часто тут зависали: пили пиво, курили травку. Поскольку хижина стояла довольно далеко от Большого дома, Амос не мог нас застукать. С другой стороны, она располагалась достаточно близко, и нам не приходилось шнырять по территории ранчо.

Я почти не сомневался, что именно в этой хижине Густ потерял девственность. Впрочем, эти мысли стоит держать при себе.

Эмми наклонилась и поставила коробку на пол возле кровати. Не удержавшись, я окинул взглядом ее задницу в форме сердечка, обтянутую крошечными шортиками.

Мне прямая дорога в ад.

– Поставь где-нибудь, – проговорила Эмми, даже не подозревая, что всего полсекунды назад я таращился на ее задницу.

– Что в нем, черт возьми? – поинтересовался я, опуская ящик на пол возле двери. – Камни?

Эмми чуть заметно улыбнулась, и я вдруг ощутил такую радость, будто только что выиграл в лотерею.

«Какого хрена со мной творится?»

– Почти, – сообщила она. – Книги. Ты когда-нибудь читал хоть одну?

– Очень смешно.

– Извини, я знаю, что тебе трудно обсуждать свою неграмотность. – Ее улыбка стала шире. Что ж, если насмешки надо мной доставляют ей такую радость, я готов терпеть их в любое время.

– Система государственных школ Вайоминга меня подвела, как и бесчисленное множество прочих людей, – ответил я.

– Зачем винить школу, если ты туда даже не ходил?

– Я ходил в школу, – запротестовал я, хотя вообще-то Эмми была права.

– Игра в футбол и выпивка на школьной парковке не в счет.

Господи, что за улыбка.

«Утрись, Кенни, – подумал я, вспомнив, как Эмми улыбалась ему прошлым вечером. – Посмотри, придурок, кому она улыбается сейчас».

– Черт, ты меня раскусила, – признал я. Да, Эмми не ошиблась. И все же школу я закончил.

– Кстати, спасибо, что сдал меня Густу, – заметила она. Вполне беззаботно.

Похоже, Эмми не слишком на меня злилась, нет, я сам досадовал на себя за свой длинный язык. Нет, в гневе младшая Райдер выглядела совсем иначе. Сейчас же она излучала спокойствие и казалась расслабленной. Здорово, что рядом со мной Эмми не чувствует никакого напряжения.

– Впрочем, ты мог бы не упоминать о Кенни, – продолжила она. – Моего неожиданного приезда и так хватило, чтобы у Густа на лбу вздулась пресловутая вена.

«Гребаный Кенни».

– Ты… – начал я, вновь осторожно подбирая слова. Рядом с Эмми приходилось следить за тем, что я говорю. – Хорошо провела время после того, как вечером ушла из бара?

«Вполне ровный вопрос».

Эмми рассмеялась.

– Надо же, Густ послал тебя ко мне с расспросами! – фыркнула она. «Да-да, именно Густ хотел об этом знать». – Кенни подвез нас до дома Тедди. Ты, наверное, заметил, что мы с ней вчера выпили.

Подвез к Тедди? Эмми не поехала к нему домой? Между ними ничего не было?

Меня охватило облегчение. Конечно, просто потому, что я не хотел вновь видеть страдания младшей сестры лучшего друга. Здесь я не кривил душой. Просто недоговаривал.

– Ты так громко и страстно исполняла Islands in the Stream, что трудно было не заметить, – пожал плечами я.

И тут же перед мысленным взором промелькнула картина, как Тедди отпихнула в сторону солиста группы и вытащила подругу на сцену.

– О боже. – Эмми провела рукой по лицу. – А я и забыла…

– Честно говоря, у тебя отлично получилось. Если возьмешь пару уроков пения, я дам вам с Тедди возможность выступать, – пошутил я.

Эмми вновь направилась к пикапу за вещами, и я пошел следом.

– Значит, это правда? – бросила она через плечо.

– Ты о чем? – поинтересовался я.

– Что ты владеешь «Сапогом дьявола».

– Да.

– И как так вышло?

Историю о том, как бар попал в мои руки, невозможно было рассказать, не упомянув при этом Джимми. Я немного помолчал, внутренне готовясь к знакомой боли, которая поселялась у меня в груди всякий раз, когда речь заходила о нем.

– Ты помнишь пьяницу Джимми?

– Твоего отца? Да, помню. – Эмми, похоже, смутилась. Вполне понятная реакция.

– Оказалось, все это время «Сапог дьявола» принадлежал ему. А после смерти он оставил бар мне.

По правде говоря, мне не нравилось говорить о Джимми. Не потому, что я считал его плохим человеком. Просто отец из него не вышел. И хотя боль немного притупилась, она по-прежнему саднила где-то внутри.

Сколько бы лет ни прошло, я никогда не смогу полностью смириться с тем, что не нужен был отцу. Мы жили с ним в одном городе, и я видел его, может, раз в год, а когда достаточно подрос и обзавелся поддельным удостоверением личности, чтобы пустили в «Сапог дьявола», частенько находил его на обычном месте в баре. Иногда отец разговаривал со мной, иногда нет. Понятия не имею, почему он оставил мне этот бар и все, что с ним связано.

– Признаться, я вообще не думала, что у «Сапога дьявола» был владелец, – сказала Эмми и повернулась, чтобы взять другую коробку. – Ну понятно, что в какой-то момент этот бар был чьей-то собственностью, но он уже так давно существует, что превратился в некое подобие общественного достояния.

– Честно говоря, судя по учетным книгам, у бара до меня будто вовсе не было владельца. Записи велись кошмарно.

Джимми угробил бар. Стыдно признавать, но когда я понял, какой ущерб понес из-за него бизнес за все эти годы, то отчасти даже обрадовался, что отец плевать хотел не только на меня одного. Впрочем, о баре он все-таки заботился больше, чем о родном сыне.

Мы с Эмми отнесли еще по коробке в хижину, которая постепенно заполнялась ее вещами.

– Вряд ли я говорила тебе… – начала Эмми. – Мне жаль, что твой отец умер. Тяжело скорбеть о том, кого ты никогда по-настоящему не знал. Это сбивает с толку.

У меня в груди вновь возникло странное чувство. Мама Эмми умерла, когда малышке не исполнилось и года. Несчастный случай во время верховой езды.

– Спасибо, я ценю твои слова, – кивнул я. – Джимми оставил мне то единственное, что для него хоть что-то значило.

Никогда прежде я не отзывался так об отце, с чего вдруг сейчас разоткровенничался… Наверное, хотел, чтобы Эмми узнала меня получше. И сам я тоже стремился ее узнать.

Мы постепенно перетаскивали ящики и коробки с вещами Эмми из пикапа в хижину, и вскоре композиции Cheap Trick сменились треками Брюса Спрингстина. Мы работали в уютном молчании, лишь Эмми порой указывала мне, куда поставить тот или иной ящик.

– Похоже, все, – выдохнула она, когда я внес в хижину последнюю коробку. Вероятно, заполненную книгами, учитывая ее тяжесть. Интересно, что читает эта женщина? – Спасибо за помощь.

– Обращайся в любое время, – произнес я, опуская коробку рядом с остальными. Я вовсе не шутил. Начиная со вчерашнего дня для Эмми Райдер я готов был сделать что угодно, где угодно и когда угодно. – Тебе еще что-нибудь нужно?

Господи, с таким же успехом я мог бы рухнуть на колени и выпрашивать позволения хоть ненадолго задержаться рядом с ней. Да что со мной такое?

Пытаясь выбраться из-за груды коробок, Эмми зацепилась ногой за угол одной из них и полетела на пол. Я инстинктивно бросился к ней, но поздно.

– Эмми! – Опустившись на корточки, я заметил кровь у нее на руке. Вот дерьмо. – С тобой все хорошо? – взволнованно спросил я, сам не ожидая от себя подобной реакции.

– Конечно. Я вытянула руку, чтобы остановить падение, и она провалилась в коробку. Все в порядке.

– Дай мне взглянуть, пожалуйста.

– Все хорошо, – проворчала Эмми.

Вот же упертая женщина! Она всегда была упрямее осла.

– Ты испачкала в крови всю обувную коробку, – заметил я.

Эмми опустила взгляд на свою руку, похоже, только сейчас осознав, что поранилась до крови.

– Зараза, – потрясенно выдохнула она.

– Пойдем. – Я положил ладонь на талию Эмми и подхватил ее под локоть здоровой руки, чтобы помочь встать. – Под раковиной есть аптечка первой помощи. Мы с Густом обновили ее всего несколько месяцев назад.

– Боже, ненавижу кровь…

– Тогда не смотри на нее, Клементина.

– Ух ты. Спасибо за дельный совет, Люк. Тебе бы следовало стать врачом.

Люк. Она назвала меня Люком. Несмотря на то, что Эмми у меня на глазах истекала кровью и говорила сейчас с нескрываемым сарказмом, мне понравилось, как прозвучало в ее устах мое имя.

– Я серьезно. Просто не смотри.

Возле окна в задней части хижины стоял небольшой кухонный стол с двумя стульями. Я подвел Эмми ближе, помог сесть и, сбегав за аптечкой, опустился перед ней на колени.

– Терпеть не могу кровь, Брукс. Я не шучу, – произнесла Эмми. Теперь ее голос звучал глухо, и я окинул младшую Райдер более внимательным взглядом.

Она побледнела, но, не отрываясь, смотрела на кровь, текущую у нее из руки.

– Эй, – мягко позвал я. – Эмми, взгляни на меня.

Она не сводила глаз с пореза, на лице никаких эмоций; казалось, вот-вот упадет в обморок. Неужели она и раньше испытывала такое отвращение при виде крови?

Раны и порезы на ранчо обычное дело. К примеру, я не раз появлялся в доме Райдеров после драки в таком виде, что краше в гроб кладут. Если бы в детстве Эмми столь же отчаянно сторонилась крови, я бы запомнил.

Я обхватил ладонями ее лицо и немного приподнял.

– Посмотри на меня! – велел я и, когда Эмми все же отвела взгляд от руки, заглянул в ее зеленые глаза. Знать бы еще, слышала ли она меня. – Гляди прямо на меня, ладно? Об остальном я позабочусь.

Она не ответила, но чуть заметно кивнула. Я без всякой необходимости все еще держал ладони на ее щеках, упиваясь возможностью находиться с ней рядом.

«Господи боже. Как ты жалок, – мысленно укорил я себя. – Ведь она в буквальном смысле истекает кровью».

Отпустив Эмми, я принялся обрабатывать рану. Пришлось положить ее руку мне на бицепс, иначе я не видел, что делаю. К счастью, рана оказалась совсем не глубокой. Просто один из тех «правильных» порезов, которые обычно чертовски кровоточат, пока не уделишь им внимание.

Я достал из аптечки медицинский спирт.

– Возможно, будет жечь, – предупредил я, прикладывая пропитанный им ватный диск к ее предплечью.

Эмми резко втянула воздух и с силой стиснула руку, лежащую на моем бицепсе.

– Черт, в самом деле больно.

– Почти готово, – сообщил я, насухо протер кожу марлевой салфеткой и заклеил порез огромным куском пластыря. – Ну вот и все.

Вопреки здравому смыслу, я положил руки на сиденье стула, по обе стороны от ее ног, и поднял взгляд на Эмми. Она явно больше не собиралась падать в обморок. Худшее осталось позади.

Эмми, не отрываясь, смотрела на меня, и я инстинктивно сдвинул руки и коснулся ее обнаженных бедер, как раз там, где заканчивались обтягивающие шорты. Она непроизвольно сглотнула, и, глядя, как дернулось ее горло, мне захотелось сжать его ладонью и впиться губами ей в губы.

Я уже и не помнил, когда в последний раз испытывал к кому-либо столь сильное влечение. Возможно, что никогда.

– Спасибо, – поблагодарила Эмми.

У нее перехватило дыхание? Или мне только показалось?

Я провел руками вверх по ее коже, потом вновь вниз, потирая ноги Эмми по бокам. Конечно же, просто для того, чтобы успокоить ее после пореза. Она почти перестала дышать, однако не остановила меня.

Эмми бросила взгляд на мои губы, затем подняла глаза.

Боже, как мне хотелось ее поцеловать.

И судя по тому, как она смотрела на меня, ее желания совпадали с моими. Уж в этом-то я разбирался. Однако сейчас передо мной сидела не просто женщина. А Эмми.

Никто из нас не проронил ни слова. Мы застыли, глядя друг на друга.

Чем может навредить один поцелуй? Мы оба взрослые люди.

Да, я все же рискну. И поцелую младшую сестру моего лучшего дру…

– Эмми! Я принес постельное белье, – раздался голос Уэста, и мы очнулись от транса.

Я быстро вскочил на ноги. Когда в дверь вошел Уэст, Эмми уже стояла у меня за плечом.

– Привет, Брукс, – поздоровался он. – А я-то гадал, почему твой пикап еще стоит возле Большого дома.

– Привет, дружище, – ровным тоном отозвался я, стараясь ничем не выдать, что всего минуту назад был готов наброситься на его младшую сестру.

– Он помогал мне с коробками, – поспешно пояснила Эмми – словно ребенок, которого застукали на краже печенья.

Уэст, подняв бровь, взглянул на нее, потом на меня.

– Очень мило с его стороны, – наконец проговорил он.

Странная ситуация.

Мы с Эмми явно вели себя не совсем обычно. Нужно взять себя в руки. Ведь ничего не произошло.

Хотя могло бы.

– Да, – подтвердил я. – Возвращаясь из конюшни, я увидел ее пикап и предложил помочь.

Уэст пару мгновений пристально смотрел на меня, затем повернулся к Эмми.

– Ужин будет готов через полчаса, – сообщил он. – Райли попросила цыпленка на гриле. Брукс, ты останешься ночевать?

– Спасибо, но мне нужно в бар. Меня, наверное, уже потеряли.

В самом деле, солнце клонилось к закату, так что в ближайшее время зал «Сапога дьявола» начнет заполняться людьми. Ничего, Джо меня прикроет.

– Тебе в самом деле пора? – поинтересовалась Эмми.

Неужели хотела, чтобы я остался на ужин? Наверное, все когда-нибудь бывает в первый раз.

– Да, – кивнул я. – Добро пожаловать домой, Эмми. Уэст, я вернусь завтра на игру.

По воскресеньям я всегда играл в футбол у Райдеров.

Огибая коробки, я направился к двери. Райдеры помахали мне на прощание. Я махнул в ответ, надеясь, что на лице у меня не написано чувство вины. И практически бегом бросился к своему пикапу. Подумать только, я чуть ее не поцеловал. Если бы не Уэст, я бы не сдержался.

Повезло, что он еще с улицы известил меня и Эмми о своем приходе, иначе вполне мог застать нас целующимися. И тогда я был бы уже мертв.

Я опустил голову на руль. Это не должно повториться.

7

Эмми

Прошла почти неделя с тех пор, как я поселилась в маленькой хижине. И хотя я гнала от себя мысли о том вечере с Бруксом, когда он помогал мне носить коробки, всякий раз, стоило немного отвлечься от дел, и я как будто бы вновь ощущала под рукой его твердые мышцы, ладони на своих бедрах, жадный взгляд…

Брукс всегда был бабником. И едва он сосредоточил внимание на мне, хватило и минуты, чтобы понять, как ему удавалось завоевывать женщин.

Он словно одурманивал.

Люк Брукс наверняка переспал с половиной жительниц Мидоуларка примерно своего возраста. Поверить не могу, что я чуть не позволила ему себя поцеловать. Слава богу, пришел Уэст, иначе я, вероятно, не устояла бы.

Какой ужас.

С тех пор я несколько раз видела на ранчо его пикап, но сам Люк не показывался мне на глаза. Бóльшую часть времени я проводила в хижине, постепенно распаковывая коробки с одеждой. Уэст не возражал против моего уединения, довольствуясь тем, что я ужинала вместе с ним в Большом доме. Однако Густа, когда он вернется, такой расклад не устроит.

Стоило бы радоваться, что наши с Бруксом пути не пересекались. Ведь он мне даже не нравился.

Так почему же я испытывала разочарование?

«Хватит, Эмми, – мысленно одернула я себя. – Вспомни, что в прошлые выходные ты порвала со своим парнем, оставив ему лишь записку. Только поцелуев тебе сейчас и не хватало».

Особенно с Люком Бруксом.

Мысли о бывшем парне застали меня врасплох. Со Стоктоном мы были вместе всего несколько месяцев. Жили в одном многоквартирном доме. Сперва он привлек меня тем, что не походил на мужчин, которые обычно обращали на меня внимание. Стоктон родился в большом городе, работал в сфере технологий и не был ковбоем. Даже никогда не садился на лошадь.

Вроде бы милый и обаятельный, в последние полтора месяца он стал вести себя иначе, весьма неприятно. Постоянно проверял меня и бесился всякий раз, когда звонила Тедди, из-за чего я даже не могла поговорить с подругой. А несколько недель назад мы пошли поужинать в ресторан, и Стоктон взялся заказать мне еду. Более того, выбрал стейк. А я вообще не ем красное мясо.

Если бы я сказала ему об этом, то в ответ услышала бы: «Ты просто попробуй». Но зачем мне «пробовать»? Я ведь выросла на ферме, где разводили крупный рогатый скот. К тому же наши отношения еще не достигли той точки, когда я решилась бы рассказать о своих сенсорных проблемах, особенно если в ответ предстояло услышать упрямое «просто попробуй».

Честно говоря, рано или поздно я бы все равно с ним рассталась. Травма и ее последствия лишь ускорили процесс.

В дверь хижины постучали. И прежде чем я успела ответить, внутрь словно торнадо влетела Тедди с пакетами в руках.

– Привет, милая! А я к тебе с подарками!

– Почему? – В моем голосе невольно прозвучали раздраженные нотки.

– Потому что ты не отвечала на мои сообщения. И я решила убедиться, что ты не закрылась здесь в компании со «Стильной штучкой», – пояснила она. Я в ответ закатила глаза. – И на всякий случай захватила подарки. – Она подняла повыше свои пакеты.

Тедди обожала подарки – как покупать, так и получать.

– Я люблю тебя, ты ведь знаешь, – проговорила я.

– Само собой. И я люблю тебя. Поэтому закрою глаза на прием, который ты устроила мне пару мгновений назад.

– Прости, – искренне повинилась я.

– Извинения приняты. Так ты хочешь увидеть свои подарки?

– Ты же знаешь, что да.

Тедди взволнованно взвизгнула и захлопала в ладоши. А после направилась к месту происшествия с Бруксом, более известному как кухонный стол. Я пошла следом за ней.

– Начнем с главного. – Подруга полезла в самый большой пакет. – Новое постельное белье! Вероятно, причина твоего плохого настроения в том, что ты плохо спишь. Наверняка Уэст принес тебе какой-нибудь заурядный местный комплект, – сказала она. И не ошиблась. – Жутко шершавый, а ты терпеть не можешь подобные ощущения.

Тедди презентовала мне очень мягкое постельное белье кремового цвета. Порой я забывала, насколько хорошо она меня знала; вставший в горле ком тут же напомнил об этом.

– Мне нравится, Тед. Спасибо.

– Мы только начали, – заявила она. – Я также принесла мини-кофейник, твой классический кофе «Фолгер», кучу картофельных чипсов с укропом и новые легинсы, в которые ты сразу влюбишься. В них в буквальном смысле чувствуешь себя так, будто ходишь голышом.

Со времен колледжа мы с Тедди жили вдали друг от друга. И пусть я прекрасно помнила, как она относилась к тем, кого любила, но, кажется, уже забыла, что значило находиться с ней рядом.

– Тебе не стоило утруждаться…

– Бла-бла-бла. – Тедди, мастер раздавать похвалы и комплименты, совсем не умела их принимать. – Я рада, что ты приехала, пусть даже и не отвечаешь на мои сообщения. Просто знай, что можешь на меня положиться, Эм. Во всем, что понадобится.

Тедди была моей лучшей подругой. Ей я могла рассказать что угодно. В этом-то и состоял смысл дружбы. К тому же мне требовалось с кем-то поделиться, иначе я могла просто взорваться.

– Я хотела поцеловать Люка Брукса, – выпалила я.

Тедди буквально остолбенела. Понятия не имела, что такое возможно.

– Люка?! – У подруги чуть глаза из орбит не вылезли. – Сию же секунду выкладывай.

«Черт».

– Это трудно объяснить. Я поранилась, всплеск адреналина… У него такие бицепсы… ну и на лицо он не урод и…

– Где это произошло? – перебила подруга.

– Там, где ты сидишь.

– Господи боже. – Тедди откинулась на спинку стула и впилась в меня взглядом. – Значит, ты хотела, – она чуть помолчала, – поцеловать его?

– Ну на миг… вроде того, – сглотнула я.

– А сейчас? Когда тот миг прошел?

– Конечно нет, – солгала я. Маленькая лгунья.

– Что ж, ладно. – Тедди недоверчиво покачала головой. Кажется, впервые в жизни подруга не нашлась, что сказать. – Ну я тебя не виню, – наконец выдала она. – Он просто воплощает в себе образ ковбоя с замашками плохого парня, а ты только что рассталась со своим бывшим, так что не лишено смысла…

– Правда?

– Нет, но давай притворимся. Тебе станет легче.

Бр-р. Я закрыла лицо руками.

– Так он тебе нравится? – поинтересовалась Тедди.

– Ни капли! – выпалила я. Чересчур поспешно.

Судя по взгляду подруги, она мне не поверила.

Чего уж там, я и сама-то себе не верила.

В дверь хижины снова постучали – точнее, в дверной косяк, поскольку дверь Тедди не закрыла.

– Эмми, сколько раз я говорил тебе не оставлять дверь нараспашку? – проворчал вошедший в хижину Густ.

Внутри для троих явно было маловато места, особенно когда в одном помещении сталкивались Тедди Андерсен и Август Райдер.

– Прости, Густи, – отозвалась Тедди. – Это я ее не закрыла.

Густ тут же застыл на месте и впился взглядом в Тедди.

Будь он на несколько лет моложе – и чаще улыбайся, – мы могли бы сойти за близнецов. Однако я не умела пронзать кого-то взглядом, словно кинжалом.

За то время, что мы не виделись, Густ отрастил бородку, делающую его похожим на отца в молодости, за которой явно тщательно следил.

– Теодора, я ведь запретил тебе появляться в «Ребел блю», – раздраженно бросил он.

– А я предупреждала, что, если назовешь меня так, запихну тебе в глотку столб для забора, – приторно-сладким голоском проговорила Тедди. – А тебе это вовсе не нужно. Ты и так в последнее время неважно выглядишь, – снисходительно заметила она и для пущей убедительности захлопала ресницами.

– Заткнись или я надену на тебя уздечку, – огрызнулся Густ.

– Уздечку? О-о-о, Августу Райдеру не чужды извращения, – усмехнулась Тедди.

– Ну все, – перебила я. – Хватит собачиться, даже десяти утра нет.

Тедди и Густ дружно посмотрели на меня, будто только сейчас вспомнив о моем присутствии. Если им позволить, эти двое могли бы препираться целый день.

– Да, не стоит выставлять Густа неудачником с утра пораньше, – согласилась Тедди и перекинула медного цвета волосы через плечо. – Я просто заехала проведать Маверика. – Раньше этот конь принадлежал ее отцу, но, поскольку он больше не мог ездить верхом, о животном заботилась Тедди. – Я позвоню тебе позже, Эмми.

– Пока, Тед. Люблю тебя.

– А я тебя больше, – проговорила Тедди и направилась к выходу, но по пути остановилась перед Густом. – Что это? – она указала на его рубашку.

Брат, заглотив наживку, опустил глаза. И Тедди щелкнула его по носу.

Густ зарычал. В буквальном смысле.

Смех Тедди долетал до нас, пока она не захлопнула за собой дверцу пикапа.

– Терпеть ее не могу! – сообщил мне Густ.

– И она тебя терпеть не может. – Я пристально взглянула на него, а после подбежала и крепко обняла: – Добро пожаловать домой, старший брат.

– Сестренка… – Густ сжал меня в объятиях и одной рукой взъерошил мне волосы.

У Густа был тяжелый характер, однако под суровой внешностью скрывалось отзывчивое сердце, хотя сам он никогда бы в этом не признался. Напротив, если бы я заикнулась об этом, брат начал бы вести себя еще более несносно, просто чтобы доказать, что я неправа.

– Как дела в Айдахо? Я думала, вы вернетесь позже.

Конечно, я радовалась приезду брата, даже очень. Только надеялась, что у меня будет еще немного времени, чтобы морально подготовиться к встрече с ним и с отцом.

– Прилетели пораньше. Папе не терпится тебя увидеть.

А значит, я в скором времени смогу обнять отца. Как раз то, что мне сейчас нужно. Объятия и домашняя еда Амоса Райдера в состоянии исправить все на свете.

– Где он?

– Дома. Готовит для нас лучший в мире поздний завтрак. Послал меня за тобой. Готова?

Я кивнула, и мы направились к Большому дому. Ради спокойствия Густа я демонстративно закрыла дверь и заперла ее на ключ.

По пути брат рассказал мне о конференции, на которую они с отцом ездили в Айдахо. Похоже, Густ подробнее узнал о гостевых ранчо и спасении лошадей. Судя по тону разговора, ему нравились обе эти идеи. И их вполне можно было воплотить в «Ребел блю».

Уэст придет в восторг, когда узнает, что гостевое ранчо, возможно, вскоре станет реальностью.

– Райли здесь? – поинтересовалась я.

– Нет, она у Ками. Я заберу ее завтра.

– В субботу я успела на конец занятия и видела, как она держится в седле. У нее прирожденный талант, – сообщила я, вспомнив, как смело и уверенно девочка каталась на Чирио.

Так же и я чувствовала себя на спине лошади.

При мысли об этом у меня защемило сердце. Я задавалась вопросом, не осталась ли езда верхом для меня навсегда в прошлом. Однако, прежде чем я успела глубже погрузиться в тяжкие раздумья, ответ Густа вернул меня к действительности.

– Да, у нее отлично получается. И Брукс хороший учитель.

Конечно, как же Густ мог не упомянуть Брукса? Раз мы заговорили об уроке верховой езды, тема инструктора всплыла сама собой. Однако мне это не нравилось. Люк Брукс и без того занимал мои мысли.

– До сих пор поверить не могу, что Брукс дает уроки верховой езды. Совсем недавно он, как известно, предпочитал скачки другого рода, – бездумно пробормотала я.

Густ посмотрел так, словно у меня только что выросла еще одна голова. Уже второй человек за сегодня одаривал меня подобным взглядом, и оба раза разговор затрагивал Люка Брукса.

– Какой ужас, Эмми. Не хочу слышать подобных комментариев из уст сестры.

– Отчего же? Не ты ли неделю назад интересовался, в чьей постели я провела ночь? – парировала я.

– Ладно, ты права. – Густ предпочел сменить тему. – Уэст мне рассказал, что ты хандришь, – заметил он. Не спрашивая, а утверждая.

– Почему всегда все думают, что я хандрю?

– Потому что так и есть, Эмми, – невозмутимо заметил он.

– Кто бы говорил, – усмехнулась я.

И все же брат был прав. Я хандрила. Мне легче замкнуться в себе, чем занять ум чем-то другим. Так сказать, пойти по пути наименьшего сопротивления – по крайней мере, на какое-то время.

– Да, я провела много времени в хижине, – согласилась я. – Потихоньку обустраиваюсь. Слишком резкая перемена.

– Так ты решила вновь жить здесь? Не просто взяла перерыв, как сказала по телефону?

– Ну фактически это перерыв, – упорствовала я. – Хотя да. Наверное, я все же поживу здесь. По крайней мере, какое-то время.

Я решила это еще до разговора с братом по телефону, но ему вовсе не за чем об этом знать.

– Тогда ты понимаешь, что тебе придется здесь работать, верно?

– Конечно, – вздохнула я. Кто бы сомневался?

– На ранчо не хватает работника, так что эти обязанности, пока мы не подберем кого-нибудь подходящего, будешь исполнять ты на пару с Бруксом. Договорились?

Мне ничуть не улыбалось работать вместе с Бруксом, но я все же кивнула, зная, как мое согласие обрадует Густа.

– Что ж, ладно. Здорово, что ты дома, – сказал Густ.

Другого от него ждать и не стоило. Работа для Густа всегда была на первом месте. Одна лишь Райли могла отвлечь его мысли от дел на ранчо.

Мы подошли к Большому дому, и Густ открыл заднюю дверь, пропуская меня внутрь. И во второй раз после приезда домой я влетела в твердую, как камень, мужскую грудь.

Ну вот мы и вновь встретились, Брукс.

Я подняла голову, но по его лицу ничего не смогла прочесть. Он поддержал меня, точно так же, как и после первого столкновения. И, несмотря на его пустой взгляд, я ощутила, что могу утонуть в темно-карих глазах.

А вот это уже хреново.

– Привет, Эмми, – прохладно поздоровался он. Почти безучастно.

Признаться, я предпочла бы его обычное высокомерие. Учитывая, что он в последние дни то и дело настойчиво вторгался в мои мысли, подобное холодное безразличие приводило меня в бешенство. Хуже всего, что он настолько привлекательный. Почти на грани дозволенного.

– Привет, – равнодушно поздоровалась я. В игру в холодность можно играть и вдвоем.

– Малышка, это ты? – донесся с кухни папин хриплый голос.

Только он и мог заставить меня сейчас позабыть о Бруксе.

Я со всех ног побежала к отцу, бросилась ему на шею и крепко сжала в объятиях. Он обхватил меня руками и оторвал от пола. Даже несмотря на то, что ему уже исполнилось шестьдесят пять, Амос Райдер по-прежнему был крепким, словно кремень.

Возможно, благодаря занятиям йогой.

Его кожа обветрилась, зеленые глаза с возрастом потемнели. Как всегда, на нем была фланелевая рубашка на пуговицах, закатанные рукава которой позволяли увидеть ласточек, вытатуированных на предплечьях. Отец столько времени проводил на солнце, что они уже поблекли. Я обожала эти татуировки.

Пусть я приехала уже неделю назад, сейчас, рядом с отцом, я по-настоящему почувствовала, что вернулась домой.

Он хрипло рассмеялся, уткнувшись мне в волосы.

– Я тоже скучал по тебе, малышка.

На миг я стиснула его еще крепче, потом разжала объятия. Он опустил меня на пол.

И я окинула отца взглядом. Он постарел с последней нашей встречи. Вокруг глаз появились новые морщинки, в волосах добавилось седины. Теперь уже седые пряди преобладали над темными.

– Как разместили Мэйпл? – спросил он.

– Все хорошо. Она в стойле по соседству с Муншайн.

Мэйпл доставили в «Ребел блю» несколько дней назад; транспортировка заняла немного больше времени, чем ожидалось.

Я ездила на Мэйпл с тех пор, как началась моя профессиональная карьера. До нее я каталась на Муншайн. А в промежутке между ними – пока ждала, когда Мэйпл будет готова к верховой езде, – садилась и на других лошадей, но больше ни одна мне не подошла. Большинство из них по-прежнему находились на ранчо, как и лошадь Густа, Скаут.

Не все лошади созданы для скачек вокруг бочек; Мэйпл годилась отлично. И сама получала от этого радость. Когда мы неслись вместе с ней, я почти не сомневалась, что она полностью разделяет мои чувства.

Во всяком случае, прежние.

– Конечно, они счастливы снова встретиться, – заметил отец.

Он угадал. Муншайн, полная материнских чувств, любила Мэйпл, как родную дочь. Честно говоря, увидев их снова вместе на пастбище, мне почти захотелось прокатиться верхом.

Почти.

– Само собой.

– Скоро нужно будет вывести их на верховую прогулку. Наверняка Муншайн предпочтет скакать рядом с Мэйпл, а не с Кобальтом.

Кобальт, жеребец моего отца, американский пейнтхорс черно-белой окраски, был самой красивой лошадью на ранчо. У Кобальта с Муншайн сложились непростые отношения. Обе лошади считали себя главными в «Ребел блю».

В ответ на предложение отца о верховой прогулке я не смогла заставить себя вымолвить ни слова. Мы очень любили кататься вместе, по крайней мере раньше, поэтому я просто кивнула.

Вновь открылась входная дверь, и в дом вошел Уэст в рабочей одежде. Обычно в это время дня братья уже обедали, поскольку вставали в несусветную рань.

– Уэстон, ты как раз вовремя. Еда готова.

Я устроилась на своем обычном месте за столом, совсем забыв, что оно находилось прямо напротив Брукса.

Супер.

8

Люк

Мне уже начинало казаться, будто Эмми отправили на эту землю, чтобы меня мучить. И после вчерашнего завтрака в Большом доме я лишний раз в этом убедился.

Я не слышал ни слова из того, что Густ и Амос рассказывали о конференции, и даже без раздумий согласился помочь Густу с кучей дополнительной работы.

Во время всего завтрака я старательно избегал смотреть на Эмми и гнал от себя воспоминания о том, как прикасался к ее нежной коже. Она же делала вид, будто меня вовсе не существует, и это не добавляло мне настроения.

Не желая привлекать ее внимания, я порой лишь украдкой бросал на нее взгляды, когда думал, что она не смотрит. И все же… При виде ее вечно растрепанных волос мне хотелось запустить в них руки и взлохматить еще сильнее.

Вот какие мысли терзали меня, пока я выполнял одно из заданий, на которые вчера согласился, – чистил стойла.

Хотя на территории ранчо Райдеров три конюшни, в настоящее время использовались только две. В этой содержались лошади, принадлежащие членам семьи, а также лошади и пони, которых использовали для занятий, – всего около пятнадцати животных. В другой конюшне, дальше по дороге, работники ранчо держали своих лошадей – если привозили их с собой. Еще там были стойла, которые сдавались в аренду, так что по размеру дальняя конюшня превосходила ближнюю. Ладно хоть меня не отправили выгребать навоз оттуда.

Я начал со стойла моего жеребца Фрайди, моргана золотистой масти, который приехал на ранчо по программе спасения, когда мне было семнадцать. Впервые я увидел его, сидя в своем пикапе и слушая трек группы The Cure «Friday, I’m in Love». Отсюда и произошло его имя.

Фрайди стоял по соседству с Муншайн и Мэйпл, лошадьми Эмми. Но несмотря на то, что она провела дома уже почти неделю, я ни разу не видел ее в конюшнях. Наверное, она все же отводила лошадей на пастбище и обратно, однако ее сбруя так и лежала на прежнем месте.

А значит, Эмми не ездила верхом.

Что было вовсе на нее не похоже. Ничуть.

Обычно Амос чуть ли не силой стаскивал Эмми с лошади. Он чертовски хорошо понимал лошадей и умел с ними общаться, однако Эмми в любой момент могла превзойти отца.

Я вспомнил, как она упала в хижине и с каким видом потом смотрела на кровь. Может, это как-то связано с ее внезапным возвращением домой?

Вчера я видел, как Амос радовался ее приезду. И его не волновали причины. Как и Уэста. А Густ обеспокоился…

Я тоже. Хотя, вообще-то, меня это никак не касалось.

Дверь конюшни открылась, и вошла Эмми. Конечно же, как раз тогда, когда я о ней думал. Что ж, сам виноват. Не возжелай младшую сестру лучшего друга!

Сегодня Эмми надела белую майку, черные легинсы и сапоги, из-под потрепанной бейсболки выглядывали заплетенные в косу волосы. И почему она всегда так чертовски хорошо выглядит?

Эмми явно направлялась к стойлу Мэйпл, но, заметив меня, остановилась.

– Привет, – выдавил я.

– Привет. Чистишь стойла?

– Да. Муншайн на пастбище вместе с Фрайди, если что.

– Я пришла к Мэйпл. Стойло Муншайн не трогай, я сама его уберу.

– Как скажешь. Хочешь покататься?

Повисла долгая пауза. Эмми казалась почти испуганной. Но чего ей бояться? Мэйпл? Верховой езды?

– Да-да, покататься, – в конце концов неуверенно кивнула она.

Продолжая чистить стойло Фрайди, я все же украдкой поглядывал на Эмми. Осторожно, чтобы не привлекать внимания. Она взяла недоуздок и направилась к стойлу Мэйпл; ее руки заметно дрожали.

«Какого хрена?»

Эмми вывела Мэйпл из стойла, поставила на развязки[5] и сняла со стены скребницу. Когда она начала чистить Мэйпл, руки у нее по-прежнему дрожали. Но ведь Эмми лучше всех знала, что нельзя ухаживать за лошадью в состоянии страха или тревоги.

Она стояла ко мне спиной, водя скребком по боку Мэйпл. Постепенно ее рука стала дрожать меньше, однако Эмми все равно была натянута, как струна.

– Эмми, – тихо произнес я, подходя ближе. Она не ответила, продолжая чистить лошадь. Я вдруг заметил, что у нее слегка подрагивают плечи. – Эмми, – уже более твердо позвал я.

Она по-прежнему молчала. Встав у нее за спиной, я протянул руку и накрыл ее ладонь своей, чтобы остановить скребок. Эмми неподвижно застыла, лишь руки и плечи у нее все еще дрожали.

Я взял скребницу из руки Эмми, а после обхватил ее ладонь и отвел в сторону от лошади. Затем развернул Эмми лицом к себе, положил руки ей на плечи. И увидел слезы в ее глазах.

«Черт».

Только ее слез мне и не хватало.

– Поговори со мной. Что происходит?

– Все хорошо.

По щеке Эмми скатилась слезинка. Я машинально стер ее, даже не задумываясь.

– С тобой явно что-то не так. – Я никогда ее такой не видел. И мне было не по себе. – Что случилось?

На миг Эмми застыла неподвижно, потом медленно кивнула. Я провел ладонями вверх и вниз по ее рукам, чтобы успокоить.

– Мне можешь смело рассказать.

– Все хорошо. – Она по-прежнему плакала, но в голосе теперь звучала злость.

– Эмми…

– Не надо. Хочу побыть одной.

Уходить я не собирался, однако давить на нее не стал, а вместо этого позволил выплакаться. Я смотрел, как по ее щекам катятся слезы, и чувствовал, будто кто-то сжимает мне горло, не давая дышать.

С Эмми явно что-то произошло. Не зря она нагрянула сюда, словно снег на голову, никому ничего не сказав. Густ говорил, что сестра практически не выходила из хижины. И, как оказалось, не ездила верхом.

Что, черт возьми, случилось в Денвере? Нужно это выяснить.

– Эмми, почему ты вернулась домой? – как можно мягче спросил я. Хотя сейчас при взгляде на нее внутри просыпались странные чувства, и это чертовски меня нервировало.

– А тебе что за дело?

– Ну, ты мне не безразлична, – признался я.

Так было всегда. Но сейчас эти слова приобретали несколько иной смысл.

Эмми усмехнулась в ответ. И я решил попробовать зайти с другой стороны.

– Давай, Эмми, вижу, тебе надо с кем-нибудь поговорить. Не волнуйся, даже если я решу рассказать о нашем разговоре Густу, он ни за что не поверит, что ты со мной откровенничала. Ты ведь меня не выносишь. – Последнюю фразу я постарался произнести как можно более равнодушно. – Так что случилось, Эмми?

Глубоко вздохнув, она призналась:

– Я… поранилась. Слетела с лошади. Прямо на забор… – Слова лились из нее как из пожарного шланга; голос дрожал, по щекам катились слезы. – Я потеряла сознание, а когда очнулась, глаза заливала кровь. Я ударилась головой. Не знаю, что произошло. Я сидела в седле, выполняла упражнения на другой лошади… И вдруг меня отбросило так далеко, что я с силой ударилась о забор. Наверное, меня хорошо приложило…

– Мне жаль, Эмми. Правда жаль.

Понятно, почему она не садилась на лошадь. Подобное происшествие подействует на кого угодно. А в случае с Эмми все обстояло еще хуже, учитывая, как погибла ее мама. Даже если сама она не связывала эти события друг с другом, на подсознательном уровне они уже слились для нее воедино.

– Я очнулась и вновь попыталась сесть в седло. Правда попыталась… но не смогла. Не сумела. И до сих пор не могу. – Эмми по-прежнему дышала слишком часто. – Я не знаю, что делать. Не знаю. Не понимаю, что теперь делать.

– Эмми, эй, все хорошо. Успокойся.

Я продолжал растирать ей руки. Теперь Эмми уже дрожала всем телом. А потом принялась царапать себе горло, как будто хотела выбраться из собственной кожи.

– Эмми, скажи, что тебе нужно. Что я должен сделать.

– Мне нужно… – пробормотала она между судорожными вздохами. – Ты можешь…

– Что угодно, сладкая.

– Сожми. Пожалуйста. – Эмми закрыла глаза и обхватила себя руками, словно норовя сама себя обнять.

Я притянул Эмми к себе и осторожно вместе с ней опустился на пол конюшни. Затем крепко прижал ее к груди и начал мягко покачивать взад-вперед. Рубашка уже становилась мокрой от ее слез.

– Дыши вместе со мной, хорошо? – Я начал с шумом вдыхать и выдыхать воздух, чтобы она уловила ритм. – Ты в безопасности, Эмми.

Мы так и сидели с ней на полу конюшни. Дыхание Эмми постепенно замедлялось. Почувствовав, что она успокаивается, я немного ослабил объятия, хотя сам по-прежнему дышал медленно и размеренно.

Несколько минут спустя Эмми подняла голову. Ее лицо покраснело от слез, взгляд казался пустым.

– Прости, – пробормотала она.

– Эмми, не надо извиняться. Такое уже случалось раньше? – спросил я. Она молча кивнула. – Давно это началось? После падения?

– Несколько раз. Приступы повторяются чаще.

– Каждый раз, как ты пытаешься сесть на лошадь?

– Почти каждый раз.

Черт возьми. Все вокруг знали, как Эмми любила верховую езду. Не только скачки, но и обычные прогулки верхом. Наверное, она единственная изъездила все тропы в «Ребел блю», даже самые незначительные. Множество раз. И теперь, понимая, что она не может сесть на лошадь, я неожиданно почувствовал себя опустошенным.

Вообще все мои чувства к ней казались неожиданными.

– Ты каждый день пыталась сесть в седло? – спросил я. Она кивнула. – Эмми, зачем ты так себя мучаешь?

У нее в глазах вновь появились слезы. Черт.

– Я думала, что постепенно станет лучше. Верила, что все пройдет.

– Тебе станет лучше, – пообещал я. – Но совет вновь садиться на лошадь сразу после падения не поможет, если эти попытки вызывают у тебя приступы паники.

– Не знаю, что мне делать, Брукс.

При виде мучений Эмми у меня разрывалось сердце. И я очень хотел ей как-нибудь помочь.

Внезапно у меня возникла идея. Вдруг получится?

– У тебя стоит чертовски сильный ментальный блок, Эмми. Ты ведь великолепная наездница. Тебе нужно опять поверить в свои силы.

– Как?

– Мы с тобой начнем с самого начала.

– Мы с тобой? – склонив голову, переспросила она.

– Да, Эмми. Я ведь учу людей ездить верхом, – осторожно напомнил я, стараясь не пошатнуть установившееся между нами хрупкое равновесие.

Сейчас я был готов на все, лишь бы находиться рядом с ней. Однако мною двигало не только желание сблизиться с Эмми. Я хотел, чтобы она снова села на лошадь, и именно благодаря моим стараниям.

Ни в коем случае нельзя лишать ее любимого занятия.

– Предлагаешь научить меня ездить верхом? – дрожащим голосом пробормотала она.

– Почему бы и нет?

– Мы ведь не друзья, Брукс.

Да, это проблема.

– Так давай начнем дружить.

Вообще-то мне хотелось стать для нее больше, чем другом, но ей об этом знать ни к чему. Как и всем прочим.

Эмми опустила глаза, ее взгляд метался взад-вперед по полу конюшни. Так было всегда, когда она о чем-то размышляла. Прошла целая вечность, прежде чем она подняла голову и кивнула.

– Хорошо. С одним условием: ты не расскажешь о моей проблеме ни Густу, ни Уэсту.

Само собой. Я бы и словом не заикнулся о том, что так или иначе связывало нас с Эмми.

– Договорились. Начнем завтра после того, как ты закончишь с поручениями Уэста. В восемь утра?

– Пойдет, – согласилась она.

И я вдруг осознал, что мы до сих пор сидим, прижавшись друг к другу, на полу конюшни, а Мэйпл – по-видимому, лучшая лошадь в мире – спокойно стоит на развязках. Очевидно, Эмми поняла происходящее одновременно со мной и практически отпрыгнула от меня в сторону.

Я тоже встал.

– Спасибо. За это, – проговорила она, указывая на пол. – Впервые в такой момент кто-то оказался со мной рядом. Это… помогло. Спасибо.

Я улыбнулся ей и почти готов был поклясться, что Эмми покраснела.

Хотя, наверное, во всем виновата игра света.

Эмми повернулась к Мэйпл и начала ее отвязывать.

– Иди, – предложил я. – Я выведу ее размяться и вычищу стойло.

– Ты не обязан…

– Все нормально, Эмми. Иди.

– Спасибо, Брукс. За все. Я очень ценю твою помощь, – произнесла она и направилась к двери конюшни.

– Эй, Эмми…

Она обернулась. Сейчас, когда солнце светило ей в спину, Эмми чертовски походила на ангела.

– Да?

– Значит, мы теперь друзья? – уточнил я.

Она немного подумала над ответом, потом согласно кивнула.

– Друзья.

Когда дело касалось Эмми, я играл с огнем, но ради нее я бы без раздумий шагнул в пламя. С широкой улыбкой на лице.

9

Эмми

Признаться, уроки верховой езды с Бруксом проходили совершенно нормально. Он до сих пор не просил меня сесть на лошадь, но вчера я смогла полностью оседлать Мэйпл, не поддавшись живущему внутри меня маленькому монстру паники.

Наверное, мне бы стоило по-настоящему смутиться, поскольку Брукс увидел меня в столь неприглядном состоянии. Только я отчего-то вовсе не тревожилась на этот счет. Напротив, всякий раз, когда я вспоминала о том случае, перед мысленным взором мелькал отнюдь не приступ паники, а то, как Брукс утешал меня без лишних вопросов или возражений.

«Что угодно, сладкая», – сказал он тогда мне. Никогда не слышала, чтобы Брукс говорил с такой нежностью. И я вновь и вновь твердила в голове эти слова, которые в тот момент помогли мне взять себя в руки.

Он принял на себя заботу обо мне совершенно естественным образом, и именно это осознание – а вовсе не приступ паники – терзало меня сильнее всего.

Никто из нас не заговаривал о случившемся, и вряд ли Брукс или я в дальнейшем станем поднимать эту тему, однако я была благодарна ему уже за то, что в тот день мне не пришлось бороться с приступом в одиночку.

Тот факт, что кто-то еще узнал о моем падении с лошади, странным образом успокаивал. Теперь это происшествие существовало не только у меня в голове; оно стало реальностью, причинило настоящую боль и действительно имело последствия.

И раз уж падение превратилось в непреложный факт, реальным мог стать и подъем.

До сих пор на занятиях с Бруксом мы седлали лошадей, а после выводили их в загон для прогулки. По возвращении в конюшни мы расседлывали их и выпускали Мэйпл и Фрайди на пастбище. Наверняка Люку Бруксу все это уже наскучило. Странно, что у него хватало терпения полностью готовить лошадей к верховой прогулке лишь для того, чтобы выгулять их, словно собак вокруг квартала, а после привести обратно. Складывалось впечатление, что он зря тратит на меня свое время. И все же я была благодарна ему за неспешность. За то, что пока не заставлял меня садиться верхом на Мэйпл.

Впрочем, я понимала: рано или поздно этот день придет.

Выполняя вместе работу на ранчо и выгуливая лошадей, мы с Бруксом разговаривали. Этот парень, сколько я себя помнила, вечно околачивался у нас в доме, однако вот так наедине мы с ним общались впервые. И впервые по-настоящему вели беседы. Во время которых я не вспоминала ни о несчастном случае, ни о его последствиях.

Это помогало. Возможно, даже больше, чем хотелось бы признавать.

За последние несколько дней мне многое стало известно о Бруксе. Весьма неожиданно для меня среди его любимых фильмов оказались «Общество мертвых поэтов» и «Сокровище нации». Я-то думала, он скорее предпочитает нечто вроде «Старикам тут не место».

Любимой музыкальной группой Брукс называл Bread, но если бы ему пришлось выбрать еще одну, то он назвал бы Brooks & Dunn или The Highwaymen.

Обсуждали мы и другие темы. Порой какие-то подробности всплывали в разговорах сами собой. К примеру, я узнала, что его сводные братья с ним больше вообще не разговаривали. А маму из-за отчима Джона он давно уже не видел. Несколько лет назад кто-то в «Сапоге дьявола» выразил ему соболезнования по поводу здоровья его матери. Лишь тогда он узнал, что она проходила курс лечения от рака пищевода.

Хотя сейчас мать чувствовала себя хорошо, Бруксу так и не удалось с ней встретиться. Он пытался несколько раз – сразу после того, как у нее началась ремиссия, – но Джон попросту не пустил его на порог.

Еще подростком я понимала, что у Брукса дома проблемы. Именно поэтому он проводил все свое время на ранчо. Сейчас, во взрослом возрасте, я иначе воспринимала его сложности в отношениях с родными. Они трогали меня гораздо сильнее.

Признаюсь, даже просто слушать о них было тяжело. И я представить не могла, каково пришлось Бруксу. Ведь он все это испытал на собственной шкуре.

Этот парень заслуживал лучшего.

Мы были знакомы с ним почти всю жизнь, однако на самом деле я его совсем не знала. И наши нынешние разговоры рождали во мне странные чувства. До недавнего времени я воспринимала Брукса просто как парня, вечно зависающего у нас на ранчо. И с ревностью относилась к тому, что он вместе с моими братьями и отцом стал частью мужского клуба семейства Райдер. Ведь Брукс не принадлежал к нашей семье.

Жаль, что тогда я не представляла, как много значила для него принадлежность к чему-то подобному, возможность стать одним из нас.

Сегодня нам предстоял еще один урок, только не с раннего утра. Густ загрузил Брукса какой-то работой – раз уж тот согласился помогать на ранчо. И я, пользуясь возможностью, решила позавтракать с папой, поскольку после возвращения домой отец был вечно чем-то занят и мы практически не виделись.

Мы устроились за столом на кухне. Передо мной стояла тарелка с домашними блинчиками с шоколадной крошкой, отец пил зеленый смузи. Уэст явно не шутил насчет здорового образа жизни.

Мне вдруг захотелось поговорить с ним о Бруксе.

– Папа, – осторожно, даже робко начала я.

– Да, малышка, – отозвался он, не отрывая взгляда от утренней газеты.

– Что ты думаешь о Бруксе?

Мой вопрос мог вызвать у отца какие-либо подозрения, но мне нужно было знать.

– О Люке? Он хороший парень. А что?

«Да просто на днях мы целый час просидели с ним в обнимку на полу конюшни, и мне хотелось бы понять, насколько это нормально», – мысленно ответила я, а вслух пояснила:

– Ничего. Интересно, почему ты практически усыновил его, когда мы были детьми.

Отец снял очки для чтения и отложил газету в сторону.

– С чего такой внезапный интерес?

Ну вот, он уже что-то заподозрил.

– Не знаю. Любопытно.

Отец, кажется, не слишком поверил в мои объяснения, но все же ответил.

– Люк бесстрашен. Когда Густ в детстве привел его домой из школы, я понял, что он либо добьется многого в жизни, либо сам себя загубит, как его отец. В свое время я неплохо знал Джимми. Он тоже был бесстрашным. Но никто и никогда не возлагал на него никаких надежд. И с возрастом его бесстрашие превратилось в обычное безрассудство.

Да, слова отца имели смысл. Джимми Брукса нельзя было назвать ни ответственным, ни стойким.

– Брукс тоже вел себя безрассудно, – заметила я.

Мне вдруг вспомнились все те случаи, когда он творил глупости или тем или иным образом калечился. К примеру, однажды Брукс купил дерьмовый мотоцикл и начал гонять по городу без шлема. В тот же день он врезался в дерево. Отец с Густом тогда жутко перепугались. И я, вернувшись домой из школы, услышала, как Амос Райдер читает окровавленному, покрытому синяками Бруксу одну из своих знаменитых лекций.

Теперь, зная о его отношениях с семьей, я гадала, волновала ли хоть кого-нибудь судьба Брукса настолько, чтобы устроить ему головомойку, как в тот день сделал мой отец.

На поверку этот парень оказался гораздо более заботливым и деятельным, чем я когда-либо представляла, и с самого возвращения домой я постоянно пыталась его понять.

– Люк не безрассуден, – возразил отец. – И никогда не был. Да, порой он вел себя неосторожно, стремительно, импульсивно. Вероятно, именно поэтому бесчисленное множество раз и попадал в переделки. Но, знаешь, трудно переживать об этом, когда твоя судьба никого вокруг не волнует.

Я не могла себе представить, на что это похоже. Меня-то всегда любили.

– Люк чем-то похож на бездомную собаку, – продолжил отец. «Милую собаку», – мысленно добавила я. – Несколько грубоват. Его бы пообтесать. Ну и конечно любить. Я чертовски рад, – отец прищелкнул языком, – что мне уже несколько лет не приходилось вытаскивать его под залог из тюрьмы.

Я помнила, как папа трижды за него вступался, когда Брукса забирали в полицейский участок за драку. Хотя вряд ли я знала обо всех таких случаях.

К счастью, мы жили в маленьком городке, и Амос Райдер когда-то учился в школе вместе с местным шерифом.

– Люк далеко не сразу поверил, когда и я, и Густ с Уэстом говорили, что ему здесь рады. Но мы всегда его поддерживали, и в конце концов Люк стал поддерживать нас. С тех пор он постоянно нам помогает.

Я вспомнила, как однажды Бруксу поручили забрать меня с тренировки по родео, потому что и отец, и братья были чем-то заняты. Я бы, конечно, дошла до дома и пешком, но Густ настаивал, что так будет лучше. Так вот, Брукс тогда опоздал. А поскольку выпил несколько кружек пива, не мог вести машину. Поэтому, когда пикап завернул за угол, за рулем сидела девушка, с которой он в то время трахался. Меня это взбесило, особенно учитывая, что мне пришлось втиснуться на сиденье между Бруксом и его подружкой. И он всю дорогу высовывал голову из окна, чтобы подышать свежим воздухом. А сейчас я вдруг осознала, что он в тот день, несмотря на обстоятельства, все равно за мной приехал. Пусть даже навеселе и с опозданием. Вряд ли на свете есть много людей, ради которых двадцатилетний Брукс стал бы так утруждаться.

Лишь представив, как Люк Брукс просил ту девушку подвезти его, чтобы забрать младшую сестру лучшего друга, я не смогла сдержаться и улыбнулась краешками губ.

– Я никогда не задумывалась, что он чувствовал, живя в доме, где был никому не нужен, – призналась я. Мне стало стыдно, что я так плохо с ним обращалась. – Как считаешь, если бы он не познакомился с Густом, то вырос бы другим?

– Вряд ли нам стоит приписывать себе все заслуги. У этого парня сердце размером со Скалистые горы. Ему нравится, когда есть о ком заботиться, и сам он тоже нуждается в заботе. Наверное, в конце концов он все равно нашел бы свой путь, возможно, только чаще влипая во всякое дерьмо.

На миг я задумалась о словах отца, все еще пытаясь мысленно соединить для себя два образа Брукса: легкомысленного подростка, который выводил меня из себя, и мужчины, целый час просидевшего рядом со мной на полу конюшни, пока я боролась с приступом паники. С трудом верилось, что речь об одном и том же человеке. Похоже, за эти годы он сильно изменился. Или же я просто раньше к нему не приглядывалась.

– Полагаю, с ним все хорошо, – проговорила я, стараясь ничем не выдать перед отцом своих чувств.

– Так и есть, – улыбнулся он со странным выражением на лице, которое я не смогла понять. – Спасибо, малышка, что позавтракала со мной.

– Тебе пора?

– Точно. Хочу съездить в город, забрать кое-какой инвентарь и новую деталь для сенного пресса. Тебе что-нибудь нужно?

Он поднялся и начал убирать за собой со стола, потом отнес посуду в раковину.

– Нет, все хорошо. Я пойду в конюшню.

– Хорошего дня, малышка, – пожелал он, снимая с крючка на стене кухни свою ковбойскую шляпу. – Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я.

В прошлые годы, когда я приезжала домой на праздники или в свободное между состязаниями время, отец специально планировал свои дела так, чтобы мы могли как можно больше времени проводить вместе. Сейчас же все изменилось, и с тех пор, как он вернулся с конференции, я была благодарна за любую возможность хоть немного побыть с ним вдвоем.

Живя дома, я стала больше ценить моменты нашего общения. Здорово, что теперь не приходилось под кого-нибудь подстраиваться. Впервые с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, мы просто сосуществовали рядом друг с другом, и впереди не маячил четко означенный момент расставания.

Минуты, проведенные рядом с отцом, заставили меня осознать, как сильно я по нему скучала. И как он был мне нужен.

Несмотря на столь неожиданное возвращение, я радовалась, что сейчас нахожусь дома.

Когда я направилась к конюшням, в заднем кармане зазвонил телефон. Достав его, я увидела на экране имя Кенни. В тот вечер, столкнувшись в «Сапоге дьявола», мы поболтали о всяких пустяках. Приятно было встретить его спустя столько времени. Да, я немного с ним пофлиртовала, и он оказался столь любезен, что подвез нас с Тедди домой – иначе ночевать нам в кузове пикапа возле бара, – но Кенни меня ничуть не интересовал.

Хотя тот, к кому я шла сейчас на встречу, был здесь вовсе ни при чем.

Конечно, ни при чем.

Заметив несколько сообщений от Стоктона, я не стала их читать – потом удалю, не открывая.

Так и не ответив на звонок Кенни, я со вздохом сунула телефон обратно в карман.

Вскоре я заметила Брукса. Он стоял в дверях конюшни с инструментами в руках и чинил петлю, из-за которой Густ уже на стенку лез. Впервые после возвращения домой я видела Брукса в одной из его знаменитых маек. Судя по всему, когда-то это была полноценная футболка – пока он не взял в руки ножницы.

И как я ни досадовала на себя, приходилось признать, что Люк Брукс выглядит чертовски сексуально, как и его майка. Боже, что со мной? Ведь я терпеть не могла эти майки, а теперь пускала слюни, глядя на Брукса с обнаженными руками. Впрочем, при виде его напряженных, вздувшихся мышц возбудился бы кто угодно.

А уж эта гребаная бейсболка задом наперед, в которой он щеголял сегодня…

Черт. Черт. Черт.

«Ты слабачка, Клементина Райдер», – мысленно укорила я себя. Стоило увидеть надетую задом наперед бейсболку, и все мои принципиальные взгляды насчет маек кардинально поменялись.

Как и мнение о Люке Бруксе.

Он, наверное, услышал чавканье ботинок по грязи, потому что поднял голову и широко улыбнулся. С зажатым в зубах гвоздем – на всякий случай, если тот понадобится.

Почему даже это так на меня действует?

– Привет! – крикнула я.

Брукс вытащил изо рта гвоздь и бросил его в банку, стоящую у ног.

– Доброе утро, – протянул он.

Раньше я ненавидела его манеру растягивать слова, свойственную жителям предгорий; теперь мне хотелось в нее завернуться. Он окинул меня взглядом с ног до головы и быстро отвел глаза, как будто не хотел, чтобы я заметила. У меня вспыхнули щеки, но я усилием воли попыталась взять себя в руки.

– Ну что, готова сегодня проехаться верхом?

Если в его словах и крылась какая-то шутка, то я пропустила ее мимо ушей. Меньше всего мне хотелось шутить с Люком Бруксом на тему верховой езды. Однако при мысли о том, чтобы сесть на Мэйпл, сердце слегка ускорило свой бег. Хотя, конечно, еще несколько недель назад я отреагировала бы намного более бурно.

– Думаю, можно попробовать, – кивнула я.

Брукс снова улыбнулся, и вокруг его глаз появились морщинки. По-дурацки милые, как мне показалось.

– Тогда пойдем.

Согнув два пальца, он жестом поманил меня за собой в конюшню. Мы вместе подошли к стойлам Мэйпл и Фрайди. Моей лошади не было.

– А где Мэйпл? – спросила я.

– Выпустил ее с утра на пастбище.

Что за дела?

– Значит, сегодня я не сяду в седло?

Он совсем сбил меня с толку. Ведь моя лошадь – Мэйпл. Как же я могу на нее сесть, если лошади здесь нет?

– Сядешь. Только мы вернемся к основам.

– И?

– Ты поедешь на Муншайн.

Ага. Вообще-то при мысли о езде верхом я всегда представляла только Мэйпл, однако предложение Брукса имело смысл. Муншайн была безопасной, а значит, прекрасно подходила для начинающего.

Ведь сейчас я вновь скатилась к разряду новичков.

И почему я о ней не подумала?

– Ладно, – согласилась я. – Пусть будет Муншайн.

– Я поставлю их с Фрайди на развязки, и начнем. Согласна?

– Да.

Сердце вдруг заколотилось, и на меня стала накатывать паника – теперь я без труда узнавала ее первые признаки. Брукс не сводил с меня взгляда, похоже, наблюдая за моей реакцией. Стараясь не обращать внимания на разраставшиеся внутри щупальца паники, я сосредоточилась на нем: вспомнила, насколько защищенной чувствовала себя в его объятиях.

Если он со мной, все будет хорошо.

Я загнала панику поглубже, не давая ей одолеть меня и вырваться наружу, и направилась седлать лошадь. Внутри болезненно кольнуло, но я только отмахнулась. Я могу справиться. И хочу.

Пока Брукс закреплял лошадей, я сняла со стены скребницу, и мы занялись делом, за последнюю неделю ставшим для нас уже привычным. Я начала чистить Муншайн, и, похоже, ей понравилось. Она даже стала махать хвостом.

– Ну, о чем будем говорить сегодня? – спросил Брукс.

Ему интересно. Вполне возможно, что он получал такое же удовольствие от наших бесед, как и я.

– Хм-м… – протянула я, на миг задумавшись. Что мне хотелось знать о Люке Бруксе? – С кем ты впервые поцеловался?

Брукс качнул головой и с улыбкой произнес:

– Любопытный вопрос…

– Так ответь на него, – парировала я. – Или ты уже не помнишь всю ту длинную череду женщин, чьи сердца разбил?

Он рассмеялся глубоким искренним смехом.

– Мой первый поцелуй был с Клаудией Уилсон.

Это имя – точнее, фамилия – тут же отдалось у меня в голове колокольным звоном.

– Ты ведь спал с ее матерью? – выпалила я.

– Ты следишь за мной, Райдер? – с ухмылкой спросил Брукс.

– Нет.

– Ну, конечно. – Брукс по-прежнему ухмылялся, и меня это даже не бесило. Что само по себе раздражало. – Впервые я поцеловался в тринадцать лет, на каком-то танцевальном вечере в средней школе. Из тех, где включают Yeah Ашера, потом вдогонку Open Arms группы Journey и просят не обжиматься, – пояснил Брукс. И я отлично поняла, о чем он говорил. – А несчастным учителям приходится следить за комнатой, полной подростков, которые в любой момент готовы липнуть друг к другу.

Не в силах удержаться, я хихикнула. Эти танцевальные вечера стали частью жизненного опыта всех жителей Мидоуларка.

– Короче говоря, все случилось во время танцев. Пока играла медленная песня, мы пробрались в раздевалку для мальчиков, и я ее поцеловал. У меня не слишком хорошо получилось. Я чуть не выбил нам обоим передние зубы и сразу попытался сунуть язык ей в рот.

Услышав это признание, я рассмеялась еще громче.

– Что касается другого, несколько более личного вопроса… Да, я в самом деле спал с ее матерью, – поморщился он. – Тогда мне было уже за двадцать. Мы переспали только раз, и я лишь несколько месяцев спустя узнал, кто она такая.

«Хм, как интересно».

– Кстати говоря, хочу заметить, что слухи о моих сексуальных подвигах с участием чужих матерей, как и моей сексуальной жизни в целом, преувеличены.

Забавно, что он вообще знал о существовании этих слухов, поскольку никогда не обращал на них внимания, а просто продолжал в том же духе, не заботясь, кто и что о нем думает.

– Со многими матерями ты на самом деле переспал?

– Лишь с одной, всезнайка.

А мне говорили, что их был как минимум десяток. Наверное, не стоило верить досужим сплетникам Мидоуларка. В городке уже глубоко укоренились предания о похождениях Люка Брукса. Раньше меня бесило, что все окружающие спокойно принимали его таким, как есть.

– Ты в буквальном смысле снял пелену у меня с глаз, Брукс.

– И тебе нравится то, что ты видишь?

Он поинтересовался вроде бы шутливо, однако я ответила совершенно серьезно:

– Да.

Брукс, осматривавший копыто Фрайди, поднял голову. Я не смогла понять, что именно отразилось на его лице, но определено заметила мелькнувшее на нем напряжение. Которое исчезло так же быстро, как и появилось.

– А кто был у тебя? – полюбопытствовал он, возвращаясь к своему занятию. – Я имею в виду первый поцелуй.

– Колтон Клиффорд, второкурсник. Во время фейерверка на родео в честь четвертого июля.

Мысленно я перенеслась в тот день. Мне тогда исполнилось пятнадцать, и я думала лишь о том, что через три года смогу уехать из Мидоуларка. Интересно, та пятнадцатилетняя девочка была бы разочарована тем, что я сейчас вернулась именно к тому, с чего начала?

– Приятно было? – По голосу Брукса я поняла, что он улыбается.

– Да, – ответила я, счищая прилипшую грязь с копыта Муншайн. – Пока я не узнала, что позже, тем же вечером, он целовался с другой девушкой.

– Без шуток? – Кажется, Люк сильно удивился. Как будто бы не верил, что какой-то парень мог так со мной поступить.

Сердце вдруг снова быстрее забилось в груди, однако вовсе не из-за паники.

– Ага, – кивнула я. – Сама застукала его под трибунами с первокурсницей.

– Я знаю, где он живет. Давай я съезжу туда и надеру ему задницу.

Серьезно? Я рассмеялась и покачала головой.

– Тедди уже позаботилась об этом много лет назад, – с улыбкой пояснила я.

Закончив чистить лошадей, мы дружно направились за снаряжением, и сердце вновь ускорило свой бег. Однако Брукс, видимо, почувствовав это, положил руку мне на поясницу и повел обратно к Муншайн.

– Все хорошо, Эмми, – проговорил он.

От его прикосновения по телу пробежал жар, отвлекая меня от беспокойства по поводу того, что мне предстояло.

Я седлала Муншайн, безотчетно проделывая все нужные движения, давно ставшие для меня второй натурой. Потник. Седло. Подпруга. Уздечка, начиная с удил. По мере работы я мысленно повторяла эти слова, стараясь сосредоточиться на текущей задаче, а не на том, что будет после.

Когда Брукс закончил седлать Фрайди, мы отвели лошадей из конюшни в загон. Брукс привязал своего жеребца к одному из столбов и подошел ко мне.

– Что ж, вперед, Райдер. Поддержать?

Честно говоря, поддержка мне бы не повредила. Особенно если его прикосновение сможет отвлечь меня, как случилось чуть ранее в конюшне, когда он положил ладонь мне на спину. Так что я кивнула.

И ощутила, будто сам воздух между нами стал другим. Словно это разрешение прикоснуться ко мне каким-то образом изменило наши отношения.

– Хорошо.

Брукс встал у меня за спиной и положил ладони мне на талию. Мы оба знали, что это никак не помогло бы забраться в седло, но мне было все равно. На лошадь я могу сесть и сама.

– Левую ногу в стремя, сладкая, – скомандовал он. Обращение с легкостью слетело у него с языка. Вероятно, Брукс называл так всех женщин, но мне оно больше не казалось унизительным. – Руку на луку седла.

Неужели тон его голоса стал ниже? По спине пробежала дрожь.

Прекрасно зная, что делать, я покорно повиновалась. Возможность слепо следовать инструкциям, не задумываясь о дальнейшем шаге, дарила некое ощущение свободы.

И это отвлечение сработало. Когда я оказалась в положении, в котором мне якобы могла потребоваться его поддержка, Брукс подался вперед и проговорил:

– Ты сама сумеешь сесть на эту лошадь, Райдер. – Его дыхание щекотало затылок. Он крепче стиснул ладони, все еще лежавшие у меня на талии, а потом отстранился. – Вперед.

И я послушалась. Даже не осознавая, что делаю, я оторвала правую ногу от земли и перекинула ее через круп Муншайн.

Миг спустя я уже сидела в седле.

«Черт».

Я села на лошадь. И ничего не случилось.

Брукс рядом со мной широко улыбался, и его улыбка наполняла меня теплом.

– Молодец, – похвалил он и, как мне показалось, с трудом отведя взгляд, направился к Фрайди.

Люк Брукс многое делал сексуально, и меня это хоть и раздражало, но все меньше. Однако я никогда не думала, что, садясь на лошадь в безрукавной футболке и бейсболке, надетой задом наперед, он будет выглядеть настолько соблазнительно.

«Черт! Черт!»

– Не будем торопиться, ладно? – предложил Брукс, устроившись в седле. – Несколько кругов шагом по загону, и на сегодня хватит.

Я кивнула. Брукс слегка сжал Фрайди икрами, понукая идти вперед. Глубоко вздохнув, я проделала то же самое с Муншайн. Лошадь послушалась.

– Дыши, Эмми. Муншайн о тебе позаботится. Как всегда.

Брукс был прав. Глубоко вдохнув, я чуть ослабила хватку на поводьях, – а то сжимала их так, что побелели костяшки пальцев.

Муншайн послушно двинулась следом за Фрайди.

Брукс через плечо наблюдал за мной, с его лица не сходила улыбка.

Мы сделали три круга по загону, потом Брукс остановил Фрайди. Я осторожно потянула за поводья Муншайн, но она уже сама встала. Спешившись, Брукс снова привязал Фрайди к столбу и подошел ко мне. Он улыбался так заразительно, что я, не сдержавшись, улыбнулась в ответ.

– Как ты себя чувствуешь?

– Потрясающе, – честно призналась я.

– И выглядишь потрясающе. – Как же раздражало, что этот мужчина заставлял меня краснеть.

– Заткнись, Брукс, – бросила я, но он по-прежнему улыбался.

– Мы сегодня уже сделали шаг вперед. Пора заканчивать, чтобы все не испортить. Готова спешиться?

Я сама ловко слезла с лошади; меня просто распирало от радости. Привязав Муншайн к столбу рядом с Фрайди, я повернулась лицом к Бруксу и, не удержавшись, обняла руками за шею.

Он сперва ошеломленно застыл, потом тоже обнял меня и на миг приподнял над землей. Мы дружно рассмеялись.

– Спасибо, Люк, – немного отстранившись, проговорила я.

– Ты справилась, Эмми. Молодец.

– Без тебя я бы не смогла.

Да, сесть на лошадь и проехать несколько кругов пешком – не то же самое, что скакать вокруг бочек, и все же это прогресс. Долгое время я вообще не могла подойти к лошади; теперь, ясное дело, я была на седьмом небе от счастья.

– Ты все равно преодолела бы себя. Я знаю.

Брукс поднял руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. Задержав ладонь у меня на лице, он бросил быстрый взгляд на мои губы, как в тот вечер в хижине. Но на этом не остановился и провел большим пальцем по моей нижней губе. Мне тут же захотелось взять его в рот.

Ну и дела.

Я желала его поцелуя. И с трудом сдерживала это желание.

Однако не случилось.

Брукс отстранился, отвязал лошадей и вместе с ними направился в конюшню.

10

Люк

Меньше чем за две недели я уже дважды чуть не поцеловал младшую сестру своего лучшего друга. Я так сильно хотел прикоснуться губами к ее губам, что меня это даже умиляло.

Сам себе я внушал, что все дело в привлекательности Эмми, к тому же у меня давно не было женщин – как-то не нашлось подходящей. Впрочем, между нами явно существовало какое-то особое притяжение. К тому же я не назвал бы Эмми просто привлекательной; она была необыкновенно красивой.

В какой-то миг этих последних двух недель Эмми начала смотреть на меня другими глазами – так, словно я чего-то стою, и я упивался ощущениями, которые рождало во мне это ее новое отношение. Вчера с каждым сделанным по загону кругом она все увереннее держалась в седле. И к концу поездки джинсы стали мне немного тесноваты в области паха. А уж когда после Эмми бросилась мне на шею…

Я пропал окончательно.

На следующий день я отправил ей сообщение. Написал, что не смогу заняться верховой ездой из-за дел в баре. Я не лгал. Обычно по пятницам я не работал на ранчо, поскольку весь день готовил «Сапог дьявола» к предстоящим выходным.

Я предложил ей вернуться к занятиям во вторник, когда разберусь с текущими делами. Надеюсь, к тому моменту мне удастся привести в порядок мысли и перестать думать о том, каково было бы прикасаться к ней… везде. Мне требовалось время, чтобы взять себя в руки. В противном случае при следующей встрече я наверняка не сдержался бы и ее поцеловал. Или зашел бы еще дальше.

Мне хотелось обладать Эмми во всех смыслах. И узнать о ней все. Даже как в моменты страсти звучит в ее устах мое имя.

Прежде я считал, что мы ступили на опасную территорию. Где же мы теперь? Даже думать страшно.

Вздохнув, я тряхнул головой – накопилась уйма дел, а я сижу и грежу об Эмми!

Сегодня утром Джо заметил мою рассеянность и спросил, в чем дело. А я не нашелся с ответом. Трудяга Джо работал в «Сапоге дьявола» дольше, чем я жил на свете. И лишь благодаря ему бар в бытность собственностью Джимми Брукса держался на плаву. Когда отец завещал бар мне, я хотел сделать Джо совладельцем в равных долях. Джо сполна это заслужил. Но он отказался, и мы сошлись на отношении сорок пять к пятидесяти пяти. Похоже, ему это пришлось по душе. Я же получил чертовски хорошего партнера.

К тому же, переложив на него часть обязанностей, связанных с баром, я мог по-прежнему помогать Райдерам на ранчо «Ребел блю», что было для меня важно.

Я с трудом согласился принять этот бар. Больше тридцати лет я не нуждался в подачках отца, и с его смертью ничего не изменилось. Но в банке мне объяснили, что в таком случае бар, вероятнее всего, закроется. А он, пусть даже будучи всего лишь местом, где горожане распевали во все горло классику кантри, играл очень большую роль в жизни жителей Мидоуларка. И я решил взять на себя заботу о «Сапоге дьявола».

В наследство также входил дом – одноэтажное бунгало, приютившееся среди деревьев, недалеко от бара. Конечно, этот клочок земли был не сравним с «Ребел блю», и все же сто акров, на которых стояли дом и бар, для человека с моим прошлым не казались совсем уж ничтожными.

Я не очень понимал, как вся эта собственность попала в руки Джимми, тем не менее – к чему лукавить – был ему благодарен.

В дверь кабинета постучали. На пороге стояла Тедди Андерсен.

Что она забыла в баре в пятницу в десять утра? Почему Джо вообще впустил ее внутрь?

– Ты занят? – поинтересовалась она.

Тедди по обыкновению собрала волосы в хвост, но на ее лице застыло незнакомое выражение. Казалось, она на что-то злилась. А из всех людей планеты мне меньше всего хотелось злить Тедди. Ну и еще Густа. В этом отношении они были на равных. Вчера, когда Эмми рассказала мне о своем первом поцелуе и упомянула, что Тедди «позаботилась» об обидчике, у меня мелькнула мысль, что она вполне могла отрезать парню член и заставить его съесть свой же орган.

– Как дела? – спросил я.

Тедди вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

– Что происходит у вас с Эмми?

Вот черт.

– О чем ты? – отозвался я, пытаясь сохранять спокойствие.

– Не придуривайся, Брукс! Она рассказала мне о несостоявшемся поцелуе в хижине. А теперь ты даешь ей уроки верховой езды? Она профессионал, зачем ей твои советы?

Эмми рассказала ей о хижине? Если бы случившееся для нее ничего не значило, она вряд ли стала бы делиться этим с лучшей подругой.

«Да не в этом суть, придурок».

– Ты можешь подцепить любую девушку, какую захочешь! Зачем ты связался с Эмми? – настойчиво продолжала Тедди, явно не купившись на мое спокойствие.

– Я с ней не связывался, – честно ответил я.

У меня и в мыслях этого не было. Скорее уж она сама влезла в мою жизнь. Несколько недель назад Эмми пришла в мой бар – и с той секунды как будто впечатала свой образ у меня в мозгу, заставляя целыми днями о ней думать. Я-то не горел желанием эмоционально связываться с кем-либо, не говоря уж о младшей сестре лучшего друга.

– Мы с Эмми друзья.

Боюсь, мой ответ прозвучал не очень убедительно. Да, мы с Эмми сдружились, но лишь потому, что все прочие отношения между нами были попросту невозможны.

– Друзья? – переспросила Тедди.

– Мне нравится проводить с ней время.

– А уроки верховой езды?

– Скорее уж повышения квалификации. Лучше спроси у нее.

Я занялся лежащими на столе бумагами. Вовсе не мне следовало рассказывать, что происходит с Эмми.

– Ну да, несостоявшийся поцелуй, разлитое в воздухе напряжение… У тебя так со всеми друзьями?

«Разлитое в воздухе напряжение?» Неужели Эмми так описала ту сцену?

Я постарался скрыть улыбку и на всякий случай поднял руку, чтобы прикрыть рот. Не хотелось бы давать Тедди пищу для размышлений.

Возможно, Эмми тоже не осталась равнодушной к тому, что происходило между нами. Впрочем, не стоило так думать; кто знает, куда могли бы завести меня подобные мысли.

– Нет, – коротко ответил я. Никогда и ни с кем я не ощущал разлитого в воздухе напряжения. Только с Эмми.

– Хватит ухмыляться как дурак, Брукс. Объясни, что происходит.

– Слушай, Тедди, я не собираюсь играть с Эмми. Обещаю. Я бы никогда не причинил ей боль. Мы друзья, мне нравится проводить с ней время. Вот и все. Довольна?

Эти слова были правдивы лишь наполовину, но, похоже, Тедди поверила. С минуту она обдумывала услышанное, потом злость на ее лице сменилась весельем.

– В чем дело? – поинтересовался я.

– Ни в чем. Теперь я понимаю, – она растянула губы в легкой улыбке.

– Что понимаешь?

– Не бери в голову, – Тедди улыбалась все шире. – Спасибо, что прояснил ситуацию.

– Тедди, о чем ты, черт возьми?

– Забей.

Боже, что за противная девица!

Тедди направилась к выходу.

– Увидимся, Брукс, – бросила она, открыла дверь и прежде, чем скрыться из виду, добавила невзначай: – Если ты причинишь боль моей лучшей подруге, я отрежу твой член и заставлю тебя его съесть.

У меня вдруг возникло нехорошее предчувствие, что Тедди каким-то образом догадалась о моих чувствах к Эмми.

11

Эмми

Телефон зазвонил в несусветную рань. Решив, что это Тедди – поскольку лишь она одна звонила мне в последнее время, – я взяла трубку, даже не взглянув на экран.

Большая ошибка с моей стороны.

– Алло, – сонно проговорила я.

– Привет. Эмми Райдер? – Этот голос явно не принадлежал моей лучшей подруге. Даже Тедди по утрам не бывала настолько оживленной.

– Она самая.

– Доброе утро, Эмми. Это Венди из женской профессиональной ассоциации родео. – В списке людей, с которыми я не хотела разговаривать утром в понедельник, члены ассоциации занимали довольно высокое место. Особенно Венди с ее приторно-сладким голоском. – Я звоню, чтобы узнать, будешь ли ты участвовать в соревнованиях, когда мы в следующем месяце приедем в Мидоуларк.

– Э-э… не знаю. Пока я решила сделать перерыв в скачках.

– Да, мы в курсе происходящего. – Отлично. – Мы понимаем, некоторые ситуации трудно преодолеть, и надеемся, что ты справишься. Однако будем счастливы, если ты присоединишься к нам в Мидоуларке. Это ведь твой родной город, верно?

– Да, – ровным голосом ответила я.

– Прежде мы никогда не проводили там соревнования. И твое имя в списке может здорово нам помочь. И принесет пользу твоему городу.

А о пользе для меня кто-нибудь подумал?

– Ладно, посмотрим.

– Отлично! Я позвоню через пару недель, чтобы узнать ответ. И еще, Эмми…

– Да?

– Если мы чем-нибудь в состоянии помочь, не стесняйся обращаться к нам. Мы ценим тебя и хотели бы иметь в составе команды. Ты отличная наездница.

– Спасибо.

«Вот только где вы были, когда я целый месяц отсиживалась у себя в квартире?» – мысленно поинтересовалась я.

В ассоциации Венди много лет отвечала за скачки вокруг бочек. И мы давно были знакомы. Нет, я ни в чем ее не обвиняла. Однако после несчастного случая Венди сразу же поставили в известность. И за все это время она удосужилась позвонить мне только сейчас.

Чтобы первым делом спросить, хочу ли я участвовать в соревнованиях.

– Ладно, созвонимся позже. Хорошего дня! – пожелала Венди. Ее голос – особенно в такую рань – походил на скрежет гвоздей по классной доске.

Ничего не ответив, я повесила трубку. Вовсе не так я мечтала начать свое утро.

После возвращения домой из Денвера мне удалось проехать на лошади всего несколько кругов по загону. О том, чтобы, к примеру, прокатиться на Муншайн по тропинкам ранчо, пока и речи не шло. С чем, скажу честно, было трудно смириться, поскольку я с малых лет каталась на лошади по территории ранчо.

Вчера вечером за ужином, на котором отсутствие Брукса заметно бросалось в глаза, Уэст попросил меня помочь ему с проектом. И я согласилась.

Хотя Брукс не появлялся уже пару дней, я по-прежнему каждое утро выводила Муншайн из конюшни и каталась на ней по загону. И вполне справлялась, хотя без Брукса приходилось на порядок сложнее. Удивительно, насколько успокаивали меня наши банальные беседы во время седлания лошадей.

Я пока не осмеливалась пускать Муншайн рысью; надеюсь, помогая Уэсту, мне не придется слишком много времени проводить в седле. Иначе сегодняшний день сулит кучу неприятностей.

Я заставила себя вылезти из постели и встала под теплый душ. Сейчас, ближе к концу лета, в хижине по утрам становилось все прохладнее, но пока не настолько, чтобы разжигать в камине огонь. Обычно через несколько недель после дня рождения Тедди, до которого осталась всего пара дней, вечерами начинало холодать довольно рано, и воздух прогревался только к середине утра, хотя днем по-прежнему стояла адская жара.

Пережить три времени года за один день в Вайоминге было вполне обыденным делом.

После душа я влезла в джины, надела черную майку и безразмерную толстовку, а волосы заплела в косу. Не успела я натянуть ботинки, как в дверь постучал Уэст.

– Эмми, ты готова? – раздался из-за двери его приглушенный голос.

– Да, заходи! – откликнулась я.

Брат открыл дверь, и в хижину ворвался прохладный утренний воздух. Толстовка точно не помешает.

– Доброе утро. Не возражаешь, если мы возьмем квадроцикл?

О, я была в восторге от этой идеи.

– Конечно, без проблем.

Мы вышли из хижины, и я плотно закрыла входную дверь. «Привет тебе, Густ».

Квадроцикл стоял прямо возле хижины. Обойдя его, я устроилась на пассажирском сиденье.

– Итак, что это за большой проект?

– Сама увидишь, – улыбнулся Уэст, не сводя глаз с грунтовой дороги.

Доехав до развилки, он свернул налево. Эта дорога вела в более старую часть «Ребел блю», туда, где в большинстве своем еще стояли первоначальные строения. Поскольку они практически не использовались, в той стороне бродило много скота. Который вполне мог преградить нам путь.

– Ну как тебе дома?

– Хорошо. Я даже не понимала, как сильно скучаю. – С Уэстом было легко откровенничать. Ну, на некоторые темы.

– По Мидоуларку? Или по «Ребел блю»?

Я на миг задумалась, а потом честно ответила:

– И по тому, и по другому. Сперва я думала, что соскучилась лишь по ранчо, однако и в Мидоуларке не так уж плохо.

– Неужели медведь в лесу сдох? – усмехнулся Уэст, и я не сдержала улыбку. – Кстати, что с тем парнем, о котором ты упоминала, когда мы в прошлом месяце разговаривали по телефону?

– Забудь о нем, – ответила я. Грубо, но правдиво.

– Понимаю.

Мне нравилось, что брат на меня не давил. Подобно Густу, я не любила говорить о своих чувствах. Но Уэст умел слушать, и с ним я могла обсуждать почти все на свете. Причем он не требовал каких-то признаний, пока я сама не была готова открыться.

– Чем ты занималась здесь все это время?

– В основном торчала в конюшне.

Действительно, я не ездила в Мидоуларк и не бродила по территории «Ребел блю». Однако пряталась вовсе не от Уэста, а скорее уж от парня, который составлял мне компанию, и от зарождающихся во мне чувств.

– Разве Густ не отправил туда Брукса?

– Э-э… да. Я просто ему помогала.

– Что ж, у него куча дел в баре. Поэтому, наверное, он рад твоей помощи.

Уэст остановил квадроцикл перед зданием, в котором когда-то давно, еще до нашего рождения, жили владельцы ранчо. Этот дом, называвшийся некогда Большим, по размеру превосходил тот, где жили мы сейчас, и был несравненно более старым. Современный Большой дом выстроил отец больше сорока лет назад, обеспечив семью беспроблемными водопроводом и канализацией.

В отличие от нашего, этот дом был построен в традиционном колониальном стиле и больше походил на главный дом ранчо. Несмотря на поблекшую синюю краску на стенах и заколоченную досками дверь, он по-прежнему производил впечатление.

– Зачем мы здесь? – спросила я.

Уэст широко улыбнулся. От него почти осязаемо исходило возбуждение. Этот золотистый ретривер явно задумал что-то грандиозное.

– Здесь будет центр нашего гостевого ранчо.

– Подожди, постой, – проговорила я, пытаясь осмыслить его слова. – Папа с Густом согласились?

– Пока нет, но это лишь вопрос времени, – пояснил брат. – Когда они вернулись из Айдахо, Густ спросил, интересует ли меня еще эта идея. Само собой, да. Так что как-нибудь на неделе за ужином проведем голосование.

– Ну мое мнение ты знаешь.

– Знаю. Спасибо.

Я окинула взглядом прежний Большой дом. Мы по мере сил старались содержать его в приличном состоянии. Однако забота о старом доме никогда не стояла для нас на первом месте, поскольку вряд ли кто-то намеревался в будущем его использовать. Если бы нам понадобилась эта земля, отец вероятнее всего попросту бы его снес.

– Что ж, поведай мне, как ты собираешься превратить эту развалюху в жилое сооружение, где люди захотят на время остановиться?

– Ну, пройдет, наверное, по меньшей мере года полтора, прежде чем мы сможем принять первых гостей. Само строительство, как я надеюсь, займет от полугода до девяти месяцев, – ответил брат, который уже несколько лет мысленно прорабатывал этот план. – Весь дом придется переделать и усовершенствовать. А что касается планировки… В западной части дома есть шесть спален. Две из них превратятся в большие апартаменты, остальные четыре – в номера-люкс с ванными комнатами. Сделаем просторную кухню и столовую, а также гостиную, где люди смогут отдохнуть после долгого дня.

Когда наш мечтатель Уэст загорался какой-нибудь идеей, казалось, что она обязательно воплотится в жизнь. Вот и сейчас я словно воочию увидела все, о чем он рассказывал. Ни Густ, ни я так не умели.

– Мне нравится, фантастическое получится место! Я тобой горжусь, – призналась я.

– Спасибо, Эм.

– Не за что. Так зачем мы сюда приехали?

– Нужно войти в дом и оценить его состояние. Как только папа с Густом официально согласятся, я хочу сразу начать поиски дизайнера и подрядчика.

– Тогда вперед, – подбодрила я, и мы направились к двери.

– Ты когда-нибудь бывала здесь внутри? – спросил Уэст.

– Нет. В отличие от тебя, у меня нет привычки лазить по заброшенным зданиям.

Уэсту нравился адреналин. Именно эта черта порой доставляла ему кучу неприятностей.

– Как скучно, – заявил Уэст, отрывая лист фанеры от проема.

Я заглянула внутрь. Господи, какое плачевное состояние! Уэсту и тем, кого он наймет, придется изрядно потрудиться.

В доме мы обнаружили кучу грызунов, как живых, так и мертвых. После того как на нас чудом не рухнул кухонный потолок, мы с братом вышли на улицу и вновь заколотили дверь.

– Уэст, ты, конечно, справишься, я не сомневаюсь. Но, может, проще здесь все снести? – спросила я, качая головой. Теперь, увидев эту развалюху изнутри, я решила, что легче построить дом с нуля, чем отремонтировать этот.

– Ну нет, – улыбнулся мой брат, которого вовсе не смутило состояние дома. – Густ управляет ранчо, – продолжил он. – Ты уехала из Мидоуларка и сама нашла свой путь в жизни. А это мое.

Уэст сунул руки в карманы и вновь окинул взглядом дом. Он смотрел так, словно видел перед собой будущий дворец. Я всегда восхищалась его способностью замечать заложенный в вещах потенциал.

– Он будет прекрасным, Эмми.

– Знаю. Если кто-то и сможет привести его в порядок, то только ты.

И правда. Ни я, ни Густ ни за что не справились бы с подобной задачей. Более того, даже не стали бы пытаться.

Уэст обнял меня за плечи, и мы пошли обратно к квадроциклу.

– Кстати, о мечтах. Ты собираешься участвовать в соревнованиях, которые состоятся в Мидоуларке в следующем месяце?

Черт возьми. Неужели в этом городе ничего нельзя утаить?

– Откуда ты об этом знаешь?

– Писали в газете.

Конечно, кто бы сомневался. Наверное, только в Мидоуларке из всех городов по-прежнему процветала местная пресса. Выпуск газеты финансировался государством, и каждый получал по экземпляру – независимо от того, сколько жертвовал на ее развитие. А Амос Райдер был крупнейшим спонсором нашей газеты.

– Хочешь услышать правду?

– Разумеется.

– Понятия не имею. Честно, Уэст, я уже не понимаю, чего хочу от жизни.

Уэст остановился. Я сделала еще несколько шагов, а после развернулась к нему.

– Ты разберешься. Как и всегда, – кивнул брат.

Да, обычно так и бывало. Увы, сейчас я не представляла, как отказаться от части себя и начать сначала.

– На этот раз я сомневаюсь.

– А я нет, – возразил брат. По его лицу я отчетливо видела, как сильно он за меня переживает. – Всему рано или поздно приходит конец, Эмми. Но независимо от того, решишь ты дальше участвовать в скачках или нет, мне бы хотелось, чтобы ты выступила в последний раз. В этом городе, который нас взрастил.

По пути назад он высадил меня возле семейной конюшни, и я занялась обычной дневной работой. Старательно гоня от себя мысли о том, как мне хотелось обсудить слова Уэста с Бруксом. И о тишине, царящей без него в стойлах.

12

Люк

Прошлой ночью я так и не смог заснуть. Проворочавшись несколько часов с боку на бок, я смирился и вылез из кровати. Натянул шорты для бега, взял кроссовки и направился к двери. Требовалось привести мысли в порядок.

Еще не рассвело – вероятно, было около четырех утра. Каждое утро я бегал по тропинке, огибающей мой дом и ведущей к «Сапогу дьявола». Я знал ее как свои пять пальцев, поэтому двинулся вперед, несмотря на темноту.

Эмми никак не шла из головы. Я не видел ее несколько дней, но казалось, что прошли недели. Что это было за чувство? Я не смог бы его назвать. Никогда еще женщина не нарушала так мой покой.

Слыша, как шуршат по тропе подошвы кроссовок, я сосредоточился на знакомом ритме бега и постарался в соответствии с ним замедлить ход собственных мыслей. Хотелось разобраться – и с Эмми, и, заодно, с Густом.

Эмми всегда была частью моей жизни, и я о ней заботился. Но прежде, до того, как она вернулась домой несколько недель назад, между нами всегда стоял Густ. Нет, он не запрещал с ней общаться, просто перетягивал внимание на себя. Я же – за исключением нескольких поездок домой из школы – прежде никогда не оставался с ней наедине.

До сих пор.

Общение один на один с Эмми походило на отрыв от реальности. Казалось, что на свете существовали только мы двое, Люк и Эмми. Чувства, что я испытывал, находясь рядом с ней, быстро затмили для меня все прочие.

Последние несколько лет я пытался добиться чего-то в жизни и рядом с Эмми начинал верить, что у меня получится. Когда она не вела себя как всезнайка, то становилась чуткой, доброй и чертовски хорошо умела слушать.

Она впервые открывалась для меня с этой стороны. Возможно, потому, что в детстве я был сущим кошмаром, вечно вел себя импульсивно и искал внимания любого рода. Поэтому становился жертвой острого язычка Эмми.

Признаться, меня по-прежнему привлекала эта ее черта.

Раньше я безжалостно дразнил ее по любому поводу, – мне нравилось, как она реагирует: злится и меня отбривает. Вероятно, окружающие считали Эмми милой, застенчивой девушкой. Только не я. Мне она демонстрировала совсем другие свои стороны. Я скорее описал бы ее как «занозу в заднице» или «упрямую как осел».

Когда мы были моложе, Эмми вечно появлялась там же, где и я, даже за пределами ранчо «Ребел блю». Если я приглашал девушку на ужин, Эмми в той же закусочной учила уроки в компании Тедди. Если кто-то устраивал дома вечеринку, эти две девчонки обязательно находили способ тайком туда проникнуть, пусть даже все присутствующие были старше них как минимум на пять лет.

Меня это чертовски раздражало, и я не стеснялся высказывать Эмми свое недовольство.

Однажды вечером возле костра я увидел, как она общалась с парнем, который был старше меня и жил в другом городе. Эмми тогда исполнилось семнадцать, и этот мерзавец вел себя по-скотски.

Когда он отправился за выпивкой, я подошел к нему и предупредил, чтобы больше не смел даже смотреть в ее сторону, иначе ему несдобровать. Парень поспешил убраться, а я подошел к Эмми и наговорил ей кучу гадостей. Мол, своей манерой одеваться она лишь привлекает ненужное внимание. Назвал ее глупым ребенком и на глазах у всех велел отправляться домой.

Я верил, что смогу остудить ее пыл и заставить спокойно уйти. Эмми явно была смущена. И если бы эту беседу затеял кто-то другой, слова, вероятно, возымели бы желаемый эффект. Но поскольку вмешался я, вышло наоборот. Не стесняясь в выражениях, Эмми назвала меня никчемным болваном, а после убежала.

По сути, она была права.

И всякий раз, слыша колкости из ее уст, я жаждал повторения. Не знаю, отчего я так отчаянно стремился ее разозлить. Возможно, меня привлекала ее честность, или язвительность, или просто мне нравилось, что кто-то видит меня таким, каким я сам себя считал.

Теперь я узнавал иную Эмми, но в женщине с соблазнительными губами по-прежнему видел проблески той девушки с бритвенно-острым язычком.

Я словно всю жизнь собирал ее образ по кусочкам и теперь наконец сложил все части воедино.

Как ни странно, среди них не оказалось ни одной, которая бы мне не нравилась.

Так что я, похоже, окончательно попал. И понятия не имел, что делать дальше.

С одной стороны, мне стоило держаться от Эмми подальше. Если Густ узнает, что я хоть пальцем прикоснулся к его сестре, он просто взбесится. И будет в своем праве, учитывая мой предыдущий опыт общения с женщинами.

Не сказать чтобы я плохо к ним относился. По правде говоря, с каждой я общался так недолго, что о каких-то отношениях не шло и речи. Я видел, как обращался с мамой отчим. Он был из тех, кому постоянно требовалось одерживать во всем верх и демонстрировать свою власть. Я еще в подростковом возрасте решил, что никогда не стану так себя вести.

Я терпеть не мог таких людей. И стремился просто хорошо провести время – без всяких обязательств.

Конечно, кто не мечтает, чтобы его младшая сестра связалась с подобным парнем!

Ну не то чтобы мы с Эмми были вместе. Речь не об этом. Но я считал Густа своим лучшим другом. Кто знает, что случилось бы со мной, если бы он во втором классе во время обеда не угостил меня половиной своего сэндвича с арахисовым маслом.

Я не хотел подвергать испытанию нашу дружбу – и не хотел отказываться от возможных отношений с Эмми. Сейчас я воспринимал ее несколько иначе, и мне это нравилось. Глупо было упускать шанс узнать, во что может вылиться наше общение. Редких случайных встреч, как прежде, мне уже не хватало. Даже если нам в конечном счете суждено остаться всего лишь друзьями.

Сквозь деревья я заметил первые признаки зарождающегося дня и остановился как раз перед «Сапогом дьявола». Здесь тропа заканчивалась, и чтобы вернуться домой, придется бежать в обратном направлении.

В свете раннего утра «Сапог дьявола» выглядел почти как дом с привидениями. Как будто частички ночи цеплялись за него, отказываясь уступать дорогу свету.

Мне все еще с трудом верилось, что это мой бар.

Я уставился на поблекшую краску на стенах. Я вытащил это заведение из ямы, которую вырыл для него Джимми. Да, было время, когда мне хотелось загнать его поглубже и закопать, чтобы не осталось следов, а после исчезнуть. Но теперь я старался удерживать бар на плаву.

Мне хотелось создать для себя жизнь, отличную от жизни отца, и до сих пор я неплохо с этим справлялся. Эмми не знала меня с этой стороны. Нужно исправить упущение.

И подарить ей частичку себя.

Я выходил на пробежку, пытаясь понять, как держаться подальше от Эмми, а к концу пути решил действовать с точностью до наоборот. Я не стану отдаляться от нее. По крайней мере, пока.

И точно не сегодня.

Сегодня я собирался подарить Эмми кусочек себя, за который она сможет уцепиться.

Эмми

На следующее утро меня разбудил стук в дверь хижины. Похоже, визитер явился ни свет ни заря, поскольку я завела будильник на шесть часов, а он еще не звонил. С чего вдруг все подряд начали будить меня с утра пораньше?

Стук раздался снова. Застонав, я скатилась с кровати и побрела к двери, ступая босыми ногами по холодному деревянному полу.

На пороге возник не кто иной, как Люк Брукс! Он потрясенно уставился на меня, и я вдруг осознала, что прошлой ночью легла спать лишь в тонкой белой маечке и трусиках.

«Черт».

– Минутку, – попросила я и захлопнула дверь у него перед носом.

Вот дерьмо. Я даже не успела поздороваться с ним, потому что мои соски меня опередили.

Я порылась в куче одежды на полу, ища, чем можно хоть немного прикрыться, и вытащила старую фланелевую рубашку большого размера. Накинув ее поверх импровизированной пижамы, я вернулась к двери, сделала глубокий вдох и лишь потом снова открыла. Брукс никуда не делся. Теперь, приняв почти приличный вид, я смогла уделить внимание его внешности. Очередные поношенные джинсы, обрезанная футболка и бейсболка задом наперед. Его обычная форма. И сейчас она мне очень даже нравилась.

Я тут же мысленно обозвала себя предательницей.

– Что ты здесь делаешь?

– Сейчас половина девятого. Я целый час прождал тебя в конюшне.

Господи! Неужели я в самом деле не услышала будильник?

– И стучу десять минут, – добавил он. – Собирался уже ломать дверь, – вдруг что случилось.

– Черт, прости. Дай мне несколько минут на сборы, и пойдем.

– Мы сегодня не поедем верхом, – сообщил он.

– Что? – Чем же мы тогда будем заниматься?

– Я хочу тебя кое-куда свозить. И захвати с собой купальник.

– У меня куча дел, Брукс. – Я скрестила руки на груди.

– Сегодня этим займется один из работников ранчо. Так что не волнуйся.

Что ж, тогда ладно.

Наверное.

– И куда ж мы поедем?

– Не скажу. Я и так проболтался насчет купальника. Просто подумал, что ты вряд ли захочешь плавать в нижнем белье.

– Так ты думал обо мне в нижнем белье?

Брукс сузил глаза, похоже, не оценив с утра пораньше мой сарказм. Ну мне тоже не понравилось, что он явился ко мне в хижину и начал командовать.

– Одевайся, Эмми, – твердо заявил он, ухватился за ручку и закрыл дверь, давая понять, что не намерен спорить.

Боже, иногда Брукс такой суровый… Интересно, он такой и в постели?

«Держи себя в руках, Эмми».

Я окинула взглядом хижину, понятия не имея, где может лежать купальник. Здесь царил жуткий беспорядок. Я не очень-то люблю убираться, и порой мне проще жить под грудами вещей, чем разгребать их, опасаясь того, что может в них найтись. Нелогично, да, но так вот ненормально работал мой мозг.

Перерыв несколько стопок, я все же отыскала красный раздельный купальник, верхняя часть которого была сшита в спортивном стиле, и квадратный вырез выгодно подчеркивал мои ключицы.

Я натянула джинсовые шорты и короткую футболку с изображением музыкальной группы и направилась к входной двери. Брукс по-прежнему ждал по ту сторону. И выглядел весьма привлекательно. Горячий парень из Вайоминга – впору сниматься для какого-нибудь плаката.

– Какую обувь надеть? – спросила я.

Пользуясь возможностью, Брукс вновь окинул меня взглядом с головы до пальцев ног, и по телу разлилось тепло.

– Твои обычные ботинки вполне подойдут.

Они как раз стояли у двери. Отвернувшись от гостя, я наклонилась, чтобы их надеть.

– Готово, – сообщила я и обернулась.

Брукс по-прежнему смотрел туда, где миг назад находилась моя задница.

Поймав его взгляд, я молча подняла брови. И Люк Брукс повел себя совсем уж неожиданным образом: покраснел.

– Пойдем, – буркнул он и, отойдя в сторону, вытянул руку, жестом приглашая меня идти впереди.

Я закрыла дверь хижины и направилась к его пикапу, припаркованному рядом с моим.

– Ты в последние пару дней ездила верхом?

– Да. Как ты узнал?

– Догадался. И решил, что тебе не помешает выходной.

Мы подошли к пассажирской дверце пикапа. Я потянулась, чтобы ее открыть, но Брукс меня опередил. Я уже и не помнила, когда встречала таких внимательных мужчин.

Убедившись, что я устроилась внутри, Брукс закрыл дверцу и направился к водительскому месту. Оказавшись в машине, он надел лежавшие на сиденье солнцезащитные очки.

Вряд ли кто-то мог выглядеть еще сексуальнее.

– Кофе для тебя.

Он кивнул на стакан в ближайшем ко мне держателе, явно купленный в единственной кофейне Мидоуларка. Похоже, я ошиблась. Этот парень бил все рекорды галантности и сексуальности.

Я сделала глоток. Просто волшебно.

– Не знаю, какой кофе ты пьешь сейчас, поэтому взял тот, что ты заказывала раньше. Некрепкий, без сахара, побольше сливок.

– То, что нужно, – кивнула я.

Неужели Брукс хоть раз слышал, как я покупала кофе? И все же сейчас он вспоминал об этом как о чем-то совершенно обыденном.

Я сжала стаканчик в обеих руках, согреваясь не только его теплом, но и ощущением заботы, что дарил мне Люк.

В «Шевроле» Брукса имелось только переднее сиденье. И посреди него лежал пакет. Хотя я не ем бекон, исходящий из него запах мне знаком.

– Для тебя на завтрак я взял вегетарианское буррито[6].

– И другое с огромным количеством бекона для себя. Верно?

Брукс часто ел у нас дома, и я знала, насколько он любит бекон. Они с братьями всегда поглощали еду в немыслимых количествах, словно вместо желудков у них были бездонные ямы. Так что за обеденным столом, где мы обычно передавали блюдо по кругу, папа всегда следил, чтобы я первой брала свою порцию. Иначе – даже несмотря на то, что еды готовилось довольно много, – мне могло ничего не достаться.

– Само собой, – согласился Брукс.

Я достала из пакета свой буррито и принялась за еду. Восхитительно! Похоже, в кофейне основательно поработали над ассортиментом завтраков.

– Когда ты успел избавиться от старого пикапа? – поинтересовалась я.

– Он по-прежнему у меня, – улыбнулся Брукс. – К сожалению, не в той кондиции, чтобы ездить. А этот я купил в прошлом году у одного из клиентов «Сапога дьявола».

– Мне нравится. – Классический мужской пикап. Как раз под стать Бруксу.

– Мне тоже. Густ уговаривал меня взять что-нибудь поновее, но я не готов отказаться от механической коробки передач или вручную опускающихся стекол. Кстати, рад, что ты по-прежнему водишь свой пикап.

Я тоже улыбнулась. Свой пикап я любила. И трудилась, не покладая рук, чтобы его купить. Пикап стал первой крупной покупкой в моей жизни.

– Я буду ездить на нем до тех пор, пока физически уже не смогу больше водить машину. Даже тогда тебе придется вырывать ключи из моих холодных, омертвевших пальцев, – сообщила я.

– Ты ведь понимаешь, что твоя машина чертовски уродливая, – усмехнулся Брукс.

– Прямо как ты, – съязвила я, не собираясь терпеть нападки на свое транспортное средство. – Кстати, куда мы едем?

– Увидишь, – отозвался он, улыбаясь еще шире. – Думаю, тебе понравится.

– А с чего вдруг ты решил вывезти меня на экскурсию?

– После возвращения сюда ты побывала только в трех местах: на ранчо, в «Сапоге дьявола» и в доме Тедди.

– Отличные места, – заметила я. – Хотя насчет «Сапога дьявола» я немного сомневаюсь.

Брукс одарил меня хмурым взглядом.

– Как бы то ни было, раз уж ты живешь теперь в Мидоуларке, стоит отыскать в окрестностях такие места, которые тебе понравятся, – произнес он. – Знаю, возвращение домой далось тебе нелегко. Да, ты любишь своих родных и ранчо. Но если ты намерена остаться здесь и быть счастливой, нужно найти что-нибудь еще, достойное твоей любви.

В горле встал небольшой ком. Над этими словами стоило подумать. Не желая продолжать разговор, я достала из пакета буррито для Брукса, развернула его наполовину, чтобы он мог есть прямо за рулем, и протянула ему. Просто милый жест, но я надеялась, что он поймет крывшуюся за ним благодарность.

Брукс сверкнул улыбкой и вновь перевел взгляд на дорогу, держа в одной руке буррито. Признаться, я не очень понимала, как он умудрялся вести машину, то и дело орудуя рычагом передач и одновременно спокойно завтракая.

Вспомнилось, как отец на днях заметил, что у Люка Брукса сердце размером со Скалистые горы. Кажется, я начинала верить его словам. Странно только, что раньше я этого не замечала.

Ехали мы примерно полчаса. Я полностью расправилась со своим буррито и не спеша допила кофе, наслаждаясь его вкусом и неожиданной заботой. Вскоре город, в котором, по сути, имелась лишь одна главная дорога, остался позади, и Брукс выехал на шоссе. А через несколько миль свернул на горную дорогу. Как только двухполосное шоссе пропало из виду, он сбавил скорость и опустил стекла. Хорошо, что не стал с этим спешить, поскольку постоянный шум дороги, проникающий внутрь сквозь опущенные окна, обычно меня слегка раздражал. Сейчас, когда мы ехали не спеша, я наслаждалась наполняющим пикап летним воздухом.

Солнце бросало блики на капот машины, по радио играла композиция в исполнении дуэта Brooks & Dunn, которых очень любил Люк. Благодаря фамилии?..

Вскоре асфальтовое покрытие закончилось, и грунтовая дорога повела вверх, в горы. Миновав несколько поворотов, Брукс свернул на обочину.

– Немного пройдемся пешком. Не возражаешь?

– Ты привез меня сюда, чтобы прикончить? – поинтересовалась я.

– Угу, – ровным тоном отозвался он.

– Мог бы хоть предупредить, чтобы я надела ботинки с протектором. Хотелось бы отправиться на тот свет с достоинством, – попеняла я. – Теперь же, пытаясь убежать, я буду постоянно скользить.

– Я оставил себе лазейку, чтобы непременно тебя догнать, – усмехнулся он. Отчего-то при этих словах меня охватило волнение. – Не переживай, идти недалеко, и в основном по равнине. Крутой подъем мы проехали на машине.

Брукс вылез из пикапа, и я следом за ним. Он зашагал по тропинке, которая терялась среди деревьев. Здесь воздух казался прохладнее, но все равно было тепло.

Несколько минут мы с Бруксом шли в уютной тишине. Лучи солнца пробивались сквозь древесный полог, рождая в высшей степени волшебную картину.

Деревья расступились, и мы вышли на небольшую поляну, где сочную зеленую траву расцвечивали пятна полевых цветов. Наверное, будь сейчас апрель, практически вся зелень скрывалась бы под этими цветами.

Слышался плеск воды, бегущей по камням. Я огляделась в поисках источника звука и сквозь стволы деревьев заметила в дальнем конце поляны небольшой водопад. Стекающая сверху вода образовывала бассейн. Все вокруг казалось безмятежным, словно перед нами была картина какого-нибудь художника.

– Как ты нашел это место? – спросила я, не в силах скрыть восхищения.

– Случайно. Вскоре после того, как получил водительские права.

Брукс лучезарно улыбнулся, и вокруг его глаз обозначились морщинки. Повернувшись, он зашагал к бассейну. Я пошла следом, борясь с желанием броситься вперед и нырнуть в кристально чистую воду.

– Часто сюда приезжаешь? – полюбопытствовала я.

– Ну, по мере возможности. Летом здесь лучше всего, потому что можно купаться. Однако зимой водопад замерзает, и это невероятное зрелище.

– Ты обычно приезжаешь сюда один? – спросила я, подразумевая, впрочем, другой вопрос: «Ты приводил сюда женщин?» Потому что это место было просто создано для того, чтобы делить его с женщиной.

– Это мое место. – Брукс говорил совершенно серьезно. – И ты первая, кого я сюда привез.

– О-о, – тупо протянула я.

– Вот-вот, – с улыбкой подтвердил он.

– И даже Густ не видел это место?

– Именно.

Внутри возникло странное ощущение, которое теперь все чаще стало появляться у меня рядом с Бруксом. Я не понимала, что оно значит. Как не знала, что скрывалось за его обращенным ко мне взглядом.

Что со мной творится?

Ухватившись за нижний край футболки, Брукс стянул ее через голову, зацепив заодно и бейсболку, и бросил мне. От ткани, только что касавшейся его тела, пахло чистотой и мятой.

Зачем он начал раздеваться? Конечно, я не возражала. Ничуть.

Боже, ну я и слабачка!

Миг спустя я вспомнила, что Брукс попросил меня надеть купальник. Мы будем плавать – отсюда и стриптиз.

Брукс тем временем снял ботинки и расстегнул джинсы, которые упали вниз к его ногам. Я пыталась не пялиться на него, но, черт возьми…

Тело Брукса сформировалось за счет тяжелой работы. Мышцы не бугрились волнами, однако, жилистые и подтянутые, четко вырисовывались под кожей. А уж вены на его предплечьях… Такое тело ни за что не накачать в спортзале.

Удивительно ровный цвет кожи! Почему не видно, где кончается загар? Неужели он торчал на солнце совершенно голым?

Перед мысленным взором мелькнул образ обнаженного Брукса. И я даже не стала себя укорять. Мне вовсе не было стыдно. Кто-то непременно должен изваять скульптуру этого мужчины.

– Твоя очередь, – сказал Брукс, вырывая меня из потока мыслей.

– Ч-что? – заикаясь, переспросила я.

Не поднимая глаз, я по-прежнему рассматривала его тело.

– Ну ты же не будешь купаться в одежде, – заметил он.

«Ах да. Точно».

Я принялась расстегивать шорты, осознав вдруг, насколько интимна вся эта ситуация. Ведь Брукс привез меня в «свое место» и бросал такие взгляды…

Смотря ему прямо в глаза, я стянула шорты вниз по ногам и переступила через них. Он резко втянул в себя воздух, пристально наблюдая, как я сняла футболку через голову и бросила ее на землю поверх шорт.

Неужели у него раздулись ноздри? Или это игра воображения?

– Готова? – теперь тон его голоса стал ощутимо ниже.

Я молча кивнула, боясь, что, если попытаюсь сказать хоть слово, с губ сорвется мышиный писк.

Брукс протянул мне руку. Я ухватилась за его ладонь и переплела наши пальцы, стараясь не думать о том, насколько мне нравилось это ощущение.

– Предупреждаю честно – вода чертовски холодная.

Без дальнейших разговоров Брукс, перейдя на легкий бег, потянул меня за собой к бассейну. И я засмеялась, наслаждаясь ощущением свободы.

Когда мы подбежали к краю бассейна, я без раздумий прыгнула в воду. Как и Брукс.

Он не соврал – было чертовски холодно.

Я погрузилась с головой, и все окружающие звуки словно исчезли. Осталось только ощущение воды вокруг и рука Брукса, сжимающая мою ладонь. После битвы, что я вела с самой собой после падения с лошади, впервые в мыслях царил покой.

Я рванулась вверх, к поверхности, и, когда голова показалась над водой, сделала глубокий вдох. Брукс вынырнул вслед за мной и, пользуясь тем, что все еще сжимал мою руку, притянул меня к себе. Я инстинктивно обвила ногами его талию.

И внутри все перевернулось.

Черт, какой же он притягательный.

По лицу Брукса стекала вода. Никогда еще на моей памяти он так широко не улыбался. Сейчас морщинки вокруг его глаз стали еще заметнее, и от этого зрелища у меня закружилась голова.

– Спасибо, что привез меня сюда, – искренне проговорила я.

Мы провели здесь всего пять минут, а я уже влюбилась в это место.

– Хорошо, что кто-то еще увидел эту красоту, – произнес он.

Я застыла в воде, обхватив Брукса ногами за талию. Постепенно мы приближались к черте, которую мне отчаянно хотелось пересечь. Но я старалась не слишком размышлять о том, как мое тело реагировало на его близость.

– Как ты покаталась в последние несколько дней?

– Хорошо. Хочу проехать по траектории, обычной для скачек вокруг бочек, но не знаю, выдержу ли. Мэйпл явно не терпится размяться; вопрос, готова ли я.

– Ты собираешься участвовать в соревнованиях в Мидоуларке?

Господи, сперва Уэст, теперь Брукс… Почему все знакомые мне мужчины читают местную газету?

– Я и не знала, что ты любитель прессы.

– Я местный предприниматель и должен быть в курсе событий, происходящих в Мидоуларке, – шутливо заметил он.

– Наверное, хотелось бы, – проговорила я. – Ну, поучаствовать в скачках.

Признаваясь в этом Бруксу, я в то же время признавалась самой себе. Я пока не знала, сумею ли прийти в форму, однако сама идея принять участие в соревнованиях в своем родном городе отчего-то весьма меня привлекала.

– Тогда обязательно соглашайся. У тебя получится, Эмми. Самое сложное – снова сесть на лошадь.

Нечто похожее родители обычно объясняли детям, упавшим с велосипеда. Сама я множество раз летала на землю и с «железного коня», и с обычного, однако последний случай не шел ни в какое сравнение со всеми предыдущими. Он потряс меня до глубины души.

– Я не просто хочу участвовать, – возразила я, понимая, что просто стать участницей скачек мне будет недостаточно. – Я хочу победить.

В том-то и проблема, что я вечно стремилась к победе.

– Так победи, – Брукс по-прежнему улыбался, но теперь уже более задумчиво.

– Думаешь, это раз плюнуть?

– Ты Клементина Райдер! В прошлогодних скачках ты преодолела дистанцию за пятнадцать секунд. Ничего сложного.

Он-то откуда об этом узнал?

– Ага. А сейчас на обычный круг у меня уходит в среднем около пяти минут, – возразила я. – Мизерная разница.

– Две недели назад ты вообще не могла сесть на лошадь, так что шансы неплохие. Но зачем тебе победа? Почему ты не хочешь участвовать просто ради удовольствия?

Сложный вопрос. Не потому, что я не знала на него ответа; напротив, он был мне отлично известен. Сомневалась я в другом. Чем подкупал меня этот мужчина, заставляя как на духу признаваться в том, что обычно я всегда держала в себе?.. Так или иначе, мне захотелось ему ответить.

– Мне нужна возможность попрощаться, – тихо проговорила я.

– Ты ее заслужила, – просто сказал Брукс.

– И ты не спросишь, почему я решила покончить с карьерой? Не будешь твердить, что я совершаю ошибку?

– Нет, – покачал головой Брукс. – Признаюсь, мне любопытно, но главное, чтобы ты сама была довольна принятым решением, Эмми. – Судя по выражению его лица, говорил он искренне.

– Если честно, пока мне трудно понять свои чувства. Я люблю ездить верхом, но больше не хочу, чтобы скачки для меня стали единственной целью в жизни.

– Ну, если тебе не нравится путь, по которому ты идешь, всегда можно проложить новый.

– Кто это сказал? Роберт Фрост[7]?

Брукс с улыбкой покачал головой.

– Долли Партон[8].

– Ах да, само божество, – со смехом произнесла я. – Это решение назревало уже давно. Мой психотерапевт в Денвере беспокоился, что я в любой момент могу перегореть.

– В самом деле?

– Да. Только не в том смысле, как ты подумал, – вздохнула я. Брукс чуть заметно кивнул, поощряя продолжать. – Несколько лет назад мне поставили диагноз СДВГ. Мне всегда казалось, что я делаю одновременно миллион дел, чувствуя при этом, что должна уделять им все внимание без остатка.

Этот диагноз многое изменил. Я наконец-то смогла понять, почему вела себя так, а не иначе. Для меня это стало сродни откровению. И ситуация поменялась, но вовсе не так, как мне того хотелось бы. Я надеялась, что диагноз расставит все по своим местам, и я перестану отчаянно стремиться постоянно все контролировать и принимать импульсивные решения, основанные на желании хоть на миг почувствовать ответственность за собственную жизнь.

И все же… Да, теперь я вроде бы знала подоплеку своих поступков – и тем не менее продолжала вести себя, как и раньше. Хваталась сразу за множество дел и заостряла внимание на том, что заставляло меня чувствовать себя сильной.

– Сперва все это порождало во мне невероятные ощущения. Казалось, будто я способна разобраться с миллионом дел и ни о чем не забыть. Я посвящала себя этому в старшей школе, в колледже и строя карьеру в скачках. Я трудилась слишком усердно, чрезмерно фиксируясь на том, что делала. В случае со скачками я действовала более последовательно, чем прежде, но, когда на тех соревнованиях я установила рекорд в пятнадцать секунд, мое отношение к верховой езде полностью изменилось, – рассказывала я. Брукс не сводил с меня глаз, внимательно слушая каждое слово. – Больше она не приносила мне никакой радости, но я все равно участвовала в состязаниях, потому что не могла остановиться. За несколько месяцев до несчастного случая я усердно тренировалась и много времени проводила в седле; что-то как будто гнало меня вперед. А за неделю до него я словно врезалась в стену. Я лишилась мотивации. Это сильно потрясло меня и оставило без сил. Я замкнулась в себе и уже не вкладывала душу в то, что делала. И садилась на лошадь без обычной для себя страсти. В противном случае я, возможно, справилась бы с падением. Может, и не смогла бы его предотвратить, но по крайней мере смягчила бы удар.

– Ты упала. С каждым может случиться, – пожал плечами Брукс.

– Я умею безопасно соскакивать с лошади, я проделывала это уже миллион раз. Не следовало сдаваться на милость животного.

Я вздрогнула, вспомнив, как ударилась об изгородь, и ощутила вдруг, что Брукс под водой принялся рисовать большим пальцем кружочки у меня на грудной клетке. Его прикосновение успокаивало.

– Последние несколько месяцев меня безмерно измотали. Я проваливалась в сон и даже не слышала будильника. Перестала принимать лекарства от СДВГ. Просто сидела у себя в квартире и била баклуши, а вокруг меня копились дела. Но мне было все равно.

– И что заставило тебя вернуться домой? – спросил Брукс.

– Отвратительное умение контролировать свои порывы, – честно ответила я и, поняв, что он сбит с толку, пояснила: – Когда у меня возникает желание что-то сделать, в обычных обстоятельствах мне трудно ему противостоять. И особенно тяжело, если я выхожу из себя.

– Так ты чувствуешь себя более уверенно? – задумчиво спросил он.

– Да, на короткое время.

– Значит, ты жалеешь, что вернулась домой?

Чертовски хороший вопрос. Я ненадолго задумалась. Признаться, я полагала, что буду жалеть, приехав сюда. Однако вышло иначе.

– Нет, не жалею. Независимо от того, как я пришла к этому решению, оно оказалось верным.

После моего ответа плечи Брукса слегка расслабились. А я даже не сознавала, что он напрягся в ожидании моих слов.

– Эмми, я счастлив, что ты здесь. – Он вновь смотрел на меня так, словно я единственный человек на планете. Словно одна лишь я что-то значу.

Его взгляд пьянил.

Я по-прежнему обвивала ногами талию Брукса, он прижимал меня к себе. И даже под водой его руки дарили моей коже тепло. Я подалась вперед и положила голову ему на плечо.

– За последние две недели я узнал о тебе больше, чем за двадцать лет, – признался он и прижался губами к моим волосам. Мне бы хотелось почувствовать эти губы на всем теле.

– Аналогично. – Впрочем, я не прочь узнать и побольше. – Расскажи мне что-нибудь еще.

– Что тебя интересует?

К примеру, то, когда он изменился. Но не могла же я спросить об этом напрямую. Я сама не могла понять, почему теперь воспринимаю его иначе. Возможно, он и вправду изменился. Или же просто я никогда по-настоящему его не знала. А может, и то и другое.

– Ты кажешься другим, – осторожно заметила я.

– И?

– Мне любопытно, когда это случилось.

Брукс немного помолчал. Хотелось верить, что я не ляпнула что-нибудь лишнее.

– Пять лет назад, – наконец произнес он. – Тогда в моей жизни произошло сразу несколько событий. Родилась Райли, умер Джимми, я унаследовал кучу дерьма, которой, как оказалось, владел отец, и после довольно серьезной драки в баре угодил за решетку. Твой отец приехал и внес за меня залог. Он сказал, что я либо пойду своим путем, либо сверну на ту же дорожку, что и Джимми, но шагать по обеим сразу не получится. И после его слов у меня в голове словно что-то встало на место. Наверное, по большей части я все тот же, лишь прекратил активно портить себе жизнь.

Мой отец как-то заметил, что Брукс сам себе худший враг. И теперь, когда у него появилось, ради чего работать, ситуация вполне могла измениться.

– Ты хотя бы победил в той драке в баре? – с улыбкой спросила я.

– Само собой, – усмехнулся он. – Но мне сломали нос.

– А-а, теперь ясно, – демонстративно скривилась я, и грудь Брукса задрожала от смеха.

Он убрал руки с моей талии и высвободился из кольца моих ног.

«Черт, жаль».

– А ты хитрюга!

– Я? Вовсе нет.

Брукс одарил меня свирепым взглядом, и я плеснула на него водой.

– Ах ты, негодни…

Прежде чем Брукс успел закончить фразу, я поплыла прочь, не сомневаясь, что он последует за мной.

И не ошиблась.

Потом мы плавали в бассейне, по очереди катались на веревке, которую Брукс повесил несколько лет назад, и много разговаривали. Я совершенно потеряла счет времени.

Когда мы уже обсыхали, сидя на берегу, у меня громко заурчало в животе.

– Пора ехать, – заметил Брукс.

Мне не хотелось. Но Тедди, вероятно, уже много раз звонила на мобильный, удивляясь, куда я запропастилась.

Мы молча оделись и пошли к пикапу.

Брукс взял меня за руку. И в тот же миг я решила, что поцелую этого мужчину.

Сегодня.

13

Люк

По дороге к пикапу я, не удержавшись, взял Эмми за руку, и, когда наши пальцы переплелись, ощутил, будто парю. Трудно сказать, в какой момент наши отношения так сильно изменились к лучшему, но я этому только радовался.

Давно у меня уже, черт возьми, не было такого хорошего дня.

Я открыл для Эмми дверцу, но прежде, чем она забралась внутрь, удержал ее, уцепившись пальцами за одну из петель для ремня на шортах. Я пока не знал, что буду делать дальше, но не мог просто так ее отпустить. Эта женщина полностью завладела моими мыслями, и я больше не хотел держаться от нее подальше.

И, честно говоря, у меня бы вряд ли получилось, даже если бы я приложил для этого все силы.

Эмми Райдер была не просто женщиной. Добрая, храбрая, а еще чертовски красивая – для меня она значила больше, чем все, кто появлялся в моей жизни до нее. И лучше мне уже никого не встретить. Я все с бóльшим трудом гнал от себя мысли о ее теле. Мне хотелось прикоснуться к ней и заявить на нее свои права.

Когда она в воде обвила ногами мою талию, тело наполнилось жаром. Я страстно ее желал и сомневался, что смогу долго сдерживаться.

– Эмми… – начал я.

Вцепившись в мою футболку обеими руками, она притянула меня к себе. Миг спустя наши губы встретились, и во мне словно вспыхнуло пламя.

Потрясенный, я так и застыл на месте, по-прежнему цепляясь пальцем за ременную петлю. Эмми не выпускала мою футболку.

Она довольно быстро отстранилась, однако прижалась лбом к моему лбу.

– Ты дважды не решился меня поцеловать, так что я сама взялась за дело, – хрипло выдохнула Эмми, и, завороженный ее голосом, я отодвинул на задний план тот факт, что она только что меня оскорбила.

Хотя, увы, Эмми сказала правду. Давно ли я стал слишком стеснительным, чтобы поцеловать женщину, которая мне нравилась?

Нужно это исправить. Немедленно.

Надо бы что-нибудь ей сказать. Что угодно, лишь бы удержать ее рядом.

Но я не мог. Эмми Райдер, только что добровольно прикоснувшись губами к моим губам, выбила из мозга все связные мысли. Теперь казалось, что в голове у меня солома.

Выпустив мою футболку, Эмми отстранилась. Ее щеки полыхали румянцем. Неужели она… смутилась?

Нет, так не пойдет. Я хотел завладеть губами Эмми. Именно ее попытка отстраниться придала мне сил действовать.

«Шевелись, Люк», – мысленно подстегнул я себя и вновь потянул за ременную петлю Эмми. А после инстинктивно ухватил рукой ее за шею, привлек к себе и впился ей в губы.

На этот раз я не стал бездействовать и запустил другую руку в ее влажные волосы. Эмми обвила руками мою шею.

Я не мог ею насытиться. О большем я не смел и мечтать.

Она воплощала в себе все что нужно.

Я провел языком по ее губам, умоляя впустить меня внутрь. Она приоткрыла губы. Я проник языком ей в рот и установил в нем свое господство. Страстный, неистовый поцелуй все длился, и Эмми вновь вцепилась мне в футболку, словно не решаясь прижаться теснее.

Я же, не стесняясь, обхватил ладонями ее совершенную задницу и приподнял Эмми над землей. Она, как и в воде, обвила ногами мою талию, вновь лишая меня возможности здраво мыслить. Член в штанах уже затвердел.

Больше не в силах сдерживаться, я немного развернулся, увлекая младшую Райдер за собой. Когда у нее за спиной оказалась открытая дверца пикапа я, не прерывая поцелуя, осторожно опустил ее на сиденье и подвинул вперед, помогая улечься как следует. Эмми по-прежнему обвивала ногами мою талию, так что сам я устроился сверху.

Именно там, где хотел сейчас быть.

Она раздвинула ноги, и я устроился между ними, по-прежнему продолжая целовать ее в губы. Сейчас я брал все, что мог, словно ее тело уже принадлежало мне. Однако, учитывая, что она весь день щеголяла передо мной в чертовом купальнике, я вполне мог через сорок пять секунд кончить себе в штаны, будто гребаный пятнадцатилетний подросток.

Ну и плевать. Главное, что я находился рядом с Эмми и наконец-то сжимал ее в объятиях.

Она провела руками по моей спине, обтянутой футболкой, и я, оторвавшись от ее губ, принялся целовать шею. Где-то у меня под языком бился пульс. Наши сердца колотились в унисон.

Я проложил дорожку поцелуев вниз к ее ключице, и Эмми застонала. Мне хотелось удержать ее образ в памяти, и я запоминал – губами, руками, языком.

– Черт возьми, Эмми, – хрипло выдохнул я. – Ты само совершенство.

Она вновь застонала, и я, не сдержавшись, толкнулся в нее бедрами. Эмми запустила руки в мои волосы, сбив с меня бейсболку. Я целовал ее шею, а потом вновь припал к ее губам.

– Боже мой, – прошептала она. – Еще. Я хочу больше.

Я снова повел бедрами вперед. Эмми застонала. Я целовал ее все более жадно, как будто пытался заглушить стоны. Затем провел рукой вниз по ее груди и сжал ее. В тот же миг у нее перехватило дыхание.

– Эмми, – выдохнул я, – если мы продолжим, то вскоре я уже не смогу остановиться.

Она прервала поцелуй и коснулась ладонями моего лица.

– Не останавливайся, Люк.

Я сглотнул. Неужели она…

– Чего ты хочешь, Эмми? – прямо спросил я.

На мгновение в машине повисла тишина, и я почти слышал биение наших сердец.

– Хочу, чтобы ты трахнул меня. Сейчас. Пожалуйста.

Черт возьми. Кто бы мог подумать, что у Эмми Райдер с губ сорвутся подобные слова? Одно я мог утверждать наверняка – я отдал бы все, чтобы эти губы целовали мое тело.

Ее просьба словно что-то отключила у меня в мозгу, и я тут же отбросил в сторону сомнения. Я не просто переступал черту – я хотел ее стереть к чертовой матери.

– В самом деле, сладкая? Прямо здесь, под открытым небом? – уточнил я, желая вновь услышать от нее, что она меня хочет.

– Да, Люк. Пожалуйста. Я сгораю от желания. – Мое имя она произнесла почти с отчаянием.

А я-то думал, что сильнее возбудиться уже не смогу. Все, эта женщина станет моей.

– Ты хочешь почувствовать меня внутри себя?

– Боже, да, – простонала она. – Пожалуйста.

– Твою мать.

Я снова поцеловал ее, и в этом действе участвовали только губы и языки. У нас еще будет время для нежностей, сейчас мне хотелось лишь удовлетворить свое желание.

Ухватившись за нижний край моей футболки, Эмми потянула ее вверх. Я задрал ее футболку, обнажив великолепные холмики грудей, и уже почти прильнул к ним губами…

Когда зазвонил мобильный Эмми.

«Пошли все к черту».

Сквозь ткань пресловутого красного купальника я пососал ее сосок и рыкнул:

– Не отвечай.

Но она уже подняла телефон с пола пикапа.

– Это Густ…

«Дерьмо!..»

Я застыл. Да, я готовился затрахать Эмми до бесчувствия, однако звонок Густа – и только он один – вполне мог отвлечь меня от этой задачи.

Ведь я тащил в постель его младшую сестру.

«Гребаное невезение!»

Я оторвался от Эмми. Ее волосы, еще не просохшие после купания, находились в большем беспорядке, чем обычно, чему, впрочем, способствовал я сам. Ее губы распухли от поцелуев, а на шее багровели отметины. Такой она мне чертовски нравилась.

Мобильный замолчал, и я решил продолжить с того места, где мы остановились. Но теперь ожил мой телефон. И я почти не сомневался, кто это.

Я вытащил мобильник из заднего кармана и увидел на экране номер Густа.

– Ответь, – посоветовала Эмми. – В противном случае он начнет искать нас обоих.

Она была права. Глубоко вздохнув, я поднес телефон к уху.

– Брукс на связи. – Опять это дурацкое приветствие.

Похоже, в случае с Густом оно само слетало с языка после того, как я стал непотребным образом заглядываться на его младшую сестру.

– Господи! Ты опять словно на собеседовании.

– А мне нравится.

Эмми хихикнула и встала на колени напротив меня. Я бросил на нее предупреждающий взгляд, но она лишь улыбнулась, отчего член в штанах непроизвольно дернулся.

– С возрастом ты становишься все более странным, – заметил в трубку Густ. – Ты видел Эмми?

«Э-э… дай-ка подумать. Вообще-то, твоя младшая сестренка, Густ, только что лизнула меня в шею».

Господи боже, что за женщина.

– Нет, – прохрипел я. – А что?

Эмми мягко провела ногтями по моей груди и торсу, остановившись прямо над поясом брюк. Член уже давно и ощутимо затвердел, так что она прекрасно понимала, что именно со мной делает.

– Ее нет ни в хижине, ни на конюшне. Она ведь тебе там помогала?

Эмми – не иначе как суккуб, явившийся из ада, – именно в этот момент обхватила мой член через ткань джинсов.

Я прикусил нижнюю губу, но все равно с губ сорвался тихий стон. Я схватил шалунью за запястье и пронзил ее взглядом.

– Да, но сегодня я ее не видел.

Несмотря на зажатое в моей руке запястье, Эмми и не думала сдаваться. Она вновь начала целовать меня в шею.

– Хм, странно. После приезда она ни разу не покидала ранчо. – В голосе Густа мешались беспокойство и раздражение.

– Она, наверное, с Тедди, – подсказал я, стараясь не слишком задумываться о том, что лгу своему лучшему другу.

– Да, ты прав. Позвоню ей еще раз попозже.

– Все хорошо? – спросил я, сам не понимая, отчего задаю вопросы, способные продлить этот телефонный разговор.

– В четверг у нас семейный ужин. Если хочешь, приходи.

– Заманчиво. Если я ее увижу, то дам тебе знать.

Эмми тихо рассмеялась, уткнувшись мне в шею.

– Договорились. А ты решил пробежаться?

– Нет, а что?

– Ну ты вроде запыхался.

«Ни черта подобного, Густ. Просто позвони ты на три секунды позже, и я уже сорвал бы одежду с твоей младшей сестры».

Эмми снова провела ногтями по моей груди, и я с трудом подавил стон.

– Нет, просто занимаюсь делами в баре. Давай созвонимся попозже, ладно?

– Конечно. Пока.

Ничего не ответив, я повесил трубку, и Эмми снова рассмеялась. На этот раз уже в полный голос. Как же мне нравился ее смех!

Я сжал ее волосы в кулаке и потянул, вынуждая Эмми запрокинуть голову. Теперь она смотрела прямо на меня.

– Я накажу тебя за это, сладкая, – пообещал я.

– За что? – медовым голоском проворковала она.

– За то, что ты дразнишь мой член, пока я разговариваю по телефону.

– Ну как-нибудь переживу, – усмехнулась она и снова меня поцеловала.

Господи, невероятная женщина.

Неужели теперь таков мой мир? Я только что поцеловал Эмми Райдер?

– Давай отвезу тебя домой, – неохотно проговорил я.

Эмми отстранилась и надула губы. Черт. Всего лишь одна прелюдия к сексу на сиденье пикапа, и эта женщина уже вьет из меня веревки.

Впрочем, кого я обманываю? Она манипулировала мною с того вечера, как вошла в мой бар.

– И не смотри на меня так, – заявил я.

– Что ж, отлично. Отвези меня домой. Но тебе придется загладить вину передо мной, – сообщила она и решительно меня поцеловала.

– Согласен, – прошептал я ей в губы и ощутил, как она улыбнулась.

Я точно знал, как буду заглаживать свою вину. И в будущем, когда это случится, не стану действовать второпях.

14

Эмми

– Так твой брат позвонил до или после того, как ты попросила Люка Брукса «трахнуть тебя в пикапе»? – уточнила Тедди по телефону.

– Тед, только не нагнетай, – пробормотала я.

Наверное, не стоило рассказывать ей о случившемся, вот только я уже физически не в состоянии была держать это в себе. И выбрала более безопасный вариант. Уж лучше поделиться с Тедди, чем невзначай проболтаться за ужином или где-нибудь еще. Я и так в последнее время многое от нее скрывала. Тедди не знала ни о причинах моего возвращения домой, ни о приступах паники, так что мне хотелось показать, что я по-прежнему ей доверяю.

– Позволь немного прояснить ситуацию, – продолжила Тедди. – «Трахни меня в своем пикапе» – именно так ты сказала? – Господи, кажется, она наслаждалась происходящим. – Мне нужно знать, чтобы позже, когда буду писать об этом в дневнике, я могла тебя процитировать.

– Зря я тебе позвонила, – вздохнула я.

– Вовсе нет. К тому же скоро у меня день рождения, так что на основании законных и договорных обязательств ты обязана рассказывать мне все, что касается тебя и Люка Брукса.

– Не помню, чтобы я подписывала этот договор.

– Его подписал твой отец – от твоего имени, когда начал ежемесячные дружеские выплаты.

– Ты уморительная, и эта шутка вполне в тему, – монотонным голосом заявила я.

– Мы отклоняемся от сути, – заметила Тедди. – Если это прямая цитата, мне нужно знать точную хронологию событий. Итак, на что похож поцелуй Брукса?

Тедди уцепилась за мои слова, как собака за кость. Раз уж она поставила для себя цель, ее не остановить.

– Все случилось до телефонного звонка. Да, это прямая авторская цитата. Он отлично целуется.

И не просто отлично. Положа руку на сердце, Брукс целовался лучше всех, с кем я вообще имела дело.

– Само собой отлично. А как иначе?

Нет, Тедди ни на что не намекала, и все же что-то кольнуло в груди. Ее слова напомнили о том, кем всегда был и оставался Люк Брукс. Да, недавно я увидела его с другой стороны. И мне хотелось верить, что он не возил в свое любимое место других женщин, прихватив с собой буррито и кофе на завтрак.

Однако Люк Брукс всегда был бабником. Несколько дней назад он сам признался мне, что переспал с матерью той самой девочки, с которой впервые целовался. После его рассказа я немного полазила в социальных сетях. Стоило отдать ему должное – мать Клаудии оказалась сексуальной женщиной.

– Эй, куда ты делась? – позвала в трубку Тедди.

– Никуда, – солгала я.

– Эмми, я вовсе ни на что не намекала.

Черт. А я и забыла, что Тедди прекрасно умеет читать мысли.

– Да-да, знаю. Но нужно смотреть правде в глаза. Он отлично целуется, поскольку практика оттачивает навыки.

Я вспомнила, как он схватил меня за шею, прежде чем притянуть к себе и впиться мне в губы.

Хотя вообще-то я не из тех девушек, которые обычно делают первый шаг, хорошо, что я поддалась порыву – дав Люку разрешение двигаться вперед.

А он действовал решительно и уверенно. Его манера держаться в тот момент кружила голову ничуть не меньше, чем сам поцелуй.

– Хочешь знать, что я обо всем этом думаю? – поинтересовалась Тедди.

– Ну ты в любом случае мне скажешь.

– Тебе нужно больше доверять Бруксу, – выдала подруга.

Черт, такого совета я уж точно не ждала. От слова совсем.

– Ты явно ему нравишься. Люк Брукс никогда не стал бы действовать вразрез со своими желаниями.

Не сомневаюсь.

– Верно, – вздохнула я.

– Ты хорошо провела сегодня время? – продолжила допрос Тедди.

– Да.

– Тебе нравится находиться рядом с ним?

– Отстань! – попросила я в трубку.

– Отвечай на вопрос, Клементина.

– Ладно, хорошо. Да, мне нравится находиться рядом с ним.

– То-то и оно. Возможно, у вас что-то сложится. Или нет. Но ты никогда не узнаешь, если будешь воспринимать его так же, как в тринадцать лет. Вероятно, он изменился, и тебе, я думаю, стоит поближе с ним познакомиться.

Только Тедди может найти смысл в явно абсурдной ситуации.

– А как же Густ?

– При чем здесь он? – скучающим тоном спросила Тедди.

– Брукс – его лучший друг. Они с Густом, как мы с тобой. И я не хочу разрушать их дружбу. Хороших друзей трудно найти.

– Послушай, – начала Тедди. – Я знаю, что Густ привык вести себя как защитник, молчаливый, но смертельно опасный. Но, что бы ни думал Густ, ты не можешь в угоду ему отказываться от своих желаний. А я уверена на девяносто девять процентов, что ты хочешь Брукса. – Ее слова вызвали у меня улыбку. – Серьезно, Эмми. Нет ничего плохого в том, чтобы привнести в свой мир немного позитивного хаоса.

– Может, для тебя, – возразила я.

Тедди любила хаос, но она умела с ним справляться. Подруга мастерски владела искусством не поддаваться на удары судьбы, а когда ситуация требовала, легко могла ударить в ответ.

– И для тебя тоже. Слушай, если Густ узнает и выйдет из себя, я с ним разберусь, – пообещала она. – Просто узнай Люка Брукса немного получше. Какой в этом вред?

– А когда вся эта ситуация выплывет на свет?

– Я огражу тебя от последствий, – заверила Тедди. Я вздохнула в ответ, и тогда подруга, ничуть не смутившись, заметила: – Ты ужасно много вздыхаешь для женщины, которая только что украла поцелуй у одного из самых горячих мужчин Вайоминга.

Да, Тедди вновь была права.

– Ну да, он горячий, – согласилась я.

– Ты тоже. И вы вполне заслужили шанс согреть друг друга. Только не слишком предавайся размышлениям, Эм. Если Люк Брукс окажется отстойным парнем – в чем лично я очень сомневаюсь, – что ж… По крайней мере ты насладилась страстными поцелуями. Ну и буррито съела.

– Буррито мне понравился, – кивнула я. – Ассортимент в «Фасолинке» значительно улучшился.

– Знаю. Я обедаю там почти каждый день. – Тедди работала в небольшом магазинчике модной одежды и продавала через веб-сайт свои собственные модели. – Я бы отвезла тебя туда, но ты, похоже, выезжаешь за пределы ранчо только с Бруксом.

– Почему ты вдруг встала на его сторону? – полюбопытствовала я.

– Есть причины, – ответила подруга.

– Не хочешь поделиться?

– Не-а. Ладно, мне пора. Увидимся в пятницу на вечеринке по случаю дня рождения. Люблю тебя!

Едва я положила трубку, как в хижине появились Густ и Райли. Не удосужившись постучать. Ворвавшись в дверь, ровно три секунды спустя она уже валялась рядом со мной на кровати.

– Тетя, у тебя очень маленькая хижина, – заявила она. – Папин дом намного больше.

– Ну в папином доме должно быть место для вас двоих. А я живу здесь одна.

– У тебя нет друга, как у моей мамы? Он сейчас живет с нами. Они собираются пожениться.

Густ рассказал мне, что Камилла выходит замуж. Он радовался за нее, и я тоже. Пусть Густ с Ками привели в этот мир Райли, всем, включая их самих, было ясно, что они не созданы друг для друга. Они просто дружили и совместными силами воспитывали дочь.

– У меня нет друга, но хорошо, что он есть у твоей мамы.

– У папы тоже нет подруги, – как ни в чем не бывало сообщила Райли.

Густ возле двери откашлялся.

– Где ты была сегодня утром? Я тебе звонил.

– Ездила в город. – Не могла же я сказать, что целовалась с его лучшим другом. – Выпила кофе, немного побыла в одиночестве.

– Тебя в самом деле тянет сидеть в одиночестве? – многозначительно спросил Густ.

– Папа, ты ведь говорил, что важно проводить время наедине с собой, – вмешалась Райли. – Иногда я тоже чувствую, что мне это нужно.

– Да, папочка. Одиночество важно, – поддразнила я.

– Ты права, детка, просто тетя Эмми целыми днями одна.

Я бросила на него недовольный взгляд. Мы с Райли по-прежнему лежали на кровати. Перевернувшись на бок, малышка посмотрела на меня.

– Хочешь, чтобы я приходила почаще? – серьезным тоном спросила она. Очаровательная девочка.

– Знаешь, да, – подтвердила я. – Хочу.

Райли поцеловала ладошку и коснулась ею моего лица. Этому жесту она научилась у Густа. Он говорил, что так делала наша мама. Что ж, ему виднее.

– Хорошо, я буду навещать тебя чаще, – важно заявила Райли. – Только не стану брать с собой папу, – прошептала она.

Я рассмеялась.

– Нашли что-то забавное? – поинтересовался Густ.

– Ничего, – в один голос ответили мы с Райли.

Густ возвел глаза к потолку, будто просил дать ему терпения.

– Ладно, – отмахнулся он. – Я пришел сообщить, что завтра вечером у нас семейный ужин. Похоже, у Уэста все же будет гостевое ранчо. Но ты же знаешь, что папа не даст добро, пока мы все не проголосуем.

– Я приду.

– Хорошо. Райли, пойдем, отвезу тебя обратно к маме.

Я быстро обняла малышку.

– Пока, солнышко. Люблю тебя.

– Я люблю тебя, тетя!

Она поскакала по хижине обратно к двери. Густ положил руку ей на плечо и уже почти вышел, когда вдруг остановился и заметил:

– Кстати, завтра придет Брукс. Так что, прошу, постарайся вести себя прилично.

15

Люк

Черт возьми, что полагается надевать на ужин с семьей девушки, которая тебе нравится, учитывая, что ее брат – твой лучший друг, а их отец стал для тебя самым близким человеком на свете?

Прежде я не беспокоился, в чем идти к Райдерам, да и в принципе не парился насчет одежды. Сейчас все было иначе.

После поцелуя с Эмми.

Я еще с трудом верил, что произошедшее в пикапе мне не приснилось, как и весь этот день. Образ Эмми, весело резвящейся в воде, не выходил у меня из головы. А уж как она выглядела, лежа подо мной на сиденье пикапа…

Похоже, я окончательно тронулся. Мне казалось, стоит только войти в Большой дом, и братья Райдер тут же поймут, что я целовал Эмми, – как будто кто-то без моего ведома вывел сообщение об этом несмываемым маркером у меня на лбу.

Я полчаса мучительно перебирал вещи в гардеробе и в итоге нацепил наименее поношенные джинсы и простую черную футболку. Супер! Неужели этот наряд стоил таких усилий?

Головной убор я решил – не без труда – вовсе не надевать.

Так, без шести минут семь. Черт, вовремя не успеть. Возможно, я и впрямь немного повзрослел за последнее время, но пунктуальностью никогда не отличался.

Надев ботинки, я направился к двери.

Путь от моей посыпанной гравием подъездной дорожки до парадной двери Большого дома «Ребел блю» занимал около пятнадцати минут. Я опустил стекла и включил громкую музыку, чтобы заглушить собственные мысли. В доме Райдеров я ужинал уже миллион раз. Все будет хорошо.

Подъехав, я заметил на стоянке пикап Тедди. Густ наверняка в восторге.

Возле дома Уэст играл с Вэйлоном, своим псом, большим белым пиренеем, который как внешне, так и по характеру напоминал зефир. Вэйлон отлично справлялся с ролью фермерской собаки и был абсолютно предан хозяину.

– Привет, дружище, – крикнул Уэст.

– Привет, – поздоровался я.

Вэйлон подбежал ко мне и бросил возле ног теннисный мячик. Я поднял его и со всей силы швырнул в сторону деревьев. Пес пулей метнулся за ним.

– Ты опоздал всего на десять минут, – заметил Уэст. – Впечатляет.

Я чуть заметно улыбнулся и пожал плечами. К счастью, я всегда был немногословным, так что никто и не ждал от меня пространных объяснений.

– Почему ты не в доме?

– Ужин будет готов к половине восьмого, а Вэйлон скулил возле двери.

– Специально не стали готовить пораньше? – уточнил я.

Уэст улыбнулся. Райдеры отлично знали, к какому времени меня ждать.

Я считал Густа лучшим другом, но с Уэстом мы тоже общались довольно тесно. Я был младше одного и старше второго, по возрасту как раз укладываясь где-то в середину между ними, так что мы втроем проводили вместе много времени. Впрочем, братья сильно отличались друг от друга, и порой с трудом верилось, что они родственники. Однако оба без памяти любили свою младшую сестру. Только показывали это по-разному.

– Вэйлон! – позвал Уэст. – Домой!

Из-за деревьев тут же вылетел белый пушистый шар, и мы все вошли в дверь.

И сразу окунулись в доносящийся с кухни аромат. У меня потекли слюнки. А ведь я еще даже не видел Эмми.

Раздался топот маленьких ножек, и с криком «Дядя Брукс!» в мои объятия прыгнула Райли. Я подхватил ее и слегка подбросил. Она взвизгнула от возбуждения.

– Эй, а как же я, малыш? – спросил Уэст, мимо которого Райли промчалась, даже не взглянув.

Как же я любил эту девочку!

– Тебя я уже видела, – пояснила Райли, и мы дружно направились в заднюю часть дома.

Густ накрывал на стол, Амос трудился на кухне. В «Ребел блю» для всех готовила завтраки и обеды кухарка Руби. Для работников отвели специальный холодильник и кладовую, и каждую неделю они получали пособие на продукты, поскольку в их домиках были кухни. Руби оставляла еду и для Амоса, но он обычно предпочитал сам возиться у плиты. Ему нравилось готовить.

– Привет, Люк, – поздоровался из кухни Амос. – Рад, что ты приехал.

– Ни за что бы не пропустил, – ответил я. – Здесь пахнет как в раю.

– Тушеная курица, картофельное пюре и овощи к вашим услугам.

– Я предлагал ростбиф, – вставил Густ.

– Эмми не ест красное мясо, – не задумываясь, ляпнул я. Черт. Я-то как мог узнать об этом? Или это общеизвестный факт? Моя осведомленность не выглядит странной?

– Да, не ест, – ответил Амос. – Густу тоже пора прекращать целыми днями есть говядину. – Он бросил многозначительный взгляд на сына. – С возрастом холестерин уже не тот, что раньше.

Я подавил ухмылку.

– Мне тридцать четыре! – воскликнул Густ.

– Папа, ты уже такой старый? – спросила Райли, и все рассмеялись. Кроме Густа.

В этот миг открылась задняя дверь, и вошла Эмми. Хорошо, что я по-прежнему держал на руках Райли, иначе вполне мог бы не устоять и рухнуть на колени.

Она выглядела потрясающе! Да настанет ли тот день, когда при виде ее мое сердце перестанет резко ускорять свой бег?

Сегодня Эмми надела старую выцветшую футболку с логотипом футбольной команды «Бронкос» и джинсовые шорты. Волосы она убрала с лица и зачесала назад. Впервые после возвращения домой я видел ее без привычных ботинок. Их сменили сандалии, которые Эмми сняла сразу, как вошла в дом.

– Привет, малышка! – поздоровался из кухни Амос.

Эмми шутливо отсалютовала ему. А миг спустя заметила нас с Райли. Однако задержала взгляд лишь на мгновение дольше, чем нужно.

У меня в груди возникло странное чувство. Может, пора начинать пить таблетки от изжоги?

Краем глаза я заметил Тедди, но, не отрываясь, продолжал наблюдать за Эмми, которая сейчас обнималась с Уэстом. Когда я все же отвел глаза от младшей Райли, Тедди смотрела на меня с самодовольным выражением на лице.

Уже второй раз она поймала меня на том, что я пялюсь, куда не следует, – на Эмми.

– Привет, Брукс, – весело поздоровалась Тедди.

– Тедди, – коротко кивнул я.

– Хорошо выглядишь, – заметила она. – Что за причина заставила тебя отказаться от любимой бейсболки и старых задрипанных футболок?

Сурово. Впрочем, Тедди всегда била не в бровь, а в глаз.

– А с чего вдруг ты нарушаешь пожизненный запрет на появление в «Ребел блю»? – вмешался Густ, прежде чем Тедди успела пустить в меня очередную стрелу.

– Да вот решила прикончить тебя во сне, – пропела Тедди медово-сладким голоском. Этот тон она приберегала исключительно для оскорблений.

– Хочу напомнить всем про маленькие ушки, – многозначительно сказала Эмми. Скрестив руки на груди, она стояла рядом с Уэстом и пристально смотрела на подругу, как будто безмолвно пыталась до нее докричаться.

Учитывая, насколько близкие отношения связывали этих двоих, я бы не удивился, если бы Тедди ее услышала.

– Папа, – начала Райли, – а что значит прикончить?

– Это значит кушать, солнышко. Вот, например, коровы приканчивают траву на пастбище, – даже не запнувшись, ответил Густ. Черт, быстро соображает.

– А почему Тедди решила отдать тебя коровам? – спросила Райли.

– Потому что Тедди думает, что это смешно.

– Тедди и сама смешная, – согласилась Райли, чертовски прозаично для четырехлетнего ребенка.

И все в комнате снова рассмеялись. А Густ выглядел так, словно только что пережил глубочайшее предательство.

Амос в кухне хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

– И на этой ноте давайте перейдем к ужину. Все берите по тарелке с едой и несите на стол.

Я усадил Райли на стул, но она вскочила и подбежала к Амосу. Он дал ей салат. Я тоже направился в кухню, когда мне в плечо врезалась Эмми. Я застыл на месте и посмотрел на нее.

– Привет, – проговорила Эмми, чуть заметно улыбнувшись.

– Привет.

Она на долю секунды переплела свой мизинец с моим, а после зашагала на кухню. Остановившись рядом с отцом, протянула руки ладонями вверх и попросила:

– Блюдо, папочка.

Амос протянул ей огромную миску картофельного пюре, которое она любила больше всего.

Очевидно, за эти годы я все-таки немало узнал об Эмми.

Мы все уселись на свои обычные места за столом. Я рядом с Уэстом, за ним Райли. Эмми устроилась напротив меня, а Тедди заняла стул справа от нее. Амос и Густ расположились во главе стола. Так что я просто физически не мог не смотреть на Эмми. Хотелось верить, что никто не заметил глупых улыбок, которыми мы обменивались друг с другом каждые несколько минут.

Немного поболтали. Густ сообщил Амосу о положении текущих дел на ранчо: о предполагаемых расходах на сезон заготовки сена, о том, кто из работников останется на зиму, об отёле скота. Уэст рассказал об орошении и изгородях.

– Эмми, – начал Амос, – как дела в конюшнях? Мэйпл освоилась?

– Да, все хорошо. В ближайшие несколько недель приедет ветеринар, чтобы провести осмотр животных, как всегда в конце лета. Заодно посмотрит и тех, кто у нас на постое.

– Есть причины для беспокойства?

– У Виски очень сухая кожа, поэтому я предварительно начала давать ей корма с высоким содержанием белка.

Виски принадлежала матери Эмми. Лошадь постарела, но была по-прежнему здоровой.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Нет. Брукс знает свое дело. О животных прекрасно заботятся.

Довольно банальный комплимент, но, услышав его от Эмми, я почувствовал себя так, словно только что получил Нобелевскую премию.

Амос повернулся ко мне.

– Есть какие-нибудь новости, Люк?

– Нет, сэр. Последний летний урок верховой езды пройдет в субботу. В крытом манеже начнем заниматься с ноября, – сообщил я, слегка запнувшись на первых нескольких словах.

– Хорошо. Тедди, надеюсь, у тебя нет для меня никаких новостей? – поинтересовался Амос, стремясь всех вовлечь в разговор.

Густ при этом застонал.

– Ничего, напрямую связанного с ранчо, сэр, – с улыбкой ответила Тедди.

Я заметил, как Эмми пнула ее под столом. Амос с минуту смотрел на них обеих, явно сбитый с толку, потом махнул рукой.

– Ладно. Все вы знаете, зачем мы собрались: надо всерьез рассмотреть возможность создать в «Ребел блю» гостевое ранчо. Кто-нибудь против?

Трое младших Райдеров покачали головами.

Уэст просиял.

– Уэстон, – официально объявил Амос с позиции владельца ранчо, – проект твой. Я, Август и Клементина ждем от тебя план и финансовую смету к концу следующей недели. Договорились?

– Договорились, – заверил Уэст. От него почти физически ощутимо исходило возбуждение.

Амос кивнул.

– Если затраты будут слишком велики, проект закроем. Но если все сложится, ты будешь вести его от начала до конца. Готов?

– Да, папа, готов.

Я ничуть не сомневался, что Уэст выложится по полной.

– Хорошо. – Амос взял стакан с пивом. – Выпьем за гостевое ранчо «Ребел блю».

– За гостевое ранчо! – отозвались все дружно и подняли свои стаканы. Даже Райли, которая пила виноградный сок, не осталась в стороне.

– Кстати, Тедди, – начал Уэст, – ты поможешь мне найти того, кто взял бы на себя дизайн старого Большого дома?

– Вообще-то я занимаюсь одеждой, а не домами.

– И? Ты ведь понимаешь в моде, имеешь связи и все такое. Кого бы ты ни предложила, все будет лучше, чем если поисками займусь я сам. Хочу, чтобы получилось нечто уникальное.

Тедди ненадолго задумалась.

– Да, кажется, я знаю, кто мог бы отлично подойти для такой работы. Я поговорю с ней, выясню, свободна ли она сейчас. Когда ты намерен начать?

– Ну, если не возникнет никаких заминок с моим планом, – Уэст многозначительно взглянул на Густа, – то после сезона отёла.

– Хорошо. Буду держать тебя в курсе.

– Спасибо, Тедди.

Остальная часть ужина прошла в приятной обстановке. После того, как с обсуждением дел было покончено, беседа потекла более непринужденно. На десерт Амос приготовил свой знаменитый персиковый пирог, и, полакомившись им, все перешли в гостиную. Получилось так, что мы с Эмми устроились на одном диване, что явно не ускользнуло от бдительного взгляда Тедди.

Когда часы в прихожей пробили половину десятого, Густ поднялся с кресла. Райли уже спала в его объятиях, обняв отца за шею.

– Я лучше пойду. Нужно уложить малышку в ее собственную кровать. Спасибо за ужин, папа.

Пройдя мимо кресла отца, Густ пожал ему руку, и направился к входной двери.

Через несколько минут Тедди тоже встала.

– Тедди, я оставил немного еды для твоего отца. Она в холодильнике. Там хватит и ему, и медсестре, которая присматривает за ним сегодня вечером, – сказал Амос.

– Спасибо, мистер Райдер. Он это оценит.

Я почти ничего не знал об отце Тедди, слышал только, что они с Амосом долгое время были друзьями. Оба остались без жен и пытались заботиться о своих детях.

– Скажи, что я зайду к нему в субботу. Ладно?

– Да, сэр.

– Уэст, помоги Тедди донести еду до машины.

Брат, который растянулся на полу, закрыв лицо ковбойской шляпой, тяжело вздохнул и заставил себя подняться.

– Все так плохо? – рассмеявшись, спросила Эмми.

– Я почти заснул, – зевнул Уэст.

Эмми встала и обняла подругу. Потом Тедди с Уэстом направились в кухню, а оттуда к входной двери. По пути Тедди что-то рассказывала о знакомом дизайнере интерьеров.

– Мне, наверное, тоже пора возвращаться в свою хижину. – Эмми поцеловала отца в щеку.

– Люк, проводи ее до дома, ладно?

Я посмотрел на Эмми. Она, похоже, не могла найтись с ответом. Я тоже не знал, что сказать.

– Папа, мне идти всего пятьсот ярдов, – в конце концов выдала она.

– На улице темно, хоть глаз выколи. А я так и не сподобился добавить несколько солнечных фонарей вдоль дорожки. Просто чтобы старику было спокойнее, а? Люк ведь не против?

– Вовсе нет, сэр.

– Вот и отлично, – кивнул Амос. На лице Эмми застыло странное выражение. Неужели она нервничала? – Спокойной ночи, Люк. До завтра, малышка.

– Доброй ночи, папа.

Мы с Эмми направились к выходу. Я открыл дверь, и она первой выскользнула наружу. С минуту мы шли молча, потом я взял ее за руку и переплел наши пальцы. В ответ она сжала мою ладонь.

– Ты хорошо провела время сегодня вечером? – спросил я.

– Да. Первый семейный ужин после моего возвращения. Я скучала по таким посиделкам.

– Твой папа сегодня просто сиял.

Эмми молчала.

– Можно у тебя кое-что спросить? – наконец проговорила она.

– Валяй.

– Прежде всего хочу, чтобы ты знал – я ни на чем не настаиваю. Но что значат для тебя наши отношения? Решил развлечься с младшей сестрой лучшего друга?

Пришлось приложить немало сил, чтобы ее слова не отозвались во мне жгучей болью. Правда была в том, что я не знал, как дать Эмми то, в чем она нуждалась. Я вообще понятия не имел, как поддерживать отношения. Все это я переживал впервые.

И чертовски нервничал.

– Господи, Эмми, нет, конечно! Я никогда бы так с тобой не поступил! Не думай, я не рассматривал тебя просто как объект для сексуальных игр. Я хочу проводить с тобой время. Понимаешь?

Мои слова повисли в тишине.

Мы уже почти подошли к хижине. Я видел, как впереди на крыльце горит свет.

Лишь когда мы оказались у входной двери, Эмми тихо проговорила:

– Понимаю. И тоже хочу проводить с тобой время.

Я повернулся к ней лицом.

– Не знаю, когда это случилось, но ты мне нравишься. Причем намного больше, чем следовало бы. Понимаю, нам не следует сближаться, поскольку многое может пойти не так, но, когда мы рядом, все кажется… правильным.

– Ладно. – Она подняла на меня глаза. – Хорошо.

Я приподнял ее подбородок костяшками пальцев и, немного наклонив голову к себе, поцеловал Эмми в лоб. Она прижалась ко мне, и на целую минуту я замер рядом с ней. Эмми так уютно умещалась в моих объятиях, словно была создана для них.

Наверное, стоило сказать ей, как много она для меня значит и насколько важными оказались последние несколько недель. Но я не находил в себе сил. Не сейчас.

Ведь все это могло исчезнуть в любой момент. Вдруг Эмми проснется завтра утром и решит, что я всего лишь испорченный парень, знакомый ей с детства, и не стою ее времени?

Да и собирается ли она остаться в Мидоуларке? В любой момент, ни о чем меня не предупредив, Эмми могла вернуться в Денвер. К тому же Густ, узнав о наших отношениях, вполне был способен меня убить. С высокой вероятностью.

– Мне пора спать, – проговорила Эмми. – Надо отдохнуть перед завтрашней феерией в честь дня рождения Тедди Андерсен.

Я хмыкнул в ответ, однако не сдвинулся с места. Я не хотел ее отпускать.

– Тедди ничего не делает наполовину, верно?

Эмми покачала головой.

– Увидимся в субботу. Я приду на занятие к Райли.

– Хорошо, – кивнул я, по-прежнему не желая уходить.

Я безумно хотел ее и сходил с ума, не имея возможности провести с ней ночь. В коротких джинсовых шортиках Эмми выглядела сногсшибательно. Казалось, все в ней было создано для того, чтобы лишить меня остатков разума.

Эмми отстранилась, открыла дверь и повернулась ко мне.

– Ты мне тоже нравишься, Люк, – прошептала она, и эти слова словно вышибли из меня весь воздух. – Спокойной ночи.

Я не сразу смог совладать со своим языком, но, когда все же ответил: «Спокойной ночи», она уже закрыла дверь. Потрясающе.

Я развернулся и будто в тумане зашагал к Большому дому. Потом замер и поднял глаза к огромному ночному небу Вайоминга. Невероятно, сколько звезд сияло у меня над головой.

Не верилось, что при всей громадности вселенной я оказался на одной планете одновременно с Клементиной Райдер.

Не успев осознать, что делаю, я развернулся и со всех ног побежал к хижине Эмми.

Я хотел ее. И будь я проклят, если позволю ей от меня ускользнуть.

16

Эмми

Япоступила правильно, распрощавшись на сегодня с Бруксом. Поступила разумно. Я пялилась на него весь вечер, и, когда мы вместе вышли через заднюю дверь, признаться, только чудом удержалась, чтобы не сорвать с него одежду.

Войдя в Большой дом, я тут же увидела Брукса со своей любимой племянницей на руках. И пропала, больше не в силах бороться с влечением.

А уж когда я заметила его прическу… Учитывая, насколько он был помешан на бейсболках, вполне напрашивался вывод, что под головными уборами прячутся залысины или что-то в этом роде. Но нет, его густой шевелюре могли позавидовать многие, и без кепки Брукс выглядел так же привлекательно, как и в ней.

Неужели у меня текли слюнки из-за внешности Брукса? Что ж, вполне ожидаемо. Я всегда была неравнодушна к его телу, даже когда его самого на дух не переносила. Признание Брукса в том, что я ему нравлюсь, стало для меня неожиданностью. Как ни странно, я ему поверила, и не скажу, что меня это расстроило.

Да и как было не поверить, когда он говорил совершенно серьезно и на его лице ясно читалось напряжение.

Возможно, зря я позволила ему сегодня вечером уйти. Мы могли бы пережить один из тех моментов, которые хотя и кажутся незначительными, на поверку выливаются во что-то важное. Из тех, которые меняют жизненный курс и толкают на новый путь.

Как раз это мне сейчас и нужно.

Не задумываясь, я распахнула входную дверь, готовая броситься за ним в темноту.

И наткнулась на Брукса, застывшего прямо у меня за порогом, с поднятой рукой, уже готового постучать. Он дышал учащенно, как будто только что бежал.

Мы уставились друг на друга, и я решила, что вот он – тот самый момент. Первый мы упустили, когда я закрыла перед ним дверь, зато второй должен стать лучше – ведь ради него мы оба решили попробовать еще раз.

– Я больше не могу держаться от тебя подальше, – вдруг заявил Брукс и сделал шаг вперед.

Он обхватил мое лицо руками и с пылом принялся целовать. И как только его губы коснулись моих, все мысли вылетели у меня из головы.

Я вцепилась руками в его футболку и попыталась прижаться к нему как можно теснее. Брукс шагнул внутрь, увлекая меня за собой. Я не сопротивлялась, отчаянно желая узнать, куда нас заведет эта ночь.

Захлопнув ногой дверь, он принялся гладить мое тело – шею, грудь, талию, в конце концов обхватил ладонями мою задницу и оторвал меня от пола. Я обвила ногами его бедра и прижалась к нему еще теснее.

Брукс развернулся так, что теперь я оказалась спиной к входной двери. Он языком исследовал мой рот, и я с радостью отдавала ему все, что могла. Разжав одну руку, я провела ею по его густым волосам.

Боже, меня сжигало желание.

Усилием воли я оторвалась от его губ. Люк, ничуть не смутившись, начал целовать меня в шею. Не сдержавшись, я тихо застонала – похоже, он точно знал, где ко мне нужно прикасаться.

– Люк… – выдохнула я.

Он в ответ лишь крепче сжал мою задницу. Теперь его руки находились уже не поверх шорт, а под ними. И его прикосновения к обнаженной коже в буквальном смысле опьяняли.

– Люк, – снова позвала я.

На этот раз он отстранился – с горящим взглядом.

– Мне остановиться?

– Нет… – пробормотала я и запнулась. Но потом продолжила: – Не нужно останавливаться. Я хочу всего.

Его взгляд вспыхнул ярче.

– Ты уверена?

– Да, уверена. – Как ни в чем другом за последнее время.

– У меня нет с собой презерватива.

Неужели Люк Брукс не носит с собой повсюду коробку презервативов промышленного размера? Что за облом.

– У меня спираль. И за несколько дней до отъезда из Денвера я была у врача. Я здорова.

– Я тоже.

«Слава богу».

– Ты уверена? – снова спросил он. – Я не хочу тебя принуждать.

– Я сама этого хочу, – заверила я. – Хочу тебя.

Я обхватила его лицо руками и почувствовала, как отросшая щетина царапает мои ладони. Чудесное ощущение.

– Если ты в какой-то миг передумаешь, скажи мне сразу, ладно? – Он повернул голову и мягко поцеловал одну из моих ладоней.

– Не передумаю, – возразила я.

– И все же, если передумаешь, обещай, что скажешь, – твердо попросил он, и мне понравилась его настойчивость.

– Скажу.

Он глубоко вздохнул, как будто бы эти слова наконец позволили ему сбросить оковы.

– Боже, Эмми, я очень сильно тебя хочу.

– Тогда возьми меня.

Брукс не раздумывал. Вновь впившись мне в губы, он понес меня в сторону кровати.

Я довольно высокого роста и до сих пор спала с мужчинами, большинство которых были ненамного выше меня. И до сегодняшнего вечера я не придавала этому особого значения. Но путешествовать к постели на руках Люка было чертовски сексуально.

Возле кровати он опустил меня на ноги.

– Раздевайся, – велел Люк, и его низкий, хрипловатый голос вызвал дрожь во всем теле. – Хочу тебя увидеть.

Он сделал несколько шагов назад, и я заметила, что член в его джинсах уже отчетливо затвердел.

Люк меня желал, и от осознания этого во мне проснулась уверенность, которой обычно я не испытывала.

Я начала с футболки. Под ней была надета майка, но без лифчика.

– Ты тоже сними футболку, – хрипло выдохнула я и сама едва узнала свой голос.

Брукс сразу подчинился и стянул с себя черную футболку. Твердые мышцы на его груди и животе покрывала легкая поросль темных волос. Банально. Однако до сих пор я спала с парнями. Люк же, черт возьми, был мужчиной.

– Продолжай, Эмми. Дай полюбоваться тобой.

Я расстегнула шорты и спустила их вниз. И вспомнила вдруг, как нервничала возле бассейна, когда раздевалась, чтобы предстать перед ним в купальнике. Теперь же мне не терпелось показать свое тело.

Я сняла майку и услышала, как Люк хрипло застонал. До сих пор я не понимала смысла фразы «его глаза потемнели», которая встречалась во всех любовных романах, что мне давала почитать Тедди. Но сейчас во взгляде Люка светилось неприкрытое желание. Он сделал шаг ко мне, и я вытянула руку, чтобы его остановить. Брукс тут же замер на месте.

– Штаны. Сними их.

Брукс опустил крупные ладони на пояс джинсов и стиснул челюсти.

– Это последняя твоя команда на сегодня, – предупредил он. Черт, так и знала, что в постели Люк будет стараться во всем одержать верх. – Сегодня главный я. Поняла?

Все в нем сводило меня с ума. И, не доверяя собственному голосу, я просто кивнула. Пусть берет руководство на себя. Я не сомневалась, что он обо мне позаботится.

– Я задал тебе вопрос, сладкая.

Значит, простым кивком мне не отделаться.

– Д-да. Поняла.

– Хорошо. – Он расстегнул ремень, позволяя джинсам упасть на пол, и переступил через них. Его напряженный член заметно растягивал черную ткань трусов. – Перестань так пялиться на мой член, сладкая.

– К-как? – Я перевела взгляд обратно на лицо Брукса.

– Как будто хочешь, чтобы я поставил тебя на колени и засунул его тебе в глотку, – пояснил он. Господи. Я облизнула губы. – Тебе бы хотелось, сладкая, впустить в свой горячий ротик мой член?

Да, определенно хотелось.

Я кивнула.

В один миг Брукс оказался рядом, схватил меня за горло и осыпал поцелуями. Потом вновь поднял меня и уселся на кровать. Я оказалась верхом на нем, ощущая его затвердевшую плоть сквозь ткань синих трусиков, которые уже настолько промокли, что было почти неловко.

Я прижалась к Люку, и он застонал.

– Черт, как ты прекрасна, – пробормотал он мне в губы.

Не в силах сдерживаться, я продолжала тереться о него. Хотелось, чтобы между нами исчезли все преграды. Эти прикосновения рождали в теле такие острые ощущения, что я могла бы кончить, даже не переходя к более активным действиям.

Люк провел руками вверх и вниз по моей спине.

– Тебе нравится, сладкая, тереться своей киской о мой член? – прерывисто дыша, поинтересовался он.

– Да, – простонала я.

Он оторвался от моих губ и укусил меня за шею. Я вскрикнула, и он провел языком по месту укуса.

– Продолжай, Эмми. Кончи прямо так.

Ну раз уж он сам предложил… Я начала двигаться быстрее, получая огромное удовольствие. Для равновесия я положила руки на плечи Люку. Боже, меня одновременно пронзало столько разных ощущений. Не знаю, когда в последний раз я была так возбуждена.

Или чувствовала себя настолько желанной.

– Вот так, сладкая. Скачи на мне, – ободряюще подстегивал меня Брукс. Одной рукой он ласкал мне грудь, другой сжимал задницу, распаляя мое желание. – Как чудесно. Ты уже совсем влажная.

Я все ускоряла темп, пытаясь достичь того, что мне предлагал Брукс, и уже приближалась к грани. Он легонько шлепнул меня по заднице, и я, позабыв о ритме, принялась скакать на нем с безрассудным самозабвением.

– Ты близко. Давай, сладкая. Хочу почувствовать, как ты кончаешь.

И через несколько секунд я себя потеряла. По сотрясаемому дрожью телу пробегали волны наслаждения. Никогда прежде я не ощущала столь сильного оргазма, а ведь никто из нас даже не снял нижнего белья.

Запустив пальцы мне в волосы, Люк поцеловал меня, грубо и жадно.

– Ты такая красивая, когда кончаешь, – заявил он, встал и в буквальном смысле бросил меня на кровать. – Не терпится вновь на это посмотреть.

Он встал в изножье кровати и наконец-то снял трусы. Его член был в полной боевой готовности. Я уже ощутила, что он большой, но теперь, когда увидела воочию, мне отчаянно захотелось почувствовать его внутри себя.

Люк забрался на кровать и, нависнув надо мной, стал постепенно продвигаться вперед, уделяя внимание моему телу. Глядя на его напряженные мышцы, я чуть не потеряла голову. Склонившись над моим животом, он языком проложил дорожку вверх по моей коже, добрался до ребер, потом до груди и припал к левому соску. Я выгнулась дугой. Он мягко прикусил его и перешел к правой груди. Затем вновь вернулся к левой. Попеременно уделяя внимание то одной, то другой, Люк опустил руку к моим трусикам.

И провел большим пальцем по клитору прямо через ткань. Я невольно дернулась.

– Такая чувствительная?

– Немного, – выдохнула я.

В ответ он сдвинул трусики в сторону и просунул в меня палец. Мы дружно застонали.

– Черт, ты такая мокрая. И все для меня?

Я издала невнятный звук. Похоже, Люк верно истолковал его как согласие, потому что ввел внутрь еще один палец. И начал двигать ими, входя и выходя из меня, производя при этом непристойные звуки. Его пальцы и губы, ласкающие грудь, вновь возбудили меня, и я опять постепенно приближалась к оргазму. Никогда прежде со мною не бывало ничего подобного. И я не понимала, как с этим справиться.

Скользя языком по коже, Люк постепенно добрался до моей шеи, потом снова припал к губам. Но вдруг отстранился и вынул из меня пальцы. Тело тут же заныло от неудовлетворенного желания.

Брукс навис надо мной и, глядя мне прямо в глаза, поднес пальцы ко рту и пососал. Зажмурился, как будто наслаждаясь вкусом, а после с непристойным чпоканьем вынул их изо рта.

– Хочешь попробовать? – предложил он.

Никогда прежде я не делала ничего подобного, однако рядом с Люком я ощущала себя чувственной и раскрепощенной.

К собственному удивлению, я кивнула.

Он вставил в меня пальцы и несколько раз толкнулся ими взад-вперед. Я изогнулась дугой и непроизвольно принялась извиваться, но Люк опять вытащил пальцы. Боже, зачем?

Эти пальцы он потер о мои губы, а после сунул их мне в рот.

– Соси, – велел Люк, и я как безумная послушно принялась слизывать свои соки с его кожи. – Умница.

От похвалы по телу неожиданно разлился жар. И мне это даже понравилось.

– У тебя восхитительный вкус. И я хочу больше.

Он скользнул вниз по моему телу и устроился между моих ног, которые закинул себе на плечи. Раскрывая меня, чтобы приступить к собственному пиру.

– Люк…

– Да, сладкая?

– Ты вовсе не обязан, – пробормотала я, чувствуя, как неуверенность, которая иногда охватывала меня во время секса, вновь поднимает свою уродливую голову.

– Поглощать твою прелестную киску? – уточнил он, расположившись между моих ног и глядя на меня. Я не отказалась бы иметь такую фотографию.

У меня вспыхнули щеки. Что за глупость. Я ведь разделась перед ним, терлась о его член, пока не достигла оргазма, и обсасывала его пальцы. А теперь по-дурацки краснею?

– Д-да.

– Но я хочу. Очень-очень. Не стану, только если тебе не нравится.

– Н-не в этом дело.

Он вгляделся в мое лицо, ожидая дальнейших пояснений.

– Скажи, что не так, сладкая.

– Я… н-никогда не кончаю таким образом, так что просто не трать время.

Мужчины, с которыми я спала раньше, делали это в качестве последней прелюдии перед тем, как залезть ко мне в штаны, и меня это всегда отталкивало.

– Не тратить время? – почти сердито переспросил Люк. – Не знаю, что за мужчины были до меня в твоей постели, сладкая, но на ублажение твоей чудесной киски я потрачу время с удовольствием! – Я сглотнула, ощутив, как к щекам снова приливает жар. – Вот что я тебе скажу. Если ты не возражаешь против таких забав, дай мне поработать языком всего несколько минут. И если зря, мы двинемся дальше. Согласна?

Вполне разумное предложение.

– Хорошо, – кивнула я, впрочем, ни на что не надеясь. Такие игры меня никогда не трогали.

– Дай мне подушку и приподнимись, – приказал Люк.

Я послушалась, и он подсунул подушку мне под бедра. Затем, глядя прямо на меня, наклонился к моей киске и провел языком по всей ее длине. А после принялся делать то, что и обещал – стал ее поглощать.

Он снова вставил внутрь пальцы и начал облизывать клитор, порой надавливая на него языком, чтобы повторить те недавние ощущения, которые охватывали меня, когда я об него терлась. Совместные усилия пальцев и языка возымели действие, и в теле стало нарастать напряжение.

Раньше со мною такого не случалось.

Черт побери.

Обычно я достигала оргазма, когда оказывалась сверху и ощущала давление на свой клитор. Или же не кончала вовсе, и приходилось позже самой добиваться того, чего не смог добиться партнер.

Люк упорно продвигался вперед, словно человек, исполняющий важнейшую миссию. Я запустила руки ему в волосы, получая большое удовольствие от этого жеста. Постепенно у меня начали подрагивать бедра. Охваченная волной непостижимых ощущений, я громко, бессвязно застонала.

– О, Люк… я сейчас…

Опустив глаза, я заметила, что член Люка упирается в матрас.

Неужели это… возбуждало его?

Одна лишь мысль о том, что Люка заводила возможность доставить мне удовольствие, вызвала оргазм. Впервые в жизни я кончила от того, что кто-то возбудился от меня. И не абы кто, а Люк Брукс.

Может, у этого парня есть магические способности?

Люк, глядя на меня, облизнулся, а после подался вперед и жадно припал к моим губам. Он навис надо мной, а мне вдруг захотелось ощутить на себе его вес. Обхватив руками бедра Люка, я потянула их вниз, ближе к своим.

И когда его член коснулся моего тела, мы оба судорожно вздохнули.

– Хочу, чтобы ты был во мне, – попросила я.

– Ненасытная девочка кончила от моего языка. Теперь намерена повторить с моим членом?

– Да, Люк. Пожалуйста, – взмолилась я.

– Черт возьми, малышка. Меня заставят кончить одни твои мольбы.

– Тогда лучше поскорее войди в меня.

– Требовательная, – усмехнулся Люк и снова меня поцеловал.

Точно, я такая. И плевать.

Наклонившись, Люк приставил свой член к моему входу, взглянул на меня и начал потихоньку проникать внутрь.

Черт. Он оказался большим. Одна головка его члена чего стоила. Я к такому не привыкла.

– Такой большой, – пробормотала я.

– Ты сможешь принять его, сладкая. Я буду двигаться медленно.

Я кивнула. Он вышел и снова вошел, на этот раз продвинувшись несколько дальше, еще немного растянув меня. Люк повторял это раз за разом и наконец полностью оказался внутри.

Подушка все еще лежала у меня под бедрами, и Люк проник глубже, чем удалось бы ему в противном случае. Он застонал, уткнувшись мне в шею. Боже, сумею ли я привыкнуть к его размеру?

– Ты так здорово сжимаешь мой член…

Никогда еще мужчины так со мной не разговаривали. Обычно непристойности во время секса для меня попросту звучали странно. Однако в исполнении Люка они только распаляли, хотя я даже не подозревала, что желание может стать еще сильнее.

– Я чувствую себя наполненной, – выдохнула я.

Все мои ощущения обострились – дуновение прохладного воздуха на разгоряченной коже, легкое жжение, оставшееся от трения о его щетину, прикосновение к щеке пряди волос, упавшей на лоб…

– Боже, ты прекрасна.

Я начала шевелить бедрами, пытаясь заставить его двигаться.

– Дай мне минутку, детка, – выдохнул он. – Хочу продлить это ощущение.

Я потянулась к губам Люка и поцеловала его. Прошла вечность, прежде чем он немного отстранился, а после медленно снова вошел. И еще раз, и еще, с каждым разом понемногу ускоряясь.

– Черт, Люк. Да. Да!

– Эмми, ты создана для меня.

Он отыскал свой ритм и теперь безжалостно меня трахал. Во мне вновь стало нарастать напряжение, постепенно сосредотачиваясь в одной точке. Невероятно, но сегодня вечером я собиралась кончить уже в третий раз, чего прежде со мной никогда не случалось.

– Хочу, чтобы ты снова испытала оргазм, сладкая. Вот так, пока обхватываешь мой член. И я жажду это почувствовать. Ты ведь доставишь мне удовольствие?

– Д-да, – простонала я.

Как будто точно зная, что мне нужно, Люк продолжал двигаться в том же ритме, но теперь толкался в меня с большей силой, всякий раз почти приподнимая меня над кроватью. Наслаждение достигло пика, и я, закричав, кончила.

Люк тут же начал вонзаться в меня быстрее. Я вцепилась ему в плечи, ошеломленная нахлынувшими ощущениями, которые наполняли каждую клеточку тела.

– Боже, хочу скорее излиться в тебя, – хрипло пробормотал он.

Я тоже ждала этого с нетерпением, мечтая почувствовать, когда он достигнет оргазма.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – поторопись.

Люк сбился с ритма, и теперь его толчки стали хаотичными. Он уже приближался к грани.

– Кончи в меня, Люк.

Он застонал и, содрогаясь всем телом, начал наполнять меня своим семенем. А после рухнул сверху и уткнулся лицом мне в шею.

– Черт, – пробормотал Брукс и перевернулся, увлекая меня за собой, так что я оказалась на нем сверху.

Я положила голову Люку на грудь, слушая биение его сердца, которое, подобно музыкальному ритму, постепенно стало замедляться.

– Это было невероятно, – призналась я.

– Ты сама невероятная. Я мог бы погружаться в тебя без устали целыми днями.

– Это обещание? – спросила я и, подняв голову, посмотрела на него.

Сейчас, после секса, Люка следовало бы поместить в музей, чтобы им любоваться. Темные волосы совсем растрепались, а карие глаза ярко блестели. Он широко улыбался, так что снаружи вокруг глаз собрались морщинки. Таким он мне безумно нравился.

– А ты этого хочешь?

– Не стану возражать.

Серьезно. Раньше у меня никогда не было такого секса. Все партнеры, с которыми я спала, меня вполне устраивали, однако сейчас, побывав в постели с Люком, я начала менять свое мнение на их счет.

Брукс нежно водил пальцами вверх и вниз по моей спине.

– Поверить не могу в то, что между нами произошло, – призналась я. – Наверное, моя тринадцатилетняя ипостась сейчас парила бы от счастья.

Грудь Люка подо мной задрожала от смеха.

– В самом деле? Я ей нравился?

– Да, она тащилась от твоей внешности.

– Ух ты!

– Не волнуйся, двадцатисемилетней версии меня стал нравиться и твой характер.

Я приподнялась на локтях и поцеловала Люка. Он рукой обхватил мой затылок. Мы целовались не спеша, словно изучая друг друга. Это был наш первый подобный поцелуй. Но я знала, что не последний.

В течение следующего часа мы приняли душ, с трудом втиснувшись вдвоем в душевую кабинку, потом подарили друг другу еще по одному оргазму. И я заснула в объятиях Люка Брукса.

Впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.

17

Эмми

Меня разбудили проникающие в окно лучи солнца. И я не сразу осознала, что тяжесть, давящая на мою талию, – это человеческая рука. Спустя минуту я вспомнила, кому она принадлежит.

Я переспала с Люком Бруксом. Чертовски восхитительная была ночь.

Вероятно, он почувствовал мое движение, поскольку крепче обнял меня и поцеловал в затылок.

– Доброе утро, сладкая.

Какой все-таки сексуальный голос!

– Доброе утро, – ответила я и повернула голову ровно настолько, чтобы он мог меня поцеловать. – Хорошо спал?

– Как сурок. А ты?

– Нормально, только здоровяк-ковбой обнимал меня всю ночь.

– И что?

Теперь Люк целовал меня в шею, а рукой, лежащей на талии, рисовал кружочки на моей грудной клетке.

– Да так, – ответила я. – Все равно что спать в одной постели с удавом.

Люк усмехнулся, его грудь, прижимавшаяся к моей спине, дрогнула.

– Должно быть, тому ковбою сильно не терпелось, – предположил он, продолжая пальцем вырисовывать круги под майкой, которую я надела перед сном. Теперь они стали больше, проходя по ребрам прямо под грудью и заканчиваясь над резинкой трусиков.

И он еще заявляет, что это я его дразнила?

Люк проложил дорожку поцелуев от затылка к уху, и член позади меня ощутимо начал твердеть.

– Тебе, ковбой, и в самом деле не терпится, – выдохнула я, с каждым мигом заводясь все сильнее.

– Сказала женщина, прижимаясь задницей к моему члену в семь утра.

– Ты сам начал, – парировала я.

– И намерен закончить.

Боже, что за голос! Надо заставить его прочитать вслух сцену в одной из книг, которые мы с Тедди поглощали в прошлом месяце.

Люк все так же раздражающе медленно рисовал на мне круги, постепенно подбираясь к тому местечку, куда, по-моему, давно должен был попасть.

В конце концов – вечность спустя – его мизинец прошелся по ткани трусиков, но не задержался и продолжил двигаться по кругу.

Что ж, в эту игру могут играть двое. Я выгнула спину и прижалась задом к его промежности. Люк застонал. Отлично.

На этот раз, добравшись до трусиков, он не стал завершать кружок, а сунул руку внутрь и начал играть с клитором.

– Ты уже мокрая. Чертовски мокрая.

Он погрузил в меня два пальца и начал двигать ими взад-вперед, держа ладонь так, чтобы она постоянно терлась о клитор. Я непроизвольно задергала бедрами, и Люк начал более настойчиво тереться о мою задницу. Черт, я уже приближалась к грани.

– Вот так, сладкая. Оседлай мою руку.

– Люк, – простонала я. – Войди в меня.

– Попроси еще раз, сладкая.

Он оказывал на меня настолько сильное действие, что я могла бы умолять его бесконечно.

– Войди в меня, пожалуйста!

– Черт, ты так мило просишь. От одного этого можно кончить.

Он вытащил руку из моих трусиков, лишая меня удовольствия, и немного отодвинулся, чтобы снять трусы. В тот же миг и я избавилась от нижнего белья. Мгновение спустя он прижался грудью к моей спине и обхватил рукой полушарие моей груди. Я чувствовала сзади затвердевший член.

Люк провел пальцами вниз по моему позвоночнику, вызывая мурашки на коже и пламя внутри, потом погладил задницу и коснулся местечка между ног. А затем приподнял одну мою ногу и просунул руку под согнутое колено.

– Можно трахнуть тебя так, детка?

– Трахай как захочешь, – серьезным тоном разрешила я.

Он медленно вошел в меня сзади.

С момента наших занятий сексом прошло меньше пяти часов, а мне казалось, что минула вечность.

– Боже, поверить не могу, что ты позволила мне трахнуть свою голую киску…

Что за привычка болтать всякие непристойности!

Люк начал двигаться позади меня, одновременно поглаживая клитор рукой, на которой удерживал мою ногу. Он трахал меня и в то же время гладил, синхронно работая членом и пальцами, стремясь довести меня до беспамятства. Я уже не понимала, где верх, а где низ. Но не хотела, чтобы это заканчивалось.

– Да, Люк. О боже. Да, – стонала я.

– Тебе нравится чувствовать меня в себе?

– Да. Да. – Сейчас я была способна лишь на односложные слова.

Люк продолжал вонзаться в меня, и все мое тело напряглось. Я вскрикнула, понимая, что оргазм уже близко.

– Вот так, Эмми. Прими мой член. Он твой, пока ты этого хочешь. – О, Люк чертовски хорошо знал, что почти подвел меня к грани. – Скажи, что тебе нужно, сладкая. И я дам все.

Я накрыла ладонью его руку, которая поглаживала клитор, и надавила сильнее. А после начала тереться о него бедрами.

– Черт, Эмми…

Мы оба двигались все более исступленно. Слова Люка сменились стонами. Я достигла пика и рухнула в пропасть. Он ощутимо напрягся позади меня, но по-прежнему поглаживал мой клитор, несмотря на накрывающие меня волны оргазма.

Через несколько минут мы оба, липкие от пота, достигли желанной разрядки. Люк прижался ко мне, и я повернулась к нему. На его лице играла ленивая улыбка, от которой мне снова захотелось заняться с ним сексом.

– Эмми Райдер, ты особенная женщина.

Люк смотрел на меня с нежностью и удовлетворением, намекая, что вполне мог бы остаться здесь со мной на весь день. И от этого взгляда у меня сжалось сердце. Следует быть осторожнее, иначе я по уши влюблюсь в этого мужчину еще до того, как пойму, что происходит.

В дверь хижины постучали, вырывая нас из нашего уютного мирка. Ну что за дурацкая привычка – стучать?

– Эмми? Ты не спишь? – раздался голос Уэста.

Вот дерьмо!.. Мы с Люком уставились друг на друга, словно олени в свете фар.

– Эмми? – снова позвал Уэст.

Я резко сбросила одеяло и выпрыгнула из кровати. Люк не отставал. Подобрав с пола футболку, я натянула ее через голову и надела пижамные шорты.

– Прячься в ванной. Быстро, – велела я Люку, который слегка подпрыгнул, чтобы как следует натянуть джинсы.

Одевался он тоже сексуально.

Я направилась к двери.

– Эй, – шепотом позвал меня Люк, подошел ко мне и быстро чмокнул в губы, а после улыбнулся так, что мое сердце вконец растаяло. – Ну вот, теперь можешь открывать.

Лишь спустя пару мгновений я вспомнила, о чем речь. Ну конечно, за дверью стоит мой брат.

– Минутку! – крикнула я и, дождавшись, когда щелкнула дверь в ванной, пошла открывать.

– Доброе утро, солнышко, – с оттенком сарказма поздоровался Уэст, окидывая меня взглядом. Черт, я ведь даже не посмотрелась в зеркало. Неужели я сейчас походила на какую-нибудь сексуально озабоченную дикарку? – Длинная ночь?

– С чего такой вопрос? – поинтересовалась я, надеясь, что голос не дрогнет.

– Потому что ты выглядишь так, будто только что встала с постели. А волосы у тебя растрепаны еще больше, чем обычно.

– Ну да. Я плохо спала ночью. – Преуменьшение века.

– Оно и видно. Я тебе звонил…

Ой.

– Забыла вчера поставить мобильный на зарядку. Что-то случилось?

– Трое работников ранчо подхватили желудочную инфекцию, а на южной стороне нужно срочно починить изгороди. Не поможешь любимому брату?

После возвращения я еще не была в той стороне ранчо.

– Конечно. Но у Тедди сегодня день рождения, так что все остальные дела давай отложим на другой день.

Уэст приложил руку к сердцу.

– Клянусь, что ни за что не стал бы затрагивать интересы Тедди, особенно в день рождения.

Он знал мою подругу достаточно долго и понимал, что для Тедди день ее рождения приравнивался к государственному празднику.

– Ладно, дай мне одеться. Встретимся в конюшне. – Да-да, уйди отсюда, чтобы из моей хижины смог незаметно ускользнуть один из твоих друзей.

– Хорошо. Заодно узнаю, не сможет ли помочь Брукс.

У меня упало сердце.

– А он уже в конюшне? – поинтересовалась я, надеясь, что голосом не выдала лишних эмоций.

– Ну его пикап стоит возле Большого дома, так что он, наверное, приехал пораньше. Обычно Брукс не бывает здесь по пятницам, нужно пользоваться, пока есть возможность.

Боже, пикап! Машина Люка осталась на стоянке, прямо на виду у владельцев ранчо, которые в буквальном смысле просыпались в четыре утра.

– Ясно. Увидимся в конюшне?

– Да. Спасибо, Эм.

Я шутливо отсалютовала брату, потом захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

Что за гребаное утро.

– Чисто? – спросил Люк, высунув голову из двери ванной.

– Да, порядок.

Он подошел ко мне и обнял за талию. Люк так чудесно пах с утра. В его мужской запах вплетались нотки мяты. Так и хотелось разлить по бутылочкам этот аромат.

– Нам нужно серьезно поговорить, – произнес Люк.

– О чем? – поинтересовалась я, уже понимая, что последует дальше.

– О твоем брате. Точнее, о братьях.

– Что с ними?

– Если мы решим продолжить отношения, я не хочу от них прятаться, Эмми. – От чувства, прозвучавшего в его голосе, у меня подогнулись колени. Я тут же ощутила неуверенность. – Раньше для женщин я был всего лишь интрижкой, маленьким грязным секретом, и меня это не волновало, – как не волновали меня и они сами. Ты же – другое дело.

Нет, я не хотела скрывать наши отношения, только пока не знала: а что вообще между нами?

И мне требовалось время, чтобы разобраться.

– Ясно. Только не торопи меня, ладно?

У Люка слегка вытянулось лицо.

Пару мгновений мы молча смотрели друг на друга. Он явно обдумывал, что ответить.

– Ладно, – кивнул наконец Люк. – Но мы еще вернемся к этому разговору.

Лучшего ответа и желать было нельзя.

– Хорошо. – Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его. – А сейчас иди. Заодно придумай, почему твой пикап на стоянке, когда тебя самого нет в конюшне. А я пойду чинить ограду.

– Спасибо за напоминание. Увидимся позже?

– Ага.

Люк снова меня поцеловал. С ним было легко потерять голову.

Он все же отстранился и прижался лбом к моему лбу.

– Прежде чем я уйду, мне кое-что от тебя нужно…

– Что? – поинтересовалась я, втайне надеясь на что-нибудь непристойное.

– Верни мою футболку.

18

Эмми

Кдому Тедди я подъехала к четырем. Мне дали строгие инструкции не брать с собой никакой одежды, чтобы потом переодеться для «выхода в свет». А значит, Тедди уже что-то задумала.

Моя подруга обожала создавать одежду, и у нее отлично получалось. В средней школе она вышивала цветы на задних карманах наших джинсов, а в старших классах продавала на фермерском рынке Мидоуларка переделанные старые джинсовые куртки прямо из кузова своего пикапа.

В колледже Тедди изучала предпринимательскую деятельность. С ее упорством и невероятным талантом она просто не могла не добиться успеха.

Я постучала в дверь, потом вошла. В доме Андерсенов входная дверь вела прямиком в гостиную, где сейчас сидел в кресле отец Тедди, Хэнк, и смотрел по телевизору повтор «Шоу 70-х»[9]. Его длинные, некогда черные волосы сейчас поседели, но синие глаза оставались такими же яркими, как и прежде. В молодости Хэнк был рок-музыкантом, играл на барабане и однажды во время турне познакомился с матерью Тедди. Они провели вместе волшебную ночь, а потом разошлись в разные стороны. Десять месяцев спустя она появилась на одном из концертов с месячным ребенком на руках, которому не удосужилась даже дать имя.

По словам Хэнка, он полюбил Тедди сразу же, как только увидел, и сам назвал ее в честь известной джазовой певицы Теодоры Кинг. Хэнк ушел из группы и увез малышку в маленький городок, через который несколько лет назад проезжал в фургоне вместе с музыкантами. Он устроился на работу, и они вдвоем зажили одной семьей.

Городок назывался Мидоуларк, штат Вайоминг, а работу Хэнк нашел на ранчо «Ребел блю».

Мать Тедди никто из них больше никогда не видел.

Порой я задавалась вопросом, как сложилась бы моя жизнь, если бы мой собственный отец не рискнул взять к нам наивного барабанщика с ребенком на руках, не имеющего совершенно никакого опыта работы на ранчо.

– Привет, Эмми. Как дела? – весело спросил Хэнк грубоватым голосом.

– Нормально. А как вы?

– Выживаю. – В буквальном смысле. Хэнк всегда говорил лишь то, что имел в виду. И Тедди пошла в него.

До появления Тедди жизнь Хэнка состояла из секса, наркотиков и рок-н-ролла, что сейчас вылилось в множество проблем со здоровьем. Теперь ему приходилось пользоваться кислородным баллоном и услугами приходящей медсестры.

Именно поэтому Тедди решила жить дома после колледжа. Она не хотела оставлять отца.

– И чертовски хорошо справляется, – заметила возникшая в коридоре Тедди. Встретившись со мной взглядом, подруга вдруг прищурилась и пристально уставилась на меня. – Ты сегодня вся просто сияешь, Клементина.

Черт возьми, от нее поистине ничего нельзя утаить.

– Чем ты занималась ночью? – Судя по тону ее голоса, она уже знала ответ.

– Тедди, девочка только что пришла, – вмешался Хэнк. Благослови его Господь.

– Да, Тедди, я только что пришла, – невинно заметила я.

– Ладно, позже поговорим, – заявила Тедди, по-прежнему буравя меня взглядом. – Подальше от моего отца.

– О, я буду признателен, – кивнул Хэнк. – Мне вовсе ни к чему знать о любовных похождениях Эмми и Люка Брукса.

Я потрясенно открыла рот и уставилась на подругу.

– Ты что, издеваешься, Тедди?!

– Я никому ни слова, клянусь! – Она широко раскрыла глаза и подняла руки в знак капитуляции.

– Ни слова, – подтвердил Хэнк и повернулся к Тедди. – Но ты лучше все же закрывай дверь, когда разговариваешь по телефону.

Я приложила ладони к лицу, сгорая от желания забиться в какую-нибудь щель и исчезнуть. Тедди тихо ойкнула.

Хэнк ехидно рассмеялся. Ему явно нравилось до чертиков смущать нас с Тедди.

– Я сохраню твой секрет, Эмми. Только не скрывай это слишком долго.

Боже. Неужели Хэнк слышал наш утренний разговор с Люком?

– Не буду, – пообещала я.

– Что ж, а теперь, – вмешалась Тедди, – перед вечерней частью праздничной феерии давай-ка вместе приготовим ужин и десерт.

– Отличная идея.

Мы с Тедди каждый год готовили ужин на ее день рождения с тех пор, как поступили в колледж. На первом курсе, на следующий день после переезда, чтобы отпраздновать ее восемнадцатилетие, мы готовили с помощью микроволновой печи и кофеварки. Худшей пасты никто из нас в жизни не ел, зато повеселились от души.

Тедди подошла к отцу и помогла ему встать с кресла. Он всеми силами старался не показывать, как тяжело ему это далось. Тедди поцеловала его в щеку, подхватила под руку и повела в сторону кухни. Я последовала за ними.

Устроив Хэнка на стуле возле столешницы, Тедди повернулась ко мне и крепко обняла.

– Прости, что случайно выдала тебя главному сплетнику Мидоуларка, – пробормотала она, уткнувшись мне в плечо.

– Прощаю. – Я высвободилась из ее объятий. – Как ты себя чувствуешь в двадцать семь лет?

– Как будто жизнь только начинается! – Она одарила меня своей фирменной улыбкой.

Тедди решила приготовить отбивные котлеты из курицы и пасту с острым водочным соусом, для чего заранее запаслась нужными ингредиентами. Да, мы по-прежнему, следуя традиции, не обходились без пасты, но теперь она получалась съедобной.

Я готовила соус, Хэнк мастерски смешивал компоненты из набора для салата «Цезарь», купленного в продуктовом магазине. Тедди же ничто не мешало сосредоточиться на курице. Меня это устраивало. Курицу я ела, а к сырому мясу не прикасалась. Почему-то от мяса ныли десны; никто не верил, а Тедди просто приняла это как должное.

Что может быть более странно, чем взрослый человек с сенсорными проблемами? Как объяснить кому-то, что если я дотронусь до кусочка курицы на фоне слишком громко играющей музыки или услышу чье-то дыхание, то воздействие резко усилится?

Хэнк включил Eagles, и из колонок поплыли звуки песни Peaceful Easy Feeling. Воздух наполнили запахи лука и чеснока, заставляя меня считать минуты до готовности ужина.

Вообще, в еде и в том, как она объединяет людей, есть что-то особенное. Вот почему отец любил готовить даже после целого дня работы на ранчо. Когда я росла, семейные ужины считались у нас нерушимой традицией. По меньшей мере раз в неделю приходили и Хэнк с Тедди – после того, как он заканчивал дневную работу.

– Как продвигается заготовка сена, Эмми? – поинтересовался Хэнк, когда мы сели за стол.

Хэнк в «Ребел блю» был правой рукой отца – до тех пор, пока физически не перестал справляться с обязанностями, так что знал график текущих дел не хуже самого Амоса Райдера.

– По правде говоря, мы немного припозднились, и Густ нервничает. Впрочем, он уже придумал, как на следующей неделе наверстать потерянное время.

– Он держит работников в узде, – заметил Хэнк.

– Папа, – простонала Тедди, – пожалуйста, хоть в мой день рождения не заводи свою песню о том, какой «прекрасный молодой человек Густ Райдер»!

– Слушай, я много лет наблюдал, как Амос управляет делами ранчо. Раньше я был его правой рукой, так что знаю, каких усилий все это стоит. Густ же отлично со всем справится. Только это я и хотел сказать.

– Он молодец, – поддержала я. – Хотя папа посоветовал бы ему немного смягчиться.

Хэнк искренне рассмеялся.

– Жестковат, да?

– Преуменьшение века, – пробормотала Тедди. – Кстати, я отправила Уэсту электронное письмо насчет дизайнера, которая может ему подойти, – продолжила подруга, меняя тему. – Одно время мы вместе посещали занятия, посвященные моде, потом она перевелась на другой факультет. Девушка талантлива, у нее огромное количество подписчиков в соцсетях. Между прочим, ее участие в проекте может сделать неплохую рекламу гостевому ранчо.

– Уэст сегодня даже не упомянул об этом; надо дать ему знать. Сомневаюсь, что он вообще открывает свою электронную почту.

Я вовсе не преувеличивала. У всех в «Ребел блю» была своя электронная почта, но, кажется, один лишь Густ пользовался ею регулярно. Впрочем, эти электронные ящики мы завели с его подачи.

– Как ее зовут? – спросила я.

– Ада. Она великолепна. Напомни, чтобы я позже показала тебе ее социальные сети. – Хэнк, как и Амос, придерживался строгой позиции: никаких телефонов за ужином.

Мы втроем еще немного поболтали, потом Хэнк хлопнул в ладоши. На костяшках пальцев у него были вытатуированы буквы – «тео» на одной руке, «дора» на другой. Хэнк вообще был весь в наколках, но именно эти Тедди любила больше всего, хотя никогда не пользовалась именем Теодора.

– Эмми, не поможешь мне встать? У меня сюрприз для именинницы.

– Папа, я могу по… – привстав, начала Тедди, но Хэнк махнул рукой.

– Сиди, Теодора. У тебя день рождения.

Я подошла и помогла ему подняться.

– Куда мы? – поинтересовалась я.

– Только до кладовки.

Мы направились туда. Хэнк открыл дверь в кладовку и отодвинул в сторону коробку с хлопьями. За ней оказалась тарелка, на которой, похоже, лежало любимое печенье Тедди – овсяное, с шоколадной крошкой. Я достала тарелку и протянула Хэнку, чтобы он сам преподнес сюрприз Тедди.

– Спасибо, Эмми, – поблагодарил он.

Мы вернулись к столу, где нас в нетерпении ждала Тедди, и Хэнк поставил тарелку с печеньем перед улыбающейся дочерью.

– Когда ты вообще успел его испечь?

– Вчера, пока ты была на работе. Пришлось открыть все окна, чтобы ты по возвращении домой не почувствовала запаха.

– Спасибо, папа.

– Я уже давно не практиковался, так что за вкус не отвечаю.

Тедди взяла печенье и откусила большой кусок.

– Чудесно, – пробормотала она напряженным голосом, как будто старалась сдержать слезы. – Черт подери. – Она вытерла мокрые глаза. – Люблю тебя, старичок.

– Я тоже люблю тебя, медвежонок. А теперь, дамы, возьмите по печенью и ступайте одеваться. Время для праздничной выпивки в «Сапоге дьявола».

Хэнк наклонился и поцеловал Тедди в висок, потом подхватил свою трость, висевшую на спинке стула. Мы с Тедди проследили, как он добрался до кресла в гостиной, и пошли по коридору в ее комнату.

Комната Тедди являлась продолжением ее самой и в плане оформления была мечтой любого максималиста. Одну стену, словно в галерее, покрывали рамки с картинами. Но здесь не висело произведений искусства, и даже рамки были ненастоящими. Их изобразила на стене сама Тедди, как и рисунки внутри.

Черно-белый клетчатый ковер на дубовом полу соседствовал с темно-изумрудным покрывалом на кровати и кучей разноцветных подушечек. А стопок книг здесь было больше, чем в библиотеке Мидоуларка.

– Боже, только мой папа мог заставить меня расплакаться из-за кучки печенья, – пробормотала Тедди, пытаясь сморгнуть слезы.

– Вообще-то из-за этого дурацкого печенья я тоже вот-вот расплачусь, а оно даже не для меня.

– Ну, несмотря на слезы, ты все равно расскажешь, что произошло прошлой ночью у вас с Бруксом.

Я застонала. Так хотелось верить, что она забыла!.. Пустые мечты.

Я плюхнулась на кровать и закрыла лицо рукой. Подругу это не остановило.

– Выкладывай, – велела она.

– Зачем? – простонала я. – Ты и так все знаешь.

– Потому что мне приятно заставлять тебя в чем-то признаваться. К тому же, когда ты говоришь о случившемся вслух, оно становится более реальным. – Тедди немного помолчала, ожидая моей реакции.

– Ладно, хорошо. Я с ним переспала. – А Тедди права. Теперь это и впрямь стало казаться более реальным.

– Переспала с кем?

– Господи, ты в буквальном смысле меня бесишь!

– Просто хочу убедиться, что ты не подбросишь мне какой-нибудь сюрприз.

Я перевернулась на спину и посмотрела лучшей подруге в глаза.

– Я переспала с Люком.

Что ж, я открыто в этом призналась, и теперь увильнуть уже не получится. Не то чтобы хотелось, просто я сама еще не до конца свыклась с тем, что происходит. Я ожидала, что, рассказав Тедди о себе и Люке, испытаю некое сожаление или беспокойство. Но нет. Я чувствовала себя счастливой и довольной.

– Черт, я так и знала. Ты чуть не ослепила меня своим сиянием. – Тедди прикрыла глаза руками, будто заслоняясь от солнца.

– Чепуха, это ничего не значит, – возразила я, отводя ее руки от лица.

– Еще как значит, – усмехнулась она и схватила меня за руку, не давая мне в свою очередь закрыть лицо. Тедди явно не собиралась позволять мне прятаться от реальности. – Сколько оргазмов ты испытала за ночь? Три? Четыре?

– Пять, – пробормотала я.

– Пять?! – Тедди недоверчиво тряхнула головой, и я не смогла удержаться от смеха.

– Могло быть и больше, – призналась я, – но все закончилось, когда с утра в дверь хижины постучал Уэст.

Тедди потрясенно распахнула глаза и раскрыла рот.

– Только не говори, что брат застукал вас в постели. Наверное, не застукал, поскольку сегодня про убийство я ничего не слышала. Уэст, конечно, не стал бы его убивать, но он рассказал бы Густу, а тот уж точно расправился бы с Бруксом.

– Я заставила Люка спрятаться в ванной. А сама, не осознавая этого, открыла дверь в его футболке.

Тедди никак не могла прийти в себя.

– Повезло, что вчера он надел простую черную футболку, иначе тебя бы распяли. И далеко не так, как прошлой ночью, – припечатала она.

Я густо покраснела. Тедди ничуть не ошиблась.

– Ну и что теперь? Вы с ним, типа, вместе?

Этого вопроса я боялась, хотя и понимала, что он последует.

– Не знаю, – вздохнула я, вспоминая, как Люк признался, что я ему небезразлична, и был против тайных встреч. – По его словам, нужно посмотреть, к чему это приведет.

– Что еще он сказал? Ты что-то скрываешь.

Несмотря на всю любовь к подруге, ее врожденный детектор лжи иногда чертовски раздражал.

– С чего ты взяла?

– Да у тебя вид такой, словно страдаешь запором.

Ладно, допустим.

– Он сказал… – Я немного поколебалась. – Сказал, что не хочет быть моим «маленьким грязным секретом».

Тедди плюхнулась на кровать рядом со мной.

– А ты желаешь его прятать?

– Что? Конечно нет. – И я в самом деле не желала. Не знаю пока, кем я хотела видеть Люка в своей жизни, но уж тайная интрижка мне точно была не нужна. – Просто все это как-то слишком. Еще три недели назад я бы при первой возможности с радостью ему вмазала. Но теперь Люка вроде как волнует мое благополучие, а от его поцелуев я буквально парю. И понятия не имею, что делать… – Слова лились из меня сами собой, почти не давая возможности вздохнуть. Стоило начать говорить, и я уже не могла остановиться. Я снова прикрыла глаза. – Не хочу, чтобы он чувствовал, будто я стремлюсь скрыть наши отношения, но и объявлять о них в открытую пока не желаю. Ведь на этом его дружба с моими братьями закончится. А я пока, черт возьми, даже не понимаю, что между нами происходит. Как определить, реально ли все то, что я чувствую рядом с ним?

Тедди тихо присвистнула.

– Значит, еще во многом нужно разобраться?

– Да, – вздохнула я.

– Он ведь не просил тебя метнуться к братьям и сразу все им рассказать?

– Нет.

– Хорошо. Вполне понятно, что тебе нужно немного времени. Но и его опасения тоже оправданны. Согласна?

Я в конце концов открыла глаза и уставилась в потолок.

– Согласна.

– Вот и ладно. Давай пока обо всем забудем. Ты вовсе не обязана принимать решение прямо сейчас. Дай себе пару дней, и ты сможешь взглянуть на ситуацию другими глазами. Идет?

– Идет. – Я повернула голову и посмотрела на Тедди, лежащую рядом со мной. – Прости, я была немного не в себе.

– Думаю, тебе почаще нужно выплескивать свои эмоции. Это полезно для здоровья. Хорошо, что ты мне рассказала, Эм. Не надо справляться со всем в одиночку. Возвращение домой, раздумья о собственном будущем, да еще неожиданные чувства к лучшему другу брата… Слишком много всего и сразу.

А ведь Тедди не знала еще и половины правды. И меня терзало чувство вины за то, что я скрыла свои проблемы от подруги.

Мне просто требовалось немного времени.

– Хочешь пойти куда-нибудь в другое место? Возможно, еще не везде занято.

Вообще-то мы собирались в «Сапог дьявола», куда Тедди пригласила нескольких подруг из бутика. Возможно, мне бы стоило сегодня держаться подальше от Люка, но я хотела хоть краем глаза взглянуть на его фигуру в тускло освещенном зале бара. Нет, никаких других мест. Ведь даже без Люка в «Сапоге дьявола» можно было отлично провести время. К тому же Тедди очень нравился этот бар.

Подруга умела быть в центре внимания и одновременно сосредотачиваться на потребностях и удобстве других. Так что она с радостью отказалась бы от «Сапога дьявола» и всех своих планов на день рождения, если бы хоть на секунду заподозрила, что мне неприятно туда идти.

Я покачала головой и заверила Тедди, что другие места даже не рассматриваются.

– Хорошо. – Она растянула губы в улыбке. – Интересно, что скажет Брукс, увидев тебя в платье, которое я сшила.

– Вообще-то странно, что на свой день рождения ты сшила платье для меня, – заметила я, но Тедди посмотрела на меня так, словно большей глупости в жизни не слышала. – Ладно, неважно.

Подруга подошла к шкафу и достала черный чехол для одежды, который положила на кровать, как раз туда, где сама только что лежала.

– Открывай, а то я скоро лопну от нетерпения, – подбодрила меня Тедди.

Я села и расстегнула молнию на чехле. Меня тут же поразил красивый, насыщенный темно-красный цвет ткани.

В чехле оказался прекрасно сшитый сарафан длиной чуть ниже середины бедер с обтягивающим лифом, глубоким квадратным вырезом и толстыми бретелями. Тедди знала, как подобные вырезы и бретели подчеркивают мои ключицы – прямо как в том купальнике, который я надевала, когда ездила с Люком к водопаду. Именно подруга помогла мне его выбрать.

– Тедди, какая прелесть! Мне нравится.

– Я так и думала. Тебе очень идет красный, хотя ты его почти не носишь.

А было ли у меня еще что-то красное в гардеробе кроме того купальника? Разве что одна из старых футболок Густа с логотипом пива «Будвайзер». И уж точно ничего подобного этому платью.

– Знаю, что лен действует на твой мозг не лучшим образом, – продолжила подруга, – поэтому внизу подкладка из гладкого трикотажа. Он легкий, жарко быть не должно.

– Мне правда очень нравится. Спасибо. – Я обняла Тедди. – Умираю от желания его надеть.

– Не сейчас, – возразила Тедди. – Сперва нужно как следует подготовиться к предстоящему праздничному вечеру. А платье прибережем для финала.

– В самом деле?

– Ага. Чтобы уж я точно получила свой желанный подарок.

– Какой же?

– Хочу увидеть, как при виде тебя Люк Брукс рухнет на колени.

19

Люк

День в «Сапоге дьявола» прошел как в тумане. Я уронил не один стул, пока мы с Джо снимали их со столов, перепутал марки спиртного, пока проверял наличие запасов, и чуть не уронил стойку с чистыми пивными кружками.

До сих пор не верилось в то, что случилось прошлой ночью. И этим утром.

Я пропал, и все из-за Эмми Райдер.

До вчерашнего дня я еще мог это отрицать, но сейчас уже не получалось. И не только из-за секса, пусть даже настолько потрясающего, как у нас. Нет, все дело было в чувствах, которые накрыли меня утром, когда я проснулся в одной постели с Эмми, прижимая ее к себе. Мне хотелось остаться с ней в кровати на целый день.

Никогда прежде я не проводил всю ночь в постели с женщиной, поскольку уходил еще до восхода солнца. И ни разу не пожалел об этом. Однако с Эмми все было иначе. Я не отказался бы каждый день просыпаться с ней рядом.

А уж если вспомнить, как она выглядела в моей футболке…

Я бы не вылез из ее постели, если бы в дверь не постучал Уэст.

Еще чуть-чуть, и он бы нас поймал. Хотя лучше уж Уэст, чем Густ. Как-то хотелось еще пожить.

– Где сегодня твоя голова? – прервал мои мысли Джо.

– Ч-что? – Я расставлял стеклянную посуду под барной стойкой, Джо в последний раз протирал столики перед открытием.

– Ты какой-то рассеянный. О чем думаешь?

– Ни о чем. Просто не выспался.

– А-а, так дело в девушке? – усмехнулся Джо. – Это она занимает твои мысли?

– Да, девушка, – со вздохом признался я.

– Никогда не видел, чтобы ты так волновался из-за девушки. Должно быть, она особенная.

– Так и есть, – без колебаний согласился я. Эмми была для меня всем.

– Она тоже считает тебя особенным? – насмешливо спросил Джо. И продолжил прежде, чем я успел ответить: – А-а, так вот что не дает тебе покоя. Ты не знаешь, как она к тебе относится.

– Вроде того, – буркнул я. Джо поднял брови, явно ожидая продолжения. – Наверное, я слишком на нее давлю.

– Я до сих пор не слишком понимаю, о чем речь, малыш.

Ну как объяснить, что я влюбился в единственную женщину в мире, которая для меня под запретом?

– Все это просто слишком ново. Для нас обоих. Но, кажется, я больше готов к серьезным отношениям, чем она. И я не хочу ее торопить.

– Будь я проклят! – Джо покачал головой.

– В чем дело?

– Она тебе в самом деле нравится. – Радость на лице Джо мешалась с недоверием.

«Поверь мне, Джо, ты не одинок в своих чувствах».

– Да, – признался я.

Эмми мне в самом деле нравилась. Даже очень.

– Хочешь совет? – спросил Джо. – Правда, не знаю, чего он стоит.

– Мне любой сгодится.

Особенно учитывая, что в обычных обстоятельствах подобные вопросы я стал бы обсуждать со своим другом Густом.

– Возможно, она пока еще не готова, и это нормально. Просто будь с ней рядом, но не говори о своих чувствах, а показывай их. Поступки красноречивее слов.

Что ж, стоит попробовать. Все равно я не слишком силен в словах.

– Отличный совет. Спасибо, Джо.

– Обращайся. А теперь хватит спать на ходу. Через двадцать минут открываемся.

В «Сапоге дьявола» царило настоящее безумие. По пятницам здесь всегда оживленно, но, черт возьми, если бы только это. Музыканты явились с опозданием, потом долго устанавливали оборудование и наконец пообещали, что начнут играть в ближайшие пять минут.

Если клиенты не получат свою порцию Уэйлона Дженнингса, в баре может начаться бунт.

К счастью, сегодня вечером работал еще один бармен, так что я спокойно убирал со столиков и бегал туда-сюда, принося все, что требовалось за стойкой. Во время одной из таких пробежек я заметил что-то красное.

Черт возьми, Эмми!

В платье того же цвета, что и купальник, вскруживший мне голову возле бассейна, которое облегало ее грудь и стан и слегка расширялось к талии. Часть волос она убрала назад, но, в типичной для нее манере, несколько прядей падали Эмми на лицо.

На ногах у нее красовались коричневые ковбойские сапоги, отличающиеся от тех черных, что Эми надевала в первый вечер после возвращения.

Казалось, платье сшито специально для нее, но мое внимание привлекли ее кроваво-красные губы. Никогда раньше не видел, чтобы она так красилась. И мне тут же захотелось стереть с них красную помаду – с помощью своих губ или члена, не столь важно. Джинсы вдруг стали теснее. До прошлой ночи мне и так с трудом удавалось контролировать реакцию тела на Эмми, но побывав с ней в постели… Черт, до чего же сильно я ее хотел.

Эмми сидела за столиком в компании еще нескольких девушек. Местных, из города, имен я не знал. Как ни странно, Тедди с ними не было. Наверное, торчала возле барной стойки, раскручивая мужчин на выпивку.

Я оторвал взгляд от Эмми. Она меня не заметила. Что ж, пусть сегодня вечером повеселится с подругами. В конце концов, у Тедди день рождения.

Я вернулся к бару, где, как и ожидал, увидел мисс Андерсен. Тедди флиртовала с завсегдатаями заведения, которые велись на ее уловки еще активнее, чем обычно. Возможно, из-за головной повязки и ленты с надписью «Именинница», которые она нацепила. В конце концов ей презентовали четыре напитка, и Тедди отнесла их к столику, где ждали Эмми и другие девушки.

Желая перекинуться с Эмми хоть парой слов, я встал за барную стойку и стал готовить чертовы шоты с лимонным коктейлем, чего прежде никогда не делал. Они ведь подойдут для компании девушек, празднующих день рождения?

А-а, неважно.

Закончив с коктейлями, я поставил их на поднос и направился к столику Эмми. Вот и все, больше не буду ей мешать. Просто принесу выпивку и оставлю спокойно развлекаться до конца вечера.

Я почти подошел к их столику, когда Эмми вдруг заметила меня и улыбнулась. А я чуть не уронил дурацкий поднос.

– Дамы, – сказал я в качестве приветствия, ощущая себя полным идиотом. – Слышал, здесь у кого-то день рождения.

– Ага. Именно поэтому ты принес нам бесплатную выпивку, – саркастически заметила Тедди.

Я смотрел на Эмми. Как и всегда.

– Могу унести обратно, – заметил я, бросив быстрый взгляд на Тедди.

– Не обращай на нее внимания, – вмешалась Эмми. – Мы возьмем.

Я поставил поднос на середину столика, и девушки взяли по шоту.

– Брукс, – начала Тедди, – это что, чертов лимонный коктейль?

При этих словах улыбка Эмми стала шире.

– Да, – смущенно кивнул я.

– И ты все эти годы скрывал от меня, что здесь делают такие напитки?!

Две девицы по другую сторону столика захихикали.

– Не обольщайся, это разовая акция.

– Спасибо, – проговорила Эмми и посмотрела на Тедди. – Где твоя благодарность, именинница?

– Спасибо, Брукси, – протянула Тедди. – Нам очень приятно.

Девушки провозгласили тост, стукнули рюмками по столу и опрокинули их в себя. Я видел, как дернулось горло Эмми, когда она сделала глоток.

Черт побери, меня возбуждало каждое ее движение.

– С днем рождения, Тедди, – проговорил я и, уходя, подмигнул Эмми. Заливший ее щеки румянец доставил мне куда больше удовольствия, чем следовало.

Весь вечер я не спускал с Эмми глаз. Не следил ревниво за каждым ее шагом, а просто любовался, ведь эта женщина – самая красивая на свете – мне по-настоящему нравилась.

После моего подарочного шота Эмми почти не пила, лишь потягивала потихоньку какой-то коктейль. А потом – в своем красном платье – направилась к бару. И я, черт возьми, не собирался позволять кому-либо другому принимать у нее заказ. Чуть не сбив с ног Джо, я встал за барной стойкой как раз напротив Эмми.

– Что тебе налить, сладкая?

– Выпей со мной.

Ее ответ меня удивил. Но Эмми смотрела с теплотой в глазах, и я не смог ей отказать.

– Выбирай напиток. – Я достал из-под барной стойки две рюмки.

– Текилу, пожалуйста.

Повернувшись к задней части бара, я схватил с полки бутылку поприличнее, налил нам и подвинул к Эмми ее порцию.

– За что пьем?

– За новые начинания.

Я постарался не заострять внимания на ее словах. Мы чокнулись и, не сводя друг с друга глаз, выпили до дна.

«Твою мать».

Я лишь чудом сдержался, чтобы не прижать ее сейчас к барной стойке.

Эмми подняла руку и стерла с уголка губ каплю алкоголя. Я бы и сам не отказался это сделать.

– Сколько я тебе должна? – спросила Эмми.

– За счет заведения.

– Точно?

Я перегнулся через стойку и двумя пальцами изобразил жест, подзывая ее поближе. Эмми подалась вперед, и я, оказавшись наконец-то рядом с ней, теперь мог сказать ей все, что хотел, без посторонних ушей.

– Отблагодаришь меня позже, позволив сорвать с тебя это проклятое платье.

Резкий выдох Эмми был слышен, даже несмотря на доносящуюся со сцены песню, которой вторили посетители.

– Договорились, – кивнула она, а после развернулась и пошла к подругам, натыкаясь по пути на людей – словно пребывала в каком-то трансе и не видела, куда идет.

Эмми чрезвычайно сильно на меня влияла, и теперь я с радостью убедился, что тоже не оставляю ее равнодушной.

Вдруг она столкнулась с мужчиной, которого я, как ни странно, не узнал. И он положил руку ей на талию, чтобы поддержать. В прошлый раз ее лапал Кенни Уайатт, а сейчас этот ублюдок.

Мысленно я дал ему две секунды, чтобы он убрал руку. Иначе вмешаюсь и помогу.

Мужчина выпустил ее талию. Отлично.

Я попытался сдержать ревность, но при виде его улыбки, адресованной Эмми, глаза застлала красная пелена – хотя и не столь красивого оттенка, как платье Эмми. Я видел, как она извинилась перед ним за столкновение и вернулась к своему столику.

Он проводил ее взглядом.

Надо бы за ним присмотреть.

Следующий час пролетел со скоростью вихря. В баре в самом деле творилось какое-то безумие. Музыканты по большей части исполняли кантри девяностых. А что могло бы завести толпу лучше Алана Джексона?

Клиенты изрядно перебрали и вели себя очень шумно. Похоже, все дружно праздновали день рождения Тедди.

Но примерно посередине песни Good Time я заметил, что мужчина, положивший руку на талию Эмми, направился к ее столику в компании нескольких друзей. Я отметил, что вдобавок к джинсам на нем была еще и джинсовая рубашка.

Ну и придурок.

«Расслабься, Люк. Они просто, пообщаться».

Тедди и другие девушки явно флиртовали. Мне ли не знать, как это выглядит. Я ведь проработал здесь достаточно долго и сам не раз становился мишенью. Джинсовый парень разговаривал с Эмми, но она старалась держаться от него на расстоянии и не сводила взгляда с Тедди.

Он ее не интересовал. Прекрасно.

Я прошел в другой конец стойки, ближайший к ее столику, убеждая себя, что мне непременно нужно протереть стаканы. Полная чушь, конечно.

И тут Джинсовый парень перешел к активным действиям и положил ладонь на колено Эмми, которая сидела, скрестив ноги. Она стряхнула его руку, он положил ее обратно.

Ну уж нет, мать твою.

В три секунды я добрался до их столика и прорычал:

– Убери от нее свою гребаную руку!

Джинсовый парень, явно удивленный, бросил на меня взгляд, однако с места не стронулся.

– Сейчас же! – Я сам не узнал свой голос.

– Эй, остынь, приятель. Мы просто разговариваем.

– Непохоже, что она хочет с тобой общаться.

Джинсовый парень посмотрел на Эмми, которая пронзала меня не слишком дружелюбным взглядом.

Но мне было все равно.

– У нас все отлично. Правда, малышка?

Ну все, сам напросился! Я шагнул к нему и схватил за воротник дурацкой джинсовой рубашки, а после повернул так, чтобы он смотрел мне прямо в лицо. Джинсовый парень оказался на несколько дюймов ниже меня, поэтому я приподнял его, заставляя встать на цыпочки.

– Забирай своих друзей и катись к чертовой матери из моего бара.

– Ты ведь не серьезно, приятель?

– Серьезнее некуда.

Я оттолкнул Джинсового парня – похоже, не рассчитав силы. Выскочивший из-за барной стойки Джо подхватил его, не дав упасть на пол. Парень тут же попытался броситься на меня, но Джо его удержал.

– Ребята, давайте не будем устраивать здесь сцен. Просто уходите. Ваша последняя выпивка за счет заведения, – проговорил Джо.

Джинсовый парень стряхнул его с себя.

– Пойдемте отсюда. Дебильное место. И эта сука того не стоит.

Он не успел даже сделать шаг, а я уже схватил его за плечо. И, размахнувшись что было сил, впечатал кулак ему в лицо. Послышался отвратительный хруст, и Джинсовый парень распластался на полу. Однако через пару мгновений вскочил и бросился на меня. Его кулак я перехватил в воздухе – ну и слабак – и заломил руку ему за спину. Он стоял лицом к Эмми.

– Извинись, – выплюнул я.

– Какого хрена, чувак? Что это вообще за фигня?!

– Извинись, – повторил я.

Джинсовый парень сделал попытку обернуться и посмотреть на меня, но я сильнее заломил его руку. Он снова повернулся к Эмми, которая, сжав челюсти, хмуро наблюдала за этой картиной.

– Прости, – выдавил Джинсовый парень.

– А теперь убирайся на хрен! – Я подтолкнул его к дружкам, которые, судя по виду, дружно наложили в штаны.

– Извини, приятель. Уже уходим, – пробормотал один из приятелей Джинсового парня.

Черт. Учитывая, насколько испуганными выглядели эти ребята, я почти устыдился, что ударил того молодчика. Но никто не смел так разговаривать с Эмми.

Четверо парей бросились к выходу, и, когда за их спинами закрылась входная дверь, все в баре разразились радостными криками. Наверное, если расправу чинит сам владелец бара, люди верят, что клиент это заслужил.

Я оглянулся на Эмми. Скрестив руки на груди, она по-прежнему смотрела на меня все тем же недружелюбным взглядом. Посетители бара в большинстве своем вернулись к прерванным занятиям, и я, не желая, чтобы Эмми кричала на меня на виду у всех, поднял ее со стула и перекинул через плечо, как мешок с картошкой, особенно позаботившись о том, чтобы из-под платья не показалось ничего лишнего. Не хватало еще здесь бесплатного эротического шоу.

Теперь уже Тедди радостно подбадривала меня криками. Именинница лучезарно улыбалась, и, зная ее, я вполне мог поверить, что она сама каким-то образом все это организовала.

Эмми Райдер – моя, и я докажу ей это прямо сейчас.

– Брукс! Ты издеваешься? Отпусти меня немедленно, ты, неандерталец!

– Ну уж нет, сладкая, – ответил я, проходя через бар с ней на плече.

Она заколотила кулаками по моей спине. Какая прелесть.

– Гребаный придурок!

– Только рядом с тобой.

– О боже, отпусти меня!

Эмми продолжала возмущаться, но я не обращал на нее внимания. Лишь войдя в свой кабинет и заперев за нами дверь, я осторожно опустил ее на пол. Едва успев встать на ноги, Эмми тут же меня оттолкнула.

– Какого черта ты творишь? Нельзя просто бить людей за то, что они со мной разговаривают.

– Он тебя трогал, сладкая. А это никому не позволено.

– Мы в реальном мире, Брукс, а не в чертовом любовном романе. Мне не нужно, чтобы ты спасал меня от подонка в баре. Я способна сама за себя постоять.

В обращенном на меня взгляде Эмми пылал огонь.

– Само собой, ты способна за себя постоять.

– Тогда зачем ты вмешался и напал на одного из клиентов, приносящих тебе доход, словно какой-то ковбой-мститель?

Схватив Эмми за талию, я прижал ее к двери кабинета и проложил дорожку поцелуев вверх по шее, затем припал к губам, держа ее рукой за горло. После быстрого поцелуя я прижался лбом к ее лбу.

– Затем, сладкая. Я с ума схожу, видя, как тебя касается кто-то другой.

Эмми тяжело дышала, гнев в ее глазах постепенно угасал, сменяясь чем-то иным.

– Н-нельзя же т-так делать, – заикаясь, пробормотала она.

По-прежнему сжимая рукой ее горло, я просунул руку под платье и коснулся нежной кожи бедра.

– Почему нет?

– П-потому что п-плохо б-бить людей.

Усмехнувшись, я провел вверх по ее бедру до самых трусиков. Точнее, до того места, где им надлежало быть.

«Твою мать».

– Сказать тебе, что плохо? Ты заявилась в мой бар с голой киской, как образцовая маленькая шлюшка.

Эмми застонала. Черт, она сводила меня с ума.

Я принялся ласкать ее пальцами.

– О, сладкая, ты уже намокла… И давно ты так отчаянно меня желаешь?

Звуки музыки заглушали все, что происходило за стенами кабинета. Теперь мы были только вдвоем.

– С-с тех пор, как увидела тебя за стойкой бара.

– Да? И ты пришла со мной выпить, чтобы я обратил внимание на твою жадную малышку?

– Я хотела пить.

Услышав это, я схватил бутылку виски, стоявшую на столике возле двери в кабинет, и зубами вытащил пробку.

– Пить? Ты все еще хочешь пить, сладкая? – Она кивнула, и я скомандовал: – Открой рот.

Она тут же послушалась, и при виде ее открытого рта, готового принять от меня все, что угодно, затвердевший член в штанах напрягся еще сильнее.

Я набрал в рот виски и поставил бутылку на стол. Наклонившись к Эмми, которую по-прежнему держал рукой за горло, прижимая к двери кабинета, я вылил виски ей в рот.

Она проглотила, ее горло дернулось у меня под рукой.

Боже, в ней есть все, что мне нужно.

Я запустил руку ей под платье и скользнул кончиком пальца между ее складок. Эмми прикрыла глаза и начала двигать бедрами. Однако я быстро убрал пальцы.

– Почему? – воскликнула она, открывая глаза.

– Ты злилась на меня, сладкая. Зачем тебе делать то, о чем потом ты можешь пожалеть? – с улыбкой поинтересовался я. Мне нравилось ее дразнить.

Я слизнул с пальцев влагу, мешая вкус Эмми с жжением от виски, потом отпустил ее горло и отступил назад. Член в джинсах уже болезненно затвердел.

– Ты издеваешься? – простонала Эмми.

– Нет.

– Пожалуйста…

Боже, как мне нравились ее мольбы! Да, она тоже отчаянно меня хотела.

– Ты ведь уже пила, – заметил я, зная, впрочем, что Эмми вовсе не пьяна. Возможно, даже почти не захмелела.

– Два шота и полстакана водки с содовой. Без обид, но твои лимонные коктейли слабоваты.

– Надеешься, что, оскорбив мои навыки бармена, заставишь меня передумать?

– Смотря куда ты стремишься, – застенчиво ответила она.

– Только к тебе.

Эмми прижалась грудью к моей груди.

– Если не хочешь прикасаться ко мне, позволь я к тебе прикоснусь.

Черт. Эмми провела рукой вниз по моему животу и коснулась выпуклости в джинсах.

Я чуть не подскочил.

– Тебе в самом деле нужна моя забота, – сладко хихикнула она.

Вот дерьмо. Как это случилось? «Помогите, SOS». Я потерял контроль над ситуацией.

– В-все х-хорошо. – Теперь уже я начал заикаться.

Эмми провела рукой по моим джинсам и слегка надавила. А после начала подталкивать меня обратно к столу, пока я не уперся в его край. Приподнявшись на цыпочки, она быстро поцеловала меня в губы и – ни фига себе! – опустилась на колени. Теперь я видел ее красное платье сверху.

– Можно? – Эмми начала расстегивать мой ремень.

Она думала, что я скажу «нет»? Да при виде этой великолепной женщины, стоящей передо мной на коленях, все слова на время вылетели у меня из головы.

И я просто кивнул.

– Скажи «да», Люк, – попросила она.

Ну сегодня вечером правила игры явно изменились.

– Да, сладкая. Посмотрим, как ты выглядишь с моим членом во рту.

За считаные секунды расстегнув мой ремень и джинсы, Эмми подалась вперед и лизнула член прямо через ткань трусов, а потом стянула их вниз. Член тут же вырвался на свободу, стремясь запрыгнуть ей в глотку. Однако Эмми не спешила взять меня в рот.

Она сжала член рукой и наклонилась, медленно слизывая жидкость с головки. От прикосновения ее языка я непроизвольно застонал. Эмми лизнула меня еще несколько раз и сжала рукой основание члена. Господи боже. Я мог кончить прямо сейчас, не дожидаясь продолжения.

«Остынь, Люк, – мысленно велел я себе. – Подумай о чем-нибудь другом. О чем угодно, кроме девушки, готовой взять в рот твой член. – Я тут же принялся перечислять про себя все самое несексуальное: пропущенный рейс в аэропорту, сломанный холодильник, рожающие коровы…

Ладно, хорошо. Справлюсь. Я не сомневался в этом… пока Эмми не взяла член в рот, толкая меня к грани.

– Че-е-рт, Эмми. Ты неподражаема.

Я никогда не считал себя слишком уж громким парнем, но рядом с Эмми молчать было невозможно.

Я уткнулся в стенку в задней части ее горла, и она застонала. Потом устроилась поудобнее и принялась работать языком. Я скользнул глубже ей в рот, и Эмми стала двигать по члену рукой, одновременно лаская меня ртом.

– Тебе нравится давиться моим членом, верно? – прохрипел я.

Взглянув на меня сквозь густые ресницы, Эмми живо закивала.

Вот бы перенести этот ее образ – на коленях, с обхватившими член красными губами – на мое надгробие!

Я запустил руку в волосы Эмми, стараясь действовать помягче. Она застонала. И сунула руку, которой не ласкала меня, себе под платье, чтобы коснуться своего чувствительного бугорка.

– Сосание члена тебя заводит, детка? Хочешь, чтобы я трахнул тебя в ротик?

Эмми убрала руку с члена и положила ее мне на задницу, заставляя меня погрузиться глубже.

Этого я уже вынести не мог. Запустив обе руки в волосы Эмми, я вонзился ей в рот. Господи Иисусе, она идеальна!.. Мы дружно застонали. Черт, мне безумно нравилось, но я не хотел кончать ей в рот. Не сегодня.

– Мне нужно войти в тебя, сладкая. Хочу снова тебя наполнить.

Я был одержим желанием пометить Эмми своей.

Я наклонился, поднял ее на ноги и, резко притянув к себе, впился ей в губы. Мы целовались грубо, как будто каждый из нас стремился понять, сколько может выдержать другой.

Эмми отстранилась первой.

– Я не закончила, – выдохнула она.

Я развернул ее спиной к себе и зажал между своим телом и столом.

– Я с удовольствием кончу тебе в рот. Но сейчас я намерен наполнить твою чудесную киску. – Прежде, чем отдаться страсти, мне требовалось услышать, что она согласна. – Хочешь, чтобы я трахнул тебя на этом столе, сладкая?

– Да, Люк. Пожалуйста.

«Благодарю, черт возьми».

Я подтолкнул Эмми в спину, заставив склониться над столом, и задрал на ней платье, которое весь вечер не давало мне покоя.

– Это платье стало для меня пыткой.

– Я надела его только для тебя.

– Хорошо, что не для кого-то другого. Иначе я бы его убил.

Эмми рассмеялась, но я вовсе не шутил.

Я провел руками по ее заднице и большими пальцами раздвинул киску – блестящую и влажную, как мне нужно. А затем начал потихоньку проталкивать член в ее влажное тепло.

И увидел звезды.

Я стиснул бедра Эмми, не спеша продвигаясь внутрь – ведь я был большим, и в этой позе ей придется непросто. Полностью проникнув в нее, я замер, опасаясь, что в любой момент могу кончить. Ну нет, не раньше, чем доведу ее до оргазма.

«Сломанный холодильник. Сломанный холодильник. Сломанный холодильник».

Эмми прижалась ко мне задницей.

– Не двигайся, – прохрипел я и крепко зажмурился. – Дай минутку.

– С тобой все хорошо? – Судя по голосу, она улыбалась.

Супер. Мне нравилось, что Эмми была так довольна.

– Да, – выдохнул я. – Все в порядке.

Опасность миновала.

– Тогда, прошу тебя, двигайся, пока я совсем не спятила.

Ей не пришлось просить меня дважды. Я частично вышел из нее, потом резко вошел. И еще раз. И еще.

– Да, Люк, вот так, – воскликнула Эмми. – Трахни меня, пожалуйста. – Она всегда очень вежливо просила.

Я вспомнил о парне, который положил на нее руку. И со следующим толчком вонзился в нее жестче. Стол сдвинулся с места… Плевать. Сейчас лишь мы с Эмми имели значение. Ну и то место, где мы соединялись в единое целое.

Я заставил ее выпрямиться и притянул обратно к себе. Не прекращая двигаться, стал поглаживать клитор Эмми. Теперь ее киска зажимала мой член будто в тисках. Схватив мою руку, лежащую у нее на бедре, Эмми провела ею вверх по груди, к своему горлу.

«Черт возьми».

Я легонько сжал ей горло, слегка надавив с боков. Эмми откинула голову мне на плечо.

– Да, да, да, – простонала она. – Вот так, Люк, глубоко.

– Ты создана для меня, – выдохнул я и вонзился в нее еще жестче. – Скажи, что ты моя, Эмми. – Мне требовалось это услышать.

– Я твоя.

– Точно, сладкая. Только я могу вот так обладать тобой.

– Я… вот-вот… – Она не успела закончить фразу.

Мы достигли пика одновременно, и я излился в нее с отрывистыми, неглубокими толчками. Мы оба тяжело дышали.

Я медленно вышел из Эмми, наблюдая, как последствия нашего соития стекают по ее бедрам.

– Стой здесь, – велел я, убирая в джинсы член.

Схватив несколько салфеток, я вернулся к Эмми и осторожно вытер все следы полового акта с ее бедер, потом спустил платье обратно, прикрывая задницу.

Эмми обернулась. Я заключил ее в объятия и принялся целовать ей волосы, виски. Она вздохнула, довольная. И от этого звука у меня воспарило сердце.

Я провел ладонями вверх и вниз по ее рукам, потом поднес одну ее руку к губам и поцеловал ладонь, а после переплел наши пальцы. И направился к дивану сбоку от стола, увлекая ее за собой. Я сел и усадил Эмми к себе на колени, прижался подбородком к ее макушке и принялся круговыми движениями поглаживать ей руки и спину. Я безумно радовался, вновь держа ее в объятиях.

– Люк, – тихо позвала она.

– Да, сладкая?

– Ты мне нравишься.

– А может, тебе в мозг ударил «гормон удовольствия», который мы произвели? – шутливо спросил я, стараясь не слишком задумываться над ее признанием.

Эмми подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Нет. Ты мне в самом деле нравишься. Не знаю точно, когда я буду готова рассказать о нас своей семье, но я непременно расскажу. Мне просто нужно немного времени. Ладно?

Эта женщина, сама не подозревая об этом, уже вила из меня веревки. Я поднял руку и коснулся ее лица.

– Бери столько времени, сколько нужно. Я не хотел с утра на тебя давить, – сказал я. И ничуть не покривил душой.

Эмми стоила того, чтобы подождать. Я искал идеальную женщину тридцать два года. А все это время она была прямо передо мной.

– Не извиняйся. Я принимаю решения дольше, чем обычный человек. – Она снова уткнулась макушкой мне в подбородок.

Возможно, Эмми Райдер я всего лишь нравился. Однако сам я осознал, что в нее влюбился.

20

Эмми

На следующий день у нас с папой были дела в городе. Когда я вошла через заднюю дверь в Большой дом, он ждал меня на кухне.

Судя по всему, один из сенных прессов до сих пор барахлил, так что мы уже запоздали с заготовкой сена. Из-за этого Густ был почти на грани сердечного приступа. Но не Амос. Отец держался, как всегда, невозмутимо.

Он обнял меня в знак приветствия. Я обожала отцовские объятия. Он никогда не халтурил и уж если обнимал нас, то от души, словно в последний раз.

– Привет, малышка. Готова?

– Доброе утро. Да, поехали.

Мы направились к его пикапу. У отца был «Форд». Лично я с предубеждением относилась к парню, который придумал сорокачасовую рабочую неделю[10], ну и ладно.

Утро выдалось прохладным, намекая на скорое приближение осени. Из динамиков пикапа тихо звучала песня Вилли Нельсона. Сквозь ветровое стекло я взглянула на деревья, все еще в зеленой листве, и на синее небо, будто сошедшее с полотна художника. Через месяц-другой листья поменяют цвет, и зелено-синий пейзаж запылает красно-золотым пламенем.

– Как дела? Хорошо устроилась? – спросил папа.

– Да.

– Сколько ты уже здесь? Чуть больше месяца?

Услышав этот незамысловатый вопрос, я поняла, отчего мы с отцом отправились в город одни. Да, папа хотел провести со мной побольше времени. И заодно решил выяснить, какие у меня планы.

– Примерно да.

– Думаю, ты знаешь, малышка, о чем я хочу спросить.

– Понятия не имею, папа, – вздохнула я.

– Для тебя это необычно, – заметил он. Да, верно. Я всегда планировала следующий шаг. – Что происходит?

Признаться, я была удивлена, что он не задал этот вопрос уже давно. Хотя, с другой стороны, просто подходящая возможность не подворачивалась.

– Знаешь, когда я приехал и увидел тебя дома, – продолжил отец, – то очень обрадовался. Однако я с первого же взгляда понял, что мою малышку что-то печалит.

Отец потер подбородок свободной рукой. Он не сводил взгляда с дороги, а я смотрела на него – на волосы, в которых за последнее время прибавилось седины, на залегшие глубже прежнего морщины. Отец выглядел уже не так молодо, как в моих воспоминаниях, и я внезапно осознала, что даже без меня время в «Ребел блю» неумолимо летело вперед.

Я вдруг задумалась, что для него хуже: беспокойство о дочери, которой нет рядом, или тревога о ней же, живущей в соседней хижине, но все равно недосягаемой.

Конечно же, отец понимал, что у меня не все гладко – в конце концов он мой папа, единственный из родителей, кого я когда-либо знала. Вот только я, вернувшись домой, не позволила ему находиться рядом и делать то, что он умел лучше всего, – быть отцом, – а закрылась в своей хижине и сделала вид, что родных не замечаю.

– Хотя мне было больно, я позволил тебе справиться с проблемой в одиночку – я же знаю, как ты предпочитаешь бороться с неприятностями. За последние несколько недель ты, кажется, слегка повеселела – значит, сумела немного разобраться в хаосе, царящем у тебя в голове. Верно?

– Не совсем, – призналась я. Если честно, с тех пор, как я связалась с Люком Бруксом, у меня в голове царил еще больший хаос, однако отцу об этом точно не нужно знать. – Вряд ли я вернусь в Денвер, но чем заниматься здесь в долгосрочной перспективе понятия не имею. Я не могу руководить делами, как Густ, и у меня нет проекта, как у Уэста.

Держа одну руку на руле, другой отец теребил короткую бородку.

– Значит, никаких скачек? – уточнил он.

– Никаких. Хотя я приму участие в местных состязаниях, – сказала я, сама не зная, когда успела принять решение. Похоже, только что. – И поставлю точку. Я одна из самых старших наездниц в забегах.

Отец молчал. Вряд ли мои слова его удивили. Порой бесило, что отец с братьями так хорошо меня знали. Наверняка они поняли, что со скачками покончено, как только я вернулась домой. Густ пока единственный попытался заставить меня в этом признаться, но даже у него не хватило духу надавить посильнее.

– Ты все еще хочешь быть частью этой жизни? – наконец спросил отец, под «этой жизнью» подразумевая ранчо. – Или займешься чем-нибудь другим?

Хороший вопрос. И я ответила, даже не задумываясь:

– Хочу остаться на ранчо.

В изумрудных глазах отца вспыхнул огонек.

Последние несколько недель я думала о своей дальнейшей жизни. И просто не могла себя представить где-либо еще, кроме Мидоуларка или «Ребел блю». Я чувствовала, что принадлежу этому месту, – весьма странно, учитывая, как старательно я в свое время пыталась отсюда сбежать.

– Мне не помешал бы инструктор по верховой езде, – проговорил отец немного напряженным голосом. Казалось, его переполняли эмоции.

– Папа, с тобой все хорошо?

– Да, малышка, более чем. Я был бы рад за тебя, куда бы ты ни поехала, но просто счастлив, что ты хочешь остаться.

Отец и раньше не пытался удержать меня в Мидоуларке. Когда я делилась своими планами, он соглашался с ними и поддерживал меня, где только мог. Наверное, ему было очень тяжело смотреть, как я уезжаю.

– Так как, согласна поработать инструктором по верховой езде в течение зимнего сезона? Еще мне пригодится помощь в обучении лошадей. А дальше видно будет.

– Но ведь уроки дает Люк.

– Люк, значит? – Папа поднял одну бровь. Черт, я никогда не называла Люка по имени. Наверное, отец что-то понял. – Да, дает, и отлично справляется. Но этот мальчик сильно нагружает себя. Не знаю, как он все успевает.

– Я тоже удивляюсь.

Люк вел уроки по субботам, большую часть недели работал на ранчо, да еще управлялся с собственным бизнесом. Смогу ли я когда-нибудь свыкнуться с мыслью, что этот человек в реальности сильно отличался от того образа, что сложился за прошлые годы у меня в голове?

– К тому же Рональд с женой решили перебраться в Юму, чтобы прожить свои золотые годы в теплом климате. Так что ты можешь вести уроки и у подростков, и у взрослых. А Люк, если захочет, оставит себе детей. Хотя, если ты пожелаешь забрать и их, он возражать не станет.

– С чего ты это взял? – как можно беспечнее поинтересовалась я.

Отец ответил уже через пару мгновений. И своими словами поставил меня в тупик.

– В «Ребел блю», малышка, не происходит ничего такого, о чем я не знаю.

Через пятнадцать минут мы с отцом въехали в центр Мидоуларка. После его замечания о всевидящем оке заиграла песня Mama’s Don’t Let Your Babies Grow Up to Be Cowboys, а уж когда дело касалось Уэйлона и Вилли, мы с Амосом просто не могли не подпевать.

Потом отец достал шнур для подключения телефона. Мне всегда казалось забавным, что у него в семье был самый красивый и современный пикап. Отец вручил шнур мне, и я быстро отыскала свой плейлист группы Highwaymen. Остаток пути мы от души пели и подъехали к магазину тракторных принадлежностей, как раз когда заканчивалась песня Big River.

После возвращения домой я бывала в центре Мидоуларка всего несколько раз – навещала Тедди в бутике, находившемся минутах в пяти ходьбы от этого магазина.

Несмотря на то, что приехал по делу, отец добрых двадцать минут болтал с владельцем Доном Уайаттом, так что я решила прогуляться по залу. Когда речь идет о «магазине тракторных принадлежностей», люди обычно полагают, что там торгуют только тем, что непосредственно связано с тракторами. Большое заблуждение!

В этом магазине продавалось почти все, и мы с Тедди в свое время не раз покупали здесь джинсы «Рэнглер», потому что там были самые низкие цены.

Рассматривая товар, я увидела футболку без рукавов и подумала о Люке. Уже без рукавов, не надо орудовать ножницами! Я быстро сфотографировала майку и отправила ему, вместе с сообщением.

Я сунула телефон в задний карман и продолжила осмотр, попутно взяв с полки ради развлечения одну из хваталок в виде головы динозавра. Через несколько минут телефон зажужжал, сообщая, что пришел ответ от Люка.

Я улыбнулась, глядя на телефон. Раньше я яро ненавидела эти футболки, но сейчас, как ни странно, они мне все больше нравились. Впрочем, в глубине души я понимала, что дело вовсе не в футболках, а в мужчине, который их носит.

И в его руках. Боже милостивый, какие у него руки…

– Привет, Эмми, – окликнул меня мужской голос.

Я оглянулась и увидела Кенни. Ну конечно, он здесь. Я совсем забыла, что владелец этого магазина тракторных принадлежностей – его отец.

– Привет, – поздоровалась я. – Рада тебя видеть.

Кенни улыбнулся. Это хорошо. Может, он не так уж и расстроился, что я не отвечаю на его сообщения.

– У тебя все хорошо? С той встречи в баре в прошлом месяце я ничего о тебе не слышал.

Бедняга. Он безнадежно проиграл.

– О да, все нормально. Я просто занята.

– Конечно. Я не знал, что ты пробудешь здесь так долго, – проговорил он с надеждой в голосе, и я тут же ощутила себя сволочью.

– Да, мне нравится быть дома.

– Это хорошо. – Немного помолчав, Кенни провел рукой по волосам – он всегда так делал, когда нервничал. – Может, как-нибудь поужинаем вместе?

Боже, какой он милый. Вот только я не могла пойти с ним на ужин. Кенни – хороший парень, но его не устроит просто дружба. Мне же был нужен только Люк.

– Прости, не могу. Я кое с кем встречаюсь, – пояснила я, сама не веря, что призналась в этом постороннему человеку.

– Ой, черт. Извини, я не знал.

– Не извиняйся. Спасибо за предложение.

Я одарила Кенни самой дружелюбной улыбкой, на которую была способна.

– Малышка, – позвал отец с другого конца магазина. – Ты готова идти?

Мой спаситель.

– Да! – крикнула я и подошла к отцу, стоящему возле прилавка. – Увидимся, – обернувшись, попрощалась я с Кенни.

Он кивнул.

Сквозь витрину магазина я видела, как работники Дона загружают в кузов отцовского пикапа нужную ему деталь.

– Привет, Эмми. С приездом домой, – кивнул мне Дон. – Кенни рассказал, что видел тебя в городе.

– Спасибо, Дон. Рада встрече, – вежливо проговорила я, надеясь, что хозяин магазина не станет сватать мне Кенни.

Но тут вмешался отец, не давая Дону возможности развить тему.

– Благодарю, Дон. Береги себя.

Он тихо постучал по прилавку, а после развернулся и жестом показал мне следовать за ним.

– Может, перед возвращением выпьем кофе? – предложил отец, когда мы вышли на улицу.

Я кивнула.

И мы направились через дорогу, к «Фасолинке». Внутри все осталось по-прежнему. Столы, стулья и диваны ничуть не подходили друг к другу – но не как в намеренно эклектичной комнате Тедди, а словно на каком-нибудь дешевом рынке. Возможно, отчасти это способствовало развитию моего СДВГ.

Мы с Тедди обычно делали здесь домашние задания, и у меня никогда ничего не получалось. Теперь я понимала причину.

Папа подошел к стойке и заказал два кофе, себе черный, а мне с большим количеством сливок и без сахара. Насколько я знала, он единственный был в курсе, какой кофе я обычно заказываю.

Решив немного посидеть здесь, мы устроились за столиком возле окна.

– Я принимаю твое предложение, папа, – выпалила я.

– Будешь вести занятия?

– Да, но я не стану забирать группы у Люка. Разве что он сам решит их отдать. Просто заменю Рональда.

– Годится. За первый сезон зарплата будет по стандартной ставке, а дальше мы ее пересмотрим.

– Согласна.

Папа протянул руку через стол, и я ее пожала.

Мы немного посидели, молча глядя в окно. Приятно для разнообразия.

– Ты похожа на свою маму, Эмми, – посмотрев вдруг на меня, заметил отец. Да, он любил маму и до сих пор по ней скучал, но никогда не упоминал вот так, без повода. Мне приходилось спрашивать. – Знаешь, это именно она захотела назвать тебя Клементиной.

Я кивнула. Отец мне об этом уже рассказывал.

– Она обычно пела эту песню мальчикам, когда они капризничали или не могли уснуть, – продолжил он. – И помогало. Мы думали, у нас родится третий мальчик, однако на свет появилась ты. И твоя мама, не дав мне сказать ни слова, тут же выбрала тебе имя. В детстве ты редко плакала. Возможно, потому, что в твоем имени осталась часть от твоей мамы, пусть даже ее самой не было рядом. По крайней мере, мне нравится так думать. – Вот этого я не знала. – Чем старше ты становишься, тем больше ее черт я в тебе вижу. Она тоже была тихой, как ты, предпочитала все решать самостоятельно и ни с кем не делилась секретами.

– Это плохо? – тихо спросила я.

– Нет. Благодаря этим особенностям она стала решительной и крайне независимой. До знакомства с твоей мамой я таких людей не встречал. В тебе мне это тоже нравится.

Прежде отец никогда так не говорил.

– Почему ты о ней почти не рассказываешь?

– Когда она в моих мыслях, я могу ее сберечь, – помолчав пару мгновений, ответил он.

В глазах отца читалась печаль. «Могу ее сберечь». Мама умерла на его глазах. Просто упала с лошади и ударилась головой о камень. Несчастный случай.

От меня не ускользнула эта параллель между мамой и мною. Наверное, отчасти поэтому я не рассказала отцу о том, что со мной произошло.

– Прости, что мало говорил о ней, – вздохнул отец.

– Все нормально, – заверила я.

И ничуть не солгала. Да, я любила маму, но не скучала по ней, как Густ или Уэст. Трудно скучать по незнакомому человеку. И все же мне ее не хватало. Порой даже казалось, что на том месте, которое принадлежало ей, в сердце зияла дыра.

– А почему ты заговорил о ней сейчас? – с искренним любопытством спросила я, недоумевая, чем вызвано такое поведение отца.

– В «Фасолинке» я впервые ее увидел. Тогда здесь была не кофейня, а простая закусочная. И сейчас, глядя на тебя, я вспомнил о том дне. У нее сломалась машина, где-то за городом. И ей пришлось идти пешком несколько миль, чтобы сюда добраться. Она планировала задержаться всего на одну ночь, но так и не уехала отсюда. – Папа походил на реку, спокойную и могучую. И я вполне понимала, как он увлек за собой маму.

– Трудно любить того, кого больше нет? – Раз отец так свободно заговорил о маме, я решила воспользоваться этим и кое-что для себя прояснить.

– Нет, любить Стеллу для меня проще простого, независимо от того, здесь она или нет. – Неужели Амос Райдер – такой романтик? На сердце вдруг потяжелело. Как бы оно не выпало из груди.

– Она не жалела, что осталась здесь? – спросила я, озвучивая вслух свой самый большой страх. Не пожалею ли я, оставшись в этом городе?

Отец внимательно посмотрел на меня, как будто точно угадал, о чем я думаю.

– Вряд ли, – наконец ответил он. – Покидая родной город, она что-то искала. И, похоже, нашла это здесь.

– Что именно она искала?

– То же, что ищем все мы: любовь, поддержку, жизненную цель.

– И она нашла это в тебе?

– И в горах. В Августе, Уэстоне и тебе.

Глаза вдруг защипало от слез. В этой гребаной кофейне кто-то резал лук? Я никогда по-настоящему не оплакивала маму, но сегодня расклеилась по милости мужчины, который ее потерял. Браво, папочка, как мило. Я со слезами на глазах в общественном месте.

– Надеюсь, ты тоже найдешь все это, Клементина, – сказал отец, глядя на меня. Его лицо светилось от любви. – Будь то в Мидоуларке или где-либо еще.

Будучи моложе, я думала только об отъезде. Ведь целей, которые я ставила перед собой – колледж, скачки и все прочее, – можно было так или иначе достигнуть только за пределами Мидоуларка. Теперь же я хотела остаться. Здесь я чувствовала себя в безопасности.

Наверное, мне как раз и нужно было уехать на некоторое время, чтобы осознать, насколько особенное это место. Я гордилась тем, что родилась здесь, и благодаря этому городу приобрела жизненный опыт, непохожий на опыт тех, кто родился вдали отсюда.

Раньше жизнь в Мидоуларке казалась мне тесной и никчемной. На самом деле я сама внушала себе эти мысли в вечной погоне за следующим достижением. Я никогда по-настоящему не радовалась полученным результатам. Оттого и чувствовала себя несчастной.

Но теперь я гордилась собой и своими успехами. И была довольна. Причем вовсе не из-за Брукса. Он явился для меня лишь приятным бонусом.

Просто было в самом Мидоуларке что-то такое…

– Знаешь, папа, думаю, я это уже нашла.

21

Эмми

Прошло больше недели со дня рождения Тедди, закончившегося для меня сексом с лучшим другом моего брата в кабинете бара, в зале которого находилась половина города.

К счастью, в тот вечер посетители «Сапога дьявола» вели себя более шумно и беспокойно, чем обычно, и никто не обратил внимания, что мы с Люком исчезли на некоторое время. Ну, кроме Тедди, конечно.

Когда я вернулась за наш столик, ее подруги из бутика, Мади и Эмили, уже прилично набрались, так что я не слишком беспокоилась на их счет. Но меня грызло чувство вины перед Тедди, ведь я ушла с празднования ее дня рождения, пусть и не по своей воле.

Но Тедди совсем не злилась. Напротив, она сияла. И после моего возвращения первым делом поинтересовалась:

– Куда делась твоя помада? – А после выдохнула: – Поверить не могу, что ты трахалась в общественном месте. Даже я такого не делала.

Несколько минут спустя из кабинета вышел Люк и, направляясь к барной стойке, коснулся моей руки. Его бармен, которого вроде бы звали Джо, одарил хозяина суровым взглядом. Однако Люк, приглаживая темные волосы, с трудом сдерживал улыбку.

«Боже, какой он красивый», – подумала я тогда.

И сейчас при виде его в голове мелькнула та же мысль.

Я как раз направлялась в конюшню, чтобы взять Мэйпл на прогулку.

За последнюю неделю я стала более комфортно чувствовать себя в седле, а на днях даже осмелилась пустить Мэйпл в галоп. Ей это понравилось.

Но до сих пор каждый раз, когда я садилась на лошадь, внутри что-то екало. Трудно сказать, удастся ли мне когда-нибудь окончательно забыть об этом несчастном случае. Впрочем, всего пару месяцев назад я не верила, что вообще смогу ездить верхом.

Так что прогресс налицо.

Верховая езда была для меня всем. Меня очень сильно ранила мысль, что я лишилась этой радости. Никогда прежде я не чувствовала такой боли и не желала испытать ее снова.

Мои нынешние успехи в верховой езде трудно было не связать с Бруксом. Несколько раз я ночевала у него в доме, зная, что в случае вопросов легко могу сослаться на то, что спала у Тедди. К тому же так его пикап не мелькал на ранчо, избавляя моих родных от лишних подозрений.

Люк умел меня удивлять. К примеру, медленным танцем на кухне несколько дней назад.

У нас обоих выдался трудный день, и когда я приехала к нему, то не ждала ничего особенного. Просто хотела побыть с ним. Однако к моему приходу он уже успел приготовить ужин, причем отличный.

Пока мы убирали со стола, из колонки в гостиной заиграла медленная композиция Рэнди Трэвиса. Перебросив через плечо полотенце, которым он вытирал посуду, Люк схватил меня за руку и притянул к себе. Одну ладонь положил мне на талию, а другой сжал мою ладонь и переплел наши пальцы.

Мы вместе покачивались посреди кухни, и мне хотелось сохранить этот момент навсегда.

Тем вечером мы уснули на диване, глядя мою любимую «Стильную штучку».

И вот в такие краткие моменты я видела его по-настоящему. Люк не был ни легкомысленным, ни безответственным, ни высокомерным, хотя и издевался над футболками. Напротив, он окружал меня вниманием и заботой.

Парень, который всю свою жизнь выпрашивал внимания у других, знал, как заставить меня почувствовать себя единственным человеком на планете. Я вполне могла бы влюбиться в этого Люка, с которым общалась после возвращения домой. Более того, я начинала подозревать, что другие мужчины в этом плане меня не интересуют.

И это чертовски пугало.

Я заметила Люка в загоне с граблями в руках, а значит, он уже почистил стойла. Серая футболка липла к коже, блестевшей в лучах летнего солнца. Он вдруг остановился, задрал футболку и вытер тканью лицо.

«Охренеть».

Я подошла к загону и положила руки на ограду.

– Доброе утро.

Люк тут же направился в мою сторону.

– Привет. – Он быстро поцеловал меня в висок.

– Ночью я по тебе скучала, – честно призналась я. Он усмехнулся, и я толкнула его в плечо. – Заткнись.

– Извини. Просто мне пришлось встать раньше обычного. И я решил дать тебе для разнообразия поспать. – Теперь его усмешка стала лукавой.

Да, признаться, мы с ним мало спали на этой неделе.

Рядом с Люком я испытывала странные чувства. Я как будто не могла им насытиться. Мне нравилось заниматься сексом, однако столь сильного влечения до Люка я ни к кому не испытывала. Часто я подолгу обходилась без сексуальных отношений, и меня это не напрягало.

Конечно, Люк в постели дарил мне ни с чем не сравнимое удовольствие, но меня скорее привлекало в нем другое. Рядом с ним я чувствовала себя желанной и даже страстной, хотя прежде никогда не описала бы себя этим словом. Такое определение скорее подходило Тедди.

– Почему ты встал так рано?

– Увидишь. Готова прокатиться? – Он заправил прядь волос мне за ухо.

– Сперва нужно вычистить стойла. Сегодня я убираюсь в той части, что сдается в аренду.

– Все уже сделано.

– Это физически невозможно. Сейчас еще слишком рано.

Люк перегнулся через ограду и нежно меня поцеловал.

– Все сделано, – повторил он. Я даже не хотела знать, во сколько Люк приехал сюда, чтобы все успеть. А он вообще ложился спать? – Днем нужно будет вернуться в конюшню, но вся утренняя работа на сегодня закончена.

– Серьезно?

– Ага. Итак, – он снова поцеловал меня, – готова прокатиться?

Я кивнула и направилась к конюшне. Люк шел рядом со мной с другой стороны изгороди, пока не добрался до выхода из загона. К главной двери конюшни мы подошли вместе.

Сквозь дверной проем я заметила, что Фрайди и Мэйпл стоят на развязках, уже вычищенные и оседланные.

– Надо же, а ты времени зря не терял.

– Я закончил с ними всего несколько минут назад. Хотел точно подгадать к тому моменту, как ты сюда придешь, но не учел, что ты часто ставишь будильник на повтор.

– Заткнись! – Я еще раз игриво его толкнула.

– Ты же выросла на ранчо – и до сих пор не умеешь просыпаться по будильнику?

– Я поздно ложусь. Мне нравится тишина.

– О да, у меня были тихие ночи. Увы, теперь некая женщина выдаивает меня до капли, а потом еще и храпит.

– Я не храплю!

– Храпишь. – Он щелкнул меня по носу. – Но это мило. Ты спишь крепче, чем кто-либо из известных мне людей.

Я бы с радостью начала все отрицать, однако Люк был прав. Дрыхла я знатно. Мне требовалось время, чтобы заснуть, зато потом я спала как убитая. И в случае апокалипсиса не смогла бы даже убежать от зомби, – они захватили бы меня спящей.

– Неважно, – пробормотала я, подходя к Мэйпл.

Она уткнулась носом мне в плечо. Ласковое животное, я ее очень любила. Я ездила на ней только на протяжении своей профессиональной карьеры, но мне казалось, будто мы вместе всю жизнь. Мои Мэйпл и Муншайн – вообще лучшие в «Ребел блю».

Мы с Бруксом вывели лошадей из конюшни и сели на них верхом.

– Все хорошо? – спросил он.

– Да. – Я в самом деле отлично себя чувствовала. Дышала ровно, и голова не кружилась. – Куда мы едем?

– На малую арену.

Малая арена находилась рядом с конюшнями, которые сдавались в аренду. Она была больше загона, но меньше обычной полноразмерной арены, находящейся неподалеку от старого Большого дома. В детстве я часто каталась на малой арене, но после возвращения там еще не бывала.

Мы с Бруксом гнали лошадей вперед, двигаясь по землям «Ребел блю». Хорошо, что ранчо занимало такую обширную территорию, – мне вовсе не хотелось попадаться кому-то на глаза, а после отвечать на вопросы о том, что я делала на лошади в компании Брукса.

Через несколько минут Люк пустил Фрайди рысью, и я последовала его примеру с Мэйпл.

Поездка верхом по «Ребел блю» дарила незабываемые впечатления. Горы, сотканные из оттенков зеленого, желтого и коричневого, на фоне голубого неба создавали некую невероятную, почти неземную картину. Иначе не описать.

Когда до малой арены оставалось около тысячи ярдов, Люк пустил Фрайди галопом. Я без раздумий последовала за ним.

Пока Мэйпл набирала скорость, я немного привстала в стременах, чувствуя струящийся вокруг тела воздух. Впервые за долгое время езда верхом казалась мне чем-то совершенно естественным. Копыта Мэйпл ритмично стучали по земле, подо мной двигались ее мышцы, волосы развевались у меня за спиной.

Слишком скоро Фрайди с Люком стали замедлять ход, и я нехотя последовала их примеру. Мы остановились возле внешней границы арены. Несколько недель назад Уэст привозил меня сюда совсем другим путем, сейчас же мы добрались в эту часть ранчо с противоположной стороны, и старый Большой дом маячил где-то вдалеке.

В отличие от большой арены эта была без крыши, лишь огорожена забором. И я увидела внутри какие-то предметы, похожие на… три бочки. Поставленные в форме треугольника.

Я спешилась и привязала Мэйпл к одному из столбов забора. Брукс позади меня привязал Фрайди.

– Что это? – обернулась я к нему.

– Площадка для скачки вокруг бочек. – Люк приготовил мне место для тренировок? – До состязаний в Мидоуларке осталось меньше двух недель, и если ты хочешь уйти из конного спорта, то сделай это с помпой.

– Ты для меня постарался?

Он пожал плечами, словно оборудование площадки для тренировок было для него самым банальным поступком в мире. А у меня внутри возникло странное чувство. Прежде никто и никогда не делал мне ничего подобного.

– Когда ты успел?

– Вчера вечером.

– И рано утром снова приехал сюда?

Он кивнул и потер рукой затылок, правда, слегка покраснел.

У меня перехватило дыхание, но вовсе не из-за паники. От этого мужчины в буквальном смысле захватывало дух.

– Тебе нужно тренироваться, – просто пояснил Люк.

Я взглянула на созданную им площадку и представила, как мы с Мэйпл мчимся вокруг бочек по траектории, похожей на лист клевера. Я не занималась этим уже несколько месяцев. И сейчас при виде бочек начала нервничать. Причем чертовски сильно. О чем я вообще думала, решив участвовать в соревнованиях? Я ведь ни за что на свете не смогу подготовиться.

– Эмми, сладкая, поговори со мной, – сказал Люк, заметив перемену в моем настроении.

Я больше ничего не могла от него скрыть. Наверное, это должно было меня расстроить, – и все же не расстроило. Я почти испытала облегчение от того, что в этой ситуации не останусь наедине со своими мыслями.

– Мне страшно, – прошептала я.

– Признаюсь, я больше волновался бы, если бы ты не боялась. Ты пережила моменты, которых страшится каждый наездник. И все же вернулась в седло.

У меня задрожали руки, и Люк это сразу заметил.

– Эй, – он шагнул ко мне. – Ты справишься, Эмми. Мы не станем торопиться. У тебя обязательно все получится.

– Откуда тебе знать?

Он обхватил мое лицо ладонями.

– Ты же Клементина Райдер, черт возьми!

Я рассмеялась, услышав это заявление, и по щеке скатилась одинокая слезинка. Люк вытер ее прежде, чем она успела упасть на землю.

– Сладкая, ты заслужила возможность поставить точку в карьере на своих собственных условиях. И то, что тебя бросили в пыль, вовсе не значит, что с тобой покончено.

22

Люк

За последнюю неделю наша с Эмми жизнь вошла в определенный ритм. Мы проводили вместе почти каждую ночь, обычно в моем доме, а с утра отправлялись в «Ребел блю» – на площадку, оборудованную для скачки вокруг бочек. И час или два Эмми гоняла лошадь по полю. Порой все это время я оставался с ней, порой нет – в зависимости от запланированных на ранчо дел.

Эмми на спине лошади представляла собой гипнотическое зрелище. Сидя в седле Мэйпл, она полностью контролировала каждое движение и выглядела настолько спокойной и сосредоточенной, что, казалось, ничто не могло ее поколебать.

Трудно представить, насколько серьезным был тот несчастный случай. Мне невыносимо было думать, что она целый месяц провела совсем одна в Денвере, прежде чем решила вернуться домой.

Мы создали для себя маленький мирок, внутри которого существовали только вдвоем, постепенно узнавая друг друга. И хотя я наслаждался каждым часом, проведенным вместе, я отчасти начинал чувствовать себя виноватым. Сколько еще скрывать наши отношения от Густа? Если он выяснит, что я намеренно хранил их в секрете, то наверняка решит, что я попросту развлекался с его сестрой. Наверное, так это и выглядело со стороны, особенно учитывая мои предыдущие похождения.

Еще меня несколько тревожило, что сама Эмми не стремилась разглашать нашу связь. Может, потому, что не чувствовала того же, что и я?

Уладив текущие дела в конюшнях, я вернулся на арену. К тому времени Эмми с Мэйпл закончили занятие. Эмми сидела на земле, Мэйпл лежала рядом с ней, устроив свою массивную голову на коленях хозяйки. Лошади, по сути, большие собаки.

– Как прошло? – спросил я, подходя.

– Нормально. Пока не удалось преодолеть отметку в двадцать секунд, но со мной все хорошо.

– Отлично. – Я присел на корточки рядом с Эмми и поцеловал ее в макушку. – Мне пора в бар.

– Я вернусь вместе с тобой.

Эмми медленно встала, стараясь не толкнуть Мэйпл, чтобы ее не напугать. Мы отошли от лошади, давая ей возможность спокойно подняться.

Я притянул Эмми к себе и обнял на пару секунду, зная, что по возвращении в конюшни нам может не представиться шанса нормально попрощаться – если там будет кто-то еще. А мысль о том, чтобы уехать, не прикоснувшись к любимой, вызывала у меня тошноту.

Я отстранился и поцеловал ее, медленно и нежно, именно так, как ей нравилось. Но прежде, чем в нас успело вспыхнуть желание, у меня в кармане зазвонил телефон.

Вечно нам мешали. Наверняка это Джо.

Зная, что звонок, вероятно, связан с баром, Эмми еще раз чмокнула меня в губы и отстранилась. Она хотела вернуться к Мэйпл, но я удержал ее и обнял за плечи. Пока я не готов был ее отпустить.

– Алло, – проговорил я в трубку, даже не взглянув на экран.

– Люк, милый, – донесся дрожащий женский голос.

Я тут же напрягся. Эмми, должно быть, почувствовав мое состояние, посмотрела на меня с явным беспокойством.

– Мама? – спросил я.

Эмми широко распахнула глаза. Я уже давно не общался с матерью. Пробовал какое-то время, но сдался, испытав слишком много разочарований.

– Да, милый, это я.

Мама на другом конце провода продолжала говорить, и мне показалось, что мир застыл. Я так давно ее не слышал, что сейчас едва узнавал голос. Неужели он всегда звучал так надтреснуто?

Когда я повесил трубку, Эмми меня обняла.

– Все нормально? – поинтересовалась она. Я с минуту молчал, не понимая, как мне относиться к тому, что я только что узнал. – Люк? – Эмми помахала рукой у меня перед лицом. – Ты как?

Я отстраненно вглядывался вдаль, туда, где простирались земли «Ребел блю».

– Муж моей мамы… Он должен был вернуться из поездки несколько дней назад. Однако так и не появился.

Эмми

После телефонного звонка от мамы Люка мы вместе с Фрайди и Мэйпл поспешили в конюшню, где расседлали лошадей и устроили их в стойлах. Люк пообещал позвонить мне позже и направился к выходу. Но я не собиралась отпускать его одного в тот дом, где Люку вечно давали понять, будто он ничего не стоит.

Так что вскоре я сидела в его пикапе, держа Люка за руку и положив голову ему на плечо.

Он был напряжен. Никогда прежде я не видела его таким. И мне ничуть не нравилось, что обычно столь уравновешенный парень сейчас походил на натянутую струну.

Мы с Люком говорили о его семье, когда только начинали уроки верховой езды. С тех пор, казалось, прошла целая вечность. Я знала, что он плевать хотел на отчима и братьев, а вот благополучие матери его по-прежнему волновало.

Лидия Хейл жила в трейлере минутах в двадцати езды от «Ребел блю», и по мере приближения к ее дому Люк все крепче сжимал мне руку. Вряд ли он до конца представлял, что может ждать его внутри.

Я даже не знала, когда он был здесь в последний раз. Люк не ночевал в доме матери с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, а на восемнадцатый день рождения забрал отсюда все свои вещи.

Люк остановил пикап перед домом и заглушил двигатель, однако не сделал ни малейшего движения, чтобы выбраться из машины.

– Эмми, ты не обязана идти туда вместе со мной.

Я повернулась к Люку и убрала волосы с его лица.

– Ты был рядом со мной с тех пор, как я вернулась домой. Не хочу, чтобы ты пошел в одиночку.

– Я рос не так, как ты, Эмми, – со вздохом проговорил он.

– И что?

– Я не знаю, что встретит нас внутри или как поведет себя мать. Не хочу, чтобы ты по моей милости попала в переплет.

В его больших карих глазах читалась боль, и у меня сжалось сердце.

– Я не принцесса, Люк. Я здесь, чтобы тебя поддержать.

– И, что бы я ни сказал, ты не останешься в машине, – вздохнул он. Я покачала головой, и Люк поцеловал меня в лоб. – Ну, тогда пойдем.

Мы вылезли из пикапа и, держась за руки, направились к входной двери.

Люк постучал. Его мама открыла дверь почти сразу. В последний раз я видела Лидию, когда училась в старшей школе, и она почти не изменилась. Передо мной стояла все та же миниатюрная голубоглазая блондинка, разве что на лице добавилось морщин, а в волосах, подстриженных чуть выше плеч, появилась седина. Она держала в пальцах зажженную сигарету, глаза опухли от слез.

Люк совсем не походил на нее. Свою внешность он унаследовал от Джимми, потому, наверное, в детстве в этом доме ему приходилось особенно тяжело.

– Люк, малыш, я так счастлива, что ты здесь. – Лидия вышла из дома и неловко обняла его одной рукой.

– Привет, мам, – сказал Люк, не выпуская мою руку.

Отстранившись, Лидия посмотрела на меня.

– Клементина Райдер, это ты? – Она окинула меня взглядом с ног до головы, задержав глаза на ладони Люка в моей руке.

– Да, мэм, – ответила я.

Лидия поджала губы, похоже, расстроившись, что я пришла сюда вместе с ее сыном.

– Что ж, я не ожидала столько народу, но заходите.

Да, ее явно нервировало мое присутствие.

Мы вместе вошли в дом.

В гостиной повсюду валялись пивные бутылки и банки из-под кока-колы, в воздухе стоял застарелый запах табака. По телевизору в углу показывали старые выпуски «Игры молодоженов»[11].

Лидия уселась в кресло-качалку возле дивана. Рядом стояло еще одно кресло, пустое, – очевидно, Джона. Мы с Люком, не расцепляя рук, сели рядом на выцветший бордовый диван.

– Мам, объясни, что случилось. Где Джей-Джей и Билл? – спросил Люк, имея в виду своих братьев.

Лидия судорожно вздохнула, явно готовая в любой момент снова расплакаться. Из того, что Люк рассказывал мне о Джоне, я бы сказала, что его исчезновение было небольшой потерей, но стоило проявить хоть немного сочувствия к горю Лидии.

– Я уже несколько дней не получала от него вестей. – Джон работал дальнобойщиком, так что в столь долгом отсутствии для него не было ничего необычного. И, если Лидия заволновалась, значит, у нее имелись для этого какие-то причины. – Транспортная компания не может отыскать его грузовик. В последний раз его видели неподалеку от границы штата Невада. – Лидия затянулась сигаретой. Ее рука ощутимо дрожала. – Мальчиков нет дома, и мне невыносимо оставаться здесь одной. Без Джона так тихо.

– Рад, что ты мне позвонила, – проговорил Люк. – Не знал, что у тебя вообще есть мой номер.

– Нашла у Джона, в записке на его столе. – Вероятно, сохранился с последнего раза, когда Люк общался с ним в попытке связаться с матерью.

– Прости, мам. Я знаю, Джон для тебя много значит. Уверен, с ним все хорошо, – произнес Люк совершенно ровным, лишенным эмоций голосом. Похоже, так он пытался скрыть презрение к своему отчиму.

– Миссис Хейл, – вмешалась я. – Пока мы здесь, может, для вас что-то сделать? Приготовить ужин или что-нибудь еще?

Лидия снова глубоко затянулась и, внимательно глядя на меня, выпустила дым в мою сторону.

– От Райдеров мне ничего не нужно, – резко сказала она. – Ваше семейство уже отняло у меня сына. А теперь ты запустила в него свои когти.

Люк снова сжал мне руку.

– Мам, ты ведь знаешь, что я не мог здесь оставаться. Райдеры дали мне то, чего ты не смогла. И не надо их за это ненавидеть. А если будешь так разговаривать с моей девушкой, я сейчас же отсюда уеду.

«Моя девушка».

Отчего-то эти слова сейчас казались очень важными. Парни и прежде называли меня своей девушкой, но я никогда не придавала этому статусу особого значения. Однако рядом с Люком это был не пустой звук.

– Я и так не видел тебя много лет, – продолжил он. – Чертовски жаль, если мне придется просто взять и уйти.

Лидия с минуту размышляла над его словами, не сводя с меня взгляда. Эта женщина, судя по всему, не выносила ни мою семью, ни, в частности, меня.

– Хорошо, – в конце концов бросила она.

Люк немного расслабился и начал рассказывать матери о баре и о доме, который приводил в порядок после смерти отца. Я молча сидела рядом. По мере общения с сыном Лидия все больше оживлялась. Похоже, она гордилась Люком, и ее гнев на меня являлся лишь отражением ее собственного чувства вины.

В какой-то момент Люк встал с дивана и отправился на кухню, чтобы принести матери газировки. Не желая оставаться с ней наедине, я пошла с ним. Сегодня у меня как-то не было настроения бить по лицу пожилых женщин.

– Прости за ее отношение, – проговорил Люк, как только мы вступили на старый, покрытый пластиком пол кухни.

– Тебе не за что извиняться. Может, попытаемся заставить ее хоть что-то съесть?

Когда мы грустили, отец обычно нас кормил. И когда радовались – тоже. Таким способом он проявлял заботу о нас, и я переняла эту привычку.

– Здесь, наверное, и готовить-то не из чего. – Люк достал из холодильника банку кока-колы и поставил ее на столешницу, потом начал рыться в кухонных ящиках. И в конце концов вытащил из-под раковины коробку с мешками для мусора. – Хотя бы приберусь немного.

– Я помогу, – пообещала я.

Мы вернулись в гостиную. Люк отдал Лидии банку кока-колы и начал собирать разбросанные по комнате бутылки, банки и прочий мусор. Мы наполнили три мешка. Люк поставил их у входной двери, намереваясь выбросить в контейнер по пути домой.

Пока мы убирались, Лидия исчезла в другой комнате, а чуть позже вышла со стопкой фотографий в руках. Она протянула снимки Люку.

– Вот, нашла, пока искала твой номер. Возможно, ты захочешь забрать их с собой.

Люк взял у матери фотографии, и мы снова сели на диван.

На первом снимке он был в ковбойской шляпе, с лошадкой на палке, и выглядел просто очаровательно.

– Сколько тебе здесь? – спросила я, беря фото у него из рук.

– Не знаю. Лет пять или шесть, – пожал плечами Люк.

Лидия, снова сев в кресло, кивнула, подтверждая правоту сына. Теперь она смотрела на меня с несколько большей теплотой. Благодарность за помощь?

– Он всегда хотел стать ковбоем, – проговорила она.

Мы продолжили рассматривать фотографии, на которых Люк ловил рыбу или играл на улице. Вот он в ковбойской шляпе – отличный снимок! – а здесь несколько фото с Хеллоуина. На одной фотографии даже появился Джимми с младенцем на руках, но Люк убрал ее слишком быстро, и я толком не успела рассмотреть.

Мы дошли до снимка мальчика, который сидел на высоком стуле и ел торт – судя по всему, в честь дня рождения.

– О, чудесная фотография, – заметила Лидия. – Тебе понравился день рождения. И ты решил, что он должен быть каждый день.

Немного опустив плечи, Люк вернул фотографию матери.

– Это не я, мам, а Джей-Джей.

В этот миг словно по команде открылась входная дверь, и внутрь вошел высокий блондин – хотя ростом он уступал Люку – в грязной рабочей одежде механика. Тот самый Джей-Джей. Прежде я никогда с ним не общалась, но знала, кто он такой. Джей-Джей, ровесник Густа, работал в одной из автомастерских Мидоуларка. По правде сказать, в городе их было всего две: первая пользовалась неплохим спросом, во второй трудился Джей-Джей. Он также занимался какими-то побочными делишками, причем далеко не законными.

– Какого хрена ты здесь забыл? – рявкнул он прямо с порога.

– Джей-Джей, – вмешалась Лидия, – Люк пришел меня проведать.

Люк сжал мою руку. Мы вместе поднялись с дивана и направились к двери.

– Я ушел всего на несколько часов, и ты тут же впустила этого ублюдка в свой дом?

– Я тоже рад тебя видеть, Джей-Джей, – вздохнул Люк.

– Заткни свою пасть и вали из дома моего отца, – бросил Джей-Джей.

Ну и козел.

– Слушай, приятель, я пришел навестить маму. Она позвонила мне, потому что не хотела оставаться одна. Теперь, когда ты здесь, я ухожу. Мне жаль, что твой отец пропал. Надеюсь, он скоро появится.

Люк потянул меня к двери, однако Джей-Джей преградил ему путь.

Телосложением Люк сильно отличался от брата и при желании мог бы заткнуть его одним ударом, но вряд ли он стал бы трогать сейчас Джей-Джея. По крайней мере, не в присутствии мамы.

Забавная штука жизнь. В день рождения Тедди я разозлилась, потому что Люк ударил того парня в баре. Сейчас я сама хотела, чтобы он отправил брата в нокаут.

– Эмми Райдер, – холодно произнес Джей-Джей, не сводя с меня взгляда. Боже, неужели все члены семьи Люка ненавидят меня до глубины души? Почему? – Что ты здесь делаешь с этим неудачником?

– Отстань от нее! – повысил голос Люк. Никогда не слышала, чтобы он так разговаривал. Сколько же неприязни к родным скрывалось у него внутри?

– А как Густ Райдер относится к тому, что верный помощничек трахает его младшую сестру?

Будь Люк персонажем мультфильма, у него из ноздрей наверняка повалил бы дым. Меня ничуть не взволновали слова придурка Джей-Джея, но Люка они, кажется, задели.

– Я велел тебе ее не трогать!

Одной рукой Люк оттолкнул брата с дороги. Тот споткнулся. Хотелось верить, что Джей-Джей не решит вдруг броситься в драку.

– Пойдем, Эмми. – Люк потянул меня к выходу.

Однако я повернулась к Джей-Джею.

– Хватит вести себя как мудак, – посоветовала я. – И думай, с кем связываешься. Иначе кто-нибудь вполне может шепнуть шерифу, что в своем трейлере ты приторговываешь не только травкой.

Джей-Джей на миг потрясенно застыл, глядя на меня, потом рявкнул:

– Убирайтесь ко всем чертям! И чтобы я ни одного из вас здесь больше не видел!

Мы с Люком вышли на улицу, и, прежде чем Джей-Джей успел захлопнуть за нами дверь, я обернулась и нашла взглядом Лидию. В ее глазах стояли слезы.

Люк потянул меня по дорожке, стараясь поскорее добраться до своего пикапа. А после прижал к водительской дверце и жадно поцеловал в губы. В этом поцелуе ощущалось нечто особенное. Даже значимое.

Хотя что именно, я не смогла бы объяснить.

Отстранившись, Люк прижался лбом к моему лбу.

– Что это было? – выдохнула я.

– Никто и никогда прежде за меня не заступался, – сказал он, и от его слов заныло в груди.

Добрый, трудолюбивый и искренний Люк Брукс, человек с большим сердцем, заслуживал гораздо лучшей семьи, чем те люди, что жили в этом доме. Я обняла его и прижала к себе. Люк уткнулся лицом мне в плечо, и некоторое время мы стояли, не двигаясь.

Потом сели в пикап. Я устроилась посередине сиденья, Люк немного приобнял меня. Наш путь лежал по проселочным дорогам, так что мы открыли окна, впуская в салон свежий летний воздух.

– Хочешь поговорить о том, что произошло? – спросила я.

– Извини за Джей-Джея, – вздохнул Люк.

– Тебе не за что извиняться. Ты гораздо больше, чем просто ошибка Лидии и Джимми, Люк, и заслуживаешь лучшего.

Я посмотрела на него, но он не отрывал взгляда от дороги.

Всю дорогу мы ехали молча. Остановив пикап на подъездной дорожке перед своим домом, Люк заглушил двигатель и со вздохом опустил голову на руль. Я погладила его по спине.

– Что за отстой, – наконец пробормотал он. – Разве плохо надеяться, что Джон больше не появится?

– Нет, – ответила я.

Люк поднял голову и посмотрел на меня. И я на миг со всей ясностью увидела перед собой не мужчину, которому исполнилось тридцать два года, а пятнадцатилетнего мальчика, готового на все, лишь бы заслужить любовь родных.

Я убрала с его лица прядь непослушных темных волос и нежно поцеловала Люка в губы.

– Спасибо, что поехала со мной, Эмми, – выдохнул он, когда я отстранилась.

– С тобой я пошла бы даже на край света, – искренне призналась я.

23

Эмми

Прежде я никогда по-настоящему не понимала смысла выражения «дрожать как осиновый лист», но сейчас в буквальном смысле тряслась словно несчастный листок осины на сильном ветру.

Обычно я не нервничала перед скачками – раньше. Теперь же сердце билось так, словно в любой момент могло проломить грудную клетку и рухнуть к ногам.

Соревнования подкрались незаметно, я и моргнуть не успела.

Конечно, мы с Мэйпл тренировались – по несколько дней в неделю ездили рысью и прогулочным шагом, галопировали вокруг бочек. Иногда ко мне присоединялся Люк. В конце концов я поверила, что опасность миновала. Мчась на лошади по площадке, я в очередной раз убеждалась, насколько мне нравятся скачки вокруг бочек. Из всех видов состязаний в родео только здесь не оценивалось искусство верховой езды; лишь время прохождения имело значение. Тем не менее, чтобы успешно скакать вокруг бочек, требовалось быть чертовски хорошим наездником. Другими словами, мастерство верховой езды являлось настолько неотъемлемой частью состязания, что не нуждалось в оценке. Именно это в первую очередь меня и привлекало.

И вот я на арене, в окружении соперников и знакомых мне людей. Поддержать меня пришли все, кого я любила: отец, братья, Люк, Тедди, Хэнк, и даже Ками со своим женихом привели сюда Райли. Спокойствия, которое я испытывала во время тренировок, как не бывало. У меня из-под ног словно выдернули страховочную сетку. Все ли я сделала, чтобы качественно подготовиться к сегодняшним состязаниям?

Я машинально выполняла все, что положено перед скачками, но дрожь не отпускала. Вряд ли мне грозил полноценный приступ паники, и тем не менее нервы были явно не в порядке. Руки тряслись так сильно, что Тедди сама прикрепила номер к моей рубашке.

– В чем дело, Эмми? Никогда не видела тебя такой перед скачками, – поинтересовалась подруга.

Сейчас уже не было смысла лгать. Я и так долго скрывала от нее правду, больше молчать нельзя. И слова сами собой сорвались с губ.

– В июне меня сбросила лошадь. Вот почему я вернулась домой и ушла в депрессию. Сегодня я впервые участвую в скачках после того случая и не могу справиться с нервной дрожью.

Я ждала от Тедди выговора за свое молчание. Ведь она моя лучшая подруга, и я просто обязана была с ней поделиться. Как и со своими родными.

– Жаль, что ты несла такой груз в одиночку, – только и сказала она.

Что я могла на это ответить? Ведь на самом деле одна я не была. Мне помог Люк.

– Тедди, сделай для меня кое-что.

– Все, что захочешь.

– Позови Люка.

Люк был сегодня в обычных джинсах и ботинках, однако вместо привычной футболки надел ковбойскую рубашку на пуговицах и нацепил черную ковбойскую шляпу.

Мой ковбой.

Когда он вошел в зону, предназначенную для участников соревнований, на его лице отчетливо читалось беспокойство. Я же при виде его немного успокоилась.

– Что случилось, сладкая? – Люк подошел ко мне и взял мое лицо в ладони. – Снова приступ паники?

– Нет, – я покачала головой. – Просто ты мне нужен.

– Я здесь.

Люк прижал меня к себе, и я растворилась в его объятиях. Мы стояли так довольно долго. Он гладил меня по волосам, по спине и рукам, и с каждым касанием его ладоней дрожь стихала, и в конце концов совсем прекратилась.

Наверное, Люк тоже это почувствовал, потому что отстранился и положил руки мне на плечи.

– Что творится в твоей прекрасной головке? – мягко спросил он. Наверное, таким голосом Люк разговаривал только со мной.

– Думаешь, я справлюсь? – выдохнула я.

– Да, – без раздумий ответил он. – Хотя мое мнение не так уж важно. Главное, чтобы в своих силах не сомневалась ты.

Очень подходящий момент для вдохновляющих речей. Тем не менее мне полегчало. Стараниями Люка теперь я чувствовала себя лучше.

– Тебе только на конференциях выступать, – саркастически заметила я.

– Всезнайка. – Люк щелкнул меня по носу. – Раз ты уже язвишь, похоже, страх прошел?

– Да. – Я снова прижалась к нему, понимая, что могла бы стоять так вечно. Мне хотелось всегда быть с Люком. – Спасибо.

В зону участников вошел координатор соревнований – предупредить, что до начала осталось десять минут.

– Сладкая моя. – Люк поцеловал меня в лоб. – Я тобой горжусь.

– Я ведь даже еще не участвовала в скачках, – возразила я, уткнувшись ему в грудь.

Люк отстранился и посмотрел на меня.

– Для меня это не главное. Даже если ты сейчас развернешься и уйдешь отсюда, я по-прежнему буду тобой гордиться.

– В самом деле?

– Да.

Люк снова поцеловал меня в лоб. И было в этих его поцелуях что-то очень интимное. А еще мне казалось, что я парю.

Подняв пальцем мой подбородок, он заставил посмотреть прямо на него.

– Ну что, уходим?

Заманчивое предложение.

Но мне хотелось принять участие в соревнованиях. И победить.

– Нет.

– Вот это моя девочка.

Люк улыбнулся так широко, что в уголках его больших карих глаз собрались морщинки. А после он меня поцеловал.

Прямо как в каком-нибудь боевике, когда герой и героиня целуются перед самой битвой, а после начинают драться с пришельцами или монстрами-мутантами. И теперь я поняла, какой силой обладает такой поцелуй.

Люк

Когда координатор вызвал на площадку участников состязания, я скрепя сердце выпустил Эмми из своих объятий. Хотелось, чтобы нашим с ней моментам подобной близости не было конца.

– Спасибо. – Эмми подхватила со столика свою ковбойскую шляпу и направилась к выходу для участников. Черт, ее задница в джинсах смотрелась отлично! Я наблюдал за Эмми до тех пор, пока ее красная рубашка не пропала из виду, а когда все же отвернулся от выхода, поймал на себе пристальный взгляд Тедди. Я не смог определить выражение ее лица, но, похоже, она все-таки на меня не злилась. Напротив, смотрела с надеждой.

Признаться, я напрочь забыл, что Тедди стояла неподалеку от нас и видела, какие отношения связывают нас с Эмми. Отношения, о существовании которых никто другой даже не подозревал.

– Что? – спросил я Тедди.

Она слегка тряхнула головой, как будто пытаясь сбросить с себя оцепенение.

– Ты в нее влюблен, – пробормотала Тедди.

– Да. – Я не видел причин ей лгать.

Если уж Тедди не вмазала мне в тот день, когда заявилась с вопросами в мой кабинет, то вряд ли тронет меня сейчас.

– Она знает?

– Пока нет.

– Ты должен ей сказать.

– Обязательно.

– Она тоже тебя любит.

Мысль об этом пугала – и в то же время заставляла чувствовать себя счастливейшим человеком на свете. На самом деле я мало что знал о любви, но не сомневался, что хочу быть рядом с Эмми во всех смыслах. Кружиться с ней в медленном танце посреди кухни, выпивать ночами в баре, кататься верхом по горным тропам, со всей страстью заниматься сексом, дремать днем и мчаться по шоссе в машине с опущенными окнами.

Все это я хотел переживать рядом с ней.

– Откуда ты знаешь?

– Она попросила тебя позвать. – Тедди пожала плечами. – Эмми никогда ни о чем не просит. Она просто опускает голову и начинает мысленно копаться в собственном мозгу. Только так Эмми всегда справляется с трудностями… Сегодня ей понадобился ты.

24

Люк

Мы с Тедди вернулись на трибуны, где сидела группа поддержки Эмми. Вообще-то изначально я ушел за пивом для всех и, когда Тедди нашла меня, как раз стоял в очереди. Но вот я снова здесь и с пустыми руками. Может, не заметят?

– А где наше пиво, приятель? – поинтересовался Уэст.

«Проклятье».

– В очереди было чертовски много народу. – В самом деле полно. Только я не слишком долго в ней стоял.

– И что? – уточнил Уэст.

– Ты мне не настолько нравишься, – усмехнулся я.

Уэст в ответ показал средний палец.

Пока меня не было, пришли Камилла с Райли. Вместе с ними появился и жених Камиллы. Я никак не мог запомнить его имя, так что просто старался всеми силами избегать ситуаций, в которых пришлось бы к нему обращаться.

Густ приберег мне место рядом с собой. Когда я сел, Амос, расположившийся с другой стороны, похлопал меня по плечу.

– Спасибо, что пришел, Люк. Эмми наверняка рада, что ты здесь.

К чему это он? Неужели что-то знает?

– Э-э… да, – пробормотал я. – Наверное.

Уф, вроде выкрутился.

Амос криво усмехнулся в ответ. И мне тут же стало не по себе.

От дальнейших переживаний меня спас раздавшийся из динамиков голос диктора, который объявил, что скачки вокруг бочек вот-вот начнутся. Болельщики Эмми немедленно обратили внимание на арену. По плану, она сегодня выступала последней.

– В последний раз Эмми участвовала в скачках в Мидоуларке еще перед поступлением в колледж, – произнес вдруг Амос. – С тех пор я сотни раз видел ее выступления, но состязаться за победу в родном городе… есть в этом что-то особенное.

Амос с трудом сдерживал слезы. Этот человек не боялся проявлять свои чувства, не хотел скрывать эмоции. Он постоянно говорил сыновьям, что любит их, со всеми обнимался и даже позволял Райли красить ему ногти, – но еще никогда я не видел его настолько взволнованным.

На площадке появилась первая наездница, потом вторая. Обе показали результат примерно шестнадцать секунд. Во время тренировок в «Ребел блю» лучшим результатом Эмми стало шестнадцать и пять десятых, так что пока соперницы были равны ей по силе.

Следующие двое участниц опрокинули бочку, поэтому к показанному времени добавили пятисекундный штраф.

Выступающие быстро сменяли друг друга, приближался выход Эмми. Вот уже на старт вышла предпоследняя наездница и, услышав выстрел, помчалась вправо. Ее лошадь неслась вперед, взбивая копытами землю. И пусть всадница выглядела неуверенно – и даже врезалась в бочку, – она показала лучший результат: пятнадцать секунд и семь десятых. А поскольку бочка устояла, штрафного времени ей не добавили.

– И последняя, но, безусловно, не менее важная участница… – начал объявлять диктор, и на арене замелькала красная рубашка Эмми. Они с Мэйпл направились к линии старта, а я непроизвольно начал постукивать ногой по полу. – Четырехкратная чемпионка, рекордсменка, впервые за девять лет участвующая в соревнованиях в своем родном городе, Клементина Райдер-р-р. – Диктор растянул последнюю букву фамилии, и все болельщики Эмми вскочили на ноги и радостно завопили. Многие зрители на трибунах тоже встали.

Жители Мидоуларка приветствовали свою любимицу.

Эмми в джинсах, красной рубашке на пуговицах и в коричневой ковбойской шляпе выглядела просто потрясающе. Застыв возле линии старта, она гладила Мэйпл по шее. Обе выглядели спокойными.

Отлично.

Через несколько секунд раздался выстрел. Эмми сорвалась с места. И повернула налево.

«Налево? Какого черта?»

Похоже, все мы подумали об одном и том же. Густ даже озвучил этот вопрос вслух.

В скачках вокруг бочек самый эффективный способ изобразить требуемый узор в виде листа клевера – это сперва объехать правый бочонок, затем левый и напоследок центральный. Но Эмми пошла налево и обогнула первый бочонок, держась к нему практически вплотную.

Даже со своего места я видел, насколько она сосредоточена. Грязь с арены летела во все стороны.

Не снижая скорости, Эмми направилась к правой бочке, но дуга вокруг нее получилась немного шире, чем возле первой. Сейчас в плане времени практически повторялся результат предыдущей наездницы.

«Моя девочка».

Эмми устремилась к последней бочке. Не сбавляя скорости, не отклоняясь в сторону. Черт возьми. Ее способность контролировать каждый шаг казалась запредельной.

Она объехала бочонок и, едва появилась возможность, пришпорила Мэйпл, заставляя лошадь скакать быстрее на прямом участке.

– Вперед, вперед, вперед! – дружно скандировали мы, и Эмми, черт возьми, летела с бешеной скоростью.

Лишь миновав финишную черту, она начала сдерживать ход Мэйпл. Я затаил дыхание.

Четырнадцать секунд и восемь десятых.

Сердце на миг замерло в груди, а толпа взорвалась радостными криками. И все они были адресованы Эмми.

– Дамы и господа! Клементина Райдер по-прежнему остается силой, с которой нужно считаться. Она без труда завоевала первое место и побила собственный рекорд в четырнадцать целых девять десятых секунд. Что за скачка! – звучал из громкоговорителя голос диктора.

Амос всех нас обнял, Густ хлопнул меня по спине и даже дал пять Тедди.

Эмми с Мэйпл вернулись на арену, чтобы совершить круг почета. Эмми сияла; ее улыбка походила на необузданное пламя, и даже отсюда я чувствовал ее тепло. Заметив нас в толпе, она приподняла шляпу.

Амос, Густ, Уэст, Тедди и я начали спускаться с трибун, не собираясь задерживаться здесь ради других мероприятий. Камилла с женихом и Райли остались вместе с Хэнком. Тедди доверила отца их заботам и, убедившись, что ему помогут спуститься по лестнице стадиона, объяснила, где находится его инвалидное кресло.

Мы же все пришли сюда по одной-единственной причине – ради Эмми, и теперь дружно направились к ней.

Я пропустил Тедди вперед, не желая маячить в центре группы, когда буду поздравлять Эмми, хотя, признаться, мне этого сильно хотелось.

Черт возьми, я так ею гордился.

Мы вышли с трибун, и я бессознательно отыскал взглядом красную рубашку младшей Райдер.

– Эмми! – крикнула Тедди.

Эмми обернулась и побежала к нам.

Хотя нет. Не к нам.

Ко мне.

Эмми

Я справилась. Черт возьми, получилось!

После несчастного случая, паники, беспокойства и прочих последствий, приведших меня домой, я сумела взять себя в руки. И на последних состязаниях выступила так, что впору гордиться.

И я в самом деле гордилась собой.

Отведя Мэйпл в загон, я обняла ее и осыпала поцелуями, а после направилась ко входу на трибуны, надеясь, что родные и Люк будут меня ждать.

Я огляделась, но никого из них не увидела.

– Эмми! – донесся голос Тедди.

Я обернулась. Вот они. Моя семья, лучшая подруга и мужчина, в которого я – как наконец-то смогла признать – безоглядно влюбилась. Не отдавая отчета в своих действиях, я помчалась к Люку, в его объятия. Обе наши шляпы полетели на землю.

Люк со смехом подхватил меня и закружил на месте.

– Ты выступила великолепно!

От его взгляда сердце забилось быстрее, а к горлу подступил ком. Ничего не ответив, я отбросила сдержанность и припала к его губам.

По-прежнему удерживая меня в воздухе, Люк крепче сжал меня одной рукой, а другую запустил мне в волосы. Сейчас меня ничуть не волновало, что за нами наблюдают мои родные и почти все жители Мидоуларка.

На несколько мгновений мы полностью отдались поцелую, потом я с улыбкой отстранилась. Люк потрясенно вглядывался мне в лицо большими карими глазами, будто не в силах поверить тому, что только что произошло. Мне тоже до конца не верилось – ни в выступление, ни в поцелуй.

– Эмми, я…

Закончить Люк не успел, поскольку подскочивший Густ прорычал:

– Какого хрена?

Люк опустил меня на землю, но по-прежнему удерживал рядом с собой. Он напрягся, словно в любой момент готов был выйти вперед и закрыть меня своим телом.

Я взглянула туда, где стояли близкие мне люди. Тедди улыбалась. У отца на лице застыла странная ухмылка, а бедняга Уэст от смущения не знал, куда деть глаза.

Густ же был в ярости.

– Какого хрена? – повторил он.

– Приятель, слушай, я могу объяснить… – начал Люк.

– Густ… – вклинилась я.

– Помолчи, Эмми!

Я отшатнулась. Люк обнял меня немного крепче, а после отпустил и встал передо мной.

– Я понимаю, ты злишься, но не нужно так с ней разговаривать, – твердо произнес он. – Если хочешь сорваться на кого-то, то вот он я.

– О да, я злюсь. Твою мать, Брукс! Ты издеваешься? Решил поразвлечься с моей сестрой?

– Август, успокойся, – вмешался отец. Его сиплый голос звучал сейчас сурово. Он редко разговаривал таким тоном – если только пытался кого-то из нас вразумить.

На этот раз не сработало.

Густ решительно шагнул к нам с Люком. Уэст попытался его остановить, однако старший брат только отмахнулся. Люк поспешно задвинул меня себе за спину, но не успел увернуться, и кулак Густа с хрустом врезался ему в лицо. Голова Люка дернулась назад.

– Какого черта, Густ! – взвизгнула я.

Брат тряс рукой. Похоже, удар и для него не прошел бесследно.

Он снова двинулся к Люку, но я заступила ему путь. К нам подошел Уэст и вцепился в плечо Густа, на этот раз крепче.

– Поверить не могу! – выплюнул Густ. – Я знал, что ты неудачник, но не думал, что ты способен так лгать.

Похоже, его слова ударили Люка больнее, чем кулак.

– Успокойся, Густ, – вмешался Уэст. – Давай немного пройдемся, ладно?

– Пройдемся? Этот мудак только что сунул язык в рот нашей сестре, а я буду спокойно гулять?!

Люк крепко удерживал меня у себя за спиной, защищая от колкостей Густа. Вокруг нас уже собирались люди. Что ж, мы дали пищу для сплетен жителям Мидоуларка на недели вперед.

– Густ, приди в себя! – крикнула Тедди, вставая между нами и моим братом. – Лучше уходи, пока сюда не спустилась твоя дочь. Что она подумает, увидев, как ты, будто разъяренный псих, бьешь по лицу ее дядю?

Упоминание о Райли возымело действие. Конечно, Густ не успокоился, но, кажется, передумал снова бросаться на Люка с кулаками. Он уставился на Тедди, потом на нас с Люком.

– Уходи, сынок, – проговорил отец.

– Поверить не могу, что вас это ничуть не трогает, – с горечью пробормотал Густ, развернулся и зашагал прочь. Уэст направился следом за ним – на всякий случай.

К нам подошел отец и положил руку Люку на плечо.

– С тобой все хорошо, парень?

– Да, нормально. Простите, Амос, я…

Отец поднял руку, призывая замолчать.

– Перестань. – Он повернулся ко мне: – Клементина, ступай-ка ты домой вместе с Тедди. Дадим Густу несколько дней, чтобы остыть. О Люке я сам позабочусь.

– Но… – начала я. Однако взгляд отца ясно сказал, что спорить бесполезно.

Тедди подошла ближе, взяла меня за руку и потянула прочь от Люка.

– Тедди, я не могу его бросить…

– Еще как можешь. На время. Половина жителей города только и ждут, что появится Густ и снова на него набросится. Твой папа за ним присмотрит. А нам лучше убраться отсюда.

25

Люк

Явзглянул в зеркало. Жуткий фингал, что поставил мне Густ, уже начал желтеть по краям. Неприятное зрелище. Хотя кто мог винить брата, вступившегося за честь сестры?

После соревнований прошло несколько дней, а я так и не видел Эмми. Ладно, дам Густу еще немного времени, чтобы остыть, однако ни за что и никогда не откажусь от своей любимой.

Да, мы не виделись, но разговаривали каждый день. Эмми уже принадлежала мне.

Теперь нужно донести это до Густа. А для этого дождаться, чтобы он в достаточной степени пришел в себя и смог нормально разговаривать, не бросаясь на меня с кулаками. Эмми не нравилась наша разлука, но лучше не спешить. Если Густ сейчас снова увидит меня со своей младшей сестрой, возможность спокойно поговорить с ним отодвинется на неопределенный срок.

Тедди осталась в хижине с Эмми, и от этого мне было легче. Мне же самому пока что, по сути, запретили показываться на ранчо. Эмми злилась на Густа, Густ был зол на меня.

И я чувствовал себя дерьмово.

В тот день, после того как Эмми ушла вместе с Тедди, Амос купил мне в одной из торговых палаток пакет со льдом, чтобы приложить к глазу. Вопреки ожиданиям, он не стал спрашивать, когда начались наши отношения и какого черта мне вообще понадобилось от его дочери. Вместо этого проводил меня до моего пикапа и заметил:

– Он успокоится.

– Ну не знаю, – проговорил я.

– Зато я знаю. Эмми приехала домой сама не своя, и не нужно быть гением, чтобы понять, кто помог ей вернуться к нормальной жизни. Спасибо, что позаботился о моей малышке.

– Она способна сама о себе позаботиться, – заметил я.

– Конечно. Но рядом с тобой ей не пришлось справляться с трудностями в одиночку.

Признаться, я не ожидал горячей поддержки от кого-либо из Райдеров, и все же Амос, очевидно, искренне радовался за нас с Эмми. И благодаря такому отношению я смог продержаться без нее несколько дней, хотя и безумно скучал.

Странное дело: я знал Эмми почти с самого детства… а теперь не мог представить без нее свою жизнь.

Я любил ее до глубины души.

Хотя даже не успел ей об этом сказать.

На тумбочке в ванной зажужжал телефон – Эмми прислала фотографию экрана своего мобильного. Она слушала сейчас Brooks & Dunn.

В дверь вдруг позвонили. Как странно – никто и никогда не приходил ко мне домой. Многие даже не знали, что я вообще здесь живу. И, если я кому-то вдруг был нужен, меня искали в «Сапоге дьявола» или на ранчо «Ребел блю».

Я вышел из ванной и, еще раз хорошенько пощупав синяк под глазом, направился к входной двери.

На пороге стоял Густ, весь какой-то взъерошенный, как будто не спал целую ночь. Его обычно аккуратная, коротко подстриженная бородка от недостатка ухода довольно прилично отросла.

– Можно войти? – спросил он.

Я прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.

– Не знаю. Пришел подбить мне второй глаз?

Густ опустил голову, глядя себе под ноги.

– Нет. Хочу поговорить об Эмми.

Такого я не ожидал. Я отошел от двери и махнул Густу, разрешая войти. Мне ничуть не нравилась повисшая между нами напряженность.

– Кофе? – предложил я.

Было еще рано, около семи утра, иначе лучше подошло бы пиво. Не исключено, что во время разговора оно мне понадобится.

– Да, не помешает.

Я прошел в кухню, где в кофеварке как раз сварился свежий кофе, и налил нам по кружке. Мы устроились за кухонным столом.

Вся эта сцена казалась чертовски странной. Мы с Густом дружили почти двадцать лет и никогда не чувствовали неловкости рядом друг с другом. А если и ссорились, то всегда мирились уже через пару часов.

Мы немного посидели молча. Густ заговорил первым.

– Прости, что ударил тебя. – Извинения от Густа Райдера были небывалой редкостью. – Я действовал инстинктивно. Как всегда, когда кто-то у меня на глазах целовал мою сестру.

– Жаль, что ты узнал обо всем таким образом, – вздохнул я, вовсе не собираясь просить прощения за сам поцелуй. Ведь кто бы что ни говорил, Эмми принадлежала мне.

Мы вновь немного помолчали.

– Прости за то, что сказал тебе на соревнованиях. Я вовсе так не думаю.

Я не сразу нашелся с ответом. Как бы я ни пытался отмахнуться от его слов, сказанное Густом меня чертовски задело.

Он уставился в свою кружку с кофе и проговорил:

– Из всех знакомых мне людей ты – один из лучших.

– А ты знаешь, как ударить человека побольнее, – заметил я.

– Мне в самом деле жаль.

– Мне тоже, – вздохнул я.

Как же хреново, что все настолько запуталось. Да, я виноват, что влюбился в Эмми, однако никогда об этом не пожалею. Как и о том, насколько далеко зашли наши отношения. Мы вместе преодолели существовавшие между нами границы. Ничего лучше со мной в жизни не случалось.

– Давно? – спросил Густ.

– Все началось через несколько недель после возвращения Эмми домой, – честно признался я.

Густ поджал губы. Он явно хотел вспылить, но пока сдерживался. И слава богу. Мне вовсе не хотелось ни новых ударов, ни словесных оскорблений.

– А ты не думал, что стоило бы рассказать мне о своих отношениях с моей младшей сестрой?

– Думал, конечно. И собирался во всем признаться, как только Эмми будет готова. Но скажи честно – неужели ты отреагировал бы как-то иначе?

– Постой. – Густ недоверчиво покачал головой. – Ты хотел рассказать мне, как только Эмми будет готова? – Я кивнул. – Значит, не ты решил скрывать ваши отношения?

– Нет. Эмми хотела немного подождать.

– А ты не планировал держать все в тайне?

– Нет. Я хотел рассказать тебе сразу, как только понял, что между нами происходит.

– И что же происходит между вами?

Я глубоко вздохнул, надеясь, что за следующие слова не поплачусь вторым глазом. Густу нужно знать правду.

– Я влюблен в нее. Без шуток. Я на самом деле безумно ее люблю.

Густ широко раскрыл глаза. Мы ведь были лучшими друзьями и часто говорили по душам. Он знал, что я никогда не испытывал к кому-либо серьезных чувств. Порой я даже сомневался, что вообще способен любить. А потом в моей жизни появилась Эмми.

И стала для меня всем.

– Она тебя тоже любит?

– Не знаю. Я ей еще не сказал.

– Ты ей не сказал?

– Ну я собирался, но потом один мудак врезал мне кулаком. Это несколько подпортило момент.

Густ смущенно улыбнулся и потер затылок.

– Слушай, чертовски странно, что ты сошелся с моей сестрой, однако после соревнований она жутко подавлена. Не хочет со мной разговаривать и всю свою работу на ранчо выполняет в одиночку. Терпеть не могу, когда она так от нас отгораживается. – Да, Эмми в расстроенных чувствах именно так себя и ведет. – И я злюсь, что ты солгал мне, ведь речь о единственном человеке в мире, от которого тебе стоило держаться подальше. Хотя ты это и без меня знаешь. Не стану притворяться, что мне нравятся ваши отношения. Это не так. – «Проклятье». – Но я думаю, – вздохнул Густ, – что сумею с ними смириться. Когда-нибудь. – Я бросил на него взгляд, ожидая продолжения. – Сегодня утром Эмми присматривает за телками на южной стороне ранчо. – Похоже, я заметно смутился, поскольку Густ пояснил: – Я говорю это просто на всякий случай. Вдруг тебе захочется найти ее и признаться в любви.

Он серьезно?

Впрочем, я не собирался привередничать и дожидаться повторного приглашения. Я вышел из кухни и снял ключи с крючка возле входной двери. Затем вернулся и протянул руку Густу, надеясь, что он меня не оттолкнет.

Друг тоже протянул руку, и мы обменялись рукопожатиями.

А после я выбежал за дверь. И услышал, как он крикнул мне вслед:

– Только попробуй разбить сердце моей сестре! Фингал под глазом окажется наименьшей из твоих проблем!

26

Эмми

Яобвела взглядом земли «Ребел блю». Осень уже вступала в свои права, и среди зелени деревьев стали появляться желтые и красные пятна. Сегодня утром я находилась на южной стороне ранчо – следила, чтобы ни одна из телок не выбралась через изгородь. В этом году они находили путь наружу чаще, чем обычно, и мы еще не успели заделать все дыры в заборе.

Так что я приехала сюда. Одна.

Мы с Мэйпл прогуливались вдоль изгороди. В такое тихое утро было легко затеряться в мыслях, которые, как и после возвращения в Мидоуларк, бешеным галопом проносились в голове.

Стояло раннее утро, но поскольку спала я неважно, то без труда поднялась с постели. А это само по себе о многом говорило.

Рядом с ковбоем, обнимавшим меня подобно удаву, спалось намного лучше.

Я по-прежнему ужасно злилась на Густа. В последние пару дней он пытался со мной поговорить, но моя защитница Тедди даже не пустила его в хижину. И к лучшему, поскольку я вполне могла наговорить ему такого, о чем стала бы потом жалеть.

Тедди на несколько дней поселилась у меня. Подруга не мешала мне хандрить, зато с ней я могла хотя бы обсуждать происходящее – победу в соревнованиях, свои дальнейшие планы и, конечно же, Люка.

– До сих пор не верится, что ради тебя Люк позволил себя побить. Обычно именно он машет кулаками, – заявила Тедди, когда на следующее утро после скачек мы валялись в кровати. – Он с ума по тебе сходит, Эмми. Видела бы ты его на трибуне во время соревнований – глаз с тебя не сводил. Удивительно, как еще до инцидента с поцелуями никто не догадался, что этот парень влюблен в тебя по уши. Жаль только, Густ повел себя как полный придурок и омрачил знаменательный момент, – вздохнула она.

– Он в самом деле поступил ужасно. Наговорить Люку столько гадостей! – согласилась я.

От слов Густа Люк вздрогнул сильнее, чем от удара. Он не боялся побоев, но ненависти лучшего друга выдержать не мог.

– Да, твой братец поступил по-свински, – кивнула Тедди. – Впрочем, наверняка они все скоро уладят. Иначе будут безумно скучать друг без друга.

– Надеюсь, ты права. Спасибо, что тогда вмешалась. Именно тебе удалось его утихомирить и заставить просто уйти.

Да, Тедди точно знала, с помощью каких слов воздействовать на Густа.

– Я же обещала, что разберусь с ним, – пожала она плечами. – Кстати, ты говорила с Уэстом? Кажется, он воспринял ваши отношения вполне спокойно.

– Так и есть. Уэст замечает, когда кто-то несчастен. Он видел, в каком состоянии я приехала домой, и, наверное, поняв, что со мной все хорошо, просто вздохнул с облегчением, – пояснила я. – К тому же он еще раньше заподозрил неладное – когда утром после семейного ужина я открыла ему дверь в знакомой мужской футболке, а Брукса не оказалось в конюшне, хотя его пикап по-прежнему стоял на ранчо.

– Боже, никудышные вы конспираторы! – громко рассмеялась Тедди.

– Знаю. Думаю, отец тоже все понял. Похоже, все только и ждали, когда мы проколемся, чтобы после воспринять наши отношения как должное. В тот день, едва страсти немного улеглись, отец пришел ко мне в хижину и сообщил, что с Люком все хорошо. А перед уходом обнял меня, как заведено у Амоса Райдера, и признался: «Мне нравится, что ты с Люком».

– Ну да, вы с Люком неплохая пара. Я это поняла, как только оправилась от первоначального потрясения. А уж когда увидела, как он успокаивал тебя перед скачкой… – Тедди обмахнула себя ладонью. – Черт возьми, вы прямо искрились.

– Заткнись, – со смехом попросила я.

– Нет, правда, никогда не видела, чтобы ты рядом с кем-то так таяла. А Брукс на моей памяти всегда выглядел легкомысленным. Кажется, вы смогли пробудить нежность друг в друге.

– И что это значит?

– Бывают страстные и бурные романы, но ваши отношения более сдержанные и неспешные, – пояснила она. – Это залог крепкой и сильной любви.

Тедди была права. Прежде всего рядом с Люком я чувствовала себя в безопасности.

– Густ одумается, – заключила подруга.

Я тоже на это надеялась.

Сегодня утром я столкнулась с Густом в Большом доме и демонстративно не обратила на него внимания. Наверное, от этого он еще сильнее разозлился. Но мне было плевать. Я любила брата – настолько, что на несколько дней отказалась от встреч с Люком, лишь бы дать Густу немного времени остыть и смириться с тем, что его лучший друг и младшая сестра теперь вместе.

По большому счету эти несколько дней в разлуке не имели особого значения, ведь я хотела провести рядом с Люком всю жизнь. И все же мне не нравилось быть вдали от него.

Я знала, что Люк намерен поговорить с Густом и попытаться хоть немного разрядить обстановку, но невозможность видеться с ним сильно меня угнетала. Я осознала, что люблю его. И сейчас не имела возможности сказать ему об этом.

Люк вошел в мою жизнь совершенно неожиданно. Всю жизнь я отмечала свои достижения в мысленном списке дел, и пункт «Влюбиться в Люка Брукса» там даже не значился.

Впрочем, про возвращение в Мидоуларк в списке тоже не было ни слова, и тем не менее я оказалась дома. Хотя, признаться, поначалу просто хотела сбежать из Денвера.

А теперь решила здесь остаться. Рядом с Люком.

Лишь бы Густ поскорее перестал вести себя как великовозрастный капризный ребенок.

Продолжая думать о Люке, я окинула взглядом «Ребел блю». Я так сильно скучала по своему мужчине, что почти слышала, как он зовет меня по имени.

Я вздохнула.

И вновь услышала голос Люка. Мэйпл дернула ушами. Похоже, звук донесся и до лошади. А значит, мне не померещилось.

Я натянула поводья, чтобы развернуть Мэйпл и выяснить все же, откуда доносился голос. И увидела, что с севера к нам галопом приближается всадник.

Его я узнала бы где угодно.

Люк мчался через ранчо, подгоняя Фрайди, и жеребец стремительно летел по росистой траве. Когда он приблизился, я спешилась и перекинула поводья Мэйпл через столб забора, возле которого мы стояли.

Примерно в пятнадцати футах от нас Люк в буквальном смысле спрыгнул с Фрайди и как-то умудрился не упасть. Неоседланный жеребец остановился возле Мэйпл. Люк ехал по самым труднопроходимым тропам ранчо без седла? Желая скорее до меня добраться?

Я окинула взглядом своего героя. Люк тяжело дышал, глаза его блестели. Он не надел шляпу, и волосы во время скачки растрепал ветер. Сейчас Люк походил на одержимого.

И мне это безумно нравилось.

Мы одновременно двинулись вперед, а после перешли на бег и бросились в объятия друг друга.

Люк крепко прижал меня к себе, словно боясь, что я могу исчезнуть.

– Привет, сладкая, – прошептал он мне на ухо.

– Привет, – выдохнула я. – Что ты здесь делаешь?

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я тоже хотела с ним поговорить, но решила сперва дать слово ему. Люк отстранился и обхватил своими сильными ладонями мое лицо. Я сжала его запястья. Он вглядывался в меня большими карими глазами и, похоже, нервничал. А потом искренне признался:

– Я люблю тебя, Клементина Райдер. Безумно люблю.

У меня перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы.

– Когда несколько месяцев назад ты появилась в моем баре в той гребаной юбке, то полностью перевернула мою жизнь. И теперь я хочу, чтобы она оставалась такой и впредь.

У меня по щеке покатилась слеза.

– Не плачь, сладкая. Я не выношу твоих слез.

– Это слезы счастья, – пояснила я.

И Люк поцеловал меня, медленно и нежно. Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к ощущениям, которые дарили мне прикосновения его губ. И в то же время наши поцелуи отчего-то казались правильными – как будто мои губы были созданы именно для того, чтобы целовать этого мужчину. Поглощенные друг другом, мы вместе наслаждались поцелуем. Люк обнимал меня за талию, и внутри стало разгораться желание.

– Ты мое счастье, Эмми, – выдохнул он мне в губы.

От поцелуев Люка у меня уже мутилось в голове. Теперь я пьянела и от его слов.

– Я тоже хочу тебе кое-что сказать, – пробормотала я между поцелуями.

– Позже, – прорычал Люк, не отрываясь от моих губ.

Он провел рукой вниз по моей спине. Однако я уперла ладони ему в грудь и отстранилась. Люк не сводил с меня жадного взгляда, словно за несколько дней разлуки обезумел от желания.

Что ж, он был не одинок.

Но я больше не хотела недосказанностей между нами.

– Я тоже люблю тебя, Люк Брукс. И счастлива рядом с тобой.

Люк лучезарно улыбнулся – прямо как я любила, и в уголках его глаз собрались морщинки. Я же вновь упала в его объятия.

Добро пожаловать домой, Эмми.

Эпилог

Люк

Явзглянул на Эмми, спящую в моих объятиях. Никогда не видел, чтобы кто-то спал настолько крепко. Вряд ли даже бомба смогла бы ее разбудить. Обвив ногами мои ноги, Эмми слегка похрапывала и в моей старой футболке, с растрепанными волосами и широко открытым ртом выглядела чертовски привлекательно.

Эта женщина стала для меня любовью всей жизни.

Я убрал прядь волос, упавшую ей на лицо, и Эмми подалась навстречу моему прикосновению. Я нежно поцеловал ее в висок. Не прекращая шевелиться, она все больше обвивалась вокруг меня.

И кто у нас здесь удав?

– Доброе утро, – зевнув, пробормотала она.

– Доброе утро, сладкая. Хорошо спалось?

– Угу. Который час?

– Чуть больше шести. – Услышав это, Эмми застонала. Определенно утро – не ее время дня. – Сладкая, тебе нужно на ранчо.

Сегодня в «Ребел блю» начинались занятия по верховой езде в закрытом помещении. Эмми взяла себе все группы, включая и детей, которых я с радостью ей отдал. По просьбе Густа я согласился помогать на конюшне в течение недели, зато время, которое обычно уходило на занятия, теперь было свободно, и я мог посвятить его делам в баре.

Отношения между мной и Густом пока не стали прежними, но постепенно все больше налаживались. Он перестал заметно вздрагивать всякий раз, как я в его присутствии прикасался к Эмми. И для меня это уже была победа.

– Кофе есть? – спросила Эмми, утыкаясь лицом мне в грудь.

– Как всегда.

Я снова поцеловал ее в волосы. Мне нравилось просыпаться рядом с ней. Обычно Эмми ночевала у меня по меньшей мере несколько раз в неделю, и эти ночи входили в число моих любимых.

Эмми начала покрывать поцелуями мою грудь и шею. Член тут же начал твердеть. Ну что за женщина.

– Эмми, – предупреждающе начал я.

Она лишь хихикнула, и кожи коснулось ее дыхание. Что ж, когда дело касалось моей девочки, я не мог сопротивляться. Просунув руки ей под футболку, я принялся поглаживать ее тело. Эмми поцеловала меня в губы.

Я перевернул ее на спину и навис над ней.

– Нельзя же опаздывать в свой первый рабочий день, – прошептал я ей в губы.

А сам тем временем уже сдвинул трусики в сторону и просунул внутрь нее пальцы. Сказать по правде, мне было плевать, сумеет ли она приехать вовремя.

– Тогда тебе лучше поторопиться, – хрипло пробормотала она.

Я отстранился и бросил на нее пристальный взгляд.

– Это вызов? – поинтересовался я, двигая пальцами внутри нее. Эмми выгнула спину и тихо застонала. – Ответь мне, сладкая. Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?

– Да, – выдохнула она. – Пожалуйста.

Я входил в нее пальцами и вновь выходил, в то же время большим пальцем надавливая на клитор. Склонив голову, я взял в рот ее сосок и нежно прикусил.

Эмми судорожно вздохнула.

– Ты уже мокрая. Неужели видела меня в непристойных снах? – поддразнил я, прокладывая языком путь вверх к ее шее.

Эмми самозабвенно терлась о мою руку. А значит, приближалась к грани. Теперь я знал ее тело как свои пять пальцев.

Эмми все так же двигалась, прижимаясь к моей руке. Продолжая дразнить ее клитор, я то и дело надавливал на него – ей это было нужно.

Тело Эмми все больше напрягалось, давая понять, что она приближается к оргазму. Я приподнялся и посмотрел на нее. Зрелище кончающей Эмми прекраснее, чем закат в Вайоминге. Она открыла рот и закатила глаза. Обычно я заставлял ее смотреть на меня.

Только не сейчас.

Сейчас я лишь хотел полюбоваться, как она теряет над собой контроль. И Эмми меня не разочаровала.

Я довел ее до оргазма, сам сгорая от желания поскорее проникнуть в нее. И как только Эмми кончила, стянул с нее трусики и швырнул их через всю комнату. Пристроившись возле ее входа, я толчком проник внутрь. Мы дружно застонали. Опираясь на предплечья, я вновь поцеловал Эмми, а после перевернулся на спину. Она оказалась сверху.

Откинув голову назад, Эмми принялась двигаться на мне, и ее длинные волосы скользили по моим бедрам.

«Какое восхитительное зрелище».

– Скачи на мне, сладкая, – выдохнул я.

Пока Эмми принимала душ, я быстро приготовил яйца и тосты на завтрак. Сам я предпочитал цельнозерновой хлеб, но Эмми любила тот, что готовили на закваске. Пока я возился на кухне, зажужжал мобильный. Мама прислала сообщение.

Джон вернулся домой через несколько дней после нашего визита. Объяснил, что сбился с пути, а потом не смог найти подходящее место, чтобы развернуться. И конечно же тот факт, что датчик слежения в грузовике снова заработал возле казино в Рино, не имел никакого отношения к его исчезновению с экранов на несколько дней.

До сих пор мы с мамой, по сути, не поддерживали отношений, но теперь, когда у нее появился мой номер, стали общаться немного чаще. Я пока не знал, как к этому относиться; правда, чувствовать ее заботу мне было приятно.

Когда Эмми после душа вошла в кухню, сердце забилось быстрее. В обтягивающих джинсах и белой футболке с длинными рукавами она выглядела чертовски привлекательно. Я любил ее растрепанные волосы. Впрочем, когда она убирала их с лица назад, как сегодня, мне тоже нравилось.

– М-м-м, божественный запах, – протянула Эмми и подхватила таблетницу, которую я оставил на столешнице специально для нее. Она старалась регулярно принимать лекарства от СДВГ, а поскольку часто ночевала у меня, я решил избавить ее от лишних забот.

Эмми подошла к шкафчику, достала две кружки, себе и мне, и налила в них кофе. Я как раз стоял у холодильника, поэтому извлек оттуда смесь молока и сливок и подтолкнул по столешнице в ее сторону.

Она поставила кружки с кофе на стол; я подошел следом, неся тарелки с завтраком. Мы устроились друг напротив друга. Эмми начала есть. Я же порылся в кармане и достал оттуда маленький кусочек металла, положил его на стол и придвинул к ней.

Эмми застыла с поднесенной ко рту вилкой. Сердце бешено заколотилось у меня в груди. Может, я совершил ошибку?

– Это то, о чем я думаю? – спросила она, откладывая вилку.

Вновь бросив взгляд на лежащий на столе ключ, Эмми подняла глаза на меня. Я молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Опустив голову, она какое-то время разглядывала ключ.

Черт, неужели я на самом деле облажался? Конечно, зачем ей ключ от моего дома? Только мне могла прийти в голову такая безумная идея.

Мысли лихорадочно кружились в голове. Эмми вдруг снова посмотрела на меня и улыбнулась. И от этой улыбки сердце пропустило удар.

Взяв ключ, Эмми поднялась со стула, обогнула стол и устроилась у меня на коленях.

– Мы можем не торопиться, – быстро сказал я. Теперь слова лились почти потоком, хотя меньше минуты назад я не мог выдавить из себя ни звука. – Н-не хочу на тебя давить, ничего такого. Повторяю, можно не торопиться. Я освободил для тебя ящик в спальне и ванной…

Не дав мне закончить, Эмми припала губами к моим губам, а отстранившись, выдохнула:

– Заткнись, Люк.

Теперь мы сидели, прижавшись друг к другу лбами.

– Так… ты согласна? – чуть слышно прошептал я. Чтобы ненароком не отпугнуть ее громким звуком.

Эмми кивнула. Я взял ее руку, поднес к губам и запечатлел поцелуй на ладони.

– Я люблю тебя, – произнесла она.

Неважно, как часто я слышал от нее эти слова. Они до сих пор, как и в первый раз, меня согревали.

Возвращение Эмми в Мидоуларк стало для меня лучшим подарком судьбы. Признаться, прежде я никогда не думал, что стану ее другом и уж тем более влюблюсь в нее. Теперь она стала для меня центром вселенной.

Я вспомнил тот первый вечер, когда увидел Эмми в «Сапоге дьявола». Тогда я даже не подозревал, насколько тяжело пришлось моей девочке. От нее осталась всего лишь оболочка. Но немного страсти – и Эмми превратилась в женщину, которую я люблю теперь больше всех на свете.

– Я тоже люблю тебя, Клементина Райдер, – выдохнул я в ответ.

Благодарности

Моим родителям, которые поддерживали все мои решения, даже самые глупые. Я люблю вас. Именно благодаря вам я обожаю любовные истории, пишу их и верю в счастливый конец. И все же, прошу, не читайте эту книгу. Я лучше дам вам краткое содержание.

Стелле, моей ангельской собачке. Ты была рядом, когда я писала курсовые работы, грустные любительские стихи, дипломную работу для аспирантуры и все незаконченные книги, которые прячутся в глубинах моего Гугл-диска. Ну и «Ранчо одиноких сердец». Я люблю тебя, даже когда ты спихиваешь с дивана мой ноутбук.

Моей подруге Лекси. Без тебя бы этой книги даже не существовало. Спасибо, что выслушивала все мои идеи и поддерживала их. Твоя вера в меня могла бы сдвинуть горы. Так и вышло. Мидоуларк был создан для вас с Мэвом.

Сидней. Ты поддерживаешь меня во всем, и эта книга не исключение. Спасибо, что была рядом на каждом шагу этого пути. Ты укрощаешь во мне злого духа хаоса, на что способна только подруга.

Моим братьям. Мама разозлилась бы, если бы я не упомянула вас здесь. Итак, спасибо, что у вас нет пылких друзей, в которых я могла бы влюбиться. Надеюсь. Как бы то ни было, вы отличные парни.

Моему учителю английского в седьмом классе и писательскому клубу средней школы Сансета. Спасибо, что стали первыми, кто прочитал мои произведения. В этой книге нет драконов, но ее не существовало бы без историй, в которых они были.

Моим бета-ридерам Аманде и Кэндис. Вы увидели эту книгу в первоначальном варианте и не убежали, крича от страха. Спасибо, что помогли мне придать «Ранчо одиноких сердец» читабельный вид. Вашу значимость для меня невозможно переоценить. Я искренне благодарна вам обеим. Спасибо!

Эмме и Кайле. Благодаря вам двоим я никогда не чувствую себя одинокой. Спасибо.

Энджи. Спасибо, что безоговорочно поддерживаешь меня в моей мечте.

Моему редактору Тайлеру. Ты совершенно выдающаяся личность. Пока я писала книгу, ты был моим соратником в прямом смысле этого слова. Работать с тобой – удовольствие и честь. Спасибо за все.

Моему невероятно талантливому художнику-оформителю Остину. Ты создал обложку моей мечты. Никогда не думала, что вдохновение, которое я черпала из винтажных постеров с родео в своем родном городе, обернется самой замечательной обложкой для книги. Не терпится увидеть, что получится с остальными книгами из этой серии.

Моим читателям ARC. Спасибо, что дали мне возможность дебютировать и с волнением первые оценили результат. Ваша энергия помогла мне продержаться последние несколько недель перед выходом книги. Вы в самом деле лучшие!

Всем, кто поддерживал Ранчо одиноких сердец» перед выходом. Спасибо. Я хотела бы обнять каждого из вас. Ваша поддержка и добрые слова имели для меня огромное значение. Эта книга познакомила меня со многими добрыми людьми, и я очень за это благодарна.

Тому, кто читает книгу прямо сейчас. Благодарю за покупку Ранчо одиноких сердец». Надеюсь, что история Эмми и Люка доставила вам немного радости, вызвала улыбку и, может, даже смех. Спасибо, что стали частью моей мечты.

И, наконец, себе самой. Ты справилась. Надеюсь, ты никогда не перестанешь рассказывать истории. Я очень тобой горжусь.

Примечания

1

Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) – поведенческое и нервно-психическое расстройство, основными симптомами которого являются трудности концентрации внимания, гиперактивность и плохо управляемая импульсивность. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Скачки вокруг бочек – дисциплина родео, в которой лошадь и всадник пытаются за кратчайшее время проехать вокруг установленных бочек по траектории, своим видом напоминающей лист клевера.

3

«Стильная штучка» – романтическая комедия. Название на языке оригинала Sweet Home Alabama («Милый дом Алабама»).

4

В переводе с английского «всадник».

5

Развязки – две цепочки или два кольца, прикрепленные к стенам конюшни, которые используются для закрепления лошади на одном месте.

6

Буррито – мексиканское блюдо, которое состоит из мягкой пшеничной лепешки (тортильи), в которую завернута разнообразная начинка.

7

Роберт Фрост – американский поэт, один из крупнейших в истории США.

8

Долли Ребекка Партон – американская певица и киноактриса, которая написала более шестисот песен.

9

«Шоу 70-х» (That 70’s Show) – американский сериал, который рассказывает о жизни нескольких семнадцатилетних подростков, живущих в вымышленном городе Пойнт Плейс, штат Висконсин.

10

В 1926 году американский автопроизводитель Генри Форд сократил шестидневную сорокавосьмичасовую рабочую неделю своих сотрудников до пятидневной сорокачасовой без сокращения заработной платы.

11

«Игра молодоженов» (The Newlywed Game) – американское телевизионное игровое шоу, в котором молодожены соревнуются друг с другом в серии показательных вопросов, чтобы определить, насколько хорошо супруги знают или не знают друг друга.

Content

Лайла Сэйдж
Ранчо одиноких сердец

Предупреждение

Примечание автора

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Эпилог

Благодарности

Примечания