Лавринович Ася

Нелюбовь сероглазого короля

Ася Лавринович

Нелюбовь сероглазого короля

Осень

И первая – праздничный беспорядок

Вчерашнему лету назло,

И листья летят, словно клочья тетрадок,

И запах дымка так ладанно-сладок,

Все влажно, пестро и светло.

Анна Ахматова. Три осени

Тетрадь для записей Севастьяновой Дарьи. Очень личное! Не влезать! Убьет!

27 августа 20…7

Бла. Бла-бла. Бла-бла-бла-бла-бла. Бла. Бла. Бла. Бла. Бла-бла. Бла-бла-бла-бла-бла. Бла!

27 августа 20…7 (вечер, дополнено)

Ладно. Без шуток. Меня заставили вести дневник. Мне же во благо. Именно от руки в тетради. В чертовом двадцать первом веке! Для чего? Говорят, своеобразная терапия…

Психолог, к которому мы с мамой ходим вот уже несколько лет, это порекомендовал. И он же, кстати, посоветовал нам завести щенка. Якобы домашний питомец поможет мне справиться с тревожным расстройством. Скажу одно: когда спустя две недели из-за испорченных деревянных плинтусов мама увезла щенка обратно в приют, расстройств в моей жизни только прибавилось.

Итак! Барабанная дробь! Я веду дневник! Ужас какой. Я, конечно, начинала пару раз записывать что-то в блокнотах в детстве, но все это выглядело примерно так: «Не хочу идти в гимназию», «Ненавижу математику», «Люблю Роберта! Дневник, что делать?» или же «Мама меня никогда не поймет!».

Думаю, сейчас эти записи будут мало чем отличаться. Потому что гимназию и математику я по-прежнему не люблю, мама меня все так же не понимает… Хотя, почему же? Есть и изменения. Теперь Роберта я не-на-ви-жу.

Психолог говорит, я – творческая и ранимая девочка. Ха! Ха! Ха! Дневник должен помочь мне лучше узнать саму себя. Будто я с собой незнакома. Но Даша Севастьянова – известная для меня личность. И не всегда приятная. Будь моя воля, я бы вообще пореже с ней общалась… Но, увы и ах!

На сеансе меня попросили обязательно написать в дневнике, какой я себя вижу через десять лет. Что ж… Надеюсь, к тому времени буду богатой, успешной, независимой…

29 августа 20…7

Не люблю август. Скорей бы кленовая аллея недалеко от набережной, куда выходят окна моей комнаты, стала желтой.

Сидя на подоконнике, провожаю взглядом сизые кучевые облака. Форточка открыта, воздух свежий, совсем осенний. Надеюсь, учебный год обойдется без неприятных сюрпризов. Пожалуйста!

31 августа 20…7

А что вообще обычно пишут в дневниках? Кажется, в моей жизни не происходит ничего сверхинтересного. Завтра – начало учебного года. Тоска. Подготовка к экзаменам, бесполезный треп с моими якобы подругами, которых я, слава богу, не видела целое лето… Много заданных уроков, репетитор по английскому языку, дурацкая школьная форма – синяя и скучная. Подплечники на пиджаках. Вы это серьезно? Фу!

А еще – предстоящие выборы королевы и короля нашей гимназии. Хотя это вообще ерунда. Я в своей победе не сомневаюсь, и даже особо заморачиваться по этому поводу не буду.

Вместо торжественной утренней линейки к нам притащатся важные дяденьки и тетеньки из славных университетов нашего города и начнут агитировать за свои учебные заведения. «Очень важно определиться с вузом уже сейчас!» – станут бубнить они будущим выпускникам элитной гимназии. Будто эти важные взрослые и не понимают, что мои одноклассники после выпуска разлетятся: кто в столицу, кто – за границу… Наивные глупые дяденьки и тетеньки.

Думаю, завтра запись в дневнике по сложившейся традиции будет такой: я ненавижу гимназию!

1 сентября 20…7

Я ненавижу Роберта Кайзера! Всей душой! Всем сердцем!

1 сентября 20…7 (вечер, дополнено)

Поверить не могу, что купилась на шутку этого кретина! За лето потеряла сноровку, что ли? Кто же мог подумать, что Кайзер начнет меня допекать в первый учебный день, да еще и с самого утра.

Я спешила по коридору, когда меня окликнули:

– Севастьянова!

Если честно, в тот момент я даже обрадовалась, что встретила Роберта. Нет, не потому что я по нему соскучилась и теперь пялилась во все глаза, изучая, как он возмужал за лето. А еще где-то здорово загорел. Я была рада по другой причине: ведь у меня из головы вылетел номер кабинета, где должно было проходить наше классное собрание с важными гостями.

– Привет! – широко улыбнулась я Кайзеру.

Ну я даю, блин! Да он не заслуживает даже моей ухмылки. Нужно было сразу его послать куда подальше.

– Я очень тебя вовремя встретила!

– Вот как, – озадачился Роберт.

Похоже, не ожидал от меня такого радушия. Наверное, решил, что я в честь праздника с ним такая вежливая. Как никак – День знаний!

– Угу, – кивнула я, – думала, пропустила собрание.

– А еще ничего не началось, Дашунь, – усмехнулся Кайзер, прислонившись плечом к стене.

Ненавижу вечную расслабленность парня. И это нелепое «Дашунь» из его уст. Постоянно он мое имя коверкает. Десять лет подряд. Стоит весь такой деловой, руки в брюки, будто его нельзя вывести на эмоции, а мир вертится только вокруг Кайзера. Мне бы еще тогда насторожиться от его ответной вежливости, но в голове крутилась одна-единственная мысль: главное не опоздать!

– Ух, серьезно? – удивилась я. – А не подскажешь, в каком кабинете будет собрание?

Я снова дружелюбно улыбнулась Роберту. А он в ответ – мне. Но молчал. Так мы и стояли друг напротив друга в пустом коридоре с натянутыми неискренними улыбками. В фильмах в такую немую неловкую паузу обычно стрекот сверчков вставляют.

– Ну? – нахмурилась я.

– А что мне за это будет? – спросил Кайзер, наклонившись ко мне.

Улыбка сразу слетела с моего лица.

– Послушай, Робик, дорогуша, – сквозь зубы начала я. – Если ты сейчас мне не скажешь, в каком кабинете собрание…

– И что же со мной будет? – усмехнулся Роберт.

– Я тебя в щепки разнесу, оглобля ты загорелая!

– Ты оценила мой загар? – наигранно обрадовался Кайзер. – Август с родителями в Хорватии провел.

– Очень счастлива за тебя и за твоих родителей, – буркнула я, поглядывая на наручные электронные часы.

– Ладно, Дэнни, – примирительно произнес этот придурок. – Ты выглядишь совсем расстроенной, но я – не монстр какой-то, чтобы скрывать от уважаемого в нашей гимназии человека номер кабинета…

– Ну? – торопила я парня.

– Пятьдесят первый! – разродился ответом Роберт.

Я, если честно, уже и не ждала…

– Что?

– Пятьдесят первый кабинет, говорю. Ты, Дэнчик, уши, что ли, не чистишь?

Некогда мне было огрызаться на Кайзера. Я решила, что мне еще представится такая возможность – сказать пару ласковых «любимому» однокласснику. А сейчас пора спешить на собрание. Не могу себе позволить опаздывать на школьные мероприятия. Потому что я – действительно уважаемый в гимназии человек! А Кайзер пусть и дальше шарахается по коридорам, ему не впервой прогуливать.

Я вприпрыжку добежала до лестницы, быстро поднялась на третий этаж и пулей влетела в кабинет с табличкой «51» на двери. Увидев собравшихся, затормозила. Вокруг сдвинутых парт сидели незнакомые мужчины и женщины. А где одноклассники? «Прикольно! – подумала я. – Так боялась опоздать, а в итоге пришла первой!»

– Можно? – бойко поинтересовалась я.

– Конечно-конечно! – один из мужчин выдвинул из-за парты стул и поставил около себя. – Вот ваше место, пожалуйста!

Он постучал по сиденью, приглашая меня присесть.

– За общий… стол? – удивилась я.

Решила, будет что-то вроде лекции. «Ах, наш вуз лучше всех! Ля-ля-ля… Готовьте денежки, малолетние мажоры!»

– Разумеется, – кивнул другой пожилой мужчина. – Мы здесь все на равных.

Я растрогалась. Какой институт он представляет? Хочу там учиться!

Плюхнулась на стул, который мне предложил милый джентльмен в клетчатом пиджаке, и огляделась. Ясно, что весь класс за таким вот импровизированным столом точно не поместится. Хорошо, что я успела попасть в первые ряды и сидеть рядом с заслуженным преподавательским составом!

– Ну-с, кто начнет? – проговорил тот же пожилой мужчина, который до этого вещал о равноправии.

– А остальных ждать не будем? – спросила я.

– Подтянутся, – лениво бросил тот, кто сидел под боком.

Ладно, как скажете. Я подперла рукой щеку, приготовившись слушать.

– Предлагаю начать с новенькой, – донесся женский голос откуда-то справа.

Из-за пышной седой прически старичка по соседству, я не могла как следует всех разглядеть. Не высовываться же мне, это неприлично. Я – из хорошей семьи.

Странно, у них есть новенькие? Я осторожно завертела головой, высматривая того, кто должен начать эту э-э-э… лекцию? Но почему-то присутствующие уставились на меня.

– Представьтесь! – выкрикнул кто-то.

– Мм, ну ладно, – немного опешила я. – Меня зовут Дарья. Дарья Севастьянова. Я перешла в одиннадцатый класс…

– Такая молоденькая! – всхлипнул тот же женский голос справа. – А уже зависимость…

– В таком возрасте они пить да колоться начинают, – прогундосил кто-то.

– Что вы несете? – завопила я.

Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел учитель музыки – Борислав Венедиктович.

– Севастьянова! – театральным шепотом начал он. – Ты что тут делаешь, дитя мое?

Мне казалось, сейчас он подбежит ко мне и с силой встряхнет за плечи.

– Вы почему дверь на ключ не закрыли? Здесь не место ученикам! – накинулся он на собравшихся. – Я же вам сказал!.. Меня у-во-лят!

Мужчина побагровел и схватился за сердце.

– Но вы должны были вот-вот прийти! – заверещала в ответ женщина, которая минуту назад жалела меня – «такую молоденькую».

– Да! Но! Протестую, ангелы мои! Строжайшая секретность, вы не забыли?! Я ведь вам говорил! – продолжал возмущаться Борислав Венедиктович. Он осекся, сердито посмотрел на меня и прогремел на весь кабинет: – Ты почему не на собрании, Севастьянова?

– Так я это… уже! Вроде как на собрании! – пролепетала я.

– Ты не на том собрании, на котором должна быть сейчас!

Учитель взял меня под локоть и буквально вытянул из-за парты.

– А вы не подскажите, где проходит мое собрание? Где старшеклассники?

Совсем одурела я от происходящего. Борислав Венедиктович продолжал тащить меня к выходу.

– В тридцать четвертом кабинете, Дарья! – заорал он мне в ухо. – В тридцать четвертом, ангел мой, Севастьянова! – повторил он мне, словно слабослышащей, хотя от его ора несложно было и оглохнуть.

И меня вытолкали из кабинета. Позор какой! Что это было? Кайзер специально не на то собрание отправил? Гаденыш! Я понеслась к лестнице. Быстро спустилась на второй этаж и помчалась по пустому коридору к тридцать четвертому кабинету. Прибежав, поправила выбившуюся прядь волос. Настойчиво постучала, открыла дверь и заглянула в класс.

У доски за кафедрой вещал высокий лысый дядька в очках. За ним, чуть поодаль, стоял наш руководитель Вадим Антонович… В простонародье – Классный Вадим. Молодой тридцатилетний мужчина. Интересный, умный, чуткий, добрый… И, конечно, женат. Да еще и с двумя детьми. Обломище! Но это не мешает половине девчонок нашего учебного заведения томно вздыхать по красавчику. К слову, вторая прекрасная половина гимназии сходит с ума по Кайзеру. Правда, там тяжелая артиллерия – восьмиклассницы. Что можно найти хорошего в Роберте, кроме его смазливой мордахи? Никогда не пойму. Думаю, мне не стоит говорить, к какому лагерю примкнула я. Вадим Антонович – сокровище, а не мужчина!

Лысый высокий дядечка прервал свою лекцию и укоризненно посмотрел на меня.

– Прошу прощения за опоздание, – произнесла я на весь класс.

И жалобно, словно провинившийся щенок, взглянула на Вадима Антоновича.

– Дашенька, здравствуй! – начал классный руководитель. – Опаздываешь? На тебя не похоже. Дарья Севастьянова – одна из лучших учениц нашей гимназии! – доверительно сообщил он лысому.

– Хм, разве лучшие опаздывают? – хмыкнул в ответ мужик.

Нет! Я, определенно, придушу этого чокнутого Кайзера. Будь он проклят!

– Ищи стул, присаживайся! – негромко проговорил Вадим Антонович.

Я посмотрела на первую парту, за которой обычно сидела. Но мое место было уже, разумеется, занято. И кем? Какой-то неизвестной рыжеволосой девчонкой. Я перевела взгляд на Вику – свою соседку по парте. Викуля только плечами пожала, мол, кто первый встал, того и тапки.

И я ужаснулась: неужели придется садиться в конце класса? Рядом с не самыми сознательными персонажами. Хулиганы, прогульщики, разгильдяи… Терпеть их не могу.

– Как раз рядом с Робертом есть место, – подсказал Вадим Антонович.

Я устремила взгляд к последним партам. Кайзер расплылся в самодовольной ухмылке и кивнул на свободный стул. Я мысленно четвертовала одноклассника и прокляла все на свете. Он будто это подстроил. Еще предусмотрительно согнал оттуда своего соседа, чтобы поиздеваться надо мной.

Сдержанно улыбнулась учителю и занудному незнакомому дядьке и, не спеша, направилась к последней парте. Кайзер не сводил с меня ядовитого взгляда.

Когда шла вдоль ряда, лысый очкарик надменно произнес:

– Опаздывающих студентов никто не любит.

Вот ведь привязался!

– Вы правы, это возмутительно! – громко проговорил Роберт.

– Простите, молодой человек? – обратился к Кайзеру лысый. – Что вы сказали?

– Я говорю: подобное поведение ни в какие ворота не лезет. Такое неуважение! – насмешливо отозвался Роб.

– Но почему вы кричите с места, юноша? – озадачился лектор.

– Простите, не могу молчать, у меня обостренное чувство справедливости…

На галерке откровенно заржали.

– А вот такие студенты нам нужны! – одобрил слова Роберта лысый.

Что? Как? Я шла все так же невозмутимо с гордо поднятой головой, хотя из ушей валил невидимый пар.

Уселась рядом с Кайзером и демонстративно уставилась на доску.

– Слышала? – наклонился к моему уху Роберт. – Он меня похвалил.

– Молодец! Возьми с полки пирожок! – буркнула я.

– Как прошло твое собрание? – прошептал Кайзер.

Ну и наглая морда!

– Послушай, – я повернулась к Робу и зашипела словно разъяренная змея, – если хоть одна живая душа узнает, почему я задержалась…

– Севастьянова! – с соседнего ряда к нашей парте наклонился Клим Елесин – дружок Роберта. – Это правда, что ты только что вернулась со сборища анонимных алкоголиков?

Он произнес свою реплику так громко, что на нас уставились сразу несколько одноклассников.

– Кому ты еще сказал? – накинулась я на Кайзера, время от времени поглядывая на вещающего с кафедры лысого.

– Клим сам видел, как ты в пятьдесят первый кабинет направилась, – хмыкнул он. – Брось, полшколы знает, что Венедиктович – близкий родственник нашей директрисы, и она давно ему разрешает собираться здесь со своими бывшими собутыль…

– Кайзер! – раздался голос Вадима Антоновича. – Тише!

– Не во время занятий, конечно, – негромко закончил свою мысль Роберт.

– А я не знала! – удивилась я.

– Конечно, ты дальше собственного носа ничего не видишь, – усмехнулся Кайзер.

– Но ведь у директрисы могут быть большие проблемы. Ее же уволят!

– А нам какое дело? – пожал плечами Роберт.

– Верно! – согласилась я.

Роб хотел еще что-то добавить, но я, перехватив взгляд Вадима Антоновича, поморщилась:

– Все, «собутыль», помолчи! Если мне из-за тебя снова сделают замечание… Да и ты испортишь о себе прекрасное первое впечатление. Лысая башка ведь тебя похвалил! Забыл?

– Веришь или нет, – начал Роберт, распутывая наушники, – но мне вообще на все это по…

Я демонстративно прикрыла уши ладонями, не дослушав парня. Кайзер закончил свою возню и отвернулся к окну. А я с деланной заинтересованностью уставилась на лысого.

– Очень хороший вопрос! – тем временем кого-то похвалил он. – Вдумчивый, взрослый. Спасибо вам!

Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, кого этот суровый мужчина нахваливает. Ага. Лектор смотрел на первую парту нашего ряда. Тут и к гадалке не ходи: ясно, что он обращался не к Викуле. Вдумчивые и взрослые вопросы – это вообще не про нее. Единственное, что она могла спросить, в курсе ли собравшиеся в классе, что мюли – снова в моде.

– Подойдите ко мне после лекции, я вам все подробнее объясню! – лысый улыбнулся новенькой.

Лысый! Хмурый! Улыбнулся!

Я локтем толкнула Роберта. Парень сразу же встрепенулся.

– У нас новенькая? Кто она такая? – спросила я, уставившись на рыжую, которая сидела за первой партой.

Подчеркну: на моем месте!

– Понятия не имею, – равнодушно пожал плечами Кайзер. – Она не в моем вкусе, поэтому не интересовался.

Я снова посмотрела на первую парту. Рыжеволосая склонилась к Вике и что-то начала шептать ей на ухо. Викуля в ответ захихикала. А я нахмурилась. Понятия не имею, что в будущем ждать от новенькой. Но пока она мне – жуть как не нравится…

Это было самое скучное первое сентября в моей жизни. Лысого дяденьку сменила кудрявая нудная тетенька, но после нее взял слово наш любимый Вадим Антонович. Аллилуйя! Я быстро подавила зевок и воспрянула духом. Его хоть слушать интересно. Если бы еще громкий рэп из наушников Кайзера так не нервировал, было бы совсем неплохо…

Вадим Антонович поздравил нас с началом учебного года, разъяснил несколько организационных моментов, а затем отпустил восвояси. Я снова толкнула Роберта локтем.

– По домам!

– Неужели? – выдохнул одноклассник.

Я быстро бросила в сумку телефон, блокнот и ручку. Не хотелось общаться со школьными подругами. Викуля пускай дальше с рыжей хихикает. Мне все равно.

Краем глаза заметила, как новенькая что-то активно обсуждает с лысым и кудрявой. Наверное, они отвечают на ее «хорошие», «вдумчивые» и «взрослые» вопросы. Деловая какая! Только посмотрите на нее… Обычно я тоже не прочь побыть в центре внимания, но сегодня меня преследовало чувство досады. Я не смогла показать себя с лучшей стороны. Поэтому не стоило и стараться. В тот момент хотелось скорее выбежать из класса.

– Дарья! – окликнул меня классный руководитель, когда я уже подходила к двери. – Все хорошо? Ты сегодня впервые опоздала.

– Конечно, все хорошо, Вадим Антонович! – улыбнулась я.

И тут ко мне подрулил Клим Елесин, которому вечно неймется. Думает, если напакостит Севастьяновой, то заработает несколько очков в глазах своего кумира Кайзера.

– А вы не знаете, где была наша Дашуля? – Елесин обнял меня своей длинной клешней.

Обычно я никому не позволяю так бесцеремонно нарушать личное пространство. Я послала Климу такой убийственный взгляд, что он тотчас убрал руку.

– Не знаю, – ответил Вадим Антонович. – Где же была Даша?

– Сейчас расскажу! – уже не слишком уверенно промямлил Елесин.

Несколько заинтересовавшихся одноклассников притормозили возле нас. И тут я поняла, что список моих личных школьных врагов пополнился. Еще одним человеком. Клим и понятия не имеет, насколько изощренной может быть моя месть.

2 сентября 20…7 (поздний вечер)

Пишу из последних сил, глаза слипаются… Боже! Для чего я ввязалась в эту историю с дневником? Он отнимает слишком много сил и времени. На следующем приеме обязательно скажу, что идея записывать все, что происходит в моей жизни – не самая удачная. Хорошо, что завтра выходной. А то ведь помимо этих «мемуаров» еще и уроки пришлось бы делать.

Сегодня я опять выясняла отношения с Робертом. Докопался даже в Интернете… Нет, меня точно кто-то проклял! Иначе, почему Кайзер с первого учебного дня не дает покоя? У него обострение, что ли? Или это игра такая: «Доведи Севастьянову до белого каления». А ведь я всего лишь ответила невинной шалостью на его тупую шутку… У кого-то плохо обстоят дела с чувством юмора. Но обо всем по порядку.

Вчера я не дописала, чем закончилась история с моим походом в «клуб анонимных алкоголиков». Собственно, в отместку за это «собрание» я и подшутила над Робертом. А он взбесился. Ему можно разыгрывать, а мне нельзя?

– Вы ведь в курсе, что Борислав Венедиктович устраивает в нашей гимназии… – начал тогда вещать на весь класс придурок Елесин.

– Хм, – нахмурился Вадим Антонович, оглядываясь по сторонам: лысый тоже прислушивался к нашему разговору. – Клим, не продолжай…

– Собрание анонимных алкоголиков! – подсказал сзади «добрый человек».

По голосу я так и не разобрала, кто конкретно. Похоже, слишком услужливый одноклассник.

– Допустим! – продолжал хмуриться Вадим Антонович.

– И Севастьянова была там! – заключил Елесин.

И заржал. Идиот.

– В вашей гимназии есть и такая услуга? – включился в беседу лысый.

Кто бы ему объяснил, что греть уши – неприлично.

– Ага, что-то вроде факультатива, – продолжал веселиться Клим.

В классе засмеялись.

– Думаю, мне стоит обратиться в РОНО…

– Вы все не так поняли, – смущенно проговорил Классный Вадим. – Это разовая акция… Благотворительная. Но что там делала Севастьянова? Дарья, как ты туда попала?

В этот момент Кайзер с безразличным видом направился к выходу. Как обычно, сама невозмутимость. На мгновение наши взгляды встретились. Роберт усмехнулся, а я сердито сощурилась. Что ж, мне выпал отличный шанс заложить шутника…

– Я пришла туда по доброй воле, – проговорила я.

– Надо же! – удивился Вадим Антонович.

Кайзер притормозил. Не ожидал такого благородства от своего заклятого врага. Рано еще империи наносить ответный удар. Теперь Роберт заинтересованно смотрел на меня.

– Кажется, тем людям нужна помощь, – начала громким и уверенным голосом я. – Вы ведь знаете, что у моей мамы сеть частных квалифицированных реабилитационных центров…

– Дарья, как же здорово! – произнес Вадим Антонович.

Лысый давно позабыл про рыжую новенькую, которая стояла теперь с недовольным лицом. Значит, не успела получить ответ на свой супер-пупер вопрос. По-моему, я даже с превосходством посмотрела на эту выскочку.

– Севастьянова? Имя вашей мамы случайно не Ольга Олеговна?

– Именно, – кивнула я. В душе ликовала! Ха! Я снова в центре внимания. – Вы знакомы?

– Мы вместе учились в институте. А сейчас ее имя на слуху в нашем городе…

Я учтиво улыбнулась лысому и повернулась к классному руководителю:

– Вадим Антонович, я вот думаю посоветоваться с мамой. Нужно выделить людям время, помещение… Они не должны собираться в школе! Это неправильно! И, наверное, не действенно. В клинике им предложат помощь специалистов. Совершенно бесплатно. Я договорюсь!

– Похвально, Дарья! – заявил Классный Вадим.

– Вы молодец, – проговорил лысый. – Думаете о других!

– Круто, Дашка! – похлопала меня по плечу одна из одноклассниц.

Я взглянула на Кайзера. Роберт усмехнулся и вышел из кабинета. Не у всех получается повернуть плачевную ситуацию в свою пользу. Я же обычно с этим справляюсь просто превосходно.

А ко мне направилась школьная подруга Карина.

– Даш, почему ты нам с Викулей ничего не рассказала? – спросила она, чмокнув меня в щеку.

– Не люблю хвалиться добрыми делами, – отозвалась я. – Если бы не Елесин… Да, Климчик?

Одноклассник подозрительно на меня покосился, а затем стремительно вышел из класса вслед за Робертом.

– А где Вика? – обратилась я к Карине, сменив тему.

– Вон она, – вздохнула подруга, – треплется с новенькой.

– Что-нибудь знаешь о рыжей? – негромко спросила я.

– Честно? – Карина пожала плечами. – Ничегошеньки! Судя по шмоткам, она не бедная.

– По шмоткам мы тут все не бедные, – проворчала я.

– И вроде бы не дура, – вынесла вердикт Карина.

Мы вышли в коридор и побрели к огромному окну.

– Вопросы по делу задавала.

Я поморщилась:

– Что за вопросы хоть? Дурачина Кайзер постоянно меня отвлекал.

Карина не успела ответить, потому что к нам с писком подлетела Вика.

– Девчата, привет!

– Вали к своей новенькой рыжей подружке! – строго произнесла Карина.

– Да ладно тебе! Она сама ко мне села! – Викуля надула губки. – Даш, скажи ей? Ой, ты такая красивая! Какие сережки! И загорела классно. Где отдыхали? А мой загар? Уже сошел, да? Бли-ин, девчат, ну почему морской загар так быстро сходит?

Мы с Кариной переглянулись.

– Расскажи нам про рыжую, – попросила я. – Откуда она?

– Из пятьсот девятой? Там вроде одаренные учатся, – предположила Карина. – Почему перевелась?

– Нет, она вообще из другого города! – рассмеялась Викуля. – Ее папа сюда приехал – по бизнесу. Интересная девчонка! Забавная. Вы должны с ней познакомиться!

– Обязательно! – проговорили мы с Кариной без особого энтузиазма.

– А видели ее замшевые балетки от «Валентино»? Просто потрясные! В нашу дыру такие точно не завозили. Как думаете, можно найти их через байера?

Мы с Кариной промолчали. Я смотрела на одноклассников, которые продолжали вразвалочку выходить из кабинета. Кучка избалованных тинейджеров. До сих пор не могу поверить, что учусь с этими людьми последний год. Вряд ли мы будем часто общаться после выпускного. Теперь есть социальные сети, где можно следить друг за другом. Но не исключаю, что после того как наша школьная жизнь закончится, я удалю всех одноклассников из френдлиста. Хотя некоторых у меня даже в друзьях нет. Кайзера например.

– О-о-о, смотрите, с кем Роб! – затараторила Викуля, глядя в окно. – Что за дылда с ним?

– Спасибо, конечно! – возмутилась Карина, которая была выше нас с Викулей почти на голову.

Подруга после школы планировала заняться модельной карьерой.

– Ой, Каринчик, не принимай на свой счет. Ты – красотка! А рядом с Робертом – какая-то Тетя Лошадь!

Я едва сдержала смешок. Пялиться в окно не стала. Какая мне разница, с кем гуляет Кайзер? Хотя, если честно, в дневнике не буду лукавить… Хотелось одним глазком взглянуть на его пассию. Но я стояла чуть поодаль, к тому же «наблюдательный пункт» уже заняли Вика с Кариной, которые буквально прилипли к стеклу. Словно две мухи.

– Обалдеть! Я ее знаю! – хохотнула Карина. – Живет в соседнем доме. Мы даже в детстве гуляли.

– Да? Расскажи! – оживилась Викуля.

– Она старше нас. Насколько я помню, учится в универе. Не знаю, на каком курсе. Второй, третий…

– Пришла забрать малыша Робика из школы? – хмыкнула я.

– Тебе не интересно, как она выглядит? – повернулась ко мне Вика.

– Абсолютно! – покачала я головой.

– Кайзер постоянно с девчонками постарше тусуется, – проговорила Карина.

– Что они в нем находят? – снова встряла я. – Малолетка же.

– Брось! Он очень классный! – вздохнула Викуля.

– Да, тут не поспоришь, – пожала плечами Карина.

– Нет! Кайзер – напыщенная индюшка! – запротестовала я. – Вот Вадим Антонович – классный.

– Бе! Он старый! – не согласилась Викуля.

– Много ты понимаешь, балда!

– А-а-а! Кайзер ее целует! – завопила Карина. – И ничего она не Тетя Лошадь, очень эффектная девушка!

– Уже целуются? – заинтересовалась я. Ладно, любопытство все-таки победило. – Дайте же посмотреть! Вика, подвинься!

Я растолкала девчонок и припала к окну. Теперь мы втроем лицезрели пикантную сцену, происходившую на школьном дворе…

– Кошмар! Средь бела дня!

– Севастьянова, ты ханжа?

– А они классно смотрятся!

– Блин! Кайзер потрясный! Девчата, на ее месте должна быть я…

– Ха-ха, мечтай, Викуля!

Внезапно за нашими спинами раздался бодрый голос химички Нелли Николаевны:

– Добрый день, девочки! Поздравляю с началом учебного года!

Вика и Карина резко обернулись.

– Добрый день, спасибо… – вяло и вразнобой откликнулись они.

Я же зачем-то продолжала пялиться в окно, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Парочка больше не целовалась. Теперь Кайзер стоял, прижавшись спиной к согретой сентябрьским солнцем стене. Он жмурился и улыбался высокой светловолосой девушке. Даже на каблуках она все же была чуть ниже одноклассника. Роберт протянул руку к блондинке и поправил выбившуюся прядь волос, а затем снова притянул подругу к себе… Не знаю, почему я смотрела на них словно завороженная.

– Вы видели расписание на понедельник? – продолжила Нелли Николаевна. – Первым уроком – химия.

– Угу! – кивнула Карина.

– Так классно! Мы обожаем ваш предмет! – звонким голосом сообщила Викуля и шепнула мне: – Дашка, лучше не оборачивайся!

– Что там? – всполошилась я, отведя взгляд от сладкой парочки.

– Тебе это не понравится!

– Только не говори, что…

– Точно. Роберт как обычно!.. – негромко рассмеялась Карина. – Прости, подруга, но это, правда, смешно!

Я все-таки обернулась к химичке. Невежливо стоять спиной к учителю.

– Здравствуйте, Нелли Николаевна! И вас с праздником… – торжественно начала я, но сразу осеклась.

В руках у химички был большой букет белых лилий.

Нет, это не смешно, а грустно. Невыносимо грустно. Я не переношу резкий запах лилий. В носу чешется, глаза слезятся… И, кажется, даже начинает немного подташнивать. Про аллергию знают только близкие. Но Кайзер каким-то образом пронюхал о моей нелюбви к цветам. Начиная с седьмого класса, он каждое первое сентября дарит букет лилий Нелли Николаевне. И она, в отличие от коллег, никогда не уносит цветы домой, а с гордостью выставляет вазы на стол. Прямо перед моим чувствительным бедным носом. Ведь я всегда сижу на химии за первой партой первого ряда.

– Я его убью, – негромко проговорила я.

– Какой красивенький букет! – пропела Викуля.

– Ученики радуют, – проворковала Нелли Николаевна.

– И кто мог такие красивые лилии подарить? – проговорила я с натянутой улыбкой.

– Кто же еще? Роберт Кайзер. Он – моя главная отдушина! Лучше всех знает химию среди старшеклассников. А еще каждое первое сентября преподносит лилии. В такой суматошный день!

– Надо же! – вздохнула я. – Умница!

– Не то слово! – продолжала восхищаться одноклассником химичка. – Правда, в этот раз подарил не лично. Под дверью оставил. Но не забыл прикрепить открытку…

Женщина зашуршала крафт-бумагой, достала яркую карточку и торжественно зачитала:

– «Дорогая Нелли Николаевна! С Днем знаний! Искренне ваш, Роберт Кайзер».

Е-мое, искренне ваш… Куда деваться?

– Очуметь, – пробормотала Карина.

– Рыцарь! – воскликнула химичка. – Жаль только, поблагодарить Роберта не успела. Убежал куда-то. Занятой мальчик. Наверняка важные дела…

– Наверняка! – хмыкнула я, обернувшись к окну.

Парочка продолжала миловаться.

– А стихи он вам не посвятил? – спросила воодушевленная «рыцарством» Кайзера Викуля.

– Стихи? – озадачилась Нелли Николаевна. – Пожалуй, нет… А вы хотите, чтобы я что-нибудь вам прочитала?

– Вика, ну зачем? – прошептала Карина.

– Очень хотим! – сказала я. – Любим стихи.

Химичка начала торжественно декламировать:

– «Вот и первое сентября,

Даже улица шире стала.

Расплескавшись в небе, заря

Пролилась на галстуки алым»[1].

– У-у-у, – протянула Карина.

– Галстуки? – переспросила Вика.

– Ага, Викуль, раньше модно было, – повернулась к подруге Карина. – В тренде.

– А-а-а! – закивала Викуля. – Трогательное стихотворение!

Нелли Николаевна вздохнула:

– Согласна, девочки! И день сегодня очень трогательный, светлый… А для вас еще и грустный. Ведь наступил последний учебный год. Да что и говорить, сами все понимаете! На Даше вон лица совсем нет…

– Ох, что вы, – пробормотала я.

Думаю, меня от запаха лилий слегка мутило.

– Ладно, мне пора, сейчас поставлю прекрасный букет на стол…

После этих слов подруги сочувственно посмотрели на меня.

– …и домой можно собираться. До завтра, дорогие мои!

– До завтра! – хором откликнулись мы.

Нелли Николаевна, стуча каблучками, направилась в свой кабинет.

– Фу! Какие вонючие цветы! – поморщилась я. – Запах на весь коридор стоит.

– А мне нравится! – принюхалась Викуля. – Вот бы мне Кайзер каждое первое сентября…

– Господи, Вика! – скривилась Карина. – Помолчи уже!

– Бе-бе-бе!

В этот момент Нелли Николаевна вышла из кабинета и достала из сумки ключи.

Я тут же спрыгнула с подоконника.

– Совсем забыла, девочки, – заявила я, – мы с мамой сегодня договорились по магазинам прошвырнуться.

– Класс! – восторженно отозвалась Вика.

Карина, которая знала, что на самом деле отношения у меня с матерью натянутые, прищурилась.

– Угу. Может, найду балетки круче, чем у новенькой? – предположила я.

Викуля опять закивала.

– Ну давай! – отозвалась Карина. – Но я думала мы в какую-нибудь кафешку втроем завалимся, отметим начало учебного года.

– Тоже мне праздник! – надула губки Викуля. – Начинается настоящая каторга. Как подумаю о предстоящих экзаменах… Бр-р!

Мимо нас прошла химичка. Я побежала за ней, бросив подругам на ходу:

– Девочки, в другой раз! Честное слово, некогда сейчас! Нелли Николаевна, вы домой?

– Да, Дарья! А ты? Какие-то дела?

– Тетя ногу сломала! – сообщила я, тяжело вздохнув. – Теперь сразу же после уроков буду к ней ездить. И в продуктовый нужно слетать. Скучно ей целый день одной. Поговорить бы с кем, последние новости обсудить…

– Какая ты все-таки, Дарья, молодец! Всегда удивляюсь: учеба дается отлично. Еще и твоя активная общественная деятельность…

Я с благодарностью улыбнулась. Кстати, моя тетя не ломала ногу. Да и тетки у меня никогда не было и нет.

Мы вышли на залитое солнцем крыльцо. В школьном дворе было тихо, если не считать звонкого чириканья воробьев.

– Там вроде Роберт стоит, – непринужденно произнесла я.

– Да? Где? – завертела головой химичка.

Она достала из кармана легкого плаща футляр для очков. Протерла линзы платочком и водрузила на нос.

– Ах, вижу… Вдалеке разговаривает с какой-то девочкой!

«Девочка»… Рядом с ним – взрослая опытная девица.

– Вам выпал отличный шанс поблагодарить его за лилии! – улыбнулась я.

– Ты так считаешь, Дарья? – засомневалась учительница. – Он ведь не один…

– Бросьте, Нелли Николаевна! – засмеялась я. – Они просто беседуют. А Кайзеру будет приятно. Такой галантный поступок с его стороны.

– Вообще-то… да…

Я, попрощавшись, сбежала с крыльца.

– Тетя заждалась! – выкрикнула я. – Сериал ей классный обещала показать!

– Передай ей, пусть скорее поправляется!

– Обязательно! Спасибо, Нелли Николаевна!

Я со всех ног понеслась со школьного двора. Промчавшись мимо Кайзера и его подружки, притормозила. Оглянулась. Мне удалось здорово оторваться от химички.

Роберт недоуменно посмотрел на меня. Пусть это будет очень глупо, но…

– Разве вы из нашей гимназии? – бесцеремонно обратилась я к высокой девице.

– Что? – обернулась она. – Пф, нет, конечно! Я уже не учусь в школе.

– Мельчаешь, Кайзер! – покачала я головой.

– В смысле? – насторожился Роберт.

– Студентка? Скоро и до ровесниц доберешься. А там, знаешь, и до обожающих тебя восьмиклассниц недалеко…

– Что ты несешь? – уставилась на меня подружка одноклассника.

– А вы не в курсе? – притворно удивилась я. – Ведь Роберт у нас любит женщин постарше. А вы какая-то… молоденькая!

– Я?

– Ага! Наш Кайзер даже к некоторым учительницам подкатывает…

Роберт громко расхохотался:

– Дура, Севастьянова, что ты такое говоришь?

– Скажешь, неправда? А тот скандал?..

– Какой скандал? – посмотрела на Роберта девица.

– Ты о чем? – нахмурился парень.

– Он же влюблен в учительницу химии, даже признался ей в своих чувствах, а она его, разумеется, отшила. Для нас, его ближайших друзей, это был шок! Гимназия на ушах стояла! – доверительно сообщила я. – Ой, что было… Кайзера едва не отчислили, химичку, пока не разобрались в ситуации, чуть не уволили! Кошмар! – кажется, все это я рассказывала с непробиваемой серьезной миной. – Но бедняга Роб, несмотря на неодобрение общества, до сих пор не теряет надежды завоевать женщину…

– Что-что? – опешила блондинка. – Роб, ты, правда?..

– Слушайте, а может, он хочет с вашей помощью отвлечься? – не дав Роберту ответить, предположила я. – От своей неразделенной любви…

– Серьезно? Дэнни, у тебя, значит, юмор такой? – снова расхохотался Кайзер.

Ничего, дружок, скоро будет тебе не до смеха. Его подруга буквально дыру в нем тяжелым взглядом просверлила.

– Мое дело предупредить, – прошептала я напоследок высокой девчонке – сзади уже слышался цокот каблучков Нелли Николаевны. – Удачи, Кайзер!

Я быстрым шагом направилась к высоким воротам. За спиной раздался довольный голос химички:

– Роберт! Спасибо большое за букет! И сколько лет подряд ты про меня не забываешь.

– Пожалуйста! – растерянно ответил одноклассник. – Разве про вас забудешь…

Со школьного двора я выходила с сияющей злорадной улыбкой. Кажется, в кино в таких случаях за спиной главного героя раздаются взрывы, полыхает пламя, клубятся столбы дыма… А на мне хоть бы одна царапина. Империя нанесла ответный удар.

Поздно вечером Роберт написал мне:

«Думаешь, шутка с совращением нашей химички – смешная?»

Я удивилась. Впервые он прислал мне личное сообщение.

«Думаю, вышло весьма недурно» – написала я в ответ спустя некоторое время. Долго размышляла, стоит ли вообще отвечать.

«И спасибо за лилии!» – добавила я.

«Всегда к вашим услугам, Дашунчик! Знаю, как ты неровно дышишь к цветам. Понимаешь, о чем я?»

Клоун! Конечно, понимаю! «Неровно дышишь». Он меня выводит из себя!

«Точно. Просто задыхаюсь от восторга. В самом прямом смысле этого слова!» – сердито напечатала я.

Спустя пару секунд Кайзер прислал мне несколько скобок. Смешно ему опять?

Я снова зашла в папку с личными сообщениями. Прикрепить аудиозапись. «Иван Дорн – «Ненавижу». Отправлено.

Роберт тоже прислал мне песню. Я чуть со стула не упала, когда открыла его послание. «Александр Серов – «Я люблю тебя до слез». Я расхохоталась. Не спится ему. Всякую ерунду присылает.

«Какой же ты дурак, Кайзер!» – написала я.

Начала слушать песню и, несмотря на поздний час, прибавила звук. Почему-то настроение сразу улучшилось. Я оценила шутку Кайзера. Это было забавно, признаю. Оттолкнувшись ногами от паркета, покатилась на стуле по комнате, размахивая руками, словно дирижируя оркестром, и фальшиво подпевая:

– «Вместо лжи-и красивых фра-аз – это о-облако из ро-оз! Лепестка-ами белых ро-оз наше ло-оже застелю-ю-ю…»

Дверь комнаты без стука открылась, и на пороге появилась сонная мама:

– Дарья, с тобой все в порядке?

– Вполне! – я притормозила на стуле.

– Что еще за музыка?

Я вскочила, подбежала к ноутбуку и выключила звук.

– Ты влюбилась, что ли? – усмехнулась мама.

– Ага! – ответила я. – Очень-очень влюбилась, мамочка! Я без него жить не могу! Хочешь, расскажу?

– Не болтай глупостей, спать ложись! – приказала она, разворачиваясь. – Поздно уже. Завтра к первому уроку…

– Завтра – воскресенье! – успела возразить, пока она не прикрыла за собой дверь.

Так заработалась, что все дни недели перепутала.

Тяжело вздохнула и, склонившись над ноутбуком, вновь обновила свою страничку. Новых сообщений нет. Зашла на страницу к Роберту. Милая фотка профиля. Конечно, Роб очень симпатичный. Глядя на аватарку, даже не скажешь, что в жизни одноклассник такой невыносимый и заносчивый слизняк. Я пару раз щелкнула по тачпаду: «Заблокировать Роберта Кайзера».

3 сентября 20…7

Выходные придуманы для того, чтобы провести их с семьей? Только не в моем случае. В нашем доме воскресенье – еще один день, когда мы с мамой стараемся избегать друг друга, придумывая тысячу причин, чтобы не остаться вдвоем в одной комнате.

Уже три года мы живем без отца. Он работает за границей и приезжает в Россию пару раз в год. На новогодние каникулы и мой день рождения. В эти периоды мама превращается в самую внимательную и любящую родительницу на свете. И дело не в том, что она при папе хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. Она и правда становится другой. И в такие дни мне кажется, что я ее тоже люблю.

Я родилась шестого августа. Отец уехал совсем недавно. И так долго еще ждать Нового года…

Не скажу, что до того момента, как папа решился открыть бизнес в чужой стране, у нас была образцовая семья. Меня никогда особо не баловали вниманием. Родители всегда были поглощены работой. Единственный человек, которому я небезразлична – Мария Архиповна. Эта женщина с детства занималась моим воспитанием и помогала вечно занятой маме по дому. Трудилась она у нас пять дней в неделю. Но сегодня, в свой законный выходной, тетя Маша пришла, чтобы подготовить квартиру к приходу гостей. В четыре часа к матери должны наведаться какие-то деловые партнеры.

Мы с Марией Архиповной сидели за просторным обеденным столом. Она нарезала продукты для канапе, а я обтачивала несколько деревянных реек для будущего судна.

Моделирование здорово отвлекает от дурных мыслей, которые то и дело поселяются в моей бедовой голове. Обычно я с таким энтузиазмом берусь за дело, что могу посвятить своему творению несколько вечеров подряд. Да, такое вот увлечение. Сегодня передо мной на столе лежал набор юферсов, парусная ткань, флаги и вымпелы…

Мой будущий корабль по задумке принадлежал некогда королевскому флоту и одержал множество побед в самых громких сражениях. Красотища! Я потянулась за свежим огурцом. Немного похрустев, снова принялась за работу.

– Ты в четыре часа уйдешь или будешь матери мешать? – спросила тетя Маша, когда я старательно обтачивала ножом один из элементов.

– Почему мешать? Посижу в своей комнате. Мне не привыкать.

– Даня, погода такая хорошая, летняя! А ты вечно дома торчишь, – покачала головой женщина. – Столько подружек у тебя в школе…

Сколько? Настоящих – ни одной.

– Мне и дома нескучно, – проворчала я.

– Сейчас Филипп зайдет, я попросила его занести кое-какие продукты на вечер, – начала издалека тетя Маша. – Пакеты тяжелющие… Я бы не дотащила. Он должен купить твой любимый сок, грейпфрутовый.

– Спасибо!

– Может, хоть с ним прогуляешься? – задала вопрос Мария Архиповна. – Проветришься… С тех пор как отец уехал, ты совсем подавленная ходишь. Уже почти месяц.

– Прогуляться с Филиппом? – переспросила я, склоняя голову ниже, чтобы тетя Маша не заметила, как я смутилась.

Филипп – младший сын Марии Архиповны. Мы – ровесники, Фил учится со мной в одной гимназии, в параллельном «Б» классе. Моя мама помогла когда-то тете Маше пристроить сына в наше престижное учебное заведение.

Филипп отличается от остальных парней-старшеклассников. Он словно белая ворона в нашей школе. Других это отпугивает. Меня же, наоборот, привлекает. Он честный и искренний. Без надоевших понтов. И очень симпатичный. «Жаль, что не из обеспеченной семьи!» – вздохнула однажды Викуля, разглядывая Фила в столовой.

В детстве мы с Филиппом много времени проводили вместе. Он даже часто оставался у нас ночевать. С возрастом это, конечно, стало неуместным.

Помню, как в третьем классе Фил отогнал палкой уличную собаку, которая рычала и не давала мне пройти. Тогда я жутко перепугалась. А Филипп оказался настоящим бесстрашным героем. Я думаю, что всегда ему нравилась… Несмотря на то, что в детстве была полной и неуклюжей девочкой. Правда, меня собственная пухлость не смущала. Я почему-то все равно считала себя самой красивой. И кто мне такое внушил? Наверное, тетя Маша…

Да, Фил был ко мне неравнодушен, только я в начальной школе, по классике жанра, оказалась безответно влюблена в признанного красавчика класса. Конечно, с годами поняла, что с лица воду не пить, и самый симпатичный одноклассник имеет не самую приятную душу. Сейчас мне даже немного стыдно, что я так запала на Кайзера, а не на Филиппа… Но девичьему сердцу не прикажешь.

В общем мы с Филом стали реже общаться и постепенно отдалились друг от друга. Иногда перебрасывались в школьном коридоре парочкой пустых фраз на уровне: «Привет, как дела?»

– Сходите на набережную, такая погода! – настаивала, продолжая стучать ножом по деревянной разделочной доске, тетя Маша.

– Нам на завтра уроки задали, – проговорила я. – Еще мачту надо доделать. Не до прогулок.

Мария Архиповна с подозрением посмотрела на меня. В этот момент в просторную светлую кухню зашла мама.

– Чашку кофе – и я уезжаю!

– Неужто и в воскресенье дела? – всплеснула руками тетя Маша.

– Увы и ах! – вздохнула мама: в руке у нее было несколько папок с бумагами.

Повозившись некоторое время с кофемашиной, родительница повернулась ко мне:

– Как твоя любовь? Прошла?

– Выпила таблетку, – глухо ответила я. – Улетучилась вместе с мигренью.

– Я же говорила: глупости это все. Рано тебе о любви думать. Вот окончи с отличием гимназию, поступи в институт…

– Окончи с отличием институт, найди работу… – продолжила я, передразнивая интонации мамы и не поднимая головы от будущего судна.

Тетя Маша, перестав нарезать фрукты, снова взглянула на меня.

– Престижную работу! – поправила мать, бросая на стол папки с бумагами. – Господи, Дарья, опять твои деревяшки и краски разбросаны повсюду! Разве обеденный стол предназначен для этого?

– Не слышала, чтоб он предназначался и для твоей макулатуры! – кивнула я на документы.

– Дарья! – грозно нависла надо мной мама.

– Девочки, прекратите! – поморщилась тетя Маша. – Оль, ты ответь: к приему-то своему успеешь – или мне гостей встречать?

– Надеюсь, что успею, – мать посмотрела на золотые наручные часики. – Вот, Дарья, хочешь жить – умей вертеться!

– Что я опять сделала не так? – рассердилась я.

– Лентяйничаешь много. Убери со стола бесполезные кораблики и помоги Марии Архиповне…

– Ну нет! – рассмеялась тетя Маша. – При всем моем уважении к Дарькиным кулинарным способностям… Мне кривая нарезка ни к чему. Без обид, Дарь!

Я кисло улыбнулась в ответ.

– А уроки на завтра сделала? – не отступала мама.

– Нам еще ничего не задали, – не моргнув глазом, ответила я.

Тетя Маша толкнула меня локтем и округлила глаза. Ведь пять минут назад я жаловалась, что к понедельнику нужно сделать домашнее задание. В ответ я только плечом повела. Странные вопросы задает мама… Разве я подводила ее с уроками? Всю жизнь учусь на пятерки, но родительница изо дня в день не отстает с этим вопросом. Будто ее дежурная фраза – единственное, что она может предложить в минуты нашего общения.

– Некогда с тобой препираться, меня водитель ждет! – сердито проговорила мама, поспешно допивая кофе.

Когда она ушла, я проворчала:

– Почему отец не заберет меня к себе? Не хочу жить с ней.

– Не говори так! – нахмурилась тетя Маша. – Твоя мать работает целыми днями и, как видишь, даже по выходным, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

– Угу, не забывая постоянно меня пилить и напоминать, что я – самое бесполезное существо на планете.

Тетя Маша тяжело вздохнула и поднялась из-за стола.

– Хотя не факт, что у отца мне будет лучше, – продолжила я.

– А я тебе о чем?.. Другая страна, другой менталитет…

– Ему на меня тоже плевать! – заключила я нервно, рука сорвалась, и я едва не задела палец ножом. – Ой!

– Боже мой, Дарья! – воскликнула тетя Маша.

Было неясно, к чему относится ее возглас: к моему неудавшемуся порезу или выводу о родительской нелюбви.

В этот момент в дверь позвонили.

– Филипп пришел, возьмешь у него пакеты? Я пока руки помою, липкие от цитрусовых…

Я вскочила и понеслась в коридор. Сердце почему-то застучало громко-громко. Кстати, Филипп – единственный парень, который видел меня не накрашенной. Вот и в ту минуту на мне не было ни грамма косметики. Из одежды – фланелевая пижама. Но почему-то и в голову не приходило, бежать в комнату и наводить марафет. Мне нравилось, что перед Филом можно быть самой обычной девчонкой, а не королевой школы. Странное и редкое чувство. Но очень приятное.

– Привет! – распахнула я дверь.

– Привет! – улыбнулся Филипп.

В одной руке у него был тяжелый белый пакет, в другой – скейтборд. Фил прислонил доску к стене, а я потянулась за продуктами… Дотронувшись до пальцев парня, почему-то сразу смутилась.

– Куда?.. – негромко рассмеялся Филипп, отводя пакет за спину.

– Я помогу!

– Надорвешься, дуреха! Сам донесу. А мама где?

– Моя? – спросила я.

– Моя! – снова рассмеялся Фил.

– А-а-а! Тетя Маша на кухне. Проходи!

Мария Архиповна попросила нас разобрать огромный пакет. Мы с Филиппом поочередно выкладывали на стол продукты, стараясь не встречаться взглядами. Общество парней меня не пугает, обычно я чувствую себя в их компании очень уверенно. Но здесь стеснение взяло верх. Боже, оказывается, предстать перед молодым человеком без макияжа намного проще, чем обнажить душу. Как высокопарно звучит! Но это на самом деле так… Я боялась, что Фил заметит мою заинтересованность, поймет, что я к нему чувствую…

Именно тогда мне вдруг резко захотелось стать лучше, чем я есть. И дело, конечно, не во внешнем виде. Я знала, что и без косметики симпатична парню. Чувствовала время от времени заинтригованный взгляд Фила на себе, но глаза не поднимала, продолжая копошиться в пакете. Внимание Филиппа мне было приятно.

Захотелось больше добра внутри. С этим у меня проблемы. А Гурьев иногда кажется чересчур уж правильным. Мне до его моральных качеств как до Китая пешком.

– Теть Маш, вы уверены, что моя помощь не требуется? – спросила я.

– Нет, Даш, что ты! – проговорила Мария Архиповна сквозь шум воды из крана.

Я мысленно сжалась от мысли, что сейчас она вновь что-нибудь скажет про мои никудышные кулинарные способности.

Но женщина, похоже, поняла мой «коварный замысел», потому что добавила:

– Я уже закончила. И даже не сомневаюсь, что ты пришла бы на выручку…

– У вас будет какой-то важный прием? – спросил Филипп.

– Придут мамины партнеры по бизнесу, – ответила я. – Скучные толстосумы с раздутым самомнением.

И мы с Филиппом одновременно взялись за одну пластиковую коробку с виноградом. Я потянула ее в одну сторону, парень – в другую. Наконец мы посмотрели друг на друга и негромко рассмеялись. Да! Да! Да! Я осмелилась взглянуть на него. Мамочки, как же прекрасны эти глаза – цвета серого грозового неба.

5 сентября 20…7

Когда парень, который тебе небезразличен, улыбнулся в ответ в столовой… Это счастье? По меркам моей мамы – глупость, о которой даже вспомнить постыдно, а писать про такое в личном дневнике – вообще безрассудство. Вот заключить выгодный контракт с партнерами после недавнего приема – это да… И впрямь счастье.

– Тебе нравится Гурьев? – прошептала мне в ухо Карина. – Вы весь обед так переглядываетесь…

Столы, которые предназначались для старшеклассников, находились в самом конце помещения. Сегодня мы сидели напротив ребят из «Б» класса, и я то и дело натыкалась на заинтересованный взгляд Филиппа.

– Не нравится мне Гурьев! – запротестовала я. – С чего ты решила?

– Он на тебя, кстати, вечно пялится. Не только сегодня. Я уже давно заметила. Думала еще – и на что Фил надеется? А теперь и ты на него смотришь…

– Девчат, вы о чем? – встряла в разговор Вика. – Вас тоже бесит, что в меню опять выпечка? Я мучное вообще не ем.

– Да-да, Викуля, мы именно о булках и говорим! – ответила Карина. – Дашке нравится тут одна, но она боится в этом признаться.

– Тебе нравится какая-то булка? – не поняла нас Вика.

– Ага, она отличается от всех остальных, которые я встречала раньше, – начала я. – Понимаешь? Она особая – с изюмом.

– Тогда съешь ее! В чем проблема? – пожала плечами Викуля. – А у меня предрасположенность к полноте, приходится себя ограничивать…

– Ты не помнишь, какой я была пышкой в начальной школе? – усмехнулась я.

– Дело в том, Викуленька, – продолжила Карина, – что Даша у нас – тоже булка… но черствая.

Мы с Кариной переглянулись.

– Да ну вас! – надулась Викуля. – Опять надо мной издеваетесь. Со своими булками! Только аппетит разыгрался…

И с этими словами Вика впилась зубами в сладкую слойку.

– Фсе лето сефя ограничивала! – пожаловалась она, не успев до конца прожевать. – Хфатит! Долфны быть в жизни радофти… Долфно быть счастье!

Я посмотрела на соседний столик и снова встретилась взглядом с серыми глазами Филиппа. Будто он только и ждал, когда я повернусь в его сторону. Фил улыбнулся и отсалютовал мне стаканом с чаем. Я слабо улыбнулась в ответ. Не хватало еще, чтобы у меня за спиной девчонки начали обсуждать мою симпатию к Гурьеву.

Выгодный контракт, съеденная на большой перемене вожделенная слойка, заинтересованность парня, который тебе небезразличен. Такое разное счастье, которое должно быть у всех.

Кажется, в последнее время я слишком часто думаю о Филе.

8 сентября 20…7

Утром в гимназию меня отвозил мамин водитель. Хотя обычно я хожу туда пешком. Но родительнице взбрело в голову, что я могу опоздать на первый урок, и она велела доставить меня прямо к школе. А погода была такой дивно теплой. Как раз для прогулок. Пушистые белоснежные облака, словно огромные дирижабли, нависли над городом.

Подъезжая к гимназии, мы попали в большую пробку. «Только этого не хватало!» – раздраженно подумала я. Легче так добежать. Из окна машины сквозь верхушки крон деревьев я уже заметила белую крышу здания.

– Я выйду здесь? – спросила у шофера.

– Не положено, – ответил он лениво. – Ваша мама приказала сегодня довезти вас до самого крыльца.

– Какая честь! – проворчала я, натягивая на темно-синюю школьную форму легкий бежевый тренч.

– Я делаю свою работу, Дарья Александровна!

– Угу.

Мы снова проехали пару метров и встали. Меня так только укачает. Я снова уставилась в окно и увидела, как в сторону гимназии неспешно вышагивает Кайзер. Одноклассник слушал музыку в наушниках и набирал кому-то сообщение. Машина резко дернулась и водитель громко посигналил. У меня даже в ушах зазвенело.

– Куда пытается пролезть, собака! – проворчал себе под нос мужчина, не пропуская другой автомобиль в крайний правый ряд.

Я усмехнулась и отвернулась к окну. Роберт уже глазел на нашу машину. Еще бы, своим громким сигналом водитель привлек внимание всей улицы.

Медленно поехали. С такой же скоростью, с какой шел Кайзер. Роб убрал в карман телефон и теперь смотрел насмешливым взглядом. Внезапно парень кивнул мне, а затем провел большим пальцем по горлу. Я удивилась. Он мне угрожает? И за что же, интересно? У меня не было никаких мыслей на этот счет. Кстати, именно мне положено его прибить за букет лилий, который целую неделю красовался на столе нашей химички.

В ответ я помахала Кайзеру средним пальцем, после чего покрутила им у виска. Тогда Роберт изобразил рукой пистолет и направил на нашу машину. Сделал вид будто прицеливается и… Паф-паф! Я закатила глаза. Ой, как страшно! Я не могла взять в толк, какого черта он принялся меня пугать?

– Я выйду здесь! – уже утвердительно сообщила я маминому водителю.

– Не положе… – начал мужчина.

Я молча схватила школьный рюкзак и дернула за ручку двери.

– Забирать меня не надо. Сама дойду! – выбираясь из салона, буркнула я.

С силой захлопнула дверцу и понеслась через зеленый газон, украшенный редкими желтыми листьями, к тротуару. Роберт видел, что я бегу к нему, но даже шаг не сбавил. Как он меня раздражает…

– Что за фигня, Роб? – выкрикнула я, догнав одноклассника и возмущенно затараторила: – Ты зачем мне угрожаешь? Если думаешь, что я тебя боюсь, то… Хо-хо-хо! Ты даже представить себе не можешь, как я с тобой разделаюсь…

Кайзер вытащил один наушник, из которого доносилась музыка, и вопросительно кивнул.

– Ты что-то сказала, Севастьянова? Ничего не слышал.

Я возмущенно запыхтела:

– Козел ты, говорю, глухой! Чего мне угрожаешь?

– Классный трек, кстати! – пропустив мимо ушей все ругательства, Роберт протянул мне маленький наушник.

– Иди ты! – сердито ударила я парня по руке, выбив наушник.

– А вот это рукоприкладство, Дэниэль, – покачал головой Кайзер. – Так не подобает вести себя будущей королеве выпускного бала.

– Что ты несешь? – возмутилась я.

– Ты ведь обязательно будешь участвовать в глупой ежегодной гонке за дурацкий титул…

– Ага, обязательно! – перебила я, точно так же изобразила пистолет и, привстав на цыпочки, ткнула «стволом» Кайзеру в висок. – Что за шутки были, отвечай!

– А-а-а, вот ты про что! – усмехнулся Роберт. – Ничего серьезного, не обращай внимания. Просто я готов тебя придушить, сделать чучело и поставить в кабинете биологии рядом с чучелом вороны и гербарием «Сорные растения».

– Что я тебе сделала-то? И сам ты сорняк!

Кайзер своими длиннющими ногами перебирал так быстро, что я за ним едва поспевала.

– Твоя шутка с химичкой дурно обернулась, – сердито произнес Роберт.

– Шутка с химичкой? – переспросила я.

Это было неделю назад! Нашел из-за чего злиться.

– Ага, – продолжил Кайзер, – идиотка приняла все за чистую монету.

– Какая идиотка? – не сразу поняла я.

– Катька!

– Тетя Лошадь, что ли?

– Какая еще Тетя Лошадь? – Роберт удивленно посмотрел на меня.

Конечно, он же не в курсе, как мы с девчонками прозвали его возлюбленную студентку.

– Она тебя поэтому бросила? – злорадно поинтересовалась я.

– Вообще-то мне все равно, – пожал плечами Роберт.

– Тогда почему ты на меня сердишься? – не понимала я.

– Катька пустила слух, что я сплю с престарелыми учительницами из гимназии.

– Что? Серьезно? – я расхохоталась.

– Смейся-смейся, Дэнчик-птенчик.

– Да уж смеюсь так, что сейчас лопну! Робик-бобик!

– Теперь слухи гуляют по анонимным пабликам нашего города…

Я подавилась смешком. А это уже серьезно. За такое Кайзер и впрямь может из меня чучело сделать.

– И что, есть такие, которые верят? – осторожно спросила я.

– Именно! – усмехнулся Роберт и резко остановился.

Я это не сразу заметила, поэтому пару метров прошагала одна. Обернулась. Кайзер смотрел на меня, словно голодный Серый Волк на Красную Шапочку.

– Севастьянова, у меня такие проблемы дома! Мой отец – депутат Законодательного собрания, и если на тупую утку клюнут местные СМИ…

– Знаешь, я своей маме тоже пока не сообщила, что ее клинике предстоит бесплатно обслужить десяток друзей-выпивох нашего старого учителя музыки! – рассердилась я. – Мы квиты, Роберт!

Мы продолжили идти к гимназии. Когда добрались до школьного двора, я прервала напряженное молчание:

– Какая разница, что обсуждают в анонимных пабликах? Кто вообще верит всему, что пишут в Интернете?

– Считаешь, на такое не стоит обращать внимание? – странно покосился на меня Роберт.

– Конечно! Глупости всякие… Все-таки, Кайзер, как мы друг от друга отличаемся! – высокопарно произнесла я.

– Что ж, запомню твои слова…

Подул легкий ветерок, вокруг зашумели кроны деревьев, и возле нас приземлился яркий желтый лист. Я не успела им как следует налюбоваться: Роберт безжалостно растоптал листик рыжим ботинком.

– Но чучело из тебя сделать бы не помешало, – негромко проговорил одноклассник, когда мы взбежали на высокое крыльцо.

– А из тебя и делать ничего не надо, – ответила я. – Ты и сейчас вылитое пугало!

– Чу-чел-ко!

– Урод, образина, страхоморда… – продолжила перечислять я.

– Доброе утро, ребята! – у входа мы столкнулись с завучем.

– Доброе утро, Евгения Яковлевна! – широко улыбнулась я.

– Роберт, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила женщина. – Ты какой-то хмурый…

– Я в порядке, Евгения Яковлевна! – засиял Кайзер. – Хорошее, теплое утро. Правда, Даша?

– Правда, Роберт! – кивнула я – тоже с улыбкой.

– Вы ж мои золотые! – умилилась завуч.

Одноклассник открыл тяжелую дверь и галантно пропустил вперед сначала довольную Евгению Яковлевну, а затем и меня.

– Проходи, Даша! – хищно усмехнулся он.

– Ах, спасибо, Роберт! – звонко отозвалась я.

Когда попали в темный коридор, Кайзер шепнул мне на ухо:

– Ты ошибаешься, Дэнни. И даже предположить не можешь, как сильно мы с тобой похожи.

8 сентября 20…7 (вечер, дополнено)

Ну и прикол! Про Роберта в Интернете расползлись самые нелепые слухи. Над некоторыми комментариями к постам я хохотала как ненормальная. Даже оставила парочку своих, очень ядовитых. Надеюсь, Кайзер не будет долго дуться.

А еще решилась первой написать Филу. Просто спросила, как у него дела. Ответ пришел незамедлительно. Тогда я зажгла гирлянду, которая висела в моей комнате круглый год, и поудобнее расположилась с ноутбуком на кровати. Переписывалась с Филиппом до поздней ночи. Практически каждое сообщение от него вызывало у меня искреннюю улыбку. Это так круто и одновременно волнительно – кокетничать в переписке с парнем, который тебе небезразличен.

Пожелав Филу самых плюшевых снов, я собралась отключить ноутбук, но решила еще раз проверить ленту. Та услужливо предложила мне посмотреть профиль рекомендованного друга. Самое время испортить перед сном настроение. Бездушная система. Ведь рекомендуемым другом оказалась рыжая Вита.

В общих друзьях – одноклассники, включая Карину и Вику. Когда она успела ко всем подмазаться? И почему новенькая не добавила меня?

На аватарке Вита в красивом летящем сарафане позировала на дорогущей яхте. И подпись: «Ах, это лето на Майорке…»

Майорка. Пока папа не переехал, мы с ним каждое лето отдыхали на этом острове. Именно там, под толщей ультрамариновой воды Средиземного моря, погребены мои самые счастливые детские воспоминания. Да еще и прибиты сверху доской для серфинга, на которой отец учил меня держать равновесие…

Довольное лицо новенькой Виты почему-то рассердило. Я прокрутила комментарии. Куча восторженных откликов. Среди них и Викулин коммент затесался: «Вита! Какая красоточка!»

Красоточка, блин. Еще раз взглянула на список общих друзей. Там даже ребята из параллельного класса были… Но Филиппа, к счастью, я в списке не обнаружила. Иначе бы меня захлестнула волна ревности. Рыжая кинула заявку всем, кроме меня. Вита стесняется? Боится? Или я просто ей не нравлюсь? Но почему? Я всем нравлюсь в нашей гимназии…

Пару секунд покружила курсором мыши вокруг иконки «Добавить в друзья». Нет уж. Первой добавлять рыжую не буду. Много чести. Лучше еще раз полюбуюсь фотографиями Фила. У него в профиле их немного. Зато на каждой он получился очень симпатичным.

Какое-то наваждение…

10 сентября 20…7

Приступила к обшивке нижней части корпуса будущего судна. Работа кропотливая. Чтобы получился ровный плотный стык, нужно постараться. На письменном столе – обрезки шпона, все пальцы в клею, алгебра на завтра не сделана, от Викули – три непрочитанных сообщения…

За окном уже совсем темно, и стекло царапают редкие капли дождя. Я устала, и шея затекла. Но давно я не чувствовала такого умиротворения.

11 сентября 20…7

Стоит ли в сотый раз писать о том, что я ненавижу Кайзера? Он меня унизил, растоптал… Роберт заварил такую кашу, что теперь я не знаю, как мы вдвоем будем ее расхлебывать. Вдвоем. С Кайзером. Бр-р! Не-на-ви-жу!

Из-за того, что вчера до ночи провозилась со своим будущим кораблем, утром поднялась со скрипом. Завтракала второпях, как назло долго провозилась с укладкой, пришлось снова воспользоваться услугами водителя. В этот раз я была благодарна за то, что мама предоставила мне свой служебный автомобиль. За окном по-прежнему лил дождь, и шлепать по лужам по отсыревшим за ночь улицам совсем не хотелось. Город плакал, словно намекая: «Ничего-ничего, Даша, скоро настанет и твой черед ронять слезы…»

Еще и первым уроком литература. Ее ведет Классный Вадим. Поэтому опаздывать никак нельзя. И выглядеть нужно с иголочки. А вообще, во сколько бы я ни проснулась, никогда не позволю себе прийти в школу без макияжа или без укладки… Будущим королевам выпускного вечера неряшливость не положена.

Как оказалось, зря я спешила к первому уроку. Вадим Антонович опаздывал. Еще издалека я заметила, как мои одноклассники толпятся возле закрытого кабинета. Поискала глазами школьных подруг. Девчонки расположились на подоконнике и что-то оживленно обсуждали. И эта новенькая рыжая была с ними… Быстро она пронюхала, с кем в нашем классе лучше дружить! Воспользовалась тем, что меня нет поблизости. Она не решалась подойти к Вике или Карине, если я находилась рядом с ними.

– Доброе утро! – выкрикнула я, направляясь к подоконнику.

Подруги примолкли и заметно напряглись. И рыжая вылупилась с нескрываемым любопытством.

– Доброе, Даш! – наконец откликнулись девчонки, переглянувшись.

– Викуля, двигайся!

Я собралась сесть на подоконник, примостившись между Викой и Кариной, но подруги вскочили как ужаленные, освободив мне место.

Я вольготно расселась, а девицы встали напротив меня вместе с новенькой Витой. Светленькая, темненькая, рыженькая…

– Ну прямо золотой состав «ВИА Гра», – хмыкнула я, болтая ногами. – Как выходные провели?

– Нормально! – пискнула Викуля, глядя мимо меня на залитое каплями дождя окно.

– Если честно, мы думали, ты сегодня не придешь, – подала голос Карина.

– Просто опоздала немножко, – отозвалась я.

– Но твои волосы… – неуверенно произнесла Вика.

– Что с ними? – испугалась я, схватившись за голову.

Девчонки снова переглянулись, а рыжая едва сдерживала смех.

– А как твой племяшка? – озабоченно спросила Викуля.

– Что? – Не поняла я. – Племяшка?

– Тот, у которого ты гостила в выходные, – начала объяснять Карина. – У него еще педикулез…

– Педикулез? – воскликнула я.

– Ага! Вши! – заявила Викуля, продолжая разглядывать мои волосы.

Кажется, все три одноклассницы при этом сделали шаг назад.

– Чего? – задохнулась я от возмущения. – Девочки, вы о чем вообще? Откуда такая информация? Нет у меня никакого племяшки! И тем более этого… педикулеза!

– Ну как же, – растерянно забормотала Вика. – Ты ведь мне написала сообщение.

– Я? Ничего не понимаю! Вик, дай свой телефон.

Подруга замешкалась.

– Викуля, быстро! – зашипела я.

Девчонки знают, что со мной шутки плохи. Поэтому подруга поспешно полезла в сумку за смартфоном. Разблокировала телефон и протянула мне. Я тут же уставилась в экран. Действительно, послание от меня. Якобы жалуюсь на нерадивого племянника, которого заразили вшами в детском саду…

– Бред какой-то! – проворчала я. – Но я не отправляла тебе ничего подобного. Меня взломали!

– Взломали? – одновременно ахнули подруги.

Я уставилась на толпу одноклассников, пытаясь отыскать взглядом Кайзера. Роберт привалился к стене. В глазах – обычное напускное безразличие. Вот гаденыш! И как все подстроил? Отправил от моего имени сообщение самой болтливой девчонке нашего класса – Викуле! Я искренне надеялась, что Вика успела протрепаться только Карине. Нет, она, конечно, та еще трещотка, но мы вроде как дружим. И она не должна меня подставлять…

– Ладно, забили, – сердито проговорила я, доставая из кармана темно-синего пиджака телефон. – Это чья-то дурацкая шутка. Сейчас поменяю пароль.

Я зашла в свой аккаунт и просмотрела сообщения.

– Ха, Викуль, прикинь, а на моей странице все чисто. Отправил тебе какую-то гадость и стер. Вот паршивец!

– Но кто? – отозвалась Вика.

– Есть там один… Готово! Пароль поменяла, – вздохнула я. – Хорошо, что эту ерунду получила именно ты.

– И я! – проговорила Карина.

– Что-что? – переспросила я.

Кайзер решил меня идиоткой выставить перед подругами? У него отлично получилось!

– У меня точно такое же послание от тебя, – покрутила телефоном перед моим носом Карина.

– Блин! – еще больше рассердилась я. – О’кей, тогда хорошо, что тот, кто взломал мой аккаунт, отправил сообщение вам двоим. И мы быстро разобрались с ситуацией.

– Кхе-кхе, – покашляла рыжая.

Я с этими вшами о ней уже позабыла.

– Что? – не слишком вежливо обратилась я к новенькой.

– Я тоже получила от тебя послание…

– Девчонки, вы издеваетесь? – перебила я рыжую. – Кстати, мы даже с тобой не дружим!

Я снова огляделась. Теперь мне казалось, что многие как-то странно косятся в мою сторону. И тут меня осенило. Боже мой! Кайзер отослал сообщение всем одноклассникам! Массовая рассылка! Я готова была свалиться в обмороке с подоконника…

Над головой прозвенел звонок. Коридор быстро опустел. Только наш класс остался топтаться на месте в ожидании Вадима Антоновича. Теперь из-за негромких перешептываний мне мерещилось, что каждый обсуждает исключительно мой «недуг»…

И вдруг раздался голос завуча:

– Одиннадцатый «А» класс! Вадим Антонович уже подъезжает к гимназии, приносит свои извинения за опоздание. Я вам открою кабинет, но чтобы до прихода учителя сидели тихо как мышки.

Поймав очередной насмешливый взгляд одной из одноклассниц, я в панике схватилась за голову. Захотелось громко заверещать от злости и беспомощности.

Ребята лениво зашли в кабинет, но я продолжила сидеть на подоконнике.

– Даш, – осторожно коснулась моего плеча Вика. – Идем?

Я спрыгнула на пол. Из-за двери показался Елесин, который демонстративно почесал макушку словно обезьяна. Хотя почему «словно»? Обезьяна и есть!

– Я их обоих придушу! – прошипела я, сжав кулаки.

– Дашка, не обращай внимание! – ахнула Викуля, теперь едва поспевая за мной.

Клим, увидев мой боевой настрой, поспешно скрылся в дверях. Я ворвалась в класс, и все сразу устремили взгляды на меня. Схватила кусок мела и начала писать на доске крупными буквами «Меня взломали!». За спиной начали шушукаться. Тогда я обернулась и громко рявкнула:

– Нет у меня никаких вшей!

Гробовое молчание. Только капли дождя чеканят по жестяным наличникам. «Ладно! – подумала я. – Притихли…» Обычно я сдержанная и холодная, и, похоже, одноклассники просто не ожидали от меня подобной реакции. Но сам факт, что Кайзер влез в мой личный аккаунт и сделал массовую рассылку с дурацкой шуткой… Впервые я оказалась в такой глупой ситуации. И кто теперь будет голосовать за «вшивую» королеву?

В кабинете по-прежнему стояла звенящая тишина. Странно. Вряд ли одноклассники так напряглись от моего заявления. Тогда я медленно повернулась к двери. На пороге стоял растерянный Вадим Антонович.

– Хм, Дарья, – начал он. – Спасибо за откровения. И если ты у доски, намочи, пожалуйста, тряпку.

Мой мир рухнул. Уж перед кем мне не хотелось выглядеть дурой, так это перед Вадимом Антоновичем.

Когда я вернулась в класс с мокрой тряпкой, учитель торжественно говорил:

– Кроме того, Иван Алексеевич Бунин стал первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе… Дарья, сотри с доски!

Я принялась лениво возить тряпкой по белой неровной надписи «Меня взломали!». Села за парту, и Классный Вадим красивым почерком вывел на еще влажной доске: «Жизнь и творчество И. А. Бунина».

Я выложила на стол телефон и увидела, что мне пришло новое сообщение с неизвестного номера. Викуля вытянула шею, чтобы рассмотреть, кто написал. А я и сама не знала. Но содержание послания привело меня в бешенство.

«Попробуй дегтярным мылом голову помыть! Мне в детстве помогло!»

Я подняла глаза на Вику. Подруга улыбалась. Но, встретившись со мной взглядом, вытянула губы трубочкой, чтобы не рассмеяться, и нахмурила брови.

– Кто мог тебе такую глупость написать? – наигранно сурово спросила Викуля.

– Есть тут у нас сладкая парочка… Бивис и Баттхед, блин.

Мы с Викой, не сговариваясь, обернулись и уставились на последнюю парту. Судя по тому, как Роберт сосредоточенно что-то писал в тетради, а Клим с насмешкой пялился на меня, сообщение прислал Елесин.

– Этот желторотый цыпленок слишком много на себя берет! – прошипела я.

– Стихотворение «Вечер» было написано Буниным в тысяча девятьсот девятом году… – продолжал вещать у доски Вадим Антонович.

– Ты про Клима? – шепотом спросила подруга.

– Ага! – ответила я, набирая ответ однокласснику. – Теперь ему ничего не поможет…

– …стихотворение принято относить к жанру пейзажно-философской лирики, – говорил учитель.

«Послушай, ты! Чебурашка белобрысая…» – строчила я, спрятав телефон под парту.

– …и тогда душа лирического героя наполняется добротой и счастьем!

«Дегтярным мылом рот свой помой, тупица!»

– Дарья, вы слушаете? – донесся до меня голос классного руководителя.

– Конечно! – подняла я голову, убирая в карман телефон. – Счастье, доброта… и все такое.

Вадим Антонович кивнул и продолжил:

– Только вслушайтесь в эти строчки:

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно —

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно…

Я снова обернулась и посмотрела на заднюю парту. Роберт с задумчивым видом таращился в раскрытую тетрадь. Я обязательно ему отомщу. Такое нельзя оставить без наказания.

Когда прозвенел звонок, я первой вскочила с места. Оглядела класс, но, казалось, никому больше нет до меня дела. Ребята собирали сумки, о чем-то весело переговариваясь. Вот и хорошо. Может, они быстро забудут про шутку Кайзера.

Однако я шла по коридору на следующий урок, по-прежнему воровато озираясь по сторонам.

– Дашка, забей! – заметила Карина. – Наши уже поняли, что это был чей-то ужасный прикол.

– Ага! – кивнула Викуля. – Только Елесину неймется! Как обычно.

– Ой, да он шут гороховый, – проговорила Карина. – На него точно не стоит реагировать!

Я хотела выдохнуть с облегчением, но на глаза мне снова попалась ехидная рыжая новенькая. Вроде ничего такого она и не делает, а раздражает… Девчонка шла по коридору чуть впереди, то и дело на нас оборачиваясь.

– Шею свернет! – проворчала я.

– Ты о Вите? – поинтересовалась Викуля. – Почему она тебе не нравится? Мы утром классно с ней поболтали, да, Карин?

– Угу, – туманно отозвалась Карина, посмотрев на меня. – Хотя на самом деле, не такая уж она и интересная…

– Ха! Это ты так при Дашке говоришь. Она просто потрясная собеседница!

– Викуля! – насупилась Карина.

Рыжая опять покосилась на нас. Кажется, кто-то серьезно настроен влиться в компанию Вики и Карины. Мне захотелось показать язык новенькой, но вместо этого я ей улыбнулась. Рыжая расплылась в ответной улыбке.

– Думаешь, Кайзер разослал от твоего имени сообщения? – спросила Карина.

– Не думаю, а знаю! – ответила я сердито. – Кто бы еще посмел такое сделать.

– Кошмар! – воскликнула Викуля. – И не стыдно ему? Будто о нем сейчас по Интернету слухи не гуляют! Кстати, по-вашему, это правда?

Я демонстративно полезла за телефоном. Дескать, я здесь ни при чем.

– Конечно, неправда! – фыркнула Карина. – Тоже какой-то полудурок сочинил несмешную байку про Роба. Полно ж на свете идиотов, да, Дашка?

– Что? И не говори! – кивнула я. – Одни идиоты кругом!

А самый большой идиот на свете – это я.

На химии моя ненависть к Кайзеру только возрастала. Всему виной – букет лилий, который до сих пор красовался на столе Нелли Николаевны. Конечно, она так искренне каждый год радуется цветам от Роба, всегда гордится презентами от любимых учеников… А я уже втянула химичку в неприятную историю. Но всему же есть предел? Терпеть букет я больше не намерена.

– Почему она его не выбросит? – прошипела я Викуле, которая поспешно переписывала с доски формулы. – Уже одиннадцатое число!

– Просто абстрагируйся, – безмятежно отозвалась подруга. – Лилии всегда долго стоят…

– Не могу! Меня от протухшей воды еще больше, чем от цветов тошнит!

– Дыши глу-убже-е, – продолжила Вика, словно читая мантру.

– Фу!

– О-о-м-м-м!

Я только махнула рукой, решив, что когда на перемене все уйдут в столовую, сама выброшу старый букет. Окажу услугу химичке. Может, ей некогда?

Еле дождалась звонка с урока.

– Даша, ты с нами? – спросила меня Карина.

Я оглядела класс, который стремительно пустел.

– Обедайте без меня! Я сегодня голодаю.

– Куда тебе голодать-то? – возмутилась Вика.

– Нужно очистить организм от шлаков и токсинов, – важно произнесла я, прикидывая в уме, успею ли до начала следующего урока заскочить в столовую за каким-нибудь бубликом.

– Пошли, Викуль! – хмыкнула Карина, поправив ремень от сумки на плече. – Пускай Севастьянова голодает, нам больше достанется!

Мои пальцы уже мысленно тянулись к старому букету лилий на столе Нелли Николаевны.

Последними из класса выходили Елесин и Кайзер. Я, скрестив руки на груди, ждала, когда эти двое отчалят в коридор. Но они, будто назло, совсем не торопились. Остановившись у двери, о чем-то весело разговаривали, а потом Клим снова начал ржать как ишак. Кажется, я расслышала свое имя… Или у меня уже паранойя? Все мои неприятности из-за Роберта! Все! А сейчас он еще не дает мне похитить «протухший» букет лилий, который подарил химичке. Опять-таки, чтобы насолить мне! И смеются они наверняка надо мной… Гады! Это стало последней каплей. Я быстро подошла к Роберту и схватила его за рукав белой рубашки.

– В чем дело? – удивился Кайзер, а Клим будто своим ишачьим смехом подавился.

– Иди-ка сюда… – и я все так же за рукав потащила одноклассника в сторону небольшой лаборантской, которая отдельной комнатой примыкала к кабинету химии.

Клим поплелся следом за нами:

– Севастьянова, ты чего удумала?

Затащив Роберта в лаборантскую, резко развернулась и рявкнула:

– Всего доброго, Елесин! Дуй в столовую, приятного аппетита! – и с силой захлопнула дверь перед носом одноклассника.

Теперь Кайзер стоял напротив и с недоумением пялился на меня.

– Значит, у меня вши? – раздраженно спросила я, уперев правую руку в бок.

– Я в курсе, – спокойно ответил Роберт.

Еще бы он был не в курсе!

– Получил от тебя сообщение, – продолжил серьезно парень. – Хотел пособолезновать, но не смог ответить. Ты, оказывается, запихнула меня в черный список?

– Нет никаких вшей! – выкрикнула я.

Меня будто переклинило на этих паразитах.

– Тебе виднее, – усмехнулся Кайзер.

– Издеваешься? – негодовала я. – Распустить обо мне такую фигню в Интернете…

Роберт как-то странно на меня взглянул, а потом усмехнулся:

– Кто вообще верит всему, что пишут в Интернете? Разве не ты говорила это на днях?

– Анонимные паблики и сообщения от моего лица – совершенно разные вещи! – взорвалась я.

– Да ладно тебе, кто-то неудачно пошутил… – насмешливо добавил Роберт.

– Кто-то? Кто-то? Кто-то? – возмущенно заладила я.

– То-то-то-то, – передразнил меня Роб. – Ты прямо курица!

Я не выдержала и с силой толкнула парня в грудь.

– Вау! – опешил Кайзер, который от моего толчка даже с места не сдвинулся. – Дэнчик, опять будем драться? Учти, я теперь немножко сильнее.

– Неужто? – фыркнула я. – Или заплачешь, как в прошлый раз?

– Я тогда не плакал, Дэнни.

– Но зад я тебе знатно надрала!

– Да уж! Ты была больше меня в два раза. Такой пончик сзади налетел…

– Какой еще пончик? – кипела я.

– Пышный! Пампушечка…

Кажется, мое терпение лопнуло. Я нащупала на столе стакан с водой и опрокинула его Кайзеру на голову.

Признаюсь, я несколько… погорячилась. В напряженной тишине наблюдала, как прозрачные ручейки стекали с волос Роберта – сначала на его растерянное лицо, а затем по загорелой шее – под ворот белой рубашки.

– Гм, – откашлялся Кайзер. – Ты бы, Севастьянова, в лаборантской не хваталась за всякие жидкости. А если какая-нибудь кислота?

– Я не подумала, – виновато промямлила я, стискивая граненый стакан в руках.

Я вылила только половину содержимого, поэтому наклонилась и принюхалась.

– Нет, все в порядке, обычная питьевая вода, вон графин рядом стоит… – успокоила я одноклассника.

– Раз так… – откликнулся Роберт и потянулся за стаканом.

– Что ты хочешь сделать? – насторожилась я.

– Вылить на тебя остатки! – заявил парень: с его челки продолжали падать редкие капли воды.

– Еще чего? – возмущенно закричала я, поднимая стакан над головой.

– Хорошая попытка, Даша, – ухмыльнулся долговязый Роберт.

– Не надо ничего выливать на меня! – вопила я, размахивая полупустым стаканом.

– А на меня надо?

– А моя укладка?

– Искупаем твоих вошек…

– Ты идиот! Ай-ай, Кайзер!

Роберт так охотился за стаканом, что в какой-то момент зацепился пуговицей на манжете рубашки за мои волосы.

– Отвянь! – прорычала я, завертев головой.

– Не могу! – искренне отозвался Роберт. – Запутался! Погоди. Встань поближе. Неудобно!

– Ой!

– Может, ножницами? Чик – и все!

– Сейчас тебе будет «чик»!

– Не угрожай мне, Дэнни!

Теперь я стояла совсем близко к Кайзеру, практически уткнувшись носом в его грудь. Одноклассник левой рукой пытался распутать мои волосы.

– Представляю, что будет с моей прической после…

– Ты не могла бы не вертеться? Спасибо.

– Ты не мог бы не сопеть над моим ухом? Спасибо!

– Просто я очень сосредоточен…

Я продолжила стоять, прилипнув к Роберту, вдыхая аромат его чуть горьковатого необычного парфюма. Приятный запах. Но из вредности я проворчала:

– А надушился-то!

– Слушай, Севастьянова, надо все-таки ножницами…

– Выстричь мне клок волос?!

– Или ты хочешь, чтобы мы по школе как сиамские близнецы ходили?

– Боже упаси! Давай ножницами, – вздохнула я.

– Если б ты меньше крутила головой… Так сильно бы не запутались.

– Не отходи от меня далеко! И не дергай рукой! Ай! Больно! – ругалась я.

– Дэнни, вижу ножницы на столе!

Кайзер двинулся вперед, подтолкнув меня бедром, а я, по-прежнему приклеенная к нему, пятилась до тех пор, пока не уперлась пятой точкой в столешницу.

– Секунду! – быстро проговорил Роберт, наклонившись ко мне близко-близко.

– Эй-эй! – пропыхтела я, когда он уперся носом в мою шею.

– Не могу дотянуться… Далеко лежат! Наклонись и ты немного!

– Боже, боюсь представить, как это выглядит со стороны! – испуганно произнесла я, чувствуя на шее теплое дыхание Роберта.

– Ладно тебе! Никого же нет, мы одни.

– Простите! – раздалось жалобно откуда-то сбоку.

Кайзер резко повернул голову в сторону двери. Я на мгновение зажмурилась от охватившего меня ужаса, а потом открыла глаза и осторожно выглянула из-за плеча одноклассника. На пороге лаборантской стояла озадаченная Нелли Николаевна.

– Роберт? Дарья? – выдавила химичка, после чего, к нашему обоюдному удивлению, поспешно вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

– Капе-е-ец! – протянула я.

Все. Приехали.

– Ого! – проговорил Роберт и начал негромко смеяться.

– Очень весело! – проворчала я, выхватывая из рук парня ножницы, до которых он наконец дотянулся.

Уже хотелось поскорее от Роба отделаться. Даже если это будет стоить мне пряди драгоценных волос…

– Погоди! Ты что, сама решила отстричь? – Кайзер отобрал ножницы. – Давай я, Дэнни, я аккуратно.

От Роберта можно ожидать чего угодно. Такую плешь мне вздумает выстричь, мама не горюй. Я снова зажмурилась, но Кайзер поступил по совести и действительно аккуратно отрезал небольшую запутавшуюся прядь. Я потрогала взлохмаченную голову. Роб тоже взъерошил рукой свою влажную шевелюру.

– Кошмар, ты хоть представляешь, какие разговоры теперь будут в учительской? – запаниковала я, залпом допив воду из несчастного стакана, который по-прежнему держала в руке: мне было жарко. – Нужно сматываться отсюда!

– Разве учителя такое обсуждают? – озадачился Роберт.

Я нервно рассмеялась.

– Господи, ну конечно! Или они, по-твоему, только о домашних заданиях болтают и о педсоветах? Это в основном женский коллектив. Какой ты наивный!

И я направилась к двери. До звонка на урок оставалось пять минут. В шумном коридоре столкнулась с Викой, Кариной и рыжей. Эта прилипала без моего ведома сидела за нашим столиком? Я нахмурилась.

– Дашка, ты где была? – удивилась Викуля. – Что с твоей укладкой?

Что-что? Придуманных Кайзером вшей гоняла! Тут всем до всех есть дело…

– В лаборантской, помогала Нелли Николаевне, – безмятежным голосом отозвалась я, пригладив ладонью торчащие спутанные волосы.

– Помогала Нелли Николаевне? – решила уточнить Карина. – Одна?

– Разумеется.

– А почему из лаборантской только что Кайзер вышел?

Я оглянулась. Черт! Как же не вовремя. Думала, он сразу за мной выполз. Черепаха. И что за жизнь у меня такая несправедливая?

– Ой, а он тоже помогать вызвался, только колбы перепутал. Вот лопух…

– Лопух? – переспросила Викуля. – Роб ведь лучше всех в классе знает химию.

Новенькая Вита с улыбкой наблюдала за тем, как я нахожу новые и новые оправдания.

– Чего прицепились? – рассердилась я, не выдержав взгляды девчонок. – Думаете, я наедине с этим клоуном цирковым останусь? Я терпеть его не могу. Будто вы не знаете!

Одноклассницы продолжали молчать. Тогда я схватила Викулю под локоть и повела к кабинету, где у нас должен был начаться следующий урок.

– Бегом, девочки, бегом! – на ходу бросила я. – Времени мало.

Карина и рыжая поплелись за нами.

Уже прозвенел звонок, но учитель опаздывал, а Викуля выложила на парту что-то, завернутое в салфетку.

– Что там? – удивилась я.

– Ты ведь не обедала, – проговорила Вика, разворачивая салфетку.

– Коржик? А мое голодание?

– Глупости какие! – заявила подруга. – Впереди еще три урока, захочешь – перекусишь.

Признаться, после сегодняшних событий у меня не на шутку разыгрался аппетит.

– Вика-а! – растроганно протянула я. – Честно, не ожидала. Спасибо!

Подруга смутилась.

– По правде говоря, это была идея Виты.

– Кого? Рыжей?

– Ага! Она просила тебе передать на случай, если ты проголодаешься.

Я, помрачнев, завернула коржик в салфетку и взглянула на соседний ряд, где сидела новенькая. Может, в еду подсыпан яд? Или рыжая хочет, чтобы я поправилась и не влезла в платье для осеннего бала? Всегда мне самые мрачные мысли первыми на ум приходят. Не от чистого сердца же она…

Вита, прилежно разложив канцелярские принадлежности перед собой, задумчиво гипнотизировала доску. Прямая осанка, красивый профиль… И добрая душа? К ней обратился сосед по парте, а она с лучезарной улыбкой принялась ему что-то объяснять. А затем так звонко и искренне рассмеялась над его ответом, что я тоже едва сдержала ухмылку. Может, зря делаю поспешные выводы и придираюсь, и рыжая – отличная девчонка? И шмотки у нее классные. Я еще в первый день заценила.

Представила себя на месте Виты. А если бы мне пришлось в выпускном классе поступить в новую школу? Да еще в такой серпентарий, как наш класс.

Ведь я годами корпела над учебниками, получала отличные оценки, старалась находиться со всеми в дружеских отношениях, принимала активное участие в мероприятиях, которые устраивали в гимназии… Я так долго, по кирпичику, создавала отличное впечатление о себе. Если бы сейчас мне пришлось все бросить и оказаться в уже слаженном коллективе со своими правилами, установками, королями и королевами… И придворными шутами, вроде Елесина… Что тогда? А Елесин, кстати, успел отпустить пару пошлых шуточек по поводу Виты. Конечно, ребята смеялись. И рыжая тоже. Но я видела, что ей было неприятно слышать про себя ту ерунду, которую нес Клим…

– Вита обедала вместе с вами? – внезапно спросила я.

– Что? Нет! – испуганно замотала головой Вика. – Она просто подошла к нам… Когда мы поели.

– Надо будет как-нибудь пригласить ее к нашему столу, – проговорила я.

– Правда? – удивилась Викуля.

Я решительно кивнула. Правда. Где это видано? Севастьянова продалась за коржик с посыпкой из жареного арахиса! Но, может, пора перестать видеть в людях только плохое и подозревать их во всемирном заговоре? Хватит делить мир на черное и белое. Взрослей, Даша.

12 сентября 20…7

Папа не звонит, не отвечает в мессенджерах… Мама, узнав о моем беспокойстве, сказала, что у отца дел по горло, а тут я навязываюсь. И веду себя просто неприлично.

Отец. Неприлично. Навязываться. Эти три слова не очень сочетаются в одном предложении, не правда ли? Как жаль, что так думаю только я.

13 сентября 20…7

Сегодня днем столбик термометра дотянулся до плюсовой отметки в двадцать шесть градусов. Только я радовалась прохладным сентябрьским вечерам, как на тебе… В город вернулось лето.

– Ты чего уткнулась в окно? – тяжело вздохнула за моей спиной тетя Маша. – Такая погода…

– Нет настроения, – отозвалась я.

– Когда оно у тебя в последний раз было?

Я промолчала.

– Отец до сих пор не позвонил?

И я снова молчу. Потому что молчание – знак согласия.

– Ясно! – вздохнула Мария Архиповна. – Как же на тебя влияет внимание родителей.

– Нет внимания – нет настроения. Все логично, – проворчала я.

Мария Архиповна потопталась возле стола, на котором красовался корпус моего будущего судна.

– Что мастеришь? – спросила она.

– Вам, правда, интересно?

– Конечно!

– Это английский линкор «Виктори», – сказала я. – Одержал одну из самых громких морских побед в истории. Сражался против франко-испанского флота…

Тетя Маша, не дослушав, подошла ко мне и чмокнула в макушку.

– Зато подумай, сколько подарков он тебе привезет на новогодние каникулы, – улыбнулась она.

– Ой, да при чем тут они? – поморщилась я.

– Значит, подарками тебя больше не удивишь? – тихо рассмеялась Мария Архиповна. – Раньше ты бы прыгала от восторга.

– Я была маленькой. Конечно, новые игрушки приводили меня в восторг! Родители к этому привыкли, теперь считают, что можно откупаться от меня.

– Никто от тебя не откупается, – покачала головой тетя Маша.

– Вы считаете, они меня разлюбили?

– Что ты такое говоришь?

– А вдруг и не любили никогда…

– Слезай с подоконника, пыль протру!

И тетя Маша принялась за активную уборку в моей комнате, хотя обычно я сама поддерживаю здесь порядок и слежу за всем. Но, видимо, Мария Архиповна решила поддержать меня разговорами. Отвечала я односложно, потому что настроение, если честно, было на нуле.

– Пора переходить к радикальным мерам! – сказала тетя Маша после того, как робот-пылесос вернулся в исходную точку и отключился.

– Вы о чем? – удивилась я.

Неужели она надумала позвонить отцу? Я бы не решилась…

– Страдалица ты моя! – Мария Архиповна направилась к двери. – Ничего-ничего, скоро поднимем тебе боевой дух! Есть у меня один проверенный метод…

Хоть бы позвонила отцу, хоть бы позвонила отцу… Мне страшно его отвлекать от дел. А тете Маше – простительно. Он ее и ругать не будет.

Я опять забралась на подоконник. Прямо сейчас я пишу в дневнике. Сентябрь – мой самый любимый месяц. Но почему-то в этом году он приносит только разочарования. Знайте, потомки, сентябрь был просто ужасным. Жарким, душным, глупым… Вот закрою свой толстый блокнот и напишу на обложке новое название. «Мемуары выдающейся выскочки и злюки Даши Севастьяновой…»

13 сентября 20…7 (поздний вечер, дополнено)

Я валялась на кровати с телефоном в руках, когда в комнату снова заглянула тетя Маша.

– Уроки сделала? – спросила она.

– Угу!

– К тебе пришли.

– Кто? – удивилась я.

Наверное, Викуля или Карина решили вытащить меня в кафешку. Скоро начнет смеркаться. Но вечер теплый, практически летний. Правда, идти никуда не хотелось…

– Филипп.

– Филипп? – воскликнула я.

Вот ведь тетя Маша! Это и есть ее радикальные меры? Чтобы Фил отвлек меня от мрачных мыслей?

– Дарька, погуляй, проветрись, – попросила Мария Архиповна.

Голос ее был расстроенным. Да и перед Филом неудобно. Ждет в коридоре…

– Ладно-ладно. Уговорили! – я поднялась с кровати. – Пять минут дело терпит? Мне нужно собраться!

Тетя Маша довольно закивала и закрыла за собой дверь.

Я быстро переоделась в джинсы и худи, волосы собрала в хвост. И снова это странное чувство, когда вдруг понимаешь, что есть человек, с которым можно быть самой собой. И которому ты наверняка нравишься вот такой, настоящей.

Фил стоял в темном коридоре с любимым скейтом в руках.

– Тетя Маша, я думала, вы предложите гостю свой фирменный персиковый чай, – засмеялась я.

– Спасибо, я этого чая и дома попить могу, – улыбнулся в ответ Филипп. – Ну что? Идем?

Я кивнула.

Мы молча направились во двор, где несколько мальчишек запускали в небо разноцветных бумажных змеев. Один запутался в пожелтевшей верхушке осины. Мы с Филом остановились, задрав головы и с интересом наблюдая, как же парнишки выпутаются из столь щекотливого положения. Но те и не торопились спасать «зверя», попавшего в беду. Только громко и оживленно обсуждали что-то. Тогда мы с Филиппом побрели в сторону набережной. Я еще пару раз обернулась. Теплый осенний ветерок продолжал трепать разноцветного запутавшегося змея.

– Как у вас атмосфера в классе? – спросил вдруг Фил.

– Ты о чем? – удивилась я.

– Не знаю, просто столько слухов вокруг… – туманно отозвался он.

– Каких слухов? – насторожилась я.

Неужели Кайзер еще и параллельному классу разослал сообщения о моем «недуге»?

– Ну… по поводу Роберта… – начал Филипп.

Я с облегчением выдохнула. Что так болтают по поводу Роберта, меня вообще не беспокоило.

– И тебя!

– Меня? – повторила я и быстро выпалила: – Это неправда!

– Значит, вы не встречаетесь? – улыбнулся парень.

– Что? – я рассмеялась. – Скажешь тоже. Нет конечно! Ты с чего взял?

– Говорю же, слухи ходят.

Я озадаченно посмотрела на Фила. Не могла Нелли Николаевна пустить такую дурацкую сплетню. Взрослый же человек! Интересно, откуда тогда все пошло? Я вспомнила, что девчонки видели, как мы с Робертом выходили из лаборантской. Вот стервы! А может, это новенькая рыжая? И ведь на днях я решила начать думать о ней только хорошее…

– Пусть слухи и дальше ходят, – улыбнулась я. – Сплошная ложь.

Филипп улыбнулся мне в ответ и бросил на асфальт доску.

– Хочешь попробовать?

– Ой, я не умею, – смутилась я.

– А я тебя научу! – и он протянул мне руку. – Вставай.

Время от времени я отталкивалась правой ногой от гладкого сухого асфальта. Скейт катил меня практически бесшумно. Филипп крепко держал за руку. Внезапно я поймала себя на мысли, что этот нескончаемо летний сентябрь мне все-таки нравится.

– Знаешь, я часто нарезаю на скейте круги по набережной, – признался Фил. – Прямо под окнами вашей квартиры.

– Серьезно? – удивилась я.

– Да!

– Но почему именно здесь?

– Спокойно, уютно, а вечерами очень красиво…

– Это да, – согласно кивнула я, принимая из рук Фила картонный стаканчик с горячим кофе. – Бесконечно люблю это место.

Мы нашли местечко под одним из кленов. Я сидела на скейте, вытянув ноги. Филипп расположился рядом, предварительно бросив на землю потертую джинсовку. От реки веяло прохладой, поэтому я натянула на голову капюшон и крепче сжала в ладонях стаканчик с кофе.

– Мама сказала, ты расстраиваешься из-за того, что твой отец не звонит… – начал Фил.

– Есть такое, – согласилась я. – Тебе везет. Твой папа всегда рядом.

– Точно! – Фил улыбнулся. – Мне иногда кажется, что везет мне даже чересчур.

– Что ты имеешь в виду?

– Я – поздний и долгожданный ребенок. Родители меня слишком опекают. А я ведь взрослый мальчик.

Я рассмеялась:

– Для них ты никогда не будешь взрослым. Я знаю, тетя Маша относится ко мне как к родной дочери… А вот с моими настоящими родителями – как раз наоборот. Всю жизнь только и слышу: «Дарья, ты уже большая девочка! Неужели сама не справишься со своими проблемами?» Хотя в чем-то они правы. Как-то действительно справляюсь.

Я снова встретилась взглядом с парнем и грустно улыбнулась.

– Ты замерзла? – учтиво поинтересовался Фил, решив сменить тему.

– Нет, – отозвалась я.

А хотелось сказать совсем другое. Например: «Замерзла. Согрей меня, пожалуйста!» Но в последнюю минуту застеснялась.

Когда допила кофе, Филипп предложил:

– Прокатимся еще?

– Пожалуй! – рассмеялась я.

И мы стали кататься вдвоем на одном скейте. Сперва я немного смущалась из-за того, что Фил находится так близко ко мне. Обняв сзади за талию, парень с силой отталкивался от асфальта, и мы на большой скорости неслись вдоль пустой набережной. Иногда я от страха закрывала глаза, но Фил мастерски маневрировал на доске, и, в конце концов, я полностью ему доверилась, расслабилась и начала получать настоящий кайф. Слева – моя любимая уже пожелтевшая кленовая аллея, справа – широкая река с бликами вечернего солнца на воде. И закат – мягкий и теплый. В какой-то момент я почувствовала себя героиней «Титаника». Будто мы стоим на носу парохода и несемся навстречу неизвестности. А вокруг – бескрайний океан. Раскинула руки в стороны и, как в любимом фильме, прокричала:

– Я лечу-у-у!

Филипп хрипло рассмеялся над ухом. Одной рукой взял мою ладонь, наши пальцы переплелись. Сердце застучало громче. Еще мгновение, и от захватившей меня свободы рухну водопадом вниз. Навстречу счастью.

Когда на улице совсем стемнело, Фил принялся разъяснять мне, как делать простейшие (по его мнению) трюки.

– Итак, олли! – смеялся парень. – Одну ногу поставь примерно на середину доски, а вторую…

– Кошмар! – кричала я. – У меня никогда не получится! Покажи еще раз!

Ловкий прыжок.

– Нет, я так не смогу!

Один раз я чуть не свалилась со скейта, но Фил вовремя успел меня поймать. Я больше не стеснялась его прикосновений. Теперь то и дело хватала парня за руки, пытаясь исполнить хоть что-то похожее на трюк.

– О, твой одноклассник нарисовался! – внезапно недовольным голосом проговорил Фил.

– Кто? – завертела я головой, едва не навернувшись со скейта.

– Кайзер. Он ведь где-то рядом живет?

Я оглядела набережную. Роберт стоял у парапета и смотрел в нашу сторону. У его ног вертелся черно-белый пес в наморднике.

– Да, Роб живет в «председательском» доме, – кивнула я и, прищурившись, взглянула на одноклассника. – Ну и страшилище!

– Ты про Кайзера? – рассмеялся Фил.

– Про его собаку! Хотя и хозяину такое определение подходит.

– Бультерьер, – ответил Филипп. – Жуткая порода.

Я отвернулась от Роберта. Но оглянувшись через некоторое время, обнаружила, что Кайзер безо всякого стеснения буравит нас взглядом.

– Чего он уставился? – нахмурилась я.

Мне стало неловко, ведь Роб наверняка стал свидетелем наших с Филом случайных объятий.

– Может, подойти к нему? Поздороваться?

– Много чести! – к моему удивлению, зло отреагировал Фил.

Парням-то что делить?

– Как знаешь, – я пожала плечами. – Пойдем отсюда? Хочу домой.

Мы, держась за руки, перебежали полупустой широкий проспект. Фил нес доску под мышкой и молчал. Кайзер, сам того не подозревая, испортил нам настроение.

– Не знал, что он живет в «председательском», – сказал наконец Филипп. – Хотя где еще жить его величеству Кайзеру…

Мы одновременно посмотрели на красивый светлый дом с большими колоннами. В этот поздний час фасад был красиво подсвечен. «Председательским» здание прозвали из-за того, что в советское время, да и сейчас, там в основном жили высокопоставленные чиновники.

– Сколько катался на набережной, ни разу его не встречал. И на тебе! Заявился! – ворчал Фил.

– Вообще он тут часто с собакой гуляет, – объяснила я. – Наверное, вы просто в разное время…

– Получается, не один я нарезаю круги под окнами твоей комнаты, – усмехнулся Фил.

Я забежала вперед и заглянула ему в лицо.

– Послушай, то, что болтают про нас с Робертом… это какая-то ерунда! Кто мог такое сочинить? Мы, честное слово, не встречаемся!

Не знаю, почему я оправдывалась перед Филом. Сам факт того, что он мог подумать, будто мы с Кайзером – влюбленная парочка, приводил меня в ужас.

Филипп кивнул и молча направился к моему дому. Я не стала больше ничего говорить по поводу Роберта. Лохматое чудовище все мне портит, даже ничего не делая.

У подъезда Фил произнес:

– Похоже, мама еще у вас.

Я взглянула на наручные часы.

– Да, тетя Маша обычно дожидается, когда моя вернется с работы…

Я задрала голову и посмотрела на окна:

– В столовой горит свет. Значит, она дома.

– Передай, что я жду здесь, – буркнул Филипп, отвернувшись.

Сказать по правде, я надеялась, что на прощание парень решится на поцелуй… Даже пульс участился в предвкушении чего-то нежного, так мне недостающего. Но Фил не собирался делать шаг навстречу. Почему-то появление на горизонте Кайзера выбило его из колеи. Филипп не скрывал своей досады. Забавно. У него всегда все эмоции на лице написаны. В отличие от того же Роберта, который постоянно носит маску безразличия. Своей искренностью мне Фил и нравится. Хочется общаться с кем-то, кто совсем непохож на меня. С кем-то – кто лучше, чем я.

– Спасибо за вечер! – произнесла я напоследок.

– Тебе понравилось? – изумился Филипп.

– Я давно так не веселилась, – призналась я, не в силах сдержать улыбку.

Фил рассмеялся и протянул мне руку.

– До завтра? – спросил он.

– Увидимся в школе! – и я ответила на рукопожатие.

Конец сегодняшней записи будет примерно таким же, как и в тех заметках, которые я строчила в третьем классе. Дорогой дневник! Кажется, я влюбляюсь в Филиппа… Что теперь делать?

*сердечко*

*сердечко*

*сердечко*

14 сентября 20…7 (раннее утро)

Вчера долго не могла уснуть. Все время прокручивала в голове нашу с Филом прогулку. Каждый взгляд, каждое слово… Именно так зарождается это неведомое большое чувство под названием «любовь»?

Когда наконец задремала, зазвонил телефон. Честное слово, спросонья сначала испугалась, что включился будильник… И очень удивилась, когда увидела долгожданное слово «Папа» на экране.

– Дарья? – шепотом проговорил он. – Ты уже спишь? Прости, из-за разницы во времени…

– Ничего страшного! – выпалила я, но в душу сразу закрались смутные подозрения, что тетя Маша все-таки отчитала отца за то, что он так долго не звонил. Не мама же его надоумила. Ей на мои переживания наплевать. – Сам решил позвонить?

– Доченька, столько дел… – виновато проговорил отец. – Я знаю, ты мне писала…

– Писала, – согласилась я.

– А я – с одного совещания на другое.

– Понимаю, – вздохнула я.

– Я, кстати, завтра лечу в Берлин на несколько дней, – сообщил папа. – Тебе прислать любимые сладости? Например, «Риттер спорт» с клубникой и красным перцем?

– Пришли.

Не знаю, почему я отвечала так односложно. Будто, в томительном ожидании разговора с отцом, перегорела. И растеряла все заранее приготовленные фразы.

– Я посмотрю, какими еще вкусами смогут удивить тебя шоколатье, – продолжил папа.

– Посмотри.

Что со мной? Я не могла ни одного предложения толком связать. Мешала застрявшая в горле обида. Но отец, похоже, вообще не замечал в моем голосе металла, потому как весело сообщил:

– Так и думал, что ты оценишь! Знаю ведь, как тебя порадовать!

– Знаешь…

Попрощавшись, в изнеможении откинулась на подушку. Долгожданная беседа не принесла облегчения. Словно в самое засушливое лето ждала хоть каплю воды с неба, а промокнув под проливным дождем, стала ворчать из-за укладки или испорченных замшевых туфель. Отец позвонил. Чего еще надо, Даша? Хотя…

Иногда мне кажется, что папу я люблю больше. Может быть, оттого, что мне не приходится делить с ним одну крышу над головой? Ведь мы с матерью постоянно ругаемся… Поначалу я даже серьезно подумывала сменить школу и перебраться к нему. Но мама сказала, что это нерационально – переводиться в старших классах. Да и мне не хотелось «терять» сразу двоих родителей. Пока приезды и звонки папы были для меня отдушиной. Но в последний месяц он будто совсем забыл, что у него есть дочь. Почему он хочет все испортить?

На сей раз уснула я быстро. Есть один проверенный способ от бессонницы: и без того устав за день, поплакать в подушку.

15 сентября 20…7

Сегодня утром у гимназии меня встретила Карина.

– Привет! Ты кого-то ждешь? – удивленно спросила я, вытащив наушник.

Вместо ответа подруга крепко обняла меня, слегка приподняв над землей.

– Что случилось? – пропыхтела я.

– Мы с Викулей за тебя очень счастливы!

– Разве? – удивилась я.

– Ждали, что ты еще вчера нам обо всем расскажешь, но ты такая стесняшка… – Карина шутливо погрозила мне пальцем и рассмеялась.

Я улыбнулась, но, честно признаться, ничего не понимала. Они счастливы за меня?

Вчера я заметила, что девчонки как-то странно переглядывались и перешептывались, но не придала этому особого значения. У каждого из нас есть секреты. И мне до чужих дела нет. А они, оказывается, обсуждали меня.

– Теперь… когда об этом гудит вся гимназия… – протянула Карина. – Поздравляю вас!

– Спасибо, – кивнула я. – Только с чем? И почему ты обращаешься ко мне на «вы»?

Карина цокнула языком и, взяв меня под руку, повела к крыльцу.

– Дурашка ты, Севастьянова! Поздравляю вас с Кайзером. Давно было ясно, что между вами что-то есть…

Я вспомнила, как позавчера вечером о чем-то подобном говорил Филипп. Но кто распустил слухи? Может, эту глупость сочинили девчонки? Или Кайзер решил подложить мне свинью и выдумал такое? Нет. Хотя он меня терпеть не может, всякие сплетни ему не на руку.

– А можно узнать, с чего ты взяла, что мы – пара? – спросила я у Карины.

– А как же? – удивилась подруга. – Все ведь говорят. К тому же мы с Викулей видели, как вы практически в одно время из лаборантской выходили… Это, кстати, тоже обсуждают!

– Что-о? – протянула я.

– Ага! – Карина хихикнула. – Делают ставки, что тогда между вами произошло. Ну мне-то скажешь, а? Вы просто целовались? Ты была такая растрепанная!

Я непроизвольно схватилась ладонями за горящие щеки. Даже не верится, что все это приключилось со мной. Кто же распускает грязные слухи? Наверное, Елесин… Он видел, как я затащила Роберта в лаборантскую, а затем сочинил пошлую ерунду и другим растрезвонил. Да, наверняка так и было! Что за школа? Одни сплетники!

Когда зашли в класс, ко мне сразу подрулила наша староста Лена.

– Даш, а Роберт сегодня будет в школе? – спросила она.

– Мне откуда знать? – пытаясь скрыть раздражение, отозвалась я.

– Вы вроде как встречаетесь! – хмыкнула Лена.

Я повернулась к довольной Карине и прошептала:

– Нет, вы сговорились, что ли?

– Мы за вас рады! – заверила меня Карина.

– Да ладно? С чего вдруг?

– Ты ведь не всерьез заглядывалась на Гурьева? Он явно не твоего поля ягода.

Я только вздохнула. Или, скорее, я – не его…

– Выдумала, что Фил – булка с изюмом, – продолжала вещать Карина, – не смеши меня! Зато Кайзер такой лакомый кексик, все его хотят. А Гурьев…

Захотелось прикрыть Карине ладонью рот. Еще так громко вопила об этом, практически на весь класс. Я заметила, что некоторые одноклассницы прислушиваются к нашему разговору. В частности, новенькая Вита сидела, навострив уши.

– Кстати, Даш! – очень вовремя окликнула меня Лена, когда я направилась к своей парте, чтобы Карина угомонилась вместе со своими умозаключениями. – Завуч тебя просила в учительскую зайти после первого урока.

Я насторожилась:

– Евгения Яковлевна? А что случилось?

Лена пожала плечами.

– Понятия не имею! Сказала тебе подойти… и Роберту. Поэтому я про него и спрашивала.

Неужели слухи доползли и до учителей? Хотя, о чем я? Ведь Нелли Николаевна появилась в самый неподходящий момент. Конечно, напридумывала себе… Она же впечатлительная женщина! Одни ее стихи чего стоят.

– Черт! – выругалась я, доставая из сумки тетрадь.

– Ты чего? – Карина продолжала вертеться поблизости.

– Химичка застукала нас с Робертом в лаборантской, – сгоряча ляпнула я.

– Ага! – торжественно произнесла Карина.

– Что «ага»? – поморщилась я.

Но прекрасно понимала, что проболталась. Разумеется, подруга поняла все неправильно.

– Ты ведь говорила, что Нелли Николаевна попросила тебя помочь? Ха! Я сразу поняла: там что-то нечисто. А еще мы с Викулей видели, как ты разбиралась на школьном дворе с прежней подружкой Роба. Ну, та… из моего двора…

– Разбиралась, скажешь тоже! – хмыкнула я.

– Классно ты ее отвадила от Кайзера! А она потом начала в сеть со злости всякую ерунду про Роберта сливать. Но ты добилась своего, подруга, теперь вы вместе!

– Мы не… – начала я.

Но Карину было не остановить.

– А какие искры летали между вами все эти годы!

Какие еще искры? Максимум – меловая тряпка между рядами. Похоже, девчонок уже не переубедить, что мы с Робертом никакая не пара, а все произошедшее – просто недоразумение.

Тем страшнее было тащиться после окончания урока в учительскую. Если бы меня пристыдили при остальных педагогах за «амурные дела» с Кайзером, я бы от безысходности провалилась на месте.

Но завуч встретила меня с распростертыми объятиями. В помещении она была одна.

– О, Дарья! Молодец, что заглянула. А Роберт где?

Они издеваются, что ли?

– Если честно, не знаю, он не пришел на первый урок, – заложила я «любимого». – Проспал, наверное.

– Что ж, бывает! – посетовала Евгения Яковлевна.

Роберту всегда любой проступок сходит с рук. Потому что он представляет гимназию на областной олимпиаде по химии. И стометровку быстрее всех из параллели бегает на городских мероприятиях.

– Я тебя зачем пригласила-то…

Я напряглась.

– Ты же помнишь, что в ноябре у нас намечается большой осенний бал?

– Помню, конечно.

– Обычно подготовкой к нему занимаются старшеклассники. В нынешнем году хотелось бы доверить мероприятие вам обоим – тебе и Роберту Кайзеру.

– Нам? – удивилась я.

Вообще-то, я очень хотела принять участие в подготовке. Да что! Это было настоящей заветной мечтой! Но… фу, с Кайзером?

– У вас – отличный вкус, ты ответственная, Роберт сообразительный, – продолжала Евгения Яковлевна.

Роб – сообразительный? Ага. Хоть сейчас в «Клуб веселых и находчивых». «Юрмалина» отдыхает.

– Сначала я решила предложить заняться подготовкой к балу Кайзеру и Лене Потаповой, вашей старосте. Но в связи с последними событиями… – завуч с умилением улыбнулась, – вы с Робертом такая хорошая пара! Имеете авторитет среди одноклассников. И, в конце концов, отлично будете смотреться на сцене в качестве ведущих.

Я изумленно открыла рот. Значит, среди учителей мы тоже считаемся «хорошей парой»… А вот это уже настоящая катастрофа!

В класс я возвращалась в ужасном настроении. Даже на следующий урок, литературу, немного опоздала.

– Меня Евгения Яковлевна попросила… – пролепетала я в свое оправдание с порога.

– Лена меня предупредила, – кивнул Вадим Антонович. – Давай, Дарья, проходи скорее. Итак, продолжим…

По пути к своему месту я с благодарностью кивнула старосте, а затем посмотрела на заднюю парту последнего ряда. Роберт задумчиво смотрел в окно и, как обычно, слушал музыку в наушниках. Ко второму уроку Кайзер соизволил продрать глаза. Молодец какой.

Я села и схватилась за голову руками.

– Даш, ты в порядке? – шепотом спросила Вика.

Я молча кивнула. Нет, все в таком беспорядке, что страшно подумать. И как теперь быть? Слухи расползлись с такой скоростью… Просто кошмар. Что мы имеем? Дарья Севастьянова закрылась на большой перемене в лаборантской вместе с Робертом Кайзером. Есть свидетели в количестве нескольких старшеклассников и даже одного учителя. Нелли Николаевна, кстати, вообще нас застала в самой пикантной позе. Если это «разовая акция», то с моей стороны все вообще выглядит настоящим распутством! Учитывая, что в школьном коридоре я еще и на Гурьева заглядываюсь. Боже мой! Моя безупречная репутация! Что с ней станет? Никому не понравится ветреная Севастьянова! Нужно срочно что-то делать.

Половину урока я сидела словно на иголках. Интересно, а Кайзер в курсе, что про него вовсю судачат на этой неделе? Или Роберту не привыкать к сплетням? Блин, даже не знаю, что хуже – вши или интрижка с Кайзером…

Решено! Нужно вызвать Роба на откровенный разговор – желательно вне школьных стен. Надо решить проблему вместе. Причем срочно!

Мне тотчас приспичило известить Кайзера о своем намерении встретиться. Когда Вадим Антонович направился к доске, я схватила телефон, чтобы отправить сообщение. Но вспомнила, что номера одноклассника в списке моих контактов, разумеется, нет. В соцсетях я сама его заблокировала… Пришлось действовать по старинке: писать записку.

«Кайзер! К тебе дело. Предлагаю встретиться после уроков на набережной. Совершенно секретно! Если согласен, дай какой-нибудь знак. Даша С.»

Я повернулась ко второй парте и протянула однокласснице Ирине свернутую записку.

– Передай, пожалуйста, Кайзеру! – шепнула я.

– Конечно! – загадочно заулыбалась Ирина.

Блин, и она ведь наверняка считает, что мы встречаемся…

Но у меня перед глазами все еще стояли строчки из послания. Напоследок я успела настрочить: «Если кто-то прознает про встречу, я тебя грохну, обещаю!»

Повернув голову, встретилась взглядом с Викой.

– Вы пишите друг другу любовные записочки? – спросила восторженно подруга. Кажется, у нее даже глаза заблестели. – Как романтично!

– Э-э-э… – протянула я.

– Боже, Дашка, какая ты счастливая! – прошептала Викуля.

Спустя несколько секунд Ирина ткнула меня линейкой в спину.

– От Роберта! – зашипела она, протягивая мне какой-то сверток.

На ее лице по-прежнему было написано: «А я все про вас знаю!»

Я поспешно развернула клетчатый лист бумаги и обнаружила… изжеванную жвачку.

– Что это-о? – брезгливо пискнула Викуля.

– Видимо, знак! – вздохнула я, подумав: «Если Кайзер согласится на мою авантюру, меня ждет веселенький учебный год…»

16 сентября 20…7 (раннее утро)

Очень хочется спать. Второй день не могу найти ткань, чтобы сшить парус. Все обыскала. И еще пропали несколько рей, которые обтачивала два воскресенья подряд. Пора бы их уже покрыть лаком, а теперь такое… Как сквозь землю провалились. Тетя Маша знает, как это хобби важно для меня. Говорит, что ничего не трогала. Поиски продолжаются…

16 сентября 20…7 (вечер, дополнено)

Сегодня на большой перемене Вита подсела к Филу. Я чуть салатом не поперхнулась. Услышала ее приветливый голос:

– Не возражаешь?

– Нет, конечно! – откликнулся Фил. – Здесь свободно.

Я гипнотизировала его взглядом, но он, увлекшись беседой c рыжей, на сей раз даже не посмотрел в мою сторону. Что ж, после слухов про меня и Кайзера вряд ли у нас что-то получится… Тем более сегодня я вроде как официально подтвердила, что мы с Робертом встречаемся. А ведь еще на набережной клятвенно заявляла Филу, что это неправда. Лгунья! Боже, как все сложно…

– Забей! – проговорила Карина, которая наблюдала и за новоявленной парочкой, и за моей реакцией. – Они вчера с Виткой после уроков домой вместе ушли.

– Неужели? – воскликнула я.

– Ага! – беспечно кивнула Карина. – А тебе-то теперь что? Ты – с Робом.

– Да-да, точно, – поморщилась я, как будто только что вспомнила о нашем с Робертом «романе», хотя такое не забывается.

А к нашему столику уже подоспел и сам Кайзер и кинул на стол методическую тетрадь с задачами по химии.

– И что это означает? – удивилась я.

– Встретил в коридоре Нелли Николаевну, она поставила нас в пару.

Почему учителям так нравится наш новоявленный тандем? Загадка… Я пролистала тетрадь. Она оказалась заполнена до последней страницы.

– А это что означает? – снова спросила я, глядя на Кайзера снизу вверх.

Он за наш стол даже не сел, продолжая стоять над душой.

– Я такие задачи еще в десятом классе решал, когда к олимпиаде готовился. Дарю… – Роберт усмехнулся и добавил: – Любимая!

Карина потянулась к тетради, но я демонстративно прижала ее к груди. Он дарит мне решения всех задач? Здесь что-то нечисто. Наверняка есть какой-то подвох, и решения неправильные. Я опять пролистала тетрадь. Насколько могла судить с первого взгляда, там был полный порядок.

– Обалдеть! – произнесла Карина. – Вот повезло.

Я нервно отпила остывший чай. Что задумал Кайзер? Машинально посмотрела в сторону Фила и Виты. Те уже поднялись из-за стола. Рыжая кокетливо поправила синюю юбочку и захихикала. Филипп улыбался.

– Да уж, какая щедрость! – проговорила я. – И что я тебе за это должна? Любимый…

Карина заинтересованно продолжала смотреть на нас. Тогда Роберт склонился надо мной, упершись в стол одной рукой. Второй он крепко схватился за спинку моего стула.

– Об оплате договоримся, пончик сладкий, – насмешливо заявил он, уставившись на мой напряженный профиль, а затем провел кончиком носа по моей скуле.

Гаденыш! Ведь по нашему договору он даже не может чмокнуть меня в щеку…

– Вау! – восхитилась Карина, когда Кайзер наконец отчалил. – Вы такие милые! Жаль, Викуля вас не видела. Но я ей расскажу!

– Угу, – промычала я, задумчиво дотронувшись пальцами до лица.

Все, что я затеяла вчера, вызывало бурю эмоций. И если пару минут назад, принимая из рук Роба щедрый подарок, я думала, что все не так уж плохо… то сейчас, после очередной выходки Кайзера, была готова взвыть от досады. Он за этот учебный год меня точно доведет… Кстати, я ведь еще не написала о нашем договоре.

Накануне вечером мы встретились на набережной. Слава богу, Роберт пришел без своей жуткой собаки. Признаться, пес меня сильно пугал. Я вообще собак опасаюсь. До сих пор помню тот случай, когда меня от озлобленной дворняги спас Филипп…

Мы стояли, облокотившись о высокий парапет, и смотрели в сумерках на блеск воды. Погода была впервые по-настоящему осенней. Я не знала, как начать разговор. И Роб вроде бы тоже. С Филом время от времени возникают неловкие паузы. Хотя с Гурьевым молчать приятно. А с Кайзером я просто не знала, куда себя деть. Впервые за несколько лет добровольно встретились где-то, чтобы о чем-то договориться. Мы словно находились в шоке от произошедшего и чувствовали себя подавленно.

– Ладно, – начала я. – Ты ведь в курсе, что болтают про нас в школе? Ну… что мы… с тобой…

– Что мы с тобой… – повторил Роберт, но я его перебила.

– Молчи! Молчи! – выкрикнула я.

Мне казалось, он ляпнет пошлую фразочку, из-за которой мне захочется провалиться сквозь землю. Или перелезть через узорчатый чугунный парапет и сигануть в холодную темную реку.

– Молчу-молчу, – озадаченно произнес Роберт.

– В общем, в школе считают, что мы с тобой встречаемся! – выпалила я.

Роб усмехнулся.

– Надеюсь, ты не наплел своим дружкам ничего такого?

Несмотря на пронизывающий вечер, меня бросило в жар. Я уже представила себе, что может сочинить Кайзер, чтобы похвастаться перед приятелями где-нибудь в курилке. Например, будто между нами что-то было в лаборантской. С холодной неприступной Севастьяновой. Хрипло смеясь, со множеством выдуманных сальных подробностей. А приятели запросто поверят. Особенно Елесин, он на все ведется. И потом друзья Роба перескажут услышанное другим парням… Я хотела закрыть глаза от ужаса, но равнодушный голос Кайзера вернул меня в реальность:

– А что говорить, если ничего не было?

– Тоже верно, – с облегчением выдохнула я. – Роберт, мы должны подыграть им!

– Зачем? И разве мы кому-то что-то должны? – удивился одноклассник. – Лично я – нет.

– Роберт! Ты не понимаешь! – воскликнула я. – Из-за этих слухов все посчитают меня ветреной! Вот если бы мы с тобой встречались…

– Севастьянова, может, мне еще жениться на тебе после школы? – усмехнулся Кайзер.

– Очень смешно! – буркнула я. – Почему ты не можешь подумать своей головой о том, как я выгляжу в глазах общественности?

– Ага, учитывая, что днем ты запираешься со мной в лаборантской, а по вечерам гуляешь с этим чудаком Филиппом Гурьевым.

Я окинула взглядом широкую набережную. И вспомнила тот счастливый теплый вечер, когда мы вдвоем мчались на одном скейте по широкой ровной дороге. Запах битума, теплый асфальт и крики чаек над головой. Кайзер, заметив мой мечтательный взгляд, предупредил:

– «Встречаясь» со мной, ты не сможешь гулять еще и с Филом. Так что подумай.

– Ты тоже не сможешь общаться с другими девчонками! – парировала я. – Еще не хватало, чтоб из меня дуру делали.

Я поднесла руки к голове и растопырила пальцы, изображая рога.

– У-у-у, – протянул Роб. – Ты чего? Я ведь шутил. До свидания, Севастьянова!

– Стой, Кайзер! – я схватила одноклассника за рукав черного анорака. – Хотя бы в пределах школы ни с кем не заигрывай.

– Дэнни, какая мне выгода со всего этого? – серьезно спросил Роберт. – Ну потреплются недельку да и забудут. Сама меня в лаборантскую повела.

– А мои якобы вши? – возмутилась я.

Роберт – вот причина моих несчастий!

– При чем тут я?

– Издеваешься? Роберт, выручи! – настаивала я.

Мне все это казалось настоящей катастрофой! Не хочу слышать смешки за спиной… И Нелли Николаевна нас видела. Как неудобно! Едва я вспомнила про лаборантскую, как у меня запылали щеки, и я выкрикнула Кайзеру в лицо:

– Тебя хотят назначить ответственным за подготовку осеннего бала вместе с Ленкой Потаповой!

– С этой нудятиной? – ужаснулся Роб.

– Да! – кивнула я, по-прежнему вцепившись в рукав Кайзера, словно в спасательный круг. – Завуч думает, что мы встречаемся. Говорит, наша пара имеет авторитет среди старшеклассников. Обещаю, что в случае нашего союза, организационные вопросы я возьму на себя…

Роберт погрузился в размышления. Я, почувствовав, что лед тронулся, брякнула:

– Обещаю делать за тебя русский и литературу!

– И историю! – важно добавил Кайзер.

– Офигел? – завопила я.

– Тебе жалко такой мелочи для любимого мужчины? – ухмыльнулся Роберт.

– Значит, согласен? – подпрыгнула я на месте.

Господи, если бы кто-то несколько дней назад сказал мне, что я буду уговаривать Кайзера встречаться, сочла бы этого человека сумасшедшим.

– Изображать с тобой пару – худшая месть из всех, что ты могла придумать, Дэнни! Но я согласен, – кивнул Роберт, отцепил мою руку от своего рукава и сжал теплой ладонью мои ледяные пальцы. – Целоваться будем?

– Что? – опешила я: одна только мысль об этом ввела меня в ступор. – Дурачина ты! Нет, конечно.

– Кто же нам тогда поверит? – искренне удивился Роб. – Хотя бы без языка?

– Роберт, заткнись, пожалуйста! – прорычала я.

Кажется, зря я все начала… Он специально меня доводит.

– Ну… так совсем неинтересно! – пожал плечами одноклассник.

Если бы он в тот момент опять начать выкобениваться, я б его перекинула через парапет на ужин к рыбкам.

– Если хочешь еще и таблицы по истории, давай кое-что проясним, – заявила я. – Нам нужно заключить договор…

Мы уселись на рюкзаки, брошенные на ступени набережной. Вода рябыми серыми волнами плескалась недалеко от наших ног. Роб стянул зубами перчатку и достал айфон.

– В свою очередь обязуюсь давать списывать упражнения по русскому языку, делать анализ всех стихотворений по литературе… – диктовала я Роберту, который переносил пункты договора в «Заметки» телефона.

– Каждую пятницу – таблицу по истории, – подсказал Роб.

– Каждую пятницу – таблицу по истории, – повторила я как попугай. – И никаких поцелуев при свидетелях!

– А без свидетелей? – нашелся Кайзер.

– Роберт! – нахмурилась я. – Нет. Никаких поцелуев!

– А обнимашки?

– Ты рехнулся? – сердилась я.

Темные волны продолжали накатывать к нашим ногам. С парапета, зашумев крыльями, взлетела белая чайка.

– Озабоченный! Неужели тебе не хватает женского внимания?

– Я – за правдоподобность, – ответил Роберт.

– Поверь, в гимназии у всех отлично с фантазией, – фыркнула я. – Как показывает практика, и без нашего активного участия прекрасно додумают, что там у нас творится. Мы просто будем время от времени появляться вместе. И не станем ничего отрицать.

Я, чтобы немного остыть от возмущения, вдохнула сырой осенний воздух. Кайзер, поежившись от ветра, натянул на голову черный капюшон и опять принялся что-то печатать в «Заметках».

– А если я тебя поцелую? – внезапно спросил он, не поднимая головы.

– Тогда я разобью тебе лицо, – серьезно предупредила я.

– А если ты меня поцелуешь?

Я расхохоталась.

– Нет, Роб, такого никогда не будет!

– И все-таки? – не отступал Кайзер. – Условия договора будут нарушены… Ведь он уже здесь! – парень помахал телефоном. – Не на бумаге. Договор не разорвать.

– В таком случае кокнем твой гаджет, – мрачно отшутилась я. – Но этого не произойдет, расслабься!

– Уверена? – внимательно посмотрел на меня Роберт.

– Уверена ли я в том, что никогда не захочу тебя поцеловать? – я сделала вид, что задумалась. – Мм… да! Пожалуй, на сто процентов. Угомонись, Кайзер!

Я поднялась на ноги и взяла рюкзак.

– До завтра, Роберт! – и я взбежала по ступеням. – Увидимся в школе.

– До завтра, любовь моя! – отозвался Кайзер, распутывая наушники.

Я обернулась и сердито посмотрела в спину парню. А Роб неисправим.

Шла по набережной, глядя на небо, которое смущенно краснело над темной рекой. За горизонт, в сторону юга, направлялась очередная стая птиц. Я остановилась у парапета и, наклонившись, посмотрела на воду. Краем глаза заметила, что Роберт тоже встал со ступеней и направился к «председательскому» дому, в противоположную от меня сторону. Вдруг парень резко затормозил, повернулся и выкрикнул:

– Севастьянова! Ты меня из черного списка-то вытащи! Мы же встречаемся…

Я отрицательно покачала головой и, злорадно улыбнувшись, помахала однокласснику на прощание. И мы разошлись как в море корабли. Под алеющим вечерним небом.

20 сентября 20…7

Увы, свершилось. Филипп принял заявку в друзья от Виты. Я, как последняя дура, каждый вечер мониторила их страницы. И теперь вот… Почему мне так горько?

Помню, как-то хотела предложить рыжей сидеть за нашим столиком в столовой. Что ж, сейчас это не актуально. Вита на переменах так и вертится вокруг Фила. Они вместе обедают, о чем-то непринужденно болтая.

За нашим же столом с недавнего времени творится какой-то трэш. Потому что с нами тусуется Кайзер со своей компанией. Мои подруги заметно оживились, особенно Викуля, которая слишком громко хохочет над глупыми приколами Клима Елесина. Ребята постоянно о чем-то громко спорят, в шутку перебрасываясь смятыми салфетками. Сегодня Роб сел напротив меня. Пока все бурно обсуждали предстоящую контрольную по физике, я наблюдала, как Кайзер ковыряет вилкой в салате.

– Там есть лук? – спросила я у парня, пока одноклассники болтали, не обращая на нас внимания.

– Ага.

– Фу! – поморщилась я, решив, что брать его точно не буду.

Терпеть не могу лук.

– Вы о чем? – повернулась ко мне Карина, а следом за ней и остальные.

– Дэнни хочет попробовать мой салат, – сообщил одноклассникам Роберт, поддевая вилкой кусочек свежего огурца и протянув мне его через стол. – Конечно, дорогая! Держи, пончик мой сладенький.

Я с силой пнула Кайзера по лодыжке. Вернее, целилась в него… Но промазала.

– Ай-яй! – завопила обиженно Викуля. – Дашка, ты чего?

– Наверное, ногами от радости дрыгает, – предположил невозмутимо Роберт. – В предвкушении вкуснятины.

– Нет, спасибо, любимчик Робик! – ответила я. – В твоем салате есть лук, но я его не люблю…

– Ох, точно, – Кайзер отодвинул тарелку с салатом, даже не попробовав его. И громко известил остальных: – Тогда я тоже не буду. Как мне потом с Дэнни целоваться?

Ребята заулыбались, а я была готова молнии из глаз метать в сторону Роберта. Кайзер смотрел с насмешкой и вызовом. Теперь он всегда ставит меня в неловкое положение. Пора бы уже в ответ поставить парня на место. Правда, пока я еще не придумала, как… *злая рожица с рожками*

25 сентября 20…7

Спустя неделю тщетных поисков я набралась смелости и отправилась к маме за объяснениями. Только она могла припрятать ткань для паруса и реи. Конечно, для нее это ничего не значит, а для меня… практически целая жизнь. Чем они могли ей помешать? А главное – что она делала в моей комнате? Будто не для нее на двери висит табличка с предупреждением о том, что посторонним людям вход воспрещен. Кроме тети Маши… Она – не посторонняя. Она – своя.

Мама сидела за большим обеденным столом и что-то быстро печатала в ноутбуке. Очки съехали на кончик носа. Время от времени увлеченная работой родительница сдувала с лица выбившуюся светлую прядь волос.

– Куда ты дела мои детали? – начала я с порога.

– Добрый вечер, Дарья! – отозвалась мать, не отрывая взгляда от экрана. – Итак…

– Добрый! Как же! – буркнула я.

За весь день мы ни разу не виделись. Когда я проснулась, она уже уехала в офис. А вечером вернулась домой – и снова принялась за работу. Я же отсиживалась в своей комнате.

И я повторила вопрос:

– Куда дела мои детали?

– Я занята, не видишь? – откликнулась она.

– Ткань для парусов… – упрямо продолжала я.

– За-ня-та!

– …и несколько длинных рей!

– Ты про те бесполезные деревяшки? – наконец подняла голову мама.

– Бесполезные деревяшки? – эхом отозвалась я. – Ты шутишь?

– Что за увлечение для девочки твоего возраста? – мать продолжила стучать по клавишам.

– Куда ты их спрятала? – нервно спросила я.

– Никуда я их не прятала…

– Тогда где они?

– Я все выбросила!

– Что? – выкрикнула я. – Мама! Как ты могла?

– Еще пару недель назад, кстати… А ты только сейчас хватилась! Значит, так тебе это надо!

– Но зачем? – я прижалась спиной к дверному косяку и закрыла лицо ладонями.

Слов не подобрать, как я была зла. И разочарована.

– Я предупреждала, чтоб деревяшки не валялись по дому!

А вот это уже обман!

– Но они лежали в моей комнате! – возразила я.

– У девочки в комнате должен быть образцовый порядок. А у тебя – стол в щепках и пятнах от клея.

– Что ты вообще там делала?

– Искала пилку для ногтей. И мне казалось, что это и мой дом тоже.

В столовую заглянула тетя Маша. Она была в светлом плаще и неуверенно теребила в руках вязаный черный берет.

– Опять ругаетесь? – спокойно произнесла она, посмотрев на меня.

– Эта безрассудная женщина выбросила то, о чем я тебя тогда спрашивала! – пояснила я сердито.

– Эта безрассудная женщина, как ты выразилась, твоя мать, – сообщила родительница. – Имей уважение!

– А ко мне кто будет уважение иметь? – снова закричала я.

– Тихо-тихо… – попыталась остановить нашу очередную перепалку Мария Архиповна.

– Уважения тебе не хватает? – поднялась из-за стола мать. – Какая ты, Дарья, у нас эгоистка! Все для нее делаю, а она… из-за какого-то мусора, который валяется в комнате…

Мусора? Похоже, непобедимый английский линкор «Виктори», сам того не ведая, впервые потерпел крупное поражение. Разбит в пух и прах и пошел ко дну вместе с моей верой в наши с мамой наладившиеся отношения.

– А ты не эгоистка? – спросила я, скрестив руки на груди. – Только о своей работе драгоценной думаешь.

– Ты права! – кивнула мама. – Я такая же… и отец твой – тоже… эгоист! Не было у нас ни братьев, ни сестер… все – только нам, единственным детям в семье! Хотели и тебе жизнь хорошую устроить, чтобы ни в чем не нуждалась. Вкалываем оба с утра до ночи. Но ты ведь постоянно чем-то недовольна! Живешь в самой просторной комнате с видом на набережную. Дорогая обувь, гаджеты, украшения… щедрые карманные расходы на месяц! Некоторые в нашем регионе и зарплату такую не видят. А тебе надо просто выполнять некоторые обязанности, как и положено девочке из обеспеченной семьи: получать отличные оценки, готовиться к поступлению в институт… А не сидеть часами над своими деревяшками!

– Началось, – вздохнула я, перехватив жалостливый взгляд тети Маши.

– А что началось-то? Разве я не права? Лучше бы свободное время уделила иностранным языкам. Ты как поступать вообще собираешься?

– Уж как-нибудь! – огрызнулась я. – С божьей помощью.

– Звонила репетитору? Я еще в начале месяца тебе напоминала.

Я упрямо молчала.

– Нужно было еще ребенка родить, – сказала мама, усаживаясь за стол. – Не выросла бы из тебя тогда эгоистка. Привыкла, что все тебе одной достается, как само собой разумеющееся.

– Ребенка, значит? – переспросила я. – Чтобы ты и на него забила?

– Дарья! – выкрикнула мать.

– Дарька, уйди, – попросила тетя Маша. – Я с ней поговорю.

– С удовольствием, – прошипела я, направляясь в коридор.

Схватила с вешалки куртку и заорала:

– Сбегу из ее дома! Мария Архиповна, передайте этой безрассудной женщине, что вместе с моими, как выразилась, бесполезными деревяшками, она выкинула те крупицы доверия и симпатии, что я хранила для нее!

Я выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Почему с мамой так тяжело? В подъезде меня начали душить безнадежные слезы. Не дожидаясь лифта, я сбежала вниз по лестнице. На крыльце едва не врезалась в Фила.

– Ты за тетей Машей? – спросила я, шмыгнув носом. – Она скоро спустится.

– Даш, ты в порядке? – негромко спросил Филипп, внимательно оглядывая мое заплаканное лицо.

– Нет, – честно сказала я и неожиданно добавила: – Иди куда шел. Тебя не касается.

Не знаю, почему хотелось нагрубить Филиппу. Он мне ничего плохого не сделал. Ну перестал он посылать сообщения, которые я каждый вечер ждала от него… Так я вроде с другим парнем «встречаюсь». Было бы странно, если б он мне писал. Глупо надеяться. Но не могла думать по-другому. Обидно, что он так быстро переключился на Виту… Но пора бы привыкнуть, что мир давно уже не вокруг одной Севастьяновой вертится.

– Как скажешь, – усмехнулся Филипп.

– Извини, не хотела тебя обидеть! – ответила я, глядя на темнеющую в сумерках рябину.

– Ты меня ничуть не обидела, – возразил Филипп, внезапно притянув к себе и крепко обняв. – Если хочешь – плачь! Станет легче.

Я молча закивала, уткнувшись в рукав его утепленной джинсовки.

– Поссорилась с мамой? – спросил Фил, упершись подбородком в мою макушку.

– Угу. Мы друг друга ненавидим.

– По-моему, нет…

Некоторое время мы простояли, не шевелясь. Затем я отстранилась от парня, резким движением стерла с глаз накопившиеся слезы и проговорила:

– Виолетте бы наши объятия не понравились.

– А мы не встречаемся, – произнес Фил. – А что насчет его величества Роберта?

– Мы… – я хотела сказать: «Тоже не встречаемся», но вместо этого вздохнула: – Все сложно.

– Я так и думал, – кивнул, усмехнувшись, парень. – С такой, как ты, не бывает просто.

– С такой, как я? – переспросила я. – Дело не только во мне…

– Да. Кайзер – тоже сложный тип. Вы нашли друг друга, поздравляю.

Я ничего не успела ответить: из подъезда вышла тетя Маша.

– Ты меня ждешь, Филипп? – обрадовалась она и взглянула на меня. – Дарь, можешь возвращаться домой, она остыла.

– Она остыла, а я нет, – заявила я, натягивая на голову капюшон от худи, который торчал из-под куртки. – Прогуляюсь.

– Даша, ты уверена? – спросил Фил. – Поздно…

– Уверена, – кивнула я. – Оставьте меня, пожалуйста, в покое.

Быстрым шагом направилась прочь со двора. «С такой, как ты…», «Вы нашли друг друга…». Что это означает? Он хочет сказать, что мы с Робертом – два сапога пара? Наверное, он прав. А Филу, конечно, нужна правильная добренькая Вита. С медными длинными волосами, милым ободочком на голове и искренней улыбкой. Такая не дерзит родителям, не строит козни, не заводит врагов и наверняка ради своей выгоды не заключает сомнительные договоры с главным лисом школы Кайзером.

2 октября 20…7

Целую неделю я не разговариваю с матерью. Демонстративно ухожу завтракать и ужинать в свою комнату. Но мама никак не реагирует. Лишь один раз сказала, что я снова устраиваю спектакли, а она извиняться не будет. Не считает себя виноватой. Ладно. Ее право. Она упрямая. Но я еще упрямей.

Неделя была загруженная. Я наконец наладила свои походы к репетитору по английскому языку. На дом задают слишком много. Учитывая, что теперь я вынуждена готовить задание по гуманитарным наукам за двоих… Спать ложусь поздно. Вроде даже синяки под глазами появились. Теперь приходится с самого утра долго возиться с макияжем. Много уроков, много факультативов, много нервов. И, разумеется, уже не до кораблей…

6 октября 20…7

Не могу понять Филиппа. Вечерами он мне отправляет сообщения. На улице рано темнеет, поэтому Фил все чаще заходит за тетей Машей. И мы вполне мило болтаем о том о сем, стоя друг напротив друга в слабоосвещенном коридоре. Но в гимназии парень меня не замечает. Изредка кивнет и дальше идет. В чем дело? Всему виной Вита, которая постоянно крутится вокруг него? Викуля часто общается с рыжей. Она и поведала нам, что новенькая и Фил не встречаются. Девчонка не против, конечно, закрутить роман с Гурьевым, но он продолжает держать ее во френдзоне. Сама Вика искренне удивилась – почему? Ведь ее ненаглядная рыжая такая интересная и классная!

Я только усмехнулась. Фил не хочет встречаться с Витой… Ха-ха! Я злорадная.

А может, он просто боится Кайзера? Поэтому не подходит ко мне на переменах. Мы с Робертом вроде как вместе… Что, кстати, доставляет мне кучу неудобств.

Например, сегодня мы с Робом перед уроком истории расположились в коридоре на широком подоконнике.

– Держи! – протянула я раскрытую тетрадь. – Таблица. Социально-экономическая характеристика российского общества… – я сладко зевнула. – С тысяча восемьсот девяносто пятого до тысяча девятьсот семнадцатого года…

Роберт с подозрением покосился на меня.

– Дэнни, ты чем по ночам занимаешься?

– Делаю за тебя историю, – огрызнулась я.

– Ты слишком стараешься, – покачал головой Кайзер, разглядывая мою писанину. – Неправдоподобно. Я бы не стал столько калякать… Делать мне, что ли, нечего?

Я только плечами пожала. Как могу, так и готовлюсь к урокам. Взялась за гуж… делай все добросовестно. Обещала ведь.

– А карточки не сделала? – осведомилась эта наглая рожа.

– А у тебя ничего не треснет? – возмутилась я. – На карточки мы не договаривались!

– Ладно-ладно, – отмахнулся Роб. – На самом деле, я бы и с карточками заморачиваться не стал.

– Может, мне вообще за тебя ничего не делать? – ехидно спросила я. – Тогда правдоподобно получится! Никогда особо не следила за твоей успеваемостью, но ты, похоже, и впрямь ни о чем не заморачиваешься.

– И посмотри, как свеж и весел! – заявил Роберт. – А тебе бы проспаться не мешало. Так и быть, пару недель обойдусь без твоей помощи в подготовке уроков.

– Какое благородство! – отозвалась я, снова зевнув.

– Дэнни, прекрати! – возмутился Кайзер, прикрывая рот рукавом белой рубашки.

– Что, ребят, бурная ночка была? – спросил один из парней, который учился в параллельном классе.

В это время многие проходили мимо нас, возвращаясь по кабинетам из столовой. Парень заржал. И Роб в унисон вместе за ним.

– Какие же вы, мальчики, идиоты! – укоризненно покачала я головой.

– Ладно, девочка, не дуйся! – толкнул меня плечом Кайзер. – Еще никогда я так классно не учился. Даже за последний анализ стихотворения пятерку получил. А ты, кажется, четверку?

Роб сделал вид, будто припоминает мою оценку. Но ведь я дала ему списать! Он лишь немного переделал пару абзацев…

– Как говорится, ученик превзошел учителя.

– Ненавижу тебя! – прошипела я.

– А ведь ненависть – искреннее чувство, – сказал Кайзер. – Я рад, что ты ко мне неравнодушна.

Так меня взбесил, что я не удержалась и ущипнула Роберта.

– Опять руки распускаешь? – засмеялся он. – Ой-ей, Дэнни!

– Больно? – со злорадством поинтересовалась я.

– Шутишь? Мне щекотно! Я терпеть не могу щекотку…

– Ах, вот оно что… Ну держись, Кайзер!

Я принялась щекотать одноклассника, а тот громко хохотал и извивался словно уж на сковороде. Меня это открытие привело в восторг! Как можно настолько не переносить щекотку? Я вошла в раж, развеселилась и даже сама хрюкнула от смеха. Окружающие с улыбкой воспринимали наши дурачества.

– Капец, Роб, тебе, правда, настолько щекотно? – удивлялась я.

– Я очень чувствительный, Дэнни! – заявил Роберт.

– Ути боже мой! – я состряпала умилительную рожицу и заметила, как со стороны столовой к нам направляются Фил и Вита.

Я сразу отпрянула от Кайзера. Села подальше и постаралась придать своему лицу максимально безразличное выражение. Роб перехватил мой взгляд и усмехнулся.

Когда сладкая парочка проходила мимо нас, Роберт внезапно притянул меня к себе и уткнулся носом в мои волосы.

– Что ты делаешь, Кайзер? – возмущенно зашептала я.

– Изображаю, что мы пара, – ответил Роб. – Разве ты не этого хотела?

Да! Но не при Филе же… Неудобно.

Роберт негромко продолжал бубнить мне в макушку:

– Слушай, а ты написала про геополитическое положение России?

Что он несет? Конечно, со стороны кажется, что одноклассник шепчет мне что-то приятное, а на самом деле…

– Написала, – пропыхтела я, встретившись взглядом с Филом на несколько секунд.

Парень тут же демонстративно отвернулся. Зато Вита, которая шла в ногу вместе с Гурьевым, внимательно рассматривала нас.

– А особенности демографической ситуации в стране? – продолжил шептать Роб.

– Конечно! Чего пристал с дурацкими вопросами?

– Улыбнись, Дэнни! Рыженькая на нас смотрит…

Я выдавила из себя улыбку. А Кайзер не унимался:

– А эти… особенности сословной структуры… Хм, персик.

– Персик? – переспросила я, проводив взглядом Виту и Филиппа. – Ты о чем?

– Волосы, говорю, персиками у тебя пахнут, – объяснил Роб, наконец отлепившись от меня.

Он взял тетрадь и начал небрежно ее листать.

– Приятно, кстати.

– Спасибо! – растерянно отозвалась я.

– Ты снова пялишься на Гурьева? – спросил Роб.

– Тебе-то что? Ревнуешь? – рассмеялась я.

– Он хвалился перед парнями, что ты к нему неравнодушна.

– Врешь! – воскликнула я.

– Зачем мне врать? – пожал плечами Роберт. – Фил – крутой чувак, по нему сохнут одновременно две девчонки. Знаешь, стремная идея была с нашим договором… Мне плевать, что между вами происходит. Но дураком выгляжу лишь один я. – Кайзер продемонстрировал мой же жест, показав рога. – Хотя жальче выглядит только рыженькая, которая прохода Филу не дает. Слушай, а что вы все в нем нашли?

Я промолчала. Филипп рассказал другим парням, что я к нему неравнодушна? Не может быть! Кайзер блефует…

– Предлагаю после осеннего бала «расстаться», – произнес Роб. – Крути настоящий роман с Гурьевым. И можешь бросить меня при всех. Я не обидчивый.

Вот так хитрец! Не хочет готовиться к балу с занудой Леной Потаповой. А я, в свою очередь, не собираюсь упустить шанс принять участие в этом мероприятии. Я усмехнулась. Прав был Фил: мы с Кайзером – два сапога пара. Я покосилась на одноклассника. Мы сейчас даже сидели одинаково, закинув ногу на ногу.

– А можно я в момент «расставания» тебе эффектную пощечину залеплю? – спросила я.

– Почему ты постоянно хочешь мне что-нибудь «залепить»? – фыркнул Роберт. – Знаешь, поговорка такая есть: бьет – значит любит.

– Ой, Кайзер, иди… – поморщилась я.

Роб спрыгнул с подоконника и, засунув под мышку тетрадь с конспектами по истории, направился в сторону кабинета. Шел не спеша, насвистывая какую-то мелодию, которая, разумеется, потом на весь день засела в моей голове.

Сегодня я впервые слышала, как Роберт искренне смеется. Надо же, оказывается, Кайзер может быть не только безразличным язвительным индюком.

9 октября 20…7

Спустя пару недель моего молчания лед тронулся. Вечером я обнаружила в комнате большую коробку с макетом корабля-парусника. Такой стоит целое состояние. Я приблизилась к кровати и, опустившись перед неожиданным презентом на колени, долгое время смотрела на него. С ума сойти! Я давно мечтала о таком… А самое главное – его оставила здесь мама.

Впервые мы так долго были в ссоре. И впервые мать признала свою вину первой. Я встала и вышла из комнаты. Родительница, как обычно, сидела за столом. Ссутулившись, что-то увлеченно печатая. Время от времени прерывалась на кофе. Моя мама пьет его слишком много по вечерам.

Я некоторое время наблюдала за ней в дверную щель, а затем решилась заглянуть в комнату.

– Спасибо, – выдавила я.

Мама резко подняла голову от ноутбука и посмотрела на меня.

– Пожалуйста, – слабо улыбнулась она.

Я почему-то утвердительно кивнула и, развернувшись, поспешила в свою спальню. Конечно, не самый содержательный разговор между матерью и дочерью. Но два простых слова принесли нам обеим огромное облегчение. И этого пока достаточно.

13 октября 20…7

Любимая кленовая аллея на набережной, сбросив уставшую листву, стала совсем голой. И мне зябко. Отец по-прежнему звонит очень редко. Фил тоже терзает непонятным поведением… Не могу разобраться, как он ко мне относится. Только смирюсь с его равнодушием в гимназии и тесной дружбой с Витой, как вечером он снова напоминает о себе в личных сообщениях…

Один Роб стабилен. Мастерски продолжает выводить из себя.

17 октября 20…7

Я тут забываю написать… Не без помощи тети Маши уговорила маму помочь тем людям, к которым, по милости Роберта, попала первого сентября на «секретное собрание». Если честно, не ожидала, что родительница согласится на бескорыстный поступок. Какой приятный сюрприз! Решила особо не распространяться в школе по поводу всего этого, но когда учитель музыки, Борислав Венедиктович, при одноклассниках поблагодарил меня за оказанную помощь, новость сразу же облетела гимназию.

– Дашка, это тебе поможет в предвыборной кампании, – сказала за обедом Карина.

– Какая еще предвыборная кампания? – переспросила я.

– Ты со своей любовью к Кайзеру вообще в школьной жизни не участвуешь? – изумилась Викуля.

Ха! Целое утро мы с одноклассником только и делали, что спорили. Я показала Роберту сценарий будущего осеннего бала, а он, разумеется, его раскритиковал и высмеял.

– Ага, любовь у нас такая, ничего вокруг не замечаю, – фыркнула я, вспомнив, как иногда руки чешутся придушить Роба. – Что там с выборами?

– А у нас нововведение, – усмехнулась Карина. – После новогодних каникул начнется самое интересное… В этом учебном году для того, чтобы претендовать на титул, нужно устроить бурную деятельность. Агитация, предвыборная программа, пламенные речи…

– Глупости какие! – заявила я. – Кому это надо? Народ просто в мае бросит в ящик бюллетени.

– Ничего подобного! – покачала головой Карина. – Знаю пару девчонок из параллельного класса, которые всерьез готовы вступить в борьбу.

Я негромко рассмеялась.

– Ну-ну! Посмотрим.

– Я свою кандидатуру точно снимаю! – продолжила Карина, подняв руки вверх, словно готовая сдаться. – Ясно же, что победят Дашка с Робом.

– А я поучаствую! – пожала плечами Вика. – Мне кажется, это ужасно интересно… И Клима тоже уговариваю.

– Елесина? – удивилась я.

– Угу, он нашу Вику в воскресенье в кино водил, – доверительно сообщила мне Карина.

– На места для поцелуев, – кивнула Викуля.

– С ума сойти! Все новости последняя узнаю! – возмутилась я.

– Ты вчера так быстро учесала после уроков к репетитору, я и рассказать ничего не успела! – ответила Вика.

– Вы правы, – вздохнула я. – Времени ни на что нет.

Я потянулась за чаем, а Викуля задумчиво произнесла:

– Наверняка Вита с Филом тоже свои кандидатуры выставят.

Я расхохоталась, едва не расплескав чай.

– Вы чего, девочки? Вы Гурьева совсем не знаете… Не такой он человек, чтобы принимать участие в таких глупостях, как выборы короля и королевы гимназии.

Я представила скромного Фила на сцене. Кайзер и Елесин первыми полезут покрасоваться под огнями софитов, но Филипп…

– А его Витка уломает! – не сдавалась Викуля.

– Что ж, посмотрим, – усмехнулась я.

23 октября 20…7

С утра лужи затянуло тонкой коркой льда. Природа меняется, а у меня словно все застряло на одном месте: уроки, дом, репетитор. Постоянное жужжание мамы о том, как важно сдать предстоящие экзамены на «отлично».

Жаль, что накопившуюся усталость нельзя, как льдинку, разбить каблуком тяжелого ботинка. Чтобы вдребезги. Скорее бы начались каникулы…

27 октября 20…7

Сегодня Филипп настиг меня в сквере, который находится недалеко от гимназии.

– Ты всегда так быстро ходишь? – спросил, запыхавшись, парень. – Без скейта и не догнать.

– Прости! – проговорила я, стянув наушники: наверняка он меня звал, но я не слышала. – Как обычно тороплюсь к репетитору.

– Понятно, – кивнул Гурьев, подстраиваясь под мой темп: теперь мы синхронно вышагивали по мокрым листьям. – Какие планы на каникулы?

– Ты хочешь меня куда-то пригласить? – насторожилась я.

– Может быть, – уклончиво отозвался он.

Что за игру он затеял? Я уже свыклась с мыслью, что не быть нам вместе. Сначала думала, что после истории с Кайзером Фил вообще прекратит со мной общаться. Но в последнее время он, напротив, опять начал проявлять интерес. И я ничегошеньки не понимала. Если честно, своими метаниями он несколько пугал меня. Странное поведение присуще не только мне…

– Мама улетает в Амстердам, а меня оставляет дома. Потому что «будет много-много забот и работы, а подготовку к экзаменам, уважаемая моя Дарья, никто не отменял!» – передразнила я родительницу.

Фил рассмеялся:

– Вы помирились?

– Ну… как сказать? Скорее, держим нейтралитет.

Несколько огромных ворон внезапно сорвались с голых веток и с карканьем пронеслись над нашими головами. От неожиданности я вздрогнула.

– А я хотел тебя за город пригласить, – сообщил Фил.

– Меня? Чтобы мы… вдвоем? – удивилась я.

– Нет, что ты! – рассмеялся парень. – Мы классом едем, большой дом сняли.

– Круто! – сказала я. – А из наших кто будет?

Фил заметно смутился.

– Лена Потапова обещала, Стас Лигачев и… Вита. Приглашаю и тебя! Только без Кайзера.

Ха, еще Роберта звать! Я очень рада предстоящим каникулам, хоть «парня» своего не буду видеть несколько дней.

– Мм… – протянула я.

Захотелось снова нацепить наушники и ушуршать по листьям в неизвестность.

Зачем Филипп меня позвал? Если едет новенькая…

– Наверное, мне придется отклонить твое предложение, – вздохнула я. – Вряд ли мама в свое отсутствие меня куда-то отпустит. И репетитор… Сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Фил.

Он продолжал молча идти рядом со мной по скверу. Я уставилась на мутное, затянутое серыми тучами небо.

Мне хотелось принять его предложение, но почему-то стало немного обидно за рыжую Виту. Кажется, она искренне относится к Гурьеву. И ей было бы неприятно, если б я появилась в той компании, приняв приглашение Филиппа. Это нечестно по отношению к Вите. Про Роберта я почему-то и не подумала. Он ждет не дождется, когда мы «расстанемся». К тому же Кайзер признавался, что ему до меня с Филом нет никакого дела. А у новенькой, похоже, к парню сильные чувства…

– Викуля говорила, Вита была популярной девчонкой в своей старой школе? – поинтересовалась я.

Филипп удивленно покосился на меня.

– Мы мало говорили о ее прежней жизни, но да… Знаю, что она была кем-то вроде тебя.

«Кем-то вроде тебя». Ну и характеристика. Даже малость обидно звучит. Но в нашей гимназии Вита вела себя тише воды, ниже травы, общаясь преимущественно с Филом. Поэтому слабо верилось, что раньше она была популярной девчонкой. Или в той школе были совсем другие стандарты и приоритеты.

– Вита хорошая, – заявила я.

– Хорошая, – согласился Фил.

– И вы отличная пара… вроде как, – добавила я. – Здорово смотритесь!

– Да, – опять кивнул Филипп. – Вы с Кайзером – тоже.

Мы переглянулись. Конечно, я лукавила. Мне не особо нравится Вита. Трепетных чувств я к ней точно не испытываю. Да и с чего бы? Мы ни разу за два месяца толком не общались. Но и Фил, как мне показалось, произнес последнюю фразу с сарказмом. Будто догадывался, что все происходящее между мной и Робертом – обычный фарс.

– Мне в ту сторону, – неопределенно махнула я. – Извини, опаздываю.

– До встречи, – улыбнулся парень. – Отличных осенних каникул.

– И тебе… вам… – промямлила я. – Пока, в общем!

Прибавила шаг. С неба посыпалась холодная мелкая морось. Я, поежившись, поправила вязаную шапку. Прокисшая грязная листва противно чавкала под ногами. Я достала из кармана куртки наушники, но телефон оказался разряжен. Пришлось продолжить путь под это самое чавканье. «Ни-че», «ни-че», «ни-че», «ни-че» – словно успокаивали меня сырые листья. Ни-че-го-ни-че-го. Все будет хорошо.

6 ноября 20…7

Это были самые скучные и ленивые каникулы на свете. Даже в дневник ничего писать не хотелось. Я просто отсыпалась по утрам, целыми днями сидела в интернете и, конечно, штудировала учебники. Единственный плюс, помимо долгого сна, – возможность свободными вечерами заниматься любимым хобби. Доделала мачту и сшила паруса. Алые, чтобы как у Грея… А я – та самая Ассоль, которая ждет целыми днями непонятно чего. Наверное, манны небесной.

Раздражает неопределенность в моей жизни, недосказанность и одиночество. За окном теперь постоянно темно и идет дождь. Вчера, возвращаясь из книжного магазина, я попала под такой ливень! Меня словно ледяной водой окатило с ног до головы. Тушь размазалась, ноги в новых ботинках промокли. Написала сообщение папе, получила в ответ стандартный шаблон: «Я не могу сейчас говорить, перезвоню вам позже». Мама, вернувшись из командировки, продолжает пропадать на работе. Тетя Маша взяла отпуск и уехала в гости в деревню к старшей сестре. Карина на каникулы укатила со старшим братом в Швецию, Викуля крутит роман с Елесиным. Даже поговорить не с кем.

Фил… Пролистала последние фотографии. Похоже, они классно провели время за городом. Куча его совместных фото с Витой. Вот и закончился наш роман, не успев толком начаться.

Знаю, через пару лет все это покажется мне глупым и не имеющим смысла. Но сейчас хочется забраться на подоконник, обнять колени руками и, уставившись в окно на мрачную холодную набережную, в голос разреветься.

7 ноября 20…7

«Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение и – вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим – значит владеть всем»[2].

Вдохновившись алым парусником, решила перечитать Александра Грина.

А у меня все слова ненужные и все – не вовремя.

9 ноября 20…7

Мне нравится по утрам и снежная пыль в воздухе, и холодный туман, который опускается на город. Ноябрь такой тихий, умиротворенный и размеренный…

Звонил папа, спросил, какой подарок я хочу получить на Новый год. Мы наконец проболтали больше часа. Через три дня вернется Мария Архиповна. Жизнь, похоже, налаживается.

15 ноября 20…7

Сжала руки под темной вуалью…

«Отчего ты сегодня бледна?» —

Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот…

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка

Все, что было. Уйдешь, я умру».

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: «Не стой на ветру».

1911

Анна Ахматова

20 ноября 20…7

Сегодня с ребятами остались в актовом зале для того, чтобы начать подготовку к предстоящему осеннему балу, который пройдет в конце недели.

Я, как и обещала Роберту, взяла на себя написание сценария. Но без одноклассников обойтись не могла. Поэтому после уроков попросила Карину и Вику помочь мне с оформлением зала. Чуть позже к нам присоединился Кайзер с друзьями. Правда, парни больше отвлекали, чем занимались делом. В какой-то момент Елесин вырвал из рук Викули одну из атласных лент шоколадного оттенка, которую я купила специально к балу, и понесся между кресел, размахивая ею, словно гимнастка. Вика, звонко хохоча, помчалась за ним.

Я наблюдала за всем этим безобразием со сцены, где мы с Кайзером должны были репетировать речь.

– Ты выучил свои слова? – тяжело вздохнув, обратилась я к Роберту.

– А от себя можно? – спросил он, уткнувшись в телефон.

– Какое еще от себя, Роб? – возмутилась я. – Никакой отсебятины! Я сценарий месяц писала! Там есть прикольная часть в стихах…

– Вот-вот! – оторвался от созерцания айфона Кайзер. – Ненавижу учить стихи.

– Мало ли что ты там ненавидишь, – буркнула я. – Евгения Яковлевна возлагает на нас надежды…

– Все возлагают на нас какие-то надежды, Даша, – отозвался Роб. – Мне нравоучений и дома от родителей хватает.

Вообще-то, мне тоже.

– А ты оказалась зануднее, чем Потапова, – продолжил Роберт.

Он точно решил меня сегодня вывести из себя! Но я ничего не успела ответить нахалу, потому что меня окликнула Карина:

– Даша, подойди сюда, пожалуйста!

Я спрыгнула со сцены и поплелась к подруге. Карина, стянув темные волосы в высокий хвост, склонилась над плакатом.

– Ну как?

– Карина! – ахнула я. – Как здорово! Да у тебя талант! Лес, будто настоящий… Не знала, что ты так хорошо умеешь рисовать.

– Мы многого друг о друге не знаем, – усмехнулась Карина.

Верно. Например, я ни разу не говорила девчонкам о своем хобби, думая, что они меня не поймут. Мы втроем редко делимся чем-то по-настоящему сокровенным. Так, простые безобидные сплетни, обсуждение фильмов и домашних заданий. Словно каждая из нас пытается скрыть что-то важное, боясь, что это может стать достоянием общественности.

– Мальчики, в пятницу вечером нужно прийти пораньше, чтобы убрать кресла, – громко сообщила я. – Должно быть место для танцев.

– Обожаю танцы! – счастливо крикнула Викуля.

– И я! – Елесин снова замахал лентой.

Значит, подруга его не догнала. Я подошла к Климу и вырвала из его рук ленту.

– Хватит! Осталось так мало времени… Елесин, не валяй дурака!

– Какая строгая мамочка! – разобиделся Клим. А затем выкрикнул на весь актовый зал: – Роб, как ты с ней справляешься?

– Ой, не говори! – отозвался с другого конца зала Роберт. – Сам с этой непутевой Дашкой мучаюсь. Зану-у-уда!

– У-у-у, – протянула Карина. – Робик, ты попал!

Я направилась к сцене, чтобы сказать Кайзеру пару ласковых. Не могу! Допек меня!

Но Роберт уже спрыгнул со сцены и стал дожидаться, когда я подойду поближе. Если честно, я думала, он начнет как Елесин скакать по всему залу, будто горный козлик. Детский сад, штаны на лямках! Но Роб не шевелился, не сводя с меня иронического взгляда. Ждал моей реакции, как и все остальные. Внезапно мне стало смешно. Роб со всем нашим притворством часто ставил меня в неудобное положение… Я решила, что пора ответить ему той же монетой.

Подошла к Кайзеру и обняла его за талию. Клянусь, от неожиданности парень был готов отпрянуть от меня, как от оголенного провода под током! Но в последнюю секунду спокойно принял мои объятия. Вроде так и надо. Я прильнула к Робу и положила голову ему на плечо.

– Ты не сердишься на меня, пончик? – раздался удивленный голос Роберта.

– Конечно, нет, дорогой, – я подняла голову и посмотрела Кайзеру в глаза. – Я бываю такой несносной… Прости!

Парень озадаченно уставился на меня и отвел взгляд. Я негромко рассмеялась и еще крепче обняла Роба.

– Правильно ли я понимаю, – крикнула Викуля, – что ленты я должна развесить недалеко от плафона?

– Да, Викуль! – отозвалась я. – Все верно!

– Каринкин плакат будет круто смотреться у кулисы, – подал голос один из одноклассников.

– Точно! Получится потрясно! – согласилась Вика.

– А кто-нибудь в курсе, у нас будет живая музыка? – поинтересовалась Карина.

– Говорят, директриса договорилась с одной местной группой.

– Если это те ребята, о которых я думаю, будет просто супер!..

В то время как одноклассники обсуждали предстоящий бал, я осторожно взяла Роберта за руку. Кайзер изумленно заморгал.

– А можно узнать, что ты делаешь? – поинтересовался он.

– Слушаю, что говорят ребята по поводу пятницы, – ответила я непринужденно, поглаживая запястье парня. – Как тебе та группа?

– Мм… – сосредоточенно промычал Роб.

– Мне кажется, они такие снобы… – насмешливо продолжила я, наблюдая за реакцией Кайзера.

И вновь уловила горьковатый парфюм парня. Единственное, что есть приятное в Роберте – это его запах.

– А Каринка еще в прошлый день города втюхалась в их солиста! – между тем звонко сообщила всем Вика.

Разговор о запланированном концерте эхом разносился по пустому актовому залу. Одноклассники были настолько увлечены беседой, что не обращали на нас с Робертом никакого внимания.

– Р-р-р! Викуля! У тебя язык как помело! – возмущенно завопила Карина.

– Да ладно, он симпатичный, – засмеялась Вика. – Такой лапа!

– Но песни у них стремные, – ревниво заявил Клим. – Сколько лет солисту? Под полтос?

– Ой, дура-а-ак, Елесин! Ему и тридцати нет.

– И татуировки у него стрем… – продолжал ворчать Клим, поглядывая на восторженную Викулю.

– У тебя и таких нет! – парировала Карина.

Я привстала на цыпочки и, неожиданно для самой себя, осторожно укусила Роберта за мочку уха.

– Дэнни! – дернулся Роб. – Что с тобой?

– Не знаю, – честно сказала я. – Душевный порыв!

– Душевный порыв? – совсем обалдел Кайзер.

И я тоже вместе с ним. Хотела разыграть Роберта, но как-то увлеклась.

– Я же тебе говорил, что я – очень чувствительный…

– Ага, помню, – подтвердила я.

Слава богу, в этот момент в моем кармане завибрировал телефон. Теперь я отскочила от Кайзера словно ужаленная.

– Извини, мне пора!

Сбросила вызов и быстрым шагом направилась к выходу. Схватила со спинки стула пальто и выкрикнула:

– Карин, водитель приехал! Оставьте все как есть, а ключи от актового сдайте вахтеру!

– Даш, к чему такая срочность? – озадаченно бросила мне вслед Карина.

Я остановилась в дверном проеме и развернулась.

– Мне очень надо, я тебе говорила, – громко ответила я.

Хотя на самом деле ничего такого, конечно, не было. Но Карина только утвердительно кивнула, переглянувшись с растерянной Викулей. Я же, стараясь больше не встречаться взглядом с Кайзером, пулей вылетела из актового зала.

На улице было пасмурно, накрапывал мелкий холодный дождь. Я заметила за высокими воротами нашу машину. Приглушенный свет фар и лениво работающие «дворники».

Я уже сбежала с высокого крыльца, на ходу поспешно застегивая пальто, когда меня окликнул Роберт. Парень выскочил на улицу без верхней одежды.

– Даша, ты куда? – спросил он, поежившись от ноябрьского ветра.

– Меня ждут, – кивнула я на заведенный автомобиль.

– А-а-а, – протянул Роб. – А зачем ты ко мне приставала?

– Приставала? – вяло возмутилась я и вспомнила слова Роберта, сказанные мне однажды. – Я просто изображаю, что мы пара.

– А-а-а, – опять протянул Кайзер. – Ну… прикольно. Мне понравилось!

– Рада, – буркнула я – и сама не понимала, что на меня вдруг нашло. – Возвращайся в зал. Простудишься!

Еще не хватало одной вести осенний бал. Ветер продолжал трепать волосы парня. А редкие капли дождя оставляли мокрые следы на белой рубашке.

– Заботишься обо мне? – насмешливо спросил Роб.

– Скройся уже! – рассердилась я, смутившись. – Мне невыгодно, чтобы ты болел.

Кайзер, засунув руки в карманы темно-синих брюк, громко рассмеялся.

– Ой, Дэниэль, обожаю тебя!

– Не могу ответить взаимностью, – язвительно отозвалась я.

– Не сказал бы, – покачал головой Роб. – Такими темпами ты меня скоро сама поцелуешь.

– Все может быть! – сказала я, осознавая, что этого никогда не произойдет.

– Эй, Дэнни, даже не думай! Не нужно разбивать мой айфон, он поступил в продажу только в сентябре.

Я злорадно расхохоталась, выпустив изо рта облачко пара, которое уплыло в холодный осенний воздух.

– Да шучу я, не беспокойся, Робик! Не буду я тебя первой целовать. Никогда и ни за что! Оревуар!

Я резко развернулась и припустила к машине. Ноябрьский ветер продолжал бить наотмашь, но я не замечала холода. Щеки горели.

Да, дорогой дневник! Сегодня случилось нечто очень и очень странное…

25 ноября 20…7

Вчера в гимназии прошел долгожданный осенний бал. Перед выходом на сцену меня даже немного подташнивало от волнения. Хотелось, чтобы все было идеально… Евгения Яковлевна так надеялась на нас с Робертом, а мы… Мы ее не подвели! Кайзер все-таки выучил текст и произнес его без единой запинки. Больше выпендривался. Для того чтобы мне лишний раз нервы потрепать, наверное.

Мой сценарий, кстати, приняли на ура. А после того как Роб непринужденно включил в наш диалог парочку забавных шуток, зал взорвался аплодисментами и смехом. Я окончательно расслабилась. Почему-то рядом с Кайзером вести мероприятие было совсем несложно. Его уверенность быстро передалась мне.

– Спасибо тебе, – негромко проговорила я, когда мы, объявив выступление местной рок-группы, удалились за кулисы.

– Спасибо? – искренне удивился Роб. – За что?

– Ты выучил текст. И вроде… – я выглянула в зал, где старшеклассники веселились и танцевали под заводную мелодию. – Вечер удался. Им нравится!

– Я знал, что все будет отлично, Дэнни, – усмехнулся Роберт. – А ты переживала.

– Угу.

– Вы, девчонки, всегда себя накручиваете?

– Угу…

– Представляю, если бы я…

– Ладно, Кайзер, не жужжи над ухом! – поморщилась я.

Мой взор был устремлен на танцующих Фила и Виту. Гурьев закружил рыжую в центре танцпола. Ее бальное платье с золотыми пайетками так сочеталось с украшенным залом… Украшенным, между прочим, моими руками. Вот как я услужила Вите. В тот момент большинство взглядов были прикованы к сладкой парочке. И мой – в том числе.

– Подглядываешь? – подкрался ко мне Роберт.

– Чего прицепился? – рассердилась я. – Просто наблюдаю, как все веселятся!

– Все? – со скепсисом в голосе уточнил Роб.

– Отстань! Нам на сцену пора, – нахмурилась я, включая микрофон…

Когда официальная часть мероприятия закончилась, я спустилась в зал.

– Дашка! – подлетели ко мне одноклассницы. – Все было круто!

– Я так хохотала!

– Миленькое платье. «Майкл Корс»?

– Спасибо, девочки! – улыбалась я, продолжая выглядывать в толпе Филиппа.

– Я себе такое же на выпускной хочу…

– Вы с Робертом отлично смотритесь. Мой голос на выборах – однозначно за вас!

– Спасибо! Спасибо! – благодарила я.

Мне удалось встретиться взглядом с Филом. Парень разговаривал с Витой. Заметив меня, улыбнулся. Я тоже ответила ему улыбкой. Рыжая что-то спросила у него, обернулась и приветливо мне помахала. Пришлось последовать ее примеру.

На протяжении вечера я то и дело высматривала Фила и Виту. Мысленно проклинала все на свете, но не могла ничего с собой поделать. Вскоре учителей в зале стало меньше, а старшеклассники начали сбиваться в кучку в неосвещенном углу актового зала, заставленного креслами.

Я отыскала Кайзера, который о чем-то весело болтал с ребятами из параллельного класса.

– Роб, можно тебя на минутку? – похлопала я его по плечу.

– Конечно! – кивнул Роберт. – Прошу прощения, моя любовь просит меня на пару слов.

Парни поспешно закивали, переглядываясь. «Моя любовь», блин! Высокопарность и хитрость – отличительные черты Кайзера.

– Роб, что происходит? – кивнула я на столпившихся в углу старшеклассников.

– Где? – проследил за моим взглядом Кайзер. – А-а-а, да ерунда… Распитие спиртных напитков преимущественно несовершеннолетними.

– Что? – рассердилась я. – Кто это пронес?

– Елесин, Васильев, Пашнин… – начал перечислять Роберт.

– И ты мне ничего не сказал? – продолжила возмущаться я.

– Ты снова беспокоишься об одноклассниках? – усмехнулся Роб, припомнив наш разговор у школьного крыльца.

– Мне абсолютно на всех наплевать! – заявила я. – Пусть хоть со скалы спрыгнут. Но за мероприятие отвечаем мы с тобой, и если что-то пойдет не так…

– Угомонись, – лениво отозвался Кайзер. – Клим может достать что угодно, но там ничего серьезнее пива и вина нет. Я проконтролировал.

– Черт возьми! Ты у нас прямо зожник, Кайзер!

В эту секунду я краем глаза увидела, как в сторону «Елесина и Ко» направляется Вита. Наш рыжеволосый ангел во плоти решил промочить горлышко? Хм, а вот это уже интересненько…

Роберт обнял меня за плечи:

– Расслабься, Севастьянова! Молодые люди веселятся, танцуют… Слушай, а ты, кстати, не хочешь…

– Хочу, Кайзер, очень хочу придушить тебя! – угрюмо отозвалась я.

Роб рассмеялся.

– Ладно, Дэнни, мне нужно вернуться к парням.

Он потрепал меня по голове и скрылся в толпе танцующих. Я даже возмутиться не успела.

Настроение было испорчено. Сладкая парочка все время мозолила глаза, а туфли натерли ноги. Я уселась на сцену и начала наблюдать за танцующими. Парни и девушки ритмично двигались на фоне мерцающих желтых огней.

Не сразу заметила, как ко мне подсела Карина.

– Отстой! У солиста есть девушка! – прокричала она мне в ухо.

Музыка играла слишком громко.

– Сочувствую! – поморщилась я.

– Вот тебе и рок-н-ролл! – развела руками подруга.

Теперь, под грохот басов, мы вместе рассматривали не совсем трезвых старшеклассников. Быстрая мелодия сменилась медленной. В полумраке я разглядела, как Вита прильнула к Филу. Вдвоем они плавно качались под музыку.

– Не видела Викулю? – громко спросила Карина.

Я отрицательно покачала головой.

– Надеюсь, Елесин ее не споил, – фыркнула подруга. – Пойду поищу!

Карина спустилась в зал, а я снова устремила взгляд на Виту и Фила. Они целовались…

Кайзер подкрался так же незаметно, как и Карина. Запрыгнул на сцену и сел рядом, непринужденно болтая ногами. Спустя минуту он тоже склонился к моему уху и спросил:

– Скажешь, тебе не все равно?

Я неопределенно пожала плечами. Мне было досадно. Думала, после каникул мы начнем с Филом снова общаться, как раньше… А может, между нами зародится нечто большее, чем дружба. Тот вечер, когда мы катались вдвоем на скейте, был лучшим за всю эту несчастную осень. А теперь меня преследует неприятное чувство. Словно перед носом помаячили шоколадной конфетой в красивой блестящей обертке, а потом отобрали ее, даже не дав попробовать. И какая же она на вкус?.. Разочарование…

– Скорее мне все равно, чем не все равно! – выкрикнула я Роберту.

Одноклассник присвистнул. И опять наклонился ко мне. Его теплое дыхание щекотало шею.

– Если хочешь, можешь меня не бросать, – великодушно предложил парень.

– Ага! Горю желанием! – отозвалась я.

– Я серьезно, Дэнни!

Я внимательно посмотрела на Кайзера. Сегодня только ленивый не подошел к нам после официальной части и не сообщил, что мы – прекрасная пара. И их голоса на предстоящем выпускном балу, конечно, будут отданы нам. А как радовалась Евгения Яковлевна! Женщина заявила, что мы: «Просто умнички, такие хорошие славные ребята!» Наш тандем заслужил немало похвальных слов. Завуч сказала, что освободит меня от весеннего городского марафона (ненавижу всякие «Веселые старты»), а Роберту посулила уладить конфликт с учителем географии. В тот момент мы с Кайзером переглянулись, как два самых гадких злодея, и коварно друг другу улыбнулись.

Признаюсь, «любовь» с Робертом приносит немало бонусов. Конечно, приходится давать списывать задания по гуманитарным предметам, но и Кайзер помогает мне с химией, которую я, если честно, плохо понимаю.

Я, размышляя над предложением Роберта, уставилась в толпу танцующих и встретилась взглядом с Витой. Мне даже показалось, что она готова меня придушить. Рыжая воинственно сощурилась и притянула Фила для краткого поцелуя. И победоносно посмотрела в нашу с Робом сторону. Мол, выкуси, Севастьянова. Он – только мой. Впервые видела Виту такой. Алкоголь ей явно не идет на пользу…

– Тебе ведь важно победить на балу, – сказал Кайзер, наблюдая за нашими с рыжей переглядками. – И, кажется, у тебя появилась соперница тебе под стать.

– Но тебе-то какой прикол со всего этого? – не понимала я – ведь у Роберта соперников в нашей гимназии точно не имелось. – Быть со мной в паре лишь из-за таблиц по истории и душки географа?

– Ага, пусть так и будет, – туманно отозвался он. – А тебе этого мало?

Я молчала.

– Севастьянова, если ты согласна, дай мне какой-нибудь знак, – произнес Роб.

Я вспомнила свою тайную записку и принялась негромко смеяться. Какой же детский сад… Затем меня пробрало, и я захохотала в голос, не в силах остановиться. Может, сказалось нервное напряжение. Я волновалась, хотела, чтобы все прошло гладко. Еще и Филипп с этой дурацкой Витой как нарочно маячил перед глазами. Кайзер посмотрел на меня озадаченно, но потом заулыбался.

– Значит, согласна? – спросил он.

– Роб, у меня нет жвачки, – смеясь, проговорила я. – А то бы обязательно приклеила тебе ее на лоб!

– Я знал, что мы поймем друг друга, Дэнни! – откликнулся Роберт, ловко спрыгивая со сцены.

Остаток вечера я провела рядом с раздосадованной Кариной. Подруга не могла принять тот факт, что ей отказал солист «какой-то вонючей и никому не известной группы».

– Ладно тебе! – утешала я ее. – Мне они всегда казались снобами.

– Ты не видела, с каким превосходством он посмотрел на меня, – жаловалась Карина. – Захотелось гитару разбить об голову его патлатую!

Зал уже заметно опустел. Многие начали расходиться по домам или на «продолжение банкета» – по клубам, подальше от учителей. Подошвы моих туфель прилипали к липкому от разлитой колы танцполу.

Мы с Кариной молча разглядывали мерцающий дискобол под потолком, когда к нам подлетела раздосадованная Викуля.

– Вита… Вита… – пыхтела подруга.

– Что еще сотворила твоя обожаемая Вита? – усмехнулась Карина.

– Обожаемая? – воскликнула Викуля. – Рыжая сучка на моего Клима вешается!

Мы с Кариной удивленно переглянулись.

– Ты уверена? – спросила я.

– Конечно, уверена! – возмущалась Вика. – Дашка, у меня со зрением полный порядок! Это произошло буквально несколько минут назад, в коридоре. Ух, как я ей глаза не выцарапала…

– Зачем Витке вешаться на твоего Клима, когда у нее Гурьев есть? – резонно заметила Карина.

– Девчата, я понятия не имею! – воскликнула Викуля. – Я врать вам, что ли, буду? Как увидела их вместе… Внутри все перевернулось!

Я ничего не понимала. Похоже, мои подруги – тоже.

– И она до этого с Филом ругалась, – продолжала возмущенно рассказывать Вика. – Они выясняли что-то на повышенных тонах. Рыжая чего-то доказывала…

А я пропустила самое интересное!

– Может, она решила с помощью твоего Климчика ревность у Филиппа вызвать? – предположила Карина.

– Ой, девчат, не знаю! – захныкала Вика. – Но если еще раз увижу ее рядом со своим парнем, мало ей не покажется. Какая мерзавка, а? Я к ней со всей душой… Еще перед вами ее защищала. Вот дура!

– Викуль, не пори горячку! – перебила я Вику.

– Да-а? – протянула она. – Вот посмотрела бы я на тебя, если б рыжая полезла с объятиями на Кайзера!

Я только усмехнулась. Пожалуйста! Мне плевать.

Через некоторое время мне показалось, что золотые огни потускнели, дискобол под потолком крутится медленнее, а музыка стала нудной и тягучей. От всего шума, волнения, переживаний захотелось побыстрее убежать домой.

Фил и Вита появились в зале. Двигались под слегка приглушенную медленную мелодию. Вита повисла на шее у Гурьева, а парень бережно поддерживал рыжую за талию. Значит, помирились? Какие страсти кипят в этой паре.

А в руке Фил держал бежевое пальто нашей новенькой. В углу помог ей переобуться и повел к выходу. Вита слегка покачивалась.

Карина проводила взглядом парочку и усмехнулась:

– Не умеешь пить – не пей. Какой позор! Вот тебе и тихоня… Как думаешь, кто-нибудь из учителей ее спалил?

– Понятия не имею, – пожала я плечами, поглядывая на экран телефона.

За мной уже должен был заехать мамин водитель. Скорее бы…

– А Елесин-то! – усмехнулась подруга. – Ну и жук! У нашей Викули прощение вымаливает… За обнимашки с Витой.

Я проследила за взглядом Карины. Вика стояла с каменным лицом, скрестив руки на груди. Клим, привалившись плечом к стене, что-то эмоционально объяснял девушке.

– Простит ведь его, слабохарактерная, – вздохнула Карина.

Интересно, а как будут развиваться отношения между Филиппом и Витой? Или он тоже слабохарактерный? А видел ли вообще Гурьев, что случилось в темном коридоре? Или свидетелем той сцены стала лишь Викуля… Хотя, судя по тому, что ребята ушли вместе, сейчас у них все хорошо.

Я посмотрела на экран. Водитель писал, что на центральном проспекте из-за крупной аварии образовалась пробка. Какие-то дятлы-водители вздумали погонять по полупустым вечерним улицам. Ладно, прогуляюсь пешком.

Попрощавшись с Кариной, направилась к выходу. Возле дверей актового зала дорогу мне перегородил Кайзер.

– Дэнни, а танец? – спросил Роберт.

– Какой еще танец? – грубовато осведомилась я.

– Медленный, – заявил одноклассник. – Ты за весь вечер ни разу со мной не танцевала.

– И что? Роб, к чему ты клонишь?

– Мы ведь с тобой вроде как встречаемся. Другим это может показаться подозрительным…

– Поверь, никому нет до нас дела! – покачала я головой. – И здесь уже появились другие звезды.

– Ты о чем? – удивился Роберт.

Парни… В то время как мы с Кариной обсудили все, что произошло, вдоль и поперек, Кайзер даже ничего не заметил.

– Забей! – махнула я. – Прости, устала… Не до танцев.

Я осторожно обошла Роберта, который и с места не сдвинулся.

– Но песня классная, – сказал Кайзер, не поворачивая ко мне головы.

– Терпеть ее не могу! – ответила я, толкая дверь.

Обернувшись напоследок, обнаружила, как Роб, пожав плечами, направился к танцполу. В мою сторону он больше не смотрел.

Вечер был холодным. В морозном воздухе парили редкие колкие снежинки. Я подняла воротник пальто и быстро зашагала по пустому серому проспекту. Не сразу увидела под бледным светом фонаря Виту и Фила. Они стояли у обочины. Рыжая прислонилась к парню и дремала. Филипп крепко держал девушку за талию. Я поняла, что ему неудобно придерживать спящую Виту, которая норовила вот-вот повалиться на Гурьева.

Фил не обернулся на стук моих каблуков.

– Помощь не требуется? – спросила я.

– Даша? – выдохнул Филипп. – Вообще-то… да, требуется… Ведь шла нормально, а сейчас что-то развезло совсем. Взять ее на руки?

– Не знаю, – честно сказала я, оглядывая Виту.

Милая вязаная шапочка съехала на глаза одноклассницы. А меня до сих пор не покинул вопрос: видел ли Фил, что случилось в темном коридоре между Климом и Витой? Если нет, у меня в рукаве припасен хороший козырь…

– Придержи ее, ладно? Рука затекла, вдруг уроню.

– Ох, а ты тяжелая… – заявила я.

– Севастьянова? – раздался пьяный голос Виты. – Что здесь делает Севастьянова?

Рыжая подняла голову, чтобы рассмотреть меня из-под вязаной шапочки, и начала ловить ртом холодный воздух. Будто от одного моего вида ей поплохело. А мне и самой бы хотелось знать, что я здесь забыла…

– Так, немного отдохнул, давай ее на руки возьму!

Филипп подхватил Виту.

– Прислонил бы ее к столбу, – посоветовала я. – И делов-то…

– Она на ногах не стоит! – укоризненно посмотрел на меня Фил. – У нее еще такое пальто светлое… Боюсь замарать.

– Ты хочешь поймать машину? Можем дождаться нашего водителя.

Филипп отрицательно покачал головой:

– Виту заберет мама.

– Вау! – вырвалось у меня. – Что будет!

Вот если бы моя мама приехала за мной, когда я находилась в таком состоянии… Да меня бы в порошок стерли.

– Я даже боюсь представить, что она скажет, – словно прочитал мои мысли Фил.

– Побыть с тобой? – предложила я. – Передадим матери на руки загулявшую дочь.

Филипп не ответил. Только с благодарностью посмотрел на меня.

Некоторое время мы молчали. В тишине редкий снег продолжал кружить над пустым проспектом.

– А чего она так надралась-то? – кивнула я на спящую Виту.

– Мы повздорили из-за…

– Меня? – спросила я.

– Вита ревнует, – смутился Фил.

– Что ж… – начала я, – напомни мне потом кое-что тебе рассказать.

Из-за угла выехал большой черный внедорожник, который мчался в нашу сторону на огромной скорости. В какой-то момент мне показалось, что сейчас машина просто сплющит нас троих в лепешку. Но автомобиль с визгом затормозил буквально в метре. Из него выскочила высокая рыжая женщина. Не знаю, сколько ей лет, но сперва я приняла ее за старшую сестру Виты. Интересно, в каком возрасте она родила свою дочь?

– Мерзавка! – громко воскликнула женщина. – Она спит? Ударь ее по щекам! Посильнее!

Это она Филу приказала. Гурьев растерянно уставился на мать Виты.

– Нужно привести в чувства маленькую дрянь. Виолетта!

Вита, услышав злобный голос матери, схватила Фила за шею и заплетающимся языком прошептала:

– Не отдавай меня ей! Она… Ик!.. Она меня убьет!

– Не говори глупостей! – нервно поморщилась женщина. – Мальчик, грузи ее в машину. Дрянь какая! Гадина. Ты решила меня и в этой школе опозорить?

И она продолжала орать, пока Фил пытался аккуратно усадить Виту на заднее сиденье внедорожника. Рыжая по-прежнему не выпускала Гурьева из цепких объятий. Видимо, от страха.

– Вы ее одноклассники? – спросила тем временем женщина у меня.

Я подумала, что у нее эффектная, яркая внешность… Наверняка несколько лет назад она снималась на обложках глянцевых журналов или ходила по подиуму. Ее красивое лицо никак не вязалось с той злостью, которую она выплевывала с каждым новым словом.

– Да, одноклассники, – кивнула я.

– Почему вы допустили такой?.. – выругалась мама Виты. – И где были учителя?

Хороший вопрос. Жаждущие веселья старшеклассники перехитрили «надсмотрщиков». Я отвечала за осенний бал, но не заложила преподавателям ребят, которые выпивали.

– У каждого своя голова на плечах, – ответила я. – Насильно в вашу дочь ничего не вливали.

Женщина прищурилась. К счастью, к нам подоспел Фил, который сумел усадить Виту в автомобиль.

– Надеюсь, Виолетку не укачает, – брезгливо проговорила ее мать. – Машинка только сегодня из салона.

Женщина начала рыться в небольшом блестящем клатче.

– Вы не курите? – с сожалением в голосе обратилась она к нам, вероятно, не найдя сигареты.

Мы с Филом отрицательно замотали головами.

– Молодцы, ребятишки! А теперь – на горшок и в люльку!

Женщина обошла внедорожник и села за руль. Дала по газам. Машина резко тронулась с места. Последнее, что я увидела – как спящая Вита стукнулась головой об окно.

– Да уж! – первой нарушила я тишину. – Еще думала, что моя мама с катушек съезжает.

– Да уж… – эхом отозвался Филипп.

Теперь мы вдвоем стояли под тусклым фонарным столбом, в свете которого снежинки, словно надоедливые белые мошки, летали над нашими головами.

– Ты хотела что-то мне рассказать, – напомнил Фил наконец.

– А-а-а, – протянула я. До встречи с мамой Виты я была готова воспользоваться козырем, но теперь стало как-то гадко. С такой родительницей и я бы напилась. – Уже неактуально. Пора домой.

– Тебя проводить? – спросил Филипп, не глядя мне в глаза.

Мы оба смущенно уставились на мигающий оранжевый сигнал светофора.

Я неопределенно пожала плечами.

– Если хочешь, – негромко ответила я. – Только нужно водителю позвонить, он застрял где-то на…

– Позвони, – перебив меня, произнес Фил. А затем утвердительно добавил: – Я тебя провожу.

Мы неспешно побрели по пустому бульвару, освещенному одинокими желтыми фонарями. Снегопад усиливался. Шли молча, каждый думал о своем под нервный грохот мчащегося в депо последнего трамвая.

Зима

По твердому гребню сугроба

В твой белый, таинственный дом

Такие притихшие оба,

В молчании нежном идем.

И слаще всех песен пропетых

Мне этот исполненный сон,

Качание веток задетых

И шпор твоих легоньких звон.

Анна Ахматова

1 декабря 20…7

Когда нам с Робертом говорят, что мы – чудесная пара, остается только переглядываться и усмехаться. Одноклассники будто не помнят, с чего началась наша ожесточенная война, которая длилась несколько лет. Только в этом году, в силу обстоятельств, нам пришлось выбросить белый флаг и даже стать кем-то вроде напарников.

О том, что случилось в тот дождливый весенний день в спортивном школьном зале, уже долгое время не вспоминает никто. Никто, кроме меня и Роберта.

Кайзер пришел к нам в третьем классе и сразу завоевал доверие у ребят. Никого не стеснялся, что обычно присуще другим новеньким, сразу нашел общий язык с одноклассниками, отпускал веселые шуточки во время уроков. Меньше чем за пару недель Роберт очаровал всех вокруг. В том числе и меня.

Поначалу я старалась не обращать внимания на симпатичного мальчишку. Но однажды на большой перемене он направился ко мне и заявил, что у меня прикольная коса. А я в тот момент своими длинными волосами страшно гордилась… И все. Простого мальчишеского комплимента было достаточно, чтобы покорить девичье сердце. Ну обмолвился о чем-то и дальше пошел, не придавая особого значения… А я пропала. Впервые влюбилась и не знала, что делать… Все мои мысли занимал Роберт Кайзер. Теперь я замечала в нем только хорошее и восхищалась каждым остроумным замечанием или отличным ответом у доски. Искренне радовалась за его пятерки в дневнике, как за свои собственные. Постоянно оборачивалась к Кайзеру во время уроков, строчила в тетради и личном дневнике его имя:

Роберт Роберт Роберт Роберт Роберт и *сердечко* *сердечко* *сердечко* *сердечко* *сердечко* Много сердечек.

Рассказала я о своей первой влюбленности только тете Маше. Родители уже тогда рассеянно целовали меня в макушку и особо не интересовались школьными делами. Головы их были заняты бизнес-планами, проектами, тратами и закупками… Помню тот день, когда Мария Архиповна помогала мне с математикой, а я ей все уши прожужжала про Кайзера.

– Он очень смешно шутит! Лучше всех в классе знает английский язык. Сказал, что у меня прикольная коса! А еще у него есть белые кеды на липучках. Наши мальчики о них мечтают.

– Кеды на липучках – серьезный аргумент, – пытаясь скрыть улыбку, ответила тетя Маша. – Как тут не влюбиться?

– Я обязательно покажу ему свою симпатию, – решительно заявила я. – Сделаю для Роберта что-нибудь приятное.

«Чем-нибудь приятным» не были обделены и мои мама с папой: ведь я хотела, чтобы они обратили на меня внимание. Развешанные по дому рисунки и самодельные открытки, кривые детские бутерброды на завтрак и записочки в карманах верхней одежды. Не скажу, что это имело какой-то успех. Часто родители вообще ничего не замечали или сухо благодарили. Мой энтузиазм постепенно угасал, но по поводу Кайзера сомнений не было – «приятности» нужны. Роб, по сравнению с мамой, чуткий, классный… Он оценит!

Поэтому я начала оставлять в пенале Роберта послания с признаниями, шоколадные батончики, жвачки… Пришлось воспользоваться «сладким тайником», куда я складывала все необычные вкусности, которые привозил папа из-за границы. Роберта нужно было удивлять. Он привык к неординарным вещам.

Мне нравилось на переменах подкрадываться к парте Кайзера и оставлять там «что-нибудь приятное», а потом во время урока следить за реакцией мальчишки. После того как Роб обнаруживал очередное послание, мы встречались глазами. Кайзер сразу отводил взгляд, становился растерянным и смущенным, а я в душе ликовала… Но почему-то Роб не предпринимал попыток начать со мной дружить. А мне так хотелось, чтобы мы вместе возвращались домой из гимназии… Ведь я уже знала, что живем мы всего через пару домов друг от друга, недалеко от городской набережной.

Наступило время сделать решительный шаг – признаться во всем лично. Я попросила тетю Машу помочь мне сделать сердце из крупного ярко-красного бисера. В моей голове уже четко вырисовывалась картина, как я подойду после физкультуры к Роберту и протяну ему свое «сердце». Скажу: «Отдаю его тебе! Очень хочу с тобой дружить. И после уроков гулять по набережной!» А Роб в моих мечтах должен был широко улыбнуться и проговорить: «Ты, Дарья, мне тоже сразу понравилась. С первого взгляда, как я появился на пороге класса. Я тоже хотел предложить тебе свою дружбу, только стеснялся…» И в тот день мы бы обязательно стали возвращаться из школы вместе. И, возможно, даже взялись бы за руки…

Получившееся объемное сердечко из бисера я положила в нагрудный кармашек школьного пиджака. Решила подойти к Кайзеру после физкультуры, в спортивном зале. Выглянув из девчачьей раздевалки, увидела Роберта, который, как обычно, стоял в окружении других мальчишек. Ладно, сейчас я попрошу уделить мне пару минут. Точно.

Но чем ближе я подходила к хохочущим одноклассникам, тем сильнее меня охватывало волнение. Все-таки не каждый день влюбляешься и признаешься в своих чувствах мальчику… Я слышала обрывки фраз и громкий смех ребят.

– …да ваша Севастьянова мне прохода не дает! – говорил Роберт. – Шоколадки дарит. Представляю, как тяжело ей их от сердца отрывать…

Мальчишки хохотали.

– А тебе-то она нравится?

– Кто? – ахнул Роберт. – Этот слонопотам с косой?

Одноклассники засмеялись еще громче. Мои глаза увлажнились, и в носу защекотало. Знала, что у меня проблемы с весом, и я не отличаюсь особой грациозностью, как остальные девочки в нашем классе. Но никогда ребята не осмеливались высмеивать меня по этому поводу – в отличие от новенького Роберта Кайзера. А учитывая тот факт, с какими намерениями я к нему подходила…

Меня, кстати, нисколечко не смущало, что Роб – щуплый и ниже меня на полголовы. Разве любят за внешность?

Улизнуть незамеченной не удалось, хотя очень хотелось спрятаться и разреветься. На меня обрушилась такая обида. И еще яркое сердечко из бисера… Влюбленная дура!

– А слонопотам Севастьянова стоит за твоей спиной! – улыбнулся Елесин, который с первого дня прицепился к Роберту, как репей.

Кайзер быстро обернулся и уставился на меня. В глазах не было ни испуга, ни сожаления за сказанные слова. Его выражение лица будто говорило: «Ты и здесь меня решила допечь, Севастьянова?»

Я рассердилась. Не столько на Роберта, сколько на себя и на свою наивность, вспомнив все глупые записки, которые оставляла однокласснику. Пока я думала, что мальчишка проникся ко мне симпатией, он просто потешался надо мной! Успел ли он кому-нибудь еще показать мои послания? От ужаса закружилась голова…

– Ой, Даша! – равнодушно воскликнул Кайзер. – Ты все слышала?

– Никто не имеет права смеяться надо мной! – дрогнувшим голосом предупредила я. – Иначе…

– Иначе что? – фыркнул Роберт.

– Роб, ты с Дашкой не шути! – предупредил кто-то из мальчишек.

– Ударишь меня? – ухмыльнулся Кайзер.

Девочкам из хороших семей не положено драться. Так сказала бы моя мама. Но я со слезами на глазах налетела на Роберта. Мне не давала покоя мысль, что я хотела подарить ему сердце, которое накануне весь вечер делала под руководством тети Маши. Наивная! Обидно! Обидно! Обидно! И как показал мой горький опыт, «что-нибудь приятное» в моем исполнении оказывалось никому не нужным… Это был мой последний презент, который я решила обязательно отправить в урну.

Кайзер не ожидал от меня нападения (да и я не думала, что все так выйдет). Мы повалились на пол и начали бороться. Одноклассники, которые выходили из раздевалок, столпились вокруг нас. Слезы градом текли из моих глаз, и я пронзительно завизжала от злости, совсем обескуражив растерянного Роберта.

– Дурак! Дурак! – кричала я.

– Раздавишь меня, идиотка! – пыхтел подо мной Кайзер, пока я с остервенением вцепилась в его темно-русую шевелюру. – Что ты пристала-то ко мне, ненормальная? Отпусти!

В ушах стоял звонкий смех одноклассников, которые окружили нас и ржали над этим представлением.

– Дурак! Кайзер, какой же ты дурак! – твердила я.

– Ай, толстуха! Сама дура! Слезь!

Конечно, в то время я была сильнее его. Не знаю, над кем в тот момент смеялись громче: над бешеным «слонопотамом» Севастьяновой или бедняжкой Робом, который не мог дать отпор девчонке. Дружный хохот эхом разносился по спортивному залу, но наконец раздался пронзительный звук свистка.

Физрук быстро растащил нас в разные стороны и встряхнул словно нашкодивших котят.

– Что здесь творится? – рявкнул учитель.

– Севастьянова втюрилась в Кайзера… – донеслось ехидно справа.

– А он ее отверг и назвал толстухой! – поддакнули слева.

– Она и правда такая туша!

– Тсс!

– Зато как дохлого Кайзера отделала! – выкрикнули из толпы.

И снова – взрыв хохота.

Я и Роберт, находясь в крепких руках физрука, воинственно смотрели друг на друга.

Когда мужчина нас отпустил и сделал выговор, одноклассники разошлись. Мы остались вдвоем в пустом спортивном зале.

– Ты опозорила меня в новой школе! – зло проговорил Кайзер.

– На ногах устоять не можешь? – хмыкнула я. – Каши больше ешь!

– Боюсь, всю кашу в городе уже ты схомячила, – закивал Роб.

– Как ты смеешь? – задохнулась я от возмущения. – Тебе в нашей гимназии не выжить, сморчок! Готовься к веселенькой жизни!

– Аналогично, Севастьянова, – объявил Роберт. – Аналогично!

Мальчишка пулей выскочил из зала, едва не столкнувшись в дверях с Кариной, которая дожидалась меня. С этой девчонкой мы сразу нашли общий язык, ведь подруга в детстве тоже отличалась от одноклассников. И если я была «слонопотамом», то Каринке отлично подходило прозвище «жирафа», потому что она оказалась выше всех мальчишек в нашем классе.

– Дашка, ты как? – сочувственно спросила она.

– Сойдет! – шмыгнула я распухшим от слез носом.

– Твой пиджак… – начала Карина.

– Порвался? – испугалась я. – Мама убьет!

– Помялся еще, вот тут…

Я стянула пиджак и с силой тряхнула его. Из нагрудного кармана посыпался алый бисер. Подпрыгивая, словно капли дождя о жестяной карниз, бусинки разлетелись по полу. Видимо, леска порвалась, пока мы с Робертом боролись.

– Что это? – Карина удивленно смотрела на рассыпавшийся по залу бисер.

– Не обращай внимания, ерунда, – вздохнула я. – Это было всего лишь мое сердце.

3 декабря 20…7

Уже привыкла проводить воскресенье в одиночестве. Мама работает, у Марии Архиповны выходной, папа шлет короткие эсэмэски с дежурной фразой: «Как дела?»

За окном – суровый минус и, в принципе, на улицу высовываться особо и не хочется. Но снега нет. Остается «любоваться» из окна на серые тощие ветки и свинцовый голый асфальт.

4 декабря 20…7

Сегодня девчонки заявили, что Вита все за мной повторяет. Стала носить такие же кольца на пальцах, волосы так же укладывать… да и туфли у нее похожие. Я не придаю словам подруг никакого значения. С чего бы Вите становиться мной в середине второй четверти…

Если честно, я особо не наблюдаю за рыжей. После того что произошло на осеннем балу, как-то неуютно находиться рядом с одноклассницей. Будто я подсмотрела что-то очень личное, и теперь мне стыдно. Все гадкие фразы, которые мама Виты произнесла в отношении дочери, и поведение Виты на мероприятии. Неприятная и глупая ситуация.

Рыжая ведет себя непринужденно, словно ничего и не было. Или она и правда ничего не помнит. Пару раз попросила у меня запасную ручку, так же сидит в столовой вместе с Филом. Единственное, что изменилось – отношения Виолетты и Викули. Теперь моя подруга на дух не переносит новенькую.

– Говорю вам, это не было случайностью! Клим ей нравится! – убеждала нас Вика на одной из перемен.

– Господи, Викуля, ты опять! – закатила глаза Карина. – Столько времени прошло… Девочка просто перепила.

– И перепутала в темном коридоре парней? – хмыкнула Вика. – Знаешь, Кариночка, что у пьяного на уме…

– Викуль, серьезно, забей, – поморщилась я.

– Если бы это было один раз, я бы забила! – возмущалась Викуля. – Но ведь Витка продолжает…

– Ого, ты о чем? – удивились мы.

– А вы разве не слышали, как она громко над шутками Клима на уроках ржет?

– Скажи спасибо, что хоть кто-то над тухлыми шуточками твоего бойфренда смеется, – улыбнулась Карина.

– Помяните мое слово! – зловеще проговорила Вика. – Рыжая себя еще покажет. А если к Климу близко подойдет, то я за себя вообще не ручаюсь!

Викуля сжала кулаки.

– Ой-ой! Воин, остынь! – продолжала веселиться Карина.

Внезапную паранойю подруги мы не воспринимаем всерьез.

8 декабря 20…7

Сегодня я поссорилась с девчонками. Никогда бы не подумала, что причиной конфликта может стать новенькая…

Короче, сначала Викуля весь первый урок прожужжала, что Вита выкупила тот самый кулон, который подруга бронировала для себя.

– Представляешь? Мне теперь за ним в Москву чесать? – возмущалась она. – Как думаешь, рыжая нарочно?..

– Откуда Вите знать, что ты нацелилась на кулон? – возразила я.

– Кажется, я как-то обмолвилась, – неуверенно проговорила Викуля. – А может, и нет…

– Перестань делать из Виты монстра, – посоветовала я. – Ты на ней свихнулась уже. На ней или на Климе своем… Никуда он от тебя не денется.

Захотелось сказать: «Да кому он вообще нужен?» Но на следующем уроке произошло нечто странное. Вадим Антонович решил освободить Виту и попросил сходить в соседний корпус, где учились младшие классы, за дидактическими материалами.

– Учебники тяжелые, возьми кого-нибудь из парней в помощники.

Вита, уже выбравшись из-за парты, растерянно оглядела класс.

– Может, Клима Елесина? – предложила она.

Клянусь, я слышала, как Викуля от злости скрипнула зубами!

– Можно и Елесина, – согласился Классный Вадим. – От него на моем предмете все равно никакого толка.

«Как и на любом другом», – с раздражением подумала я. От Викиного трепа о Климе у меня уже голова кругом идет!

Я смотрела в окно. Снег крупными невесомыми хлопьями сыпался с неба. Школьный двор стал полностью белым.

После литературы Викуля вдруг предложила нам с Кариной:

– А давайте отметелим рыжую где-нибудь в туалете?

Мы с Кариной уставились на миниатюрную белокурую Викулю, которая со стороны – сущий ангелочек. Крылышек только не хватает и нимба над головой.

– Ты что болтаешь, метелка? – спросила строго Карина.

– Ох, правда… Я только с маникюра.

– Видала бойца в легком весе? – спросила у меня Карина, кивнув на сердитую Викулю.

Мы громко рассмеялись.

– Ой, отвяньте! – надулась Вика. – Видели, какая рыжая довольная вернулась на урок?

– Обычная она вернулась.

– Не драматизируй!

– Но я это так просто не оставлю, – не унималась Викуля.

Прямо бомба замедленного действия. Тик-так, тик-так, тик-так… А после уроков и прогремело. Бум! Викуля привела механизм в действие.

Мы с Робертом привычно препирались возле гардероба. Внезапно раздался пронзительный девчачий визг, который сменил дружный хохот. Шум доносился со стороны входной двери, которая то и дело хлопала.

– Слышала? – насторожился Роб.

В ту же секунду до нас снова донесся визг.

– Не глухая, – ответила я, натягивая шапку. – Елесин ржет!

– И Вита верещит, – сказал Роберт.

Не сговариваясь, мы бросились к выходу.

На школьном крыльце столпились одноклассники и несколько ребят из параллели. Все дружно смотрели, как Клим, Викуля и еще пара девчонок кидают снежки в новенькую. И если девчачьи снежные снаряды едва долетали до рыжей, то Елесин буквально расстреливал Виту. Карина стояла чуть поодаль и с любопытством наблюдала за происходящим.

Рыжая, прикрывшись руками, пятилась, взвизгивая и боясь повернуться к ребятам спиной. Еще и Фил второй день в гимназии не появляется. Заболел, наверное… Он бы начистил физиономию Климу за такие «шутки». Елесин запустил большой тугой снежок прямиком Вите в голову, сбив шапку. Девчонка вскрикнула и, споткнувшись, повалилась на землю. Это вызвало новый взрыв хохота.

– Че за фигня? – произнес Роб. – Эй, Клим, прекращай!

Я бросилась к Вите, которую продолжали забрасывать снежками.

– Лежачих бьют! – выкрикнула Викуля, войдя в раж.

– Вика, прекрати! – заорала я, прикрываясь рукой от летящих снарядов.

– Отставить! – приказала Викуля, наконец заметив меня.

Еще несколько снежков приземлились неподалеку от нас с Витой.

– Ты как? – я протянула руку однокласснице и помогла ей подняться.

– Ты топчешься на моей шапке! – пробормотала Вита, пряча мокрое лицо.

– Ох, прости! – засуетилась я, повернулась к остальным и закричала: – Вы совсем здесь сдурели? Вика, ты больная на голову!

– Ее защищаешь? – возмутилась подруга. – Будет знать, как зариться на чужое!

Она про кулон или про парня?

– Карина, ты почему молчишь? Мы же сами посмеялись над Викой и ее предложением…

– Это всего лишь снежки, Севастьянова! – громко ответила подруга. – Не делай из мухи слона!

– А ты, Елесин, какой ты мужик после этого? – продолжала кричать я.

Увиденное произвело на меня сильное впечатление. Тогда от возмущения даже колени дрожали.

– Че ты мелешь, дура? – насупился Клим.

– Елесин, угомонись! – попросил Роберт.

Клим сразу заткнулся. Вита уже отряхивалась от снега.

– Пойдем! – я отвернулась от одноклассников и потянула рыжую за рукав короткого пуховика.

– Куда? – удивилась девчонка.

– Провожу тебя, – ответила я, поднимая с земли школьную сумку Виты. – Ты ушиблась?

– Немножко, – призналась она. – Может, ногу подвернула, когда падала… Э-э-э… спасибо, Даша! Не ожидала, если честно.

Я от себя такого благородства тоже не ожидала. Это произошло в состоянии аффекта: я будто смотрела на себя со стороны. То, что творили одноклассники, было так ужасно, так некрасиво…

Мы медленно побрели по школьному двору. Рыжая прихрамывала. Липкий снег летел в глаза.

– Почему ты мне помогаешь, Даша? – спросила вдруг Вита.

– Почему? – откликнулась я. – Не знаю. Это не круто, когда тебя унижают прилюдно. Смех, снежки… Дикость!

Меня даже передернуло. Еще хотелось добавить: «Тебе, Вита, видимо, и дома не очень сладко. С такой мамой». Но я промолчала.

– Фил болеет? – я решила сменить тему разговора.

– Ага, простыл! Вы дружите с детства?

– Дружили, – поправила я. – Сейчас редко общаемся.

Вита кивнула.

– Если ты ревнуешь, не стоит, – сказала я. – Между нами никогда ничего не было. И быть не может.

– Что ты, я и не думала ничего такого, – смутилась Вита. Конечно, соврала. – Роберт классный!

Я едва не споткнулась и чудом не полетела в ближайший сугроб. Это она к чему вообще?

– Классный, еще какой! – недобро ухмыльнулась я.

– Ой, я к тому, что вы здорово смотритесь. Хорошая парочка!

– Спасибо… – растерянно произнесла я.

Наконец мы добрались до остановки. Вдоль проспекта вереницей стояли троллейбусы, застрявшие на дороге из-за налипшего на провода мокрого снега.

– Вроде мой автобус едет, – прищурилась Вита, пытаясь разглядеть номер. – Восемьдесят шестой?

– Угу, – откликнулась я.

– Тогда мне пора бежать. Вернее, ковылять! – рыжая усмехнулась и внезапно обняла меня. Крепко-крепко. – Спасибо большое, Даша!

– Да не за что, – совсем оторопела я. – Если что, в следующий раз свистни.

– Я не умею свистеть, – серьезно сказала Вита.

– Серьезно? Я покажу!

Я вытянула губы трубочкой и громко свистнула. Рыжая девчонка последовала моему примеру.

– Так? Пф-ф-ф…

– Нет, не совсем так! – покачала головой я.

Мы посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись.

– До завтра, Даша! – помахала мне рукой в пушистой белой варежке Вита.

– До завтра, – улыбнулась я.

Вита, прихрамывая, направилась к автобусу, который в этот момент, «чихнув», открыл мерзлые двери для пассажиров. Забравшись на подножку, одноклассница обернулась и посмотрела на меня. Тогда я тоже помахала ей на прощание.

Снег продолжал сыпать белыми пушистыми хлопьями.

8 декабря 20…7 (дополнено)

Сегодня мы с тетей Машей решили устроить «вечер откровений». Такая традиция возникла у нас давно, и откровенничала при этом обычно я. А Мария Архиповна ставила передо мной чашку персикового чая, вазочку с печеньем и молча выслушивала.

Но сейчас я старалась помалкивать по поводу Роберта. Было стыдно перед тетей Машей. Конечно, она бы не осудила меня за то, что мы с Кайзером изображаем пару ради обоюдной выгоды, но, думаю, ей было бы неприятно узнать об этом. Ее младший сын, Фил, никогда бы так не поступил. Она воспитала его правильно. А вот я… Мария Архиповна приложила к моему воспитанию немало усилий, но почему-то я все равно получилась вот такая: как сорняк в поле. Домашние задания делаю, уроки не прогуливаю… Ну и ладно. Хватит с меня.

– Викуля подговорила других ребят забросать новенькую Виту снежками, – рассказывала я, сидя за обеденным столом.

За окном уже стемнело, и снегопад до сих пор продолжался. Мама задерживалась на работе.

– Из-за вашего балагура Клима Елесина? – удивилась тетя Маша.

– Угу, – кивнула я, – было б из-за кого.

– И ты заступилась за новенькую?

– Конечно! – ответила я.

Интересно, а тетя Маша в курсе, что ее сын встречается с рыжей? Значит, кое-кто тоже не особо откровенен с Марией Архиповной.

– Я не смогла пройти мимо. Хотя, если честно, у меня очень противоречивые чувства к Вите. Никак не могу понять, нравится она мне или нет. Странноватая особа. Мы с девчонками часто ее обсуждаем…

Тетя Маша внимательно смотрела на меня, и я сразу же прикусила язык. А если она знает, что Виолетта – девушка Филиппа? А я тут наболтаю лишнего… и она решит, что я ревную.

– Ты ведь помнишь, Дарья, что я тебе всегда говорила? Никогда не делай людям того… – начала Мария Архиповна.

– …чего не желаешь себе, – закончила я. – Помню! Я бы Виту и пальцем не тронула. Всегда стараюсь держаться вашего правила… За редким исключением, – добавила я негромко, разумеется, имея в виду Кайзера.

Сделать пакость однокласснику – это святое. Уже что-то вроде вредной привычки, от которой не могу избавиться на протяжении нескольких лет.

Тетя Маша вздохнула и взяла со стола мою пустую чашку.

– Еще чая? – спросила она.

– Нет, спасибо, – покачала я головой. – Уроки надо делать. Сейчас придет мама и устроит допрос с пристрастием по поводу выполненного задания по иностранному языку.

– Я тогда буду собираться, – произнесла Мария Архиповна, поглядывая в темное незашторенное окно. – А на улице сегодня намело…

– Филипп вас не встретит? – спросила я, хотя прекрасно знала от Виты, что Гурьев болеет.

– Сынок немного простыл, – сообщила тетя Маша. – Ничего серьезного, но пару деньков отлежаться не помешает.

– Понятно, – вздохнула я. – Пускай выздоравливает!

– Передам ему, Дарья, – улыбнулась Мария Архиповна. – Что-то вы не общаетесь… Поссорились?

– Есть другие причины, – отозвалась я, подразумевая Виту. – Филипп вам о них не рассказывал?

Тетя Маша пожала плечами.

– Может, ты мне поведаешь? – спросила она.

– В другой раз, в следующий «вечер откровений», – пообещала я.

11 декабря 20…7

Сегодня впервые за долгое время у меня отличное настроение. Как здорово, что у каждого из нас есть свои заморочки, которые делают нас счастливыми. Мы ведь состоим из них – таких вот тараканов в голове, мечтаний, планов, фантазий, желаний, предпочтений. И когда что-нибудь задуманное осуществляется – мы становимся теплыми и радостными…

Один из моих «пунктиков» – время, когда кленовую аллею украшают новогодними гирляндами. Делают это обычно в те часы, когда я на уроках. Поэтому сегодня, возвращаясь домой, я обнаружила приятный сюрприз. Белые огоньки, обвивающие голые ветки, снова делают любимые клены красивыми.

Декабрь – месяц волшебного подвешенного состояния, когда ты ждешь, что чудо вот-вот произойдет, и все наладится.

12 декабря 20…7

Мы с Викулей помирились. Не общались несколько дней. Даже когда у подруги сломался на геометрии карандаш, она демонстративно повернулась к Ире и попросила у нее запасной. Дулась на меня из-за того, что я защитила Виту.

– Ты поступила некрасиво, – наконец сказала я ей после занятий.

Викуля неаккуратно скидывала в сумку канцелярские принадлежности.

– Что? – подняла светловолосую голову Вика.

– Я не ожидала от тебя такого поступка, – продолжила я. – Викуля, Елесин на тебя плохо влияет.

Вика уселась на стул и подперла щеку рукой. Класс к тому времени уже опустел.

– Я знаю, что переборщила, – проворчала подруга, не глядя на меня. – И Карина теперь на твоей стороне… Но, понимаешь, еще никто никогда меня так не сердил, как рыжая!

Викуля помолчала и добавила:

– И ты же в курсе, как неудачно складываются у меня отношения с парнями. Один раз уже струсила и уступила. Но теперь буду бороться!

– Только не перебарщивай больше, борец, – посоветовала я, закидывая сумку на плечо.

– Считаешь, я должна перед Витой извиниться? – угрюмо спросила Вика.

– Было бы неплохо.

– Но я не хочу! Она по-прежнему меня бесит! – воскликнула подруга.

– Тогда не извиняйся, – пожала я плечами. – К чему вся эта неискренность?

Я почти дошла до двери, когда Викуля заканючила:

– Даш, я больше не буду! Думаешь, меня совесть не мучает? Ты мне веришь?

– Верю, – серьезно сказала я.

И я такая же – наломаю дров, а потом сожалею…

– Я скучала, – тихо созналась Вика.

– Мы не разговаривали всего три дня, – рассмеялась я.

– Ой, а у меня столько слов невысказанных накопилось! – рассмеявшись следом за мной, призналась Викуля.

16 декабря 20…7

Евгения Яковлевна дала нам с Кайзером важнейшее поручение: перетащить после уроков все цветы из большого зимнего сада, где затевался ремонт, в учительскую.

– Почему мы должны заниматься этим в то время, когда все нормальные люди свалили домой? – ворчал Роберт. – Ладно бы вместо истории…

– Ага, мечтай! – усмехнулась я, схватив горшок с фикусом. – И вообще, прекрати ныть. Быстрее все отнесем, быстрее освободимся.

– Какое логичное умозаключение, Дэнни.

– А то!

И мы начали перетаскивать с четвертого этажа на второй многочисленные цветочные горшки. В гимназии в такой час, да еще и в субботу, было тихо, занятия давно закончились. Спускаясь с очередной комнатной пальмой в руках, я столкнулась на лестнице с Робом. Едва не выронила из рук цветок, но Кайзер успел его подхватить. Стояли, вцепившись в тяжелый керамический горшок, словно это был сундук с сокровищами.

– Приветик! – выглянул Роберт из-за зеленых листьев.

Парень стоял чуть ниже, поэтому наши лица оказались на одном уровне.

– Приветик! – буркнула я. – Ладно я сейчас ничего толком не вижу, но ты-то куда летишь?

– Навстречу приключениям, – хмыкнул Роб. – А ты для чего целую пальму сцапала, мартышка? Надорвешься.

– Сам мартышка! – оскорбилась я, из вредности не собираясь отдавать Кайзеру здоровенный цветок.

– Кактусы носи, – посоветовал Роберт.

– Сам кактусы носи! – снова пропыхтела я, продолжая разглядывать лицо одноклассника сквозь листву.

– Мы будто в джунглях, – шепотом сообщил Роб.

– Дай пройти, Тарзан недоделанный, – нахмурилась я, потянув на себя горшок.

Но Кайзер с легкостью перехватил у меня растение и первым поскакал с ним в обнимку по лестнице. Я налегке бросилась за парнем, перепрыгивая через ступеньки.

– Верни мою пальму! – грозно выкрикнула я, сама не понимая, на кой она мне сдалась, потому как цветок действительно оказался тяжелым.

– Зов предков, что ли? – спросил Роберт, не оборачиваясь.

– Зов джунглей! – ответила я.

Мы шли по пустому длинному коридору. Кайзер вышагивал важно с горшком в руках, и я семенила рядом, продолжая ворчать.

– Господи, достала! – проговорил Кайзер, резко затормозив и вручив мне цветок. – Тащи его, Геракл.

Добравшись до учительской, я буркнула:

– Доставай ключи!

– Разве они у меня? – спросил Роб.

– Издеваешься? – взвыла я, поставив горшок с пальмой на пол. – А у кого еще?

– У тебя!

– Ты последним из учительской выходил, – припомнила я: ведь мы столкнулись на лестнице, когда я спускалась с этой чертовой пальмой из зимнего сада.

– Ну может быть! – беспечно кивнул Роб. – Значит, внутри остались.

– На фига ты дверь захлопнул? – кипятилась я. – У меня в учительской все вещи. И телефон!

– Сейчас Жентосу звякну, – сказал Роберт, доставая из кармана брюк айфон. Жентос – это Евгения Яковлевна, если что.

Я устало опустилась на пол рядом с цветочным горшком. Кайзер долго расхаживал в конце коридора. Затем вернулся и сел возле меня, вытянув длинные ноги.

– У охранника есть запасные. Сейчас Жентос чем-то занята, позвонит ему минут через пятнадцать, объяснит ситуацию, и я за ними вниз сбегаю. Без ее веского слова он нам ключи не даст.

– С тобой одни проблемы, – покачала головой я.

– Ну же, Дэнни-Геракл, суперсилач, «верни мою пальму»! Не дуйся! – Роб обнял меня своей клешней. – С кем не бывает?

– Ты чего руки распускаешь? – насупилась я.

– Изображаю твоего парня, – ответил Роб.

– Мы в коридоре одни, поэтому делать это совсем не обязательно.

– Да? – Роб завертел головой. – А камеры?

– Камеры? – и я уставилась на потолок.

– Ага, как думаешь, Жентос их просматривает?

– Делать ей, что ли, нечего? – фыркнула я.

– Вот узнает, что мы на самом деле не встречаемся, а тебя уже от городского марафона освободили…

– Кайзер, не неси чушь!

Тогда Роб прислонил свою голову к моей и, глядя в одну из камер, громко и практически по слогам произнес:

– Евгения Яковлевна! Мы с Да-шей лю-бим друг дру-га!

– Дурак, она не пишет звук.

– Именно поэтому я говорю четко и внятно, чтоб Жентос по губам прочитала.

– Роберт, ты пьян? – хохотнула я.

– Только от любви к тебе, Севастьянова, – улыбнулся в ответ он.

Я сердито сбросила руку парня.

– Твои шутки уже надоели, Кайзер!

– Я тебе не нравлюсь? Можешь еще раз меня укусить. Я не против.

– Отста-ань! – взвыла я от досады, кажется, немного покраснев.

– Или мне тебя укусить? – продолжал Роб.

Тогда я ткнула одноклассника пальцем под ребра.

– Ай! Ладно, Дэнни, не смущайся, – засмеялся Кайзер. – Я не думал, что ты у меня такая стесняшка.

– Сейчас тебе цветочный горшок на голову надену, понял?

Еще минут десять мы просидели в тишине. В то время как Роберт уткнулся в айфон, я от нечего делать пялилась на кеды парня. И (о, ужас!) боролась со странным желанием положить голову ему на плечо. Когда Кайзер так близко, на ум приходят сплошные глупости.

18 декабря 20…7

Будет Новый год. Будет счастье. Будет папа рядом. Будут веселые семейные каникулы и безмятежность. Остался последний рывок. Несколько контрольных, пара походов к репетитору, приятная предпраздничная суета. Все будет, нужно только немного потерпеть.

19 декабря 20…7

Удивительно, но этот декабрь мне так нравится… Сейчас сижу в мамином кабинете с включенной настольной лампой. Рядом теплый ромашковый чай и раскрытая книга – «Темные аллеи» Бунина. Мы изучали его произведения еще осенью, но творчество писателя почему-то не отпускает.

«…Кажется, ничего не может быть лучше запаха зимнего воздуха, с которым входишь со двора в комнату…»[3]

Нравится мне этот декабрь! Нравится!

20 декабря 20…7

Забравшись вечером под одеяло, чтобы мама не услышала мой голос, позвонила отцу. Получился странный и быстрый разговор.

– Папа? Осталось всего десять дней, и мы увидимся.

– Дарья, ты почему звонишь первой? Роуминг же!

– А мне мама на карманные расходы сегодня дала, я как раз баланс пополнила. Десять дней, говорю, осталось! Скоро мы увидимся!

– Дарья, я очень соскучился!

– И я! Пап, ты ведь приедешь?

– Я буду стараться, Дарья!

– Но ты ведь обещал… Я так жду!..

– Мама как?

– Хорошо… А вы не общаетесь? Почему?

– Конечно, общаемся! Как в школе?

– Нормально, – нехотя ответила я.

И что у взрослых за мания такая про школу спрашивать? Не самая приятная тема для разговора.

– Жду тебя! – снова упрямо сказала я.

– Буду стараться… – неуверенно повторил отец.

Каждый Новый год он приносит домой елку. Мы с мамой ее даже не покупаем. Знаем, что папа обязательно вернется и по пути домой заедет на новогодний базар. А потом зайдет в нашу тихую скучную квартиру с большой датской пихтой в руках. Самой красивой и пушистой. Запах зимней хвои – так пахнет счастье. Наряжаем дерево вместе с Марией Архиповной. Она всегда оставляет за мной почетное право водрузить серебряное украшение на самую верхушку. Сейчас вспоминаю об этом и не могу сдержать улыбку.

Он сказал, что постарается приехать. Под одеялом жарко. И сомнения все-таки душат. Но папа меня не подведет, он вернется, я знаю.

22 декабря 20…7

Что ж, дорогой дневник… Хочу сказать, что жизнь – странная и непредсказуемая штука. Сегодня вечером произошло такое, чему пару месяцев назад я бы ужасно обрадовалась. Хотя, какое там обрадовалась… Сердце бы от счастья выпрыгнуло из груди. Но почему-то, когда все это случилось, я испытала самые противоречивые чувства…

В общем, мы с Филиппом поцеловались!

Вернее, он меня поцеловал, а я… Как глупо вышло, мамочки! Но обо всем по порядку.

Филипп наведался к нам поздно вечером, чтобы помочь тете Маше отнести пару коробок со старыми книгами, которые мама великодушно решила отдать Гурьевым. Собрание классиков принадлежало моему дедушке. И, по словам родительницы, у нас дома просто пылилось.

«Дарья все равно ничего не читает!» – попутно сделала она мне замечание. Конечно. Будто мать интересуется моим досугом…

– У меня еще пирог в духовке! – всплеснула руками Мария Архиповна. – Филипп, подождешь?

– Подожду, куда я денусь? – ответил Фил.

– Можешь пока пройти в мою комнату, – предложила я. – Сейчас делаю геометрию и, если честно, кое-что не поняла в одной задаче… У вас уже была итоговая контрольная за первое полугодие?

– Была, – кивнул Филипп. – Значит, тебе нужна моя помощь?

– Не отказалась бы, – широко улыбнулась я.

– Вот-вот, Филушка, помоги Дарье! – напутствовала нас тетя Маша.

В моей комнате царил полумрак. Были включены лишь настольная лампа и мигающая гирлянда.

– У тебя уже праздник? – усмехнулся Филипп.

– Ой, она круглый год горит! – отмахнулась я. – Вот, смотри.

Я усадила Фила за письменный стол перед раскрытой тетрадью. Парень внимательно изучал мое перечеркнутое решение задачи.

– Все верно. Тебе осталось лишь вывести формулу для производной пирамиды. В итоге ты докажешь, что объем пирамиды равен трети произведения площади ее основания и высоты…

Я склонилась над столом, внимательно рассматривая черновик. При этом чувствовала на себе взгляд Фила. Его лицо было так близко… И сердце от волнения застучало громко-громко.

– Даша, знаешь… – неуверенно начал Филипп.

Я боялась посмотреть на парня, продолжая изучать тетрадь. Только формулы теперь все перепутались.

Выждав пару секунд, осмелилась взглянуть на Фила. В свете настольной лампы его ресницы отбрасывали легкую тень на щеки, а серые глаза казались совсем темными. Внезапно парень чуть привстал и быстро поцеловал меня в губы. Отстранился и посмотрел на мое растерянное лицо. Вероятно, подавленное молчание он расценил как согласие, потому что снова потянулся за новым поцелуем, но замер буквально в двух сантиметрах от меня.

– Не возражаешь? – тихо спросил Фил.

Я неопределенно закивала, а затем отскочила от парня, ударившись головой о книжную полку, которая висела над столом.

– Ой-ой!

– Даша, ты в порядке? – заволновался Филипп.

– Да! Нет! – выпалила я, схватившись за голову. – Что это вообще было?

– Прости, случайно вышло, – виновато проговорил Фил.

– И во второй раз случайно полез целоваться? – озадачилась я.

– Не удержался…

Я отбежала от стола и направилась к подоконнику. Уставилась в окно, разглядывая в черном стекле свое отражение на фоне желтых мигающих фонариков гирлянды. В комнате было так тихо, что я испугалась: вдруг Филипп услышит бешеный стук моего сердца?

– У тебя есть девушка, – напомнила я, по-прежнему не веря в то, что произошло минуту назад.

– Да, я знаю! Прости! – ответил Фил. – Глупо получилось.

– Не то слово! – нервно воскликнула я. – Надеюсь, такое больше не повторится.

– Ты права, у нас у обоих – отношения. Теперь Кайзер имеет полное право набить мне морду…

Ха! Кайзеру, конечно, нет до этого дела. А вот Вите такой поступок Фила точно бы не пришелся по душе.

Раздался стук и в комнату заглянула Мария Архиповна.

– А вы чего впотьмах сидите?

Мы с Филом переглянулись, и я непроизвольно опустила голову. Горю. Горю. Горю.

– Филиппушка, я готова! Идем?

– Идем, – кивнул парень. – Пока, Даша!

– Пока! – откликнулась я. – Спасибо за… помощь в решении задачи.

– Пожалуйста, – кротко ответил Фил и быстро ретировался.

Позже Гурьев прислал мне сообщение. А в нем – прикреплена всего одна песня, в припеве которой были такие строчки:

…Сложно быть рядом с русской принцессой

Так много стресса, так много стресса

Мне среди друзей твоих тесно,

Но так интересно, так интересно…

Я, прослушав песню, тотчас вышла из сети, ничего не ответив. Легла в кровать и завернулась в одеяло. Иногда я жалею, что в нашей квартире стоят стеклопакеты. Похоже, за окном разыгралась настоящая вьюга. Было бы классно уснуть под звук рыдающего ветра.

Сильнее зимы

Малахит сосны,

А любовь и на вкус смола.

Ты ко мне холодна,

Как подо льдом Нева

И в любое время года Москва.

Но против мокрого ветра смолит моя сигарета…[4]

Сегодня я вновь испытала странные эмоции, как в тот день в сквере, когда мы с Филом шагали по мокрым грязным листьям. Тогда я отказалась ехать с Гурьевым за город, пожалев чувства новенькой Виты. Но сегодня, когда он меня поцеловал, почему-то первым делом подумала не об однокласснице, а о Роберте…

И это открытие, честно говоря, меня очень пугает. Будто что-то изменилось, и мне опять не все равно.

25 декабря 20…7

После уроков, когда мы с девчонками, забрав куртки из гардероба, вертелись около огромного зеркала, к нам подрулил Кайзер.

– Дэнни, если что, сегодня ночую у тебя! – доверительно сообщил он моему отражению.

– Чего-чего? – резко обернулась я.

Викуля замерла с красивым шерстяным беретом в руках. Карина тоже с интересом смотрела на нас.

– Чего-чего! – передразнил меня Роб. – Ты ведь моя девушка?

– Допустим, – нахмурилась я.

Кайзер стоял передо мной весь такой невозмутимый, со своей наглой ухмылочкой…

– Ну вот. Сегодня приду к тебе с ночевкой. Ты чего, как маленькая, пончик мой сахарный? – и Роб подмигнул. – До вечера!

Одноклассник развернулся и направился к выходу.

– Кайзер! – воинственно выкрикнула я.

Но Роб даже не обернулся. Какую пакость на этот раз он задумал?

– Стой, кому сказала!

Я, на ходу наматывая длинный шарф, припустила следом за Робертом. Парень, услышав за спиной мое возмущенное пыхтение, прибавил шаг. Я тоже ускорилась. Роб перешел на бег.

– А ну стоять! – распихивая локтями столпившихся восьмиклассников, крикнула я. – Кайзер!

Но Роберт и не думал тормозить. С легкостью распахнув тяжелую дверь, он оказался на улице, слетел с крыльца и понесся по школьному двору. Я – за ним.

– Р-р-роберт! – прорычала я, догоняя парня.

Конечно, Кайзер сбавил скорость, иначе бы я его никогда не настигла. Говорю ж, проблемы у меня со спринтом.

– Ты что-то хотела, Дэнни? – невозмутимо отозвался Роб.

– Сказала бы я, что хотела! – возмущенно заявила я. – Как все это понимать?

– А-а-а… Ну я ночую у тебя. Если что, так и передай моей маме.

– Твоей маме? – обалдела я.

– Ага! – Роб серьезно смотрел на меня.

– Кайзер, если не объяснишь, в чем дело, я тебя побью, – пообещала я. – Пощады не жди.

– Даша, мне очень надо попасть на одну вписку! – начал Роб. – Но родители не в восторге от этой идеи. А тебя они очень даже любят.

– Любят? Кого? Меня? Твои родители?

– А кого же еще? Ты ведь – моя девушка!

Мама Роберта состояла в родительском совете гимназии и знала все о всех. Значит, она думает, что мы действительно встречаемся? Боже…

– Мать и отец, кстати, одобряют мой выбор. Еще бы! Ты же дочка Ольги Олеговны…

– Слушай, Кайзер, что-то мне это не нравится! – я почесала лоб под колючей шапкой. – Ты разболтал предкам, что мы якобы вместе?

– Ага, – невозмутимо ответил Роб. – А ты – нет?

Я отрицательно покачала головой.

– А зря! Очень, кстати, удобно. Я часто тобой прикрывался, чтобы улизнуть из дома.

– Интересные новости! – возмутилась я.

Сказать матери, что я встречаюсь с парнем? Нет-нет… Дарье рано думать о молодых людях. Уроки, уроки, уроки… Чтобы хорошо сдать экзамены и поступить в престижный институт (слово «престижный» подчеркнуть несколько раз).

– Мама бы никогда в жизни не разрешила мне привести в дом мальчика с ночевкой, – заметила я.

– Мальчик с ночевкой! – рассмеялся Роб, передразнив меня. – Ты такая прелестная, Дэнни!

– Я не шучу!

– И я не шучу, – откликнулся он. – Ты – прелесть.

Роберт хотел развернуться, но я схватила его за рукав куртки.

– Что еще? – спросил он. – Не беспокойся, моя мама вряд ли тебе позвонит. Просто она уже вроде как знает про тебя, и когда я собирался на вписку… то на всякий случай перестраховался…

– Для чего ты брякнул при девчонках, что останешься у меня ночевать? – спросила я. – Они теперь не отвяжутся с расспросами.

– Прости, виноват, вы ведь вечно втроем ходите, как приклеенные. Ладно, скажи, что мы вместе смотрим «Феечек Винкс»… или что ты там любишь, а потом ложимся спать.

– Роберт! – я продолжала сердито тянуть одноклассника за рукав. – Я им скажу, что мы до свадьбы – ни-ни!

– «Ни-ни»? – опять передразнил меня Кайзер. – Учитывая твои методы борьбы со мной, думал, ты меня выставишь геем, импотентом или будешь говорить, что я до сих пор тащусь по нашей химичке. Но ты выбрала очень романтичный вариант. Хорошо, Севастьянова, я потерплю до нашей свадьбы, а теперь отцепись, пожалуйста!

Но я почему-то и не думала отцепляться. Колючий декабрьский воздух и отсутствие перчаток не мешали мне крепко держать Роберта.

– Ты примерзла, что ли? – озадаченно произнес он.

А у меня – дежавю. Парень снова просит отстать от него, а мне хочется твердить: «Дурак! Дурак! Кайзер, какой же ты дурак!»

– Дэнни, ну чего уставилась? – напрягся Роб. – Влюбилась?

– Вот еще! – словно очнувшись, воскликнула я. – Нужен ты мне сто лет в обед!

И сразу же освободила Кайзера. Тогда он сообщил:

– Мои родители хотят ближе познакомиться с будущей невесткой. Приходи как-нибудь в гости.

– Ты во что меня втянул, Кайзер? – возмутилась я. – Стой!

Но он уже почесал к воротам. Я, вновь почувствовав себя воинственным слонопотамом-третьеклассницей, устремилась за Кайзером. Что он выдумал – и зачем меня подставлять? Моя мама тоже в родительском совете гимназии, и если до нее дойдут слухи о моем «романе»…

Выбежав за пределы школьного двора, я коршуном налетела на парня. Роберт в этот момент пробегал по льду. Поскользнувшись, мы вдвоем повалились в ближайший сугроб.

– Ты опять решила оседлать меня, Дэнни? Я – только за! – проговорил Роб, пока мы барахтались в снегу.

– Почему ты всегда болтаешь всякие глупости? – еще сильнее злилась я.

– Я болтаю, а ты их делаешь, – отозвался Кайзер.

Пожалуй, я творю необъяснимые для себя вещи. Это Роберт так действует на меня. Бесит настолько, что я себя не контролирую! Загребла в руку побольше снега и бросила парню в лицо:

– Вот тебе, охладись, умник! – злорадно рассмеялась я.

Однако веселилась я недолго. Роб, склонившись надо мной, проделал то же самое. Шмяк! Холодно, очень холодно! А ведь у меня косметика на лице! Снег еще за шиворот попал. Заверещала. Представляю, как на нас косились прохожие…

– Дашка, Роб, до завтра! – услышала я голос Викули, которая тоже вышла за ворота.

– До завтра, Викуль! – попрощалась я, отплевываясь от снега.

– Ладно, ты пока отдыхай, а мне пора, – сказал Роберт, быстро поднимаясь на ноги.

Но парень не смог далеко убежать: я успела схватить его за ботинок и повалить в сугроб. Издала победоносный клич. Боясь даже предположить, как выглядят мои школьные строгие брюки.

– Дэнни, ты в детстве не наигралась? – проворчал Кайзер, лежа на спине и прикрываясь рукой от пары снежков, которые я наспех состряпала и запустила в одноклассника.

– Ага! – искренне и чересчур довольно откликнулась я.

А ведь и правда, даже не могу вспомнить, когда в последний раз так веселилась. И с кем могла еще такое проделать… Разве что с Филом в далеком детстве. Задумавшись, не заметила, как и в меня прилетел внушительный снежок от Кайзера.

– Ай!

– Не зевай, Севастьянова! – насмешливо ответил Роб.

Поборовшись в снегу еще несколько минут, мы встали.

– Я весь вымок! – пожаловался Роберт, отряхиваясь.

– А как мой макияж? – спросила я у Кайзера.

– Честно? Панда кунг-фу отдыхает.

– Мой дом ближе! – внезапно сказала я. – Давай чаю попьем, согреемся.

Роберт с удивлением уставился на меня:

– Ты приглашаешь меня?

– Ну да…

– В гости?

– Ага!

– На чай?

– Если ты задашь еще один вопрос, я передумаю! – нахмурилась я.

И снова появилось чувство, что когда-то происходило нечто похожее. Но я ведь не хочу быть навязчивой…

– Вопросов больше не имею, согласен, Дэнни, – взял меня за холодную мокрую руку одноклассник. – Я чай, кстати, с лимоном люблю.

– Какой налью, такой и выпьешь, – проворчала я, обескураженно следуя за парнем.

До сих пор не верила, что пригласила Роберта Кайзера – своего заклятого врага – в гости.

Когда отперла входную дверь, в квартире царила тишина. Я знала, что тетя Маша сегодня взяла отгул. А мама, разумеется, на работе.

– Проходи, – поторопила я Роба, который застрял на пороге.

Он протянул мне свою мокрую куртку.

– На батарею брошу! – громко проговорила я. – И чайник поставлю.

– У вас нет елки? – спросил он.

– Елку папа обычно выбирает, но он пока за границей! – выкрикнула я уже из кухни. – Моя комната прямо по коридору и налево!

Молодец, Севастьянова Даша. Семнадцать лет в свою комнату парней не водила, а в последнюю неделю что-то зачастила… Я, внезапно представив, что Роберт тоже мог бы меня поцеловать, смутилась и разозлилась на себя. Что за ерунда лезет в голову? Сердито загремела посудой…

Когда заглянула в комнату, Роб стоял напротив полок с моими кораблями.

– Прикольно, – кивнул он на застекленный стеллаж.

– Спасибо! – ответила я, поставив на письменный стол две чашки с горячим чаем.

– И давно ты этим занимаешься?

– С восьмого класса.

Роберт заинтересованно продолжал рассматривать парусники. А я поняла, что Кайзер – первый одноклассник, который узнал о моем хобби.

Я подошла к парню.

– Тут в основном британский военный флот, – сказала я.

Роберт обернулся.

– Не думал, что ты занимаешься моделированием. Впечатляет.

Я пожала плечами. Мол, ничего особенного. Но в глубине души стало приятно, что кто-то оценил мое увлечение.

Роб взял со стола чашку и уселся на подоконник.

– Все-таки с лимоном? – улыбнулся он.

Я промолчала.

Было странно видеть Кайзера в своей комнате, хотя вел он себя очень непринужденно, словно каждый день захаживал сюда на огонек. Парень смотрел в окно, изредка отпивая чай. А я без стеснения стояла чуть поодаль и изучала его профиль.

– Из моих окон тоже набережную видно, – заметил Роберт, повернувшись ко мне.

– Класс, – ответила я.

А что еще ответить? Роб согласно кивнул и опять отвернулся.

Наконец я произнесла:

– Ты классный!

Он с любопытством взглянул на меня.

– Ты так считаешь?

– Вообще это про тебя Вита говорит…

– А-а-а, рыженькая! Ясно. Захомутала нашего правдоруба и святошу Филиппа Гурьева.

Я решилась задать вопрос, который меня беспокоил.

– Считаешь Виту красивой?

Роб пожал плечами:

– Она симпатичная, конечно. Но ты – горячее.

– Спасибо, Роберт, но речь сейчас не обо мне, – смутилась я.

Вот и нарвалась на сомнительный комплимент от Кайзера.

– А я часто других девчонок с тобой сравниваю, – отозвался он.

– Надо же, – удивилась я. – А… а зачем?

– Не знаю. Ты классная. И это я так считаю, а не какая-нибудь тетя Мотя про тебя сказала.

– Какая еще тетя Мотя? – рассмеялась я.

Второй раз за несколько минут мне стало приятно и хорошо от слов парня. Какой же Кайзер хитрый жук! Знает, как расположить к себе человека.

Роберт посмотрел на меня и улыбнулся в ответ.

Я покосилась на настенные часы. За окном начало смеркаться. Тогда я осмелилась подойти ближе к подоконнику. Роб пододвинулся и похлопал рядом с собой, приглашая сесть.

– Сейчас должны зажечь гирлянды на кленах, – сообщила я, усаживаясь возле парня. – Ты в курсе, в какое время их обычно включают?

– А гирлянды уже повесили? – отозвался он. – Не обращал внимания.

– Какой ты… – покачала я головой.

– Какой? – переспросил Кайзер. – Все-таки классный?

– Прекрасный! – с сарказмом ответила я. – А теперь – внимание на набережную. Раз, два, три…

Мы оба молча уставились в окно. На счет «три» гирлянды на кленах действительно зажглись. Роберт посмотрел на меня с таким восторгом, будто был пятилетним ребенком, а я – Дедушкой Морозом, который заставил «гореть елочку»…

Дневник, я не знаю, что происходит.

Но когда Роберт отпускает шуточки по поводу своей симпатии ко мне, внутри все дрожит.

26 декабря 20…7

Никто не хочет идти со мной на выставку Клода Моне. У тети Маши – сплошные предновогодние хлопоты, отец до сих пор не купил билет домой (не удивлюсь, если он как и в прошлый раз прилетит только тридцать первого декабря). Маму я даже звать с собой не стала, точно зная, что она откажет. У нее и так много работы, а в конце года – тем более. Каждый вечер после ужина сидит за столом допоздна над отчетами…

Я предложила девчонками сходить вместе со мной.

– Прости, Дашуль, я бы обязательно, но уже вещи собираю, – сказала Карина.

На нее, если честно, я больше всех и рассчитывала. После того как узнала, что подруга здорово рисует…

– Куда летите? – спросила Викуля.

– С семьей во Францию, – довольно сообщила Карина. – На каникулы.

– Кру-уто! – протянула Вика.

– Моне – тоже француз! – заметила я. – Викуль, пойдешь на Клода Моне?

– А кто это? – удивилась Викуля. – Какой-то диджей?

– Диджей! – расхохоталась Карина. – Ты, Дашка, нашла, кого с собой позвать… Импрессионист это.

– Чего? – переспросила Вика. – Импре…

– Художник, в общем, – вздохнув, пояснила я. – Ты, значит, тоже отказываешься?

– На выставку, что ли? – ужаснулась Викуля. – Скучища! Еще и перед Новым годом… У меня подарки не всем куплены! А после праздников нельзя?

– Выставка – до тридцатого, – откликнулась я расстроенно. – Ладно, забейте!

Когда девчонки разбежались по своим делам, ко мне внезапно подсела Вита.

– Привет! – улыбнулась рыжая.

– Привет, – растерялась я.

Мы не общались с новенькой с того самого дня, когда в начале декабря ее забросали снежками.

– Я нечаянно услышала, что ты на Моне собиралась…

– Собиралась, – эхом откликнулась я.

Самое точное слово. Скорее, прособиралась.

– Билетов уже нет, – «обрадовала» Вита.

– Серьезно? – разочаровалась я. – Дотянула…

Нужно было сразу одной идти, а не искать компанию.

– Но у меня есть лишний! – сообщила рыжая.

– Правда? – просияла и сразу встретилась с нахмуренным взглядом Викули, которая наблюдала за нами с последней парты. До этого момента она о чем-то щебетала с Климом и Робертом. – Ох, извини, не могу…

Вита проследила за моим взглядом.

– Боишься не получить одобрения подружки? – хмыкнула она.

– Ерунда! – резко сказала я. – Не нужны мне никакие одобрения.

Вру, конечно. Нужны. Но Вика – мой друг, Вита – ее враг. Хотя поссорились они из-за дурости, конечно. Это я Елесина имею в виду.

Муки выбора. С одной стороны, так хочется на выставку попасть, а с другой… Ужасно, когда Викуля на тебя дуется несколько дней.

– Можешь поговорить с Викой, – сказала рыжая, заметив мои сомнения.

Хотя из ее уст это прозвучало немного насмешливо, вроде: «Попросить разрешения у хозяйки».

– Ладно, – кивнула я. – Спасибо за приглашение.

Вита тепло мне улыбнулась и направилась к своей парте. А я подумала, что новенькая – второй после Кайзера человек, который вызывает во мне сплошные противоречия. За те несколько месяцев, что Вита учится в нашем классе, я так и не смогла понять, что она из себя представляет. То кажется самой доброй и понимающей на свете, то вызывает жалость, то дает понять, что ей палец в рот не клади… Черт возьми, кто она такая?

– Что от тебя рыжуха хотела? – подлетела ко мне Вика. – Про меня что-то плохое говорила, да?

– Нет же, Викуль, угомонись, – поморщилась я. – Вита услышала, что я собираюсь на Моне.

– А дура постоянно уши греет! – перебила меня Вика. – Ой, прости. Продолжай!

– Она сказала, что билетов на выставку не достать, но у нее есть лишний…

– Для тебя? – решила уточнить Викуля.

– Для Елесина твоего ненаглядного! – рассердилась я. – Ну конечно, для меня!

– Что ж, иди… С Витой, значит… вдвоем…

Викуля попыталась изобразить безразличие, но, если честно, получилось у нее – хуже некуда.

– Ты не против? – удивилась я.

Ну и великодушие.

– Не против, – заявила Викуля. – Ты хотела посмотреть на своего экспрессиониста…

– Импрессиониста, – машинально поправила я.

– Вот-вот! А я отказалась с тобой идти.

– Кстати, да, – вклинилась я.

– Но если она начнет болтать про меня или Клима!..

– Я ее застрелю на месте, – пообещала я. – Ты ведь этого хочешь?

– Что-что?

– Шучу, – усмехнулась я. – Вряд ли она затронет личные темы.

Викуля воровато огляделась и прошептала:

– Она и не такие темы затрагивает… А ты не слишком ей доверяйся и не откровенничай. Вита – тонкий психолог… Как я попалась на ее удочку?

– Викуль, ты меня пугаешь, – призналась я.

– Сама себя пугаю! – отозвалась та. – Но я тебя предупредила.

Я отыскала глазами новенькую. Вита весело болтала с Леной Потаповой и поливала цветы. Луч зимнего яркого солнца играл в ее огненно-рыжих волосах. А улыбка была доброжелательной и искренней.

Викуля опять нагнетает. И разве может быть плохим человек, любящий картины Клода Моне?

27 декабря 20…7

«А. А. Ахматова. Жизнь и творчество. Любовная лирика» – было выведено красивым ровным почерком на доске.

– Кто готов к выразительному чтению? – спросил Классный Вадим.

– Чур, не я! – отозвался Елесин.

В классе раздались смешки.

– С тебя, голубчик, и начнем, – вздохнул преподаватель. – Тем более, в декабре столько пропусков… Где гуляем-то, Клим?

– Влюбился, Вадим Антонович! – довольным голосом отозвался Елесин.

Я посмотрела на раскрасневшуюся Викулю. Пару раз они с Климом действительно прогуливали литературу, решив вместо урока отправиться в кино на утренний сеанс.

– Тогда тебе сам бог велел читать любовную лирику, – усмехнулся Классный Вадим. – Давай, Клим, начинай.

Елесин откашлялся.

– «Слава! Тебе! – загремел он на весь класс, и на задних партах снова засмеялись. – Безы-ы-ы-сходная боль! Умер! Вче-ера-а! Сероглазый! Король!»[5]

Елесин замолчал, а потом, вчитавшись, разочарованно произнес:

– А ведь тут от бабского лица повествование.

– Бабское лицо! – заржал кто-то сзади.

– Киньте в него ластиком, пожалуйста! – посоветовал девичий голос со второго ряда.

– Могу швырнуть хрестоматией! – сразу нашелся кто-то услужливый.

– Клим! – поморщился Вадим Антонович. – Во-первых, повествование от лица лирической героини… А во-вторых… Можно! Узнать! Почему! Ты! Так! Читаешь!

– Ну с выражением же… – оскорбился Клим. – Громко. Чтобы все услышали!

– Мы! Все! Те-е-бя-я! Прекрасно! Услы-ы-ша-а-ли! – отозвалась Лена Потапова.

Класс снова грохнул от смеха.

– Если! Вам! Так не нравится! – продолжил Клим. – То… Можно! Мне! Выйти! В туа…

– Ступай, Елесин, ступай! – поторопил одноклассника Вадим Антонович. – Опять ты мне урок срываешь.

Когда Клим под общее гудение покинул кабинет, учитель постучал ручкой по столу.

– Ладно, милые мои, успокоились. А ты, Кайзер, ты не принимаешь участие во всеобщем веселье…

– Что? – донесся с задней парты голос Роберта.

Я обернулась. Парень вытащил из уха наушник и смотрел на Классного Вадима.

– Перед тобой – раскрытый учебник. Дочитай за Елесина. Любовная лирика… Ты, Роберт, влюблен?

– Какая вам разница, Вадим Антонович? – не очень вежливо отозвался Роб.

– Прости, – смутился преподаватель. – Это я после откровений Клима Елесина.

Ребята опять рассмеялись.

– Откуда читать-то? – поинтересовался Роберт.

– «Вечер осенний был душен…»

– «Вечер осенний был душен и ал,

Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

“Знаешь, с охоты его принесли,

Тело у старого дуба нашли”».

Я вновь оглянулась. Роберт сидел, склонив темно-русую голову над раскрытым учебником. Читал он не так громко и выразительно, как Елесин (и слава богу!), но в классе почему-то все сразу с почтением притихли. Чуть хрипловатым голосом Роб продолжал:

– «“Жаль королеву. Такой молодой!..

За ночь одну она стала седой”.

Трубку свою на камине нашел

И на работу ночную ушел».

Когда я отвернулась, Вика прошептала мне на ухо:

– Ты его сильно любишь, да?

– Что? – удивилась я. – Ты о чем?

– Так смотришь на него… – улыбнулась Викуля.

– Как? – смутилась я. – Обычно смотрю…

– Сильно любишь, да! – в подтверждении своих слов закивала Вика.

Я рассерженно уставилась в окно, продолжая слушать негромкий убаюкивающий голос Кайзера:

– «Дочку мою я сейчас разбужу,

В серые глазки ее погляжу.

А за окном шелестят тополя:

“Нет на земле твоего короля…”»

В классе воцарилась тишина. Словно все прониклись к безысходной боли и горю лирической героини, навсегда потерявшей любимого человека. Даже вернувшийся Елесин неуверенно топтался в дверном проеме.

– Впечатляет! – пробормотал Клим. – Только что ж, муженек ее даже не подозревал, что жена того… шуры-муры с королем-то?

– Это мы сейчас и обсудим, – отозвался Классный Вадим. – Клим, садись на место. Спасибо, Роберт.

– А дочь, получается, от короля? – не унимался Елесин, направляясь к последней парте.

Я продолжала рассматривать в окне снег, налипший на уличный фонарь. Как люди влюбляются? Сразу или постепенно? Кажется, я и не заметила, как это вновь со мной произошло. Любовь, подобно приближающемуся Новому году, несется на меня страшной белой лавиной. А я, несмотря на прошлые неудачи, даже не пытаюсь сопротивляться, надеясь, что теперь все может быть по-другому. Да и что стараться, когда все тщетно. Я напугана, я в панике, но зачем мне бороться со стихией – настоящими чувствами, снежным девятым валом? Остается только это принять.

Посмотрела в конец класса и встретилась с внимательным взглядом Роберта. Кайзер послал воздушный поцелуй. Изобразив негодование, сразу отвернулась… Чтобы скрыть улыбку.

Я не могу спастись. Да и не хочу.

27 декабря 20…7 (поздний вечер, дополнено)

Мама вернулась с работы и тут же загремела стаканами в баре. Поэтому я и не люблю канун праздников. В доме слишком напряженно и нервно.

Я осторожно заглянула на кухню. Родительница сидела за стойкой с бокалом виски в руке.

– Сложный день? – негромко спросила я.

– Мне бы не хотелось об этом говорить, извини, – сухо откликнулась она.

Я пожала плечами и пошла по темному коридору в прихожую, где Мария Архиповна собиралась домой.

– Вы лампу-то включите, – посоветовала я. – Чего в темноте…

Тетя Маша замешкалась.

– Да все уже… Готова. Что мама сказала? – спросила шепотом Мария Архиповна.

– Пьет сидит, – ответила я. – Ничего не говорит. Наверное, на работе запарилась с отчетами. Как обычно.

– Значит, вы ничего не обсудили? – расстроенно произнесла женщина.

– Что? Вы что-то знаете? – насторожилась я.

– Не имею права вмешиваться в ваши отношения… – Мария Архиповна звякнула ключами.

– Да у нас и нет никаких отношений, – заявила я. – А у мамы – серьезные проблемы на работе? Что-то со здоровьем?

Странно, но в своем голосе я уловила нотки настоящей паники.

– Нет-нет, Даша, ничего подобного! – запротестовала тетя Маша.

– Мария Архиповна, вы еще здесь? – раздалось из кухни.

– Уже ухожу! – выкрикнула женщина и обратилась ко мне: – До завтра, Дарья. Спокойной ночи!

– Спокойной… – растерянно отозвалась я.

Проходя мимо кухни, краем глаза заметила, как мать, ссутулившись, сидела за столом. Залпом выпила остатки виски со льдом и закрыла лицо ладонями. Я побрела в свою комнату. Что ж, не хочет делиться – не надо. Главная заповедь нашей семьи: не навязывайся.

29 декабря 20…7

С Витой мы встретились у здания, где находился выставочный зал. Рыжая немного опоздала. Пока ждала одноклассницу, мороз уже успел изрядно пощипать щеки и нос.

– Прости! – подбежала ко мне Вита: под ее сапогами громко поскрипывал снег. – Пришлось задержаться, мама дома скандал устроила… из-за ерунды.

Девчонка закатила глаза. Я, вспомнив мать Виты, напряглась.

– Знакомая история. Мы с моей тоже часто ссоримся.

– Будто они и не были молодыми, верно? – бросила Вита, первой поднимаясь по высоким ступеням.

– Угу…

– Ой, вот! Держи! – рыжая достала из кармана пуховика билет и протянула мне.

– Спасибо!

– Не стоит! – засмеялась она. – Сама искала, с кем бы сходить. Фил ведь до последнего отказывался.

– Точно! Он выставки терпеть не может! – улыбнулась я в ответ.

Вита с интересом посмотрела на меня.

– По крайней мере, раньше не любил, – смутилась я.

– Скажу тебе – ничего не изменилось, – Вита потянула на себя тяжелую дверь.

В здании было тихо. В холле нас встретила пожилая женщина.

– Девочки! – всплеснула она руками. – Молодцы какие! Пришли в такой мороз…

– Здравствуйте! – вразнобой выпалили мы с Виолеттой.

– Вы были у нас?

Я закивала головой, а рыжая виновато пожала плечами. Оно и понятно: ведь она новенькая не только в нашей гимназии, но и в городе.

– Прямо по коридору, – подсказала женщина Вите.

Та направилась к гардеробу, а я задержалась.

– Сегодня много людей? – спросила я.

– Что ты, деточка, какие люди… Праздник скоро – не до выставок. Организаторы неподходящее время выбрали.

Я стянула с головы колючую вязаную шапку.

– Но билеты все равно не достать.

– Полно билетов! – отмахнулась женщина и посмотрела на меня так, словно я городская сумасшедшая. – Мне пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать посетителей в последние несколько дней.

– Да? – удивилась я, высматривая у гардероба Виту, которая в это время прихорашивалась у зеркала.

Как-то мне даже в голову не пришло проверить на сайте наличие билетов. Поверила рыжей на слово. Да и почему мне стоило в Вите сомневаться?

Я тоже сдала куртку, и мы с одноклассницей направились в пустой выставочный зал.

– Никакого аншлага, – сказала я, осторожно поглядывая на девчонку.

– Действительно, – согласилась она. – Значит, меня дезинформировали.

– Кто?

– Какая теперь разница? – улыбнулась она. – Мы ведь сюда пришли картины смотреть.

– Ага, – кивнула я, отходя в сторону.

Когда рассматривала одну из понравившихся работ, Вита шагнула ко мне и прошептала:

– «Я бы хотел рисовать так, как поют птицы». Так говорил Моне.

– А ты тоже рисуешь?

– Я окончила художественную школу, – ответила она.

Ну и ну! Сколько вокруг талантов.

– Хотела поступать в институт Репина, – добавила Вита.

– Хотела? – переспросила я.

– Мама никогда мне не разрешит получить такое образование, – вздохнула рыжая.

– Кем же она видит тебя в будущем? – заинтересовалась я.

– Главное – пристроенной красавицей и умницей. И что за профессия – художник? Я буду обречена на голодное существование. А ты, значит, тоже часто ссоришься с мамой?

Мы двинулись к другой картине. Стук наших каблуков эхом разносился по большому пустому залу.

– Не хотелось бы это сейчас обсуждать, – призналась я.

Вита с пониманием кивнула. Но ей, похоже, было необходимо излить душу, потому что она сбивчиво начала:

– Я совсем не помню, что было в тот вечер в ноябре… Надеюсь, я не вела себя грубо?

– Ох, нет, все нормально, – отозвалась я.

– А вот мама, конечно, устроила скандал, – продолжила недовольным голосом Вита. – Наверное, неправильно так говорить, но иногда я ее очень стыжусь. Она не умеет достойно держать себя в обществе.

– Вика упоминала, что вы переехали сюда из-за новой работы твоего отца, – решила я поддержать беседу.

Виолетта только поморщилась.

– У меня нет отца. И никогда не было. А работу получил отчим.

– А-а-а, – протянула я.

С отцом неудобно вышло.

– И он – уже мой третий отчим! – недобро усмехнулась Вита. – Самый удачный мамин брак. Дорвались, блин, до богатства… Сдалось оно все нам?

Я не знала, что ответить. Решила посмотреть работы Клода Моне, а в результате оказалась вовлечена в какой-то мексиканский сериал, где главная героиня – рыжая Вита. В каждом ее слове чувствовалась такая горечь, что настроение у меня уже испортилось. И теперь среди этих прекрасных картин в огромном выставочном зале мне было неуютно.

– А тебе хоть нравится наша гимназия? – спросила я.

– Если бы не Фил… – произнесла Вита. – Ладно, Даша, ты только не смейся…

А мне и не до смеха!

– …Но мне с самого первого дня показалось, что мы с тобой должны держаться вместе.

– Вместе? – удивилась я.

С чего бы, интересно?

– А мы очень похожи… – сбивчиво продолжила Вита и внимательно посмотрела на меня. – Даша, я знаю, каково это, когда только выглядишь счастливой…

– Со мной все не так уж плохо, – пробормотала я.

Неужели со стороны я произвожу впечатление одинокого человека? Или Вита действительно почувствовала во мне родственную душу?

– А Фил делает меня лучше, – добавила она.

Я напряглась. Ведь в сентябре мне приходили в голову точно такие же мысли.

– Не представляю, что наболтала вам тогда моя мама, но я – не пай-девочка. Пить мне вообще нельзя. Башню сносит… А тогда наклюкалась с горя, думала, между тобой и Филиппом что-то есть… Я, если честно, первое время сильно его ревновала к тебе. Но ты так смотришь на Роберта… У вас вроде бы серьезные отношения.

Отлично! Теперь все видят, как я смотрю на Роберта. Мамочки, а если и Кайзер понял, что я вляпалась по самое не могу?

– Поэтому сейчас чувствую себя идиоткой, – между тем призналась Вита. – Стыдно перед тобой!

– Ну что-о ты-ы… – опять протянула я.

Знала бы она, какие несбыточные планы я строила в начале учебного года насчет Гурьева. Тогда бы не стыдилась. Я усмехнулась:

– С кем не бывает? Все ошибаются.

После выставки мы вышли на мороз. Я отметила, что на Вите такая же, как и у меня, шапка и похожие варежки… Почему-то это меня не разозлило. Наоборот, развеселило и умилило. И впрямь родственные души.

– Какие планы на Новый год? – спросила девчонка. – Слышала, наши едут на горнолыжку, там у Елесиных недалеко огромная дача.

– Да, – кивнула я.

– Но Фил, разумеется, не приглашен. Банкет строго для богатеньких. А без него я не поеду. Ты как?..

– Нет, я с семьей, – поспешно ответила я.

Не хватало еще с Елесиным Новый год встречать. Хотя Викуля наверняка будет там.

– Правильно! Светлый семейный праздник, – улыбнулась Вита.

Будто и не она полчаса назад жаловалась на мать и третьего отчима. Но ситуация сразу прояснилась.

– Мы с Филом Новый год встретим!

– Ого, – пробормотала я. – Семья?

– Ага! – счастливо рассмеялась Виолетта.

А я поймала себя на мысли, что сердце мое от услышанной новости совсем не екнуло. Наоборот, я даже порадовалась за Виту. Лицо ее сразу преобразилось.

– С наступающим, Даша!

И она крепко мне обняла.

– С наступающим, Вита! – откликнулась я, решившись в этот раз обнять ее в ответ.

– Нас ждет сложный, но очень увлекательный год, – проговорила рыжая, глядя мне в глаза. – Но все будет хорошо, правда?

– Все будет просто замечательно, – обескураженно произнесла я.

– Вечером тебе напишу. Не возражаешь?

– Почему я должна возражать? Пиши…

Мы разошлись в разные стороны. Снег громко скрипел под ногами. Навстречу мне шел мужчина с двумя детьми. В руках у него была небольшая пушистая елка. А малыши, путаясь под ногами, звонкими голосами задавали ему кучу вопросов. Я слышала только обрывки фраз: «А правда, что Дед Мороз…», «Но как он к нам попадет?», «Через щелочку!», «Он помнит, что я хочу синюю машинку?».

Почему-то, глядя на них, захотелось счастливо рассмеяться в голос. Но я сдержалась. Лишь улыбнулась в шарф и прибавила шаг. «Светлый семейный праздник». Вот и у меня он должен пройти в кругу близких.

Давай же, сложный и увлекательный год, наступай поскорее! Будем обниматься! Я тебя не боюсь и очень жду.

29 декабря 20…7 (вечер, дополнено)

Песня последней встречи

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки.

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,

А я знала – их только три!

Между кленов шепот осенний

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый —

И я тоже. Умру с тобой!»

Это песня последней встречи.

Я взглянула на темный дом.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-желтым огнем.

1911

Анна Ахматова

30 декабря 20…7 (раннее утро)

Ночью мне снился сон. Яркие картинки из прошлого. Мы собираемся на первую школьную елку. На мне – пышное белое платье, я распускаю косу, и тетя Маша завивает мои светлые волосы на плойку. Долго кружусь перед зеркалом, повторяя вслух стихотворение, которое должна рассказать Деду Морозу. Во сне я до сих пор верю в него и знаю точно, что чудеса произойдут. Запах сладких мандаринов висит в воздухе.

Мама и папа берут меня за руки. Я что-то весело рассказываю, поочередно обращаясь к каждому из родителей. Задаю тысячу надоедливых детских вопросов, но они с улыбками отвечают на очередное мое: «А почему?..»

Новый год мы всегда отмечаем вместе. Хочу, чтобы традиция никогда не нарушалась. Дети, внуки, правнуки… Как хорошо, что родители могут выделить хотя бы один день из своих сумасшедших рабочих графиков.

Впервые мой сон был так размерен и спокоен. Я проснулась самым счастливым человеком на свете.

Но затем вспомнила, как вчера после выставки между мной и Гурьевым состоялся очень странный разговор.

Я брела к дому по освещенной набережной, когда услышала за спиной скрип снега. Обернулась и увидела смущенного Фила.

– Испугалась? – виновато спросил Гурьев. – А это я иду за тобой…

– Что ты делаешь в наших краях? – поинтересовалась я, поглядывая на заснеженную седую реку.

Со стороны проспекта гудела декабрьская пробка. Обычная предновогодняя суета…

– У тети Маши ведь сегодня выходной.

– Я специально к тебе, – парень подчеркнул слово «специально».

– Ко мне? – немного напряглась я.

– Да, хотел поговорить по поводу того, что произошло между нами… в твоей комнате.

– Зачем это обсуждать? – искренне удивилась я.

– Думаю, я должен объясниться…

Мы направились к холодному парапету. Облокотившись о перила, Фил произнес:

– Мы с Витой встречаемся. Но меня почему-то не покидает чувство, что мы обманываем друг друга.

– О чем ты? – насторожилась я.

Со стороны парочка выглядит очень искренней. Хотя в наши с Кайзером отношения тоже все верят.

– Мы будто делаем этим романом друг другу одолжение, – продолжал Филипп. – Я начал с ней встречаться, надеясь, что забуду тебя, а Вита… Понятия не имею, для чего ей все это нужно.

«Фил делает меня лучше», – призналась мне рыжая…

– Кажется, ты ей и правда небезразличен, – сказала я. – Вы несколько месяцев общаетесь. Неужели ты ей не доверяешь?

– Сложно объяснить, – поморщился Фил. – Наверное, у меня паранойя… Но у меня появилось странное ощущение, что меня втянули в какую-то игру, и оно никуда не делось. И я, конечно, хорош. В этом году просто не узнаю себя. Даша, с каких пор я стал тем человеком, который использует других? Ведь я всегда за честность…

Филипп уронил голову на руки.

– Обман, обман… кругом обман.

А ведь Фил не в курсе, с чего начался наш с Кайзером «роман». Парень поднял голову и посмотрел на противоположный берег реки, где маячили огни высоток.

– Я должен расстаться с Витой. Ничего не получается. Так будет правильно. Пока все не зашло слишком далеко.

– Прямо перед Новым годом? – невольно вырвалось у меня.

И опять перед глазами возникло счастливое лицо Виты. «Светлый семейный праздник». «Мы с Филом Новый год встретим». У меня от волнения даже голова немного закружилась. Я крепче ухватилась за мерзлый парапет. Будет очень жестоко, если Филипп решит расстаться с Витой накануне праздника.

– У вас ведь наверняка есть планы на тридцать первое…

Фил покосился на меня:

– Она хотела ехать на дачу к вашему шуту Елесину. Кайзер и компания. Сдались они мне… Ты тоже с ними?

– Я жду отца, – как запрограммированный робот упрямо произнесла я.

Филипп понимающе кивнул:

– Я не вижу смысла тянуть. Думал, смогу забыться. К тому же Вита настаивала на отношениях, хотя мне нравилось с ней просто дружить. И ничего больше. Помнишь, я говорил, что вы похожи… Но только на первый взгляд. Вы – абсолютно разные. И к тебе тянет сильнее. Ничего не могу с собой поделать.

Я не знала, что ответить. Если бы он был чуть-чуть смелее… Делал шаги в то время, когда я этого от него ждала. А тут еще история с Кайзером закрутилась. И по уши влюбленная в Фила Вита… Мамочки, как все запуталось! Я с опаской взглянула на Гурьева. А тот напряженно и внимательно смотрел на меня, будто я одной фразой моментально решу его проблемы.

Я сняла варежки, убрала их в карман и вытянула руки перед собой. Несколько редких крупных снежинок приземлились на горячие ладони и тут же растаяли. Филипп с интересом наблюдал за моими действиями и вдруг спросил:

– В сентябре мне так не показалось, но сейчас… У вас с Кайзером все серьезно?

– Да! – слишком резко сказала я.

Не ожидала от себя подобной реакции. Ведь это неправда. Между мной и Робом нет ничего, кроме мурашек, которые вызывают случайные прикосновения парня. Но не хотелось давать Филиппу мнимых надежд. Незачем еще сильнее запутывать этот странный клубок.

– Ладно, – усмехнулся Фил. – Наш школьный король снова в победителях…

Значит, я – главный приз в вечном соперничестве двух парней?

– Мне пора, извини, – произнесла я, поспешно натягивая перепутавшиеся варежки. – Завтра у нас суматошный день. Вечером бабушка должна заехать, предвкушаю очередной скандал.

– Твоя суровая ба? – улыбнулся Фил.

– Моя суровая ба, – повторила я, вздохнув. – Привезет мне классные подарки, поругается с мамой… Все как обычно. Наши праздничные семейные традиции.

Я отошла от парапета и, пятясь, помахала Гурьеву.

– Даша! С наступающим. В новом году смейся чаще… – начал он, наблюдая, как я медленно отдаляюсь от него, и его обветренные губы тронула улыбка.

– Филипп, – перебила я. – Что бы ты ни решил по поводу Виты и вашего расставания… Не приходи уже больше специально ко мне, хорошо? Не надо.

– Я тебя напугал? – удивился Гурьев. – Не нужно было вываливать на тебя свои откровения.

– С наступающим, Фил! – слабо улыбнулась я и, развернувшись, быстро направилась в сторону дома.

И вспомнила, как осенью на набережной мы нарезали круги на скейте. Тогда я думала, что мы впервые поцелуемся. Но Филиппа в тот вечер волновал возникший на горизонте Роберт, который все время его в чем-то обыгрывает…

Это конец. Дружить, как раньше, у нас точно не получится. А что-то большее я не могу дать Филу. Представляю, что будет с Витой. Она так ждет тридцать первое число, чтобы встретить Новый год с Гурьевым… Похоже, после одного честного разговора кто-то может потерять друга, а кто-то – возлюбленного.

Холодный ветер дул прямо в лицо, и на глазах выступили слезы. Золотые гирлянды на голых кленах смазались в желтые равнодушные пятна.

30 декабря 20…7 (вечер, дополнено)

Приезд бабушки в канун Нового года – черный день в календаре мамы. Они никогда особо не ладили. Ба до сих пор имеет привычку делать своей взрослой дочери замечания, критикует ее прическу, одежду, предметы интерьера… Если бы родительница сама готовила, бабушке бы точно не пришлась по вкусу ее стряпня. Но, к счастью, за еду у нас отвечает тетя Маша. Вот и сегодня она украсила праздничный стол самыми разнообразными блюдами и быстро засобиралась домой, наверняка чтобы не встречаться с моей суровой ба. С ней практически никто не ладит. Кроме меня.

Во время ужина за столом, разумеется, царила напряженная атмосфера. Мы молча гремели приборами.

– Как твоя работа? – обратилась ба к маме, первой нарушив тишину.

Я отложила в сторону вилку и с любопытством посмотрела на родительницу. Вот и коронный бабушкин вопрос. Практически как мамино: «Ты, Дарья, сделала уроки?»

– Спасибо, что интересуешься, – откашлявшись, проговорила она. – Все хорошо. Только Татьяна уходит в декретный отпуск, я без помощницы зашиваюсь.

Мама снова закашлялась.

– Оль, попей водички, – поморщилась бабушка. – Что за ужасная привычка начинать говорить с набитым ртом?

Мать схватилась за стакан с водой и начала жадно пить, не поднимая взгляда. Если честно, иногда на наших «душевных» семейных ужинах мне бывает ее жаль. Ба по отношению к ней порой бывает просто невыносима. Хотя частенько я не скрываю своего злорадства – пускай мама побудет в моей тарелке.

– Внука, твои как дела? – обратилась ко мне бабушка.

– Ты, конечно, имеешь в виду уроки? – насмешливым тоном произнесла я, поглядывая на напряженную маму.

– Почему же уроки? – удивилась ба.

– Или тебе интересно про репетитора? – добавила я. – Все классно, хожу к нему три раза в неделю. После новогодних каникул продолжу.

– Скучища! – вздохнула бабушка, и я хохотнула. – А с парнями как дела обстоят?

– Боже, мама, ну какие парни в ее возрасте! – поморщилась моя родительница. – Не до мальчиков ей сейчас. Об экзаменах надо думать!

– Одно другому не мешает, – пожала плечами ба. – Дарья отлично учится.

– И не забивает себе голову всякими глупостями, – сообщила мать.

Эх, прочитала бы она мой дневник…

– Она не забивает, а вот ты в ее года очень даже охотно соглашалась на такие глупости.

– Ну-ка? – оживилась я, окончательно позабыв об ужине.

– Она тебе не рассказывала? – удивилась ба.

Я только покачала головой. Мама никогда со мной не откровенничает.

– К Оле однажды горе-кавалер пытался летом забраться в комнату по пожарной лестнице…

– Мама! Перестань.

– Продолжай, ба! – поторопила я.

– Ты, Дарья, сейчас вообще в свою комнату пойдешь! – пригрозила мама.

– Как страшно, – отозвалась я.

– А парень окна перепутал и в нашу спальню залез. Дедушка твой, бывалый охотник, сразу за ружье схватился, а Ольга прибежала на шум и громче всех вопила: «Держи вора!» Дескать, пусть мы не думаем, что это к ней. Даже для достоверности стул схватила. Хорошо еще парнишку не огрела сгоряча. А «вор» щупленький, перепуганный, из-за спины смятый букет ромашек достал…

– Вау, – с умилением протянула я и обратилась к маме: – Сколько тебе было лет?

– Какая разница? – рассердилась она. – Не помню. Много!

– Пятнадцать, – подсказала бабушка.

– А мне семнадцать! – тут же сообщила я.

– Ох, велика птичка! Давайте сменим тему? – предложила мать.

Бабушка, пожав плечами, улыбнулась и подмигнула мне. Родительница, заметив наши переглядки, нахмурилась. Не нравилось ей, что образ строгой непоколебимой матери рушится на глазах.

Оставшийся вечер ба то и дело делала взрослой дочери замечания:

– Ты еще не уволила водителя? Он – хам и пройдоха! Сколько штрафов по его милости пришло в декабре? Ты оплачиваешь их сама? А что за скатерть? Старомодная какая-то… Ты, Ольга, никогда не отличалась безупречным вкусом. И ты уверена, что стулья сочетаются с обеденным столом? Сколько составил твой годовой оборот? Неплохо, но я думала, будет намного лучше…

К концу ужина мать совсем поникла. Наверное, так же выглядела бы и я, если б мы решили провести вместе целый вечер. Правда, ба нашла множество минусов в своей дочери, меня же пока попрекают лишь учебой. И снова стало жаль маму. В последние дни она сама не своя, но и словом не обмолвилась бабушке, что у нее есть какие-то проблемы. Старалась казаться безразличной ко всем нападкам, но под конец скисла. Сидела, уткнувшись в нашу «старомодную» скатерть, и даже не вышла в прихожую, чтобы проводить гостью.

– Ты к ней слишком строга, – произнесла я негромко, пока ба прихорашивалась у зеркала.

– За столько лет ей следовало бы привыкнуть, – пожала плечами та. – Матушку твою иногда полезно спускать с небес на землю. Отец ее всегда слишком баловал. Единственная доченька, любимая… Знаешь, в чем наша ошибка? Мы хотели, чтобы у нее было все самое лучшее, поэтому отдали в гимназию, в которой теперь учишься ты. Каких дедушке стоило усилий устроить ее туда… Но общение с обеспеченными ребятами Ольгу испортило.

– О чем ты? – удивилась я.

– С тех пор твоя мама постоянно хочет всем доказать, что она – не хуже остальных. Мы жили неплохо, но по сравнению с ее одноклассниками очень бедненько. Кто-то откровенно над Олей смеялся, объявлял ей бойкоты… И вот она говорила нам: «Они еще посмотрят, чего я могу достичь». И она действительно многого добилась. И все равно будто в жизни чего-то не хватает… – продолжила бабушка. – Но ведь выше головы не прыгнешь.

– По-моему, единственный человек, кому она что-то хочет доказать – это ты, – неожиданно встала я на сторону мамы. – Но ты словно не замечаешь ее успехов. А это, скажу я тебе, ба, очень гадкое чувство. Не понаслышке знаю.

Она внимательно посмотрела на меня:

– Что за мудрая внука передо мной?

Серьезно! Что с ними такое? Мне иногда кажется, что в жизни я разбираюсь лучше взрослых…

– Отец когда приедет?

– Надеемся, что завтра.

– Вы с мамой еще ходите на сеансы к психологу?

– Давно не были, – ответила я. – У мамы слишком загруженный график работы в последнее время. Но психолог посоветовал мне вести дневник.

– И как? – заинтересовалась бабушка. – Что ты туда записываешь?

– Ну… всякое, – почему-то смутилась я.

– Птичка моя! – шепотом воскликнула бабушка. – Мне-то можешь рассказать. Кто этот парень? Он хороший?

– Пока не пойму, – призналась я. – Я ничего про него не знаю.

– Вы только познакомились?

– Вообще-то мы много лет учимся в одном классе… Он – ни хороший, ни плохой. Очень скрытный, как будто носит разные маски. Даже в толк не возьму, почему к нему так тянет…

– Ты пыталась сорвать с него хоть одну маску? – серьезно спросила ба.

– Нет, – честно сказала я. – Мне страшно разочароваться.

– А ты попробуй, – посоветовала она. – Чем раньше ты это сделаешь, тем тебе будет легче. К какому бы открытию ты ни пришла. А теперь, мой птенчик, дай я тебя обниму!

Я шагнула к бабушке и сама крепко ее обняла.

– Потом напишешь, как тебе подарки? – негромко спросила она.

– Угу! Приезжай к нам чаще!

– Боюсь, внука, твоя мама этого не вынесет, – улыбнулась она. – Оля, с наступающим!

– Да-да! – отозвалась мама, гремя чашками. – И тебя!

– Даже не проводила, – вздохнула ба. – С Новым годом, Даша!

– С Новым годом! – эхом откликнулась я, снова обнимая бабушку.

Закрыв дверь, я отправилась в свою комнату, попутно заглянув на кухню. Мать, присев на корточки, колдовала над посудомоечной машиной.

– Ба, кстати, просила передать, что тебе идет эта стрижка.

Она, не вставая, резко обернулась:

– Шутишь?

– Нет! Говорит, цвет волос тебя освежает. И молодит. Ты с ним совсем как та пятнадцатилетняя девочка…

– Скажете тоже, – смутилась мама.

– …которая едва не зашибла стулом своего щуплого кавалера с ромашками!

– Дарья! – поднялась мама на ноги.

Я рассмеялась:

– Теперь шучу.

– Но почему бабушка мне ничего не сказала за ужином?

– Забыла, наверное, – пожала я плечами. – Или не посчитала важным. Люди не придают значения вовремя сказанным нужным словам, – вспомнила я «Алые паруса».

– Ты, Дарья, философ, – улыбнулась мама.

– Просто подумай об этом, – усмехнулась я.

Войдя в свою комнату, схватила ноутбук и уселась на кровать. В одной из социальных сетей, минуя все непрочитанные сообщения, в общих друзьях отыскала Роберта. Судя по последнему визиту, Кайзер уже пару дней не заходил в Сеть. Наверное, сейчас он на даче у Клима. Снег, горы, треск огня в камине… И куча избалованных ребят. «Банкет для богатеньких», – как сказала Вита.

Я еще несколько минут изучала страницу одноклассника, но ничего интересного не нашла. Что бы могло сорвать одну из его масок? Ладно, один-единственный клик… «Разблокировать Роберта Кайзера».

31 декабря 20…7

Сегодня в комнате пахнет не сладкими мандаринами, а моими несбыточными мечтами. Какими словами лучше всего описать пустоту?

Не буду больше вести этот чертов дневник. Выброшу, разорву, сожгу. Не буду.

9 января 20…8

Давно я не делала записей в дневнике. Не было ни желания, ни времени, ни настроения. Ничего не было. Но тетрадь, оставленная на столе, так и манит… И если я не выговорюсь здесь, то где и с кем мне это сделать?

Папа не приехал. Позвонил утром тридцать первого декабря. Очень извинялся. Сказал, до последнего надеялся, что получится встретить праздник всем вместе… Не получилось. Это был первый Новый год, который меня растоптал.

Так я и просидела за столом в пижаме, пялясь в огромное светлое окно. Снег, словно пепел, летел с неба. И мама, и Мария Архиповна, которая зашла к нам с утра для того, чтобы накрыть праздничный стол, ни слова мне не сказали. Время от времени обе женщины проходили мимо, обмениваясь репликами.

– Думаю, готовить много не надо, – услышала я глухой мамин голос. – Саша ведь не приехал. Зачем нам с Дарьей столько еды?

– А Дашин любимый салат? – шепотом спросила тетя Маша. – С морепродуктами.

Я оглянулась и громко заявила:

– Ничего не хочу.

– Дарья, перестань устраивать трагедию, – строго произнесла мама. – Ничего страшного не случилось. У отца – работа, билет он купить не смог. К тому же, ты видела, какой снегопад? Не факт, что его рейс бы не отменили.

– Он даже не старался купить билет на сегодняшнее число! – рассерженно возразила я. – Вот в чем дело! Какой к черту снегопад?

Мама и тетя Маша переглянулись.

– Тянул до последнего дня, – продолжила ворчать я.

– Значит, у него были на то веские причины, – жестко ответила мама. – Не лезь в дела взрослых людей.

– Ох, ну простите!

Мать махнула рукой и вышла из столовой. Мария Архиповна спросила:

– Дарь, хотя бы мясные рулетики? Я готовые принесла.

Я замотала головой.

– Тогда Филиппу предложу. Сегодня к нам должна заглянуть его девушка.

– Девушка? – оживилась я.

– Да! Виолетта, твоя одноклассница. Ты мне про нее рассказывала…

Да уж, конечно. Хоть лишнего не наболтала. Значит, Фил и Вита не расстались, и Гурьев решил рыжую со своей мамой познакомить. Ну-ну…

Тетя Маша включила плазму. Показывали «Ирония судьбы, или С легким паром!».

«У меня такое ощущение, что за эту ночь мы прожили целую жизнь…» – донеслось до меня.

Я только поморщилась. Любимый новогодний фильм не приносил никакой радости.

В пижаме слонялась целый день по квартире. Не так я представляла себе долгожданное «тридцать первое декабря».

Мария Архиповна, приготовив нам парочку блюд, засобиралась домой. Мы с мамой погасили в большой комнате свет, зажгли свечи и уселись перед телевизором.

– Елку-то мы с тобой, Дарья, так и не приобрели, – проговорила родительница, глядя на экран: на одном из каналов звезды российской эстрады с неестественными белоснежными улыбками размахивали горящими бенгальскими огнями.

– На других надейся… – вздохнула я. – Еще салатика?

– Пожалуй!

Салатницы стояли прямо на полу, около дивана. Мы даже не позаботились о праздничном столе. Впервые встречали Новый год вдвоем.

– А знаешь, Даша, ведь как Новый год встретишь… – начала мать, принимая из моих рук тарелку с оливье.

– Ты имеешь в виду без папы?

Она вздрогнула.

– Что? Нет! Вот так, в пижамах, непричесанные, без макияжа…

– Это не самое страшное, – хмыкнула я, продолжая думать об отце.

Мысль о том, что наша семья уже никогда не будет прежней, привела меня в ужас. «Просто не успел купить билет. Просто задержали самолет… Просто нелетная погода», – успокаивала я себя. Хотя дурные предчувствия тошнотой подступали к горлу.

Больше мы ни о чем не говорили, продолжая с безразличием пялиться в мерцающий экран плазмы. После десяти вечера мама начала клевать носом.

– Ты чего? – легонько толкнула я родительницу локтем, когда она положила голову мне на плечо.

– Дашенька, я так устала за это год, – пробормотала мама в полудреме. – Ох, Дашенька… Я больше не могу!

– И президента слушать не будешь? – спросила я.

Но она уже крепко спала.

Я просидела еще несколько минут, боясь пошевелиться. Затем осторожно высвободилась, уложила маму на диван и укрыла пледом. Задула свечи и поплелась к окну. Вдалеке сверкали фейерверки, слышался глухой грохот, крики… Какие-то компании направлялись в сторону центральной площади, где находились старая башня с часами и ледовый городок. Представляю, сколько там сейчас народу… Вот где самое веселье.

Из окна засмотрелась на какую-то парочку. Юноша и девушка, перебрасываясь снежками и смеясь, отстали от друзей. Невольно вспомнила тот день, когда мы с Робертом точно так же дурачились в снегу. И сердце защемило еще сильнее. Мне показалось, что еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько одинокой.

Выключила телевизор и в полной темноте наощупь пошла в свою комнату. Зажгла свет и распахнула дверцы платяного шкафа. Переоделась в джинсы и теплый джемпер, выключила лампу и, подсвечивая себе путь телефоном, выскользнула в коридор. Знаю, это было настоящим безумием отправиться одной в новогоднюю ночь в центр города. Но стены в тихой квартире так давили… Я натянула куртку и шапку, зашнуровала ботинки и, схватив с тумбочки ключи от квартиры, выскочила на лестничную площадку.

Я боялась, что на улице каждый второй окажется нетрезвым неадекватом, но, на удивление, мне везло. По пути попадались только улыбчивые счастливые люди, которые желали друг другу счастья. Это меня воодушевило, и я ускорила шаг. Но скоро произошел большой облом: решила срезать, чтобы скорее попасть на площадь и встретить Новый год под бой городских курантов, однако один из дворов в эту ночь оказался закрытым. Пришлось возвращаться. Я достала из кармана телефон и посмотрела на экран. До полуночи оставалось всего пятнадцать минут. Я побежала. Метнувшись в какой-то узкий переулок, поняла, что заблудилась. Никогда здесь раньше не была. Как выйти к площади? Меня охватила паника.

– Блин! – выкрикнула я нервно, думая, что нахожусь здесь абсолютно одна.

Но когда кто-то закрыл горячими ладонями мои глаза, захотелось заверещать еще громче. Догулялась…

– Что за шутки? – дрожащим от страха голосом поинтересовалась я.

Услышав знакомый хрипловатый смех над ухом, я задохнулась от возмущения:

– Кайзер, ты сдурел, что ли, так пугать?

Убрала от лица чужие руки и резко развернулась. Роберт стоял передо мной с широкой искренней улыбкой. Боже, как я была счастлива увидеть знакомое лицо в эту минуту… Но после пережитого секундного страха все-таки налетела на Роба с кулаками:

– Ты – болван! Чуть сердце не остановилось. Что тут делаешь?

– То же самое хотел спросить у тебя, Дэнни. Бог мой, какая кровожадная девчонка! Я тебе, определенно, нравлюсь…

Сердито уставилась на парня.

– «Я смотрю на тебя, ты глядишь на меня – искра, буря, безумие»[6]. Бум! – насмешливо процитировал Кайзер, щелкнув перед моим носом пальцами.

– Бум? Ты совсем дурачина, что ли? Я заблудилась, ясно? Хотела встретить Новый год на площади.

– Одна? – удивился Роберт.

– Ну не с тобой же, Кайзер! – язвительно ответила я.

– Знаешь, Севастьянова, судя по времени, встретишь ты его именно со мной!

– Как? А сколько осталось минут? – ахнула я, разворачиваясь.

Но Роб легонько схватил меня за капюшон куртки и насмешливо пропел:

– «Пять минут, пять минут… бой часов раздастся вскоре…»[7] – Дэнни, чего ты пыжишься? Все равно не успеем!

– Сам ты пыжишься! – проворчала я, пытаясь высвободиться: Роберт по-прежнему придерживал меня за капюшон. – Чего вообще пристал?

Роб невозмутимо посмотрел на наручные часы.

– Четыре минуты…

– А ты почему не на даче у Елесина? – спросила я.

– Я не общаюсь с Климом вне школы, – ответил он. – И как раз сейчас шел к своим друзьям, но немного припозднился…

– Припозднился! – фыркнула я. – Да ты, голубчик, конкретно опоздал!

– Три минуты… Дэнни, у меня в рюкзаке есть бутылка шампанского.

– Поздравляю!

– Спасибо! И еще горькая шоколадка.

– Какая прелесть! Но мне – пофиг.

– Ты всегда такая злючка под Новый год?

– Я всегда такая злючка с тобой, потому что ты меня…

– Тсс, Дэнни! Взаимно. Я тебя тоже просто боготворю… Осталось две минуты.

Вдалеке послышался смех и громкие голоса. Мы с Робертом продолжали стоять вдвоем в темном узком переулке. С черного неба редкими хлопьями сыпал легкий пушистый снег. Парень, вытянув перед собой руку, продолжал с важным видом гипнотизировать часы. Некоторое время я молчала, а затем ехидно поинтересовалась:

– А ты уверен, что они у тебя правильно идут?

– Одна минута… – вместо ответа сообщил Кайзер.

И опять – далекий чужой смех, обрывки фраз, обратный отсчет… Внезапно Роберт раскинул руки в стороны и проговорил:

– Родная, иди ко мне!

– С Новым годом! У-у-у! – донеслось до нас.

Я сделала несмелый шаг к Кайзеру, и одноклассник тотчас заключил меня в объятия.

– Шут гороховый, – сказала я, уткнувшись в его холодную куртку.

– С Новым годом, Даша, – склонив голову, негромко произнес Роберт мне на ухо.

А я в ответ обняла его еще крепче.

В этот момент небо над нашими головами вспыхнуло ярким пламенем.

– Кто бы мог подумать, что Новый год мы встретим вот так, правда, Дэнни? – сквозь грохот фейерверков весело спросил Роберт.

– Угу! – откликнулась я.

Хотелось, не переставая, улыбаться.

– А ты знаешь, как Новый год встретишь… – начал Роб.

– Да боже упаси! – рассмеялась я, почувствовав себя счастливой.

– Надеюсь, мы загадали одно желание, – нахально подмигнул мне парень и опять обнял. – А где твои варежки, Севастьянова?

– Забыла дома… Кайзер!

– Толкай пальцы в рукава моей куртки. Ну же, Дэнни, быстрей!

Так, под непрекращающиеся разноцветные залпы, мы простояли, обнявшись, еще несколько минут.

После Роб предложил отправиться вместе с ним к его друзьям. Но я была вынуждена отказать – если бы мама проснулась и не обнаружила свою дочь в квартире, мне бы могло здорово влететь. Тогда Кайзер решил проводить меня до дома.

Уже возле подъезд, Роберт полез в рюкзак.

– Держи, Дэнни, – протянул он мне два мандарина. – Знаешь, какие сладкие?

– Проверю, – кивнула я, взяв из рук парня цитрусовые. – Ты всегда холодильник с собой носишь?

– Ага, – невозмутимо отозвался он. – Холодец будешь?

– Дурак! – нахмурилась я. – Спасибо, что проводил. Хорошо отпразднуй со своими друзьями. С наступившим!

– Пока, Дэнни!

– Пока, Роберт!

Кайзер отсалютовал мне двумя пальцами и быстро направился прочь со двора. Я вошла в темный холодный подъезд и, поднимаясь по лестнице, на ходу начала чистить небольшой сочный фрукт.

И в ту же секунду снова сладко запахло мандаринами, праздником и надеждами.

12 января 20…8

До сих пор не распаковывала подарки, которые отец прислал с курьером на Новый год. Несколько объемных пакетов еще валяются возле кровати. Мама говорит, что мои обиды – это детский сад. А меня даже не тянет узнать, что находится внутри. Впервые все равно.

После праздников папа, безусловно чувствуя вину, стал звонить гораздо чаще. Но разговоры у нас не клеятся. Скомканные и сухие. Странно, что так долго дуюсь на отца, но простить его пока не получается. Слишком много себе напридумывала. Сама виновата.

15 января 20…8

Удивительно, но с началом нового полугодия не проходит и дня, чтобы по вечерам мы не списывались с Витой. Помню, Викуля расхваливала новенькую, как очень интересную собеседницу… И это оказалось правдой. Вчерашний выходной мы провели вместе. Рыжая пригласила меня на каток.

Поначалу Вита вообще предложила прогуляться парами. С Филом она так и не рассталась. Я и не знаю, состоялся ли между ними откровенный разговор. Стеснялась спрашивать. Вита в гимназии выглядит очень довольной, из чего я сделала вывод, что она даже не в курсе, что мысли о разрыве посещали голову Гурьева…

Совместную прогулку я сразу отмела. После того как мы с Робертом встретили вместе Новый год, я старалась избегать парня. Тогда, под взрывы фейерверков, во мне тоже что-то громко щелкнуло. Переклинило.

Но сегодня я, не удержавшись, часто оборачивалась к Кайзеру на уроках. А в столовой, где мы собирались всей компанией, не могла перестать поглядывать на жующего Роберта. Он даже еду за обе щеки уплетал очень умилительно и симпатично. Всякий раз, когда парень ловил мой заинтересованный взгляд, сердце екало, и я сразу отводила глаза. Догадается… Догадается… И опять посмеется надо мной? Ага, проходили уже. Но с каждым днем прятать свою большую возникшую симпатию становилось все сложнее.

На катке, когда я отдыхала на скамейке, вытянув гудящие от напряжения ноги, Вита принесла мне горячий шоколад.

– Спасибо! – обрадовалась я, стягивая варежки. – Честно признаться, я замерзла…

– Жаль, у Роберта не получилось пойти с нами, – сказала Вита.

Я изумленно посмотрела на девчонку. С чего это вдруг ей стало жаль?

– Ты ничего плохого не подумай, – смутилась Вита. – Но Кайзер для меня – закрытая книга. И ты была такой же загадкой до недавнего времени.

Я сделала глоток горячего шоколада.

– Понимаешь, – продолжила Вита, – я уже со всеми ребятами в классе успела сдружиться. Кроме Вики, разумеется. А ты и Роберт… Вы какие-то… Недосягаемые, что ли. Конечно! Школьный король и школьная королева.

– Считаешь, мы задираем нос? – прямо спросила я, глядя в глаза однокласснице.

– Не сказала бы, – отозвалась Вита. – Но интересно, с чем ваша отстраненность связана.

Лично я просто не люблю подпускать к себе новых людей. Какие у Кайзера на то причины, понятия не имею. Закрытая книга он не только для рыжей. К сожалению. Вместо ответа я лишь улыбнулась и снова потянулась к горячему шоколаду.

– Как у вас дела с Филом? – решилась на вопрос.

– А почему ты спрашиваешь? – занервничала Вита.

Опять ревнует? Я думала, мы это давно прошли.

– Да так… – пожала я плечами.

– У нас все хорошо, – сухо произнесла Виолетта. – Просто замечательно.

Возникло заметное напряжение. Такое с ней бывает. Общаемся нормально, но одна неосторожная фраза – и все… Между нами пропасть.

Горячий шоколад мы допивали молча.

Выйдя на лед, покатились в противоположные стороны, а затем в какой-то момент встретились на середине катка и направились навстречу друг другу. Я видела, что Вита не собирается уступать мне дорогу. Но и я не хотела ее объезжать. Разогнавшись, мы все-таки столкнулись и повалились на лед.

– Извини! – смеялась Вита, нависнув надо мной, ее огненно-рыжие волосы торчали из-под шапки и лезли мне в лицо.

– Ничего страшного, – ответила я, пытаясь высвободиться. – Я тебя тоже не сразу заметила. Ай, Вита, моя рука! Ты ее придавила…

– Ох, прости! – одноклассница первой поднялась на ноги. – Я, кстати, хотела спросить… Ты не против, что я тоже буду участвовать в конкурсе на королеву? Думаю, здоровая конкуренция тебе не повредит…

– Если только здоровая, – пропыхтела я, вставая с помощью Виты.

Рука ныла. Надо же, как неудачно приземлилась.

– Отлично! – обрадовалась девчонка. – Я боялась, что это может повлиять на наши отношения. Ведь мы только начали общаться.

– Мне до конкурса и дела нет, – постаралась ответить как можно беспечнее. – Вообще по барабану!

– И мне по барабану, – проговорила Виолетта, глядя мне в глаза. – Дурацкий конкурс. Но поучаствовать интересно.

– Я тоже ради интереса.

– Да-да! И я…

Мы снова напряженно уставились друг на друга. На улице давно стемнело, и на открытом катке зажглись тусклые оранжевые фонари.

– Еще покатаемся? – предложила рыжая, выпуская мою руку. – Ну-ка, Даша, догони!

И девчонка легко и плавно заскользила по льду. Конечно, одноклассница катается намного лучше меня. За весь вечер мне не удалось даже приблизиться к ее мастерству. Вита умеет кружиться и делать эффектные прыжки… Ну а я бессмысленно наворачиваю круги.

22 января 20…8

Утром произошло одно не самое приятное событие.

Подходя к гимназии, я услышала резкий звук тормозов, детский визг, женские возгласы. От страха сердце застучало где-то в горле, зашумело в ушах. Признаться, страшно было завернуть за угол и наткнуться на что-то ужасное. Замерла. Простояла пару минут, боясь пошевелиться. Но на пронзительные крики уже спешили случайные прохожие. Поколебавшись, решилась последовать за ними.

На проезжей части сидела маленькая девочка. Вокруг нее столпились зеваки. Несколько женщин едва ли не с кулаками накинулись на растерянного водителя, который топтался неподалеку.

– Женщина, вот вы не знаете всей ситуации, а в драку лезете!

– Кто так гоняет возле учебного заведения?

– Да малолетки сами на дорогу не смотрят…

Девочка всхлипнула, а у меня от обиды за нее сжалось сердце. Малышка крепко обняла огромный, забрызганный подтаявшим серым снегом ранец. Ее щеки тоже были перепачканы: она горько плакала, размазывая грязь по лицу.

– Ты из гимназии? – спросил кто-то из толпы. – В каком классе учишься?

– Она мелкая совсем! Видно, что первоклашка.

– Подняться можешь?

– Не отвечает… В состоянии шока, наверное.

– А кто-нибудь видел, как на самом деле-то было?

– Улица в этот час пустая, народу немного…

– Сама виновата! Избалованным детям даже правила дорожного движения не объясняют.

– А это ж гимназия для богатеньких? Попал ты, мужик!

Я бесцеремонно растолкала локтями зевак и подошла к девочке. Та продолжала рыдать, вцепившись руками в рюкзак. Присела на корточки и осторожно дотронулась до ее плеча.

– Где болит? – спросила я.

Первоклассница подняла на меня глаза, полные слез, и негромко прохныкала:

– Ни-ни… ничего-о не боли-и-ит…

– А кто-нибудь вызвал «скорую»? – выкрикнула я, на автомате потянувшись в карман куртки за телефоном.

– Вызвали-вызвали! – раздался женский голос за моей спиной.

Я задрала голову и зло посмотрела на водителя.

– Что ты на меня уставилась? – нервно проговорил он. – Я тороплюсь. У меня, между прочим, жена рожает!

Врет ведь!

– Я запомнила ваш номер, – сказала я. – Готовьтесь к серьезным проблемам.

– Еще мне всякие соплячки угрожать будут… Кто бы сомневался, что вы тут все со связями! – проворчал мужчина, направляясь к своей машине.

Но внезапно поднялся такой бунт…

– Подождите, еще не разобрались! – какой-то прохожий схватил водителя за рукав куртки.

– Отпусти ты меня! Старый осел! – сердито огрызнулся хам.

– А за такое и в челюсть получить можно…

Я услышала голос Вадима Антоновича.

– Что случилось? Расступитесь! Я работаю в гимназии. Дарья Севастьянова?

Преподаватель растерянно наблюдал, как я сидела на проезжей части рядом с рыдающей первоклассницей.

– Девочку машина чуть… – залепетала я.

– Вот именно что «чуть», – встрял водитель. – Ничего не случилось!

– Молодой человек, вы гнали как сумасшедший!

– А девчонка ворон считала… Я видел! – сказал один из очевидцев. – Ладно, парнишка какой-то успел ее в последнюю секунду из-под колес достать. Иначе бы конец… трагедия. А где он, кстати?

– Не говорите ма-ме-е, – продолжала плакать первоклассница.

– Какой парнишка? – озадаченно произнес Вадим Антонович.

– Ну… высокий и в темной куртке. Это не он? – кивнул свидетель на школьное крыльцо.

Все дружно обернулись. Из-за столпившихся зевак, я не могла разглядеть, кто стоит у гимназии, зато четко слышала голоса:

– Вроде он…

– Он! Точно он! Герой!

– С ума сойти, жизнью рисковал. Сам чего натерпелся?

– И все так быстро произошло…

– Гурьев? – воскликнул преподаватель.

Я поднялась на ноги и посмотрела в сторону крыльца.

– Филипп?

Видимо, всеобщее внимание смутило парня, потому что он сразу же скрылся в здании.

Классный Вадим посмотрел на часы и проговорил:

– Дарья, звонок уже был. Беги на урок! Я здесь побуду до приезда врачей и родителей.

Я кивнула и, погладив притихшую девочку по белой вязаной шапочке, направилась к школе. Представляю, как перепугалась малышка. У меня до сих пор дрожали руки, а ведь я только слышала визг тормозов. Если бы не Филипп…

Зайдя в гимназию, я первым делом увидела Гурьева, который только что сдал куртку и теперь растерянно вертел в руке номерок.

– Фил! – выкрикнула я на весь опустевший коридор и бросилась к парню.

Он ждал, когда я к нему подойду. Мы не общались с прошлого года, с той самой нашей последней встречи на набережной.

– Ты спас ее, – выпалила я. – Ты спас ее!

Я порывисто и крепко-крепко обняла Филиппа.

– Спасибо тебе, – негромко произнесла я. – Ты настоящий герой.

Он какое-то время продолжал растерянно стоять, а потом нерешительно обнял меня в ответ.

– Так страшно стало за нее, – продолжала я сбивчивым шепотом. – Она такая крошечная, боюсь даже подумать, что было бы, если б не успел…

– Привет, – внезапно хрипло произнес Филипп.

Это он явно не мне. Я оторвалась от Гурьева и обернулась. В пустом коридоре появился Роберт.

– Привет, – растерянно сказала я.

Блин! Почему он не на уроке? Звонок давно уже был.

Кайзер, нахмурившись, внимательно посмотрел на нас, а затем, ни слова не говоря, поправил на плече рюкзак и быстро направился к лестнице.

– Мне теперь стоит начать бояться? – спросил у меня Филипп.

– Я ему все объясню, – заявила я.

Никогда раньше не видела в глазах Роберта столько эмоций… От злости до полного отчаянья.

23 января 20…8

Филипп стал в нашей гимназии настоящей суперзвездой. После уроков Вадим Антонович собрал сразу два одиннадцатых класса для того, чтобы сделать торжественное объявление и прилюдно поблагодарить Гурьева за героический поступок. Было заметно, что Филу неуютно находиться в центре внимания. Он выглядел очень смущенным и трогательным. Вита смотрела на своего парня с таким восхищением, словно тот оказался суперменом, сошедшим со страниц комиксов.

– Это даст несколько очков Гурьеву на предстоящих выборах, – заметила Карина, когда мы шли к гардеробу.

– Значит, Фил будет в них участвовать? – удивилась я.

– А то! Вряд ли по доброй воле… Но рыжая активную деятельность разводит, ты разве не в курсе?

Я покачала головой.

– Странно, что она тебе не сказала. Вы в последнее время много общаетесь, – усмехнулась подруга. – Вита вовсю агитирует голосовать за себя и за него.

– Неужели?

– Даже подарочки всем старшеклассницам раздала.

– Какие еще подарочки? – перебила я, нахмурившись. – Подкуп избирателей?

– Брелочки прикольные, в виде помады, – пожала плечами Карина. – Ничего особенного! Викуля свой сразу выбросила.

Я нервно почесала переносицу.

– Ладно тебе! – рассмеялась Карина. – Вряд ли какие-то безделушки повлияют на ход голосования. Зато Кайзеру теперь тяжко придется. Видела, как девчонки на Фила стали засматриваться после сегодняшней новости?

– Не обратила внимания, – глухо отозвалась я.

В то время как Вадим Антонович произносил хвалебную речь, у меня были другие заботы. Стоя в толпе старшеклассников, я пыталась встретиться взглядом с Робом. Но Кайзер нарочно отводил от меня глаза и всячески делал вид, что его вся произошедшая ситуация не касается – и вообще ничего не волнует.

Он видел, как я обняла Филиппа. И, похоже, ему все равно…

30 января 20…8

Сумасшедшие, сумасшедшие дни! Ничего не успеваю… По вечерам от усталости просто валюсь с ног.

Краткие сводки с полей: папа на сей раз клятвенно обещал приехать в начале лета, а не в августе – на мой день рождения. Сказал, что нас ждет серьезный «нетелефонный разговор». И все то время, пока он будет в нашем городе, мы проведем вместе…

И как теперь дожить до июня?

5 февраля 20…8

Репетитор по английскому языку задает на дом больше, чем в гимназии. Повеситься можно.

Скорее бы расквитаться со школой, экзаменами, репетиторами, поступлением… Хочется сидеть целый день дома, установить мачту, натянуть снасти… И раствориться в любимом деле, не думая ни о чем плохом.

Сейчас собираюсь с Витой в кино. У меня есть пара часов на то, чтобы хоть немного развеяться и отвлечься от навалившихся забот.

13 февраля 20…8

Вечером я подошла к тете Маше и попросила ее помочь испечь кексы.

– Какие еще кексы? – озадаченно произнесла Мария Архиповна.

– Шоколадные, – подсказала я. – В виде сердца.

– В виде сердца? – женщина лукаво улыбнулась. – Давно мы с тобой не устраивали наш «вечер откровений», как считаешь? Кексы приурочены ко дню всех влюбленных?

– Ну да, – смутилась я.

Четырнадцатое февраля в нашей гимназии уважают. В этот день работает специальная почта, и каждый учащийся, независимо от класса, ждет, сколько же валентинок принесет на перемене добрый дежурный почтальон, в роли которого обычно выступает Жентос. Кайзера наверняка забросают «сердечками» влюбленные восьмиклассницы.

Завтра даже будет работать школьное радио. Можно поставить для кого-нибудь песню или анонимно признаться в любви. В общем, глупости одни. Но ребята прямо-таки с ума сходят по четырнадцатому числу. Хоть какое-то разнообразие в школьных буднях.

В последнее время из-за предстоящих выборов мы с Робом находимся под пристальным вниманием гимназии. Как и Фил с Витой. Поэтому не исключено, что подарками придется обмениваться перед многочисленными свидетелями… Я злорадно улыбнулась. Давненько не проявляла своих горячих симпатий к Кайзеру. Думаю, он уже успел расслабиться.

Тетя Маша приняла мою коварную ухмылку за мечтательное настроение и, кажется, умилилась еще больше.

– На вид они должны получиться хорошенькими, – предупредила я.

– А на вкус? – удивилась Мария Архиповна.

– Ой, на вкус неважно! – махнула я рукой. – Любые слопает.

Я открыла холодильник.

– Как их вообще делать? Масло сливочное надо?

– Конечно.

– Молоко?

– Доставай!

Поставив на кухонный стол все необходимое, тетя Маша начала инструктаж:

– Взбей сливочное масло с солью, сахаром и ванилином.

– А соли сколько? – деловито поинтересовалась я.

– Щепоточку, – ответила Мария Архиповна, на секунду отвернувшись.

Затем, вновь подойдя ко мне, воскликнула:

– Дарья, что ты делаешь?

Я столовой ложкой загребала соль.

– Столько хватит?

– Это не щепоточка!

– Ему сойдет! – отозвалась я, потянувшись за миксером.

– Теперь яйца, – обескураженно продолжила тетя Маша.

– А если здесь немножко со скорлупкой, ничего?

Женщина схватилась за голову:

– Кого ты собралась травить?

– Почему же сразу травить? – притворно возмутилась я. – Просто… угостить… Перец не надо?

– Нет!

– Ничего… сейчас добавим, – я схватила баночку со специями. – Для пикантности!

Мария Архиповна только время от времени глаза от ужаса закрывала, наблюдая за моей готовкой.

14 февраля 20…8

На вид шоколадные кекс, действительно получились очень хорошенькими. А вот на вкус… Я даже пробовать не рискнула. Дав им остыть, упаковала в красивую коробку в форме яркого красного сердца и перевязала белой атласной лентой. Это будет лучшая валентинка в жизни Кайзера. Он ее надолго запомнит.

В гимназии Викуля, заприметив в моих руках алую коробочку, сразу же подлетела ко мне:

– Класс! Кайзеру, да? Дашка, что там?

– Шоколадные кексы испекла, – скромно сообщила я.

– Сама? Но ты же вроде не умеешь готовить? – растерялась Вика.

– Не умела, – поправила я подругу. – Теперь научилась. Не беспокойся, испекла их под руководством тети Маши. Получились очень вкусные!

– Ой, а можно приоткрыть коробочку и один кексик попробовать? – попросила Викуля. – Горю от любопытства!

Как бы потом горло не сгорело от тех специй, которые я щедро добавила в тесто.

– Кексик? – ужаснулась я. – Мучное? Вику-у-уля!

Я погрозила подруге пальцем. Вика вздохнула:

– Ты права! Нужно держать себя в руках. А то в платье на выпускной не влезу! К тому же кексы предназначаются не мне… И наверняка они приготовлены с такой любовью.

– Наверняка, – злорадно произнесла я. – И не сомневайся!

Роберт появился в коридоре за десять минут до звонка. Как я и думала, многие стали обращать на нас внимание. Моя яркая коробка привлекла взгляды всех, кто толпился у закрытого кабинета. Конечно, это не сердечко из бисера, которое я спрятала когда-то в нагрудном кармане пиджака…

По мере того как Роберт приближался ко мне, сердце учащенно забилось. Я сделала шаг навстречу Кайзеру.

– Привет, Дэнни! С праздничком, – улыбнулся он и громко произнес: – Люблю тебя, все дела.

Ну и дурень! Весело ему, значит? Я протянула ему коробку.

– Ага! И тебя… любимый. Вот, держи!

Кайзер озадаченно уставился на презент.

– Ты мне даришь руку и сердце?

– Ногу и печень тебе дарю, – проворчала я. – Бери, пока дают.

Роб взял коробку и потянул за край белой ленты. В коридоре притихли.

– Там кексы! – услышала я Викулин шепот. – Дашка их Роберту испекла. Шоколадные!

Кайзер открыл крышку и стал разглядывать мои «творения».

– Ох и вкуснотища, наверное! – продолжала мечтательно шептать Вика.

В этот момент динамики над головой зашипели, а затем раздался бодрый голос нашего школьного диджея, десятиклассника Вали Касаткина:

– Доброе утро, дорогие гимназисты! По прогнозу синоптиков, сегодняшний день влюбленных подарит нам настоящее весеннее солнышко. Передо мной на столе – целая кипа ваших анонимных и не очень посланий и признаний… Что может быть лучше?

Может, мои кексы? Роберт осторожно взял один и внимательно осмотрел. Разве что не понюхал…

– Жуй-жуй, Робик, – сказала я.

Парень откусил кусочек и замер. Как и все остальные вокруг. Я тоже затаила дыхание.

– А у нас уже есть одна музыкальная заявка, которая успеет прозвучать прямо сейчас, перед началом урока. Роберт Кайзер передает горячий привет своей девушке Даше. «Дэнни, давай больше никогда не ссориться!» – предлагает Роб…

Я задрала голову, чтобы взглянуть на динамик, а в коридоре раздались первые аккорды песни Александра Серова:

– «Подними глаза в рождественское небо…»

Роберт пару секунд подержал кекс во рту, и начал с невозмутимым видом жевать.

– «…В жизни до тебя я так счастлив не был…»

– Не знал, что ты настолько в меня влюблена, – проговорил Роберт.

– Что?

– Пересолила немного, говорю.

– А!.. Ну если только совсем чуть-чуть, – хладнокровно отозвалась я.

– Ты ж моя хозяюшка, – с умилением проговорил Роб, снова откусив кекс.

Что-о? Еще один кусок? Кайзер – самоубийца!

Вскоре стало понятно – одноклассник и сам этому не рад.

– «…Я люблю тебя до слез,

Каждый вздох как в первый раз…»

Кайзер так долго держал во рту чертов шоколадный кекс, что, казалось, никогда его не проглотит.

– Молодец, для пищеварения вроде полезно тщательно прожевывать пищу, – сказала я. – А то глотаешь вечно, как утенок. Не жуешь толком.

– Мм… – промычал Роб.

– «…Лепестка-а-ми белых роз

Наше ло-о-же застелю…»

– Господи, почему он так надрывается? – задрав голову к динамикам, с раздражением поморщился Роберт.

– Сам заказал такую песню, – хмыкнула я.

В коридоре появилась Нелли Николаевна. Открыв нам кабинет, снова ушла в сторону учительской.

Одноклассники перестали пялиться на нас с Кайзером и потянулись в класс. Роб смог дожевать мой кекс…

– Ну как? – спросила я.

– Чуть коньки не отбросил.

– Спасибо, я старалась! Решила внести перчинку в наши отношения.

– Ага, сразу почувствовал перец.

Я направилась в кабинет следом за остальными. В проходе Роб легонько схватил за локоть.

– У меня, Даша, тоже есть для тебя подарок. Все-таки особый день…

– Ну?.. – я заметно напряглась.

Роберт достал из кармана брюк белый платок и протянул мне.

– Вызываешь на дуэль?

Я уже представила, как мы с Кайзером ранним утром в заснеженном лесу, с оружием в руках, отсчитываем пару десятков шагов друг от друга. Хотя в таком случае Роб должен был кинуть в меня перчатку…

– Дуэль? – удивился он. – Дурында, это белый флаг! Я предложил тебе мир, дружбу, жвачку. Хотя после твоих шоколадных кексов лучше и правда застрелиться…

Я уставилась на парня, а он на меня. Вспомнила, с каким непробиваемым лицом Кайзер при остальных жевал мою стряпню. Негромко захихикала:

– Ой!

Роб тоже рассмеялся. Мы стояли в дверях кабинета химии и дружно ржали под трель звонка.

– Все, голубчики, звонок! – раздался голос Нелли Николаевны. – На уроки химии у вас отведено три месяца, а любоваться друг другом можете всю оставшуюся жизнь…

И это было внезапное, но очень приятное открытие.

Весна

По неделе ни слова ни с кем не скажу,

Все на камне у моря сижу,

И мне любо, что брызги зеленой волны,

Словно слезы мои, солоны.

Были весны и зимы, да что-то одна

Мне запомнилась только весна.

Стали ночи теплее, подтаивал снег,

Вышла я поглядеть на луну,

И спросил меня тихо чужой человек,

Между сосенок встретив одну:

«Ты не та ли, кого я повсюду ищу,

О которой с младенческих лет,

Как о милой сестре, веселюсь и грущу?»

Я чужому ответила: «Нет!»…

Анна Ахматова

1 марта 20…8

Хочется громко прокричать: «Ура!» Весна! Мы ее дождались.

Несмотря на рыхлые ссутулившиеся сугробы за окном, настроение солнечное и мартовское.

Как в песне любимого тетей Машей сэра Тома Джонса:

«Если бы я правил миром – каждый день был бы первым днем весны».

5 марта 20…8

– Представим, что рыжая никогда не встречалась с Гурьевым. Сейчас она сидела бы за нашим столом? – спросила во время обеда Викуля.

– Ты это к чему? – удивилась я.

– Да так… – туманно отозвалась подруга, ковыряясь вилкой в овощном салате. – Кто-то слишком много времени проводит с Витой…

Я посмотрела на Карину.

– Тоже так считаешь?

– В общем и целом… – начала Карина.

– Бросьте! – рассмеялась я. – Вы же не ревнуете?

– Ревнуем? – воскликнула Викуля. – Вот еще! Общайся с ней сколько влезет, нам не жалко. Только, пожалуйста, не покушайся на святое!

Я пожала плечами. О чем вообще Вика болтает?

– Идти за выпускными платьями мы должны втроем. Помнишь, договорились ведь еще в девятом классе.

– А-а-а!.. Как же. Помню-помню!

– И я бы на твоем месте особо не дружила со своей прямой конкуренткой, – сказала Карина.

– Ты про королеву бала?

– Разумеется! – вклинилась Викуля. – Брось, Дашка, всем понятно, что в следующий тур пройдете вы вчетвером. Мы с Климом, как и остальные кандидаты, пролетаем как фанера над Парижем. Нет у нас такой поддержки.

– Скоро публичные выступления, – напомнила Карина. – Ты придумала речь?

– Если честно, нет, – ответила я. – Как-то не до речей пока.

– Ты что, Дашка! – ахнула Викуля. – Я тебя в последнее время не узнаю. Вот я бы за эту корону…

В противоположном углу столовой раздался дружный смех. Мы втроем одновременно повернулись на шум. Вокруг Фила и Виты, что-то оживленно рассказывающих по очереди, сгрудились ребята из параллельного «Б» класса.

– Плохо дело, – вздохнула Викуля.

– Почему?

– Даша, как это почему? Неужто не понимаешь? Вам с Робертом надо поднапрячься, старые заслуги уже не прокатят. За Гурьева и рыжую – и «Б» класс, и добрая половина нашего…

– Половина? – ужаснулась я.

– Конечно! Вита ко всем подъехала на кривой козе.

– Викуля, ты сегодня просто мастер пословиц и поговорок, – улыбнулась Карина.

Вика поморщилась и обратилась ко мне:

– А ты, наоборот, совсем перестала с нашими общаться.

– Теперь?.. Когда мама только о поступлении твердит…

– Поступление поступлением, но ведь стать королевой выпускного бала всегда было твоей мечтой, – напомнила мне Викуля.

– Верно, – кивнула я.

– Все в твоих руках! – напутствовала меня Викуля. – Про Кайзера молчу, он свою корону, конечно, профукает. Почему не разговаривает с избирателями?

Карина рассмеялась:

– Представляю себе эту картину. Вот уж кому точно все равно! А у тебя, Вика, кукушка совсем поехала со школьными конкурсами.

– Этот сладкий вкус победы, – отмахнувшись от Карины, проговорила Вика. – Короче, не забывай, Даша. Я в тебя верю… Покажи рыжей!

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на Фила и Виту. Те, словно парочка знаменитых актеров на пресс-конференции, с приветливыми улыбками продолжали что-то вещать. Рядом с Витой Фил очень изменился. Стал увереннее и общительнее. Кто бы мог подумать, что он вообще решит участвовать в конкурсе… Но что не сделаешь ради своей девушки?

8 марта 20…8

Вечером мы с Витой по скайпу обсуждали речь для предстоящей предвыборной кампании.

– Я им скажу: «Уважаемые гимназисты, а в особенности выпускники! Это очень трудный для нас год!»

Вита говорила с таким серьезным лицом, что я невольно рассмеялась:

– Больше похоже на речь президента у Кремля среди елок.

– Да-а? – девчонка расстроилась. – Не хочу, чтобы все походило на стеб. Нужно что-то романтичное, легкое, необычное. Но в голову ничего не лезет! Я еще и на сцене перед залом обычно волнуюсь…

– Не расстраивайся, – ободрила я Виту. – До выступления – целый месяц. Обязательно что-нибудь придумаешь!

– А ты пока ничего не писала?

– Сделала кое-какие наброски на физике, – ответила я.

– Покажи! – попросила Вита.

– Ладно… – я потянулась за школьной сумкой, которая лежала на кровати, и достала тетрадь.

Прокашлявшись, я негромко произнесла:

– «Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна». В семнадцать лет каждый из нас воображает себя горячей большой звездой. Нам кажется, что все объекты солнечной системы должны вращаться исключительно вокруг нас. Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей. А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?..

– Погоди-погоди! – перебила меня Вита.

Она наклонилась, а через пару секунд снова появилась на экране с большим белым котом в руках.

– Эта наглая морда мой зарядник жрет!

Я рассмеялась.

– Привет, Пончик! – громко сказала в монитор.

Так зовут кота Виты. И точно так же меня называет иногда Роберт…

Возможно, на моем лице появилась глупая улыбочка, потому что одноклассница поинтересовалась:

– Как тебя Роб с международным женским днем поздравил?

– Носки подарил, – заявила я. – И пену для бритья.

– Чего-чего? – захохотала Вита.

– В отместку за мой аналогичный подарок на двадцать третье, – проворчала я.

– Вы забавные!

– Какое там… – рядом со мной завибрировал телефон. – Ой, Вита, папа звонит! Поздравить, наверное, хочет.

Вита знала, что мой отец живет в другой стране, и послушно закивала.

– Отключаюсь, – проговорила она.

Я тоже захлопнула крышку ноутбука и ответила на вызов.

Через некоторое время в комнату заглянула мама:

– Ты с папой?..

Я убрала телефон от уха.

– Хотите поболтать? – предложила я.

– Болтали уже, – смутившись, попятилась из комнаты родительница. – Привет ему!

Я только горько усмехнулась и вернулась к разговору.

– Да?.. Мама заходила…

Почему они держат меня за дуру? Еще в канун Нового года я поняла, что нашей семьи больше нет.

12 марта 20…8

Сегодня на нашем «вечере откровений» я решила устроить для тети Маши допрос с пристрастием.

– Мария Архиповна, а как вы относитесь к девушке Филиппа?

Спросила и замерла в ожидании ответа.

– А почему тебя это интересует? – удивилась она.

– Просто… Понимаете, с каждым днем мы становимся с Витой все ближе. Я вижу, что она ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино. Но рассказать ей что-то личное и сокровенное я до сих пор не решаюсь.

– А есть что скрывать? – с подозрением в голосе поинтересовалась Мария Архиповна.

Никто, кроме нас с Робертом, не знает о заключенном на набережной договоре…

– Например, про папу, – нашлась я. – А девчонки, Каринка и Викуля, каждый день осуждают наше общение. Может, ревнуют?

Тетя Маша молчала.

– С другой стороны, если Филипп так долго дружит с Витой…

– Значит, с ней все в порядке? – усмехнулась Мария Архиповна.

– Мне кажется, ваш сын разбирается в людях, – серьезно сказала я.

Тетя Маша поднялась из-за стола, чтобы поставить чайник.

– Ну а Вита делится с тобой чем-то личным?

Я на мгновение задумалась.

– Нет. Определенно, нет! Один раз разоткровенничалась, на выставке… Призналась, что стесняется свою мать. И все.

– Я так и думала, – покачала головой тетя Маша. – Дорогие мои… Как же вы похожи!

– Похожи? – удивилась я.

То же самое рыжая говорила мне перед Новым годом. «Я знаю, каково это, когда только выглядишь счастливой».

– Виолетта очень одинока, – произнесла Мария Архиповна. – Поэтому я рада, что Филипп появился в ее жизни. Такая семья… не позавидуешь.

– В школе она выглядит очень даже счастливой, – возразила я.

Потому что рядом Фил?

– Она много рисует, и, как я успела выяснить, всегда была предоставлена самой себе… А ее мама занята личной жизнью.

Прямо как моя – карьерой.

– Да, я слышала, что у нее уже третий брак.

– Ах, дело не в этом! – вздохнула тетя Маша. – Похоже, Витой никто с детства особо не занимался. Из наших разговоров у меня сложилось впечатление, что она готова на все – лишь бы получить одобрение матери. Старательная, закрытая, несчастная девочка… Мне ее искренне жаль.

Мария Архиповна казалась совсем расстроенной. Она всегда все близко к сердцу принимает. Если бы не эта добрая женщина, какой бы выросла я? Ее любви хватит на каждого…

Под звук бурлящего чайника я поднялась из-за стола и подошла к тете Маше. Крепко ее обняла.

– Спасибо за то, что вы есть.

18 марта 20…8

Я наблюдала в окно, как холодный ветер качал клены. Река по-прежнему не сбросила ледяной покров, а мелкие снежные соринки царапали стекло. Мерзкая погода. И где настоящая весна, в конце концов?

Уже хотела слезть с подоконника, когда увидела, как по набережной неспешно идет Кайзер. Утром в воскресенье, да еще и в такую погоду, он был у реки совершенно один. Не считая его жуткой собаки, которая крутилась под ногами. Я, ни секунды не раздумывая, спрыгнула на пол и направилась к шкафу. Переодевшись, выбежала из комнаты.

– Дарья, ты куда? – выкрикнула мама, услышав, как я копошусь в коридоре.

– Прогуляюсь! – громко ответила я, натягивая куртку.

– Сейчас?

– Ага, мам… Проветриться надо!

«Проветриться» – самое точное слово. Ветер, будто подгоняя, вместе со снежным вихрем понес меня по пустой улице. Перебежав через дорогу, оказалась на набережной. Роберт стоял ко мне спиной, натянув на голову капюшон черного пуховика.

– Привет! – сказала я, боясь, что Роб из-за свиста ветра меня не услышит.

Одноклассник оглянулся и, кажется, ничуть не удивившись, произнес:

– Привет, Дэнни. Только не говори, что ты решила прогуляться и мы случайно встретились.

– Почему же? – с вызовом произнесла я. – Очень люблю бродить по городу в такую погоду.

И шагнула к Роберту. Хотя это ветер с силой толкнул меня в спину. Кайзер усмехнулся:

– Если бы не Вуди, в жизни бы не вышел из дома.

– Вуди? – переспросила я, косясь на пса в наморднике. – Дятел, что ли?

– Сама ты, Севастьянова, дятел, – оскорбился Роб. – Вуди – мой друг.

Услышав наш разговор, бультерьер подошел к хозяину и улегся на снег возле парня. Такой невысокий пес, а крепкий. Как его с набережной не сносит?

– Если хочешь, можешь погладить, – предложил Роберт.

– Не горю желанием.

– Он в наморднике только потому, что так положено, – сообщил Кайзер, щурясь от порывов ветра. – Эти предрассудки… Вуди – самый добрый пес на свете.

– А с виду и не скажешь, – поглядывая на бультерьера, заметила я.

Эта порода вселяет в меня страх.

– А ты всегда судишь по обложке? – полюбопытствовал Кайзер.

– Отстань, просто инстинкт самосохранения взыграл. Никого я не сужу!

Я нерешительно подошла к псу и присела возле него на корточки. Бультерьер сразу завилял хвостом.

– Ву-ди! – негромко проговорила я, коснувшись его мускулистой спины.

Шерсть бультерьера оказалась гладкой и холодной.

Вуди уткнулся носом в мои колени, словно мы были старыми друзьями и целую вечность не виделись. Я рассмеялась. Кайзер наблюдал за нами.

– Вообще-то я побаиваюсь собак, – призналась я, подняв голову и посмотрев на Роберта. – У меня однажды был щенок, прожил с нами две недели, но мама отдала его обратно в приют. Только мы подружились…

– Отдала твоего друга? – спросил Роберт.

– Он сгрыз в щепки деревянный плинтус и сожрал папины кожаные туфли.

– Такое с друзьями бывает, – с пониманием кивнул Кайзер и протянул мне руку: – Вставай!

Парень помог мне подняться.

– Пойдем, – Роб не выпускал мою ледяную ладонь.

– Куда? – удивилась я.

– Холодно. Я хочу, чтобы вы с Вуди поближе познакомились.

И Роберт повел меня за собой вдоль набережной. А бультерьер легко засеменил рядом с нами.

– Мы идем к тебе домой? – ужаснулась я.

– Ну да, а что такого? – не оборачиваясь, спросил Роберт.

– Не знаю! Неудобно. Воскресенье, родители дома…

– Уже давно не припомню такого воскресенья, чтобы они были дома, – усмехнулся Роберт. – Дэнни, не стесняйся!

Я промолчала. Больше не сказав друг другу ни слова, мы добежали до «председательского» дома с белыми колоннами. Переступили порог просторной красивой парадной, стряхивая с влажных курток хлопья снега. Здесь были высоченные потолки с лепниной и старый лифт с сеткой. Я такой только в кино видела.

– Всегда хотела здесь побывать, – призналась я, стоя в кабине.

– Заглянула бы в гости, – ухмыльнулся Кайзер.

Все у него так просто…

Роберт долго возился с замками, а потом распахнул тяжелую железную дверь.

– Проходи!

Квартира Кайзеров оказалась огромной и очень светлой. Неплохо живут местные депутаты.

– Ты давай в столовую, а я Вуди лапы протру.

Я двинулась по коридору, на ходу расстегивая куртку. Застыла в дверях, когда заметила за огромным столом красного дерева маленькую светловолосую девочку. Перед ней стояла розовая миска.

– Ой, привет, – растерянно произнесла я.

– Привет! – звонко отозвалась девочка, отправляя в рот ложку. – Ты Даша?

– Даша! – ответила я.

– Роб про тебя рассказывал нам. Я – Софи.

Рассказывал? Ах, ну да. Я ведь хорошее прикрытие, чтобы ходить на сомнительные молодежные вписки.

– Очень приятно, Софи, – улыбнулась я.

– Взаимно! – важно кивнула девочка.

В столовую вошел Кайзер.

– Сонь, ты еще не доела, что ли? – спросил он. – Уже успел с Вуди погулять…

– Доела! – Софи отодвинула розовую миску. – В прошлый раз суп у тебя вкуснее получился.

Кайзер супы варит? Я обалдела.

– Сегодня какой-то несоленый, – продолжила ворчать Соня.

– Соль – белая смерть, – проговорил Роберт, покосившись на меня.

Я покраснела. Мои кексы вспоминает…

– Чаю теперь хочу, – заявила Соня. – С конфетами!

Роберт засуетился у кухонного стола.

– Дэнни, ты будешь чай?

– Суп хочу! – серьезно сказала я.

Кайзер обернулся и рассмеялся.

– О’кей! Не слушай Соньку, она вредничает. Супец получился что надо!

Почему-то я в этом даже не сомневалась. Сняла куртку и села за стол напротив Софи. Девочка с интересом разглядывала меня. Я перевела взгляд на Роба. После строгой школьной формы было непривычно видеть одноклассника таким домашним – с растрепанными волосами, в баскетбольных шортах и толстовке.

– Даша, ты любишь конфеты? – спросила Соня.

– Я люблю мармелад, – ответила я малышке.

– А мне шоколадные нравятся. И вафли.

– От шоколада зубы портятся, – подал голос Роберт.

Но Соня проигнорировала замечание старшего брата и снова обратилась ко мне:

– Я уже учусь в школе. У меня почти все зубы поменялись, один молочный остался.

– Круто! – восхитилась я.

Роберт поставил передо мной тарелку разогретого куриного бульона и сел рядом с Софи. Но девочка тут же встала из-за стола и осторожно взяла чашку с чаем.

– Разбавил мне?

– Ага.

– В комнате попью, пока мама не видит.

И Соня потянулась за вазой с конфетами.

– Только одну, – предупредил Кайзер младшую сестру.

– Жадина! – вздохнула та.

Но взяла, как положено, конфетку и направилась к дверям.

– Приятного аппетита, Даша, – проговорила Соня, выходя из столовой.

– Ой, спасибо! – выкрикнула я и посмотрела на Роберта: – А ты – строгая мамочка!

– Давай ешь, – кивнул на тарелку Роб, – а то остынет.

Было немного неловко из-за того, что Кайзер сидит напротив и гипнотизирует меня взглядом. Я зачерпнула ложкой бульон, подула и осторожно попробовала.

– Ну как?

– Слушай, Роберт, очень вкусно! – искренне отозвалась я.

Вообще было приятно сидеть в светлой красивой комнате и уплетать горячий куриный бульон, в то время как за окном разыгралась настоящая мартовская вьюга. За последнее время это было самое уютное домашнее воскресенье.

– Могу поделиться рецептиком, – насмешливо произнес Роберт, откинувшись на спинку стула.

– А я тебе могу дать рецепт своих кексов, – невозмутимо сказала я.

– Как вспомню – так вздрогну.

– Вот уж спасибо! – притворно оскорбилась я.

Когда Роберт поставил на стол две чашки с чаем и вазу со сладостями, мы одновременно взяли себе несколько конфет.

– По-моему, это лицемерие, – рассмеялась я. – Ведь Софи можно только одну.

– Мы бережем Сонькин молочный зуб, – ответил парень, отправляя в рот шоколадный батончик.

Я с любопытством посмотрела на одноклассника:

– Значит, твои родители тоже пропадают на работе, а ты дома вроде как за главного?

– Ага, – подтвердил Роб.

– Но ведь так нечестно! – сказала я.

– Нечестно? – удивился Кайзер. – Это взрослая жизнь, Даша. Сложно совмещать карьеру и семью, особенно когда речь идет о крупных суммах. Я понимаю родителей.

– Твои выбрали карьеру?

– Я бы так не сказал. Мне хватает внимания. И мама, и папа в курсе того, что происходит со мной. Работают много, да. Но мне даже нравится независимость. А у Сони есть хорошая няня.

Я тяжело вздохнула:

– Не знаю… Несмотря на все то, что у меня есть в материальном плане… Я бы не хотела такое детство для своих детей.

– Все в твоих руках, Дэнни, – улыбнулся Роберт.

В столовую, стуча когтями по паркету, вошел Вуди.

– Эй, малыш! – позвал пса Роберт. – Иди к нам, друг.

Я встала из-за стола и сразу же наткнулась на яркий мячик.

– Можно?.. – спросила я в никуда: не то у Роберта, не то у бультерьера.

– Хочешь с ним поиграть? – уточнил Кайзер. – Бери, конечно! Вуди это любит.

– Где-то читала, что бультерьеры не жалуют, когда трогают их вещи, – неуверенно произнесла я.

– Вуди – воспитанный мальчик, – заявил Роб. – Я научил его делиться игрушками с другими.

И я запустила яркий мяч вперед: благо столовая у Кайзеров – просто огромная и есть где разгуляться. Вуди, поскуливая от радости, тотчас погнался за ним. Я уселась на пол, встречая пса. Довольный пес притащил в зубах мяч и уткнулся носом в мою ладонь.

– Хороший мальчик! – рассмеялась я. – А можно взять его на руки?

Роберт даже ответить не успел, Вуди, виляя хвостом, уже взгромоздился мне на колени. Я крепко обняла пса.

– Но не поднимай, – предупредил Роб. – Он тяжелый.

– Он улыбается! – воскликнула я, рассматривая потешную морду Вуди.

Пес забавно и беззлобно оголил клыки. Теперь он вообще не казался мне страшным.

– Надо же! Он умеет улыбаться!

Я не могла поверить в происходящее.

– Конечно, – рассмеялся Роб, по-прежнему сидя за столом. – Это ведь мой Вуди! Дэнни, ты прелесть.

Вдоволь наигравшись с чужим псом, я засобиралась домой. Мама сегодня не на работе, а я куда-то учесала в самую вьюгу… Хорошо, идти недалеко.

Когда я обувалась, в коридор выбежала Соня.

– Уходишь? – разочарованно спросила она. – Думала, мультики вместе посмотрим. Роб всегда выбирает дурацкие – про роботов. А мы бы с тобой про принцесс посмотрели.

– Даша еще придет, – сказал Кайзер.

Я, перестав шнуровать ботинки, подняла голову, изумленно уставившись на Роберта. Разве? Одноклассник пожал плечами.

– Точно? – обрадовалась Софи.

– Точно, – улыбнувшись, пообещала я. – У меня много любимых мультиков про принцесс. – Выпрямившись, я проговорила: – Ой, Роберт, я на стуле шарф оставила, принеси, пожалуйста!

Когда Кайзер скрылся из виду, я достала из кармана пару конфет, заранее прихваченных из вазочки, и протянула Соне.

– Держи! Только брату не показывай. Съешь в своей комнате… С чаем.

Софи обрадовалась.

– Спасибо, Даша! – проговорила она, принимая из моих рук шоколадные конфеты. – Ты хорошая! Поэтому Роберт тебя и любит.

24 марта 20…8

Сегодня видела белые кучевые облака. И солнце светило так ярко… Радуюсь каждому куску сухого асфальта под ногами, каждой проталине… Зима в этом году конкретно не хочет отступать.

До сегодняшнего дня мне казалось, что весна, сдавшись, к нам уже и не придет.

26 марта 20…8

Перед уроками Карина подошла к нашей с Викулей парте. Вика в это время где-то пропадала с Елесиным.

– Даш, можно тебя на минутку? – серьезно спросила подруга.

– Хоть на десять, – улыбнулась я, поглядывая на часы: именно столько оставалось до начала первого урока.

– Только не здесь, – предупредила Карина. – Хорошо?

– Ладно, но ты меня пугаешь, – удивилась я.

Мы быстро вышли в коридор, а затем подруга, взяв меня за руку, повела к женскому туалету.

Карина то и дело оглядывалась по сторонам.

Прогнав из уборной парочку младшеклассниц, подруга закрыла за нами дверь.

– Проверишь кабинки? – насмешливо спросила я.

– Сейчас тебе будет не до шуток! – заявила Карина.

– Боже, что случилось-то? – испуганно воскликнула я.

– Я познакомилась с одним парнем… – негромко начала Карина.

– Издеваешься? – нахмурилась я. – К чему такая таинственность?

– Не перебивай! – поморщилась она, усаживаясь на подоконник. – В общем, ему двадцать три, он программист.

– Супер!

– Даша! – прикрикнула на меня обычно сдержанная Карина. – Ты дослушаешь меня?

Я молча закивала.

– На чем я остановилась?

– Ему двадцать три, он программист…

– Ага. Я его вчера вечером в друзья добавила… и у нас оказался один общий друг. Вита!

Карина замолчала и выразительно посмотрела на меня.

– И?.. – протянула я.

– Сейчас продолжу, – вздохнула Карина. – Я спросила у Вадика – его так зовут, – как они с рыжей познакомились. И знаешь, что он ответил?

– Понятия не имею. Они раньше встречались?

Карина покачала головой. И вид у нее стал какой-то подавленный.

– Сказал, что еще осенью Вита обратилась к нему, чтобы одну клушу взломать.

Я промолчала.

– Стоит ли говорить, что клуша…

– Поняла-поняла, – поморщилась я, усаживаясь на подоконник рядом с подругой. – Получается, Кайзер не виноват, а вши мне Вита выдумала?

– Ага, – проговорила Карина, осторожно поглядывая на меня.

У меня не было слов. Чувствовала себя полной идиоткой.

– Но что я Вите в начале осени сделала-то? Мы ведь и словом с ней тогда ни разу не перемолвились.

– Зато сейчас – лучшие подружки! – усмехнулась Карина. – Черт ее знает, зачем она так поступила. Как думаешь, рыжая сожалеет о том, что натворила?

Только вчера мы проболтали с Витой целый вечер, смеясь и обсуждая любимый ситком. Если честно, обида накрыла такой волной… Карина продолжала внимательно за мной наблюдать. Я попыталась проглотить ком, подступивший к горлу.

– Даш, но сейчас-то Вита жалеет о своем поступке? – повторила свой вопрос одноклассница. – Столько времени прошло. Теперь все по-другому.

«Я вижу, что она ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино». «Старательная, закрытая, несчастная девочка».

Она просто запуталась в себе…

– Нет, – твердо произнесла я. – Нет, сейчас Вита не жалеет о своем поступке. Осталось разобраться, почему она так гадко поступила со мной. Ведь она совсем меня не знала, и я ей ничего плохого не делала.

– Кстати, про тебя и Кайзера тоже рыжая протрепалась. А ведь Викуля сколько раз предупреждала… – строго начала подруга.

– Угу.

– Ты плачешь, что ли? – воскликнула Карина. – Дашка, ты чего? Из-за Виты? Мало ей тогда Вика снежками наваляла, а ты еще за нее заступилась.

– Не плачу я! – шмыгнула носом. – Но неожиданно как-то… Мы так хорошо общались.

– Надеюсь, ты не слишком с ней разоткровенничалась?

– Не слишком, – вздохнула я. – Хотя была к этому близка.

– Да уж! – сказала Карина, пододвинулась ко мне и обняла за шею. – Ты, Дашка, конечно, даешь! Прямо прикипела к новенькой… На тебя не очень похоже.

– В том-то и дело, что решила начать доверять малознакомым людям, а вышло как? – пробубнила я. – Карин, ты меня задушишь!

Подруга отстранилась и негромко рассмеялась:

– Прости! В порыве чувств. Что делать-то с Витой будем? Как накажем? Ты у нас мастер на подобные выдумки! Взломаем ее? Вадик поможет. Может, пустим какой-нибудь грязный слушок? Или некрасиво подставим и снимем на камеру?

Я молчала. Почему-то вспомнила тот темный ноябрьский вечер, когда Виолетта ухватилась за куртку Фила и просила не отдавать ее матери. Слова тети Маши о том, что рыжая – одинокая, нелюбимая, несчастная… Это все правда.

– А никак! – спрыгнула я с подоконника. – Пойдем, сейчас урок начнется.

– Что? Погоди, Дашка! В смысле – никак? Оставишь все как есть? Вообще тебя не узнаю! Она ведь метит на твое место! Одна ее укладка чего стоит – такая же, как у тебя.

Я обернулась:

– Давай ее пожалеем и просто забудем.

– Пожалеем? За что? Гадина! – сердилась Карина. – Если б мы раскусили ее в начале года, клянусь, спокойной жизни ей в гимназии было б не видать. А теперь она успела своим чертовым обаянием всех подкупить!

– Кроме тебя, – усмехнулась я. – И Роберта.

Кайзер, заявив еще первого сентября, что новенькая не в его вкусе и ему неинтересна, ни разу не общался с Витой.

– Но попытки предпринимала, – произнесла Карина, снова обняв меня. – Ладно, Севастьянчик мой, не грусти! И на улице Виолетты перевернется грузовик со вшами.

– Ты о чем? – рассмеялась я.

Слезы на глазах давно высохли.

– Как о чем? Бумеранг никто не отменял! Посмотрим, когда он прилетит в ее рыжую голову.

– Тушь не растеклась?

– Нормально все. Бежим! Звонок был!

Я не подошла к Вите ни на одной из перемен. Одноклассница, почуяв изменения в моем настроении, тоже не предпринимала попыток поговорить.

– Тебе Карина рассказала? – спросила я на последнем уроке у Викули.

– Что? – искренне удивилась Вика.

– Значит, нет, – вынесла вердикт я.

Карина решила не вводить в курс дела экспрессивную, взрывную и болтливую Викулю. Зная Вику, можно было предположить, что наша подруга точно бы бросилась в атаку – и одними снежками бы там не обошлось.

Теперь у нас с Кариной есть общий секрет на двоих. Только что с ним делать?

– А что рассказала-то? – не отставала Викуля.

– Где можно туфли от «Маноло» на выпускной найти, – ляпнула я.

– Ты смотри! – возмутилась Вика. – Каринка, молчит как партизан! Да я после уроков припру ее к стенке! – воинственно пообещала она. – А ты чего сегодня такая кислая? Обидел кто? Отвечай, Дашка, мало этому человеку не покажется.

– Хватит! Разошлась! – рассмеялась я. – Все хорошо! Ведь у меня есть ты.

– Чего? – недоумевала Викуля.

– И еще есть Карина, – добавила я.

– И Роберт! – встряла Вика.

– Про Роберта забудешь… как же, – добродушно проворчала я.

Единственное, что меня тревожило после всей этой истории – дружба Фила и Виты. Ведь Гурьев точно так же, как и я, попался на удочку новенькой рыжей. Поэтому, когда я увидела парня в коридоре, решила с ним побеседовать.

Филипп стоял напротив школьной газеты, вывешенной на стену. Там были крупные фотографии нас четверых – основных претендентов на корону выпускного бала. Под фото – краткие шуточные справки с перечислением заслуг «перед Отечеством», перед гимназией то есть.

– Привет, – поздоровалась я. – Можно с тобой поговорить?

Филипп резко обернулся.

– Привет, конечно!

И Гурьев продолжил разглядывать фотографии.

– Еще в начале года подумать не мог, что окажусь здесь, – кивнул Фил на газету, и я слабо улыбнулась. – Даже вашего красавчика Елесина обошел.

Я не знала, с чего начать. И поверит ли мне Филипп? Он и Вита очень близки… Наверняка воспримет в штыки мою обличительную речь. Мне бы, конечно, не пришлось по душе, если б про дорогого мне человека стали болтать гадости. Еще решит, что я плету интриги из-за предстоящего бала. Меня охватила паника. Как его предупредить?

– Да, я тоже подумать не могла, – брякнула я.

Фил покосился на меня.

– Скажешь, я так плох? – понял он мое высказывание по-своему.

– Ой, нет! – воскликнула я. – Ты что! Я ведь совсем другое имела в виду. Просто предположила, что тебе все это неинтересно.

Гурьев усмехнулся и опять повернулся к газете.

– Ведь кто-то должен был поставить выскочку на место, – сердито проговорил он.

– Выскочку? – переспорила я. – Ты про Роберта?

– Про кого ж еще.

– Может, и я выскочка? – рассердилась я.

Почему-то стало обидно за Кайзера.

– Про тебя я ничего не говорил.

Верно. Он не говорил – в отличие от Виты. Может, рыжая улыбалась мне в глаза, а за спиной все это время перемывала нам с Робертом косточки…

– Кайзер спит и видит себя победителем. Король!

– Ему вообще нет дела до конкурса, – впервые в жизни разозлившись на Фила, заявила я. – Ты сравниваешь в газете ваши достижения? На тебя и твои заслуги Роберту тоже плевать!

– Даша, ты чего? – растерялся Филипп. – Ты хотела мне что-то сказать?

– Забей! – бросила я на ходу. – Не о чем нам разговаривать.

– Обиделась, Даш? – выкрикнул Фил мне в спину. – Из-за Кайзера своего ненаглядного?

Я ничего не ответила. Успокоилась только на улице, когда шла к машине, которую сегодня за мной прислала мама. День был ветреный, но по-весеннему солнечный. Одновременно щурясь от ярких лучей и кутаясь в пальто, под звонкий птичий щебет я перепрыгивала через лужи.

Гурьева иногда переклинивает на Кайзере. Невозможно нормально общаться… Интересно, это Вита его так настроила на победу? Надеюсь, Филипп поменяет отношение к конкурсу.

Мне не хочется терять еще одного человека, которого я считаю своим другом.

1 апреля 20…8

Сердце сильно стучит о ребра. Дребезжит, звенит, как хрусталь, разбивается… Это конец.

3 апреля 20…8

Рано или поздно все тайное становится явным. Противоречивые чувства. С одной стороны, я страшно злюсь, почему мне не сказали правду раньше. А с другой, хотелось бы вообще ничего не знать.

Первого апреля, в день весенних каникул, мы отправились с Викой и Кариной по магазинам. В поисках идеального колье для Викулиного розового платья на выпускной. День был по-настоящему весенним. После шопинга еще немного погуляла по городу одна под радостный ритм капели.

Домой вернулась в прекрасном расположении духа, когда на улице солнце уже уползало за горизонт. В квартире было тихо. У тети Маши выходной, а мама, наверное, снова на работе… Разуваясь, я негромко напевала какую-то дурацкую песенку, а затем вприпрыжку отправилась на кухню, помня, что в холодильнике есть кока-кола. Вкусная, ледяная… То, что нужно!

Включив свет, не сразу заметила маму, которая сидела у окна. Просто не ожидала, что в такой час она будет дома.

– Ты меня напугала! – воскликнула я. – Почему в тишине сидишь? Хоть бы музыку включила. Или телевизор.

В руках у родительницы был бокал с виски. Вместо ответа мать сделала глоток и поморщилась.

– Что за повод? – спросила, резко открывая холодильник.

Она молчала. Вожделенная большая бутылка с колой загремела на одной из полок.

– Черт! Что отмечаем-то? Удачный контракт?

– День рождения, – ответила мать.

– День рождения? – удивилась я, доставая бутылку с газировкой и искренне надеясь, что не сильно ее взболтала. – Это хорошо. А чей?

– Сегодня, Даша, у тебя родился брат.

Пшш. Коричневая холодная пена побежала по рукам. Несколько капель упали на кафель.

– Какой еще брат? – опять переспросила я. – А-а-а, поняла, первое апреля! Очень смешно.

Мама отпила виски.

– Я серьезно, Дарья. У твоего отца родился сын.

– Та-а-ак, – протянула я, убирая колу в холодильник: от услышанной новости слегка дрожали руки. – А поподробнее? От кого сын? Почему я не в курсе?

– Прости, Дарья, сама узнала все перед Новым годом… Заработалась, не обращая ни на что внимания. Понятия не имела, как вообще реагировать и что тебе сказать.

– Понятно.

Я подошла к матери и отобрала у нее стакан.

– Сколько уже выпила?

– Не считала, – призналась она.

– Значит, достаточно.

Прихватила с подоконника и бутылку виски.

– Поэтому он не приехал? – спросила я, разглядывая маму.

– У этой… женщины беременность протекала очень тяжело. Постоянные угрозы. А тогда и срок был уже приличный. Он не мог ее оставить.

– Но почему ты мне сразу не сказала? – спросила я.

Куда деть дрожащие руки? Скрестила их на груди.

– Я?.. А как, Даша? Папа для тебя – супергерой. Навалилось столько работы, и эта… но… но… новость…

Она закрыла лицо ладонями, и плечи ее затряслись. Никогда не видела, чтобы моя железная мама плакала. Я присела на край стула, потому что ноги у меня подкосились.

– Я такая дура слепая! – не отнимая рук от лица, глухо продолжила мать. – Даже не догадалась, когда у них начался роман… Но теперь есть ребенок. Все так далеко зашло… Он точно не вернется!

И она снова зарыдала, а я зажмурила глаза. Еще хотелось уши заткнуть, потому что каждый жалобный всхлип мамы острой иглою жалил в сердце. Мне не верилось, что это происходит с нами.

Я встала со стула. Осторожно дотронулась до маминого плеча.

– Не плачь, пожалуйста.

– Я – ужасная мать! Ужасная жена! – размазывая слезы по щекам, выкрикнула она, а затем схватила меня за руки и начала целовать липкие от колы ладони. – Дашенька, прости меня. Прости меня, пожалуйста…

– Что ты делаешь? – смутилась я. – Мам, ты пьяна… Ты устала. Пойдем?

Я помогла ей подняться на ноги.

– Держись за меня.

Я отвела маму в спальню и уложила на кровать. В комнате было темно и душно. Укрыла одеялом, распахнула форточку…

– Позвони Марии Архиповне, – глухим после рыданий голосом попросила мать. – Пускай останется у нас на ночь. Она мне нужна.

– Хорошо, – сказала я. – Постарайся уснуть, пожалуйста!

Тетя Маша была у нас через полчаса.

– Как ты, Дарь? – жалобно произнесла она, когда разувалась в коридоре.

– Маме хуже, – ответила я.

Во мне почему-то уже не было никаких эмоций. Абсолютно пусто. В голове, в душе…

– Чай заварю и к ней загляну, – кивнула тетя Маша на спальню мамы.

У себя в комнате я не стала зажигать свет. Включила ноутбук, чтобы отвлечься. Ложиться спать рано. Да и не уснула бы я…

В друзьях у Викули отыскала Кайзера и впервые написала ему сообщение:

«Дома?»

Ответ от Роберта пришел моментально:

«Дома».

Пока я раздумывала, что еще написать, Роб отправил второе сообщение:

«Приходи».

– Дарья, куда ты? – шепотом спросила Мария Архиповна, заметив, как я одеваюсь.

– С Кариной прогуляюсь, – ответила я. – Нет сил дома сидеть.

– Уже поздно!

– Меня проводят, – криво улыбнулась я. – У Карины есть парень. Ему двадцать три, и он программист.

Роберт открыл дверь сразу после моего робкого стука. Будто все это время караулил у глазка.

– Родители дома? – смущенно спросила я, не решаясь переступить через порог.

– Мы с Сонькой вдвоем, – ответил он, взяв меня за руку и потянув в квартиру. – Проходи!

В коридор выскочила довольная Софи.

– Ой, Даша! Привет! Ты мультики смотреть?

– Ты чего? – спросил Роберт. – Тебе через час спать ложиться.

– Про принцесс, – невозмутимо ответила Соня. – Уроки я сделала, а мультики сегодня еще не смотрела. Имею право!

Малышка дождалась, когда я сниму пальто и разуюсь, и повела меня в свою комнату:

– Хорошо, что ты здесь, я целый список составила.

– А ты спросила у Даши, хочет ли она твои мультфильмы смотреть? – подал голос Кайзер за нашими спинами.

– Хочу! – резко сказала я. – Очень!

Мне необходимо было отвлечься.

Мы зашли в детскую. Милые розовые обои, белая мебель, плюшевые игрушки… И небольшой диван, на котором мы втроем разместились. Соня села между мной и Робертом.

– Ты тоже с нами? – спросила Софи у брата. – А ты обычно фыркаешь от моих мультиков.

– А сейчас посмотрю, – кротко сказал Роберт, настраивая телевизионную приставку.

Мы молча уставились на экран, где вскоре появился логотип компании «Уолт Дисней» – замок с взрывающимся фейерверком. Соня даже дыхание затаила…

Как бы я ни пыталась вникнуть в суть мультфильма, мои мысли занимали только родители. Перед глазами все время была рыдающая ссутулившаяся мама…

От мрачных дум меня отвлек внезапный звонкий смех малышки. Я, похоже, пропустила что-то забавное. Соня так заливалась, что я тоже не смогла сдержать улыбку и стала наблюдать за счастливой девочкой… В воскресенье вечером ее родителей нет рядом, но она не чувствует себя брошенной. Может, дело в старшем брате? Я перевела взгляд на Роберта, который с интересом пялился в телевизор. Надо же, залип на мультфильм про принцесс, умора!

Я продолжила осторожно рассматривать профиль Роберта… Прямой нос, губы, изогнутые ресницы… Кайзер, почувствовав на себе взгляд, повернул голову и внимательно посмотрел на меня. Первым улыбнулся. И я слабо улыбнулась в ответ.

Вернувшись к просмотру, не сразу заметили, как Соня уснула. Хотя слишком долго мы не слышали ее веселых реплик и наивных расспросов.

Я сразу же поднялась на ноги. Роберт выключил плазму, аккуратно подложил сестре подушку под голову. Мы вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

– Мне пора, – шепотом произнесла я.

Внезапно в коридоре залязгали замки. Зажегся свет.

– Здравствуйте! – пролепетала я растерянно.

На пороге стояли родители Роберта и Сони.

– Здравствуй, Дашенька! – приветливо проговорила мама Кайзера. – Наконец и ты нас навестила. А то Робик все к тебе бегает.

Я сердито посмотрела на одноклассника, но тот стоял как ни в чем не бывало.

Женщина подошла ко мне и порывисто обняла. Я такого не ожидала.

– Приходи к нам чаще и чувствуй себя как дома, Дашенька! – ласково произнесла она. – Роб с тобой очень изменился. А как в школе стал хорошо учиться…

Еще бы! Ведь я делаю за Кайзера упражнения по русскому языку и анализ стихотворений.

– Мам, я провожу Дашу, – сказал Роберт, почуяв, что запахло жареным.

– Конечно! Соник спит? Сейчас в пижаму ее переодену…

– Родители вернулись с конференции, где выступал отец, – сообщил мне Роберт, когда мы натягивали верхнюю одежду. – Мама сопровождает его на мероприятиях. Они всегда вместе.

– Понятно, – глухо отозвалась я, вспомнив о своей семье.

До моего дома шли молча. Роберт, хмурясь, время от времени косился на меня. Я делала вид, будто не замечаю его заинтересованного взгляда. Остановились у подъезда, встав друг напротив друга.

– Не сочти меня нетактичным, – начал Роб, – но, может, ты расскажешь мне, что стряслось?

– Ничего, – быстро ответила я. – Ничего не… ничего! У меня все… хорошо!

Он усмехнулся:

– Странно доказывать это дрожащим голосом.

Я чувствовала, что вот-вот разрыдаюсь.

– У моего отца родился сын, – нехотя сообщила я. – Мама приняла эту новость слишком болезненно. А я… я даже не знала, что у папы другая женщина.

– Да… ситуация, – пробормотал растерянно Роб.

– Угу.

Роберт шагнул ко мне и бережно обнял меня. А я из последних сил держалась, чтобы не заплакать. Вспомнила, как еще осенью, когда я поссорилась с мамой, меня утешал Фил. Но тогда объятия не вызывали во мне таких сильных эмоций, хотя я искренне считала, что парень мне небезразличен.

Я крепко обнимала Роберта в ответ. Чтобы навернувшиеся слезы не потекли по щекам, подняла голову, разглядывая одинокий фонарный столб.

В один день моя жизнь превратилась в темный пустой двор. А Кайзер внезапно стал тем единственным светом фонаря у дома.

7 апреля 20…8

Уже неделю сбрасываю входящие звонки от отца, не решаясь на разговор.

До сих пор тяжело обсуждать с кем-либо эту тему. Каждое утро вымученно улыбаюсь зеркалу и стараюсь не думать о плохом. Постепенно эмоции утихнут, и жизнь пойдет своим чередом.

10 апреля 20…8

На протяжении весенних каникул я игнорировала Виту, давая понять, что дружба закончилась. Когда она в очередной раз настрочила мне личное сообщение с вопросом, что между нами все-таки произошло, я просто скинула ей ссылку на Вадика – Карининого парня. Больше рыжая мне не писала.

Сегодня в гимназии кандидаты читали ежегодные предвыборные речи… После уроков удрученные старшеклассники заняли свои места в актовом зале.

Я, Фил, Вита и Роберт стояли за кулисами вместе с Евгенией Яковлевной.

– Тяните жребий! – торжественно сказала она. – Именно он определит очередность ваших выступлений.

– Волнуешься? – шепнула я Роберту.

– Что? – Кайзер, не расслышав, наклонил голову.

Я тоже подалась вперед, нечаянно дотронувшись губами до мочки его уха.

– Волнуешься? – смутившись, повторила я.

В ответ Роб только закатил глаза. Мол, было бы из-за чего…

Жеребьевка показала, что первым выступит Фил, за ним Вита, потом Роберт, а мне предстоит закрыть сегодняшнюю программу. Вот и хорошо… Закончим на приятной лиричной ноте. Я была уверена в себе на сто процентов. Писала искренне, от души…

Гурьев, отойдя вглубь сцены, репетировал. Мы с Витой игнорировали друг друга. Конечно, меня неоднократно посещали мысли о том, что с сентября прошло много времени, и рыжая может сожалеть, раскаиваться. Но она даже не извинилась. Не объяснила, почему тогда так подло поступила… Поэтому я, гордо задрав голову, спустилась в зал. Послушаю речи остальных оттуда. Все равно выступать последней.

Заняла место рядом с Викулей и Кариной. Когда Филипп вышел на стену, раздались редкие аплодисменты. Было видно, что Гурьев страшно волнуется. Не все уютно чувствуют себя на подмостках, еще и перед полным залом зрителей. Фил начал неуверенно, но постепенно расслабился. Хотя речь его оказалась не слишком эмоциональной. Сухие факты: мы – выпускники – находимся на пороге великих открытий, за нами будущее и…

– Бла-бла-бла, – проговорила Карина, которая сидела слева от меня.

– Прости? – уточнила я у одноклассницы.

– Знаю, что Гурьев твой самый классный верный дружок, но речь его… Уснуть можно!

Я повернула голову направо, в сторону Викули:

– Ты тоже так считаешь?

Вместо ответа Вика демонстративно зевнула и прикрыла глаза:

– Хр-р-р, – изобразила она храп. – Хр-р-р-р!

– Дурочки! – негромко рассмеялась я.

Закончил свою речь Фил очень торжественно. Учителя аплодировали громче всех. Похоже, мотивационные слова о том, что за нами будущее, они приняли и на свой счет. Остальных же мероприятие не очень вдохновляло. На улице сегодня – плюс пятнадцать, птички поют, солнышко светит… Гулять бы, наслаждаясь теплым апрельским ветерком. Но традиции есть традиции.

Филипп ушел со сцены явно довольный собой. Евгения Яковлевна объявила Виту и спустилась в зал к другим учителям. Рыжая вышла на сцену, в отличие от Фила, уверенной походкой. А говорила, что выступать перед публикой боится… Замерла напротив стойки микрофона.

– Ну все! Держись, планета Земля! – усмехнулась Карина.

– Я слышала ее речь, – проговорила я.

– И как? – заинтересовалась Викуля.

– А-ля «дорогие россияне!», – поморщившись, ответила я. – Ничего особенного. Она еще сильно переживала, а я ее успокаивала… Пф-ф!

Вита начала ровным убаюкивающим голосом:

– «Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна».

Я изумленно открыла рот и резко нагнулась к полу, треснувшись лбом о спинку кресла, которое стояло передо мной.

– Ай! Черт…

– Дашка, ты чего? – нагнулась следом за мной Викуля.

Я уже потрошила школьную сумку, которая лежала у меня в ногах. Нашла тетрадь.

– Вита знала, что я писала речь на физике, – тихо пробормотала я.

– Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей, – продолжала со сцены рыжая. – А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?..

Я даже зарычала от злости, листая тетрадь по физике. Так и есть. Два последних листа оказались вырваны.

– Вот ведь… – я грязно выругалась, и десятиклассник, сидящий передо мной, повернулся к нам с круглыми глазами.

Я натянуто ему улыбнулась:

– Приветик! Кресло слишком близко, ударилась.

Я почесала лоб. Парень усмехнулся и отвернулся.

– Она украла твою речь? – ужаснулась Вика.

– В чем дело? – выпалила Карина. – Дашка, это ты написала?

– Вита на перемене перед уроком физики, когда мы были в столовой, вырвала из тетради Дашки страницы с речью, – вместо меня пояснила Вика. – Нет, я ей точно лохмы красные повыдираю!

Я и подумать не могла… Обескураженно сидела с отсутствующим видом, гипнотизируя Виту. Такую хорошенькую, нарядную, с сияющей улыбкой… Стерва! Кто бы знал…

– Мне конец! – проговорила я. – Выступаю после Кайзера. Я в таком шоке, двух слов связать не смогу…

От сложившейся безысходной ситуации тошнота подступила к горлу.

– Мне плохо! – жалобно простонала я. – Сбегу, чтобы не позориться!

Под жалостливые взгляды подруг я вскочила с места и, извиняясь, начала протискиваться к выходу. Конечно, Вита заметила мое позорное бегство. Она сделала паузу. Я взглянула на сцену, и наши глаза встретились. Рыжая улыбнулась мне и продолжила…

У большого окна актового зала стоял Роберт. Заметив, как я на всех парах спешу к дверям, он спрыгнул с подоконника и подошел ко мне.

– Дэнни, ты так не хочешь услышать мою речь? – ухмыльнулся он. – Ведь я – следующий. Обидно! Я старался, придумывал…

– Неужели? – удивилась я.

– Нет, конечно! – рассмеялся Роберт. – Мне делать, что ли, не фиг? Как эти двое… – Кайзер кивнул на сцену. – Хотя у Виты вроде ничего получилось.

– Это моя речь! – сердито проговорила я. – Она ее украла! Воровка!

– Серьезно? – воскликнул Кайзер. – Ого! А вы же вроде дружили.

– И додружились! – нервно произнесла я.

Роберт фыркнул.

– Ну ты, Дашка, и ворона! – парень потрепал меня по волосам. – А рыжая – лисица. Как в басне. Ты чего рот-то раззявила, слушая ее болтовню?.. Дэнни, я знаю, что делать! Ты на выпускном каблуки ей подпили…

– Смешно тебе? – пыхтела я. – А я речь еще месяц назад написала!

– Месяц назад? – повторил Кайзер. – Сдурела? Вы прямо помешались на этом конкурсе.

Вита к тому моменту под бурные овации покинула сцену. Завуч долго распиналась о том, какие трогательные слова произнесла Виолетта… Сейчас Евгения Яковлевна пригласит Роберта…

– Я пойду! – быстро сказала я. – Не хватало мне еще такого позора.

Имя Кайзера прозвучало со сцены. Роб взял меня за руку и повел за собой.

– Куда мы?.. – растерялась я.

– Не бойся, сейчас что-нибудь сообразим.

Разве что-то можно сделать? Но я расстроенно поплелась вслед за Кайзером.

Поднявшись на сцену, оглядела полный зал. Мамочки… Вот так без подготовки произнести речь я точно не смогу.

Роберт направился к стойке и постучал по микрофону:

– Раз-два, раз-два! – сказал он. – Прием! Евгения Яковлевна, как меня слышно? – обратился он к Жентосу, которая сидела в первом ряду.

Роб вытащил из стойки микрофон, и тот противно зафонил на весь зал. Я глаза закрыла от ужаса. Веселье начинается…

– Упс, – улыбнулся парень. – Прошу прощения!

Он шагнул ко мне и положил свободную руку на мое плечо.

– Вышли с Дашей вместе, потому что мы – настоящая команда. И если уж становиться королем и королевой выпускного бала, то тоже вместе…

Вздох умиления из зала. Кажется, это была Викуля.

– Но Вита права, – вдруг добавил Роберт, и я подняла на него удивленный взгляд. – Когда еще делать глупости, если не в семнадцать и весной? Виолетта, ты молодец! Встань, покружись, мы на тебя полюбуемся! Такие правильные вещи со сцены говорила…

В зале захлопали. Красная как рак Вита поднялась и помахала остальным.

– Молодец! Никого не разочаровала, – продолжил Роберт, подняв вверх большой палец.

А потом парень посмотрел на свои наручные часы.

– Сколько времени нам отведено на речь? Пять, десять минут? Кому хочется тухнуть в душном актовом зале, когда за окном такая погода? Верно?

Зрители одобрительно загудели.

– Кайзер, ты чего? – прошипела я.

– Роберт! – воскликнул кто-то из учителей.

А он продолжал агитировать:

– Ну же! Народ! Встаем, встаем! Настоящая весна в городе! Идем в парк! Мороженое за мой счет!..

Старшеклассники загудели еще громче, вскакивая со своих мест.

– Кайзер, что ты себе позволяешь? – подскочила к сцене возмущенная Евгения Яковлевна.

Роб подошел к краю, сел на корточки перед завучем и проговорил в микрофон:

– Евгения Яковлевна, а вы какое мороженое любите? Шоколадное?

Жентос кокетливо рассмеялась:

– Ты, Роберт, неисправим! Я эскимо люблю…

В актовом зале стало шумно. Все медленно потянулись к выходу. Роберт первым спрыгнул со сцены и протянул ко мне руки. Я решительно шагнула вперед и очутилась в его крепких объятиях.

– Ты меня просто спас, – призналась я, глядя ему в глаза.

– Ерунда! Сочтемся, – ответил он, ставя меня на пол.

Взявшись за руки, под общий оживленный галдеж, направились к выходу за остальными. По пути я отыскала глазами Виту. Рыжая стояла у стены и взглядом провожала всех, кто собирался отправиться в парк.

– Погоди секунду, – сказала я Роберту, выпуская его ладонь.

Ринулась к Вите. За моей спиной то и дело раздавались довольные одобрительные голоса:

– Дашка, Роб, спасибо вам!

– Кайзер – ты герой! Ну и скукотища эти речи…

– Народ, по домам не разбегаемся, собираемся у крыльца!

Я думала, мы с Робертом потерпим полное фиаско, но получилось совсем по-другому.

Рыжая напряженно гипнотизировала меня взглядом, а затем проговорила:

– Сердишься? Мстить будешь? Я бы на твоем месте это так не оставила.

– Ты не на моем месте, – покачала я головой. – И никогда на нем не окажешься. Мне тебя жаль, Вита.

Я вернулась к Роберту, который дожидался меня, взяла его за руку и теперь уже сама повела к выходу. У двери обернулась. Виолетта не шелохнулась. Она продолжала стоять у стены и растерянно смотрела в пол.

13 апреля 20…8

Решилась на звонок отцу. Долго вертела телефон в руках, потом столько же времени кружила указательным пальцем над сенсорным экраном, не осмеливаясь нажать на иконку трубки. С каждым новым длинным гудком сердце от страха кололо. Как будто туда вонзался острый осколок.

– Даша? Дашенька? – услышала я взволнованный отцовский голос после пятого гудка, когда уже хотела трусливо нажать «Отбой». – Алло?

– Хм… да, пап! – хрипло ответила я. – Привет!

– Привет!

Он немного помолчал, после чего нервно и сбивчиво начал:

– Ты так долго не хотела со мной разговаривать, я понимаю… Знаю, Дашенька, я переложил всю ответственность на Олю, а ведь новость тебе должен был сообщить я! Но по телефону… как это сделать? Не глядя тебе в глаза…

– Пап? Пап! – пыталась я вклиниться в монолог.

Но он, похоже, меня не слышал:

– Я приеду в июне, и мы все обсудим. Ладно? Раньше не могу! Ты меня ждешь? Господи, доченька, скажи, пожалуйста, что ты меня еще ждешь…

– Жду, – тихо проговорила я и чуть громче повторила: – Жду.

Отец шумно выдохнул в трубку:

– Все эти дни, когда ты сбрасывала мои вызовы… я чуть с ума не сошел! Как я виноват…

Он как-то странно закашлялся, и я испугалась, что он может расплакаться. А взрослые совсем с ума посходили? Слезы отца я не выдержу.

– Пап? – негромко позвала я.

– Да, Дашенька…

– Поздравляю!

– Что?

– Поздравляю, говорю. С рождением сына!

Фраза далась мне с трудом. Будто я в один миг позабыла все буквы и теперь, как ребенок, впервые в жизни складывала слоги в слова.

– Спасибо, – глухо отозвался он. – Спасибо, Дашенька!

– Как назвали?

– Макс. Максим Александрович.

– Звучит солидно.

– Да, наверное…

Попрощавшись, устало села на край кровати и всхлипнула. Думала, слез за эти дни больше не осталось. Но нет, никуда от них не деться.

17 апреля 20…8

Третий день дождь неритмично стучит по крыше. Дождем залиты проспекты, голые деревья, дома, машины…

Если б у меня было время на прогулки, обязательно бы поворчала по поводу погоды. Но я – уже который день после школы – сижу за столом перед раскрытыми учебниками и готовлюсь к предстоящим экзаменам. Под рваную дробь дождя по крыше.

22 апреля 20…8

На улице творится что-то невероятное. В воскресенье я подошла к окну и потеряла дар речи. Природа вздумала шутить с нами злые шутки. Вся набережная была укутана пушистым снегом. Белые шапки на кленах, парапете… Крупные снежинки продолжали медленно падать на землю. Я как зачарованная приклеилась к окну, выглядывая редких прохожих. Несколько дней подряд шли весенние ливни, а теперь… Сколько же времени я проспала?

В комнату заглянула мама:

– Проснулась, Дарья? Молодец! А я собиралась тебя будить.

– Видела, что на улице творится? – воскликнула я, не отрывая взгляда от окна.

– Видела, – усмехнулась мама. – Идем завтракать!

Под звук какого-то старого советского фильма (телевизор на кухне включила мама), я мазала тост творожным сыром и продолжала пялиться в окно. Хлопья снега парили в воздухе. И это – в конце апреля!

Внезапный звонок в дверь меня испугал. От неожиданности я выронила из рук нож, который со звоном приземлился на стол. Мы с матерью переглянулись.

– Кто пришел с утра пораньше в воскресенье? – спросила я. – У тети Маши есть ключи.

Мама кивнула на столовый прибор:

– Судя по тому, что упал нож, какой-то мужчина. Ладно, завтракай! Я открою. Наверняка рекламную ерунду впаривать начнут!

На секунду я предположила, что, может быть, это все-таки папа решил приехать к нам? На свой «нетелефонный разговор»… Сердце замерло и опять тревожно забилось.

– Дарья, к тебе! – донесся растерянный голос матери.

Я выскочила из-за стола, с шумом отодвинув стул. В коридоре напротив мамы стоял довольный Роберт. Я мысленно ойкнула, представляя, в каком виде появилась перед парнем. Конечно, я успела умыться и расчесаться, но…

– Роберт – твой одноклассник… – начала мама.

– Здравствуйте, Ольга Олеговна! – подал голос Роб.

– Здравствуйте! – откликнулась она.

– Здравствуйте… – эхом повторила и я. Приехали! – Да, Роберт мой одноклассник…

– И по совместительству молодой человек Даши, – встрял Кайзер.

Я рот разинула от изумления. Ой-ой-ой, что он несет? Роберт не знает маму и ее отношение к моим «молодым людям»…

– Вот как? – родительница перевела на меня заинтересованный взгляд.

– Можно я скажу пару слов Роберту наедине? – спросила я.

Впервые попала в такую неудобную ситуацию. Ну Кайзер!

Мама усмехнулась и ушла на кухню. Я тотчас подлетела к Роберту.

– Надеюсь, это пара слов – «люблю тебя»? – насмешливо произнес он.

– Ты зачем с утра заявился? Что-то случилось? – пропустив его традиционную шуточку мимо ушей, сердито зашипела я.

– Конечно, случилось, – ответил Кайзер. – Ты в окно смотрела?

– Ага.

– Вот замело! Круто, да?

– Ничего крутого! – ответила я, разглядывая мокрые снежинки, которые таяли у Роберта в волосах. – Я вообще-то весну жду не дождусь.

– Севастьянова, сидеть в такую погоду дома – страшная ошибка. Собирайся.

– Мама меня с тобой не…

– Давай-давай! – парень бесцеремонно развернул меня и легонько подтолкнул вперед. – Хотя пижамка очень даже секси!

– Господи, Кайзер, замолчи! – шикнула я, испугавшись, что мать может нас услышать.

Когда я появилась на пороге кухни, родительница укладывала апельсины в соковыжималку.

– Роберт зовет прогуляться, – обреченно проговорила я, зная, что из его затеи ничего хорошего не получится.

– Гуляйте, – ответила мама.

– Ты меня отпускаешь? – удивилась я.

– Пропустить такой снегопад в конце апреля – страшная ошибка, – и она широко улыбнулась.

Боже, неужели она все слышала?..

Я вышла из подъезда и поежилась. Нужно было теплее одеваться. Но зимние вещи мама уже упаковала и убрала на самую верхнюю полку гардероба. В итоге я надела демисезонное пальто. С набережной дул влажный ветер. А вокруг – белая пустыня и ни души…

– Снегопад продолжался целую ночь? – спросила я, скользя по наледи.

После непрерывных дождей под свежим снежным покровом образовался настоящий каток. Мы брели к набережной, а под нашей обувью время от времени похрустывали льдинки.

– Наверное, – ответил Роберт. – Не знаю. Я по ночам сплю.

Поскользнувшись, я ухватила Роба за локоть. Парень меня придержал. Дальше мы пошли под руку, оставляя на побелевшем тротуаре глубокие следы.

– Судя по прогнозу, завтра он растает, – серьезно сказал одноклассник.

Снежные хлопья падали на нас, налипая на капюшон Кайзера и на мою вязаную шапку с помпоном.

– У тебя хорошая мама.

Хорошая… Я промолчала. Да, вероятно, так и есть.

– Ей сейчас тяжело, – произнесла я.

– Понимаю.

Дойдя до набережной, я отпустила Роберта, нагнулась и зачерпнула горсть рыхлого холодного снега. Слепила кривоватый снежок и запустила в Кайзера. Тот, не вынимая руки из карманов, увернулся. Я негромко рассмеялась. Кажется, именно со снежков началась наша дружба. В декабре я сделала шаг навстречу, пригласив Роберта в гости. Тогда он заинтересованно рассматривал мои корабли… Хотела бы я, чтобы наша дружба переросла в нечто большее? Конечно же, я…

– Оп! Опять зеваешь, Дэнни! – фыркнул Роберт, запустив в меня ответный снежок.

Разумеется, его «снаряд», в отличие от моего, попал точно в цель.

– Ах, ты… Теперь держись! – и я бросилась в наступление.

По пустой белой набережной разносились наши голоса и смех…

Снег начал валить так густо, что отсюда не было видно противоположного берега реки. Надурачившись, мы привычно встали у обледенелого парапета.

– У тебя губы синие, – сказал Роберт, оглядывая мое лицо. – Ты чего так легко оделась-то? Не май месяц.

– Ага, апрель! – отозвалась я, до сих пор не веря, что на один весенний день город превратился в новогоднюю сказку.

Роберт расстегнул пуховик и, взяв меня за руку, притянул к себе. Кутаясь в его теплую куртку, я вдыхала уже родной горьковатый запах мужского парфюма.

– Как тебе это удается? – спросила я.

– Удается что?

– Быть простым и легким. Как этот снег, который шуршит над нашими головами.

Кайзер рассмеялся.

– А я не выпендриваюсь, Дэнни, – ответил он. – Ничего не сочиняю. Говорю то, что думаю. И делаю то, что хочу. Решил погулять в такую погоду – и позвал тебя на улицу. Хотел тебя обнять с самого утра – и вот обнимаю… Но про наш договор помню и слово свое сдержу.

Роберт подался вперед и уткнулся холодным носом в мою щеку.

– Как жаль, Дэнни, что я не могу тебя целовать.

28 апреля 20…8

А-а-а! Не успеваю! Совсем! Ничего! Если честно, меня охватывает паника…

Не утихают страсти и по предстоящим школьным выборам. Они пройдут после майских праздников, а результаты объявят только на балу. Вита продолжает из кожи вон лезть, чтобы понравиться остальным. Фил поумерил свой пыл. Как-то столкнувшись со мной в коридоре, он сухо спросил, почему я не общаюсь с рыжей.

– Думал, у вас много общего, – проговорил Филипп.

– Слава богу, нет! – выдохнула я.

Осенью мне казалось, что я недостойна такого человека, как Гурьев. Но Вита меня переиграла. Неужели Филипп даже не догадывается, какая лживая девчонка рядом с ним? Хотя я до последнего верила рыжей…

Помимо уроков, репетитора, консультаций, приходится часто оставаться в гимназии после уроков, чтобы обсудить с ребятами последний звонок.

Но чаще всего мы просто идем в ближайший парк. На свежем воздухе думается лучше.

Странно, но за одиннадцать лет учебы я никогда не проводила с одноклассниками столько времени, сколько сейчас, вот этой весной. Спорим, смеемся, дурачимся… Много идей, много планов, много волнений. Так интересно, как в дальнейшем сложится жизнь каждого из нас…

1 мая 20…8

Мир! Труд! Май! Удивительный день. Теплый, родной и очень для меня значимый.

Утром, зайдя на кухню, я удивилась, что мама дома.

– Ты в последнее время много прогуливаешь, – зевнув, усмехнулась я и взобралась на высокий барный стул. – Не припомню, чтобы ты в выходные не ходила на работу. Разве праздник когда-нибудь был для тебя помехой? Ты постоянно наведывалась в офис.

– Все когда-то случается в первый раз, – пожала плечами родительница. – Кофе?

– Угу, со сливками. И две ложки сахара.

Мама поставила передо мной напиток и села напротив.

– А теперь рассказывай! – потребовала она.

– Если ты о репетиторе, то на майские он уехал к старой тетке в Подмосковье…

– Про Роберта! – перебила меня мать и даже щеку рукой подперла: приготовилась слушать.

Я поперхнулась кофе.

– Про Кайзера? – откашлявшись, воскликнула я. – Зачем?

Мама внимательно смотрела на меня.

– У нас ничего серьезного! – выпалила я.

Мы ведь и не целовались… Просто у нас взаимовыгодные липовые отношения. Я, кстати, сегодня вместо того чтобы бежать со всеми городской марафон, нежилась в постели до десяти часов.

– Роберт наверняка хороший мальчик, – продолжила мама.

– Угу.

– Я знаю его родителей. Они не могли воспитать недостойного человека.

– Угу!

Ее реплики о Кайзере почему-то вгоняли меня в краску.

Она же, заметив мое смущение, рассмеялась:

– Не буду тебя мучить, Даша. Захочешь – сама расскажешь. Я тоже стеснялась со своей матерью такое обсуждать.

– Это ты про того Ромашку, которого стулом огреть хотела? – уточнила я.

Она снова рассмеялась:

– Дарья, да почему тебе стул-то покоя не дает?

– Это все, что удалось узнать от бабушки.

– Ладно, собирайся! – улыбнулась она. – А по пути поведаю тебе о своей первой любви, которую чуть не зашибла табуретом.

– Собираться? – растерялась я. – А куда?

– Я на два часа столик забронировала в ресторане, на двоих. Давай-давай! Знаю, какая ты копуша…

Я слезла с барного стула. Она шутит? Просто так с мамой в ресторан? С ума сойти!

Кажется, и ее водитель слегка озадачился, когда мы разместились на заднем сиденье автомобиля. Впервые в выходной день он нас отвозил куда-то вместе…

Ресторан-поплавок, в котором родительница забронировала столик, находился на противоположном берегу реки. Мы миновали нашу набережную и понеслись по широкому нарядному проспекту, который украсили к майским праздникам. Шофер включил легкую ритмичную музыку, которая еще больше поднимала настроение. В салон через приоткрытые окна проникал теплый майский ветер. Я любовалась свежей зеленой травой и гривистыми белыми облаками, которые медленно плыли над солнечным городом.

– Конечно, это не твой корабль… – проговорила мама, когда мы вслед за хостесом поднимались на верхнюю палубу теплохода. – Ты, кстати, доделала тот, который я тебе купила?

– Что ты! – воскликнула я. – Когда? Работа – очень кропотливая, а сейчас, когда я в выпускном классе, у меня совсем нет времени.

– Вот разберешься с экзаменами и отдохнешь…

Мы сели за столик. С нашего места открывался красивый вид на реку и парк. Голые ветки деревьев, отражаясь в воде, путались в солнечных рябых бликах.

Мама сдержала слово и рассказала про свою первую любовь.

– Вы больше не виделись? – спросила я, отсмеявшись.

Оказывается, она, боясь гнева моей бабушки, постоянно попадала в курьезные ситуации, скрывая своего ухажера.

Мама покачала головой:

– Если мои родители не догадывались о наших отношениях, то его отец и мать – знали. И были против.

– Почему?

– Он был сыном сотрудника МИДа. Его папа работал в Москве. Мама занимала в нашем городе какую-то солидную должность. А наша семья – рабочий класс. Я – простая девчонка, которая чудом попала в престижную гимназию. А то, что я училась лучше всех в школе, никого особо не интересовало… Мы расстались на выпускном. Потом он уехал в Москву к отцу, а я с первого раза поступила в институт, встретила будущего мужа и вот…

– Решила доказать, что с тобой на самом деле не все так просто?

– Кому и что я доказала в итоге, Дарья? – расстроенно пожала плечами родительница. – Как тебе салат?

Она явно хотела сменить тему.

– Ты ведь в курсе, что в гимназии выбирают короля и королеву… – начала я. – Конечно, ты это считаешь глупостью.

– Есть немного! – усмехнулась она. – У тебя есть конкурентки?

– Ага. Одна девочка, Вита. Она пришла к нам в класс в этом учебном году…

Я решила выложить маме то, о чем не говорила с тетей Машей в наш «вечер откровений». Конечно, упомянула и Фила.

– Бедный мальчик, – покачала головой родительница. – Я понимаю, каково это – учиться в гимназии среди обеспеченных избалованных подростков. Значит, кто-то тоже решил доказать остальным, что и он не хуже других.

– Не понимаю его! – возмущенно воскликнула я. – У него есть все, что нужно для счастья! Верные друзья. Любящая семья… Тетя Маша – она же замечательная! Зачем что-то кому-то доказывать?

Я заметила, как потух мамин взгляд при упоминании о семье. И улыбка тотчас сползла с лица. Возможно, это жестоко с моей стороны. Но ведь ей и самой известно, что она – не самая образцовая мама на свете. Таких исповедальных разговоров, как сегодня, у нас было немного. Чтобы их пересчитать, достаточно пальцев одной руки.

Пообедав, мы вышли на уютную небольшую пристань. Стоя у края настила и гипнотизируя взглядом речную зеленую гладь, родительница произнесла:

– Помнишь «Доживем до понедельника»?

– Твой любимый фильм? – решила уточнить я, растерянно поглядев на маму.

– «Счастье – это когда тебя понимают…» – процитировала она. – Моя мать никогда меня не понимала. Если бы не отец, который был всегда рядом и ушел от нас на тот свет пару лет назад… Не знаю, как бы я вообще существовала.

Мой папа, слава богу, жив и здоров. Но теперь вряд ли будет рядом. Мама, словно прочитав мои мысли, продолжила:

– Не хочу, чтобы ты осталась одна, Даша. У нас есть Мария Архиповна, но я все-таки твоя мать. А ты – моя дочь… Поздно я это осознала, верно?

И она нервно и горько засмеялась.

– Никогда не поздно, – ответила я, затаив дыхание.

– Те слова, что я говорила месяц назад… Ты не думай, что я была пьяна и ничего не помню. Я прошу у тебя прощения. Дарья, я готова на колени встать…

– Мам! – испугалась я. – Не надо…

Месяц назад она хваталась за меня, как за спасательный круг… Теперь я взяла ее ладонь и поднесла к своему лицу. Родные руки, пахнущие лимонным мылом.

– Прости меня, пожалуйста, – снова прошептала мать, больше не сдерживая слез. – Даша, я тебя очень люблю.

8 мая 20…8

Наступил настоящий май. Стало рано рассветать. С самого утра ласковое солнце лениво вползает в город. Едва зазеленевшая кленовая аллея приводит в восторг. Впервые за долгое время чувствую такую легкость и счастье. Все хорошо.

10 мая 20…8

– Кто распечатывает фотки в наше время? – усмехнулась Викуля перед первым уроком.

– Фотографы, – подсказала Карина.

– И рыжая, – процедила Вика.

– Здесь весь наш класс… Поставишь в рамку! На память.

– Да, но не с Витой на переднем плане!

– Вы о чем? – заинтересовалась я, подойдя к девчонкам.

Карина разглядывала какие-то фотокарточки.

– Дашка, ты чего школу прогуливаешь? – целуя меня в щеку в знак приветствия, поинтересовалась Карина.

– Прогуляла-то два дня всего, – пожала я плечами. – Мы на праздники за город уезжали, на дачу к маминой подруге.

– С мамой? – удивленно подняла бровь Карина. – Вы помирились?

Она была в курсе наших тяжелых отношений, потому как один раз, в десятом классе, после очередной ссоры с мамой (по телефону) я не выдержала и разревелась при подруге.

– У нас все просто замечательно, – я не могла скрыть улыбку.

– Правда? – удивилась Викуля. – А из-за чего тогда поссорились?

– Я тебе обязательно все подробно расскажу! – обняла я Викулю за плечи. – Но чуть позже, хорошо? Пока не готова. Что за фотографии? Не виделись несколько дней, и тут такие новости…

Подруги переглянулись. Карина неуверенно начала:

– Помнишь, в апреле, после того как рыжая украла твою речь, мы всем классом отправились в парк?

– Да, – нахмурилась я, ожидая подвоха.

– У Елесина был пленочный фотик, и ты делала общие снимки, – продолжила Карина.

– Ну и что? Клим ведь их еще не распечатал! Или это они?..

Викуля сердито затарахтела:

– Рыжая ничего сама придумать не может! Первого мая, когда были городские соревнования, Вита притащила такой же фотик, целую пленку нащелкала и вот… Сегодня в школу принесла распечатки. А на обратной стороне пожелания каждому… На память. Еще б автограф оставила, звезда, блин…

Я взяла из рук Карины фотографию и начала ее рассматривать. Конечно, самое время сделать групповую фотку, когда меня нет поблизости. Хитренькая! Правда, на снимке отсутствовала не только я…

– Они с Филом показали лучшие результаты в параллели, – сказала Карина. – А потом позвали всех в кафе отметить победу.

– Но мы не пошли! – выпалила Викуля.

– С Филом? – воскликнула я. – Он смог обогнать Роберта?

– Кайзер вообще не явился, – ответила Карина. – Мы еще подумали, что вы вдвоем забили на соревнования. Но официально освобождали вроде только тебя…

– Та-ак, – протянула я. – Ждите здесь!

Я решительно направилась в сторону Кайзера, который стоял с другими парнями возле кабинета. Почему он прогулял? Групповые фотографии, поход в кафе… Фил и Вита в наше отсутствие заработали кучу очков перед выборами!

Мы не виделись несколько дней. И что тут скрывать… Я жутко соскучилась по Роберту. Мне не хватало даже его глупых шуток…

– Привет! – поздоровалась я с ребятами.

– Дэнни, пончик мой! – обнял меня Роберт. – Мне тебя так не хватало…

Я взяла Роба за руку и потащила за собой:

– Ты почему в городских соревнованиях не участвовал? – зашипела я.

– Тебя укусила Жентос? – удивился парень. – Она мне десять минут назад то же самое выговаривала…

– И что за уважительная причина у тебя была? – спросила я.

– Второго мая у Сони – день рождения, отец внезапно решил увезти всех на майские из города.

– День рождения? – повторила я.

Это и впрямь уважительная причина.

– Ага, для нее лучший подарок – последний выпавший молочный зуб. Теперь она совсем взрослая. Взрослая и беззубая.

Я рассмеялась. Роберт тоже улыбнулся и произнес:

– Соня ждет тебя в гости. Не только она, все мы.

– Приду! – на сей раз уверенно пообещала я.

– И что там с соревнованиями?

– Гурьев после них угощал ребят в кафе! – заявила я.

– Ой, какая жалость, как я мог такое пропустить! Остался без пирожного… – усмехнулся Кайзер. – Ты поэтому переживаешь?

– Нет! – насупилась я. – Ты не понимаешь? За Филиппа будет голосовать практически весь «Б» класс…

– Ну и что? – пожал плечами Роб. – Я за него рад.

– Ты совсем не хочешь выиграть? – поразилась я. – А как же спортивный интерес?

– Я об этом даже не задумывался, – признался Роберт и внимательно посмотрел на меня: – Ты, и правда, хочешь стать королевой?

– Если честно, то да…

– Ясно, но я-то здесь при чем? Главное ведь, чтобы ты победила…

Я молчала.

– Дэнни, – опять заулыбался Роберт. – Моя ты хорошая! Хочешь, чтобы мы были на балу настоящей парой и королем стал все-таки я? Гурьев тебя в этой роли не устраивает?

– Нет, мне все равно! – запротестовала я. – Но тебя предупредила.

– Дай обниму?

– Перестань… – смутилась я.

Не выпуская меня из объятий, Роберт выкрикнул:

– Народ! Во вторник не забываем голосовать за нас с Дашей! Мы на вас надеемся!

Услышав слова одобрения от одноклассников, Кайзер посмотрел мне в глаза:

– Веришь? Все будет просто отлично.

И я верю.

16 мая 20…8

Не могу выделить время на дневник…

Из-за предстоящих событий в гимназии царит нервная обстановка. До первого экзамена осталось чуть больше двух недель…

Выборы состоялись. Результаты узнаем только на выпускном. Несколько девчонок из класса сообщили, что голоса отдали за меня и за Роберта. Хотя мы с ними и не общались… Я искренне им благодарна.

Обычно спокойная и приветливая Вита в этот день заметно психовала. Даже после голосования сорвалась на Лену Потапову, которая на уроке выдала ей не ту тетрадь…

С мамой все в порядке. Теперь она приходит домой раньше, и ужинаем мы вдвоем. Родительница интересуется не только уроками, но и тем, как обстоят у меня дела вне школы.

В понедельник тетя Маша учила нас с мамой готовить пасту. Было весело. И так по-семейному. Но не буду про это подробно писать. Боюсь сглазить.

24 мая 20…8

Весь вечер будущие выпускники украшали гимназию к последнему звонку. Нам с Робертом достался самый сложный участок – сцена актового зала, поэтому и закончили мы позже остальных. Отправились в кабинет химии, где оставили свои вещи.

– После торжественной части учителя там будут чай пить, – сказала я Роберту, когда мы поднимались по лестнице. – Нужно класс тоже немного украсить. Гелиевых шаров ограниченное количество, поэтому…

Я достала из кармана пиджака надувные шарики и протянула Кайзеру.

– Поможешь?

– Куда я денусь?

Пока мы занимались воздушными шарами, дверь в класс была распахнута так же широко, как и окна. На улице, несмотря на вечер, стояла духота. В кабинете было тихо и пахло сиренью, которая цвела во дворе.

Мы так увлеклись спором о том, куда лучше прицепить шары, что не сразу услышали, как хлопнула дверь. Сначала я решила, что она закрылась от сквозняка. Но затем ключ в замке пару раз повернулся.

– Что за ерунда? – бросилась я к двери. – Кто нас запер?

Я подергала за ручку.

– Младшеклассники уже разошлись по домам. Кто еще так глупо мог пошутить?

– Например, Клим, – предположил Роберт, усаживаясь на одну из сдвинутых парт.

– Вот дурак! – продолжала возмущаться я.

– Ладно тебе, откроет…

Роберт привычно достал из кармана наушники-капельки. Кайзер сидел напротив распахнутого окна, в которое лезла душистая сирень. Я минуту гипнотизировала спину одноклассника, продолжая стоять у двери.

– Может, ты Елесину позвонишь? – спросила я. – Меня мама дома на ужин ждет.

Роб не отвечал, продолжая слушать музыку.

Тогда я обреченно побрела к партам и села рядом, нарочно коснувшись плеча Кайзера. Парень посмотрел на меня и вытащил один наушник.

– Опять будешь драться? – спросил он, протягивая его мне.

Осенью, возмущенная поведением Роберта, я выбила наушник из его рук. Теперь же приняла предложение.

Мы молча сидели на парте и вместе слушали музыку. Очень хотелось положить голову Робу на плечо, но вокруг ведь никого не было… Согласно договору, и надобности в этом нет. Зачем изображать пару? Хотя в последнее время мы держались за руки, независимо от того, находился ли кто-то рядом или нет.

Роберт действует на меня странно и волнующе. Я, рассердившись на себя, выдернула оба наушника.

– Позвони Елесину, – жалобно попросила я. – Пусть он откроет кабинет! Что за шутки? А если он уже домой ушел?

– Клим украшает спортивный зал, – объяснил Роб. – Там работы больше, чем в актовом.

– Ненавижу спортивный зал, – честно сказала я, глядя Кайзеру в глаза. – Слишком плохие воспоминания…

Парень заметно напрягся. Разумеется, он помнит тот случай в начальной школе.

– Ты обозвал меня слонопотамом, – с прежней обидой в голосе проговорила я. – Неужели я тебе тогда ни капельки не нравилась?

– Нет, – ответил Кайзер. – Ни капельки.

И сердце мое жалобно заныло.

– Мне, Даша, тогда вообще никто не нравился, – улыбнулся он. – Хотелось на переменах по этажу с ребятами побегать, машинками обменяться, в приставку поиграть… Любовь? Какая еще любовь? Ты меня немного пугала своим вниманием.

– Слышала, что девочки взрослеют раньше, – проворчала я.

– Что ты тогда во мне нашла? – ухмыльнулся Роберт. – Я был ниже тебя на полголовы.

– Ты лучше всех в классе знал английский, – призналась я и важно добавила: – Похоже, мне всегда нравились умные мужчины.

Мы с Робертом негромко рассмеялись.

– Пацаны меня тогда просто затравили по поводу тебя, – заметил он.

– Все равно некрасиво так говорить про девчонку, которая тебя любит! – я запнулась. – Любила…

– Я прекрасно это понимаю, – произнес Кайзер. – Но я был маленьким. И глупым. А у тебя и правда была очень классная коса.

– Но после твоих слов захотелось ее сразу обрезать. И похудеть.

Роберт виновато посмотрел на меня и, взяв за руку, тихо произнес:

– Прости меня.

Наши пальцы переплелись.

– Я просить прощения не буду, – упрямо отрезала я. – Тогда влепила тебе за дело!

– Конечно!

– Почему ты раньше не извинился?

– Я хотел, – неуверенно начал Кайзер. – Даже как-то лилии тебе в школу притащил…

Я расхохоталась.

– Боже, что за ситуации с нами происходят? Хоть книжку пиши.

– Дэнни, ты меня простила?

– Простила, – кивнула я и смущенно поглядела на парня, избегая встречаться с ним взглядом…

Какой-то особенный, сумасшедший май. Бум! И опять сердце взорвалось безумной нежностью к человеку, который сидел возле меня и крепко держал за руку. И запах сирени из распахнутого окна так пьянил…

Роберт улыбнулся и, подавшись вперед, коснулся носом моего носа.

– Это хорошо, – шепотом проговорил он.

Я решилась посмотреть в его глаза, и мне показалось, что в то мгновение я разглядела в них весь мир…

Замок щелкнул два раза, и мы от неожиданности резко отпрянули друг от друга.

– Кто вас закрыл? – изумленно проговорила Жентос, заглядывая в класс. – Шутники! Ладно, хоть ключ в замке оставили.

– И не говорите, Евгения Яковлевна! – Роб спрыгнул с парты и как ни в чем не бывало схватил со стула рюкзак.

– В вашем возрасте тяга к приключениям до добра не доведет, – продолжила ворчать завуч.

– Вот-вот, Евгения Яковлевна, – поддакнул Кайзер. – В нашем возрасте должна быть тяга к знаниям.

– Вот-вот! – передразнив Кайзера, рассмеялась Жентос.

Я, тяжело вздохнув, слезла с парты. Ну и ладно. Но как жить, если у тебя безумная тяга к чужим губам?

25 мая 20…8

Я умею любить.

Умею покорной и нежною быть.

Умею заглядывать в очи с улыбкой

Манящей, призывной и зыбкой.

И гибкий мой стан так воздушен и строен,

И нежит кудрей аромат.

О, тот, кто со мной, тот душой неспокоен

И негой объят…

Я умею любить. Я обманно-стыдлива.

Я так робко-нежна и всегда молчалива.

Только очи мои говорят.

Они ясны и чисты,

Так прозрачно-лучисты.

Они счастье сулят.

Ты поверишь – обманут,

Лишь лазурные станут

И нежнее и ярче они —

Голубого сиянья огни.

И в устах моих – алая нега.

Грудь белее нагорного снега.

Голос – лепет лазоревых струй.

Я умею любить. Тебя ждет поцелуй.

1906

Анна Ахматова

26 мая 20…8

Вчера с утра зарядил дождь. Родительница сказала, что на счастье… Какое ж это счастье, когда на последний звонок приготовила новые брендовые босоножки, а мамин мастер сделал классную укладку?

– Ты у меня сама красивая, – сказала мать, глядя, как я в белой нарядной блузке и черной приталенной юбке кружусь возле зеркала.

– Я знаю, – ответила я, посмотрев на ее отражение.

– И самая скромная, – рассмеялась она.

– На меня обратил внимание лучший человек на планете, – сказала я, – что только прибавило мне уверенности.

Мама свистнула. Громко, задорно и по-мальчишески.

– Вот дела! Ты про Роберта?

Я резко обернулась и смущенно кивнула.

– Люблю его. – Сама удивилась, как легко эти два слова вырвались из моих уст. – Сильно люблю, – добавила я, попробовав признаться в своих чувствах вслух еще раз.

И снова мне это далось безо всяких затруднений. В том, что я без ума от Кайзера, не было никаких сомнений.

– А он? – улыбнувшись, спросила родительница.

Я неопределенно пожала плечами.

– Однажды уже намекала ему, но это не закончилось ничем хорошим, – проворчала я.

Мама подошла ко мне, взяла за руки и повела к кровати. Дождь барабанил по жестяному карнизу, и я бросила еще один жалостливый взгляд на залитое грозовыми каплями окно… Моей прическе капут.

– Ты ему признаешься? – спросила мать.

– Теперь его очередь, – упрямо ответила я. – Он ни о чем не заморачивается. Говорит и делает то, что хочет. Но раз до сих пор молчит по поводу своих чувств… Может, их и нет? Как все-таки выяснить, что Роберт ко мне неравнодушен?

– Об этом говорить сложнее всего, – серьезно сказала мама.

– Знаю, – тяжело вздохнула я. – Хочу, чтобы все сложилось само собой. Без каких-то там объяснений.

– Дождь – на счастье, – повторила, улыбнувшись мать. – Все сложится как нельзя кстати. Сегодня твой день.

Никогда не думала, что прощание с гимназией вызовет столько слез. Обнявшись с девчонками, мы рыдали возле сцены. В ушах стоял звон колокольчика… Нелли Николаевна, Вадим Антонович, Жентос… Невероятно, но мне будет их так не хватать. Буду скучать даже по дурацким поролоновым плечикам, которые вшиты в темно-синий школьный пиджак…

– Здесь самые вкусные корж-коржики, – пробасила Вика. – С арахис-арахисовой посыпкой…

– Викуля, не налегай на мучное! – шмыгнув носом, привычно отозвалась Карина.

К нам подлетел Елесин:

– Блин, курицы, чего ревете-то? Свобода!

– Ага, свобода! Ты экзамены еще сдай! – проверяя в зеркальце макияж, проговорила Вика.

Я отыскала в толпе маму.

– Как тебе наше выступление? – спросила, подбежав к ней.

– Вы нас растрогали, – ответила она. – Мы с Марией Архиповной даже немного прослезились. И ты, и Филипп… Вы такие взрослые! С ума сойти!

Почему-то в тот момент я вспомнила про отца. Конечно, с утра звонил и поздравлял. Но это – совсем не то. Он все пропустил…

– Я побегу к своим? – проговорила я, кивнув на одноклассников.

– Конечно! – отозвалась мама. – Держим связь!

Родительница приложила руку к уху, изобразив телефон.

– Люблю тебя, – негромко напомнила она.

– И я тебя! – вновь расчувствовавшись, проговорила я.

Заливаясь смехом, взявшись за руки, мы вереницей шли по широкой улице. Нарядные, красивые и очень счастливые. Наверняка каждый из нас ощущал себя самым взрослым на свете. Такие вот наивные взрослые, у которых все впереди.

Солнце нещадно пекло. И дымились испариной мокрые после майской грозы проспекты…

В тот же вечер после долгой прогулки по городу мы собрались в большой квартире Елесина. Родители парня предусмотрительно смотались на дачу. Жилище у Клима настолько просторное, что там поместились сразу два одиннадцатых класса.

Вита и Фил тоже были. Гурьев вел себя достойно и сдержанно. Кажется, он впервые попал в компанию «богатеньких». Так Вита назвала нашу параллель на выставке Моне? Кстати, рыжая на вечеринке слишком расшумелась. Хохотала, громко пела и говорила. Кто-то притащил алкоголь. А Виолетта, которая однажды пожаловалась, что ей категорически нельзя пить, похоже, снова пригубила…

То и дело Елесин вопил:

– Народ, курим на улице! Это не трогать! Мать меня убьет! Рога? Рога настоящие! Отец лося на охоте подстрелил… Потапова, куда в обуви пошлепала!

Впервые видела Клима таким деятельным. Ему только бархатного хозяйского халата до пят не хватало и золотой тесемочки с кисточкой на талии.

В квартире было суматошно: за весь вечер мы с Робертом не успели перекинуться и парой слов. Сидели друг напротив друга, иногда переглядываясь. Между нами то и дело кто-нибудь проходил. А когда Елесин, в очередной раз перекрикивая музыку, прогундосил: «Кто спер из ванной полотенце, гаденыши?» – Роб так забавно закатил глаза, что я, не выдержав, рассмеялась.

Когда музыка стала играть тише, а некоторые начали клевать носом, Вита сердито проговорила:

– Ну же, народ? Скучные вы!

Одноклассница пнула ногой одну из стеклянных бутылок, которая валялась на полу, и та, крутясь, выкатилась на середину комнаты:

– В бутылочку? Слабо? С вариациями.

– Это как? – скептически отозвалась Карина.

– Клим! Тащи бумагу и ручку! – приказала Вита.

Елесин умчался из комнаты. Как же человеку целоваться приспичило… Вернувшись с блокнотом и пеналом, он отдал все рыжей. Девчонка вырвала листок, поделила его на части и, диктуя сама себе, начала писать:

– Комплимент, объятия, поцелуй в щеку…

– Детский сад! – фыркнул Клим.

– …правда или действие, поцелуй в губы, французский поцелуй!.. – громко проговорила рыжая, подняв голову и выразительно посмотрев на Елесина, мол, никакого детского сада здесь нет.

– Хочу, чтобы Вите выпало «правда или действие», – прошептала мне на ухо Карина. – Спросили бы, зачем она чужую речь сперла или твою страницу взломала.

– Она бы никогда не выбрала правду, только действие, – криво улыбнулась я.

– Пожалуй, я первая и начну! – вызвалась Вита добровольцем.

С силой крутанула бутылку. Прозрачное узкое горлышко неуверенно остановилось между Робертом и Елесиным. Черт! Мы с Викулей переглянулись.

– Так, к кому ближе? – завертелась вокруг бутылки рыжая.

– Определенно к Климу, – проговорил Роб.

Мне показалось, что он даже немного подвинулся в сторону. Я усмехнулась. Зато Елесин был не против подобного расклада и приготовился узнать, какое же задание вытащит Вита из его бейсболки.

– Объятия, – разочарованно произнесла рыжая, не глядя на Фила.

Обнявшись с Витой, Клим потянулся к бутылке. Раскрутил… И снова – рыжая.

– Может, нам всем выйти? – подала недовольный голос Вика.

– Ладно, Викусь, это всего лишь игра, – успокоил свою девушку Елесин.

– Тупая игра! – буркнула она.

– Что там? – поторопила Клима Вита.

– Правда или действие?

Рыжая – скрытная. Конечно, она выберет…

– Действие! – ответила девчонка, с вызовом подавшись вперед.

– После вписки вынести мусор? – предложил Клим.

Вокруг заржали, глядя на разочарованное лицо Виты.

– Хорошая игра, беру свои слова назад, девчат! – толкнув меня локтем, весело заявила Викуля.

И бутылка снова начала вращаться по часовой стрелке. Вита чмокнула в щеку нашего пухлого медалиста Егорку Якушева, Егорка, выбрав правду, краснея, признался, что с первого класса ему нравится Викуля. Лена Потапова, выполняя задание, кричала из окна всякие глупости…

Бутылка крутилась по часовой стрелке…

– Скукота! – зевнула Карина, когда во второй раз настала очередь Якушева. – Два комплимента подряд! Поцелуи-то будут? Ты, Вита, точно все бумажки положила?

– Точно! Крути давай, Егор! – поморщилась рыжая, поторапливая одноклассника.

Когда стеклянное горлышко показало на Карину, подруга пискнула:

– О нет!

– Поцелуй! – бодрым голосом прочитала Виолетта.

Рыжая положила бейсболку на колени и теперь только раздавала указания, кому и что делать.

– Как и заказывали!

Игра в бутылочку пошла бодрее… И вот она опять закрутилась по часовой стрелке.

– На тебя, Даш, – спустя некоторое время дернула меня за рукав блузки Викуля.

Я о чем-то заболталась с Кариной.

– На меня? – удивилась я.

Бутылка так старательно «обходила» мою персону, что я не сразу в это поверила.

Подняла глаза на Роберта. Тот сидел на полу напротив, обхватив колени руками, и напряженно смотрел на меня. На секунду перехватило дыхание…

– Что на Роба-то пялишься? – шепнула Викуля. – Гурьев бутылку раскручивал.

Я перевела взгляд на Фила. Нет-нет! Мы уже целовались с Филиппом, и ничего хорошего из этого не вышло.

– Поцелуй… – начала зачитывать Вита, и ее голос дрогнул. – Поцелуй в щеку.

– Она специально так прочитала! – заорал Елесин. – Потому что с Гурьевым встречается! Покажи бумажку?

– Господи, Елесин! – закатила глаза рыжая. – Я соблюдаю правила! Ты ведь сам говорил, что это всего лишь игра.

И она продемонстрировала остальным клочок бумаги, на котором было написано: «Поцелуй в щеку». Я выдохнула с облегчением.

Пожалуй, Фил задержался у моего лица дольше положенного. С нежностью поцеловав в щеку, незаметно от остальных провел кончиком носа по моей скуле. От Гурьева пахло пивом. Когда Филипп отошел, я взглянула на Роберта. Кайзер о чем-то негромко переговаривался с Климом и не смотрел в мою сторону.

Настала моя очередь крутить бутылку. Пожалуйста, пусть мне выпадет кто-нибудь из девчонок! Или даже Якушев… Только не Фил. И не Роберт. Не Фил. И не Роберт. Не Фил. И не…

– Роберт! – громко объявила Вита.

– Ну не-е-ет, – донеслось до меня. – Совсем неинтересно!

– Они ведь и так встречаются…

– Вот пусть и покажут мастер-класс! – заржал Елесин.

А у меня в ушах звенело от напряжения. Мы с Робертом смотрели друг на друга и молчали.

– Я не могу его поцеловать! – в панике обернулась я к Викуле.

– Давай-давай! Не стесняйся, – бесцеремонно подтолкнула меня Вика. – Тут все свои!

– Не могу! – упрямо повторила я. – У нас договор.

– Какой? Не целоваться на людях? – засмеялась подруга.

Просто не целоваться…

Я посмотрела на Кайзера. Думала, нелепая ситуация станет очередной темой для его шуточек, но Роберт молчал. Пожалуй, он выглядел даже слишком серьезным.

Должна. Первой. Поцеловать. Роберта. При всех. Кошмар.

Я подползла к парню.

– Привет, – тихо произнес он, когда я села напротив, и наши взгляды встретились.

– Привет, – отозвалась я.

Нет, я просто вижу сон…

– Дэнни, если ты не хочешь… – начал он.

– Это же игра, – ответила я и легонько коснулась губами его губ…

Комната закружилась вместе с гудящими одноклассниками. Плевать на них. Странное ощущение, что сейчас мы здесь совершенно одни. Потолок, пол, стены… Все это рушится под бешеный стук моего сердца.

Мы целовались долго и с упоением, как влюбленные, которые встретились спустя длительное время после томительной разлуки. Окончательно позабыв об одноклассниках. Почувствовав мягкие поцелуи на шее, я улыбнулась…

В реальность нас вернул возмущенный голос Елесина:

– Блин, вы бы тут еще и…

Я, оторвавшись от губ Роберта, вскочила.

– Сам просил показать мастер-класс, – ответила я, стараясь унять дрожь в руках и коленях.

Наверняка щеки мои пылали, но, как ни странно, я не чувствовала смущения. Только счастье. Будто наконец получила в подарок то, о чем давно мечтала.

Вернулась на свое место к девчонкам.

– Дашка, жара! – прошептала мне в ухо Викуля.

– Мм… было круто. Даш, и всегда у вас такие… хм… французские поцелуи? – спросила Карина.

Я только отмахнулась. Дайте отдышаться!

– Теперь очередь Роберта, – подала голос Вита. – Что ж, Кайзер, если ты со всеми так целуешься… Крути бутылку!

Но Роб поднялся на ноги и направился ко мне. Протянул руку:

– Пойдем?

Помог мне встать.

– Нам нужно прогуляться, – сказал Кайзер, не глядя на остальных.

– Я бы после такого тоже с кем-нибудь прогулялся, – хмыкнул Клим.

Держась за руки, выбежали из подъезда. На улице уже рассвело. Мы молча и быстро шагали по пустому утреннему проспекту. Вокруг – ни людей, ни машин…

Остановились у пешеходного перехода, раздумывая, в какую сторону идти. Хотя мне было все равно. Главное – вместе.

– Правда или действие? – внезапно спросила я у задумчивого Роберта.

– Правда, – Кайзер недоуменно посмотрел на меня.

– Что ты ко мне чувствуешь?

Этот вопрос так мучил меня… Я готова услышать любой ответ. Теперь я взрослая, наученная горьким опытом… Меня ничто не выбьет из колеи!

– Люблю тебя до одурения, – произнес Роберт.

Я думала, что готова ко всему, но его слова… Ноги подкосились.

– Люблю уже давно. И, если честно, до выпускного класса мне казалось, что безответно.

Я покачала головой.

– А я ведь тебя ненавидела! До выпускного класса… Значит, ты согласился изображать пару не из-за домашнего задания?

– Вообще пофиг! – рассмеялся Роберт. – Так, приятный бонус. Хотя благодаря тебе заработал четверку по литературе.

– Хитрый жук! – встав на носочки, я взъерошила волосы Кайзера.

– Севастьянова, правда или действие? – спросил Роберт, перехватив мою руку.

– Действие, Кайзер! – рассмеялась я. – Действие.

Роберт взял мое лицо в ладони и поцеловал в губы.

– Мне опять стало трудно дышать, – прошептала я, прервав настойчивый поцелуй.

– Дэнни, я сейчас точно задохнусь от сумасшедшего сердцебиения, – признался Роберт, притягивая меня к себе.

Не сразу обратили внимание на странный шум за спиной. Кайзер первым оглянулся, а затем, отпрянув, потянул меня за руку.

– Даша!..

Проезжающая мимо поливальная машина едва не обдала нас брызгами. Мы успели со смехом отбежать в сторону, но мои юбка и обувь намокли.

– А босоножки уже не спасти! – хохотала я.

В утренней тишине несколько крикливых чаек пронеслись над головами. Мы шли по пустой набережной в сторону наших домов и вдыхали теплый майский воздух.

– Роберт! – воскликнула я, остановившись. – А договор?

Роб, рассмеявшись, полез в карман брюк за телефоном.

– Понимаешь, Дэнни, такое дело… Я только утром перед последним звонком уронил его на асфальт, – Кайзер достал айфон и продемонстрировал разбитый экран, по которому расползлась паутинка. – Мне кажется, это судьба…

Лето

Как будто заблудившись в нежном лете,

Бродила я вдоль липовых аллей

И увидала, как плясали дети

Под легкой сеткой молодых ветвей.

И на лужайке этот резвый танец,

И сквозь загар пробившийся румянец,

И быстрые движенья смуглых рук

На миг заворожили все вокруг…

Анна Ахматова.

В пионерлагере

2 июня 20…8

Экзамены… Все разговоры и мысли только о них. Консультации, зубрежка… Невыносимо!

Роберт на днях сдает химию. Но со стороны кажется, будто это совсем его не парит.

– Поделись хоть капелькой своей уверенности, – попросила я, когда мы, сидя в моей комнате, готовились к русскому языку.

– Почему капелькой? – удивился Роберт. – Я могу тебе ее много отсыпать. Ты, кстати, знала, что уверенность передается только через поцелуи?

7 июня 20…8

Весь день мы с девчонками провели в торговом комплексе. Подготовка к выпускному идет полным ходом. Было полезно отвлечься от учебников, из-за которых голова уже пухнет…

10 июня 20…8

Папа внезапно приехал. Я так крепко спала, что не услышала, как он звонит в дверь. Обнаружила его на кухне, когда зашла в пижаме за чашкой кофе. Протерла глаза, думала, мне это приснилось. Ведь он должен был появиться в нашем городе только пятнадцатого…

Родители сидели молча за столом. У каждого в руках – по чашке чая.

– Доброе утро, – хрипло проговорила я.

Отец сразу обернулся:

– Даша!

Встал из-за стола и подошел ко мне. Крепко обнял. Я почему-то продолжала стоять истуканом, не обняв его в ответ. Такой родной запах… Мы не виделись почти год.

– Здравствуй, доченька! – проговорил он, уткнувшись мне в макушку.

– Здравствуй, папа, – ответила я, выглядывая из-за его плеча.

Всматривалась в лицо мамы, не плакала ли она снова… Но она сидела за столом с невозмутимым видом. Только когда папа бросился ко мне с объятиями, до белых костяшек сжала в руке чашку. Значит, волновалась.

Отец внимательно рассматривал меня:

– Совсем взрослая стала! – произнес он.

Фразу о том, что я – совсем взрослая, слышу примерно с пяти лет…

– Ты надолго? – спросила я, когда мы уселись за стол.

– До пятнадцатого, – ответил папа. – Пришлось немного передвинуть даты отпуска…

– А вещи где?

– В гостинице.

В гостинице… Как ножом в сердце. Мать, закашлявшись, поднялась:

– Ладно, я пойду в… свою комнату. Общайтесь. Давно не виделись.

Я проводила маму жалостливым взглядом. Она до сих пор в случившемся винит только себя…

– Даша… – неуверенно начал отец. – Рассказывай.

Мы так долго не виделись… И у каждого столько нового. Да еще такого, что переворачивает жизнь с ног на голову.

– Что рассказывать? – грубовато поинтересовалась я. Совершенно не была морально готова к разговору с отцом. – Экзамены сдаю.

– Иностранный язык уже был?

– Был. Вчера.

– Ты готова к переезду? – спросил папа.

– К переезду? – растерянно откликнулась я.

– Да! Ты ведь так о нем мечтала…

Это правда. Еще в начале учебного года сетовала на то, что надо было раньше забрать документы из гимназии и переехать к отцу. А теперь его вопрос показался каким-то диким и пугающим.

– Учеба за границей, больше перспектив в будущем… – продолжил он.

– Но я не хочу!.. – воскликнула я, перебив отца.

– Не хочешь? – озадачился папа.

Я замотала головой… А мама, тетя Маша… Роберт?

– Здесь моя семья, – ответила я. – Там – твоя.

Отец нахмурился.

– Беседа с тобой дается мне очень тяжело… – он вздохнул. – Понимаешь, Даша, так случается, что даже самые сильные чувства проходят со временем… А ведь еще надо учитывать расстояние между двумя людьми…

– Понимаю, – встряла я.

– …и взрослый человек может внезапно влюбиться, как мальчишка…

– Обманывая при этом другого взрослого человека, – снова перебила я, имея в виду маму.

– С Олей мы все выяснили, – заявил он.

– А со мной и выяснять ничего не надо, – пожала я плечами. – Брось, пап. С моей стороны не будет никаких истерик. Ты слинял от нас три года назад. Короткие наезды домой и редкие звонки – этого достаточно, чтобы остыть и принять все не так болезненно. В глубине души я давно смирилась, что нашей семьи нет. И окончательно все поняла на Новый год, когда ты нас не навестил. Да и была ли она – семья? С вашими вечными совещаниями, отчетами, командировками… Мне часто не хватало родительского тепла.

Папа изменился в лице.

– Не знал, как тебе сказать… Но раз уж мы больше друг от друга ничего не скрываем…

Я насторожилась и отодвинула чашку кофе.

– Я продал добрую половину акций. Летом я ухожу от дел.

Некоторое время я молчала, переваривая информацию.

– Из-за… нового ребенка?

В горле пересохло.

– У меня должен быть второй шанс, – произнес отец. – Ты взрослая девочка, должна понимать.

Шум в голове. Не очень приятно осознавать, что ты – всего лишь неудавшийся проект своих родителей. И опять это ненавистное «взрослая» из уст отца. Слово, которое будто мокрый песок скрипит на зубах.

– Думаю, я неверно выразился, – растерянно произнес папа, видя, как я изменилась в лице.

– Да, пожалуй, – согласилась я. – Хотя есть ведь такая поговорка – первый блин комом.

– Дарья, я другое имел в виду… Безумно виноват перед тобой. Мы мало проводили времени вместе, зато когда были рядом, как весело нам было, помнишь? Наши поездки на Майорку…

Папа накрыл мою руку ладонью:

– Приезжай к нам после экзаменов? И оставайся до сентября.

– Не этим летом, – покачала я головой. – Прости, так быстро познакомиться с твоей новой семьей я не могу. Не готова! – и честно добавила: – И пока не хочу.

– Ясно, – проговорил он, а я заметила, как нервно задергался его кадык. – Конечно. Извини.

– Может, на следующее лето, – неуверенно промямлила я. – Через год… или два.

– Но хоть приедешь?..

– Приеду.

Я встала из-за стола, не в силах больше продолжать разговор. Отец пробудет в городе до пятнадцатого… Успеем еще провести вместе пару часов.

– Ты точно не хочешь переезжать? – спросил он, когда я собиралась выйти из кухни.

– Я не оставлю маму, – обернувшись, ответила я. – Второй шанс должен быть не только у тебя.

В коридоре я сразу заметила родительницу, которая, кажется, отпрянула от двери в последнюю секунду. Теперь мама поправляла картину на стене. Как в кино…

– Подслушиваешь? – кисло улыбнулась я, направляясь в свою комнату.

Мать последовала за мной.

Зайдя в спальню, я рухнула на кровать. Мама осторожно прилегла рядом и обняла меня.

– Да, я все слышала, – вполголоса сказала она и погладила меня по спине.

Я молчала, стараясь не разреветься. Хотя от ее шепота сдерживать слезы было очень трудно.

– Девочка моя… Для меня ты всегда будешь маленькой.

16 июня 20…8

Проводила отца. Впервые в жизни мне хотелось, чтобы он уехал как можно скорее. Сколько бы ни уговаривала себя, что мне абсолютно все равно и я его простила… Нет. Не простила. В аэропорту я честно ему в этом призналась.

– Да-да, – рассеянно кивал он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Пока! – я подтолкнула его к стойке регистрации бизнес-класса. – Не люблю долгие прощания.

Отец шагнул ко мне и крепко обнял. Сперва я замерла, но затем все-таки решилась обнять его в ответ. Тогда он еще крепче прижал меня к груди, уткнувшись носом в мои волосы.

– Я приеду на твой день рождения, – хрипло произнес он.

– Если у тебя получится… – неуверенно отозвалась я.

Но теперь считать дни до его приезда точно не буду.

Папа направился на регистрацию, а я, ни секунды не задержавшись в аэропорту, выскочила на улицу.

По пути к дому мамин водитель то и дело поглядывал на меня в зеркало заднего вида. А потом решился на вопрос:

– В этом году Александр Владимирович в июне прилетел… Думал, он к шестому августу приедет… Как раньше.

Он ничего не знает. Ладно, у родительницы не должно быть душевных откровений с персоналом. Интересно, а остальные в нашем окружении в курсе? Мамины друзья, коллеги, бабушка…

– У папы теперь другая семья. Мы с мамой остались вдвоем, – резко проговорила я, глядя в окно на мелькающие высокие сосны. – Как раньше уже точно не будет.

18 июня 20…8

Люблю лето. Июнь почти так же хорош, как и обожаемый мной сентябрь. Только прелести у этих месяцев разные.

Я распахнула окно, чтобы насладиться тем, как солнце прячется за горизонт. В комнату тотчас проник теплый, нагретый за день воздух. И небо над рекой – розовое-розовое.

Роберт, прогуливаясь по набережной с Вуди, заметил меня. Еще бы не заметить, когда специально вглядываешься в окна чужой спальни. Я поудобнее устроилась на подоконнике и приветливо помахала парню. Кайзер остановился у клена и, сложив руки рупором, выкрикнул:

– Даша! Я тебя люблю!

Вуди, довольный выходкой хозяина, начал носиться вокруг Кайзера.

– Да-ша! – Роб перекрикивал шум вечерних машин. – Люблю! Тебя!

Прохожие косились на парня, а затем с улыбками переводили взгляд на наши окна…

Мне семнадцать. Я влюблена. И очень счастлива. До одурения.

Роберт *сердечко* Роберт *сердечко* Роберт *сердечко*…

21 июня 20…8

Я смотрела на смеющихся одноклассников сквозь дергающиеся языки пламени. Жизнь – странная штука. Еще в сентябре я жаждала как можно скорее избавиться от «кучки избалованных тинейджеров». А теперь кажется, что многих из них мне будет не хватать…

Треск костра, скрип сосен над головой, писк комаров. Мы – обычные выпускники, которые выбрались на природу с палатками. Хохочем, громко распеваем песни под гитару мимо нот, едим запеченный в фольге картофель… Бурно обсуждаем экзамены, предстоящий выпускной, поступление…

Небо над головой уже ночное, хмуро-синее, с редкими мерцающими звездами. Где-то вдалеке послышался рокот грома. Мне так хорошо…

– Ненавижу природу! – проговорила Викуля, клацая зубами. – Какой-то паршивец крылатый укусил меня прямо между пальцев! Посмотри! Ужасно чешется… Бесит!

Вика протянула руки к прыгающему пламени.

– Прикол, если дождь начнется, – продолжала ворчать подруга.

– У меня в рюкзаке есть дождевик, – сказала я.

Викуля поморщилась.

– Ты можешь пойти в палатку к Карине, – добавила я.

– Хочу с тобой побыть! – печально проговорила Вика. – Даже не верится, что скоро все… Конец. Как я без вас? Дашка, ты – лучшая соседка по парте!

– Ты ж моя хорошая! – растрогалась я. – Не мерзни, Викуля!

И я крепко ее обняла. От Вики привычно пахло сладкими духами и арбузной жвачкой. Дурачась, мы стали раскачиваться на бревне, а потом со смехом упали, зацепив по пути и Егорку Якушева, который сидел рядом с Викулей.

– Что там у вас? – спросила Лена Потапова, выглядывая из-за костра.

– Куча мала! – ответил Роберт, наваливаясь на нас.

– Ай, Кайзер! – заверещала Викуля. – Вот дурак!

– Поберегись! – предупредительно выкрикнул Елесин, с разбега присоединившись к нам.

Еще пара ребят запрыгнули сверху.

– А-а-а! – истошно орали мы с Викулей под общий хохот.

Хуже всех, конечно, Якушеву пришлось…

Потом громко заиграла музыка, начались безудержные танцы у костра. Девчонки старательно крутили бедрами и взмахивали руками, парни же просто дурачились. Мы с Робертом, не стесняясь, целовались. Несмотря на холодную ночь, лицо мое пылало.

Позже я заметила, что Фил и Вита сидят порознь. Гурьев не принимал участия во всеобщем веселье. Скрючился на земле и время от времени с хмурым видом ковырял палкой угли.

– Привет! – обратилась я к Филиппу. – Все хорошо?

– Привет, – отозвался глухо парень. – Честно? Черт его знает…

– И ты, конечно, не хочешь об этом говорить? – улыбнулась я.

– Ты права, не хочу.

– Не грусти! – я потрепала его по волосам. – Виолетта где?

Вместо ответа Фил еще активнее начал ворошить угли. Я огляделась по сторонам. Многие разбрелись по тихому темному лесу. Несколько человек остались плясать у костра. Другие, как и Карина, которая жаловалась на мигрень, сидели в палатках…

Наверное, Филипп и Вита поссорились. И Гурьев, разумеется, не хочет со мной ничего обсуждать. Я уже хотела отойти от него, но вдруг Фил сказал:

– Ты знаешь, что она влюблена в Елесина?

– Кто? – остановилась я. – Вита?

– Вита.

– Влюблена в Клима?

– Ага.

Я растерянно присела рядом с Гурьевым на траву. Потрескивающий костер обдавал жаром лицо. Я вспомнила о некрасивой ситуации, которая случилась осенью на балу. А ведь мы тесно общались с рыжей, но ни разу не обсуждали Елесина…

– Думала, вы еще встречаетесь…

Филипп поморщился:

– Фарс! Я тебе об этом еще перед новогодними праздниками сказал.

– Ты не смог признаться Вите, что ничего не чувствуешь?

– Я поговорил с ней начистоту. Она просила помочь. Остаться вместе, быть парой для остальных, – сказал Филипп.

– Из-за конкурса?

Гурьев промолчал.

– Жесть, – пробормотала я.

И попыталась отыскать взглядом Виту. Глаза после яркого пламени долго привыкали к темноте. Звонкий смех вокруг, музыка… Но рыжей нигде нет. Как и Елесина…

– Клим пьян, – озабоченно произнесла я, продолжая вертеть головой.

– Мне надоело вытаскивать ее из передряг, – сердито буркнул Филипп. – А она меня уже в который раз идиотом выставляет.

Я встала и прокричала:

– Елеси-и-ин! Елесин! Кли-им!

– Ты че орешь, Севастьянова? – раздалось над ухом.

Я резко обернулась. За спиной стоял Клим.

– Ты где был? – строго спросила я.

Еще не хватало, чтобы история повторилась… Викуля этого не переживет.

– Отлить ходил в кусты, а че?

– Ничего, – махнула я рукой. – Забей.

Когда музыка умолкла, ребята стали разбредаться по палаткам. Роберт затушил костер и уселся на туристический коврик-пенку.

– Даш, идешь спать? – спросила Викуля.

– Сейчас, – кивнула я.

Вика перевела взгляд на Роба, который сидел к нам спиной.

– А-а-а, – протянула подруга. – Поняла!

Захихикав, Вика отправилась к нашей палатке. Я села рядом с Робертом и сладко зевнула. Кайзер внимательно посмотрел на мое лицо и, рассмеявшись, накинул на меня ветровку, от которой пахло уже любимым мужским парфюмом и лесным костром.

– Тебе и впрямь пора спать, – проговорил он.

– А ты? – спросила я, пытаясь подавить новый зевок.

– Ты хочешь со мной? – парень дурашливо поиграл бровями.

Я рассмеялась:

– Дурачина, Роберт! Нет, я с девчонками…

Кайзер задрал голову и уставился в темное небо. Я тоже быстро взглянула наверх. Над нами навис огромный лунный шар. Вокруг было тихо. Только лес угрожающе кряхтел за спинами.

– Здесь столько звезд, – вполголоса произнес Роберт.

Я перевела взгляд на парня. Поежившись от ночной прохлады, потянулась к нему и уткнулась носом в его шею. Поцеловала…

– Дэнни, я боюсь щекотки, – хрипло рассмеялся Роб.

– Зна-аю, – протянула я.

Он отстранился и посмотрел на меня:

– О чем ты разговаривала с Гурьевым?

– Ревнуешь?

– Нет, – ответил он. – Я уверен в тебе. И в себе. Просто интересно.

Я вспомнила, как Фил относится к Роберту, и спросила:

– Почему вы с ним не ладите?

– Не ладим? – Кайзер удивленно выгнул брови. – С чего ты взяла?

– Между вами какое-то напряжение.

– Если оно и есть, подозреваю, что все дело в тебе. Ты ему давно нравишься. Он еще в третьем классе обещал мне морду за тебя набить.

– Правда? – растерялась я. – Не знала…

– Хотя ты уже тогда сама прекрасно с этим справлялась, – не удержался Роберт от колкости.

– Замолчи! – толкнула я его плечом. – А дальше?..

Роб пожал плечами.

– Раньше нас вместе отправляли на олимпиаду по химии. Но Фил постепенно как-то скатился по этому предмету, и меня стали посылать туда одного.

– Филипп будто вечно с тобой соревнуется, – заметила я. – Даже за корону…

Роберт потер переносицу.

– Я всегда к нему ровно относился. До недавнего времени.

Я заглянула парню в глаза:

– Та девочка… Значит, ты ее спас, да?

– Я, – кивнул он.

– Но почему не сказал остальным? – удивилась я.

– Когда Вадим произносил торжественную речь в честь Гурьева? – усмехнулся Роб. – Ведь о том, что именно он спас девчонку, я узнал как раз в ту минуту. Ждал, когда Фил сам все опровергнет. Но не дождался.

Стало гадко от того, что неразбериха произошла из-за меня. Видимо, Филиппу было приятно стать в моих глазах героем. Иначе, почему он не сознался?

– А почему ты сбежал с места происшествия?

Если бы парень остался рядом с первоклассницей, чтобы дождаться помощи, путаницы бы не было. Роберт нахмурился.

– Честно? Испугался.

– Кайзер испугался? – воскликнула я.

Еще никогда не испытывала столько тепла к человеку…

– Дэнни, я после случившегося заперся в школьном туалете и рыдал как девчонка, – серьезно сообщил мне Роберт. – Она так похожа на Соньку… У них даже шапки одинаковые. Я тогда чуть с ума не сошел.

Я подавленно молчала.

– Что случилось? – Роб взял меня за руку. – Думала, парни не плачут?

– Не в этом дело, – поморщилась я.

– Тогда в чем? – спросил он.

– Как сильно меня угораздило так влипнуть, – призналась я. – Влюбившись в тебя.

Роберт негромко рассмеялся и лег на коврик. Я пристроилась рядом, положив голову ему на грудь.

– С чего все началось? – произнес он, глядя на звездную пыль.

– Я не хотела казаться в глазах остальных падшей женщиной, – проворчала я.

Кайзер расхохотался.

– Падшая женщина! Дэнни, какая же ты забавная… Конечно, мне это было на руку. Но ты все-таки пересмотри свои взгляды на жизнь.

– Ты о чем? – я подняла голову и посмотрела на улыбающегося Роберта.

– Тебе не плевать, что думают о нас другие? Ведь живем не для них, а для себя.

– Цитаты великих людей, – прыснула я, обнимая парня. – Роберт Кайзер, наша эра… Я подумаю над твоими словами.

– Подумай, – легко согласился Роб, целуя меня в макушку. – Моя смешная девочка.

В палатку я пробралась только в третьем часу ночи, подсвечивая путь телефоном. Роберт остался у потухшего костра, а меня страшно клонило в сон. Едва не наступив на спящую Викулю, я нащупала спальный мешок и легла рядом с Кариной.

– Ты спишь? – шепнула я в пустоту.

– Нет! – ответила Карина. – С вами уснешь… Ты где-то шляешься по ночам, Викуля громко сопит!

Я прислушалась. Вика и вправду издавала странные звуки и что-то бормотала во сне. Мы с Кариной, не сговариваясь, захихикали.

– Целовались? – спросила Карина, отсмеявшись.

– Спокойной ночи! – сказала я, проигнорировав вопрос подруги.

Лежала на спине и не могла перестать улыбаться.

Мне казалось, я только-только провалилась в сон, когда меня растолкала Викуля.

– Что еще? – испуганно произнесла я. – Сколько я проспала? Уже утро?

Но глаза снова долго привыкали к темноте.

– Мне страшно, – призналась Вика. – Там снаружи…

– Медведь? – воскликнула я.

– Какой медведь! – отмахнулась Викуля. – Разборки какие-то. И плачет кто-то…

Карина уже выбиралась из спальника.

– Кто-кто, ясно кто… – сонно ворчала подруга.

Не сговариваясь, мы дружно произнесли:

– Вита!

Карина расстегнула замок на палатке. З-з-з… А у меня от страха сердце ушло в пятки. И замутило в преддверии чего-то ужасного. Всхлипы становились все громче. В лесу ухнула ночная птица. Дико холодно. И почему-то страшно.

Выбравшись из палатки, мы увидели снаружи ребят с зажженными фонарями: старшеклассники столпились вокруг Виты.

– Что за фигня? – пробормотала Викуля, щуря глаза от озарившего нас света.

Карина, расталкивая остальных локтями, направилась к рыжей. Мы с Викой – за ней.

– Вита! – ахнула подруга. – Что с тобой?

Я осторожно выглянула из-за плеча Карины и посмотрела на всхлипывающую одноклассницу. Рыжие волосы взлохмачены, темная помада размазана по лицу, тушь потекла… Еще и подол платья порван. На плечи накинута чья-то мужская куртка.

– За тобой гнался леший? – подала голос Викуля.

– Вика! Это совсем не смешно! – воскликнула Потапова. – Ясно же, случилось что-то плохое.

Лена присела на корточки перед Виолеттой и участливо спросила:

– Что произошло, Вита?

Девчонка жадно хватала ртом холодный ночной воздух.

– Я просила… просила его… не лезть ко мне… а он… – и она снова разрыдалась.

– Да кто он-то? – раздались возмущенные голоса.

Я принялась высматривать в толпе Елесина. Вот чуяло мое сердце, что этим все и закончится… Бедная Викуля!

– Он! – указала пальцем Вита.

Остальные расступились. Ох, сейчас начнется… Я посмотрела в ту сторону, куда уставились одноклассники.

– Ладно тебе? Кайзер? – изумленно воскликнула Лена Потапова.

– Чего? – заорала я. – Дура, ты чего несешь?

Роберт растерянно смотрел на ребят.

– Всем привет, – отозвался он, пряча в карман айфон, по которому, видимо, только что разговаривал. – У нас ночное собрание? Что стряслось-то?

– Не ломай комедию! – заверещала Вита.

У меня даже мурашки по спине пробежали, настолько правдоподобной выглядела ее истерика.

– Что… прости? – не врубался Роберт.

– Где ты был? – строго спросила Лена Потапова.

– Другу звонил, – ответил он. – А что случилось?

– В три часа ночи из леса? – со скепсисом в голосе произнесла Лена.

– Можешь сама перезвонить и спросить, – и Кайзер полез в карман за айфоном.

– А до этого?

– С Дашей был… Меня в чем-то обвиняют?

– Даша, он был с тобой? – повернулся ко мне Егор Якушев.

– Они встречаются, – перебила его Вита. – Конечно, она его прикроет…

– Блин, ты головой ударилась, что ли? – не выдержал Роб. – Что происходит?

– Вита утверждает, что ты ее домогался, – неуверенно начала Лена.

– Что? – искренне опешил Кайзер.

– Бред какой! – не выдержала я. – Зачем вы слушаете эту змею?

– Даша, успокойся! – прикрикнула Потапова. – Мы хотим разобраться в ситуации…

Роберт молчал. Остальные – тоже. И тишина была тяжелой, гнетущей. Некоторые недоверчиво косились на Виту. Никто не думал, что Роб может так поступить. Но и сомневаться в словах девчонки у ребят не было причины. За этот учебный год она конкретно присела всем на уши. Рыжий ангел… Никто не знает, насколько она лживая…

– Тут не о чем говорить! – кипятилась я. – Вы что, допускаете в мыслях, что Роберт мог причинить ей вред?

– Да-а? – протянула Вита, рыдая. – А следы от пальцев? Вывернул мне руку… Синяки остались!

Лена подошла к Виолетте и осмотрела ее кисть.

– Да, действительно. Тут явно мужская хватка…

Я наконец отыскала взглядом Елесина. Парень стоял как ни в чем не бывало, затесавшись в толпу одноклассников. Имеет ли он к случившемуся какое-то отношение?

– Вита – врушка! – заявила Карина. – Вообще смешно, что мы это обсуждаем.

– Разве такими вещами шутят? – донесся до нас чей-то укоризненный девичий голос.

– Не верите? – сердилась Викуля. – Она у Дашки речь сперла, чтобы победить на конкурсе!

– Ага, девочки, сейчас бы еще о конкурсе поговорить…

– Нашли время!

Вита, почуяв, что сила на ее стороне, опять зарыдала. Роберт поморщился.

– О’кей, – проговорил он. – Допустим кто-то хватал тебя за руки, платье разорвал… Может, этот человек, если он среди нас, наберется смелости и прояснит ситуацию?

Все снова замолчали. Я впилась взглядом в Елесина, но тот продолжал пялиться себе под ноги. Даже не шелохнулся.

– Вы гоните, ребята! – нервно рассмеялся Роберт. – Не может быть, что все это всерьез. Вы ведь прикалываетесь? Неудачная тупая шутка, блин? Отвечайте!

Одноклассники растерянно переводили взгляды с рассерженного Роберта на всхлипывающую Виту. Мнения по поводу ситуации разделились. Но никто не решался первым нарушить тишину и высказаться вслух.

– Он схватил меня за волосы, когда я ему отказала, – глядя в одну точку, продолжила Вита.

– Мало за волосы оттаскал, значит, – зло проговорил Роб. – Тебя придушить надо!

В следующую секунду произошло то, что заставило практически всех девчонок взвизгнуть. Филипп подскочил к Роберту и, размахнувшись, ударил кулаком в лицо. От неожиданности Кайзер отлетел в кусты, озаренные бледным светом луны. Послышался треск веток. Я зажмурилась. От охватившего меня ужаса сердце пропустило удар.

– Ребята, вы что творите! – закричала Потапова, глядя на сцепившихся парней.

– Да уж… веселенькая тусовка получилась, – пробормотал Якушев.

Несколько одноклассников, в том числе и Елесин, разняли парней, которые успели обменяться точными ударами. У Фила была разбита губа.

– Сука, – сквозь зубы процедил Роберт, размазывая кровь по лицу.

– Претенденты на корону! Полюбуйтесь! – воскликнула Карина. – Цирк! На выпускном с разбитыми носами… Вита, теперь ты довольна?

Рыжая притихла. Явно не ожидала, что все обернется именно так.

Я подбежала к Роберту и протянула ему носовой платок. Затем повернулась к Филиппу и рявкнула:

– Ты прекрасно знаешь, что если кто и виноват в случившемся, то это точно не Роб! Что вообще с тобой, Фил?

Гурьев не отвечал, продолжая буравить Кайзера ледяным взглядом серых глаз.

– Признайся, Гурьев, что мы не из-за Виты подрались, – усмехнулся Роберт. – Ты проиграл, Фил. Tough shit![8] Такова жизнь, чувак!

Ребята, которые прислушивались к словам Кайзера, наверняка решили, что речь идет о короне. И только я знала, что он говорит обо мне…

Роб убрал в карман грязный платок и сплюнул кровью.

– Спасибо! Все свободны! – громко объявил он. – Спектакль окончен. Вита, ты, как всегда, неподражаема. Браво!

Парень подошел ко мне и вполголоса произнес:

– Хочу немного побыть один. А потом вызову такси. Если хочешь, иди к девчонкам.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, я с тобой!

Он рассеянно кивнул и направился вглубь темного леса.

– Кайзер! – выкрикнул Елесин.

– Клим, иди к черту! – не оглядываясь, ответил Роб.

Когда он скрылся за черными стволами деревьев, а остальные вновь повернулись к страдающей рыжей, я отвела Елесина в сторону.

– Ты в этом замешан, я знаю!

Клим испуганно выпучил глаза.

– Клянусь, я ее пальцем не тронул! Она первая на меня налетела! Больная! И я сразу же заявил ей, что у меня есть девушка…

Я уставилась на Елесина. Хотелось душу из него вытрясти.

– Помада, платье… она ведь сама!.. – продолжил оправдываться одноклассник. – Я че больной, что ли? Вообще не ожидал, что она на Кайзера покажет. Зачем ей это?

– А почему ты другим ничего не рассказал? – возмутилась я. – Почему молчал, хотя она, как ты заладил, сама… Ты подставил Роберта!

– Даже ему до конца не поверили, думаешь, мне бы такое сошло с рук? Учитывая, что было осенью… Вика бы во второй раз не простила!

Я развернулась, чтобы уйти, но Клим схватил меня за локоть:

– Даша, честно… я ее не трогал! Я Вику люблю. И боюсь потерять…

– Роберт прав, – сказала я, резко выдернув руку. – Иди к черту, Клим!

Я дождалась, когда ребята оставят Виту в покое и разбредутся по палаткам. Я и не думала выяснять с ней отношения. Хотелось просто посмотреть ей в глаза и задать один-единственный вопрос: для чего она это устроила?

Когда я присела рядом с ней, рыжая от неожиданности вздрогнула.

– Не бойся! – усмехнулась я. – Бить не буду.

– Конечно, ведь ты правильная девочка из правильной семьи, – ядовито произнесла она. – А я вот в прежней школе дралась за чужое внимание. И мне не стыдно.

– Твое дело, – проговорила я.

– Даже таскать за волосы не будешь?

– Ты уже сама себя оттаскала, – пожала я плечами. – Только не пойму, зачем?

Вита ничего не ответила, а затем повернулась ко мне и сердито проворчала:

– Я знаю такой тип девчонок, как ты и твои подружки. В той школе их тоже было предостаточно… Богатенькие и избалованные с детства, думаете, вам все позволено?

– Похоже, позволено тебе, а не нам… Наверное, у тебя какая-то травма, если ты взъелась на меня еще с сентября ни с того ни с сего.

– Ни с того ни с сего? – возмутилась Вита. – Ты смотрела на меня как на ничтожество!

– Тебе показалось, – буркнула я.

– Разве? – и она звонко рассмеялась.

У меня от ее хохота пробежали мурашки по спине. Она точно сумасшедшая.

– Скажешь, я тебе с первого взгляда понравилась?

Я промолчала.

– Вот-вот! – продолжила Вита. – Появившись в вашем классе, я сразу оценила обстановку, поняла, кто из девчонок популярный. И даже обрадовалась, что они не представляют никакой опасности. Вика твоя – дура непроходимая. Карина – амеба. А потом в класс заявилась ты… И тут же перетянула на себя все внимание. Поэтому я решила тебя нейтрализовать…

– У тебя проблемы с головой, – пробормотала я. – Не знаю, кто обидел тебя в прошлой школе, но у нас бы никто и пальцем не тронул.

– О да! Только снежками до синяков забросали!.. – нервно хихикнула Вита. – Ты ведь многого не знаешь…

– Чего я еще не знаю? – и я осмелилась посмотреть ей в глаза.

– Я однажды слышала, как вы с Кариной обсуждали на перемене Гурьева…

Я похолодела.

– Орали на весь класс.

– Ты начала общаться с Филиппом только потому, что он искренне нравился мне?

– Ага.

– Дура!

– Но ты не очень долго горевала, быстро к Кайзеру убежала. Скатертью дорожка!

– Зачем нужно было подставлять Роберта? – воскликнула я.

– Сначала я хотела подставить Клима, – серьезно сказала Вита. – За то, что он меня отверг. Но Роберт – единственный, кто меня игнорировал… и это – за целый год! Зато теперь надолго запомнит. К тому же Фил достоин короны… Я к нему хорошо отношусь. Он – мой друг. – Она умолкла на пару секунд, а потом усмехнулась: – А как Елесин язык в задницу засунул, чтобы свою шкуру сберечь! Вот и вся ваша дружба. Так я и думала. Класс тупых избалованных мажоров. Каждый думает только о себе.

– Лечись, – посоветовала я, поднимаясь на ноги. – Скоро у тебя и Филиппа не станет.

– Что ты имеешь в виду? – задрав голову, посмотрела на меня рыжая.

– Узнаешь, – ответила я.

Заметила, что неподалеку от нас остановился Роберт. Парень прижался плечом к высокой сосне и смотрел на меня.

– Такси скоро приедет, – негромко и спокойно произнес Кайзер. – Нам нужно выйти на трассу, к остановке. Иначе водитель нас не найдет.

– Сейчас! Только возьму вещи, – кивнула я.

Глядя на разбитое лицо парня, у меня защемило сердце.

Вита, отводя взгляд от Роберта, поплелась к своей палатке, а я направилась к своей. Викуля сладко спала, зато Карина ворочалась.

– Что ты делаешь? – спросила она, наблюдая за мной.

Я уткнулась в телефон: в темной палатке свет от экрана озарил мое лицо.

– Пусть рыжая не думает, что я это так просто оставлю, – пробормотала я.

– Ты с ней говорила?

– Ну.

– И записала разговор?

– Угу.

– Умница.

Заблокировав смартфон, я покидала вещи в рюкзак.

– Уверены, что хотите уехать? – прошептала Карина.

– Чтобы с утра завтракать в неловком ужасном молчании? – спросила я. – Карин, они поверили ей. А я бы на месте Роберта не хотела оставаться здесь. Ничего… когда вы вернетесь домой, вас уже будет ждать мое «письмо счастья».

Я подмигнула подруге и схватила рюкзак.

Когда мы с Робертом, держась за руки, продирались сквозь кустарник к трассе, кто-то дернул меня за капюшон толстовки. Я вскрикнула. От неожиданности Роб крепче сжал мою руку. Обернувшись, мы увидели Виолетту.

– Господи, ты меня пугаешь! – накинулась я на рыжую. – Что тебе еще?

Роберт продолжал молча разглядывать одноклассницу, не выпуская моей руки. Девчонка выглядела словно привидение.

– Ты ведь записала наш разговор, да? По-любому записала!

По ее щекам потекли слезы.

– Даша, ты же видела мою маму? – жалобно проговорила одноклассница. – Ее, кроме денег и мужиков, ничего не интересует. Когда она узнала, что в гимназии будет конкурс, так загорелась, чтобы ее дочь выиграла… Да что я говорю, вам меня никогда не понять!

Последние слова Вита истерично выкрикнула.

– Ты ничего не знаешь о моей семье, – ответила я. – Не стоит думать, что проблемы есть у одной тебя!

– Если я стану королевой выпускного, она обратит на меня внимание, будет мною гордиться-я… – продолжала давиться слезами Вита. – Она одобрит, она похвалит…

Рыжая закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись от горьких рыданий.

– Мне жаль, Вита, – откашлявшись, произнесла я. Кажется, эту фразу я уже как-то говорила ей. – Голосование окончено. Ты не сможешь повлиять на результаты.

Сквозь листву деревьев периодически мелькали огни фар. Трасса находилась совсем близко. Роберт первым двинулся вперед к дороге, под его ногами ломались сухие ветки. Я взглянула на рыжую, которая застыла, не отнимая ладоней от лица.

– Ты всем отправишь запись? – глухим голосом спросила она.

– Надеюсь, ты не купила себе такое же платье, как у меня, – вместо ответа бросила я.

Почти догнав Роберта, обернулась.

– До встречи на выпускном, Вита! И желаю удачи! Она тебе понадобится…

22 июня 20…8

В то же утро я разослала аудиозапись каждому, кто учился в нашей параллели. Так мои одноклассники узнали, что в глазах Виты они – тупые избалованные мажоры. Роберт, конечно, ни в чем не виноват. Рыжая его подставила…

Виолетта сама развязала войну. Да, поначалу я жалела ее, списывая все на сложные отношения с мамой. Кому, как не мне знать, каково это, когда тебя считают невидимкой в семье. Но я не шла по головам других. Всему есть предел. А она перешла черту – оклеветала дорогого мне человека.

После того как правда выплыла наружу, Лена Потапова создала общий чат, куда были включены все, кто в тот день выезжал на природу.

Елена Потапова: Народ! Я до сих пор в шоке, если честно! А за ложное обвинение есть статья? Столько свидетелей…

Карина Алымова: Мне кажется, она и сама не рада, что затеяла это.

Елена Потапова: А я еще за нее голос отдала! Дашка… sorry!

Дарья Севастьянова: А перед Робертом никто не хочет извиниться?

Егор Якушев: Это конечно! Но я сразу Вите не поверил…

Виктория Колесникова: Ну-ну! Якушев! Стоял, рот разинув! Думала, тебе филин туда залетит! Дашка, ты дома?

Дарья Севастьянова: Да.

Виктория Колесникова: Звоню!

– Ох, как я зла на Клима! – запыхтела в трубку Викуля. – Почему он сразу не сказал, что произошло?

– Ты бы ему поверила? – спросила я, продолжая наблюдать за чатом.

Туда писали все новые люди, узнавшие о низком поступке Виты.

– Не знаю, как остальные… А я поверила бы! – сказала Вика. – Ты ведь веришь Роберту?

– Да.

Викуля помолчала.

– Как считаешь, Елесин – трус? – спросила она.

Я не знала, что ответить.

– Значит, ты его презираешь?

– Я этого не говорила.

– Но ты так думаешь? Даша, я знаю…

Мы снова замолчали. Я прокрутила окно диалога. Там уже было внесено предложение устроить Вите бойкот на выпускном.

– Не хочу, чтобы Клим и Роберт окончили школу, поссорившись, – проворчала подруга.

– По-моему, они вне школы не особо общаются, – заметила я.

– Все равно! – упрямилась Викуля. – Клим считает Роберта другом.

Считал бы на самом деле, сразу б сознался.

– Ладно, Вик, сами разберутся, – заявила я: надоело обсуждать Елесина.

– Видела, что пишут наши? Хотят игнорировать Виту…

– Угу.

– Она заслужила наказание похуже, – зловеще проговорила Вика. – Ладно. Я ее трогать не буду. Руки еще марать!.. Ты, кстати, смотрела прогноз на завтра? Это капец, если снова будет дождь!

И мы принялись обсуждать выпускной. Викуля долго ахала, что у девчонки из параллельного класса похожее платье.

– Все! Конец света! – вздыхала подруга. – Если на ней оно и сидеть будет лучше, я утоплюсь в фонтане…

– Вика, прекрати! – смеясь, успокаивала я ее.

Поговорив с Викулей, вернулась к ноутбуку. Пролистала чат. Ни одного сообщения от Филиппа. Интересно, как он теперь? Спрашивать у него сейчас – глупо и некрасиво. Ведь именно я обнародовала запись. А с другой стороны, то, что выложила, – правда. И знать ее гораздо честнее.

Ребята продолжали мусолить тему, выбирая не самые приятные эпитеты для Виты. Внезапно я почувствовала себя гадко. От всего. Выпускной – важный день на данном жизненном этапе. Долгожданный праздник… А меня будто в грязь окунули. Разве такое событие мы должны запомнить о гимназии, в которой проучились одиннадцать лет? Я опять взглянула на экран. В принципе, ясно. Бойкот так бойкот. Я вышла из беседы и выключила ноутбук. Захотелось скорее все забыть. Умели бы люди оставлять в памяти только хорошее…

После бессонной ночи в лесу болела голова, поэтому я завалилась спать днем. Мне снилась большая красивая сцена. Евгения Яковлевна объявляет результаты голосования. Королем стал Роберт. А королевой – Виолетта…

Рыжая поднимается на сцену, и зал ей рукоплещет.

– Ребят, а бойкот? – напоминаю я в слезах. – Ау! Мы ведь договаривались!

– Я знаю, каково это, когда только выглядишь счастливой… – говорит в микрофон рыжая, глядя на меня.

Раздается ее тихий сдавленный смех.

– Со мной все не так уж плохо! – возражаю я, рыдая.

Мне обидно. Не потому, что у меня нет короны. А потому, что Роберт там, с ней… Обнимает Виту и счастливо ей улыбается. Плевать! Плевать на результаты голосования! Кайзер хочет ее поцеловать… И мне кажется, я этого не переживу. Страшно так, словно свалилась на дно самого темного и глубокого колодца.

Все было будто наяву. Я резко открыла глаза и вытерла слезы. Распахнула окно. На улице светло. И вечернее солнце еще горячее. Я сделала глубокий вдох и уставилась на зеленую кленовую аллею. Веселые птичьи трели немного успокоили…

Не хочется, чтобы сон повторился… Хочется большого счастья. Для всех.

24 июня 20…8

Вчера состоялся наш долгожданный выпускной бал.

Днем, выглянув в окно, я разочарованно протянула:

– Опять тучи. Издевательство какое-то!

– Дождя вроде не обещали, – пожала плечами мама.

– А тучи? – заладила я.

– «Я тучи разгоню руками…»[9] – запела родительница.

И чего она развеселилась? С нами в ресторан, помимо Марии Архиповны и ее мужа, собиралась бабушка. А для матери ее приезд – всегда стресс. Правда, на сей раз мы договорились, что мама проведет с ней беседу. Честно перечислит все, что ее не устраивает. Каких трудов мне стоило ее уговорить на это…

По пути в ресторан тучи над городом еще сильнее клубились. Когда мы вышли из машины, прогремел гром.

– А фейерверки в дождь пускают? – расстроенно спросила я, придерживая блестящую юбку в пайетках.

– Такой ветер! Сейчас быстро разгонит непогоду, – улыбнулась бабушка. – Идем-идем! Ох, моя укладка!

В ресторане негромко играла музыка. Зал уже был практически полон. Я сразу отыскала подруг.

– Дашка! Платье просто отпад! – проговорила Карина.

– Девчата, сейчас умру от счастья! – Викуля даже начала подпрыгивать. – Впереди столько нового… С ума сойти!

– Вита здесь? – спросила я.

– Ага, с родителями, – кивнула Карина. – Мамашка у нее стерва, конечно. Наступила Викуле на ногу и не извинилась.

– Точно, – фыркнула Вика. – Мимо нас потопала, морда кирпичом.

– А Вита? По правде говоря, я бы на ее месте вообще здесь не появлялась.

– Ты что! Ведь ей нужна корона, – усмехнулась Вика.

– Думаешь, победит? – взволнованно спросила я.

– А черт ее знает, – пожала плечами Викуля. – Учитывая, что выборы были в мае…

– В случае победы поднимется на сцену в гробовой тишине, – усмехнулась Карина. – Корону в зубы и домой.

– Ладно, сменим тему, – нахмурилась я. – Давайте о чем-нибудь хорошем?

– А Роберт где? – поинтересовалась Вика.

– Я сомневаюсь, что он придет, – сказала я.

– Почему? – воскликнула Карина. – До сих пор дуется, что ребята поверили рыжей, а не ему?

– Не то чтобы дуется… Просто ему неприятно.

– Угу, – вздохнула Викуля. – Перед выпускным вылили на парня ушат дерьм… Ой, здравствуйте, Нелли Николаевна!

– Здравствуйте, девочки! – защебетала химичка. – Какие вы красивые. А я к вам со стихами…

Народу в зале становилось все больше. На сцену вышел ведущий и провел пару веселых конкурсов. По залу ходили официанты с подносами, уставленными закусками и напитками.

– Ты поговорила с бабушкой? – спросила я у мамы, когда мы встретились с ней у сцены.

– Поговорила, – ответила родительница.

– Правда? – удивилась я. – Ура! И что?..

– Что у меня туфли не подходят к платью, – рассмеялась мама.

– Но чему ты радуешься? – недоумевала я.

– Тому, что спустя столько лет все-таки решилась на этот разговор, – призналась она. – Я – смелая. А нашу бабушку уже ничем не проймешь. С возрастом стала еще упрямей.

И она снова рассмеялась, обняв меня.

Я поискала глазами Виту. Рыжая сидела за столиком в красивом золотистом платье. Похожее она надевала на осенний бал. Девчонка накручивала медную прядь на палец и с безразличием смотрела на сцену. Ее мать громко трепалась с кем-то по телефону, стараясь перекричать музыку.

Когда я направилась к танцполу, дорогу мне преградил Фил.

– Поздравляю, – произнес он. – Вроде все. Конец!

– Да, – согласилась я. – Мы свободны.

Парень помялся.

– Даша, – начал он. – Я слышал ту запись…

– Мне жаль, – сказала я.

– Ты, правда, была ко мне неравнодушна? – быстро спросил Фил.

– А ты этого не замечал? – улыбнулась я.

Филипп пожал плечами. Глаза его стали темными, как небо в бурю.

– Не знаю. Наверное. Я и подумать не мог… Мысли мои были заняты другим.

– Понятно…

– Ну а теперь? У тебя есть его величество Кайзер?

Я промолчала.

– Даша! Дашка! – донеслись до нас голоса Карины и Вики.

Мы оглянулись на танцпол. Подруги звали меня, забавно взмахивая руками.

– Мне пора, – кивнула я в сторону девчонок.

– Послушай! – Филипп схватил меня за руку, не давая уйти. – Мне кажется, ты и есть моя любовь.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет. Не я. Но ты обязательно ее встретишь.

Парень сразу же отпустил мою ладонь.

– Прости, – пробормотала я. – Но все остыло, не успев толком разгореться.

…Мы выбежали смотреть фейерверк, когда на улице совсем стемнело. Взрывы салюта вторили раскатам грома. Яркие огни устремлялись в ночное грозовое небо. Бам! Бам! Бам!

– Бум! – сказал мне на ухо Роберт.

Я обернулась и крепко его обняла.

– Ты все-таки пришел!

– Только чтобы увидеть, как на сцене тебе надевают корону, – доверительно сообщил Роб, глядя на освещенное праздничным фейерверком небо. – На все другое мне плевать.

– Тебе идет костюм, – рассмеялась я.

– А разбитый нос? – Кайзер оторвался от созерцания салюта.

– Шрамы украшают мужчину, – заявила я. – Ребята извинились?

– Клим был первым, – ответил Роберт.

После праздничного фейерверка были танцы. А потом на сцену поднялась взволнованная Евгения Яковлевна. Как и в моем сне…

– Руки дрожат! – проговорила Жентос в микрофон. – Наверное, начнем с короля?

В зале зашептались. Евгения Яковлевна держала небольшой белый конверт.

– Итак… королем бала стал… – она достала лист бумаги и развернула его. – Неожиданно! Филипп Гурьев, одиннадцатый «Б»!

Раздались бурные аплодисменты. Смущенный и довольный Фил направился к сцене.

– Если королевой станет рыжая, я выпрыгну в окно! – пообещала Карина.

– У нас тут одна уже хотела в фонтане утопиться, – выпалила я.

– Очуметь! – пробормотала Викуля. – А Кайзер?

Филипп произносил со сцены слова благодарности, а я принялась высматривать в толпе Роберта, который ушел за напитками и почему-то долго не возвращался.

Я заметила его у входа. Роб стоял нахмуренный, засунув руки в карманы брюк. Рядом с ним был высокий мужчина, который что-то яростно ему объяснял.

– Что там стряслось? – обеспокоенно шепнула я Викуле на ухо. – Кто этот мужик?

Подруга проследила за моим взглядом.

– Отчим Виты.

Действительно, я не сразу обратила внимание, что мама рыжей крутится неподалеку. Беседа явно проходила на повышенных тонах.

– Что ему нужно от Роберта? – почему-то запаниковала я.

Сумасшедшая семейка, мало ли что можно от этих людей ожидать…

Когда мужчина потянул Роберта к выходу, я не выдержала и направилась в ту сторону.

– Дашка! – зашипела Викуля. – Ты куда? Яковлевна сейчас будет королеву объявлять! Если Гурьев со своей речью когда-нибудь закончит…

– Я быстро! – неуверенно пообещала я, пробираясь к дверям.

Как назло на пути мне попался заблудившийся Якушев.

– Дашка, где туалет? – спросил Егор.

– Ты что за весь вечер выучить не смог? – проворчала я, поглядывая на пустой холл.

– А на сцене что? Объявляют уже?

– Ага!

– А Гурьев чего там забыл?

– Он – король бала.

– Ни фига себе!

– Ой, не говори! А туалет там! – кивнула я. – Пока!

– А ты куда?

– Якушев!..

В холле я столкнулась с разъяренным отчимом Виты, который возвращался в зал.

– Прошу прощения, – буркнул он, задев меня плечом.

Он хотя бы извиняется…

Я выбежала на улицу. Роберт стоял на крыльце. А дождь все-таки начался. Капли громко барабанили по козырьку.

– Что он от тебя хотел? – выкрикнула я.

– Даша? – Роб вздрогнул и обернулся.

– Что он от тебя хотел? – повторила я.

– Ты чего перепугалась, дурында? – Кайзер засмеялся.

Смешно ему!

– За тебя перепугалась! – сердито ответила я.

– Замять он все хотел, – вяло отозвался парень, глядя на разошедшийся дождь. – Вроде в депутаты собрался, отца моего знает… За карьеру свою испугался. Думал, если столько свидетелей, я на Виту заяву напишу.

– О-о-о, – протянула я.

– Ей, кажется, здорово влетело от родителей. Она не в первый раз такое в школе вытворяет.

– Я в курсе. А ты что ему ответил?

– Сказал, чтобы он больше внимания Витке уделял. И тогда она вытворять ничего не будет.

Роберт посмотрел мне в глаза. Я улыбнулась.

– Филипп Гурьев стал королем.

– Я слышал, – кивнул Кайзер.

– Тебе все равно?

– Он этого хотел… – ответил парень, внезапно сбежав по лестнице под дождь. – А я получил нечто большее.

– Что? – скрестила руки на груди, глядя как Кайзер мокнет под диким ливнем. – Воспаление легких?

– Ой, Дэнни, – поморщился Роб. – Не занудничай! Дождик теплый. Спускайся!

– Вот еще! Знаешь, сколько я часов просидела в салоне, пока мне делали укладку?

Роберт продолжал стоять под дождем и смотреть на меня.

– Ну что? – не унималась я.

– Неужели я не заслужил танец?

– Танец? Шутишь?

– Ты мне его задолжала еще с осеннего бала.

Я осторожно спустилась с крыльца. Ветер давно прекратился, а ливень, и вправду, был теплым.

– Тебя ничего не смущает? – недовольно заметила я. – Музыки нет!

– Я что-нибудь спою. Этот момент просто создан для танцев, Дэнни! – произнес Роберт, притягивая меня к себе.

Дверь скрипнула, и на крыльце показалась Карина.

– Ребят, вы в порядке? – выкрикнула подруга.

Мы повернули головы к Карине. С моего лица струйками сбегала дождевая вода.

– Да, вполне, – ответил Роб, обнимая меня.

Ливень закрывал нас стеной.

– Севастьянова, возвращайся в зал. Ты королевой стала! – сообщила Карина.

Дождь так грохотал по козырьку, что я не сразу ее расслышала…

Мы с Робертом переглянулись.

– Поздравляю! – улыбнулся Кайзер.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ, продолжая стоять в обнимку с парнем.

– Ну? – поторопила Карина.

– Возьми корону за меня! – выкрикнула я.

– Ты серьезно?

– Угу!

Когда озадаченная подруга скрылась в ресторане, Роберт предложил:

– Прогуляемся?

– Если я заболею…

– Я тебя вылечу, – пообещал Роб.

– Ты еще в мед не поступил! – рассмеялась я.

– Поступлю! – убежденно сказал Кайзер, причем с такой интонацией, что глупо было бы ему не верить.

Еще в начале учебного года я делила всех людей на хороших и плохих. Гурьев и Вита были для меня идеальными. Кайзер – плохим. Папа – хорошим. Мама – сущим наказанием. Но мир не черно-белый, а люди не роботы. Всегда можно оступиться, наломать дров, обидеть, сожалеть, просить прощения, простить… А еще влюбиться и стать лучше.

Психолог говорил, что дневник должен помочь мне узнать саму себя. Это сработало. Узнала и (внезапно!) даже себе понравилась. Думаю, у меня больше нет необходимости его вести. Впереди год, полный перемен, новых знакомств, веселья и любви. Не до дневника.

Летний дождь барабанил по мостовой, омывал дома и запыленные тополя. А мы шли куда глаза глядят. Держась за руки и на ходу целуясь.

Вместо эпилога

*детский рисунок, на котором изображена семья*

(подписано цветными карандашами)

МАМА, ПАПА, КИРИЛЛ

24 июля 20…8

Не верю, что держу в руках этот блокнот. Готовясь к переезду, Кирюша добрался до коробки со старыми вещами, которые никто не трогал со времен учебы в университете.

На обложке: «Мемуары выдающейся выскочки и злюки Даши Севастьяновой…»

О да! Узнаю себя! Это было в моем репертуаре.

Странно перечитывать записи и смеяться сквозь выступившие слезы. Вспомнить, что когда-то мы с мамой не ладили. Или же молчали с подругами о самом сокровенном. Хорошо, что теперь все не так.

Про Виту ничего не знаю. После школы отчим отправил ее в какой-то закрытый пансион за границей. С тех пор про рыжую никто из моих одноклассников ничего не слыхал.

Одновременно грустно и забавно читать про отношения с Филом. У него уже есть счастливая семья, двое замечательных детей… В отличие от подруг, с ним мы видимся редко, но всегда рады друг другу. В субботу встретимся на юбилее Марии Архиповны. Забегу ненадолго до отъезда… Еще нужно успеть попрощаться с мамой и отчимом.

Спустя столько времени непривычно делать запись в дневнике. А ведь это даже символично, что он попал мне в руки перед новым жизненным этапом – переездом в Москву, где мужу предстоит возглавить сеть частных медицинских центров. Мой день рождения отметим в столице.

Упаковывать вещи утомительно, но весело. С таким-то помощником, который с визгом наворачивает круги по квартире. Маленькая копия отца, ураган с такими же глазами цвета миндаля.

– Кирилл! – строго говорю я, когда вижу, как мини-копия лезет в очередную собранную коробку.

– Кирилл Робертович! – важно поправляет меня сын.

Я смеюсь и подхватываю его на руки. Щекочу и много раз целую. Иногда мы с Робертом серьезно опасаемся за наше душевное состояние. Уложив Кирилла спать, еще долго стоим над кроваткой и молча смотрим на спящего сына. Наш каждодневный ритуал.

– Это вообще нормально – так любить своего ребенка? – озадаченно спрашивает Роб. – Иногда я боюсь, что его съем…

– Нормально, – киваю я. – Тоже боюсь.

– Сколько лет подряд мы будем любоваться им перед сном?

– Пока он не приведет в дом девушку и за шкирку не выставит нас из своей комнаты, – смеюсь я.

– Что? Даша, нет! – улыбается муж, целуя меня в макушку.

Мы гасим светильник и тихо выходим из детской…

А что теперь писать в дневник? Я люблю свою жизнь. И если спросят, какой я вижу себя спустя еще десять лет… Надеюсь, такой же счастливой.

Примечания

1

П. Сланевский. «Первое сентября» (Все примечания, не обозначенные пометой Прим. авт., принадлежат редактору).

2

«Алые паруса».

3

«Чистый понедельник».

4

«Русская принцесса» – песня группы «Электрофорез». (Прим. авт.)

5

«Сероглазый король».

6

«Искра, буря, безумие» – песня ЛСП & Oxxxymiron.

7

«Пять минут» – песня из кинофильма «Карнавальная ночь», музыка А. Лепина, слова В. Лившица.

8

Черт возьми; облом (англ.).

9

«Я тучи разведу руками», музыка И. Крутого, слова И. Резника.

Content

Лавринович Ася Нелюбовь сероглазого короля

Ася Лавринович Нелюбовь сероглазого короля

Осень

Зима

Весна

Лето

Вместо эпилога

Примечания