Мара Вульф

Кредо викканки. Вина и грехи

ВСЕМ ВЕДЬМАМ И ВИККАНАМ,

КОТОРЫЕ НЕ ОТСТУПАЮТ ОТ СВОЕЙ ВЕРЫ

И НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЯЮТ СЛОМИТЬ ИХ.

ТОТ, КТО ТЕРЯЕТ ВЕРУ В СЕБЯ,

ЗАРАНЕЕ ПРОИГРАЛ.

Young Adult. Немецкие фэнтези-бестселлеры Мары Вульф

Marah Woolf

WiccaCreed – Schuld & Sünde

Copyright © 2023 by Marah Woolf (www.marahwoolf.com), represented by AVA international GmbH, Germany (www.ava-international.de). Originally published 2023 by Marah Woolf, Germany.

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

REDE OF THE WICCAE[1]

Being known as the counsel of the Wise Ones:

Bide the Wiccan Laws ye must In Perfect Love and Perfect Trust.

Live an’ let live – Fairly take an’ fairly give.

Cast the Circle thrice about To keep all evil spirits out.

To bind the spell every time – Let the spell be spake in rhyme.

Soft of eye an’ light of touch – Speak little, listen much.

Deosil go by the waxing Moon – Sing and dance the Wiccan rune.

Widdershins go when the Moon doth wane,

An’ the Werewolf howls by the dread Wolfsbane.

When the Lady’s Moon is new, Kiss thy hand to Her times two.

When the Moon rides at Her peak Then your heart’s desire seek.

Heed the Northwind’s mighty gale – Lock the door and drop the sail.

When the wind comes from the South, Love will kiss thee on the mouth.

When the wind blows from the East, Expect the new and set the feast.

When the West wind blows o’er thee, Departed spirits restless be.

Nine woods in the Cauldron go – Burn them quick an’ burn them slow.

Elder be ye Lady’s tree – Burn it not or cursed ye’ll be.

When the Wheel begins to turn – Let the Beltane fires burn.

When the Wheel has turned a Yule, Light the Log an’ let Pan rule.

Heed ye flower bush an’ tree – By the Lady Blessèd Be.

Where the rippling waters go Cast a stone an’ truth ye’ll know.

When ye have need, Hearken not to others greed.

With the fool no season spend Or be counted as his friend.

Merry meet an’ merry part – Bright the cheeks an’ warm the heart.

Mind the Threefold Law ye should – Three times bad an’ three times good.

When misfortune is enow, Wear the Blue Star on thy brow.

True in love ever be Unless thy lover’s false to thee.

Eight words ye Wiccan Rede fulfill – An’ it harm none,

Do what ye will.

Глава 1

ПОЧТИ ДВА ГОДА СПУСТЯ ГДЕ-ТО В МУНТЕНИИ

Мужчина зарылся лицом в волосы жены. Ее веки были закрыты, щеки бледны. Она умерла полчаса назад, и тем не менее он продолжал бормотать ей на ухо ласковые слова. Умолял проснуться и не покидать его. От вида его горя мое сердце разрывалось на части. Она была едва ли старше меня и прошлым летом еще жила полной жизнью. А теперь, холодная, лежала в своей постели в одной сорочке, пропитанной ее кровью. Мне хотелось утешить мужчину, но я не могла. Не существует слов, способных облегчить эту боль. Теряя любимого человека, вместе с ним лишаешься частички собственного сердца, причем навсегда.

На улице в вершинах сосен завывал ледяной северный ветер. Для этого времени незадолго до Остары было необычно холодно, и деревни Мунтении все еще лежали под толстым слоем снега. Никто из соседей не придет, чтобы помолиться за эту женщину. Слишком опасно выходить за дверь в такую погоду. Потому что, если решившегося шагнуть за порог не заберет буря, за нее это сделают волки. Несмотря на то, что еще несколько часов назад исход родов был ясен, я по-прежнему в шоковом состоянии сидела на коленях между ног мертвой женщины. У меня на руках лежала крошечная девочка, которая пришла в этот мир и не сделала ни единого вдоха. Очень красивая, с пушком темных волос на головке и светлой, почти прозрачной кожей. Мое тело трясло, и в то же время я просто не могла пошевелиться. Три дня я сражалась за жизнь ребенка, не в силах вынести мысль о том, что она умрет, как и многие другие дети минувшей зимой. Я нежно погладила малышку по щеке. Мои слезы капали на закрытые глазки. Все в ней казалось таким крохотным и милым, и все напоминало мне о младенце, которого я в последний раз держала на руках год назад. Младенца, которого сама родила в такую же ураганную ночь в Аквинкуме и которого вскоре после этого мне пришлось покинуть. По всему телу побежали мурашки, хотя в комнате было жарко, как в печке. Я сдержала всхлип и внезапно почувствовала себя полностью опустошенной. Даже хуже, чем после смерти Кирилла. Жива ли еще моя маленькая девочка? Почувствовала бы я, будь это не так? Горло сжалось от тоски. Нельзя о ней думать. Всякий раз вспоминая ее, я разваливалась на части. Сейчас нужно завернуть мертвого ребенка в одеяло и отдать мужчине, чтобы он попрощался со своей дочерью, но я не хотела ее отпускать. Мне хотелось сжать девочку в объятиях и защитить. Но она умерла. Ее душа давно уже на пути в страну вечного лета. На руках у матери. Я прижала к себе маленькое холодное тельце.

– Мне так жаль, – прошептала я. – Так жаль.

Я просила прощения не только у нее, но и у собственной дочери. По крайней мере, я успела дать ей имя и назвала Эстерой, в честь одной из ее предшественниц, которая принесла мир в Ардял.

– Отдай ее мне! – рявкнул мужчина, огромными мозолистыми руками стерев слезы со щек.

В его глазах ясно читался упрек. Он винил меня в смерти своей семьи. И имел на это полное право. Ни мать, ни дитя не умерли бы, примени я свою магию. Но это подвергло бы опасности меня саму, поэтому я спасла себя, а не невинное существо. К горлу подступила горькая желчь. Схватив одеялко, я завернула в него малышку и передала отцу. Затем накрыла тело мертвой женщины потрепанной простыней и, не прощаясь, вышла на улицу, в холод и снег. Нужно уйти подальше от этого дома и воспоминаний. Только не думая об Эстере, мне удавалось сдерживать порыв возвратиться к ней. Но этого делать нельзя. Будучи ребенком ведьмы, она и так находилась под угрозой. А как наследница тернового трона и дочь палатина стригоев… Если Селеста о ней узнает, то не успокоится, пока не найдет. Она пленит ее и будет использовать, чтобы шантажировать меня и Николая. Королева ведьм причинит Эстере боль, если это поможет ей достичь своих целей. Этого допустить нельзя. Я не знала, бессмертна ли наша дочь, потому что мы зачали ее до того, как к стригоям вернулась их магия. Однако в ней текла кровь всех трех народов, и когда она родилась, я поклялась защищать ее от всего, что принесет с собой это бремя. Если это означало, что я больше никогда ее не увижу, то пусть будет так. Ради ее безопасности я готова заплатить эту цену и надеялась, что она простит меня за это решение, поскольку оно лишало ее родины и наследия. Точно так же Раду и папа поступили со мной, но у меня не было выбора. Единственное, что было в моей власти, – это позаботиться о том, чтобы даже Эстера не узнала, кто она на самом деле. Я заблокировала ее магию, как мой отец когда-то заблокировал мою. Теперь мне понятно, почему он считал, что обязан это сделать. Пока жива Селеста, других вариантов нет.

В поисках опоры я облокотилась на полуразрушенный забор, отделяющий заснеженный сад от дороги. За окнами такого же ветхого жилища не горел свет. Когда я в последний раз ела? Мне так и не удалось вспомнить. Ни одна из соседок во время бури не пришла мне на помощь из страха выйти за дверь. Но невзирая на то, что вчера ураган стих, я так и осталась одна. Последний взгляд через плечо. Раньше я бы предложила мужчине вместе помолиться Великой Богине о милости для душ, которые ступили на путь в страну вечного лета в такую суровую ночь. Сегодня же я сбежала от горя, потому что не могла его вынести. Потому что сама слишком долго была под ним похоронена. У меня не осталось сил на утешение. Особенно для людей, которые искали виноватых за судьбы, уготовленные им Великой Богиней, и никогда не считали виноватыми себя самих.

От усталости у меня так отяжелела голова, что едва получалось ее поднять. А разве сама я чем-то лучше? По телу пробежала дрожь. Я бросила дочь, чтобы защитить ее, сбежала в Мунтению так далеко от Ардяла, как только могла, и спряталась в этой деревне, чтобы натренировать свою магию. Но как долго мне еще удастся пользоваться этой отговоркой? Великая Богиня наделила меня особым даром, чтобы я сражалась за себя и за других. И в первую очередь – за своего ребенка. Пришло время все-таки это сделать. Я готова. Пора заканчивать игру в прятки. Ведь чтобы победить Селесту, мне необходимо вернуться в Ардял. Я расправила плечи. Больше нет оправданий бездействию. Моя магия – это оружие, способное спалить мир дотла. Однажды она уже продемонстрировала это на роковом Бельтайне, который мы праздновали заранее, два года назад. Если правильно ее применить, она принесет свободу моему народу и всему Ардялу. Что бы ни ожидало меня за туманной завесой, мне больше не требовались защитники – ни Лупа, ни тем более Николай. Конечно, я никогда об этом не просила, но вместе с тем и не доказала никому из них, что сама могу твердо стоять на ногах. Даже под конец. Тогда я просто-напросто сбежала. Я положила руку на живот, в котором что-то сжалось при мысли о выросшей в нем жизни. Сестра накричала на меня, и после стольких недель, за которые мы сблизились и познакомились заново, ее последние слова сочились презрением. А я не разглядела скрывающуюся за ними правду. Ее страх потерять еще и меня. Ее отчаяние из-за того, что она не смогла спасти нас с Кириллом. Моя сестра-боец думала, что проиграла битву, в которой сражалась со смерти наших родителей. По моей щеке скатилась слеза и тут же превратилась в лед. Николаю я не дала ни единого шанса объяснить, почему он так и не доверился мне полностью. Хотя сама утаила от него не менее важную информацию. Боль от утраты Кирилла теперь казалась мне недостаточной причиной собственного поведения. Однако к этому моменту я успела узнать гораздо больше о том, на какие жертвы можно пойти ради тех, кого любишь. Это ничего не оправдывало, но многое объясняло. Я подняла взгляд на звезды. Глаза жгло от слез, которые, как мне казалось, давно уже высохли. Николай и Лупа сделали бы то же самое, что сегодня сделала я, чтобы спасти Эстеру. Я бы лгала и убивала. Пошла бы буквально на все, чтобы она выжила. У меня внутри пульсировала магия, сильная и надежная. «Ты готова», – заверила меня она.

– Знаю, – прошептала я порыву ветра, оттолкнулась от забора и направилась к опушке леса, где находилась лачуга, в которой я жила.

Я готова взять на себя ответственность. С души словно упал тяжкий груз. Я вернусь в Ардял. И пускай неизвестно, ждет ли меня там смерть, сделав это, я хотя бы попытаюсь освободить страну от женщины, причинившей этим землям столько страданий. Во мне опять шевельнулась магия, вызвав одновременно улыбку и всхлип. Обычно она вела себя тихо, но тут, наедине со мной в темном лесу, где нас касался лишь свет луны и нескольких звезд, она отважилась указать мне путь. Мое место не здесь. Мое место в Ардяле, где я буду сражаться плечом к плечу с Лупой и Николаем, чтобы освободить наши земли. Я достаточно долго пряталась. Лупа достойна лучшей сестры, чем та, которой я была для нее до сих пор. Эстера достойна более храброй матери. А когда станет относительно безопасно, я расскажу Николаю о его дочери. Он имеет на это право.

Я не обращала внимания на сырость и холод, просачивающиеся под мой плащ, отчего он намокал все сильнее. Легкие наполнялись чистым зимним воздухом. Отныне никто и ничто меня не остановит. Мороз щипал за щеки, однако от напряжения у меня на лбу даже выступил пот, пока я продолжала идти вперед, раз за разом по колено проваливаясь в снег.

После бегства из Ардяла первое время я скиталась по Мунтении и пряталась в лесах. Слишком боялась преследований Селесты. И ни секунды не сомневалась, что она уже выяснила, кто я такая: дочь ее единственного внука, что делало меня ее наследницей. Я держалась подальше от селений и отважилась отправиться в Аквинкум, только когда поняла, что беременна. Противозачаточный сбор Бредики не сработал. Никогда еще мне не было так трудно решить, как действовать. Вариант вернуться и отдаться на милость Селесты я отвергла. Николай меня не искал, так что ответственность за ребенка целиком ложилась на меня одну. Случались дни, когда от одиночества и горя я была практически готова показать людям свою магию и надеяться, что они прикончат меня быстро. Но это означало бы, что Кирилл пожертвовал собой напрасно. Эта мысль поддерживала во мне жизнь и заставляла бороться. Каждый день заново. Ради него и моей дочери. Пока не рухну от усталости. И тогда, в самый мрачный час моей жизни, человек, от которого я меньше всего этого ожидала, протянул руку помощи и спас меня и мое дитя.

До хижины оставалось совсем недалеко, а как только я туда доберусь, сразу разведу огонь, согреюсь, вымоюсь, заварю себе чай, поем чего-нибудь и соберу свои жалкие пожитки. Путь предстоял неблизкий и сложный, однако я не хотела рисковать и лететь на метле. С полетами дела у меня обстояли немногим лучше, чем до побега. Правда, теперь будет не так трудно пройти сквозь стену тумана. С момента возвращения Селесты она стала почти прозрачной. Люди и прежде опасались обитателей Ардяла и их магии. Сейчас же буквально впали в панику. Не проходило и дня, чтобы до отдаленной деревушки, где я укрылась, не долетали новости об атаках и набегах. Боевые кланы Селесты регулярно совершали нападения на мелкие деревушки, утаскивая в Ардял людей, которые больше оттуда не возвращались. Никто не знал, что с ними там случалось, и эта неизвестность еще сильнее подстегивала страх. При малейшем намеке на магию люди собирались вместе и открывали охоту на подозреваемого. Если раньше все было плохо, то теперь происходящее напоминало настоящую войну. С тех пор как стригои снова обрели полную силу, им требовалось гораздо больше крови, чем прежде. Раз в месяц их начинала мучить жажда. Большинство из них не нарушали кодекс и кормились только от добровольцев. Кроме того, они не обращали людей без их желания, и тем не менее в прошлом году поползли слухи, что некоторые деревни, как в давние времена, приносили жертвы стригоям, требуя взамен защиту от колдовских кланов. Насколько добровольным можно назвать такое обращение?

Вдруг раздался волчий вой, и волоски у меня на шее встали дыбом. В эти дни нападения волков случались довольно часто. Зима затянулась, и стаи уже не могли найти дичь в горах. Поэтому они отважились выйти к человеческим жилищам и утаскивали людей, которые чересчур отдалялись от селений. Я внимательно прислушивалась к приближающимся звукам. Эти пронзительные завывания слишком ярко напоминали о нападении ликанов. Оно до сих пор иногда снилось мне по ночам, и я просыпалась с криками. К тому моменту, как я добралась до развилки, которая вела к хижине, опять усилился снегопад.

Деревенская травница нашла меня в лесу через две недели после рождения Эстеры. Она выходила меня, и выздоровев, я осталась у нее и помогала, потому что больше идти мне было некуда, как бы ни раздирала меня тоска по дочери. И вот именно я, никогда не отличавшаяся талантом в искусстве врачевания, стала целительницей. Работа не только отвлекала, но и помогала мне почувствовать связь с Кириллом. Так я постепенно примирилась со своим прошлым. В чем бы ни заключался план Великой Богини, который подарил мне ребенка и привел обратно к людям, теперь я была готова его принять. За весну и лето я вновь обрела покой, а потом, прошлой ветреной осенью, по деревне пронеслась болезнь. Бесчисленное множество людей скончалось от лихорадки. Умерла и травница. Незадолго до смерти она взяла с меня обещание дальше заботиться о деревенских жителях. Прежде чем сделать последний вздох, женщина накрыла мою щеку старой мозолистой рукой и сказала:

– Не отрицай свою магию. Она часть твоей души.

Затем она закрыла глаза и умерла. После ее смерти я почувствовала себя еще более одинокой, чем раньше, но потом наступила зима и люди из селения как ни в чем не бывало стали пользоваться моими услугами. Тем не менее, несмотря на все мои старания, люди продолжали умирать, как мать и дитя сегодня. Я решительно затянула завязки, плотнее укутавшись в плащ. Еще пара метров, и наконец попаду в тепло. Внезапно чей-то крик о помощи заставил меня замереть и обернуться.

Ко мне бежал маленький мальчик не старше семи-восьми лет.

– Помоги нам! – завопил он, схватив меня за руку. – Идем же. – Он потянул меня в противоположном направлении и всхлипнул: – Я не хотел…

– Что ты делаешь на улице в такую погоду посреди ночи? Это слишком опасно. – Я видела мальчишку раньше, но не знала, как его зовут. – Неужели не слышал волков? Возвращайся домой.

– Мы хотели проверить ловушки. – Он вывернулся из моей хватки. – Посмотреть, не найдем ли какой-нибудь еды.

В переводе это означало, что они с друзьями браконьерствовали. Если об этом станет известно охотникам, они накажут ребят, а браконьерство каралось смертью. Хоть я и заковала свое сердце в броню, она все же была не настолько толстой, чтобы бросить детей в беде. Даже человеческих детей, которые будут охотиться на меня, когда вырастут. Выбора нет. Я последовала за мальчиком к небольшому озеру, вдоль берега которого метались еще трое ребят, но на лед выходить не осмеливались. Когда я встала рядом с ними, они прекратили кричать. Один из них робко вытер слезы с грязных щек. Все трое до смерти перепугались, но тот факт, что они не сбежали, говорил в их пользу. У меня перехватило дыхание. В центре озера лед проломился, и там прямо в этот миг боролась за жизнь маленькая фигурка. Она отчаянно цеплялась за край разлома и пыталась выбраться, но лед под ее весом продолжал трескаться. Голова с темными растрепанными волосами ушла под воду. Я задержала дыхание и опять глотнула воздуха лишь после того, как ребенок вынырнул.

– У нее не получится, – прошептал один из мальчишек. – А мы не можем подойти к ней. Она собиралась вытащить зайца из ловушки. – Он указал на противоположную сторону. – Она самая легкая из нас. Мы думали, лед ее выдержит.

Но он не выдержал. Трещины виднелись даже у берега, и у ребят промокли края штанин. Один из них дрожал как осиновый лист, его губы посинели от холода. При взгляде на детей у меня в желудке все сжалось. Запавшие щеки, тонкие курточки и тусклые глаза. Ни один ребенок не должен расти вот так.

– Ступай домой, – сказала я трясущемуся мальчику, – пока совсем не продрог.

Тот так резко замотал головой, что грязные светлые волосы хлестнули его по лицу.

– Это моя сестра. Отец убьет меня, если я вернусь без нее.

Кивнув, я шагнула на лед, который тут же хрустнул и затрещал под моими ногами. Мальчик, который меня привел, тихо захныкал, потому что решил, что я тоже не смогу помочь. Но я смогу. Этого ребенка я спасу. Ступив на лед, я выпустила капельку своей энергии. Совсем чуть-чуть, чтобы не напугать детей. Объятые страхом, они даже не заметили легкое свечение. Потом я легла на живот, распределив вес, и скользнула вперед. Маленькое личико девочки то погружалось в воду, то снова появлялось надо льдом. Но малышка оказалась настоящим бойцом.

– Я иду. Я тебя не брошу.

Метр за метром мои слова звучали все громче. Холод и влага пробирались под плащ и платье под ним. Пальцы окоченели, но я ползла вперед. Лед подо мной скрипел. Видимо, где-то в озере бил теплый источник. Другого объяснения тому, почему настолько суровой зимой слой льда оказался недостаточно крепким, чтобы выдержать парочку маленьких детей, просто нет. Еще каких-то два-три метра, и я до нее доберусь. Нужно будет очень аккуратно вытащить ее на поверхность, чтобы под ней не проломились края льда. На заднем фоне возобновился волчий вой. Причем так близко, что я вскинула голову и посмотрела в ту сторону, откуда доносился звук. На другом берегу мелькнули тени, которые решились выйти на лед. Мальчики закричали от страха. Если ребята умны, то убегут домой, пока внимание волков сосредоточено только на мне. Интересно, какая смерть легче? Когда тонешь и одновременно замерзаешь или когда тебя раздирают на мелкие кусочки оголодавшие звери? Впрочем, времени развить эту мысль у меня не оставалось. Я проворно поползла дальше и достигла разлома ровно в тот момент, когда девочка с головой погрузилась под воду. Ее волосы веером раскинулись в темной воде. Я ухватилась за них и намотала на кулак, прежде чем ребенок пошел ко дну. Надеюсь, малышка уже потеряла сознание и не почувствовала грубого рывка. Надо льдом эхом разнесся рык. Вожак отдал какой-то приказ своим волкам, и стая ему ответила. Я проигнорировала парализующее чувство страха, подтянулась ближе и перегнулась через край разлома. Одежда ребенка размокла в воде, из-за чего маленькое тельце теперь весило в два раза больше, чем обычно. Я осторожно вцепилась второй рукой в воротник. Одновременно с этим магия продолжала укреплять лед по краям. Хотелось верить, что ребята и на этот раз не заметят предательское сияние. Впрочем, другого выхода все равно нет. В следующее мгновение я вытащила девочку из воды. Губы у нее посинели, а глаза оставались закрытыми. Положив руку на хрупкую детскую грудь, я не ощутила биение сердца. Проклятье! Не успела. Тени двинулись ко мне, и я без раздумий метнула в них молнию. Костлявое волчье тело взмыло в воздух и рухнуло на лед, который сломался под ним с громким хрустом. На заснеженной корке образовалась трещина и устремилась в мою сторону. А за ней еще одна. Остальные волки, почуяв опасность, бросились к спасительному берегу. Взяв ребенка на руки, я встала. Лед под сапогами задрожал. Независимо от того, побегу я или поползу, он не выдержит, так что нужно решать. Что ж, мое пребывание в этой деревне подошло к концу. Спустя секунду ступни оторвались от закованной в лед поверхности озера, и я полетела по направлению к берегу, крепко прижимая девочку к груди. Но, очевидно, не все волки сдались, потому что прямо у меня за спиной раздался скрежет когтей по льду. Мальчики подбадривали меня громкими криками. Либо они не замечали, что я летела над землей, либо в данный момент для них это не имело значения.

– Бегите! – заорала я, когда позади меня вновь послышался многоголосый вой.

Однако дети не сдвинулись с места. Когда я спустилась на берег, они от меня отшатнулись. Я бережно положила девочку на землю, и ее брат бросился к ней. Огромные волки следовали за мной по пятам, нас разделяло всего несколько метров. Лед под их лапами трескался, но хищники словно парили над ним. Я вскинула обе руки. Сверкнула яркая вспышка. Как только магия отшвырнула двух животных далеко назад, вой превратился в скулеж. Их тела исчезли в холодной воде. Третьему волку молния попала по задним лапам, и он откатился назад. Я стукнула по льду, и вода под ним поднялась вверх мощной волной. Вспенившись, она поглотила четвертого зверя. Волки, которые сбежали на берег, некоторое время нерешительно побегали туда-сюда вдоль постепенно успокаивавшейся воды и наконец скрылись в лесу. Тяжело дыша и опустив плечи, я удостоверилась, что они не вернутся. Получилось!

Я использовала свою магию, показав ее людям. Она до сих пор потрескивала на кончиках моих пальцев. Неважно, что это всего лишь дети, мне все равно было страшно к ним обернуться. Когда я наконец это сделала, то встретилась с глазами, полными ужаса. Надо отдать мальчикам должное: они не сбежали, а стояли на коленях вокруг безжизненного тела девочки. Брат малышки снял свою куртку и накрыл ею сестру. Оставшись в одной рубашке, он жутко дрожал от холода.

– Не притрагивайся к ней, ведьма, – велел он мне, стуча зубами.

Я тоже опустилась на колени.

– Позволь мне помочь ей. Иначе она умрет. – От настойчивости в моем голосе он содрогнулся всем телом. – Просто дай мне ее согреть. После этого ее судьба будет зависеть от Богини.

В широко распахнутых глазах светилась паника, он обменялся взглядом с друзьями. Через несколько секунд молчания самый старший, как мне показалось, мальчик кивнул. Я с облегчением выдохнула. Альтернативой было бы наложить чары на всех четверых, чтобы спасти девочку.

Наклонившись вперед, я услышала, как один из детей резко втянул в себя воздух. Но я просто положила ладонь на грудь малышки.

– Я не сделаю ей больно, – произнесла я и сосредоточилась на закоченевшем тельце.

Сейчас мне хотя бы удалось уловить сердцебиение, пусть и очень слабое. Сквозь пальцы хлынула волна тепла, и от мокрой одежды пошел пар.

Брат девочки чуть слышно заскулил, а другие отпрянули. Внезапно один из них вскочил, и в воздухе неприятно запахло мочой. Нельзя винить этих ребят за то, что они так боятся. Дети впитали этот страх с молоком матери, он годами господствовал над многими поколениями людей. Я подняла вторую руку и положила ее на щеку девочки. Легкие энергетические импульсы заставили ее пульс ускориться. Лицо немного порозовело, губы приоткрылись, когда она сделала глубокий вдох. Затем малышка перевернулась на бок, скорчилась, и ее стошнило ледяной водой. Я сделала все что могла. Ее брат разразился душераздирающими рыданиями и сжал сестренку в объятиях. Малышке было не больше пяти лет, а ему самому где-то около семи. Она цеплялась за него, и явно крепкая связь между ними больно кольнула в груди.

– Отнесите ее в тепло, – сказала я и встала.

Всего за несколько шагов я добралась до опушки леса и там еще раз оглянулась. Девочка смотрела мне вслед, а потом медленно подняла руку, чтобы мне помахать. Возможно, она не забудет меня, когда вырастет, и будет ненавидеть ведьм чуть меньше, чем остальные люди.

Так быстро, как только могла, я побежала к своей хижине. Огромные сугробы, по которым приходилось пробираться, еще больше намочили мои вещи. Нужно немедленно уходить, чтобы выжить. Ужас на лицах детей был слишком силен. Они обо всем расскажут родителям. И будет уже неважно, что я спасла девочке жизнь. Причем дважды. Я вспомнила этого ребенка. Прошлой зимой она чуть не умерла от лихорадки. Мои травы позаботились о том, чтобы малышка выжила. Ну и, возможно, крупица магии, которую я вплела в отвар. Не сделай я этого в прошлый раз, она давно бы лежала в холодной могиле.

Рывком открыв дверь, я буквально ввалилась в хижину, одновременно стягивая с себя мокрый плащ и липнущее к телу платье. Внутри царил ледяной холод. Тлеющие в очаге угли погасли. Я отправила туда два полена и подожгла их щелчком пальцев. Свеча на шатающемся столике в центре комнаты тоже загорелась, а я тем временем рылась в сундуке в надежде найти сухую одежду. В итоге надела черные льняные штаны и рубашку, которая была мне немного мала: когда-то она принадлежала сыну травницы. Он покинул эту деревню много лет назад и с тех пор ни разу не возвращался. Выбирать мне особо не из чего, а раз уж предстоит спасаться бегством, то лучше отправиться в путь в одежде, в которой можно свободно передвигаться. Затем я принялась собирать свое немногочисленное добро. Подаренный Анкутой гримуар при помощи заклинания был уменьшен до крошечных размеров. Теперь он, надежно спрятанный вместе с локоном Кирилла, хранился в медальоне, который я купила в Аквинкуме и с тех пор носила на шее как свое самое ценное сокровище. Судорожно вскинув руку, я проверила, не потеряла ли цепочку, и выдохнула, нащупав украшение на груди. Эта книга поведала мне гораздо больше о моей родине и о моем происхождении, чем я когда-либо желала узнать. В мешок полетели кусок сыра и буханка хлеба, а за ними еще одно старое платье. Потом я сунула за пояс ножи, ставшие моими постоянными спутниками. Страх навредить кому-нибудь давно испарился. Нельзя церемониться, если речь идет о собственном выживании. Лупа бы от души поздравила меня с этим открытием.

– Мило! – позвала я своего кота. – Нам пора убираться отсюда. Сейчас же.

Упрямое животное даже не мяукнуло. Вконец измотанная, я оперлась о край стола. Спасение ребенка на озере отняло у меня последние силы. Жутко хотелось выпить чашку согревающего чая и съесть чего-нибудь горячего, но нужно уходить. Мой внимательный взгляд скользнул по полкам с травами, обеденному столу, неустойчивым стульям и сундуку, набитому всякой полезной утварью, которой пользовалась старая хозяйка дома. Я отбросила идею взять что-нибудь из этого с собой, поскольку все то же самое позже найду и в Ардяле, а людям оно пригодится. Если только они не настолько глупы, чтобы поджечь хижину, когда не найдут меня в ней.

В животе шевельнулось неприятное чувство. Что ожидает меня в Ардяле? Простит ли меня Лупа за то, что я бросила ее в беде? Увидимся ли мы с Николаем? Примут ли меня виккане ковена Пател? Ответы на все эти вопросы мне хотелось бы получить до своего возвращения, однако это, увы, невозможно. Глаза защипало, и меня охватило настойчивое желание присесть хотя бы на минутку, но тогда я точно засну, и люди застанут меня, спящую, врасплох. Долгая зима сильно потрепала им нервы, и они схватятся за любой шанс выплеснуть на кого-нибудь ярость и страх. Никто из них не задумается о том, что я для них сделала. Потерев лицо обеими руками, я постаралась стряхнуть с себя усталость и сконцентрироваться.

– Мило! – снова крикнула я. – Вылезай.

Кот обижался на мое длительное отсутствие и таким образом наказывал меня. Я тихо выругалась себе под нос. Без него уходить нельзя. Он – это все, что осталось у меня от Кирилла, к тому же, несмотря на неласковый характер, Мило был моим верным спутником, и я любила его всем сердцем. Попытки обыскать маленькую хижину не принесли результата. Страх рос с каждой минутой. Я напряженно прислушалась, и мне почудилось, что издалека донесся рев толпы людей, однако снаружи, как ни странно, царила тишина. Полная тишина, как будто мир затаил дыхание. Сквозь очень тонкие стены хижины обычно беспрепятственно просачивались звуки леса. Только сегодня что-то изменилось, и я догадалась, в чем дело, еще до того, как в дверь постучали. Они меня нашли. Как раз в тот момент, когда я решила вернуться. Иронию, которая заключалась в этом, трудно было не оценить. Проглотив тревогу и угрызения совести, я заставила пальцы перестать дрожать, завязала мешок, накинула на плечи плащ и шагнула вперед. На мгновение ладонь застыла на ручке двери, пока я усилием воли не приказала себе ее открыть. Выйти наружу можно только одним путем, так что я морально приготовилась к тому, что ожидало меня за порогом. Петли с неохотой скрипнули, когда я наконец распахнула дверь. Передо мной стояли три темные фигуры. К моим рукам тут же прилил жар, под кожей вспыхнуло пламя. Семиконечную звезду на спине начало неприятно покалывать. Ногти впились в ладони. Не до крови, но с достаточной силой, чтобы боль подстегнула магию. Огонек свечи позади меня очень слабо освещал лица, скрытые под черными капюшонами, но я бы узнала их даже в масках. Невзирая на минувшие годы, все в них по-прежнему было мне хорошо знакомо. Селия робко улыбнулась. Кайла смотрела пренебрежительно, а Магнус, который стоял за девушками, уставился на меня как на привидение. Моя сероватая кожа и впалые щеки резко контрастировали с бессмертной красотой Кайлы. Неудивительно, что мой вид его удивил. Я подавила разочарование от того, что с ними не пришел Николай.

– Как вы меня нашли?

Холод моих слов стер улыбку с губ Селии. От когда-то отощавшей, обреченной на смерть девушки не осталось и следа, как будто ее вовсе не существовало. От ее красоты у меня практически перехватило дыхание. Николай и Алексей сражались за нее и победили. А цену за это заплатили мы с Кириллом.

– Можно войти? – осторожно спросил Магнус. – Ты одна?

Я медлила с ответом. Однажды по приказу Раду он заблокировал мои воспоминания, к тому же Магнус любил Кайлу. Кому же он верен? Явно ведь, что не мне. Я ведь даже викканкой не была больше.

– Валеа, – с опаской заговорила Селия голосом юной девушки, которая когда-то так отчаянно хотела со мной подружиться. – Пожалуйста. Мы здесь не для того, чтобы тебе навредить.

– Вам лучше уйти. – От сожаления у меня сжалось горло.

– Без тебя – нет. – Тон твердый, как трижды закаленное железо. Вся мягкость исчезла. Это почти вызвало у меня улыбку.

А потом в голове вдруг мелькнула мысль. Искра надежды. Шанс. Я ведь собиралась вернуться, найти Лупу и все ей рассказать. Тогда мы могли бы придумать план по спасению Ардяла, который не включал бы стригоев. Главным образом потому, что во мне все еще бушевали злость и разочарование. Однако с противником, с которым мне предстояло столкнуться, в одиночку я не справлюсь. Мне понадобятся союзники. Но в то же время я никого не хотела подвергать опасности, пока точно не узнаю, во что ввязываюсь. Пока Селеста оставалась королевой ведьм, всем нам в Ардяле угрожала опасность. Что, если мне поговорить с Николаем? В спокойной обстановке. В предыдущей войне виккане и стригои стали союзниками. И насколько мне известно, этот союз по сей день не утратил своей силы. От одной мысли о новой встрече с ним желудок завязался узлом, а сердце забилось быстрее. Мы оба наделали страшных ошибок, расплачиваться за которые пришлось другим. Вот только… однажды это в любом случае произошло бы, а значит, лучше я сама выберу подходящий момент. Все-таки в условиях стоящих передо мной задач, борьбы с Селестой и защитой собственного ребенка моя задетая гордость и израненное сердце утрачивали свою важность. Рано или поздно мне придется простить и его, и себя.

Кайла выгнула бровь:

– Если вас интересует мое мнение, у Валеа сейчас такой вид, будто на нее только что снизошло озарение.

– Твое мнение никого не интересует, – откликнулась я не менее презрительным тоном, чем тот, с которым она сама обращалась ко мне, и тяжесть в груди усилилось.

Почему Николай не с ними? Зачем они пришли? Почему именно сейчас? Нужно непременно это выяснить, прежде чем принимать решение. Определенно не потому, что они два года места себе не находили, разыскивая меня. Случались ночи, когда мое сердце на это надеялось. Надеялось на хоть какие-то извинения или объяснения. Порыв ветра отбросил мои волосы, а на кончиках локонов заплясали огненные искры, когда я взлетела над землей. Боюсь, до прощения еще далеко. Лучше не рассматривать это как условие для битвы на одной стороне.

От такой демонстрации моих способностей у Селии расширились глаза, однако на Кайлу это впечатления не произвело.

– По-твоему, мы бы заявились сюда без веской причины? – напустилась на меня она, на мгновение замолчала, а потом будто хлестнула меня по лицу словами, от которых все остальное стало неважно: – Селеста взяла в плен Лупу и бросила ее в темницу. Она казнит ее, если ты не вернешься. Мы подумали, ты захочешь об этом знать. Но если тебе все равно… – Девушка сделала шаг назад.

Моя магия угасла за долю секунды, словно кто-то задул свечу. Стопы жестко приземлились на усыпанные снегом ступени, и я схватила стригойку за воротник.

– Теперь вы и мою сестру бросили на съедение королеве? Неужели мало того, что Кирилл пожертвовал собой ради вас?

Следует отдать Кайле должное: она не сопротивлялась, хотя моя хватка обожгла ей кожу на шее. В носу защекотало от неприятного запаха паленой плоти.

– Мы вообще ничего не делали. Наоборот. Раз за разом просили ее понапрасну не провоцировать Селесту. – В попытке успокоить Селия погладила меня по руке. – Лупа…

Судя по всему, она не знала, как выразиться потактичнее.

– Твоя сестра сошла с ума, – опередил ее Магнус.

– Она себя переоценила. – Как ни странно, именно Кайла смягчила его сокрушительный приговор. – Создала повстанческую армию. Вот только против профессионально обученных ведьминских кланов Селесты у нее не было ни единого шанса, к тому же ведьмы значительно превосходили их числом. Множество примкнувших к Лупе виккан и стригоев пали в бою. Лучше бы она оставила это дело нам. Но никому не удалось ее вразумить, хотя Иван старался изо всех сил. Я сотню раз ему повторяла, что отношения с викканкой – худшая из всех возможных идей.

Магнус сверкнул глазами, глядя на нее, что заставило стригойку замолчать.

– После смерти Раду и Кирилла она потребовала, чтобы мастера ковенов избрали ее верховной жрицей. Те, естественно, отказались. Для такого поста Лупа слишком молода и вспыльчива. Она хотела повести нас на войну, которую никогда бы не выиграла.

– Вместо этого она собрала вокруг себя кучку добровольцев, таких же импульсивных, как она сама, и повела их на верную смерть. – Когда Магнус кивнул в знак подтверждения, я отпустила Кайлу и отошла в сторону. Лупа угодила в лапы Селесты! Как только я не предвидела такой вариант? Конечно же, моя смелая, неразумная, необузданная сестра встала на пути у этой ведьмы. Ей для этого даже армия не требовалась. Она бы запросто напала на королеву и в одиночку. – Проходите.

– Давно пора, – буркнула Кайла. – Я себе уже задницу отморозила.

Я воздержалась от комментария о том, что хладнокровные существа вряд ли способны мерзнуть. Эта перебранка слишком сильно напомнила бы мне дружеские поддразнивания, которыми мы постоянно перекидывались в Караймане.

Отправив в очаг последнее полено, я зажгла еще несколько свечей. Кайла обвела хмурым взглядом убогую обстановку.

– К сожалению, угостить мне вас нечем. – Я скрестила руки на груди.

Между тем Кайла села на стул и, очевидно, лишь сейчас обратила внимание на мешок у меня за плечами.

– Ты куда-то собиралась?

Я не обязана перед ней отчитываться, но тем не менее ответила:

– Назад. Время пришло.

Она недоверчиво приподняла одну бровь:

– И мы должны в это поверить? Ты что, пряталась здесь целых два года?

Я просто пожала плечами:

– Меня правда не волнует, что ты думаешь.

Значит, они не в курсе, что раньше я находилась в Аквинкуме, а следовательно, об Эстере им тоже ничего не известно. От облегчения закружилась голова, и я ухватилась за край стола.

– Мы видели, что ты сделала. – Селия откинула капюшон и виновато улыбнулась, словно просила прощения от имени Кайлы. – С твоей стороны было очень храбро спасти тех детей.

– И глупо, – добавила Кайла, чей ожог уже успел затянуться. – Они обо всем расскажут родителям. А это значит, что мы должны выдвигаться прямо сейчас. Ты и так уже достаточно дулась.

Стригойка скосила глаза, тайком наблюдая за мной, как будто надеялась, что я опять на нее нападу.

– Дулась?

Кем она меня считала? Непослушным ребенком? На кончиках моих пальцев выросли когти и вонзились в деревянную столешницу.

Она вновь невозмутимо изогнула бровь.

С огромным усилием мне удалось сдержаться и не выпалить проклятие, которое легко могло ей навредить. Магия ведьм функционировала совсем не так, как у виккан. Последние обладали довольно тонкими, изящными способностями. Магнус, к примеру, умел управлять чужой памятью. Кирилл – исцелять. Колдовство ведьм, в свою очередь, было более агрессивным и требовало сноровки. Оно легче вспыхивало, и часто хватало одной мысли, чтобы направить его в нужную сторону. Во всяком случае, у меня. Я понятия не имела, работали ли подобным образом силы других ведьм. Ведьмы в Караймане пользовались волшебными палочками. Моя же магия действовала и без нее.

– Следи за языком, кровопийца.

Кайла хмыкнула, но вскочила, когда лишь взмахом ресниц я ударила молнией в столешницу.

– Впечатляет. Неудивительно, что Селеста мечтает прибрать тебя к рукам. Ты такая же очаровашка, как и она.

Я зарычала, однако прежде, чем успела на нее наброситься, между нами втиснулся Магнус.

– Ты не помогаешь, Кайла, – строго осадил ее он. – Вот почему я хотел лететь один.

– Я не могла так рисковать, – сладко отозвалась стригойка. – И я не ошиблась. Она слишком непредсказуема.

При взгляде на Магнуса в глазах стригойки мелькнула боль. Тот ответил на этот взгляд безо всякого тепла.

Как и раньше, сегодня он тоже выглядел слегка растрепанным. Светлые волосы взлохмачены, а на лице пролегли морщины от частого беспокойства. Судя по всему, этих двоих не ждал счастливый конец.

– Куда Селеста заточила Лупу? В Карайман или Ониксовую крепость? Что она хочет в обмен на ее свободу? – Для меня не имело значения, куда идти. Ради спасения сестры я бы сделала что угодно. – Спасибо, что поставили меня в известность. Я с этим разберусь.

– Ты все узнаешь, если пойдешь с нами. – Корбий напрягся всем телом.

Селия сглотнула и нервно облизала губы.

– И у нас остается не так много времени. Селеста требует…

У меня кровь застыла в жилах. «Только не моего ребенка», – мысленно молилась я. Она не могла узнать об Эстере. Я же действовала так осторожно.

– Она хочет, чтобы ты заняла место, которое полагается тебе по праву. Место ее наследницы, – сдержанно договорил Магнус.

Я недоверчиво уставилась на него.

– Вы ведь ей не поверили? Королева либо убьет меня, либо попробует похитить мою магию.

Магию семиконечной звезды. Должно быть, именно на нее она и нацелилась. Или хотела сломать меня и сделать своим оружием? Эта женщина способна на все.

Кайла лишь дернула плечами.

– Может быть. Но пока она ставит условия. Если хочешь спасти Лупу, пойдем с нами, если нет – оставайся тут. – Невозможно было не услышать вызов в ее словах.

– Есть еще кое-что, о чем тебе стоит узнать, прежде чем принимать решение. – Голос Селии опустился до шепота.

– Хватит, – резко оборвала ее Кайла. – Это не играет никакой роли.

– Еще как играет! – огрызнулась на нее Селия. – Мы не должны больше хранить секреты друг от друга.

– Ваши интриги меня не интересуют. Важна только Лупа. – Я напрягла слух. Люди уже приближались к хижине? – Я не брошу сестру в беде.

Нужно держать стригойку на расстоянии. Возможно, мы станем союзницами, но подругами нам больше не быть.

Пленение Лупы стало для меня идеальным поводом для возвращения в замок. Точно ли я готова? Достаточно ли натренирована? Если нет, мне не победить в этом сражении. Я нервно теребила в пальцах маленькую брошку, пристегнутую к плащу. Чего еще ждать? Это и есть знак Великой Богини, на который я так надеялась. Необходимо как минимум попытаться оправдать ее доверие. Большего она от меня требовать не могла. Я не глупа, передо мной стояла невероятно сложная задача. Просто чудовищная. Справиться с ней практически невозможно. Все, кто пробовал сделать это до меня, потерпели неудачу.

Кайла с непривычной мольбой смотрела на Магнуса, который избегал ее взгляда. Когда он заговорил, она прикусила губу.

– Селеста взяла в плен не только Лупу, но и Алексея, – холодно сообщил корбий. – Если завтра к обеду ты не прибудешь в Карайман, она убьет обоих. Смерть будет медленной и мучительной, это она особенно подчеркнула, – добавил он со стоическим выражением лица. – Тем не менее как командир корбиев я рекомендую тебе не возвращаться в замок, а вести переговоры об освобождении Лупы с безопасного расстояния. Может, твой отец и ведьмак, но мать носила фамилию Пател. Каждый из воинов-воронов поклялся тебя защищать. Я могу перенести тебя в Раску.

Когда я ответила, от моего дыхания в воздухе образовались маленькие облачка пара, а язык будто покрылся коркой льда.

– Нет. Благодарю. Я отправляюсь в Карайман. Ты не должен был требовать этого от своих бойцов, и надеюсь, ты сделал это не из-за угрызений совести за мои заблокированные воспоминания.

Селия вскинула над головой сжатую в кулак руку.

– Спасибо, – выпалила она. – Спасибо, спасибо, спасибо.

Кайла закатила глаза.

– Меня не мучают угрызения совести. – Магнус упрямо задрал подбородок. – Я делал то, что считал необходимым для твоей защиты.

– Что ж, значит, это мы тоже прояснили. Теперь можно наконец уходить? Чем быстрее вытащим Лупу и Алексея из той дыры, в которую бросила их Селеста, тем лучше, – заявила Кайла.

– Лупа не ждет, что ты придешь ее спасать, – перебил девушку Магнус.

Похоже, здесь мнения этих троих разделились. Раньше меня бы это позабавило. Сегодня же все выглядело до горечи серьезно. Моя сестра отправится на смерть с гордо поднятой головой. Ради своего народа и ради меня. Этого я допустить не могла, брат и так уже пожертвовал собой ради спасения моей жизни.

– Алексея Селеста может покрошить на мелкие кусочки и скормить своим ликанам, не имею ничего против. Но Лупу ей я не отдам.

Селия вздрогнула от таких жестоких слов, Магнус оцепенел, а губы Кайлы тем временем скривились в усмешке.

– Выросла наконец-то? – с издевкой полюбопытствовала стригойка.

Я не удостоила ее и взглядом.

– Значит, она держит Лупу в Караймане? Вы пробовали ее освободить?

Магнус покачал головой:

– Все стало намного сложнее. Ты долго отсутствовала.

– Чересчур долго, – вновь колко произнесла Кайла. – Нам пора выходить, чтобы успеть к назначенному времени. Ты не можешь и дальше прятаться от Ардяла.

Еще одно слово, и я сверну ей шею. Вдруг разговор прервал ветер, который донес до нас возгласы и крики. У меня вырвался стон.

– А они быстрее, чем я думала, – в очередной раз прокомментировала происходящее Кайла. – Вечно от тебя одни неприятности. Ты сохранила метлу, на которой сбежала?

Мой нож так стремительно оказался у ее горла, что она не успела даже моргнуть и, невзирая на всю свою физическую силу, оказалась неспособна вывернуться из хватки моей магии, которой я буквально пришпилила ее к стене.

Магнус вздохнул:

– Я же просил тебя не провоцировать ее.

Кайла лишь ухмыльнулась, очевидно, твердо уверенная в том, что я не причиню ей вреда.

– Мне просто захотелось выяснить, в какой она форме, и теперь у меня есть ответ. Нам тебе помочь или сама справишься?

– Сама. – Скрипнув зубами, я отпустила стригойку и направилась к двери.

Перед хижиной собралось не меньше тридцати мужчин и женщин. Каждый из них вооружился факелом, вилами, мечом или копьем.

– Миленько. – Кайла встала рядом со мной, обнажив клыки и расправив черные кожистые крылья. Я сдержала свое любопытство, которое требовало рассмотреть гостей повнимательней. Две женщины с визгом убежали прочь.

– Нам нужна только ведьма. – Мужчина, чей мертворожденный ребенок всего пару часов назад лежал на моих руках, шагнул вперед. При виде стригоя он побледнел, что затмило ярость и горе у него на лице. – Она убила мою жену и дочь.

– Я этого не делала, – мягко возразила я. – Великая Богиня забрала их души к себе.

Около вдовца остановился второй мужчина, помоложе, с короткими светлыми волосами и широкими плечами. Я тихо вздохнула. За прошедшие месяцы я не раз встречалась с Энесом. Иногда в таверне, иногда в комнате над гостевыми помещениями или у него дома. Он считался самым умелым охотником в деревне, и, как и меня, его интересовали не крепкие отношения, а лишь мимолетное общение и тепло другого тела долгими зимними ночами. Теперь же в его глазах тлела ненависть, а губы, когда-то на удивление искусно меня ублажавшие, от гнева сжались в тонкую линию. Я не могла его винить. Наверное, ему было неприятно осознавать, что он прикасался к ведьме. Так как с этого момента я для него только ведьма, и больше никто. Присутствие викканина и двух стригоек еще сильнее усугубляло ситуацию.

– Ты всех нас околдовала, – сердито заявил он. – Особенно меня.

Этот идиот на полном серьезе делал вид, что я вынудила его со мной спать.

– У тебя всегда был сомнительный вкус на мужчин, – шепнула мне Кайла, и я едва не рассмеялась.

– Я исправлюсь, обещаю, – так же цинично отозвалась я.

Затем постучала пальцем по броши на плаще, и вскоре в воздухе передо мной материализовалась метла. Селия тоже расправила крылья, а Магнус перекинулся в ворона.

– Полетишь с нами в Карайман? – в последний раз обратилась ко мне Кайла. – Или собираешься спрятаться в Раске?

– Нет, не собираюсь, – твердо сказала я, пока мужчины продолжали на нас наступать.

В нашу сторону полетело несколько факелов. Я подняла руку, и они зависли в воздухе в метре над нами. Селяне дружно ахнули.

– Хорошо. Но я бы на тебя не ставила. – Она ухмыльнулась еще шире. Затем оттолкнулась ногами и взмыла в ночное небо. – Даже несмотря на то, что Лупа – член твоей семьи.

В нее полетели вилы, однако стригойка была быстрее.

– Нет необходимости мне об этом напоминать! – прошипела я, запрыгивая на метлу, как вдруг рядом со мной мяукнул Мило. – Ты как раз вовремя.

Я быстро сунула кота себе за пазуху, под плащ. Магнус в облике ворона уже парил высоко в небе и требовательно каркал. Я кивнула Селии, и она с облегчением улыбнулась. Осторожно оторвавшись от земли, я, как могла, сделала круг над людьми и осыпала их сверкающей волшебной пылью. Они завизжали, словно я сбросила на них смолу и серу. Энес поднял арбалет, заряженный деревянным колом. Если он пронзит им сердце Кайлы, она рассыплется в пепел. Я же всего лишь сломаю себе шею, если свалюсь с метлы. В общем и целом, не самое дружелюбное расставание. Тем не менее, смеясь над их страхом, я устремилась навстречу заходящей полной луне, на запад, в Ардял. В земли, которые в равной степени любила и ненавидела.

Глава 2

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Мы летели всю ночь без остановок, потому что каждая минута опоздания могла означать смерть Лупы и Алексея. Мило заснул у меня на груди. Ледяной ветер трепал мои волосы и хлестал меня ими по лицу, и я как можно крепче держалась за деревянную ручку метлы, пока снег пропитывал влагой плащ и одежду. Без магии, которая согревала меня изнутри, я бы давно насквозь продрогла. По мере приближения к туманной завесе во мне все сильнее росли сомнения, правильный ли это поступок. Как только пересеку границу, станет невозможно предсказать, когда я вновь встречусь с Эстерой и встречусь ли вообще. Но как потом смотреть ей в глаза, не сделав все возможное, чтобы спасти Ардял и жизнь ее тети? Несмотря на невероятное напряжение, эта мысль вызвала у меня улыбку. До сих пор я запрещала себе думать о дочери как о члене семьи. Но ведь на самом деле именно она и была моей семьей, поэтому я обязана за нее сражаться, чтобы у Эстеры был шанс познакомиться с остальными.

За время полета луна исчезла, а вместе с ней и звезды. Я старалась сбалансировать свой вес на метле. Тело болело от непривычного напряжения. Дети ведьм наверняка с раннего возраста учились летать на метле, мне же с трудом удавалось на ней удержаться.

Я не спрашивала, где сейчас Николай. Собирал армии семерых магнатов, чтобы освободить Алексея? В курсе ли он, что Селия и Кайла отправились за мной? Ему королева тоже поставила ультиматум? Что произойдет, когда мы снова увидимся? Рассмотрит ли он возможность союза, после того как я все ему расскажу? Я предполагала, что он тоже все еще на меня злился, но ради спасения Ардяла нам придется постараться как-нибудь с этим смириться. В данный момент речь была не о нас.

Селия развернулась и снизила скорость.

– Держишься? – Теперь она летела так близко ко мне, как только позволял размах ее крыльев.

– Справлюсь. – Судя по всему, у меня плохо получалось скрывать свои недоразвитые летные навыки.

– Ладно. Мы скоро будем на месте. Спасибо, что вернулась с нами. Знаю, ты делаешь это не ради Алексея, но все равно спасибо.

Ее взгляд отражал сожаление. Она опять полетела впереди, а я внезапно поняла, что они точно скрывали от меня нечто важное. Может, Селеста пытала Лупу или сделала с ней что-то похуже?

Когда мы наконец добрались до границы, из-за гор взошло сверкающее пурпурными оттенками солнце. Его лучи проникали сквозь стену тумана, согревая мое лицо. На секунду я закрыла глаза. Отныне пути назад нет. Сражение начинается. Мы поднялись выше, чтобы не попасть в поле зрения солдат, охраняющих границу. Я еще сильнее пригнулась к метле и пронеслась сквозь дымку барьера. Магия словно прощупала меня, покалывая на неприкрытой коже лица. По спине побежали ледяные мурашки. Заклятие стены ощущалось не так, как во время моего побега в Мунтению. Дело рук Селесты? Она сделала это из-за меня? Чтобы сразу узнать, если я вернусь? Если да, то определенно не для того, чтобы заключить в объятия правнучку, по которой давно тосковала.

Передо мной раскинулся Ардял, пустынный и покрытый толстым слоем снега. Лишь стадо оленей искало пропитание посреди густой белизны. Они разбежались, когда над ними пронеслась Селия. Снег блестел на ветвях деревьев, согнувшихся под белой тяжестью. Но ни снег, ни холод не могли заглушить витавший в воздухе аромат магии. Я втянула его глубоко в легкие. Почти два года назад я покинула это место и не думала, что когда-нибудь сюда вернусь. Но невзирая на все горе, которое я тут познала, Ардял был моей родиной и останется ей до последнего вздоха. Моя судьба и эти земли неразрывно связаны друг с другом.

Знакомые вершины гор, окружавших Карайман, становились все ближе, и у меня участился пульс. Несмотря на холод, меня прошиб пот, когда впереди показались каменные зубцы замка. Боевые ведьмы и ведьмаки в черных одеяниях парили в воздухе, охраняя королевскую крепость. Однако их грозный вид – ничто по сравнению с тем, что предстало передо мной, когда мы достигли равнины перед замком. От открывшегося зрелища у меня сбилось дыхание, и я едва не потеряла равновесие. Мило проснулся и вцепился коготками в тонкую ткань рубашки. От цветущего луга не осталось и следа. Сейчас там находилась его полная противоположность. До самого горизонта ровными рядами тянулись черные палатки всевозможных размеров, а над каждой из них развевались разноцветные вымпелы. Мы опустились ниже. Между палаточными рядами бродили тяжеловооруженные ведьмы и ведьмаки. Я никогда раньше не видела армейский лагерь, но это был именно он. Сколько же здесь бойцов? В любом случае, хватит лишь части этого войска, чтобы полностью подчинить себе Ардял. Навряд ли Селеста могла бы более четко обозначить свое превосходство. Неужели Кайла, Селия и Магнус думали, что я с ними не пойду, если они мне об этом расскажут? На равных промежутках друг от друга горели костры, возле которых грелись ведьмы. До нас доносились смех и обрывки разговоров, в то время как на нас практически не обращали внимания, что показалось мне весьма странным. От запаха готовящегося на огне мяса у меня защекотало в носу и заурчало в животе.

На тренировочной площадке недалеко от опушки леса упражнялись несколько ведьм и ведьмаков. По воздуху носились проклятия, то и дело кто-то выкрикивал заклинания. Одну ведьму чуть не задели атакующие чары, она увернулась от них в последний момент, причем так ловко, что они угодили в одного из зрителей, который мгновенно рухнул на землю как подкошенный. Девушка, которая успела отпрыгнуть, расхохоталась во все горло. В ее распущенных кудрявых каштановых волосах до талии виднелись золотистые пряди. У меня в голове промелькнул вопрос, здесь ли сейчас Ярон и другие ведьмы и ведьмаки, которые когда-то жили в замке вместе со мной. Они все готовились к войне? Ждали нападения Николая? Впрочем, тот факт, что стражи по-прежнему не проявляли к нам никакого интереса, заставлял в этом сомневаться. Мы беспрепятственно пролетели над лагерем по направлению к крепости. Воины неподвижно сидели на метлах, лишь вполглаза наблюдая за палаточным городком. Вместо этого они внимательно следили за боем на равнине. Может, Кайла и Селия официально выступали переговорщиками со стороны стригоев? Сложно представить, что Николай добровольно позволил бы Селии приблизиться к королеве. Значит, эти двое провернули маневр в одиночку? Не хотелось бы мне оказаться на месте Селии, когда Николаю обо всем станет известно. Что, если королева возьмет всех нас в заложники, чтобы шантажировать Николая? Сестра палатина будет для нее ценным трофеем. Внезапно я осознала, насколько неосторожно себя повела, и меня охватила дрожь. А если меня сюда привели лишь ради того, чтобы освободить Алексея? Как я могу быть уверена, что Селеста не казнит Лупу, как только я попаду ей в руки? Я разочарованно хмыкнула: безропотно пошла за стригоями, как овца на бойню.

Магнус все еще летел практически вплотную к Кайле. Впереди показались каменные стены – для побега уже слишком поздно. Патруль хоть и не остановил нас, но теперь окружал все теснее. Стригойки приземлились на внутренний уступ в верхней части крепостной стены, и их крылья исчезли. Вскоре после этого Магнус вновь принял человеческий облик. У меня в животе все перевернулось. Я направила метлу вниз и более-менее удачно приземлилась в узком переходе. Где-то над нами раздался смех, однако я даже головы не подняла. Летные навыки – наименьшая из моих проблем. Метла вновь превратилась в брошь, и я приколола ее к влажному плащу. Затем заперла глубоко внутри свой страх и все остальные эмоции и сконцентрировалась на равномерных вдохах и выдохах. С этого момента мне придется запретить себе думать об Эстере. Это меня только ослабит. Она в безопасности. Пока я при дворе Селесты, никому не придет в голову искать следы моей магии в Мунтении. Только эта мысль помогала мне стоять с прямой спиной, когда несколько секунд спустя дверь в конце коридора распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. Оттуда к нам навстречу шагнуло двое ведьмаков в форме с железными метлами в руках. Боевые ведьмаки Селесты, которых все так боялись. Предводители боевых ковенов колдовских кланов. Тринадцать из них сопровождали ее во время визита в Карайман два года назад. Синхронным движением они сняли капюшоны.

На лице мужчины, который первым ступил на площадку крепостной стены, появилась самодовольная ухмылка.

– Надо же, а я ставил на то, что вы не успеете к назначенному сроку. Жаль. Ничто так не скрасило бы утро, как маленькая казнь, – протянул он, обращаясь к Кайле. – Кроме, разве что… – Взгляд его пронзительных голубых глаз словно стал глубже. – …послушной маленькой викканки, которая согреет мою постель.

Светлые, почти платиновые длинные волосы обрамляли одну сторону его узкого лица, напоминающего птичье, в то время как вторая половина головы была выбритой почти наголо. Рука парня лежала на коричневой волшебной палочке, которая висела в специальной петле у него на поясе. Он был готов выхватить ее в любой момент. Узкую палочку оплетали тонкие веточки, сверкающие зеленым цветом. Несомненно, под плащом у него скрыто и другое оружие, но палочка – самое опасное. Несмотря на то, что моя магия не нуждалась в подобных вспомогательных средствах, эти двое все равно превзошли бы меня в бою, так как были натренированы. Я же всему, что умела, научилась самостоятельно при помощи гримуара Эстеры. Накинув на цепочку пелену невидимости, я молилась, чтобы Селеста ее не заметила.

– Не устраивай спектакль, Криспиан. Королева в тронном зале? – Кайла скрестила руки на груди. – Наверняка она с нетерпением ждет нас, а ты ведь не хочешь впасть в немилость из-за того, что задерживаешь гостей, не так ли?

Очевидно, она достаточно хорошо знала этого парня, чтобы его провоцировать. Что еще сильнее разожгло во мне подозрения. Я покосилась на Магнуса, однако тот не сводил пристального взгляда с ведьмака, глаза которого сузились до щелочек.

– Тебя она точно не ждет, кровавая шлюшка.

Он поднял волшебную палочку и направил ее на Кайлу. Происходящее все меньше напоминало дипломатическую миссию.

Зашипев, Магнус сделал шаг вперед, но Кайла вскинула руку и остановила его.

– Я сама в состоянии сражаться в своих поединках. – Она широко улыбнулась, глядя на этого Криспиана. – Селеста, может, и не ждет, зато Николай будет крайне возмущен, если ты тронешь хоть волосок на моей голове. А уже он пожалуется Селесте.

– Действительно. Королева не любит, когда ее глубокоуважаемый палатин сердится. – Молодой человек многозначительно пошевелил бровями, а у меня свело живот. Николай в Караймане?

– Ты закончил? – рявкнул на него Магнус. – Тогда уйди с дороги. Мы торопимся.

К этому моменту прямо над нами кружило уже около десятка бойцов. Лупа вообще здесь или это просто ловушка?

– Хотите сказать, это она? Наследница? – Криспиан недоверчиво рассмеялся. Этот тип начинал меня раздражать. Не будь у меня других забот, я бы швырнула в него молнией. Он разглядывал мои грязные отсыревшие вещи. – Серьезно?

Сложно винить его за сомнения. Скорее всего, я и правда сейчас напоминала отощавшего мокрого котенка. Но лучше пусть недооценивает меня, чем решит помериться силами.

– Селеста будет весьма разочарована. О тебе в округе ходили такие слухи, что мы ожидали настоящую воительницу.

– Очень жаль, что я не оправдала твоих ожиданий. – На секунду он заколебался, не уверенный, всерьез я просила прощения или издевалась над ним. – Мы можем идти? Мне не терпится снова увидеться со своей прабабушкой.

– Лучше не называй ее так, – впервые вмешался второй мужчина. – А то у нее начнется истерика.

– Но, возможно, тогда она передумает отпускать предателя и потаскушку, – усмехнулся Криспиан.

Магнус негромко зарычал:

– Если не хочешь, чтобы я оторвал тебе голову, лучше отведи нас к Селесте. А если ты еще раз назовешь Лупу потаскухой, то твоим приятелям придется собирать тебя по кусочкам с зубцов на крепостных стенах.

– Так разозлился, корбий? Так и знал, что ты тоже успел согреть постель своей будущей верховной жрицы. – Ведьмак захихикал. – Вот только у тебя не получилось ее защитить. Ни у тебя, ни у твоих крылатых падальщиков.

При этих словах Кайла стала еще чуть бледнее, чем обычно, и тем не менее удержала Магнуса, когда тот рванул в сторону Криспиана.

– Возьми себя в руки, – одернула она корбия. – Именно этого он и добивается.

Ведьмак примирительно вскинул руки, как будто вовсе не собирался накалять ситуацию.

– Криспиан Балан – предводитель Второго колдовского ковена королевы ведьм, – шепнула мне на ухо Селия. – Вспыльчивый, непредсказуемый и настоящая свинья. Не ведись на его провокации.

Я незаметно кивнула.

– Меня зовут Люциан Фаркас, – представился второй молодой человек, судя по всему, чтобы немного разрядить обстановку. Он отодвинул Криспиана в сторону. – Мы сопровождали королеву во время ее прошлого визита в Карайман. Я помню тебя, принцесса. Я предводитель Первого ковена.

Я холодно улыбнулась внимательному взгляду его ураганно-серых глаз. В волосах цвета воронова крыла выделялась одна седая прядь, спадающая ему на лоб. Правая бровь тоже была чисто-белой. Ведьмак слегка мне поклонился.

– Королева ждет тебя с нетерпением. – С этими словами он развернулся. – Идем.

Криспиан раздраженно нахмурился при виде такого почтения, однако сделал шаг в сторону и знаком велел мне следовать за Люцианом.

Расправив плечи, я прошла мимо Кайлы и Селии и двинулась по коридору, который вел в глубь замка. За годы своего отсутствия я запрещала себе думать о времени, проведенном в Караймане. Запрещала себе вспоминать, как комфортно чувствовала себя в этом замке, который, как мне теперь было известно, являлся частью истории моего рода. Рода, который принес этим землям страдания. Именно отсюда поколения моих предков железной рукой правили ведьмами Ардяла, угнетая их и вовлекая в войны, которые привели к почти полному их уничтожению. Если мне к чему и не хотелось быть причастной, то к этому.

Мы друг за другом спускались по узкой лестнице, и я спрашивала себя, не те ли это ступени, по которым шел Кирилл, чтобы сброситься с крепостной стены. Он, конечно, позволил мне смотреть его глазами, но в замке полно одинаковых лестниц. Я нащупала медальон на шее, но тут же опустила руку, когда в одной из ниш показалась черная фигура. Мне было видно лишь плащ и горящие глаза, выглядывающие из-под низко надвинутого капюшона. Сердце вдруг забилось быстрее, и на мгновение мне словно стало нечем дышать. Два года назад Селеста прислала в Карайман похожих ведьмаков. Один из них едва не убил Лупу водным заклинанием. Мы прошли мимо. Полный ненависти взгляд словно прожигал мой плащ. Когда мы добрались до холла, я ощутила явное облегчение. Сам холл выглядел в точности так же, как мне подсказывали воспоминания. Высокие каменные стены освещались факелами, а на потолке над нами раскинулось звездное небо. Единственное, что изменилось, – это большие двустворчатые двери в бальный зал. Дерево укрепили железными полосами, а по обеим сторонам от двери висело два огромных портрета. Несмотря на то что я сейчас далеко не в лучшей форме, невозможно отрицать, что я казалась точной копией женщины с терновой короной ведьм на голове. Между ее лозами сверкал темно-зеленый изумруд. А мужчину, взгляд серебряных глаз которого был прикован к его королеве, я определенно могла назвать самым красивым из всех мужчин, которых я когда-либо видела. Он был даже красивее Николая. Художнику удалось идеально уловить его совершенный, убийственный шарм и создать такое впечатление, будто он вот-вот сойдет с полотна и пленит своей магией окружающих. В мой прошлый визит Лупа упоминала эту картину. Я никогда не видела ее собственными глазами, но все равно поняла, кто передо мной. Пока я смотрела на Нексора и Эстеру, легендарную королевскую ведьмовскую чету, семиконечная звезда у меня на спине покрылась тонким слоем льда. В честь этой женщины с мягким взглядом я назвала свою дочь. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвести глаза от картин.

В холле собралось несколько десятков ведьм и ведьмаков, которые замолчали, когда мы прошли мимо них. Я не пряталась ни от одного подозрительного взгляда – наоборот, смотрела в ответ на каждого из присутствующих, а потом вновь сосредоточила все свое внимание на высокой двустворчатой двери и том, что меня за ней ожидало. Когда Люциан приказал двум ведьмакам распахнуть створки, в моих венах шевельнулся расплавленный жар. Подняв голову выше, я задрала подбородок. Стоит хоть на секунду показать свой страх, и я пропала. Дверь открылась совершенно бесшумно, и передо мной предстал большой зал. Круглые столы, за которыми мы ели, спорили и смеялись, исчезли. Вместо этого в дальнем конце теперь уже лишенного всех украшений зала, на пьедестале под высоким арочным окном стоял легендарный терновый трон королевы ведьм. Из окна, украшенного кроваво-алым витражом, лился тусклый свет. Чтобы добраться туда, мне предстояло пройти по всему проходу между колоннами, поддерживающими сводчатый потолок. При этом я буду беспощадно выставлена напоказ перед всеми собравшимися, которые стояли по обеим сторонам. На пару секунд я замешкалась, пока Люциан Фаркас не подтолкнул меня вперед. Не грубый, но весьма недвусмысленный жест, так что я сделала первый шаг и уверенно двинулась вперед. Люциан держался справа от меня, а Криспиан – слева. Позади нас раздавались шаги Кайлы. Селии и Магнуса. Казалось, этот путь не закончится никогда. С каждым пройденным метром температура в зале опускалась чуть ниже, а неестественная тишина становилась все более гнетущей. Я буквально боялась вдохнуть.

Стройная фигура Селесты не шевелилась, пока Люциан не остановил меня в паре шагов перед ней. Как и в нашу прошлую встречу, сейчас она тоже была облачена в одежду невинного белого цвета. Волосы уложены в сложную прическу, а идеально ровные черные круги, обрамляющие ее нижние веки, и прямые линии от нижней губы до подбородка казались еще чернее, чем когда я впервые ее увидела. За троном, увитым шипастыми лозами, выстроилось еще несколько человек, однако у меня не получалось разглядеть их лица, потому что парящий люмин обволакивал своим теплым светом только королеву. Ее белые глазные яблоки неподвижно смотрели на меня. На губах играла торжествующая улыбочка, и я знала, что даже без радужек она подмечает все мельчайшие детали моей внешности. Невидимая магия потянулась ко мне и теперь ощупывала. Проверяла. Не моргнув и глазом, я позволила ей это сделать.

– Валеа, дитя мое, – с материнской нежностью в голосе поприветствовала меня королева. – Ты жутко замерзла и так исхудала. Мне следовало вернуть тебя гораздо раньше. Очевидно, люди обращались с тобой не лучшим образом.

Одним элегантным движением Селеста встала. Белоснежное платье было расшито крошечными жемчужинами. Оно подчеркивало ее хрупкое телосложение, переливалось и излучало сияние. От вида королевы перехватывало дыхание. Она бесшумно поплыла ко мне. И вдруг ее магия резко усилилась.

Я скрипнула зубами, однако продолжала стоять прямо, когда по моей коже прошлись острые когти.

– Сейчас я здесь, как ты того требовала, и хотела бы увидеть свою сестру.

Смех Селесты разнесся по залу, как рассыпавшиеся жемчужины, и все присутствовавшие – и мужчины, и женщины – подобострастно к нему присоединились. Звучало кошмарно – как плохо отрепетированное театральное представление. Королева положила ладонь мне на щеку. Я вздрогнула, но усилием воли запретила себе делать шаг назад. Ее лицо так сильно приблизилось к моему, что я кожей ощущала дыхание Селесты. По крайней мере, сегодня ее не окружал тот странный тошнотворный запах. В противном случае, несмотря на пустой желудок, меня наверняка бы стошнило. Селеста не выглядела на свой возраст. Наоборот, можно подумать, что она всего на пару лет старше меня. Кроме того, если не принимать во внимание жуткие глаза, королева отличалась невероятной красотой. Кожа гладкая, словно тончайший шелк. Черные волосы блестели, напоминая отшлифованный обсидиан, черты лица безупречные. По сравнению с этой женщиной я выглядела изможденной и потрепанной.

– Единоутробную сестру, – проворковала она ядовитым, как змеиный укус, тоном. – В ее жилах не течет ни капли ведьминской крови. Лупа Пател ожидает казни во внутреннем дворе. Она подняла бунт против меня и тем самым подвергла Ардял опасности. Уверена, ты и сама прекрасно понимаешь, что я не могу спустить ей это с рук. Я должна наказать ее в назидание остальным: никто больше не посмеет восстать против нас.

Против нас? Нет никаких нас.

– Вот почему я здесь, – ответила я, стараясь ничем не выдать, как сильно меня трясет. Не от холода, а от страха, что она все-таки осуществит свои намерения.

– Лупа покинет Ардял. С ее стороны тебе больше нечего будет опасаться.

Змеиная улыбка Селесты застыла.

– О, я и так не опасалась, – снисходительным тоном заявила мне она. – Обо мне можешь не беспокоиться. Но я рада, что ты исполнила мою просьбу и вернулась. Я должна была узнать тебя еще во время своего первого визита в Карайман и сожалею, что не сделала этого. Тогда ты бы заняла место, которого заслуживаешь, а не ходила бы в этих обносках и не терпела бы унижения людей. – Королева ведьм начала медленно обходить меня по кругу. Я не шевелилась. – Твоя магия сильна, – негромко произнесла она, словно нараспев. – Как у твоего отца. – Ее дыхание коснулось моего уха. – Глупый мальчишка, не следовало ему убегать. – Эти слова прозвучали так тихо, что расслышать их могли максимум Кайла и Селия благодаря сверхчувствительному слуху. Селеста сделала короткую паузу, прежде чем добавить: – Никто не смеет противиться моим желаниям и приказам. Запомни на будущее. – Она вновь остановилась напротив меня. – Я придумаю соответствующее наказание жителям той деревни.

Ее явно раздражало, ни одна из угроз не произвела на меня должного эффекта.

– В этом нет необходимости. – Слышно ли ей, как у меня подскочил пульс? Я боролась с желанием приложить ладонь к сердцу, чтобы его успокоить. Как она могла об этом узнать? Оглянуться на Магнуса я не смела. Кто еще там присутствовал, помимо нас? – Они ничего мне не сделали. Просто испугались.

– О. – Брови Селесты поползли вверх. – Значит, я что-то неправильно поняла. Элени?

Она обернулась, и из толпы ведьм и ведьмаков вышла молодая женщина, которая в прошлом жила вместе со мной в Караймане. В сером плаще и с метлой в руках, она стояла, опустив голову. Пепельные волосы, как и плащ, были мокрыми.

– Да, моя королева? – раболепно пробормотала она.

– Разве не ты совсем недавно доложила мне, что селяне собрались устроить самосуд над моей Валеа? Ты солгала мне? – грозно спросила королева и в ожидании склонила голову набок.

– Наверное, я неверно что-то истолковала, – почти беззвучно откликнулась Элени.

От нее волнами исходил страх, и мне стало жаль девушку, хотя ее обвинения могли стать причиной гибели множества людей, если мне не удастся отговорить Селесту от возмездия.

– Если ты считаешь, что здесь мне будет безопаснее, я останусь. – Видимо, во мне осталось достаточно викканской сущности. Те люди убили бы меня, и плевать, скольким из них я спасла жизнь. Энес лично перерезал бы мне горло, несмотря на то, что нас связывало. Я ничего им не должна, и тем не менее не хотела быть ответственной за кровавую баню. Мысленно я покачала головой над собственным поступком. В будущем, чтобы выжить в этой яме со змеями, придется забыть о совести. Нужно думать лишь о своей семье, своей задаче и о том, что будет лучше для того и другого. Остальное не имеет значения.

– Хм. – Селеста определенно злилась. – Что же мне с тобой делать? Ты для меня бесполезна, раз приносишь недостоверную информацию.

Казалось, Элени еще сильнее уменьшилась в размерах и чуть ли не растворилась в своем сером плаще. Она и раньше была незаметной, а сейчас, на фоне этого серого цвета, вообще выглядела эфемерной. Внезапно я поняла, почему никто из нас не обратил на нее внимания. Скорее всего, она прекрасно умела сливаться с окружающей обстановкой. Какая практичная магия. Надо будет запомнить.

Тут из толпы за троном отделилась еще одна фигура и неторопливо направилась к нам. Не считая звука этих твердых шагов, в зале стояла полнейшая тишина. Только Элени со свистом дышала, словно ей не хватало воздуха. Я не смотрела на девушку, удерживая на себе пристальный взгляд Селесты. Та с кошачьей улыбкой на губах душила Элени. Она позволит ей задохнуться. Просто забавы ради и чтобы сразу дать мне понять, кто тут диктует правила. За девушку никто не заступался, хотя нет сомнений, что эту пытку видели все ведьмы и ведьмаки. Однако собравшихся, будто заплесневелый саван, накрыла пелена страха.

А потом воздух вокруг нас изменился. Моя магия встрепенулась и начала собираться под кожей. Под самой ее поверхностью. Становилась одновременно горячее и холоднее, словно никак не могла определиться, кто к нам приближался: друг или враг. Шаги стихли прямо возле Селесты.

– До сих пор она ни разу тебя не разочаровывала, а теперь твоя наследница здесь. Невредимая! Нет больше причин для беспокойства, – раздался успокаивающий голос. Голос, который, несмотря на то, как долго я его не слышала, оставался для меня таким же родным, как мой собственный. – Благодарю тебя за службу, Элени. Можешь идти.

Прошла секунда, затем еще одна. Наконец Элени резко втянула в себя воздух и тут же тенью умчалась прочь.

Я почти забыла о девушке, пытаясь сообразить, чей голос услышала только что. Решить, сон это или явь. Сердце сделало два удара, исполненных ужаса.

Быть этого не может!

Не существовало мира, в котором я могла бы себе представить, что Николай Лазарь – палатин стригоев, мой бывший любовник и отец моего ребенка – невозмутимо пройдет по тронному залу королевы ведьм и осмелится отдать приказ одной из ее подчиненных. Поскольку это означало, что он не странствовал по всему Ардялу, собирая против нее армию. Нет, это означало, что он уже занял сторону в грядущей войне. Сторону королевы, его заклятого врага! Как ей удалось заставить его? Я до сих пор верила, будто достаточно хорошо знала Николая, чтобы понять его мотивы. И тем не менее… Я подавила дрожь, которая охватила все мое тело. Казалось, если отдамся ей, у меня сломаются все кости. Казалось, я рассыплюсь на мелкие осколки, если приму тот факт, что он действительно это сделал. Капитулировал без боя.

В прошлом меня мучали кошмары. Сны, в которых мы с Эстерой попадаем в лапы к Селесте, а та запирает нас где-то и пытает. Желудок скрутило, и я сглотнула горькую желчь, подступившую к горлу. Случались ночи, когда я даже не осознавала, сны это или видения. И все же они послужили причиной того, что я спрятала и покинула Эстеру. Это буквально разорвало мою душу на части. В прямом смысле. С происходящим сейчас я могла справиться, но все равно задалась вопросом, было ли это одним из кошмаров. Если да, то это особенно страшный сон, потому что обычно под конец являлся Николай и спасал нас. Какая смешная, детская выдумка.

Очень медленно я подняла голову и посмотрела на стригоя. В его взгляде не было ничего знакомого, никакой радости, как во сне. Лишь ледяной гнев и расчет. И тем не менее при виде него я испытала шок. На протяжении стольких месяцев, которые я провела в Мунтении, охваченная страхом за жизнь нашей дочери, я старалась не думать о нем слишком много. Не то чтобы у меня хорошо получалось. Я то ненавидела его, то по нему тосковала. А теперь Николай стоял передо мной, всего в нескольких шагах, и смотрел сквозь меня, как на чужую. Словно вообще с трудом меня вспомнил. Неужели он меня забыл? Вычеркнул из памяти, как только я стала ему не нужна? До сих пор меня никогда не посещали подобные мысли. Однако в течение бесконечной жизни наверняка накапливается столько воспоминаний, что от ненужных приходится избавляться. Почувствовав укол боли, я ее проглотила и присмотрелась к нему внимательнее. Абсолютно неподвижные черты лица действительно не выражали ни единого намека на чувства и узнавание. Глаза утратили прежний теплый янтарный цвет, и теперь скука светилась в них оттенком твердого темного золота. Но вдруг крылья носа стригоя едва заметно дрогнули, а чувственные губы сжались плотнее. Тот, кто знал его не так хорошо, как я, возможно, не заметил бы его ярость. Но не я. Хотя ни один мускул его стройного тела не дрогнул, оно все словно вибрировало, пока он сверлил взглядом тех, кто стоял у меня за спиной. Вероятно, позже он оторвет голову своему первому офицеру за то, что она разрешила его драгоценной сестре сопровождать ее в Мунтении. На секунду Николай закрыл глаза, чтобы успокоиться, а когда вновь открыл, он взял себя в руки. Впрочем, уже поздно. От королевы не укрылось напряжение, которое высосало из тронного зала все оставшееся тепло. Развернувшись к нему, она цокнула языком:

– Ты гораздо снисходительнее относишься к моим подданным, чем я.

Одновременно угроза и предупреждение больше не вмешиваться в ее дела.

Николай слегка склонил голову, будто благодарил за комплимент.

Невыносимо обыденным жестом она коснулась ладонью его руки, и моя надежда рухнула. Он уже нашел себе союзницу. Самую могущественную из всех. Я ему больше не нужна.

– Если я не ошибаюсь, ты уже знаком с Валеа. Не хочешь поздороваться с ней? Твоя сестра очень любезно вернула ее домой. Прости, что не рассказала тебе заранее. Предполагалось, что это будет сюрприз. Ты рад?

Она впилась в него взглядом, а Николай нахмурился, словно ему действительно требовалось сперва меня вспомнить. Затем его взгляд немного просветлел, и, сделав два небольших шага, он оказался рядом со мной. Я уловила его дразнящий запах. Теплая земля, сосновые иголки, а глубже – металлический аромат крови, куда более яркий, чем сохранилось в моей памяти. Когда-то этот мужчина так много для меня значил. Больше, чем я тогда могла себе признаться. Однако мы слишком многое утаивали друг от друга. Пусть он и был отцом моей дочери, по сути, стригой остался для меня незнакомцем. Я заговорила лишь после того, как убедилась, что мой голос не дрогнет.

– Николай. Поздравляю тебя с избранием в палатины. Твой народ не смог бы найти лидера лучше, чем ты.

– Валеа? – Он приподнял брови и, склонив голову набок, смерил меня взглядом с головы до ног. Издевка и недоверие светились во взгляде, от которого меня охватила дрожь. – Рад видеть тебя в добром здравии. Не думал, что ты когда-нибудь вновь ступишь на земли Ардяла.

Стригой даже не старался скрыть свое недоумение по поводу моей очевидной глупости и презрение к моей грязной одежде.

Раньше он никогда бы так со мной не заговорил. Впрочем, изменился не только его тон, но и глаза, и запах. Казалось, кто-то сдернул с него пелену, настолько идеальным он теперь выглядел. Даже шрамы на лице едва были заметны. Николай стал еще красивее, чем прежде, однако за безупречность приходилось платить. Его окружала темная, мрачная аура, которой до сих пор либо не было, либо он прятал ее от меня, либо я не желала ее замечать.

Я скрестила руки на груди:

– Вот как иногда ошибаешься в человеке. Решила, что пора проверить, все ли в порядке.

Что ж, по крайней мере Селесту забавлял наш обмен колкостями, потому что она потерла руки от удовольствия.

– Разумеется, Валеа не могла не вернуться. Она наследница тернового трона. И была бы не достойна его, если бы не стала за него бороться. А ты ведь будешь, правда?

От этого вызова у меня по спине поползли ледяные мурашки, и я оторвала взгляд от Николая:

– Я здесь, чтобы ты не казнила мою сестру, твой трон меня не волнует.

Королева опять рассмеялась:

– Не нужно быть такой занудой, как твой отец. Еще как волнует. Ты совсем из другого теста, не то что он. Можешь отрицать сколько угодно. – Она улыбнулась, как кошка, притаившаяся перед мышиной норкой. – Тебе не убежать от своей судьбы.

Да, не убежать, вот только представления о моей судьбе у нас с ней кардинально отличались. Я расправила плечи.

– Дай ей хотя бы прийти в себя с дороги, – предложил Николай. – Ей нужно переодеться во что-нибудь теплое и плотно поесть. В нынешнем состоянии она не переживет ни одной из твоих маленьких игр. Валеа никогда не умела заботиться о себе.

Судя по всему, этот ублюдок помнил обо мне гораздо больше, чем хотелось бы. Когда я уже открыла рот, чтобы ответить, у него в глазах вдруг промелькнула какая-то теплая искорка, которая заставила меня промолчать. Я, конечно, в ярости от его приветствия, но определенно не идиотка. Против меня Селесте не понадобится даже оружие, а если однажды она выяснит, что связывает нас с Николаем и во что вылилась эта связь… Ни секунды не колеблясь, она использует против нас Эстеру. А до тех пор в ее когтистых лапах находились только наши сестра и брат.

– Я действительно проголодалась и устала, – уступила я стригою.

Явно довольный моим послушанием, Николай спрятал руки в карманы идеально скроенных темных брюк.

Селеста снова по-хозяйски коснулась ладонью его руки, а мне пришлось сражаться с собой, чтобы сдержать рвотный позыв.

– Не будь с ней так строг. Лучше радуйся, что теперь я сдержу свое обещание и помилую Алексея. Больше не сердись на меня.

Николай накрыл рукой пальцы Селесты и слегка сжал их. Хотела бы я лучше контролировать свою силу, поскольку этот естественный жест на мгновение лишил меня самообладания. Я так сильно прижала к себе Мило, что кот возмущенно мяукнул и высунул голову из-под моего плаща. Неужели этот мужчина ничем не гнушался? Королева была его заклятым врагом. Она практически истребила его народ. Как он заставил ее ему доверять? По телу прокатился жар, испаряя влагу с моего плаща. Что здесь случилось? Как они превратились в союзников? Потому что никаких других объяснений, кроме одного, которое еще пару минут назад казалось безумным, мне в голову не приходило. Сердце сковал ледяной страх. Если все так и есть, Николай никогда не узнает об Эстере. С него станется сдать этой змее своего собственного ребенка, если это послужит его интересам.

Селеста притворилась, что не почувствовала мою магию, несмотря на то что у пары-тройки других ведьм или ведьмаков это вызвало удивленные возгласы. К счастью, Мило привык к моим вспышкам. За минувшие два года он неоднократно находился рядом, когда во время своих тайных тренировок я теряла контроль.

– Кто это у нас здесь? – Королева с улыбкой вытянула палец, чтобы погладить кота по головке, однако Мило в панике зашипел при виде длинных когтей, которые выдвинулись из подушечек ее пальцев. – Тебе придется научить его манерам, – холодно отрезала Селеста, после чего рявкнула в сторону предводителя Второго ковена: – Криспиан! Казнь отменяется. Пусть стража отведет обоих предателей обратно в темницу, пока я не решу, что с ними делать дальше.

Сохраняя полную неподвижность, Николай незаметно выдохнул от облегчения, и со мной произошло то же самое. Лупа спасена! На какое-то время. Конечно, теперь я в ловушке, но во всяком случае рядом с сестрой.

– Но, – неожиданно подала голос Селия. – Мы сделали то, чего ты требовала. Позволь мне забрать Алексея домой. – У нее даже голос не дрогнул, когда она не согласилась с приказом королевы ведьм.

Николай тихо зарычал.

– И я сдержала свое обещание, – с улыбкой отозвалась Селеста и прижала когтистую ладонь к груди. – Они оба сегодня не умрут.

– Я хочу к Лупе, – потребовала я. – Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

Глаза королевы сузились, и, прежде чем она мне ответила, прошло несколько секунд. Секунд, за которые температура в зале упала еще сильнее. Откуда-то из глубины ряда ведьм и ведьмаков донеслось нервное шарканье. Селеста ждала так долго, что каждый в зале решил, что за это требование она оторвет мне голову.

– Возможно, позже я разрешу тебе это сделать. После того как примешь ванну и поешь. Бредика подготовила все для твоего прибытия. И советую тебе подчиняться моим приказам. Как моя наследница, своим поведением ты должна показывать хороший пример моим подданным. – Она даже не маскировала угрозу. – Когда смоешь с тела человеческую вонь, Бредика отведет тебя в мои покои, и мы обсудим, что нужно сделать, чтобы подготовить тебя к роли моей наследницы. Это будет непросто. Нашим народом нужно править железной рукой. Мы друг друга поняли, я надеюсь?

Селеста когтем подцепила мой подбородок, а я перевела взгляд на Николая. Его золотые радужки стали темно-красными рубинами, когда Селеста с такой силой царапнула мою кожу, что проступила кровь. Однако королева переоценила притягательность моего запаха для стригоя, поскольку он не сдвинулся с места. Наоборот. Внезапно стал казаться еще более расслабленным, чем раньше.

Я стиснула зубы и на выдохе согласно опустила глаза. Лупа жива, и что бы мне ни пришлось сделать, лишь бы так оставалось и дальше – плевать, я все выдержу. Даже если за это меня заставят облизывать королевские сапоги. Моя гордость не имела значения. После того как разберусь с тем, для чего сюда прилетела, позабочусь и о Селесте. Она еще ни о чем не подозревает, но ее время в качестве королевы Ардяла подходило к концу.

– Проводи меня в мои покои, – обратилась Селеста к Николаю. – Радость от воссоединения семьи меня утомила. – Ее тон выражал крайнее удовлетворение. Стригой между тем подал ей руку, и она взяла его под локоть. – Наконец-то все так, как должно быть, – произнесла королева, когда они выходили из зала.

Ни от кого не укрылся собственнический жест, которым она прижимала стригоя к себе. Как всегда, Николай избрал путь, который посчитал правильным, и я надеялась, что нынешняя противница ему по зубам.

– Пожалуйста, следуй за мной. – Ко мне подошел Люциан. – Я отведу тебя в твои покои.

Не будь он боевым ведьмаком Селесты, я бы истолковала выражение в наблюдающих за мной серых глазах как жалость.

Я подняла подбородок, игнорируя кровь, которая стекала по моей шее:

– Я сама найду дорогу.

Стоило договорить эти слова, и мне стало ясно, что они абсолютно лишены смысла, так как я понятия не имела, где меня поселила Селеста.

– Не найдешь. – Парень резко развернулся и направился к выходу. Позади нас послышался гул голосов.

По пути к двери я поймала подавленный взгляд Селии. Позже ей предстояло рассказать мне, что тут случилось после моего побега. Она задолжала мне объяснения.

Люциан повел меня к крылу, которое много веков подряд занимали члены королевского рода. Комната оказалась настолько великолепной, что у меня перехватило дыхание. На окнах от пола до потолка развевались белые занавески. На каменном полу кремового цвета лежали шелковые ковры. В центре стояла огромная кровать с балдахином. Из следующего помещения тянулся аромат розового масла и гвоздики, и я услышала плеск воды. При мысли о горячей ванне у меня едва не подогнулись колени. Конечно, я высушила свою одежду магией, но по ощущениям она все равно казалась липкой. Это не последствие холода, а осознание, что в дальнейшем мне придется подчиняться королеве ведьм. Открытое неповиновение лишь вызовет у нее подозрения. Хотела бы я быть сильнее. Бесчувственнее. Потому что тогда поступки Николая не причинили бы мне такую боль. Потому что, готовясь к своей задаче, я рассчитывала на что угодно, только не на то, что вновь встречусь с Николаем таким вот образом. Что он будет с ней. Я вызвала в памяти выражение его лица. По мне он точно не скучал. Итак, теперь я знала, что он меня не искал. Никогда бы не подумала, что даже спустя столько времени осознание этого так меня ранит. Сильнее всего хотелось свернуться калачиком на кровати с балдахином и разрыдаться. Я по-прежнему сама за себя. Как и почти всю свою жизнь. И почему же я продолжаю надеяться, что однажды это изменится? Большая часть моего наследия тянулась от семьи, которая сеяла вокруг себя ужас. Возможно, я просто заслужила такую судьбу. Но жалость к себе меня только ослабит. Пора прекращать.

Бредика, управляющая Карайманом, стояла около кровати и раскладывала одежду. Когда она подняла голову, ее глаза подозрительно заблестели, а мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не броситься в ее объятия. Невзирая на отстраненную вежливость этой женщины и тесную связь с Мелиндой, я никогда не воспринимала ее как врага. Не смогла и сейчас.

– Спасибо, Люциан. – Я оглянулась на ведьмака. – Дальше мы сами.

Парень коротко кивнул и исчез без лишних слов. Я выпустила извивающегося Мило, и тот побежал к Бредике. Ей он и раньше позволял брать себя на руки.

– Это я тогда рассказала твоему брату про котенка. Он из помета, который появился на конюшне. Мне так жаль Кирилла. Такой смелый и одаренный молодой человек. – Опустив обратно Мило, ведьма вытерла слезу из уголка глаза. – У тебя измотанный вид. Тяжело пришлось у людей?

Я лишь пожала плечами. Последние два года и для нее не прошли бесследно. Волосы полностью поседели и утратили рыжину, потому что, в отличие от Селесты, она пользовалась слабыми омолаживающими чарами. От переживаний лоб расчертили морщины. На чьей она стороне сейчас? Оставила бы королева меня наедине с кем-то, кто не присягнул ей на верность?

– Мелинда тоже здесь? – При воспоминании о том, что при поддержке моего деда со мной творила эта ведьма, голос задрожал, и я возненавидела себя за подобную слабость.

– Нет. – Бредика приблизилась и погладила меня по руке в попытке успокоить. – Королева назначила вознаграждение за голову своей сестры, но с тех пор Мелинда словно растворилась. Надеюсь, она покинула Ардял и никогда больше не вернется. Нет оправданий тому, что она натворила, даже если стремилась так защитить наши народы и земли от Селесты.

Наверное, произносить такие фразы вслух в стенах Караймана – не лучшая идея.

– Цель не оправдывает средства, – с неохотой произнесла я. Мне это известно, как никому другому, ведь пострадавшей стороной была я.

– Нет, не оправдывает, – согласилась Бредика. – Вот и наступило то, чего всегда боялась Мелинда. Селеста сосредоточила в своих руках всю власть, а после того как она поймала Лупу и Алексея, угасли почти все мятежи.

Я сжала руки в кулаки.

– Что случилось? До людей добираются лишь слухи, и я не знала, что правда, а что выдумки.

Бредика поправила кофточку, лежащую на кровати.

– После смерти верховного жреца мастера викканов подписали договор, обязуясь платить королеве дань. В обмен Селеста пообещала оставить их в покое. Говорят, Лупа на коленях умоляла мастеров не подписывать эту бумагу.

– Тем не менее они это сделали, а Селеста, полагаю, не сдержала своих обязательств. – Не вопрос, а утверждение.

– Как только до нее доходит малейший слух о том, что кто-то поднял против нее бунт, она высылает своих воинов. Подземелья Ониксовой крепости переполнены узниками.

Ониксовая крепость. Почему Селеста не осталась там?

– И никто больше не может ее остановить. – Я села на кровать, потому что ноги меня уже не держали. – Ни у кого не хватает храбрости.

Бредика пожала плечами:

– Последние повстанцы рассредоточились по лесам и горам. Они уже почти не атакуют. Королева потребовала предоставить дополнительных заложников от каждого ковена. Некоторые мастера предложили ей взять в плен их самих, чтобы защитить своих соратников. Их тоже доставили в Ониксовую крепость вместе со множеством молодых женщин.

Меня замутило. Я должна была быть здесь. Должна была находиться рядом с Лупой. Эти женщины служили развлечением для боевых магов королевы, зачем еще Селеста приказала их пленить? При мысли о том, что им наверняка пришлось пережить, меня охватила дрожь. Все оказалось гораздо хуже, чем я себе представляла.

– А стригои? Николай заключил с ней союз и разорвал договоренность с викканами? Почему он не сражается с ней?

– Этот вопрос тебе стоит задать ему самому, – уклончиво ответила ведьма. – Я приготовила тебе ванну, а пока ты будешь мыться, я принесу чего-нибудь поесть. Ты, кажется, совсем отощала.

Между тем я сняла плащ, а из-под него показалась моя исхудавшая фигура. Она права. Чтобы выполнить свою задачу и сразиться с Селестой, прежде всего мне необходимо набраться сил. Это вдруг стало казаться мне невозможным. Я не питала иллюзий относительно своих способностей. Моя магия обладала невероятным потенциалом, однако у Селесты бесконечно больше опыта. Нельзя ее недооценивать. Тем не менее кто-то должен дать ей отпор, а я, очевидно, последняя, кто в состоянии это сделать. Ради этого я съем все, что принесет Бредика, и буду пользоваться всеми удобствами, пока они мне доступны. Селеста желала получить покорную правнучку. Она ее получит. На какое-то время.

Едва Бредика покинула комнату, я бросилась в ванную, к ведру, куда меня стошнило зеленоватой желчью. Селеста вернулась два года назад и творила с моей страной ужасные вещи. Против нее восстала лишь моя отважная сестра, а я погрязла в жалости к себе. От чувства стыда я не осмеливалась даже посмотреть в зеркало. Меня не оправдывало даже наличие дочери. Именно ради нее мне и следовало бороться. Вцепившись руками в ведро, я ждала, пока успокоится желудок. Лупа была права во всем, в чем меня упрекала. Детство, проведенное среди людей, сделало меня слабой. Родители ошиблись, когда решили не готовить нас к этой войне. Я разделась. Казалось, что в этот момент я сбросила кожу, потому что вместе со старой одеждой я окончательно избавлялась от своего прошлого. Прошлого, которое ограничивало меня бессмысленными правилами и запретами. Мило удобно устроился на подоконнике и уже явно чувствовал себя здесь как дома. Опустившись в деревянную ванну, с помощью магии я подогрела воду практически до кипятка. Затем положила руки на бортики и выпустила серебряные когти, на которые до сих пор едва смела взглянуть и которые напугали меня до полусмерти, когда показались впервые. Никогда больше я не стану бояться даров, которые послала мне Великая Богиня. Я буду использовать их, чтобы стереть Селесту с лица земли. Она сама привела в дом свою смерть, даже если еще об этом не догадывалась. Прямо сейчас в огненной воде сгорали девочка и викканка, которыми я являлась раньше, и рождалась ведьма.

Глава 3

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Бредика поставила передо мной поднос, на котором высилась целая гора вкуснейших блюд, но у меня словно свело живот, хотя есть на самом деле хотелось. Я уже переоделась в униформу, лежавшую на кровати: узкие черные кожаные штаны, сапоги и облегающую белую кофту. Затем причесалась и даже не потрудилась спрятать когти.

– Давай я сделаю. – Бредика заплела мне волосы и уложила на голове, как венок.

Я взяла маленький кусочек сыра, чтобы заглушить урчание в животе. После того как она закончила, из зеркала на меня взглянула женщина, которая, несмотря на зеленые глаза и рыжие волосы, была до ужаса похожа не только на Эстеру, но и на саму Селесту. Когти вонзились в деревянную поверхность туалетного столика и оставили на ней глубокие борозды. Я аккуратно втянула их, избегая встревоженного взгляда Бредики. Затем накрасила губы помадой с коричневатым оттенком и нанесла на шею масло с ароматом голоцветного жасмина.

– Королева хочет видеть меня в своих покоях, как только я буду готова. Собирается рассказать мне, какие у нее на меня планы.

На кровати осталась кожаная куртка, которую я тоже надела. При взгляде на эту одежду напрашивался только один вывод. Селеста хочет лишить меня каждой частички миролюбивой сущности, заложенной в основу моей жизни, когда я была викканкой.

– Тогда нам лучше не заставлять ее ждать. – Бредика погладила меня по руке. – Готова?

– Нет. Но это ведь не имеет значения, правда?

Она покачала головой, и мы вышли из комнаты. Управляющая вела меня по коридорам западного крыла. Я в мельчайших подробностях старалась запомнить наш путь. Один из гобеленов, который я искала во время своего прошлого пребывания в замке, висел здесь же, но в другом месте. Эта часть крепости выглядела несравненно величественнее и больше подходила королеве, чем та, в которой я находилась раньше. Я обращала внимание на каждый поворот и заглядывала во все открытые двери. За большинством из них занимались своей работой ведьмы и ведьмаки. В воздухе ощущалась напряженная суета. Над перьями, которые сами что-то писали, парили люмины, из комнаты в комнату носились бумажные голуби. В одном из помещений перед письменным столом стоял Люциан и спорил с какой-то женщиной. Как только они заметили меня, дверь мгновенно захлопнулась прямо перед моим носом.

– Излишнее любопытство тебе лишь навредит здесь, – предупредила меня Бредика. – Просто занимайся собственными делами.

А в чем, если не в этом, заключались мои дела? Селеста подчинила себе Ардял даже без боя. Виккане сдались ей, а стригои заключили союз. Должно быть, королева чувствовала себя непобедимой. Но ей по-прежнему было мало. Она не просто управляла своей страной и стремилась принести своему народу счастье и процветание. Потому что существовало еще кое-что, чем она до сих пор не обладала: неограниченная магия и бессмертие. Уверена, и первое, и второе непреодолимо влекло такую женщину, как она. Ведь тогда Селеста сможет пойти войной на людей! Именно такой план когда-то вынашивал Нексор, но ему помешала Эстера, поплатившись за это жизнью. Теперь пришла моя очередь противостоять Селесте. Неужели мне хватит сил? Способна ли я пойти против нее? Не в одиночку. Это факт.

– Почему ты осталась? – Я сменила тему, потому что мысль о том, что случится, если Селеста получит желаемое, казалась слишком ужасной.

– Карайман – мой дом, – просто и ясно откликнулась Бредика. – Мне больше некуда идти. Я провела в этом замке почти всю свою жизнь и не покину его только потому, что мне страшно. Всегда есть те, кто во мне нуждается.

У меня словно пелена с глаз упала.

– Ты знала Анкуту?

– Разумеется. – Она не подняла взгляд, и тем не менее я заметила предательский блеск в ее глазах.

– И моего отца тоже? – Мое происхождение все равно уже перестало быть тайной.

Спрятав ладони в рукава платья, женщина скрестила руки на груди.

– Нет. Селеста подпускала к своей дочери только Мелинду, а ее ребенка я видела лишь мельком. Но я помню ореол магии, окружавший мальчика. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным ни до, ни после этого, кроме того дня, когда родились вы с Кириллом.

Я споткнулась, но тут же восстановила равновесие.

– Ты присутствовала во время нашего рождения?

Она лишь кивнула в ответ, так как мимо прошли три ведьмы, которые смерили меня надменными взглядами.

– Милош послал за мной, когда у твоей матери начались схватки, – зашептала после этого Бредика. – Роды протекали тяжело, и мы боялись вас, всех троих. – Она горько улыбнулась этому воспоминанию. – Вы и правда поставили перед своей мамой непростую задачу. Тем страшнее было потом действительно вас потерять. Я же на самом деле считала, что ликаны разорвали вас на части. Когда твой брат, уже будучи взрослым юношей, впервые прибыл в Карайман, я сразу его узнала, как и тебя в дальнейшем.

Затем Бредика положила руку мне на плечо, таким образом давая знак не задавать новых вопросов, потому что мы добрались до двери, перед которой несли караул двое боевых ведьмаков. Оба стоически смотрели в пустоту, когда управляющая замком постучалась, и дверь тут же распахнулась перед нами.

Изнутри доносилась негромкая музыка, еще я слышала плеск воды. Эти покои выглядели еще более роскошно, чем те, в которых поселили меня. Посередине вокруг фонтана стояли кушетки Рекамье и кресла. Белоснежные колонны, поддерживающие сводчатые потолки, до самого верха оплетали цветущие лозы. В воздухе чувствовался тяжелый аромат лилий, и я задержала дыхание. Всегда ненавидела лилии. По какой-то причине они напоминали мне о смерти. Один коридор вел в спальню, где под окном стояла гигантская кровать со смятыми шелковыми простынями. Другая открытая дверь позволила заглянуть в столовую.

Селеста и Николай стояли у окна. Бок о бок они смотрели на раскинувшуюся внизу долину и армейский лагерь. Интересно, он пообещал ей поддержку в войне с людьми? Зачем он ввязался в это безумие? Почему просто не свернул ей шею? Судя по всему, он уже достаточно близко к ней подобрался. Я запретила себе еще раз оглядываться на кровать. Положив ладонь на спину Николаю, Селеста что-то ему шепнула. Комната наполнилась его смехом. Я сжала руки в кулаки, но, кроме этого жеста, постаралась не проявлять никаких эмоций.

Бредика кашлянула, и королева повернулась к нам. На ней был белый, практически прозрачный пеньюар, почти не оставляющий простора для воображения окружающих. Николай по-прежнему был одет в элегантный черный костюм. Вряд ли можно представить себе больший контраст между хрупкой ведьмой и широкоплечим стригоем, и несмотря на это, они казались единым целым.

Я оторвала от него взгляд и сосредоточилась на своей прабабке.

– Чего ты ожидаешь от меня взамен на освобождение Лупы? – спросила я совершенно безучастным тоном, чтобы не дать им уловить бушующие внутри чувства.

Я надеялась, что ошибаюсь. Надеялась, что Николай всего лишь играл со мной и на самом деле уже придумал план, как уничтожить Селесту. Неважно, фигурировала ли в нем я, главное, чтобы он ее остановил. Нельзя опять сразу думать о нем худшее.

– Форма тебе очень идет, – промурлыкала королева, проигнорировав мой вопрос. – Раньше она принадлежала мне. У нас не хватило времени подготовить тебе новый гардероб, так что если у тебя есть какие-то пожелания…

– Только одно, – я резко перебила ведьму и моментально сообразила, что это было ошибкой. – Я хочу увидеть Лупу.

– Дитя мое, – с приторно-сладкой издевкой протянула Селеста. – Ты чересчур сентиментальна. Теперь я твоя семья. Ты ведь это понимаешь, не так ли?

Так как было бы неразумно и дальше ей перечить, я просто молча кивнула.

– Нам нужно многое обсудить. – Отстранившись от Николая, она по воздуху поплыла ко мне. – У меня на тебя грандиозные планы. И пока ты исполняешь мои желания, викканам не причинят вреда. Если это то, чего ты хочешь. Наоборот, чем лучше ты будешь себя вести, тем лучше с ними будут обращаться. – Селеста смахнула пылинку с манжета. – Наверняка ты знаешь, что мои солдаты изнывают от скуки. Я пообещала им войну, но Николай… – Она повернула голову и оглянулась на него. – …меня отговорил. И теперь… скажем так, иногда моих воинов заносит. А Лупу Пател… – Из уст королевы ее имя прозвучало ругательством. – … очень легко спровоцировать.

Все мое тело словно обожгло яростным пламенем, однако я лишь сдержанно ответила:

– Я буду делать то, что ты потребуешь, но если они тронут еще хоть волос на голове Лупы, я убью их, прабабушка.

Селеста выгнула одну аккуратно выщипанную черную бровь, и я почти надеялась, что она выплеснет на меня свой гнев за угрозу и такое обращение. Однако королева ведьм весело рассмеялась.

– Моя дочь и мой внук были слабыми, ты же напоминаешь меня саму в юности. Моей матери было со мной нелегко.

– Ну тогда ты знаешь, чего ожидать, – снова парировала я вопреки здравому смыслу.

Николай тихо откашлялся, но я на него не обратила внимания. Это моя битва, нельзя позволять себе отвлекаться.

– Ты хотел что-то сказать? – медовым голосом поинтересовалась у него Селеста, ни на секунду не сводя с меня взгляда. – А она еще упрямей, чем ты мне говорил. Я думала, что ее будет легче контролировать.

Вот какое у него сложилось впечатление? Возможно, разумней было бы все-таки предполагать худшее. В конце концов, я же тогда повела себя как доверчивая викканка. И легкая добыча для его обаяния. Неужели он просто манипулировал мной, поскольку считал, что магия стригоев таилась во мне? Надеялся, что я добровольно ее верну? Неужели все, что произошло между нами, было притворством? Меня не в первый раз посещала эта догадка. Но до сих пор я отказывалась в это верить. Не хотела забывать то, что мы пережили. Он подарил кое-что слишком ценное, чтобы я могла так поступить. Впрочем, держаться за это убеждение с каждой минутой было все труднее. В случае ошибки я многое потеряю.

Взгляд Селесты стал выжидательным. Она думала, что я закачу истерику? Расплачусь? Пока Николай не скажет сам, что я ничего для него не значила, я буду верить, что мои чувства были взаимны. Невзирая на его ложь и на то, что он выбрал Селесту.

– Я никогда не говорил, что ее легко контролировать. – Его голос, холодный, как зимний день, вновь поколебал мою решимость. Вот бы сейчас на что-нибудь опереться. Еще немного, и недосып вместе с напряжением возьмут свое. – Я говорил, что она следует заповедям Великой Богини. Ничего неправильного в этом нет.

Селеста отмахнулась, словно это ее не заботило. Она подошла ко мне еще ближе и прижала бледные, как лунный свет, пальцы к моей щеке. Они были холоднее льда. Внутренне я содрогнулась, но не отвела взгляд от ее мерцающих глаз. На этот раз я знала, что меня ждет.

– Ты моя наследница. – Ее голос, острый как нож, прорезал воздух между нами. – Отныне ты будешь следовать единственным заповедям – моим. Я сделаю из тебя королеву, за которую наш народ пойдет на смерть, если потребуется. Ардял принадлежит ведьмам. Вот тебе первый урок. – Внезапно она так сильно ударила меня по лицу, что голова откинулась в сторону. Кожу пронзили когти. – Никогда не перечь мне.

По щеке побежала теплая кровь. Я не стирала ее и не издавала ни единого звука. Физическая боль уже давно на меня не действовала. Так что пусть сколько угодно бьет меня и истязает. Все в порядке, пока она не знает, что я родила ребенка. Николай закрыл глаза на секунду позже, чем следовало бы, чтобы скрыть сверкнувшее в них желание. На этот раз ему потребовалось еще больше самообладания, чтобы не поддаться жажде. Ухмылка Селесты доказала мне, что она тоже это понимала. Сколько еще она будет устраивать ему проверки, пока он не проявит слабость, не в силах сопротивляться?

Кровь испачкала воротник рубашки, однако королева кивнула, удовлетворенная моей невозмутимостью, и начала медленно обходить меня по кругу.

– Тебе придется доказать своему народу, что ты его достойна, и пройти испытания как минимум на девятый колдовской уровень. Так ты покажешь им, что оставила позади викканство. – Последнее слово она буквально выплюнула, как оскорбление.

Я понятия не имела, что это значило, но, судя по тому, как резко Бредика за моей спиной втянула в себя воздух, догадалась, что приятного будет мало.

– Раз они должны следовать за тобой и подчиняться, ты обязана стать настоящей ведьмой, – продолжала Селеста. – Ты не Пател. Никогда ею не была. Ты потомок Вилы. Наша родословная по прямой линии восходит к Праматери. Она жила задолго до Эстеры, женщина неземной красоты, с глазами из звездного света. Кроме того, у нее были крылья, и она умела превращаться в лебедя. На этом троне всегда сидела одна из наследниц Вилы, и в ближайшие тысячелетия ничего не изменится. Ты забудешь все, чему научилась у виккан. Их народ слаб и никогда не заслуживал жить в Ардяле.

Я стояла на том же месте с прямой спиной и просто слушала ее. Изменение облика – весьма необычная способность для ведьм. Такого рода магией сейчас вообще мало кто обладал.

На лице Селесты появилось расчетливое выражение, когда она со скрещенными на груди руками остановилась передо мной.

– Ты начнешь усердно тренироваться и пока будешь следовать моим указаниям, Лупа ни в чем не будет нуждаться. Так что жить ей или умирать, зависит от тебя.

– Спасибо. – Я слегка наклонила подбородок. Достаточно, чтобы ее не провоцировать.

Королева нахмурилась, а я еле сдержала усмешку. Разочарована, что я безропотно смирилась со своей судьбой? Думала, я позволю ей вывести меня из себя? Долго же ей придется ждать. Может, я больше и не викканка. Может, никогда ею и не была, вот только некоторые уроки из прежней жизни до сих пор мне пригождались. Я распределю силы и тщательно взвешу, в каких сражениях смогу выстоять. Не позволю втягивать меня в фальшивые поединки. Нельзя, если хочу победить. Потому что она не единственная моя противница.

Несмотря на то, что королева продолжала улыбаться, я ощущала, как под безупречными чертами лица полыхала ярость.

– Какая ты вежливая. Все еще идеальная викканка. Но это я и так уже знала от Николая. В юности я была куда более вспыльчивой. Это влекло за собой множество жертв. – Непохоже, что она об этом сожалела. – Я бы многое отдала за возможность лично тебя обучить! Но, к сожалению, у меня нет на это времени. Важно показать нашему народу, что мы вместе боремся за его родину. В грядущие столетия… – Селеста повысила голос, как будто собиралась произнести речь, – …наш народ будет расти. Он станет могущественнее, чем когда-либо. Мы найдем магические источники, и тогда уже никто не сможет остановить нас.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Эстера их запечатала, – повторила я то, что мне рассказывали во время прошлого пребывания в Караймане. – Никому не известно, где они.

– О. – Она улыбнулась. – Не сомневаюсь, что мы их найдем. Вместе.

– Как?

Селеста разглядывала свои когти и намеренно мучила меня неизвестностью.

– Это я сообщу тебе лишь после того, как ты докажешь, что достойна своего наследия. Почему, по-твоему, я так долго отсутствовала? Пока моя дорогая сестра плела здесь против меня интриги, я заботилась о возвращении былого величия нашему народу.

– Что ты планируешь делать с этой магией? Пойдешь войной на людей, когда вернешь ее? – Мне удалось сохранить бесстрастное выражение лица, потому что я уже знала ответ.

– Растущему населению нужно пространство. – А вот это не отвечало на мой вопрос. – Место, которое мы больше не можем делить.

– Ты собираешься изгнать виккан из Ардяла? – Я не смогла подавить промелькнувший в голосе ужас. По ту сторону туманной завесы они долго не протянут.

– Так и знала, что она поймет, Николай.

Тот с ослепительной элегантностью прислонился к окну и улыбнулся. Истинный палатин своего народа.

– Я говорил, что она умна.

Сердце словно налилось свинцом. Николай правда одобрял ее планы?

– Он действительно упоминал, – подтвердила Селеста. – Так тебя расхваливал. Я чуть не заревновала.

Последние слова стерли улыбку с его лица.

– Он преувеличивал, – сухо откликнулась я.

– Возможно, – согласилась ведьма. – Николай чересчур вежлив. Иногда мне хочется, чтобы он просто себя отпустил. – Как будто невзначай, королева бросила взгляд на свою спальню.

Я со скучающим видом пожала плечами, словно каждый день обсуждала со своей прабабушкой ее любовные утехи.

– Не сомневаюсь, однажды он так и сделает. Тебе просто нужно бросить ему достойный вызов.

Селеста рассмеялась бархатистым смехом:

– Я стараюсь делать это ежедневно, дитя мое.

Неужели он все-таки разделил с ней ложе? Я не рискнула снова посмотреть на него, так как Селеста ни на секунду не сводила с меня глаз. Какой же из его мутных планов потребовал настолько радикальных мер? Поделится ли он ими со мной, если я его об этом спрошу? Я запрещала себе думать о том, как ко мне прикасались его руки, как я обвивала ногами его стройные бедра. Меня не волновало, что до меня Николай был с другими женщинами. И естественно, после меня он тоже имел на это право. Мы ничего друг другу не обещали, а в соитии мужчины и женщины всегда можно было найти хоть какое-то утешение. Но я никогда не думала, что он спал с королевой ведьм, потому что его к ней тянуло или он планировал разделить с ней жизнь.

Николай не отреагировал на ее провокацию и неторопливой походкой направился к столу, на котором стояли графины и бокалы. Потом налил себе вина и невозмутимо выпил.

На миг в глазах Селесты сверкнула злость, затем она вернулась к своей речи.

– Наш народ должен поверить, что наследница моего трона тоже поведет их к этому великому будущему. Мы подготовим тебя к этому. Привилегией обучать будущую королеву много веков подряд обладает Первый ковен. Мы потеряли много времени. С сегодняшнего дня и до конца своего обучения ты будешь жить в лагере. Жизнь на полях сражений тяжела и полна лишений. Но ты привыкнешь.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Тон Николая звучал властно и вместе с тем мягко. – Предводители твоих ковенов не церемонятся со своими рекрутами, а Валеа не обучена бою.

Это не его дело. Лучше бы он не вмешивался.

– Тогда тем более важно, чтобы они ее обучили. Молодые ведьмы и ведьмаки приступают к тренировкам в пять лет. Летать они учатся раньше, чем начинают ходить. Во время моего отсутствия этой традицией в некоторой степени пренебрегали. Выросло целое поколение неженок. Под мягкой оболочкой Валеа скрыт алмазный стержень. Ты забыл это упомянуть. – Не услышать упрек было просто невозможно. – Давай позаботимся о том, чтобы и эта оболочка стала непробиваемой. Она будет летать с Первым ковеном, спать и тренироваться вместе с ними и не разочарует меня.

– Сперва дай ей немного времени, – уже настойчивей произнес Николай, однако она лишь подняла руку и сердито покачала головой.

– Если продолжишь настаивать, я могу подумать, что ты о ней беспокоишься. Вот только с чего бы тебе это делать? Ты ее использовал, обманул, а потом бросил на произвол судьбы. Ты виновен в смерти ее брата, который, помимо всего прочего, тоже приходился мне правнуком. Так что она никак не может быть тебе дорога. Ты еще более коварный, чем я. – Явно забавляясь, ведьма рассмеялась, будто эта мысль посетила ее только в эту минуту. – На что ты надеешься, когда просишь от ее имени?

Она развернулась к нему, а я обрадовалась, что можно хоть на секунду сбросить маску безразличия.

Николай действительно все это совершил, и этому нет оправданий. Мое сердце пронзила боль. Селеста изложила нашу историю всего в паре предложений, сократив до самого важного. Бредика шагнула ко мне и успокаивающе погладила по спине. Я сделала едва слышный вдох, и боль слегка утихла.

– Дело не в ней. Ты только что ее вернула. – Николай с кошачьей грацией подошел к королеве и остановился перед ней почти вплотную. Он был выше нее, и, когда стригой наклонился к Селесте, из его прически выбилась прядь и упала ему на лицо. – Ты не представляешь, насколько она непригодный боец. Может, ее магия и сильна, но она ей не владеет. Если с ней что-нибудь случится, ты будешь безутешна. Я не хочу, чтобы ты потеряла еще и ее.

В его словах действительно сквозило беспокойство.

– Хм. Ты прав, – пробормотала королева, после чего опять развернулась ко мне и с оценивающей улыбкой смерила меня взглядом. – Но если я все же лично займусь ее обучением, ты мне поможешь? – Скрестив руки на груди, она изящно коснулась пальцами губ. – Мы бы определенно повеселились.

Вот теперь ей удалось. Меня охватила паника. Ни при каких обстоятельствах я не позволю ей истязать меня день за днем. Конечно, я не имела ни малейшего представления о том, что ожидало меня у Первого ковена, но что угодно лучше, чем ее неусыпный надзор.

– Если ты желаешь, чтобы я жила в лагере и тренировалась там, я так и сделаю.

Николай посмотрел на меня так, словно я окончательно лишилась рассудка.

– Кроме того, я не хочу мешать вашему уединению, – добавила я и тут же пожалела о своих словах.

– Как внимательно с твоей стороны, – ядовито откликнулся Николай.

– Хорошее решение, дитя. – Селеста цокнула языком. – Раду научил тебя послушанию. Прекрасно. Я почти по нему скучаю. Самую малость. Жизнь так скучна, когда у тебя не остается противников.

Теперь она говорила практически нараспев, и ее счастливый тон внушал еще больший ужас, чем когда-либо прежде.

– Я буду делать то, что ты считаешь правильным. – Еле заметно скрипнув зубами, я заставила себя произнести эти слова.

Селеста все равно услышала и тихо усмехнулась. Потом втянула когти и провела кончиком пальца по царапинам у меня на щеке, о которых я успела забыть. По венам пронеслось пламя, и раны закрылись. Голова загудела, а дышать стало так трудно, будто кто-то перекрыл мне кислород. Вся храбрость испарилась, к глазам подступили слезы. Я зажмурилась. Продолжая посмеиваться, королева ведьм с такой легкостью скользнула мне за спину, что я едва уловила ее движение. Одну руку она положила мне на плечо, а вторую – на семиконечную звезду. Я попыталась отстраниться, но прабабка держала меня крепко безжалостной хваткой. На меня нахлынуло воспоминание о том, как я, беспомощная, лежала на животе на каменном алтаре в лесу. Несколько месяцев подряд мне снились кошмары, и победа над ними отняла много сил. Тогда я чувствовала себя такой же беспомощной, как сейчас, и так же мало что могла сделать. Селесте не требовались веревки, чтобы меня связать, но мне и без того даже в голову не приходило пошевелиться. Семиконечную звезду начало зловеще покалывать, и на мгновение мир застыл. На секунду, за которую когти королевы разодрали куртку и рубашки, парализуя меня, а потом обвели контуры метки. По моей коже заметались молнии, я согнулась и, задрожав, рухнула на колени. Бредика ахнула, а Николай зарычал. Но я не сопротивлялась, только терпела. Разумеется, она хотела узнать, насколько сильна магия семиконечной звезды. Я давно ее просчитала.

– Значит, вот какая она… просто чудесно. За исключением шрамов. – В ее голосе сквозило благоговение. – Мелинда мне за них заплатит. Она не имела права творить такое с тобой. И все же… – Селеста сделала паузу. – …она еще красивее, чем я себе представляла. Рисунки в гримуаре не передают ее должным образом. Эти тонкие линии, – зачарованно выдохнула она и наклонилась надо мной еще ниже. – Хотела бы я знать, что означает каждая из них. Если бы я могла, то срезала бы с твоей спины кожу.

Королева захихикала, как бы шутя, однако на самом деле она говорила пугающе серьезно. Я сжала руки в кулаки, ощутив волну темной энергии, вибрирующей от ярости. Мне слишком хорошо знакома эта ярость. Повезло, что Селеста целиком погрузилась в изучение метки и ничего не заметила.

– Полагаю, ты не в курсе, но после Вилы прошло почти четыреста лет, прежде чем с рождением Эстеры в мир вновь пришла наследница с семиконечной звездой. – Моя прабабка выпрямилась. – После нее мало кто из королев носил эту метку. Я прочла все до единого гримуары нашей семьи. В них очень редко встречаются намеки на это. Слишком часто метку хранили в тайне, которую никому не разглашали. Последняя наследница носила ее больше двух веков назад. Она много болела и умерла довольно молодой. Но перед этим хотя бы успела родить другую наследницу. Ты должна доказать, что достойна семиконечной звезды.

Королева опять самозабвенно провела рукой по контурам семи лучей. Я почувствовала, как украшающие звезду руны пробудились и ощупывали Селесту. Раздался приглушенный рокот. Еще немного, и Николай оттащит ее от меня. И это станет самым глупым поступком, который он мог бы совершить. Не нужно больше за меня беспокоиться. Надо будет сказать ему об этом при первой же возможности.

– Неудивительно, что твой отец скрыл ее и сковал твои силы, иначе я нашла бы тебя гораздо раньше. Тем не менее это было жестоко с его стороны. Ты должна научиться обращаться со своей магией. А пока тебя одолеет любой воин, дитя мое. Позор.

Наконец она сделала шаг назад. А мое тело вновь вспомнило о дыхании, которое я задержала, сама того не заметив.

Знай она, насколько хорошо я уже овладела магией, посадила бы меня куда-нибудь под замок. А сейчас я лишь кивнула, стараясь привести сердцебиение в норму. Она мечтала превратить меня в свое орудие, и я могла сделать ей такое одолжение.

– Нам нельзя тратить силы впустую. – Селеста говорила одновременно задумчиво и раздраженно. – Ты носишь на спине самую мощную магическую метку. Каждое поколение ждало появления новой носительницы, а что сделала ты? Спряталась. А теперь стоишь передо мной на коленях. Это недостойно. Ты даже не попробовала защититься.

Неспроста. Для меня речь шла не о мелкой борьбе за власть. Она могла потерять только свои земли, а я – будущее своего ребенка. Возможно, я никогда больше не увижусь со своей малышкой, возможно, она никогда не узнает, кто ее мать и отец, но я буду сражаться за нее до последнего вдоха. У меня внутри разлилось смертельное спокойствие. Моя гордость здесь ничего не стоила. Мне нечего доказывать. Сила, которой наделяла меня метка, каждый день текла по моим жилам. Покачнувшись, я поднялась на ноги и, к счастью, устояла. На языке остался привкус крови. Королева Эстера в своем гримуаре выразилась весьма четко. Наш настоящий враг и корень мирового зла не должен узнать, что я шла по его следу. Лишь пока он пребывал в неведении, я находилась в относительной безопасности.

На лице Селесты читалась радость от того, что ей удалось меня унизить, и она все-таки сбросила свою маску:

– Как только будешь готова занять свое место, сможешь жить со мной в замке.

– И где же это место? Всегда на шаг позади тебя?

Я цеплялась за лохмотья, оставшиеся от куртки и рубашки, чтобы они совсем не соскользнули. Паника росла. Я скрыла семиконечную звезду так хорошо, как только могла. Однако Селеста без труда сорвала пелену.

Уголки ее рта дернулись от удовольствия:

– Совершенно верно.

Она ожидала нападения, чтобы указать мне, какие границы не следует переступать, однако я не окажу ей такую услугу. Нашу дуэль взглядов прервал Николай, который шагнул к нам, снял плащ со своих плеч и накинул его на меня. Подушечки его пальцев будто бы невзначай скользнули по голой коже моей шеи, вызывая у меня мурашки. Он совсем с ума сошел? Сильнее всего мне хотелось швырнуть эту тряпку ему в лицо. Вряд ли королева воспримет этот жест как обыкновенное проявление вежливости.

Впрочем, прежде чем она успела вмешаться, дверь открылась, и мы услышали, как каблуки сапог отбивают шаги по каменному полу.

– Адриан, – с чрезмерным энтузиазмом поприветствовала вновь прибывшего Селеста. – Тебе не придется утруждаться и провожать Валеа в лагерь, Бредика. Мне ведь известно, что у тебя еще полно дел. Адриан и Валеа – старые друзья. Я попросила его зайти. Он проводит ее к Первому ковену. Мне пришло в голову, что ей будет приятно, если кто-то знакомый проведет небольшую экскурсию.

Я оцепенела, когда рядом со мной появился Адриан Григоре и поклонился королеве ведьм. Если я и презирала кого-то из ведьмаков, то как раз его. Он не носил форму. Его стройная фигура была облачена в элегантный наряд придворного, и в сочетании с голубыми глазами и темными бровями он мог бы казаться привлекательным мужчиной. Лицо, с левой стороны покрытое татуировками рун, вполне можно было называть красивым, если бы не застывшее на нем расчетливое, холодное выражение. Волосы все еще были коротко подстрижены по-военному, хотя, судя по всему, он не служил в армии Селесты. В прошлом она чуть не убила его во время визита во дворец, и тем не менее сейчас он стал ее верным слугой. Это ни капли меня не удивляло.

– Благодарю, – негромко сказала я.

Селеста поджала губы, видимо, разозлившись, что я не запротестовала.

– Почту за честь и удовольствие. – Мне стало противно от подхалимства в голосе Адриана.

– Хорошо. – Королева потерла ладони. – Я буду регулярно осведомляться о твоих успехах, дитя мое, и надеюсь, ты меня не разочаруешь. Не жди к себе особого отношения. Это подало бы нашему народу неверный сигнал. Будешь тренироваться усердней всех остальных. Ты в курсе, что поставлено на карту.

– Конечно. – Жизнь Лупы.

– Люциан Фаркас в ответе за ее безопасность, передай ему, – без спроса вклинился Николай, сверкнув кончиками клыков. А потом добавил, обращаясь ко мне: – Можешь пока оставить себе мой плащ.

Никто из нас двоих не улыбнулся при упоминании нашего общего прошлого, потому что оно окончательно стало историей. Наверное, чтобы понять это, нужен был именно такой финал. С этого момента он мой враг! И все же это неправильно.

– Идите. – Явно недовольная его вмешательством, Селеста взмахнула рукой. – Давай выпьем не-много этого вкусного вина, которое ты принес. Знаю, ее кровь тебе больше пришлась бы по вкусу, – продолжала болтать она, словно мы уже ушли, – но я не могу этого позволить. Ты же понимаешь, правда?

Развернувшись, я направилась к двери.

Селеста вздохнула, когда Николай промолчал.

– Что ж, ладно. Я проявила к ней излишнюю строгость, и теперь ты сердишься. Возможно, однажды я все-таки позволю тебе ее испить. Тебе бы понравилось? – промурлыкала она. – Только скажи. Ты ведь знаешь, что я ни в чем не могу тебе отказать. Не могу, когда ты любезно меня об этом просишь.

С трудом сдерживая подступающую тошноту, я скрыла семиконечную звезду еще до того, как мы дошли до двери. Затем бросила плащ на кресло, и тяжелая деревянная дверь с грохотом захлопнулась за нашими спинами. Охранники вздрогнули, а Адриан злобно рассмеялся.

– Он у нее с рук ест, – заявил ведьмак. – И кто мог бы его за это винить? Она самая могущественная ведьма в истории. Любой мужчина гордился бы, если бы она стала его партнершей.

На миг меня охватило искушение устроить костер прямо у него на голове, но невероятным усилием воли я сдержалась.

– Если хочешь выжить при дворе, – шепотом наставляла меня Бредика, – научись скрывать свои эмоции. Никогда не показывай королеве, что ты чувствуешь. Ни свой гнев, ни уязвимость. Она умнее и старше тебя. Как только подумаешь, что превзошла ее, можешь считать, что ты уже проиграла. – Я по-прежнему сжимала трясущимися пальцами разорванные вещи. Взгляды проходящих мимо ведьм ощущались на обнаженной коже как вязкая слизь. Бредика сняла с себя плащ и накинула на меня. – Удачи. – Она остановилась на широкой лестнице, ведущей в холл. – Если тебе что-то понадобится, просто приходи ко мне.

– Позаботишься о Мило?

– Конечно. Не переживай за него.

Адриан схватил меня за руку:

– Ей ничего не понадобится. Она должна тренироваться. Не сомневаюсь, тебе не терпится показать королеве, чего ты стоишь.

Я вырвалась из его хватки и прошипела:

– Если тебе дорога жизнь, то никогда больше не прикасайся ко мне.

Ехидно усмехнувшись, он зашагал вперед.

Дорожки между черными как смоль палатками, тянувшимися бесконечными рядами по равнине, покрывала грязь. Даже вид сверху излучал угрозу, однако идти по самому лагерю под взглядами ведьм и ведьмаков – которые выходили из палаток, чтобы посмотреть на меня, – оказалось еще страшнее. Адриан гордо шел передо мной и будто не замечал любопытного перешептывания вокруг.

Каждый здесь знал, кто я такая. Потерянная внучка верховного жреца и правнучка королевы ведьм. Викканка с колдовской магией в крови. Я расправила плечи и подняла подбородок повыше. Если позволю им почувствовать мой страх, они набросятся на меня, как стервятники на труп. Необходимо быть предельно осторожной. Возможно, Селесте больше известно о задаче, которую поставила передо мной Эстера, чем я изначально предполагала. В конце концов, гримуар древней королевы всегда находился в этом замке. Вопрос лишь в том, открылся ли он перед моей прабабкой или мог доверить свое тайное послание только носительницам семиконечной звезды. Учитывая, насколько опасны эти знания, последний вариант наиболее вероятен. Но стопроцентной уверенности у меня нет. Королева о чем-то подозревала, иначе не упомянула бы магические источники. Она хотела выбить меня из колеи, но давно упустила свой шанс.

Первое время я буду танцевать под ее дудку. Естественно, Селеста искала источники. Магии стригоев она лишилась. Много лет назад ей удалось отнять у них силу, но в конечном итоге у моей прабабки не получилось ее контролировать. Наверняка она кипела от ярости, когда Кирилл добровольно пожертвовал собой. Благодаря этому стригои вновь стали серьезными врагами, которых нельзя недооценивать. Однако Николай не стал ввязываться в войну. Он просто-напросто заключил с ней союз. Стоящая передо мной задача вдруг показалась невыполнимой. По телу пробежала дрожь, когда я вынырнула из размышлений и вновь ощутила прикованные к себе враждебные взгляды.

Адриан направлялся к палатке, на верхушке которой развевался желтый флаг. В центре красовалась крупная буква «Ф», написанная изящными витиеватыми линиями.

– Хоть ты и принцесса, все равно должна проявлять уважение к Люциану Фаркасу. В ковене твой титул не играет никакой роли. Тебе придется заслужить уважение членов ковена, как того требует наш закон, – прошипел он, прежде чем два охранника, стоящих на посту у входа в палатку, отодвинули тяжелую ткань. Адриан подтолкнул меня внутрь. – Здесь ты обычный рекрут, – продолжил он, когда мы переступили через порог. – Пока у тебя нет ни одного колдовского уровня, в этом ковене ты никто.

– Значит, ты уже знакомишь ее с правилами, Адриан. Спасибо. – Люциан Фаркас стоял у стола, склонившись над картой местности. Он даже голову не поднял, а голос выражал откровенную скуку.

Адриан еще раз подтолкнул меня в глубь палатки:

– Опустись на колени и склони голову перед предводителем ковена.

Я хоть и преклонила колено на ковре, покрывавшем пол, но глаз не опустила. По другую сторону стола стояла молодая ведьма с длинными кудрявыми волосами, которую я недавно видела во время боя. В ее взгляде мелькнуло отвращение, однако не ко мне, а к Адриану. Когда он тоже это заметил, ухмылка тут же соскользнула с его лица.

– Если я правильно помню, раньше она отказывалась брать в руки оружие, – обратился Адриан к Люциану. – Не хотела драться даже палкой.

Предводитель ковена кивнул со скучающим видом.

– Раз так, – произнес он через пару секунд тишины, – первое время мы будем уважать ее решение.

Я нахмурилась. Он собирался нарушить приказ королевы и доказать своему народу, что я недостойная наследница?

– Но королева желает, чтобы она приняла участие в испытаниях, – вместо меня настаивал Адриан. – Ты не можешь отказаться.

Люциан скрестил руки на груди:

– То есть ты решил объяснить мне, как готовить рекрута? К тому же ведьму, у которой, если верить слухам, магии больше, чем у всего ковена?

Я с любопытством посмотрела на Адриана, который поднял руки.

– Прошу прощения. Разумеется, не мне давать тебе советы. Но королева мне доверяет, и я просто хотел помочь. – Он фальшиво улыбнулся.

На месте Люциана я бы не поворачивалась к Адриану спиной.

– Всем известно, что ты облизываешь сапоги королевы, – вмешалась молодая ведьма. – Но это требование просто смешно. Посмотрите на нее. Да она же не справится, даже если будет тренироваться день и ночь напролет. Лучше попроси королеву подождать до следующего года. Правда, сомневаюсь, что и в этом случае у тебя будет шанс. Я уже несколько лет тренируюсь, чтобы достичь восьмого уровня. А какой у тебя вообще?

– Никакого. – Быть не может, что для них это сюрприз. – Как он сказал, – я встала и указала подбородком на Адриана, – это приказ Селесты. Ты, конечно, можешь попробовать за меня заступиться, если думаешь, что это изменит ее мнение. Вы знаете ее лучше, чем я. Насколько велик шанс, что ее можно отговорить?

Я уверенно встретила пристальный взгляд девушки. Если проявлю слабость еще до того, как выйду из этой палатки, то за ее пределами меня будет ждать полный провал.

Адриан Григоре торжествующе усмехнулся, однако ведьма одним-единственным взглядом заставила его замолчать.

– Здесь каждый сражается сам за себя, куколка. Мне просто стало тебя жаль. Без понятия почему.

– Благодарю, но в этом нет необходимости.

– Отведи ее в оружейную палатку, – велел девушке Люциан, не отрывая взгляда от карты. – Обучать ее – только впустую тратить время. Пусть чистит оружие, так от нее по крайней мере будет польза. Илие помощь всегда пригодится, а мы не нарушим правила. Служба в оружейной тоже входит в процесс обучения.

Ведьма в недоумении всплеснула руками:

– Это отвратительно, Люциан. Хоть немного тренировок – это все равно лучше, чем ничего. Если ты просто отправишь ее чистить оружие, она умрет до того, как испытания вообще начнутся.

Люциан лишь приподнял брови.

– Ты отказываешься выполнять мой приказ, Ария? Предпочтешь помогать ей или готовиться к собственным испытаниям? Я не буду тратить ценное время тренировок на ведьму, у которой в любом случае нет шансов. – Он не стал дожидаться, пока кто-нибудь из нас ему ответит. – Селеста либо желает, чтобы она умерла, либо хочет унизить и увидеть, как она валяется в грязи. Я могу исполнить любое из двух ее желаний. И только облегчить задачу Валеа. Зачем прятаться от неизбежной участи? – Затем он повернулся ко мне. – Ты ведь со мной согласна, верно, принцесса? Ты не хочешь сражаться и не можешь убивать.

Я лишь пожала плечами. Пускай интерпретирует как хочет. Когда придет время, я буду и сражаться, и убивать. А до тех пор пусть унижают сколько влезет. Все равно от ведьм не следовало ожидать ничего другого.

– Вот видишь. Итак, – между тем Люциан опять обратился к Арии. – Хочешь летать по кругу с тем, кто не будет прикрывать тебе спину любыми доступными средствами во время того, что нам предстоит?

Я навострила уши, но он не стал вдаваться в подробности предстоящего.

Девушка пренебрежительно покачала головой:

– Определенно нет. Мне же не надоело жить.

Скрестив руки на широкой груди, Люциан с вызовом смотрел на нее. Очевидно, у этой Арии проблемы с проявлением уважения, и тем не менее эти двое казались друзьями.

– Значит, ты отведешь ее к Илие, или мне попросить кого-нибудь другого?

– Отведу, – рыкнула она. – Предводитель ковена.

В ее устах его титул прозвучал еще менее почтительно, чем мог бы прозвучать в моих.

Люциан улыбнулся, однако глаз его улыбка не коснулась.

– А за то, что ты спорила со мной, вместо того чтобы беспрекословно исполнить приказ, я отменяю твои сегодняшние тренировки. Когда вернешься, будешь убираться в палатке.

В ее темных глазах сверкнула злость, однако Ария только кивнула.

– Следуй за мной! – рявкнула она мне и двинулась прочь. Тяжело припечатывая землю подошвами сапог, ведьма пересекала лагерь. – Вот же заносчивый засранец, – выпалила она. – С тех пор как Селеста назначила его преемником отца и предводителем Первого ковена, он возомнил, что может командовать мной.

– Как мне показалось, он не только возомнил, он так и делает.

Девушка остановилась и развернулась, недоверчиво уставившись на меня.

– Ты что, смеешься надо мной, викканка?

Я пожала плечами. Плащ Бредики и разодранная рубашка пропитались влагой, и мне стало холодно.

– Просто констатирую факт.

– Не надо. – Ария тихо прорычала грязное ругательство. – Оставь свое мнение при себе. Оно здесь никого не интересует.

Ведьма устремилась дальше, к палатке неподалеку от тренировочной площадки. Она была больше других и, в отличие от остальных, была сделана не из черной кожи, а из темно-коричневой, и боковины по обе стороны входа были открыты. Оттуда наружу валил жар и, смешиваясь с начинающим моросить дождем, наполнял воздух паром. На улицу доносился звук ударов металла по металлу.

Не замедляя шаг, Ария нырнула внутрь. В центре палатки горел кузнечный горн, а дым выходил через отверстие в крыше. Мне все равно казалось, что это опасно, хотя, возможно, магия помогала не допускать пожара. Около кузнечной установки стояла наковальня, на которой молодой человек мощными равномерными ударами создавал меч. С голым торсом, собранными вьющимися волосами и кожаным фартуком на бедрах поверх штанов с низкой посадкой. Из фартука торчало множество инструментов. Он выглядел моим ровесником. Максимум на три-четыре года старше меня.

Ария негромко кашлянула, и удары тут же прекратились. Юноша снял с наковальни тлеющий алым цветом клинок и окунул его в кадку с водой. Раздалось шипение, повалил пар. Лишь после того, как шипение стихло, парень обратился к нам.

– Ария, – пробормотал он. – Что ты здесь делаешь?

Осторожно, словно подкрадываясь к дикому зверю, она подошла к нему.

– Меня прислал Люциан. Будь моя воля, я бы к тебе не приблизилась, поверь.

Я нахмурилась, когда он тихо вздохнул.

Обнаженный торс покрывали шрамы от ожогов, пот и татуировки. Дотянувшись до полотенца, он вытер им грудь.

– Не хочешь представить мне свою спутницу?

– Это Валеа. Она будет тебе помогать. Идея Люциана, не моя.

– Само собой. Ты когда-нибудь чистила оружие или ухаживала за ним? – Молодой человек шагнул ближе. Белесая пленка покрывала его небесно-голубые глаза, которые метались под ней из стороны в сторону, не фокусируясь на мне.

Судя по всему, в отличие от Селесты, он был действительно слеп. Для меня оставалось загадкой, как, невзирая на физическое ограничение, ему удавалось изготавливать такое искусное оружие, если то, что лежало повсюду, было творением его рук. Хотя Ария мне его не представила, я догадалась, что это и есть тот самый Илия.

– Нет, – ответила я. – У меня нет опыта обращения с оружием.

Он кивнул, словно иного и не ожидал.

– Она может связывать и сортировать стрелы. Покажи ей все, и пусть не мешает мне.

Молодой человек отвернулся, как будто на этом его задача считалась выполненной, и опять взял один из мечей. Большим пальцем проверил остроту лезвия. Из ранки, которую он сам себе при этом нанес, потекла кровь. Ария вздрогнула, но затем схватила мое запястье и потащила в противоположный конец палатки, где громоздилась куча наконечников для стрел самых разных оттенков, а рядом с ними – деревянные стержни. В корзине лежали перья.

– Тебе нужно связывать их и сортировать, – велела мне ведьма. – Справься с этой горой до вечера, но работай как следует. Острие не должно отвалиться от древка еще в полете. Так что затягивай лен сильнее. Кстати, магию применять запрещено. Поэтому лучше не жульничай.

Кивнув, я села на скамейку и потянулась к первому древку и золотому наконечнику. В верхней части деревянных стержней обнаружились насечки.

– На закате я тебя заберу, – сообщила Ария. – А до тех пор оставайся здесь. Не броди по лагерю одна. Некоторые ведьмы предпочли бы видеть тебя мертвой.

– Почему? – Я подняла на нее взгляд.

– Потому что…

– Исчезни, Ария, – прорычал Илия, который внезапно вырос возле нее. – Я не терплю пустого трепа в своей палатке. А ты – приступай к работе, – скомандовал он мне.

Ария поджала губы, и на долю секунды казалось, что она вот-вот расплачется. Однако, когда ее глаза перехватили мой взгляд, лицо Арии потемнело от гнева. Она развернулась и бросилась на улицу.

Весь остаток дня я занималась стрелами. Тонкие льняные волокна, которыми я привязывала наконечники к стержням, резали кожу на подушечках пальцев. Тем не менее я работала до тех пор, пока по рукам не потекла кровь, в то время как Илия продолжал ковать клинки. От грохота гудело в голове, и я в самом деле боялась оглохнуть, однако шум притуплял боль и мечущиеся по кругу мысли и страх, который я не имела права показывать окружающим. В горле пересохло, желудок урчал, но кузнец не предложил мне ни еды, ни воды. Сам он тоже не прерывался, а попросить у него стакан воды мне не позволяла гордость. Когда через несколько часов на долину опустилась ночь и вернулась Ария, я встала, покачнулась и ощутила искреннее облегчение при виде нее.

– Идем, – приказала она, не удостоив Илию взглядом и ни слова не сказав о моей работе. – Я отведу тебя обратно в нашу палатку.

– Момент.

Молчаливый кузнец подошел к нам, взял одну из стрел и начал ее изучать. На удивление мягким движением погладил деревянную часть, перья на конце древка и острие. Ему потребовалась целая минута на то, чтобы завершить свою проверку и отбросить стрелу.

– Это мусор. – Повинуясь взмаху его волшебной палочки, наконечники и перья всех готовых стрел оторвались и снова легли отдельными горками. Я ошеломленно наблюдала, как он уничтожил весь мой труд за день. – Завтра тебе придется начать все заново. Старайся лучше.

С этими словами ведьмак повернулся и удалился в другую часть палатки, скрытую за кожаным занавесом.

– Какого… – вырвалось у меня.

– Не ной, – велела Ария. – А теперь пошли.

Я посмотрела на свои истерзанные кровоточащие руки. Если меня не отведут к целительнице, завтра я не смогу работать. И мне очень повезет, если не начнется воспаление.

– Даже не думай об этом. – Ария без тени сочувствия разглядывала мои раны. – Кто не может себе помочь, тот сам виноват.

– Где мне взять травы и масла?

– Не здесь, не в лагере, – заявила она и пошла дальше. – Селеста считает, что ее отсутствие сделало нас слабыми. Поэтому целители запрещены.

Следуя за ней, я злилась на себя за то, что не прихватила с собой из Мунтении парочку мазей старой травницы. Сейчас, когда день подходил к концу, а дождь утих, на дорожках появилось еще больше ведьм и ведьмаков, чем с утра. Все собирались у костров, пили, ели и болтали. Обстановка казалась довольно непринужденной, пока, заметив нас, они не провожали меня подозрительными взглядами.

– Селеста собирается изгнать виккан из Ардяла? – напрямую спросила я, после того как какую-то часть пути мы прошли в молчании. Мне нужно получить ответы хоть от кого-нибудь.

– Это было бы неплохо, – с готовностью откликнулась Ария и злобно ухмыльнулась. – Вы трусы. Все без исключения. Только твоей сестре хватило смелости противостоять нам, но ее немногие поддержали. Мастера предпочли заключить сделку с королевой, как и стригои. Вот почему Магнус Калин находится здесь, вот только Селеста лишь играет с ним, в то время как он верит, будто сможет добиться для виккан лучших условий. А еще таскается, высунув язык, за Кайлой, как влюбленная собачонка. У него реально нет ни капли гордости, если тебе интересно мое мнение. В любом случае, я не удивлюсь, если Селеста оборвет все переговоры, теперь, когда ты наконец вытащила свою голову из задницы и вернулась. Она никогда не простит викканам, что они прятали от нее правнуков, и уничтожит их тем или иным способом. – Ария покосилась на меня с задумчивой улыбкой. – Нам не терпится отправиться на войну.

Тупая овца. Что, по ее мнению, я должна сделать в ответ на ее провокацию? Подраться с ней?

– Всего два года назад я даже не подозревала, что я ее правнучка, – с дразнящим спокойствием произнесла я. – Никто не знал. Кроме Раду Патела. – И Магнуса. – Почему она хочет покарать за это целый народ?

– Потому что может, – лаконично отозвалась Ария. – Просто делай то, что она говорит, тогда проживешь дольше. Палатину хватило ума это понять.

Глава 4

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Вдруг перед нами началась какая-то суматоха, а потом ведьмы расступились. В поле моего зрения возник Николай, а рядом с ним шагали Селия и Кайла. Они шли нам навстречу.

– Помяни черта, – тихо кашлянула Ария, и я не сдержала смешок. Девушка скрыла ухмылку так же быстро, как она появилась.

Вместе с остальными ведьмами и колдунами я отодвинулась в сторону, спрятав лицо под капюшоном плаща Бредики и надеясь, что стригои меня не заметят. Увы, этой надежде не суждено было сбыться. Николай остановился прямо напротив меня.

– Ария, – с теплотой в голосе поприветствовала ведьму Селия.

– Почему на ней до сих пор рваная одежда? – на одном дыхании спросил Николай, и я крепче укуталась в плащ.

Не впечатленная его резким тоном, Ария пожала плечами.

– Она должна была работать, а этим можно заниматься и так. Правда, не лучшим образом, – желчно добавила она.

Я закатила глаза:

– Чемпионат по вежливости тебе не выиграть.

Николай тихо зарычал и так быстро схватил мои кровоточащие руки, что я не успела их спрятать. Я все равно попробовала освободить свои пальцы, однако его хватка не оставляла мне шансов.

– Ей нужна мазь.

– Ты в курсе правил Селесты. Если она не может исцелиться при помощи собственной магии, то будет жить с этими ранами, – возразила ведьма.

Внезапно рядом появился Люциан и прищурился, глядя на стригоя.

– Что ты здесь забыл? Твоя палатка и помещения твоих людей находятся в другой части лагеря. Тут тебе делать нечего.

Николай оскалил зубы. От невозмутимости, которую он демонстрировал сегодня утром в покоях Селесты, не осталось и следа. Сейчас его терпение висело на волоске. В этом не было смысла. Я еще раз попробовала вырвать свои ладони. Его холодная кожа обжигала мою разгоряченную. Раньше он никогда не вел себя настолько несдержанно. Утрата магии делала стригоев намного человечнее. Сколько еще пройдет времени, прежде чем он потеряет контроль? Если позволит себе вдохнуть мой запах? Потому что он желал меня. Не мое тело, а мою кровь. Вопреки всему. Я отчетливо это видела, и все собравшиеся наверняка тоже. Сглотнув, Николай подавил в себе жажду. Интересно, он вонзил бы в меня клыки, будь мы одни? Эта мысль ужасала меня не так сильно, как должна бы. На секунду его глаза расширились, словно он прочел мелькнувший у меня в глазах вопрос.

– Я отправлю к ней Бредику с мазью и теплыми вещами, и ты ей их отдашь.

Люциана это не испугало.

– Теплые вещи лишь отсрочат неизбежное. Она не проживет здесь и двух недель. Зачем давать ей повод надеяться?

– Где она будет спать? – Глаза Николая светились в темноте, которая постепенно сгущалась над лагерем и размывала контуры палаток. Вокруг нас продолжала скапливаться любопытная толпа.

– В той же палатке, где и остальные члены моего штаба. – Люциан холодно улыбнулся. – Если ты имеешь что-то против, то, пожалуйста, отправляйся к Селесте. Она возложила ответственность за Валеа на меня, а не на тебя. Что было бы немного странно, так как ты принадлежишь королеве.

Палатин стригоев проигнорировал завуалированное оскорбление.

– Вот и неси эту ответственность. – Люциан и глазом не моргнул от угрозы в голосе Николая. Тот понизил тон. – Мы оба знаем, что это всего лишь проверка Селесты. Не забывай об этом.

– Я ничего не забываю. – Ведьмак схватил меня за шкирку, когда Николай наконец отпустил мои пальцы. – Бредика может передать ей одно одеяло! – крикнул Люциан ему через плечо, пока мы уходили. – Ей придется спать на полу, а он холодный и сырой. – Он грубо толкнул меня вперед, и парочка любопытных ведьм захихикала над таким бесцеремонным обращением. – Что за идиот, – прорычал ведьмак. – Если ты умна, то будешь его избегать. Он принадлежит Селесте.

– Он меня не интересует, – тихо сказала я, хотя на самом деле хотелось заорать. – И я не просила его о помощи. Когда принесут вещи, можешь отослать их обратно.

– Это будет так же глупо, как и его выходка. Селеста в любом случае обо всем узнает. Но тебе нужны теплые вещи и мазь, в этом он прав. Завтра снова приступишь к работе, но не жди, что я еще раз спущу ему с рук нечто подобное.

– Я вообще ничего не жду! – огрызнулась я. – Ни от кого.

– Отлично. Может, проживешь на пару дней дольше, если научишься полагаться только на себя.

Как будто мне нужно этому учиться. Кто был рядом со мной последние несколько лет, кроме меня самой?

Мы зашли в палатку, гул голосов внутри моментально смолк. Тринадцать мужчин и женщин собралось вокруг костра, который теперь горел в центре помещения. Над ним на железной раме висел котел, от которого исходил такой пряный запах, что у меня вдруг громко заурчало в животе. Рядом на горячем камне лежали хрустящие лепешки. Те, кто не сидел у костра, играли в карты или бездельничали на матрасах, разложенных у стен палатки. Все присутствующие с недоверием воззрились на меня.

– Это внутренний круг Первого колдовского ковена и мой штаб, – объявил Люциан. – Мои советники и соратники.

– И его рабы, – выкрикнул кто-то. – Он приказывает, и мы подпрыгиваем.

Дружный смех наполнил палатку поразительно домашней атмосферой. Люциан раздраженно покачал головой.

– Принцесса составит нам компанию на какое-то время, – продолжил он, после того как снова воцарилась тишина. – Либо пока не умрет, либо пока Селеста не заберет ее обратно в замок.

С одного из матрасов плавно встал высокий мужчина, отложил книгу в сторону и шагнул вперед. Симпатичное лицо обрамляли вьющиеся светлые волосы, что в сочетании с аккуратно подстриженной бородой придавало ему сходство со львом. Он обвел меня взглядом с ног до головы.

– Ставлю на «умрет». Через пять дней.

– Четыре. – Ария подошла к котлу, налила себе в миску супа с тушеным мясом и уселась на деревянный табурет. – Я говорю, что хватит четырех дней.

Сволочи! Я осознала, что от голода и усталости у меня подкосились ноги, только когда Люциан меня подхватил.

– Освободи место, – приказал он кому-то из ведьмаков и усадил меня на скамейку. – Дайте ей чего-нибудь поесть.

Кто-то протянул мне стакан горячего чая, который я с благодарностью приняла.

– Я согласен с Арией! – прокричал высокий мужской голос из дальнего конца палатки. – Один порыв ветра, и она свалится с метлы.

– Она летать-то вообще умеет? – спросила ведьма с иссиня-черными волосами и в плаще с красивой отделкой из черного соболиного меха на воротнике.

– Сюда долетела на метле, – ответил Люциан. – Кажется, ее немного шатало, но в воздухе она, во всяком случае, удержалась.

Со всех сторон послышался смех. Я закатила глаза, которые грозили вот-вот закрыться сами по себе. Усталость навалилась на меня стокилограммовым покрывалом, и мне никак не удавалось его сбросить. Ну и пусть смеются. Переживу.

– Меняю ставку, – снова встрял белокурый великан, усаживаясь напротив меня. – Она протянет всего три дня.

Ведьмак с дружелюбным круглым лицом протянул мне миску мясного супа, ложку и лепешку:

– Не слушай Развана. Он проигрывает все споры. Но все равно не оставляет попыток.

Ария захихикала:

– Это правда, к сожалению.

Она бросила виноватый взгляд на великана, который добродушно усмехнулся:

– На этот раз я выиграю. Ничего личного, принцесса, но ты ведь даже не настоящая ведьма. А мы хотим настоящую наследницу.

– Оставьте ее в покое, не то завтра останетесь без еды, – потребовал пухлый молодой человек в удивительно авторитарной манере. – Ей просто нужно набраться сил. – Он подал мне еще одну лепешку. – Не то, чем кормят в замке, конечно, но сытно.

– Я не привередливая.

Знал бы он, что мне приходилось есть в своей жизни, чтобы просто-напросто не умереть от голода, у него бы, наверное, скрутило живот. Медленно, но с благодарностью я ела суп, хотя с окровавленными пальцами получалось с трудом, и осматривалась по сторонам. Большинство присутствующих снова занялись своими делами. Только черноволосая женщина не сводила с меня взгляда. Люциан и Разван, который присоединился к нему за столом с картами, начали о чем-то спорить.

От теплого блюда на языке оставался приятный вкус кроличьего мяса, пастернака и разных трав.

– Это ты готовил? – Молодой человек, который принес мне еду и устроился рядом, собирая кусочком хлеба остатки супа в своей миске. Раньше я не ела мясо, потому что вера мне не позволяла. А сейчас перестала я обращать на это внимание. Что было, то и ела. – Невероятно вкусно.

У него на щеках проступил розоватый румянец:

– Хочешь добавки?

– А можно?

– В котле еще достаточно супа. Первое правило воинской подготовки – трудно сражаться натощак. – Он снова до краев наполнил мою миску.

Я вздрогнула, поторопившись взять в руки горячую посуду.

– Выглядит так себе. Меч удержать не сможешь. – В его голосе послышалась жалость, когда парень заметил мои руки.

– А я и не собираюсь, так что этот Разван, вероятно, прав. А у тебя имя есть?

– Сильван, – представился он. – Четвертый колдовской уровень.

– Валеа, – пробубнила я с набитым ртом. – Почему так добр ко мне?

Юноша улыбнулся:

– Я всегда добрый, и все тут знают, как тебя зовут. Королева искала тебя по всей стране. Где ты пропадала?

– У людей.

Его карие глаза округлились от изумления, а потом он усмехнулся:

– Два года?

Я кивнула и проглотила последний кусок мяса.

Сильван наклонился ко мне и подмигнул:

– Никому не рассказывай об этом. Раз ты два года выживала среди людей, то и здесь продержишься дольше пяти дней. Я поставлю на тебя, а выигрыш поделим пополам. Деньги тебе не помешают. Каждый из нас сам должен доставать себе вещи. Все необходимое. Одеяла, оружие и так далее.

– Плохая идея, ты проиграешь. Людей я знала, здесь же я не представляю, что меня ожидает. Эти испытания на колдовской уровень – что в них нужно делать?

Меня постепенно отпускало напряжение. Тепло огня убаюкивало. Полный желудок требовал сна, но у меня накопилось столько вопросов, к тому же спать здесь было небезопасно. Вот только я не знала, где еще можно провести ночь. Из палатки только один выход, и прошмыгнуть сквозь него незамеченной будет проблематично. А даже если мне и удастся, что дальше? Кажется, за стенами этой палатки еще опаснее.

– Зависит от того, какой уровень хочешь получить. – Болтая, Сильван долил мне чая. – Первые три уровня можно преодолеть на защитных чарах. В зависимости от твоего дара их можно перескочить. Начиная с седьмого уровня, нужно уметь выполнять трансформации, которые понадобятся в бою. Для восьмого необходимо владеть проклятиями и заклинаниями, а также соответствующими защитными заклинаниями.

А я, чтобы угодить Селесте, должна получить как минимум девятый уровень.

– Что происходит с ведьмами, у которых не получается?

Молодой человек замешкался на пару секунд.

– Если они не погибают, то должны выждать год, прежде чем им позволят попробовать еще раз. Испытания всегда начинаются перед летним солнцестоянием. Если до тех пор ничего не случится.

Я проглотила встрепенувшуюся внутри панику.

– Что например?

– Война. Окончательное изгнание и уничтожение виккан. Завоевание Мунтении, – помедлив, ответил он. – Выбирай на свой вкус. Половина лагеря только и ждет, когда Селеста отправит боевые ковены. Это была бы не война, а резня, но многие молодые ведьмы и ведьмаки получили бы награды за службу. Мы думали, что она нанесет удар после пленения Лупы Пател, но вместо этого королева выдвинула ультиматум и потребовала от Магнуса Калина… – Сильван сделал паузу.

– …вернуть меня, – закончила за него я.

– Совершенно верно. Взамен Селеста пообещала викканам не казнить Лупу и пока не объявлять им войну. Многим из нас это не нравится. Скучновато день за днем торчать в лагере на таком холоде и ждать, когда случится что-нибудь интересное.

– Сильван, не хочешь заодно сразу выдать принцессе наши боевые порядки и методы атаки? – язвительно осведомился Люциан, который неожиданно вырос прямо за нами. Никто из нас двоих не заметил, как он подкрался.

– А что, это такая страшная тайна? – Я подняла на него взгляд. – Раз я все равно долго не проживу, какая, по сути, разница, что он мне расскажет?

Люциан прищурился, очевидно, не понимая, всерьез ли я говорю или издеваюсь над ним.

– Пришла Бредика. Она хочет взглянуть на твои пальцы и принесла чистые вещи.

Я встала. Управляющая Карайманом явилась в сопровождении молодого человека, которого практически не было видно за огромной кучей вещей, которую он нес.

– Селия попросила меня принести тебе вещи и одеяла, но… ты не можешь здесь оставаться, это же грязная конюшня. – Бредика бросила на Люциана ошеломленный взгляд, на который тот ответил полной невозмутимостью.

В защиту этого места можно было сказать, что тут не очень-то и грязно, и тем не менее палатка, полная закаленных в бою мужчин и женщин, не сравнится с дворцовыми покоями.

– Можете сложить все барахло вон в тот угол. – Люциан указал головой на место прямо у бокового полотна палатки, где лежала парочка старых одеял. Особенно уютным оно не выглядело.

– Я могу достать матрас для Валеа, – с готовностью вызвался Сильван.

– Ты не станешь этого делать, – остановил его Люциан. – Она не должна получать особого отношения, а это и так перебор. – Он кивнул в сторону горы одеял, которую сложил в указанном месте помощник Бредики. – Это приказ королевы. Она считает, что Валеа не помешает ненадолго отказаться от комфортных условий. В конце концов, отныне она одна из нас.

– А мне и не мешает. – Я равнодушно пожала плечами.

Если он думал, что я устрою сцену, то пусть ждет дальше. Я больше не ввязывалась в бессмысленные стычки.

Бредика фыркнула:

– Я поговорю с Селестой.

Чтобы ее успокоить, я положила ладонь ей на руку:

– Я не хочу. Все в порядке. Я ночевала и в местах похуже этого.

– Это где же? – Люциан прищурился, когда я подняла на него глаза, однако в мои планы не входило плакаться ему в жилетку. Я делала то, что должна была делать, чтобы выжить.

– Ладно, – сдалась Бредика, и мы направились к отведенному для меня уголку. – Сильван! – позвала она. – Ступай в купальную палатку и скажи, чтобы для принцессы подготовили ванну.

– Сейчас. – Молодой ведьмак развернулся.

– И палатка должна быть пустой! – крикнула Бредика ему вслед. – Валеа нуждается в уединении.

– Валеа определенно в нем не нуждается, – возразила я, и взгляд Сильвана заметался между мной и Бредикой. – Валеа может помыться там, где моются все остальные женщины. Она не хочет к себе особенного отношения.

Не надо обращаться со мной перед ковеном как с маленьким ребенком. Разумеется, она хотела как лучше, однако это только усложнит мое положение.

Мужчины засмеялись, а Разван мне подмигнул.

– Ты очень скоро изменишь свое мнение на этот счет, принцесса. Мы тут все вместе моемся. Поле битвы быстро изгоняет любой стыд. Готова к такому?

Я уперлась руками в бока:

– Если ты думаешь, что я никогда не видела кучку голых мужчин, то, к сожалению, буду вынуждена тебя разочаровать.

Ничего такого я, конечно, не видела, но ему об этом знать необязательно. С этими бесстыжими грубиянами у меня кончалось терпение.

– Дело не столько в нашей наготе, сколько в твоей. – Он поиграл бровями. – Хотя у тебя все равно смотреть не на что.

– Хватит нести всякую чушь, Раз, – перебила его Ария. – Естественно, у нас есть купальные палатки для женщин. Как будто мы бы сделали хоть шаг туда, где вы смываете с себя всю эту грязь. Я сама с этим разберусь. А ты достань свежей соломы, – обратилась она к Сильвану и ушла.

Бредика потянулась к моим рукам и осмотрела их.

– Я принесла мазь. Нанеси ее после того, как примешь ванну, а потом дай пальцам отдохнуть пару дней. – Я не стала ей говорить, что завтра мне предстояло повторить ту же работу, которая привела к этим ранам. Она выудила из принесенной стопки чистые брюки, теплую рубашку на подкладке и нижнее белье. – Возьми это с собой, – приказала Бредика Сильвану, который вскоре вернулся с соломой, – и отведи Валеа в палатку для купания. Ты отвечаешь за ее безопасность.

Темные завитушки Сильвана запрыгали, когда он энергично закивал:

– Я прослежу.

Опять послышался смешок Развана:

– О да, ты выбрала кого надо.

– Если ты не начнешь вести себя с принцессой вежливо, – пригрозила Бредика, – я поговорю с твоей матерью. Послезавтра мы с ней встретимся в замке за чашкой чая.

От такой угрозы великан втянул голову в плечи и ретировался в другой конец палатки. Если бы у меня еще оставались силы, я бы ухмыльнулась.

– Мне все это не нравится, – проворчала Бредика. – Хотела бы я знать, что задумала королева. – Разложив солому, она расстелила поверх нее одно из одеял.

– Колокол не звонит, – шепотом откликнулась я. – Не думаю, что я в опасности.

– Колокол не звонил с того дня, как Селеста вернулась в Карайман.

В тот день я покинула Ардял, а Кирилл умер. У колокола больше не было причин звонить.

– Королева его уничтожила?

Бредика покачала головой.

– Нет, не уничтожила. И все же будь осторожна. Здесь, в лагере, ты сама по себе. – Она бросила еще один взгляд на Люциана. – Его отец был одним из самых преданных сторонников Селесты.

И почему меня это не удивляло?

Видимо, ночью шел снег или дождь, потому что влага просочилась под стенки палатки, и теперь мое одеяло примерзло к вещам. Я так крепко спала, что даже этого не заметила. Вчера после ванны я, смертельно вымотанная, упала на свою постель и мгновенно заснула. Ведьмы и ведьмаки Первого ковена могли расправиться со мной, а я бы даже не проснулась. Нельзя больше позволять себе такую беспечность, и тем не менее в ближайшие недели мне понадобятся все мои силы.

Я села и подышала на окоченевшие пальцы, которые по-прежнему болели, несмотря на мазь. Люциан стоял у огня и внимательно за мной наблюдал. Я насчитала еще трех мужчин, которые тоже еще спали, но в остальном палатка была пуста.

– Прежде чем пойдешь к Илие, разберись с грязным бельем, – приказал он.

Кивнув, я поднялась и обулась. Затем подошла к огню, чтобы согреться. На камне стоял чайник и пара стаканов. Я налила себе чаю, который уже остыл.

– Завтрак ты пропустила. Спала как убитая. Поторопись. Илия не любит ждать.

Мысль о том, что мне снова предстояло целый день связывать стрелы, не особенно вдохновляла, но, возможно, сегодня молчаливый кузнец будет поразговорчивее. Необходимо выяснить, где находятся темницы, чтобы увидеться с Лупой. Стригои сразу отпадали, а Магнус начнет меня отговаривать. Сильван не показался мне достаточно храбрым парнем, а Люциан и Ария терпеть меня не могли. Оставался только кузнец.

Подхватив коробку с грязным бельем, я вышла из палатки. В небе светило холодное зимнее солнце, кружили патрули, которые сегодня наблюдали за окрестностями внимательнее, чем вчера. Почему Селеста так тщательно охраняла лагерь? Кого еще ей бояться? Николай – ее союзник, Лупа сидела в тюрьме, протесты подавлены. Она уже давно правила Ардялом, и люди были слишком напуганы.

– Люциан понизил тебя до прислуги?

Я развернулась. К деревянному столбу, поддерживающему крышу одного из многочисленных кострищ, прислонился Криспиан Балан. Соседние палатки были значительно меньше, чем те, где жили предводители ковенов, и в них, видимо, нет собственных очагов.

Даже не зная, куда идти, я просто пошла прочь, потому что не горела желанием вступать с ним в перепалку. Мне удалось сделать ровно пять шагов, прежде чем невидимая рука схватила меня за щиколотку и дернула назад. Я упала лицом в грязь. Белье разлетелось во все стороны, а все, кто оказался рядом, разразились хохотом.

– Как неуклюже, принцесса. – Криспиан наклонился ко мне и спокойно убрал волшебную палочку обратно в крепление на поясе. – Это еще цветочки. Я превращу твою жизнь в ад. И буду делать это до тех пор, пока ты не станешь умолять меня положить конец твоему жалкому существованию.

Я поднялась на ноги и собрала разбросанные вещи, не обращая на него абсолютно никакого внимания. Если не реагировать на его провокации, это разозлит его больше всего. Теперь моя одежда стала не только липкой и холодной, но и грязной. Этот день пройдет не лучше вчерашнего.

Вдруг рядом со мной приземлилась Ария, превратила свою метлу в заколку, которую закрепила на волосах, и встала перед Криспианом. Конечно, она уступала ему в росте на целую голову. Однако в ней явно бушевала такая ярость, что казалось, будто девушка смотрит на него сверху вниз.

– Что, сегодня в нас снова проснулось желание вести себя отвратительно?

– Следи за словами, Ари, – нахмурившись, ответил он.

Она рассерженно уперлась руками в бока.

– А то что? Хочешь и меня унизить перед всем двором? Ты прекрасно знаешь, что у тебя не получится. И никогда больше не называй меня Ари. – Развернувшись на каблуках, она стремительным шагом направилась ко мне и ненамного более дружелюбным тоном скомандовала: – Идем со мной.

Я проследовала за ней через весь лагерь, а потом мы немного углубились в лес. На берегу ручья соорудили место для стирки, где под присмотром двух пожилых ведьм белье само стиралось, сушилось и складывалось. Обе прищурились, когда я поставила корзину. Они наколдовали на берегу два удобных кресла, стол и две дымящиеся чашки чая, о которые грели руки, как будто сидели в уютном чайном домике. Розовое платье одной из женщин было вдоль и поперек обшито рюшами, а волосы собраны розовыми бантиками. Вторая, худая как жердь, носила что-то вроде брючного костюма ярко-зеленого цвета. Никогда раньше не видела таких странных ведьм.

– Ты связалась с Криспианом, Ари? – спросила одна.

Как они так быстро об этом узнали, оставалось для меня загадкой ровно до тех пор, пока я не заметила маленькую бумажную птичку, клюющую крошки на столе.

– Мне бы не пришлось, если бы наша принцесса защищалась.

– Он напал на меня сзади, – все-таки сказала в свою защиту я.

Ария без спроса взяла посыпанное шоколадом печенье и сунула в рот.

– Проштите, – не прекращая жевать, пробубнила она. – Я не завтракала.

В ответ мой желудок заурчал, но ни одна из ведьм не предложила мне угоститься.

– Не приближайтесь к этому мужчине. Он становится все более непредсказуемым и пойдет на все, лишь бы угодить Селесте.

– Я и так к нему не приближаюсь, но мне нужно присматривать вот за ней. – Ария указала на меня пальцем.

Не будь это слишком по-детски, я бы показала ей язык.

– Ты не обязана это делать. Но делаешь потому, что исполняешь любой приказ предводителя своего ковена. – Мой снисходительный тон не мог остаться незамеченным. – А теперь мне пора браться за дело. Прошу меня извинить.

– Вон там, сзади, есть свободная стиральная доска. Можешь ею воспользоваться. – Розовая ведьма указала на берег.

– Мыло лежит там же, – захихикала ведьма-жердь.

Очевидно, ожидалось, что я либо владею очищающим заклинанием – а я им не владела, – либо буду стирать белье традиционным способом.

– Поторопись! – подгоняла меня Ария. – У тебя еще куча других дел. И совет на будущее: либо избегай Криспиана, либо взгрей его. Если еще раз позволишь публично унизить себя, во время следующего полета можешь просто сама спрыгнуть с метлы. Потому что после этого ни одна ведьма в здравом уме не поклянется тебе в верности.

Она не дала мне возможности ответить, что меня не интересует верность этих ведьм, превратила заколку обратно в метлу и взмыла в небо. Хотелось бы мне сделать то же самое и просто улететь отсюда. Я тут всего лишь день, а задача уже казалась невыполнимой. Собственная магия до сих пор не принесла мне никакой пользы, пока я не знала, против кого ее направлять. Опустившись на колени у берега, я погрузила первую рубашку в ледяную воду, с шипением втянув в себя воздух. Прежде чем разберусь со всей корзиной, пальцы наверняка совсем окоченеют. Тем не менее я, стиснув зубы, взялась за работу и сдержала свою магию. Грязь въелась в ткань. Сколько бы я ни терла и ни скребла рубашки о стиральную доску, чище они не становились. Едкое мыло щипало и так уже израненную кожу, и после третьей рубашки в голову закрались сомнения, насколько разумной была идея никому не показывать свою магию. Они определенно ожидали, что я ее применю. По меньшей мере, чтобы согреть руки. Пожилые ведьмы прервали беседу и наблюдали за мной со своих мест. Я затылком чувствовала их взгляды, словно колючие иголки.

– Подойди сюда, девочка! – позвала Жердь, когда я повесила на веревку пятую рубашку. – Мы не кусаемся.

Недоверчиво и морально готовя себя к очередной ловушке, я приблизилась к ним. Женщина со стоном встала и потерла спину.

– Садись, – велела вторая, достала розовую волшебную палочку и наколдовала третью кружку чая. – Пей. Судя по твоему виду, тебе не помешает.

Я осторожно понюхала кружку, и худая ведьма ухмыльнулась:

– Поверь мне, если бы Альма хотела тебя отравить, ты бы не учуяла яд.

Она направилась к моей все еще наполовину полной корзине, качнула волшебной палочкой, и брюки заплясали на свободных стиральных досках. По воздуху разлеталась мыльная пена, и быстрее, чем ожидалось, ткань обдуло теплым ветерком, чтобы просушить штанины. Один за другим чистые предметы одежды снова складывались в корзину, в то время как я маленькими глоточками пила горячий чай и наслаждалась тем, как он согревал меня изнутри и отгонял овладевшее мной мрачное настроение. Рядом со мной вдруг возник бутерброд с ветчиной, и Альма приглашающе кивнула.

– Ты правда понятия не имеешь, как пользоваться своей магией, или просто притворяешься? – Она внимательно рассматривала меня, пока я расправлялась с угощением. – Знаешь, все задаются этим вопросом, – продолжила ведьма, когда я промолчала. – Если да, то это довольно неплохая тактика. Но ходят слухи, что Селеста отправит тебя на испытания, которые ты не переживешь без применения магии. Она хочет знать, дашь ли ты ей отпор. Если не хочешь позволить ей победить, тебе придется переосмыслить свою стратегию. Так ей и надо, этой мерзкой жабе. Пусть кто-нибудь ее уже остановит.

Я подавилась и закашлялась.

Альма расплылась в довольной улыбке.

– Она всегда такой была, и возраст не сделал ее приятней. – Старушка взяла одно печенье и теперь внимательно его разглядывала. – Говорят, твоя магия очень сильна. Сильнее, чем ее. Так что используй ее с умом.

Эта женщина явно не входила в армию королевских фанатов. Любопытно. Судя по морщинам у нее на лице, ей примерно восемьдесят или девяносто лет. Селеста могла бы выглядеть так же, если бы не владела омолаживающими чарами.

– Если бы я знала очищающее заклинание, неужели мне хватило бы глупости стирать изрезанными пальцами в ледяной воде? – Может, она и отнеслась ко мне по-доброму, но это не означало, что ей можно доверять.

Она сочувственно улыбнулась.

– Мы тоже задавались этим вопросом. Тебе решать. Мы знакомы с Селестой с юных лет. – Ведьма пригубила чай. – Вообще-то мы с Марго должны сейчас сидеть дома и спокойно встречать там закат нашей жизни, а в итоге торчим на поле битвы. Как будто вернулись в прошлое. – У нее вырвался тихий вздох. – К счастью, на этот раз стригои – наши союзники. Мне и тогда было тяжело убивать таких красавцев. – Она заговорщицки мне подмигнула. – С легкостью придумала бы сотню других вещей, которыми могла бы с ними заняться вместо кровопролития.

Как и Селеста, видимо. Закусив губу, я постаралась не думать о королеве с Николаем.

– Хватит доставать ребенка своими фантазиями! – прокричала ей Марго. – Ты для этого слишком старая.

– Она уже не ребенок и наверняка не деви́ца. Не будь такой ханжой.

Альма с усмешкой вновь достала волшебную палочку и у меня на глазах перевоплотилась в ослепительно прекрасную женщину лет тридцати. Морщины исчезли, тонкие седые волосы превратились в угольно-черные волны, струящиеся по спине. В таком образе даже розовое платье и бантики смотрелись не так ужасно. Против собственной воли я улыбнулась.

– Я по-прежнему могу соблазнить одного из них, если пожелаю. Мне нравится рыженький паренек с хмурым взглядом.

– Иван? Главнокомандующий палатина?

Она мне подмигнула:

– Ты с ним знакома? Не представишь меня ему? Уверена, он не устоит передо мной. Жаль, что этот парень присоединился к повстанцам. Раньше он чаще приходил в лагерь.

– Как была воображалой, так ей и осталась. – Марго приказала корзине подлететь к столу. – Ты и полчаса не продержишь эти чары, а потом мальчишка с визгом удерет.

Альма вернула себе прежний облик и вздохнула.

– К сожалению, тут она права. Но полчаса мне бы хватило.

Когда я прыснула от смеха, брызги чая полетели через стол, а перед моим внутренним взором предстало лицо Ивана, если Альма начнет с ним заигрывать.

– Так легко этого мальчика… – На последнем слове я изобразила пальцами кавычки. – …не заарканить.

Старушка самоуверенно пожала плечами:

– А я бы все равно попробовала. Просто чтобы убить время. Жалко его. Селеста разорвет его на части, если он попадется ей в когти. И что бы взамен ни предложил палатин, он ее не переубедит.

– Почему вы в лагере, а не у себя дома?

Это неподходящее место для двух пожилых дам, независимо от их колдовских сил. Очевидно же, что они не выносили Селесту и все же в последней войне сражались на ее стороне.

– Потому что Селеста приказала нашей внучатой племяннице прибыть к ней, а мы хотим находиться рядом с ней. Она была с тобой в Караймане. Помнишь ее?

– Как ее зовут?

– Элени. – По велению Марго у стола материализовалось третье кресло. – Ее зовут Элени, и мы не допустим, чтобы Селеста ее использовала. Она не создана для жизни при дворе и попала сюда только из-за того, что мы утверждали, будто чересчур стары для новых битв. Девочка – идеальный рычаг давления. Селеста прекрасно знала, как мы к ней привязаны.

Я приподняла одну бровь:

– А теперь все равно сидите на холоде и стираете грязное белье солдат?

– Мы пьем чай. – Морщинистое лицо Альмы расплылось в улыбке. – Белье – это всего лишь способ скоротать время, чтобы не скучать и не обрасти мхом.

Я хмыкнула:

– Я помню Элени. Вы – те самые тети, которые ее отравили.

Стоило озвучить эти слова, как я тут же о них пожалела. В курсе ли эта парочка, что Элени стала шпионкой Селесты?

К моему удивлению, Альма лишь захихикала, а у Марго порозовели щеки.

– Не окажись рядом Ярон, мы бы убили малышку, – подтвердила она. – Бедный мальчик. Он этого не заслужил. Останься он с нами, мы бы такого не допустили.

– Нет, у нас бы не вышло. – Альма положила мне на тарелку печенье.

– Что с ним случилось? – Аппетит резко пропал, и мне стало не по себе.

Женщины обменялись нерешительными взглядами.

– Мы с ним были друзьями, – коротко пояснила я. – Королева что-то с ним сделала?

– Не королева, а его собственная мать. – В глазах Марго заблестели слезы.

– Ваша дружба стала его погибелью, – осторожно заговорила Альма. – Мать обвинила его в том, что он тебя не остановил. Он знал, что Селеста планировала вернуться в Карайман, и все равно тебя отпустил.

– Но он не знал, что я правнучка Селесты. Тогда как она могла его за это наказать?

– Ярон своими глазами видел, какой силой ты обладаешь, и не доложил об этом королеве, – объяснила Альма.

– За него это сделал Адриан Григоре, – вклинилась Марго. – Глупая ошибка. Ярону стоило хотя бы сделать вид, будто он предан Селесте.

Альма ее перебила:

– Но тогда ему пришлось бы удержать тебя здесь против твоей воли, а на такое он был не способен. В этом мальчишке нет ни капли зла.

– Не было, – печально поправила ее Марго. – Теперь ситуация наверняка изменилась.

У меня свело живот. Только не Ярон.

– Что случилось?

Мне с трудом удалось выговорить этот вопрос. Я не хотела слышать ответ, поскольку, судя по их лицам, в нем таилось нечто страшное.

– Иногда я думаю, что лучше бы она его убила. Он не заслужил такой судьбы.

Я с грохотом поставила чашку на стол. Она разбилась, в разные стороны брызнули искры, прожигая в скатерти дыры. Бумажная птичка хлопнула крылышками и хотела улететь прочь, однако Альма бросила в нее заклинание, и она исчезла во вспышке пламени.

– Полезные, но болтливые маленькие существа, – пожала плечами она. – Никогда не знаешь, к кому они полетят дальше.

– Что с Яроном? – сквозь зубы процедила я тот же вопрос, больше не в состоянии держать в узде страх и нетерпение.

Старухи переглянулись, как будто уже пожалели, что вообще мне о нем рассказали.

– Мать его прокляла. Сломила его волю, и отныне он подчиняется только королеве. Теперь он ликан. – Ведьма плотно сжала губы. – Мне очень жаль.

Ошарашенная, я сжала руки в кулаки. Неужели собственная мать могла сотворить с ним нечто настолько кошмарное? Как же нужно ненавидеть ребенка, которого сама же произвела на свет?

Глава 5

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Полчаса спустя я принесла коробку с чистыми вещами обратно в лагерь. Ария за мной не вернулась, и я заверила Альму и Марго, что сама найду дорогу назад. Палатка оказалась пуста, и некоторое время я отогревалась у догорающего огня. Потом нашла немного хлеба и сыра и положила их в карман, чтобы больше не умирать от голода. После этого взяла чистый плащ из стопки с одеждой, которую принесла Бредика, и отправилась к кузнецу. Благодаря мази на подушечках пальцев образовался тонкий слой кожи, правда, от холодной воды он стал мягким и сморщенным. Ей придет конец еще до захода солнца. По мере приближения к тренировочной площадке до меня уже издалека начали долетать громкие вопли и аплодисменты. С любопытством и внимательно следя, чтобы никто меня не заметил, я накинула на голову капюшон и подкралась ближе. На краю покрытого грязью поля стояло множество бойцов, которые подбадривали дерущихся. К моему изумлению, сражались не только ведьмы против ведьм: еще в воздухе носились стригои, ловко уворачиваясь от заклятий или отбивая их посохами. Эти посохи не имели ничего общего с простыми деревянными палками, с которыми они тренировались во время моего пребывания в Караймане. Нынешнее оружие стригоев было искусно украшено и расписано рунами, в которых, несомненно, заключалась их собственная магия. В данный момент Кайла отразила проклятие Криспиана в него самого, в результате чего из-под задницы парня выбило метлу, и он под гулкое «Бу-у-у» из толпы камнем рухнул на землю. С надменной ухмылкой стригойка приземлилась рядом с ним и с хлопком сложила крылья. Я пока еще не привыкла к этому зрелищу и задалась вопросом, как крылья Николая выглядели вблизи. Кайла наступила на волшебную палочку своего противника.

– Это проклятие запрещено использовать в тренировочном бою, Балан. Если не умеешь проигрывать, лучше вообще не вступай в схватку.

Сплюнув кровь на землю, Криспиан поднялся на ноги.

– В следующий раз ты упадешь в грязь прямо своим болтливым ртом, – пообещал ей он, после чего оттолкнул девушку от своей палочки, поднял ее и направил под подбородок Кайле. – Правила для слабаков, кровавая шлюшка. Не думай, что, если королева спит с твоим палатином, это что-то меняет во вражде между нашими народами. Когда он ей надоест, она убьет его, а потом я разорву тебя на мелкие кусочки.

Кайла ответила на его угрозу невозмутимой улыбкой, показав при этом острые клыки:

– Жду с нетерпением.

Рядом с ними приземлился Люциан. Его штаны и сапоги покрывал слой грязи.

– Это был честный бой, Криспиан. Проваливай отсюда и предоставь ее мне. – Как всегда, его голос звучал совершенно безразлично. – Сейчас очередь твоего ковена патрулировать территорию. На западных вершинах замечено несколько бунтовщиков. Позаботься об этом.

Я посмотрела в ту сторону. Получится ли у меня связаться с Иваном? Если смогу освободить Лупу, кто-то должен будет переправить ее в безопасное место.

Криспиан неохотно прикрепил палочку к поясу и свистнул свою метлу. Затем без лишних слов запрыгнул на нее, а члены его ковена выстроились у него за спиной. В следующее мгновение они уже улетели на запад. Черные плащи делали их похожими на стаю гигантских птиц.

– Разве я не говорил тебе с ним не связываться? – спросил Люциан Кайлу.

– Говорил, – подтвердила она. – Но он вызвал меня на бой, не могла же я отказаться. В конце концов, мы ведь союзники. Как он будет сражаться с восставшими стригоями, если никто его не научит?

Девушка смотрела на него снизу вверх большими невинными глазами. Люциан презрительно фыркнул.

– Как великодушно с твоей стороны. Вот только ты не показала ему ничего, чего он не знал раньше. Ты его унизила.

– Ничего подобного. Просто он худший неудачник в мире.

Предводитель Первого ковена выхватил у нее боевой посох, а она, к моему удивлению, не сопротивлялась. Он внимательно осмотрел знаки на древке.

– Интересные защитные руны. Кто их выгравировал?

Кайла отобрала у него свое оружие:

– Не твое дело. Как насчет небольшой схватки? Просто чтобы выразить тебе мои добрые намерения?

Она повернула голову, я проследила за ее взглядом и обнаружила Селесту, которая парила на метле на некотором отдалении. Ее окружали воины-телохранители, а Николай рядом с ней удерживался в воздухе едва заметным движением крыльев. Он скрестил руки на груди, на лице не отражалось ни единой эмоции.

Люциан кивнул Кайле и взмыл в небо почти вертикально, держась за ручку метлы только одной рукой. Ему вдогонку полетели восторженные вопли толпы. В воздухе засвистели молнии, которые стригойка ловко отбивала посохом. Помимо него, у нее в сапогах имелось несколько ножей и короткий меч на поясе. Существовало всего два варианта, как сбросить Люциана с метлы: перехватить и отразить одно из его проклятий, как она поступила с Криспианом, или подобраться достаточно близко, чтобы столкнуть его на землю. Однако, глядя на трюки, которые Люциан проделывал со своей метлой, я сомневалась, что это Кайле удастся. Между тем он выполнил в воздухе петлю, опустившись довольно низко к земле, откуда потом почти так же круто ушел наверх. Гнавшаяся за ним стригойка в последний момент успела сложить крылья, едва не врезавшись в зрителей, и наконец бросилась за низким смехом Люциана. Тот скрылся в облаке дыма, который вскоре разорвала ослепительная вспышка. На поле заплясали языки пламени. Последовавший затем взрыв оказался настолько сильным, что у меня под ногами задрожала земля, а когда дым рассеялся, противники, вцепившись друг в друга, катались по грязи. Крылья Кайлы исчезли, а метла Люциана валялась в стороне. В бою один на один против ее нечеловеческой силы у Люциана нет шансов. Кайла подмяла его под себя, уселась сверху, приставила клинок к его горлу и уже торжествующе ухмыльнулась, как вдруг он пальнул в нее заклятием и сбросил с себя. Кайла осталась неподвижно лежать на земле, и вокруг повисла тишина, которую нарушал лишь злобный крик ворона, кружившего в небе. Люциан усмехнулся, снял сковывающие чары и подал Кайле руку, которую та приняла.

– Хороший бой, – произнес он. – Спасибо.

– Взаимно, – ответила явно уязвленная стригойка. – В следующий раз я выиграю.

– Конечно. Ты слишком рано поверила в что, что победила. – Ведьмак посмотрел на Кайлу с серьезным выражением лица, убедился, что она не пострадала, после чего поклонился в сторону своей королевы и направился прочь. Возле меня Люциан ненадолго задержался, а я даже не удивилась, что он узнал меня, невзирая на капюшон. – У тебя что, других дел нет? – грубо спросил он. – Исчезни, пока Селеста тебя не заметила.

Нахмурившись, я проводила его взглядом. Он уважал Кайлу. Возможно, она ему даже нравилась. Трудно себе представить, что Селеста допустит дружбу между стригоями и ведьмами. Пусть меня это не касалось, к тому же он вел себя со мной как полный кретин, но этот лагерь – настоящее змеиное логово. Ему следовало быть осторожнее.

Когда я вошла, слепой кузнец стоял у огня, и его мощные удары обрушивались на раскаленный меч. Несмотря на шум, он моментально заметил мое присутствие.

– А я уж думал, ты не придешь. Собиралась целую вечность чаевничать с Альмой и Марго? Они устроили тебе допрос? – Не успела я спросить, откуда ему об этом известно, Илия продолжил ворчать: – Принимайся за работу и привязывай наконечники к стержням крепче, чем вчера. Потом запечатаешь лен.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Впрочем, когда я подошла к своему рабочему месту, оказалось, что гора из наконечников и стержней выросла, а рядом с моим стулом стоял столик с миской. Миска висела над подогревателем, а в ней пузырился жидкий металл.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но без запечатывания наконечники никогда бы и не держались на древках, верно? – рассерженно спросила я.

– Да. – Илия чуть ли не с нежностью погладил рукой еще тлеющее лезвие.

– Почему же вчера ты не сказал мне об этом?

– А почему ты об этом не задумалась? Никогда не держала в руках стрелу?

– Нет. Оружие – это не мое.

– Тогда ты точно долго не проживешь. Как я слышал, Первый ковен уже делает ставки. – Он поднес клинок к углям и потянулся за молотом. – Не трать время. Стрелы должны быть готовы к концу дня. И сегодня тоже никакой магии. Если я тебя на этом поймаю, сразу вылетишь.

– Можешь дать мне перчатки?

Кузнец презрительно хмыкнул.

Я села и взяла первый стержень. Жаловаться бессмысленно. Пока что нужно просто делать вид, будто я смирилась со своей судьбой. Не отвалятся же у меня пальцы.

Через три часа из них уже сочилась кровь, от горячего металла кожа на ладонях покрылась бесчисленными волдырями, а я разобрала только треть кучи. Жар и запахи в палатке кузнеца сегодня, казалось, стали еще более невыносимыми, чем вчера, хотя боковые полотна были подняты. Я поискала глазами кувшин с водой, однако так нигде его и не обнаружила. Илия тем временем ковал уже другой меч. Каждый удар сочился яростью. Обо мне он совершенно забыл. Я вытирала со щек слезы, которые текли от невыносимой боли, и презирала себя за эту слабость. Мне срочно требовался перерыв, но после него пальцы начнут болеть еще сильнее. На мгновение прикрыв глаза, я положила руки на колени. Это всего лишь мой второй день в лагере. Может, я переоценила свои силы? А был ли у меня выбор? За последние два года я столько всего вытерпела. По сравнению с теми вещами происходящее здесь – детский сад, уговаривала себя я. Если сдамся всего через два дня, никогда не увижу Эстеру. Это не вариант. Она заслуживала мать, которая за нее борется. У меня вырвался тихий вздох.

– Лентяйничать можешь где-нибудь в другом месте, принцесса. – Последнее слово Илия выплюнул как оскорбление. – В отхожих местах вечно не хватает рук. Если не будешь приносить мне никакой пользы, я отдам тебя туда.

Воздержавшись от ответной реплики, я закрепила следующий наконечник на насечках древка, обвязала льняным волокном и при этом тщательно следила за силой натяжения тонких нитей. Они глубоко врезались в кровоточащую кожу. Придерживая узел над миской, я ложкой капнула горячий металл на волокно. С шипением место крепления сплавилось намертво. Лишний металл стек обратно в миску, а две капли брызнули мне на кожу. Я сцепила зубы, чтобы не застонать.

Когда наконец наступил вечер, меня так мутило от запахов, что я даже не подняла головы, услышав, как кто-то вошел, из страха, что меня стошнит от любого резкого движения. В течение дня в палатку неоднократно заходили ведьмы и колдуны, чтобы сдать свое оружие на чистку или в ремонт или выбрать себе что-то новое из свежевыкованных мечей. Меня они в основном игнорировали или дразнили. Я механически продолжала работать. В теле уже несколько часов назад поселилась пульсирующая боль, а на коже выступил холодный пот. Неизвестно, в состоянии ли я еще подняться на ноги и при этом не потерять сознание. Очень не хотелось бы так опозориться. Минуты не пройдет, как об этом заговорит весь их чертов лагерь. Может, все-таки стоит пустить в ход крупинку магии, просто чтобы покинуть эту палатку на своих двоих?

– Что ты там делаешь? – послышался где-то надо мной голос Николая.

Я вздрогнула от испуга. Наконечник стрелы, которую я собиралась запечатать, соскользнул со стержня и нырнул в расплавленный металл. Николай схватил меня за руки, чтобы не дать рефлекторно выловить его оттуда голыми пальцами, чем вырвал у меня болезненный стон. Но он не отпустил меня, продолжая держать за руки. Бережно разжал мне пальцы и с шипением втянул в себя воздух сквозь зубы.

Растерянно моргнув, я попыталась освободиться, однако стригой держал железной хваткой.

– Я связываю стрелы. – Даже в моих ушах собственный голос звучал как-то смазано. – Что тебе здесь нужно? Разве ты не должен валяться в ногах у Селесты?

Соответствующая картинка всплыла перед моим внутренним взором, и я усмехнулась.

– Обычно да, – прозвучал циничный ответ. – Но я выбираю ей подарок. Она любит оружие. Я подумал, что ей будет приятно получить небольшой кинжал.

– Определенно. А когда подвернется такая возможность, можешь вонзить его ей прямо в ее черное сердце.

И вдруг мой смех стих. Мне он никогда ничего не дарил. Кроме ребенка.

– Почему ты смачиваешь стрелы белладонной безо всякой защиты от яда? – спросил он, не поддавшись на мою провокацию.

Я не могла вымолвить ни слова. Белладонна? Серьезно? Илия травил меня колдовскими ягодами, а я даже не заметила. Как можно быть такой глупой? Я безнадежна. Люциан прав. По сравнению с опасностями, которым я подвергалась здесь, жизнь среди людей – сущий пустяк. А я еще думала, что сумею одолеть тысячелетнего врага? Да Эстера в гробу перевернется от моей бесполезности.

Выругавшись, Николай повернулся к Илие.

– Ей нужно попить.

Кузнец указал головой на бочку, на краю которой висели небольшие глиняные кружки:

– Ей стоило просто спросить.

Я начала вставать, покачнулась, и Николай усадил меня обратно.

– Не двигайся с места.

От резкости в его голосе я вздрогнула. Он направился к бочке, а я, вопреки его указаниям, на нетвердых ногах поковыляла следом, за что заработала от него убийственный взгляд через плечо. Потом быстрыми глотками выпила кружку холодной воды до последней капли и, избегая любого случайного контакта с Николаем, наполнила ее второй раз. С каждым глотком головокружение отступало, а очертания предметов становились четче.

– Я отведу тебя в палатку Люциана, – заявил Николай. – Он должен натренировать тебя, а не убить.

– Это часть ее обучения, – невозмутимо сказал Илия. – Просто не вмешивайся.

– Она должна научиться сражаться, чтобы воевать бок о бок с Селестой, – прошипел стригой.

Как будто это когда-нибудь произойдет.

– Спасибо за помощь, но мне пора возвращаться к работе. – С по-прежнему трясущимися коленками я пошла обратно к своему столу.

С каждой каплей сока «бешеной вишни», обжигавшей мне кожу, в тело попадало немного яда. Точно так же он одурманит любого, в кого попадет одна из этих стрел, и сделает его легкой жертвой. Я должна была почувствовать запах, но вонь от огня и горячего металла притупила обоняние. Я мысленно проклинала саму себя. Нужно быть предельно осторожной. Каждое необдуманное действие могло закончиться моей смертью.

– Дай ей хотя бы перчатки, – немного спокойнее потребовал от Илии Николай. – После таких ран ее пальцы никогда не заживут. Селеста этого не одобрит.

Я не сомневалась, что Селеста одобрит любую боль, которую мне могли причинить. Он не имел права вмешиваться. Это надо прекратить.

– Последнее, что мне сейчас нужно, – это ревность королевы из-за внимания, которое оказывает мне ее любовник, – медленно, но четко произнесла я.

Его взгляд стал еще мрачнее, если это в принципе могло быть возможно.

– Ты слышал. Валеа в тебе не нуждается. Исчезни из моей палатки, – велел Илия, равнодушный к гневу Николая, который прослеживался в каждой клеточке его тела. По крайней мере, стригой еще не обнажил клыки. – У тебя своя задача, а у меня – своя. – Когда Николай даже не шевельнулся, он вздохнул. – Обучение наследницы – привилегия Первого ковена. И Люциан отправил ее ко мне. Так что теперь это моя ответственность. Если Первому ковену не удастся сделать из принцессы воина, королева будет вольна выбрать другой ковен. Криспиан Балан уже приходил к ней, чтобы предложить свою кандидатуру. – Ведьмак скрестил руки на груди. – Но, может быть, ты именно этого и хочешь? Соскребать ее останки с грязного пола тренировочной площадки? Потому что больше от нее ничего не останется, если королева возложит эту миссию на него. Валеа не настолько крепкая. – Парень понизил голос. – Селеста так и поступит, если ее хотя бы на минуту посетит мысль, будто мы не закаляем Валеа со всей строгостью, необходимой, чтобы сделать из нее нашу будущую королеву.

Расправив плечи, я потянулась за новым наконечником и древком:

– Он прав. Тебя это не касается, Николай.

Нахмурившись, стригой наблюдал за мной, словно пытался понять, почему я отказываюсь от его помощи.

– Нет, касается.

Я снова погрузилась в работу. Что ни говори, этот мужчина все равно будет делать так, как посчитает верным. Главное, просто не искать скрытый подтекст в его мнимой заботе. Он чего-то этим добивался.

– После того как она с этим справится, подушечки ее пальцев достаточно отвердеют, чтобы выпускать в бою сотни стрел. А тело разовьет иммунитет к яду. – Илия снизошел до объяснений, которых мне, наверное, никогда бы не дал. – Лучшей подготовки не существует, кроме того, здесь она в безопасности. Позже за ней зайдет Ария и проводит обратно к Люциану.

– Ладно, – наконец сдался Николай. – Раз она будет находиться здесь целыми днями, ей нужно нормально питаться.

– Клянусь Богиней! – громко возмутилась я. – Перестань. Просто сделай вид, будто мы не знакомы, будто мы никогда не встречались! Проклятье, просто оставь меня в покое.

Николай впал в неестественное оцепенение, на которое способны лишь стригои.

– Как пожелаешь, – к моему облегчению, ответил он. – Я просто хотел помочь. Извини, если моя помощь была нежелательна.

– Именно так. Я вернулась, чтобы Селеста отпустила Лупу, но для этого мне нужно выполнить ее требования. Что я и пытаюсь делать. Уверена, ты понимаешь, о чем я, – приторным тоном добавила я. – Ты ведь тоже сделал все, чтобы спасти сестру.

Мне показалось, что он вдруг стал еще более неподвижен. На секунду Николай словно застыл. Затем кивнул, развернулся и широкими шагами покинул палатку. После того как он ушел, я на миг закрыла глаза.

– Удар ниже пояса, – прокомментировал Илия, чем вызвал у меня недоумение. – Разве вы, виккане, не проповедуете прощение всего и всех?

– Я больше не викканка. Теперь я ведьма.

Он рассмеялся:

– Мечтай, малышка. Если продолжишь в том же темпе, никогда не станешь ведьмой.

Кузнец вернулся к своему мечу, а я – к стрелам. Судя по всему, вмешавшись в нашу перепалку, он израсходовал свой дневной лимит слов, потому что даже не попрощался, когда вечером меня забрала Ария, и тем не менее в его отношении ко мне что-то изменилось. Как будто я выдержала проверку, о которой даже не подозревала.

Яд белладонны успел обосноваться в моем организме, и по пути в палатку Люциана Арии пришлось меня поддерживать, что, конечно же, вылилось в ее издевки и насмешки множества проходивших мимо ведьм. К счастью, благодаря мокрому снегу, который обрушился на лагерь, на улице оказалось не так много народу. Кто-то – я ставила на Сильвана – заменил солому в моей постели и раздобыл сухое покрывало. Рухнув на него, я закрыла глаза. «Два дня прошло, а я все еще жива», – промелькнула в голове мысль с оттенком черного юмора.

– Не засыпай пока. – Сильван коснулся меня своей волшебной палочкой, просушив на мне одежду. Потом приподнял меня и поднес к моим губам миску с горячим бульоном, который я быстро выпила. – Завтра тебе станет лучше. Только голова болеть будет. Ты хорошо справилась.

После этой похвалы парень оставил меня в покое, и я свернулась калачиком под одеялами. Одежда высохла, и снаружи мне было тепло, но при этому внутри я ужасно мерзла и понятия не имела, прекратится ли когда-нибудь эта дрожь. В полудреме я почувствовала, как кто-то приблизился к моей постели. Хотела открыть глаза, но не смогла. Яд окончательно меня парализовал.

– Я бы не удивилась, если бы она попыталась сбежать, – раздался надо мной голос Арии. – В любом случае, неженкой ее не назовешь. Не вписывается в образ викканки.

– Ты не знакома ни с одной викканкой. – Голос Люциана сочился сарказмом.

– А у меня и не было причин искать знакомства с ними.

– Вид у этой малышки совсем измотанный, – сказал ведьмак-лев. Я даже имя его не могла вспомнить из-за этого дурмана. – Я всегда по-другому представлял себе наследницу.

Если сейчас они схватят меня, выбросят в грязь или сделают еще что-то похуже, я буду даже не в состоянии сопротивляться. Но все равно выживу. Других вариантов просто нет.

– Вы ее недооцениваете. Меня полдня рвало после закаливания белладонной. А она доделала все стрелы, – восхищенно произнес Сильван. – И убила десяток ликанов. В одиночку.

– Я понемногу начинаю сомневаться, что эти слухи правдивы, – откликнулся предводитель ковена. – Она даже не попыталась защититься от воздействия белладонны. Никогда не слышал о большей глупости. Она же могла умереть.

Теперь я все-таки попыталась моргнуть, но веки онемели так же, как и язык.

– Без своей сестры она никогда не убежит. – Сильван опустился около меня на колени, просунул руку мне под спину и еще раз приподнял мягкими движениями. Затем поднес к губам чашку: – Выпей немного чаю, принцесса. В нем много трав, которые помогут тебе снова встать на ноги. Завтра будет новый день.

– Завтра ей понадобится метла, – объявил Люциан. – Сходи в замок и попроси у Бредики ее брошь. Даже об этом она не подумала. Какая ведьма бросает свою метлу где ни попадя?

Летать? Завтра я точно никуда не полечу.

– Обязательно? – спросила Ария. – Да ей ни за что с этим не справиться. Не с ядом в венах. Разве вы не видели, как она вчера прилетела? Да любой двухлетний ребенок увереннее держится в воздухе.

– Ари права. Дай ей передохнуть хотя бы день, Люциан, – присоединился к ее просьбе Сильван.

– Так действительно было бы лучше, – согласно пробурчал даже Лев. – Мне жалко малышку. В ней же кожа да кости. Она не выживет, и несмотря на то, что я не против выиграть хоть в одном споре, мне будет ее жаль.

– Я так легко не умру и обойдусь без вашей жалости, – прорычала я так невнятно, что сама едва разобрала свои слова.

Лев весело расхохотался:

– По крайней мере у тебя есть зубки, которые ты умеешь скалить, котенок.

– Не будет у нее дня! – прикрикнул на него и Сильвана Люциан. – Принеси брошь.

– Уже иду. – В голосе Арии не прозвучало особого энтузиазма, возможно, только потому, что ей не хотелось идти в замок в темноте и в плохую погоду.

Глава 6

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Кто-то подтолкнул меня мыском ботинка. Дернувшись, я пару секунд соображала, где нахожусь. Яд сделал свое дело. Мне с трудом удалось открыть глаза. Перед моим лежаком стояла Ария.

– Просыпайся. Сегодня Люциан лично уделит тебе свое время.

Что-то мне не верилось, что это могло предвещать нечто хорошее. А еще почти захотелось вернуться в палатку молчаливого кузнеца. Аромат крепкого кофе помог окончательно проснуться. Лоб Сильвана был нахмурен, а щеки порозовели, как будто он злился. Тем не менее он ободряюще мне улыбнулся и вручил чашку.

– Это мне? – Какая же я жалкая: так радовалась капельке доброты.

– Судя по твоему виду, он тебе не помешает. – В его голосе слышалась тревога, и я постаралась вспомнить обрывки разговора, который подслушала вчера перед сном. Получилось не очень успешно.

Я быстро выпила кофе, обжигая язык, и встала. По ощущениям казалось, что мне лет на сто больше, чем на самом деле.

– Можно мне где-нибудь помыться? – Меня до сих пор окружал запах белладонны, дыма и пота.

– На это нет времени. – Люциан грел руки у огня. – Нам пора. Полет будет долгим. – С этими словами он развернулся к выходу из палатки, очевидно, ожидая, что я без возражений последую за ним.

Сильван забрал у меня чашку.

– Удачи, – тихо пожелал он. – Да поможет тебе Великая Богиня.

– Спасибо.

Укутавшись в плащ, я надела сапоги. Затем собрала волосы и вслед за предводителем ковена и Арией вышла на улицу. На равнину легла серая пелена тумана и поглотила темные палатки. Дальше пары метров ничего не было видно.

– Вот, – Ария протянула мне брошь. – Просто следуй за нами. – Она избегала моего взгляда. – Справишься?

– А даже если нет, тебе ведь все равно, правда? – Я превратила свою брошь в метлу и села на нее.

В лесах Мунтении я время от времени практиковалась в полетах и думала, что у меня получается не так уж и плохо. Но следуя за Люцианом и Арией, поняла, что мои летные навыки в лучшем случае можно назвать базовыми. Неудивительно, что они надо мной смеялись. Эти двое летали с элегантностью и скоростью, которых достигаешь, только если обучаешься этому искусству с детства. Я старалась не отставать, пока они взлетали все выше и выше. Мы достигли предгорий, а когда пересекали первое ущелье, меня подхватило стремительное воздушное течение. Я несколько раз теряла равновесие и смогла удержаться от падения только с помощью магии. Люциан не запрещал мне ею пользоваться, и я не сомневалась, что ни один из них и пальцем не пошевелит, если я действительно упаду. Вот только у меня не было желания упасть, сломать себе шею, а затем скончаться в одной из темных расщелин. Поэтому я стиснула зубы. Эти двое даже не оглянулись на меня, спокойно продолжая полет, как будто погода совершенно на них не влияла. Ветер усилился и превратился в ледяную бурю, от которой у меня немели ноги и пальцы рук. Но Люциан и Ария по-прежнему не предпринимали никаких попыток где-нибудь приземлиться и поискать убежище. Я спрашивала себя, куда они направляются, есть ли у них какая-то конкретная цель или они просто проверяют мою выносливость. Низко склонившись над метлами, мы летели на запад и старались не давать ветру слишком большой площади для атаки. Тем не менее в какой-то момент порыв ветра все-таки меня зацепил и швырнул в сторону. Я изо всех сил сжала метлу и попыталась ее стабилизировать. Но она дергалась так, словно была живая и сама перепугалась до смерти. Я крепче обхватила ногами рукоять.

– Ты сломаешься, если не будешь меня слушаться, – рыкнула я. – Мы справимся только вместе, а иначе обе разобьемся о скалы.

На мгновение она, казалось, поняла, что единственный способ выбраться из этой передряги живыми – это сотрудничество, но затем внезапно отклонилась вбок, а я закричала, потому что потеряла равновесие и соскользнула. Порыв ветра швырнул в лицо ледяные кристаллики града. И только потом я поняла, почему метла так резко изменила направление. Прямо передо мной из тумана возникла вертикальная гладкая скала. Одну страшную секунду я смотрела прямо в глаза смерти. Мы разобьемся. Каменная стена приближалась. Подняв взгляд, я не увидела вершину горы и тем не менее с диким воплем направила метлу наверх, одновременно создавая защитные чары между собой и скалой. Из-за резкого маневра я окончательно утратила контроль, и метла исполнила полупетлю. Я съехала по рукояти вниз, едва удерживаясь на ней, пока метла, как пьяная, болталась в воздухе туда-сюда. Небо прорезала молния. Я угодила в котел, где бушевали особенно сильные ветры. Во всяком случае, слишком сильные для новичка вроде меня. Люциана и Арию нигде не было видно, но, вероятно, они спокойно сидели где-то рядом и наблюдали за мной. Пальцы промокли и стали скользкими, причем не столько из-за дождя, сколько из-за холодного пота, выступившего от страха. Если я здесь умру, Николай не узнает о своей дочери. Селеста убьет Лупу, потому что у нее больше не будет причин сохранять ей жизнь. А моя миссия навсегда останется незавершенной, так как гримуар висел у меня на шее, и его уже никто никогда не найдет. У меня много веских причин, чтобы выжить. Вокруг меня сверкали молнии, которые сопровождали оглушительные раскаты грома. Гроза разразилась прямо внутри котла. Одна молния ударила куда-то в лес у подножия гор. Высоко взвилось пламя, заливая все вокруг жутким светом. Вдруг взгляд выхватил крохотный выступ в скале. Я послала волну тепла в озябшие пальцы. Осталось продержаться совсем чуть-чуть. Время действовать! Меня поймал новый порыв ветра и подбросил вперед. Я сосредоточилась на выступе, несколько раз качнулась из стороны в сторону в ожидании, пока ветер подтолкнет меня достаточно близко. А потом разжала руки. Сердце ушло в пятки. Очень хотелось закрыть глаза, но нельзя было промахнуться мимо плато. Верхняя часть тела с грохотом приземлилась на скалистый уступ. Ребра треснули от удара. Камень покрывал толстый слой града. Я отчаянно пыталась удержаться, но ухватиться было совершенно не за что: вокруг сплошной скользкий камень. Ноги свесились с края платформы, и собственный вес тянул меня вниз. Кожа на ладонях лопалась, царапаясь о камень, а я тщетно старалась найти опору. Но я не умру. Не позволю ни Люциану, ни Селесте испытать такой триумф. Я выпустила когти, и тело резко дернулось, когда падение прекратилось. Я позволила себе короткую передышку. Холодный воздух обжигал легкие. Призвав свою магию, я подтянулась вверх. Потом встала на колени на площадке, тяжело дыша, прислонилась к камню и подождала, пока успокоится пульс. Продрогшая, раненая и голодная, но живая. На губах сама по себе появилась улыбка, которая вскоре переросла в истерический смех. Какие бы планы ни имела на меня Великая Богиня, смерть в них точно не входила.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы снова успокоиться. Предстояло еще как-то спуститься со скалы. Без метлы, упавшей в бездну, затея безнадежная. Я прижалась к гладкой стене у себя за спиной, но по телу безжалостно хлестали дождь и град. Нельзя оставаться здесь, пока бушевал шторм. К тому времени, как он пройдет, я умру от холода. Молния ударила в скалу прямо надо мной, и на меня посыпались камни. Я вскинула руки над головой и создала щит. Камни в меня больше не попадали, но вскоре последовала вторая, а затем и третья вспышка, и я понятия не имела, спасет ли от них мой барьер. Гора сотрясалась до самого основания. Я осторожно подползла к краю уступа. Внизу оказался утес, который показался мне чуть более укрытым. Заберет ли меня отсюда Люциан, если я просто останусь на месте? Рисковать не хотелось. Надо мной снова сверкнула молния, но, по крайней мере, град начал превращаться в густой снег. Это ухудшало видимость, зато стало не так больно. Ненадолго задумавшись, разумно ли это, я вонзила когти в каменную поверхность горы. Ни за что так легко не сдамся. Селеста определенно не с той связалась. Развернувшись, я повисла на каменной стене, пытаясь найти опору под ногами. Мало-помалу на ощупь я начала спуск. Снег закрывал обзор, из-за чего приходилось останавливаться и прижиматься к скале каждый раз, когда налетали порывы ветра. Наконец я добралась до следующего выступа, упала на дрожащие колени, и меня стошнило утренним кофе. После этого я запрокинула голову и громким криком выплеснула весь свой гнев и страх в льдисто-серое небо.

Какое-то время спустя я прополоскала рот снегом, прислушалась к себе и к надежному гулу своей магии. Она успокоила меня и придала сил продолжать путь. Расстояние до следующего утеса было еще больше, и я все еще не видела подножия горы. Но все равно спускалась дальше. Магия согревала меня и укрепляла когти, чтобы они не сломались. Интересно, Ария и Люциан наблюдают за мной? Придут ли они мне на помощь, если я упаду? Пустые вопросы. Я снова перемахнула через край скалы. Два когтя сломались, когда я вонзила их в стену, и остальные пришлось еще больше усилить укрепляющими чарами. Этот отрезок пути был еще сложнее. В какой-то момент я потеряла равновесие и соскользнула на несколько метров вниз. Когти безрезультатно царапали твердый как железо камень и не находили опоры. Я выстрелила лучом света. Он превратился в крепкую веревку, которая обернулась вокруг выступа слева от меня, предотвращая мое падение. Меня отбросило в сторону и припечатало к каменной стене. Левый бок пронзила жгучая боль. Я висела на веревке несколько минут, пока боль немного не утихла. Дальше все происходило как в тумане. Я почти не замечала жжения в руках и ногах, просто постепенно спускалась ниже. Снова и снова спрыгивала на небольшие выступы, отдыхала мгновение и опять карабкалась. Снег становился все гуще. Так я провисела на горе несколько часов, пока наконец не почувствовала твердую землю под ногами. Измученная, я скорчилась на снегу и привалилась спиной к скале. Надо мной простиралось черное небо с миллионами мерцающих звезд. Неужели на этот кошмарный спуск у меня ушел целый день? Град и снегопад, видимо, в какой-то момент прекратились, а я даже не заметила. Вокруг воцарилась почти полная тишина, и мне хотелось просто остаться сидеть здесь. Впрочем, все-таки нужно вернуться в лагерь и показать Селесте, что от меня не так-то просто избавиться. Еще всего лишь минутку, а потом я найду в себе силы и сделаю это. По краям сознания начала растекаться тьма, но прежде чем она меня поглотила, передо мной появилась тень. Я вскинула руки и бросила в нее огненный шар. Свет рассыпался тысячей искр. Не для того я одолела эту гору, чтобы меня убила какая-то невесть откуда взявшаяся тень.

– Заканчивай с этой ерундой. – Николай бросил свой посох и опустился на колени рядом со мной.

На его красивом сердитом лице танцевал звездный свет, пока он смотрел на меня, словно не верил собственным глазам, а потом отвел прядь волос с моего лица.

Я с запозданием отпрянула:

– Не трогай меня.

– А Селеста надеялась, что это испытание сломит твое сопротивление. Я сразу сказал ей, что это невозможно. – Ему хватило наглости мне улыбнуться.

– О, премного благодарна. Вы двое придумали это в постели или за бокалом вина?

Улыбка исчезла, и теперь он смотрел на меня мрачно, как сама ночь:

– Ни то, ни другое.

– Извини. Это было неуместно. – Нет, на самом деле вполне уместно. Я отвела глаза. – Надеюсь, она не слишком разочарована.

– Не беспокойся. Она придумает что-нибудь новенькое, чтобы сломить твою волю. Можно мне хотя бы помочь тебе подняться? – Лишь после того, как я кивнула, он потянул меня вверх, завернул в теплый плащ и крепко обнял, потому что у меня по-прежнему дрожали ноги. – Ты чуть не замерзла до смерти, – тихо отчитал меня он. – Могла бы использовать чуть больше магии. Это было не запрещено. В том и заключается цель упражнения. Ведьмы с размахом демонстрируют свои способности. Этому тебе тоже предстоит научиться. Не прячь свои таланты. За это они просто будут тебя презирать. Где твоя метла?

Честно говоря, мне казалось, что я использовала довольно много магии.

– Я ее потеряла. Наверно, валяется где-то здесь.

– Тогда давай искать. – Николай шагнул назад. Его руки очень медленно соскользнули с моих плеч. Когда я покачнулась, он тут же меня подхватил и притянул к себе. Меня окутал его знакомый запах. – Я думал, ты погибла. Я не мог сразу отправиться за тобой. – Его прежнее самообладание дало трещину. – Где этот ублюдок Люциан?

– Он передо мной не отчитывался. А моя дорогая прабабушка в курсе, что ты ушел меня искать? – Вывернувшись из его объятий, я сделала большой шаг назад, чтобы создать между нами некую дистанцию. Повезло, на этот раз я устояла.

– Нет. А с Люцианом я разберусь позже. Сначала помогу тебе найти метлу, чтобы ты долетела обратно.

– Не надо! – Почему мое тело до сих пор на него реагировало? – В последний раз, когда ты мне помог, умер мой брат.

Черты его лица исказила боль и тут же исчезла, как будто ее и не было.

– Никто из нас не хотел, чтобы Кирилл жертвовал собой. – Стригой сделал шаг ко мне.

– Разумеется, не хотели. – Я отпрянула и споткнулась. Ноги заскользили, и я упала в снег. В поисках опоры я ухватилась за обломанные ветки, которыми была усеяна земля.

Николай не шелохнулся, только скрестил руки на груди, как будто это могло помешать ему дотронуться до меня. На лице застыло странное выражение.

– Кстати, а где, по мнению Селесты, ты сейчас находишься? – злобно спросила я.

– На охоте.

Я крепче ухватилась за одну из веток.

– И как? Успешно? Или ты как раз поэтому отправился за мной? Нацелился на меня?

– Не смешно, – потрясенно возразил он, будто мысль о том, что моя кровь могла его притягивать, была невозможной. – Вставай и не смотри под ноги. Брось это.

Я в растерянности взглянула на ветку в своей руке, а Николай смиренно вздохнул, когда я не выполнила его просьбу. В следующий миг мои сведенные судорогой пальцы разжались и с отвращением отдернулись. Это оказалась не ветка, а кость. Вероятно, чье-то предплечье. И оно тут было не одно. Из-под снега торчало бесчисленное множество других костей. Крупные и мелкие, сломанные или целые, они буквально покрывали землю. Из двух черепов на нас таращились пустые глазницы. Меня охватил ужас.

– Что это? Кладбище? – Но вокруг ни одного надгробия.

Его взгляд стал еще более непроницаемым, если такое в принципе было возможно.

– Нет. У этих скал ведьмы на протяжении веков сдают испытания на шестой колдовской уровень. Люциан Фаркас ничего об этом не говорил, прежде чем отвести тебя сюда? Это останки тех, кто не справился.

– Наверное, он забыл упомянуть об этой мелочи, – цинично откликнулась я. Да и зачем? – Почему шестой уровень? А как же предыдущие?

Отойдя на шаг от скалы, я старалась не потерять равновесие на костях. Какой бессмысленный конец. Когда я все-таки оступилась, рука Николая взлетела, чтобы меня удержать. Она скользнула по моей спине и в итоге обхватила пальцы. Прикосновение казалось мне одновременно чужим и родным, и мне не хватало сил снова его отпустить. Невзирая на все, что случилось между нами, эта необъяснимая связь сохранилась. Или, возможно, это просто мое викканское наследие, которое твердо верило, что добро побеждает. Однако добро побеждало, только если за него кто-то боролся. Да и тогда тоже не всегда, если честно.

– Селеста приказала Люциану начать с этого испытания.

Я неохотно его отпустила, когда мы отошли достаточно далеко от костей.

– Мне же она рассказала об этом лишь после того, как вы улетели. Я не смог сразу отправиться следом.

– Ты вообще не должен был за нами отправляться.

Ярон овладел пятым уровнем, который уже считался довольно высоким для ведьмака его возраста. Тот факт, что меня королева отправила на шестой, означал, что прикосновение к семиконечной звезде дало ей определенное представление о силе моей магии. В будущем нужно будет вести себя еще осторожнее. Она не должна слишком рано начать воспринимать меня как угрозу.

– А ты вообще не должна была возвращаться! – напустился на меня Николай. – Селеста никогда больше не отпустит ни тебя, ни Лупу. Лучше я сразу разрушу твою иллюзию, если ты вдруг сама еще этого не поняла. Уйти тогда было самым разумным из всех твоих решений. Вот и оставалась бы там, где бы ты ни находилась.

Меня пронзила жгучая ярость, и я выпалила заклятие, которое отбросило его в снег на несколько метров от меня. А вдогонку послала три молнии, которые ударили прямо рядом с ним. Вверх брызнули грязь и земля, которые потом осыпались на него.

– Ты не имеешь права указывать мне, какие из моих действий разумные, а какие – нет. Потому что самая большая глупость, которую когда-либо мог совершить палатин, – это прыгнуть в постель к королеве ведьм, чтобы она оставила в покое его народ. – Николай поднялся на ноги и теперь с раздражающей невозмутимостью стряхивал снег с черного кожаного костюма, но я еще не закончила. – Почему ты это сделал? Потому что снова хотел пожертвовать собой ради кого-то? Со мной ты был тоже только поэтому? Чтобы я спасла Селию?

Едва эти слова прозвучали, как мне захотелось взять их обратно. Но уже было поздно. В его глазах засветился холод, и Николай дерзко улыбнулся.

– А что-то изменится, если я скажу «да»? Разве не все мы делаем то, что должны?

– Ненавижу тебя.

Я опять вскинула руки, но, прежде чем успела запустить в него новым проклятием, рядом со мной приземлился черный ворон и тут же перевоплотился. Между мной и Николаем встал Магнус.

– Лучше не убивай королевскую игрушку.

Заклятие ударило в корбия, так что теперь и его надменная задница валялась в снегу.

– Валеа уже далеко не такая кроткая, как раньше, – с ухмылкой заявил ему Николай. – Я рад, что она не превратила меня в кучку пепла.

Магнус вскочил:

– Ты это заслужил.

Я переводила изумленный взгляд с одного на другого. Мало что могло причинить вред стригою, но огонь уничтожал их раз и навсегда. Так что, если бы я целенаправленно выпустила молнию в Николая, он был бы сейчас мертв. Я бросилась на него.

– Ты совсем с ума сошел! – заорала я. – Даже не защищался! – Мой кулак ударил по его каменной груди. Я чуть не убила отца своего ребенка. – Почему ты не используешь свой дурацкий боевой посох?

Одним плавным движением он вытащил его из петли на поясе:

– Чтобы убить меня, понадобится кое-что посерьезнее.

Я с огромным трудом сдержалась, чтобы не стереть заклинанием эту заносчивую улыбочку с его лица. Словно прочитав мои мысли, Николай изогнул одну черную бровь. Гнев нагрел землю подо мной и растопил снег до самых костей. На трясущихся ногах тяжелым шагом я двинулась прочь. Подальше от Николая и Магнуса, которому хватило ума ничего больше не говорить, и подальше от останков мертвых ведьм. Несмотря на холод и усталость, во мне росла решимость. За последние годы бывали дни, когда я чувствовала себя слабой, даже обладая такой силой. Дни, когда я хотела сдаться, потому что чувствовала себя ужасно одинокой. Дни, когда я бы с распростертыми объятиями встретила смерть, которая отвела бы меня в страну вечного лета к Кириллу и моим родителям. Только ради дочери я решила принять судьбу, которую уготовила мне Великая Богиня. Именно поэтому я здесь. Николай вел собственную битву, и тем не менее я бы очень хотела все ему рассказать. Но его столь очевидное беспокойство могло быть очередным трюком. Сегодня на карту поставлено гораздо больше, чем в прошлый раз. Несмотря на все эти разумные соображения, мне казалось неправильным продолжать хранить от него свой секрет. Николай мог защитить Эстеру гораздо лучше, чем я. Но он заключил союз с Селестой. Это нельзя игнорировать, хотя с каждым днем мне все меньше и меньше верилось, что это правда. Просто это слишком опасно.

Я стала методично обыскивать окрестности в поисках своей метлы. Теоретически можно с помощью магии приказать ей вернуться ко мне, но сначала нужно кое-что выяснить, и мы как раз находились достаточно далеко от замка. Магнус улетел, а Николай прислонился к дереву, не сводя с меня глаз. Несмотря на мое нападение, все в нем выглядело безупречным и чистым. Распущенные волосы ниспадали на плечи. От влаги они слегка завивались, смягчая суровые линии скул.

– Значит, королева вбила себе в голову мысль снова отыскать магические источники, – неожиданно начала я. – С чего она взяла, что я могу ей помочь?

– Без понятия. Это ты мне скажи. Источники запечатали больше тысячи лет назад, и никто не знает, где они находятся. Мы сказали тебе это еще два года назад.

– Так написано в книгах, – согласилась я. – Но не факт, что так и есть на самом деле. Много времени прошло, и если я правильно поняла, она их искала, но не нашла.

– Во всяком случае, так она утверждает.

Я приподняла одну бровь.

– Тебе правда больше ничего не известно об этом? – Остановившись перед Николаем, я уперлась руками в бока. – Или ты просто не хочешь мне говорить? Боишься, что я подвергну себя опасности? Тогда у меня для тебя есть важная информация. Мы уже в опасности. Все мы.

Ему достаточно было бы лишь слегка поманить меня пальцем. Один-единственный крошечный намек на то, что он все еще на моей стороне. Что не ведет нечестную игру, а делает все это только для того, чтобы остановить Селесту. Тогда я бы доверилась ему и поделилась всем, что знала. Смогла бы рассказать, что у него есть дочь.

– После того как Селеста сообщила мне, что Люциан отправится с тобой на испытание шестого уровня, я поставил в известность Магнуса.

Я разочарованно выдохнула. Этого мало. Почему он увиливал? Почему просто не расскажет мне все?

– Он и парочка его корбиев все время находились поблизости. Он бы спас тебя, если бы ты сорвалась, при этом Магнус оказался достаточно умен, чтобы не вмешиваться. Селеста восприняла бы это как оскорбление и отправила бы карательную миссию.

– Кого бы она наказала?

– Твой народ. Она очень вольно трактует договор, который подписали с ней мастера. Вот почему они вновь открыли старые оборонительные крепости, оставшиеся со времен последней войны. Они спрятаны в пещерах, и их легче защищать, чем деревни. Но тех, кто остался на прежних местах, все равно еще много. И там виккане – легкая жертва. Я говорю тебе об этом только для того, чтобы ты знала о последствиях, если выступишь против нее. Если будешь строить собственные планы, а она о них узнает. Не связывайся с ней. Предоставь это мне.

Значит, он собирался ее уничтожить?

– И что же мне делать, пока ты согреваешь ее постель? Вязать крючком? Вышивать?

Глаза стригоя потемнели. Внезапно раздался волчий вой, помешавший ему ответить.

– Ликаны?

Николай уже стоял у меня за спиной, положив руки мне на плечи.

– Да. Их становится все больше. Мать Ярона, Брианна Валери, ни с кем не церемонится. Ей очень нравится пополнять армию своего сына. При малейшем проступке обрекает собственных людей на такую судьбу. Даже Селеста не настолько жестока. Она просто убивает своих противников.

– Тогда мы должны их остановить. Селесту и мать Ярона, – не задумываясь, выпалила я.

– Валеа, – начал он с мукой в голосе. Руки на моих плечах сжались сильнее.

Рядом с нами приземлился Магнус. В клюве он держал мою блестящую брошь. Каркнув, он уронил ее в слякоть и трансформировался.

– Ты должна вернуться в лагерь на метле. Только тогда испытание засчитают. Сможешь?

– Конечно. Спасибо. В следующий раз держись подальше от всего этого. Он не имеет права тебе приказывать. – Я указала на Николая, который стоял позади меня. – Я не хочу, чтобы ты подвергал кого-то опасности, особенно из-за меня.

– Ты не сможешь освободить Лупу в одиночку, – сказал Магнус. – Тебе понадобится помощь.

– Если вытащишь сестру из подземелья и сбежишь с ней, – вмешался Николай, развернув меня лицом к себе, – Селеста убьет всех твоих близких.

– Получится довольно короткий список, – парировала я сладким голосом.

– Уверена? – Материализовав крылья, стригой один раз хлопнул ими в воздухе.

Я и глазом не моргнула, несмотря на то что впервые видела его крылья вблизи. Если мне и раньше казалось, что он способен разрушить все стены мира, то теперь это впечатление стало еще сильнее. Размах крыльев достигал невероятных размеров, и, хотя тонкая черная кожа между костями почти просвечивала, они выглядели несокрушимыми. Впрочем, опыт научил меня, что ничего вечного нет. Желание прикоснуться к крыльям Николая было почти непреодолимым, но я не имела на это права, да и ему это бы не понравилось, учитывая, как сердито он на меня смотрел.

– Могу дать тебе еще один мудрый совет. На твоем месте я бы не рассказывала ей, что на охоте ты случайно столкнулся со мной. – Одним движением руки я превратила брошь в метлу и села на нее.

Улыбка, которой он меня одарил, совсем не выглядела знакомой.

– Не буду. Она может усмотреть в этой безобидной встрече нечто такое, чего нет и в помине.

Я лишь прищурилась, оттолкнулась от земли и взлетела. Николай следовал за мной на достаточном расстоянии, а вороны Магнуса присоединились к нам V-образным строем. Только когда в поле зрения появилась равнина Караймана, они свернули, и черная тень Николая унеслась в сторону замка.

Наверное, уже близилась полночь, когда я приземлилась перед палаткой Первого ковена. Узкий полумесяц освещал лагерь, в котором были потушены почти все костры и факелы. Стражники разглядывали меня одновременно с любопытством и благоговением. Они не входили во внутренний круг Люциана. Один из них поклонился мне, а другой сдвинул в сторону полотно на входе.

– С возвращением, принцесса. – Впервые это слово прозвучало из уст ведьмака не издевкой.

Внутри царила неестественная тишина, хотя все тринадцать обитателей палатки собрались здесь и, несмотря на поздний час, еще не спали. Но что я могла знать об их привычках? Сильван пошевелил угли – пахло чем-то жареным. Никто не ел, но все они держали в руках кубки с напитками и разговаривали шепотом. Они были так непохожи на шумную толпу в мой первый вечер. Я провела руками по растрепанным влажным волосам. Что случилось? Я опоздала? Слишком задержалась? Неужели Селеста казнила Лупу? Надо было лететь в замок? Я прочистила горло, боясь озвучить вопрос. Разван первым меня заметил, и его глаза расширились от удивления. Ария встала. Сильван радостно улыбнулся, налил в кружку чай и так быстро подошел ко мне, что споткнулся.

В глазах Люциана читалось что-то такое, что я приняла бы за уважение, если бы этот мужчина не был ответственен за то, что я сегодня чуть не умерла.

– Ты вернулась. – Он вышел из-за своего стола. – Ты сама справилась с испытанием?

– Если бы ты остался, мог бы проверить, – огрызнулась я, все еще раздраженная из-за последних фраз, которыми обменялись мы с Николаем.

– Может, кто-то из вас сообщит Селесте? Не хочу, чтобы она что-нибудь сделала с моей сестрой. С ней ведь все в порядке, не так ли?

– Да, – отрывисто подтвердил предводитель ковена. Все по-прежнему смотрели на меня. – Как ты так быстро спустилась с горы?

– Что ты имеешь в виду?

Он опустил голову набок и скрестил руки перед грудью.

– У большинства на это уходит несколько дней, и другим ведьмам запрещено помогать на испытаниях.

Я сузила глаза:

– Очевидно, многие вообще его не проходят. Это же варварство.

– Мы называем это традицией. Если хочешь однажды стать нашей королевой, лучше тебе ее уважать.

– Эту практику я отменю в первую очередь, – рявкнула я и отвернулась, пока не начала никого оскорблять.

Я направилась к своему лежаку, но солома и все мои вещи исчезли. Они не ожидали, что я вернусь. Не знаю, почему это меня так потрясло. Никто бы мне не помог. Кости у подножия гор красноречиво свидетельствовали о том, как мало ведьмы заботились друг о друге. Я прищурилась и сглотнула, борясь с болью в груди. Я сама не понимала, почему это осознание причиняло такую боль. Никто из них не знал меня и не был мне обязан. Они ведьмы. Первый ковен королевы. И все же было бы приятно, если бы хоть кто-то из них поверил, что я пройду испытание. Тишина вокруг меня стала оглушительной.

– Похоже, ты снова проиграл, Раз, – раздался голос черноволосой женщины, имя которой я так и не узнала. – Мы все проиграли. Она крепкая штучка. Твои вещи за палаткой, – сообщила она мне. – Вероятно, промокли.

– Я о них позабочусь. – Сильван уже собрался бежать на улицу.

– Нет необходимости.

Я не могла оставаться здесь. Вся моя решимость и боевой дух грозили испариться. Развернувшись и проигнорировав приказ Люциана немедленно остановиться, я вышла из теплой палатки, не удостоив никого взглядом. И только когда снова оказалась в темноте, задумалась, куда идти дальше. Здесь нет места, где мне будут рады. Но было бы глупо провести ночь в лагере без защиты, а замок – не лучший вариант. Поплотнее затянув плащ, я направилась к кузнице, радуясь, что темнота и дождь смывают слезы. Никто за мной не последовал.

Глава 7

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Илия даже не прервал работу, когда я вошла и остановилась у входа.

– Значит, ты все еще жива, – ворчливо поприветствовал он меня.

– Похоже на то. Хочешь довести дело до конца?

– Меня не интересует грязная работа королевы. Что ты здесь делаешь?

Я прошла несколько шагов вперед, ближе к огню.

– Можно мне остаться у тебя? В палатке Люциана мне больше не рады.

– Поверить не могу, что он тебя прогнал. – Илия взял в руки меч, натер его пастой, а затем принялся полировать тряпкой до блеска.

– Ему и не требовалось. Никто не ждал, что я вернусь.

Илия вздохнул:

– Я не удивлен. Мы все думали, что наследница из другого теста. Ты выглядишь недостаточно крепкой. На что ты рассчитывала? Что они устроят для тебя вечеринку? Подарят цветы и поздравят?

Прикусив губу, я терпеливо ждала. Если прогонит, умолять не стану.

– На одну ночь, – уступил мне кузнец через некоторое время. – Но тебе нужно принять ванну. За занавеской есть кадка. Вода горячая. От тебя воняет, и это раздражает мой чувствительный нос.

– Спасибо. – Я подошла к занавеске, но облегчения все равно не почувствовала.

– Не благодари меня, – послышался его тихий ответ.

Из большой кадки, подогреваемой небольшим тазом с углями, поднимался пар. Я сбросила одежду, забралась внутрь и погрузилась в горячую воду, вздохнув с облегчением. Без понятия, почему Илия оказал мне услугу, но в данный момент это не имело значения. Вода согревала промерзшие кости. Взяв кусок мыла с запахом еловой хвои я смыла грязь и пот с тела и волос и нырнула под воду, чтобы смыть пену. А потом просто наслаждалась горячей водой, пока угли не погасли и она не начала остывать. Едва я вышла, как услышала, что кто-то вошел в палатку, и напряглась всем телом.

– Что ты здесь делаешь? – угрюмо спросил Илия.

– Она настаивала, чтобы я привела ее сюда. – Раздражение Арии невозможно было не заметить.

– С каких это пор ты позволяешь стригоям тобой командовать?

– Валеа здесь? – сердито вмешалась Селия. Затем прошипела: – Они просто позволили ей уйти!

– Зачем останавливать того, кто хочет уйти? – пробурчала Ария. – И нечего было сразу так обижаться.

К моим щекам прилил жар. Значит, меня считали чувствительной и обидчивой. Впрочем, возможно, они не так уж и неправы.

– Просто заткнись уже, Ария! – огрызнулась на ведьму Селия.

– Если бы я убегала каждый раз, когда никто не брал меня за ручку, я бы не стала заместительницей Люциана, – защищалась та.

– Какая потеря для Первого ковена, – съязвил Илия. Зазвенел металл, и я предположила, что он бросил меч на наковальню.

– Да пошел ты, – рявкнула Ария. – Ты и сам мастер по части побегов.

– А ты невыносима. Почему ты все время вымещаешь на нем свое плохое настроение? Он единственный, кто повел себя достойно, – возмутилась Селия, в то время как Илия промолчал.

Удивленная, я потянулась за полотенцем и поспешно вытерла кожу насухо грубой тканью. Такая резкость мало напоминала Селию, которую я знала. По ту сторону занавеса воцарилась тишина. Мне не хотелось натягивать грязную одежду на чистое тело, но за неимением другой выбора не было. Я не собиралась выслушивать упреки двух женщин, завернувшись лишь в одно полотенце, а если и дальше останусь здесь, то нужно будет срочно выучить очищающее заклинание.

Кончиками пальцев я дотянулась до штанов, как вдруг позади меня кто-то зашипел. Я резко обернулась. Ария с благоговением уставилась на меня, затем опустилась на одно колено и склонила голову.

Селия подошла к ней со стопкой свежей одежды в руках и осмотрела мое тело на предмет повреждений. Не обнаружив ничего, кроме нескольких ссадин и синяков, стригойка заметно расслабилась и улыбнулась.

– Что она делает? – Я подозрительно покосилась на Арию. – Еще одна глупая ведьминская шутка, которую я не понимаю?

– Ты носишь Семиконечную звезду, – произнесла Ария таким тоном, будто это все объясняло. – Знак Эстеры.

После нападения Селесты я снова скрыла ее, но каким-то образом защита исчезла. Возможно, это было как-то связано с испытанием.

– Разве ты не знала?

Проклятье, и как она использует это против меня? Ария нерешительно поднялась на ноги.

– Нет. Ходили всякие слухи, и ты действительно похожа на нее, но… – Она замолчала и заметно поморщилась, что было бы забавно, если бы не приводило меня в такую ярость.

– Но? – рявкнула я. – Что вы говорите об Эстере? Что она обладала такими невообразимыми способностями, что сумела даже убить Нексора, а я едва в состоянии удержаться на метле? Для вас это веская причина, чтобы относиться ко мне без малейшего уважения?

Она покраснела и несмело посмотрела на меня:

– Если бы мы только знали…

– Тогда что? – воскликнула я. – Тогда бы вы относились ко мне должным образом? Только из-за гребаной метки, о которой я не просила и которая украшала спину влюбленной и потому ослепленной королевы тысячу лет назад? – Я поджала губы. Раньше я никогда не думала об Эстере в таком ключе, и несправедливо думать о ней так сейчас. Но из-за нее я несла на себе это бремя и ни с кем не могла его разделить. Бросив на пол полотенце, я подхватила стопку одежды. – Спасибо, обойдусь. – Я шагнула ближе к ведьме. – Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью.

В ее глазах мелькнул страх, однако девушка упрямо задрала подбородок.

– Первый ковен – личная гвардия носительницы семиконечной звезды. Мы обязаны хранить верность королеве, но наши жизни принадлежат тебе.

– Не нужны мне ваши проклятые жизни. Можете оставить их себе. – Я надела чистое белье и теплую нижнюю рубашку.

Селия с любопытством переводила взгляд с меня на Арию, но не вмешивалась.

– Ты ни слова никому об этом не скажешь, – повторила я.

Помедлив, Ария кивнула и положила руку на сердце, как при клятве.

– И ты тоже, Илия! – крикнула я.

– Если и дальше продолжите так орать, об этом все равно узнает весь лагерь, – проворчал тот.

Взбешенная, я надела штаны и рубашку с теплой подкладкой.

– Ты позволишь мне проводить тебя обратно? – В ответ на сдержанный тон Арии я закатила глаза. – Сильван перестелил твою постель. Люциан велел передать, что сожалеет.

Было почти забавно видеть эту самоуверенную женщину такой робкой.

– Никогда в это не поверю. Я останусь здесь.

– Королева не позволит, – с сожалением сообщила Селия.

– Тогда пусть Селеста придет сюда и сама мне об этом скажет. А что ты вообще здесь делаешь? – Схватив полотенце, я вытерла волосы.

– Николай отправил меня к Люциану. Велел проверить, устроят ли тебе достойный прием после пройденного испытания.

– Не знаю, как обычно выглядит такой прием, но от радости они не плясали и торт мне тоже никто не испек.

Я закусила губу. На мой двадцать третий день рождения Селия испекла шоколадный торт, и мы праздновали вместе с Кириллом и Алексеем. Брат подарил мне Мило. Я вдруг почувствовала такую тоску по нему, что дыхание перехватило.

Селия подошла ко мне и обняла.

– Я тоже по нему скучаю, – прошептала она, – и всегда буду.

Резко оттолкнув стригойку, я моргнула и глубоко вздохнула. К удивлению, Ария не стала смеяться над моим эмоциональным всплеском, а просто исчезла по другую сторону занавески.

Селия повесила полотенце над ванной, схватила меня за руку и заставила покинуть убежище ванной. Я бы предпочла остаться одна, но для этого пришлось бы покинуть и эту палатку.

– Ты голодна? – Илия освободил большой стол, на котором обычно лежало готовое оружие, и нарезал хлеб и мясо тонкими ломтиками. В маленькой миске лежало растопленное масло, в другой – свежая зелень. Кроме того, он зажег красные и желтые свечи и расставил бокалы с вином.

– Цветов не будет? – тихо спросила я, боясь разрыдаться.

– В следующий раз, – угрюмо ответил он, но уголки его рта дернулись.

– Она не может остаться здесь. – Ария бросила на меня злобный взгляд. Недолго же продлилось ее благоговение. – А ты не связывайся больше с Селестой, – напустилась она на Илию. – Если она узнает, что ты укрываешь Валеа, то накажет тебя.

– Пусть попробует, – ответил он, протягивая мне нож. – Угощайся. Кто-нибудь хочет вина? – Парень поднял графин в воздух. – Мы должны отпраздновать успех Валеа. Не каждый день ведьма появляется из ниоткуда и приходит испытание на шестой уровень невредимой. Всего за один день. По крайней мере, после меня. – Широкая ухмылка кардинально преобразила его лицо. – Кажется, ты сломала руку и ногу, Ари?

Девушка выхватила у него кубок, и вино пролилось ей на руку.

– Я останусь, только если ты оденешься. Сейчас уже не так жарко. – У нее на щеках вспыхнул румянец, и Селия захихикала.

Илия очень медленно нащупал рубашку и, натягивая ее, напряг мышцы груди.

– Не согласен с тобой, но все же уважу твою просьбу. Садись, Селия, – сказал он стригойке. – Разве что тебе не терпится вернуться в замок.

Селия закатила глаза и отодвинула стул.

– Я останусь, если ты не возражаешь. – Она умоляюще посмотрела на меня. – Мне не помешает небольшая передышка.

– Я не против. – Она все равно не дала бы мне ее отослать.

Я взяла кусок хлеба, намазала его маслом и посыпала сверху зеленью. Илия налил нам вина, и я ела, пока остальные молча пили из своих кубков.

– Как ты это сделала? – В глазах Арии блеснуло любопытство. Хорошо еще, что она подождала, пока я утолю первый голод.

– Вы действительно не остались там, да? – Не знаю, почему это казалось мне самым ужасным. Наверное, потому что подобное поведение было немыслимо для виккан.

– Это запрещено. Риск помочь, несмотря на запрет, слишком велик. Ты считаешь нас чудовищами, но мы тоже не любим смотреть, как умирают наши друзья.

– Мы не друзья, – указала на очевидное я.

– Да, не друзья.

– Я использовала когти, – со вздохом призналась я. – Они впервые мне пригодились.

– Умно, – заметил Илия. – Ты тоже могла бы сделать так же, но слишком боялась сломать их, – добавил он, обращаясь к Арии.

– Я не боялась! – прошипела ведьма и одним махом осушила свой кубок.

– Не боялась? – Илия подлил ей еще. – Значит, все дело в том парне из Четвертого ковена, в которого ты тогда влюбилась. Ему нравились твои когти, да?

– Да. Особенно когда я царапала его спину, в то время как его член был глубоко во мне, – прорычала она в ответ.

– Ну вот мы и разобрались, – чуть ли не нараспев произнесла Селия, когда двое ссорящихся злобно уставились друг на друга… что Илие удавалось на удивление хорошо, несмотря на незрячие глаза.

– Оана и Криспиан снова говорили с королевой, – сменила она тему. – Хотели убедить ее, что будет лучше, если Второй ковен возьмет на себя обучение Валеа.

Я едва заметно вздрогнула:

– Кто такая Оана?

– Заместительница Криспиана Балана, – пояснила сестра Николая.

– Люциан этого не допустит! – прорычала Ария. – Особенно теперь.

– Ты ему не расскажешь, – напомнила я ей о клятве.

– Хочешь присоединиться ко Второму ковену? – Ее недоверие меня позабавило. – Мы призваны защищать тебя.

– Что-то это не похоже на защиту.

– Потому что ты не знаешь, каково в других ковенах, – пояснил Илия, – поверь мне, Люциан с тобой очень мягко обходится.

– Вот именно, а Оана – настоящая тварь. Теперь, когда ты выжила, она попытается к тебе подмазаться. Не доверяй ей.

– Спасибо за предупреждение, но я не собиралась доверять никому из вас.

– Нам можно доверять, – защищала ведьма свой ковен.

– Валеа слишком умна для этого, – пробормотала Селия.

Я сделала большой глоток вина. Оно сразу же ударило в голову после перенесенных нагрузок, но в то же время помогло расслабиться.

– Люциан только недавно стал предводителем Первого ковена, – принялась объяснять Ария. – Его отец считался одним из самых верных последователей Селесты. Он умер вскоре после ее возвращения, как и отец Криспиана. Довольно странное совпадение, и ходили слухи, что обоих убили, потому что Селесте нужны были новые лидеры, и прежде всего молодые.

– Но зачем убивать их, если они были ей преданы? – Звучало совершенно нелогично.

– Да, но за время отсутствия королевы их власть сильно возросла, и никто не верил, что они смогут от нее вновь отказаться. И меньше всех в это верила сама Селеста. А Криспиан и Люциан все равно терпеть друг друга не могут. Около шести лет назад они оба были влюблены в молодую ведьму. Ее звали Тамия. – Выражение лица Арии помрачнело.

– Что случилось? – спросила Селия. – Ей хватило ума понять, что они оба – тупые альфа-засранцы?

Впервые за целую вечность я рассмеялась в голос. Слышать подобное из уст Селии казалось слишком неправильным.

Та лишь усмехнулась и отсалютовала мне своим кубком.

Ария не присоединилась к веселью.

– Нет. Тамия умерла, пытаясь сдать испытание на шестой уровень. Она этого не хотела. Если бы это зависело от нее, она бы пошла в ученицы к теткам Элени. Тамия всегда мечтала стать только целительницей, но ее мать была честолюбива. Она хотела, чтобы ее дочь стала самой молодой ведьмой, когда-либо получившей этот уровень. Думала, что сможет произвести впечатление на Селесту, когда та вернется. Люциан предложил Тамии сбежать с ним, но для него это означало верную смерть. От нашего народа так просто не отвернешься. У каждого есть свое место. – Это прозвучало как предупреждение. – Она не прожила и часа в том адском котле, а Люциан так и не простил себе, что не забрал ее. Тамия приходилась кузиной Валерии и Вито, – добавила девушка. – Думаю, вы знаете их обоих.

Я кивнула:

– Они тоже здесь, в лагере?

– Нет, – ответила Селия вместо ведьмы. – Они сбежали. Ходят слухи, что оба скрываются у виккан, но никто не знает наверняка. Селеста назначила за их головы награду. Как и за Мелинду.

– Не могу поверить, что я ее родственница, – вырвалось у меня.

– Только не говори об этом за пределами палатки, – предупредил меня Илия.

Большую часть времени он молчал, только периодически подливал нам вина. В конце концов мои конечности стали ощущаться очень легкими, почти невесомыми.

– А что-нибудь слышно о том, куда исчезла Мелинда? Королева назначает награду за голову любого, кто от нее сбегает?

Ария бросила быстрый взгляд на Илию, затем ведьма покачала головой.

– Только за тех, кто может быть для нее опасен. Мелинда не должна была пытать тебя. Если бы ты умерла, королева осталась бы без наследницы.

– Пытаешься заставить меня поверить, что у Селесты есть сентиментальные причины для этой карательной миссии? Я покинула Ардял не из-за Мелинды, а потому что боялась прабабушку.

Ария пожала плечами:

– Но ведь именно эту историю распространяет Селеста. Мелинда рискнула твоей жизнью, поскольку думала, что сможет противостоять Селесте благодаря бессмертию стригоев.

– Просто план не сработал. Мелинда прекрасно знала о последствиях, – вмешался Илия.

Я нахмурилась. Откуда ему это известно?

– Эта женщина заслужила любое наказание, – необычно резко сказала Селия, прежде чем я успела задать свой вопрос. – Она подстрекала Алексея сделать это с тобой.

Я слегка отодвинула свою тарелку.

– Решение помочь ей пытать меня… – На этих словах Селия поморщилась. – …твой брат принял самостоятельно. Она ведь не заставляла его, верно?

Девушка опустила голову:

– Нет, не заставляла. Но обещала ему исцелить меня и…

– Твой брат считал, что твоя магия связана со мной. Вот почему он помог ей. Моя судьба его не волновала.

– Он хотел спасти мою жизнь. – Она беспомощно подняла плечи. – Он не должен был этого делать. Не ради меня. – В ее глазах заблестели слезы. – Я подумывала о том, чтобы вбить себе в сердце деревянный кол, но тогда смерть Кирилла оказалась бы напрасной. Его жертва… Теперь я вечно буду нести в себе эту вину. Великая Богиня не предназначила мне эту жизнь. Я должна была умереть.

Потрясенная, я потянулась к ее руке:

– Одна жизнь не перевешивает другую. Твоя смерть не изменила бы прошлого. Даже если я презираю Алексея за то, что он сделал со мной и Кириллом, я могу понять его мотивы. Но это все равно было неправильно. – Николай как-то рассказывал мне, что стригои верят в предопределение. Якобы Великая Богиня выбрала их души для особой судьбы. Я считала это чепухой. Каждая душа отвечает сама за себя. Богиня лишь указывает нам путь. – С тобой все иначе, – попыталась утешить ее я. – Ты родилась, а не была создана. Как и мы. Твоя судьба в твоих руках. А выбирать смерть всегда неправильно.

– Я надеялась, что ты меня не возненавидишь. И, может быть, однажды сможешь простить Алексея. Когда-нибудь. – Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– О, я тебя умоляю, – фыркнула Ария. Чудо, что она до сих пор молчала. – Это чересчур даже для викканки.

Я не обращала на нее внимания:

– Не знаю. Я даже не знаю, прощу ли себя за то, что мой брат пошел на такую жертву ради меня. Он верил, что, убив себя, сможет помешать кому-либо снова причинить мне вред из-за моей магии.

Кирилл не имел права принимать такое решение без меня. Я не хотела этой жертвы, и она не принесла мне ничего хорошего. Даже спустя столько времени, которое я провела, разрываясь между яростью и грустью, мне по-прежнему каждый день его не хватало. Однако горе однажды полностью меня парализовало, и больше такого нельзя допускать. В одном Селия права: его жертва не должна быть напрасной, и однажды, когда Ардял будет свободен, я расскажу Эстере о мужестве ее дяди. Если, конечно, останусь в живых. Смахнув слезы, я сделала большой глоток вина.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, – вмешался Илия. – Но твоего брата тоже никто не заставлял приносить эту жертву. Он сам решил вернуть стригоям их магию. Чтобы защитить тебя. Похоже, в нем скрывался истинный ведьмак. Ты об этом еще не знаешь, но у нас считается большой честью пожертвовать собой ради тех, кого любишь. Хотелось бы мне с ним познакомиться.

– Он бы устроил тебе настоящую взбучку из-за истории с белладонной. – Селия тихо сглотнула. – Кирилл не смог бы жить в этом лагере. Он был обходительным и чувствительным.

– И, очевидно, довольно упрямым, – сказала Ария. – Он все время знал, что владеет вашей магией, и никому не рассказывал, чтобы вы могли жить в мире с людьми. Весьма достойно. Все эти «я пожертвую собой ради тех, кого люблю» так высоко ценятся среди нас только потому, что мы, как правило, не любим жертвовать собой. По крайней мере, не ради других.

Илия негромко рассмеялся в свой кубок с вином:

– Кто-то сегодня самокритичен. Может быть, тебя мучает совесть? Вы действительно бросили Валеа одну? Ты же помнишь, что я оставался рядом с тобой. Несмотря на дурацкие правила. Три дня.

– Заткнись! – огрызнулась она. – Я никогда не испытываю угрызений совести.

– Откуда ты знаешь, что Кирилл никому не говорил, что обладает магией стригоев?

Эта мысль, конечно, уже приходила мне в голову, но я отгоняла ее, потому что она напоминала мне о том, что Кирилл не доверился мне. Он ничего не рассказывал мне о своей жизни с Раду. Однако кое-что мне удалось понять. Наш дед мучил его не потому, что верил, будто Кирилл обладает даром бессмертия, а, скорее всего, просто из жажды мести. Потому что наша мать сбежала от него, и он ее за это так и не простил.

Ария прочистила горло:

– От Магнуса.

– Что ты делала с корбием? – резко спросил Илия.

– Ничего, что касалось бы тебя.

– Это очень даже меня касается. Если Селеста узнает, что ты с ним путаешься… в лучшем случае она будет его терпеть, но…

– Успокойся. – Ария усмехнулась. Очевидно, такое у этой парочки любимое хобби – дразнить друг друга. – Добродетель корбия вне опасности. И не из-за меня. В этом лагере он обращает внимание только на одну женщину.

Прежде чем Илия успел что-то ответить, полотнище палатки откинули, и внутрь шагнул Люциан. Он окинул взглядом кубки с вином и остатки нашего ужина.

– Празднуете?

Кузнец встал и скрестил руки на груди.

– Да. А ты что-то имеешь против?

– Ничуть. Просто хотел убедиться, что моя заместительница выполняет мои приказы. Я отведу вас обратно в палатку. – Он перевел взгляд с Арии на меня.

– Куда пойдет она, мне все равно, но я останусь здесь. И если ты планируешь заставить меня убираться в твоей палатке в качестве наказания, то сразу забудь. Предводитель ковена, – без особого уважения добавила я.

Вино развязало мне язык, и меня так и подмывало сказать ему что-нибудь похлеще. К счастью, в этот момент дала о себе знать моя вежливая викканская половина.

Ария поперхнулась вином, и оно расплескалось по столу, когда она выплюнула его, судорожно глотая ртом воздух.

– У тебя всегда были ужасные манеры. – Илия достал свою волшебную палочку и убрал пролитое вино. – А лучше сказать, что у тебя их совсем нет.

– Простите. – Она приняла искренне виноватый вид. – Мы уже практически собирались идти.

– Илия разрешил мне провести здесь ночь. – Я сделала еще один глоток. – А завтра я найду место, где можно остановиться и откуда меня не вышвырнут по щелчку.

– Что ты ей разрешил? – почти прорычала Ария. Ее взгляд перебегал с Илии на меня, словно она не могла в это поверить. – А мне ты никогда такого не предлагал.

– По уважительной причине. Ты храпишь, – бесстрастно ответил он, но его выдали покрасневшие уши. – Я очень надеюсь, что ты будешь тише, – добавил Илия, обращаясь ко мне.

– Я не храплю. – Ария подошла к нему ближе. – Мы оба прекрасно знаем, почему ты, трус, не позволяешь мне спать у тебя.

Селия прочистила горло, прервав спор.

– Не хватает только и нам поссориться, – заявила стригойка, хотя ссорились тут только двое. Она, как обычно, выступала посредником. Очевидно, к союзу с ведьмами девушка относилась вполне серьезно, и это отозвалось болью во мне.

Люциан подошел ближе к столу и повернулся ко мне:

– Во всем лагере ты не найдешь никого, кто бы согласился тебя приютить. Здесь все знают, где твое место. Тут нет одноместных палаток для избалованных принцесс, и присматривать за тобой входит в мои обязанности.

Меня не баловали ни дня с тех пор, как умерли родители, но указывать ему на это бессмысленно.

– Я освобождаю тебя от этой обременительной обязанности. Будь добр, поиздевайся над кем-нибудь другим.

– Не будь ребенком, королева этого не потерпит. – Его маска безмятежности наконец спала.

– Ребенком? – прорычала я. – Ребячеством было бы наколдовать бородавки у тебя на лице.

Селия хихикнула, но тут же стихла под хмурым взглядом Люциана.

– Я ухожу. – Ария похлопала меня по плечу. – Ты прекрасно обойдешься без меня. И я надеюсь, что ты будешь очень, очень громко храпеть. – Закончив эту фразу, она выскочила из палатки.

– Завтра она будет дежурить по уборке! – сердито выпалил Люциан. – Удерживать этот ковен вместе – хуже, чем пасти блох, – обратился он к Илие.

– Ты же заранее это знал. – Кузнец понес свой кубок к маленькому деревянному тазику.

Люциан запустил обе руки в волосы. Белая прядь тут же упала ему на лицо:

– Отцу эта задача не казалась такой тяжелой.

Мне показалось, что ведьмак забыл о нашем с Селией присутствии. А стригойка внимательно прислушивалась к разговору.

Илия ополоснул кубок:

– Твой отец был тираном. Его все боялись. Если ты спрашиваешь мнение своих подчиненных, то будь готов к разным точкам зрения.

– Мне следует переосмыслить свой стиль руководства. Это ты хочешь мне сказать? – уточнил ведьмак, и Илия, ничего не ответив, с преувеличенной тщательностью принялся полировать кубок.

– Хорошо, тогда до завтра, – сдался рассерженный Люциан. Я коротко кивнула. Если он ожидал благодарности за уступку, то его ждало разочарование. – Твой брат ждет тебя в замке, Селия, – обратился он к юной стригойке.

Вздохнув, та без возражений встала и обняла меня.

– Я знаю, тебе нелегко, и я бы пожелала тебе мирной жизни с людьми – даже если бы это означало, что мы больше никогда не увидимся, – прошептала она. – Но как же я рада, что ты вернулась. Я очень по тебе скучала.

Селия без труда пробила броню, сковавшую мое сердце. Я кусала губы, чтобы не признаться перед мужчинами, что тоже скучала по ней. Эти двое и так считали меня слабой.

– До скорой встречи, Илия, – девушка попрощалась с кузнецом и вышла вслед за Люцианом на улицу.

Хозяин палатки отрывистым жестом руки переместил оставшуюся грязную посуду в деревянную лохань, где она помылась и сложилась на небольшую доску сверху. Затем парень налил себе еще один бокал вина и залпом его осушил.

– Я иду спать, – объявил он, – и тебе тоже советую.

Я поднялась и последовала за ним в заднюю часть палатки, которая оказалась гораздо просторнее, чем выглядела снаружи.

– Почему ты остался здесь один, а не живешь с ковеном? И почему готов пойти против воли королевы ради меня?

Он вздохнул так глубоко, словно уже жалел, что разрешил мне остаться:

– Разве тебя никто не учил, что неуместное любопытство – это невежливо? А иногда и опасно?

– Нет. Мое прошлое преподало мне урок: я задаю слишком мало вопросов. Будь я менее внимательна к чувствам других людей, не оказалась бы сегодня в такой ситуации.

Плечи Илии расслабились, но он по-прежнему не отвечал на мои вопросы, а остановился перед одним из матрасов с лежащими на нем подушками и одеялами. Постель выглядела такой уютной, и я боялась, что, оказавшись на ней, больше не захочу вставать.

– Одна ночь, – напомнил он мне.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть.

– А где ты будешь спать? Я что, отбираю у тебя кровать?

– Нет. У меня есть своя. Ты не поверишь, но хотя я очень стараюсь держать людей на расстоянии, то и дело кто-нибудь обращается ко мне за помощью. В какой-то момент я поставил кровать, чтобы не спать все время на полу.

– Мог бы оставить гостей спать на полу.

Он почесал в затылке:

– Я бы так и сделал, но если об этом узнает моя мама, она наколдует мне бородавки на заднице.

Разразившись хохотом, я плюхнулась на кровать и стянула сапоги.

– Спасибо, Илия, – сказала я после того, как успокоилась. – Хотела бы я познакомиться с твоей матерью, а потом рассказать ей, какой ты вежливый и обходительный молодой человек. Она тоже живет здесь, в лагере?

Он уже отвернулся и шел к своей кровати, которая находилась немного поодаль, из-за чего я не заметила ее раньше. Кузнец, не оборачиваясь, ответил:

– Нет. Она в бегах, и я не видел ее больше двух лет. Моя мама… – Илия сделал паузу, и мне захотелось остановить его, чтобы он не продолжал. – Моя мать – Мелинда Дюмонт. Женщина, которая пытала и чуть не убила тебя.

Молодой человек сел на кровать. Вскоре свечи погасли, и в комнате воцарилась кромешная тьма. Ошеломленная новым открытием, я натянула одеяло до подбородка и задрожала, несмотря на тепло в палатке. Илия тоже зашуршал постельным бельем. Некоторое время мы лежали в тишине, но никто из нас так и не заснул.

Чуть позже на темной крыше палатки замерцали маленькие огоньки. Нет, не огоньки. Созвездия. Я узнала Деву и Рака. А вот загорелись Орион и Венера.

– Это ты сделал? – спросила я, нарушив молчание.

– Да, незадолго до того, как потерял зрение. Я вырос в доме своего деда. Но всякий раз, когда я навещал маму в Караймане, мы выходили ночью на равнину, и она показывала мне звезды. Заставляла меня запоминать их названия и рассказывала о созвездиях и их значении. Она ужасно с тобой обошлась, но она все равно моя мать, и я скучаю по ней.

– Это прекрасно. – Мой голос звучал хрипло.

Илия ничего не мог поделать с тем, кем стала его мать, так же как я ничего не могла поделать с тем, кем были мои дедушка и прабабушка.

Нам обоим не сильно повезло с семьей.

– Рад, что тебе нравится. Приятных снов, принцесса. Здесь ты в безопасности.

Перевернувшись на бок, я закрыла глаза. И этой ночью впервые за два с лишним года заснула без страха.

Когда на следующее утро я вышла на улицу, крики с поля боя звучали особенно громко.

– Который час? – спросила я у Илии, который обливался водой, привлекая внимание всех проходящих мимо ведьм. – И почему ты моешься на улице? – Я поплотнее натянула плащ. – Разве для этого не слишком холодно?

– Почти полдень, – проворчал он. – Я не хотел тебя беспокоить.

– Очень мило с твоей стороны. Почему ты меня не разбудил? Сегодня я не буду рабыней? – поддразнила я его.

Проснувшись полчаса назад, я обнаружила рядом с кроватью чашку чая и два куска лепешки с овощной начинкой. Позавтракав и освежившись, я отправилась на поиски сварливого хозяина дома, сына Мелинды Дюмонт, женщины, которой я доверяла и которая затем пытала меня. Стоило ли его бояться, раз он ее сын? Возможно. Но он помог мне вчера, а не просто отправил обратно в ночь. Вероятно, это просто уловка, чтобы я считала, будто нахожусь в безопасности, но я решила пока отбросить свои подозрения. По крайней мере в том, что касалось его. Мне необходимо хоть кому-то довериться. Этот ведьмак, пожалуй, худший выбор, но попробовать стоило. Лупа сказала бы, что я сошла с ума.

Илия подхватил полотенце и вытерся. На улице было не настолько холодно, как в последние несколько дней, но и не настолько тепло, чтобы ходить полуголым.

– Люциан не приходил. Полагаю, это означает, что сегодня ты отдыхаешь. – Он наконец натянул рубашку, и зеваки разошлись.

– Серьезно? А чем занимаются в лагере в выходной день? Смешивают яды или устраивают драки? – усмехнулась я.

– У тебя довольно острый язык, принцесса. – Илия вернулся к палатке и открыл ее, чтобы впустить свежий воздух и солнечный свет.

Я скрестила руки на груди:

– А почему ты еще не работаешь?

Смутившись, он провел рукой по влажным волосам. Обычно кузнец всегда их завязывал, но сейчас они свободно свисали до плеч.

– У меня было дело в другом конце лагеря, и я не хотел тебя тревожить. Судя по твоему виду, тебе было необходимо поспать.

– Я могу чем-нибудь помочь? Рискну предположить, что ты не собираешься проводить мне экскурсию по лагерю?

– Я покажу тебе, как правильно полировать мечи, – перебил он. – Ты получишь свой собственный, потому что успешно прошла испытание. Если позволишь, я сделаю его для тебя.

– Правда? – А я только-только начала привыкать к ножам. – Вообще-то я хотела отплатить за услугу, – объяснила я, стараясь скрыть отсутствие восторга. Зачем, ради Богини, мне меч? – Не знаю, куда еще могла бы пойти прошлой ночью. Так что еще раз спасибо.

Парень ничего не сказал в ответ, но вернулся в палатку и чуть погодя вынес обеденный стол наружу.

– Здесь воздух свежее. Немного солнца тебе не повредит.

– Ты просто хочешь тишины и покоя в своей палатке, признай это.

Он усмехнулся:

– Это одна из причин. А вторая заключается в том, что твой народ должен видеть: ты не боишься тяжелой работы. За это они будут тебя уважать. Так что больше не будем прятать тебя внутри.

– Как скажешь, – сдалась я, хотя и не могла отделаться от ощущения, что он сам прячется. Впрочем, это уже меня не касалось.

В течение следующих нескольких минут Илия терпеливо объяснял мне, как правильно полировать мечи, и я принялась за работу. Вскоре из его палатки раздался уже знакомый звон металла о металл.

Весна победила зиму. Я наслаждалась теплом, не обращая внимания на проходящих мимо ведьм, которые пялились на меня как на редкое насекомое, и занималась своим делом, далеко не таким напряженным, как работа со стрелами. В то же время у меня в голове появился вопрос, как стригои справлялись с солнцем после возвращения магии. Изменилось ли что-нибудь в этом отношении? Селия говорила, что яркий свет противопоказан их глазам. Однако сказку, будто они вспыхивают от малейшего солнечного луча, придумали люди, которые надеялись таким образом избавиться от стригоев.

В какой-то момент шум утих, и ко мне вернулся Илия. Поставил на стол чашку с прохладной водой и проверил готовые мечи.

– Над этими двумя придется поработать еще раз, – сказал он через некоторое время. – Лезвия не совсем ровные.

На мой взгляд, они выглядели идеально, но я без лишних слов забрала их обратно. В душе еще теплилась надежда, что он все-таки позволит мне переночевать здесь следующей ночью, если я буду полезной.

Илия отложил последний меч, над которым я только что трудилась, и поднял голову, прислушиваясь.

– Вот идиот, – вдруг буркнул он. – Чего, по его мнению, он этим добьется?

– О чем ты?

Ответ я получить не успела, потому что кузнец уже тяжелой походкой направился в сторону тренировочной площадки. Вскочив, я поспешила за ним. Сегодня здесь собралось гораздо больше ведьм и ведьмаков, чем в предыдущие дни, и мне быстро стало ясно, за кем они наблюдали. Николай и Люциан нападали друг на друга, вооружившись посохами. Несмотря на разлетающуюся при каждом шаге грязь, оба сражались с непревзойденным изяществом и мастерством.

– Николай Лазарь бросил вызов Люциану, – тем временем объясняла одна довольно молодая ведьма передо мной своей соседке. – Я ставлю на стригоя. Только посмотри, как он зол.

– И при этом прекрасен, – ответила вторая.

Я закатила глаза.

– Чем же Люциан так спровоцировал палатина? – с любопытством спросила третья. – На моей памяти его никогда ничего не выводило из себя. Даже когда сюда притащили его брата. Помните? Он и глазом не моргнул.

– Без понятия. Но королеве это не понравится, – напророчила беду первая. – Люциану лучше не трогать ее любовника. У них и так напряженные отношения.

Другая ведьма махнула рукой:

– Даже если Люциан отрубит лучшую часть тела стригоя, – зашептала девушка, – к вечеру все заново отрастет, и он сможет обслужить королеву.

Две другие ведьмы с тоской вздохнули, а затем все трое дружно захихикали.

Должно быть, я издала какой-то звук, потому что они обернулись, продолжая смеяться, а потом смущенно уставились на меня. Я скрестила руки на груди. Все трое едва ли были старше меня, а значит, слишком молоды для армейского лагеря. Узнав меня, девчонки поспешно поклонились и убежали.

Потеряв Илию из виду, я протиснулась сквозь толпу болельщиков к барьеру, ограждавшему тренировочную площадку. Обнаженные торсы Николая и Люциана покрывал слой грязи, и без использования своих особых способностей их силы были равны. Они отбросили свои боевые посохи и набросились друг на друга, как два борца. Люциан что-то сказал Николаю на ухо, после чего тот зарычал и повалил его на землю. Но не успел он броситься на него сверху, как ведьмак резко вскочил, и Николай упал на спину. Толпа в унисон застонала, когда палатин сбил Люциана с ног, и тот рухнул лицом в грязь. Подбадривающие вопли стали громче. Группа стригоев расположилась на одной стороне площадки, а ведьмаки – на другой. Борцы так быстро перекатывались, что виднелся лишь клубок мышц и конечностей. Наконец Николай вскочил и нанес Люциану удар ногой в бок. Толпа застонала, но ведьмак только рассмеялся:

– Это все, на что ты способен? Не такой уж ты злобный и явно не напрягаешься. Лучше…

– Следи за языком. – Николай бросился на противника, но Люциан впечатал кулак ему в лицо.

Это могло продолжаться часами, потому что ни один из них не мог победить в схватке.

Все внимание было приковано к колдуну и стригоям, поэтому никто не заметил приближающуюся со стороны замка Селесту. Только когда она зависла над землей на некотором расстоянии от бойцов, крики смолкли. Внезапно наступила полная тишина. На этот раз королеву сопровождали не боевые ведьмаки, а четыре фигуры в плащах и со светящимися глазами.

– Она вызвала еще больше призрачных ведьмаков, – пробормотал кто-то позади меня.

Я обернулась. Марго и Альма, тетки Элени, стояли прямо за моей спиной. Альма с тревогой наблюдала за спутниками королевы ярко-голубыми глазами. Сегодня она была не в платье, а в красной юбке, усыпанной пестрыми цветами, которые нервно раскрывались и закрывались. Марго кивнула мне в знак приветствия.

– Мы думали, ты заглянешь в гости. – В ее голосе прозвучал тихий упрек.

– Я была очень занята, – извинилась я. – Но я исправлюсь, обещаю.

– Поздравляю с шестым уровнем. – Альма улыбнулась мне. – У меня ушло три дня. Ты хорошо справилась.

– Почему вы называете их призрачными ведьмаками? – сменила тему я. – Кто они такие и откуда взялись?

На мгновение мне показалось, что женщины не ответят, но Альма все-таки решилась:

– Они не из плоти и крови, как мы, а фантомы умерших магических существ. Колдунов или ведьм, виккан или стригоев. Неважно. Мама пугала меня ими, если я ее не слушалась.

Марго неохотно ее перебила:

– Это не детские страшилки. Наоборот. Нексор командовал целой армией этих чудовищ. – Она опустила голову. – Он создал их во время своих поисков бессмертия. Говорят, один только их облик заставлял наших врагов бежать с поля боя.

Армия Нексора. Меня бросило одновременно в жар и холод.

– После смерти Нексора Эстера уничтожила их всех, – продолжала Марго. – Но Селесте удалось призвать некоторых призраков обратно, или же она их воссоздала. Никто точно не знает, чем она занимается в Ониксовой крепости.

Я нахмурилась:

– Как можно убить того, кто уже мертв?

Черты лица Марго помрачнели:

– Она сожгла их. Всех. Всех без исключения. Заперла в Ониксовой крепости и обрушила на них свой колдовской огонь. Когда он погас и чудовища погибли, песчаник, из которого изначально была построена эта крепость, засиял, как сверкающий полированный оникс. Зло пробило себе дорогу в эти стены. И теперь Брианна правит там как наместница Селесты. Она сама управляет крепостью как королева, и Селеста позволяет ей все. Брианна – это мать Ярона.

– Я знаю. – Мне потребовалось мгновение, чтобы обработать новую информацию. Об этой женщине придется подумать позже. – Селеста вызывает духов из страны вечного лета? – спросила я. – Или вообще их не отпускает туда?

– Этого мы не знаем. Очень немногие из нас верят, что души после смерти отправляются в страну вечного лета. Но если это так, то душам призрачных ведьмаков не дали такого шанса. Она привязала их к этому миру. – Марго еще сильнее понизила голос. – Это темная магия, которая считалась давно забытой.

– В любом случае, тот факт, что Селеста призвала фантомы, не сулит ничего хорошего, – заявила Кайла, подойдя к нам. Одна ее рука лежала на рукояти меча, а боевой посох был пристегнут к ремню на спине. – Эти монстры выследили Ярона и отвели его к матери, чтобы та его прокляла. А ты не должна здесь находиться.

– Никто из нас не должен здесь находиться, но, очевидно, не у каждого есть выбор.

Стригойка тихо вздохнула:

– В этом ты права, и как же мне бы хотелось его иметь. Поздравляю с шестым уровнем. Слышала, прошлой ночью вы отмечали в палатке Илии.

– Да.

Глава 8

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Селеста с улыбкой плыла по воздуху к Николаю и Люциану. Ведьмак опустился на одно колено перед своей королевой. Его грудь вздымалась и опадала, он с трудом пытался перевести дыхание, а Николай застыл, словно статуя. Оба получили раны. Кровь стекала по руке Люциана и капала на мокрую землю. Николай вытер грязь с лица, провел рукой по волосам, и к тому времени длинный порез у него на груди уже затянулся.

– Только ты способна заставить этого мужчину вести себя так глупо, – пробормотала Кайла. – Не представляю, о чем он вообще думал.

– Какое отношение эта драка имеет ко мне? – Ответа я не дождалась, потому что она сосредоточила все внимание на своем палатине.

– Пожалуй, это ничья. – Легкая улыбка на губах Селесты никого не могла обмануть. Она кипела от ярости, а черные татуировки на ее лице светились. Что ее разозлило? То, что Николай вел себя как безумец, или то, что он не приклеился к ее боку, будто болонка? – А вы как считаете, кто победил бы? – Королева очень медленно пролетела вдоль толпы. – Предводитель Первого ковена или мой самый верный союзник? – Никто не ответил. – Я жду. Наверняка вы заключали пари. – Не хотелось бы мне сейчас оказаться на месте букмекера. – Кому в голову пришла идея устроить эту дуэль? Вам больше нечем заняться?

– Это была моя идея. – Илия вышел из толпы зрителей и так кротко поклонился Селесте, что это граничило с грубостью.

Ее фальшивая улыбка превратилась в тонкую линию:

– Мой любимый племянник. – Ведьма укоризненно нахмурилась. – Ну почему ты всегда такой непослушный? Ты же знал, что мне не понравится, если они подерутся.

Молодой кузнец почесал в затылке, словно раскаиваясь:

– Просто не смог удержаться. Мне очень жаль.

– Я буду вынуждена наказать тебя и не допущу, чтобы подобное повторилось.

– Это была не его идея. Я бросил вызов Николаю, – вмешался Люциан. – Мне стало скучно. Не думал, что ты будешь против.

– Разве в наших рядах нет бойцов, с которыми ты мог бы посоревноваться?

– Нет. Больше нет, – твердо ответил он.

Селеста негромко рассмеялась:

– Понимаю. Тогда мне придется придумать задание, которое тебя займет.

Люциан едва заметно покачнулся от этого заявления, но Николай положил руку ему на плечо.

– Я начал бой, – признался он. – И я сам в состоянии решать, с кем мне мериться силами. – Улыбка, которой он одарил Селесту, излучала тепло и мягкость. – Не нужно наказывать никого из них, дорогая.

– Нет, нужно, хотя бы за то, что они мне солгали.

Николай подошел к королеве, опустил голову и что-то шепнул ей на ухо, так, чтобы не расслышали остальные. Я сжала руки в кулаки.

– Что ж, хорошо, – объявила Селеста после того, как стригой отошел. – Возвращайтесь к работе.

Толпа тут же рассеялась. Ведьмам и ведьмакам не терпелось поскорее убраться подальше от темной ауры своей королевы. Даже Альма и Марго ушли, но прежде Альма погладила меня по руке. Я же неотрывно смотрела на трех мужчин, которые все еще стояли рядом с Селестой.

– Вот дерьмо, – пробормотала Кайла. – Хватит его так провоцировать. Это слишком опасно для всех нас.

– Ты шутишь? Я не сделала ничего, что могло привести к такой ситуации.

– Этот мужчина просто не способен мыслить здраво, когда речь идет о тебе. Он очень зол на Люциана.

– Это не совсем комплимент, надеюсь, ты в курсе, – прошипела я в ответ.

– На следующем заседании Совета нам придется обсудить обязанности предводителей ковенов. Кажется, о них немного забыли, – объявила Селеста. – Я хотела узнать, как продвигаются дела у моей наследницы, а вместо этого обнаруживаю предводителя ковена, который отвечает за ее обучение, в грязи.

При этом королева летала вокруг Николая и Люциана.

– Он хотел продемонстрировать Валеа новые техники, – дерзко выпалил Илия. Она явно не спустит ему этого с рук. – Чтобы она поняла, как мы сражаемся.

– Ладно. Если это правда, очень надеюсь, что в следующий раз я увижу, как дерется Валеа. – Селеста развернулась, и ее глаза нашли меня без малейшего промедления. Она подплыла ко мне, а призрачные ведьмаки застыли в некотором отдалении. – Отныне, получив шестой уровень, ты будешь присутствовать на заседаниях Совета. Это тоже важная часть подготовки к твоим будущим обязанностям.

– Как пожелаешь.

От удушливого запаха лилий у меня защекотало в носу.

– Тебе действительно удалось меня удивить, – сказала мне прабабка. – А может быть и нет. Почему ты скрывала, что умеешь обращаться со своей магией?

Этим испытанием она загнала меня в ловушку. Чего-то в этом духе я и боялась с самого начала, и все равно попалась. И как только не додумалась переждать три дня или сломать себе что-нибудь?

– Интересно, какие еще у тебя есть секреты, – прошептала Селеста мне на ухо. – Наверное, один из них мы могли бы раскрыть вместе. У меня кое-что пропало. И я думаю, что Мелинда захватила эту вещь с собой, когда… – Королева сделала театральную паузу и провела когтем по моей щеке, но не оцарапала. – Вскрывала тебя. – Я чуть слышно ахнула. – Ты понимаешь, о чем я? – тихо проворковала ведьма, а я покачала головой. – Гримуар Эстеры. Он исчез, а ведь он принадлежит мне. Тебе случайно неизвестно, куда он пропал?

– Нет, – выдавила из себя я. Она искала книгу! Разумеется. Я не рискнула прямо сейчас усилить завесу невидимости на цепочке. Такой явный всплеск магии Селеста точно почувствует. – Я… – Я сделала такую же драматичную паузу, как она пару секунд назад. – …не знаю.

Королева выгнула бровь, словно ее забавляло, что я ее передразниваю, но было ясно, что рано или поздно мне придется за это заплатить. Будь я умнее, не стала бы ее провоцировать.

– Хорошо. – Селеста села на метлу и взлетела. – Я просто хотела убедиться, что это не ты его у меня похитила. Последствия тебе бы не понравились, но теперь, когда мы все прояснили, можно переходить к приятной части сегодняшнего дня. Николай! – Его имя прозвучало как удар хлыста. – Проводи меня.

Одним движением она удалила грязь с его одежды, а разодранная ткань починилась сама собой. Палатин взмахнул крыльями и поднялся в воздух вслед за королевой, не удостоив взглядом ни Кайлу, ни меня.

Призрачные ведьмаки сделали еще один круг над лагерем, прежде чем отправиться следом. Они двигались совершенно синхронно, подобно марионеткам. Даже их плащи одинаково развевались на ветру. У меня по спине побежали мурашки. Сколько же их она воссоздала и на что они способны? Только когда темные фигуры исчезли за крепостными стенами, я с облегчением выдохнула. Кайла тоже перевела дух, и я не сомневалась, что она знает, каким обещанием Николай отговорил Селесту от ее плана. Я с трудом подавила подступающую тошноту.

– Завтра утром будь здесь, и мы начнем тренировки. – С этими словами Люциан ушел, не дожидаясь моего ответа.

Кайла посмотрела ему вслед.

– А кое у кого хорошее настроение. Знатные ведьминские семьи гордятся своей длинной родословной и привилегиями, которые ей сопутствуют. Одна из них заключается в том, что только отпрыски самых знатных ведьмовских семей служат в Первом ковене и обучают наследников престола, – пояснила она. – Род Фаркас возглавляет этот ковен уже много веков. Но это не значит, что во все времена не находились семьи с похожим происхождением, стремящиеся занять эту должность. Если Люциан проявит хоть малейшую слабость или королева откажет ему в благосклонности, они набросятся на него, как стервятники. Этому парню повезло, что Селеста позволила ему самому выбрать свой внутренний круг. Или не повезло, в зависимости от обстоятельств. Все они молоды и неопытны, и вдруг происходит нечто подобное. Люциан не должен был позволять Николаю бросать ему вызов.

– Я бы сказал, что палатину следовало подумать о последствиях, – вклинился Илия. – Если только он не добивался чего-то, о чем мы не знаем. Как бы то ни было, мне пора возвращаться к работе.

Он не просил меня следовать за ним, но я все равно пошла. Попрощавшись с Кайлой взмахом руки, я побежала за кузнецом.

– Раз сегодня у меня выходной, как ты думаешь, я могла бы сходить в замок и взять что-нибудь почитать из библиотеки Эстеры? – Хорошо, что у меня не дрожал голос. Нужно максимально использовать время, пока Селеста отвлечена, даже если мне не хотелось представлять, чем они с Николаем занимаются в это время.

– Почему бы и нет? Это не запрещено. Большинство ведьм просто не любят читать.

– Хорошо. – Я постучала по своей броши. – Увидимся за ужином.

– Тебе самой известно, где твое место.

Оставив его реплику без ответа, я поднялась в воздух. Если этот парень думал, что сможет легко от меня избавиться, то придется его разочаровать.

Когда я приземлилась, портал замка был широко открыт. Я поднялась по ступенькам ко входу. В первый визит на мне было надето викканское платье и я была совсем еще девчонкой. Сегодня же я стала женщиной, и прохладная черная кожа формы ведьм приятно облегала кожу. Я не проиграю. Если викканская вера чему-то и научила меня, так это тому, что нельзя терять из виду свою цель или сомневаться в себе. Даже если это звучит проще, чем получается на практике. Лжец тот, кто утверждает, что никогда не сомневался. Но если теряешь веру в себя, то считай, что ты уже потерял все. Великая Богиня давала нам лишь то, за что мы боролись.

Стражники пропустили меня, и никто не остановил по пути в библиотеку. Из древней книги я почерпнула какие-то обрывочные знания и до сих пор не представляла, что ждет меня по возвращении. Лупа томилась в темнице, а надежда на то, что, несмотря на все разногласия, мы с Николаем будем сражаться на одной стороне, испарилась.

Я прошла через холл. Карайман построила Эстера, а она хотела для своего народа большего, чем вечные сражения. На мгновение я подняла взгляд на картину, висевшую в холле, и расправила плечи. Она сражалась, пожертвовала собственной любовью и подарила своему народу столетия мира. Я понятия не имела, откуда у нее взялась эта сила. Не знаю, хватит ли у меня самой сил продолжить борьбу вместо нее. Уверена, другие до меня уже пытались и потерпели неудачу, и меня, скорее всего, постигнет та же участь. Но нужно по крайней мере попробовать.

Добравшись до библиотеки великой королевы, я прошла мимо нее к широкой лестнице, ведущей на верхние этажи. Машинально прикоснулась к спрятанному медальону. Два года назад мне с трудом удалось найти потайные покои Мелинды, точнее, Эстеры. Комнату, где хранились все гримуары королевы с момента постройки замка. Эти покои обладали собственным разумом.

– Укажи мне путь, – попросила я книгу в медальоне у себя на шее. – Если я должна победить зло, ты должна мне помочь.

Я повернула за угол. Замок был мне знаком и в то же время чужд. Я поднималась по широким лестницам и проходила по узким коридорам. В некоторых из них находились обитатели замка, другие пустовали. Ведьмы смотрели с любопытством или словно сквозь меня. Меня это устраивало, однако кто-нибудь все же мог рассказать Селесте, что я бродила по замку. Тогда мне понадобится правдоподобное объяснение. Найду ли я снова оранжерею, если попытаюсь? Или спальню Анкуты? Призрак бабушки покинул замок и отправился в страну вечного лета. Мне нравилось представлять, что она встретилась там с душой своего сына. От этой мысли я улыбалась, поднимаясь все выше и выше. Каменные стены излучали холод, которого раньше не ощущалось, и я подумала, не связано ли это с присутствием Селесты. Может, замок ненавидит королеву так же, как я? Неожиданно ко мне примчался люмин, сверкая так ярко, что слепил глаза. Он задорно заплясал по коридору, и я откликнулась на его молчаливый зов. Мы свернули еще два раза и попали в коридор, который показался мне таким узким, что я боялась просто-напросто не пролезть. За ним находилась лестница в башню, примыкавшую к внешней стене замка. Ступеням не было конца, но изредка в каменной кладке попадались оконные проемы, и тогда я видела лагерь, раскинувшийся на равнине в бледном полуденном свете. Не останавливаясь, я шагала дальше, пока внезапно передо мной не возникла знакомая дверь. Вздохнув с облегчением, я замерла.

– Давно пора. Где тебя носило так долго? – поприветствовала она меня.

– У людей, – отозвалась я, ничуть не удивившись, что она меня узнала.

В центре дверного полотна появилось крошечное личико. Большие круглые глаза, луковица носа, крошечный рот. А вот это что-то новенькое.

– Трусиха.

Люмин надо мной брызнул возмущенными пузырьками света.

– Тебе виднее, – проворчала я в ответ. – А почему ты сама прячешься в самом дальнем углу?

– Отсюда открывается самый красивый вид, – хмуро ответила дверь.

– Ну разумеется. Ты меня впустишь?

– Селеста довольно часто сюда заходит, – сообщила она мне, хотя ее никто не спрашивал. – Будь осторожна. – Внезапно она забеспокоилась и понизила голос. – Она ищет гримуар Эстеры. Не стоит оставлять его здесь. Она замолчала, втянула в себя воздух, а затем улыбнулась, почувствовав книгу. – А вот и он. Не самый надежный тайник.

– Ничего лучше мне в голову не пришло. Селеста смогла бы прочесть в нем то же, что и я? – Просто смешно, что дверь оказалась моим единственным союзником.

Та кашлянула.

– Конечно нет. Он открывается только тем, кто носит семиконечную звезду, – подтвердила она мое предположение. – Но на протяжении веков ходили разные слухи, находились мелкие замечания, велись случайные неосторожные разговоры, встречались оставленные записки. Селеста ведь не дура.

– Я никогда так и не считала. Можно мне взглянуть на другие гримуары? Так, чтобы королева меня не нашла?

– На некоторое время я могу спрятать комнату от нее. Так что поторопись.

Дверь распахнулась, и передо мной предстало точно такое же помещение, каким я его и запомнила. Даже метлы по-прежнему стояли в держателе у окна. Я шагнула внутрь, и дверь за мной захлопнулась. Изменилось лишь одно. Гримуары королев больше не стояли на полке, а лежали на столе или стопками располагались вокруг него. Некоторые в открытом виде, другие стянуты ремешками, а из двух были вырваны листы. Я сомневалась, что книгам понравилось такое варварское обращение. Сцена выглядела так, словно кто-то в спешке что-то искал.

– Это работа королевы? – удивленно спросила я. – Она нашла то, что искала?

– Нет, – буркнула дверь. – Вот почему Селеста возвращается снова и снова.

– Она спрашивала меня об источниках магии.

– Конечно. Стригои в качестве соратников – это, конечно, хорошо, но Селесте нужно от палатина нечто другое. – Я проигнорировала завуалированную подколку. – Только с помощью источников она сможет увеличить свою силу, а поскольку ты умная девушка, то уже наверняка сама догадалась, что она замышляет.

– Она хочет расширить границы Ардяла.

Я рассеянно подняла один из вырванных листов бумаги. На нем оказалось изображение семиконечной звезды. Украшавшие мою спину росчерки и руны постоянно менялись в зависимости от моего настроения или ситуации в целом. Кожу при этом покалывало – не самое приятное ощущение. Семиконечная звезда на листе бумаги тоже менялась. В ее центре расцвел трискелион – знак триединства. Раскрытые спирали обвились вокруг верхних перемычек метки, словно живые змеи.

– Этот рисунок – из гримуара Дорианы, – сказала дверь. – Она правила пятьсот пятьдесят три года назад и тоже носила семиконечную звезду, но никому об этом не рассказывала. Знала только ее мать. Королева Нуметра. Она покончила с собой, когда Дориана стала достаточно взрослой, чтобы взойти на трон. Злые языки тогда утверждали, что Дориана убила свою мать. Но это чепуха. Нуметра пошла на смерть после того, как заставила Дориану поклясться никому не рассказывать о том, что носит семиконечную звезду. Она хотела защитить свою дочь.

– Почему никто не должен об этом знать? Разве это не великая честь? – Впрочем, я тоже не стала бы раздувать из мухи слона. – Что делает ее такой особенной? Только магия, которая в ней заложена?

– Это тебе предстоит самой выяснить. Я не собираюсь рисковать из-за тебя своей шкурой. Селеста превратит меня в щепки.

– У тебя нет шкуры, – сообщила я ей, – так что рассказывай.

– Мой рот на замке.

– Эстера была первой королевой, которая получила семиконечную звезду после Вилы, и, если я правильно поняла, лишь очень немногие наследницы носили метку после нее. Ты знала их всех?

Какое-то время дверь молчала, и я испугалась, что рассердила ее.

– Да, – неожиданно выпалила она, когда я уже перестала надеяться.

Я подобрала другой лист и посмотрела на него. Рисунок изображал влюбленную пару. Они стояли близко друг к другу на колокольне. Их лица разглядеть мне не удалось.

– Это Катя и Илай. Единственный мужчина-носитель семиконечной звезды. О нем почти никто не знает, хотя у него были все шансы положить конец этой войне. Он погиб в бою. Викканская верховная жрица того времени наслала морок на его разум, и он бросился прямо на мечи ее ковена. Катя от горя выбросилась из окна. К счастью, их дочери на тот момент было уже четыре года, и она продолжила род. Жаль было видеть, как девочка растет такой печальной.

Эта дверь стала свидетельницей стольких историй…

– А есть истории со счастливым концом? – Я отложила бумагу и подошла к окну, о котором шла речь. Лагерь простирался до подножия гор, туманные облака висели в их вершинах, и вдруг тоска по солнечным весенним дням стала такой сильной, что у меня защемило в груди. Мимо окна пронеслась тень, и я поспешно отпрянула, узнав эти огромные крылья. Разве он не должен быть с Селестой? Быстро же они.

– Нет, – с некоторым запозданием ответила дверь. – Если подумать, я не могу вспомнить ни одной счастливой истории.

– Великолепно. – Вернувшись к столу, я открыла один из гримуаров, стараясь ничего не сдвинуть. – Селеста просмотрела все книги?

У меня определенно не было столько времени.

– Да. Но каждая из этих книг обладает своим секретом. Я скажу тебе, какие из этих гримуаров принадлежали носителям семиконечной звезды, как говорила для каждой из них. – В голосе двери отразились грусть и усталость.

– Не знаю, справлюсь ли я с этой задачей, – тихо призналась я. – Почему у меня должно получиться? Я ведь только наполовину ведьма.

Моя собеседница пробормотала что-то невразумительное, что не особенно обнадеживало. Маленький люмин, который залетел со мной в комнату, вдруг бешено закружился у меня над головой.

– Ты должна уйти. – Судя по голосу, дверь неожиданно запаниковала. – Немедленно. Меня ищет Селеста.

Мой взгляд в последний раз скользнул по столу – все выглядело так же, как и в тот момент, когда я пришла.

– Я вернусь.

– И тогда мы еще поговорим. – Быстрыми шагами я направилась к двери, открыла ее, и меня практически вытолкнуло наружу. Когда я оглянулась, комната уже исчезла.

Деликатное покашливание заставило меня повернуться. По лестнице спускался Николай.

– Валеа, – поприветствовал он меня с серьезным выражением лица. – Что ты здесь делаешь? Разве я тебя не предупреждал?

– Предупреждал. Но вопрос скорее в том, что ты здесь делаешь. Почему ты не с королевой?

Он был так близко, что я могла до него дотронуться, чего я, конечно, не сделала, но его запах уже окутал меня. Я почувствовала легкий аромат лилий и ненадолго закрыла глаза.

– Я направлялся в свою палатку, когда увидел тебя в окне. И мне просто стало любопытно. Не далее как два часа назад ты разозлила королеву, а теперь шпионишь в ее тайной комнате. Причем даже не очень умело.

– Ты ей расскажешь?

Он склонил голову набок:

– Нет, если ты расскажешь мне, что ты там делала. И в следующий раз, когда соберешься на поиски, будь осторожней. Кто угодно мог тебя обнаружить.

– Шантаж, Николай? Это на тебя совсем не похоже.

Внутри меня закипал гнев. Зачем он связался с Селестой? Я бы предпочла, чтобы он объявил ей войну. Это было эгоистично и стоило бы стольких жизней, но мысль о том, что он делает с ней то же, что делали мы…

Выражение его лица смягчилось, как будто Николай понял, о чем я думала.

– Я не шантажирую тебя. Просто хочу, чтобы мы могли доверять друг другу.

Я сухо рассмеялась:

– Мы и раньше друг другу не доверяли. Зачем нарушать славную традицию? Я здесь ради Лупы. Меня волнует только она.

– Лгунья из тебя всегда была паршивая.

Гнев закипел и вылился через край:

– А мне и не требовалось ею быть. Ты знал мой секрет с нашей первой встречи и ничего не сказал. Почему ты переспал со мной в Аквинкуме? Что рассчитывал от этого получить?

Он поднял руку, чтобы откинуть прядь волос с моего лица, но я вздрогнула, и он опустил ее в тот же миг.

– Ты поверишь мне, если я скажу «ничего»? Если скажу, что был так очарован тобой, что безумно тебя захотел?

Его голос звучал так настойчиво, а слова – так искренне, что по моей шее пополз румянец. Как бы мне хотелось, чтобы все сказанное оказалось правдой.

– Было бы глупо в это верить. – Внутри разлилась горечь, как когда жуешь корень горечавки.

– Наверное, да. Я знал, что кто-то из вас двоих, либо ты, либо Кирилл, владеет нашей магией, и я знал, что этот кто-то должен умереть, чтобы мы могли жить. Но я надеялся, что есть другой способ. – Он потер обеими руками бледное лицо. – А в чем твое оправдание? Почему ты мне солгала?

Я прислонилась к стене:

– Я не знала, имеешь ли ты отношение к смерти Софии, а потом боялась, что ты возненавидишь меня, потому что ненавидишь Раду, раз я – его внучка. И оказалась права, ведь после того как к тебе вернулась магия, ты от меня отвернулся. А я действительно ничего не знала. С какой стати мне рассказывать тебе правду о своей семье? Ты не хотел иметь ничего общего с ведьмой. – Я твердо посмотрела ему в глаза.

– Мне жаль, – тихо сказал он. – Магия послужила для меня доказательством того, что ты носительница нашего бессмертия. Я рассказал Алексею о семиконечной звезде, но попросил его ничего не предпринимать, пока… – Его тело напряглось, а поза стала скованной. – Я хотел уехать на одну ночь, чтобы понять, что для меня важнее. Селия или ты. Мне ведь пришлось бы пожертвовать одной из вас.

– А Алексей принял это решение за тебя. – Я сглотнула.

– Когда я вернулся, а тебя нигде не было, я понял, что не готов от тебя отказаться. Вот почему я прервал ритуал и убил Раду. Я не мог принести тебя в жертву, даже ради Селии или своего народа. А потом Кирилл покончил с собой, и я все равно потерял тебя. – Он смотрел на меня с такой нежностью, что мое сердцебиение участилось.

Нам следовало сказать друг другу все это гораздо раньше. И все же пока я решила не раскрывать ему всю правду. Не говорить о том, что у него есть дочь, и не рассказывать о задании Эстеры. Велика вероятность, что я не выживу. Но это не так важно. Лишь бы он выжил, а потом, когда все закончится, перенес Эстеру в Ардял и вырастил ее. Я бы оставила ему послание, чтобы он обязательно ее нашел. Николай заслуживал того, чтобы узнать ее, он стал бы отличным отцом. Один из нас должен выжить. Я не позволю Эстере расти такой же одинокой, как дочь Кати и Илая. В моей семье никогда не было счастливых историй, но вместе с Николаем мы могли разорвать этот порочный круг. Возможно, это не самое мудрое из моих решений, но именно его я приняла сердцем.

– Впредь мы должны работать вместе, ты так не считаешь? – мягко спросил он. – Больше никакой лжи. Больше никаких оправданий.

– Полагаю, под совместной работой ты подразумеваешь, что мы будем следовать твоему плану. – Он поморщился от упрека в моем голосе. – А для этого всем нужно забираться в постель к какой-нибудь ведьме или ведьмаку? Я могу выбрать, кого мне взять, или это ты тоже продумал?

Он моргнул, заметно смутившись, а затем устало потер виски.

– Нет. Такая жертва требуется только от меня, – процедил стригой сквозь зубы, подтверждая мои худшие опасения.

– Неужели не нашлось другого выхода? – осторожно спросила я.

Наверное, правильно было бы рассердиться, но меня одновременно накрыло ужасом и печалью. Из-за него.

Николай опустил голову, не в силах смотреть на меня.

– Был. Я мог бы позволить ей уничтожить твой народ и мой вместе с ним. Пожертвовать своей добродетелью – меньшее зло. Разве ты не согласна? – прорычал он, словно стыдясь своей откровенности. – Полагаю, ты так и не скажешь мне, что искала?

– Не могу.

Стригой рассмеялся – безрадостно и разочарованно.

– Хорошо, видимо, тебе не нужны союзники.

Я в них нуждалась, и очень сильно. Но только не в нем. Он должен выжить и позаботиться об Эстере, если меня не станет.

– Однажды я тоже совершил такую ошибку, – продолжил он. – А сейчас у меня нет времени, чтобы убеждать тебя в обратном. Но предупреждаю, не вставай у меня на пути. – С этими словами стригой пошел вверх по лестнице.

– На каком пути? Что ты задумал? Ты собираешься остановить Селесту? – Я не могла не спросить об этом. – Помочь Лупе и Алексею?

– Они не оказались бы в такой ситуации, если бы послушали меня.

– О! Как же они посмели этого не сделать? А теперь бремя наших неверных решений ложится на твои широкие плечи. О, я так тебе сочувствую. – Едва я успела произнести последние слова, как он снова оказался так близко ко мне, что кончики наших носов соприкоснулись.

– Это правда. Рад, что ты наконец-то это поняла. – Улыбка, заигравшая у него на губах, выглядела такой же холодной, как и расстояние между нами. Расстояние, которое создала я. Николай положил руку мне на талию. Воротник его рубашки приоткрылся, и я увидела на ровной светлой коже первое слово его родового девиза. «Amor». – Если хочешь идти своим путем, не жди, что я приду тебе на помощь, когда Селеста запрет тебя вместе с ними. Речь идет не об одной судьбе, Валеа. – Мое имя из его уст прозвучало ласково, несмотря на холодность в голосе. Его большой палец рисовал круги на моей спине, и я чувствовала прикосновение к своей коже даже сквозь кожаную куртку. Мое тело напряглось, и он отступил так же быстро, как и подошел. – Что бы ты ни делала или ни планировала сделать, не забывай об этом.

Я смотрела ему вслед, пока он уходил вверх по лестнице. Слишком медленно для стригоя, словно ему было бесконечно трудно расстаться со мной. Я хотела окликнуть Николая. Поцеловать его, прикоснуться к нему и заставить исчезнуть все следы, оставленные Селестой.

– Как ты думаешь, королева разрешит мне когда-нибудь увидеться с Лупой? – спросила я вместо этого.

Оставалось надеяться, что он простит меня, когда узнает, почему я его оттолкнула. Николай обернулся словно через силу:

– Я попрошу ее об этом.

В его голосе звучала бесконечная усталость. Она потребует от него плату за подобную уступку. От этой мысли у меня закружилась голова, и я так сильно закусила губу, что почувствовала привкус крови.

– Не надо! – крикнула я ему вслед, но Николай уже исчез.

Это была излишняя и бессмысленная просьба. Селеста не позволит мне увидеться с Лупой, пока может использовать ее как рычаг давления. И королева будет играть в эту игру столько, сколько пожелает. Но это не должно меня сдерживать. Лупа не поняла бы. Ее пленение дало мне прекрасный повод вернуться. Все здесь считали, что я прекратила играть в прятки из-за нее. Никто пока не знал истинной причины. Но Селеста уже что-то подозревает, иначе не начала бы расспрашивать меня о гримуаре. Долго играть в невежественную и наивную викканку не выйдет. Королева умна, но у нее есть слабость: она переоценивала себя и недооценивала других. Оставалось надеяться, что Селеста не допускает и мысли, что я смогу ей противостоять.

Одной рукой я сжала закрытый медальон на груди.

– Я готова, – прошептала я, сделала глубокий вдох и сотворила заклинание маскировки.

Оно обернулось вокруг моего тела, словно тонкий защитный барьер, и скрыло меня от посторонних глаз. Я практиковала это заклинание бесчисленное количество раз, прячась глубоко в лесах Мунтении, пока не научилась обманывать зрение людей. Хотя опытный ведьмак, вероятно, все равно сможет меня почувствовать. Придется рискнуть. Я поспешила по коридорам. Никто не обращал на меня внимания, хотя дважды ведьмы останавливались и принюхивались. Каждый раз я замирала, пока они не уходили, а потом продолжала свой путь.

Два года назад я изучала планы Караймана. Под замком находилось бесчисленное множество подземелий и катакомб. Тогда я не обращала на них внимания, потому что искала гобелены с огненной птицей. Теперь же моей целью стали коридоры, прорубленные глубоко в горах еще во времена правления Эстеры. Там она оставила для меня еще одно послание. Оно необходимо, чтобы сделать следующий шаг. Шансов выполнить ее задание у меня крайне мало. До меня другие женщины рода пытались сделать то же самое и потерпели крах. Дориана и ее мать, догадалась я. Ни на секунду не поверю, что Нуметра пошла на смерть добровольно. Как и Катя. Все эти смерти были делом рук Нексора, и я не сомневалась, что их гораздо больше.

От этой мысли меня бросило в дрожь. Ведь именно такая судьба, скорее всего, ожидала и меня. Предупреждение Эстеры звучало четко. И все же сейчас я здесь, потому что не смогла проигнорировать ее послание. Ведь это был крик о помощи. Мольба спасти Ардял, когда ей это уже неподвластно. Защитить страну от ее любимого мужа, короля и самого темного колдуна всех времен.

Нексор разгадал план Эстеры убить его и опередил ее, причем немыслимым ранее способом. Перед смертью он отделил свою душу от тела. Она не отправилась в страну вечного лета и не стала призраком. Она проскользнула в другое тело и заняла его. И так продолжалось тысячу лет. Все это время она распространяла злобу, зависть и неприязнь, разжигала страхи и войны. Задача, которую Эстера ставила передо мной и моими предшественницами, была настолько же простой, насколько и неразрешимой, учитывая отсутствие успеха до сих пор. От нас требовалось найти тело, в котором поселился Нексор, и уничтожить его душу раз и навсегда. Но… где искать? Не признается же он мне добровольно? Эта душа прожила тысячу лет, она могла спрятаться не только во враге, но и в друге. Эстера выразилась предельно четко. Лишь окончательная смерть души Нексора навсегда освободит Ардял. Только когда он будет уничтожен, источники магии откроются вновь. Вся магия вернется в Ардял и будет в равной степени служить всем народам. Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Вот только было бы неплохо, если бы во всех своих объяснениях она хоть раз упомянула, где находится вход в катакомбы.

Может, стоило спросить у болтливой двери? Пока существовали альтернативные варианты, я отбросила идею поиска в южном крыле, поскольку не испытывала особого желания встретиться там с духами колдунов. Скорее всего, все они были приятелями Нексора. Правда, в отличие от него, влачили призрачное существование. Я не хотела бросать им вызов без крайней необходимости. Раньше мы жили в восточном крыле, и я не замечала там ничего необычного. Оставалось северное крыло. Там висел один из ковров с жар-птицей, и в той части замка раньше жили библиотекари. Стоило попробовать. Я поднималась и спускалась по лестницам, пересекала коридоры и в итоге добралась до нужной части замка. На первый взгляд она казалась пустынной. Но солнце проникало сквозь грязные окна, освещая пыль на мебели и полу, где при ближайшем рассмотрении обнаружились следы ног. Я внимательно прислушалась. Вокруг царила полная тишина, поэтому я сняла маскирующие чары и толкнула первую дверь. За ней показалась скудно обставленная комната. За следующей – то же самое. Так я медленно продвигалась вперед, внимательно изучая каждую деталь, какой бы незначительной она ни выглядела, пока не оказалась перед гобеленом с жар-птицей. Два года назад меня больше волновала стена позади него, чем само изображение. Цвета поблекли, однако пара на нем до сих пор различалась довольно четко. Нексор и Эстера танцевали на лесной поляне. Она нежилась в его объятиях, тщательно охраняемая огненной птицей. Такая юная, прекрасная и с чистым сердцем. Неудивительно, что Нексор влюбился в нее. Сколько времени прошло, прежде чем Эстера поняла, насколько фанатична эта любовь? Ведь именно эта чрезмерность впервые заставила Нексора задуматься о бессмертии, а затем он начал воплощать свои планы в жизнь с помощью самой темной магии, чтобы даже смерть не разлучила его с Эстерой. Однако ведьма была не готова пожертвовать своей душой. Даже ради него. Потому что душа, не отправившаяся в страну вечного лета и лишенная возможности возродиться, потеряна. Наверняка это был ужасный момент, когда Эстера поняла, что ей придется убить мужчину, которого она так сильно любила, чтобы остановить его. Но Нексора никогда не волновало, чего хотела его любимая, и он не верил в то, что Великая Богиня воссоединит их души.

Я продолжала задумчиво изучать гобелен. Еще два года назад я недоумевала, почему столь драгоценный предмет висит в этой части замка. В комнату вдруг ворвался люмин и залил помещение таким ярким светом, что открылись новые подробности. На краю лесной поляны в колыбели лежал ребенок. Над верхушками деревьев кружил ворон. Я поблагодарила люмин, и на меня посыпались искорки, которые я восприняла как требование. Глубоко вздохнув, я произнесла тайные слова, когда-то написанные рукой Эстеры, которые, как я надеялась, откроют мне путь.

– Душу пожирает тьма без начала и конца. Возвращайтесь с прежней силой, жадной злобой сотворимой.

Когда я впервые прочла эти стихи, по коже побежали мурашки. Они были спрятаны среди инструкций по изготовлению яда, и я обнаружила их по чистой случайности. Мне потребовалось много времени, чтобы собрать все тайные послания, и еще больше, чтобы истолковать их и решиться на борьбу. Не знаю, отважилась бы я на это без своей дочери. Это меня не красило, но я не настолько самоотверженна, как Николай, который готов пожертвовать всем ради своей страны. Позади меня раздался писк, а затем по коридору прошмыгнула мышь. Мне пришлось максимально сконцентрироваться:

– Только свет проглотит дымку тьмы, путь ему укажут семь лучей звезды.

На меня налетел порыв ветра. Гобелен на моих глазах разорвался на две части, и стена за ним со скрипом отворилась. Камень заскользил по камню. Шепчущий ветерок пронесся мимо меня, и показалась лестница. Она напоминала ту, что вела в библиотеку Нексора. Только здесь пахло не старой кожей и пергаментом, а плесенью и костями, которые давно превратились в пыль. Рассеянный свет освещал вытоптанные ступени.

– Пойдешь со мной? – спросила я у люмина, но тот лишь встряхнулся и умчался прочь. – Трус, – пробормотала я, хотя винить его не могла.

Вздохнув, я сделала первый шаг внутрь, и стена за мной сомкнулась так быстро, что я не успела отпрыгнуть назад. Проклятье! А если это не тот вход, который я искала? Если это ловушка Нексора или новое испытание Селесты? Положив руку на стену, я повторила заклинание. Ничего не произошло. Ничего не произошло и при попытке воспользоваться чарами, открывающими замки. С этой стороны на меня смотрела только скала песчаного цвета, освещенная лишь факелами. У меня не оставалось иного выбора, кроме как пробираться вниз и надеяться, что там есть другой выход. Внезапно раздался шепот, из-за чего я вздрогнула и споткнулась.

– Пойдем, – позвал меня он. – Мы ждали тебя.

Я на секунду закрыла глаза. Следовать за бесплотным голосом в темном коридоре не казалось хорошей идеей. Но я же просила послать мне знак?

– Не бойся, – добавил голос.

Легче сказать, чем сделать. Но все же я обладала немалой силой. Наверняка смогу справиться с призраком, если это вообще призрак.

– А ты потом отведешь меня обратно? – Я решила заранее обговорить все условия.

– Конечно.

– Тебя послала Эстера?

– Да. Ты получила ее сообщение. – В этих словах чувствовалось облегчение.

– Я первая?

– Нет, не первая. – В голос закралась тоска. – Но все они потерпели неудачу.

Собственно, как я и думала. За неимением другого варианта я пробормотала заклинание, чтобы свет засиял ярче, и пошла вперед. Здесь было тихо, как в могиле. Лишь мои шаги нарушали тишину во время спуска по узкой лестнице, уходящей в глубь горы и вырубленной прямо в скале. Голос молчал, а мне мерещился аромат роз. Когда безмолвие разорвал рык, сотрясший гору под моими ногами, я застыла как вкопанная. Казалось, он исходил прямо из скалы, словно кого-то заперли внутри.

– Иди дальше, – прошептал голос. – Не бойся узников горы. Королевы, правившие до Эстеры, заточили их здесь, а Эстера построила Карайман, чтобы они не смогли сбежать.

Теперь лестница тянулась вниз по спирали. Она была настолько узкой, что я касалась плечом каменной стены и, чтобы не паниковать, старалась сосредоточиться на дыхании.

– Еще до Эстеры? Кто заслуживает заточения на тысячу лет? – спросила я, пытаясь отвлечься.

– Существа, совершившие ужасные злодеяния, – ответили мне.

– А ты? – Я провела рукой по шее, которая покрылась холодным потом. – Ты тоже заперта здесь, не так ли? Это Эстера заставила тебя ждать здесь?

– Нет. Я сама ей себя предложила. – Голос слишком долго колебался, чтобы можно было в это поверить.

– Кто эти существа? – Жаль, что я все-таки не рассказала о своих намерениях Николаю или вообще хоть кому-нибудь.

– Уриаши, кэпкэуны, самчи и многие другие.

Я не стала спрашивать своего незримого сопровождающего, что это за существа и что они сделали, чтобы заслужить такую судьбу. Потому что сквозь камень я чувствовала их присутствие. Их злобу, укрощенную с огромным трудом. Когти царапали воспоминания, дремлющие в глубине моей души. Мне в лицо брызнула черная кровь, а затем раздался визг, который резко прекратился, когда я подняла меч, лезвие которого рассекло воздух и ударило по железному телу. Я оступилась, и воспоминания исчезли, зато вдруг вспыхнули ослепительные огни. Я прищурилась, вглядываясь в мириады свечей, горящих под сводчатым темным потолком.

– Где мы? – Дыхание по-прежнему вырывалось из легких рывками, как будто я правда сражалась в битве, которую только что видела.

Голос не ответил, но аромат роз усилился. Поколебавшись, я все-таки сделала шаг, потом еще один. Пол под ногами напоминал гладкий мрамор. Зазвучала тихая музыка. Мягкие тона по спирали поднимались под купол и разрывались там. Я ожидала увидеть все что угодно, только не бальный зал.

Глава 9

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

По залу проплывали красивые женщины в белых платьях и мужчины в черных костюмах. С каждым поворотом их очертания становились все четче. На голове женщины с длинными рыжими волосами красовался терновый венец королевы ведьм. Обнимавший ее мужчина ни на секунду не отводил от нее взгляд. Оба танцора были того же возраста, что и на картинах в холле замка. Эстера и Нексор.

– Он любил темноту, – с тоской прошептал голос. – Вот почему Эстера подарила ему этот зал из оникса и тьмы, а для себя создала оранжерею из стекла и света.

Пары продолжали беспечно порхать по залу.

– Где Эстера оставила для меня послание?

– Ты слишком нетерпелива. Разве тебе не нравится то, что ты видишь? Нексор любил эти праздники. Он любил танцевать с Эстерой. Любил держать ее в своих объятиях.

– Где? – напряженно спросила я. Не хотелось задерживаться здесь дольше необходимого.

– Ищи, и получишь ответы. – После этого голос затих.

Танцоры выстроились справа и слева, освобождая мне путь, и очень медленно я прошла мимо них.

«Ищи, и получишь ответы». Серьезно? Эстера создала это воспоминание тысячу лет назад. Для меня и для тех ведьм, что родились с семиконечной звездой до меня. Сколько из них нашли путь сюда? Почему они потерпели неудачу? Какие совершили ошибки? Я дошла до конца шеренги ведьм. Эстера и Нексор стояли там, и королева выжидающе на меня посмотрела.

– Тебе потребовалось много времени. – Ее голос звучал мягко и мелодично.

– Если бы я могла, пришла бы раньше. – Когда-то Николай сказал мне те же слова. Я вспомнила нашу первую встречу в Аквинкуме. – Прости.

Мой взгляд упал на Нексора. В отличие от нее, он, казалось, меня даже не замечал.

– Не извиняйся. Я и так много от тебя требую, – сказала королева. – Остановить его будет нелегко. Я не смогла. – Она сжала руку любимого, в глазах женщины блеснули слезы.

– Я сделаю все возможное, – я попыталась успокоить ведьму, что, наверное, выглядело нелепо. В конце концов, она же Эстера. Величайшая и самая могущественная королева, когда-либо правившая Ардялом. Но в отличие от портрета, в этом сумраке она излучала хрупкость и нежность. И печаль. Прежде всего печаль.

– Мы никогда не сможем отблагодарить тебя за это.

Возможно, и не придется, если у меня не получится.

– Что мне нужно сделать? Как его найти? Как узнать его душу?

– Тебе придется выяснить это самостоятельно. У меня не получилось, – изумила она меня. – Мне не хватило времени.

Нексор прочистил горло, и я посмотрела на мужчину, от ослепительной красоты которого болели глаза. Это воспоминания Эстеры, а не его, и все же? Я могла бы поклясться, что он видел меня. В серебристых глазах сверкала твердость, как в свежеполированных лезвиях мечей Илии. А потом невидимая рука схватила мое сердце и сжала его. Я начала задыхаться. Глаза вылезали из орбит, я была не в силах сопротивляться все усиливающейся хватке. Меня захлестнула паника. Если умру здесь, меня никто никогда не найдет. Никто не узнает, что со мной стало. Я упала на колени, коснулась холодного пола, сконцентрировала свою магию и зажгла в груди пылающий огонь. От напряжения на лбу выступил пот. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем моя борьба принесла плоды. Это не по-настоящему, твердила я себе снова и снова. Здесь, внизу, ничего реального нет. Только колдун, обладающий безграничной силой, мог манипулировать чужим видением так, как это, судя по всему, делал Нексор. Эстера создала для него эту комнату, а он, должно быть, сплел защитное заклинание и оставил его здесь. Как мне бороться с кем-то вроде него? Когда давление внезапно ослабло, я упала. Видение исчезло, рассыпавшись искрами. Эстера, Нексор и другие танцоры исчезли. Свечи погасли, и все погрузилось во тьму и черноту. Где-то капала вода.

– Не надо было смотреть ему в глаза. Никто не осмеливался. Он этого не терпел, – прошептал голос.

– Может, стоило сказать мне об этом раньше? – Внезапно раздался пронзительный визг, за которым последовало рычание. Я сглотнула. – А ты уверена, что эти существа надежно заперты? – Застонав, я заставила себя встать. Нужно выбираться отсюда, пока воспоминания Нексора не вернулись закончить начатое или пока монстры не вырвались на свободу. На кончиках моих пальцев замерцали маленькие огоньки, разгоняя мрак. – Эстера хотела сказать мне что-то еще.

– Хм, – произнес голос с упреком. – Твои предшественницы прошли дальше.

Не очень-то это обнадеживает.

– Сколько их было?

– С семиконечной звездой родилось тринадцать. И только шестеро из них спустились сюда до тебя.

Я осторожно переставляла ноги, продвигаясь в том направлении, где, по моим предположениям, располагалась лестница.

– Ты служила фрейлиной у Эстеры?

Голос снова рассмеялся:

– Конечно, нет! Эстера никому не могла доверять, и уж тем более своим фрейлинам. Все они падали к ногам Нексора.

– Значит, ты ее подруга?

Повинуясь моей воле, свет загорелся ярче. Может, здесь есть для меня еще что-нибудь? Какая-то полезная информация? В конце концов, Эстера построила эту комнату для Нексора.

– Нет. Я работала на кухне. – Теперь в голосе сквозила тоска. – Каждый день пекла пирожки для королевы. Она не знала меня, пока…

Вдруг, словно из ниоткуда, из темноты возникли два огромных саркофага. Они стояли прямо в центре комнаты. От удивления я споткнулась, затем осторожно приблизилась. Саркофаги выглядели настолько величественно, что могли быть последним пристанищем только королевской четы. Неужели Эстера пожелала вечно покоиться здесь бок о бок с Нексором? Как же сильно она, должно быть, любила его, несмотря на все ужасы, которые он творил. Или королева спрятала тело своего мужа здесь, чтобы его душа не смогла снова в него вселиться? Неужели Нексор правда владел подобной магией? Жуткая мысль.

– Как ты познакомилась с королевой? – шепотом спросила я.

Когда я пришла, гробниц еще не было. Я бы их точно заметила. Их скрывало от меня заклинание. Я задумчиво посмотрела на побеги роз, которые тянулись по полу и переплетались друг с другом.

– Однажды она послала за мной. К тому моменту я жила в замке уже два года.

В белом мраморе обнаружились темно-красные рубины, а в черном – лунные камни. Те и другие были вставлены в камень. Ночь и день сливались воедино. Навеки. Все волоски на моем теле встали дыбом.

– Она попросила меня оказать ей услугу. И я согласилась. – На мгновение я зажмурилась. Я сама задала вопрос, и вот голос делился со мной своей печальной историей. – Кто-то должен был ждать вас здесь. Кто-то, кого Нексор не знал, – добавила она в качестве пояснения. В ее тоне отразилось сомнение, и это разбило мне сердце. – Не думала, что это займет так много времени.

– Сколько тебе было лет?

– Тогда я только отпраздновала свой тринадцатый день рождения.

Такая юная. По сути, ребенок. Эстере не следовало просить ее об этом.

– Ты прекрасно справилась, – утешила я ее. Возможно, у королевы не было выбора. – Почему я не нашла эту дверь два года назад?

– Тогда ты не была готова. Но, видимо, готова сейчас. У меня хорошее предчувствие. – Внезапно она заговорила взволнованно: – Две твои предшественницы обратились в бегство, едва Нексор взглянул на них. Одна упала в обморок. Я приподняла занавес только для двоих из них. Так мне приказала Эстера.

– Тебе не разрешалось показывать их каждой наследнице?

– Нет, только тем, кого сочту достаточно смелыми.

– Тогда надеюсь, что ты во мне не ошиблась. – В конце концов я подошла к двум каменным монументам.

– Я тоже на это надеюсь. Когда победишь его, вернешься освободить меня?

Мне очень хотелось ее увидеть. Тринадцатилетнюю девочку, заточенную здесь на тысячу лет, которая верила, что кто-то окажется достаточно смелым и сильным, чтобы положить конец этому безумию.

– Конечно. Ты отправишься в страну вечного лета, а после того как твоя душа возродится, Великая Богиня подарит тебе прекрасную жизнь. И, надеюсь, тогда мы встретимся вновь.

В более мирном, лучшем мире.

– А страна вечного лета действительно существует? – спросила девушка робко. – Нексор в это не верил. Вот почему он всегда был таким злым. Страшно боялся потерять Эстеру.

– Ему следовало больше доверять Великой Богине.

Я приложила руку к белому мрамору, где предположительно покоились останки Эстеры, давно рассыпавшиеся в пыль. Вспыхнул неземной свет, окутав оба саркофага. Цветочные лозы поднялись с пола и оплели крышки гробов. Черная была усеяна шипами, а белая украшена лепестками роз. Аромат цветов здесь ощущался так же сильно, как в летний день, когда цветы только-только распускаются. Но под этим запахом чувствовался еще один. Гораздо более горький. Мне никак не удавалось его распознать, и тем не менее я знала, что это что-то знакомое. Воспоминание? Еще минуту назад я отчаянно хотела покинуть подземелье, но сейчас… думала о той информации, которую Эстера оставила своим наследницам. То, что она привела меня к саркофагам, наверняка что-то значит, и, как бы сильно они меня не пугали, теперь предстояло выяснить, что в них находится. Я осторожно выпустила поток магии, направила его в нужное русло и попыталась открыть белую крышку, но она не сдвинулась с места. То же самое я проделала с черной. Магия потекла по моему телу в плечи и кисти. От усердия у меня задрожали руки.

– Ты не сможешь открыть его, – заявил голос, когда я обессиленно привалилась к черному саркофагу. – Этот гроб сопротивляется любой магии. Так и должно быть. Нексор не должен был найти вход, если вернется. А он пытался. И не раз. Эстера знала об этом. Я чувствовала его. Снаружи. Он хотел войти, а я боялась.

– Ты могла бы сказать мне об этом раньше. – Если бесплотный дух боялся этого мужчину, значит, мне и подавно следовало бежать с криками подальше отсюда. Надо вернуться в Аквинкум, забрать своего ребенка и спрятаться вместе с ним. Разве не так поступила бы мать? Но вместо этого я торчала где-то под горой, не зная, что делать дальше. – Сейчас он тоже здесь? Ты его чувствуешь?

Девушка замешкалась с ответом.

– Нет. Но это не значит, что его здесь нет. Он умный, знаешь ли, очень умный. Благодаря этому он выживал столько веков подряд. Не стоит его недооценивать. Он никогда не делает очевидных вещей.

– Спасибо за предупреждение. Если не магия, то что может открыть эти штуковины? Может, Эстера оставила в них что-то для меня?

– Конечно.

Я снова встала. Попробую еще раз, а если не получится, вернусь с мечом. Может, тут просто нужна грубая сила. Обойдя черный саркофаг, я положила руки на белую крышку, прямо на два самых больших рубина, размещенных в центре. Эстера пережила Нексора, значит, в ее последнем пристанище наверняка спрятано послание. Прежде чем я успела применить магию, в голове засверкали молнии.

– Что ты наделал? – В голосе женщины, которую я различала только как силуэт, звучало неверие. – Как ты мог? Ты согрешил против Великой Богини.

Я сразу поняла, кто говорит, еще до того, как образ стал четким. Женщина стояла посреди комнаты, где хранились гримуары. Сегодня она выглядела почти так же. Только на стенах висели ковры с другими рисунками, а люмины излучали розовый свет.

Нексор стоял напротив и смотрел на нее с упрямым выражением лица. От его красоты у меня перехватило дыхание. Ровные черты лица, блеск в глазах, жесткая линия губ и мускулистое тело, подчеркнутое облегающей рубашкой и узкими брюками. Этот мужчина был произведением искусства. Демон в теле ангела.

– Я сделал это ради тебя, – заявил он.

Эстера сердито покачала головой. Рыжие волосы струились по спине, на ней было белое платье простого покроя.

– Нет. – Она подошла ближе к нему. Во взгляде светились любовь и страх. – Этих людей, этих женщин и детей ты убил, потому что считал, будто имеешь на это право. – Королева пальцами коснулась его щеки. – Остановись, любимый. Это безумие, это неправильно.

– Я не потеряю тебя. – Его чувственные губы сжались в тонкую линию. – Я придумаю, как спасти тебя, даже если мне придется сжечь этот мир. – Он тихо застонал, и отчаяние, прозвучавшее в этом коротком звуке и его словах, почти разбило мне сердце. Он взял ее лицо в ладони, и Эстера вздрогнула, когда он прижался к ней лбом. – Я сделаю это. Ты останешься со мной, и мы будем жить вечно. Я не могу тебя отпустить. Не проси меня об этом.

– Ты должен. – Она обхватила мужа руками и прижалась к нему всем телом. – Я не могу остаться. Нам суждено провести вместе лишь это короткое время. Такова наша судьба, мы должны смиренно ее принять. Но в другой жизни Великая Богиня воссоединит наши души. В этой нам не суждено состариться вместе. Ты должен довериться ей.

В каждом слове сквозили печаль и отчаяние. В отличие от Нексора, Эстера явно верила в перерождение душ. А может, просто надеялась на это, ведь любила его так же сильно, как и он ее.

Колдун тихо рыкнул от негодования:

– Великой Богине на нас наплевать. Иначе как она могла так с тобой поступить? Не требуй этого от меня. Как мне жить без тебя? – тихо добавил он. – Я не сдамся.

Он отпустил ее так резко, что она пошатнулась. На его лице промелькнуло беспокойство. Затем Нексор схватил свой плащ, который небрежно лежал на кресле, и вышел из комнаты.

По щеке Эстеры потекла слеза, когда она потянулась за мужем, но колдун не обернулся. Медленными шагами она добрела до стола. Королева по-прежнему была красива, но ее болезнь уже давала о себе знать. Она сильно похудела, пальцы дрожали. Глаза казались слишком большими на нежном лице, а сама она выглядела неестественно бледной. Тем не менее Эстера держалась прямо. Она мрачно посмотрела на книгу, лежавшую на столе, затем села на стул и придвинула ее к себе. Медленно начала писать.

Картинка сменилась, и теперь передо мной на большой кровати лежали две переплетенные фигуры. Эстера гладила обнаженную спину Нексора. Его мускулы и гладкую кожу покрывал пот. Он поцеловал ее ключицу, а затем провел губами по шее. Ее волосы разметались по белым подушкам, а на губах играла улыбка, пока она шептала ему на ухо, как сильно любит его.

Нексор коснулся ее щеки, и от его взгляда у меня перехватило дыхание.

– Ты моя. Навсегда. Я не потеряю тебя, – произнес он хрипло.

– Так и будет, любовь моя. Я найду тебя снова. Обещаю. – По ее щеке пробежала слеза.

Нексор стер ее и покрыл лицо жены нежными поцелуями. Мне следовало бы отвернуться: момент был слишком интимным. Но я не могла. Их любовь далеко выходила за рамки физической. Я чувствовала ее даже сквозь века, разделявшие нас. Я чувствовала его поцелуи, и содрогалась каждой клеточкой тела, когда его руки ласкали кожу цвета алебастра, порывисто и в то же время бесконечно нежно. Он поклонялся ей, готов был отдать все, чем обладал. Они были единым целым, и я в равной степени чувствовала страх обоих. Он боялся остаться один в этом мире или другом. Его ужас, что он больше ее не найдет, огнем горел в моих венах. Страх Эстеры перед тем, что случится с ним, когда он ее потеряет, тонкой ледяной коркой осел на моей коже. Я застыла, не смея пошевелиться, и в то же время хотела обхватить себя руками, потому что чувство потери накрыло меня так сильно, что, казалось, я вот-вот рассыплюсь на мелкие осколки. Он не мог ее отпустить. Это было совсем не в его характере, и я почти понимала его стремление уничтожить мир, лишь бы сохранить рядом с собой одного-единственного человека, с которым связана его душа.

– Отпусти, – прошептал мне на ухо бесплотный голос.

Нет! Я должна успокоить его. Должна сказать, чтобы он не терял надежды. Что Великая Богиня посылает нам испытания, но дает силы преодолеть их. И в то же время я знала, что Нексор меня не послушает. Он даже Эстеру не слушал. Но мне необходимо прикоснуться к нему. Хотя бы раз. Я убрала руки от рубинов, и воспоминание взорвалось, как тысяча падающих звезд.

– Нет, – ахнула я. – Вернись.

Но меня окружала лишь тьма. Еще какое-то время я держалась за холодный камень. Пыталась снова вызвать воспоминание, но оно окончательно исчезло.

– Где ты была? – Не расслышать раздражение в голосе Илии было просто невозможно.

Он подошел к стойке напротив своей палатки, на которой были закреплены металлические рукояти метел. Солнце уже давно село, и по всему лагерю горели факелы. Я невероятно устала. Сегодня столько всего произошло.

– В библиотеке, – ответила я. Именно туда я отправилась после того, как бесплотный дух перестал отвечать на мои вопросы, тем самым завершив мою вылазку. Чудо, что я смогла идти на своих трясущихся ногах.

Библиотека Эстеры уже не была таким людным местом, как во времена Мелинды, и мне удалось спокойно посидеть в уголке, пока она не закрылась. Я набрала себе книг о древних королевах. Отчеты их советников. Истории, которые распространяли о правителях их преемники, и легенды, которые их окружали. Некоторые королевы были жестоки, другие почти не упоминались в истории. Как Дориана. Я обнаружила лишь короткую заметку о ней, отсылку на то, что она родила дочь, которая позже устроила страшную резню среди виккан. Про то, что Дориана продолжала борьбу с Нексором после смерти матери, не встретилось ни слова.

– Что это за метлы? – спросила я, желая отвлечь его от себя.

– Боевые метлы. Они практически не ломаются. Селеста заказала их три луны назад. Завтра Первый ковен должен их испытать. Думаю, они готовы.

– Можно мне тоже попробовать?

– Тебе лучше пока не менять метлу. Эти сперва нужно облететь, им потребуются сильные наездники.

Я последовала за ним к входу в палатку.

– Ты говорил, – начала я, – что позволишь мне переночевать тут всего одну ночь, но я надеялась, что ты передумаешь. Мне бы хотелось остаться.

– Люциан ждет тебя в своей палатке. Ария уже тебя ищет, и Селия тоже. – Илия исчез внутри.

Это не отказ.

– Ты меня даже не заметишь, – пообещала я.

Он возился с корзиной со стрелами.

– Все равно не пройдет и получаса, как разлетится слух, что ты снова здесь, а потом кто-нибудь явится, нарушит мой покой и уведет тебя обратно к Люциану.

– Значит, тебя беспокою не я, а другие. – Я подавила улыбку, которую он не видел, но, несомненно, слышал в моем тоне.

Илия пробурчал что-то неразборчивое, но я не стала слушать и направилась к столу, где стоял графин с вином и тарелка с нарезанным хлебом, маслом и сыром. Стол был накрыт на две персоны. – Ты ждешь гостей?

– Нет, – ответил он, почесывая шею сзади.

Я окинула помещение взглядом. Покрывало на кровати, в которой я спала прошлой ночью, аккуратно заправлено.

– Понятно. Ты беспокоился обо мне?

– Нет. – Он шагнул к столу, пока две миски сами по себе наполнялись рагу с тушеным мясом из котелка на огне. – Может, ты не будешь приставать с расспросами, пока мы едим?

– Конечно. Спасибо, что подождал меня, – с улыбкой откликнулась я. – Это очень мило с твоей стороны.

Кузнец не стал спорить, а просто сел за стол, взял хлеб и тщательно намазал его маслом.

У меня заурчало в животе, и я зачерпнула ложкой рагу, которое на вкус оказалось просто невероятным.

– Кто научил тебя готовить?

– Дедушка. Но ничего, кроме рагу с мясом и хлебом, у нас обычно не было. Я просто закидываю туда все, что удается найти, и приправляю травами. Не так уж и сложно. Кстати, сочувствую насчет твоей сестры, – неожиданно проговорил он. – Своими нападениями она сводила с ума предводителей ковенов. Довольно бесстрашная и храбрая девушка для викканки.

– Ты с ней встречался? – Волна печали и гордости накрыла меня.

– Нет. Но она зря связалась с Селестой. У нее не хватало бойцов. У повстанцев получилась мощная, но маленькая армия, и она увязла в атаках.

– Ты мог предложить ей свои услуги.

– В нынешних обстоятельствах это было бы более чем глупо.

– Потому что ты слепой? Вряд ли. Поверь, Лупу больше смутил бы тот факт, что ты ведьмак.

Усмехнувшись, Илия съел две ложки рагу.

– Я знаю это и сам думал о том же. В армии повстанцев много и ведьмаков, и стригоев. Большинство виккан беспомощны без настоящих бойцов. Прости, но Раду изгнал из вас весь боевой дух. Вам повезло, что есть еще армия воронов, но даже виккане должны уметь постоять за себя. В былые времена некоторые из вас внушали немалый страх. Вы обладаете силами, о которых мы можем только мечтать. Они более тонкие, чем наши, и буквально созданы для битвы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, совсем сбитая с толку.

Парень медленно прожевал.

– Взять, к примеру, способность Магнуса манипулировать воспоминаниями. Его дед использовал ее, чтобы запутать три колдовских ковена во время последней войны, и решил тем самым исход сражения. Наши воины бродили по полю боя, как потерянные дети, погибая один за другим под мечами стригоев. Они просто забыли о своих способностях. Разве ты об этом не знала?

– Как видишь, нет, – сухо отозвалась я. – И Магнус овладел этим навыком так же хорошо, как его предок?

– Понятия не имею. Правда, что он скрыл от тебя твои воспоминания?

– Да, но я всегда знала, кто я такая.

– Как скажешь. – Он взял кусок хлеба.

– Единственное, о чем мне сообщил Николай, – что Алексей присоединился к Лупе. А когда Иван отправился к ней?

– Около полугода назад. До этого он жил здесь, в лагере. Все понимали, что он осуждает союз Николая и королевы. Когда он исчез, участились нападения на патрули. Твою сестру схватили во время разведывательного полета, а Ивана тяжело ранили. – В голосе молодого кузнеца безошибочно угадывалось удивление, когда он добавил: – Она пожертвовала собой ради стригоя.

Я перестала есть:

– Он ее друг. Это вполне в ее духе. Только не говори Лупе, что я тебе так сказала, если когда-нибудь встретишься с ней лично. Она скрывает эту сторону своей натуры.

Я зажмурилась. Нельзя сейчас начинать плакать. В конце концов, я в теплой палатке, скоро лягу спать на удобном матрасе и ем вкусное рагу, в то время как Лупа заперта в темнице Селесты.

– Я ужасная сестра, – призналась я. – Ушла и бросила ее одну.

– Ты приняла единственно верное решение. И не позволяй никому внушить тебе обратное. Но если ты вдруг думаешь освободить ее, забудь об этом. У тебя ничего не получится.

– Ни о чем я не думаю.

– Конечно, думаешь. Ты викканка, и тебе невыносима мысль о том, что она страдает.

– Оказывается, большая часть меня – ведьма, причем с иссиня-черной родословной.

Илия мягко рассмеялся:

– Добро пожаловать в клуб, кузина.

Я замерла, уставившись на него с недоумением. Ну конечно! Мелинда приходилась единоутробной сестрой Селесте и матерью Илие. Я – правнучка Селесты, а Мелинда – моя двоюродная бабушка. На самом деле он мне не совсем кузен, но что-то в том же направлении.

– Ты удивлена? – осторожно спросил он. – Прости. Мне не следовало вот так вываливать на тебя это.

– Все в порядке, – растроганно выдавила из себя я. – У меня никогда раньше не было кузена. – Затем подняла ложку и указала на него, хотя он не мог этого видеть. – Ты же в курсе, что это значит?

– Нет. – Судя по голосу, парень забеспокоился.

– Ты обязан позволить мне жить здесь. Мы же семья. – Удовлетворенная, я продолжила есть, пока он качал головой. Кто бы мог подумать, что сегодня еще появится лучик надежды. Я молча вознесла благодарность Великой Богине.

– Это викканское правило?

– Да. – Причем я только что его придумала. Семиконечная звезда на моей спине потеплела, словно подсказывая, что можно доверять своей интуиции и Илие.

– И давай-ка проясним еще кое-что. Твоя сестра мне не родственница. Даже через сто ветвей. – Он потянулся за сыром и порезал его на маленькие кубики. – Просто уточняю заранее, чтобы у тебя не возникло идеи попросить меня помочь тебе освободить ее. Мне еще жить не надоело.

– Мне не нужна помощь.

Мой новоиспеченный кузен тихо застонал:

– Значит ты все-таки планируешь это сделать?

– Будь у тебя брат или сестра, ты бы поступил так же. Не понимаю, почему все меня отговаривают?

– Под всеми ты, наверное, имеешь в виду Николая. Его брат тоже в плену там, внизу, и тем не менее палатин делает все, о чем его просит королева. – Илия ловко закинул в рот кубик сыра.

– Нет нужды напоминать мне об этом, – проворчала я. – Но Алексей бессмертен, и любая рана на нем заживает в мгновение ока. У него другая ситуация. Да и темнота стригоев не сильно волнует. А нам, викканам, нужен свежий воздух, лес и небо над головой. – Я взяла с его тарелки кубик сыра. – Она умрет там, если я ничего не сделаю. – Кузнец шлепнул меня по руке, когда я потянулась за вторым. – Великая Богиня, – прошипела я. – Твои рефлексы – это просто жуть какая-то.

– Ты все еще считаешь себя викканкой. Твоей королеве это не очень понравится.

Задумавшись, я закусила нижнюю губу:

– Моя мать была викканкой, и, если слухи правдивы, отец моего отца тоже. Так что независимо от того, насколько сильна сейчас моя магия, думаю, я навсегда останусь викканкой.

Илия потянулся к своему кубку и сделал глоток вина.

– Анкута до последней минуты надеялась, что тот мужчина придет и спасет ее. Так мне рассказывала мама.

Я отщипывала от хлеба маленькие кусочки.

– Она называла его черным принцем. Какое-то время я думала, что он стригой. Должно быть, она чувствовала себя одинокой. Ты знал, что магия и, соответственно, бессмертие стригоев перешли сначала к Анкуте, а потом к моему отцу?

– В то время – нет. Я почти не видел Мелинду и поначалу даже не знал, что она моя мать. Только когда мне исполнилось десять, дед рассказал мне об этом. Когда она приезжала к нам, мы никогда не говорили ни о ферме, ни о Селесте. Думаю, пребывание с нами давало ей своего рода передышку.

Очень похоже на ту Мелинду, которую я знала до того, как она устроила мне пытки.

– А какой у тебя уровень? – сменила я тему, слишком болезненную для нас обоих.

Он провел указательным пальцем по ободку своего стакана.

– Девятый. Я потерял зрение во время испытания, но все равно получил его. – В голосе Илии явно слышалась гордость.

– Талантлив во всем, – пробурчала я.

Кузен усмехнулся:

– Это все тяжелая работа и моя магия. Я не мог позволить Селесте победить.

– Что она сделала?

Его тело едва заметно напряглось, однако он все равно мне ответил:

– Это случилось в первый год после ее возвращения.

Я внимательно за ним наблюдала. Для такого гордого и сильного мужчины, как Илия, наверняка было тяжело лишиться столь важного органа восприятия, и все же вот он сидит здесь, единственный, кто проявил ко мне доброту. Я взяла из миски уже изрядно сморщенное яблоко, очистила его от кожуры и разрезала на четвертинки. Половину положила на тарелку кузена.

– Ты не обязана со мной нянчиться. – Из его тона немного ушло напряжение.

– Я с тобой не нянчусь. Но, как мы уже выяснили, мы родственники, а у виккан принято, чтобы родственники заботились друг о друге. И мы не ждем ничего взамен.

– Вы не просто заботитесь о своих родственниках, – фыркнул он, отправляя в рот яблоко. – Вы все слишком добры друг к другу.

– Мы должны быть такими в любом случае. Для виккан на первом месте стоит благо сообщества. Так учили меня родители. Но оказалось, что не кто иной, как сам верховный жрец попрал этот закон, и теперь я задаюсь вопросом, чего эта заповедь стоит.

– Доброта, добросердечие и отзывчивость – вот что больше всего нужно этой стране, – серьезно ответил Илия.

Я посмотрела на его сильные руки, так искусно владеющие смертоносным оружием, на суровые черты лица и раны, покрывающие руки и грудь. Вряд ли его жизнь была легкой, и все же он сохранил в себе эти качества.

Илия прочистил горло. Мое молчание затянулось.

– Как продвигается подготовка к следующему экзамену? Я мог бы… – Он замолчал, когда кто-то потянул за полотно палатки.

Когда я обернулась, в палатку вошел Люциан.

– Ну, что я тебе говорил? – прорычал Илия. – Вот и они, незваные гости.

– Я просто хотел убедиться, что Валеа хорошо устроилась. В конце концов, королева поручила мне заботиться о ее благополучии, – сказал Люциан в свое оправдание. К моему удивлению, он остановился и не стал подходить ближе.

Илия презрительно хмыкнул:

– С ней все в порядке, и она останется здесь.

Лицо Люциана все еще покрывали царапины от утренней битвы, на сапоги налипла грязь, а волосы промокли. На улице уже шел дождь, а я даже и не заметила благодаря уюту в палатке Илии. Я с подозрением покосилась на предводителя ковена.

– Тебе следует обработать раны, – посоветовала я, – иначе может попасть инфекция.

– Королева запретила. Я не должен был принимать вызов Николая без ее разрешения.

– Почему он бросил тебе вызов?

Люциан приподнял бровь:

– Угадай с трех раз.

– Даже со шрамами у ног палатина будет ползать достаточно ведьм, – съязвил Илия. – Возможно, даже больше, чем раньше, и это неизмеримо увеличит его высокомерие.

– Как нам всем известно, ты опираешься на собственный опыт. Но не волнуйся, возле твоей палатки они тоже все равно будут околачиваться, – огрызнулся Люциан.

Я закатила глаза.

– Садись сюда, – велела я предводителю ковена. – Я позабочусь об этом.

Он нахмурился:

– Ты не слышала, что я сказал? Селеста запретила.

– Я прекрасно тебя слышала и говорю тебе, что я позабочусь об этом. Так что садись. – Я уперлась руками в бока.

– Просто делай то, что она говорит. В конце концов эта девчонка все равно добьется своего. – Илия съел еще один кусок яблока.

Люциан фыркнул и подошел к столу:

– Можно мне кубок вина?

– Конечно. – Силой мысли я заставила графин подлететь к нам и наполнить бокал жидкостью рубинового цвета. – Выпей, прежде чем я начну. Может быть больно. Я в этом не очень подкована.

Вчера я заметила на шкафчике рядом с кадкой различные баночки с мазями, так что сейчас зашла за занавеску, отыскала чистые салфетки, изучила этикетки и выбрала мазь с календулой, зверобоем и ромашкой.

– Ты разрешил ей остаться? – донесся до меня вопрос Люциана.

– Вроде как.

– Селесте это не понравится. Если бы она не нуждалась в твоих услугах оружейника, то давно бы прогнала тебя или еще что похуже.

– Я все это знаю, – резко бросил Илия. – Прекрати читать мне нотации. Ты больше не предводитель моего ковена.

– Но только потому, что ты покинул ковен.

До сих пор Илия скрывал это от меня. Я наполнила небольшую миску горячей водой, капнула в нее лавандового масла и вернулась к столу.

– Откинь голову.

На этот раз Люциан повиновался без возражений и не издал ни звука, пока я промывала раны и вытирала их насухо. Затем маленькой лопаткой нанесла мазь. Он с шипением втянул в себя воздух, а раны тут же закрылись, оставив на коже красные рубцы.

– Где ты взял такие мази? – с любопытством спросила я Илию.

– Ты ведь уже познакомилась с двоюродными бабушками Элени, – неохотно объяснил он. – Они постоянно навязывают их мне.

– А он не умеет говорить «нет», – заявил Люциан. – Хотя ты это и сама уже поняла.

– Ты убедился, что она в безопасности! – рявкнул Илия. – И позволил за собой поухаживать! Теперь можешь проваливать.

Люциан остался сидеть на месте. Взмахнув палочкой, он поднял в воздух графин с вином, и три наших кубка наполнились. Затем предводитель ковена взял один из них, откинулся назад и отсалютовал мне.

– За твое возвращение, принцесса. Пусть твои дни будут наполнены волшебством, а ночи – мечтами. – Он поднес кубок к губам.

Я оценила его предложение мира.

– Все равно я не вернусь в ваш шатер. Мне здесь больше нравится.

Илия застонал и тоже потянулся за своим кубком.

– Тогда тебе придется и дальше приносить пользу.

– Придется, если взамен ты научишь меня стрелять из лука. Не думаю, что хочу сражаться на мечах.

– Я слепой, если ты не заметила.

Я закатила глаза:

– А еще я слышала, что ты никогда не промахиваешься.

Люциан рассмеялся.

– С тобой действительно нужно быть осторожнее, принцесса. Я тебя недооценил. Впредь такого со мной не случится. – Он встал и склонил голову в знак прощания. Впервые этот мужчина дал мне почувствовать, что не презирает меня. – Жаль, что Селеста не позволит тебе занять терновый трон. Твой отец и бабушка предали ее. Береги себя. – Не сказав больше ни слова, он исчез из шатра.

Илия молчал и ждал.

– Не нужен мне ее трон, – произнесла я через некоторое время, поглощенная мыслью о том, что даже Селеста, невзирая на все омолаживающие чары, не проживет вечно.

А когда она умрет, наследницей стану я, хочу я этого или нет. Если только она не планирует завести еще одного ребенка. Ребенка, который рос бы быстрее, чем ребенок ведьмы. Ребенка, в которого сможет вложить тьму с самого рождения.

– Ну и что ты будешь делать? – вывел меня из задумчивости Илия. – Собираешься пойти на нее войной или бросить свой народ?

– Какой народ ты имеешь в виду? – Я сделала последний глоток вина. Можно ли посвятить его в свои планы? Кто бы мог подумать, что именно этот ведьмак, возможно, станет моим союзником. Магнус не даст мне вступить в схватку, а Кайла и Селия моментально доложат Николаю обо всем, что я им сообщу.

– Только тебе решать. Ни твоя кровь, ни родословная не отвечают за то, что ты чувствуешь.

– Я не позволю Селесте уничтожить виккан, – отрезала я.

– Хорошо, значит, этот вопрос мы прояснили. Давай спать. – Он встал.

Я тоже в задумчивости вышла из-за стола.

– Вы с Люцианом раньше дружили?

– Мы росли вместе. Он стал для меня братом, которого у меня никогда не было. Дом моего деда находился по соседству с домом его родителей. – Он с тоской улыбнулся. – Мы были неразлучны.

– Что случилось?

– Селеста. Вернувшись, она созвала ковены. Во время последней войны отец Люциана служил предводителем Первого ковена. Но поскольку я ее племянник, о чем она не знала до тех пор, потому что мама скрывала меня от нее… – Он поморщился. – …она приказала нам соревноваться друг с другом на девятом испытании. Королева узнала обо всем как раз незадолго до него. Ей рассказал отец Люциана. Селеста объявила, что сделает меня предводителем Первого ковена, если я выиграю бой. Мы не могли отказаться. Я потерял зрение, а Люциан сохранил место, которое веками принадлежало его семье. Наверное, она думала, что я убью его или он убьет меня. Но даже королева не всегда получает все.

– Люциан виноват в том, что ты ослеп?

Илия одним движением стянул с себя рубашку и подошел к кровати.

– Я никогда не винил его. Королева усилила заклинание, которым он меня атаковал. Все об этом знали. Но Люциан… – Кузен сел на кровать и стянул сапоги. – …он так и не смог справиться с этим, и в результате пострадала наша дружба. Я попросил королеву отпустить меня из Первого ковена и позволить мне управлять кузницей, и она исполнила мое желание. Думаю, она хотела держать меня под присмотром. Люциану легче, когда он не вспоминает постоянно о том, что произошло тогда. До твоего приезда он не навещал меня неделями.

Я сняла брюки и рубашку и забралась в одеяла.

– Если он однажды простит себя, уверена, вы сможете вновь стать друзьями.

Раньше я думала, что Илия просто одиночка. Но он выбрал изгнание, чтобы защитить друга. Знал ли об этом Люциан? Илия больше не отвечал, а костер медленно догорал. Закрыв глаза, я размышляла о прошедшем дне. В палатке было хорошо и тепло, и в этой постели я чувствовала себя спокойно и уверенно. Конечно, это неправильная мысль, особенно если учесть, что кровать стояла посреди лагеря, полного ведьм и ведьмаков, но избавиться от этого ощущения никак не получалось.

– Приятных снов, кузен, и спасибо тебе… за все.

В ответ я получила лишь смущенное ворчание и только начала засыпать, как сквозь толстую кожу стен палатки донесся скрип.

Илия застонал:

– Еще один, обеспокоенный твоей судьбой. Им всем не помешало бы увидеть в тебе воина, которым ты являешься. Иногда я спрашиваю себя, был ли сам так же слеп, когда еще мог видеть.

Я бы в свою очередь предпочла, чтобы другие оставались слепыми. Нащупав плащ, я завернулась в него и юркнула к выходу из палатки.

Корбий принял человеческий облик и отступил в тень, взъерошив светлые волосы.

– Давай сбежим, – выпалил он. – Прямо сейчас. На следующем испытании тебе уже так не повезет. Я не хотел предлагать тебе это в присутствии Николая, потому что теперь доверяю этому ублюдку еще меньше, чем раньше.

– Я не могу.

– Почему? Из-за Лупы? Она предпочла бы, чтобы я отвез тебя в одну из оборонительных крепостей. Я не сумел защитить ни ее, ни Кирилла, хотя Великая Богиня знает, что я пытался. – Корбий осекся и запрокинул голову. Прошло еще мгновение, прежде чем он продолжил: – Теперь он мертв, а Лупа в темнице. Вряд ли я мог потерпеть еще большую неудачу.

– Ты прав. – Мое сочувствие тоже имело границы. – Не мог.

Магнус уставился на меня округлившимися глазами.

– А ты думал, я тебя прощу? А если бы и простила, разве это что-то изменит?

Он скрестил руки на груди:

– Нет. Было неправильно скрыть твои воспоминания. Было неправильно не отдать их тебе, когда ты вернулась. Не рассказать тебе, что сделал Раду. Я… Поверь, если бы я мог вернуться в прошлое, я бы это сделал. Раду… твой дед…

Магнус сглотнул, а я скрестила руки на груди.

– Все это уже не имеет значения, – перебила я его и посмотрела на окружающие нас палатки. Несмотря на поздний час, некоторые костры еще горели. Вокруг них сидели ведьмаки и ведьмы. Некоторые чистили свои метлы или мечи, другие ели или тихо переговаривались. Над ними витало напряжение, которого вчера не было. Я заставила себя посмотреть на Магнуса. – Я злилась на тебя, кипела от ярости, но это уже неважно. Главное – предстоящая битва. Мне пригодится любая помощь.

Ради будущего Эстеры.

– Мы не можем сражаться, – взмолился он. – Это станет нашей погибелью. Без союзников-стригоев Селеста уничтожит нас, как только представится случай. Ты не сможешь защитить нас всех своей магией.

– И как долго вы собираетесь держать наш народ в этих крепостях? Если мы не будем бороться за свою свободу, то кто будет?

Магнус огляделся по сторонам:

– Можем обсудить это, когда ты будешь в безопасности.

Он все еще не понимал. Я не собиралась убегать.

– Кстати, что случилось между тобой и Кайлой? – напустилась я на него. – Она решила, что не хочет быть с трусом? Или ты снова ее бросил? – Едва выпалив последние слова, я захотела взять их обратно, но было уже поздно. Я больше не та юная девушка, которая всегда принимала во внимание чувства других людей. – В мире нет места, где мы будем в безопасности, пока Селеста жива. – И Нексор.

Магнус словно окаменел.

– Я найду такое место.

Полотно палатки распахнулось, и оттуда появился Илия.

– Не думаю, что это хорошая идея, корбий. Я могу убить тебя за одно только предложение. – Его волосы рассыпались по плечам, а палочку он небрежно крутил между пальцев.

Мне стало интересно, действительно ли ему нужен этот инструмент или он просто использует его, чтобы скрыть свои способности. Как и я, он был членом королевской семьи. На секунду мне почти стало страшно за Магнуса.

– Спасибо, Илия, но мне не нужна твоя помощь. Мы просто разговариваем, а подслушивать невежливо.

– Теперь ты ему доверяешь? – Магнус буквально выплюнул эти презрительные слова в грязь у своих ног. – Он сын той…

– Лгуньи? – спокойно подсказал Илия. – Выходит, у вас есть кое-что общее.

Несмотря на темноту, я видела, что лицо Магнуса побагровело:

– Я всегда заботился только о благополучии Валеа.

– А моя мать заботилась о благополучии Ардяла, – холодно парировал Илия.

В этом я сомневалась, но не хотела оскорблять его мать. Он отнесся ко мне с добротой. Единственный в этом ужасном месте.

– Что ты вообще еще здесь делаешь? – спросил он у корбия. – Королева остановила переговоры. Тебе полагается исчезнуть, пока она не призовет тебя снова. Просто предоставь Валеа поле боя. Она знает, что делает.

– Почему Селеста больше не ведет переговоры? – перебила я его.

– Последние повстанцы якобы убили трех ведьм и двух взяли в плен, – неохотно ответил мне Магнус. – Но это ложь, которую выдумала Селеста, чтобы оправдать новые нападения.

– Когда?

– Несколько дней назад.

– Почему ты не сказал мне об этом?

– В последние годы тебя не интересовала судьба твоего народа. Я не думал, что что-то изменилось. – В голосе корбия звучало разочарование. – Да и что ты могла сделать? К тому же тебе пришлось бы признать, что в прошлом не только другие принимали неверные решения или доверяли не тем людям. Но и ты тоже.

От подобного обвинения я на мгновение лишилась дара речи.

– Прекрати, Магнус. – Из-за палатки вышла Кайла. – Ты зашел слишком далеко. Иногда сказанное невозможно забыть.

Магнус сделал шаг назад и засунул руки в карманы брюк. Он даже не посмотрел на нее.

– Прости. Просто… О, проклятье. – Не сказав больше ни слова, он отвернулся и зашагал прочь.

Во взгляде Кайлы, когда она подошла ближе, читалось разочарование.

– Он попросил меня выбрать между ним и Николаем, – ответила стригойка на мой невысказанный вопрос, и я поняла, что она давно нас подслушивала.

– Я буду в палатке, – попрощался Илия. – Если понадоблюсь…

– С ней я сама разберусь. – Полотно опустилось, и мы с Кайлой остались одни.

Она откинула с головы капюшон плаща.

– Он не смог простить мне, что я выбрала свой народ после того, как Николай заключил союз с Селестой, и я понимаю Магнуса. Правда, понимаю. – Тусклый свет не скрывал боли в ее глазах. – Он чувствовал себя брошенным, но у меня не было выбора. Если бы мы сохранили союз с викканами, Селеста объявила бы войну всему Ардялу. А так у нас хотя бы хрупкий мир.

– И она просто охотится на тех немногочисленных виккан, которые недостаточно быстро прячутся? Вот что ты пытаешься мне сказать?

– Мне не следовало приходить, – извинилась Кайла.

– Тогда почему ты пришла?

– Точно не знаю. – Она посмотрела вслед Магнусу. – Прости.

– Если еще хоть кто-нибудь извинится передо мной, я закричу.

На ее губах показалась грустная улыбка, совершенно не свойственная той женщине, которой она была раньше.

– Я боюсь, что он сделает какую-нибудь глупость. Раньше он не сомневался, что находится на правильной стороне, а теперь эта уверенность испарилась. Магнус не имел права так поступать с тобой, но он доверял Раду.

– Мы все иногда доверяем не тому человеку. Магнус образумится.

– Надеюсь. Селеста сегодня жутко разозлилась на Николая. Она отлично знает, почему он выступил против Люциана. Советую тебе держаться от него подальше.

– Скажи ему это. Пусть перестанет появляться везде, где я нахожусь. Я понимаю, что его мучает совесть, но могу поспорить, что Селеста не любит делиться.

У Кайлы был такой вид, будто я ударила ее.

– Николай делает это только ради нас, – выдавила она. – Он чертовски зол на нас с Селией за то, что мы вернули тебя. На секунду мне показалось, что он мне голову оторвет. Возможно, он бы так и сделал, если бы не появился Иван.

– Иван был здесь? Он же вроде присоединился к повстанцам?

– Да, но он хочет знать, как дела у Лупы, из-за чего не подчиняется приказу своего палатина держаться подальше от лагеря.

– Похоже, никто из вас больше не слушает Николая. – Я решила поставить все на одну карту. – Он поможет мне освободить ее?

Кайла уставилась на меня так, словно я сошла с ума.

– Даже не думай. Это даст Селесте необходимый ей повод уничтожить виккан. Лупа первая запретила бы тебе это делать, – возразила Кайла, снова став похожей на прежнюю уверенную в себе стригойку. – Просто постарайся не наделать глупостей.

– Будь я менее воспитанной, за такие слова наколдовала бы бородавку на подбородке и крючковатый нос.

Кайла усмехнулась:

– Не самый плохой вариант. Тогда, возможно, эта пернатая скотина наконец оставит меня в покое.

Из леса донеслось протестующее карканье, и я закатила глаза.

– Он будет боготворить тебя даже с горбом.

– Возможно, – надменно заявила она. – Оставайся с Илией. Он хороший парень.

Я приподняла бровь.

– Он ведьмак, и ты думаешь, я могу ему доверять? Вообще-то я уже давно так решила, но второе мнение не помешает.

– Разве викканское правило не гласит, что там, где есть тьма, должен быть и свет? Илия – свет в этом проклятом месте. – Я кивнула, а Кайла отвернулась, собираясь уходить. – Николай никогда не остается с Селестой на ночь, – бросила она через плечо, – я подумала, что ты должна это знать.

Глава 10

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Опоздав на полчаса, я вошла в тронный зал на созванное заседание Совета. Люциан, как и каждое утро, гонял меня по тренировочной площадке, вооружившись боевым посохом. В результате моя техника в рукопашном бою не сильно улучшилась. Возможно, потому, что я не придавала этому умению особого значения. Но Люциан оказался очень терпеливым учителем. Мы так и не стали друзьями, но, по крайней мере, он не относился ко мне так пренебрежительно, как раньше.

Когда я явилась к Бредике, вся в грязи, со ссадинами на лице и сломанными когтями, ту чуть не хватил удар. Ей потребовалась, казалось, целая вечность, чтобы одеть меня и уложить волосы так, как, по ее мнению, того ожидала королева. Я не стала ее подгонять, а довольствовалась тем, что почесывала Мило и рассказывала, что произошло в лагере за последние несколько дней. В конце Бредика с гордостью посмотрела на меня в зеркало, и я едва узнала себя. Разумнее было не выделяться, но в темно-зеленом платье и облегающем черном корсаже вряд ли я могла быть незаметной. Рыжие волосы волнами струились до пояса, лишь несколько серебряных зажимов убирали их от лица. Я втянула когти, и Бредика макияжем скрыла раны на моем лице.

Теперь я стояла рядом с королевой и ждала, когда она заговорит со мной. Бредике не разрешили сопроводить меня в зал, но один пожилой ведьмак объявил присутствующим о моем прибытии. На меня никто не обратил внимания, поэтому, пока Селеста разговаривала с незнакомой мне женщиной, я осматривалась в зале. Перед подиумом стояли два ряда кресел друг напротив друга. С одной стороны располагалось шесть мест, с другой – семь, и некоторые из них уже были заняты. Там сидели Криспиан и Люциан, свирепо сверля друг друга глазами; пожилой ведьмак, который постоянно ронял свою палочку, а молодая ведьма, сидевшая напротив него, магией поднимала палочку обратно ему в руки. Другие места пока оставались незанятыми, но я насчитала еще девять ведьм и волшебников, которые стояли группами и болтали. Четверо призрачных ведьмаков неподвижно подпирали стену поодаль.

Наконец Селеста уделила и мне внимание. К тому времени мои нервы были уже на пределе, и именно этого она и добивалась.

– Валеа, пожалуйста, пойдем со мной.

Я молча последовала за ней, пока все остальные устраивались на креслах. Селеста заняла место на троне, а я осталась стоять рядом с ней.

– Это, дитя мое, наши ближайшие советники. Некоторые из них хорошо управляли землями в мое отсутствие, другие – не очень. – Она вела себя так, словно ей уже принадлежал весь Ардял. – В будущем ты будешь присутствовать на собраниях. Тебе предстоит научиться управлять нашим народом, если однажды меня не станет.

Королева подняла на меня глаза, но я не выказала никаких эмоций, просто стояла рядом с ней, ни на кого не глядя.

– Чтобы защитить нашу страну, нам нужны сильные боевые единицы. К сожалению, в последние годы подготовке новобранцев не уделялось должного внимания. Это необходимо срочно изменить.

– От какой угрозы мы должны защищать Ардял? – вырвалось у меня. – Кого нам бояться?

Ведьмак с трясущимися пальцами кашлянул, но остальные не шелохнулись. Мой взгляд упал на женщину, с которой Селеста разговаривала до меня. Большинство ведьм следили за своей внешностью, но не она. Эта женщина не использовала никаких омолаживающих заклинаний. На вид ей было около пятидесяти, с короткими седыми волосами и пронзительными зелеными глазами. Худое, но подтянутое тело было облачено в старую форму. Улыбку на ее лице я бы при всем желании не могла назвать дружелюбной. В ее глазах пылал фанатичный огонь.

– Ведьма не боится, – произнесла женщина сурово. – Но она всегда готова к бою. В ближайшие несколько лет наш народ снова окрепнет и вернет себе былую славу. А у великого народа всегда есть враги. Как внешние, так и внутренние. Это первый урок, который ты должна усвоить.

У меня было еще много вопросов, но предостерегающий взгляд Люциана заставил меня промолчать. Взгляд, который не укрылся и от внимания королевы, поэтому она обратилась непосредственно к нему:

– Доложи об успехах принцессы, – потребовала Селеста и, к моему удивлению, не стала отчитывать женщину, которая ответила на вопрос без ее разрешения.

Люциан встал, прошел между рядами кресел и поклонился.

– Она получила шестой уровень без посторонней помощи. – Он упрямо смотрел прямо перед собой, сцепив за спиной руки. – В настоящее время мы готовимся к следующим испытаниям. Но это требует времени. Я рекомендую не пытаться повысить уровень в этом году. Зато на будущий год принцесса пройдет испытания с блеском.

Я изумилась тому, что он встал на мою защиту. Пожилая ведьма сузила глаза. Королева нарочито медленно кивнула.

– Я очень горжусь тобой, – повернулась Селеста ко мне. – Но мы не можем больше ждать. Нельзя проявлять слабость, хотя мне больно видеть, как ты страдаешь. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Твой народ вправе ожидать от своей будущей королевы великих поступков.

– Конечно. – Я посмотрела на нее сверху вниз. – Я сделаю все, что прикажешь.

Улыбка, расплывшаяся на лице Селесты, свидетельствовала о безграничной жестокости.

– Следующее испытание будет более сложным. Но, возможно, и в этот раз ты меня удивишь. В твоем возрасте я уже была на одиннадцатом уровне.

– Поздравляю. – Я бы закатила глаза, но не хотела лишний раз провоцировать королеву.

Но, видимо, каким-то образом моя прабабка все же почувствовала презрение, потому что подготовилась для следующего удара:

– С завтрашнего дня она будет летать с вами в патруле. – Королева снова повернулась к Люциану. – Возьмите ее в дозор.

– Надвигается буря, – нерешительно ответил тот, будучи достаточно умным, чтобы сообразить: лучше ей не перечить. – Прежде чем мы отправим принцессу в полет, ей следует пройти надлежащую летную подготовку. После этого она сможет некоторое время летать рядом со мной.

– Люциан, Люциан. – Селеста покачала головой. – Ты еще молод. Ты был еще ребенком, когда я покинула Ардял, но я думала, что за эти два года ты понял, чего я жду от тебя. Абсолютное послушание. Что в этом сложного? Сколько раз я напоминала тебе об этом? Я думала, ты будешь больше признателен мне.

– Я бесконечно тебе благодарен.

Она заманила его в ловушку. Ловушку, которую он видел и в которую все равно угодил. Что она пыталась доказать этой бессмысленной демонстрацией силы? Все в комнате знали, что королева в несравнимо более выигрышном положении. Неужели Селеста все еще злилась на него из-за ссоры с Николаем? В последние несколько дней я видела палатина только издалека. Он держался от меня на расстоянии, и это было хорошо.

Два призрачных ведьмака оттолкнулись от стены, словно повинуясь безмолвной команде, и медленно приблизились к Люциану. Они двигались как стая волков, которая подкрадывалась к своей добыче. По моим рукам побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Он не смотрел на них, но, несомненно, чувствовал опасность, как и все в этой комнате.

– Твой отец должен был научить тебя послушанию, но он и сам забыл этот урок. Я не хочу наказывать тебя, особенно за то, в чем ты не виноват.

– Я просто не хочу, чтобы с принцессой что-то случилось. Уверен, ты будешь убита горем, – ответил он, делая вид, что его не беспокоят призрачные ведьмаки, которые между тем подбирались все ближе.

За этими словами последовала напряженная тишина. Я мысленно выругалась. Что за чушь он несет? Его интересовало мое благополучие не больше, чем меня – его.

– Я отправляюсь в патруль, – объявила я. – Я сильнее, чем он думает. Конечно, мне пока далеко до лидера Первого ковена, но чем больше я летаю, тем больше практикуюсь. Спасибо за такую возможность.

Селеста склонила голову набок. Вероятно, размышляла, как расценивать мою готовность. Мы обе знали, что я не гожусь для полета в бурю.

– Как славно, что хотя бы один человек в этой комнате выполняет мои приказы, – вздохнула королева. – Это твой последний шанс, Люциан. Если ты снова разочаруешь меня, Криспиан займется ее обучением. Первый ковен всегда был склонен к излишнему высокомерию. Я больше этого не потерплю. Твой отец, возможно, и был любимцем моей матери, но я никогда ему не доверяла. Так что если не хочешь пойти по его стопам… – Слова звучали укоризненно, но в них содержался смертный приговор. Люциан и бровью не повел, когда Селеста практически призналась в убийстве его отца.

– Это будет великой честью, – влез в разговор Криспиан. – Мы не пожалеем сил.

– Обучение принцессы – привилегия Первого ковена, – твердым голосом возразил Люциан. – Ария будет летать с принцессой и присматривать за ней. Это наше право и наш долг.

Я лишь краем глаза заметила жест королевы, и его высокое крепкое тело согнулось пополам. Лицо исказилось от боли, и он прижал ладони к вискам.

– Сегодня ты уже один раз разгневал меня, Люциан Фаркас. Если хочешь остаться предводителем ковена, научись говорить только тогда, когда я разрешу. У меня достаточно претендентов, которые с радостью займут твое место.

Кто-то испустил возмущенный вздох. Но никто из присутствующих не осмелился высказаться против такого обращения. Никто не бросился на помощь Люциану, корчившемуся на полу от боли. Его лицо начало синеть, как будто невидимая рука сжимала молодого человека за горло.

Я оттолкнулась от трона и в несколько шагов оказалась рядом с ним.

– Дыши. – Опустившись на колени, я положила одну руку ему на грудь, а другую – на лоб. Потребовалось совсем немного магии, чтобы разрушить чары Селесты.

Люциан глотнул воздуха, оттолкнул меня и вскочил на ноги:

– Ты сошла с ума?

Я подняла руки и тоже встала. Повисла мертвая тишина.

– Нет. Просто не люблю излишнюю жестокость.

– Королева наказала меня за неповиновение. Не тебе мне помогать. – В его глазах сверкнули осколки льда.

Селеста весело рассмеялась, и остальные подобострастно присоединились к ней.

– Ты задела его гордость, дитя. Я и сама не смогла бы наказать его лучше. Ты выставила его на посмешище всему лагерю.

Люциан отвесил королеве учтивый поклон и вышел, а она поднялась и подошла ко мне. Все присутствующие последовали ее примеру. Молодая ведьма серьезно кивнула мне и поддержала старого ведьмака, палочка которого тут же снова выскользнула из его руки. Ведьма с короткими седыми волосами наградила меня презрительным взглядом, а затем отправилась за Люцианом. Все остальные ждали, пока Селеста их отпустит. Вскоре после этого мы остались наедине с призрачными ведьмаками, однако они отступили за терновый трон.

– Тебе еще многое предстоит узнать о своем народе, – снисходительно начала Селеста. – Жаль, что ты сбежала. Чего мы могли бы добиться за эти два года? Я решила, что обязана преподать тебе небольшой урок. Ты должна понять, что народом можно управлять с максимальной строгостью. – Она практически не повысила голос. – Если проявишь жалость, милосердие или слабость, они разорвут тебя на части.

Я ничего не ответила, но и не стала избегать ее взгляда. Бессмысленно пытаться убедить ее в том, чего она все равно никогда не поймет. У Селесты своя правда, а у меня – своя. Обе как две параллельные линии, которые никогда не пересекутся.

Вдруг в комнату кто-то вошел.

– Николай, – поприветствовала она вновь прибывшего. – Как кстати.

Стригой оказался рядом за долю секунды.

– Сделай одолжение, отведи Валеа к Лупе Пател. Ей давно пора узнать, как мы поступаем с врагами. – По ее тону казалось, будто Селеста очень сожалеет о том, что ей приходится так поступать со мной. Кто-то другой, возможно, мог бы на это купиться. – Я хочу, чтобы она сама увидела, что происходит с теми, кто встает на моем пути. Может быть, это остановит ее от того, чтобы настраивать против меня лидеров ковенов.

– Не думаю, что в этом есть необходимость. В будущем принцесса будет придерживаться правил, – холодно ответил Николай. Его рубашка распахнулась у воротника. Сапоги покрывала грязь, а на плаще блестели капли дождя. Казалось, он пришел откуда-то в большой спешке. – Как и Люциан. Он еще молод и с твоей помощью превратится в одного из самых преданных подданных.

– Конечно, – согласилась королева, – в этом нет никаких сомнений.

Она была готова на все, чтобы сломить волю Люциана. Нужно поговорить с ним. Возможно, я задела его гордость, но она не должна быть важнее жизни.

– Пойдем, – обратилась я к Николаю резче, чем собиралась, однако тот не сводил глаз с жестокой улыбки Селесты. – Я хочу ее видеть.

Сердце бешено стучало в груди, которая словно сжалась.

Это предложение не было неожиданным. Королева спланировала визит, как и пытки Люциана. Она знала, что я останусь в палатке Илии, и хотела положить конец моему бунту. Развернувшись, я вышла из зала. Конечно, Николай не хотел вести меня к Лупе, он хотел защитить меня от того, что мне предстояло увидеть. Но защищать меня – не его работа. Твердые шаги стучали по древним камням позади меня, свидетельствуя о едва сдерживаемом гневе. Какую бы боль ни причинил мне вид сестры, это не могло быть так ужасно, как то, что случилось с Лупой в этом плену.

– Сюда. – Стригой положил руку мне на спину и удивительно мягко подтолкнул меня за угол. Неужели он больше не сердится на меня? Честно говоря, ожидала именно гнева после нашего последнего разговора. Над головами запрыгали два люмина. – Если королева хочет кого-то наказать, не пытайся ему помочь. Любой, кому приходят на помощь, считается слабым в вашем народе, а слабаки им не нужны. Ты подорвала авторитет Люциана.

– Она мучила его, а я не могла этого допустить. Это неправильно.

С выражением отчаяния на лице Николай провел рукой по волосам, но от нотаций воздержался. Мы снова свернули и попали в узкий коридор, уходящий вниз. В нос ударил запах плесени, и я бы с удовольствием повернула назад, но желание увидеть Лупу было превыше всего.

– Расслабься, иначе заключенные почуют твой страх. – Тыльная сторона его ладони погладила мою. – Лучше бы ты запомнила Лупу такой, какой она была.

– Я не откажусь от нее. – К счастью, мой голос лишь слегка дрогнул. – Пока есть хоть какая-то надежда освободить ее из лап Селесты. Ты сам делал все возможное, чтобы твоя сестра выжила.

Обыкновенный факт. Я больше не ставила ему это в вину.

– И она не простила ни меня, ни Алексея. – В его голосе звучало сожаление. – Селия скучала по тебе и не разговаривала с нами много месяцев из-за того, как мы поступили с тобой.

– Что сделано, то сделано.

Сейчас я хранила от него гораздо больший секрет, чем он когда-либо хранил от меня. За последние два года я сотни раз спрашивала себя, что было бы, будь мы тогда друг с другом честны. К сожалению, ответа на этот вопрос у меня не было.

Мы прошли через своеобразный арочный проем, за которым остались люмины. Вокруг мгновенно стало темно. Николай взял меня за руку и ободряюще сжал ее.

– Мы в любой момент можем вернуться.

– Я в порядке. – Я наколдовала слабенькое световое заклинание.

– Оно тебе не понадобится. Я вижу вполне достаточно для нас обоих.

Услышав улыбку в его голосе, я поняла, что должна отпустить его, но не сделала этого. Этот мужчина, которому я с такой естественной легкостью позволила взять себя за руку, был моей самой большой слабостью.

– Что ты искала в тех гримуарах? – спросил он некоторое время спустя. – Я понимаю, что ты держишь все в тайне, но хотя бы это ты можешь сказать?

– Я хочу узнать, как королевы, носившие метку до меня, использовали силу семиконечной звезды. Это мое наследие и моя ответственность. – Это не было ложью.

Николай ответил не сразу, видимо, удивившись моей откровенности.

– У нее есть значение. Помимо силы ее магии, – медленно произнес он.

– И тебе известно какое? Есть причина, по которой я родилась с ней именно сейчас? – Мне не следовало задавать эти вопросы. Не после того, как я решила не впутывать его во все это. Но разве такое вообще возможно? Это казалось неправильным.

Его хватка усилилась.

– Однажды Селеста обронила что-то по этому поводу. Могу спросить ее об этом снова.

Я застыла. В темноте мне едва удавалось разглядеть что-то, кроме его очертаний.

– Нет, не надо. Я все сама выясню. Ты попросил ее разрешить мне увидеть Лупу? Потребовала ли она что-нибудь взамен? – Я тяжело сглотнула.

И тут я почувствовала, как кончики его пальцев пробежались по моей щеке. Так легко, что с таким же успехом мне могло показаться. Но они продолжали ласкать мой подбородок и шею. Я льнула к этим прикосновениям.

– Она завидует метке. Тебе следует вести себя осторожнее. Пообещай мне. – Только просьба, никаких приказов и добрых советов.

– Постараюсь.

На последний вопрос Николай так и не ответил.

– Тогда пойдем. – Его пальцы исчезли, и я тут же затосковала по прикосновениям.

Чем дальше мы продвигались, тем больше усиливалась вонь, которая притупляла мои чувства. Я зажала рукой нос и рот и поморщилась, когда жуткую тишину нарушили крики, а затем щелчок кнута.

– Мы почти на месте, – сказал Николай. – Ты еще можешь вернуться.

Я лишь фыркнула и ускорила шаг, практически потащив его за собой. Коридор немного расширился, и мы вошли в просторное помещение, освещенное коптящими факелами. В центре стоял стол, по бокам которого свисали цепи. На нем блестела влага, которую даже при слабом свете было легко определить как кровь. Грузный мужчина что-то напевал про себя и сливал кровь в узкий канал, по которому она стекала со стола и капала в миску. Николай напрягся рядом со мной и затаил дыхание. На этот раз я сжала его руку. Я понятия не имела, когда он в последний раз пил. Эта кровь дразнила его? Рука стригоя слегка дрожала в моей, а зрачки потемнели.

Палач, похоже, нас не заметил. Я негромко прочистила горло, привлекая его внимание. Мужчина с трудом поднял голову, и я вздрогнула. В центре его лба над кривым носом располагался только один глаз. Его взгляд метался туда-сюда между мной и Николаем. Палач выглядел крепким, его руки походили на лапы, а поверх брюк он носил фартук, повязанный вокруг толстой талии.

– Я хочу видеть Лупу Пател, – потребовала я, поскольку он ничего не сказал. – Королева приказала палатину отвести меня к ней.

Мужчина задумчиво почесал голую грудь. Густая поросль волос на ней была заляпана старой кровью, и я с трудом подавила рвотный позыв. Он внимательно изучил мой совершенно неподходящий наряд.

– Кровосос знает, где искать викканку, – вяло сказал он через некоторое время.

– В конце концов, это он настоял, чтобы я поместил ее рядом с его братом.

Он настоял? Я вопросительно подняла глаза на Николая, однако тот промолчал. Лупа ненавидела Алексея. Она угрожала его убить. Но в то же время они сражались бок о бок. А два года – долгий срок для прощения.

Надсмотрщик усмехнулся, обнажив гнилые зубы, и продолжил уборку.

– Вчера она опять проявила упрямство. Пришлось наказать ее. Она попросту не учится на своих ошибках.

– Опять? – На кончиках моих пальцев заплясали огненные искры, и он вздрогнул. Я сделала шаг к палачу, но Николай схватил меня за локоть и выволок в коридор. Прохладные пальцы поглаживали мои волосы, пока искры, видимо, вспыхнувшие в них, не потухли.

– Держи себя в руках. – Он внимательно на меня посмотрел, а затем удивленно покачал головой.

– Как долго она здесь находится?

До сих пор я считала, что Кайла, Селия и Магнус привезли меня сразу после ее пленения. С тех пор прошло всего несколько дней. Но теперь я сомневалась, так ли это на самом деле.

– Слишком долго, – последовал уклончивый ответ, и он уже собирался идти дальше.

Мой желудок словно превратился в свинец. Я положила руку ему на грудь и почувствовала крепкие мышцы под мягкой тканью рубашки.

– Я хочу знать точно! Не надо меня жалеть.

– Две луны, пять дней и двенадцать часов. Призрачные ведьмаки и несколько ликанов поймали Алексея, Ивана и Лупу вместе. Только Ивану удалось сбежать. – В его голосе зазвенело безразличие, которое Николай всегда демонстрировал, когда его что-то особенно тревожило.

Так долго! Как она столько вытерпела? Я подавила дрожь.

– Тебе следовало вернуть меня раньше. Я бы помешала ей вступить в эту бессмысленную битву.

– Мы говорим о твоей сестре. Она ни на секунду не задумалась о собственной безопасности. Ей была невыносима мысль о том, что виккане позволяют вести себя как ягнята на заклании. Раду все эти годы проповедовал им, что бороться за свою свободу – неправильно. Но я еще помню времена, когда было много таких викканок, как Лупа и ты. Те женщины зубами и ногтями сражались за свои права, и горе тому, кто вставал у них на пути. – Он рассмеялся с болью в голосе.

– Я не одна из тех женщин. – От стыда я покраснела, и мне хотелось, чтобы Николай этого не видел, но он все равно заметил. – Лупа всегда была намного храбрее меня.

– Уйти было самым смелым поступком, который ты могла совершить. Ты не должна винить себя за это.

Эти слова прозвучали так убедительно, что я ни на секунду не усомнилась в их правдивости. Неудивительно, что ему удалось убедить даже королеву в своих серьезных намерениях. Заставить ее поверить, что он на ее стороне. Он играл роль галантного союзника и гораздо больше того, но я бы руку дала на отсечение, что палатин только и ждал момента, когда сможет вонзить нож ей в спину.

– А твой брат? Почему ты позволил запереть его здесь?

– А что мне оставалось? Он присоединился к Лупе, несмотря на мои предупреждения. Когда Селеста поймает ее, было лишь вопросом времени.

Темнота усиливала сияние его бледной кожи, глаза стригоя светились. Неужели он пил кровь Селесты? Эта мысль застала меня врасплох, а возникший в голове образ, как он погружает зубы в ее кожу, заставил отпрянуть.

Неожиданно Николай схватил меня и притянул к себе.

– Их армия оказалась храбрым, но бессмысленным жестом, не более того, – прошептал он. – Если бы они послушали меня, то не сидели бы сейчас в этой дыре, и если ты не хочешь рано или поздно к ним присоединиться, то тебе лучше последовать моему совету.

Я оттолкнула его от себя, хотя на самом деле куда охотнее вцепилась бы в этого мужчину и никогда не отпускала. Но я всю жизнь следовала чужим советам и приказам.

– Далеко еще? – холодно спросила я.

У него вырвался сдержанный вздох.

– Нет. Сразу за углом. Но на решетку наложено заклятие. Будь осторожна. Лупа слишком часто пыталась вырваться.

– Спасибо.

– За что?

Не ответив, я торопливо зашагала вперед. Крошечное световое заклинание, которое я сотворила, сначала горело очень слабо и освещало только область непосредственно за решеткой. Тогда я усилила его, чтобы оно светило чуть ярче. Кучу, лежащую в углу камеры, я сначала приняла за какие-то тряпки, пока она тихонько не зарычала. Ледяной холодок пробежал по моему позвоночнику. Я медленно опустилась на колени.

– Лупа, – прошептала я. – Это я, Валеа. – По щекам побежали слезы. – Я вернулась и вытащу тебя отсюда. Я тебя заберу.

Внезапно куча лохмотьев зашевелилась. Лупа вскочила, ударилась о прутья и попыталась меня схватить. Николай дернул меня назад, прежде чем сестра успела до меня дотянуться. По узкому коридору пронесся гром, когда защитная магия швырнула ее спиной в стену. Сестра упала, но через мгновение снова столкнулась с магическим барьером. Ее одежда свисала клочьями с израненного тела. Белоснежные волосы свалялись, а в диком взгляде не было ничего человеческого.

– Лупа! – закричала я. – Остановись! Это я, Валеа.

Зарычав, она присела и приготовилась к следующей атаке. Все в ней напоминало дикого зверя. Я поползла обратно к прутьям, крепко ухватилась за решетку, чувствуя заклинание Селесты, но не обращая на него внимание.

– Лупа, – взмолилась я, игнорируя жар, который вызывало прикосновение чар к коже, даже когда к ноздрям подступил запах горящей плоти. Я должна до нее достучаться.

Оскалив зубы, сестра снова бросилась на меня. Николай обхватил меня за талию и снова отдернул. Лупа скорчилась прямо перед решеткой, рыча и оскалив зубы. Я в ужасе следила за существом, которое когда-то было моей сестрой.

– Что она с ней сделала? – Я зажала рот рукой, чтобы заглушить рыдания. Реальность была намного хуже того, что я представляла.

– Подвергала ее пыткам, – прошептал Николай, обнимая меня. Его лицо выглядело смертельно бледным. – Снова и снова.

– Кто это делал? Я его прикончу. – В его объятиях меня трясло.

– Грязную работу она оставляет призрачным ведьмакам, ведь они и так уже мертвы. Они пытали Лупу, даже не прикасаясь к ней. Вторгались в ее разум и уничтожали его. Той женщины, которую ты знала, больше не существует.

Нет, ничего подобного. Лупа не дала бы так просто себя сломить.

– Мы должны вытащить ее. Причем немедленно. Она не останется здесь больше ни на секунду.

Я вновь стиснула прутья руками и направила на них свою магию. Огню противопоставляла лед, и плевать, что Николай увидит, на что я способна. Он все равно об этом догадывался. Я убила стаю ликанов, чтобы спасти его. Ради Лупы сумею сделать и это. Моя магия врезалась в темную стену, но я не позволила ей остановить меня. Если продержусь достаточно долго, то в конце концов распорки разлетятся на тысячу осколков. Я смогу разрушить заклинание. Просто обязана.

– Подумай хорошенько, прежде чем сделаешь это. Если ты сейчас освободишь Лупу, Селеста накажет не тебя, а кого-то другого. – Голос Николая звучал настойчиво, но он не остановил меня.

– Мне все равно.

– Она прикажет одному из своих ковенов стереть с лица земли оборонительную крепость виккан. Они убьют всех мужчин, женщин и детей. Неужели ты согласишься заплатить за жизнь Лупы такую цену?

Я прикусила язык, чтобы не накричать на него. Лупа все это время сидела в углу своей камеры и тихонько рычала. Исцелится ли ее разум или она набросится на любого, кто приблизится, и вырвет ему глотку? Если освобожу сестру, придется запереть ее в другом месте. Поменять эту тюрьму на другую. Вынесу ли я это? А она вынесет? Впрочем, иного пути в любом случае нет. Я ни за что не брошу ее здесь. Решетку покрыли кристаллы льда. Холод проникал мне под кожу. Прутья треснули.

– Прекрати, – раздался из темноты голос Алексея. – Ты не можешь забрать ее.

Я еще крепче вцепилась в решетку, чувствуя, как она трещит.

– Она знала, что делает.

– Заткнись! – огрызнулась я. – Ты убил моего брата и не заберешь у меня еще и сестру. – Это было несправедливо, но сейчас я не способна на рациональные аргументы.

– Я не забираю ее у тебя, – спокойно пояснил он. – Я делаю все, чтобы она выжила.

– Зачем тебе это?

– Потому что я в долгу перед Кириллом.

Взрыв тепла ударил в мой лед, и меня отбросило назад. В тот же момент Лупа снова со всей силы ударилась о решетку. Крик боли пронесся по узкому коридору, и многоголосый вой ответил ей из других камер.

– Уходите, – настоятельно потребовал Алексей. – Уведи ее, Николай. Призрачные ведьмаки будут здесь с минуты на минуту, а они не делают различий между заключенными и посетителями.

– Я остаюсь. – Дрожа всем телом, я села перед клеткой и потянулась к жалкому комочку, который неподвижно лежал за ней.

– Послушай его, – донеслось от Николая. – Так ты ей не поможешь.

У меня внутри что-то щелкнуло.

– О, а трахать Селесту куда эффективнее, правда?

Лупа поползла в направлении голоса Алексея. Она не подняла голову, когда добралась до решетки, разделяющей камеры, но ее тело расслабилось.

– Все в порядке, – забормотал он. – Я с тобой. Я не оставлю тебя одну. – Изящные бледные пальцы протянулись и погладили ее по всклокоченным волосам. Ее рык затих и превратился во всхлип. Голос Алексея понизился еще на несколько тонов. – Я здесь.

После этого наступила тишина. Гнев, витавший в воздухе, исчез и уступил место облегчению. Человек, который притворялся, что мой брат ему дорог, который передал меня Мелинде, стал для Лупы якорем в этой тьме. И несмотря на все, что он сделал с нами, она позволяла ему утешать себя. Я бессильно опустилась на пол.

Теплые капли падали на мои пальцы, и только тогда я поняла, что плачу. Николай мягко притянул меня к себе, а у меня не осталось сил сопротивляться. Я чувствовала его губы на своих щеках, когда он осушал мои слезы. Я дрожала в его объятиях, сжавшись всем телом, потому что было неправильно позволять ему обнимать меня. Прохладные пальцы гладили меня по щекам. Нас окутывала темнота. Неужели и Селесту он держал так же? В ее спальне? До сих пор я запрещала себе всерьез думать о том, что они делали, оставаясь наедине. Потому что это просто не могло не быть принуждением. Я положила руку ему на шею. Неужели не было другого выхода, кроме как позволить ей распоряжаться его телом? Кончики мужских пальцев невесомо затанцевали по моей шее, губам, лбу. Мы не разговаривали, да это было и не нужно. В моей груди полыхал огонь. Рука скользнула к его ключице. Сдвинув рубашку в сторону, я обвела пальцами его татуировку. Николай вздрогнул от моего прикосновения, а затем прижался лбом к моему лбу.

– Валеа, – пробормотал он. – Не здесь.

Послышалось пронзительное жужжание. Я заткнула уши руками. В голове вспыхнул ослепительный свет. Николай поднял меня на ноги, схватил крепче, чем держали бы цепи, а затем двинулся по коридорам со сверхчеловеческой скоростью. Жужжание в голове становилось все громче, и я вскрикнула от боли. Николай толкнул дверь, а я зажмурилась, ослепленная внезапной яркостью. Запах свежей соломы защекотал нос, когда он поставил меня на землю, и я, спотыкаясь, отошла от него. Гудение прекратилось, а вместе с ним ушла боль. Рядом с моим ухом раздалось приглушенное ржание, и меня слегка подтолкнула теплая лошадиная морда. Я ухватилась за гриву Цербера и уткнулась лицом в его шею. Ноги дрожали, я судорожно глотала воздух.

– Что это было?

– Особый вид пытки призрачных ведьмаков Селесты. Они издают звук, который причиняет больше боли, чем способно оружие. Чтобы спастись от звука, пленники сами причиняют себе боль. – Его голос звучал отстраненно.

– А тебе, похоже, он не навредил.

Я была не в силах посмотреть на него. Пока не могла. Сначала мне нужно прийти в себя. Николай между тем прислонился к воротам стойла Цербера, а я гадала, не привиделись ли мне только что его прикосновения и поцелуи.

– Для меня это хуже, чем для тебя, потому что мой слух гораздо чувствительнее. – И все же он не сломался, а увел меня. – Алексей чувствовал себя виноватым, – неожиданно произнес стригой.

По моим щекам текло что-то мокрое. Кровь. Николай, не дыша, продолжил:

– Вот почему он присоединился к армии Лупы. Хотел убедиться, что ты не потеряешь и ее. Она же не пришла в восторг от того, что он таскался за ней следом. – Палатин мягко рассмеялся. – Но его ничто не смогло бы остановить. Ни я, ни тем более Лупа, а она пыталась, и не раз. Однако он никогда не останавливал ее. Даже после того, как действия твоей сестры начали приобретать все более рискованный характер. Она планировала напасть на Ониксовую крепость, чтобы освободить пленников. Их засекли во время одного из разведывательных полетов. Незадолго до этого к ним присоединился Иван. Однажды ночью он исчез, и я надеялся, что он приведет их в чувство. – Николай провел рукой по волосам. – Но не исключено, что он случайно вывел приспешников Селесты на их след. Не знаю. Она никогда ничего подобного не говорила, но теперь Иван в бегах, а Алексей и Лупа в этом могильнике.

– Если я попрошу Селесту отпустить Лупу и пообещаю сделать все, что она от меня потребует, как думаешь, она согласится? – Впрочем, ответ я знала заранее.

– Нет, – отрывисто сказал Николай. – Как мы уже выяснили, она хочет получить ту силу, которой обладаешь ты.

– Мне кажется, что она превосходит вас даже без этой силы. Почему?

Николай прикусил губу и промолчал.

Конечно, он доверял мне так же мало, как и я должна доверять ему.

– Вы же бессмертны. Неужели ее армия действительно настолько сильнее твоей? – спросила я более настойчиво.

– На тот момент я не мог утверждать это наверняка, – признался он. – Я мог бы пойти на нее войной, но предпочел вести переговоры. Мой народ только-только вернул себе магию. Мы были ослаблены, и многие из нас погибли за время действия проклятия. Я не знаю, правильное ли решение принял. Но я не хотел отправлять несметное множество людей на войну.

– И теперь расплачиваешься за это.

Его глаза, казалось, засветились, когда он ответил:

– Моя судьба не имеет значения.

– Почему бы тебе просто ее не убить? Ты ведь можешь подобраться к ней достаточно близко, не так ли? – Я поспешно сглотнула, прежде чем продолжить. Он мог свернуть ей шею одним движением. – Что тебя сдерживает? Неужели не посмеешь убить женщину, которая лежит обнаженной в твоих объятиях?

Николай сузил глаза.

– Я прожил так долго, Валеа, – медленно проговорил он, – и ты можешь мне поверить, когда я скажу, что большинство войн не выиграть грубой силой. Я знал королев до Селесты, и они были не лучше. А глядя тебя, я задаюсь вопросом, станет ли твой народ более мирным под твоим правлением.

Я все еще сжимала пальцами гриву Цербера.

– Если пытаешься меня спровоцировать, тебе придется придумать что-то получше. Из нас двоих здесь ты – лжец, интриган и подстилка.

В его глазах вспыхнул гнев, но исчез так же быстро, как и появился, уступив место притворному безразличию.

– Ты можешь смотреть на это так, если хочешь. Зачем ты на самом деле вернулась, Валеа? – спросил он с нежностью. – Расскажи мне.

– Чтобы ты тут же пополз к Селесте и прошептал ей это на ушко, пока будешь ее трахать?

– Ревность? Для этого нет причин. – Николай подошел почти вплотную ко мне, так что его губы коснулись моих висков, затем обвил рукой мою талию и притянул к себе. Его запах окутал меня, и сердце забилось в груди, как пойманная птица о прутья своей клетки. – Раз ты так хочешь знать, я тебе расскажу. Я ее не трахаю. Пока. Но боюсь, что не за горами тот день, когда я не смогу ей отказать. Дать тебе знать, когда это случится? Она действительно этого хочет. Думаю, ты понимаешь.

Его прохладное дыхание ласкало мои губы.

Я оттолкнула Николая, и он рассмеялся, но что-то мелькнуло в его взгляде. Что-то знакомое. Затем он перевел его на мои губы. И только когда я тяжело сглотнула, он усмехнулся, развернулся и ушел неторопливыми, уверенными шагами. Я заметила, как из конюшни за ним выскользнула серая тень.

Элени! «Вот идиот», – подумала я. Оставалось надеяться, что после последней фразы маленькая шпионка передаст Селесте, что ему больше нет до меня дела.

– Нексор и королева не победят, – прошептала я жеребцу. – Каким угодно способом, но я вытащу ее оттуда. – Цербер тихонько фыркнул, и это меня немного приободрило. – Если у меня получится, ты увезешь ее?

Лупа никогда бы не села на лошадь и не ускакала прочь. Во всяком случае, не прежняя Лупа. Я бросила взгляд на дверь, через которую Николай вынес меня из подземелья. Деревянное полотно укреплено железными поперечинами. Я потрясла холодный металл ручки. Она не сдвинулась с места, и заклинание открывания тоже не помогло. Покинув конюшню, я пересекла двор, торопливо прошла по коридорам и поднялась по лестнице, не обращая внимания на ведьм и ведьмаков, которые шли мне навстречу. Моя комната пустовала, если не считать Мило, который дремал на подоконнике и лишь ненадолго поднял голову, когда я ворвалась внутрь. Я сорвала с себя платье, от которого несло тюремным смрадом, и вытащила из волос заколки. В гардеробе нашлись брюки, рубашки и куртки. Я выбрала темно-синий комплект, надела пару мягких сапог, села за туалетный столик и расчесала волосы длинными ровными движениями.

Селеста завидовала метке. Это я и так уже успела сообразить. Наверное, не столько из-за ее магии, сколько из-за того, что сначала она украшала спину Вилы, а потом и Эстеры. В своем безмерном высокомерии она считала себя гораздо более достойной наследницей этих двух легендарных королев, чем меня. Ведь, по ее мнению, я не способна пойти по их стопам.

Николай сказал, что в метке кроется смысл, выходящий за рамки силы ее магии. Я положила серебряную щетку на стол и посмотрела на себя в зеркало. Этот замок построила Эстера. Оранжерею и тот бальный зал. Должно быть, она распорядилась поставить там гроб Нексора, потому что сам ведьмак этого точно не сделал бы. Воспоминания – вот следующий кусочек головоломки. Вот только у меня никак не получалось его разгадать. Затерявшись в раздумьях, я заплела волосы в косу. Королева Дориана отказалась от борьбы после смерти своей матери. Если мои подозрения верны и Нексор виновен в смерти Нуметры, то он явно при этом присутствовал. Неужели это он нашептал викканской жрице, чтобы она убила Илая? Неужели он ответственен за болезнь последней наследницы, родившейся с семиконечной звездой до меня? Я встала и закуталась в теплый плащ. Носители семиконечной звезды представляли угрозу для колдуна. Если Нексор узнает, что я здесь, он придет и попытается убить и меня. Возможно, он уже в Караймане.

Глава 11

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Вход в библиотеку Нексора не охранялся, и когда я через несколько дней спустилась по лестнице в подземелье, там оказалось гораздо тише и холоднее, чем мне запомнилось. В помещении было пустынно, хотя я полагала, что теперь, когда ограничения больше не действуют, там будет много ведьм, ищущих новые заклинания. Но все обстояло с точностью до наоборот. Я медленно бродила по рядам стеллажей, внутри которых дергались и подрагивали книги. Некоторые из них огрызались, но, по крайней мере, ни одна из них не прыгала на меня и не кусалась. Через какое-то время я расслабилась и сосредоточилась на названиях. Уверена, здесь найдутся подсказки о том, как открыть саркофаги. Они должны иметь какое-то значение. Возможно, Эстера что-то спрятала в них. Мне только нужно их открыть.

Я как раз собиралась свернуть в очередной проход, как вдруг шум заставил меня обернуться. Незнакомый ведьмак стоял, прислонившись к стеллажу, и спокойно смотрел на меня голубыми, почти фиолетовыми глазами. Короткие и растрепанные каштановые волосы обрамляли резко очерченное лицо бронзового цвета.

– Добрый день, Валеа, – доброжелательно поприветствовал он меня. – Ты ищешь что-то конкретное? Могу я тебе чем-то помочь?

Он знал меня, хотя я никогда не видела его раньше. Стройный, он хоть и возвышался надо мной на целую голову, но не был так крепко сложен, как воины в лагере. Скорее всего, это один из библиотекарей Селесты.

– Мне нужно попрактиковаться в искусстве превращения для получения седьмого колдовского уровня. Я подумала, что, скорее всего, найду информацию об этом здесь, – соврала я.

В его взгляд закралось любопытство.

– Седьмое испытание сложное. Ты уверена, что хочешь его пройти? Ты совсем недавно получила шестой уровень. Большинство молодых ведьм выжидают год после этого.

А он хорошо информирован, но все же недостаточно.

– У меня нет времени. Это приказ королевы.

От его обеспокоенного взгляда у меня в животе что-то сжалось.

– Тогда, должно быть, она очень уверена в твоих способностях.

– Это не имеет отношения к моим способностям. Мне просто повезло, что я прошла испытание на шестой уровень.

Он медленно подошел ко мне, но держался на расстоянии, что было удивительно тактично.

– Я так не думаю. С твоим небольшим опытом это просто поразительно. – Он сделал паузу, прежде чем продолжить. – Ты видела кости у подножия горы?

– Видела.

– Обычно кандидаты отлично подготовлены. И тем не менее молодые ведьмаки и ведьмы веками умирают на этой стене.

– Меня бросили в самую гущу событий. Я даже не знала, чего ожидать, не говоря уже о том, что делала. Возможно, это и хорошо. Если бы знала, то умерла бы от страха.

– Вряд ли. – Он сочувственно кивнул. – Ты пройдешь долгий путь.

– Ты можешь видеть будущее?

– К сожалению, нет. Такие способности есть только у виккан. Наша магия на такое не способна.

– Виккане не используют этот дар. Это слишком опасно.

Его фиолетовые глаза слегка потемнели:

– Раньше было иначе. Но ты права, лучше не знать, что будет дальше. К тому же будущее может измениться в любой момент.

– Какой у тебя уровень?

На вид он всего на несколько лет старше меня, но в его движениях и выражении лица чувствовалось спокойствие, свойственное скорее пожилому человеку. Я не заметила его во время своего последнего визита. Кто-нибудь обязательно упомянул бы о нем, если бы он был здесь тогда.

Молодой человек покачал головой:

– Я бы предпочел этого не говорить.

– Ты так плохо справился? – Я с трудом могла себе это представить. Он выглядел так, словно был готов рвануть на метле в самую страшную бурю. – Поэтому прячешься здесь, внизу?

– Я не прячусь. – Он нахмурил брови. – Признай, здесь гораздо комфортнее, чем в холодном, сыром лагере.

Он указал рукой мне за спину. Напротив стены стоял стол, заваленный книгами и чернильницами. На подогревателе кипел чайник, а в камине потрескивал огонь. Невероятно уютное зрелище.

– Еще минуту назад этого здесь не было.

Юноша сложил руки на отворотах плаща:

– Ты просто не заметила.

Я прищурилась:

– Я очень внимательна. Какой уровень нужно иметь, чтобы провернуть нечто подобное?

– Не тринадцатый. – Он зашагал по коридору, удаляясь от стола. Охваченная любопытством, я последовала за ним, не уверенная, понравится ли ему это, потому что его плечи напряглись, как будто он уже жалел, что подошел ко мне.

– Давно ты здесь? В каком ты ковене?

– Ни в одном из них. Предпочитаю быть сам по себе.

– Я не хотела тебя беспокоить, – извинилась я, подавив сожаление. До сих пор в этом месте мне встречалось не так много людей, которые хорошо ко мне отнеслись. Даже люди вели себя вежливо, пока не узнали, что я владею магией. – Ты меня даже не заметишь. Я просто буду гулять дальше.

И надеяться, что ни одна из книг меня не укусит.

Он остановился и медленно обернулся ко мне.

– Я родился в Ониксовой крепости и покидал ее только на время обучения. Два месяца назад я попросил Селесту разрешить мне приехать сюда. – Незнакомец ни на секунду не отрывал от меня взгляда. – Это не самая лучшая рекомендация. Даже в лагере, полном ведьм.

У меня в голове разом зазвенели все тревожные колокольчики.

– И тебе здесь нравится больше? Ты уже подружился с другими библиотекарями? – Я не забывала о вежливости.

На его губах появилось нечто, что можно было истолковать как намек на улыбку.

– Разве я похож на человека, который ищет друзей?

Я вопросительно наклонила голову:

– А разве мы не все такие?

– Не я. Я просто хотел заниматься здесь. – Парень чуть слышно вздохнул. – Итак, седьмой уровень, – сменил он явно неприятную для себя тему. – Его трудно достичь, но на самом деле любой претендент может достичь даже тринадцатого, просто большинство не пытается. Ни возраст, ни происхождение, ни количество магии, которой они владеют, не имеют решающего значения. Единственное, что имеет значение, – это желание и подготовка. Пойдем со мной. – Он медленно двинулся дальше, убедившись, что я следую за ним. – Многие ведьмаки и ведьмы заинтересованы только в том, чтобы развивать свою магию для битвы, упуская при этом самое главное. То, что на самом деле присуще магии. – Ведьмак сделал паузу. – В жизни тебе не понадобится меч для настоящих испытаний. – Он повернулся ко мне. – Ты ведь знаешь это, не так ли? – Выражение его фиолетовых глаз стало таким напряженным, словно он стремился заглянуть мне в самое сердце. Когда я не ответила, он добавил: – Королева права в одном. Образованием нашего народа пренебрегали во время ее отсутствия.

– Разве это не связано с тем, что магия исчезает из Ардяла?

На его лице отразилось беспокойство.

– Возможно, – нерешительно признал парень. – Разумеется, это тоже сыграло определенную роль. Но не в твоем случае. – Его ноздри едва заметно дрогнули. – Твоя магия чрезвычайно мощная, однако твой род всегда отличался особыми способностями.

– Которые они не очень-то хорошо умели использовать, – не удержалась я от сарказма.

– Понимаю, что ты видишь это в таком свете. Но только так они сохраняли свою власть на протяжении веков.

– Ценой бесчисленных жизней. Они принесли страдания и смерть на эту землю.

Молодой человек не ответил на это обвинение, остановился перед стеллажом и поднял руки, чтобы достать книгу. Отвороты его плаща задрались, обнажив мускулистые предплечья, украшенные руническими татуировками, которые совсем не подходили ученому.

– В этой книге ты найдешь все, что тебе нужно знать, чтобы пройти седьмое испытание. – Он протянул мне талмуд. – Если ты захочешь его пройти. Никто не может тебя заставить, даже королева.

– Думаю, при должном усердии и искреннем желании у меня все получится, – ухмыльнулась я. Его отстраненно-дружелюбная манера вызывала у меня желание поддразнить его.

– Но это все равно опасно, и я не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось. Ты еще так молода, и у тебя есть время. Не позволяй Селесте давить на тебя. Она делает это не ради тебя. Королева распознает соперницу, когда та появится перед ней. Ты должна быть осторожна.

– Я ей не соперница.

Я взяла книгу, прочитала название и рассердилась на саму себя за неспособность решить, кому можно довериться. Мне нужно принять решение, кому рассказать о Нексоре, но я подвергну смертельной опасности всех, с кем поделюсь этими сведениями. И все же другого выхода попросту нет. Сделать это нужно как можно скорее. Впрочем, человек, чьего имени я даже не знала, находился в самом низу списка моих потенциальных доверенных лиц. Я подняла голову, но библиотекарь уже исчез. Легкий серый дым вился в воздухе там, где он только что стоял. Я прислушалась, но не уловила никаких шагов. Только очень талантливые колдуны обладали даром дематериализации. По позвоночнику пробежала дрожь, и меня охватил ужас.

Ярон говорил мне, что в живых осталось только два мага и три колдуньи, причем древних. По слухам, они больше не обучали новичков. Так кто же это сейчас был, Великая Богиня? Если мне повезло, то просто воспоминание из библиотеки. Я отбросила эту мысль. Для этого все слишком реально. Но древний колдун? Ладно, он мог использовать заклинание омоложения.

– Весьма невежливо, – заявила я в наступившей тишине твердым голосом, хотя сердце у меня колотилось необыкновенно громко.

– И немного хвастливо.

В ответ раздался тихий, бесплотный смех. Прижав книгу к груди, я глубоко вздохнула. Нельзя сходить с ума. Душа Нексора могла находиться в любом теле. В Люциане, в Илие или Криспиане. В пользу последнего говорил тот факт, что он идиот. Опасный идиот. Но Нексор, конечно, слишком умен, чтобы выбрать слишком очевидное тело, например, тело молодого колдуна! Или нет? Может, он вовсе не здесь, а в Ониксовой крепости или в том месте, где последние несколько лет скрывалась Селеста. Может, его темная душа находилась в Мелинде или в матери Ярона, Брианне. Или в самой Селесте. Я подошла к столу и села. Быстро порылась в книгах, которые уже лежали вокруг, и в записях, которые состояли из странных значков, чисел и завитушек. Я ничего не смогла расшифровать, и ничто мне не подсказывало, кем был тот молодой человек. Отбросив идею искать книги по магии душ, пока чувствовала, что за мной наблюдают, я придвинула свечу поближе. Затем раскрыла книгу, которую дал мне колдун, и пролистала страницы. Книги на полках, которые только что бунтовали, теперь притихли, как будто не хотели меня беспокоить или как будто кто-то приказал им оставить меня в покое. Потрескивание огня за спиной становилось все громче. Свеча горела чуть ярче, а потом чайник налил чай во вторую чашку, появившуюся из ниоткуда. Не удержавшись, я улыбнулась, размешала сахар и отпила глоток. Нос пощекотал аромат лаванды, аниса и корицы.

– Я хочу есть, – объявила я и ничуть не удивилась, когда ко мне подплыла тарелка с печеньем.

Несмотря на то что колдуну хотелось тишины и покоя, он остался и позаботился о том, чтобы мне было комфортно. Все это могло быть ловушкой.

Я сняла плащ, съела два печенья и выпила чай. Затем снова переключилась на книгу. На каждой странице попадались заклинания трансформации. Первые выглядели довольно безобидно. Я приложила кончик пальца к одному из блокнотов, лежавших на столе, прошептала соответствующий приказ, и он превратился в шнур. Трансформационная магия – сложный процесс. Необходимо полностью рематериализовать предмет, который хочешь трансформировать. Когда я взяла шнур в руки, он рассыпался в пыль, которую я сдула со стола. Фокус заключался в том, чтобы поддерживать трансформацию. Следующие заклинания были чистым озорством, но чем дальше я перелистывала страницы, тем более зловещими становились возможности этой магии. Речь шла уже не о превращении неодушевленных предметов, а о живых. Я даже представить себе не могла, что буду использовать эти заклинания. Я бы никогда не превратила Мило в кофейник или пуговицу. Тем более ради дурацкого колдовского уровня. К сожалению, в книге так и не нашлось ответа на вопрос, как далеко требовалось зайти для этого испытания. Если все решала Селеста, то, вероятно, до бесконечности. Я задумчиво посмотрела на пустую чайную чашку. Стоило все же предпринять вторую попытку. Новое заклинание будет сложнее первого. Я зафиксировала взгляд на чашке и сфокусировала свою магию, пока не почувствовала ее в груди. Затем прошептала команду, и чашка превратилась в ярко-голубую бабочку. Слишком поздно я пожалела, что выбрала такую форму, потому что в подземелье слишком темно для этого нежного существа. Надо поймать ее и вынести на свет, однако там она наверняка замерзнет насмерть. Или же можно просто повернуть магию вспять. Едва я закончила свою мысль, как бабочка растворилась, и на пол посыпались сверкающие пылинки. На столе появилась новая чашка, и снова раздался смех, который я проигнорировала.

Последняя глава книги начиналась с предупреждения. Пользоваться этими заклинаниями разрешалось только ведьмам и ведьмакам десятого уровня. Колдовать нужно обязательно под присмотром, потому что с помощью этих чар можно превращать виккан и ведьм в животных. Стригоев, очевидно, нельзя, на них подобная магия не действовала. Впрочем, основная опасность таких заклинаний заключалась не в том, что животные распадутся, как бабочка, а в невозможности их отменить, если допустишь хоть малейшую ошибку.

Я оторвалась от чтения, когда из одного из коридоров донесся шум и смех. Вовремя спрятав книгу под блокнот, я встала.

Двое мужчин вышли из-за угла и направились ко мне.

– Кто это у нас тут?

– Криспиан, Адриан, – поприветствовала я колдунов твердым голосом. Только этих двоих мне сейчас не хватало.

– Ты действительно прошла испытание на шестой уровень, – снисходительно начал Адриан. – Вот уж не подумал бы, – после этого добавил он со своей обычной злобой. – Никто бы не подумал.

– Да. Вот как-то так, – я проигнорировала провокационный тон.

Он кивнул в знак понимания и скользнул взглядом по книгам и бумагам, разбросанным по столу.

– А теперь ты готовишься к седьмому? – Криспиан присел на край стола.

– Подумала, что не помешает немного почитать, – подтвердила я. – Испытание на шестой уровень оказалось сложным.

Адриан тихонько засмеялся и облокотился на стеллаж.

– Покажи нам что-нибудь, – потребовал Криспиан. – Преврати свечу в… скажем… в палку. Трансформировать неодушевленные предметы очень просто, особенно с твоей магией. Мне всегда было интересно, действительно ли она так сильна, как все говорят.

Эти парни не оставят меня в покое, пока я не сделаю то, чего они хотят, а я не горела желанием спорить. Интересно, они меня специально искали? Знали, что я здесь, или это чистое совпадение? Я поднесла пальцы к свече, и с небольшим шумом из подсвечника выпала палочка длиной в палец. Я улыбнулась с видом победительницы.

Криспиан взял ее в руки и тщательно осмотрел. На этот раз деревяшка продержалась чуть дольше, прежде чем рассыпаться.

– Тебе еще нужно поработать над этим, – заметил он, стряхивая пыль с пальцев. – Нам, обычным ведьмакам, требуются палочки. Ты обратила на это внимание?

– Конечно, обратила. Их трудно не заметить. Ты постоянно размахиваешь своей.

– Это все из-за твоей родословной, – покровительственно объяснил Адриан. – Твоя семья никогда не пользовалась палочками.

– Почему ты здесь одна? Люциану действительно следовало бы лучше о тебе заботиться. – Взмахом руки, достойным стригоя, Криспиан выхватил из воздуха муху, которая, должно быть, случайно сюда залетела. – Когда я выпущу ее… – Он усмехнулся. – …ты превратишь ее в лист.

– Я еще не настолько продвинулась, да и зачем мне это делать? – Я обошла вокруг стола.

– Ну же. Попробуй. Мы просто пытаемся помочь.

Я понятия не имела, чего он добивался этой маленькой демонстрацией, но не сомневалась, что ответ мне не понравится, поэтому едва заметно кивнула, после чего он выпустил муху, которая тут же устремилась прочь. Умная муха.

– Провал. – От ненависти в его голосе по моей коже побежали мурашки. – Уверен, ты можешь больше. В конце концов, ты же использовала свою колдовскую силу, чтобы защитить стригоев и викканских отбросов два года назад. – Он сделал шаг ко мне, и его тон стал очень вкрадчивым. – И пока ты их защищала, убила моего кузена.

Я нахмурилась.

– Твоего кузена? Какого кузена? Я уничтожила только ликанов, которые напали на нас, хотя на тот момент сама не знала, на что способна. Кроме того, они убили Альву и Карис.

– Ведьм, которые встали на сторону стригоев, – брызжа слюной, прошипел Криспиан. – Ведьм, которые встали на сторону этой предательницы.

Гневно взглянув на него, я вытерла капельки со щек.

– Ты говоришь загадками. – Я не понимала, к чему он клонит.

– Каждая уважающая себя семья ждала возвращения Селесты. Никто из нас никогда бы не отправился в Карайман на эти нечестивые сборища. Никто из нас не подчинился бы Мелинде Дюмонт. Те, кто сделал это, заслуживали смерти.

Я перевела взгляд на Адриана:

– Ты был там.

Тот сердито сузил глаза:

– Только для того, чтобы узнать о планах Мелинды. Мы все догадывались, что она ищет магию стригоев. Это единственная причина, по которой она притащила в замок кровососов и вас.

Возможно, так и есть. Эта женщина одурачила нас всех.

– Как звали твоего кузена? – я снова обратилась к Криспиану.

– Тарьян. Тарьян Балан. Помнишь его?

Кивнув, я сделала незаметный шаг назад и уперлась в стол.

– Да. Но в то утро я не знала, что он среди нападавших. Не могла же я стоять в стороне и наблюдать, как волки убивают моих друзей, – сказала я. – Кто проклял его? И за что?

Я плохо знала Тарьяна и разговаривала с ним всего один или два раза.

– Никто уже этого не помнит. Эта ветвь моей семьи была проклята на протяжении веков. Достигая совершеннолетия, каждый первенец превращался, а потом его изгоняли. Но Тарьян был мне как брат, а ты убила его. – В глазах ведьмака сверкнула ненависть.

– У меня не было выбора. – Криспиану, конечно, на это плевать, но мне больше нечего было сказать в свое оправдание. Я убила, в этом он прав.

– У меня тоже нет, – откликнулся он. Затем прошептал: – Ты не умрешь. Но я сделаю все, чтобы твоя жизнь стала невыносимой. Покажу, каково это – превращаться в то, к чему все испытывают отвращение. Думаешь, Тарьян хотел такой жизни? Он ее ненавидел.

– Криспиан, – в голосе Адриана зазвучала паника. – Мы так не договаривались. Мы хотели просто ее напугать.

– Ты хотел ее напугать, а я хочу отомстить за Тарьяна. Она же в состоянии дать отпор.

– Мне очень жаль, что он умер, – мягко сказала я, потому что это было правдой. Скорбь в глазах Криспиана напомнила мне мою собственную после утраты Кирилла. – Но ты не можешь винить меня в этом. Если ты обратишь меня, это ничего не изменит. Тарьян не вернется.

Боль исчезла из его взгляда, и ведьмак вдруг ухмыльнулся так по-волчьи, что я вздрогнула и невольно задумалась, не является ли ликаном он сам.

– Я делаю это не только ради Тарьяна, я делаю это ради своего народа. Неужели ты думаешь, будто кто-то из нас хочет, чтобы в один прекрасный день на престол взошла женщина с грязной кровью виккан в жилах? Они скажут мне спасибо.

– Заканчивай этот бред, – уже более настойчиво сказал Адриан. – Если ты тронешь хоть один волос на ее голове, Селеста убьет тебя. Она ее наследница, будь благоразумен.

– Я не взойду на терновый трон, – оборвала его я. – Неужели ты думаешь, что я хочу править народом, который жаждет подчинить себе целую страну и навязать свою волю каждому живому существу? – Мое терпение заканчивалось. – Уходите. Адриан прав, Селеста не спустит тебе этого с рук. Она слишком весело проводит время, испытывая меня. Но от меня она ничего не узнает, если ты сейчас же исчезнешь.

Криспиан рассмеялся в ответ, покачав головой.

– Ты не вправе нам приказывать.

Ну конечно. Внутри меня закипало нечто темное. Книги, которые только что неподвижно и необычайно послушно стояли на полках, завибрировали, пытаясь освободиться от невидимых цепей. Судя по шагам, Адриан бросился наутек, но я на него даже не оглянулась.

Криспиан поднял свою палочку.

– Это может быть немного больно, – с улыбкой предупредил он меня. – Но все продлится недолго. Я бы посоветовал тебе оставаться здесь, внизу. Даже ведьмы не любят пауков в своих спальнях. Они убьют тебя, как только обнаружат.

Неужели он действительно думал, что я не буду сопротивляться? Поразившись этой мысли, я приготовилась к атаке, как вдруг за его спиной заклубилась тьма.

Из серого тумана появилась рука и легла на плечо Криспиана. Тот вздрогнул и обернулся.

На лице безымянного библиотекаря появилась острая, как бритва, улыбка, прежде чем по комнате пронесся ледяной порыв ветра. Книги и Криспиан погрузились в абсолютную неподвижность. Двигались только его глаза, а тело было покрыто тонким слоем льда. С ресниц свисали ледяные кристаллики.

– Они грубили тебе? – Его фиолетово-голубые глаза хищно сверкнули. Теперь этот мужчина совсем не походил на библиотекаря или ученого.

– Думаю, просто пытались мне что-то доказать. Не причиняй ему вреда. Он не стоит таких хлопот. Скорее всего, им попросту стало скучно, и они решили немного развлечься. Как можно их за это винить в таком унылом месте?

– Тогда им стоило бы помериться силами с кем-то, кто им ровня. – Колдун убрал руку с плеча Криспиана.

Как только тот снова смог двигаться, он, спотыкаясь, попятился и направил на библиотекаря свою палочку. Я закатила глаза, когда палочку вырвали из его пальцев и она исчезла под полками. Криспиан наклонился, но одна из книг попыталась его укусить. Мне с трудом удалось подавить смех, когда предводитель Второго ковена вскрикнул. Его гордость была задета, и при следующей нашей встрече он отомстит.

– Если я снова поймаю тебя на том, что ты угрожаешь женщинам, я тебя убью, – объявил библиотекарь. – Без предупреждения и очень, очень медленно. Ты понял?

Криспиан кивнул.

– Хорошо, тогда убирайся и больше здесь не показывайся. Эта библиотека закрыта для таких отбросов, как ты.

По крайней мере, ему хватило смелости бросить на меня последний враждебный взгляд. После этого Криспиан поспешил за Адрианом.

– Я бы с ним разобралась, – смущенно произнесла я.

– Конечно, разобралась бы, – сказал колдун к моему изумлению. – Но, возможно, ты прождала бы слишком долго в надежде, что он одумается. А он бы этого не сделал. – Незнакомец склонил голову набок. – Ты добилась какого-нибудь прогресса?

– Пока что я могу трансформировать только неодушевленные предметы. Это поможет мне в испытании?

– Не знаю, какое задание тебе дадут, но я могу помочь тебе подготовиться к нему. Ты найдешь меня в южном крыле. – Он внимательно наблюдал за мной. – Когда будешь готова.

Значит, он действительно колдун. Вообще-то, сейчас самое время спасаться бегством.

– Южное крыло заперто. – Мне невольно вспомнилось нападение на нас с Магнусом, когда мы искали коридор, в котором исчезла София.

– Больше нет. Но решать тебе, я не буду настаивать.

Я скрестила руки на груди.

– Почему ты хочешь мне помочь?

Его брови приподнялись.

– Почему бы и нет? – спросил он озадаченно. – Судя по тому, что я вижу, тебе не помешала бы помощь, а большинство ведьмаков и ведьм не очень-то умеют ее оказывать. – Попрощавшись коротким кивком, молодой человек удалился.

Я хотела что-то крикнуть ему вслед, но он уже свернул за угол, и из-за стеллажей поднялся туман.

– Может, ты хотя бы скажешь мне свое имя?

Ответом мне стала тишина, а потом одна из книг произнесла старушечьим голосом:

– Когда встречаешь незнакомца, об этом, наверное, нужно спрашивать в первую очередь.

– Ты его знаешь?

– Конечно, знаю. Мы знаем каждого посетителя.

– И ты скажешь мне, кто он? – раздраженно осведомилась я.

– Не скажет, – выдавила другая книга с цепями, обвитыми вокруг обложки. – Но я могу это сделать, если ты меня освободишь.

– И не мечтай. Сама выясню. – Я вернулась к столу, но книга, с которой я работала, уже исчезла.

Хватит ли мне смелости отправиться в южное крыло? Колдун, который родился и жил в Ониксовой крепости, не мог быть таким безобидным и отзывчивым, каким он хотел выглядеть в моих глазах. Но, возможно, именно такой союзник мне и нужен. Колдун на моей стороне мне точно не помешает.

Еще какое-то время я провела в библиотеке, изучая книги. Некоторые из них не открывались. Одна попросила меня поместить волшебную палочку между ее страницами. Когда я ответила, что у меня ее нет, все буквы внезапно испарились со страниц. Два тома укусили меня, хотя я предложила им сахар, а когда еще один покрыл меня сверху донизу чернилами, от которых пахло кошачьей мочой, я наконец не выдержала и вернулась в лагерь.

Илия ни о чем меня не спрашивал – ни о заседании Совета, ни о визите к Лупе. Но он уже наполнил водой большую деревянную кадку и вручил мне ароматный банный шарик.

– Альма заходила и принесла его. Трудный выдался денек, да?

Кивнув, я исчезла за полотном-шторкой.

– Загляни к ним как-нибудь еще раз.

– У меня нет времени на посиделки за чашечкой кофе.

– Все равно сходи, они знают Селесту так же хорошо, как знала ее моя мать. И служили ей на последней войне. Если у тебя есть вопросы, ты можешь задать их.

Я разделась и опустилась в теплую воду:

– А какие у меня должны быть вопросы?

Илия рассмеялся с другой стороны:

– Твое лицо – один большой вопросительный знак. Мне не нужны глаза, чтобы это увидеть. Просто обратись к ним. Они были рядом, когда Селеста лишила стригоев их магии. Королева пригласила всех магнатов и их родственников на бал. И именно там наложила проклятие. Ты знала?

– Нет.

– Вот видишь. Значит, теперь у тебя есть вопрос, который можно задать.

Глава 12

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Хотя сама я никому не рассказывала, но через несколько дней по лагерю поползли слухи, что на меня напали. На меня бросали любопытные взгляды, когда я полировала мечи перед палаткой Илии. Сам он исчез на рассвете, а сейчас уже близился полдень. Странно, но ни Люциан, ни Ария не пришли забрать меня на тренировку. После заседания Совета предводитель ковена давал мне уроки полетов, но разговаривал со мной лишь по необходимости. Очевидно, он все еще злился, что я поставила его в неловкое положение. Впрочем, это не мешало ему доводить меня до предела. Каждый вечер я настолько выматывалась, что падала в кровать полумертвой. Может быть, он дал мне сегодня выходной? Я отложила меч в сторону. В лезвии отражался солнечный свет. Если никому ничего от меня не нужно, можно использовать это время с пользой и сделать то, что предлагал Илия. Идея навестить Альму и Марго с каждым днем казалась все более здравой. Они обе терпеть не могли Селесту. И я уверена, они были бы рады поделиться воспоминаниями о войне. Они были рядом, когда Селеста лишила стригоев магии. С тех пор как Илия рассказал мне об этом той ночью, в моей голове зародилась теория, которая казалась все более вероятной. Меня терзал вопрос, как Селеста осилила проклятие, которое наложила на стригоев. Но что, если на самом деле все происходило не совсем так?

Я отнесла готовые мечи в палатку.

Возможно, ей помог Нексор. Возможно, эти двое были союзниками на протяжении многих лет. Королева искала источники магии, а Эстера запечатала их, чтобы Нексор не использовал их силу во зло. Селеста спрашивала меня о гримуаре. Может, узнала от Нексора, что в нем спрятана секретная информация? Неужели она вернула меня, а не убила только потому, что верила, будто я, как носительница семиконечной звезды, смогу найти необходимые сведения? В данной теории все еще оставались пробелы, но это лучшее, что пока приходило на ум. В таком случае Селеста и Нексор вынуждены будут оставить меня в живых, пока я не найду источники. Они просто не знали, что в гримуаре Эстеры ничего о них не написано. Но если Нексор уже был на стороне Селесты во времена подписания второго пакта и его душа еще не переселилась в другое тело, то, возможно, я смогу опознать его с помощью Альмы и Марго. Правда, при этом я все равно еще не знала, как уничтожить его душу, но тем не менее сделала бы большой шаг вперед.

Я осмотрелась в палатке. Утром я тут прибралась. Сейчас же немного поворошила угли в костровой чаше, сняла с кровати плащ и убедилась, что моя брошь на месте. Затем закрыла вход, чтобы никто из посторонних не смог попасть в палатку и украсть что-нибудь из оружия Илии. Его по-прежнему нигде не было видно. Пожав плечами, я направилась в лес.

Только тринадцать наследниц, рожденных с семиконечной звездой, смогли найти в гримуаре подсказки о Нексоре. Семь вместе со мной спустились в подвал. Значит, королева доверяла противостоять Нексору только носителям метки. Конечно, их магия особенно сильна. Но чтобы победить его, требовалась не только сильная магия. Ведь моим предшественницам она не помогла, каждая потерпела неудачу.

Никто не остановил меня, когда я ступила под защитный полог деревьев, на ветвях которых появлялись первые светло-зеленые листочки. В лагере уже исчезла большая часть снега, но здесь он по-прежнему покрывал мох и лишайник. Однако теперь, после Остары, повсюду пахло весной. Несколько подснежников, весенников и крокусов поднимали маленькие головки из-под оставшихся белых подушечек снега, а на деревьях щебетали птицы. Я ускорила шаг.

Как и в нашу первую встречу, Альма сидела за маленьким столиком у ручья и пила чай. Когда я подошла, у нее на лице расцвела дружелюбная улыбка.

– Давно пора. – Сегодня голову старушки украшала огромная шляпа, украшенная розовыми цветами.

– Красиво, – заметила я с ухмылкой. – Чем вы тут занимаетесь?

Марго была одета в черное платье и темно-зеленый плащ, украшенный витиеватой вышивкой. Она стояла перед костром, над которым висел котел, а в нем что-то кипело. Оттуда исходили странные запахи.

– Кое-что пробую.

Я осторожно шагнула ближе. Жидкость в котелке переливалась фиолетовым цветом.

– Это не чай!

– Конечно нет, глупышка. – Она бросила туда еще несколько трав. Цвет изменился на темно-синий, и ведьма нахмурилась. – Никак не выходит. – Когтем указательного пальца она порылась в миске, которая стояла на столе рядом с огнем и где лежали самые разные камни. – Гагат, – пробормотала женщина, – мощный камень. Может быть, с ним.

Похоже, про меня она совсем забыла. Марго осторожно опустила гагат в синее варево, которое уже лишь слегка булькало. Сначала ничего не происходило. А потом из котелка вдруг выстрелил фонтан фиолетового цвета. Я отпрыгнула назад, но недостаточно быстро. Жидкость брызнула на меня и впиталась в кожу. Я вытерла лицо. На ощупь смесь оказалась склизкой.

– Тебе действительно необходимо поработать над своими рефлексами, девочка, – отчитала меня Марго. Стоя в нескольких метрах от меня, она покачала головой. На нее не попало ни капли.

Альма хихикнула:

– Ты сделала это специально, моя дорогая.

Марго удовлетворенно ухмыльнулась, взмахнула палочкой, и я мгновенно стала чистой и сухой.

– Конечно, и это доказательство того, что она все еще не решается по-настоящему использовать свою магию. Чего ты ждешь, дитя мое?

– Встречи с доброй и дружелюбной ведьмой, за которую захочется сражаться, – ответила я.

– Долго же тебе придется ждать, – неожиданно заявила Альма. – В нашем кодексе нет ни слова о доброте и дружелюбии. И ты не обязана сражаться за нас. Мы все еще в состоянии сделать это сами. И пусть тебя не обманывает наш возраст.

– Мне бы и в голову такое не пришло, – проворчала я. – К тому же я использую свою магию. Просто не выставляю ее напоказ. Мне все еще приходится стирать и мыть посуду вручную.

Альма хихикнула, и на столе появилась тарелка с печеньем и дымящаяся чашка чая.

– Присаживайся. У магии тоже есть гордость. В твоем возрасте необязательно осваивать очищающие заклинания. Когда я была так е молода, я использовала всю свою магию только для искусства соблазнения.

Марго подплыла к нам и закатила глаза:

– Ты была ненасытна. Хорошо, что в наши дни девушки разборчивее, чем ты.

– П-ф-ф, – выпалила Альма. – Элени стала бы гораздо счастливее, будь она хоть вполовину такой же разборчивой. Бедняжка так и останется девственницей, если будет продолжать надеяться, что Ярона можно спасти. Иногда я боюсь, что малышку подменили во время родов. Она всегда так отличалась от всех своих тетушек. Как можно любить только одного мужчину, когда их так много?

– Элени была влюблена в Ярона? – изумленно спросила я. – Я не знала.

Альма махнула рукой:

– Боюсь, она и сама этого не знает. Но она обожала его, еще будучи маленькой девочкой. Мелинда привезла Ярона в дом бабушки и дедушки по отцовской линии, когда ему исполнилось десять лет. Они жили недалеко от нас. Верные сторонники Селесты, как ты можешь себе представить.

– Ярон рассказывал мне, что позже жил в этом доме и ему там не нравилось.

– Это правда. Это доставляло ему лишь неприятности, но он все равно оставался, пока мать не отправила в Карайман. Элени умоляла нас разрешить ей сопровождать его.

– Кажется, я видела ее на днях. Возле конюшни.

Я не стала упоминать, что она шпионила за нами с Николаем. Правда, с тех пор я видела его только издалека, и это меня беспокоило. Сказала ли Элени королеве, что он обнимал меня? Хватило ли его маленького отвлекающего маневра, чтобы успокоить Селесту, или ему пришлось дать ей то, что она просила?

– Селеста поручила ей летать посыльным в Ониксовую крепость, – вклинилась Марго в мои мрачные мысли. – Малышка настолько незаметна, что на нее никто не обращает внимания.

Хрупкой молодой женщине с пепельными волосами и серебряными глазами всегда удавалось идеально вписываться в окружающую обстановку.

В семнадцать лет и со странной привычкой прясть цветы из огненных нитей ее нередко недооценивали.

– Это правда, что Криспиан напал на тебя? – Альма сделала большой глоток чая.

– Элени проболталась? – прямо спросила я.

– Она стала одной из самых искусных шпионок Селесты, – подтвердила мои подозрения Марго. – Но это не значит, что она все докладывает королеве. Она все еще наша племянница, и мы хорошо ее воспитали.

Альма кивнула в знак подтверждения и накрыла мою руку своими мягкими пальцами.

– Она тебе не враг. И мы тоже. Ты можешь нам доверять.

Я перевела взгляд с одной на другую, и Марго ободряюще кивнула.

– У меня есть несколько вопросов, – начала я. Над нами каркнул ворон.

– Проваливай, Магнус, – крикнула Альма. – Это разговор между дамами.

Я подняла взгляд на сосну. Упрямый, как и прежде, Магнус остался сидеть на ветке.

– Мне хотелось бы кое-что узнать о том времени, когда Селеста лишила стригоев их магии, – начала я. – Выяснить, как она это сделала и кто ей помог. Не думаю, что она устроила все сама.

Марго медленно кивнула:

– Почему тебя это волнует? Они же ее вернули.

– Мне любопытно. В конце концов, именно из-за этого погиб мой брат. Тебе не кажется, что это достаточно веская причина?

Она и глазом не моргнула, просто на меня серьезно посмотрела.

– Мы служили ей тогда, но никогда не были частью ее внутреннего круга, хотя мы и одного возраста. Для Селесты мы недостаточно родовиты. Она не относилась с доверием к нам.

Проклятье.

– В каком ковене вы служили?

– В Четвертом, – с гордостью ответила Альма. – Наших атак боялись особенно.

Я приподняла бровь.

– Извини. – На ее лице появилась кривоватая улыбка. – Сегодня я думаю об этом иначе. Мы были молоды, и война имела для нас свое очарование.

Марго подняла глаза на Магнуса.

– Пока не пали дедушка и бабушка Элени и мы не взяли на себя ответственность за ее мать. В то время она была маленьким ребенком и одним махом потеряла обоих родителей. До того момента мы чувствовали себя непобедимыми. Селеста отправила три ковена на битву, настолько же бессмысленную, насколько и излишнюю. Брутус Калин, дедушка Магнуса, спутал наши воспоминания. Мы просто-напросто забыли, как сражаться. Мы обе спаслись только потому, что Никита Лазарь нас отпустил.

– Мне всегда было интересно, почему он так поступил. Той ночью бесчисленное количество ведьмаков и ведьм пало жертвой его меча. – Альма уставилась в пространство, словно заново переживая битву в своих воспоминаниях.

– Илия рассказывал мне о той битве.

Марго вытерла лоб.

– Это случилось очень давно. Наверное, никто из нас и не заслуживал лучшей судьбы. Мы последовали за Селестой, не задаваясь вопросом о ее мотивах.

– Стригои еще обладали бессмертием во время той битвы?

Марго кивнула:

– Они потеряли его вскоре после этого на том чудовищном балу. Позже я часто задавалась вопросом, не пожертвовала ли Селеста столькими из нас, только чтобы отвлечь стригоев от ее истинных планов.

Хотя я пришла сюда, чтобы узнать больше о войне, меня удивило, насколько открыто она со мной разговаривала. Кажется, пожилая ведьма прочитала этот вопрос на моем лице.

– Мы стары. – Она тоскливо улыбнулась. – Великая Богиня скоро заберет нас к себе и призовет к ответу за наши деяния.

– Ваши души идут по пути вечного круга. Они растут благодаря опыту прошлых жизней. Жизней, в которых нам приходится совершать ошибки, чтобы стать более зрелыми. Иногда даже ужасные ошибки.

– Тогда, надеюсь, она тоже это знает. – Альма потянулась к моей руке и сжала ее. Ее кожа на ощупь напоминала тонкий пергамент. – Если ты хочешь знать, как Селеста справилась с этим тогда, есть только один человек, которого можно спросить. – Она обменялась быстрым взглядом с Марго. Та кивнула. – И это Мелинда. Селеста в своей жизни по-настоящему доверяла лишь очень немногим. Как ни странно, ее сестра входила в их число.

При упоминании о матери Илии я вздрогнула. Мне не нравилась идея снова встретиться с ней лицом к лицу, но если иного выбора нет, то я готова даже на это.

– Где мне ее найти? Я думала, она сбежала.

Марго постучала пальцами, унизанными перстнями, по столешнице. Раньше я не замечала этих украшений, но они отличались исключительной красотой.

– Илия выковал их для меня. – Ведьма заметила мой взгляд. – Он умеет делать не только оружие.

– Так где? – переспросила я. – Не отвлекай меня. Ты знаешь, где она затаилась.

– Мы дадим ей знать, что ты хочешь ее видеть, – первой сдалась Альма. – Она сама тебя найдет.

– Она ведь поблизости, не так ли? – Я подозрительно посмотрела на пожилых ведьм. – Из-за меня или из-за Илии?

Розовые цветочки на шляпе Альмы нервно зашелестели и разбросали пыльцу по столу.

– Из-за вас обоих, – признала она. – Ей следовало уйти, но она отказалась.

– Разве Селеста не назначила награду за ее голову? Тогда почему вы не выдали ее?

– Друзей не предают, – нравоучительно сообщила мне Марго. – Даже если перестаешь их понимать. Даже если вы идете разными дорогами. Это не должно разрушить дружбу.

Видимо, даже у ведьм существовал какой-то кодекс чести.

– Хорошо, но пусть не заставляет меня ждать слишком долго. Мне нужны ответы.

Ее лицо приняло обеспокоенный вид:

– Не связывайся с Селестой. Ты не сможешь ее победить. Другие уже пытались.

– Я знаю, но у меня нет другого выбора, кроме как сражаться с ней. – Произносить это вслух было рискованно, но мне нужны союзники.

– Прогуляйся-ка немного, – велела Альма. – Свежий воздух пойдет тебе на пользу.

Я прищурилась, но послушно встала.

Марго замахала рукой:

– Потренируйся летать. Это никогда не повредит.

– Вы ужасно маскируете свои истинные намерения.

Тетушки Элени не сказали мне, куда идти, поэтому я пошла вдоль берега ручья к поляне, где когда-то жила со своими родителями, братом и сестрой. Неужели Мелинда действительно спряталась здесь, в лесу, так близко к лагерю? Я проглотила страх, подкравшийся ко мне при мысли о том, что придется встретиться лицом к лицу со своей мучительницей. Но в будущем сражении так или иначе придется столкнуться с бесчисленными трудностями.

Дом выглядел так же, как и раньше, только чуть более обветшалым. Селеста не посчитала нужным уничтожить его окончательно. Я ненадолго задумалась, не войти ли внутрь, но потом решила этого не делать. Воспоминания только ослабят меня, и я предпочла бы встретиться с Мелиндой снаружи. Коснувшись пальцами броши, я села на метлу. Сейчас я довольно отчетливо помнила свое детство. Отец никогда не учил нас с Кириллом летать. Он воспитывал нас как настоящий викканин. Трудно ли ему было подавить свою колдовскую магию? Хотелось ли ему снова взлететь? Научил бы он этому нас с Кириллом? А Лупу? Когда освобожу ее, попрошу Илию изготовить для нее метлу. Виккане не летают, но я не сомневалась, что Лупа сможет научиться. Представив себе выражение ее лица во время тренировок, я улыбнулась.

Сначала я летала большими кругами вокруг дома. Постепенно их диаметр становился все меньше и меньше, пока мой плащ не начал касаться стен. Я наклонила рукоять метлы вверх и тотчас стремительно взмыла ввысь. Затем изменила направление, пролетела низко над ручьем, петляя между деревьями. Потом ускорила темп. Тренировки Люциана приносили свои плоды. Стволы деревьев мчались навстречу, и я зигзагами прокладывала себе путь между ними. При этом усилием воли запрещала себе закрывать глаза, но все равно одолела только десять деревьев. Затем просвет оказался слишком узким, и я врезалась боком в березу. Слетев с метлы, я упала в снежную слякоть и лежала, пытаясь отдышаться. Левый бок горел огнем. Тем не менее я снова села на метлу и попробовала еще раз. Хитрость заключалась в умении не бояться.

«Двенадцать деревьев», – подумала я, скривившись от боли, после того как в очередной раз упала. Но опять забралась обратно и повторила попытку. Солнце поднялось выше. Желудок урчал, все тело саднило. Я игнорировала и то, и другое. Мелинды нигде не было видно. Неужели не захотела со мной встречаться? Боялась, что я выдам ее Селесте или убью? Из мести? Эта мысль выбила меня из колеи, и я снова кувырком свалилась с метлы, приземлившись на спину. Судорожно глотая ртом воздух, медленно села. Деревья закрывали мне вид на дом. Тем не менее я почувствовала, что на поляне что-то изменилось. Воздух словно замерцал. Поднявшись, схватив метлу, я сделала несколько осторожных шагов. Вдруг у меня под ногами хрустнула ветка. Я остановилась и спряталась за деревом, откуда хорошо просматривался мой первый дом. В этот момент сажа начала исчезать с балок и стен, разбитые оконные стекла собирались обратно. Три ступеньки, ведущие к свежевыкрашенной небесно-голубой двери, выпрямились и больше не создавали опасности споткнуться. Эти изменения настолько завораживали, что я не могла отвести взгляд. Никогда раньше не видела такой сложной магии. В ней не было ничего разрушительного, наоборот. Однако вряд ли найдется много ведьм, способных на такое.

Как будто в ответ на эту мысль, дверь распахнулась, и на крыльцо вышла Мелинда Дюмонт. Она сразу же заметила меня. Вероятно, все это время сестра Селесты наблюдала за мной и ждала, пока я не выдохнусь.

– Я знаю, что ты злишься на меня, и это твое право, но я тебе не враг. Ты хотела поговорить со мной.

– Ты пытала меня и была готова убить.

Мелинда подошла ближе, и, хотя все внутри меня вопило, призывая бежать, я осталась на месте. Сегодня я куда сильнее, чем была прежде. Ведьма выглядела иначе. Раньше у нее не было морщин, и эта боль в чертах лица тоже была новой. «Наверное, закончился крем, которому так завидовала Кайла», – саркастично подумала я. И все равно внешний вид ведьмы пока не выдавал ее истинного возраста.

– Я не собираюсь извиняться за это, – твердо сказала женщина. – Я запаниковала, когда Селеста так внезапно вернулась в Ардял. – Она остановилась в нескольких метрах от меня. – Мне следовало поговорить с тобой, но времени не оставалось.

Эта женщина заставила меня пережить самые мучительные часы в моей жизни. До того я считала, что самым страшным моментом была смерть родителей. Но оказаться в такой ситуации по милости Мелинды и моего деда было еще хуже. То, что я не потеряла ребенка, – самое настоящее чудо. Я тут же выбросила из головы мысли об Эстере.

– Мы поступили неправильно, но тогда я думала, что это единственный способ остановить Селесту.

Я расправила плечи:

– Ты не собиралась ее останавливать. Ты хотела сама стать бессмертной и править Ардялом вместе с моим дедом.

Мелинда сбросила маску сожаления и шагнула ко мне так близко, что я видела каждую морщинку на ее прежде безупречном лице и гнев в ее глазах.

– Да, таков был наш план, и он был хорош. Ты не представляешь, что она сделает с тобой и Ардялом, если победит. Речь никогда не шла о моей или твоей жизни, Валеа. Твой отец этого не понимал. Вот почему ему пришлось умереть. Будь он смелее и займи трон, все было бы по-другому. Но он полюбил викканку, причем не простую, а дочь верховного жреца. – Она откинула голову и рассмеялась. – Мне всегда казалось плохой шуткой, когда он появлялся здесь с ней.

Я поморщилась. Пытая меня, она была так же безумна. Семиконечная звезда у меня на спине запульсировала.

– И именно у меня они решили искать убежища. Твоя мать уже была беременна, и я должна была убедиться, что законный наследник королевства родится целым и невредимым. Но потом она родила двоих детей. – В ее голосе прозвучало недоумение.

– Неужели это такая редкость? – недоверчиво спросила я.

– Среди ведьм не рождаются близнецы. Даже если две яйцеклетки оплодотворяются одновременно, более сильный ребенок всегда убивает слабого.

– Это жестоко, – вырвалось у меня.

Она лишь рассмеялась:

– Такова наша природа, Валеа. Привыкай. Не будь ты наполовину викканкой, убила бы Кирилла еще в утробе матери. И, возможно, к лучшему. Тогда бы ты унаследовала всю силу стригоев, а я не потерпела бы неудачу. Мне удалось бы отнять ее у тебя. Тогда, возможно, у нас был бы шанс.

Мне хотелось наброситься на нее и выцарапать глаза. Хотелось увидеть, как ее тело полыхает огнем, но усилием воли я сдержалась.

– А ты не боишься, что Селеста найдет тебя здесь?

– И что тогда? Что она сможет сделать? Пытать меня? Или убить? А еще она может запереть меня в своих подземельях и забыть обо мне. Мне стоило освободить монстров из горы, пока у меня еще был шанс. – На мгновение Мелинда замолчала, а затем продолжила уже нормальным голосом: – Гораздо более вероятно, что она проделает все это с Илией, чтобы наказать меня. Он ослеп из-за нее и все равно не уходит в безопасное место, а остается рядом со своими друзьями. Я не могла просто так уйти.

Значит, она все это время пряталась здесь? Прямо под носом у Селесты? Если бы я не ненавидела эту женщину, то могла бы ею восхититься. Нужно рассказать королеве. Это возвысило бы меня в глазах Селесты. Настоящий викканин и злейшему врагу не пожелает того, что пришлось пережить Алексею и Лупе, но мне понравилась мысль о том, чтобы отправить Мелинду гнить в подземелья Караймана. Она этого заслуживала, но на кону стояло нечто куда большее, а Мелинда единственная, у кого могли быть ответы. Во всяком случае, несколько из них.

– У меня к тебе еще один вопрос. – Я взяла себя в руки. – Скажи мне, кто помог Селесте украсть магию стригоев. Ты знаешь?

Мелинда склонила голову набок, и на ее лице появилась улыбка облегчения.

– Так ты узнала? – Ведьма покачала головой, а затем запрокинула ее назад. – Спасибо, – пробормотала она, после чего твердо посмотрела мне в глаза. – Я попросила Анкуту отдать тебе гримуар на тот случай, если сама не смогу этого сделать. Я должна была убедиться, что ты его получишь.

Я моргнула, однако больше ничем не выдала своего удивления.

– Но ты же не знала, что там написано.

– Нет, но преемники Эстеры не скрывали ее тайну так же хорошо, как она сама. И я сложила два плюс два. Какое послание оставила королева в гримуаре? – Мелинда изящно прислонилась к дереву, словно показывая, что я в безопасности.

Я скрестила руки на груди:

– Этого я тебе сказать не могу.

– Конечно, не можешь. На мне же нет семиконечной звезды. Понимаю. – Она ни на секунду не сводила с меня глаз, и в них неожиданно засветилось сожаление. – Возможно, мне стоило избавить тебя от этой ноши. Нексор уже давно победил. Мы не сможем его одолеть.

Больше не было необходимости говорить загадками. Она действительно знала все, по крайней мере, о самых важных вещах. Я испытала чуть ли не облегчение.

– Он здесь? Это он помог Селесте украсть силу стригоев? Он сейчас в том же теле, что и тогда?

– Не думаю. Слишком многие погибли. – Она погладила кору дерева когтями, которых я никогда раньше у нее не видела. – Он оставил много следов. Тысяча лет и все это зло. Я виню в этом Эстеру. Ей следовало обо всем догадаться, и все же она бросила нас на произвол судьбы. Ни одна королева после нее не была достаточно сильна, чтобы остановить его, и ты тоже не сможешь.

Я медленно подошла ближе к ведьме.

– Эстера только после его смерти узнала, что он спас свою душу, – заявила я в защиту своей прародительницы.

Как Мелинда смела так говорить? Она не имела на это права. Эстера испробовала все, чтобы остановить Нексора. Что может служить более веским доказательством, чем то, что она сама убила его?

– Она оставила мне воспоминания в замке. Но она не знала, как убить его душу. Она записала послание в гримуаре в надежде на то, что одна из ее наследниц найдет решение.

Глаза Мелинды расширились от удивления и ужаса.

– Она не знала?

Эта женщина сама раскрыла и охраняла тщательно оберегаемый секрет, но не ожидала, что даже у Эстеры нет решения.

– Нет. А ты выяснила?

– Не я. Одна из твоих предшественниц. Последняя до тебя. Она была очень умна, но умерла молодой. Ее звали Вероник. В ее гримуаре осталось зашифрованное послание. Скорее всего, оно предназначалось тебе. Я расшифровала его и уничтожила. Чтобы он не попал не в те руки.

– Ты расскажешь мне, что там было написано? – Я так нервничала, что у меня покалывало кожу. Скольких еще ведьм и ведьмаков увлечет идея о том, что их души будут путешествовать во времени в одержимых телах? Наверное, очень многих. – Как убить его окончательно? Понадобится какое-то особое оружие?

– Никакого оружия. – Ведьма ненадолго замешкалась, прежде чем продолжить. – Тебе нужно убить не его душу. Речь идет о ее ядре. О ее сердце.

– Ее сердце? – спросил я. – Что ты имеешь в виду?

Мелинда сделала глубокий вдох и твердо посмотрела мне в глаза.

– Он вырвал сердце своей души и спрятал его. Только если ты найдешь это сердце и уничтожишь его, убьешь его душу. Пока оно бьется, он будет воскресать снова и снова. – В ее тоне прибавилось настойчивости. – Сердце души удерживает ее внутреннюю сущность в целости. Как только оно отделяется, человек теряет всякое сострадание, всякую эмпатию. Все, что остается, – это эгоизм и желание выжить, на какие бы зверства тебе ни пришлось пойти ради этого. У меня ушло сорок лет, чтобы собрать всю картину. И все эти сведения я уничтожила.

– Почему? Хотела использовать для себя? – подозрительно спросила я. – Потому что это был твой шанс на бессмертие?

– Это не бессмертие. Это кара! – огрызнулась сестра Селесты. – Я уничтожила эту информацию, чтобы никто не смог повторить заклинание. Я думала, что это даст нам шанс спасти Ардял. Но я не могла ошибиться еще больше. То, что я сделала с Софией и тобой… все зря. Как и то, что я позволила Раду убить твоих родителей. Нексор уже давно победил. И Селеста тоже.

– Не могла бы ты перестать говорить загадками? – рявкнула я. – Просто скажи мне, кто это. Просто расскажи мне все, что знаешь.

– Я бы посоветовала тебе покинуть Ардял, но эта земля – твоя судьба, ты никогда не сможешь отвернуться от нее, Валеа. Твоя кровь связана с этим местом, как и моя.

Такая резкая смена темы сбила меня с толку. Она тянула время? Вводила меня в заблуждение? Ждала, когда я утрачу бдительность?

– Я не намерена снова уходить. Как мне уничтожить это сердце души? Где оно находится? Скажи мне, и я сделаю это. Потом мы позаботимся о Селесте. Без него как союзника она станет слабее. А после этого мы будем свободны.

Ведьма слегка наклонилась вперед:

– Ты действительно думаешь, что хоть для одного члена нашей проклятой семьи найдется место, где мы будем свободны, найдем настоящее счастье и заслужим прощение? – Ее рот искривился в болезненной улыбке. – Твой отец обрел это счастье на несколько коротких лет, потому что прятался, как трус. Он надеялся, что если воспитает своих детей в викканской вере, то они смогут избежать своей участи. Но это невозможно. Не будет у тебя ни счастья, ни мира, ни даже любви. Ничего этого не было ни у одной из наших королев.

Я тихо рыкнула. Не то чтобы я не ожидала чего-то подобного, но тот факт, что она бросила мне в лицо эту простую истину, буквально впился в мое сердце как шип. В ушах зазвенело. Моя магия вырвалась наружу, и на лесной поляне затрепетало пламя. Эстера получит все это, потому что я ее не подведу. Мелинда ошибалась. Она должна ошибаться. Все эти страдания не могли быть напрасными.

– Тебе известно, где он спрятал это сердце, или нет? – Мое терпение висело на волоске. – Потому что если нет, то наш разговор окончен. Тогда я отправлюсь на его поиски.

– Селеста убьет меня. Однажды она меня отыщет, – уже гораздо спокойнее произнесла ведьма, проигнорировав мой вопрос. – Но сперва тебе необходимо узнать еще одну вещь. Я удивлена, что Николай не рассказал тебе об этом давным-давно. Ты – его ахиллесова пята, и Селеста это подозревает. Я предупреждаю тебя, она хочет его заполучить. Хочет править с ним вечно.

От этих слов кровь застыла в жилах.

– Она велит ему укусить себя? Хочет, чтобы он ее обратил? Поэтому она заперла Алексея, он – ее разменная монета? – Мысль о том, как Николай впивается зубами в ее шею и пьет ее кровь, оказалась настолько отвратительной, что меня затошнило. – Прежде чем это произойдет, я ее убью.

Мелинда запрокинула голову и рассмеялась так безудержно, что по ее щекам побежали слезы. Эта женщина явно сошла с ума.

– А вот как раз с этим ты и не справишься. Неужели ты до сих пор не поняла?

– Очевидно, нет! – фыркнула я.

– Как ты думаешь, почему Селеста так надолго исчезла после побега Милоша?

Я скрестила руки на груди, чтобы не дать себе наброситься на нее и вырвать из груди ее проклятые секреты. Эта женщина раскрывала мои худшие стороны. Возможно, Николай прав, и во мне куда больше жестокого наследия предков, чем я готова себе признаться.

– Ты права. Именно Нексор помог Селесте забрать бессмертие стригоев. Она нашла подсказки о носителях семиконечной звезды раньше меня. Можно сказать, что уже в юности она стала одержима Эстерой. Она узнала, в каком теле он находился, и заключила с ним союз. Одно чудовище всегда узнает другое, знаешь ли.

– Что случилось потом?

– После побега твоего отца из Ониксовой крепости ее надежды на возвращение бессмертия стригоев угасли. Тогда она попросила Нексора отделить сердце ее души, а после того, как он исполнил ее желание, она исчезла, чтобы скрыть это. – Мелинда безрадостно рассмеялась. – Это единственная причина, по которой ее так долго не было. А позже до нее дошли слухи, что родилась новая наследница с семиконечной звездой, и она вернулась в Ардял.

– Селеста давно стала бессмертной? – очень медленно и почти беззвучно выдавила из себя я. Почему я даже не задумывалась об этом? Конечно же, Нексор мог помочь ей и в этом.

Она кивнула.

– И на этот раз никто не сможет отнять у нее бессмертие. – Мелинда с сожалением посмотрела на меня. – Пока ты не найдешь сердца их душ, можешь убить их тела, но потом они займут новые и продолжат убивать каждого, кто встанет у них на пути. Любого, кто узнает их секрет. Теперь их ничто не остановит.

Два бессмертных и бессердечных противника. От страха у меня подкашивались ноги, и я с трудом стояла прямо.

– А ты пыталась.

Когда она кивнула, на ее лице отразилась печаль из-за того, что у нее ничего не получилось.

– Я отказалась от всего, во что когда-то верила, и потерпела неудачу, – подтвердила сестра королевы. – Твой отец не хотел сражаться. Я заключила союз с Раду, хотя знала, какой он мерзавец. Он убил Никиту и убил бы Николая той ночью, но не смог его найти.

Потому что он остался со мной в той дыре в земле и защищал меня. Внучку мужчины, который убил его отца. Он не стал похищать и пытать меня, хотя уже мог догадываться, что я ношу в себе его магию. Он пощадил меня.

– Тем не менее другого союзника у меня не было, – продолжила Мелинда. – Мы надеялись, что если завладеем магией стригоев, то у нас будет хоть какой-то шанс против Нексора и Селесты. Мой план не сработал. Я проиграла.

Все мое тело прошиб холодный пот. Селеста будет править Ардялом до конца времен, даже после нашей смерти. Эта задача мне не по плечу. Несмотря на семиконечную звезду и пришедшую с ней силу. Как я должна сражаться с двумя бессмертными монстрами? Как должна найти сердца их душ, не имея ни малейшего представления о том, где они спрятали их? Шесть королев до меня искали их на протяжении тысячи лет. Селеста получит Николая и будет использовать его до тех пор, пока он ей не надоест. Я крепко прижала кулаки к глазам. Я родила ребенка в это ужасное будущее. И не смогла защитить. А женщина, которую я ненавидела и ненавижу, всего лишь пыталась спасти нас всех.

Глава 13

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Над нами раздался звук, как будто кто-то задержал дыхание и теперь тихонько выдыхал. Я резко задрала голову. Пять призрачных ведьмаков парили прямо над нами. Их плащи задевали верхушки деревьев.

– Беги, – крикнула я Мелинде.

Однако существа уже опускались на нас так стремительно, что капюшоны двух из них соскользнули с голов. Мной овладел ужас. Кожа на их лицах была белой, как выбеленные солнцем кости. Глаза горели как раскаленные угли. Из-под тонких губ, изогнутых в улыбке, выглядывали заостренные зубы. Мелинда вскочила на свою метлу, но заколебалась.

– Уходи, – взревела я и подняла руки.

Мое заклинание смахнуло с ее пути ближайшего призрачного ведьмака. Его место тут же занял второй и поплыл в ее сторону. Женщина по-прежнему не делала никаких попыток сбежать, повернув голову и осматривая окрестности. К моему ужасу, из-за деревьев на метле вылетел Илия. От его скорости захватывало дух. Он обезумел или просто устал от жизни? Но, как ни странно, он не задел ни одной веточки и приземлился рядом с матерью в тот самый момент, когда призрачные ведьмаки взяли нас в кольцо. Теперь уже поздно бежать. Один из них двинулся вперед, и Илия выстрелил в него заклинанием, превратив в пыль. Остальные негодующе зашипели и отступили. И тут пыль снова срослась. Проклятье. Проклятье. Проклятье.

– Прекрати. – Мелинда потянулась к руке сына. – Все кончено. Ты знаешь, что делать. – Она пристально посмотрела на меня, а затем снова подняла глаза.

Над деревьями парила Селеста. На ее губах играла жестокая, торжествующая улыбка. Сбоку от нее медленно шевелил крыльями Николай. Потом я заметила Люциана, Адриана и пожилую ведьму с короткими седыми волосами, которая тоже присутствовала на заседании Совета.

– Тебе не следовало приходить сюда. – Мелинда приложила руку к щеке Илии и улыбнулась – с грустью и отчаянием одновременно.

– Уходи, – потребовал он. – Я задержу ее, пока ты не доберешься до безопасного места.

Мой кузен стоял перед своей матерью, выпрямившись во весь рост. По его рассказам у меня сложилось впечатление, что они с Мелиндой не очень близки. Но он любил ее, а она любила его, это было очевидно.

Призрачные ведьмаки снова выдвинулись вперед. Недолго думая, я очертила нас троих кругом, и вспыхнуло пламя. Оно зацепило плащ одного из ведьмаков. Раздался пронзительный визг.

– Уведи ее, – прошипела я Илие. – На какое-то время я смогу их задержать.

– Я никуда не уйду, – сказала Мелинда. – Моя задача выполнена, а место Илии – рядом с тобой.

– Ненадолго, потому что очень скоро мы все будем мертвы.

Селеста опустила метлу и полетела ниже.

Больше не заботясь о них двоих, я добавила огня. Сквозь пламя мельком увидела опасно спокойное лицо Николая. Поможет ли он нам? Он едва заметно качнул головой. Это означало, что он не придет на помощь или что я должна сдаться?

– Я так горжусь тем, что я твоя мать, – услышала я шепот Мелинды. – Заботься о нем, Валеа. Защищай его. Теперь, когда я больше не смогу. Надеюсь, что однажды ты простишь меня.

Едва она произнесла последнее слово, как на нее обрушилась молния. Я вскинула руки, формируя щит. Жар от огненного шара Селесты врезался в мои ладони. Мелинда ахнула. От силы удара я рухнула на колени. По телу заструился жар, пока я поддерживала связь с огнем Селесты. Она пыталась вырвать его у меня, чтобы швырнуть обратно в сестру, но я не отпускала. Седовласая ведьма разрушила мое огненное кольцо водным заклинанием, а я не могла этому помешать, потому что была занята Селестой. Призрачные ведьмаки подходили все ближе. Илия старался держать их на расстоянии. Тем не менее один из них протиснулся мимо парня, положил свою костлявую руку мне на плечо, и нечеловеческий гул разбил вдребезги все мои мысли. Молния ударила призрачному ведьмаку прямо в лицо. Он взорвался и на этот раз не восстал. Против огня эти чудовища были бессильны.

– Убирайся отсюда! – с яростью крикнула я Мелинде, которая опустила руку.

У меня все еще звенело в ушах. Шум боя звучал странно приглушенно.

Однако ведьма продолжала настойчиво смотреть на меня, а затем позволила мне увидеть тонкий защитный барьер, который она поставила вокруг Илии. Его заклинания пробивали щит, но ее сыну никто навредить не мог. Молнию Адриана отбросило назад. Отшатнувшись, он отлетел вместе с метлой и врезался в ветви высокой сосны. Только Люциан и Николай не принимали участия в схватке. Они по-прежнему парили в воздухе. Ведьмак положил руку на плечо стригоя, словно желая его удержать. На нас обрушился второй огненный шар, и я не успела его остановить. Он с грохотом ударился о ноги Мелинды. Она рухнула. Ведьма рядом с Селестой злобно усмехнулась. Илия опустился на колени рядом с матерью, защитные чары вокруг него исчезли. Селеста с легкостью выхватила у меня свой огонь, и связь прервалась. Она лишь хотела меня отвлечь. У меня ни на секунду не было преимущества. Королева приземлилась прямо передо мной, а рядом с ней возник Николай. Выражение его лица было чернее грозовой ночи, гнев сочился из каждой поры. Остальные заняли позиции позади Селесты, только призрачные ведьмаки остались в стороне.

– Я слышала, здесь намечается небольшое воссоединение семьи. – Королева задумчиво коснулась пальцами губ. Ее черные татуировки светились. – Почему меня не пригласили? Моя сестра избегает меня уже больше двух лет. Почему ты не дал мне знать, что она здесь, мой дорогой племянник?

Илия издал приглушенный рык, когда седовласая ведьма шагнула к нему. Мелинда тяжело дышала, а под ее кожей разбегались черные трещины. Задохнувшись от ужаса, я почувствовала руку Николая на своей талии, прежде чем Люциан оттолкнул его в сторону. Пальцы Мелинды то разжимались, то сжимались. Затем она резко выгнулась. Поток ярко-черной крови залил ее платье и рубашку Илии. Он гладил мать по волосам, убирая их с ее лица, и, казалось, его успокаивает то, что он держит мать в объятиях перед лицом ужаса. Но он не мог не чувствовать, что она умирает.

– Илия ничего не знал. Я практиковалась в полетах, и вдруг появилась Мелинда. Она хотела меня убить. Он прибыл сюда чуть раньше тебя, – твердо сказала я. – Если бы не он, я была бы сейчас мертва. Он спас меня.

Для Мелинды я больше ничего не могла сделать, зато для ее сына могла.

Я рискнула бросить быстрый взгляд на Николая. Предупреждение и гнев в его глазах все еще были очевидны. Селеста тихонько рассмеялась.

– Есть кое-что, в чем я всегда завидовала Мелинде. – Смех резко прекратился. – Преданность Илии. Ни моя дочь, ни мой внук не обладали этим качеством. – Быстрая, как змея, ее рука метнулась вперед и схватила меня за подбородок. Королева сжала его и заставила меня посмотреть ей в глаза. – Не совершай ту же ошибку, что и они. Ты в курсе, чем это для них закончилось. Так что никогда больше не лги мне.

– Валеа ничего не сделала, – бесцветно проговорил Илия. – Если хочешь кого-то наказать, накажи меня. Моя мать оказалась здесь из-за меня.

Мелинда в последний раз обвела нас взглядом и вложила все свои угасающие силы в попытку покачать головой. Селеста едва заметно кивнула, и из указательного пальца седовласой ведьмы появился удлиненный коготь, похожий на тонкий меч. Прежде чем кто-либо успел ее остановить, он пронзил сердце Мелинды. Люциан двинулся было к ней, но на этот раз уже Николай удержал его. Я упала на колени, а женщина невозмутимо втянула свой коготь. Только Илия не двигался. Он не мог этого видеть, но, должно быть, почувствовал, как из тела Мелинды навсегда ушла жизнь. Его хватка усилилась, и он сжал дрожащие губы. Мне хотелось обнять его, прижать к себе и утешить. Но я не осмелилась, боясь усугубить гнев Селесты и заставить ее мучить его еще больше.

– Я не стану наказывать тебя за то, в чем виновата твоя мать, мой мальчик, – бодро заявила королева. – Я и без того достаточно сожалею, что позволила Люциану использовать против тебя то заклинание. Я думала, что ты быстрее и сильнее его. Как же мы иногда ошибаемся в людях. Если бы ты убил его, то сохранил свое зрение.

– Это действительно было глупо с моей стороны, – бесстрастно признал Илия, касаясь рукой щеки матери.

Селеста снова рассмеялась.

– Но ты ведь не жалеешь об этом, верно? Пока, во всяком случае. Но этот день настанет. Так скажи же мне, мой мальчик, что она на самом деле делала здесь?

Я ненавидела ее с такой яростью, на которую, как мне раньше казалось, вообще не была способна. Если сказанное Мелиндой – правда, а я почти не сомневалась, что так оно и есть, значит, это зло теперь будет жить вечно. Если только я его не остановлю.

Люциан опустился на колени рядом с Илией и положил руку ему на плечо.

– Пусть сначала он ее упокоит, – попросил он королеву. – А после этого ответит на любые твои вопросы.

Седовласая ведьма возмущенно фыркнула.

Я не могла в это поверить. Видимо, все еще есть кто-то глупее меня. Селеста наверняка расценит это как оскорбление. Неужели он и так уже недостаточно рисковал?

На поляну приземлился Адриан, встал позади Илии и злорадно ухмыльнулся новой ошибке Люциана.

Лицо Илии напоминало бледную маску.

– Моя мать была здесь, – начал он, – чтобы убедить меня претендовать на терновый трон. Считала, что я буду более достойным наследником, чем Валеа. Она всегда жаждала власти. Тебе это известно лучше меня. Она не хотела мириться с тем, что меня не интересует корона. – Он нащупал безвольно повисшую руку матери и положил ее ей на живот. Люциан положил другую поверх нее. Илия очернял память своей матери ради меня. – Часовой уведомил меня, – продолжил он бесстрастным тоном, – что Валеа ушла в лес одна. Он должен был немедленно сообщить тебе. Я испугался за принцессу и отправился следом сам.

– Значит, это послание где-то потерялось, – самодовольно заметила королева. – Придется нам найти этого нерадивого стражника. Адриан, позаботься о нем.

Еще один невинный мог пострадать. Я на мгновение прикрыла глаза.

– Брианна, сожги предательницу вместе с этим домом. Она не заслуживает похорон.

Седовласая женщина коротко кивнула, а у меня пересохло во рту. Так это и есть Брианна Валери, мать Ярона, женщина, которая так страшно издевалась над собственным сыном. И как я сразу не догадалась? Но что она делала в Караймане? Кто отвечал за Ониксовую крепость в ее отсутствие? Неужели правда Нексор? Прежде я уже задавалась этим вопросом. Неужели мне обязательно отправляться в это место, которое, если верить рассказам о нем, было истинным воплощением ночных кошмаров?

Тело Мелинды вырвалось из рук Илии и поплыло в сторону дома. Души моих родителей отправились в страну вечного лета без прощания. С Кириллом я тоже не успела попрощаться. Я могла попросить помощи и прощения для души Мелинды. Даже если ведьмы не верили в то, что наши души находятся в цикле появления и возвращения, в это верила я. Ни одна душа не заслуживала того, чтобы уйти без добрых пожеланий и заверений в том, что ей здесь были рады.

Платье Мелинды, испачканное и разорванное, свисало с ее тела, как и волосы, однако теперь это лишь оболочка. Не имело значения, что с ней случилось. Я взяла Илию за руку.

– Великая Богиня, – начала я, не обращая внимания ни на кого вокруг. – Прими эту душу, позаботься о ней и защити ее. Она должна уйти раньше нас. – Брианна злобно зашипела, но я не сбилась, а лишь повысила голос. – Ты всегда будешь частью нас. Мы с тобой, а ты с нами. Связь после смерти так же сильна, как при жизни. Она объединяет нас, где бы мы ни находились. Мы помним о тебе, обо всем, чем ты являлась и что сделала. Твое имя будет частью историй, которые мы расскажем в будущем. В добрый путь, Мелинда, – добавила я, смахнув слезы со щек.

Илия крепко сжал мою ладонь.

– Спасибо, – прошептал он, когда я закончила.

Взмахом своей палочки Брианна швырнула тело в дом, послав следом огненный шар, и еще один, и еще. Я не двигалась и не проявляла никаких эмоций, хотя мне хотелось плакать, когда последние воспоминания о родителях объяло пламя. Это всего лишь дом. Местом, где они будут жить вечно, было мое сердце. Нельзя показывать свою боль ни Селесте, ни Брианне.

– Брианна, сопроводи Люциана и Илию в подземелье, – гневно потребовала Селеста.

Я резко развернулась к ней:

– За что?

Моя прабабка улыбнулась, явно довольная тем, что наконец-то выбила меня из равновесия.

– Они должны знать свое место. С тех пор как ты вернулась, некоторые из моих людей стали вести себя слишком упрямо, а я не могу этого допустить. Я по-прежнему королева. И они не должны забывать об этом.

A меня она оставила в живых только потому, что предполагала, будто я знаю, где спрятаны магические источники. Потому что всегда знала, что гримуар у меня. Догадывалась ли Селеста еще и о том, что Мелинда открыла мне свой секрет? Но даже если так, что мне оставалось? Разумеется, она спрятала сердце своей души самым надежным образом.

– Как прикажешь. – Люциан вызвал свою метлу, которая терпеливо ожидала его. – Ария – моя заместительница, – повернулся он ко мне. – Она продолжит твое обучение. Пока королева не примет решение о моем наказании. Советую тебе ее слушаться.

Я провожала их взглядом, пока они улетали. Брианна на своей метле держалась позади. Никто не пытался сбежать. Илия управлял метлой расслабленно и только одной рукой, как будто направлялся на кофейные посиделки с Марго и Альмой.

Адриан подтолкнул меня вперед.

– Пошевеливайся. Я отведу тебя к Арии.

Прежде чем я ушла, Селеста обратилась ко мне:

– А мы подготовим приглашения для магнатов. Пора им представить мою наследницу. Мы устраиваем торжество, и если ты будешь вести себя как следует, то нескольким викканским мастерам тоже разрешат поприсутствовать. – Она притворно вздохнула. – А теперь прими ванну. От тебя воняет гнилой кровью Мелинды. Как же я рада, что мне больше не нужно о тебе беспокоиться. Теперь ты в безопасности.

Когда я оттолкнулась от земли и полетела в сторону лагеря, от остатков дома в небо поднималось облако дыма. Я слышала хлопанье крыльев Николая, но не стала оборачиваться на них с королевой.

Ария ворвалась следом за мной, едва я вошла в палатку. За ней последовал порыв холодного ветра. Вот только он не шел ни в какое сравнение с холодом у меня внутри. На самом деле я ожидала, что девушка запустит в меня проклятием. Однако ведьма просто смотрела на меня, что было чуть ли не хуже.

– Ты встречалась с Мелиндой? Как можно быть такой глупой? Неужели ты думала, что Селеста не узнает?

– Я не встречалась с Мелиндой, – поправила я ее. – Я была в лесу и практиковалась в полетах. И не знала, что она там. – Ложь, но не могла же я сказать ей, что Альма и Марго в курсе.

– Чего она от тебя хотела?

– Тебя это не касается.

– О, еще как касается. – Она достала свою палочку и поднесла ее к моему горлу. – Если от этого зависит, освободит ли Селеста Илию, меня это очень даже касается. Говори! Как ты это допустила? – Волосы взъерошены, глаза красные, словно она плакала, но я решила не высказывать свои подозрения вслух.

– Что ты имеешь в виду?

Ее волшебная палочка вонзилась мне в кожу чуть глубже.

– Я терпеть не могу Криспиана и Адриана, и не скрываю этого. Можешь бросить их на съедение Селесте, мне все равно, но не Илию. Он твой друг. Единственный, кто у тебя был здесь, в лагере, и как ты его отблагодарила? Заманила его в ловушку! – Она вскинула руки вверх. – А теперь стоишь здесь и снова строишь из себя невинную овечку. Ты невероятна. Он заслуживал лучшего, а ты ничего не сделала, стояла там, как трусиха, и смотрела, как она отправляет их в подземелье. Они будут пытать их. Эти проклятые призрачные ведьмаки! Разве он еще недостаточно натерпелся?

– Илия знал, что делал. – У меня до сих пор тряслись руки. Мелинда мертва. Люциан и Илия под замком. Проклятый хаос. Неужели Ария права? Неужели я могла сделать больше? – Я не заманивала его в ловушку. – Даже в моих собственных ушах это звучало как оправдание. Я подошла к бочке с водой и зачерпнула полную чашку. – Ты все видела? – Чтобы отпить, пришлось придерживать чашку обеими руками, но я все равно пролила половину. Только сейчас боль от падений снова дала о себе знать. Я поколебалась, а потом решила все-таки довериться ей. Нужно же с кого-то начать. – Илия предложил мне обратиться к Альме и Марго. Он сказал, что они смогут ответить на мои вопросы. – Я вспомнила вечер, когда он дал мне тот совет. – Думаю, он знал, что они отправят меня к Мелинде. – Почему он сам этого не сделал? – Она всегда находилась рядом.

Теперь Ария побагровела от злости:

– Нет. Он бы мне об этом сказал.

– Как скажешь. – Мое терпение лопнуло. – Что тебя беспокоит больше: то, что он в темнице, или то, что он хранил от тебя секрет?

– Следи за своими словами! – зашипела она. – Не то я…

– Перестань нести чушь, Ари! – раздался голос Селии у входа в палатку. – Не собираешься же ты на самом деле причинить вред Валеа.

Ведьма оскалила зубы.

– Нет, именно этого я и хочу. Прямо сейчас я хочу вырвать ей все до единого эти дурацкие рыжие волосы. Семиконечная звезда там у нее или нет, она была обязана защитить Илию.

Селия шагнула к нам и забрала палочку из рук ведьмы.

– Сколько тебе лет? Пять? У вас же тут не драка за самого симпатичного мальчика в классе.

Я фыркнула, чем заслужила обжигающий взгляд от Арии. Только сейчас я поняла, насколько она грязная.

– Ты что, упала в яму с грязью?

– Я была в патруле и преследовала нескольких ликанов.

– Ярон был среди них? – встревоженно спросила я.

– Нет. – Она прикусила нижнюю губу.

Она вообще узнала бы его в волчьей форме? А я бы узнала?

– Как насчет того, чтобы принять ванну, а потом мы съедим что-нибудь вкусненькое, – чересчур задорно предложила Селия. – И поговорим.

Мы с Арией одновременно закатили глаза, но Селия лишь пожала плечами.

– Мы, девочки, должны держаться вместе.

На этот раз Ария застонала, но пик гнева, казалось, миновал.

– Ты не девочка, а настоящая заноза. Почему ты вмешиваешься в наши дела?

– Потому что они и наши тоже. – Стригойка приветливо улыбнулась. – И все, что касается Валеа, касается и меня. Она моя лучшая подруга, если ты еще этого не знаешь.

– Думаю, ты упоминала об этом две или три сотни раз. – Громко топая ногами, Ария пересекла палатку и направилась к деревянной ванне Илии.

Селии было чуждо слово «уединение», поэтому она последовала за ней и, пока я искала для нас какую-нибудь еду, радуясь, что мне есть чем заняться и отвлечься от этой катастрофы, стригойка болтала без умолку. Мне даже стало почти жаль Арию. Я нарезала хлеб и сыр, разогрела остатки вчерашнего рагу и все это время терзалась вопросом, отправили ли уже Илию на пытки.

Вдруг полотно распахнулось, и вошла Кайла. В руке она держала бутылку вина, но выглядела не очень воодушевленной.

– Меня прислал Николай, – прорычала она, – Это приказ.

– Он с ней? – тихо спросила я.

Девушка кивнула, и напряженная линия вокруг ее рта исчезла.

– Она вбила себе в голову идею устроить бал. После того, как убила свою сестру. Можете в это поверить? Она же просто чудовище.

Так и есть. Да и как могло быть иначе? Она вырвала сердце из своей души только для того, чтобы жить вечно. Я ухватилась за край стола, так как наконец осознала, что это значит. У меня не один бессмертный враг, а два. Мои предшественницы не смогли победить Нексора. Как же мне справиться с ним и Селестой?

Кайла нахмурила брови.

– Лучше пусть планирует бал с ним, – рассудила я, взяв себя в руки, – чем заставляет его…

Забрав у нее из рук бутылку, я воткнула в пробку один из когтей и откупорила вино одним рывком.

Брови Кайлы взлетели вверх.

– Миленький фокус. Видимо, не только у палатина выдался трудный день. – Она с виноватым видом посмотрела на меня. – Я не знаю, что сказать. Мелинда действительно мертва?

Я кивнула:

– Я ненавидела и проклинала эту женщину, а теперь она мертва, и единственное, что я чувствую, – это печаль и жалость.

Ария и Селия вышли из-за занавеса прежде, чем Кайла успела что-то ответить. Ведьма переоделась в рубашку и брюки Илии. Одежда была ей сильно велика, а выражение ее лица подсказывало, что лучше никак это не комментировать.

Мы сели за стол, но никто не начинал есть.

– Как долго она собирается держать Люциана и Илию в темнице? – задала вопрос я.

– Пока не придумает лучший способ лишний раз показать всем нам, что она тут главная. – Ария сделала большой глоток вина, посмотрев на груду луков, лежащую рядом с входом.

Я натягивала тетиву на них в течение последних нескольких дней. На все до единого. К этому времени у меня начало не так уж плохо получаться. И однажды отравленные стрелы, выпущенные из них, попадут в виккан и стригоев. Я послала в эту кучу прицельную молнию, и они вспыхнули. А прежде, чем языки огня опалили стену палатки, я выстрелила в них еще и заклинанием воды. Затем глубоко вздохнула и потянулась за своим кубком с вином. И только когда поставила его обратно на стол, заметила полные ужаса лица. Я лишь пожала плечами.

– Так это правда, – спросила Кайла, – что Адриан и Криспиан устроили тебе засаду в библиотеке Нексора?

– Кого это сейчас волнует?

– Меня. Иначе я бы не спрашивала.

– Правда. Криспиан хотел превратить меня в паука.

– Но ты от него сбежала, – подытожила Ария. – Нам интересно, как ты это сделала. Криспиану ничто не удается так хорошо, как превращения. Может, он и идиот, но магия у него сильная, а амбиции – огромные. И, конечно, в основном его интересуют заклинания, наносящие реальный урон. Как ты его обезвредила?

Как ни странно, Кайла и Селия следили за нашим обменом любезностями молча.

– Я ничего не делала.

Ведьма нахмурилась:

– Селеста вчера отправила его в Ониксовую крепость. Только не уверена, в награду или в наказание. Ты ей поплакалась?

Мои брови, наверное, улетели дальше линии роста волос, в таком недоумении я на нее уставилась.

– Нет. – Как будто мне придет в голову бежать к Селесте и жаловаться ей. Да одна мысль об этом смехотворна.

Она вздохнула:

– Кстати, не Люциан и не я придумали так рано отправить тебя на шестое испытание. Это был приказ.

– И конечно же, вы выполняете любой приказ Селесты, – хмыкнула я.

– Конечно. Мы и наши семьи поклялись ей в верности, и, разумеется, мы не будем подвергать опасности собственные жизни и безопасность тех, кого мы любим, ради женщины, которая спряталась от королевы в самом дальнем уголке мира, надеясь, что ее не найдут.

– Кое в чем, однако, она права, – пробормотала Кайла в свой кубок и сделала глоток.

– А я-то уже на самом деле подумала, что твоя болтовня о почитании семиконечной звезды была всерьез.

– Это не болтовня, но я уже потеряла одну сестру, потому что она защищала тебя. И не собираюсь жертвовать кем-то еще, а Селеста отыграется на моей семье, если я буду тебе помогать. С семиконечной звездой ты или нет. Тем более ты не используешь свои силы, когда это необходимо. Уничтожить кучу луков будет недостаточно. Тебе придется быть немного активнее. – Щеки Арии покраснели, а глаза метали молнии. Но гнев так и не смог скрыть страх за Илию.

Она права. Пора что-то делать.

– Ари. Оставь ее в покое! – вмешалась Селия. – Именно поэтому мы здесь. Нам нужно обсудить будущее. Алексей, Лупа, Люциан и Илия в подземелье. Иван в бегах, а Николай в замке. – Она сглотнула. – Остается решить, что делать дальше. Какие варианты у нас вообще есть.

– Сначала пусть она осознает, что натворила. – Арию явно не так легко успокоить.

– Она ничего не натворила, и твои обвинения не помогают.

– Что именно ты имеешь в виду? – Мне в голову приходило несколько вещей, которые я натворила, но какие из них касались ее?

Ария сглотнула и скрестила руки на груди.

– Моя старшая сестра Карис умерла в Караймане два года назад, когда ликаны охотились за тобой. Ты спряталась и позволила остальным сражаться за тебя. Она погибла, потому что ты вовремя не использовала свою магию. Потому что боялась Селесты. Потому что твоя жизнь для тебя важнее, чем жизни тех, кто тебя защищал. И сегодня повторилось то же самое. Нам тут не нужны трусы.

По моей шее пробежал жар.

– Это правда, и мне жаль, что она умерла.

Ведьма сжала руки в кулаки:

– Ты даже не отрицаешь этого?

Я покачала головой:

– Нет никакого оправдания тому, что я колебалась так долго. И я сама достаточно часто винила в этом себя. Альва, Карис и Арвид погибли, потому что я оказалась слишком трусливой, чтобы взять на себя ответственность. И не имеет значения, что до того момента я даже не подозревала, какой магией обладаю. Я спряталась, потому что боялась.

Ария моргнула:

– Вот именно.

Это прозвучало не так резко, как ее предыдущие обвинения.

– Надеюсь, душа Карис нашла дорогу в страну вечного лета. – Я не стала признаваться ей, что молилась и умоляла об этом Великую Богиню.

Ария сердито смахнула несколько слезинок со щек и глубоко вздохнула.

Кайла прочистила горло.

– Ведьмы не верят в круговорот душ, – объяснила она. – Когда они теряют кого-то, то теряют его навсегда. Из-за этого им сложно справиться с потерей или принять смерть.

Марго и Альма уже говорили мне, что лишь немногие ведьмы верят в страну вечного лета. Именно поэтому Нексор не мог позволить Эстере умереть. Одна только мысль о том, чтобы потерять ее, настолько его ужасала, что он предпочел стать монстром, неустанно преследуя свою цель – сделать возлюбленную бессмертной, не считаясь ни с чем. Даже с чувствами и желаниями своей возлюбленной.

Ария сжала руки в кулаки и снова разжала.

– Вот почему мы стараемся извлечь из своей жизни максимум пользы, но, может быть… – Она вдруг храбро улыбнулась, но с болью в глазах. – …в вашей сказочке и правда что-то есть. Было бы здорово, если бы она ждала меня там.

– Если ты была в патруле, то как так быстро узнала о смерти Мелинды и аресте Илии? – перебила ее Кайла, прежде чем я успела ответить.

– Я вернулась в тот момент, когда Брианна вонзила свой коготь в сердце Мелинды. Я уже ничего не могла сделать. Эту женщину я всегда ненавидела. Она монстр, и я точно знаю, о чем говорю. Она тренировала меня. – Ария уставилась в огонь очага, который я снова разожгла. – Мне исполнилось тринадцать, и мои родители решили, что я слишком независима. Поэтому они отправили меня в Ониксовую крепость. У Брианны Валери репутация мастера по подготовке лучших рекрутов. – Она провела обеими руками по лицу. – Неважно. Она всегда выполняла грязную работу Селесты.

Меня уже не особо удивляла критика в адрес их королевы. И все-таки я, должно быть, издала какой-то звук.

– Что? – огрызнулась Ария. – Ты думаешь, что все мы, ведьмы, – глупые марионетки Селесты? То, что мы смирились с ее правлением, не значит, что мы не подвергаем сомнению ее методы.

– Приятно слышать.

Ария вскочила на ноги.

– Да пошла ты! – процедила она. – Завтра ты отправляешься в патруль вместе со мной. На время отсутствия Люциана я возглавляю Первый ковен.

– Хорошо. Я приду.

Она бросилась к выходу из палатки и откинула полог. Снаружи царила неестественная тишина. Вокруг не было ни души, и обычная суета в лагере затихла. Неужели все разбрелись по своим палаткам?

– Подожди! – окликнула я ее. – Мы же хотели обсудить, что можно предпринять, разве нет?

Ведьма крутанулась на месте:

– Тебе не кажется, что ты и без того уже достаточно сделала? На тебе семиконечная звезда, – тихо прошипела она. – Ты могла бы… – Она осеклась, когда я приподняла бровь. – Лучше бы королева не возвращалась, – выпалила Ария, но уже намного тише.

– Смотри, чтобы никто другой этого не услышал, – мягко предупредила я. – Если только не хочешь оказаться запертой вместе с ними.

В это мгновение ее взгляд просветлел.

– Ты этого не сделаешь, – приказала я ей, и девушка вздрогнула. – Ты нужна своему кругу.

Примерно минуту мы сражались в дуэли взглядов, которую я выиграла. Она слегка склонила голову:

– Как пожелаешь, принцесса.

Над тоном нам еще предстояло поработать.

– Увидимся завтра, – попрощалась с ней я и, после того как полог за Арией закрылся, обернулась к Кайле и Селии: – Конструктивные предложения имеются?

Глава 14

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Лагерь стригоев находился на другой стороне равнины. Кайла и Селия ушли вскоре после Арии, и остаток дня я провела, разбираясь со всей информацией, которую получила от Мелинды. А теперь тайком пробиралась к жилью Николая, потому что мне нужно было с ним поговорить. Я не могла больше в одиночку тащить на себе все эти секреты. Мы должны найти выход вместе. Было бы самонадеянно и неправильно с моей стороны хотя бы предположить, что я сумею справиться с Нексором и Селестой в одиночку. Чем дольше я сопротивлялась и колебалась, тем больше подвергала опасности весь Ардял. Каждый день мог стоить новых жертв.

Палатка палатина оказалась самой большой на этой стороне лагеря, и поэтому ее невозможно было не заметить. Кайла говорила, что Николай никогда не остается в замке на ночь. Оставалось надеяться, что сегодняшний инцидент ничего не изменил. Сквозь кожу до меня доносились тихие голоса. На небе не сияло почти ни одной звезды, и благодаря заклинанию маскировки я ускользнула от бдительных глаз боевых ведьмаков, несущих стражу в небе. Вдруг белоснежная рука вынырнула из темноты и уверенно обвилась вокруг моей шеи. Завеса исчезла.

– И куда это мы идем? – Клыки Ивана сверкнули лунно-белым цветом. – Не слишком ли опасно наследнице королевы бродить ночью по лагерю одной и без охраны?

– Прекрати нести чушь, – зашипела я и схватила его за запястье. – Тебе жить надоело? – процедила я. – Что ты здесь делаешь и как ты вообще меня обнаружил?

Стригой мягко рассмеялся и отпустил меня.

– Я учуял тебя, как только ты вышла из палатки Илии. Я не новичок. Может, ты и не помнишь, какие жизни прожила твоя душа раньше, но я сражаюсь с ведьмами уже довольно долгое время. В маскировочных чарах на самом деле нет ничего особенно оригинального.

– Спасибо за подсказку. К сожалению, весь твой опыт не помог тебе, когда тебя поймали призрачные ведьмаки. Я слышала, что Лупа и Алексей пожертвовали собой, чтобы ты смог сбежать.

От такого обвинения Иван стал еще бледнее, чем прежде, если такое возможно в принципе.

– Еще там было несколько ликанов. Превосходство в численности оказалось подавляющим. Как она?

– Плохо. Николай в своей палатке? Мне нужно с ним поговорить. – В данный момент я не могла принимать во внимание чувства Ивана.

– Нет. Он все еще в замке.

Видимо, Селеста заставила его остаться там, и это была моя вина.

– Ты разговаривал с ним?

– Сегодня нет.

– Часто ты здесь бываешь? Разве это не слишком опасно? – Еще один, о ком придется беспокоиться. Из-за смутного предчувствия беды мне стало трудно дышать.

– Как и все в наши дни. Я видел и похуже.

Учитывая его состояние, я с трудом могла себе это представить.

– Когда он вернется?

– Понятия не имею. – Избегая моего пристального взгляда, стригой засунул руки в карманы своих рваных брюк. Его волосы свалялись, черты лица обострились, став почти изможденными. Он мало пил. Это было очевидно, потому что глаза Ивана блестели темно-красным. Может, мне стоило испугаться? – Тебе не следует путешествовать без сопровождения, – к моему изумлению, обеспокоенно сказал он. – Твой дружок-ведьмак знает об этом?

– Кого ты имеешь в виду? – уточнила я с невозмутимым выражением лица.

– Илия. – Стригой буквально выплюнул это имя мне в ноги. – Сын той недобитой шлюхи, которая убила Софию.

Он еще не в курсе, что Мелинда убита, а Илия в темнице Селесты.

– Как ты правильно заметил, он всего лишь ее сын и не отвечает за ее поступки. Не больше, чем ты за действия Алексея.

Парень провел руками по волосам.

– В этом ты права. Но разве он не должен присматривать за тобой? Ты не можешь красться ночью через лагерь, полный ведьм и стригоев, – прошипел Иван. – Он хотя бы знает, где ты находишься?

– С чего ты взял, что я должна отчитываться перед Илией за свои действия? Он разрешил мне остаться в его палатке, но он не мой охранник и не моя нянька.

– Во время войны наследник престола всегда находился под защитой Первого ковена. – Стригой наклонился ближе к моему уху. – Вот почему его члены считались особо привлекательной мишенью. Если бы нам удалось убить наследницу всего один раз, мы смогли бы прорваться через кровную линию Нексора и Эстеры. А ты не только наследница, но и носительница семиконечной звезды. Ведьмы уже знают об этом? Они бы поклялись тебе в верности на крови. – По моему позвоночнику пробежала дрожь, но не из-за угрозы в его словах, а скорее из-за упоминания Нексора.

– Мы знаем. Убери от нее руки, Иван, – раздался рядом с ним голос Арии. – Или ты труп. – Кончик ее палочки засветился. – Первый ковен здесь. – Лицо ведьмы украсила дьявольская улыбка.

Иван на секунду замер, а затем отодвинулся от меня.

– Отличная работа, Валеа. Твоя сестра гордилась бы тобой.

Я безразлично пожала плечами:

– Я уже не так беспечна, как раньше.

Ему не обязательно знать, что я, идиотка, понятия не имела о том, что Ария следила за мной.

Стригой положил руку мне на спину и подтолкнул ближе к стене палатки, когда над головой пролетал патруль на метле.

– Ты сейчас отведешь меня в подземелье, Ари?

Я знала, что Иван жил в лагере до того, как присоединился к Лупе и Алексею. И, очевидно, они с Арией были близки, потому что она не отчитала его, когда он назвал ее сокращенным именем.

– Вообще-то, именно так мне и следует поступить. Ты ведь именно за этим пришел, не так ли? Хочешь к Лупе.

– Об этом не может быть и речи, – возразила я. – Ты исчезнешь отсюда. Немедленно. Если кто-нибудь тебя поймает, у нас будут неприятности. Селеста не станет тебя запирать, а убьет, даже не спрашивая. С Алексеем и Лупой у нее уже достаточно рычагов, чтобы навязать свою волю Николаю и мне. Ты просто дополнительная помеха.

– Прими это как комплимент, – проворчала Ария.

– Селеста сделает это только для того, чтобы доказать всем нам, что она может! – зашипела я на нее. – Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

– Может, обсудим это в палатке кровососов? – предложила Ария. – Здесь мы у всех на виду: приходи и бери. Валеа права. Ты бесполезен для королевы.

Я нахмурилась:

– Ты успокоилась?

– Успокоилась. Мне не следовало уходить. Не все в восторге от возвращения Селесты. И я не такая злобная, как принято у ведьм. Я умею отличать правильное от неправильного.

– Конечно, умеешь, – уступила я.

– А вот в карты она играет паршиво, – перебил меня Иван. – Блефовать не умеет. Впрочем, ты явно ее не раскусила. Сердце Ари рвется к свободе. – Он откинул полотнище палатки Николая. – Надеюсь, перед королевой ты притворяешься лучше.

– Я все еще жива, значит достаточно. – Она ткнула его в бок волшебной палочкой, после чего мы пробрались внутрь палатки.

Я с любопытством осмотрелась в жилище стригоев. Оно напоминало палатку Илии – только без инструментов и наковальни. Пол палатки был застелен толстым ковром. В центре стоял стол с пятью стульями, а в дальнем конце – кровать с подушками, на которой лежала Кайла и читала, пока Селия мыла посуду.

Когда мы вошли, Кайла подняла голову.

– Вы шумели, как стая ликанов. – Она села. – Странно, что патруль вас не заметил. – Затем стригойка бросила на Ивана сердитый взгляд. Эти двое явно расстались не на хорошей ноте. – А теперь ты приполз обратно? Зачем? Ты же ясно дал понять, что думаешь о планах Николая.

– Это было до того, как ведьма схватила Лупу.

– Это было давно. Ты уже должен был вспомнить, кому ты на самом деле предан.

– Кто-то должен был позаботиться о людях Лупы, – прорычал Иван. Селия подошла и протянула ему чашку. – Когда ты в последний раз пил?

– Не знаю. В горах почти нет еды.

Она кивнула, словно ожидала такого ответа.

– Выпей, а потом можете продолжать спорить. У тебя ужасный вид. Почему ты не пришел раньше? – Девушка подтолкнула его к стулу, но он уже жадно пил, даже не успев сесть. Она провела пальцами по его свалявшимся волосам с обеспокоенным выражением лица. – Лупа будет тебе благодарна за это. За все. Садитесь, – обратилась она уже к нам с Арией.

– Она не имела права жертвовать собой ради того, чтобы меня можно было доставить в безопасное место, – запротестовал Иван.

– Эта семья никогда не делает того, чего от них ждут. Ты уже должен был это понять. – Кайла задумчиво посмотрела на меня. – Это ты отправил Селесте сообщение, чтобы она могла поймать Мелинду и тебя? В смысле, ты ведь не просто так ненавидишь эту женщину.

– Это была Элени, – тихо сказала Ария. – Она недавно приходила к королеве и сказала, что Люциан попросил ее передать послание Селесте. В спешке она якобы забыла сказать ей, что послание было от него. Если хочешь знать мое мнение, ее просто мучает совесть. Я хотела рассказать тебе, – повернулась она ко мне, – и прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как ты улизнула из палатки. В следующий раз накладывай заклинание маскировки перед выходом.

– Бедняжка, – тихо сказала Селия. – Элени действительно можно только посочувствовать.

– Хватит сочувствовать всем подряд! – огрызнулась Кайла. – А ты… – Она указала пальцем на Ивана. – …Лупа сдалась ради тебя, и она справедливо ожидает, что ты возглавишь ее армию и защитишь ее народ, но что ты делаешь, идиот? Подвергаешь себя опасности просто так.

Он не стал защищаться, только потер бледное лицо и провел пальцами по волосам. Его отчаяние было видно невооруженным глазом.

– Да чтоб тебя! – Кайла встала, подошла к графину и налила свежей крови в его чашку. Потом протянула ее Ивану, чье адамово яблоко бешено подпрыгнуло вверх-вниз.

– Чья она? – спросил он с некоторым запозданием, хотя с трудом сдерживал свое желание.

Первая чашка не утолила его жажды. Темный огонь все еще светился в глазах, и он облизнул губы, прежде чем взять кружку. Ничто и никто не помешал бы ему выпить ее. Ария, от которой не укрылась его жадность, подвинула свой стул поближе ко мне.

– Мне тоже интересно.

– От донора. Я лично доставляю ее из Мунтении и предварительно пробую.

– Зачем? – не поняла я. – Разве вам ничего не приносят из замка?

Она посмотрела на меня так, будто я спятила.

– Неужели ты думаешь, что я позволю Николаю или Селии питаться тем, что пришло с кухни ведьм Селесты? Только через мой труп. А теперь пей, – скомандовала она Ивану. – Я не хочу, чтобы ты свалился здесь от истощения. Тогда нам придется многое объяснять. Но это последняя кружка.

Иван выхватил чашку из ее рук и выпил ее большими глотками. Удивительно, как быстро цвет вернулся к его щекам, а глаза – к своему обычному темно-синему цвету.

– Спасибо.

– Не за что. – Она тоже не могла больше скрывать своего беспокойства. – Тебе нужна ванна и отдых. Ты совершенно измотан. Что ты на самом деле здесь делаешь? – спросила она его. – Лупа – это ведь лишь предлог.

– Я могу сказать это только Николаю. Есть кое-что, что он должен знать.

– Что бы это ни было, придется подождать до завтра. Сегодня он не вернется. Он останется в замке. – Она бросила на меня короткий взгляд. – Мне очень жаль.

Я пыталась не выдать своего потрясения. Но, видимо, мне не удалось никого обмануть, потому что на секунду я почувствовала себя окаменевшей статуей.

– Не извиняйся, – сказала я, радуясь, что вообще способна говорить. Сердце екало и судорожно билось. Нужно взять себя в руки. – Он поступает так, как считает нужным, – добавила я очень медленно, поскольку боялась, что закричу.

Иван фыркнул, но взгляд Кайлы его заставил замолчать.

– Так и есть, – подтвердила она.

За пределами палатки послышались шаги, и мы замолчали.

– Пойдем, – подтолкнула меня Ария. – Приходить сюда сегодня было не самой лучшей идеей…

Я проигнорировала ее.

– Сколько у вас еще бойцов? – вместо этого спросила я у Ивана.

– Даже двух сотен не наберется. Трудно сказать, потому что мы разбросаны по всему Ардялу. Я не мог рисковать тем, что Селеста уничтожит нас одним махом, но так мы вряд ли сможем нанести ей хоть какой-то урон. Мы продолжаем набирать новых воинов, но процесс трансформации долгий, и не каждый новообращенный стригой может сражаться. Некоторые перепивают и становятся зависимыми от жажды крови. Они вторгаются в человеческие земли через стену тумана. – Парень потер шею сзади. – А я мало что могу с этим поделать.

Я прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть свой ужас. Если я потеряю самообладание, это никому не поможет. Селия страдала от этой болезни. Без заботы любящих братьев она убивала бы и убивала. Только что обращенный человек, не получивший такого внимания, становился непредсказуемым монстром. Если один из них случайно нападет на моего ребенка… Мне не следовало покидать Эстеру. Было ошибкой даже думать, что с людьми она будет в безопасности. Мое зрение потеряло фокус. Перед глазами поплыл туман.

– Валеа? – Мягкий голос Селии прорвался сквозь мою панику. – Что случилось? Здесь, в лагере, с тобой ничего случится. Мы позаботимся о тебе. Ни один стригой не укусит тебя.

Я моргнула и попыталась взять себя в руки. Мне страшно не за себя.

– Это наш единственный шанс, – сказал мне Иван в свою защиту. – Если тебя это утешит, мы никого не принуждаем. Это юноши и девушки, которые идут добровольцами.

С чего бы им это делать?

– Конечно, – одновременно с тем пробормотала Ария. – Вы любите рассказывать эту сказку.

– Можешь не верить! – огрызнулся Иван. – То, что мы делаем, все равно лучше, чем то, что Селеста и Брианна делают с заключенными в Ониксовой крепости.

– Именно, – согласилась с ним Кайла. – Преображенные становятся красивыми и бессмертными. Бывают судьбы и похуже.

С этим можно поспорить. Их души навсегда лишались возможности переродиться в другой жизни. Но вести эту дискуссию со стригоями бессмысленно. В конце концов, они верили, что Богиня определила им именно такую судьбу.

Иван прочистил горло.

– Например, превратиться в призрачного ведьмака.

Ария рывком подняла голову. Кайла тихо выругалась, а мы с Селией в ужасе уставились на него.

– Повтори, – прошептала я.

– Селеста собирает армию призрачных ведьмаков и ликанов. Похоже, она больше не верит в преданность своих ковенов. Мы думаем, что она нашла способ обращать даже не одаренных магией людей. – При этих словах он взглянул на Арию, лицо которой потеряло всякий цвет.

– А Николай знает об этом? – В груди внезапно что-то сжалось, и я старалась быстро вдыхать и выдыхать через рот.

– Не думаю. Именно поэтому я здесь. Собирался рассказать ему. Он должен разорвать союз. Она предала его. Все это время она строила планы за его спиной. И затыкала ему рот обещаниями.

Только треск огня, который тлел в небольшой угольной печке и был, по сути, совершенно бессмысленным, так как стригои не мерзли, нарушал наступившую тишину. У меня разболелась голова, а затем перед глазами замелькали образы. Я видела поля сражений, заваленные искореженными трупами виккан и стригоев. Среди них бродили ликаны, выискивая последних выживших. Повсюду лилась кровь, а призрачные ведьмаки парили в пасмурном сером небе. Они даже не удосуживались прятать под плащами свои скелетные когти и острые зубы. Я тряхнула головой, чтобы избавиться от видения, когда один из них с головокружительной скоростью метнулся с неба, чтобы вбить деревянный кол в сердце стригоя, который со стоном пошевелился. Я крепко сжала веки, но это не помогло. Когтистые руки схватили стригоя за волосы и оторвали ему голову. Я тихо ахнула, и все взгляды обратились ко мне.

– Сколько их? – спросила Ария, нахмурив брови. – Сколько их всего?

Иван так небрежно пожал плечами, словно речь шла не об ужасной правде, которую он только что нам открыл. Правде, которая означала конец нам и Ардялу.

– Тысячи.

Я отказывалась снова закрывать глаза.

– Тысячи призрачных ведьмаков? Как ей это удалось? – Голос Селии был не более чем шепотом.

Нексор. Это мог сделать только Нексор. Он воскресил свою армию. Но ведь Эстера сожгла их, не так ли? И все же я была уверена, что он приложил к этому руку. А я дала Селесте и ему время сделать это, пока боролась сама с собой. Потому что не могла решиться что-то предпринять. В этот момент я возненавидела себя. Возненавидела со всей яростью. Я виновата, потому что слишком долго колебалась. Как и два года назад на этой равнине, когда на нас напала всего дюжина ликанов. Теперь же мы должны противостоять целой кровавой армии. Вдруг у меня в голове мелькнул вопрос, а кто был на стороне королевы Эстеры? С кем она планировала смерть любимого мужа? Кому могла довериться?

– Мы остановим их.

Все взгляды обратились ко мне, но я смотрела только на Арию. Ведьму, которая поклялась в верности своей королеве вместе со своим ковеном.

– Я носительница семиконечной звезды. Наследница Эстеры. Я требую от тебя верности, и если ты предашь меня, то умрешь. Ты и все близкие тебе люди.

Селия ахнула. Иван не двигался, а Кайла прищелкнула языком. Ария не колебалась ни секунды. Она встала, опустилась на колени и склонила голову.

– Я, Ария Апостол, заместительница предводителя Первого ковена, клянусь тебе в верности отныне и до моего последнего вздоха. Прежде чем предать тебя, я добровольно пойду на смерть, – торжественно произнесла ведьма. В ее взгляде сияло благоговение, когда она уверенно смотрела в мои глаза. Только сейчас я заметил мерцание, окутавшее мою кожу. Оно напоминало звездный свет. – Ты можешь на меня положиться.

– Пока ты не посягаешь на Илию, – прервала торжественный момент Кайла, – в противном случае будешь соскребать свою семиконечную звезду с пола.

Ария густо покраснела и встала.

– Может быть, – пробормотала она, – в конце концов, он мой лучший друг.

– С некоторыми привилегиями, – пропела Селия. – По крайней мере, пока Валеа не переехала в его палатку.

– Тупые, идиотские бессмертные, – пробубнила Ария. – Вечно суют нос в чужие дела, потому что их собственные жизни такие скучные. – Она снова села. – Есть здесь что-нибудь выпить, кроме крови?

Кайла достала кубки, а Селия поставила на стол графин с вином.

– Угощайтесь.

– Что будем делать дальше? – спросила Ария, глядя на меня.

Все веселье, которое лишь отвлекло от ужасной правды, исчезло, и на лицах моих друзей отразилось смирение. И ведь они по-прежнему оставались мне друзьями. Независимо от того, что произошло два года назад. Тогда эта война унесла первые жертвы, и их будет больше, если я не приму меры. Жребий брошен. Селеста и Нексор опережали нас на много шагов. Я в последний раз обдумала свое решение. Кирилл одобрил бы его. Несомненно. Эти три женщины были храбрыми и умными. Они станут моими соратницами в этой битве. Они и Иван, который не бросил мою сестру в одиночестве.

– То, что я сейчас вам расскажу, не должно выйти за пределы этого шатра. Ни один слог. Это знание подвергнет вас смертельной опасности. Только поэтому я до сих пор об этом не говорила. Хотя мне давно следовало это сделать.

Я сотворила заклинание, которое окружило нас, словно щит, через который не пробивался ни один звук. Даже Кайла выглядела впечатленной, но воздержалась от типично циничных замечаний и просто пожала плечами.

– Перед тем как я покинула Карайман, – начала я, – Анкута дала мне гримуар Эстеры. Только благодаря ему я знаю, с кем мы на самом деле столкнулись. Мы сражаемся не просто с Селестой, а с врагом, который умер тысячу лет назад. Вернее, не умер.

Весь последующий час я пересказывала четверым друзьям, как открыла этот секрет.

Что Эстера велела мне сделать. Что сказали мне она и голос юной кухарки. Я поведала им о воспоминаниях в рубинах и наконец о том, что сегодня открыла Мелинда.

Селия следила за моими объяснениями, округлив глаза. Выражение лица Кайлы с каждой минутой становилось все мрачнее, а Ария… казалась почти пристыженной. Иван сидел совершенно неподвижно. Они ни разу меня не перебили.

– Мы должны остановить их, – заключила я. – Если мы этого не сделаем, то вскоре Нексор и Селеста будут не только господствовать над всем Ардялом, но и подчинят себе мир людей. Возможно, мы не победим, – призналась я в своем самом большом страхе, – но мы должны попытаться. Вы со мной?

Селия тут же решительно кивнула, хотя я ожидала бесчисленных вопросов.

Кайла сжала руки в кулаки.

– Только не пытайся помешать мне расправиться с этой змеей.

– Мы не позволим ей остаться безнаказанной. – Ария потерла руки. – Пришло время показать миру, что в нас, ведьмах, есть нечто большее, чем злоба. Так что да, я в деле.

– Значит, мы снова идем на войну, – устало пробормотал Иван. – Похоже, это и есть судьба, которая нам уготована.

Я накрыла ладонью его кулак.

– Мы уничтожим их, и после этого войн никогда больше не будет, потому что вы этого не допустите. Вы трое будете жить еще долго после того, как мы умрем, будь то на поле боя или мирно в своей постели. – Я сделала глубокий вдох и добавила: – А значит, мы должны стать частью вашей истории, чтобы подобное никогда не повторилось. Пообещай мне это.

В его глазах появился влажный блеск, а в голосе – благоговение, когда он ответил:

– Так и будет, принцесса. Клянусь своей жизнью.

Я перевела взгляд на Селию и Кайлу. Обе смотрели на меня так ошеломленно, словно до сих пор полностью отметали тот факт, что они переживут меня, несмотря ни на что. Селия смахнула со щеки слезу, а затем коротко кивнула. Кайла поджала губы, и я восприняла это как – да.

– Кому еще мы можем рассказать? – спросила я.

– Люциан и Илия будут сражаться рядом с тобой, – сказала Ария. – И, возможно, весь Первый ковен.

– Мы должны сказать и Магнусу. – Селия взглянула на Кайлу, которая лишь пожала плечами.

– Николай должен знать все, – отозвался Иван. – Он заключил этот союз с Селестой только для того, чтобы защитить нас. Но ты все равно можешь ему доверять.

Я кивнула, после чего повернулась к Арии:

– Ты знаешь молодого колдуна, который живет в южном крыле?

Девушка удивленно нахмурилась:

– Да, но тебе лучше держаться от него подальше. Колдун – не очень хорошая компания.

– А почему бы и нет? – с вызовом спросила я.

Глава 15

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Я толкнула дверь и затаила дыхание. Два года назад южное крыло выглядело обветшалым, но сейчас от этого не осталось и следа. Ледяной холод, царивший здесь во время моего первого визита, исчез. На каменном полу лежали ковры. Несколько люминов парили вокруг, заливая коридор передо мной теплым светом. Услышав звон стекла, я пошла на звук. Двери в лабораторию оказались открыты, но внутри никого не было, хотя почти на каждом столе шипели и булькали приборы для приготовления настоек и различных растворов. Значит, он где-то здесь. Я ходила от двери к двери, но не переступала порог ни одной из комнат. В этих помещениях Кирилл был бы в своей стихии. От этой мысли у меня в груди поселилось какое-то гнетущее чувство. Он так много не успел сделать… Тем важнее победить Нексора. Тогда наши последующие жизни будут протекать в более спокойном мире, полном возможностей. Кайла, Ария, Селия, Иван и я вчера вечером еще час сидели вместе и строили планы. Я рассказала им о мужчине, которого встретила в библиотеке Нексора и который помог мне с Криспианом и Адрианом. Все трое отнеслись к этому скептически, но я уже давно решила рискнуть и встретиться с ним. И вот я здесь. Душа Нексора могла находиться в нем, я отдавала себе в этом отчет. Но верила, что он не убьет меня сразу, потому что, как и Селеста, ему что-то от меня нужно. Нексор также захочет узнать, есть ли в гримуаре Эстеры какие-нибудь подсказки к скрытым источникам магии. И пока оба будут считать, что у меня есть соответствующая информация, они оставят меня в живых. Но если он все-таки не Нексор, то этот колдун мог стать сильным союзником. Единственный вопрос заключался в том, как выяснить, находился ли Нексор внутри него или кого-то другого. Откроется ли он мне?

Темноту я ощутила еще до того, как позади меня материализовались серые тени, и медленно повернулась к ним. Улыбаясь, из них вышел колдун.

– Впечатлена? – На его щеках появились ямочки, которые я не заметила при нашей последней встрече.

– Ничуть. – Мое слишком быстрое сердцебиение свидетельствовало о противоположном.

Он склонил голову набок.

– Ты пришла сюда, хотя и боишься меня, – мягко сказал он. – Тебе нечего бояться.

– Ты умеешь читать мысли? – подозрительно спросила я.

Молодой человек спокойно прислонился к стене. На нем был не плащ, а рубашка кремового цвета с расстегнутым воротником. Я заметила серебряную цепочку с трискелионом – символом прошлого, настоящего и будущего. Меня пробрала дрожь. Тарьян, молодой ликан, которого я убила, носил этот безобидный символ на щеке во время нашей репетиции Бельтайна. Неужели он означает нечто большее, чем мне известно? Рукава рубашки колдуна были закатаны, обнажая искусно выполненные татуировки.

– Нет, таким даром обладают только виккане. Или обладали, – добавил он с сожалением в голосе. – Твои эмоции проще простого прочитать по лицу. Поработай над этим. Особенно в нынешние темные времена. Я уже и не ждал, что ты придешь.

– Я была занята, – объяснила я, – но я не поблагодарила тебя, а поскольку у меня все-таки хорошее воспитание…

– Мне не нужны благодарности, – перебил он. – Я забыл представиться. Меня зовут Невен. Невен Антал. – Мужчина изобразил поклон.

– Я знаю. Ария Апостол рассказала мне о тебе.

Выжидательно взглянув на меня фиолетовыми глазами, он с сомнением ответил:

– Полагаю, это не были уютные сказки на ночь.

– Да, уютного в них было мало, а еще она поведала мне, что ты колдун, – добавила я. – Вот почему у тебя нет уровня. Благодаря своим талантам среди рекрутов в Ониксовой крепости ты пользовался дурной славой.

Парень едва заметно кивнул, и на его обычно серьезно поджатых губах дрогнула улыбка.

– Мне нечего было терять, колдунами были все мои предки. От такого наследия нелегко отказаться. Тебе известно об этом, правда? – В его словах прозвучало понимание, но я лишь пожала плечами.

– Ты кому-нибудь рассказывал о моей встрече с Криспианом Баланом в библиотеке?

Глаза Невена потемнели.

– Нет. У меня редко бывают гости, и я очень мало общаюсь с другими ведьмами. Честно говоря, это одна из причин, почему обо мне ходит так много слухов. Ведьмы очень любят сражаться и соревноваться, но в остальное время это бесконечно болтливый народ, который обожает сплетничать. Вот почему, общаясь с ними, нельзя быть уверенным в сохранности тайны. И, конечно, не стоит верить всему, что они говорят. – Он оттолкнулся от стены и направился к одной из дверей. – Не хочешь осмотреться?

Кивнув, я последовала за колдуном:

– Ты мог бы немного пообщаться с окружающими, тогда они узнают тебя и поймут, какой ты лапочка.

Невен негромко рассмеялся и направился к столу, заваленному какими-то вещами. Он сложил несколько книг и закрыл другие, прежде чем соизволил ответить:

– Мы не особенно популярны среди собственного народа, как ты уже поняла. Наша компания не очень приятна для остальных. Вот почему я предпочитаю оставаться один. Они воспринимают само наше присутствие как угрозу.

Вероятно, он не осознавал, насколько ужасно это звучало, иначе этот уверенный в себе человек, осознающий свое чрезмерное могущество, никогда бы не признался в подобном. Я подошла ближе к столу и погладила одну из книг, которую он только что захлопнул. Моргнула, и на меня нахлынуло странное чувство. Время замедлилось. Очертания Невена стали размытыми, как будто он трансформировался. Внезапно колдун стал выглядеть моложе, как юноша с соломенными волосами и долговязой фигурой. Внешне он полностью изменился, и мы уже не находились в этой комнате, а стояли на лугу. Его рубашку покрывали пятна травы. Передо мной стоял не Невен, но в то же время и он, потому что его глаза имели тот же фиолетовый оттенок, который было невозможно не узнать.

– Я предпочитаю оставаться один, – заявил он упрямым тоном. – Остальные не хотят видеть меня рядом, Эстера. Когда же ты это поймешь?

На его плечо легла рука стройной, ухоженной молодой девушки.

– Но я хочу, – произнес звонкий девичий голос. – Да ладно тебе. Ты же знаешь, что Нексор всегда мне поддается, а я хочу хоть раз по-настоящему усложнить ему задачу. Мы полетим над ущельем, – предложила она.

– Валеа? – Видение исчезло. Те же глаза с любопытством разглядывали меня. – Ты в порядке?

– Да. – У меня закружилась голова, и я ухватилась за край стола. – Прости. – Эстера. Он назвал девушку Эстерой. Чье это воспоминание?

– Если ты предпочитаешь одиночество, зачем пригласил меня?

Слегка смутившись, колдун прочистил горло:

– У тебя был такой вид, как будто тебе не помешает компания. Как будто тебе одиноко.

Меня настолько поразила его откровенность, что я кивнула:

– Так и было.

Он облокотился на стол и слегка наклонился вперед.

– А теперь нет? – Прядь волос упала ему на лицо, когда парень пытливо посмотрел на меня.

– Ты уверен, что не умеешь читать мысли?

– Да, и ты не ответила на мой вопрос.

Я шагнула к столу и взяла в руки одну из книг.

– Разве мы все не бываем одиноки в какой-то момент? – уклончиво произнесла я.

Прошлой ночью я не чувствовала себя одинокой, но когда утром проснулась одна в палатке Илии, то это чувство накатило на меня с новой силой. Мысль о том, что Николай провел ночь с Селестой, не давала заснуть, и в итоге я поднялась с постели уставшей и словно оглушенной. Впрочем, это меньшая из моих проблем. Камень, который лежал у меня на груди и затруднял дыхание, не стал легче после того, как я встала с кровати. Наоборот. Теперь он воспринимался как жернов. Гнетущая печаль вызывала ощущение уязвимости, но необходимо бороться и не поддаваться этому чувству.

– Да, верно. Просто мы по-разному справляемся с одиночеством, – вслух размышлял Невен. – Тебе нужны друзья. Это твое викканское наследие.

– По-твоему, мы знакомы достаточно, чтобы обсуждать такие философские темы?

Я подвинула по столу книгу с красноречивым названием: «Некромантия и призыв демонов».

– Никогда не видел смысла в обсуждении банальностей, – объяснил он. – Но, возможно, я один именно по этой причине.

– Это одна из причин, я бы сказала. Другой могут быть твои нездоровые интересы. – Я постучала пальцем по книге.

Он рассмеялся мягко и звонко:

– Вполне вероятно. Может, расскажешь мне, почему Мелинда Дюмонт рискнула жизнью, чтобы поговорить с тобой? Что могло быть настолько важным?

Я покачала головой:

– Мне действительно не стоит тебя недооценивать.

– Если бы ты меня недооценивала, то не ждала бы так долго, чтобы прийти сюда. Ты не уверена, на чьей я стороне, но у тебя есть вопросы. Так что предлагаю обмен. Вопрос за вопрос.

– Мелинда хотела извиниться передо мной, – заявила я, думая об Илие.

Его мама мертва, а сам он в темнице Селесты. Мне хотелось утешить его. Она пожертвовала собой, чтобы помочь мне выполнить свое предназначение. Смирится ли он с этим, если я ему все объясню? Простит ли меня?

– Не очень распространенный навык среди нашего народа. – В одной из комнат раздалось шипение, а затем что-то разбилось. – Я должен проверить. Ты можешь пойти со мной или остаться здесь.

Не дожидаясь моего решения, он прошел мимо меня по коридору и вошел в покои, где духи старых колдунов напали на нас с Магнусом. Невен уверенным шагом направился к огромному столу, который теперь стоял в центре комнаты, а я осталась стоять в дверном проеме.

Неужели кто-то из колдунов, живших здесь в виде призраков, был его предком? Изгнал ли он их? Или они все еще здесь, затаились в углах, чтобы снова наброситься на меня, как только он им прикажет?

Невен возился с аппаратом, в котором бурлил темно-зеленый эликсир. Часть стеклянной конструкции лопнула и сейчас собиралась заново. Брызги жидкости исчезли, как и дыры в деревянном столе, оставленные, видимо, едкой субстанцией. В воздухе стоял кислый запах, и я скривилась.

– Что это за эксперимент?

Эта комната тоже выглядела совершенно иначе, почти уютно – с пылающим огнем в камине, столами, на которых лежали книги или стояли чаши с травами. Тем не менее я не доверяла этому покою, но и не хотела уходить, не получив ответов.

– Селеста попросила меня найти заклинание, которое излечит Илию Дюмонта от слепоты. Но у меня ничего не получается.

Это удивило меня и одновременно заставило насторожиться.

– Если меня правильно информировали, она виновата в травме.

Невен возился с колбой:

– Тебе придется усвоить, что ведьмы и ведьмаки иногда ведут себя несколько импульсивно. Она жалеет о своем выборе оружия, поэтому и хочет ему помочь.

Если он в это поверил, значит, этот мужчина глупее, чем я думала, или же он мне лжет. Я прищурилась:

– То есть ты знаешь Илию?

– Нет. Я никогда с ним не встречался. Но слышал, что он очень перспективный молодой человек.

– Он ее племянник, сын Мелинды, которую Селеста убила. Держу пари, тебе это известно. Как она может быть заинтересована в его выздоровлении?

Колдун не поднимал глаз:

– Вполне возможно, что она хочет получить рычаг давления, чтобы обеспечить его лояльность.

Я фыркнула:

– Сомневаюсь, что Илия так легко клюнет на эту приманку, после того как она и его упрятала в темницу.

– Тебе лучше знать. Ты живешь в его шатре, и он пользуется твоим доверием.

Это не вопрос, а утверждение.

– С твоей стороны мудро собрать вокруг себя свиту, – продолжал Невен, в то время как мое сердце стало биться быстрее. – Но следи за тем, чтобы она не слишком разрасталась. Селеста убьет любого потенциального противника.

– У меня нет свиты.

Неужели Элени или кто-то другой из шпионов Селесты следил за нами прошлой ночью? Кто видел меня в гостях у Кайлы и Селии? Никто не мог слышать наш разговор, но, возможно, кто-то видел Ивана. Что теперь будет? Неужели я подвергла их всех опасности? Мысли путались, по спине побежали бисеринки пота. Или это проверка?

– Нет, ты уже ее завела. – Невен, казалось, не замечал моего смятения. – Я знаю это, и Селеста тоже. Но она пока не видит в тебе угрозы. Происходящее скорее забавляет ее.

– Похоже, тебе многое известно о том, что происходит снаружи, – прошипела я. – Удивительно для того, кто прячется здесь.

Колдун выпрямился, но остался на месте. Мне стало жарко под его терпеливым взглядом.

– Извини, – медленно произнес Невен. – Я не хотел читать тебе нотации. Просто будь осторожна. Ты и раньше слишком сильно доверяла кое-кому.

– Похоже, это моя слабость, – сухо признала я, гадая, что еще он обо мне знает. И, самое главное, откуда.

– Доверять – это не слабость. – Парень склонил голову набок. – Илия не узурпирует твой трон, если ты этого боишься.

Я не боялась.

– Но он мог бы претендовать на него.

– Да. Линия Эстеры обычно продолжалась через матерей, но в тех редких случаях, когда дочерей не было, короли также правили нашим народом. Так что, если с тобой что-то случится, наследником станет Илия.

Это правда, ведь о моей дочери никто не знал. Но и Илия не стал бы королем, теперь, когда Селеста бессмертна. Известно ли это Невену? Я пришла, чтобы выслушать его, но теперь у меня сложилось впечатление, что все наоборот. Пора уходить отсюда.

– Твоя магия намного сильнее его. – Либо он не в курсе, либо отлично притворялся. – Ты просто еще не осознаешь, насколько она сильна.

И вдруг без всякого предупреждения Невен меня атаковал. За долю секунды его фигура превратилась в черный туман. Комнату затопила тьма. Сквозь нее пробилось пламя, направилось прямо ко мне и ослепило. В меня ударил порыв ветра и вышвырнул в коридор, прижав к стене. Я застонала от боли. Совсем рядом раздался веселый смех, и невидимая рука погладила меня по щеке. Мне с трудом удалось сесть, опираясь на стену, и теперь я терпеливо ждала. Секунду, потом другую. Сердце колотилось в горле, по вискам стекал пот. Ледяной ветер коснулся моего носа и рта. Тьма сгустилась еще больше, а затем из дальнего угла коридора послышался смешок, хотя я все еще чувствовала его руку на своей щеке.

– Сражайся, – прошептал колдун мне на ухо, и его дыхание прошлось по моей шее. – Борись, Валеа, ты можешь. Отпусти себя. Ты достаточно долго пряталась. Все в этом лагере считают тебя трусихой. Ты недостойна взойти на трон вслед за королевой. Они задаются вопросом, может, лучше бы выжил твой брат? Неужели Кирилл пожертвовал собой напрасно?

Время и пространство сместились, и я проглотила проклятие. В венах вспыхнул огонь. Как он посмел? Темный туман отступил, но его клочья все еще щекотали кончики моих ступней, словно ощупывая мои ноги. Душу пронзила боль. А потом гнев нахлынул на меня, как вол, захлестнул в море самобичевания и покорности. Я никогда не хотела, чтобы Кирилл жертвовал собой ради меня. Бывали дни, когда я ненавидела его за это, ведь он оставил меня жить с этим чувством вины. Когти правой руки превратились в хлысты с острыми как бритва шипами. Они со свистом рассекли воздух и разрезали туман. Раздался веселый смех. Этого недостаточно. Все еще недостаточно. Может, никогда и не будет. Но сдаваться нельзя было. Не сейчас. Я снова взмахнула рукой, направив хлыст в темноту, на этот раз целенаправленно. Плети натянулись, когда Невен схватил их и рывком втянул в туман. На горле сомкнулась чужая рука, пальцы из дыма впились в кожу, выдавливая воздух, и у меня потемнело в глазах.

– Отпусти себя.

Его требовательный голос наконец-то заставил зазвенеть магию внутри меня. Огонь и лед пронеслись сквозь меня одновременно. Я горела и немела от холода, но приняла эту боль с распростертыми объятиями. Когда хватка на мгновение ослабла и превратилась в белоснежный дым, я глубоко вдохнула. А потом вырвалась из его рук и из темноты. Создалось впечатление, будто я лечу и падаю одновременно. Я рассмеялась, потому что вдруг почувствовала себя свободной, невесомой, как никогда раньше. Смех эхом отскакивал от каменных стен. Невен стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, и ухмылялся. Трискелион у него на шее словно раскалился. Почему он больше не сражался со мной? И тут внезапно магия меня покинула. Туман исчез. Я снова стала телом из плоти и крови и рухнула на пол. Жгучая боль пронзила колени и руки. Голова кружилась, дыхание огнем горело в груди, и только спустя пару секунд пришло ощущение, что в теле вновь все встало на свои места. Я облизнула пересохшие губы.

Невен присел на корточки рядом со мной и посмотрел мне в глаза.

– Ты не сможешь от меня спрятаться. Я точно знаю, на что ты способна. Лучше, чем ты сама.

Прочистив горло, я судорожно сглотнула. Горло болело, как после нескольких часов беспрерывного крика. У него в руке появилась чаша с водой.

– Выпей, – приказал колдун, – скоро станет легче. В следующий раз трансформируйся сразу, я не хочу, чтобы мне снова пришлось причинять тебе боль. Это не игра, Валеа, а горькая правда. Сейчас это было жалкое зрелище. Ты пыталась скрыть от Селесты масштаб своей магии. Неплохая попытка, однако она этого ожидала. Тебе не удастся ее обмануть. И меня тоже.

– А ты, может, и одаренный колдун, но тебе определенно следует поработать над комплиментами, – сдавленно просипела я, жадно глотая воду.

– Не исключено. Возвращайся сюда, когда решишь, что можешь мне доверять. Тогда, возможно, ты задашь мне вопросы, ради которых сегодня пришла.

Покачав головой, словно сам не мог поверить, как меня терпит, молодой человек встал и скрылся в своей лаборатории. Дверь за ним захлопнулась, и я осталась одна. На подгибающихся ногах я приняла вертикальное положение и оперлась о стену, чтобы не упасть лицом в пол. На создание ментальных барьеров в сознании ушли месяцы напряженных тренировок. За каждым из этих барьеров скрывалась часть моей магии. Так я надеялась скрыть свои способности от Селесты. А сейчас всего за несколько минут Невен разрушил сразу несколько моих заслонов. Только ради этого он и бросил мне вызов. Я сердито сжала губы. Вот же идиотка, мне казалось, что я все тщательно продумала. Но теперь не все ли равно? Селесте нужна не моя магия, а мои знания. В три шага добравшись до двери, я надавила ладонью на ручку и открыла ее. Невен стоял за столом.

– Вообще-то, я должна тебя убить, потому что ты узнал мой секрет.

Он даже не поднял глаз.

– Попробуй. Возможно, у тебя даже получится. Твоя магия сильна. – Он негромко вздохнул. – Но она сырая, как необработанный алмаз. Если хочешь когда-нибудь убивать с ее помощью… – На меня устремился взгляд. – …то тебе придется позволить мне тренировать ее.

Я на мгновение задумалась.

– С чего бы мне тебе доверять?

– Не знаю. Будь я на твоем месте, не стал бы. Но у тебя мало времени.

Между тем мужчина с помощью пипетки капнул синюю жидкость в стоящий перед ним сосуд. Из аппарата поднялся темно-красный дым.

– Я собираюсь убить Селесту, – объявила я твердым голосом.

Он нисколько не удивился:

– Я так и думал. Но так ты окончательно распрощаешься со своим прошлым. Напомни-ка, какое кредо у виккан? «Можешь делать что хочешь, но другим не вреди»?

Я не обязана была оправдываться, но все равно это сделала:

– Она заслуживает смерти.

Невен не подтвердил и не оспорил мой приговор.

– Тогда ты действительно станешь наследницей и больше не сможешь вернуться к викканам. Но ради того, чтобы они могли отправиться в свои деревни и жить в мире, ты заплатишь эту цену, я полагаю.

– Да, – коротко согласилась я и рассеянно постучала пальцами по рукам. – Хочешь ли ты стать частью моей свиты или предпочтешь и дальше служить Селесте?

– Если я откажусь, то тебе придется меня убить? – От одной из небольших вытянутых колб поднялся пар. – Моя семья всегда хранила верность королевскому дому. Однако как минимум двое из моих предков смешали яд, который убил правящую королеву. – Он криво усмехнулся.

– С Селестой твой яд не сработает.

Наконец-то он принял заинтересованный вид.

– Мои яды обычно надежны. Почему ты считаешь, что у меня не получится?

– Прежде чем я скажу тебе это, ты должен дать клятву. Непреложную клятву на крови.

Я долго размышляла над этим, взвешивала все «за» и «против» решения посвятить его в тайну. Конечно, душа Нексора по-прежнему могла таиться внутри этого мужчины. Но я в это не верила. Не могла представить, что Нексор выберет в качестве носителя колдуна, потому что его собственная душа будет слишком сильно сопротивляться подселившейся. Такова была моя гипотеза. Я точно не знала, что Нексор делал с душой своего носителя, но подозревала, что он ее уничтожал. Ужасная, жестокая догадка, но только так он мог бы полностью контролировать чужое тело. И разве в таком случае колдун не выбрал бы тело, которое легко захватить?

Во взгляде Невена появилось недоверие:

– Клятва на крови означает абсолютное подчинение. Такого даже Селеста не осмеливалась от меня требовать.

– И именно поэтому это делаю я. Не знаю, почему ты помогаешь мне, но мне необходимо знать, что я могу тебе доверять. Так что вопрос в том, готов ли ты пойти на такой риск, Невен Антал? Веришь ли ты, что я смогу победить Селесту?

Он скрестил руки на груди и облокотился на стол. Эксперимент был забыт.

– Кто с тобой на данный момент?

– Это я скажу тебе после того, как ты дашь клятву. Не раньше. Ты сам признался, что твои предки убивали королев.

– Потому что их наследницы приказывали им это сделать. Этого ты потребуешь от меня?

– Нет, Селесту я убью сама.

Оставалось надеяться, что он не услышал дрожь в моем голосе. Если Невен откажется, у меня возникнут проблемы. Он уже знал слишком много. Но я не думала, что он это сделает. Между нами существовала связь, которую я не понимала и происхождение которой мне было неведомо. Тем не менее она присутствовала, и он тоже ее чувствовал. Я нуждалась в сильных союзниках, а времени было мало. Вот почему я выбрала его. Остальные не пришли в восторг от моего решения. Ария объявила меня сумасшедшей и тут же рассказала множество историй про колдунов, суть которых сводилась к одному и тому же: им нельзя доверять. Видимо, их терпели только потому, что в прошлом они неоднократно помогали ведьмам достигать славы и величия. Невен лишь немногим старше нас и с детства обучался у последних колдунов, разбросанных по всему Ардялу. Несмотря на все аргументы друзей, меня это не переубедило. Нам нужен искусный колдун на нашей стороне, и Невен идеальный кандидат. Именно поэтому я поставила все на одну карту. Если он откажется, я не расскажу ему то, что знаю, но он сможет пойти к Селесте и сообщить, что я планирую ее свергнуть. Поверит ли она мне, если я буду все отрицать?

– Что скажешь?

– Я должен решить сразу?

– Можем сначала прогуляться.

– Куда?

– Сам увидишь. Я дам тебе кое-что, а потом ты решишь, хочешь ли дать мне что-то взамен.

Молодой человек надолго задумался, а я молила Великую Богиню не позволить мне совершить еще одну ошибку. Колдун потер шею, а затем коротко кивнул.

– Я не враждую с королевой, – сказал он затем. – Ты должна это знать. Она всегда была благосклонна к моей семье и ко мне. Но это не значит, что я не вижу, как она намерена поступить с Ардялом.

Я понимающе склонила голову:

– Тебе решать. Я не буду тебя ни к чему принуждать. Мне нужна свита, которая действительно меня поддерживает, и, возможно, предложить тебе место в ней было плохой идеей.

Между нами завязалась дуэль взглядов. Невен изучал меня так пристально, словно хотел заглянуть в самую глубину души. Через некоторое время он вздохнул:

– Пойду возьму свой плащ. Официально я буду давать тебе уроки полетов.

– Отлично. – Стараясь не показывать своего облегчения, я вышла за ним в коридор.

Невен исчез в одной из комнат, а затем вернулся ко мне, одетый для полета, с боевой железной метлой в руке.

– У меня много талантов, как ты уже поняла, – пояснил он, поймав мой взгляд.

Если бы ситуация не была такой серьезной, я бы улыбнулась, а сейчас просто направилась вперед, к бойницам, которые отделяли южное крыло от остальной части замка. Он последовал за мной. Сегодня в небе курсировало больше патрулей, чем обычно. Я с тревогой посмотрела на них. Утром Ария велела мне отправиться с ними, и я несколько часов не слезала с метлы. Честно говоря, я сильно устала, но с этим полетом все равно справлюсь.

– Они не будут нас преследовать, – заявил Невен. – Королева мне доверяет.

– Это говорит не в твою пользу. – Теперь, когда дело приняло серьезный оборот, я уже начала жалеть о своем решении. Однако отступать было поздно.

Я коснулась своей броши, и к тому времени, как моя метла трансформировалась, колдун уже был в воздухе.

– В какую сторону летим?

– В сторону границы.

Иван будет ждать нас у ближайшей горной гряды, но Невену пока необязательно это знать. Всего через несколько секунд стало ясно, что он не только ученый, но и воин. Даже Люциан не летал с таким изяществом. Впечатленная, я последовала за колдуном, когда он, как само собой разумеющееся, занял ведущую позицию. С погодой нам повезло. Весеннее солнце почти достигло зенита и растопило последний снег. Только на верхних горных хребтах, которые вонзались в небо, как острые зубы, он еще упорно сопротивлялся солнечному теплу. Я постоянно оборачивалась, проверяя, не следует ли за нами кто-то из стражников, но даже Элени было бы трудно шпионить за нами. Вокруг не наблюдалось ни единого облачка, в котором она могла бы спрятаться. Отточенным движением Невен повел свою метлу над первой горной грядой, за которой скрывалось ущелье. Внезапно из расщелины навстречу нам метнулась тень. Невен даже не вздрогнул, когда рядом с ним возник Иван.

– Ты уверена, что можешь ему доверять?

– Пока нет, но надеюсь на это после того, как ты покажешь нам армию Селесты.

Невен повернулся к Ивану. Впервые с тех пор, как мы познакомились, он выглядел искренне удивленным:

– Армию? Что она имеет в виду?

– Увидишь.

Иван полетел во главе нашей тройки. Еще вчера я потребовала показать мне армию, которую он обнаружил. Сначала стригой отказывался, но я настояла. Идея взять с собой Невена пришла спонтанно. Я высоко оценила то, что Иван согласился с моим решением.

Мы летели по узким ущельям между отвесными скалами. Ветер усилился, когда мы опустили метлы и пролетели над ручьем, пробивавшимся сквозь расщелины. Легкие наполнились ароматом диких трав. Только после того, как мы пролетели через узкий переход, внезапно стало темнее. Я услышала тихий треск. От земли поднимался туман, который полз вверх по горным склонам. Очертания деревьев в узкой долине расплылись, а воздух стал заметно прохладнее. Я буквально ощущала зло, затаившееся под нами. Что-то ждало там, готовое нанести удар. Вдруг раздался многоголосый волчий вой. Порыв ветра разорвал туман на части. Иван развернулся и устремился к следующему скальному выступу. Мы с Невеном без колебаний последовали за ним, а тот направился к трещине в скале и плотно прижал крылья к телу. Мне показалось, что он вот-вот врежется в скалу. Не смея отвести взгляд, я полностью сосредоточилась на стригое. Лишь приблизившись, я поняла, что за камнями пролом расширялся и что там находилось нечто вроде пещеры. Только стригой мог обнаружить этот тайник. Иван уже скрылся внутри, а теперь и Невен нырнул за ним. Я приземлилась на крошечный выступ и чуть не потеряла равновесие, но колдун схватил меня за руку и удержал.

– Спасибо, – пробормотала я.

Пещера больше походила на альков[2], но обеспечивала нам достаточную защиту. Оглянувшись, я бросила взгляд вниз. Туман разошелся еще больше, открывая взору самое пугающее зрелище в моей жизни. У меня вырвался тихий стон, и я протерла глаза, однако зрелище оставалось прежним. Чувство вины захлестнуло меня с головой, не давая вдохнуть. Я должна была помешать Селесте зайти так далеко.

– Вчера они стояли лагерем в долине чуть дальше отсюда. Они продвигаются, – бесцветным тоном произнес Иван. – Или их стало больше. И это, скорее всего, только авангард[3].

Мысль о том, что где-то в Ардяле притаилось еще больше этих существ, ужасала. Я тихо выругалась. Над деревьями действительно парили сотни, нет, тысячи призрачных ведьмаков. Услышать такое из уст Ивана и без того было невероятно. Видеть же своими глазами – намного хуже, чем я вообще могла себе представить. Между деревьями ходили прямоходящие ликаны на длинных ногах и подвывали друг другу. У нескольких костров сидели боевые ведьмаки, наблюдая за армией и ожидая приказов Селесты. Как нам с ними сражаться? Эта битва уже проиграна. Мой взгляд упал на большую палатку, темная кожа которой совсем выцвела от времени. Костер рядом с ней пылал особенно высоко. Я подалась вперед, чтобы лучше видеть.

– Я бы не стал этого делать, – предупредил меня Невен. – Если они нас заметят, у нас не будет ни единого шанса.

У нас и так его нет. Лицо колдуна было непроницаемо, однако его взгляд потемнел, и я предположила, что он разделяет мой ужас.

Я уже хотела отойти, как вдруг из палатки кто-то вышел. Точнее, сразу двое. Когда я их узнала, у меня перехватило дыхание. Брианна и ее сын.

– Ярон, – простонал Иван. – Проклятье.

Во рту пересохло. Я не могла оторвать взгляд от человека, который был моим другом два года назад. Ведьмак выглядел точно так же, как и раньше. Он что-то сказал матери, та кивнула и вернулась в палатку. Ярон некоторое время стоял на месте, а потом преобразился. Его ноги согнулись и стали длиннее. Он запрокинул голову назад, и человеческое лицо превратилось в звериную морду. По бокам висели неестественно длинные руки. Его одежда исчезла, и теперь жилистое тело покрывал серо-коричневый мех. В небо поднялся вой, и ему ответили бесчисленные голоса. Ярон сорвался с места и помчался между деревьями. Это зрелище завораживало не меньше, чем пугало.

– Осталось ли в нем хоть что-то от Ярона? – задала я вопрос двум мужчинам, которые молча стояли позади меня.

– В волчьей форме он забывает свою прежнюю личность, – ответил Иван. – Но когда принимает первоначальный облик, помнит. Ярон был хорошим человеком, и у него была совесть. Она будет мучить его, поэтому он вынужден ее подавлять. С каждой смертью, случившейся по его вине, он будет все больше становиться монстром. Так что, отвечая на твой вопрос: какая-то его часть всегда будет оставаться собой. Но эта часть будет уменьшаться. Должна будет уменьшаться, иначе он больше не сможет служить своей госпоже, а для ликана послушание – это самое главное. Они не могут ослушаться приказа. Если однажды Селеста прикажет ему убить тебя, он попытается сделать именно это – и только собственная смерть сможет его остановить.

Мысль о том, что Брианна наконец-то навязала свою волю сыну, приводила в ужас. Он провел все свое детство и юность, пытаясь освободиться от женщины, которая родила его и жестоко над ним издевалась. И вот она победила. Та его часть, которая, возможно, еще помнила себя, наверняка в отчаянии.

Кусая губы, я обхватила себя руками.

– Ты не обязан давать клятву крови, – обратилась я к Невену. – Просто забудь, о чем мы говорили. Я не стану требовать от тебя ничего, что ты не готов отдать добровольно. Возвращайся к своим исследованиям. Я верю, что ты ничего не выдашь Селесте.

Как я могла заставить кого-то служить мне, не оставляя выбора? На мгновение я ужаснулась самой себе. Чем я лучше Брианны?

Иван хмуро посмотрел на меня и оттолкнулся от стены.

– Нам нужно лететь обратно. – Стригой указал подбородком на вершины. – Осталось недолго. Как только облака станут ниже, мы сможем спрятаться в них.

– Одну минуту. – Невен откинул лацканы своего плаща. Из его указательного пальца выдвинулся коготь из темного железа. Иван сделал шаг к нему, но застыл от одного только взгляда колдуна и больше не смог пошевелиться. Когтем Невен сделал глубокий надрез на своем предплечье, без раздумий пересекая татуировки рун.

– Я дам клятву крови. Здесь и сейчас, – сурово объявил он. – Я буду следовать за тобой. Куда бы ты ни пошла. До самой смерти и после нее.

Вся мягкость исчезла с его лица. Остался только решительный воин.

– Ты не обязан. – Клятва на крови значила слишком много. Я вообще не имела права просить об этом. – Ты не можешь быть уверен, что однажды я не прикажу тебе сделать что-то, с чем тебе не позволит примириться совесть.

– Нет, не могу. Но я нужен тебе, и я хочу, чтобы ты мне доверяла. Вместе мы сделаем так, чтобы Селеста не победила.

Я скользнула взглядом по его лицу.

– Ты действительно уверен?

Я не смогла бы его переубедить. Либо приму его клятву, а вместе с ней и его покорность, либо он не даст мне ни того, ни другого. Когда-нибудь я спрошу его, почему он присоединился ко мне. Но не сегодня. Сегодня важно лишь то, что он стал моим союзником.

– Да.

– Хорошо.

Я посмотрела на Ивана, который все еще не мог пошевелиться, но дико вращал глазами. Конечно, он собирался остановить меня. Клятва на крови от колдуна, должно быть, казалась ему самым глупым шагом на свете. Но я не знала никого, кто владел бы магией такого уровня и умел бы ею пользоваться так, как Невен. То, что он будет на нашей стороне, не означало победы, но это все равно шаг в правильном направлении. Поэтому я тоже обнажила руку и стиснула зубы, нанося себе такую же рану. Виккане не знали клятв, которые подчиняют себе чужую волю. Стригои, насколько мне известно, тоже. У ведьм же с давних времен было принято, чтобы предводители ковенов приносили королеве клятву на крови. Тем не менее я сомневалась, что Люциан сделал это ради Селесты. Клятву можно потребовать, но ее должны принести добровольно, иначе она не имела никакой ценности. Данная однажды, она становилась нерушимой. Нексор не стал бы связывать себя подобными узами.

На лице Невена не было улыбки. Но он осторожно взял меня за руку и прижал свою рану к моей. Легкое пощипывание возвестило о том, что наша кровь смешалась. Появилось покалывание, а затем меня пронзила яростная боль. Колдун крепко меня держал, пока я рефлекторно пыталась отдернуть руку. Боль исчезла так же быстро, как и появилась. Тонкая лента света вытекла из разрезов и обвилась вокруг наших рук. Я не могла оторвать от нее взгляд, настолько красивым было это зрелище.

– Я не сломаю твою волю и не попрошу сделать что-то, что навредит твоей душе, – со своей стороны пообещала я, хотя это и не было частью клятвы. Но он должен знать, что я не предам и не обману его доверия.

Невен мягко улыбнулся:

– Я знаю.

Во мне поднялось воспоминание. Маленькая девочка сидела на корточках в каком-то темном помещении. Совсем крошечном. Но она там была не одна, с ней находился мальчик. Обоим было не больше десяти лет.

– Я так хочу, – сказал он. – Я уверен, и ты меня не остановишь.

– Илай, – прошептала девочка. – Ты не можешь принести клятву крови без разрешения мамы, а она не позволит это сделать. Она и так запрещает нам играть вместе. Нам приходится прятаться в шкафу.

В ее звонком голосе безошибочно угадывалось возмущение. От нее пахло маслом, ванилью и кардамоном, и я слышала звон посуды, как будто эти двое находились в кухонном шкафу.

– Я твой будущий король, неужели ты ослушаешься моего приказа?

– Не будь дураком. Ты никогда не будешь моим королем, только моим другом, – резко отчитала она его. – Не воображай, что можешь командовать мной. Я лучше подмешаю жабью кровь в твою кашу.

Мальчик сделал вид, что его тошнит.

– Ну ладно. Никаких приказов. Но я не хочу, чтобы ты и дальше летала с Радоном и Драго. Я не выношу этих двоих.

– Не завидуй им. – Она задрала рукав своего платья. – Я согласна. Давай поклянемся, тогда, может быть, ты наконец поймешь, что я с тобой.

Вскоре после этого во тьме вспыхнула похожая полоса света и обвилась вокруг двух тонких детских рук.

– Спасибо! – Невыразимое облегчение в голосе мальчика чуть не разбило мне сердце.

Моргнув, я вернулась в настоящее, когда лента, опоясывающая Невена и мою руку, распалась звездной пылью. Он внимательно за мной наблюдал.

– Спасибо, – повторила я слова мальчика из видения. Девочка назвала его Илаем. Имя единственного мужчины – носителя семиконечной звезды. Не может быть совпадением, что я подумала о нем именно сейчас. Я смотрела на Невена. Эта связь между нами простиралась далеко в прошлое, в другую жизнь. Чувствовал ли он это? Знал ли об этом? В противном случае я бы никогда не осмелилась довериться ему. И он, наверное, тоже не стал бы мне доверять. Он провел кончиком пальца сначала по моей ране, потом по своей, и обе закрылись, оставив две тонкие белые линии. Только после этого колдун освободил Ивана от заклинания.

– Если ты сделаешь так еще раз, – прорычал он, – я тебя прикончу.

– Лучше не угрожай мне, – спокойно ответил Невен. – Это было для твоей же защиты. Я не хотел, чтобы запах нашей крови заставил тебя сделать какую-нибудь глупость.

Иван буркнул что-то непристойное и отошел к краю нашей маленькой пещеры. Я не могла не заметить, что он не удостоил меня и взглядом. Расскажет ли он Николаю о клятве? Скорее всего.

Облака теперь заслоняли призрачных ведьмаков и ликанов, поэтому мы друг за другом взмыли в небо. Я расскажу Невену все, что узнала, а потом буду надеяться, что он отправится со мной в катакомбы под горой. Эстера оставила что-то для меня в своем саркофаге. Если нам удастся открыть его, то мы, надеюсь, продвинемся еще на шаг.

Вдруг что-то черное врезалось в меня и сбило метлу с курса. Острые белые зубы искривились в оскаленной ухмылке. Это расплата за мою невнимательность. Я бросила в призрачного ведьмака огненное заклинание, но промахнулась. Неужели они заметили нас? Мне не удалось разглядеть Ивана и Невена в темных облаках, но они должны быть поблизости. Призрачный ведьмак с визгом бросился ко мне. Нужно как можно скорее вывести его из строя, пока он не привлек внимание своих приятелей. Выпущенная мной молния получилась не такой мощной, как у Мелинды, но я не хотела, чтобы на вспышку обратили внимание другие призрачные ведьмаки. Удар попал врагу в грудь, и на его плаще вспыхнуло пламя, однако оно тут же снова погасло. В следующий раз, когда он бросился ко мне, я призвала свет и воздух, создав крошечный огненный вихрь. Я ждала до последней секунды. Ждала, пока монстр не оказался так близко ко мне, что стали видны его пустые глазницы, и тогда метнула заклинание прямо туда, где обычно располагается сердце. Полыхнул голубой свет. Призрачный ведьмак пронзительно завопил, но визг утих, когда он начал рассеиваться. С последним всплеском злобы воин Селесты схватился за мою метлу. Раздался хруст, и рукоять сломалась. Пока метла кувырком неслась к земле, я судорожно цеплялась за то, что от нее осталось. Мы падали прямо на темные верхушки деревьев. Мне показалось, будто я заглянула в глаза смерти, а уже в следующий миг провалилась между ветками и листьями. В последний момент у меня получилось замедлить падение воздушными чарами, и я грубо приземлилась на подстилку из мха и лишайника. Задыхаясь, кое-как приподнялась и уставилась вверх. Преследуют ли меня призрачные ведьмаки?

– Не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова, – прорвался чей-то голос сквозь грохот в моем пульсирующем черепе. – Я отправился за тобой, ты знаешь? Хотел пойти с тобой к людям. Ты была так несчастна, и я не мог смириться с мыслью, что ты снова останешься там одна.

Ко мне медленными легкими шагами приближался Ярон. В человеческой форме он выглядел так же, как и раньше, и все же в нем присутствовало что-то еще. Нечто притаившееся где-то глубоко.

Опираясь на предплечья, я старалась избегать любых резких движений. Где Иван и Невен?

– Что случилось? – спросила я.

– Моя мать поручила своим стражам поймать меня, – ответил он. – Что ты делаешь за пределами замка?

– Летные тренировки, – как можно спокойнее отозвалась я. Я убила призрачного ведьмака, но с Яроном расправиться не смогу. Вот только, если оставлю его в живых, он схватит меня и потащит к Селесте. Она узнает, что мы раскрыли ее секрет. Не зря же она скрывала эту армию. – У меня не очень хорошо получается.

Словно в подтверждение, я показала кусок своей сломанной метлы. Видел ли он, как я сражалась с призрачным ведьмаком, или купился на историю о том, что я упала? Внутри меня зашевелилась магия: она поняла, какую опасность он представляет, и стремилась меня защитить. Я изо всех сил ее подавила. Я не причиню вреда Ярону.

– Чем старше становишься, тем сложнее научиться летать. – Его голос звучал вяло, как будто он отвык им пользоваться. – Мама посадила меня на метлу еще до того, как я научился нормально ходить. – Ну разумеется. – Я сломал обе руки и несколько ребер. До сих пор помню исцеляющее заклинание. Боль оказалась сильнее, чем само падение. Мама запретила целительнице давать мне обезболивающее зелье.

Внутри меня вскипел гнев, горячий, как расплавленный свинец. Неужели Брианна испытывала удовлетворение от страданий своего сына? Сколько ему было лет? Вероятно, не больше двух лет, а он все еще помнил.

– Ярон, – осторожно позвала я. – Ты можешь пойти со мной. Мы отведем тебя туда, где мать тебя не найдет. А потом я найду способ обратить это проклятие вспять. Тебе не придется с ним жить. Больше не придется.

Он издал звук, похожий на лай:

– Нет, мне придется. Она победила, а я проиграл. Я убил.

Боль в его глазах разрывала меня, ревела в моих ушах. О Великая Богиня, я не подведу его, нет, не после того, как это уже сделала женщина, которая была обязана его поддерживать. Но разве я сама чем-то лучше? Мой ребенок жил где-то далеко от меня с человеком, которому я доверяла, но я не знала, сможет ли он действительно защитить Эстеру в экстренной ситуации.

– Ты этого не хотел.

Звук, который он издал, эхом отразился в кронах деревьев и прозвучал так же жутко, как и мрачно.

– Это не имеет значения.

А дальше Ярон превратился в волка. Из лап выдвинулись толстые когти, когда он встал на задние лапы, возвышаясь надо мной на две головы.

«Вот кто я теперь, – раздался у меня в голове его голос. – Никогда больше не забывай об этом. Человек, которого ты знала, мертв».

На секунду меня так потрясло то, что я его услышала, что я застыла, не в силах пошевелиться. В это мгновение он сделал рывок ко мне, и я рухнула на спину. Сцепившись, мы покатились по лесной земле. Разорвалась ткань, я зацепилась волосами за торчащий корень. Голову пронзила острая боль. Ярон наклонился надо мной, обнажив зубы. Изо рта капала слюна. Его глаза стали раскосыми и переливались темно-желтым оттенком, утратив травянисто-зеленый цвет. Я уперлась руками в его мех, и от него запахло паленой шерстью. Меня затошнило, а он испустил еще один ужасный звук, но хотя бы отступил. Если никто не услышал нас раньше, то обязательно услышит сейчас. Я вскочила на ноги.

«Прекрати, – приказала я ему тем же странным способом, каким он только что связывался со мной. – Это я, Валеа. Мы друзья».

Неужели ликаны действительно общались с помощью телепатии? В ответ раздалось рычание, и Ярон снова прыгнул на меня, вонзив когти мне в руку, а зубы – в плечо. Я завизжала, и боль на мгновение лишила меня чувств. Проклятье! Нужно как-то обезвредить его. Два года назад я убила дюжину или около того ликанов, но не собиралась повредить и волоска на голове Ярона. К сожалению, выбора у меня не оставалось.

«Прости меня».

Из моих рук вырвались веревки из света и огня. Путы обвились вокруг извивающегося волчьего тела. Ликан упал. Я набросила еще одну веревку на его морду, прежде чем он своим воем успел бы позвать на помощь товарищей. Затем метнула воздушный шар прямо в его сердце. Зверь захрипел, и наконец его конечности обмякли. Я бросилась к нему. Волчий облик исчез, на сломанных ветках и сухих прошлогодних листьях лежал Ярон. Для надежности я потуже затянула вокруг него световые жгуты и смахнула прядь волос с его лба. Некогда русые волосы выгорели и посветлели, потому что теперь он проводил на солнце гораздо больше времени, чем раньше. Я подавила боль, заметив новые шрамы. Должно быть, Брианна пытала его, прежде чем проклясть. Когда придет время, я разорву эту женщину на части.

– Валеа, отойди от него, – приказал Иван позади меня. – Он мертв?

– Нет, я просто его оглушила. – Он на какое-то время выбыл из строя, и если другие ликаны найдут его и притащат к матери, она накажет его.

Я глубоко вздохнула и обернулась. Невен стоял рядом с Иваном.

– Ты хорошо справилась, – похвалил меня колдун. – Я убью его, если ты не можешь. Все в порядке.

– Нет.

Невен разговаривал со мной, но не отрывал взгляда от Ивана, который выглядел так, будто готов вырвать Ярону глотку. На меня стригой не обращал никакого внимания.

– Отойди в сторону, – потребовал он затем. – Этот ведьмак захватил Лупу. За это он заслуживает смерти.

– Его прокляла собственная мать. Он не отвечает за свои действия, – возразила я. – Мы не бросим его. Он был нашим другом. Твоим и моим.

– Если оставим его в живых, он расскажет королеве, что мы обнаружили ее армию, – спокойно сказал Невен. – У тебя нет выбора. Если хочешь сражаться в этой войне, тебе не раз придется принимать сложные решения. Решения неправильные, но необходимые. Это первое из них.

Может, он и прав, но к такому я пока не готова.

– Ты вообще знаком с Яроном? – резко бросила ему я.

Он кивнул:

– В детстве я видел его издалека в Ониксовой крепости. Мы примерно одного возраста, но нам запрещали вместе играть. – Невен негромко рассмеялся, прежде чем продолжить. – Он часто махал мне рукой, пока Брианна не видела. А вообще, мы никогда не разговаривали друг с другом.

Я нахмурилась, глядя на него. Но прежде чем успела придумать новый аргумент в пользу Ярона, рядом со мной, каркнув, приземлился Магнус и трансформировался. Он смерил Невена подозрительным взглядом и придвинулся ближе ко мне.

– Что здесь происходит? Что здесь делает колдун?

Значит, он знал Невена. Интересно. Откуда – сейчас уже неважно. От облегчения мне захотелось броситься ему на шею.

– Окажи мне одну услугу, – поспешно попросила я. – Ярон не должен помнить последние два часа. Он не должен знать, что видел нас. Что дрался со мной. Ты сможешь? Даже когда он снова обратится?

На лбу корбия образовалась складка. Он посмотрел на меня, а затем пожал плечами. Без дальнейших вопросов он опустился на колени рядом с Яроном и положил руку ему на плечо. Это напомнило мне о том, как Магнус взял меня за руку, прежде чем оставить в человеческой семье. Тогда он тоже исправил мои воспоминания.

– Спасибо, – сказала я, после того как корбий закончил. – Никто из вас не причинит ему вреда, – скомандовала я Невену и Ивану.

– Мне нужны объяснения, – потребовал Магнус.

– Ты их получишь, но сначала мы вернемся в лагерь. Иван, ты останешься здесь и подождешь, пока Ярон очнется?

Стригой кивнул.

– Если он… – Я осеклась. – Если у тебя сложится впечатление, что он все-таки помнит, тогда можешь его убить. Но только в этом случае.

– Хорошо, – пообещал Иван. – После этого я вернусь к своим войскам. Дай мне знать, что вы планируете. Кайла в курсе, как со мной связаться. Мы будем готовы. Валеа, – окликнул он меня, когда я уже сидела на метле вместе с Невеном. Я оглянулась. – Если увидишь Лупу, передай ей мои извинения.

– Конечно. – Обняв Невена за талию, я помахала Магнусу, и мы улетели.

Глава 16

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

– Поздновато для прогулок. – Николай посмотрел на мой поврежденный плащ, порванную рубашку, грязные брюки и испачканные сапоги. От его внимания не ускользнули и раны на шее и руке. Из косы выбилось несколько прядей, которые прилипли ко лбу. – Где ты была?

Его голос прозвучал остро, как бритва, и стригой устремил свой взгляд на Невена, который тоже спустился с метлы. Из горла Николая вырвался угрожающе низкий рык, и я шагнула к нему.

– Это Невен Антал, – представила я колдуна, игнорируя его враждебное поведение.

– Я знаю, кто он такой. – Не похоже, что они друзья.

У меня кружилась голова, хотелось свернуться калачиком на кровати и уснуть. Но на это нет времени. Потеря крови ослабила меня, и мне еще нужно обработать раны. Невен дал клятву на крови. Я должна рассказать ему о Нексоре и саркофагах, обсудить, как их открыть. Пока Нексор жив, он вечно будет придумывать новые злодеяния. Уничтожив его, мы сможем разобраться с Селестой и ее армией. Головокружение становилось все сильнее, и я ухватилась за руку Николая, чтобы удержаться.

Тот без предупреждения поднял меня на руки и понес в палатку.

– Он причинил тебе боль? Тогда я разорву его на куски.

– Не смей. И нет, это не он меня ранил.

Николай уложил меня на кровать.

– Не двигайся. Я пошлю кого-нибудь за Альмой и Марго. Они позаботятся о тебе. – Однако он так и остался стоять, склонившись надо мной и вдыхая мой запах. – Ты сражалась с ликаном. Он напал на тебя? – Золотые глаза сверкнули. – Селеста накажет его.

– На меня никто не нападал, – солгала я ему в лицо, потому что его гнев усиливался с каждой секундой и становился буквально физически осязаемым.

У Николая всегда был чрезмерно развит инстинкт защитника, и не только по отношению ко мне. Но сейчас передо мной стоял мужчина, готовый идти по трупам, защищая свою территорию, а мне это точно не нужно. Стригой не двигался и игнорировал Невена, который последовал за нами в палатку.

– Валеа ни на секунду не подвергалась опасности, пока я был рядом. – Николай не заслуживал такого дружелюбного тона после столь враждебного приветствия. Колдун мудро держался на расстоянии от палатина.

Он тоже это чувствовал, эту едва уловимую перемену в воздухе, словно достаточно крошечной искры, чтобы все вокруг вспыхнуло ярким пламенем. Николай не мог вмешаться, когда призрачные ведьмаки напали на меня на поляне. Должно быть, это стоило ему всего самообладания, и теперь его здравомыслие висело на волоске.

Я коснулась рукой его щеки.

– Все в порядке. Со мной ничего не случилось.

– А по виду не скажешь.

– Я позабочусь об этом. Я хорошо владею искусством врачевания. – А вот теперь Невен совершил ошибку, подойдя ближе.

Показались клыки Николая. Прежде чем я успела его удержать, он выпрямился и развернулся на месте. Невен холодно улыбнулся, поднял руку, и Николай замер, не успев сделать выпад в сторону колдуна.

– Я не хотел тебя провоцировать, – спокойно продолжил он. – Но думаю, будет лучше, если ты вернешься к королеве. Уверен, ей не терпится снова воспользоваться твоими услугами. Со мной Валеа в надежных руках.

– Прекрати нести чушь! – воскликнула я. Плечо горело огнем. Не протестуя, Невен освободил Николая от заклинания.

– Если ты еще раз так сделаешь, я оторву тебе голову, – предупредил Николай, но сейчас, казалось, он уже лучше себя контролировал.

– Не угрожай ему. – Я схватила стригоя за руку и заставила сесть рядом со мной. Возможно, физически Николай превосходил Невена и тот был более уязвим, но колдун умел защищаться совершенно другими средствами. Мой взгляд упал на боевой посох Николая. Как и у Кайлы, его покрывали защитные руны. – Раз уж ты таскаешь его с собой, мог бы иногда им пользоваться.

Он натянуто рассмеялся.

Невен тактично оставил нас, направившись к шкафу, где стояли баночки с мазями. Его окружали темные тени.

– Если ты так хочешь знать, то да, на меня напали, – тихо призналась я. – Ярон. Но никому не говори.

Стригой сделал глубокий вдох, и его грудная клетка расширилась. Все ради того, чтобы не броситься из палатки и не погнаться за Яроном.

– Значит, он здесь? – спросил Николай чуть более спокойно.

– Да. Мы были в горах, потеряли друг друга из виду, а потом Ярон внезапно появился. Сначала в своей человеческой форме. – От воспоминаний по позвоночнику побежали мурашки.

– А где был ты? Улетел с ней, а потом оставил одну? – крикнул Николай колдуну. – Он мог убить ее.

Невен выгнул бровь:

– Я был уверен, что принцесса справится.

Тем самым он дважды поставил Николая на место. Во-первых, напомнил ему о моем статусе, а во‑вторых, о том, что я не маленькое нежное растение, которое нужно защищать. Колдун прав и в том, и в другом. Пусть даже это маленькое растение получило парочку царапин.

Николай, похоже, придерживался другого мнения.

– Ты убила Ярона? – спросил он меня ледяным тоном.

Я в ужасе покачала головой:

– Нет. Я просто вывела его из строя.

Он снова кивнул, но во взгляде не чувствовалось понимания.

– Мудрее было бы освободить его, – сказал Невен. – Ярон будет убивать невинных, а, судя по тому, что я о нем слышал, его старому «я» это не понравится. Быстрая смерть стала бы для него избавлением, но Валеа этого не захотела, и мы смирились.

Я положила руку на плечо Николая, потому что у меня возникло тревожное ощущение, что ему нужно как-то удержаться и не кинуться на Невена. Стригою не нравилось, что тот говорил за меня.

– Я найду способ снять проклятие и хочу, чтобы вы мне помогли.

– Это может сделать только тот, кто его наложил. А Брианна его ненавидит. Она никогда не снимет проклятие. Она скорее убьет себя, а вместе с собой и любую надежду для Ярона. В глазах этой женщины ее сын – трус и неудачник. – Невен подошел ко мне с баночкой мази в руке и тряпочкой. – Поможешь ей? – к моему удивлению, спросил он Николая.

Тот взял у него ткань и мазь.

– Ты не против?

– Нет.

Только когда я полностью сняла грязный плащ, стал понятен масштаб повреждений. Я не сомневалась, что Невен мог бы залечить их с помощью магии, но и он, и я понимали, что Николай никогда не подпустит его ко мне достаточно близко. Атмосфера в палатке чересчур накалилась. Как же мне рассказать все этим двоим, если Николаю не терпелось вцепиться колдуну в горло? Я в который раз отметила, что он стал гораздо более необузданным, чем раньше.

Невен отвернулся и неспешно отошел к столу. Там он сделал вид, что осматривает какое-то оружие.

– Палатина ты тоже планируешь ввести в курс дела? – спросил он непринужденно.

Я сняла рубашку и села перед Николаем в одной сорочке. Тот задержал дыхание, когда начал бережно смывать кровь с моих плеч и рук.

– Да, – просто ответила я. – Будь добр, накинь на палатку завесу. Не хочу, чтобы кто-то услышал то, что мне нужно вам рассказать. Я могла бы сделать это сама, но, боюсь, сейчас я не в лучшей форме. – Я вздрогнула, когда Николай надавил на кожу слишком сильно.

– Прости, – вздохнул он. – Тебе нужно что-нибудь выпить. Никаких экскурсий и боевых тренировок в ближайшие несколько дней. Великая Богиня, о чем ты только думала?

Я ободряюще ему улыбнулась, но не стала напоминать, что он не в том положении, чтобы мне указывать.

– Все хорошо. Правда. Бывало и хуже.

Стригой так сильно стиснул зубы, что они заскрипели.

– Я прекрасно это знаю и очень хотел бы, чтобы это никогда не повторилось.

Мы оба вспомнили о травмах, которые нанесла мне Мелинда.

Обернувшись к Невену, я увидела, как он раскрыл руку и из нее вырвалась почти невидимая пелена света. Она легла на внутренние стены палатки и закрыла нас от подслушивающих.

– Это навсегда, – сказал Невен, когда закончил, обращаясь к стригою. – Никто не услышит, о чем здесь говорят. Но войти, конечно, все равно может кто угодно. Так что не теряй бдительность.

– Обязательно. Спасибо.

Николай встал, чтобы промыть тряпку, а когда вернулся, продолжил работать над моей рукой. В итоге она стала такой чистой, какой не была уже давно. Я и сама могла бы это сделать, но прикосновение ко мне, похоже, успокоило его. И меня тоже. Я невольно придвинулась к нему ближе и постаралась не думать о том, что произошло прошлой ночью в замке. К чему бы ни принуждала его Селеста, он делал это только ради своего народа и своей страны. Его лицо было сосредоточено, и у меня возникло искушение коснуться его волос, но я решила не усугублять ситуацию.

– Зачем ты отправилась в горы? – Сейчас Николай выглядел гораздо более собранным, чем прежде. Вряд ли это надолго, но уверена, что он достаточно разумен и поймет, что колдун нам нужен. Как только узнает всю историю.

– Чтобы посмотреть на армию Селесты.

Его голова дернулась вверх:

– Какую армию?

– Она создала тысячи призрачных ведьмаков, и у нее на службе сотни ликанов. Они расположились в ущелье за соседним горным хребтом. – От одного воспоминания о том ужасающем зрелище по коже побежали мурашки. – Иван обнаружил их и отвел нас туда сегодня. На обратном пути я упала, и тогда меня нашел Ярон.

Николай, от которого не укрылась моя дрожь, потянулся за одеялом и накинул его мне на плечи.

– Как ей удалось это сделать? Так, чтобы никто не заметил?

– Думаю, Брианна Валери руководит операцией. И я даже подозреваю, что ее телом завладела душа Нексора. Она злее всех существ на свете, которых я когда-либо встречала.

– Нексор? – уточнил Николай. – Колдун, живший тысячу лет назад?

Он посмотрел на меня так, будто я окончательно потеряла рассудок.

– Именно он. Когда я сбежала два года назад, Анкута отдала мне гримуар Эстеры. В нем содержалось послание, которое могли расшифровать только носители семиконечной звезды. Хотя «послание» – это, наверное, громко сказано. Скорее, крик о помощи.

Николай по-прежнему держал мою руку в своей.

– Как вам известно, она убила Нексора, потому что он стал жестоким и безжалостным. Но у него на то была причина… с его точки зрения, вероятно, очень даже веская.

– А вот теперь мне правда интересно. – Невен сел, упершись локтями в колени. От него не ускользало ни единого слова. Каждая клеточка его тела превратилась в напряженное внимание.

– Он случайно не один из твоих предков? – Николай повернулся к колдуну и заслонил меня своим телом.

– Нет, – задумчиво ответил Невен. – Этим мой род похвастаться не может.

– Радуйся. – Я решила не обращать внимания на сарказм в его словах. – Нексором двигало желание найти секрет бессмертия, – продолжила я, пытаясь отвлечь этих двоих друг от друга. Я не могла и не хотела участвовать еще и в этой борьбе. – В хрониках об этом не пишут, но Эстера смертельно заболела. Он любил ее до безумия и не мог смириться с потерей.

Я сглотнула, вспомнив видения, которые посещали меня в катакомбах. Даже сквозь века, прошедшие с тех пор, я прониклась той любовью.

Николай нахмурился.

– Эстера убила его, но было уже слишком поздно. Ему удалось отделить свою душу от тела, и с тех пор он бродит по нашему миру. То же самое он сделал бы и с душой Эстеры, если бы она его не опередила.

– Ты же не пытаешься найти эту душу и уничтожить ее навсегда? – Вопрос Николая сопровождался глухим рыком. – Вот о чем тебя просила Эстера?

– Да. Не только меня, но и всех носительниц семиконечной звезды до меня. – Я крепче сжала его руку, когда он попытался отнять ее у меня. В его глазах я, должно быть, сошла с ума.

– Ты думаешь, что сможешь остановить тысячелетнего колдуна?

– Я должна попытаться. – Мое терпение заканчивалось.

– Эта душа, – начал Невен, который встал, поскольку чувствовал пульсирующую ярость, исходящую от Николая, и хотел быть готовым, если она вдруг взорвется, – если я правильно понимаю, ты думаешь, что она находится в Брианне Валери?

Я потерла лоб. Теперь мне стало не холодно, а жарко. Оставалось надеяться, что у меня не поднялась температура.

– Точно сказать не могу. Но эта женщина просто чудовище.

Николай вскочил, отодвинул Невена в сторону, достал из бочки чашку с водой и принес ее мне.

– С чего ты взяла?

– Чтобы причинять зло, он всегда должен быть доверенным лицом королевы.

– Некоторые из прошлых войн были спровоцированы викканами или стригоями, – прокомментировал Невен. – Ведьмы не всегда источники зла.

– Полагаю, так получалось, когда на троне сидела миролюбивая королева. Тогда ему приходилось подстрекать другие народы.

– Почему ты так долго не рассказывала мне об этом? – выпалил Николай следующий вопрос и сел обратно рядом со мной, в то время как Невен начал расхаживать туда-сюда по палатке.

– Ты не то чтобы принял меня с распростертыми объятиями, – прошипела я в ответ. – Когда именно я могла поговорить с тобой? Кроме того, сначала я должна была узнать больше.

– Вот почему ты ходила в потайную комнату.

Я кивнула:

– Говорящая дверь рассказала мне о других носителях семиконечной звезды. Некоторые из них тоже пытались найти Нексора.

– И сколько из них мирно умерли в своих постелях в преклонном возрасте? – язвительно поинтересовался Николай.

– Полагаю, что ни один, но дело не в этом.

– Эта бессмертная душа, – уточнил Невен, – как ее убить?

Я с благодарностью подняла на него взгляд:

– Этого я не знаю. Пока.

Николай запрокинул голову и уставился в потолок.

– Но у тебя есть идея. – Я оценила его попытку держать себя в руках.

Он задумчиво отвернул крышку на баночке с мазью.

– Я забралась в катакомбы. Там есть тайный вход в пещеры под замком.

Стригой замер.

– Что ты сделала? – Его самообладания хватило ненадолго.

– Под Карайманом есть древние катакомбы. Королевы, которые правили до Эстеры, заточили там каких-то монстров, а Эстера построила для Нексора бальный зал, где он устраивал пышные вечеринки. Там-то я и была, – ответила я, пожав плечами, как будто это самая обычная вещь в мире.

Николай перестал дышать.

– Ты была там? Или тоже с ним? – Это прозвучало как обвинение.

– Одна.

Рассказать ему об этом оказалось не самой удачной идеей. Про бесплотный голос вообще лучше не упоминать.

– С ней ничего не случилось, Николай. – В голосе Невена послышалось явное предупреждение. – Так что возьми себя в руки и дай ей закончить свою историю.

Николай негромко, но недвусмысленно рыкнул на него.

– Эстера оставила там воспоминания и два саркофага. Она сказала мне, что не знает, как уничтожить душу, но я думаю, что в одном из гробов есть зацепка. На самом деле, я в этом уверена. Только я не смогла открыть его с помощью магии. – У меня вырвался глубокий вздох. Взгляд Николая задержался на моих губах. – Перед смертью Мелинда рассказала мне, как убить Нексора раз и навсегда.

– Как? – спросил он чуть слышно.

– Нужно найти сердце его души, которое он отделил и спрятал. Только если мы уничтожим это сердце, его душа умрет навсегда. В противном случае он всегда сможет воскреснуть в новом теле.

Николай стал еще бледнее:

– Кому ты уже рассказала об этом?

– Ивану, Кайле, Арии и Селии. Мы решили рассказать еще тебе, Невену и Магнусу. А позже сообщим Люциану и Илие.

Он запустил пальцы в свои темные волосы и погрузился в раздумья.

– Если мы убьем эту душу, нам все равно придется сразиться с Селестой и ее армией, – заметил Невен. – Он всего лишь один из наших противников.

– Да, но тот, который все эти века настраивал народы друг против друга.

– Зачем он это делал? Должна же у него быть какая-то причина. Просто из чистой злобы? Трудно себе представить, – продолжал размышлять вслух Невен.

– Он ищет источники магии. Эстера запечатала их, чтобы ее муж не злоупотребил их силой. Если он их найдет…

– То воспользуется этой магией, чтобы попытаться вернуть свое тело к жизни, – закончил мое предложение Невен. – Чтобы захватить власть и править Ардялом как король.

– Возможно.

– Селеста знает обо всем этом. – Николай поднял голову. – Вот почему она так хотела, чтобы ты вернулась. Королева считает, что гримуар Эстеры находится у тебя, а еще подозревает, что в нем содержится тайное послание. Она думает, что Эстера увековечила в нем места расположения источников и что носители семиконечной звезды способны отыскать эти места. Она права?

– Нет. – Я покачала головой. – Боюсь, Эстера действительно не хотела, чтобы источники были найдены снова. До того как она заключила первый пакт, в Ардяле постоянно бушевали войны. Большинство из них разгоралось из-за доступа к источникам. Каждый народ предъявлял на них свои права. Никто не хотел делиться силой. Закрыть их – мудрое и разумное решение.

– Многие видят это иначе, – снова вмешался Невен. – Она не имела права так поступать. Эти источники принадлежали всем трем народам в равной степени.

– Возможно. Но теперь они исчезли, и я этому рада. Я даже думать не хочу, что случится, если Селеста обретет еще и эту силу. Но есть кое-что еще.

– Что может быть еще? – спросил Николай.

К моему ужасу, на глаза навернулись слезы.

– Ты знаешь, о чем я. Ты даже говорил мне об этом, но я всегда полагала, что ты имеешь в виду ваше бессмертие. Но на тот момент у Селесты его давно уже не было.

Николай опустил глаза.

– Ты права. Я знал, что она смогла сделать это во второй раз без нашей магии. Но не знал как. Мне очень жаль.

– Больше никакой лжи и секретов. Обещай, – потребовала я.

Я колебалась, но чтобы рассказать ему об Эстере, я хотела остаться с Николаем наедине. Хотела, чтобы он понял, почему я скрывала от него его дочь.

Гнев и раздражение исчезли. Он одарил меня до боли знакомой улыбкой.

– Никакой лжи, никаких секретов. Как ей это удалось?

– Думаю, Нексор помог ей оба раза. Тогда с проклятием, которое лишило вас бессмертия, и сейчас. Он вырвал сердце ее души, а она его спрятала. Теперь Селеста жаждет развязать эту разрушительную войну, а в дальнейшем вторгнуться на земли людей.

– И единственное, что ее останавливает, – это ты, – задумчиво произнес он.

– Именно так. Сначала она хочет завладеть силой магических источников. Я могу попытаться ее задержать, но за это время мы должны найти сердца душ Селесты и Нексора. Тогда появится шанс спасти Ардял.

– А если у нас ничего не получится? – спросил Невен.

– Тогда мир, каким мы его знаем, превратится в руины, – мрачно предсказал Николай.

По моему позвоночнику пробежала холодная дрожь. Это не ускользнуло от внимания Николая, и он заботливо укутал меня одеялом поплотнее. Его лицо при этом находилось так близко к моему, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Его взгляд задержался на мне.

– У нас все получится, – пробормотал он, как будто не хотел, чтобы Невен услышал эти слова.

В глазах стригоя мелькнула решимость. Правда, за ней я уловила кое-что еще. Страх, который бушевал и внутри меня и который я старалась никому не показывать. Холодный неприкрытый страх перед тем, что произойдет, если мы потерпим неудачу. Прежде чем я успела что-то сказать, навес распахнулся и внутрь ворвались Кайла и Селия.

– Тебя ищет королева! – рявкнула Николаю стригойка. – Чем ты тут занимаешься? – Потом она заметила раны на моей руке и плече. – Вот дерьмо! Что с тобой стряслось?

– Долгая история. Невен может вам рассказать.

Селия остановилась у входа и не двигалась с места. Она смотрела на колдуна, который вежливо склонил голову, чем вызвал легкий румянец на ее щеках.

– Невен Антал, – сдержанно представился он.

Она лишь презрительно уставилась на него.

– Колдун? Ты действительно втянула его в это? – Кайла скрестила руки на груди. – Видимо, мы реально в отчаянии.

– Так и есть. Мы ведь уже все обсудили.

– Да, и остальные пытались тебя отговорить.

На губах Невена заиграла улыбка.

– Тогда мне лучше попрощаться. Ты знаешь, где меня искать. Я останусь верен своей клятве, даже если ты последуешь совету своих друзей и впредь будешь держаться от меня подальше. – Он не удостоил взглядом ни Кайлу, ни Николая, но, проходя мимо Селии, еще раз коротко кивнул ей.

Стригойка отпрянула от него. А потом Невен растворился в тумане, который был уже знаком мне, но Селию заставил вздрогнуть.

– А еще сильнее нагрубить ты не могла? – отругала я Кайлу. – Обязательно было так себя вести? А что насчет тебя, Селия? Обычно ты со всеми вежлива. Даже с Арией, а с ней сейчас очень сложно.

Селия сглотнула и придвинулась ближе.

– Он колдун, – проговорила она, как будто это может быть оправданием.

Я покачала головой, не веря своим ушам.

– Да, но это не означает, что он на стороне Селесты. О чем вы думали, когда так оскорбляли его? При следующей встрече я жду от вас извинений.

– Мечтай, – тихо прорычала Кайла. – Лучше скажи мне, где Иван.

– Он вернулся к своим людям. Мы должны сообщить ему, как только появятся какие-нибудь новости. Мы видели армию. Она огромна, и если мы не придумаем что-то по-настоящему толковое, у нас нет шансов.

Николай ничего не сказал, и только сейчас я сообразила, что он не двигался. Раздраженная, я забрала баночку с мазью у него из рук.

– Нам нужна любая помощь. Каждый мужчина и каждая женщина, которые готовы сражаться вместе с нами против Селесты и Нексора. Речь больше не о глупых условностях и вековых распрях. Речь о нашем выживании! – процедила я, обращаясь к Кайле.

Она подняла руки в знак согласия.

– Ладно, ладно. – В ее глазах мелькнула едва заметная искорка угрызений совести. – Ты не могла этого знать, но его отец и дед доставили нам много неприятностей. Анталы – не те союзники, на которых нам хотелось бы полагаться.

Я закатила глаза:

– Я не могу больше слушать эту чушь. Моя прабабка прямо сейчас замышляет подчинить себе или убить каждого жителя Ардяла. Как, по-твоему, ты могла бы положиться на меня? И раз уж мы об этом заговорили… – Я яростно втирала остатки мази в свои раны. – …мы ничего не знаем ни о твоих предках, ни о предках Селии, ни о предках Николая. Выходит, мне вообще не следует вам доверять. Может, они убивали, насиловали и Богиня знает что еще?

Кайла поджала губы.

– А ты не хочешь ничего сказать? – Николай не двигался уже несколько минут.

– Ты заключила с ним клятву на крови, – произнес он бесцветным голосом. Черты его лица были словно высечены из камня.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду.

– Мера предосторожности.

– Ты… что? – взвизгнула Кайла.

– Он тебя заставил? – Селия подошла ко мне. – Заставил, не так ли? Ты бы это не сделала добровольно.

Только сейчас мне бросилось в глаза, что Николай не сводил взгляда с узкого белого шрама, змеящегося по моему предплечью.

– Сделала. Я потребовала от него принести клятву на крови, а до тех пор отказывалась что-либо ему рассказывать.

Кайла одобрительно присвистнула сквозь зубы:

– В таком случае теперь он с тобой связан. Колдун действительно сделал это добровольно?

Я кивнула, сбитая с толку реакцией стригоев.

– Николай? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя больше здравого смысла, чем у Кайлы. Нам нужен Невен. – Меня не волновало, что в моих словах звучало отчаяние. Они должны понять, насколько серьезна ситуация. – До того как Селеста заключила с вами второй пакт, в Ардяле веками бушевала война. Нексор всегда прикладывал к этому руку.

– Я знаю. – Казалось, он наконец-то пришел в себя. Затем палатин встал. – Я должен идти к королеве.

– Подожди, – остановила его я, когда он быстрыми шагами направился к выходу из палатки. – Зачем ты вообще сюда пришел?

Я старалась не выдать своего разочарования из-за того, что он не принял мою сторону. Я рассказала ему, Кайле, Арии, Ивану и Селии все, что знала, и все равно по-прежнему чувствовала себя одинокой.

Николай вновь повернулся ко мне.

– Королева решила публично провести наказание Люциана и Илии.

Едва дыша, я задала следующий вопрос:

– Она же не собирается их казнить?

– Нет. Она собирается публично унизить их и насладиться этим.

– Когда? – чуть слышно спросила Селия.

– Через пять дней. Селеста планирует устроить праздник в честь возвращения своей наследницы. Она приглашает всех магнатов, а также мастеров ковенов. Главным событием станет бал.

– И магнаты прибудут? После всего, что произошло в прошлом? – недоверчиво переспросила я. – Ты же не можешь говорить всерьез. – Я посмотрела на Николая. – На прошлом празднике она лишила вас магии.

– Такого больше не повторится. Тогда мой отец думал, что она действительно заинтересована в мире. Сегодня мы подготовились.

– Надеюсь, что так, – простонала Кайла. – Каковы шансы, что мы найдем сердце ее души и убьем ее первыми?

– Поскольку я даже не представляю, где она могла его спрятать, – ноль.

Николай отрывисто кивнул и покинул палатку, оставив меня в замешательстве.

– Не может же он сейчас просто взять и уйти.

– Да ты посмотри на него. Так будет лучше. Если он и дальше будет находиться рядом с тобой, то просто сойдет с ума. – Кайла опустилась на матрас рядом со мной. – Это тяжелый удар для него. О чем ты думала?

– Что ты имеешь в виду? Хватит говорить загадками.

– Клятва на крови, – осторожно объяснила Селия. – Для мужчины-стригоя нет ничего хуже, чем чувствовать запах крови другого мужчины на женщине, на которую он претендует как на свою собственную.

Я, должно быть, ослышалась.

– Претендует? Никто здесь ни на кого не претендует.

– Которую он любит? По которой он скучал? Из-за которой он попал в лапы сумасшедшей? – перечисляла Кайла. – Просто выбери то, что тебе больше подходит. Он придет в себя. Удивительно, как он не свернул шею Невену. У этого парня потрясающий самоконтроль.

– О! – Я ощутила, как по щекам поднимается жар. Эти двое поняли все совершенно не так. – Ты называешь это самоконтролем? Он рычал, грубил и как минимум трижды чуть не разорвал Невена на части.

– Лучше бы он просто один раз это сделал. Тогда у нас стало бы одной проблемой меньше.

– Невен – единственный, кто может помочь мне открыть саркофаги. Он гораздо опытнее меня, – напомнила я. Точно такой же аргумент я приводила и раньше, но он так же, как и сегодня, остался без внимания.

– А как насчет Ярона? – Селия наконец-то подошла к моему матрасу и села на него. – Хотелось бы мне, чтобы он был здесь. К нему Николай никогда не ревновал.

– У него не было причин, – заявила Кайла. – Клятва на крови. Только ведьма могла придумать что-то подобное. – Стригойка негромко засмеялась. – Запах пройдет, но пока тебе лучше держаться подальше от Николая. Это может испортить все его планы.

– Планы, которые он опять не обсудил со мной?

– Я поговорю с ним, – пообещала Селия. – Скажу ему, что клятва на крови необходима только в связи с ситуацией, потому что нам нужен этот колдун, а не потому, что ты считаешь его каким-то особенным.

– Его зовут Невен, – раздраженно напомнила я. – И в отличие от твоего брата, он цивилизованный и вежливый.

– Может, и так. Но у меня от него мурашки по коже. Так скажи мне, что с Яроном? С ним все в порядке?

Кайла вдавила голову в подушки.

– Он же ликан. Он не может быть в порядке.

Я проигнорировала ее.

– Перед тем как он напал на меня, мы разговаривали. Казалось, будто он не изменился.

– Только не надо ему доверять. Брианна сломила его волю и привязала его к себе. Он уже не будет прежним. – Кайла смотрела на меня, пока я не кивнула.

Глава 17

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Тренировочную площадку, освещенную лишь светом полной луны, засыпали свежим песком. Не осталось больше никаких следов сражений, которые обычно здесь проводились. В центре поля стояли три одиноких столба, от которых у меня стыла кровь в жилах и возникал вопрос, почему их всего три. От шума присутствующих ведьмаков и ведьм закладывало уши. Неужели они не могли дождаться пыток одного из своих?

На одной из двух узких сторон соорудили трибуну. Когда меня туда привели, Николай уже стоял там рядом с королевой и болтал с Селией, как будто присутствовал на совершенно обычном мероприятии. С момента последней ужасной встречи, после обнаружения армии Селесты, мы не виделись. Впрочем, Селия сообщила мне, что он больше не ночевал в замке, что стало для меня облегчением. Николай на меня не смотрел, но я отчетливо видела темноту в его глазах. Неужели он до сих пор чувствовал на мне запах крови Невена? Понял ли, почему я так поступила?

– Валеа, – поприветствовала меня королева, и я сдержанно склонила голову. – Как мило с твоей стороны присоединиться к нам.

На самом деле я не хотела приходить, но Бредика убедила меня, что это неразумно, так что я позволила ей нарядить меня для этого фарса. Королева пожелала, чтобы я надела белое платье. Совсем как она. Сияющая белизна ткани безупречно переливалась в свете луны, а текстура ткани придавала платью нежную легкость. Ткань была невесомой, как паутина, и я дрожала на холодном ночном воздухе. Шаль, которую Бредика накинула на меня, не спасала от холода, который закрадывался внутрь и был связан не только с прохладной ночью, но и с тем ужасом, который ждал меня впереди. Это не просто наказание, а демонстрация власти королевы, чьи черные татуировки блестели от предвкушения. Чтобы не замерзнуть до смерти, я разожгла в животе маленький огонек. Селеста категорически запретила мне надевать плащ.

– Я слышала, ты ходила к Невену, – сказала она с улыбкой, которая напоминала оскал.

Меня охватило беспокойство. Положив руку на перила, я крепко в них вцепилась.

– Очень перспективный молодой человек, – продолжила она. – Ты многому у него научишься.

– Мне действительно нужно многое наверстать, и теперь, когда Илия и Люциан больше не могут меня учить, я подумала, что, если найду кого-то достаточно способного, это будет в твоих интересах. – Я улыбнулась в ответ. – Я хочу как можно скорее пройти следующее испытание.

Королева провела когтем по перилам трибуны очень близко к моей руке. Осталась глубокая вмятина.

– О, я с радостью окажу тебе эту услугу. Только дай мне знать, когда будешь готова.

– Обязательно. Благодарю.

Николай до сих пор делал вид, что занят Селией, но его лицо напряглось от разговора, ни одно слово из которого не пролетало мимо его ушей.

– Я пригласила Невена, но, видимо, он слишком занят, чтобы выполнить просьбу своей королевы, – размышляла вслух Селеста, в голосе которой звучало раздражение. – Он одиночка. Ни к чему хорошему это не приведет. Он будет сопровождать тебя на балу послезавтра. Разве это не мило? Почему я не подумал об этом раньше? Вы были бы такой красивой парой, к тому же тебе нужен мужчина рядом, чьи способности не слишком уступают твоим. Отца Анкуты моя мать выбрала не слишком удачно. Он был слабаком. Я не повторю эту ошибку с тобой.

Каждое слово сочилось злобой. Она ждала от меня реакции, но я не сделала ей такого одолжения.

Селия небрежно положила ладонь на руку Николая. На ней было красивое полуночно-синее платье и подходящее к нему ожерелье с лазуритом. Костюм Николая, как и следовало ожидать, был безупречно черным. Ботинки начищены до блеска, а волосы собраны в хвост. Он коротко кивнул, немного расслабился, но по-прежнему избегал смотреть в мою сторону. Ему уже известно, что нас ожидает?

Сама королева была одета в белоснежное платье, ниспадающее по телу нежными складками. Умный выбор: простое, но непревзойденно элегантное. Узкий пояс из атласа, усыпанный бесчисленными осколками лунного камня, обвивал ее талию. Она носила терновый венец, и каждый дюйм ее миниатюрного тела источал силу, которую Селеста держала в своих когтистых руках.

– Посмотри на них. Все они ответили на мой призыв. – Ее очерченные черным губы снова искривились в ехидной улыбке, когда она указала на толпу у своих ног.

Ведьмы и колдуны собрались слева, а стригои – справа. От Кайлы я знала, что семь магнатов и их семьи приняли приглашение королевы. Оставалось верить, что Селеста сосредоточится исключительно на мне и своих попытках выведать у меня секреты Эстеры, а стригоев оставит в покое.

На другой узкой стороне стояла делегация виккан во главе с Магнусом. Они боязливо столпились за ним, и мне стало почти стыдно за людей, которые позволили Раду лишить их всех сил и уверенности в себе.

– Они такие жалкие, – тихо произнесла Селеста. Очевидно, ее взгляд проследил за моим, и, что пугало, она думала так же. – Когда-то они были таким великим народом, но Раду сломил их. – Она негромко усмехнулась. – Глупый, высокомерный мужчина, который всегда меня недооценивал.

К счастью, отвечать мне не пришлось, поскольку за спиной послышались шаги. Обернувшись, я лицом к лицу встретилась с Брианной Валери. Ее глаза были пугающе похожи на глаза ее сына. Женщина лишь окинула меня ледяным взглядом, поклонилась королеве и прошла дальше, а затем встала по другую сторону от Селии, которая придвинулась ближе к Николаю.

Раздался удар гонга, затем другой и третий. Они звучали ярче, чем колокола Караймана, но от этого еще более грозно.

– О, начинается, – радостно объявила Селеста, как будто удивленная.

Я почти ждала, что она захлопает в ладоши. Однако на лице королевы ведьм заиграла только хитрая улыбка, и по моему позвоночнику пробежала ледяная дрожь, когда она повернулась в сторону замка.

Разговоры прекратились, и на площадь опустилась тишина. Все присутствующие проследили за взглядом королевы, потому что с крепостных стен замка, словно стая птиц, на своих метлах поднялся целый ковен. Воздух даже не шелохнулся, пока ведьмы и колдуны летели к нам. Я и раньше понимала, что Селеста хочет прилюдно наказать Илию и Люциана. Но теперь увидела еще и Лупу с Алексеем. Моя сестра сидела перед колдуном на его метле, который держал ее в железной хватке, и чем ближе они подлетали, тем яснее становилось, как сильно она страдала в плену. Одежда разорвана, волосы свалялись. В глазах защипало, и я моргнула, вцепившись когтями в ткань платья. Ни при каких обстоятельствах нельзя допустить, чтобы Селеста увидела, как сильно потрясло меня это зрелище, но я потерпела полный провал, когда ведьмак, едва приземлившись, столкнул Лупу с метлы, и она упала на колени. По рядам наблюдающих ведьм и ведьмаков прокатился смех. Стригои и виккане хранили молчание. Алексей, который тоже летел с колдуном, в несколько шагов оказался рядом с ней, помог подняться и обнял за плечи. Лупа прислонилась к нему в поисках поддержки. Селеста щелкнула пальцами, и внезапно сотни факелов вспыхнули на площади, обнажив каждую деталь мучений, которые она перенесла. Я издала беззвучный стон. Лупа щурилась – свет явно причинял боль ее глазам после долгих недель в темноте. Когда она пошатнулась, Алексей прижал ее к себе еще крепче.

Вот она я, одетая в дорогостоящее платье, причесанная и чистая. В то время как над моей сестрой, которая только и делала, что боролась за свободу своего народа, насмехались там, внизу. Освободившись от хватки Алексея, когда глаза привыкли к яркости, она огляделась вокруг. Заметив Селесту, Лупа выпрямила спину и с вызовом уставилась на королеву льдисто-голубыми глазами. Безумие, которое я боялась в них увидеть, исчезло. Сестра стояла в центре площади, с достоинством выпрямившись во весь рост, не подавая виду, что она в отчаянии или испугана. К моим глазам подступили слезы. Это она, моя свирепая, храбрая сестра-боец. Селеста не сломила ее, и что бы еще королева с ней ни вытворяла, у нее ничего не получится. Я закусила губу, мечтая встать, побежать к ней, сгрести в охапку и увести. Но тут взгляд Лупы скользнул ко мне. Ее глаза на секунду расширились, а затем она почти незаметно качнула головой.

– Если подойдешь к ней или сделаешь какую-нибудь глупость, она умрет, – прошептала Селеста. – Криспиан только и ждет, когда я подам знак. Решать тебе. Мне от нее больше нет никакого толку, так как ты наконец-то ведешь себя правильно. Садись и учись, как управлять народом.

Хотя меня это чуть не убило, я сделала глубокий вдох и опустилась в кресло. По щеке пробежала слеза. Селеста идеально спланировала представление. Как же иначе. Она намерена унизить не только Люциана, но и всех нас. Николай тоже сел, как и остальные, кто находился с нами на трибунах. Только Селеста осталась стоять. Николай не сводил глаз с брата. Желание дать волю своей магии почти захлестнуло меня. Я жаждала выпустить пламя, которое сожжет Селесту дотла, но еще слишком рано. Сначала необходимо убедиться, что от нее ничего не останется. А вот когда я уничтожу сердце ее проклятой души, буду танцевать на ее пепле.

Люди Криспиана оттащили Лупу, Алексея и Илию к столбам и привязали спиной к толпе. Люциана Криспиан держал за руку и вынуждал смотреть. Обездвижив всех троих, ведьмаки сорвали с них рубашки, обнажив спины. Я резко втянула воздух. Под кожей сестры четко проступали ребра. Кожа от побоев приобрела зелено-голубой оттенок. Все мое тело начало трястись от ужаса. Я отчаянно старалась держать себя в руках, чтобы не потерять самообладание, но оно с каждой секундой ускользало все дальше и дальше. Ярость обратилась в дикого зверя, который грозил поглотить всякую осторожность. Мои когти впились в дерево подлокотников, а искры огня опалили подол платья. Раздалось очень-очень тихое рычание. Не злобное, но такое, которое пробилось сквозь туман в моей голове. Судорожно вдохнув, я погасила искры, не позволив себе превратиться в факел. Остались только крошечные подпалины.

– Мы здесь, – объявила Селеста, словно не замечая моего беспокойства, – чтобы вы познакомились с моей наследницей.

Раздались вежливые хлопки, после чего наступила абсолютная тишина. Слышалось только тихое шипение факелов в небе. И вибрация страха, исходившая от присутствующих. По другую сторону трибуны, где стояли виккане, прямо над ними в воздухе зависло несколько десятков призрачных ведьмаков. Их очертания расплывались в темноте, но глаза светились так же ярко, как свет факелов.

– Она наконец-то вернулась домой, в лоно семьи, и мы отпразднуем это событие. Слишком долго ей приходилось скрываться среди людей, потому что всегда находились предатели, которые желали лишить ее жизни. Но теперь этому пришел конец. Двое мятежников схвачены, а мой собственный племянник признался, что знал о заговоре своей матери с целью свергнуть меня с престола. Теперь моя любимая сестра мертва. – Королева сделала искусную паузу, словно с трудом сохраняла самообладание, после чего продолжила: – Она виновна в смерти Кирилла, брата принцессы. – Голос моей прабабки приобрел резкость. – Но я не смогла наказать ее как следует. Не смогла наказать так, как она заслужила за то, что сделала с наследницей.

Из рядов ведьм и колдунов поднялся гневный ропот и призывы к возмездию, однако Селеста взмахом руки вновь заставила всех замолчать.

– Алексей Лазарь заслуживал смерти, как и Мелинда. – В ее голосе зазвучало сожаление. – Но в качестве жеста доброй воли и в честь союза, который я заключила с палатином, я воздержалась от его казни. Ардял достаточно настрадался.

Королева положила руку на плечо Николая. Ее когти почти нежно скользнули по коже на его шее.

У меня в животе все перевернулось. Он не шевельнулся. Просто сидел неподвижно, как статуя. Как он заставил ее пощадить Алексея? Количество вариантов граничило с бесконечностью, и каждый из них был ужаснее предыдущего. Но он готов был на все. Николай мог сколько угодно утверждать, что Алексей сам виноват, но я никогда, никогда не верила, что он не сделает все возможное, чтобы сохранить жизнь брату. Для этого я слишком хорошо его знала. Как бы мне хотелось просто держать его за руку во время того, что ждало нас впереди.

– И тем не менее, – продолжала Селеста, – мы подадим пример здесь и сейчас. Как бы тяжело мне не было, я хочу, чтобы наши враги знали: мы не позволим им причинить вред наследнице.

Застыв на своем месте, я задалась вопросом, воспринимал ли кто-нибудь из присутствующих ее речь всерьез. Как она посмела обвинить меня в страданиях, которые, без сомнения, ожидают Лупу, Алексея и Илию? Возможно, мне не следовало волноваться за Алексея, но не получалось. Однажды мне самой пришлось беспомощно терпеть невообразимую боль, а такого никто не заслуживал.

– Предводитель моего Первого ковена Люциан Фаркас согласился лично исполнить это наказание, – мурлыкала между тем Селеста. – Он хочет доказать свою преданность принцессе и мне.

Люциан сжимал и разжимал кулаки. Вот в чем заключалось его наказание. Он никогда бы не вызвался добровольно участвовать в демонстрации ее силы.

– Можешь начинать, а потом мы перейдем к приятной части вечера. Будем праздновать. Всему лагерю будет подана еда и напитки за счет короны.

Из рядов ведьм и колдунов раздались бурные аплодисменты, в то время как стригои и виккане лишь склонили головы. Селеста проигнорировала их и благосклонно приняла аплодисменты. Затем она села, а Криспиан развернул пергамент. Когда он вернулся из Ониксовой крепости и что он там делал? Знала ли об этом Ария? Привел ли он сюда еще кого-нибудь из призрачных ведьмаков?

– Предатели были признаны виновными в заговоре против принцессы. Каждый из них будет наказан двадцатью пятью плетями.

– Нет, – застонала я. Как и без того ослабленное тело Лупы должно это пережить? Я повернулась к Селесте. – Нет.

– Дитя. Возьми себя в руки. Все смотрят на тебя. Ты же не хочешь, чтобы я ужесточила наказание?

Проглотив свой страх, я покачала головой.

– Так я и думала. – Удовлетворенная, королева откинулась назад.

– Однако Люциан Фаркас волен выбрать одного из провинившихся, чтобы тот понес наказание за всех, – продолжил Криспиан с дьявольской ухмылкой на губах. – Плети пропитаны аконитовым настоем, а те, что будут использованы для наказания стригоя, дополнительно покрыты серебряными шипами.

– Всего лишь небольшое дополнительное усиление, – прошептала Селеста и тихонько рассмеялась.

Яд аконита сначала вызывал тошноту и рвоту, затем одышку и остановку сердца при передозировке. Быстрая смерть была бы более милосердной. После семидесяти пяти ударов плетью сочетание с серебром убьет любого стригоя. Я устыдилась охватившего меня облегчения и не смотрела ни на Николая, ни на Селию. Мне было невыносимо видеть их отчаяние. Ведь Люциан выберет тот выход, который предлагала ему жестокость Селесты. Стригои для него ничего не значили. Лупа тоже не имела значения, но она была моей сестрой, а Алексей – моим мучителем. К тому же так ему не придется снова мучить Илию. Его друг и так уже достаточно настрадался. Но даже бессмертное тело Алексея будет бессильно против подобной пытки, тем более что он тоже полностью истощен. Только если он использует все свои силы самоисцеления, у стригоя остается шанс. Но он слишком ослаблен. Когда Алексей в последний раз пил кровь? Я не сомневалась, что Селеста либо не давала ему кровь в течение последней недели, либо в ней уже содержался яд. В памяти всплыли слова Кайлы. Она говорила, что никогда не позволит Николаю или Селесте принимать кровь с кухни ведьм.

Кайла стояла в первом ряду вместе с другими стригоями. Ее лицо представляло собой непроницаемую маску. Никто из мужчин и женщин за ее спиной не двигался, но все они обнажили клыки: одно слово – и они спасут брата палатина. Ждали ли они знака от Николая? В горле образовался ком. Станет ли он наблюдать за смертью Алексея или прикажет Кайле вмешаться? Если Николай выберет второе, то разразится страшная кровавая бойня и Ардял погрязнет в войне. В войне, в которой призрачные ведьмаки и ликаны будут убивать всех, кто встанет на пути Селесты и Нексора.

– Ты лучше всех понимаешь, что я вынуждена кого-то наказать, – обратилась к нему Селеста, понизив голос. – Ты убил Раду, потому что он мучил Валеа. Я защищаю ее сейчас так же, как ты тогда.

Вызов очевиден. Он должен отрицать, что сделал это. Что я когда-либо имела для него такое значение, которое оправдывало бы смерть. Когда Николай ничего не сказал в ответ, вокруг моей груди словно сжались железные тиски.

– Он убил Раду, потому что понял, что я не обладаю магией, которую он искал, и считал, что живой я ему больше пригожусь. – В моем голосе звенел холод.

Его голова дернулась. В глазах читался ужас от моего вмешательства и разочарование. Неужели он не понимал, что я просто помогаю ему?

Селеста тихонько рассмеялась и похлопала его по руке.

– Николай всегда был очень умным и гораздо лучшим стратегом, чем его отец. Вот что мне в нем нравится, а также многое другое.

От двусмысленности ее слов мне хотелось рвать и метать. Если Алексей умрет сегодня, это разобьет сердце Николая, и я почти уверена, что Селеста прикажет ему прийти к ней сегодня вечером, чтобы окончательно растоптать то, что от него останется. А я могла только сидеть и смотреть. Вдруг в нос ударил запах горящего дерева.

– Успокойся, дитя. – Укоризненный взгляд Селесты упал на деревянные головешки, в которые превратились подлокотники моего кресла. – Тебе придется привыкнуть к подобным вещам, если рассчитываешь когда-нибудь взойти на трон.

Этого никогда не случится. Сколько источников магии она заставит меня найти, прежде чем решит, что ей хватит? И сколько времени ей понадобится, чтобы понять, что я не могу помочь ей в этих поисках?

– Я выпорю всех троих, – твердо объявил Люциан. Меня охватил ужас. Почему он так поступил? Я бы никогда не подумала, что он поднимет руку на Илию. Как он мог так поступить с ним?

– Он такой предсказуемый, – весело воскликнула Селеста, как будто этого и ожидала. – Принесите плети.

Три ведьмака шагнули вперед. Каждый из них держал в руках по подушке с плетью на ней. Естественно, королева не хотела рисковать: вдруг для одного из осужденных яд окажется уже недостаточно сильным.

Не раздумывая, Люциан взял первую плеть. Покрутив плечами, он подошел к Илие, что-то сказал ему и похлопал по спине, кожа на которой пока что оставалась нетронутой. На правой лопатке красовалась татуировка в виде трискелиона. Его друг едва заметно кивнул, Люциан отступил назад, поднял руку, а затем первые десять ударов обрушились на Илию с неослабевающей силой и скоростью. Это было чудовищно. Мне хотелось сжать веки, чтобы не видеть происходящего, но я усилием воли заставляла себя смотреть, чтобы никогда не забывать, на какую жестокость способна Селеста. Она заставила Лупу, Алексея и Илию терпеть эту физическую боль, но я готова была поспорить, что ей доставляло не меньше удовольствия мучить нас, вынуждая смотреть на это, не имея возможности остановить.

Нет смысла перерезать ей горло прямо сейчас, раз ее душа продолжит жить. И все же на секунду эта мысль показалась мне довольно соблазнительной. В какое тело она сможет переместиться? Возможно, в тело Селии, Кайлы или кого-то еще, кому я доверяла. Впрочем, пока Селеста в своем теле, я хотя бы знала своего врага в лицо. А это намного проще, чем с Нексором.

Люциан сделал короткий, но шумный вдох, прежде чем нанести новый удар. Несмотря на скорость, я догадалась, что он старался никогда не бить дважды в одно и то же место, и все же после пятнадцатого удара кожа Илии лопнула, и на песок брызнула кровь. В рядах стригоев началось движение. Ожидала ли Селеста, что они потеряют самообладание, набросятся на Илию и Лупу и выпьют их досуха? Я бы не удивилась. Тогда она сможет обвинить стригоев в их смерти.

Кайла подняла руку, и воины за ее спиной тут же затихли. Она первый офицер Николая, но я никогда не видела ее в этой роли. Я неслышно выдохнула. По крайней мере, в этом план королевы, похоже, не сработал.

К тому моменту, когда Люциан закончил с первым пленником, когти Илии впивались в столб. И все же он не издал ни единого звука. Когда друг отошел от него, по телу кузнеца пробежала дрожь. Светлый песок вокруг него покрывали брызги крови. Он еще жив, но яд аконита уже растекался по его телу. Есть ли у моего кузена иммунитет против него? Я очень на это надеялась, однако Селеста наверняка тщательно все продумала, прежде чем выбрать яд, и остановилась на таком, устойчивостью против которого не обладал ни один из трех провинившихся.

Люциан взял с подушки следующую плеть. Ту, что с дополнительными шипами. Лицо ведьмака застыло неподвижной маской, когда он поднял руку и нанес удар. Казалось, что в этот раз он действовал еще осторожнее, чтобы не ударить дважды, но благодаря шипам кожа Алексея тут же лопнула. Конечно, крови не было. Зато на прежде белоснежной спине образовалась сеть черных трещин. Селия ахнула, но не шелохнулась. Только толпа стригоев снова зашевелилась, когда они синхронно встали на колени и склонили головы, чтобы отдать последние почести брату своего палатина. И в один голос отсчитывали каждый удар, который наносил Люциан. Этот голос плыл в ночное небо, а по моим щекам бежали слезы, когда мраморная кожа Алексея отделялась от его спины и падала на землю кусок за куском. Удары становились медленнее, осторожнее, а после двадцать пятого удара Люциан опустил хлыст и уперся руками в колени. Судя по его виду, он сам не мог поверить в то, что сделал. Предводитель Первого ковена провел руками по волосам. Белая прядь, казалось, сияла сегодня особенно ярко. Из рядов ведьмаков и колдунов раздались рев и аплодисменты. Первый ковен стоял в стороне. Они выстроились в идеальный квадрат, и каждый положил руку на грудь. Открытая провокация. Люциан позже оторвет Арии за это голову. Она стояла в первом ряду и хмуро переводила взгляд с Люциана на Илию.

– Хочешь, чтобы Криспиан продолжил наказание? – Селеста обратилась к Люциану, и тут же все остальные звуки утихли. – Он с удовольствием тебя сменит.

– Пожалуйста, – просипела я. – Пожалуйста, не надо. Прекрати это. Освободи ее от наказания, или пусть меня выпорят вместо Лупы. Она этого не переживет.

Плевать, как ничтожно и умоляюще прозвучали эти слова. Я должна остановить ее.

– Сколько раз тебе объяснять? – Нахмурившись, королева посмотрела на меня сверху вниз, как на глупого ребенка. – Править нашим народом можно только с помощью силы. Ты не можешь позволить себе проявлять слабость. Твой отец был слаб, как и твоя бабушка, и к чему это их привело? – Ее щеки покраснели от гнева, голос ее дрожал от сдерживаемой ярости. – Они были жалкими.

Каждое ее слово вылетало как отравленная стрела.

Внутри меня росла лютая ненависть. Холодный ночной воздух, казалось, внезапно раскалился, каждый вдох обжигал легкие, и я не сомневалась, что королева почувствовала пылающий внутри меня ад.

– Если ты посмеешь поднять на меня руку… – Селеста посмотрела на мои пальцы, на кончиках которых плясали молнии. – …то она умрет на месте. Выбор за тобой. Смотри не наделай глупостей.

Криспиан встал за спиной Лупы и с ухмылкой приставил меч к ее шее. Они этого ожидали.

Вдруг рядом со мной заклубился серый туман, и из него вышел Невен.

– Королева. – Он вежливо поклонился. – Прошу прощения за опоздание.

Селеста сузила глаза, заметно раздосадованная тем, что ее прервали.

– Мы не могли больше ждать. Но мы рады, что ты все-таки появился. Может быть, ты сможешь образумить принцессу. В конце концов, ты же принес ей клятву на крови.

Ей об этом известно. Конечно, известно. Она почувствовала запах или Николай рассказал?

Невен сел на свободное место рядом со мной, поправил свой плащ, а затем спокойно посмотрел на меня.

– Лупа Пател сильнее, чем ты думаешь. – У него хватило ума не называть ее моей сестрой в присутствии королевы.

– Продолжим, – распорядилась Селеста, снова повысив голос, который громко и четко прогремел на всю площадь. – Люциан, ты готов?

Тот кивнул и шагнул к подушке с последней плетью. Тело Лупы напряглось в ожидании боли. Я должна что-то сделать. Нельзя же просто сидеть рядом с Селестой и наблюдать за этой жестокостью. Но стоит мне хоть раз шевельнуться, и она убьет Лупу на месте. Магия внутри меня взвилась, когда Люциан нанес первый удар. Сила с грохотом билась о стены, которые я возвела внутри себя.

– Великая Богиня хранит тебя, – прошептала я, посылая свой голос Лупе вместе с легким порывом ветра. Пусть она знает, что не одинока. Что я здесь. С ней. – Она рядом с тобой в этой и следующей жизни.

Мой голос стал громче. Такой же громкий, как предыдущий приказ Селесты, он эхом разнесся по всей площади.

Еще один удар и еще. Кожа лопнула, хлынула кровь. Стригои не поднялись: теперь они отдавали моей сестре ту же дань уважения, что и Алексею, громко отсчитывая каждый удар. Виккане, которые только что стояли по другую сторону, как стадо овец, теперь выпрямились и присоединились к моей молитве за Лупу.

– Она направляет тебя в трудные времена, чтобы ты обрела веру в вечный цикл, – скандировали мы хором.

– Сильнее, – сердито приказала Селеста Люциану. – Если ты не будешь бить ее как следует, мы удвоим наказание.

Жестокость следующего удара во много раз превосходила предыдущие. По телу Люциана прошла дрожь. Криспиан сделал шаг к нему, однако он покачал головой. То, что королева заставляла его сделать там, внизу, было ужасно, но он сделает это, потому что иначе вынесет Лупе смертный приговор.

Я зажмурилась.

– Она не оставит тебя, как и мы не оставим ее. Наши души едины. Так было, так есть и так будет всегда.

Лупа скорчилась у столба. Едва успев нанести последний удар, Люциан бросил хлыст и направился к ней. Его магия с силой ударила по оковам, и он поймал ее, когда она соскользнула с кола.

– Она жива, – прошептал Невен. – Посмотри. Ее грудь поднимается и опускается. И она даже не закричала.

В его голосе звучало восхищение. Он не прикасался ко мне, но одно его присутствие успокаивало.

Первый ковен ступил на тренировочную площадку. Разван принял Лупу из рук Люциана. Ария освободила Илию от кандалов, а двое других освободили Алексея, который, к моему удивлению, не развалился на части, когда его положили на песчаную землю.

– Лупа Пател и Алексей Лазарь возвращаются в темницу! – рявкнула Селеста. – Мой племянник получил свое наказание и, надеюсь, впредь будет знать, кому он верен. Можете отвести Илию в его палатку.

В ее голосе сквозил гнев, но на данный момент она сдерживалась. Однако королева ничего не забудет. Каждый, кто сегодня вызвал ее недовольство, будет наказан.

– А теперь давайте праздновать. – Она встала. – Ты пойдешь со мной к викканским делегатам. Они будут рады приветствовать тебя.

Это еще что за новая дьявольщина?

– Лупе нужен целитель. – Я сглотнула. – И Алексею тоже.

Селеста лучезарно улыбнулась.

– Они получат все, что им нужно. Я проинструктировала своего тюремщика соответствующим образом. Твое место рядом со мной.

Невен положил руку мне на плечо, не позволив мне снова перечить королеве. Он вежливо поклонился ей:

– Тогда я откланиваюсь. Если позволишь, я лично проведаю Илию.

Раздавшееся рычание заставило его убрать руку. Рычание, которое не ускользнуло от внимания королевы. Она одарила меня кривой улыбкой, которая не скрывала ее ненависти. Селеста могла пользоваться телом Николая, но его привязанность все еще принадлежала мне. Его влекло ко мне. И она это знала.

– Это бы меня успокоило, – сдержанно заявила она, но Невен уже развеялся в облаке дыма.

К этому времени трибуна опустела, как будто остальным не терпелось поскорее убраться подальше от королевы. Остались только мы с Николаем. Даже Брианна исчезла. Селия стояла на коленях на песке рядом с Алексеем, и, к моему изумлению, Люциан склонился по другую сторону от него. В этот момент Селия положила ладонь на плечо ведьмака, хотя даже руки у него были в крови. Казалось, она вообще этого не замечала. Я не могла разобрать, что говорила стригойка, но создавалось впечатление, что она его утешала. Ария и Сильван поддерживали Илию, который, к моему удивлению, по-прежнему мог стоять прямо.

Разван, все еще с Лупой на руках и при поддержке Магнуса, забрался на метлу. После того как он взлетел, Кайла погладила Магнуса по спине. Он повернулся к ней, и она без возражений позволила ему себя обнять. Невозможно было не заметить ее облегчения, когда девушка прильнула к нему.

Несмотря на пережитый только что ужас, внутри меня всколыхнулась радость. Селеста могла мучить нас, могла убить, но не могла уничтожить те чувства, которые можно было увидеть повсюду. Дружба, доверие, привязанность и любовь.

Люциан положил Алексея на полотно, за концы которого ухватились четыре ведьмака. Они одновременно поднялись в воздух на своих метлах и полетели в сторону замка. Сегодня ночью я отправлюсь к Лупе и Алексею, никто не сможет мне помешать. Оставалось надеяться, что я не опоздаю.

Когда смотреть стало не на что, толпа рассосалась и разбрелась по лагерю, дорожки которого освещались факелами. Хотя внутри меня все противилось, я последовала за королевой и Николаем, когда они покинули трибуну. Семиконечную звезду покалывало, на коже проступила тонкая пленка пота, из-за мысли о том, что, возможно, мне удастся сжать в объятиях лишь холодное, мертвое тело своей сестры.

Глава 18

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Через два часа Селеста познакомила меня со всеми магнатами и их семьями, а также с мастерами викканских ковенов. Она делала это с приятной медлительностью. С каждой секундой шанс снова увидеть сестру живой уменьшался. И королева знала, что тем самым истязает меня.

В лагере царила более чем странная атмосфера. С одной стороны, там стояли длинные столы, которые ломились от деликатесов. Вино текло рекой, а воздух наполнял аромат жареного мяса, трав и овощей. В огромных котлах варилось вкуснейшее рагу. Отовсюду доносились музыка и смех. Стригои, виккане и ведьмы перемешались и даже танцевали, как будто знали друг друга целую вечность. Я заметила Альму и Марго, стоявших вместе с двумя викканскими мастерами. Они держали в руках чаши, из которых вылетали маленькие искры огня. Селеста взирала на все происходящее с подозрением, и мне стало интересно, чего она ожидала – такого буйства или, скорее, враждебности. Конечно, среди ведьм хватало и тех, кто держался особняком, но было заметно, как много дружеских связей сложилось между народами за время отсутствия королевы, и чем больше лилось вина, тем быстрее рушились запреты на возобновление приятельских отношений. Дружба народов – заслуга Мелинды, и ее дело продолжало жить.

И все же от моего внимания не укрылось, что никто из присутствующих магнатов ничего не ел. Однажды Селеста уже обманула их на празднике. Но они подчинились желанию Николая, и я была этому рада. Бремя, которое легло на его плечи, слишком велико для него одного. Как он его выдержит? Пока Селеста разговаривала с мастером, у которого, по ее мнению, было больше всего шансов стать следующим верховным жрецом виккан, палатин незаметно переместился ко мне.

– Я отвлеку ее, а ты иди к Лупе. Найдешь дорогу?

– Да, – прошептала я, прикрыв глаза от облегчения. –  Как ты?

– В порядке. – Его бледное лицо напоминало маску безмятежности. Руки он засунул в карманы брюк своего элегантного костюма, но я могла бы поклясться, что они сжаты в кулаки.

– Лжец.

– Иди, – злобно шикнул он, и на мгновение маска слетела. – Ты нужна ей больше, чем я Алексею.

Селеста, переключив свое внимание на палатина, погладила его по руке. Я невольно содрогнулась, но тут же плотнее укуталась в шаль, словно дрожала от холода. Селеста подняла бровь.

– Давай выпьем, Николай. А ты, Валеа, можешь идти. Наверняка тебе не терпится позаботиться об Илие. Семья должна держаться вместе, а ты выглядишь измотанной.

– Спасибо.

Я склонила голову и поспешила прочь, больше не оглядываясь на Николая. Он обещал ее отвлечь. Я неистово прокладывала себе путь между празднующими, стараясь не думать о том, в чем будет заключаться отвлекающий маневр. Разван бегло кивнул мне, что, как я надеялась, означало, что он доставил Лупу в подземелье живой, а Сильван разговаривал с Кайлой. Магнус стоял рядом с ней, и она обнимала его за талию. Криспиан и Адриан, похоже, о чем-то спорили, а Брианна и несколько других пожилых ведьм, одетых в застегнутую на все пуговицы форму, беседовали о чем-то, склонив друг к другу головы. Они подчинялись Селесте во время последней войны? Я огляделась, но, к счастью, не заметила никаких призрачных ведьмаков. Бросившись к палатке Илии, по пути я выдергивала из своих волос дорогие гребни, которыми меня украсила Бредика. Мне хотелось снять с себя все, что было создано в этом проклятом замке.

Полотно палатки Илии было опущено, и на мгновение я задумалась, захочет ли он вообще меня видеть. Его мать мертва, она пожертвовала собой ради меня. Я осторожно заглянула внутрь. Кузнец, не двигаясь, лежал на животе на своей кровати. Люциан сидел рядом на табурете, спрятав лицо в ладонях. Его рубашку по-прежнему покрывали пятна крови. У стола стояла Ария, разрезая ткань на кусочки, а Селия заваривала чай. Невена нигде не было видно. Я нерешительно переступила порог и тут же почувствовала себя незваной гостьей. Ведь я сидела на трибуне рядом с королевой и наблюдала. Она заявила, что это наказание необходимо для моей защиты. Наверняка теперь они меня ненавидели.

Селия первой подняла глаза и улыбнулась.

– Бедняжка, – произнесла она, – посиди с ним немного. Илия обрадуется, если ты будешь рядом, когда он проснется.

Я вопросительно посмотрела на Арию, которая нахмурилась, но возражений, похоже, не имела. Тогда я подошла к Люциану и села рядом, не зная, что можно сказать в такой ситуации. «Спасибо, что не забил мою сестру до смерти» не казалось подходящим началом разговора, тем более я не знала, не закончит ли яд начатое. Тем не менее мне хотелось утешить Люциана, ведь приказ Селесты его сломил. Пустой взгляд предводителя Первого ковена говорил сам за себя, поэтому я безмолвно попросила Великую Богиню помочь Илие выжить. Если его друг умрет из-за нанесенных ударов, Люциан никогда себе этого не простит.

– Твой колдун принес эликсир, который нужно давать ему каждый час. Он изгоняет яд. Я могу верить, что он не причинит ему вреда? – нарушил молчание хриплый голос Люциана, в котором таилось столько надежды.

– Я доверяю ему, – ответила я. – За тебя говорить не могу. Ты даже мне не доверяешь.

– Илия доверяет, – отозвался Люциан. – Из-за чего и оказался в этой ситуации.

Не услышать в этой фразе обвинение было невозможно.

– Мне очень жаль.

– Не извиняйся. Это не твоя вина. Мы все знаем истинного виновника. – Селия положила руку мне на плечо и протянула кружку с чаем. – Выпей. Ты вся дрожишь. А ты умойся и смени рубашку, – потребовала она от Люциана. И добавила: – Пожалуйста. Иначе мне придется уйти.

– Прости. – Он встал, тяжелым шагом ушел за занавеску, а вернулся оттуда уже в одной из рубашек Илии. Свою окровавленную ведьмак бросил в огонь.

– Можно мне взять немного эликсира для Лупы?

Ария, все еще поглощенная работой с тряпками, вскинула голову.

– Ты же не собираешься ее навестить? Кого ты подвергнешь опасности на этот раз?

– Ари, – вздохнула Селия. – Проведаешь и Алексея тоже? – обратилась она ко мне.

В этом вопросе чувствовалась такая мольба, что я кивнула.

– Невен что-нибудь оставил для него?

Она удрученно покачала головой:

– Возможно, я повела себя некрасиво.

– Ты?

Стригойка кивнула, но не стала объяснять дальше.

– Посмотрю, что можно сделать. Еще возражения имеются? – Я вызывающе посмотрела на Люциана, однако тот не обратил на меня никакого внимания.

– Пойду принесу для него кувшин свежей крови, – торопливо проговорила Селия. – А ты подожди меня.

С этими словами она ушла и вернулась меньше чем через десять минут.

– Кровь для стригоя лучшее лекарство. – Девушка робко улыбнулась. – Я налила столько, сколько смогла. Больше ему пить нельзя, иначе есть риск возникновения кровавой одержимости. Этого будет достаточно. На сегодня.

Я забрала у нее тщательно запечатанный кувшин.

– Как ты собираешься пройти мимо тюремщика? – спросил Люциан.

– С этим я справлюсь. – За это время я сменила платье на брюки и блузку. Затем подошла к стойке с боевыми метлами и взяла одну из них. – Моя сломалась, – пояснила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ты сломаешь себе шею. – Ария забрала у меня метлу и выбрала другую. – Эта тебе больше подойдет.

Я не стала с ней спорить и взяла ничем не примечательную деревянную метлу. Главное, чтобы она доставила меня в замок.

Полотно на входе снова сдвинулось, и появились Альма и Марго. Как ни странно, сегодня они были одеты на удивление неброско. Раньше я этого даже не заметила.

– Возьми это. – Альма сунула мне в руки небольшой мешочек. – Противоядие. Нужная доза для твоей сестры. И повязки на раны. Они уже пропитаны заживляющей мазью. – Потом дала еще одну баночку. – А это подойдет и стригою, – проворчала она.

– Как вы узнали, что я пойду к ним? – озадаченно спросила я.

– Деточка, – ответила Марго. – Ты была бы не ты, если бы не попыталась.

– А Селеста знает?

Альма отмахнулась.

– Конечно, нет. Этой змее и в голову не придет, что кто-то может рискнуть ради другого человека. Она думает, что карательная мера запугала вас всех. Но все равно, пожалуйста, будь осторожна.

– Буду. Спасибо.

– Что ж, тогда мы еще раз проверим мальчика. Элени сказала, что колдун уже принес тебе противоядие.

– Да, – подтвердила Селия. – Мы просто не уверены, что можем дать его Илие. Единственный, кто ему доверяет, – это Валеа.

– Покажи мне.

Мне хотелось как можно быстрее добраться до Лупы, но я подождала, пока Альма и Марго осмотрят эликсир. Они понюхали его, а потом даже попробовали на вкус.

– Бальзам превосходный, – сказала Альма, с уважением кивнув. – Мы не смогли бы сделать лучше. А он талантливый, этот юноша, и такой красивый. – Старушка подмигнула мне.

– Вам не следовало колебаться, – укорила Селию и Арию Марго. – Не помешало бы чуть больше верить в свою будущую королеву.

Я не стала говорить им, что никогда не стану королевой, а просто ускользнула в ночь.

У входа в подземелья стояла Бредика и сурово взирала на меня, пока я шагала к ней.

– Даже не пытайся меня остановить, – предупредила я ведьму. – Как ты узнала, что я приду?

– Альма и Марго – мои подруги. Они прислали мне сообщение.

Наверное, одну из этих надоедливых бумажных птичек.

– Ты действительно связалась с колдуном, которому Селеста позволила поселиться в южном крыле? Вряд ли это хорошая идея.

– Невен пока не дал мне ни единого повода усомниться в его преданности. – Я попробовала протиснуться мимо Бредики, но она меня удержала.

– Кириллу это бы не понравилось, но ты все равно меня не послушаешь. – Она вздохнула: – Я собрала немного еды для Лупы. Свежий бульон и немного фруктов. Так она сможет быстро восстановить силы.

– Если выживет.

Я забрала корзину, которую она мне протянула, и сердито вытерла со щек слезы, которые все-таки прорвались наружу, так как меня наконец настиг страх. Что будет ждать меня внизу, когда я спущусь?

Бредика сочувственно посмотрела на меня, а затем подала мне носовой платок.

– Это просто из-за встречного ветра, – заявила я. К моему удивлению, метла превратилась не в брошь, а в заколку для волос в виде розовой розы. Когда Илия пойдет на поправку, обязательно нужно будет провести с ним разговор на эту тему. – Я верю Невену, – произнесла я, после того как высморкалась. – Ты его совсем не знаешь. Кирилл прекрасно бы с ним поладил, потому что не судил людей по их предкам.

Управляющей замком хватило приличия пристыженно опустить глаза.

– Извини, я просто за тебя волнуюсь. А теперь поторопись. Я отправила тюремщика на кухню и пообещала ему особенно вкусную еду. Хотя вообще-то на порог бы его не пустила, такого немытого.

– Спасибо. – Мне захотелось броситься Бредике на шею. – Я познакомлю тебя с Невеном, и тогда ты поймешь, почему я ему доверяю.

Она закатила глаза.

– Он симпатичней, чем палатин?

Я щелкнула пальцами, и к нам подскочили два люмина. Хотелось надеяться, что они не улетят, когда поймут, куда я направляюсь.

– Великая Богиня, и ты туда же!

Несмотря на страх за Лупу, я невольно улыбнулась, а потом побежала по неровной земле так быстро, как только могла. Стремительно пересекла мрачные коридоры и пыточную тюремщика, особо не оглядываясь по сторонам. А достигнув коридора, который вел к камерам заключенных, остановилась. Люмины обеспокоенно подпрыгивали у меня над головой.

– Приглушите-ка немного свет.

Сразу стало темнее, и я помчалась дальше. Из камер доносились стоны и шелест соломы. Сейчас здесь пахло еще хуже, чем во время моего первого визита. Я вознесла молчаливую молитву, чтобы не ошибиться с поворотом и не заблудиться. Это беспокойство исчезло, когда я ступила в один коридор, а люмины наотрез отказались следовать за мной и влетели в другой.

– Ну что ж. Надеюсь, вы лучше знаете дорогу, – шепотом пробормотала я и последовала за ними.

По спине стекал пот. Что, если я опоздала? Что, если я доберусь до камер, а они оба уже мертвы? От этой мысли я запнулась и чуть не упала, лишь в последний момент ухватившись свободной рукой за решетку. Из темных теней подземелья раздалось дикое рычание. Я отдернула руку, однако, отшатнувшись, налетела на прутья противоположной камеры. Тут же громко клацнули зубы, когда кто-то или что-то, сидящее внутри, попыталось меня укусить. Я побежала дальше, догоняя возбужденно подпрыгивающие люмины. Наконец они замерли перед одной из камер, прошмыгнули сквозь прутья и осветили клетку, куда бросили гнить заживо мою сестру. Задыхаясь, я рухнула на колени.

– Лупа, скажи что-нибудь. Хоть что-нибудь.

Неужели она уже умерла? Я должна попасть в эту камеру. Ее истерзанное тело лежало на куче грязной соломы прямо перед решеткой камеры Алексея. Кто-то, предположительно Разван, расстелил на соломе плащ, чтобы девушка не соприкасалась с грязью. Но открытые раны на спине рано или поздно воспалятся. Раздалось угрожающее рычание, и я всхлипнула от облегчения.

– Хватит валять дурака, – всхлипнула я. – Если ты и дальше будешь пытаться меня убедить, что потеряла рассудок, я съем суп Бредики одна.

– Не смей, – простонала она. – Великая Богиня, я убью эту ведьму. Придушу ее. Скажи, что ты принесла что-нибудь от боли.

– Принесла.

– Бросай сюда. – Раздался очередной стон, когда сестра попыталась сесть, но почти сразу завалилась обратно. – А потом убирайся отсюда, пока тебя кто-нибудь не обнаружил.

– Забудь об этом.

Я внимательно изучала решетку. Нет ни двери, ни замка. Наверняка Селеста наложила на эти две камеры особое заклинание, которое мог снять только тюремщик.

– Валеа, оставь все здесь и убирайся, – более настойчиво потребовала Лупа и прищурилась, когда два световых шарика зависли прямо над ней. – Убирайся из Ардяла. Селеста победила.

Для человека, которого только что избили плетью до самых костей, ее голос звучал довольно бодро, что вселяло надежду. Впрочем, скорее всего, это объяснялось лишь тем, что она кипела от ярости. Как только она добьется своего, она рухнет без сил.

– Я никуда не уйду, – отрезала я, – и отвечу на твои вопросы, только когда обработаю раны.

– О, я тебя умоляю. Из вас двоих целителем был Кирилл. – Лупа ненадолго запнулась, когда произносила его имя. – Ты…

– Выяснилось, что я не так уж бездарна, – перебила я ее. Мы пререкались совсем как раньше, от этого меня охватило безграничное облегчение. Пускай ругает меня до конца жизни, лишь бы с ней все было в порядке. – Я вполне в состоянии наложить пару повязок, а сейчас заткнись, мне нужно сконцентрироваться.

К моему изумлению, она действительно замолчала, закрыла глаза и поджала дрожащие губы.

– Значит, мое маленькое представление не помогло? – спросила сестра, подкопив немного сил.

Из камеры Алексея донесся приглушенный смех. До сих пор он молчал, а я была так занята Лупой, что не проверила, как он там.

– Я же сразу тебе сказал, – вздохнул стригой.

– На какое-то время я даже поверила, – заверила их я. – Но чем больше размышляла, тем больше мне казалось, что это все же перебор.

На самом деле я ненавидела Алексея, но в данный момент мне было трудно держаться за эту ненависть. В его камеру нырнул один люмин, и меня замутило, когда я осознала тяжесть его ран. В детстве я разбила вазу в одной из приемных семей. Они заставили меня собрать все осколки и склеить ее. На это ушли недели, потому что пользоваться магией было нельзя. В итоге ваза выглядела настолько ужасно, что ее просто выбросили. Спина Алексея напомнила мне о той вазе.

Лупа фыркнула.

– Что именно показалось тебе недостаточно натуральным? Просто чтобы в следующий раз мы могли выступить лучше.

– Я не очень-то поверила, что тебе нужен мужчина, который бы тебя утешал. Даже здесь, внизу. – Я начала опустошать корзину и проталкивать содержимое через решетку.

Лупа снова замолчала, и это молчание сказало мне больше, чем ее возможное отрицание, что она тоже иногда нуждается в утешении.

– Я вытащу тебя отсюда, и тогда ты сможешь сбежать. В горы. Иван ждет тебя там, – сообщила я сестре. Ей нельзя сейчас засыпать. – И отказа я не приму.

Ответом мне стал холодный взгляд.

– Почему ты вернулась?

– Из-за тебя! – огрызнулась я. – И тебе прекрасно это известно. Кайле следовало сообщить мне об этом гораздо раньше, а не после того, как Селеста приказала казнить вас.

– Я этой кровососке оторву крылья.

– Тогда тебе придется проделать то же самое с Селией, да и Магнус тоже поучаствовал, – ухмыльнулась я. – Не обижайся, но сейчас не похоже, что у тебя хватит сил даже птенца ощипать.

Она истощена. Глаза словно проваливались в глубокие впадины, кожа высохла, а волосы потускнели.

– Не стоит недооценивать мой гнев.

– Гнев – это хорошо. По крайней мере, ты не перестанешь бороться.

Закрыв глаза, я охотно отдалась гневу на Селесту, страху за Лупу и ярости на Нексора, который все это начал из чистого эгоизма. Когда Невен напал на меня, чтобы я дематериализовалась, я испугалась за себя. Но это должно сработать и в том случае, если боишься за любимых людей. Внутри меня вскипел жар. Селеста приказала выпороть Лупу, просто чтобы показать мне, что преимущество на ее стороне. Но это не так. Я сама вершила свою судьбу. Она могла мучить меня, пытать и убивать моих близких, но я не сломаюсь, я буду бороться до последнего вздоха. Добро в этом мире происходит лишь тогда, когда ты сам творишь добро.

С последним глубоким вдохом я превратилась в дым и туман и потекла сквозь решетку. Лупа ахнула, а Алексей тихо выругался, когда я трансформировалась в свою форму обратно. Голова так кружилась, что я упала на колени в гнилую солому, сырую, засаленную и омерзительную.

– Не трогай! – просипела Лупа. У нее не хватило сил прокомментировать мою дематериализацию, но она справедливо предположила, что с такой магией я способна и на простенькую замену соломы. – Нам повезет, если Селеста не узнает о твоем визите. Но пока ты здесь, в первую очередь позаботься об Алексее, – потребовала сестра. Ему пришлось гораздо хуже, чем мне.

– Он бессмертен, – процедила я, прекрасно понимая, что в его состоянии и с его ранами это мало что значит.

– Пожалуйста. – Она прерывисто вздохнула, в голосе прозвучало отчаяние. – Перед поркой он получил ровно столько крови, чтобы не умереть. Так раны никогда не заживут.

Как я и думала.

– Почему Николай допускает это? – Я достала графин с кровью, который дала мне Селия.

– Алексей отказался принимать все, что исходит от Николая, – после недолгой заминки ответила Лупа.

– Упрямство и гордость этих мужчин однажды ввергнут весь мир в бездну, – проворчала я и шагнула к решетке, разделявшей их камеры.

В клетке Алексея не оказалось даже соломы, но стригоя это, видимо, не волновало. Он лежал прямо на холодном каменном полу. Одна рука цеплялась за разделительные прутья.

– Пить сможешь? – тихо спросил я. – Селия передала тебе немного крови. – Я протолкнула узкий графин сквозь прутья.

Он едва заметно кивнул, но не двинулся с места.

– Я ставлю ее вот сюда. – Подействует ли эликсир Невена и против отравления в его теле? Что ж, хуже уже точно не будет. Я взяла флакон и капнула немного в графин. – Пей, – настойчиво скомандовала я, прежде чем вернуться к Лупе. Это все, что я могла для него сделать.

Затем я осторожно сдвинула в сторону остатки блузки сестры. В прошлый раз Мелинда изрезала и прожгла мне спину. Тонкие шрамы по сей день испещряли семиконечную звезду. Боль заживления мне не забыть никогда. Впрочем, эти повреждения выглядели в тысячу раз хуже. Яд поработал на славу и разъел плоть по краям ран. Подавив рвотный позыв, я надеялась, что эликсир сделает Лупу вялой и она не почувствует боли, которую, несомненно, ощутит, когда я займусь ранами.

После этого я накапала немного эликсира на ложку и напоила им Лупу. С первой попытки половина пролилась, так что процедуру пришлось повторить. Затем я дала ей немного воды. Настолько прохладной, что Лупа даже сама приподняла голову, чтобы выпить ее.

– Помедленнее, – посоветовала я, когда она поперхнулась. Потом, обессиленная, сестра снова опустила голову. Я погладила ее по волосам и прошептала: – Все будет хорошо.

Лупа не ответила, ее дыхание было поверхностным и неровным. Я достала бинты и мазь, которую дала Марго, и, хотя ткань и так уже была пропитана лекарством, на всякий случай положила еще немного. Самая широкая рана находилась в верхней части левой руки.

– Останутся шрамы, – произнесла я, просто чтобы хоть что-то сказать. – Но это неважно.

– И все равно я буду красивее тебя, – прохрипела сестра. Слезы безостановочно бежали по ее щекам, но она не издавала ни звука.

– Конечно, будешь. – Я гладила ее по волосам, шептала на ухо утешающие слова и позволила ей выплакаться, чувствуя радость от возможности побыть с ней. Мы все еще есть друг у друга, и я никогда не смогу в достаточной мере отблагодарить Великую Богиню за это.

– Проверь Алексея. Позаботься о его ранах. Я знаю, что он совершил. – Ее голос звучал на удивление мягко. – Но поверь мне, он сполна расплатился за это. Я не раз его избивала, и все равно он оставался рядом со мной. Сражался вместе со мной. Без него Селеста разделалась бы с гораздо большим количеством виккан. Я думаю… – Она прервалась, собралась силами и вздохнула. – … Кирилл был бы рад узнать, что мы его простили. – Нащупав мою ладонь, Лупа сжала ее. – И если ты не хочешь сделать это для него, то сделай для меня.

Я изумленно уставилась на ее голое предплечье и плохо зажившие следы укусов.

– Ты позволила ему пить из тебя.

Она едва заметно кивнула, но в глазах читалась дерзость.

– В противном случае он бы умер, а я этого не допущу. Поверь, я в жизни бы не подумала, что он станет моим другом. Лучшим из всех, кто у меня когда-либо был. – Ее голос превратился в обессиленный шепот, но в нем безошибочно угадывалось удивление. – Если я смогла простить его, то и ты сможешь. Твое сердце всегда было мягче, и Великая Богиня наверняка ожидает этого от тебя. Он тысячу раз заслужил твое прощение.

Очевидно, что на данный момент из нас двоих более мягкое сердце было у нее.

– Ты поклялась убить всю его семью, – напомнила я ей, накладывая повязки. Затем заботливо укрыла ее своим плащом.

– Я обезумела от ярости и не могла мыслить здраво. Тогда я только что потеряла Кирилла и ужасно боялась за тебя. Не заставляй меня умолять.

– Я помогу ему, – успокоила я ее, – но насчет прощения не обещаю. – Потом взяла баночку и оставшиеся бинты.

– Я просто хочу, чтобы он выжил. Не вынесу больше смертей.

Я понимала это как никто другой. Опять превратившись в туман, я переместилась в другую клетку. С каждым разом трансформироваться становилось все легче. Алексей безжизненно лежал на полу. Внутри меня зародилась жалость. Что бы он ни сделал со мной, такого никто не заслуживал. Осторожно, чтобы не содрать кожу, которая не только выглядела как разбитый мрамор, но и на ощупь была на него похожа, я аккуратно нанесла мазь. Стригой не двигался и до сих пор не прикоснулся к графину. Похоже, у него иссяк весь запас сил. Как будто Алексей смог только дождаться момента, когда Лупа будет не одна. В очередной раз поменяв камеру, я достала маленькую ложечку. С большим усилием мне удалось влить в него немного крови. Но тут застонала Лупа, и мне пришлось снова проверить ее. Она пылала. Я положила ей на лоб тряпку, смоченную в холодной воде, хотя вообще-то она должна была ее выпить. Почему я не подумала о жаропонижающем средстве? Теперь уже не получится ее оставить, чтобы его принести. Я напоила сестру небольшим количеством бульона, прежде чем снова проверить Алексея. Тот, кажется, впал в некое подобие бреда. Глаза дергались под закрытыми веками, но мне не удавалось привести его в сознание. Тем не менее ему так или иначе нужно выпить еще крови. Несколько капель его не вылечат. Я присела рядом с ним и капнула немного крови ему между губ, после чего снова проверила Лупу. Ее бледное лицо покрылось бисеринками пота, а глаза светились лихорадочным блеском. Она беспокойно ворочалась на соломе и смотрела сквозь меня, словно не узнавая. Тот факт, что они оба разговаривали со мной, когда я пришла, дал мне надежду на то, что им хватит сил противостоять яду и боли. Но это было ошибкой. Только сейчас аконит начал действовать в полную силу. И я ничего не могла сделать, лишь сидеть и смотреть, как из них вытекает жизнь. Я старалась не паниковать, пока часы тянулись один за другим, и постоянно я перемещалась туда-сюда между камерами. Несмотря на все мои усилия, лихорадка продолжала крепко держать Лупу в своих лапах. Она едва слышно шептала какие-то бессвязные слова, отрывистые фразы перемежались всхлипами и стонами. Я держала ее за руку, давала ей воду, смачивала губы и умоляла меня не бросать. С Алексеем дела обстояли немногим лучше. Он по-прежнему неподвижно лежал на полу и не шевелился. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой беспомощной. Я практически ничего не могла для них сделать, но и бросить тоже не могла. Я перестала ждать помощь. Хорошо хоть тюремщик не вернулся. Селеста наверняка отдала приказ позволить пленникам умереть. Страх наваливался на меня тяжким грузом, а безнадежность парализовывала. По лицу побежали слезы, когда я присела возле Лупы и погладила ее по волосам.

– Не бойся. Отпусти себя, – прошептала я, и слова с трудом срывались с моих губ. Лупа боролась большую часть своей жизни, и если боль становилась для нее невыносимой, то я не имела права ее удерживать. Нужно отпустить ее, как бы не ужасала мысль о том, что я останусь одна. – Великая Богиня примет тебя с распростертыми объятиями в стране вечного лета. И, возможно, ты встретишь там мать и отца, если их души еще не переселились. Кирилл наверняка будет ждать тебя. Ты должна сказать ему, как сильно я его люблю. – Мой голос дрогнул. – Я справлюсь. Ты не обязана оставаться из-за меня.

Лупа что-то пробормотала, но я не разобрала, что именно, потому что в этот момент в меня что-то ткнулось. Я вздрогнула, но когда свет люмина засиял чуть ярче, узнала умные глаза Мило. Кот тихонько мяукнул. Всхлипнув от облегчения, я взяла его на руки, обняла, прижала к груди и зарылась лицом в черно-белый мех. Он снова мяукнул, словно желая подбодрить нас с Лупой.

– Бредика тебя отпустила или ты сам от нее сбежал? – укоризненно спросила я. – Тебе слишком опасно здесь находиться. Но как же я рада, что ты здесь.

Я опустила его на землю, когда кот начал ворочаться у меня в руках.

Лупа выгнулась, ее глаза расширились от ужаса.

– Нет, – задыхалась она, а потом вскрикнула: – Папа? Где ты?

Сестра попыталась сесть. Однако для этого она была слишком слаба и рухнула обратно. Из ее горла вырвался нечеловеческий стон. Может, ей снилась ночь, когда погибли наши родители? Я взяла ее за руку. Кожа потрескалась, грязные ногти обломаны.

– Это не твоя вина, Лупа, – зашептала я. – Это вина Нексора и Селесты, и ничья больше.

Вряд ли она меня слышала, и все же при упоминании Нексора черты ее лица расслабились. Сестра снова погрузилась в забытье, но я продолжила говорить. Мило осторожно перелез через ее непострадавшие ноги и аккуратно лег рядом. Он нежно прижался своим прохладным носом к ее лбу, пытаясь утешить и успокоить. Я снова осмотрела Алексея, состояние которого оставалось плачевным, и отвела волосы с его лба.

– Если ты выживешь, – прошептала я, – то я обещаю простить тебя. А если нет, то твоей душе придется провести вечность, зная, что я злюсь на тебя, а ты этого не захочешь. Понятия не имею, встретится ли твоя душа с душой Кирилла в стране вечного лета, но вряд ли ты захочешь рассказать ему, что мы так и не смогли найти общий язык. Не умирай, пока с этим не разберешься.

Я шмыгнула носом, потому что прекрасно понимала, что несу чушь. Сердито вытерла слезы со щек. Слезы ничего не дадут.

– Я… – Алексей задыхался и крепче сжал веки глубоко запавших глаз, очерченных черными кругами, – я тут изо всех сил стараюсь, хотя… – Он стиснул зубы до скрежета. С его телом явно что-то происходило. – …это жутко больно, просто чтобы… – Еще один вздох. – …только чтобы потом на коленях умолять те… тебя о прощении. – Когда он закончил, из его тела словно вышел весь воздух.

– Хорошо, – просто сказала я и ласково погладила его по щеке. – Я ловлю тебя на слове. Из этой истории ты так легко не выпутаешься, друг мой.

У меня защипало в глазах, когда его губы изогнулись в то, что, только обладая богатой фантазией, можно было истолковать как улыбку.

– Позаботься о Лупе, – потребовал он. – Она так по тебе скучала.

Я снова переместилась к сестре, после того как предельно аккуратно намазала его спину мазью. Трудно сказать, был ли от этого какой-то толк, но это лучше, чем вообще ничего не делать. Теперь Алексей снова лежал неподвижно, как разбитая скульптура.

Люмины опять приглушили свет, когда я свернулась клубочком рядом с Лупой. Перед лицом ее возможной смерти вонючая солома потеряла свой ужас. Я легла так близко к ней, что кончики наших носов почти соприкасались, и заснула.

А проснулась от того, что в мои сумбурные сны проникло бряцание связки ключей, а затем тяжелые шаги. Однако к тому времени, как я опомнилась, было уже слишком поздно.

С другой стороны решетки на меня ухмылялся грузный тюремщик. Его единственный глаз блестел от предвкушения.

– Что за пташка залетела в мое гнездо? – Он смерил меня взглядом с головы до ног и облизнул губы. Затем положил одну ручищу на решетку, и в ней появилась дверь, которую здоровяк открыл ключом. – А королева в курсе, что ты здесь? – начал наседать на меня он. – Хотя неважно, просто наблюдай, как я прикончу эту викканку. Королеве не нравится, что эта маленькая бестия такая живучая.

– Тронешь хоть волосок на ее голове – живым из этой камеры не выйдешь, – предостерегла его я.

Тюремщик лишь раскатисто захохотал, огромная грязная грудь затряслась.

– Мне угрожали ребята и посерьезнее, принцесса. Королева дала мне свободу действий. Я могу сделать это быстро или срезать кожу с ее тела полосками. Как пожелаешь. Тот, кто спустился сюда, больше не увидит солнечный свет. И вон тот, кстати, тоже не увидит. Но с кровососом я не буду торопиться.

Позади него раздался грозный рык, и палач неповоротливо обернулся.

– Ты не причинишь им вреда, а принесешь свежую солому и ведро теплой воды, – потребовал Николай, который вошел в грязную камеру с величественной грацией, как настоящий король.

Его бледная кожа будто светилась в тусклом свете, вероятно, из-за гнева, который отражался в его почти рубиново-красных радужках. Я не бросилась бежать только потому, что знала: эта ярость направлена не на меня. Тюремщик же, кажется, этого не заметил, потому что не сделал ни одного движения, ни чтобы выполнить приказ Николая, ни чтобы убежать.

Палатин по-прежнему был одет в скроенный по фигуре костюм, который был на нем во время публичного наказания узников. Сейчас он подошел ко мне, и я ощутила его знакомый запах.

– Как они? – мягко спросил стригой.

– Не очень. Я сделала все, что в моих силах. Но боюсь…

– А, так, может, мне даже не придется пачкать руки? – гаркнул тюремщик. – Тоже неплохо. А ну-ка, давайте посмотрим…

Он сделал еще один шаг в сторону Лупы, и я вскинула руку.

Ударная волна вышвырнула громилу из камеры и отбросила в коридор. Факел, который он держал в руках, погас, и по подземелью эхом прокатился звук, намекающий, что у палача сломались все кости.

Николай перевел взгляд на меня.

– Это не я, – запротестовала я, пытаясь в темноте различить нападавшего.

К нам приблизились серые тени и слились в единое целое. Когда они достигли стонущего надзирателя, его громоздкое тело накрыл огненный панцирь и за несколько секунд сжег дотла. Хотя я уже догадывалась, чьих это рук дело, у меня перехватило дыхание, когда из темного дыма появился Невен.

– Это неподходящее место для принцессы. – Он слегка склонил голову, приветствуя Николая. Тот внимательно следил за колдуном с мрачным выражением лица. – Предлагаю тебе отвести Валеа в какое-нибудь более приятное место, а я позабочусь о тех двоих, – бесстрастно произнес Невен. – Можешь не волноваться, они выживут. По крайней мере, в этот раз. Но будет не очень хорошо, если королева обнаружит вас здесь.

Он прав, но мне все равно не хотелось уходить.

– Твой эликсир не очень-то помогает. Но я все равно благодарна тебе за него, а также за то, что ты позаботился об Илие.

– Если бы эликсир не помогал, они бы уже давно умерли. В настоящий момент в их телах один яд борется с другим. Никто не говорил, что эту битву будет легко выиграть. – Он достал еще несколько флаконов из карманов своего плаща. – Меня не очень-то радушно приняли в палатке Илии. В следующий раз тебе придется искать меня самой. Не хочу настраивать твоих союзников против тебя.

– Они привыкнут к тебе. – Колдун утверждал, что не ищет друзей, но я по-прежнему в это не верила.

Николай обнял меня за плечи.

– Он прав. Пойдем, ты здесь уже несколько часов.

Наверное, это разумный вариант. Невен сможет помочь Лупе и Алексею гораздо лучше, чем я.

– А мы не можем их забрать? – тем не менее снова повернулась к колдуну я.

– Я бы не советовал. Сейчас они слишком слабы, но, может быть, через несколько дней…

– А как же тюремщик? Как мы объясним это Селесте? Она ведь начнет его искать, не так ли?

– Предоставь это мне. Я позабочусь и о нем. Но, как я уже сказал, лучше, чтобы тебя здесь не было.

Мой взгляд метался туда-сюда между двумя мужчинами. В кои-то веки они, похоже, сошлись во мнении. Все во мне отказывалось покидать Лупу. Невен терпеливо ждал, пока я приму решение.

– Пойдем, – тихо позвал Николай. – Ты не сможешь помочь ей, если будешь падать от истощения.

Признав поражение, я в последний раз опустилась на колени перед Лупой.

– Я вернусь, – пообещала я. К тому времени сестра уже лежала совершенно неподвижно. Ее спина едва заметно поднималась и опускалась. Она все еще горела, но до сих пор была жива.

Николай подошел к решетке соседней камеры и посмотрел на Алексея, который лежал там с вытянутой рукой, словно пытался дотронуться до Лупы.

– Мы вытащим их отсюда и заберем обоих, – пообещал он.

Я все еще металась в нерешительности.

– Нужно действовать быстро. Селеста наверняка рассчитывает, что хотя бы один из них умрет. Просто чтобы помучить нас и заставить осознать свою беспомощность. А если оба выживут… – Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. – Мы должны найти сердце души Нексора. Мы должны убить и его, и Селесту.

– Я думал о саркофагах. – Невен скрестил руки на груди. Очевидно, что он был не в восторге от предложения, которое собирался сделать. – Если у тебя ничего не вышло, то, скорее всего, их нельзя открыть с помощью магии. Предлагаю попробовать открыть их грубой физической силой. Было бы логично, если бы Эстера выбрала такой способ, чтобы еще больше защитить саркофаги.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять.

– Хочешь сказать, что мне придется взять Николая или другого стригоя в катакомбы, чтобы открыть гробы? Потому что эти плиты настолько массивные и тяжелые, что обычный человек не смог бы сдвинуть их ни на дюйм.

Невен медленно кивнул.

– Если бы они открывались с помощью магии, любой колдун мог бы сделать это за последнюю тысячу лет.

– Только если бы он нашел вход и смог его открыть, а секрет гримуара доступен только носителям семиконечной звезды, – парировала я. Неужели все так просто? – Как ты думаешь, что мы найдем в гробах?

– Я не знаю, – пожал плечами Невен.

Николай слушал нас с непроницаемым выражением лица.

– Там не может находиться сердце его души, лишь подсказка, которую оставила нам Эстера, – вслух рассуждала я. – Навряд ли даже она знала, что он отделил сердце своей души.

Любовь, которую Нексор испытывал к Эстере, не имела себе равных. То, что он делал с собой и другими, чтобы не потерять ее, не поддавалось никакому объяснению. Это не оправдывало ни одно из его злодеяний, но я не могла не думать о том, каково это – когда тебя так любят. Пока Эстера не начала воспринимать эту любовь как тюрьму, должно быть, это было потрясающе.

– Она привела тебя туда, значит, там что-то важное. Мы откроем и гроб узнаем, – решил Николай.

– Когда? Сейчас? – Меня охватило волнение. На какое-то время оно разогнало усталость и страх за Лупу и Алексея.

– Нет, – решил Невен. – Тебе нужно отдохнуть. Мы не знаем, что ждет тебя там, внизу. Еще один день не сыграет роли. Кроме того, тебе понадобится оружие.

– Внизу я столкнулась только с воспоминаниями, – возразила я. – И голосом.

– Голосом? – с негодованием уточнил Николай, запустив руку в волосы. – Ты не упоминала об этом. Что он говорил? Ты знал об этом? – спросил он у Невена, который в ответ покачал головой, что, казалось, несколько успокоило Николая.

Я раздраженно закатила глаза.

– На самом деле его хозяйка в основном показывала мне все вокруг. Эстера отдала ей приказ дожидаться носителей семиконечной звезды. Собственно, она так и делала.

Николай потер рукой шею.

– Рано или поздно я из-за тебя поседею.

– Это вряд ли. А если и да, то я до этого момента не доживу.

Он уставился на меня в недоумении, а я мысленно отругала себя. Неужели они забыли, что я смертна?

– Сейчас в замке много гостей. Днем отправляться к саркофагам опасно. Но завтра вечером все соберутся на бал в большом зале и в холле. Селеста устроит фейерверк. Вот тогда и попробуйте улизнуть, – прервал Невен тишину, воцарившуюся между нами. – Если в процессе будет шумно, фейерверк может заглушить звук, к тому же Селеста будет занята другими делами, – немного помедлив, продолжил он, любезно делая вид, будто не чувствует напряжения между мной и Николаем.

Итак, завтра вечером. Я кивнула, потому что это было разумное предложение, а я слишком устала, чтобы спорить. При этом я продолжала смотреть на Николая. Он должен понять, что мы можем бороться вместе в этой жизни, но наш конец уже предначертан. Он знал это, и я это знала. Это не должно его удивлять, наверняка за свою жизнь он уже не раз терял смертных.

– Ты прав, – обратилась я к Невену, – нельзя торопить события. Слишком многое поставлено на карту. – Собственный голос прозвучал не так твердо, как мне хотелось бы.

– Тогда решено. – Николай переплел наши пальцы как само собой разумеющееся, кивнул Невену и решительно направился вперед.

Люмины остались в подземелье, как и Мило, но Николаю свет и не требовался. Он несся по темным коридорам широкими шагами, настолько взвинченный, что замедлил шаг только после того, как я споткнулась и вырвала руку из его хватки, чтобы удержаться за стену. Он резко остановился и обернулся, словно мрачная тень, которую поглотила окружающая нас темнота. Но мне не нужно было его видеть, я чувствовала стригоя каждой клеточкой своего тела.

– Валеа? – В его голосе появились хриплые нотки. – Я сделал тебе больно?

– Нет, – зашипела я. – Не сделал. – Не сегодня. – Но не надо тащить меня за собой, как…

Подходящее сравнение мне придумать так и не удалось. Голова опустела. Николай был зол, хотя это слишком слабое слово. Он уже два года пытался удержать свой медленно рушащийся мир, но мысль о моей смертности и доверие, которое я оказывала Невену, довели его до предела.

– Ты принадлежишь мне, – резко сказал он.

Растерявшись, я пыталась пробиться взглядом сквозь темноту.

– Ты с ума сошел?

– Нет. Вовсе нет. Ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе. И так было всегда.

– И когда же ты пришел к этому осознанию? – с сарказмом поинтересовалась я. – В постели с Селестой?

И сразу же пожалела об этой фразе. Это не мое дело.

– Я не был с ней в постели, – нехотя возразил он.

– Не будь таким мелочным, – огрызнулась я. – Она предпочитает, чтобы ты имел ее у стены?

Очевидно, мой рот как-то пропустил мысль о том, что это не мое дело. На кончиках пальцев заплясали искры. Стригой прислонился к противоположной стене. Нас разделял всего один шаг. В его глазах полыхал огонь.

– Я знал это еще в Аквинкуме.

Он скрестил руки на груди, словно пытаясь не дать себе придушить меня за то, что я ничего не осознавала. Все время после моего возвращения мы кружили рядом друг с другом, иногда сердито, иногда с пониманием. Но вчерашний день и эта ночь разрушили не только мою броню. Его броня тоже пошла трещинами. Никогда раньше я не видела его таким несдержанным. Ярость Николая пульсировала вокруг меня и бросала вызов моей магии в попытке окружить меня защитным плащом.

– Не доводи меня до предела, – предупредил он меня.

– А почему бы и нет? – прошипела я. – Тогда мы наконец-то окажемся в одном положении. Мой предел давно уже пройден. Просто отвратительно, как она пожирает тебя глазами и прикасается при каждой возможности. – Моя усталость улетучивалась по мере того, как нарастал гнев. – Почему ты ничего не делаешь?

– Потому что эту битву нужно вести не силой, а разумом. Мог ли я напасть на нее? Да! Но мне ни за что ее не победить, хотя два года назад я даже не знал, с кем на самом деле сражаюсь. Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Мне плевать, что обо мне думают все остальные. Продаю ли я свою душу и, возможно, рано или поздно тело? Да, черт возьми. Но ни то, ни другое я не продам Селесте, я продам их Ардялу. Эта страна заслуживает большего, нежели королеву, которая выжимает ее досуха, и принцессу, которая сбегает, как только становится трудно.

Этот упрек ударил меня как пощечина. Я сбежала. Дважды. В детстве и после возвращения Селесты. Но Ардял отнял у меня все. Я чувствовала себя одинокой и преданной, не могла контролировать собственную магию и боялась, что Селеста использует меня. А вместо этого она теперь использовала его. Страх стал главной причиной моего побега, и сейчас мне за это стыдно. Тогда это казалось логичным.

– Я остановлю ее и убью, чего бы мне это ни стоило. – Его голос смягчился. – Даже если для этого мне придется разделить с ней постель, но у стены я буду иметь только тебя, Валеа. Однажды, когда мы уничтожим ее.

Она до сих пор не затащила его в свою постель.

– Мечтай, – откликнулась я ослабевшим от облегчения голосом. Как это возможно? Она хотела его, вне всяких сомнений. Я этого не допущу. – Николай…

Одним шагом он преодолел разделявшее нас расстояние, схватил меня за запястье и прижал к стене. Прежде чем я успела запротестовать, стригой отпустил меня и взял мое лицо в свои ладони. Их прохлада коснулась моих разгоряченных щек, и он прислонился своим лбом к моему. Время замедлилось. Николай погладил мои губы большим пальцем, осторожно и с опаской, словно ждал, что я остановлю его. Искры на моих пальцах погасли. Темнота снова окутала нас. Я закрыла глаза и не шевелилась. Чувствовала его неспешные прикосновения, которые отдавались до кончиков пальцев ног. По коже прокатилось тепло, разливаясь по всему телу. Прохладное дыхание Николая щекотало мне щеку, когда я почувствовал его губы на своей шее, прямо на яростно пульсирующей вене. Там, где его зубы оцарапали мою кожу в нашу первую ночь. Едва ощутимо, как будто он хотел поставить на мне метку. И, вероятно, так оно и было. У него вырвался гортанный звук, как будто он тоже это вспомнил. По телу Николая пробежала дрожь, когда я положила руки на его упругий, мускулистый живот, зарылась пальцами в ткань рубашки и притянула его ближе к себе. От него волнами исходило напряжение. Казалось, достаточно лишь крошечной искры, и он взорвется. Он снова погладил мои губы, и я приоткрыла рот. Его рука напряглась.

– Валеа, – прошептал Николай.

Вместо ответа я лизнула кончик его большого пальца. Он сдавленно ахнул. Тепло сжалось у меня в животе, как огненный шар. В этой темноте, окутавшей нас, мне не нужно было признаваться себе, что это ошибка. Каждое прикосновение, каждый взгляд могли знаменовать его гибель. Возможно, Селеста и желала его, но я нужна ей, чтобы найти источники магии. Если она когда-нибудь узнает о том, что мы делаем, то навредит Николаю или даже убьет его.

Несмотря на темноту, мне казалось, будто я чувствую его взгляд на своих губах.

– Нам нужно идти, – прошептала я, потратив последние крохи разума, но не отпустила его. Он снова прислонил свой лоб к моему.

– Еще минуту, – пробормотал он и издал низкий рокочущий звук.

Он поднялся откуда-то из глубины его горла, как предвестник бури, а затем его губы накрыли мои, и он поцеловал меня со свирепостью, от которой весь мир объяло пламя. Сопротивление внутри меня разбилось вдребезги. Пульс участился, я зарылась руками в его волосы, притянула его ближе к себе, еще и еще. Но этого было недостаточно. Его язык ласкал мой, и мне казалось, что мы сливаемся воедино. Голова кружилась, пока его руки блуждали и заново знакомились с моим телом. Почувствует ли он изменения, когда я буду обнажена? Одна только мысль об этом заставила меня выгнуть бедра навстречу ему, словно они зажили собственной жизнью. Николай приподнял меня, я обхватила его ногами за талию, и он набросился на меня. Все мысли об опасности, в которой мы находились, стерлись начисто. Этот день довел нас обоих до предела, и все, в чем я нуждалась, – это он.

Наши поцелуи становились все более жадными. Я задрала его рубашку и заскулила от удовольствия, когда он оторвался от моих губ, провел своими губами по моему подбородку и стал покусывать шею. Внутри меня все сжалось от вожделения.

Вдруг совсем рядом кто-то прочистил горло, и Николай замер, продолжая при этом меня обнимать.

– Элени, – произнес он очень тихо, а его губы по-прежнему находились очень близко к моей коже. – Чем я могу тебе помочь?

– Меня прислала Бредика, – ответила девушка почти беззвучно. Вокруг нее суетились два тусклых люмина. Я даже не заметила приближающиеся огни, настолько была поглощена его поцелуями. – Она приказала подготовить для Валеа купальни в восточном крыле. Сейчас это крыло не занято, и там она сможет уединиться. – Девушка смотрела себе под ноги.

– Спасибо, – изумленно ответила я. Николай продолжал меня держать. – Ванна мне не помешает.

Только сейчас я сообразила, что от меня, должно быть, ужасно пахло. Впрочем, Николаю с его чутким обонянием это, похоже, не мешало.

Стригой поставил меня на ноги.

– Ты проводишь Валеа? – спросил он молодую ведьму.

– Если пожелаешь.

– Иди с ней, – попросил меня Николай. Я ощутила невесомое прикосновение его руки к моей спине.

Так будет лучше. Мне не хотелось думать о том, что случилось бы, если бы Селеста нас обнаружила. С другой стороны… разве Элени сейчас не побежит прямиком к королеве с докладом? Почему Бредика послала ее, а не пришла сама? Мы вышли из темного коридора, который вел в подземелья, и я последовала за Элени к широкой лестнице в фойе.

– Ты доложишь Селесте?

Я должна была знать. Несмотря на множество гостей, в замке царила полная тишина. Видимо, сейчас еще середина ночи, хотя я провела в подземелье несколько часов.

– О чем? – спросила она, не глядя на меня. Девушка снова была полностью одета в серое. Идеальная тень, которую никто не замечал.

Я вытерла вспотевшие руки об одежду.

– О том, что ты видела меня и Николая. – Я повысила голос от нетерпения, и она слегка вздрогнула.

– Королева поручает мне службу гонцом. Иногда приказывает проследить за кем-то или узнать, кто чем занимается или кто с кем встречается. Она никогда не приказывала мне следовать за Николаем. – Пожав плечами, ведьма наморщила носик. – Она твердо уверена, что ни один мужчина не возжелает другую женщину, если может обладать ею. Но тебе все равно следует быть осторожной. За тобой мне приказано следить.

– Я видела Ярона, – вдруг выпалила я.

Элени покраснела и вдруг стала выглядеть еще более хрупкой. Ее плечи поникли.

– Я регулярно вижу его, когда мне приходится доставлять сообщения Брианне.

– Значит, ты знала об армии призрачных ведьмаков и ликанов? – потрясенно спросила я.

Она кивнула.

– И никому не рассказала?

– Селеста наложила на меня заклятие. Оно запрещает мне раскрывать ее секреты. Поскольку ты уже знаешь об этом, запрет не считается нарушенным. А если я ослушаюсь, то меня задушат невидимые узы.

– О, Элени, – простонала я. – Я не знала.

Она сглотнула:

– Никто об этом не знает, даже мои тети. Я буду тебе благодарна, если все так и останется. Они наверняка вытворят какое-нибудь безумство, чтобы защитить меня.

Я погладила ее по руке.

– Я сохраню твою тайну. Заклятие можно разрушить?

– Она может его снять. Она или следующая королева. До тех пор я привязана к ней. Бывают дни, когда я жалею, что Брианна не превратила и меня в ликана, по крайней мере, тогда я могла бы быть с Яроном. – Ее щеки вспыхнули огненно-красным цветом от этого признания. – Не говори ему, если…

– Ты сама ему расскажешь, когда мы освободим и его, и тебя от чар. – Альма и Марго не были уверены, знает ли Элени, что любит Ярона, но, конечно же, она знала.

Мы подошли к купальням.

– Дело не в том, что я не на твоей стороне, Валеа. – Юная ведьма еще немного понизила голос. – Но я не могу тебе помочь, поэтому будет лучше, если я буду держаться от вас подальше. Не могу обещать, что однажды мне не придется причинить тебе вред. Если до этого дойдет, надеюсь, ты простишь меня. – Она судорожно вцепилась пальцами в юбку своего серого платья. – Бредика привела в порядок и прежнюю комнату Николая. Она подумала, что ты не захочешь возвращаться в лагерь посреди ночи. – Резко развернувшись, девушка пошла прочь.

– Элени! – позвала я ее. Она обернулась. – Где Селеста?

– Она улетела с Брианной.

– Спасибо. – Я открыла дверь в ванную. Меня встретил теплый пар и ароматный запах самых разных трав.

Глава 19

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Раздевшись, я медленно забралась в бассейн, вмонтированный в пол, и погрузилась в горячую воду. Тело сразу же расслабилось, но вместе с расслаблением пришло и чувство вины. Я должна проверить, как там Илия. Должна была спросить у Элени, как он, наверняка она в курсе. Я откинула голову на край бассейна, конечности отяжелели, и я закрыла глаза. Перед моим мысленным взором тут же замелькали образы Люциана, обрушивающего плеть на мою сестру, Алексея и Илию. Что он при этом чувствовал? Селеста превратила его в своего палача. Если бы Илия умер от полученных травм, Люциан никогда бы себе этого не простил.

Вдруг очень тихо открылась дверь. Неужели я забыла ее запереть? Как легкомысленно с моей стороны. Правда, Элени сказала, что восточное крыло пустовало и мы никого не встретили по пути. Но ничто в этом замке не оставалось тайной надолго. Мы и так были слишком беспечны. Селеста отсутствовала, но могла вернуться в любой момент. В клубах пара появился Николай.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросила я.

– Хотел убедиться, что у тебя есть все необходимое.

Он подошел ближе и остановился на краю бассейна. По взмаху моей руки пар полностью рассеялся. Николаю открылся беспрепятственный вид на мое обнаженное тело. Пристально изучая меня, его взгляд очень медленно двигался от моих ног к губам. Задержавшись на них, он скользнул выше, к глазам. Несмотря на горячую воду, по моим рукам побежали мурашки, соски напряглись, а губы покалывало от предвкушения.

– Запри дверь, – потребовал он хриплым голосом.

Негромкий скрипучий звук возвестил о том, что замок защелкнулся. Я накинула дополнительную завесу на окна. Теперь из этих комнат не вырвется ни один звук. Если мы займемся тем, что обещали глаза Николая, риск никуда не денется, однако пути назад в любом случае уже нет. Среди всего этого страха и отчаяния мне отчаянно требовался якорь. И стригой стал моим якорем, всегда был им. Как бы упрямо я ни старалась возненавидеть его или забыть. У меня так и не получилось ни того, ни другого. Его одежда исчезла так быстро, что я не сдержала улыбку, а когда он плавными движениями погрузился в воду, уголки его губ тоже дернулись. Диаметр бассейна примерно в два раза превышал рост Николая. Достаточно было сделать несколько шагов, и он оказался рядом со мной. Настала моя очередь им любоваться. Я нежно провела пальцем по татуировке и девизу его семьи на ключице – «Amor numquam moritur», – затем наклонилась вперед и поцеловала каждое слово. Николай не шелохнулся. На краю бассейна стояла чаша с мылом. Я выбрала одно и встала. Вода едва доходила ему до пупка. Воздух наполнился ароматом хвои и апельсинов, когда я растерла мыло между ладонями до пены. Затем начала намыливать его грудь, упругие мышцы живота. Николай тяжело сглотнул, а я тщательно следила за тем, чтобы не опускаться ниже талии. Мои руки скользнули к напряженным мужским плечам и шее. Стригой не произнес ни слова, но прошло немало времени, прежде чем я почувствовала, что он расслабился.

– Я тебе не принадлежу, – тихо напомнила ему я и обошла Николая, чтобы намылить ему спину, шею и руки. Его тело и так было чистым, но мне хотелось прикоснуться к нему.

Он опустил голову, и я перекинула его волосы на одну сторону.

– Принадлежишь, и это правильно. Но, может быть, и я просто принадлежу тебе.

– Никто не может принадлежать кому-то другому, – мягко возразила я.

– У стригоев может, – пробормотал он, и этот звук растекся внутри меня, как теплый мед. – Мы это чувствуем. Я не говорил тебе, потому что боялся, что тебе не понравится.

Я оставила поцелуй на его лопатке. Николай вздрогнул и уперся в бортик бассейна, словно сдерживаясь от того, чтобы повернуться ко мне лицом.

– А мне и не нравится. – Я поцеловала другую лопатку, затем положила руки ему на талию, откуда они переместились на живот.

– И кто теперь лжет? – мягко спросил он, а потом повернулся ко мне, подхватил, усадил на край бассейна и мягко раздвинул ноги, чтобы встать между ними.

У меня вырвался вздох облегчения, когда его тело прижалось к моему так плотно, что между нами совсем не осталось свободного пространства. Дразня, стригой провел зубами по моему плечу, одновременно лаская руками грудь. Я качнула бедрами, потому что просто не могла усидеть на месте, и запрокинула голову, когда почувствовала на соске его губы. Если он продолжит в том же духе, я растворюсь в этой воде. Но сначала мне хотелось, чтобы он оказался внутри меня. Конечно же, он принадлежал мне. Эта мысль пронеслась в голове совершенно неожиданно, но ощущение было настолько реальным, что я вздрогнула.

Николай вскинул взгляд, и я поняла, что он прочитал мои мысли, потому что в его взгляде появилось торжествующее выражение. Он поднял руку и коснулся моей щеки.

– Чего ты хочешь?

Страх и облегчение смешались внутри, уступив чувству всепоглощающего вожделения.

– Большего, – прошептала я. – Мне нужно больше.

Мужские руки с бесконечной нежностью скользнули по моим бедрам, раздвигая их еще шире. Моя кожа покраснела. Он наклонился и поцеловал меня в шею. Я почувствовала уголки его клыков и задрожала.

– Больше? – спросил Николай и улыбнулся мне в шею.

– М-м-м, – откликнулась я и зарылась руками в его волосы, массируя кожу головы.

Кончиками пальцев он поглаживал меня между ног, исследуя и возбуждая до тех пор, пока я не укусила его за плечо от желания, и тогда он наконец ввел в меня сначала один, а потом и второй палец. Я вскрикнула и откинулась, обнажив горло, а его язык начал дразнить меня в этом чувствительном месте, в то время как пальцы двигались в дразнящем ритме. Ахнув, я еще больше придвинулась к нему, безмолвно умоляя о большем, в чем он мне отказывал. Мы не знали, когда вернется Селеста, когда нам придется расстаться, возможно, навсегда, если она обо всем узнает. Я хотела немедленно почувствовать его внутри себя, однако Николай продолжал дразнить меня, как будто в нашем распоряжении было все время мира. Медленная, осторожная атака на все мои чувства, которую он будто планировал годами, только и ожидая возможности привести свой план в исполнение. Напряжение практически сводило с ума, затуманивая сознание, вынуждая забыть обо всем вокруг. Единственное, что я продолжала чувствовать, – это уверенные мужские пальцы, мягкие губы и шершавые руки, которые не переставали ласкать меня, дразнить, мучить. Я нежилась в каждом его прикосновении, но когда поняла, что вот-вот взорвусь, просунула руку между нами и обхватила его член. Николай был полностью готов и застонал, когда я погладила шелковистую мягкую кожу. Стригой покрывал поцелуями мои веки, скулы, нос, подбородок – все лишь для того, чтобы не потерять самообладание, пока мои пальцы скользили по его члену вверх и вниз. Надавливая все сильнее и сильнее, соблазняя его так же настойчиво, как он соблазнял меня. И наконец он перестал себя контролировать. Стригой поймал меня за запястья и уложил спиной на теплый мраморный пол купальни, удерживая мои руки над головой. Мои ноги остались в воде, и он расположился между ними. Наши взгляды слились воедино, когда он проник в меня. Я выгнулась, принимая его, и мы одновременно застонали, когда бедра Николая столкнулись с моими и мы полностью и окончательно соединились.

– Посмотри на меня, – прошептал он и начал двигаться. А я ни на секунду не отрывала взгляда от его лица.

Почти золотые глаза и приоткрытые губы. Внутри меня нарастало невыносимое напряжение. Невероятное удовольствие пронзило тело, по нему побежали мурашки, и я взорвалась.

Сознание вновь прояснилось, только когда он обнял меня, притянул к себе и соскользнул вместе со мной обратно в воду. Затем сел на одну из встроенных в стену бассейна ступенек и обнял меня. Я была одновременно невероятно обессилена и все еще возбуждена. Нежно прижимаясь к Николаю, я поглаживала его грудь, пока он не стиснул меня в крепких объятиях, вынуждая перестать шевелиться.

– Если не остановишься, я буду любить тебя, пока ты не потеряешь сознание, а этого не хочет ни один из нас.

Я сглотнула. По-моему, звучало вполне приемлемо.

Он поцеловал меня в висок.

– Расскажи мне, как ты жила с людьми? Почему не вернулась в Аквинкум?

Вернулась. Только он этого не знал.

– Подумала, что там Селеста наверняка будет искать меня в первую очередь.

– Она так и сделала, но ты хорошо спряталась.

– Недостаточно хорошо. В итоге ты все равно меня нашел.

– Да. – Николай крепко обнял меня, и казалось, что никогда больше не отпустит.

– Почему ты меня не искал? – Наконец-то я осмелилась задать вопрос, который так давно не давал мне покоя. – Я тебя ждала.

Мне уже даже нетрудно было в этом признаться.

– Ты сделала свой выбор, и я пытался его принять. После всего, что произошло, я не думал, что ты когда-нибудь сможешь меня простить.

– Я викканка. Наша вера буквально обязывает прощать.

По моей коже, словно крошечные жемчужины, прокатились поцелуи.

– И насколько хорошо тебе это удалось?

– Не так хорошо, как следовало бы. Но жизнь в Мунтении оказалась сложной, – призналась я. – Раньше я так долго существовала сама по себе, поэтому не ожидала, что после времени, проведенного в Караймане, мне будет так тяжело снова остаться одной.

Николай промолчал, и я была благодарна ему за то, что он не пытался оправдать свое поведение или поведение Алексея.

– Но в конце концов я почти освоилась. Думала, что смогу остаться с людьми.

– Как тебе удавалось скрывать свою магию?

– Первые несколько месяцев я оставалась в лесу. Заходила в крупные поселения, только когда не оставалось другого выхода. В большинстве случаев мне везло, и никто не обращал на меня внимания. Время от времени я попадала в неприятные ситуации, но каким-то образом мне всегда удавалось выпутаться. – В действительности дела обстояли не так просто, как звучало сейчас, и, судя по его мягким, почти извиняющимся прикосновениям, он тоже это понимал.

– Ты самая храбрая викканка из всех, кого я встречал, – мягко произнес стригой. Лупа храбрее меня, мы оба это знали, и тем не менее от его похвалы мне стало приятно.

Я снова согрела воду, не желая покидать бассейн и сталкиваться с реальностью за пределами комнаты.

– Почему ты не сказал мне тогда, что все это время знал, кто я? Почему ты не сказал мне, что был рядом в ту ночь, когда убили моих родителей? Когда ты узнал меня? – В принципе, это уже не имело значения, но меня все равно терзал этот вопрос.

Сначала он колебался.

– Я знал об этом с той самой ночи, когда нашел тебя в Аквинкуме. Я говорил тебе тогда, что пришел бы раньше, будь у меня такая возможность.

Я кивнула, поскольку слишком хорошо помнила эту фразу.

– Но я не знал, что Магнус подправил твои воспоминания. Не знал, что ты ничего не помнишь, и думал, что вы с дедом вынашиваете собственные планы. Вы с Кириллом оба могли быть носителями нашей магии, и мы не понимали, почему Раду рискнул отправить в Карайман вас обоих.

– Так вот почему Алексей так старался добиться расположения Кирилла? Неужели его отношение было лишь притворством?

Николай приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

– Нет. Он действительно был привязан к твоему брату. Как ты думаешь, почему до этого он его избегал? Почему больше не связывался с ним после их последнего совместного пребывания здесь, в Караймане? Он до смерти боялся, что только Кирилл может нас спасти. Но когда появилась ты, у него появилась надежда, что мы все-таки ошибались.

– Вы вернули бы себе бессмертие гораздо раньше, если бы Алексей так не упирался? – удивленно спросила я.

– Возможно, но Селия тогда еще не чувствовала себя так плохо, и мы надеялись найти другое решение.

– Вы могли просто убить нас обоих, – бесцветным тоном отозвалась я. – Тогда вы освободили бы свою магию и спасли Селию.

Он наклонил голову:

– Если ты думаешь, что я когда-либо был способен на такое, значит, ты так меня и не узнала.

Оторвавшись от стригоя, я провела рукой по воде. Два плавных движения – и вот я уже на другом берегу бассейна. Мне требовалась некоторая дистанция. Вода тихонько плескалась, а между нами воцарилась тишина, которую через некоторое время нарушил Николай.

– Только когда на твоей спине появилась семиконечная звезда, мы окончательно убедились, что ты носитель. Вот почему это повергло меня в такой шок. Я рассказал обо всем Алексею, но, поверь, я не предполагал, что он сообщит Мелинде и станет действовать заодно с ней. Я бы никогда не позволил ей мучить тебя, и он это знал.

Я набрала полную грудь воздуха.

– Ты делал то, что было необходимо, но ты не жестокий.

Если бы речь не шла о выживании его народа и Селии, Николай бы продолжил ждать, пока магия стригоев вернется. Он бы не причинил вреда ни мне, ни Кириллу.

– Я был жесток с тобой. И никогда не прощу себе это.

Он подошел ко мне, обвил рукой за талию и поцеловал меня в лоб. Этот поцелуй был гораздо более интимным, чем страстные поцелуи в губы несколько минут назад. Те были вызваны похотью. А в этих объятиях и целомудренном поцелуе чувствовалась любовь. У меня в груди разлилось тепло. Мир словно остановился, а время сжалось до этого момента.

Уткнувшись лбом ему в грудь, я погладила его по бокам:

– Покажешь мне?

– Что?

– Ночь, когда погибли мои родители. Я помню почти все из своего детства, кроме той ночи. От нее остались только фрагменты.

Его лицо приняло страдальческое выражение.

– Это плохая идея.

– Это твой долг передо мной. – Я не готова отступать.

Он приподнял бровь и убрал прядь мокрых волос с моего лица.

– Долг?

Я лишь кивнула.

– Хорошо, – сказал он к моему удивлению. – Прямо сейчас?

– Если только у тебя нет других планов, – поддразнила его я.

В голосе Николая прозвучало странное напряжение, когда он спросил:

– Ты точно уверена?

Нет, не уверена, и все же я кивнула.

– Будет больно, – предсказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы ты через это проходила.

– Не волнуйся за меня. Я должна узнать. – Даже если это не даст ответов на моих вопросы.

Стригой кивнул.

– Чем я могу тебе помочь?

– Мне будет проще, если ты мысленно вернешься в ту ночь.

Положив голову и руку ему на грудь, я закрыла глаза, и он впустил меня.

Вокруг царила темнота и неестественная тишина. Взгляд Николая скользнул по поляне к дому, который мирно купался в лунном свете. Только в одном из окон еще горела свеча, и за ней виднелась тень женщины, которая расхаживала туда-сюда по комнате. Все казалось таким безмятежным, однако покой обманчив. Опасность подкралась очень близко. Он почувствовал зловонное дыхание тварей и слышал низкое рычание, доносившееся из звериных глоток. Их было десять, они кружили около дома. Николай затаил дыхание, уловив запах свежей крови, но велел себе не отвлекаться. Внезапно на поляне мелькнула маленькая фигурка с длинными белыми волосами. Она жалобно всхлипывала. Дверь дома распахнулась, и оттуда выбежала женщина.

– Где твой отец, Лупа? – спросила она, обняв плачущего ребенка.

– Они его забрали, – прошептала Лупа так тихо, что услышать мог только стригой. – Они просто оттащили его от меня.

Николай не шелохнулся, когда пара ликанов прокралась мимо него и направилась к дому.

Наша мама схватила Лупу за руку, втянула ее в дом и заперла дверь.

Звери приближались и с другой стороны поляны. Они приволокли за собой безжизненное тело нашего отца, а потом небрежно его бросили. Николай обошел поляну кругом. Никита вышел из-за деревьев. Вместе они подкрались к моему отцу, который лежал на животе. Его рубашка была разорвана, обнажая израненную спину. Кто-то вырезал на его коже гептаграмму, как и у Софии. Сейчас я знала, что ни он, ни она не были истинными носителями семиконечной звезды. А Раду и Мелинда наверняка подозревали именно это, ну или как минимум надеялись. По крайней мере, в случае с моим отцом. София же служила лишь приманкой, чтобы я вернулась в Карайман.

Никита опустился на колени рядом с моим папой и накрыл его изуродованное тело плащом. Милош тихо застонал, и оба стригоя замерли, когда он приподнял голову и посмотрел на Николая. Тот склонил голову.

– Вы должны защитить ее, – прошептал мой отец умирающим голосом.

Мне на глаза навернулись слезы. Николай нежно погладил меня по волосам. Папа был так молод и знал, что умирает.

– Она – будущее Ардяла. Пообещайте мне.

Теперь я всхлипнула. Николай попытался разорвать связь, но я не позволила. Тогда он крепче обхватил меня обеими руками.

– Он не должен до нее добраться. – Затем его голос оборвался, сердце перестало биться, и отец умер.

Но та ужасная ночь еще не закончилась.

Николай рывком поднял голову, когда по воздуху пронеслись огненные шары – прямо к дому. Ликаны испустили дружный вой и побежали к хижине. Через черный ход мама выгнала Лупу и Кирилла в лес, а затем вернулась в дом.

Скорее всего, она побежала за мной, но один из ликанов оказался проворнее. Когда я проснулась, наша мать уже лежала мертвой у подножия лестницы.

Вскоре после этого я увидела саму себя балансирующей на крыше. Взгляд Николая метнулся к Лупе, которая, держа Кирилла за руку, бежала в сторону леса. Их преследовали два ликана. Никита кивнул сыну и побежал за братом и сестрой. За считаные секунды он настиг первого волка и свернул ему шею. Николай снова обратил внимание на меня. Я добралась до конца крыши и спрыгнула. Стригой попытался перехватить меня, но его остановил рык. Ликаны заметили его. Он убил всех нападавших и остановился только тогда, когда волки лежали вокруг него с переломанными костями. Наш дом к тому времени уже горел. Внезапно сверху сверкнуло что-то белое, заставив его резко вскинуть голову, однако вскоре после этого Николай расслабился. Перед ним приземлилась Мелинда и слезла с метлы. В ее глазах читался ужас.

– Где дети?

Не знай я того, что знала сейчас, я бы непременно купилась на ее реакцию.

– Убежали в лес. – Николай поджал губы.

– Мы должны найти их раньше него.

Он нахмурился:

– Раньше верховного жреца?

Она покачала головой.

Я разорвала связь и подняла на него глаза.

– Думаешь, она уже тогда имела в виду Нексора? Мой отец тоже говорил: «Он не должен добраться до нее». Странно, не правда ли?

– Да, – подтвердил он. – Тогда я не задумывался об этом. Той ночью умер Никита, и последующие недели были ужасны. Ты была ребенком и только что потеряла родителей, конечно, я предполагал, что твой дедушка хорошо о тебе позаботится. Мелинда была нашей союзницей, но я все равно считал, что тебе будет лучше с викканами. Я не подозревал, что именно Раду так сильно ранил моего отца в ночь его смерти. Что это Раду послал ликанов убить твоих родителей, чтобы ты попала к нему в лапы.

Теперь я накрыла ладонью его щеку, чтобы утешить.

– Если бы только я понял, что Раду и Мелинда охотились за нашей магией. – Николай покачал головой. – Я действительно верил, что с ним ты будешь в безопасности, ведь он член твоей семьи. А ведьмы, как тебе известно, не очень-то церемонятся со своими наследниками.

– Мягкости им определенно недостает.

Николай повернул нас так, чтобы я прислонилась спиной к его груди. В то время как моя кожа уже начала сморщиваться от горячей воды, его кожа оставалась гладкой, как шелк. Пора выходить из бассейна. Но мне так нравилось находиться здесь с ним.

– Мне потребовались годы, чтобы узнать, что Раду переправил тебя к людям. Первое время ходили только слухи о том, что внуки верховного жреца исчезли. Никто не знал, что вы еще и правнуки королевы ведьм. Никто, кроме Мелинды, меня и Магнуса.

– Как ты меня нашел?

– Когда впервые прибыл в Карайман и снова встретил Магнуса, я уловил на нем твой запах. Должно быть, незадолго до этого он тебя навещал. Для меня это было как гром среди ясного неба. Я уже давно потерял надежду, и тем не менее прошло еще четыре года, прежде чем мне удалось проследить за ним. Он был очень осторожен, чтобы не навести никого на твой след. Но мне хватило терпения. – Николай с виноватым видом улыбнулся. – Я должен был узнать, в порядке ли ты.

– И есть ли во мне ваша магия, – договорила за него я. – Поэтому ты переспал со мной?

– Нет, это я сделал, потому что хотел тебя. С того самого момента, как снова увидел.

Теперь я получила ответы на все свои вопросы. Между нами больше не осталось секретов. Только один. Нужно открыться ему, рассказать об Эстере и надеяться, что он простит меня за то, что я скрывала от него дочь.

– Мне действительно пора отнести тебя в постель, – прошептал стригой, нежно проводя искусными руками по моему телу. – Ты устала, а следующие несколько дней будут не легче.

Впрочем, несмотря на свои слова, Николай не сделал ни единой попытки отстраниться от меня.

– Может быть, Селеста спрятала сердце своей души там же, где и Нексор, – вслух размышляла я, закрыв глаза. – Тогда мы уничтожим их обоих одновременно.

– Это было бы слишком просто, не так ли? – Я почувствовала, как он потянулся себе за спину, а потом начал намыливать меня. Очень тщательно. Я уже нетерпеливо извивалась у него на коленях, когда его руки скользнули между моих ног. Он нежно прикусил мою шею, и теперь я не могла пошевелиться, не рискуя тем, что он вонзит зубы в мою плоть.

– Это пытка. – Задыхаясь, я старалась свести к минимуму движения своего тела, что только усиливало ощущения от его прикосновений.

Николай проник в меня одним пальцем, потом добавил второй, а другой рукой в это время ласкал мою грудь. Я кончила еще до того, как вообще поняла, что снова готова. Перед глазами вспыхнули звезды. Он проник в меня, и звездный свет становился все ярче, пока Николай погружался в меня снова и снова. Одна его рука лежала между моих грудей, а другая – на животе. Терпеливо и нежно он вел меня через море страсти, пока сам не достиг пика наслаждения. С каждым толчком у него вырывался рык, а клыки все глубже впивались в мою кожу. Впрочем, ни разу они не вонзились настолько глубоко, чтобы причинить мне боль и пустить кровь, хотя, готова поспорить, стригой этого жаждал. Боль и удовольствие переплетались, образуя неразрывный лабиринт. Позже, совершенно обессилев, я обмякла в его объятиях. Завтра обязательно нужно приготовить себе противозачаточный отвар и надеяться, что на этот раз он не подведет. Шансы на то, что стригой сможет зачать ребенка, в полную силу обладая своей магией, были относительно невелики. Но ведь Никита и Габриэлла стали родителями Селии до того, как Габриэлла прошла через обращение. Глубоко вздохнув, я приняла решение.

– Мне тоже необходимо кое-что тебе рассказать. – Больше никаких секретов. Больше никакой лжи. Этот момент ничем не хуже любого другого. Либо он возненавидит меня после этого, либо у Эстеры появится отец, который будет защищать ее ценой своей жизни. – И я хочу, чтобы ты выслушал меня, держа эмоции под контролем.

Я должна сказать ему. Если со мной что-то случится, он должен о ней позаботиться. Должен будет отвезти ее в Ардял и спрятать. Возможно, у Габриэллы. Возможно, именно так мне и следовало поступить изначально. Там она была бы в гораздо большей безопасности, чем с людьми. Что, если я недостаточно прочно сковала ее магию? Что, если у нее появятся крылья? Меня вдруг затошнило, и лишь то, что Николай держал меня в своих объятиях, не давало сорваться. Я думала обо всем этом тысячи раз и всегда приходила к одному и тому же выводу. Эстере безопаснее за пределами Ардяла, чем рядом с Нексором и Селестой. Или все-таки нет? Неважно, момент истины настал. Я обязана сделать это – ради него и ради Эстеры.

– Я слушаю. – Голос Николая звучал не менее устало, чем мой, и, вероятно, так даже к лучшему. Его пальцы лениво бродили по моему животу. Я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем в этот момент.

Потом я зажмурилась.

– У нас есть ребенок. Маленькая дочка, – прошептала я. Вот и все – я произнесла это вслух. Теперь нет пути назад.

Руки, которые только что держали меня так, будто никогда не отпустят, упали. Николай очень медленно развернул меня к себе.

– Что ты сказала?

Я сглотнула, но твердо посмотрела ему в глаза.

– У нас есть дочь. Я спрятала ее. Она родилась через полгода после моего побега. Полагаю, она родилась так быстро из-за того, что в ней течет кровь стригоев.

Он не шелохнулся. Я по-прежнему сидела у него на коленях, и это казалось хорошим знаком. Лицо Николая приобрело отсутствующее выражение.

– Николай, – осторожно позвала я. – Я вынуждена была держать это в секрете. Ты ведь понимаешь, правда?

– Дочь? – Казалось, он словно вышел из транса. – Ты родила ее.

Я кивнула, не удивляясь тому, что он так недоверчиво отреагировал. Селия тоже была рождена, а не обращена, а рождение ребенка у стригоев считалось особенным явлением.

– У нее твои волосы, – продолжила я. – И она настоящая красавица. – На глаза навернулись слезы. – Надеюсь, с ней все хорошо. – Все мои страхи вырвались наружу. Я оставила свою маленькую беспомощную малышку одну. С человеком, которому доверяла, но который никогда не сумеет защитить ребенка, в жилах которого течет кровь всех трех магических рас и который к тому же происходил из династии палатина и королевы ведьм. Но на тот момент другого выхода у меня не было. А теперь в душе снова зашевелились сомнения. – Надеюсь, Ивана справляется с ней. Помнишь ее? Она работала со мной в «Мерлине».

Он нахмурился.

– Ты имеешь в виду молодую женщину, которая сбежала и оставила тебя наедине с теми двумя негодяями?

Я кивнула:

– Она извинилась за это.

– Почему ты доверила нашего ребенка не кому-нибудь, а ей? – Его голос дрожал, явно демонстрируя, что он отчаянно старался сдержаться.

У меня была на то тысяча причин и еще одна тысяча причин против.

– В ее жилах течет викканская кровь. – Это не слишком его успокоило. – Однако у нее почти нет магических способностей, потому что викканское наследие сильно разбавлено. Она никогда никому о нем не говорила. Но распознала его во мне, как только я начала работать в «Мерлине». Это же стало причиной ее враждебности: она боялась, что меня раскроют и я утяну ее за собой. – К счастью, викканское наследие в итоге победило ее страх, когда она нашла меня, больную и слабую, когда я вернулась в город. – Не знаю, какая кровь окажется сильнее в Эстере. Но я надеюсь и молюсь, что Ивана сможет с этим справиться. А что, если у Эстеры вырастут крылья?

При мысли о том, что она будет играть с человеческими детьми и ни с того ни с сего у нее на спине вдруг прорежутся крылья, как у отца, мой желудок завязался узлом.

– Этого не случится. У Селии они появились только через несколько лет после окончательного взросления. Как быстро она росла за то время, что ты находилась с ней? – Его невозмутимость была напускной, я это чувствовала.

– Не очень быстро, но все могло измениться.

Николай снова притянул меня к своей груди:

– Мы найдем лучшее решение. Расскажи мне о ней все.

Он сжимал меня в объятиях, пока я рассказывала, как бродила по Аквинкуму, будучи беременной ребенком, который слишком быстро рос в утробе и отнимал у меня слишком много сил. Если бы я родила Эстеру одна где-нибудь в лесу, мы бы обе погибли. А потом я встретила Ивану. Она неожиданно возникла передо мной на рынке со своим сыном Дарианом, которому на тот момент исполнилось шесть лет. Едва взглянув на мое тело, она без лишних вопросов повела меня в свою хижину, которая находилась на окраине трущоб Аквинкума. Там оказалось на удивление уютно, тепло и безопасно.

– Ты осуждала меня за то, что я продавала свое тело мужчинам, – заявила мне в лицо Ивана, – но мне все равно, что обо мне думают другие. Вот что я хочу дать своему сыну. Лучшую жизнь. И когда сама станешь матерью, ты это поймешь.

Мне стало стыдно, но она просто отмахнулась от меня, а потом выхаживала и поддерживала в последние особенно трудные недели беременности. Она держала меня за руку, когда Эстера чуть не разорвала меня изнутри. Она же перерезала пуповину и положила мою дочь мне на живот. Мы вместе плакали, радуясь, что и я, и Эстера выжили. К моему удивлению, Ивану даже не сильно поразил тот факт, что Эстера при рождении светилась. Лишь открытый третий глаз она посчитала жутковатым. Однако он пропал уже через час.

Николай молча выслушал всю историю.

– Почему ты не осталась с ней?

Не уверена, почудился ли мне упрек в его голосе или я его услышала, потому что сама слишком часто себя упрекала.

– Я не очень хорошо контролировала свою магию. Она то и дело вырывалась наружу и начинала жить своей собственной жизнью. Тем самым я постоянно подвергала опасности Эстеру, Ивану и ее Дариана. Думаю, во время беременности Эстера нуждалась в большом количестве моей магии, чтобы расти. А после родов силы начали искать другой выход. Я боялась не только людей, но и того, что меня обнаружат приспешники Селесты. В конце концов Ивана попросила меня уйти. Ей было тоже страшно, но она предложила присмотреть за Эстерой, пока я не найду место для нас обеих.

– И ты ей доверилась?

– Да.

Доверилась. Как бы странно это ни звучало. Но та Ивана, которая работала в «Мерлине», чтобы прокормить себя и своего ребенка, коренным образом отличалась от той женщины, которая пела песенки, играла со своим мальчиком и пекла пироги. Она напомнила мне мою собственную маму и показала, на какие жертвы готова пойти женщина ради своего ребенка.

– Да. Я ей доверилась, – твердо ответила я. – И до сих пор доверяю. Она хорошо позаботится об Эстере.

Николай негромко выругался. В его взгляде сейчас светилось столько благоговения, что мне почти стало стыдно.

– Ты родила от меня ребенка.

Я кивнула, и он поцеловал меня, поднял на руки и вынес из воды. Остаток ночи прошел в водовороте смеха и любви. Мне приходилось описывать ему каждую мелочь снова и снова. О завитке в волосах Эстеры, прямо над лобиком. О крошечной родинке на спинке. О том, что от нее пахло ванилью и корицей и что ее глаза стали такими же зелеными, как мои собственные, ровно за день до того, как я ее оставила. Я тысячу раз заверила его, что с Иваной она в безопасности, но видела, что он готов схватить меня в охапку и вместе со мной лететь к нашему ребенку. Тем не менее, как бы мне этого ни хотелось, разумнее было этого не делать. Мне потребовалась вся моя сила убеждения, чтобы его остановить.

Я проснулась от того, что нос щекотал солнечный лучик, а потом перевернулась и открыла глаза. Вчера Николай отнес меня, завернутую в полотенце, на кровать в своей старой комнате, сжал в объятиях и занялся со мной любовью в последний раз на восходе солнца. После этого я уснула, а теперь кровать рядом со мной оказалась пустой. И хотя я этого ожидала, меня захлестнула волна разочарования. Конечно, он не мог остаться. Опасность, которой мы подвергли себя прошлой ночью, в любом случае слишком велика.

Судя по положению солнца, время близилось к полудню. Я села, когда дверь открылась и вошла Бредика. В руках она несла поднос. Я поспешно натянула одеяло до подбородка, так как под ним была полностью обнажена.

– Хорошо спалось, детка? – спросила меня с улыбкой ведьма.

По ней невозможно было сказать, в курсе ли она, что мы с Николаем вместе посетили подготовленную ею купальню и спали в этой постели. Но если подумать как следует – а прошлой ночью мой мозг был для этого слишком затуманен, – то я бы сказала, что все это выглядело как очень тщательно продуманный план.

– Да. Спасибо тебе. За все.

– Не за что. – Бредика поставила поднос. – Я принесу тебе чистые вещи. Те, что были на тебе вчера вечером, я сожгла. Кстати, Невен Антал заходил ко мне и сообщил, что Лупа и Алексей чувствуют себя лучше. У Лупы спала лихорадка. А у Алексея заживает спина. Этот молодой человек совершил настоящее чудо, даже рискуя навлечь на себя гнев Селесты.

– Мне нужно снова их увидеть, – тут же выпалила я.

Неужели я действительно провела прошлую ночь с Николаем, пока моя сестра боролась за жизнь? Что это обо мне говорило? Завернувшись в простыню, поднялась.

Бредика усадила меня обратно на кровать.

– Не нужно. Николай тоже ко мне заглянул, чтобы попросить принести тебе завтрак. Королева послала за ним. Он просил передать тебе, чтобы ты не испытывала угрызений совести. – Женщина сделала театральную паузу. – Насчет Лупы.

– Эти двое встретились на кухне и решили выпить с тобой чаю? – Я как-то с трудом представляла себе подобную ситуацию.

– Я предлагала, но Николай не проявил особого энтузиазма. А вот Невен даже похвалил мой пирог. – Она протянула мне тарелку, на которой лежал кусок пирога. У меня заурчало в животе, и я взяла у нее свой завтрак.

– А еще вчера ты отчитывала меня за то, что я провожу с ним время.

– Я не хотела показаться неблагодарной, особенно после того, как он так заботился об Илие, Алексее и Лупе. И хотя этот юноша очень вежлив и обаятелен, он по-прежнему колдун. Так что будь осторожна.

– Я всегда осторожна. – Смятая постель у меня за спиной свидетельствовала об обратном, но я все равно ни о чем не жалела. – Тогда мне надо хотя бы увидеть Илию. Как он?

– Он тоже идет на поправку. Поешь, пока я схожу за чистой одеждой.

Как только я переоделась и, по мнению Бредики, достаточно подкрепилась, мне наконец-то разрешили лететь обратно в лагерь. Новая метла виляла по пути к тренировочной площадке, где уже не наблюдалось никаких следов публичной порки. Я пыталась удерживать ее на правильной траектории, но эта дурацкая штуковина творила что хотела. Рукоять, должно быть, была сделана из березы, потому что из макушки пророс крошечный березовый листик. Однажды я его уже оторвала, однако он быстро вырос снова. Выглядело это довольно глупо. Не хватало только, чтобы на ней появились березовые сережки.

Интересно, забрал ли Невен Мило из подземелья или малыш все еще утешает Лупу? И когда Селеста поймет, что ее тюремщик исчез?

Метла сделала три прыжка в воздухе, резко развернулась и чуть не сбросила меня. Снизу раздался смешок. Отлично.

Селия прислонилась к ограждению тренировочной площадки и наблюдала за мной. Чувствительные глаза стригойка прикрывала рукой.

– Привет, – окликнула она меня. – Хорошо спала? – спросила девушка, когда я относительно удачно приземлилась, а метла снова превратилась в заколку для волос. Сегодня на ней красовался зеленый цветок. – Неужели ты всю ночь провела в подземелье? Надо было мне пойти с тобой.

– Это и так было рискованно. Кто тебе передал? Николай? Он все еще здесь?

– Нет. Он только переоделся и отправился к королеве. – Остаток пути до палатки Илии девушка держалась рядом со мной. – Мне сказал Невен Антал. – Она произнесла его имя со странным акцентом.

– Ты должна быть благодарна ему. Он спас жизнь твоему брату. Разве он сам об этом не упомянул?

Сестра Николая нахмурилась:

– Нет. Он проверил Илию сразу после восхода солнца сегодня утром и лишь сообщил, что ты почти всю ночь не отходила от Алексея и Лупы и что без тебя они бы погибли.

– Только половину ночи. Потом уже он заботился о них, и раз они оба идут на поправку, то, вероятно, обязаны ему жизнью.

– А где ты находилась остаток ночи?

– Я осталась в замке, Бредика приготовила мне там постель.

Она нахмурилась.

– Николай тоже не возвращался, хотя королева улетела, если верить слухам. – Эта девушка чересчур внимательна, и если Селия могла сложить два плюс два, то и другие смогут.

– Ты знаешь, куда Селеста исчезла прошлой ночью? – попыталась отвлечь ее я.

– Нет.

В свой тайный армейский лагерь? Но почему именно прошлой ночью? Конечно, это не обязательно должно что-то означать, но Селеста ничего не делала без причины. В этом я не сомневалась.

Сегодня Селия надела поразительно красивое платье, которое не совсем вписывалось в атмосферу лагеря, и я задалась вопросом, для чего она так нарядилась. Платье было сшито из полуночно-синей струящейся ткани, а на шее на широкой черной шелковой ленте висел серебряный трикветр – символ плодородия, материнства и знания, сплетенный в вечном круге жизни. Я носила тот же символ в виде татуировки на внутренней стороне руки. Стригойка нервно теребила пальцами кулон.

– Я купила его, – тихо объяснила она, заметив мой взгляд, – чтобы никогда не забывать тебя. И Кирилла тоже. Не то чтобы существовала вероятность, что я забуду, но… как-то так. Моя жизнь будет очень долгой, если Селеста меня не убьет.

– Пока королева уверена, что Николай будет делать то, что она говорит, она этого не сделает.

Селия взяла меня под руку.

– Тут ты права. Но как долго это будет продолжаться? Что, если ты действительно найдешь источники магии? Тогда ей больше не понадобятся союзники.

– Не найду. – Я понизила голос. – В гримуаре Эстеры нет ни слова об этом. Она не получит безграничную силу, которой так жаждет обладать.

– Надеюсь, ты права. У меня бывают странные предчувствия, ты же знаешь, и я не решаюсь рассказать о них Николаю. Он поверит мне и может сделать что-то неразумное.

– Твой брат никогда не делает ничего неразумного.

– Когда дело касается тебя, он делает это постоянно. Одним из условий Селесты было, чтобы я жила в лагере вместе с ним, ты знала? Он хотел отказаться от этого пункта в договоре, но я просто улетела с делегацией послов, и тогда ему пришлось последовать за мной и подписать пакт. Он целый год тянул время с Селестой, поскольку надеялся, что ты вернешься. Королева чуть не объявила ему войну. Она была в ярости.

– Что, прости?

– Думаю, он так долго медлил с подписанием договора, потому что не хотел тебя разочаровывать, – продолжила Селия.

Я помассировала переносицу:

– Ну что за дурак. Его очень разозлило, что ты бросила ему вызов?

– Он понял, что я больше не то нежное, болезненное создание, к которому он привык. Ему больше не нужно меня защищать. – Голос стригойки прозвучал твердо, как сталь. – Я вообще больше не хочу, чтобы кто-то чувствовал ответственность за мою судьбу.

Я поймала ее за руку, которой девушка сердито размахивала в воздухе.

– Жизнь становится проще, если проводишь ее с людьми, которые чувствуют ответственность за тебя и за которых отвечаешь ты. Ты здесь, чтобы поддержать его, а он хочет поддерживать тебя. Тебе повезло, что он у тебя есть, а ему повезло, что его сестра сражается вместе с ним. Я бы сделала то же самое ради Кирилла.

Глаза Селии расширились, в них читалась боль, но меня обрадовало, что она не принялась уверять меня в том, что ужасно сожалеет о моей утрате. Я и так это знала.

Стригойка так и шла рядом со мной, и я никак не могла отделаться от ощущения, что ей хотелось затронуть еще какую-то тему, а если Селия вбивала что-то себе в голову, то непременно доводила дело до конца. Не обладай она этим качеством, никогда бы не прожила со своей болезнью так долго.

– После твоего отъезда Николай несколько месяцев был сам не свой. Мы прилетели обратно в фамильный замок, и он закрылся в кабинете отца. Казалось, что его больше ничего не интересовало. Я боялась за него, несмотря на то что жутко злилась и месяцами не разговаривала ни с ним, ни с Алексеем. Но все равно не могла не замечать, как ему плохо. Братья постоянно ссорились. Николай был постоянно зол и циничен. Он перестал быть тем мужчиной, которого я знала. А Алексей… – Она глубоко вздохнула. – С ним дела обстояли еще хуже. Николай хотя бы знал, что ты жива. Вернее, он на это надеялся.

– Наверняка возвращение бессмертия не прошло бесследно. Ему пришлось заново привыкать ко всему. – Я понизила голос, когда мимо нас торопливо прошли два колдуна и ведьма.

Селия фыркнула, что абсолютно не соответствовало манерам настоящей леди.

– Проблема была не в этом. Он скучал по тебе. Думаю, вряд ли ты осознаешь, как сильно он тебя любит. – Девушка обхватила себя. – Мой брат старался скрывать это от тебя, потому что не хотел пугать, но для стригоев любовь означает нечто совершенно иное, нежели для виккан. Ты и сама это знаешь. Мы твердо верим, что каждому из нас в этом мире предопределен один-единственный спутник жизни, тот, кто дополняет нас, если можно так выразиться. – Она пожала плечами. – Николай долго искал тебя. А когда нашел – вновь потерял.

Она ошибалась. Я знала, как сильно он меня любит, и вспомнила, как он отреагировал прошлой ночью на мое замечание о том, что я смертна.

– Почему Николай просто не остался верен союзу с викканами? – сменила я тему.

– Я никогда не сталкивалась с войной, – произнесла Селия, – а Николай сталкивался. Он знает, каково это, когда умирают виккане, стригои и ведьмы. Страдания, боль и слезы – он все это видел и хотел предотвратить повторение любой ценой. Ради этого он отдал свою свободу.

– Иногда необходимо бороться за то, что для тебя важно, – откликнулась я.

– И это говорит викканка? Он сражается. Разве ты не видишь? Только не мечом.

– Но он не сможет спасти нас всех. Кого-то в этой войне он все равно потеряет.

– Он уже потерял тебя. – Она посмотрела мне в глаза. – Это его чуть не убило. Никогда больше не поступай с ним так. – Она знала, что прошлой ночью мы были вместе. Именно поэтому и ждала меня здесь. Чтобы напомнить мне, что любить – значит отдавать и получать.

Когда я вновь заговорила, голос у меня дрогнул:

– Я смертная. Он в любом случае рано или поздно меня потеряет.

– И это знает, но мы не выбираем, в кого нам влюбляться. А бояться любви – это пустая трата времени, особенно когда ее время и без того ограничено. – С этими словами стригойка повернулась и зашагала прочь, как будто успешно выполнила свою миссию.

Я уперлась руками в бедра:

– Я не боюсь!

– Давай-давай, продолжай себя уговаривать.

Покачав головой, я посмотрела ей вслед. Лучше бы она поделилась со мной своими предчувствиями. В этом было бы больше смысла. Любопытно, не встречались ли среди ее предков виккане. В конце концов, предвидение – это дар Великой Богини викканам.

Раздосадованная, я буквально ворвалась в палатку Илии. В этот момент над ведьмаком, склонившись, стояла Ария, которая тут же отпрянула, словно я застукала ее за чем-то запретным. Я закатила глаза, наблюдая, как на ее щеках разгорается румянец. На ведьме была одна из его рубашек, и хотя я сомневалась, что Илия со своими травмами способен на нечто вроде того, что делал прошлой ночью Николай, у меня уже возникали подозрения, что их дружба не всегда была платонической.

– Я осталась здесь, чтобы присматривать за ним, – пояснила Ария, хотя ее никто об этом не спрашивал.

– Разумеется. – Я опустила полотно на входе. – Тебе лучше?

На коже Илии все еще лежали пропитанные мазью компрессы, но когда Ария немного приподняла их, я увидела, что раны заживали на удивление хорошо.

– Невен снова приходил сюда, прежде чем отправиться в подземелье, – сказал Илия. – Этому парню следовало стать целителем, а не колдуном.

– Может, он стал и тем, и другим. – Я придвинула себе табурет и села рядом с Арией. – У него будут неприятности из-за того, что он вам помог? Это явно противоречит правилу Селесты, по которому каждый должен исцелять себя сам.

– У него возникнет куда меньше проблем, чем у любого другого в лагере, – произнес Илия. – Даже Селеста не может позволить себе шутить с колдунами. Мне только интересно, почему он помогает тебе и даже дал клятву крови.

Наверняка Ария рассказала ему все прошлой ночью. Но, видимо, у кузнеца все еще оставались вопросы.

– Да ничего такого, – ответила я, нахмурившись. – Я попросила его дать клятву перед тем, как я посвящу его в нашу тайну, и даже когда я перестала настаивать, он сам захотел ее дать.

– Он не мог ничего не попросить взамен. Ни один колдун ничего не делает просто так, – утверждал Илия. – Что-то он все-таки должен от этого получить. Ари говорит, ходят слухи, будто Селеста хочет выдать тебя за него замуж. В этом есть свой смысл.

Я нахмурилась:

– Этого не случится.

Ария встала.

– Как скажешь. Мужей королевам всегда выбирали их матери.

– Моя мать мертва, – отрезала я грубее, чем намеревалась.

– Значит, выберет прабабушка. Мне нужно увидеться с Люцианом. Уверена, он уже ждет.

– Скажи ему, что с Лупой и Алексеем все в порядке. Они выживут. Ему не о чем беспокоиться.

– Разве ты не злишься на него? – спросила она в недоумении. – Он мог бы пощадить твою сестру и своего лучшего друга тоже, если бы избил только того кровососа. – Вот она-то явно очень злилась.

– Тогда Алексей точно бы умер, – возразила я.

– Да кого волнует его смерть? Он предал свою семью и присоединился к повстанцам. Он передал тебя Мелинде, и она пытала тебя.

– Ари, – на удивление мягким голосом одернул ее Илия. – Закрой рот. Люциан принял абсолютно правильное решение.

Ария сверкнула глазами, словно желая возразить, но потом сдержалась и выскочила из палатки.

– Если свяжешься с ней, – предостерегла его я, – тебе придется нелегко. Она упрямая, как мул.

Парень рассмеялся:

– А ты лучше всех знаешь, как легко разлюбить.

Я встала и начала собирать ингредиенты для противозачаточного отвара. Запасы трав, которые хранил Илия, оказались просто потрясающими. Затем я повесила на огонь небольшой котелок с водой. Все это время вопрос Илии оставался без ответа. Однако он терпеливо ждал.

– Избыток чувств нас ослабляет, – наконец выговорила я. – Особенно в такой момент.

Я рассказала Николаю об Эстере, и он воспринял эту новость на удивление спокойно. Только тогда мне стало ясно, как я боялась его реакции. Боялась, что он снова возненавидит меня. Боль, которая бушевала в моем сердце в течение нескольких недель, месяцев – а точнее, с момента разлуки с дочерью, – немного притупилась.

– Тут ты права, – согласился Илия. – Но, с другой стороны, они могут показать, за что стоит бороться.

Да, за нашу свободу. Чтобы найти сердца душ Нексора и Селесты, мне придется покинуть Карайман. Я продолжу поиски источников магии. Для этого мне понадобятся помощники. Вряд ли Николаю разрешат сопровождать меня. Но, возможно, Илия сможет. Или даже Люциан и Ария. Я бы обратилась еще к Кайле и взяла с собой Магнуса. Одержать победу в битве я сумею только с союзниками. И они у меня есть.

После своего возвращения Селеста не учла одного: молодое поколение не так легко подчинить своей воле, как их родителей. Усилия Мелинды принесли свои плоды. Ежегодные собрания, которые она устраивала в этом замке, превратили врагов в друзей.

Глава 20

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

На следующее утро Илия, вопреки моему совету, встал с постели и теперь сидел возле палатки под лучами весеннего солнца. К нему постоянно кто-то заглядывал, чтобы поинтересоваться его самочувствием. Не будь я так занята сегодняшним вечером и обдумыванием лучшего времени, когда мы с Николаем должны будем отделиться от празднеств и спуститься в катакомбы, было бы почти смешно наблюдать, как Илия становится все более и более угрюмым. Ведьмаки хотя бы делали вид, что их главным образом интересует оружие, а ведьмы просто таскали груды еды и мазей, которые мне поручили где-нибудь разложить. Около полудня кузнец сдался, спрятался обратно в палатку и закрыл полог. Я лежала в постели и читала книгу. Или, во всяком случае, делала вид, что читаю. На самом деле я думала о том, куда спрятать гримуар Эстеры. Медальон на шее уже не казался достаточно безопасным. Не с той задачей, которая стояла передо мной. Кроме того, я хотела быть уверена, что прядь волос Кирилла находится в надежном месте. Я понятия не имела, чего ожидать и как быстро мне придется отправиться в путь. Знала только, что Нексор наверняка не спрятал сердце своей души так, чтобы его можно было легко найти. И я все еще не представляла, как нам выяснить, где Селеста прячет сердце своей души. Сегодня я не успела снова встретиться с Селией, Арией, Кайлой и Николаем, чтобы все обсудить с ними, потому что мне предстояло готовиться к балу, и уже скоро я должна буду отправиться в замок. На самом деле мне уже полагалось быть там, но я надеялась, что к нам все-таки еще зайдет Николай.

Полотно на входе поднялось. В палатку вошел Невен, кивнув мне. Хорошо, что кто-то выдернул меня из круговорота мыслей, в который я в последнее время попадала слишком часто.

– Валеа, – поприветствовал он меня. – Илия.

Последний, похоже, был не в восторге от появления молодого колдуна, потому что в ответ лишь пробормотал что-то нечленораздельное. Сначала Селия, а теперь еще Илия. Их предрассудки вызывали у меня глубокое разочарование. Невен ничем не заслуживал подобного отношения. Я улыбнулась ему.

– Ты снова навещал Лупу и Алексея? – спросила я. – Не хочешь выпить с нами чаю? У нас даже пироги есть.

– Причем явно немало.

Он осмотрел подаренную еду, которая лежала на каждой свободной поверхности. В кои-то веки я радовалась, что Илия слепой. Он не видел царившего сейчас хаоса в своей всегда такой аккуратной берлоге. Однако всегда оставалась вероятность, что, потянувшись за каким-то своим инструментом, он наткнется на сладости. Меня занимал вопрос, неужели все эти ведьмы штурмом взяли кухню Бредики, чтобы что-то испечь. Вряд ли это возможно на жаровнях, установленных в лагере. Интересно, а моя дочь любит пироги? Нужна ли ей кровь? Пора с этим заканчивать, иначе я сойду с ума.

– Мы ждем гостей, – проворчал Илия. Невен не подал виду, задел его этот выпад или нет.

– Я пришел только осмотреть твои раны, надолго не задержусь.

– В этом нет необходимости. Альма и Марго заходили сегодня утром. Раны прекрасно заживают.

– Хорошо, тогда… – Невен выглядел немного растерянным. Он достал из внутреннего кармана плаща пузырек. – Селеста просила меня создать лекарство, которое сможет вылечить твою слепоту. Я не уверен, что оно сработает, но вреда точно не принесет. Я оставлю его здесь на тот случай, если ты захочешь попробовать.

На секунду Илия, кажется, смутился:

– Можешь сразу унести обратно.

– Нет, оставь, – сердито вмешалась я. – Может, он у нас слишком упрямый и твердолобый, но и я такая же. Он его возьмет. Спасибо.

– Не за что. Значит, позже увидимся на балу?

– Да. Обязательно.

Невен вышел из палатки, а я резко развернулась к Илие.

– Почему вы все ведете себя так отвратительно с ним?

Илия прикусил губу.

– Все его предки служили исключительно королевам. Что заставило тебя довериться ему?

Если я поделюсь с ним своей уверенностью в том, что встречала душу Невена в другой жизни и что мы были друзьями, если не больше, он назовет меня сумасшедшей. Илия – ведьмак, и это было выше его понимания, поэтому я даже не стала пытаться. Этот народ упрям и своенравен, и прямо сейчас мне было очень стыдно за Илию.

Раздраженная, я вышла из палатки и побежала за Невеном. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как он исчез на опушке леса. Оставалось надеяться, что он не растворится в воздухе. Я догнала колдуна только почти у берега ручья, где обычно сидели Альма и Марго.

– Прости, что так получилось. Им нужно больше времени. Твои предки, должно быть, сильно их пугают.

– Я знаю.

Сегодня пожилых ведьм нигде не было видно.

– Неправильно судить о тебе по членам твоей семьи.

– Ведьмы не забывают и не прощают так же легко, как виккане. Не забывай об этом, Валеа, – задумчиво отозвался он. Затем подобрал с земли камень и бросил его в воду. На ее поверхности образовались круги, которые постепенно расходились, чего в проточной воде вообще-то происходить не должно.

– Каждый поступок, каким бы безобидным он ни казался, всегда имеет последствия, которых с ходом времени становится все больше. Как эти круги.

– Не говори загадками.

– Нексор был колдуном, и даже если я не являюсь его родственником, его деяния повлияли на всех нас.

– Это случилось тысячу лет назад. Не пытайся оправдать их поведение. Даже Селия ведет себя просто невыносимо, а ведь именно она среди нас самая миролюбивая.

Он улыбнулся:

– Она напоминает мне лебедя.

Я закатила глаза:

– Главное, при ней этого не говори.

– Наверное, я кажусь ей волком, – сказал он скорее самому себе. – Она боится, что я на нее наброшусь, и это ее нервирует.

– Ты что-то перепутал. Из вас двоих она – хищник.

Колдун продолжал улыбаться.

– Нужно смотреть гораздо глубже, но тебе этому только предстоит научиться. Тебя ждет трудная и каменистая дорога. Не разбрасывайся друзьями, если тебе придется выбирать, то выбирай их.

С этими словами Невен растворился в клубах дыма, оставив меня одну.

– Я вообще не собираюсь выбирать, – сообщила я колдуну, точно не зная, услышал ли он, и задумчиво пошла обратно к палатке. С этим придется разобраться позже.

– Мне нужна другая метла, – потребовала я у Илии, как только вошла, снимая заколку с волос. Метла материализовалась, и теперь на ее рукояти красовалась уже целая горстка березовых листьев. Скоро она будет похожа на майское дерево[4].

– А что случилось с той, которую ты украла из комнаты с гримуарами? – полюбопытствовал ведьмак. Он сидел на своей кровати, облокотившись на гору подушек, и полировал крошечный серебряный кинжал.

Я остановилась перед стойкой с боевыми метлами.

– Я ее не крала. Мне ее дала Анкута. Она сломалась при падении.

– И ты просто ее бросила? А тебе не пришло в голову, что я мог бы ее починить?

– Честно говоря, нет, и у меня не было времени думать об этом. А новая работает неправильно.

– Это одна из тех, которые сделал я? – Кузен сосредоточенно продолжал работать.

– Да. Она стояла здесь, и Ария дала ее мне.

– Тогда она работает.

– У нее на рукояти растут листья, – сказала я резче, чем собиралась.

Его губы дернулись.

– Наверное, молодое дерево. Она остепенится, поверь мне. Тебе просто нужно ее облетать. Вы привыкнете друг к другу.

Я фыркнула и поборола желание просто схватить одну из боевых метел.

– Тогда лучше не надо.

– Она бы вообще не взлетела, если бы ты ей не понравилась, – заявил между тем Илия. – Метла выбирает себе ведьму, а не наоборот. Она должна принять своего наездника.

– Мы все еще говорим о неодушевленном предмете, не так ли? – Я уперлась руками в бока.

– Вечно забываю, что ты в душе викканка. – Кузнец покачал головой.

– Не только в душе! – огрызнулась я. – Я наполовину викканка.

– Можешь сколько угодно убеждать себя в этом.

– Очень рада, что ты восстановился, потому что ты снова невыносим! – буркнула я. – Я ухожу. У тебя такое дрянное настроение из-за того, что Арии здесь больше нет? Может, мне поискать ее? Тогда ты сможешь придираться к ней.

– Я ее прогнал.

Я была уже на полпути к выходу, но теперь остановилась и оглянулась на него.

– Почему?

Парень пожал плечами, как упрямый ребенок, и я шумно выдохнула:

– Мы обсудим это позже. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Подхватив свою дурацкую метлу, я выбежала на улицу, села на нее и полетела в замок. Мне хотелось проведать Лупу, единственного человека, который обладал толикой здравомыслия, и еще я надеялась хоть мельком увидеть Николая. Однако у входа в подземелья стояли два стражника, которые не захотели меня пропускать. Я могла бы превратиться в дым, но это будет недальновидный ход, поскольку Селеста сразу узнает об этой моей способности. Затем я попробовала попасть в большой зал, но и туда меня не пустили, потому что его готовили к балу. В целом замок сейчас напоминал голубятню. Все словно впали в бешеную активность. Я отправилась к Бредике на кухню, прекрасно осознавая свое отчаянное положение. Но необъяснимое желание увидеться с Николаем становилось сильнее с каждой минутой. Она должна сказать мне, где он.

Бредика стояла за огромным столом и месила тесто. Во время моего первого пребывания здесь еда всегда появлялась из ниоткуда, и тогда я не задумывалась, откуда она берется. Теперь стало очевидно, что ее готовили на обычной кухне, пусть кое-какая утварь и действовала с помощью магии. Посуда мылась сама собой и укладывалась на большие доски на стене. В бесчисленных мисках плясали венчики. Маленькие буханки хлеба лепились сами собой и улетали на ожидающие их противни. Лишь несколько ведьм украшали пироги вручную, в то время как картофель чистился сам собой, а нож рубил огромную гору лука. Молодая ведьма, напевая себе под нос, подметала пол. Интересно, что стало с Амелией. Молодая ведьма когда-то была правой рукой Бредики.

– Здравствуйте, – робко поприветствовала я всех присутствующих. Те с любопытством посмотрели на меня. – Не хотела вас беспокоить, – громко сказала я и направилась к Бредике. – Я хотела увидеть Селесту, – заявила я затем, но блеск в ее глазах подсказывал, что женщина прекрасно знала, кого я на самом деле ищу.

– Королева и палатин удалились в ее покои вместе с другими магнатами.

Я выдохнула с облегчением. Он с ней не один.

– Их нельзя беспокоить. – Она сунула мне в руки тарелку с печеньем. – Иди в оранжерею. Жди его там, – шепнула мне ведьма, после того как остальные вернулись к своим делам. – Как только я его увижу, скажу, где тебя найти.

– Спасибо. – Мой голос дрогнул.

Она успокаивающе погладила меня по руке, а затем выпроводила из своей кухни.

Убедившись, что за мной никто не следит, я направилась в оранжерею. Чем дальше я удалялась от фойе и большого зала, тем тише становилось вокруг. Люмины лениво парили надо мной и, казалось, спали. Я на удивление быстро нашла дорогу к оранжерее, и дверь распахнулась передо мной сразу же, как будто комната ждала меня. Все выглядело точно так же, как и во время моего последнего визита, как будто время здесь остановилось на два года. Но, возможно, так было и тысячу лет назад. Как только дверь закрылась, раздался придушенный смех. Наверное, мне следовало догадаться об этом раньше, когда Кайла после порки бросилась в объятия Магнуса. Даже этой упрямой стригойке время от времени требовалось утешение.

– Это всего лишь я! – прокричала я им сквозь щебетание птиц. – Не обращайте на меня внимание.

Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на мелкие дрязги, и они, должно быть, тоже поняли это. Нам не победить, если мы не будет держаться вместе. Смех стих и сменился покашливанием. Я медленно пошла по проходам. Вокруг щебетали птицы и порхали бабочки с цветка на цветок, как будто эта комната полностью оторвана от реальности, а Ардял не стоял на пороге гибели. Но, возможно, это не так. Что бы ни планировали Селеста и Нексор, какая бы опустошительная война ни прокатилась по этой земле и если мы все погибнем, всегда останется что-то хорошее. Оно переживет трудные времена и однажды все же одержит победу. Я буду держаться за эту веру. Из крошечного семечка может вырасти целый лес.

– Хватит подкрадываться! – услышала я голос Кайлы. – Мы одеваемся. Дай нам две минуты.

– Три, – добавил Магнус, после чего Кайла снова захихикала.

Пожалуй, можно забыть о плане провести здесь вторую половину дня наедине с Николаем и продолжить с того места, где мы остановились сегодня утром.

Я вдруг замерла перед деревом, в стволе которого обнаружилась полость размером с птичье яйцо. Достаточно большая, чтобы спрятать что-то крошечное, но слишком маленькая, чтобы быть очевидным тайником для книги. Когда я снимала кулон с шеи, на мою руку села бабочка. У меня не так уж много вариантов, куда спрятать гримуар. Поэтому я осторожно достала его из медальона, завернула книгу и локон Кирилла в листок и аккуратно засунула в полость дерева. Затем тщательно осмотрела это место. Если никто не станет искать целенаправленно, то книга будет надежно спрятана на долгие века. Если же я потерплю неудачу, то остается надеяться, что следующий носитель семиконечной звезды найдет ее здесь. Эта комната создана магией Эстеры – лучшего места не найти. Я не могла оставить книгу Селесте, она ее уничтожит. Королева не сделала этого раньше только потому, что верила, будто Эстера оставила в ней секрет источников магии. Но как только она выяснит, что я узнала секрет Нексора через гримуар, ей придется уничтожить его, и тогда мои преемники не смогут узнать о колдуне.

Воспоминания двухлетней давности нахлынули на меня, когда я присоединилась к Кайле и Магнусу, села на подушку и поставила перед нами тарелку с печеньем. Потом укоризненно уставилась на них обоих.

– Вам всегда требуется какая-нибудь катастрофа, чтобы помириться?

– Не всегда, нет, – заявила Кайла и сделала глоток вина. – В прошлый раз не потребовалась. Николай тоже придет?

Рядом со мной появился бокал с вином, и я сделала большой глоток. Начался дождь. Густые капли стекали со стеклянного купола крыши, откуда открывался вид на небо, затянутое серыми тучами. Над головой пролетели два патрульных ведьмака, тем не менее я сомневалась, что они могли нас заметить. Когда Эстера создавала эту комнату, она наверняка позаботилась о том, чтобы ее случайно не обнаружили посторонние.

– Надеюсь, что да.

– Какой у вас план? – Она выжидающе посмотрела на меня.

– Ты все рассказала Магнусу? – уточнила я.

Без тени угрызений совести стригойка кивнула.

– Он – командир армии воронов. Кто, если не он, должен в этом участвовать?

Тут она права.

– Да, – призналась я. – У нас действительно есть план.

Я стояла на вершине широкой лестницы и смотрела вниз, на площадку холла. Там уже собрались многочисленные гости. Большинство ведьм были одеты в платья в пол. Руки многих из них покрывали таинственные руны, а на запястьях звенели серебряные браслеты. Поскольку большинство этих женщин ютились в шатрах под открытым небом, они явно воспользовались возможностью покрасоваться. Бредика нарядила и меня. Мое платье из черного шелка загадочно переливалось в свете свечей. Ткань плотно прилегала к телу. Кружево в отделке рукавов было тонким, как паутина, а также образовывало узор из тщательно сплетенных рун. Вырез, на мой вкус, был слишком низкий, однако при виде платьев других ведьм он показался мне чуть ли не скромным. По сравнению с цветом ткани моя кожа казалась бледной, как полированный алебастр. На подоле серебряными нитями были вышиты фазы луны и звездное небо. Светлая вышивка создавала завораживающий контраст с темным шелком. Бредика обернула вокруг моей талии пояс, украшенный крошечными рубинами. Подол был длинным, и я надеялась, что он не помешает мне в дальнейшем – с тем, что мы собирались сделать. Я медленно спустилась по лестнице, не обращая внимания на взгляды мужчин, и заметила Магнуса, стоящего с группой виккан. Кайла в платье цвета лесной зелени находилась рядом с ним. Он положил руку на спину стригойке и наклонился к ней. Корбий тоже оделся соответственно случаю. Чуть дальше мне помахали руками Альма и Марго. Альма, конечно же, красовалась в розовом, а Марго – в зеленом. Нахмурив брови, она попробовала какой-то пурпурный коктейль. Виккане были одеты в цвета ковена, а все стригои пришли в форме. Николая я не заметила. Он не пришел в оранжерею, хотя я ждала до последнего, даже когда Кайла и Магнус ушли готовиться к приему. Бредика даже не отругала меня, когда я заявилась к ней слишком поздно. Николай как будто исчез с лица земли, и это меня беспокоило. Узнала ли Селеста о нашей совместной ночи? Рассказала ли ей Элени? Я заметила Люциана и Арию, стоявших с Селией, но не остановилась. Он должен быть где-то здесь. Мое беспокойство росло с каждым шагом. Взгляд прошелся по картинам Эстеры и Нексора. Эстера улыбалась толпе, а серебряные глаза Нексора, казалось, мрачно сверкали. Отогнав глупую мысль, я решительно двинулась к парадному входу в большой зал. Николай должен быть где-то здесь. Возможно, рядом с Селестой. Я глубоко вздохнула, живот от волнения заурчал. Руки тряслись, а по спине стекла крошечная капелька пота. Мне нужно успокоиться. Возможно, пройдет несколько часов, прежде чем мы отправимся в путь. А до тех пор нельзя тратить нервы без повода. Внезапно рядом взвились вверх клубы дыма, из которых появился Невен. Остальные, казалось, не заметили его необычного появления, по крайней мере, удивленных возгласов не последовало.

– Успокойся, – прошептал он мне.

От облегчения я на мгновение позволила себе прижаться к нему, и он обнял меня за плечи.

– Я не могу найти Николая.

– Значит, вы действительно подружились, – раздался позади нас голос Селесты. – Как мило.

Мы обернулись, и она величественно преодолела небольшое расстояние между нами. Королева выглядела потрясающе. Ее белое платье сияло, как лунный свет, и самым чувственным образом подчеркивало изгибы. Верх, корсаж в форме сердца с глубоким вырезом, плотно облегал упругую грудь и был украшен сверкающими кристаллами и жемчугом. Изящная кружевная отделка выгодно обрамляла декольте. Юбка платья ниспадала струящимися воздушными слоями. Она была сшита из нежного тюля и украшена кружевными аппликациями. Длинный разрез сбоку с каждым шагом обнажал безупречные ноги. Волосы ей уложили в замысловатую высокую прическу, а на голове сверкал терновый венец. Изумруд между его шипами ловил даже мельчайшие лучи света и переливался разными оттенками зеленого. Казалось, он бросает вызов наблюдателю: рискнет ли тот разгадать его секреты. Этой короне более тысячи лет, и она украшала головы всех королев. Если я не остановлю прабабку, то она станет ее последней обладательницей. Ладонь Селесты лежала на руке Николая. Я не смела смотреть ему в глаза. Вчера утром он занимался со мной любовью до рассвета, а теперь стоял здесь с ней, и я не могла даже прикоснуться к нему.

Невен поклонился королеве.

– Селеста. Я служу королевскому дому, – мягко произнес он.

– Разумеется. – Она улыбнулась. – Каждый из нас делает это по-своему.

Эта фраза заставила вспомнить все те обвинения, которые Илия, Ария и даже Селия выдвигали против него. Я слегка отстранилась от Невена и тут же пожалела об этом, потому что улыбка Селесты стала шире. Татуировки на ее лице сегодня словно светились. Эта женщина вовсе не выглядела так, будто планировала войну. Нет, она выглядела так, будто уже давно ее выиграла. Меня охватило чувство безысходности, а ноги словно обмякли, неспособные унести меня на достаточно безопасное расстояние от нее. Наконец я отважилась поднять взгляд на Николая. Тот серьезно смотрел на меня.

– Валеа, прекрасно выглядишь.

Лицо королевы перекосилось от неприязни.

– Пора открывать бал, – объявила она, – мы и так уже опоздали.

Селеста нежно погладила палатина по руке.

Мы отошли в сторону и освободили дорогу. Николай бросил на меня извиняющийся взгляд, и напряжение, от которого я страдала весь день, внезапно исчезло. Невен протянул мне руку, и я взяла его под локоть. Мы последовали за Селестой и Николаем. Музыка нарастала, превращаясь в мрачные таинственные звуки, пока толпа расступалась перед нами.

Зал купался в сумраке, а стены были задрапированы тяжелыми шторами из такого же темного бархата. Между мерцающими черными свечами плавали приглушенные люмины. Сумрак укутывал даже танцпол, создавая впечатление, будто пары, уже танцующие там, кружатся в море черного цвета. Плавающие чаши с благовониями источали аромат мирры и пачули. Хотя Селеста никак не могла видеть подземный бальный зал, все здесь напоминало о нем. Неужели именно так Нексор отмечал свои праздники? Вопреки всему, все, чего я хотела, – это танцевать с Николаем в этом зале. Трудно было избавиться от этого воздействия, которое стремилось заманить и соблазнить меня. Перед черной магией устоять сложно. Она завлекает в свои глубины, и как только ты оказываешься в плену, выбраться оттуда становится невозможно. Когда я окинула взглядом зал, у меня сложилось впечатление, что танцующие пары впали в какой-то транс.

– Я бы не стал пить вино, – шепнул мне Невен. – И выходи из комнаты, как только почувствуешь, что музыка тебя околдовывает. Я не смогу оставаться рядом всю ночь. И ни в коем случае не танцуй. Удачи, Валеа.

С этими словами он ушел, к огромному недовольству королевы, которую Николай тем временем повел на танцпол.

Глава 21

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Прислонившись к дверному проему главного зала, я наблюдала за празднующими. Бал продолжался уже несколько часов… и, как советовал Невен, я не пила и не танцевала. В то время как большинство присутствующих постепенно расслаблялись все больше, мое напряжение только росло. Музыка в моем восприятии звучала как шепот темных заклинаний, и казалось, они доносятся одновременно из всех углов, но при этом вокруг не было ни одного музыканта, играющего на каких-либо инструментах. Резкие смены ритмов и диссонирующая гармония создавали жуткое напряжение, как будто обнажались самые сокровенные желания и худшие страхи танцоров. Но, возможно, эти ощущения были вызваны лишь моим страхом. Все присутствующие, к моему изумлению, казалось, получали удовольствие от происходящего. Хотя, в конце концов, вряд ли кто-то осознавал, в какой опасности мы находились. Танцоры буквально сливались друг с другом во мраке. Свет и тень размывались, пока мужчины с непринужденной элегантностью вели женщин в танце. Даже будь у меня желание танцевать, я бы никогда не запомнила эти шаги. И все же мне этого хотелось: забыть обо всем, хотя бы на одну ночь. Но у меня уже была такая ночь. А этой мне предстояло сражаться, и, победив в этой борьбе, я буду праздновать. С Николаем!

– Разве ты не любишь танцевать? – Словно привлеченный моими мыслями, стригой вдруг возник у меня за спиной, и его прохладное дыхание коснулось обнаженной кожи моей шеи. Надежно скрытый от посторонних глаз, он на секунду сжал мою руку.

На меня нахлынуло безграничное облегчение. Он здесь.

– Я хотела потанцевать с тобой. – Эти слова, произнесенные шепотом, могли услышать только уши стригоя.

– Однажды мы это сделаем. И будем танцевать целую ночь.

Мне казалось, что я чувствую его губы на своих волосах, но он не мог быть настолько беспечным. Селеста танцевала с магнатом, который, казалось, полностью очарован ею.

– Неужели он не боится нового проклятия? Ей больше не нужно ваше бессмертие, но она может отнять у вас что-то другое.

– Мы приняли меры предосторожности. Больше ей это не удастся. Не беспокойся. Ты готова?

– Да, – откликнулась я. Позже ему придется рассказать мне, в чем заключались эти меры предосторожности. – Пойдем.

Я в последний раз окинула взглядом празднующих. Илия прислал свои извинения, потому что был еще слишком слаб для танцев. Люциан тоже не пришел. Я посмотрела на Арию, которая пробиралась к Адриану с бокалом вина. Селия пригласила Криспиана на танец, чему тот удивился, но не отказался. Кайла уже расположилась рядом с Элени и теперь заслоняла нас от ее сосредоточенного взгляда. А Магнус столкнулся с ведьмой, перед которой, повинуясь ее чарам, парила большая чаша с пуншем. Женщина потеряла контроль над заклинанием, и чаша разбилась о землю. Все внимание было приковано к ней, пока она торопливо колдовала, убирая беспорядок. Схватив Николая за руку, я спрятала нас под вуалью, после чего мы сорвались на бег.

Не раздумывая, я повела его в северное крыло к гобелену, скрывавшему вход в катакомбы. Хотя это был всего лишь очередной шаг на нашем пути, он казался огромным. Чем дальше мы удалялись от бального зала, холла и, соответственно, от королевы, тем свободнее мне дышалось. Я приподняла вуаль только тогда, когда мы оказались перед гобеленом. Николай пристально вглядывался в изображение Эстеры и Нексора на нем. Его глаза азартно заблестели, когда я крепче сжала его руку и произнесла слова, открывающие дверь:

– Душу пожирает тьма без начала и конца. Возвращайтесь с прежней силой, жадной злобой сотворимой. Только свет проглотит дымку тьмы, путь ему укажут семь лучей звезды.

Последнее слово прозвучало тихо, и целую бесконечную минуту ничего не происходило. Может, этот проход открывается только один раз? Что, если мы не сможем войти?

– Валеа? – вопросительно выдохнул Николай.

В этот момент на нас налетел порыв ветра. Гобелен разделился надвое, и стена со скрипом раздвинулась, обнажив лестницу. Откуда-то послышались голоса, Николай среагировал мгновенно и затащил меня внутрь. Стена закрылась, и нас окутала ледяная тьма. Я вздрогнула. Внутри не мерцало ни единого огонька, и в прошлый раз было не так холодно. Растирая плечи ладонями, я жалела, что не подумала о плаще. Впрочем, на балу это выглядело бы странно.

– У нас получилось. – Николай обхватил мою шею и приник к моему рту, как будто всю ночь не думал ни о чем другом. Как будто все, что его волновало, – это найти место, где можно прикоснуться ко мне.

Я зарылась пальцами в его волосы, когда он обнял меня и крепко прижал к своему стальному телу. Напряжение последних нескольких дней исчезло, а вместе с ним и моя неуверенность в себе из-за того, что он исчез тем утром и с тех пор я ни разу его не видела. От облегчения закружилась голова, и, к моему ужасу, по щекам побежали слезы, которые Николай нежно осушил поцелуями. Я задрожала под его прикосновениями, причем не из-за холода.

– Я не хотел уходить, – прошептал он, прижимаясь к моей коже. – Я хотел остаться с тобой в постели. Уйти от тебя было труднее всего, что я когда-либо делал.

– Лжец, – так же шепотом отозвалась я, положив руки ему на грудь. – Уверена, что в твоей долгой жизни тебе бесчисленное множество вещей давалось с трудом.

– Да, – подтвердил он. – Мне часто приходится поступать вопреки своему желанию. Но потерять тебя… – Осекшись, стригой судорожно вздохнул, хотя ему это и не требовалось. Все, что он хотел сказать, исчезло во тьме. – Скоро все закончится.

– Да, – подтвердила я, хотя мы оба знали, что впереди у нас еще долгий путь.

Его большой палец погладил меня по щеке.

– Готова? – еще раз уточнил он.

Кивнув, я задумалась, где же тот рассеянный свет, который освещал ступеньки во время моего первого визита. Я попыталась произнести заклинание света, но что-то словно блокировало мою магию. Во мне всколыхнулось беспокойство. Кожу покалывало.

– Я ничего не вижу, – пробормотала я.

– Я вижу за нас обоих. Доверься мне.

Николай в последний раз поцеловал мои веки, взял меня за руку, и мы спустились по лестнице, которая, казалось, уходила в бесконечную глубину. Мое платье тихо шуршало при каждом шаге, и я, неоднократно споткнувшись, подобрала юбку свободной рукой. В прошлый раз путь был таким же долгим или это впечатление связано с темнотой? Только прохладное давление пальцев Николая удерживало в узде мою панику. Но страх грыз изнутри, как ядовитое насекомое. Нужно успокоиться. Нельзя давать волю эмоциям, иначе поражение нам обеспечено. Я сосредоточилась на приглушенном звуке шагов, отражающемся от каменных ступеней. В остальном вокруг царила мертвая тишина. Все вокруг ощущалось не так, как в прошлый раз. И дело не только в холоде и непроглядной тьме, но и в чем-то другом, не поддающемся описанию.

– Ты говорила, что тебя здесь ждал голос? – Я испуганно вздрогнула, когда слова Николая нарушили тишину. Его хватка сжалась.

– Так и есть.

Внезапно затхлый запах усилился, и я тяжело сглотнула. Неужели кто-то из моих предшественниц спускался сюда дважды? Чем глубже мы заходили, тем сильнее саднило кожу от мрачных предчувствий. Это не похоже на очередной шаг нашей борьбы, скорее на ошибку. Наконец мы достигли нижней ступеньки, но ни танцоры, ни воспоминания об Эстере и Нексоре не появились из темноты. Тщетно я ждала аромат роз. Что, если саркофаги тоже исчезли, а я упустила единственный шанс спасти нас? Сколько времени пройдет до рождения следующей носительницы семиконечной звезды? Найдет ли она гримуар? Он лежал на полке с момента смерти Эстеры, а я забрала его оттуда. Несмотря на холод, по спине прокатилась капелька пота.

– Куда нам? – требовательно спросил Николай. Судя по всему, он тоже не мог избавиться от ощущения опасности.

– Саркофаги находились примерно в центре зала, – пробормотал я. – Ты их не видишь?

– Пока нет.

Стригой заботливо обхватил меня одной рукой, потянул вглубь и ускорил шаг, как вдруг впереди проступили мерцающие очертания саркофагов. От облегчения у меня подкосились ноги. Николай крепко обнял меня и поцеловал в висок.

– Вот они!

В его голосе звучало благоговение, и когда мы подошли к ним, он чуть ли не с трепетом погладил белый мрамор гроба Эстеры. Темно-красные рубины, врезанные в камень, засветились, словно приветствуя нас, в то время как остальная часть зала оставалась погруженной во тьму.

– Я думаю, – голос Николая звучал хрипло и почтительно одновременно, – нам стоит открыть сначала ее саркофаг. Если Эстера оставила нам подсказку, то наверняка в собственном гробу.

– Тогда она должна была поручить кому-то положить в него эту подсказку после своей смерти, – возразила я.

Холод, казалось, усиливался с каждой секундой, и я снова потерла руки, задрожав, прежде чем наколдовать согревающее заклинание. Затем я положила руку на саркофаг, и меня наполнило чувством защищенности. Оно окутало теплом мое сердце, как будто желая что-то мне прошептать. Эстера хотела, чтобы я пришла сюда. Все будет хорошо.

– Или она спрятала ее туда перед смертью, чтобы быть уверенной на сто процентов. – Николай снова погладил камень. – Не думаю, что эти гробницы на самом деле были созданы для хранения их тел. Это тайники. И если Невен прав, то ни один колдун или ведьма никогда не должны их открыть. Впрочем, сейчас мы это узнаем.

Без лишних церемоний он уперся в крышку.

Неожиданно раздался оглушительный вопль, который заставил меня подпрыгнуть. Я закрыла уши руками. Николай развернулся и зажал меня между собой и саркофагом.

– Что это? – спросил он, его тело напряглось, как тетива, когда визг повторился и сменился глубоким ревом.

– Прежде чем Эстера построила Карайман, ее предшественницы заточили здесь уриашей и других монстров, – тихо объяснила я. – Монстров, которые никогда не должны вырваться на свободу. Вот почему она построила этот замок именно здесь. Они живут в горе.

– Бессмертные монстры? – недоверчиво переспросил Николай.

– Да. Считается, что они не могут освободиться. Но я все равно предлагаю поторопиться.

– Держись поближе ко мне. На тот случай, если эти монстры все-таки вырвутся на свободу именно сейчас. С тобой ничего не случится. Ни один монстр не отнимет тебя у меня. Больше я такого не допущу.

Он сказал это с такой уверенностью, что я не смогла не улыбнуться, несмотря на напряжение. А стригой тем временем вновь обратил свое внимание на гроб и навалился на крышку. Однако, несмотря на его усилия, та не сдвинулась ни на сантиметр. Возможно, Невен ошибался. Возможно, это бессмысленно. Зачем самой могущественной ведьме в истории полагаться на примитивную грубую силу? Николай застонал от нагрузки. Его ноздри затрепетали, а пальцы впились в камень. Мышцы шеи напряглись.

Я положила руку ему на плечо.

– Не получается, Николай.

– Нет, получается. – В его голосе звучала уверенность.

А потом что-то действительно изменилось. В рубинах вспыхнули черные огни. Белый мрамор засиял изнутри. И наконец крышка сдвинулась с места. Очень, очень медленно, но сдвинулась. Я прикусила задрожавшую нижнюю губу, никто из нас не произнес ни слова. Мы просто стояли в благоговении, наблюдая, как крышка продолжала отодвигаться даже после того, как Николай отпустил ее, а затем с грохотом упала на пол. Визг и рев прекратились. Ноздри Николая раздувались, а бледные щеки покраснели от напряжения и волнения, а может, это просто огонь рубинов отражался на его коже. Его пальцы дрожали, когда он положил их на край камня, чтобы заглянуть в саркофаг, и в тот же миг стригоя отшвырнуло назад. Я вскрикнула. Его тело рухнуло на землю и покатилось по камням. Шум вышел просто оглушительным, и пещера содрогнулась до основания от силы удара.

Я метнулась к мужчине, опустилась рядом на колени и ощупала его.

– Тебе больно? Скажи что-нибудь.

Человек из плоти и крови переломал бы себе все кости. Однако Николай приподнялся, застонав, и его лицо исказилось, словно превратившись в мрачную маску.

– Лучше лежи. – Я провела руками по его лицу и груди.

Исходящий от мрамора свет сиял так ярко, что я смогла разглядеть ободряющую улыбку у него на губах.

– Мое тело переживало атаки и посильнее. Следовало ожидать, что Эстера не станет облегчать нам задачу. Попробуй ты. – С ловкостью дикой кошки Николай поднялся на ноги, схватил меня за руку и потянул назад. – Будь осторожна. Хотя, думаю, она позволит только носителю семиконечной звезды взять то, что оставила внутри.

Я положила пальцы на край отверстия, приготовившись к тому, что меня тоже отбросит заклинанием, несмотря на логику его рассуждений. Но ничего подобного не произошло. Наоборот, внутренняя часть гроба засветилась, когда я перегнулась через край.

– Что ты видишь? – спросил Николай.

Я чувствовала его прямо у себя за спиной, готового в любой момент подхватить меня, но он ко мне не прикасался. Я в недоумении уставилась на сообщение, которое оставила мне Эстера, чувствуя как все волоски на моем тебе встают дыбом. На миг прикрыв глаза, я распахнула их снова, однако картинка передо мной не изменилась. Внутри не было тела, скорее всего, его там никогда не было. Этот саркофаг служил тюрьмой для предмета, которому лучше бы никогда больше не видеть свет. Но я все равно нерешительно протянула руку и взяла его. Эстера приложила столько усилий, чтобы привести меня сюда. Нельзя ее подвести. Я крепко сжала находку пальцами, прочувствовав злобу, гнев и коварство, которые от нее исходили. Охваченная дрожью, я испытала желание разжать руку. Ничего хорошего из этого не выйдет. Почему Эстера выбрала именно его? Или не выбрала? Неужели все наши предположения ошибочны? Но тут я ощутила руки Николая на своей талии, и сомнения развеялись. Он крепко держал меня, а я выпрямилась и повернулась к нему лицом с волшебной палочкой в руке. И все же это была не просто палочка. Эстера, вероятно, нуждалась в ней не больше, чем я. Нет, это палочка Нексора. Я никогда не видела ее раньше – просто знала это. С ее помощью он творил зло, и все же Эстера сочла нужным спрятать ее и не уничтожать.

У наших ног образовался тонкий слой льда, но Николай не отрывал взгляда от грозного орудия в моей руке. С восхищением и отвращением я присмотрелась к палочке повнимательнее. Блестящая гладкая поверхность источала темное сияние. Она была изготовлена из черного эбенового дерева, испещренного тонкими ветвящимися линиями, напоминающими змеиную кожу. На поверхности были вырезаны руны, а на нижнем, чуть более широком конце находился оникс – настолько черный, что поглощал любой свет. Палочка оказалась необычно длинной и очень тонкой. Передний конец заострен, как один из кинжалов Илии. Каждый дюйм напоминал об опасной силе и темных намерениях владельца. Мы должны раскрыть его секрет, а затем уничтожить навсегда. Это орудие разрушения никогда не должно попасть в руки того, кто мог бы использовать его не по назначению.

Я подняла взгляд на Николая. Его глаза блестели в темноте.

– Пойдем. – В голосе отразилось беспокойство, которое я целиком и полностью разделяла. – Нужно унести ее отсюда.

– Это слишком опасно, – возразила я. – Если кто-то отнимет ее у нас… Если Селеста ее украдет, что тогда? – Я не могла себе представить, что она сделает с ее помощью. – Мы должны уничтожить ее. Здесь и сейчас.

– Сердце души Нексора не может быть внутри этой палочки, – натянуто возразил Николай. – Будь это так, Эстера уничтожила бы ее. Наверное, королева хотела, чтобы палочка досталась носительнице семиконечной звезды. Чтобы она ею пользовалась.

Я бы никогда не стала колдовать с этим орудием тьмы. Я крепче сжала палочку, и вдруг меня словно насквозь пронзило что-то темное. Я покачнулась.

– Лучше отдай ее мне, – потребовал Николай.

Неужели в его голосе паника? Неужели он думал, что палочка причинит мне вред? Я крепче сжала ее, не желая выпускать из рук.

– А как же его гроб? Разве мы не должны открыть и его?

Сначала Николай, казалось, колебался, но потом обошел гроб Эстеры, положил руки на крышку гроба Нексора и глубоко вздохнул. Он ни на секунду не отрывал от меня взгляда. Он хотел, чтобы я остановила его. Ничем хорошим это закончиться не могло: если в белом саркофаге находился такой черный магический артефакт, то что же ждало нас в черном?

Зловещее рычание прозвучало еще до того, как крышка сдвинулась с места, и я почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. Я медленно обернулась. Из темноты появились тени. Бесчисленные тени. Они становились все четче по мере того, как приближались к свету, который теперь окружал саркофаги. Когтистые руки рассекли воздух. Руки, лишь скудно прикрытые рваными клочьями меха и тряпками. Существо дико размахивало ими вокруг себя. А потом проявились обезображенные лица с глазами, сверкающими от дикого голода. Ничего подобного я никогда не видела. Я судорожно сглотнула. Что это? Тела напоминали человеческие, но они никак не могли быть людьми. Двое из них вошли в круг света и обнажили острые как бритва зубы. Должно быть, это те самые монстры, о которых говорил мне голос. Неужели они действительно освободились из своего более чем тысячелетнего плена именно в этот момент?

Николай выпрямился.

– Иди ко мне, – спокойно велел он, в то время как мое дыхание участилось, а сердце бешено заколотилось о грудную клетку.

Я осторожно придвинулась ближе к нему, однако монстры тоже наступали. Я насчитала троих, потом пятерых и, наконец, появился шестой. Кто они: уриаши, кэпкэуны или самчи? В принципе, это не имело значения. Неужели мы освободили их, открыв саркофаг? Возможно, именно поэтому Эстера хотела, чтобы я нашла палочку? Что произойдет, если мы откроем второй гроб?

Одно из существ прыгнуло вперед, обнажив зубы. До меня донесся тошнотворный запах разложения, и я попятилась. Когти заскрежетали по мраморному полу, и от этого звука в ушах зазвенело. Если эти твари доберутся до нас, то разорвут на части. Из темноты появлялись все новые и новые пары светящихся глаз. Мне уже не нужно было считать их, чтобы понять, что мы в меньшинстве.

– Не подвергай себя ненужной опасности, – приказал Николай. – И позаботься о том, чтобы не потерять палочку. Она нам нужна, в ней наше спасение.

Он проследил, как я засунула палочку в вырез платья. Дерево казалось ледяным по сравнению с моей кожей. Но так безопаснее, чем в моей руке. Затем стригой обнажил клыки, издал угрожающий рык и могучим прыжком перемахнул через гробы навстречу монстрам. Его противники удивленно отступили, но это длилось лишь мгновение, прежде чем они бросились в атаку в едином порыве. Рев, крики и рычание эхом отражались от стен. Мое сердце громко стучало, уши закладывало от шума, а магия внутри меня нарастала. Я не позволю им убить его или даже ранить. Один из монстров прыгнул на Николая, но тот поймал его железной хваткой и свернул шею резким движением, едва заметным для невооруженного глаза. Должно быть, у меня вырвался какой-то звук, потому что стригой оглянулся на меня – его глаза светились как угли. Передо мной стоял не мужчина, который любил меня, а монстр, который убьет любого, кто подойдет слишком близко. Он сказал, что не потеряет меня снова, и только что доказал серьезность своих слов. Второй зверь бросился вперед и попытался ударить Николая своими когтистыми лапами. Палатин ловко увернулся, а в следующий момент нанес удар ужасающей силы. Хрустнули кости, и монстр с воем отступил, в то время как третий и четвертый напали на стригоя одновременно. Этих монстров сразили огненные шары, которые я выпустила как раз вовремя, помешав им вонзить когти в лицо и грудь Николая. Твари с визгом упали. А затем все чудища набросились на нас одновременно. Я вскинула руки выше и выпустила бурю, которая заплясала на моих ладонях. Это наша общая битва. Магия взвилась, с бешеной скоростью разнеслась по моей крови, пока я убивала одного монстра за другим. Я взрывала их молниями и огненными шарами, парализовала и замораживала. Двух из них я швырнула в скалу, и монстры буквально разлетелись на куски от силы удара. На Николая я даже не смотрела, поскольку знала, что он сражается за меня так же, как и я за него. Мы были невообразимо жестокими, однако это не последняя битва, в которой нам придется сражаться за свою свободу. Их будет много, и они будут еще страшнее. На меня одновременно бросилось три монстра, и я подняла невидимый щит, от которого они отскочили и, оглушенные, упали на землю. Николай внезапно оказался рядом со мной и свернул им шеи одну за другой. Его свирепый взгляд внимательно изучил мое тело.

– Я цела, – заверила я, и на его лице отразилось облегчение, хотя знакомые черты казались чужими и безжалостными в глубине этого подземелья.

Неожиданно из темноты позади стригоя высунулась когтистая лапа, схватила Николая и потащила прочь. Вопль превратился в триумфальный вой. Я бросилась за ним, но передо мной возникли четыре монстра. Одного из них я убила ударом молнии, и вместе с тем ощутила, что моя магия начала угасать. Она становилась все слабее. Не успела я осознать эту страшную мысль, как вдруг мои ноги оторвались от пола, я почувствовала когти у себя на шее, и меня потащили по твердому полу. Все тело ныло от мощного выброса магии. Шею жгло прямо в том месте, где когти впивались в кожу, а в животе поселился страх.

– Николай! – крикнула я в надежде, что он услышит меня за всем этим визгом.

Куда они нас поволокли, в свои подземные норы? Туда, где они обитали более тысячи лет? Николай не отвечал. В мои руки и ноги вцепились когти. Я мобилизовала последние силы. Мы должны выбраться отсюда. Из моих пальцев хлынуло пламя. Монстры с визгом меня отпустили. Я вновь упала на землю и вдохнула запах паленой шерсти. Меня затошнило, но я все равно вскочила на ноги и начала швырять вокруг себя светящиеся шары. С каждым разом расстояние увеличивалось, пока я не различила монстров, утаскивающих Николая. Похоже, он оглушен, потому что не сопротивлялся. Я бросилась следом. Из последних сил я метнула молнии в спины наших врагов, которые так увлеклись пойманным стригоем, что не заметили моего приближения. Я настигла их как раз вовремя, еще несколько метров, и они бы исчезли в расщелине. У чудищ не было ни единого шанса. Трое погибли от взрыва моей оставшейся магии, а последний сбежал. Я рухнула на колени рядом с Николаем и потрясла его. Вздрогнув, он пришел в себя.

Тут раздался пронзительный рев, от которого кровь стыла в жилах, и эхом отразился от куполообразного потолка. Каменный пол под моими ногами задрожал. Что-то к нам приближалось. Что-то гигантское, и, если я не ошибалась, это было страшнее тех монстров, что недавно нас окружили, а теперь с рычанием отступали и исчезали в расщелинах, которых я раньше не замечала. Нам нужно вернуться к лестнице и надеяться, что монстр, притаившийся в темноте, нас не обнаружит. Николай встал и потянул меня за собой. Я не могла разглядеть его лицо в темноте, но чувствовала, как его гнев буквально бурлит где-то под кожей. Тем не менее стригой с бесконечной нежностью положил руку мне на щеку.

– Я тебя унесу. Мы полетим.

– Моя магия почти израсходована. – Я обвила руками его шею, а он обхватил меня за талию.

– Она вернется. Просто нужно немного времени.

Откуда у него такая уверенность в этом? Крылья Николая раскрылись с резким звуком, напоминающим треск кнута. Когда он оттолкнулся от земли, меня обдало жаром.

Перед глазами замелькали красные полосы. Я услышала крики, а затем появился дракон с пятью головами, больше похожими на змей. Я очутилась в пещере, полной воды. Что-то задребезжало, и только тогда я сообразила, что это железная цепь, которой он прикован к скале. Существо пыталось освободиться, но это было невозможно. На эту цепь наложено заклинание, призванное держать его в ловушке целую вечность. На одну из голов легла рука. Длинные, изящные пальцы.

– Ты будешь моим хранителем, балаур.

Дракон издал жуткий вой, откинул голову и изрыгнул пламя. На покрытую чешуей кожу посыпались искры. Откуда-то издалека доносился мелодичный смех, а дракон продолжал бушевать.

Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Николай взлетел под куполообразный потолок, пылающий звездами, и направился к лестнице. Она оказалась слишком узкой, чтобы стригой мог на нее приземлиться, поэтому он отпустил меня у подножия. Гулкие тяжелые шаги раздавались все ближе и ближе.

– Беги, – приказал он мне, и я рванула вверх по лестнице, ступеньки которой дрожали, так как наш преследователь постепенно сокращал расстояние между нами.

Задыхаясь, я механически переставляла ноги. Оступившись, поскользнулась и упала на колени. Николай поднял меня и подтолкнул вперед. Но мне мешало платье. Я застыла на месте, подавляя дрожь и гадая, слышит ли нас кто-нибудь за пределами этого коридора. Нельзя позволить монстру покинуть катакомбы и подвергнуть опасности всех, кто находился по ту сторону стены.

– Подожди, – выдохнула я, понимая, как ему тяжело от того, что он не может просто схватить меня и унести в безопасное место.

Глухие шаги приближались. В том видении мгновение назад мне явился огнедышащий дракон. Может, он нас и преследовал? И тут появилось огромное, просто громадное существо, которое ответило на этот вопрос. С руками толщиной со стволы деревьев и гигантскими кистями. На талии у существа болталась набедренная повязка. В остальном оно было голым. Лохматые волосы свисали вниз на морду с крошечными глазками и вдавленным носом. Существо казалось удивительно проворным для своих размеров. Этот великан возвышался надо мной как минимум на три головы. Он удивленно хрюкнул, когда вдруг увидел нас, стоящих перед ним, и отступил на шаг. Используя последние остатки своей магии, я метнула молнию, которая угодила ему прямо в грудь. Монстр взревел так громко, что пещера содрогнулась, а затем упал как подкошенный. Мы не стали дожидаться, встанет ли он вновь, а побежали дальше. Стена оказалась закрыта, и, задыхаясь, я прислонилась к ней, шепча слова, которые прежде впустили меня сюда. По спине скользнул прохладный ветерок. Удивительно, что я вообще его чувствовала на таком холоде. Меня охватила бесконечная печаль, которая исчезла в тот же миг, когда в стене появилась трещина. Мы, пошатываясь, протиснулись наружу, и я с облегчением рассмеялась, когда проход снова закрылся. Я посмотрела на Николая, лицо которого было непроницаемой маской.

– Мы справились, – прошептала я, сама не веря в сказанное.

Не говоря ни слова, он схватил меня за руку и потянул за собой. Издалека до нас доносились музыка, смех и голоса. Вряд ли мы пробыли внизу долго, хотя казалось, что прошло несколько часов. Вечеринка все еще была в самом разгаре.

– Куда ты?

Он вел меня в свою комнату? Это было бы безумием, и все же в животе у меня все сжалось от предвкушения. Тем не менее нам нужно еще спрятать палочку и разгадать ее тайну.

– Пойдем к Невену в южное крыло, – предложила я.

Пальцы стригоя сжали мою ладонь, их хватка стала почти болезненной. Я хотела вырвать у него свою руку, но тут мы достигли двери во внутренний двор, и я поняла, что он задумал. Николай решил как можно скорее унести меня и палочку отсюда. Не сопротивляясь, я последовала за ним на улицу. Холодный свежий ночной воздух окутал нас, и на секунду я закрыла глаза, вздохнув с облегчением. Мы справились и разгадали загадку Эстеры. Эта палочка приведет нас к сердцу души Нексора. Вот почему древняя королева поместила ее туда: для нас. Это заставило меня задуматься, обладала ли Эстера той же способностью, что и я. С моих губ сорвался смех. Мне захотелось поцеловать Николая, и я снова распахнула глаза.

Глава 22

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

В небе взрывались цвета и тени. Бесчисленные зрители собрались на крепостных стенах, чтобы посмотреть на фейерверк. Огни рисовали в небе истории Ардяла. Те самые истории, известные мне по книгам, которые Магнус когда-то присылал мне в Мунтению. Ведьмы носились по воздуху на своих метлах, с вытянутыми палочками, неустанно сражаясь с крылатыми стригоями. Виккане выращивали терновые изгороди и вздымали воды рек, чтобы спастись от армии ведьм. Стригои на ночных черных конях осаждали Ониксовую крепость королевы ведьм. Крылатая армия воронов викканского верховного жреца обрушивала неугасимый огонь на палаточный городок стригоев. Я не могла оторвать глаз от этого зрелища. Краски и реалистичные звуки, сопровождавшие изображения, возвращали эти истории к жизни. Так много войн, так много героев и так много жизней, которые оборвались слишком рано.

– Валеа, – раздался голос Селесты, и хотя она говорила не очень громко, он заглушал шум ракет. – Ты выглядишь немного растрепанной. Неужели вы только что пошалили?

Я очень медленно опустила голову и посмотрела на нее. Королева стояла в центре двора одна, одетая в свое сияющее лунное платье, как будто ждала нас. Как будто знала, что мы придем. Губы скривились в сардонической улыбке. По моим венам пробежал холодок, и магия запылала под кожей. Николай не отпустил меня, но и не расправил крылья, чтобы улететь вместе со мной. Мы сделали еще два шага вперед, и я надеялась, что он знает, что делает. Стражи нигде не было видно, но королева, конечно, и так не беззащитна.

Она не стала дожидаться моего ответа.

– Смотри, – потребовала Селеста, и я подняла взгляд.

Образы войны продолжали метаться по ночному небу. Теперь королева ведьм Эстера, Андрада – палатин стригоев в то время – и верховная жрица Илеана стояли вокруг огромного котла. Они заключили союз, который скрепил мир на долгие века. С крепостных стен раздавались многоголосые крики. Меня охватил ужас, когда изображения исчезли, полыхнула яркая вспышка, и в небе возник Нексор. Новая вспышка света нарисовала Эстеру, которая улыбнулась и протянула своему возлюбленному кубок. Он поднес его к губам, доверяя ей, и выпил яд, который его убьет. За зубцами крепостной стены воцарилась тишина, когда колдун упал на колени, не веря собственным глазам, посмотрел на свою королеву, а затем потерял сознание. Эстера положила его голову к себе на колени, гладила его волосы, обнимала его, пока его тело боролось с ядом, и проливала горькие слезы. Ее губы снова и снова складывались в одни и те же слова. Они были беззвучны, но я знала, что она шептала ему: «Прости меня. Прости меня. Прости меня». От увиденного у меня сжалось сердце. Я чувствовала ее щемящую боль, видела тяжесть отчаяния, когда ее плечи ссутулились и она прижалась лбом к его лбу. Я ощутила солоноватый вкус ее слез на своих губах. Она убила мужчину, который значил для нее все. Сотни сочувственных вздохов устремились в небо, пока Нексор последним усилием воли поднял руку и вытер слезы Эстеры, прежде чем закрыть глаза и умереть. Она забрала из его руки палочку и поцеловала его в лоб и в губы.

Свет погас, и я глубоко вздохнула. Она избавила мир от монстра, и я сделаю то же самое. Мой взгляд обратился к Селесте, которая грациозно к нам приближалась. Ее ноги не касались земли, и она выглядела совершенно расслабленной и почти веселой, когда остановилась перед нами. Я обрадовалась, что Николай держит меня за руку, потому что ее татуировки светились так же мрачно, как самый темный час вечной ночи. Но вместе мы победим ее, другого выхода нет. А потом заберем наше дитя. Я выпрямила спину, когда Селеста подошла ко мне так близко, что мне стала видна сверкающая пудра, лежащая на ее бархатистой коже, но я не отступила. Когда-нибудь, надеюсь, в недалеком будущем, я сорву маску молодости и красоты с ее лица. К сожалению для меня, этот день наступит не сегодня. Я осторожно сжала руку Николая. Его прохладные пальцы уверенно сжимали мои.

– Смотри внимательно, – прошептала Селеста, – и пусть это будет тебе уроком. Вот что бывает с предательницами.

Николай негромко зарычал. Против собственной воли, потому что не хотела выпускать Селесту из виду, я подняла голову.

Эстера выглядела такой хрупкой, худой и смертельно больной. Как бы сложилась история Ардяла, если бы Нексор не впал в безумие при мысли о том, что может ее потерять? Если бы он верил, что Великая Богиня воссоединит их души в новой жизни?

Следующий взрыв света породил образ дракона с пятью змеиными головами, который шквалом огня испепелил стройную фигуру Эстеры. Из этого огня вырвалась ее душа. Она светилась чистым волшебным синим цветом индиго, а на ее плечах и руках плясали языки пламени. Зрители восторженно рукоплескали. Я не знала, как долго прожила Эстера после смерти Нексора, но, видимо, этого времени ей хватило, чтобы спрятать его палочку. Ярон рассказывал, что Эстера погибла, пытаясь запечатать библиотеку Нексора. Интересно, какая из историй правдива.

Вскоре свет окончательно погас, и небо почернело. Не горело ни одной звезды, и луны тоже не было видно. Было мудро выбрать для этого зрелища ночь новолуния. На мгновение голоса и смех на крепостных стенах смолкли.

Однако затем тишину нарушил новый звук. Тот, который я ожидала услышать каждый день за те недели, что я провела здесь. Гулкий звон колокола Караймана, возвещавший всем: наследник в опасности! Угроза нависла надо мной, как липнущий к телу саван.

Дыхание клокотало в груди, словно я пробежала сотни километров. Селеста улыбалась, как змея перед ударом. Дверь со скрипом открылась, и во двор вошли несколько человек. Все выглядело тщательно срежиссированным, как театральная пьеса, самыми главными зрителями которой стали мы с Николаем.

Возле Селесты встала Брианна Валери, за ней Люциан, который с опаской смотрел на меня. Криспиан прислонился к стене в полном боевом снаряжении, вооруженный мечом и луком, поигрывая своей палочкой. Из другой двери рука об руку вышли Кайла и Магнус, а за ними появились Ария, Селия и Илия. Что они все здесь делали? Палочка Нексора нагрелась на моей коже, когда ко всему прочему появился Ярон в своей человеческой форме, а за ним – Элени. Следом вывели Лупу и Алексея в сопровождении четырех стражников. Одежда висела на них грязными рваными лохмотьями, но оба держались на ногах. Лупа выкрикивала чрезвычайно красочные проклятия в сторону мужчин, державших ее за руки. При виде меня ее глаза расширились от ужаса.

Выбор места, образы в небе и все эти зрители позволяли сделать только один вывод: кто-то предал меня, причем явно кто-то, кто находился среди нас и, наверное, наслаждался своим триумфом. Единственным, кто не пришел, был Невен. Неужели я могла так ошибиться? Я подняла голову в поисках пути к отступлению. Звук колокола становился все громче, все настойчивее. С верхушек башен спустилась дюжина призрачных ведьмаков. Они зависли в воздухе над нами, отрезая меня от этой возможности, и свет факелов, которые теперь вспыхивали на стенах замка, словно в отрепетированной хореографии ужаса, раскрывал каждую деталь их зловещего облика. На крепостные стены высыпали лучники и, натянув тетиву, заняли позиции. Зрители с любопытством толпились позади них. Наверняка в их луках те самые стрелы, которые я сама когда-то пропитала ядом. Я чуть не рассмеялась от этой иронии.

Я сцепила зубы, в то время как палочка Нексора становилась все горячее и обжигала мне кожу. Мне следовало оставить ее там, в саркофаге. Если Селеста обнаружит ее, если она заберет ее у меня и вернет Нексору… Мне не хотелось представлять, что он с ней сотворит, потому что во всех этих злодеяниях буду виновна я. Потому что я не подумала о последствиях, потому что я потерпела неудачу. Но пока я не сдамся. Нужно искать выход. Нельзя позволить Селесте ее найти. А что, если я просто обращусь в дым? Мой взгляд упал на Селию. На ее лице читался страх. Затем я посмотрела на Арию, Кайлу и Магнуса. Последнего трясло от едва подавляемого гнева.

Я не покину их снова. Время побегов прошло. Я не разочарую ни великую королеву, ни своих друзей. Мое место здесь, рядом с ними и Николаем. Я сжала руку стригоя. Мы сможем ее победить. И Нексора тоже.

– Так и знала, что ты меня не подведешь, – между тем произнесла Селеста. – Ты из того же теста, что и я. Стоит тебе что-то вбить себе в голову, и ты уже не отступишь.

Я кивнула, как будто наконец-то с ней соглашаясь. Пусть говорит. Если это отвлечет ее от наказания кого-то другого за мои проступки, я выслушаю ее.

– Ты пыталась обмануть меня. Я не должна была знать, насколько сильна твоя магия, не должна была знать того, что уже знаешь ты. Но я, дитя мое… я знаю все.

По моему телу прокатилась зловещая дрожь, когда за ее спиной заклубился дым и появился Невен.

– Прошу прощения за опоздание, – обратился он к королеве.

– Ты пришел как раз вовремя. Если я не ошибаюсь, Валеа вернула нам давно потерянную вещь. Разве это не мило с ее стороны?

Он дал клятву на крови. Он не мог предать меня, не рискуя собственной жизнью. Но, возможно, это неправда. Возможно, клятва касалась только его тела, но не души. Борясь с самой собой, я отпустила Николая. Из моих пальцев вырвалось красно-синее пламя и устремилось прямиком к предателю.

Стена воды, которой он прикрылся, появилась так быстро и так резко погасила пламя, что я и моргнуть не успела. Колдун склонил голову набок.

– Я тебе не враг, – тихо сказал он.

– Хватит, Вал, – прорычала Лупа. – Ты не сможешь его победить. Неужели до тебя до сих пор не дошло?

Лишь сейчас я заметила, что один из стражников приставил нож к ее горлу. Алексей стоял на коленях, а Криспиан возвышался над ним, упираясь мечом ему в шею. Один удар – и он отсечет голову стригоя от туловища. Селия побежала к брату, но ее перехватил Ярон, который трансформировался и прижал девушку к своему волчьему телу. Элени заплакала. Магнус и Кайла не двигались, как и Люциан, Ария и Илия. Призрачные ведьмаки опустились ниже. Над двором повисла затхлая вонь.

Я наложила защитное заклинание на себя и Николая. Селеста слабо улыбнулась.

По крайней мере, я смогу его защитить. Я похоронила все эмоции глубоко в своей кровоточащей груди. Королева, не моргнув и глазом, убьет всех моих друзей, чтобы заставить меня отдать ей палочку. Но я не могла этого сделать. Тогда жертвы всех, кто пал за последнюю тысячу лет в борьбе со злом, будут напрасны. Нам с Николаем нужно сбежать, отнести палочку в безопасное место и раскрыть ее секрет. Он обнял меня, и я почувствовала его силу и мощь.

– Николай, – выдохнула Селеста.

Неужели она действительно думала, что он принадлежит ей? Белые глазные яблоки королевы засветились, когда он с нежной и любящей улыбкой склонился надо мной. Его губы скользнули по моему лбу, кончики пальцев – по вырезу моего платья, и одним плавным движением он вытащил палочку.

– Мне тоже очень жаль, – прошептал он, отпустив меня и шагнув сквозь завесу, которая должна была его защищать.

Палатин встал рядом с Селестой, которая расхохоталась и посмотрела на него с таким благоговением, что у меня закружилась голова. Он все еще улыбался мне. В нем по-прежнему ощущалась та же нежность. Она не исчезла даже тогда, когда темное янтарное золото исчезло из его глаз, постепенно выцветая и уступая место серебру. Серебру, которое я видела лишь на одной картине. Картине с изображением Нексора. Бесконечно знакомым голосом он проговорил:

– Я должен поблагодарить тебя, Валеа. Ни одна носительница семиконечной звезды до тебя не преподносила мне такой подарок. – Мир не опрокинулся. Тьма не поглотила ни время, ни пространство. Лишь древняя темная сила нависла над двором и замком, словно штормовой ветер, поглотив все хорошее, когда Нексор явил себя после тысячи лет маскировки. – Селеста. – Мужчина повернулся к ней, и каждое его движение напоминало движение Николая. – Тебе я тоже должен сказать спасибо. У меня никогда не было более верной союзницы.

Ее щеки вспыхнули от похвалы самого ужасного из когда-либо живших колдунов.

– Я же тебе обещала.

– Сделай что-нибудь! – прорычала Лупа. Ее крик превратился в жуткое бульканье.

Я вышла из оцепенения. Из горла сестры хлестала кровь. Рядом раздалось рычание. Меж губ Николая показались клыки, которые теперь принадлежали Нексору.

Я рассекла воздух плетью из темной энергии, и она обвилась вокруг Алексея, который находился слишком близко к Лупе и чересчур изголодался, чтобы противиться жажде. Магнус обхватил Кайлу, но та держалась спокойно. Селия плотно сжала губы.

– Ты не тронешь ее, – пригрозила я Нексору.

Невен обратился в дым. Жалкий трус. Я с трудом подавила гневный рык. Хрипы Лупы становились все слабее. Ее кровь впитывалась в песок и камни. Я сделала шаг в ее сторону.

– Не двигайся, – опасно тихо приказала Селеста. – Она получит наказание, которого заслуживает, и каждому из твоих друзей… – королева презрительно подчеркнула слово «друзья», – …это, надеюсь, послужит уроком.

Не успела Селеста закончить фразу, как рядом с Лупой материализовался плотный туман, который окутал ее, и к тому времени, как дым вновь принял форму молодого колдуна, рана на шее сестры закрылась, хотя она все еще была бледной как смерть. Черные ресницы затрепетали.

– Она тебе еще пригодится, – спокойно объяснил Невен Селесте.

Наблюдающий за этим зрелищем Нексор убрал одну руку в карман брюк, а другой поигрывал своей палочкой. Затем он кивнул.

– В следующий раз не вмешивайся, – прошипела Селеста.

– Конечно. – Невен склонил голову. Он не нарушил клятву и спас Лупу. Снова. Как я могла так ошибиться?

Я оглянулась на Нексора, и мое сердце разлетелось на осколки. Когда Нексор успел подчинить себе тело Николая? Неужели последние несколько недель были ложью? Каждое слово, каждый взгляд, каждый поцелуй, каждое прикосновение? Я содрогнулась от отвращения при одной мысли об этом. Неужели Нексор жестоко вырвал душу Николая из его тела? Отправилась ли она в страну вечного лета или погибла навсегда? Я судорожно вдохнула и резко выдохнула. Николай, которого я знала и любила, никогда не признаваясь себе в этом, был мертв, а я даже не поняла этого. Как такое возможно? Я прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать. Мне хотелось причинить бесконечную боль душе, которая узурпировала его тело. Хотелось смотреть, как она горит, хотелось, чтобы тьма и огонь пожирали ее. Хотелось разорвать ее на мелкие кусочки. Страдала ли душа Николая от боли, пока Нексор уничтожал ее? Он точно не мог сдаться без боя. Я подавила зародившийся в горле всхлип. Он даже не узнал, что у него есть дочь. И тут кровь застыла у меня в жилах. Николай этого не узнал, но я рассказала Нексору. Каждая клеточка моего тела задрожала от страха.

На лице Нексора расплылась мрачная, словно вечность, улыбка.

– У нас есть кое-что для тебя.

Селеста рассмеялась в знак согласия.

– Подарок. Не хочешь взглянуть? Неужели ты думала, что меня будет так легко обмануть? Или его? – Она указала на Нексора. – Было забавно наблюдать за твоими попытками. В наше время так сложно найти противников, равных тебе. Я возлагала на тебя такие большие надежды. Но в итоге ты меня подвела. Как быстро билось твое маленькое девичье сердце, когда он тебя целовал?

Каждое ее слово сочилось презрением, враждебностью и триумфом победы. Селеста ненавидела меня до мозга костей и больше не пыталась скрывать это. Королева наклонила голову и ждала. Ждала моей реакции. Ее татуировки светились и сверкали, словно насмехаясь надо мной.

На кончиках моих пальцев заплясали языки пламени. Мир вокруг потемнел. Весь свет погас, а мое сердце наполнилось пылающим гневом, подобным цунами, которое грозило меня поглотить. Но сначала сгорит королева. Она не должна победить.

Но Селеста лишь взмахнула рукой, словно развеивая неприятное воспоминание, и пламя погасло, как будто она его сдула. Затем королева повернула голову в сторону открывающейся двери.

Меня охватило мрачное предчувствие. Я с трудом удержалась на ногах, когда во двор вошло еще больше воинов. Один шел во главе, за ним по обе стороны – еще по двое, и один завершал процессию. По кивку Нексора они расступились. Из-за них показались маленькая девочка и мальчик постарше. Девочка с черными волосами отца и зелеными глазами матери. Моими глазами. Мое дитя. Я зажала рот рукой, чтобы сдержать рыдания, которые зародились внутри от встречи с дочерью спустя столько времени. На мгновение я забыла о своем гневе и страхе. По всему телу разлилось тепло, когда Эстера приблизилась к нам. Ее волосы были взъерошены, бледные щеки раскраснелись, платье кремового цвета и фартучек залатаны во многих местах. Она воинственно подняла маленький подбородок, и хотя ее губы дрожали, а на щеках виднелись дорожки от слез, малышка не опустила голову, когда отряд остановился перед королевой и мной. Если бы в ее жилах текла только викканская или ведьминская кровь, Эстере было бы всего полтора года. Перед тем как покинуть ее, я наложила на дочь заклинание, которое, как я надеялась, сдержит ее магию и задержит рост. В моих мечтах я всегда представляла ее младенцем. Ребенком, который после моего возвращения не вспомнит, что мать оставила ее. Чары явно не сработали. Потому что моя дочь предстала перед нами ребенком примерно трех лет, и вызов в ее глазах был настолько очевиден, что мне захотелось смеяться и плакать одновременно. Потому что эту непокорность она унаследовала не от меня или своего отца, а определенно от своей тети. Она не простит меня так легко. Ее рука сжала руку мальчика. Следы слез тянулись и по его грязному лицу, а рубашка была разорвана. В его глазах читался страх, но он держался рядом с Эстерой.

– Ты совсем не рада? – спросила Селеста. – Я вернула твою дочь домой. О чем ты только думала, оставляя ее с людьми? Я бы сказала, что это делает тебя еще худшей матерью, чем была я. – Она мягко рассмеялась. – Кто бы мог подумать, что такое возможно?

Мне хотелось целовать щеки Эстеры, гладить ее по волосам. Хотелось обнять ее, но в то же время я не хотела ее пугать. Я поступила с ней наихудшим образом, на который только способна мать, и оставила ее одну. Чересчур умный детский взгляд перемещался с королевы на меня, а затем на ее отца, который им больше не являлся. Наша дочь была до боли на него похожа. Ноги больше меня не держали, и я упала на колени, потянувшись к ребенку. Однако она отступила. У меня разрывалось сердце. Нужно забрать их отсюда, обоих. Я судорожно искала внутри себя хотя бы одну искорку магии, но ничего не осталось. Все, что я не истратила в борьбе за спасение Николая, заблокировал Нексор, я это чувствовала. Словно поток темной силы, его магия обернулась вокруг моей и сковала ее. Они с Селестой играли со мной в какую-то игру. Селеста знала каждый наш шаг. То, что она не поймала нас, не было удачей. Это всего лишь искусно разработанный план. Идеальная ловушка. Нексор совершенствовался в этой игре коварства и интриг на протяжении тысячи лет. Как я могла подумать, что смогу с ним тягаться? И все же я не сдавалась. Необходимо спрятать детей. Все остальное стало неважным. Мне стала безразлична свобода Ардяла и его жителей. Почему я должна бороться за них, если они сами не делали этого? Магия исчезала с этой земли! Но мне было все равно. Магия не имела никакого значения, если теряешь тех, кого любишь. А я уже стольких потеряла. Потеряла Николая. Я решительно закусила дрожащие губы. Нельзя думать о нем сейчас. Нексор и Селеста не получат нашего ребенка. Это мой долг перед ним, пусть я и потерпела неудачу в других отношениях. Он будет жить в Эстере и в моем сердце.

– Дариан, что случилось? Где твоя мама? – спросила я малыша, надеясь, что если он все еще доверял мне, то и моя дочь поверит. – Не бойся. Я с вами. Я буду вас защищать.

Серьезный взгляд мальчика обратился ко мне, но в нем не читалось ни облегчения, ни доверия. Вместо этого он обнял Эстеру за плечи, а она обхватила его за талию. Сын Иваны вырос за последний год и стал довольно большим и сильным для человеческого ребенка семи лет.

– Мама умерла полгода назад. С тех пор я забочусь об Эстере так, как она мне велела. Она сказала, что ты скоро вернешься. Я боялся, что они заберут ее раньше. А ты не пришла. – В его голосе не было упрека, скорее смирение. Под глазами залегли темные тени.

Ивана мертва! Я больше не смогла сдерживать слезы, они побежали по щекам. Мне оставалось только кивнуть и впиться когтями в ладони, чтобы не сломаться.

– Мне жаль, – с трудом выговорила я.

Дариан кивнул.

– Это было нелегко, Эстера растет слишком быстро и иногда заставляет вещи летать. Особенно когда злится. – Он пожал плечами и притянул ее еще ближе к себе.

Моя маленькая девочка подняла на него глаза и улыбнулась с любовью и восхищением.

– Я злюсь, только когда голодная, – объявила она звонким, чистым голоском.

– А голодная она почти всегда, – шепнул мне Дариан. – Так трудно добывать для нее кровь. – Он сглотнул. – Когда дела шли особенно плохо, я позволял ей пить из меня.

Он обнажил предплечье и показал светлые шрамы от укусов. И при этом просиял, как будто это наградные медали. По моему телу побежали мурашки. Он сделал это ради нее. Этот храбрый маленький мальчик. Я буду у него в долгу целую вечность. До меня донесся негромкий всхлип, и когда я подняла глаза, увидела, как Селия вытирает слезы со щек. Стригойка в растерянности смотрела на детей. Она рожденная, как и Эстера. Селия приходилась ей тетей и ничего об этом не знала. Я должна была рассказать ей о своем ребенке.

– Твоя мама очень гордилась бы тобой. Я горжусь тобой. И благодарна тебе, – сказала я Дариану.

– Ты ведь моя мама, не так ли? – Эстера посмотрела на меня зелеными глазами, в которых светился не по годам развитый ум.

– Да. Это я.

– Ивана нарисовала мне картинку. – Она потянулась в карман своего платья и достала лист бумаги. Он был аккуратно сложен, но его явно рассматривали бесчисленное количество раз. – Прямо перед тем, как она ушла в страну вечного лета. Чтобы я узнала тебя, – проникновенно объяснила она.

– Могу я взглянуть на него?

Малышка прикусила нижнюю губу и серьезно на меня посмотрела. Гораздо серьезнее, чем полагалось для ее возраста. Затем подняла глаза на Дариана, и только когда тот кивнул в знак согласия, Эстера пересекла короткое расстояние между нами. Дариан держался рядом, и воздух наполнился тихим потрескиванием, когда девочка протянула мне бумагу. Я ахнула, почувствовав, что она сделала. Эстера окружила себя и Дариана защитным куполом. Щит не выглядел особенно плотным, и Селеста стерла бы его в мгновение ока, но тот факт, что она вообще на такое способна…

Я смотрела на изображение, поразительно похожее на меня, а Селеста весело рассмеялась.

– Так-так-так. Столько силы и столько таланта. А ты просто берешь и прячешь ее от нас! Но отныне она там, где ей самое место. Ребенок, в котором течет кровь всех трех народов. Кто бы мог подумать? Она станет воительницей, о которой будут говорить и через тысячу лет.

– Она моя дочь. – Я встала так, чтобы смотреть Селесте в глаза. – Ты не будешь ее использовать.

– Кто говорит об использовании? Я отдаю ей ее право по рождению. То, которое ты у нее отняла. И почему? Потому что ты боишься. Что ты собираешься делать? Хочешь сразиться со мной? Здесь?

– Если понадобится! – зашипела я с такой враждебностью в голосе, что сама с трудом его узнала.

Селеста фыркнула:

– Устраивать кровопролитие на глазах у детей? Сразу ясно, что ты не мать. Ею не становятся только потому, что рожают ребенка. Понимаешь?

Упрек получился острым, как один из клинков Илии, и так же больно вонзился в мое сердце. Я посмотрела на Эстеру, которая спряталась в объятиях Дариана, подозрительно разглядывая меня.

– Что тебе нужно? – спросила я королеву, пытаясь сдержать свой гнев. Эстера не должна меня бояться.

– Ты же знаешь. Я хочу… мы хотим, – исправилась она, – чтобы ты нашла и снова открыла источники магии. А до тех пор мы не тронем ни одного волоска на ее голове. – Королева посмотрела на Нексора: – Вообще-то я планировала отправить ее в Ониксовую крепость вместе с Брианной. Там она будет в безопасности, а Брианна сможет начать обучение.

– Нет! Она слишком маленькая для этого! – крикнула я, а Эстера и Дариан вздрогнули.

Я понятия не имела, где находятся эти источники. Неужели она до сих пор не поняла?

– Возьми себя в руки, Вал, – тихо и грозно приказала Лупа.

Краем глаза я увидела, как Селия зашевелилась. Ярон не остановил ее, когда она подошла ближе. Он вернулся в свою человеческую форму, но в глазах сверкала пустота.

Бремя вины опустилось на мои дрожащие плечи. Это из-за меня все они пострадали, и теперь я не могла никого спасти. У меня за спиной заклубился дым, а затем мне на плечо ободряюще легла рука. Я хотела стряхнуть ее, но Невен не позволил.

– Она не слишком молода. Наоборот, сейчас она особенно податлива, – возразила Селеста, и это последнее слово точно описывало, что эти две женщины сделают с моим ребенком. – Но Нексор уговорил меня оставить ее здесь. Теперь, когда мы снова стали настоящей семьей, будет лучше, если она поселится с нами. И этого мальчика я тоже оставлю в живых. Пусть служит ей, мне все равно.

Она пробила защиту купола Эстеры простым щелчком пальцев. Девочка тихонько пискнула, но Селеста положила руку ей на плечо, и ребенок замер, когда когтистый указательный палец Селесты провел по ее шее недалеко от самого уязвимого места на горле. Одно движение – и он проткнул бы нежную кожу.

– Думаю, так ты будешь больше стараться оправдать мои ожидания.

Я лишь кивнула. Один мой неверный шаг, и она причинит боль Эстере. Ранит ее. И будет наслаждаться этим.

– Николай все еще в своем теле, – вдруг очень тихо обронила королева, и тем не менее я была уверена, что все во дворе ее услышали.

Что? Мой взгляд метнулся к Нексору. Тот доброжелательно улыбнулся и кивнул в подтверждение.

Селия ахнула.

– Не верь ни единому слову этой ведьмы, – выдавил Алексей.

– Как хочешь. – Селеста пожала плечами. – Нексор не убил его душу. В конце концов, она была нужна ему, чтобы соблазнить тебя и заставить помочь нам. Но теперь он будет постепенно исчезать с каждым днем. Правда, если ты снова найдешь источники, Нексор, возможно, вознаградит тебя и вернет ему тело с остатками души. Что скажешь? Не будет ли это еще большим стимулом для тебя, чтобы хотя бы попытаться? Раз уж ты якобы так сильно его любишь? – Еще один взмах когтей вдоль шеи моего ребенка.

– Я не знаю, где они. – Мой голос прозвучал не громче вздоха. Николай все еще там. В своем теле. В ловушке!

– О нет, ты знаешь, – вмешался Нексор. Его голос казался мягким, как бархат, но в нем слышалось нетерпение. – Ты просто должна вспомнить.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Послесловие

Эта книга в очередной раз потребовала от меня вложить в работу немало сил, и я очень надеюсь, что вам понравится результат и что вы получили удовольствие от ее прочтения. От вашей реакции на первую часть я просто потеряла дар речи. Это настоящее безумие, и я хотела бы поблагодарить вас всех за то, что вы дали этой истории шанс, прочитали, оценили и порекомендовали ее другим людям.

Писать книги – это как отправляться в путешествие, и каждый раз приступая к работе, я задаюсь вопросом, кто же сядет со мной в поезд. Очень часто рядом оказываются весьма неожиданные пассажиры, и я быстро начинаю чувствовать себя машинистом. Лишь изредка мои путешествия проходят спокойно и размеренно, но это вам и так уже известно. Обстановка вокруг Валеа сейчас особенно непростая, но я уже вижу пункт назначения и очень надеюсь, что никто из моих гостей не сойдет с поезда до прибытия.

Один из принципов виккан гласит: «Как в малом, так и в великом». Это правило означает, что все, что находится внутри нас, отражается снаружи. Так что если в наших душах крепко укоренилась вера в добро, то у внешнего мира нет иного выбора, кроме как тоже стать добрым. На самом деле звучит довольно просто, стоит попробовать. Поэтому сейчас я прошу тех из вас, кто хочет, чтобы Валеа благополучно добралась до места назначения, также твердо верить в это, чтобы эти флюиды в конце концов приземлились на мой стол. Тогда я очень осторожно проведу наш поезд через все глубокие долины и темные туннели и помогу Валеа, Николаю, Лупе, Алексею и всем остальным добраться до финала, которого они заслуживают. Потому что к тому времени, когда вы прочитаете эту часть, я уже буду в середине работы над заключительной частью, которая выйдет в свет в начале декабря и подсластит вам Рождество. А до тех пор мне пригодится любая моральная поддержка.

Заранее благодарю вас!

Ваша Мара

Хронологическая таблица

1000 ЛЕТ НАЗАД:

Королева Эстера заключает первый пакт с викканами и стригоями

ПРИМЕРНО 500 ЛЕТ НАЗАД:

Договор нарушен, война начинается заново

ПРИМЕРНО 400 ЛЕТ НАЗАД:

Возведение туманной завесы

314 ЛЕТ НАЗАД:

Обращение Николая и Кайлы

267 ЛЕТ НАЗАД:

Обращение Алексея

202 ГОДА НАЗАД:

Разрушение старой крепости ковена Пател

82 ГОДА НАЗАД:

Рождение Селии Лазарь

62 ГОДА НАЗАД:

Селеста проклинает стригоев – тогда ей было 30 лет, а Мелинде – 28

61 ГОД НАЗАД:

Рождение Анкуты

42 ГОДА НАЗАД:

Заключение второго пакта и рождение сына Анкуты

ПРИМЕРНО 24 ГОДА НАЗАД:

Рождение Валеа и Кирилла

ПРИМЕРНО 14 ЛЕТ НАЗАД:

Убийство родителей Валеа

2 ГОДА НАЗАД

Возвращение королевы ведьм и побег Валеа из Ардяла

ПОЛТОРА ГОДА НАЗАД

Рождение дочери Валеа и Николая

Список персонажей

АДРИАН ГРИГОРЕ – ведьмак

АЛЕКСЕЙ ЛАЗАРЬ – стригой, брат Николая

АЛЬМА – ведьма, тетя Элени

АНКУТА – приведение Караймана/ведьма, дочь Селесты

АРИЯ АПОСТОЛ – ведьма, заместительница Люциана Фаркаса в Первом ковене

БРЕДИКА ФАТУ – ведьма, управляющая в Караймане

БРИАННА ВАЛЕРИ – ведьма, мать Ярона

ВАЛЕА – ведьма/викканка

ВАЛЕРИЯ – ведьма

ВЕРОНИК – ведьма, последняя носительница семиконечной звезды до Валеа

ВИТО – ведьмак

ГАБРИЭЛЛА ЛАЗАРЬ – стригойка, мать Николая, Алексея и Селии

ДАРИАН – человек, сын Иваны

ДОРИАНА – ведьма, одна из предыдущих носительниц семиконечной звезды

ИВАН – стригой, главнокомандующий Николая

ИВАНА – человек

ИЛАЙ – ведьмак, король ведьм, единственный носитель семиконечной звезды мужского пола

ИЛИЯ ДЮМОНТ – ведьмак, кузнец-оружейник, сын Мелинды

КАЙЛА АНГЕЛЬ – стригойка, первый офицер палатина

КАРИС – ведьма, сестра Арии

КАТЯ – ведьма, жена Илая

КИРИЛЛ – викканин/ведьмак, брат-близнец Валеа

КРИСПИАН БАЛАН – ведьмак, предводитель Второго колдовского ковена

ЛУПА – викканка, сестра Валеа

ЛЮЦИАН ФАРКАС – ведьмак, предводитель Первого колдовского ковена

МАГНУС КАЛИН – викканин, командир корбиев

МЕЛИНДА ДЮМОНТ – ведьма, мать Илии

МИЛОШ – ведьмак, внук Селесты, отец Валеа

НЕВЕН АНТАЛ – колдун

НЕКСОР – ведьмак, муж Эстеры

НИКИТА ЛАЗАРЬ – стригой, отец Николая, Алексея и Селии

НИКОЛАЙ ЛАЗАРЬ – стригой, палатин

НУМЕТРА – ведьма, бывшая королева, мать Дорианы

ОАНА – ведьма, Второй колдовской ковен

РАДУ – викканин, дед Валеа, бывший верховный жрец

РАЗВАН – ведьмак, Первый колдовской ковен

СЕЛЕСТА – королева ведьм

СЕЛИЯ ЛАЗАРЬ – стригойка, сестра Николая Лазаря

СИЛЬВАН – ведьмак, Первый колдовской ковен

СОФИЯ – викканка

ТАМИЯ – ведьма, первая любовь Криспиана и Люциана

ТАРЬЯН БАЛАН – ведьмак/ликан

ЭЛЕНИ – ведьма, шпионка Селесты

ЭНЕС – человек, любовник Валеа

ЭСТЕРА – великая королева ведьм

ЯРОН ВАЛЕРИ – ведьмак/ликан

Примечания

1

Оригинальный текст Викканского Наставления, основной догмат Викки. Можно назвать его «золотым правилом» викканцев. В конце романа дан перевод (прим. ред.)

2

Алько́в – ниша.

3

Аванга́рд – головная часть войска.

4

Ма́йское де́рево – традиционно украшенное венками и лентами дерево (или высокий столб), которое устанавливается к Вальпургиевой ночи. Майское дерево символизирует плодородие, жизнь, здоровье и возрождение природы после зимы.

Content

Мара Вульф
Кредо викканки. Вина и грехи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Послесловие

Хронологическая таблица

Список персонажей

Примечания