Эдем 4

Пролог

— Да что тут обсуждать⁈ Разве вы забыли последние слова Валдора Роула⁈ — во весь рост встал представитель глубинных кластеров Орта Миос: ужасного вида существо, на лице которого находился только рот, глаз не было, шесть пар конечностей и скользкий панцырь. — Никогда нога ни одного огненного мага из Анхабари не должна ступать в наш город!

— Поддерживаю! — согласился и тёмный эльф из великого истока Дкал’Алинтар. — Вы только посмотрите, что устроил Халсу’Алуби! Он даже не вошёл в город, но превратил наши пещеры в плавильни! Нам нужно мобилизовать дополнительные войска и нанести превентивный удар прямо сейчас! Пока его гвардия ещё не в полном составе у нас есть шансы…

— Шансы⁈ О каких шансах идёт речь⁈ Вы с ума сошли⁈ — а вот представитель шахтёрского объединения, гном, опешил от услышанного. — На открытой местности нас сотрут в пыль! Наша сила в нашей обороне!

— И что вы предлагаете⁈ Сидеть здесь и ждать⁈ Вы в курсе, что Халсу’Алуби уже строит дорогу⁈ Песчаные маги прокладывают логистику для своей военной машины! Через считанные недели они перейдут границу! Только стремительный удар…

Надёжная Сестра же сохраняла молчание, продолжая записывать каждое слово. Не встревал и представитель древних родов драконоидов. Крылатый ящер предпочитал больше слушать и меньше говорить. Хотя ему тоже досталось немногим ранее, ведь некоторое время его крепость служила прибежищем для огненной гвардии. Кроме того, именно драконоиды пропустили гостей из Анхабари. Подобное решение в данный момент считалось весьма спорным, в шаге от измены.

Хотя епископ сделал сильно заявление, высоко оценив помощь Халсу’Алуби. Но большинство всё ещё считало, что Первый Защитник Эдем с представителем духовенства справились бы самостоятельно. Огненная атака же якобы нанесла куда больше вреда, чем пользы. Потери всё ещё подсчитывали, но количество погибших от жара поражало.

Надёжная Сестра тоже переживала. С одной стороны казалось, что всё идёт по плану Гильдии. Ведь Халсу’Алуби прибыл как раз по указанию главы. Однако решения хозяина песков порой шли против планов Эдема. И на переговорах он вёл себя очень дерзко, опасно, буквально провоцируя временное правительство Орта Миос. Назревал конфликт.

Оставалось лишь надеется на благоразумие правителя земель Анхабари. Однако если он что-то выкинет в последний момент… Это может серьёзно нарушить планы Гильдии. Если не дай Этий ещё начнётся полномасштабная война между двумя городами… Это будет очень болезненный удар для стабильности Эдема.

Ведь до сих пор ещё идёт разбирательство по поводу произошедшего. Вроде как Совет допустил ошибку. Подобные прорывы случились и в других мирах. Возможно, действительно Коиранос, глава Совета, не имеет прямого отношения к катаклизму. Однако это не исключает появление в Эдеме нежелательных попаданцев.

Вполне возможно адепты Врага проникли через аномалию. Ведь та сила, скрывающаяся в глубинах Ока Миоса, стремится уничтожить не один конкретный мир, а бытие как таковое. Она уже обрушивалась на оплоты Совета, который ведёт постоянную борьбу с ужаснейшей из угроз. Быть может, было решено, что Эдем является слабым звеном? Если ещё внутренний конфликт начнёт набирать обороты, то всё может привести к непредсказуемым последствиям.

Очень много вопросов, очень мало ответов, ещё больше проблем, но не меньше и возможностей для Гильдии в разыгравшемся хаосе. Этио Симулос всегда чувствовал себя в таких условиях, как рыба в воде.

Глава 1

С трудом удалось открыть глаза и вырваться из холодных объятий пустоты. Даже сны не снились. Но стоило только пробудиться как сразу же боль нахлынула огромной волной на сознание. Впрочем, это даже хороший знак, ведь это означает, что влияние Врага существенно ослабло.

Аристократу очень сильно досталось, ведь он находился в эпицентре сражения за Око Миоса. Полное магическое истощение, повреждение ментального тела, иссушение физической оболочки, сверху добавляем проблемы с сознанием и обострённые воспоминания прошлого из-за битвы с бездной. На выходе получаем весьма серьёзные проблемы со здоровьем и грустные перспективы лечения. Почему грустные? Потому что одной из особенностей Врага было уничтожение всего, в том числе желания жить, что сказывается на выздоровление пациентов.

Впрочем, Ланс помирать не собирался, по крайне мере не сейчас. Слишком многое ещё требуется сделать. Именно поэтому нельзя больше лежать и прохлаждаться. Сейчас Орта Миос наверняка охватила смута, нужно узнать положение своего бизнеса, оценить ущерб и восстанавливаться.

— Не спешите вставать, господин Бальмуар, — раздался нежный голосок совсем рядом.

В больничной постели аристократ лежал не один, а в компании очаровательной нежной девушки. Такая обманчиво невинная милашка пристроилась сбоку и сопела прямо на плече. Одежды у рабыни не имелось, как, собственно, и у пациента. Поэтому тепло чувствовалось очень хорошо.

— Расслабьтесь, отдохните. Город в безопасности, всех победили и можно не переживать, — продолжала говорить девушка, попутно прижимаясь ещё сильнее. — У вас стресс, а стресс очень вредит здоровью. Организм всё ещё борется за жизнь, исцеляется, поэтому важно снять излишнее напряжение. Как физическое, так и эмоциональное.

С этими словами рабыня подвинулась ещё ближе, закинула руку пациента к себе за спину, прижалась своей большой и мягкой грудью, закинула ножку сверху. Попробуй теперь подняться.

— Я уже здоров, — произнёс Ланс и попытался высвободиться, но своё тело не обманешь: организму реально было очень хреново.

— Мне лучше знать, — сонно просопела рабыня, от которой исходил отчётливый магический фон. — Ваше физическое тело довольно крепкое и справится, да и ментальные повреждения затягиваются. Но помимо ран, полученных в битве, у вас также обнаружили нечто ещё. Когда вы в последний раз спали? Нельзя же до такого себя доводить.

— Не мы такие, жизнь такая. А ну слазь, мне нужно идти.

— Род Нар’Авид платит мне не за потакание желаниям клиентов. Вы больны и вам нужно лечение, — девушка вроде как всё ещё казалась мягкой и спокойно лежала, но в то же время выбраться из её хватки не получалось: она явно являлась сильным магом. — Вы знаете, что у стресса три стадии? Первый является нормальной реакцией организма на раздражитель. Второй называется адаптационным, когда организм подстраивает работу под новые условия и задействует свои ресурсы. Третья же характеризуется истощением. И у вас тяжёлая форма третьей. Симптомы соматических заболеваний проявляются пока что не слишком явно, но уже имеются. Не менее опасны и психологические расстройства. Как давно вас беспокоит тревога? Аппетит сильно изменился? Вы уже утратили способность расслабляться? Сколько вы ещё сможете всё это терпеть, загоняя проблему в подсознание?

— Не твоё дело. Дай мне подняться или я тебя сейчас скину.

— Ну что вы сразу угрозами бросаетесь? Просто отдохните, расслабьтесь, вам же лучше будет. Вы знаете, что тёплые объятия способствуют выделению окситоцина? Его даже так и называют, гормон объятий. Вызывает привязанность, регулирует работу эндокринной системы, вызывает чувство доверия и очень нужен женщинам во время родов. Но знаете, он ещё и очень хорошо стимулирует работу кровеносной системы. Регенерация тоже усиливается. Кроме того, окситоцин позволяет использовать ряд зелий с повышенной эффективностью… Порой окситоцин даже вводят искусственно, например, при тех же родах. Но есть и более надёжный метод, нежели использование алхимии. В момент оргазма гормона в крови становится в пять раз выше…

И рабыня нагло поползла ещё выше, уже полностью забираясь сверху пациента. Грудь её приятно скользила по телу, губы девушки коснулись шеи, а руки уже направились ниже пояса.

— Брысь шельма! Сколько тебе ещё раз повторять, что мне нужно идти⁈ — Внезапно Ланс контратаковал и выбрался из постели. — Нет у меня времени на подобную ерунду! Где моя одежда?

— Вы так себя всегда с врачами ведёте?

— Хреновый из тебя врач, если ты не в курсе, что окситоцин выделяется не из-за объятий, а из-за взаимного чувства близости.

Рабыня перевернулась на бок и с сожалением наблюдала за одевающимся аристократом. Она лежала с ним больше трёх дней, исцеляла своей аурой и теплом, рассчитывала дозу лекарств и расчищала странную пустотную копоть в энергоканалах, а ей даже спасибо не сказали. Так ещё и пациент своевольничать начал. Просто лежи, отдыхай рядышком с тёплой и весьма красивой девушкой, с которой ещё и можно делать всё что захочешь… Может он вообще по мальчикам?

Хотя нет, дело скорее всего в другом. Ему действительно нужно лечение, но немного другое. Вряд ли зелья и заклинания рабыни здесь помогут, как и её большая грудь с нежной кожей. И если ещё заставить выпить лекарство можно, то вот с некоторыми заболеваниями так просто не разберёшься без полного содействия пациента. Да и заставлять свободного гражданина рабыня по факту не может, даже несмотря на свою профессию.

Так что девушке оставалось лишь наблюдать за аристократом, который явно делал себе только хуже. Но, с другой стороны, он же свободный гражданин, у него наверняка есть какое-то своё личное дело, которое развалится без него. Это рабы могут позволить себе больничный, отдых, какие-никакие, но гарантии хозяева дают, особенно если раб ещё и доход большой приносит. А сами же свободные граждане могут рассчитывать только на себя. Заболел? Ну, надеюсь, ты приготовил финансовую подушку.

Голова пациента всё ещё раскалывалась, тошнота приходила и уходила рывками, а тело пробивали мышечные судороги. Но кое-как Ланс всё же смог одеться.

— Может всё-таки вернётесь в постель? Вы же и сами понимаете, что нездоровы. Если вы так долго умудряетесь купировать симптомы силой воли, то её же должно хватить и на лечение. Разве не так?

Рабыня предприняла ещё одну попытку, особо не надеясь на успех. Слова не нашли отголоска в душе аристократа, оставалось последнее оружие. Одеяло аккуратно сползло ниже, открывая сочную попку и горячие бёдра, большая грудь открыта и ждёт пока её кто-нибудь помнёт, пальчики заманчиво играются с сосками, пока вторая ручка уже скрылась чуть ниже. Прикушенная губа, наигранное томное дыхание и горячий взгляд — всё оказалось полностью проигнорировано.

Ланс просто направился на выход. Никто не решит его проблем, кроме него самого. Лишь в дверном проёме он ненадолго остановился и бросил через плечо только одно слово:

— Спасибо.

Девушка же безразлично пожала плечами и перевернулась на живот, подминая подушку под себя. Она действительно являлась довольно сильным магом и весьма опытной целительницей. Но для Эдема куда большую роль играл её статус рабыни. В другом мире она бы точно легко смогла открыть свой храм здоровья, накопить на небольшой замок, набрать учеников, может быть податься в науку и сделать прорыв в медицине. Здесь же всё решили за неё.

И наука… Многие попаданцы из относительно развитых миров с презрением рассказывали про свою родину. Даже мощные сверхдержавы тратили на науку какие-то совершенно смешные суммы. Деньги текли рекой в военную промышленность, чтобы создать оружие, в сферы обслуживания, чтобы порадовать потребителей, на зарплаты зажравшихся чиновников и просто взятки.

Но с наукой в Эдеме всё оказывалось ещё куда хуже. Как таковых учёных здесь фактически и не было, как и бюджетов для развития науки в привычном понимании. Исследования представляли собой захват рабов из других миров, жёсткий допрос и бессовестное присвоение чужих знаний. Буквально «новые» открытия переименовываются в честь хозяев, которые порой даже с арифметикой могут быть не знакомы.

Открытием чего-то принципиального нового здесь просто не занимались. Лишь изредка появлялись уникумы с исследовательским чутьём. Но суровая реальность и отсутствие нормальных условий убивало научное рвение большинства талантов. Ведь не имелось никакой научной базы для опережения мира хоть в чём-то. Эдем был заточен под заимствование и ассимиляцию, но не под разработку передовых технологий.

Нет, что-то своё уникальное и неповторимое конечно было. Так, например, наставница и подруга Ланса, Арнаша Атали создала специальную алхимическую спираль для слабоактивных зелий. Очень полезное, но крайне непопулярное из-за узости применения изобретение. Примерно на таком уровне и находились все уникальные изобретения Эдема. Простая, плохо известная приблуда, которая ничего существенно не меняет, пока остальных мирах трудятся над созданием того, что устроит революцию.

Под свои размышления Ланс уже прошёл через несколько коридоров дома Дкал’Алинтар. Именно они и приютили раненного аристократа. Всё из-за хороших отношений с родом Нар’Авидов. Хотя может быть дело в чём-то другом, например, та же Гильдия могла легло попросить госпожу Киране о помощи.

В любом случае первым делом нужно было забежать на минутку к тёмным эльфам и хотя бы элементарно на словах поблагодарить их за оказанную услугу, что, собственно, Ланс и сделал.

— Господин Бальмуар! — в переговорной комнате аристократ нашёл Уларинара Рериоса собственной персоной. — Рад видеть вас живым!

— Взаимно. Правда я ожидал встретить здесь госпожу Киране или кого-то из рода Нар’Авидов. Вроде же это их помещения.

— Всё так. Но меня удостоили чести представлять госпожу Киране и говорить от имени рода Нар’Авидов.

— Вас? — Ланс такому несколько удивился. — Вы собираетесь связать себя узами браками с кем-то из Нар’Авидов?

— К сожалению нет, — со вздохом полным грусти произнёс тёмный эльф. — Наступили тяжёлые времена. Очень тяжёлые. В Орта Миос воцарилась смута. Внутренних проблем и так хватало, но из-за смерти Валдора и ряда важных лариосов оставшиеся благородные граждане сцепились друг с другом. Погиб в том числе глава рода Нар’Авидов.

— Это огромная потеря.

— Да, действительно огромная. Но его место уже заняла госпожа Киране. Жёсткой рукой она наводит порядок, подминая под себя освободившиеся зоны влияния. Аренами она больше заниматься не будет, поэтому управление её сетью амфитеатров доверили мне. Впрочем, я даже не знаю, как дальше быть… Весь бизнес в Орта Миос понёс колоссальные убытки, как бы история ни запомнила меня в роли того, кто похерил всё окончательно…

— Если понадобиться моя помощь, то дайте знать. Род Нар’Авидов может на меня рассчитывать, род Рериосов тоже.

— Благодарю. Госпожа Киране это ценит, я тоже. Но мне кажется у вас и самого проблем будет выше крыши… — грустно, но метко подметил тёмный эльф, после чего положил на стол конверт со всем известной печатью. — Меня попросили передать вам это. Помощь Гильдии куда важнее для всех нас.

— Это верно, — согласился Ланс, чьи личные проблемы после прочтения письма скорее всего также уйдут на второй план.

В Орта Миос произошла бойня. Погибло много солдат, за порядком следить сложно. Кроме того, гаранты стабильности и спокойствия, лариосы также лишились жизней. Их бизнесы остались. Как быть алетисам сотрудничающих с ними? Они также несут убытки. Жрать становится нечего. Бесконтрольных рабов приходится убивать, чтобы они не затеяли бунта. Всё это ещё сильнее бьёт по экономике, падают производства. И вот уже не рабы, но граждане выходят на улице и становятся мародёрами.

Как там помещения Ланса? Его рабы? Живые ли или погибли? Осталось лишь жильё или его уничтожили в процессе битв? А арены? Им тоже досталось, количество боёв существенно упадёт.

Но сначала нужно решить вопросы Гильдии. Потому что как верно подметил Рериос, проблемы Гильдии куда важнее для всех, нежели собственные проблемы. И это особенно сильно касается именно Ланса, которому когда-то придётся явиться в Эдем.

Глава 2

Орта Миос место очень тесное с множеством кластеров, состоящих из нагромождённых друг на друга ярусов. Сам город напоминает муравейник. Бессчётное количество туннелей пролегают порой в самых неожиданных местах. И даже власти города никогда не знают о точном расположении проходов.

Ситуация ухудшилась после сражения за Око Миоса. Образовалось множество руин, завалов. Смертные уже вовсю начали работать лопатами и кирками, но не для того, чтобы найти и захоронить тела. Они роют подкопы к конкурентам, подрывают опоры и устраивают диверсии с целью получения собственной выгоды.

Само по себе обнаружение проходов не так уж и сложно. Для этого нужно иметь лишь мага земли, даже не обязательно слишком сильного. Проблем с магическими факультетами с горными специальностями в подземном городе, очевидно, тоже не было. Но ещё не было проблем и с рунной магией.

В результате если кто-то и собирался втихаря проложить туннель, то делал это быстро и скрытно. Конечно, магические рисунки не делают объекты прямо уж невидимыми, однако они существенно повышают скрытность. В результате простым магическим сканированием их не заметишь, а маги земли вынуждены действовать точечно. На проверку каждого угла Орта Миос стражи и раньше не хватало, теперь уж тем более.

Поэтому очень затруднялось восстановлении порядка. Впрочем, чего-то слишком критичного не происходило. Всё же для Эдема борьба за власть является нормой. Таким образом будут выявлены сильные, которым Гильдия может доверить управление освободившимися сферами влияния. Правда скрытые туннели использовались в том числе и просто откровенным мусором: мародёрами и ворами. Это уже было проблемой, ведь этим отбросам на всё плевать, кроме собственной шкуры.

— Они близко, — тихо прошептал гном.

Бородатый маг стоял на колене и касался ладонью пола. Обычные маги, вроде Ланса используют некий сонар посылая волны хара. Однако эти волны крайне плохо проходят через плотные объекты. В густо застроенных городах, под землёй и просто из-за сильного магического фоно этот навык работает, мягко говоря, не очень хорошо.

Но для магов земли родная стихия становится их ушами. Горные породы, земля или даже песок предстают продолжением собственных теней в Кихарисе, позволяя уловить передвижение врага. Конечно всё зависит ещё от специализации, так, например, горняки Орта Миос вряд ли будут хорошо ориентироваться в пустыне, как и жители Анхабари скорее всего заблудятся в каменных муравейниках.

Ланс же в свою очередь просто сконцентрировался и приготовился к контакту с врагом. Аристократ всё ещё находился, прямо скажем, не в лучшей форме. Но это мало кого волновало. Также ситуацию ухудшало и отсутствие поножей Литаса, без которых магией земли уже не попользуешься. Это удручало и заставляло полагаться на помощь проводников.

Через минуту гном резко поднялся и послал энергию хар для создания узора. Мгновенно пол туннеля обвалился вниз, на головы бегущим людям. Поднялась пыль, камни били по шлемам воинов, а волшебники не спешили создавать заклинания, ведь магия в замкнутом пространстве бывает крайне опасной.

Ланс же спустился вниз в одиночку, что позволяло полностью использовать суматоху в рядах противника. Но слишком мощные заклинания аристократ тоже не использовал. Во-первых, это может вызвать обвал. Во-вторых, одного из этих смертных нужно взять живым. Правда ещё не совсем понятно кого именно. Поэтому разряд молний лишь дополнительно дезориентировал самых слабых врагов и вывел из строя совершенно никчёмных.

В лицо сразу же полетел удар длинного меча. Такое оружие и в таком тесном месте… Они явно не собирались давать здесь бой. Туннель служил лишь путём отхода и ничем более. Как только всё пошло не по плану, лариос и его смертные побежали, поджав хвост.

От выпада Ланс легко увернулся, после чего сразу же контратаковал своим тесаком. Довольно тяжёлое и острое лезвие, предназначенное для разделки туш магических зверей, оно вонзилось прямо под руку воина. Сила удара поражала, как и оружие всё же было изготовлено не из стали. Поэтому звенья кольчуги жалобно зазвенели и разлетелись во все стороны. В следующее же мгновение хлынул поток крови.

Аристократ же мгновенно вырвал лезвие и нанёс следующий рубящий удар прямо в шею нового противника. Маг так и не успел создать магический узор для заклинания, как его голова слетела с плеч.

Ещё одна атака, в этот раз просто кулаком, и череп воина с коротким мечом буквально сплющивается вместе с шлемом. Удар ноги в подбежавшего гнома. Прочная и тяжёлая кираса приняла удара и лишь слегка деформировалась. Но низкорослый смертный мгновенно умер. Ведь броня не смогла погасить импульс удара. Рёбра в пыль, сосуды взорвались, а сердце остановилось.

Не прошло и пяти секунд, а Ланс уже стоял весь покрытый кровью в окружении изуродованных тел. Эти телохранители на самом деле не были никчёмными, просто это не их весовая категория.

Одно элегантное движение и загорелся лазурный перстень. Одежда, оружие и собственное тело очистились, после чего аристократ достал из кармана пергамент.

Смертные, что были в одежде попроще, начали приходить в себя. Сразу же янтарный взгляд выцепили самого подозрительного. Но необходимо точно убедиться даже в самых надёжных догадках.

Переступая через трупы, Ланс подошёл к мужчине с сединой. Артефакты бедолаги вышли из строя из-за молниеносного заклинания. В этом и заключалась главная особенность волшебников жёлтой стихии. Магические молнии позволяли крайне эффективно разрушать нематериальные узоры врага. Ну а физически эффект имел много общего с обычными молниями. Получалась убойная комбинация, ведь даже с сильными барьерами, разряд может дойти до твоей ардии или до твоего эркенхара, мгновенно убив.

Смертный хотел что-то сказать, но сразу же прилетел удар прямо в лицо. Аристократ бил несильно, чтобы сломать нос, но не убить. Сразу же кровь хлынула из обеих ноздрей человека. Снова засиял лазурный перстень и одна из каплей драгоценнейшей жидкости полетела прямо к пергаменту. Капля коснулась поверхности свитка, превратилась в пятно. Через секунду загорелась и руна.

— Отлично, — произнё с Ланс убирая лакмусовую бумагу.

Дрожащей рукой подтвержденная цель схватилась за подол фрака, губы изогнулись, но изо рта вырвался лишь нечленораздельный звук. Ещё бы, после разряда молний всё тело буквально немеет, удивительно, что он вообще двигается.

На самом деле Ланс прекрасно понимал, что хочет сказать этот человек, но всё равно сломал руку и создал ещё одно слабое заклинание. А затем водрузил обмякшее тело на плечо и понёс по туннелю, попутно переступив приходящих в себя родственников цели. По ним никаких указаний не было, впрочем, с ними разберётся гном, который тоже спустился и вовсю изучал тела, попутно надевая на пленников кандалы.

Далеко идти не пришлось, вскоре показался винный погреб, затем Ланс спокойно поднялся в гостиную. Вокруг вовсю суетились тёмные эльфы, переворачивая всё верх дном. Здесь лежало и множество трупов, но в основном рабы. Всё же среди лариосов существовали некоторые принципы. Равных себе старались не убивать без острой необходимости.

Пленника аристократ доставил прямо к центру помещения, где находился широкий стол.

— Не сбежал, уродец? — сразу же произнёс гвардеец рода Нар’Авидов. — Думал всё сойдёт тебе с рук? Ублюдок чёртов.

Пленник уже пришёл в себя, но ничего не говорил. Впрочем, ему и не нужно было открывать свой рот. Лишь поставить нужные подписи на нужных документах под угрозой собственной смерти или смерти родных. Выбор предельно очевидный.

Так и действовала госпожа Киране, довольно грубо, но уверено. Без лишних слов и бессмысленных размышлений она сразу же взяла бразды правления своим родом. Впрочем, внутри рода никто против такого расклада не был. Да и вне семьи все прекрасно знали кто займёт место главы. Правда никто не ожидал, что всё произойдёт при таких условиях.

Впрочем, хватка Киране оказалась ещё более жёсткой, чем у её отца. Хрупкие женские пальцы в миг сомкнулись на шеях слабых, попутно устрашая конкурентов ещё сильнее. Гвардейцы Нар’Авидов входили на чужие ярусы как к себе домой. Если было нужно, то лились реки крови неугодных.

Гильдию же такой расклад вполне устраивал. Ведь на многих ярусах теперь банально просто не имелось достаточного количества стражи. Всё это выливалось в бесконтрольную борьбу. Многие лариосы и вовсе переходили грани дозволенного творя настоящие безумства. Им следовало подставить плечо служителям порядка, а они за монеты грызутся. Очень многие явно не оправдали возложенных на них ожиданий.

А вот госпожа Киране оправдывала. Ведь с приходом гвардейцев устанавливался порядок. Мародёров убивали на месте, ворам отрубали руки, вместе с тем Нар’Авиды помогали в решении гуманитарных вопросов и возобновлении работы захваченной промышленности. Ситуация стабилизировалась. Поэтому Гильдия закрывала глаза на то, что перед ней не всегда успевают отчитываться и что порой и сама Киране выбирает свои цели… ну, прямо скажем, в очень интересной и загадочной последовательности.

Но не для этого здесь находился Ланс.

— Так, господин Бальмуар… Наша разведка закончила свою работу, — произнёс гвардеец и положил на стол несколько тубусов. — Здесь всё, что нам удалось выбить.

— Благодарю.

— Не стоит. Всё ради Эдема. Через два часа должна вернуться наша третья ударная группа, могу…

— В этом нет нужды. Я справлюсь сам.

В ответ гвардеец лишь кивнул и вернулся к изучению карт местности. Фактически он вёл небольшую войну, выслеживая группы мародёров, логова воров, попутно устраивая зачистки невыгодных конкурентов.

Помогать госпоже Киране очень выгодно, ведь нет сомнений, что она в будущем станет ещё сильнее, как и род Нар’Авидов возвысится не только внутри Дкал’Алинтар, но и в Орта Миос в целом. К тому же и сам Ланс как бы сотрудничал, сотрудничает и будет сотрудничать с аренами, находящихся во владении тёмной эльфийки с такими маленькими руками, которые умудряются зажать в свою хватку удивительно огромный кусок Орта Миос. Так что в свободное время аристократ помогал своей коллеге, понимая, что всё это вернётся в будущем.

Но речь лишь про свободное время. Ведь главной проблемой сейчас являлись не мародёры и воры, не голод и отсутствие лекарств, даже не разборки между лариосами. Гильдия копает глубоко, как и дурные слухи ходят среди культа Этия. Трагедия с Оком Миоса произошла раньше срока и слишком внезапно. Этому явно кто-то поспособствовал. Кто-то, кто до сих пор находится в Орта Миос.

Глава 3

Око Миоса как известно заканчивается на верхних ярусах и начинается на нижней границе мира. Или наоборот, тут уж как посмотришь. В любом случае речь о буквально сотнях метрах высоты, правда в какой-то момент жилые ярусы заканчиваются и начинаются всякого рода шахты. Всё же близ аномалии Этия происходит всякое и загадочное, поэтому слишком близко к границе мира никто селиться не спешит.

И получается стенки колодца Ока Миоса соприкасаются с множеством кластеров. Очевидно, прорыв пустотных тварей произошёл не только на поверхности. Досталось всем жителям подземного города, но именно граждане глубин понесли, пожалуй, самый серьёзный урон. Потому что туда не падал свет Колосса, да и после открытия небесного колодца лучи особо не проникали в самую глубь.

Сейчас Ланс как раз находился в месте крупнейшего прорыва. Один из кластеров оказался уничтожен почти полностью. Ближайший к Оку Миоса ярус теперь полностью вычищен от жизни, досталось и ярусам поблизости. Пришлось брать весь кластер в кольцо. Никого не впускали и не выпускали.

Почему? Потому что Враг поглощал душу при прямом контакте, а в остальных случаях сводил с ума. У смертных буквально ехала крыша из-за голосов, также повреждался разум. Кто-то просто превращался в овощ, а другие… скажем, начинали вести себя очень странно.

И в случае с этим кластером симптомы стали массовыми. Буквально все местные жители оказались испорчены. Вылечить всех вряд ли получится, ведь здесь нужен сугубо индивидуальный подход, следовательно огромное количество специалистов из школ Света или Природы. Такого ресурса Эдем выдать не в силах.

Оставлять же этот кластер таким какой он есть невозможно. Ведь существует вероятность распространения заразы. Предпосылки для этого имеются. Так что скорее всего через считанные дни начнётся зачистка, затем пустые здания заселят новыми смертными. Так будет проще, так будет выгоднее.

Но стража ещё готовится, собирается и ждёт окончательного решения сверху. Гильдия пока что работает над другим задачами. Информация о не зарегистрированных культах подтвердилась. Их нужно ликвидировать. Для этого сюда и послали аристократа, чтобы он разобрался с проблемой до зачистки. Потому что стража будет работать громко и грубо, а значит Враг вполне может сбежать. Этого допустить нельзя.

Ланс спокойно двигался по главной улице, не переживая что его кто-то заметит. Света в этом кластере не было от слова совсем. Сокрытие магической ауры по большей части не зависит от количества физических укрытий, а шум шагов… Аристократ двигался практически бесшумно, а издаваемые слабые звуки возможно расслышать лишь в кромешной тишине. Здесь же по всему периметру сидят местные и шарахаются то туда, то сюда. Они не кричат, не вопят, просто сидят без движений на протяжении долгих дней. Другие ходят кругами, третьи хрипят. Есть и те, кто по каким-то причинам не сошёл с ума и вроде как продолжает вести себя нормально. Однако это может быть иллюзией. Уже имелись случаи, когда такие «нормальные» нападали на стражу без объективных причин. Так что кромешной тишине в кластере не было.

Раз поворот, два поворот, ступеньки ведут вниз и вот появляется один из храмов Этия. Согласно наводке Гильдии именно здесь и обосновались проблемные еретики. Прошлых служителей, очевидно, постигла та же участь, что и всё население. Пустотным тварям оказалось плевать на символы даже самого Творца. Они поглощали всё и вся. Лишь светлые святилища из пантеона Ароса давали хоть какую-то защиту, но и то не всегда.

Двери в храм Этия оказались открыты. Ланс спокойно вошёл внутрь, продолжил движение мимо дешёвых сломанных скамей и изуродованных тел. Из этих двух вещей можно выделить два факта. Первый, с телами явно кто-то поигрался, но не пустотные твари. Бездна никогда и ничего не уродует, она просто стирает всё из мироздания. Ей чуждо насилие ради насилия, ей плевать на страдания и слёзы.

Ещё один факт, довольно общеизвестный, выходил из дешёвых декораций храма. Здесь не было совершенно никаких богатств и даже намёка на роскошь. Отсутствовали расшитые золотом гобелены, холодный каменный пол не покрывали искусные ковры из шерсти магических зверей, и люстры сделаны из даже не стали, а грубого железа. Культ Этия являлся самым влиятельным и крупным в Эдеме, ему жертвовали немыслимое количество монет ежедневно. Но по внешнему виду храмов этого так сходу никогда и не скажешь. Даже главная святыня Творца в сердце мира выглядит довольно скромно, разумеется, в сравнении.

Для создания всё равно привлекаются лучшие архитекторы, величественные залы внушают трепет, а древние реликвии и вовсе бесценны. Однако там нельзя увидеть бессмысленной роскоши. Это тоже удивляет многих смертных, особенно попаданцев. Ведь Этий буквально покровительствует удовольствию, запретным наслаждениям, веселью и разврату. Так разве Его же культ не должен являться олицетворением ранее перечисленного? На самом деле не должен. Служители Этия именно что служители, они смиренно служат. По мифам именно духовенство когда-то и ублажало все желания Творца. И только после смерти за эту службу Этий позволяет своим самым верным слугам слиться с бесконечной эйфорией.

Правда лично Ланс никогда этого не понимал. Где хоть какие-то гарантии? Отдавать всю жизнь во смиренное служение кому-то просто ради… ради чего? Впрочем, наверное, именно поэтому отец чаще водил сына в Гильдию, а в не в храмы. Потому что одними только мифами даже будучи ребёнком аристократ довольствоваться не собирался.

Пройдя мимо разрушенной кафедры, Ланс вошёл в следующую дверь и спустился в подземное помещение. Там же и обнаружились проблемные еретики. Что примечательно, они даже не заметили появления гостя.

Нет, в своих чарах господин Бальмуар не сомневался, но всё же эти гады обвинялись в призыве бездны. В том числе той самой гидры, которая ввергла Орта Миос в смуту. И эти смертные не смогли заметить появления нового гостя? Аристократ, конечно, довольно сильный маг, однако он сейчас не в лучшей форме. Да и вообще сознание разрывала навязчивое подозрение, что Гильдия решила убрать ещё одну проблемную фигуру, как это уже было сделано с Первым Защитником.

Но по всей видимости Ланса не обманули. Всё как в донесениях. Кучка никчёмных слабаков, которые лишились лидера после опасного обряда.

— Чё за…

Один из культистов обернулся в последний момент, после чего сразу же упал на землю с висящей лишь на лоскуте головой.

Аристократ всё также использовал тесак. Довольно короткое оружие, которое приятно применять в замкнутом пространстве с низкими потолками. Кроме того, мощные рубящие удары не оставляют никаких шансов более слабым врагам. Конечно, с тем же копьём Ланс обращается куда лучше, может убивать им одним ударом. Но против большого количества противника в узких туннелях им особо не помахаешь. Да, сперва кажется, что всё крайне просто, стой и бей вперёд, это же туннель. В реальности же копьё застревает, а через секунду вражеский маг земли просто пробивает туннель к тебе за спину, и ты в окружении. И никуда ты уже не денешься.

С тесаком же можно лихо рубить налево и направо, вперёд и назад, да и с ним куда удобнее выполнять поставленные Гильдией задачи. Потому что большинство зачисткой являлись скорее мясорубкой, нежели элегантной дуэлью.

У культистов почти не было никакой брони, большинство из них являлись магами. Не очень умелыми, но магами. Скорее всего это послушники, вернее уже трупы.

Точными ударами Ланс действовал довольно осторожно. Даже против самых слабых противников он использовал надёжные приёмы. Отрубались конечности, подрезались сухожилия, затем только следовал добивающий удар.

Послушники быстро оказались деморализованы. Обилие крови их не пугало, как и весёлая нарезка товарищей. Они ужасались тому с какой размеренностью и расчётливостью сражается маг с янтарными глазами. Это не было кровавым сражением или азартной битвой, просто уничтожение.

Ещё один взмах тесака, оружие двигается снизу вверх, после чего разрезает тело от паха до шеи. Почти три десятка трупов уже лежали на холодном полу, пока кровь их заливала незаконченные рунные круги. На всё это у Ланса ушло менее десяти секунд.

Но на этом ликвидация не закончилась. Из смежной комнаты доносился усиливающийся шум шагов. Через считанные секунды в помещение ворвался воин в тяжёлых доспехах с двуручным мечом, клеймором.

Последний культист плечом вынес дверь с петель, после чего сразу же сделал рывок и серию выпадов. Несмотря на вес брони и оружия, двигался враг крайне быстро. Он явно являлся магом, при чём довольно сильным.

Ланс увернулся от всех атак, лишь на щеке появилась небольшая царапина. Однако даже эта мелкая ошибка оказалась довольно критичной. Враг сражался магическим оружием. Артефактный меч почувствовал кровь и сразу же между двумя тенями в Кихарисе образовалась связь.

Нечто подобное аристократ уже видел. Вампиры часто используют схожие заклинания. Некоторые тёмные маги накладывают сильные проклятья, выпивая силы из жертвы. Однако этот культист явно являлся чем-то большим, как и уже не было сомнений в его служении бездне. Та же природа, это пугало.

Кроме того, поражали темпы поглощения чужой силы. У всяких чернокнижков на высасывание хара из простых смертных могли уходить месяцы и года. Вампиры быстро получали силу только во время питья крови из живой жертвы, и то в процессе большая часть энергии всё равно рассеивалась по миру.

Этот же воин поглощал силу крайне быстро, при чём из куда более сильного мага, так ещё и почти ни одной капли не проливалось в мироздание. Максимальный КПД, высокая скорость и пробивная способность. Если бы Ланс не видел сейчас этого лично, то никогда бы не поверил в подобное.

Новый удар от клеймора обрушился на противника с янтарными глазами, но аристократ ушёл в сторону и нанёс мощный удар в область колена. Тесак в последний момент покрылся молниями, во время столкновения замерцала знакомая тёмная пелена на броне, но несмотря на поглощение энергии противник всё ещё оставался слишком слабым.

Удар прорубил и магическую защиту, и физическую. Затем последовала контратака культиста, снова мимо. Ланс уже переместился за спину к врагу и рубанул по обратной стороне бедра. Одним ударом за другим тесак вонзался в плоть, а крови проливалось всё больше.

Враг всё также поглощал силу, его раны даже затягивались, артерии связывались странными чёрными нитями, тёмная пелена становилась второй кожей. Но когда воин восстанавливал одну рану, на его теле уже появлялись минимум две новых.

В конечном итоге противник упал на колени в лужу собственной крови, руки безвольно повисли вниз. На одной силе воли мечом не помахаешь, особенно когда все сухожилия подрезаны. Контрольный удар аристократ нанёс прямо в макушку, лезвие тесака пробило шлем, мерзко треснул череп. Забавно, мозг точно повредился, но этот гад всё ещё смотрит прямо в глаза своему убийце. И взгляд такой, бешенный прямо, яростный, но осмысленный.

Пронеслись по руке молнии и слегка дымящийся труп упал на землю. Убедившись, что ментальное тело врага потухло Ланс уже собрался уходить, как вдруг услышал шаги на поверхности.

Видимо ещё гости пожаловали. Что же, одним трупом больше, одним меньше, особой разницы не будет.

Глава 4

— Не нужно пытаться меня убить, — произнёс нежданный гость.

Он явно заметил прячущегося в тени Ланса. Его магическая сила находилась на совершенно иной ступени. Впрочем, нападать действительно смысла не имело.

— Епископ, — тон аристократа оставался почтительным, но какого-то божественного трепета в нём не звучало.

— Не ожидал увидеть тебя с тесаком, — человек в маске продолжал вести непринуждённую беседу.

— Какая задача такой и инструмент.

— Даже пленных не брал? — заметил служитель Этия, оглядывая тела культистов пустоты.

— Гильдия приказала ликвидировать.

— Да, приказала. А тебе совсем не интересно за что и почему был вынесен приговор.

Лёгкое осуждение лишь на мгновение отразилось в словах епископа. Цепей на сильнейшем маге света уже не было, от этого артефакта он избавился. Впрочем, даже так от его присутствия кровь стыла в жилах.

Ногой распихивая останки, служитель Этия освободил центр комнаты. От этих манипуляций подол его светлой рясы покрылась кровью, но кажется священника это особо не волновало. Через секунду он и вовсе встал на колено, прямо в лужу крови, попутно проводя какие-то манипуляции с каменным полом.

— Эти культисты действительно оказались очень слабыми, не так ли?

— Верно, — согласился Ланс. — Я ожидал большего.

— Почти все их лидеры и наставники погибли во время призыва. Я видел их души на дне Ока Миоса. Массовое жертвоприношение, бездна взяла дар, а её последователи приняли бесконечные мучения, чтобы приблизить конец мира.

— Значит это всё же диверсия?

— В том числе. Но не стоит забывать, что и времена поменялись.

Что-то уточнять епископ не собирался, потому что и так уже сказано достаточно слов. Тем временем в полу начали появляться щели. Кровь потоками ушла куда-то ниже, а затем на поверхность поднялся пьедестал с небольшим ларцом.

— Забавно. Защитные чары спали, но эти слепые культисты всё равно не смогли заметить под своим носом самого важного. Первым же делом побежали в оружейную… — с некоторым презрением произнёс служитель Этия, бросая разочарованный взгляд в сторону проклятого оружия. — Отнеси этот меч в Гильдию. Лучше не оставлять его здесь.

— Так и поступлю.

Епископ одобрительно кивнул, взял ларец и отправился на выход, оставляя за собой кровавые следы.

Ланс поспешил подобрать проклятый клинок и тоже отправился наружу. Но когда аристократ вышел на улицу, то служитель Этия уже куда испарился. Даже кровавого следа не было, хотя подол рясы очень сильно пропитался кровью.

В любом случае господина Бальмуара это мало волновало. Нужно как можно быстрее разделаться с поручением Гильдии и вернуться к решению собственных проблем.

В кластере уже начала работать стража. Для зачистки задействовали по большей части тёмных эльфов, иногда ещё можно было увидеть драконоидов. У этих представителей смертных родных здесь явно не было. Хотя особой радости от зачистки всё равно никто не испытывал.

Очень странные чувства испытывали чистильщики. С одной стороны несмотря на межвидовые различия между смертными всё равно остаётся очень много общего. Они тоже живут в домах, заводят семьи, испытывают схожий спектр эмоций. Из-за этого оружие в руках становится тяжелее.

Но в то же время, большинство местных ведут себя очень странно… Их сгоняют в одно место, чтобы убить, а они даже не сопротивляются. Их убивают, а они молча смотрят на падающие тела соседей. Взгляды пустые. Они уже мертвы, так оправдывали себя чистильщики. А те, кому довелось столкнуться с жителями, по которым бездна прошлась слабее… Они вряд ли уже смогут избавиться от ночных кошмаров, а крики будут звенеть в ушах до последних дней. Впрочем, кого это волнует?

— Стоять! — один из стражников попытался остановить аристократа, но сразу же отшатнулся, увидев грамоту с печатью Гильдии.

Далее Ланса уже никто не беспокоил. Он спокойно продолжил идти вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Но всё равно случайно взгляд уловил один особенный отряд стражи. Кажется, это воины действительно получали истинное удовольствие от процесса. Эти отморозки явно будут крепко спать по ночам при любом раскладе. Бывают и такие смертные, лишённые сострадания в принципе.

Вскоре показалось одно из отделений Гильдии. Замаскированное под столовую помещение, здесь действительно когда-то бесплатно кормили простых граждан. Впрочем, из-за «особой» атмосферы слишком много посетителей здесь никогда не было.

Сейчас же все столы убраны, а на полу лежит множество раненных. Многие из них также являются случайными гражданами, попавшими под раздачу бездны или мародёров. Гильдия оказывала помощь всем, порой унося некоторых пациентов в нижние помещения, из которых никто не возвращался.

Ланс направился к центральной двери. Там находились другие работники, вокруг которых суетились лучшие целители. Здесь же выдавали поручения и оказывали поддержку сотрудникам, снабжая тех необходимым оружием или информацией.

Аристократ же направился к рабочему столику, за которым находился представитель Этио Симулос. Без остановки орудуя пером на какой-то безумной скорости член Гильдии заполнял один свиток за другим, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг.

Без лишних слов Ланс взял нужные бланки из ближайших стопок. Нужно написать хотя бы краткий отчёт, благо опыт уже имеется и слишком много времени эта бюрократия не займёт. Через двадцать минут всё необходимое было перенесено на бумагу.

Сотрудник Этио Симулос за две секунды пробежался по содержимому и одобрительно кивнул. Затем из-за его спины вышел раб. Невольник с выколотыми глазами и без языка, он являлся уже не человеком, а просто живой оболочкой. Как голем, только не столь долговечный, но не менее надёжный, что самое главное — дешёвый. С помощью таких кукол выполнялась всякая рутинная работа, вроде переноски вещей.

Ланс передал проклятый клинок, который когда-то являлся одной из реликвий храма Этия. А затем аристократ направился наружу, надеясь, что его никто не остановит и не вручит новое письмо с очередными «просьбами».

К счастью, всё именно так и произошло. Видимо, ситуация относительно стабилизируется. Всё же самым сложным этапом являлись первые дни после катастрофы у Ока Миоса. Да и, стоит признать, Гильдия никогда не стремилась выпивать все соки из своих лояльных помощников. Всё же смертные вроде Ланса не являлись полноценными членами Гильдии, у них имелись свои личные дела, которым также нужно уделять время. Без веской на то причины их просто так гонять никто не станет.

Ну и в конце концов господин Бальмуар так-то после получения нового имени упал в самый низ иерархии. А значит и спрос с него меньше на данный момент.

Первым делом аристократ отправился обратно к гвардейцам Нар’Авидов. Этому роду была оказана помощь, пора им отплатить тем же самым.

Госпожа Киране уже прочно закрепилась на своём новом месте, день изо дня доказывая делами свое право на правление семьёй. Штаб-квартиры продолжали открываться на разных ярусах. Силы правопорядка переходили под личный контроль рода Нар’Авидов, на время переорганизации. Вместе с ней росло и влияние мелких союзников, всё же амбиции нового главы поражали, а количество ресурсов весьма ограничено. Поэтому подписывались в том числе новые союзы, возможности обменивались на верность.

И что примечательно, Киране не оставляла никаких подводных камней для своих новых союзников. Даже на бывших конкурентов, отношения с которыми были пересмотрены, никто не пытался надеть ошейник. Договора составляли крайне справедливо и порой на равных, несмотря на разный статус родов. Это очень показательно, ведь Киране явно не боялась реальной конкуренции и того, что её кто-то превзойдёт. Что же, такая уверенность на пустом месте никогда не появляется.

В одной из штаб-квартир Ланс как раз нашёл знакомого гвардейца, который всё также стоял за столом и изучал карты.

— Как там дела внизу? — первым делом спросил тёмный эльф, попутно делая жест одному из своих подчинённых.

— Всё стабилизируется.

— Хорошо, хорошо… — пробурчал остроухий и вернулся к изучению своих документов.

Дел у него хватало. Ещё вчера он занимался защитой одного мелкого филиала Нар’Авидов, а тут раз и под контроль выделили в два раза больше смертных, так ещё и доверили управление целым ярусом. И работы здесь хватало, нужно непросто всех преступников переловить, но ещё и наладить производства, вербовку и проследить за восстановлением критической инфраструктуры.

Подобный вопрос явно требует особых навыков. Ими гвардеец похвастаться не мог, однако всё приходит с опытом. Главное, что дебилом он точно не был, как и верность его не вызывала сомнений. С остальным помогут советники, ошибки же станут бесценным опытом. Таким образом госпожа Киране как раз подготовит себе новые кадры.

Ланс же принял папку бумаг и отправился на выход, изучая донесения разведки. В целом ничего сверхъестественного аристократ не запрашивал. Требовалось лишь узнать о местонахождении своих рабов, ну и попутно, раз такая возможность представилась, можно поинтересоваться и другими вопросами: например, как там обстоят дела с Халсу’Алуби, и выжили ли другие союзники вроде той же обаятельной эльфийки Меглисии.

В целом большая часть беды обошла активы Ланса стороной. Всё же и сам он жил вдали от Ока Миоса, да и многие союзники не являлись прямо уж богатеями. А недвижимость до недавнего времени близ центра Орта Миос стоила очень и очень дорого. Ещё бы, такой вид открывается на Колосса.

Но первым делом аристоркат направился в сторону музея. Вроде как именно там в последний раз и видели довольно выделяющихся рабов. Что же, спрятаться в подобном месте стало очень мудрым решением. Всё же Хранитель непросто какой-то там голем. Над его телом трудились лучше артефактологи, а сам оплот знаний обладает одной из лучших защит. Даже Гильдия никогда ничего не смеет требовать от музея, только просит. Это уже о чём-то да говорит.

Так что места безопаснее в Орта Миос, пожалуй, и не было. Особенно учитывая колоссальную давку на внешних территориях, где по некоторым оценкам погибло больше смертных, чем из-за клыков гидры. Город решил никого не выпускать, в результате началась колоссальная и буквально убийственная паника. Почему решили запереть граждан в ловушке? На то много причин.

Во-первых, будем честны, пустотных тварей почти сразу же остановили. Да, они прорвались, но затем же последовал контрудар войск Эдема и площадь пелены Врага существенно сокращалась. Всё было под относительным контролем. Так зачем убегать? Сидите дома и ждите.

Во-вторых, пропускная способность гигантских ворот довольно низкая. Это знает каждый кто хоть приезжал или уезжал из Орта Миос. Там же буквально целый лабиринт из стен и ворот. Если бы всё вышло из-под контроля, спасти бы не успели даже половины мирного населения. Так что лучше потратить пропускную способность на переброску подкреплений тех же драконоидов и части внешнего гарнизона.

В-третьих, дышать в Орта Миос после сокращения населения стало явно легче. Как и свободных рабочих мест прибавилось. А катастрофа очень эффектно отвела взгляд граждан от всяких мирских проблем вроде слишком большого процента лариосов по отношению к алетисам и кателиям. Сейчас наступили тяжёлые времена, и никто жаловаться не будет, все будут пахать как проклятые, чтобы просто выжить. Так что обилие текущих проблем сейчас является объединяющим фактором для Орта Миос, позволяющим решить множество вечных, но уже внутренних проблем. Удобно.

Вскоре ноги принесли аристократа на нужный ярус. Некогда никому неинтересный музей теперь оказался просто забит смертными под завязку. Прямо на выходе образовались временные жилища, где ютились граждане всё ещё боящиеся нападения пустотных тварей.

Тяжёлые дверь были открыты, прямо в проходе также сидели лишённые буквально всего кателии. Чуть дальше начинался главный зал, где среди граждан находилось и много рабов. По всему периметру расположились многоярусные кровати, лежанки из одеял, прямо рядом со спальными местами находится бадья с водой для стирки, в метре готовят еду на открытом огне. Благо хоть вентиляция здесь имеется. Жалкие и разбитые смертные. Они лишились не только домов.

Первым Ланс заметил Гнарга. Перевязанный бинтами, он продолжал вовсю трудиться. Раны его ужасали, ментальное тело сильно повредилось пустотными тварями, однако этот чёрный орк не так прост, как может показаться на первый взгляд. А ещё он вовсю демонстрировал свои новые навыки, приобретённые уже на свободе.

Огромная ручища аккуратно держало перо, выводя удивительно красивые буквы. Тяжёлым трудом ему заниматься запретили, так что он составлял списки с именами. Многие разделённые семьи таким образом находили друг друга.

Затем в поле зрения оказалась Нека, она, разумеется, вовсю занималась готовкой. Ей же помогали и рабы из Чёртовой Дюжины. А там уже Ланс подошёл и к самому Хранителю, который как-то грустно наблюдал за всем происходящим.

— Здравствуй, старый друг.

— Здравствуйте, господин Бальмуар, — как-то уж совсем отрешено ответил хозяин музея. — Твоя голубоглазая рабыня лежит с ранеными, состояние её вроде стабильное, но ей сильно досталось. Слишком сильно. Огненная Бестия тренируется уровнем ниже.

— Благодарю. Надеюсь, ещё успею тебе отплатить за всё это.

— Я не хотел их всех впускать.

— Ты и не должен был.

Аристократ прекрасно понимал Хранителя. Столько труда было вложено в эти помещения, но никто сюда не ходил. А тут приходит толпа, среди которой много всякой мерзости. Пропускной пункт же устроить времени просто не было. Да и как отсеешь эту мерзость? Никак. Либо впускаешь всех и сразу, либо никого.

Потом и вовсе пришлось продавать некоторые экспонаты. Одеяла, одежда, лекарства и еда — всё это стоит денег даже в такие тяжёлые времена. Хорошо хоть в Эдеме, в том числе в Орта Миос, оставалось ещё очень много смертным не обделённых чувством прекрасного. Многие лариосы поспешили выкупить искусные творения для пополнения личных коллекций.

Хранителю очень тяжело далось подобное решение. Отдавать труд всей жизни, так ещё и в руки тех, кто почему-то решил, что экспонаты должны служить усладой лишь для их глаз, и вот творения запираются в личных хранилищах. Будто только именно этот лариос способен оценить всю красоту утончённого артефакта.

Хранитель действительно не должен был никого впускать. И если бы его выбор оказался противоположным, то Ланс не осудил бы своего старого друга. Даже если бы за дверьми остались собственные рабы или он сам. Владелец музея глубоко оценил эти слова, ведь несмотря на сделанный выбор, огромный осадок остался в сердцах всех присутствующих и в металлическом ядре. Никто не смотрел на голема как на спасителя, его боялись, пусть он и сделал выбор в пользу эти смертных.

Тем временем аристократ направился проведать своих рабынь. Офлея валялась в постели, организм её активно боролся за жизнь. Жить она будет, но на исцеление уйдёт много времени, а последствия использования артефакта существенно снизили её потенциал. Впрочем, это решаемо.

А вот Огненную Бестию Ланс нашёл в пустом помещении, где она вовсю тренировалась. Этого большего всего и опасался наставник.

Ада столкнулась с крайне сильным противником, который просто решил её магии и ткнул лицом в собственную беспомощность. Уверенная в себе воительница вынуждена была бежать, поджав хвост. Она ничего не смогла сделать, вообще ничего, и это приводило её в бешенство. Подобное более не должно повториться.

И теперь Огненная Бестия вовсю тренировалась, пламя её вихрями покрывало всё помещение, лишь защитные руны не давали камню трескаться от перепада температуры. И разрушительная стихия подпитывалась эмоциями ещё сильнее, позволяя перейти на новую ступень.

Ада продолжала идти по своему собственному пути, не понимая всей опасности. А Ланс теперь с грустью осозновал, что не может переубедить свою ученицу. Видимо, ей придётся обжечься.

Глава 5

Меглисия продолжала двигаться вперёд и назад, тихо постанывая в такт своим движениям. Руки её упирались на плечи Ланса, а грудь слегка подпрыгивала. Лишь слегка, ведь эльфийка явно собиралась растянуть удовольствие на максимум, поэтому старалась избегать вертикальных движений.

Аристократ же ласкал сочные бёдра, удивляясь тому, как умело сжимается его член внутри. Чёрные чулки уже порвались, но такие мелочи любовников явно не волновали. Меглисия и вовсе, судя по всему, носила своё бельё один, максимум два раза, после чего покупала новое. По крайне мере в одном и том же Ланс её практически не видел.

Тихие стоны начали сменяться всё более страстным и прерывистым дыханием. Вместе с этим эльфийка и вовсе откинулась назад, и упиралась теперь на бёдра своего кавалера, демонстрируя каждый изгиб своего прекрасного тела. Она уже не могла сдерживаться и начала буквально скакать, с хлюпким шумом опускаясь вниз и доставляя своему партнёру непередаваемое удовольствие.

Серебристые волосы совсем уже растрепались, локоны теперь беспорядочно ложились на немного подпрыгивающую грудь. Чёрный кружевной бюстгалтер прочно держал достоинства своей хозяйки. Хотя всё же из-за бьющей ключом страсти грудь то и дело выскакивала. Хотя тёмные сосочки и до этого вполне можно было разглядеть, ведь кружевное бельё хорошо просвечивалось.

В последний момент Меглисия изменила позу и прильнула прямо к Лансу. Из-за резкого движения лямка бюстгалтера слетела с плеча, грудь буквально касалась подбородка, ведь эльфийка была немного выше ростом. А нежные руки коснулись щеки, заставляя смотреть только в глаза любовницы с незабываемой алой радужкой.

Дыхание Меглисии стало резким и долгим, томно вздыхая девушка не отрывала своего взгляда, пока внутри неё продолжалась пульсация. Затем сладкие как мёд губы слились в ненасытном поцелуи с аристократом.

И смотря в глаза своей любовницы Ланс теперь отчётливо понимал, что в какой-то момент чёткий расчёт, поиск выгоды и получение исключительно удовольствия, уже начали сменяться привязанностью. Всё это явно читалось во взгляде обаятельной эльфийки. Она явно увлеклась больше нужного, но ситуация ещё не стала слишком критичной.

Аристократ, к сожалению или к счастью, не мог сказать, что испытывает нечто подобное. Находится в объятиях Меглисии действительно приятно, её твёрдые соски сводят с ума прикосновение к лицу, как и общение с пассией не навевает скуку. Но накладывают свой отпечаток и многочисленные жестокие тренировки. А ещё пусть Ланс и выглядит молодо, но ему почти пять веков. В таком возрасте уже не влюбляются с первого взгляда.

И всё же это не мешало получать удовольствие, как и нет ничего плохого в маленькой лжи, чтобы не обижать ни в чём невиноватую девушку. Она пусть и тоже далеко не молодая, всё прекрасно понимает, но куда приятнее любых оргазмов осознание того, что ты занимаешь какую-то особую роль в чужой жизни. Порой в жизни не хватает как раз именно таких вот иллюзий.

Левая рука аристократа уже расстегнула бюстгалтер, который отправился в полёт. Затем подхватив обаятельную эльфиечку Ланс положил её на левый бок. Правая ножка Меглисии сразу же согнулась и легка сверху, делая объятие ещё плотнее. Руки обхватили спину.

Теперь уже вовсю отрабатывал аристократ. Именно отрабатывал, а не трудился. В Эдеме эти два слова зачастую имеют чуть ли не противоположный смысл, и многие граждане очень пристально следят за контекстом. Ведь считается, что свободный трудится, а работают рабы, почти все кателии и иногда алетисы, сотрудники Гильдии, солдаты и духовенство, хотя в контексте последних трёх употребляется слово «служба». Но в постели вполне можно употреблять слово работа, потому что тот же Ланс в новой позе ставил задачей принести удовольствие не себе, а своей партнёрши. Да и сама любовь зачастую является именно тяжкой и неблагодарной работой, нежели честным трудом свободного гражданина.

И сейчас аристократ активно подстраивалась под свою партнёршу, отслеживая каждую мелочь в её поведении, начиная с теплоты томного дыхание и заканчивая ментальным узором в тенях Кихариса. Волшебниц всегда ценили больше простых смертных девушек, но не за свойственную красоту, а за способность вознести чувства на совершенно иной уровень.

Пальцы легли на упругую грудь второго размера, пусть достоинства Меглисии и оставались скромными, однако всё равно хотелось впиться в них со всей силы и как следует помять. К тому же Ланс мог бы и не сдерживаться, ведь эльфийка является волшебницей и даже самые жёсткие, даже грубые ласки не смогут ей навредить.

Однако аристократ уже знал, что девушке больше нравятся максимально лёгкие прикосновения. Поэтому пальцы лишь едва касались бархатной груди, из-за чего нежная кожа покрывалась мурашками. Всё же Меглисия так старалась до этого, а как всем известно неблагодарность страшнейший из грехов.

Эльфийка уже принялась стонать во всю глотку, чего раньше не делала. Всё же у неё, во-первых, имеется довольно большой опыт. Во-вторых, все женщины по-разному реагируют на удовольствие. Из кого-то страсть прямо бьёт ключом, а из-за высокой чувствительность любое прикосновение чуть ли не серии оргазмов вызывает. К кому-то же нужно искать особый подход.

Что же, Ланс придавался похоти с Меглисией далеко не в первый раз. Так что свою стратегию выработать уже получилось. Слабые места эльфийки уже подвергаются беспощадным ласкам, реакция её тела служит лучшим доказательством правильности действий, а угол, под которым нужного двигаться не меняется ни на градус.

— Блядь, да! — раздался неожиданный вскрик.

Пальцы впились в спину и ногти оставили глубокие царапины, а страстный поцелуй шеи превратился в откровенный укус. Не то чтобы аристократ являлся мазохистом, но такая реакция партнёрши заставила через мгновение тут же кончить. Ну и самолюбие это, разумеется, тешило. Такие искренние эмоции, так ещё и от такой тихони с большим опытом.

Меглисия продолжала глубоко дышать, всё также сильно прижимаясь к своему любовнику. Сильные чувства всё ещё держали в плену сердце и душу, всё же женское удовольствие имеет свойство длиться дольше.

А вот Ланс успокоился за считанные мгновения, что довольно быстро даже для самцов человеческого вида. Однако всё также его руки продолжали аккуратно ласкать спину и иногда грудь эльфийки. Здесь не было место похоти, лишь эстетичное наслаждение притягательной красотой.

Тем временем Меглисия уже заставила аристократа лечь на спину, после чего залезла на него сверху и теперь объятия стали максимально плотными. Так она лежала пять долгих и немыслимо приятных минут, уткнувшись в шею любовника и сжимая того как игрушку.

Затем уже эльфийка приподнялась, ещё раз поцеловала в губы своего кавалера, а после села у края кровати. Только сейчас она сняла трусики, затем последовало магическое очищение и…

— О, ты даже так умеешь? — нежно спросила Меглисия, наблюдая как прямо перед ней завис бокал с кружащимся в вихре вином.

— Двигать металл я не могу, однако жидкость в нём — вполне.

Ланс тоже решил выбираться из постели, но с другого края огромной кровати. Действительно огромной и ещё невиданно роскошной. Здесь человек десять может поместиться. А ведь Меглисия явно не любительница всяких оргий. Хотя, учитывая, как она ведёт себя во сне… Ей явно требуется много места и ещё она любит окружать себя десятками подушек. Каждый борется с одиночеством как может.

Аристократ оделся довольно быстро и направился к широкому столу, где уже лежали стопки разных бумаг. Для экономии времени приходилось порой трудиться прямо здесь. Благо обаятельная эльфийка с пониманием отнеслась к этой просьбе и устроила здесь небольшой временный письменный уголок для своего кавалера.

Ланс уже вовсю принялся орудовать перьевой ручкой, в очередной раз убеждаясь в том, что оставлять следы в этом мире с помощью меча несравнимо легче. С каждым следующим днём новой жизни у аристократа всё более складывалось впечатление, что… как бы правильнее выразиться… Что учили второго наследника совсем не тому, чему следовало.

Во всех других родах, конечно, тоже есть свои защитники. Но вот клан «Вой» просто платит за защиту в вопросах поединков Эльду Блостову. Гигантский зверолюд-лев не является членом семьи Вейта Фламнуда. И человеческие рода делают также, нанимая кого-то со стороны. Иногда готовят и наследников, но это в тех случаях, когда детей много. Да и то, зачастую всё равно выгоднее заключить договор, скажем, с кем-то из огненной гвардии Халсу’Алуби.

А Зелгиос Торвандори же отдал на эту роль своего второго наследника. И речь непросто о боевой подготовке, которую все проходят в той или иной степени, Ланс буквально тратил почти всё время на воинское ремесло. Даже не на стратегию, а именно сражения.

Хотя… нет тут ничего странного, сколь горьким не было это осознание. Больше оправдываться аристократ просто не мог. У него изначально не было совершенно никакого интереса к чему-то другому. И всё обучение другим дисциплинам… Нет, дебилом Ланс явно не был, но где тот же Адрион совершал рывок на пять шагов, его младший брат делал в лучшем случае два скромных шага, а то и один.

Кроме того, второму наследнику рода Торвандори всегда не хватало ещё и чего-то большего. Он всегда отличался не только спокойствием, хладнокровностью, но и некоторой консервативностью. Аристократ никогда не спорил с отцом, делал всё по его указаниям, без лишних вопросов, прямо как верный пёс. Разве такой человек может стать лидером и вести кого-то вперёд? Конечно может, но вряд ли достигнет какого-то суперуспеха на этом пути. Ему куда лучше оставаться ведомым кем-то.

Адрион всегда был лучшим лидером, остаётся им сейчас и… Нужно что-то делать, чтобы сократить разрыв. Но непонятно что именно.

— Вот, я всё подписала, — раздался нежный голосок Меглисии, в котором застыла явная грусть.

Лансу нужны были деньги, много денег. И изначально сюда он явился, чтобы взять монет в долг. Аристократ знал, что ему не откажут и не будут ставить драконский процент. И его пассия тоже это знала, понимая, что к ней пришли в первую очередь не ради беседы и приятного время препровождения, а с целью получения конкретной выгоды.

— Всё хорошо? — поинтересовался эльфийка, заметя встревоженное лицо своего любовника.

— Да, всё в порядке, — ответил аристократ, постаравшись отринуть размышления о далеком и пока что бесперспективном будущем. — Большое спасибо, ты само совершенство.

Меглисия тепло улыбнулась и отправилась в свой рабочий кабинет. У неё тоже хватало проблем после трагедии с Оком Миоса. Однако эта милашка нашла возможность помочь аристократу, который, разумеется, отплатит ей сполна. И эльфийка это понимала, поэтому не боялась, что её деньги просто пропадут вместе с любовником.

Ланс же продолжал читать и писать новые письма. В долг пришлось взять крайне много и у многих. С мира по нитке. Здесь помогла госпожа Меглисия Арн’Адрид и выделала серьёзные суммы под низкий, дружеский процент. Там щедро протянул руку Орз Ширавра, который и вовсе попросил вернуть в будущем ту же сумму, только с учётом инфляции. Бизнесмен из этого дуэлиста выходил явно хреновый.

В стороне не остался и Уларинар Рериос, который ещё замолвил словечко в разговорах с другими союзниками рода Нар’Авидов. Отдельно стоит вспомнить и Дуброна Бронзоборода. Этому гному очень понравился спектакль с Декаром Шурво. Денег он не дал, но поговорил со своими друзьями в банке.

В результате Лансу выдали кредит. Да, условия там оказались жёсткими, однако лучше так чем никак. Потому что как правило местные банки просто так в долг кому-то не дают. В идеале нужно иметь своё жильё и справку о доходах за последние пять лет. Ни месяц, ни год, ни два, а пять лет стабильного дохода. Господин Бальмуар в Эдеме меньше года, жилья своего нет, так ещё и статус кателия… В общем только благодаря Дуброну удалось взять хоть какой-то кредит.

Зачем Лансу столько денег? Ну, знаете, время смуты ещё называют временами возможностей. В частности, можно посмотреть на жильё. Владелец тех помещений, которые снимались аристократом, после произошедшего решил покинуть Орта Миос. Многие другие граждане также переезжают и переносят вместе с этим свои бизнесы.

Недвижимость понятное дело с собой не увезёшь. Значит остаётся продать. И пользуясь случаем, Ланс сразу же начал переговоры о покупке. Сначала владелец пытался юлить и впарить помещения за полную рыночную цену, которая была до катастрофы. Но никого обмануть не получилось.

Впрочем, даже с учётом трагедии с Оком Миосом, недвижимость всё ещё стоила десятки тысяч золотых минимум. И даже несмотря на выданную на два года рассрочку, сумма выходила всё ещё весьма серьёзная. Всё же Ланс покупал не комнату три на три метра.

Плюс опять же мародёры. Какие-то уроды вломились и вынесли почти всё. Даже мебель засранцы не пощадили. Только личная комната уцелела, потому что там находились более сложные рунические узоры. Остальная же защита отрубилась во время прорыва из Ока Миоса.

Вроде как там временное правительство уже пообещало что-то кому-то компенсировать… Но чего это правительство не обещает. Порой и вовсе складывается впечатление, что они только обещать и умеют. Но не суть.

Также начались переговоры с некоторыми этириданосами. Некоторые из них тоже решили переезжать, чтобы открыть новые дела в другом месте. Дышать в Орта Миос трудновато, каменные своды давят в том числе морально, депрессивная обстановка угнетает, а теперь ещё и какая-то хрень полезла из аномалии. Давно пора было переезжать.

Ну и с собой всех рабов они увозить не собираются. Транспортировка дело не дешёвое. Поэтому всяких чемпионов и перспективных этиамариев забирают, а лишнее распродают. Так что можно будет перекупить пару новых залов и рабов. Почему бы и нет?

Но что самое главное, те этириданосы, которые решили переезжать, теперь уже особо не волнуются о своей репутации в Орта Миос. А значит можно будет кого-нибудь уговорить на проведение последнего боя перед отъездом. Офлее и Аде всё ещё нужно получить титул чемпионов. Деньги же теперь есть, да и запросы других этириданосов явно поубавятся, ведь они не будут переживать о поражении.

И вроде всё хорошо, судя по вычислениям даже не придётся покупать верёвку и мыло из-за набранных долгов. Прибыль после расширения также вырастет. Цены на кровавые выступления ненадолго также повысятся из-за миграции этириданосов в другие города. Ещё и Гильдии аристократ помог, так что можно будет рассчитывать на какую-нибудь помощь в случае чего-то непредсказуемого.

Но вот рука открыла самый горячий конверт. Где огненными буквами выведен лаконичный ответ на сотни аргументов и десятки предложений. Никаких компромиссов и альтернатив.

— Твоя нога не ступит на земли Анхабари, пока я являюсь Хозяином Песков, — вслух прочитал Ланс письмо от своего наставника.

Сильнейший маг огня дал свой ответ и явно давал понять своим тоном, что не собирается менять своего мнения. Впрочем, аристократа это не волновало. Он продолжит писать Халсу’Алуби, который порой поддаётся эмоциям и даёт не очень обдуманные ответы. Будет сделано всё, чтобы достучаться до его горячей головы.

Сколько на это уйдёт времени? Трудно сказать, как и сразу не назовёшь цену компромисса. Да и любом случае, это лишь слова. Официальное решение ещё не вынесено и вряд ли правитель Анхабари сможет пропихнуть своё желание объявить совершенно никак необоснованной запрет на въезд кому-то. Хотя он тут уже устроил некоторую блокаду вокруг Орта Миос, усугубляя гуманитарный кризис под предлогом поиска культистов бездны. Но Ланс всё ещё не считал своего наставника поехавшим.

Взгляд тем временем лёг на кольцо с кровавым кристаллом. Его Ланс получил в конце обучения. Халсу’Алуби довольно торжественно, с улыбкой снял это украшение со своего пальца и вручил ученику, который наконец-то смог одолеть своего наставника.

От такого подарка аристократ чуть было не сошёл с ума. Безграничная жажда насилия и ненависти крылась внутри этого опасного артефакта. Каждое использование этого кольца бросало вызов рассудку. Но когда наставник снял его с пальца, хозяин песков ни капли не изменился.

Халсу’Алуби носил и использовал его каждый день, брал от него не частичку силы, а порой и всю мощь. Однако даже этот проклятый артефакт не смог изменить сильнейшего мага огня.

Хозяин Песков обладал колоссальной волей, такие не становятся безумцами.

Глава 6

Ланс сидел на удобном кресле и ждал нового выступления. Рядом что-то щебетала Меглисия, подвинувшаяся поближе. Её рука лежала на локте кавалера, а роскошное вечернее платье привлекала удивительно много взглядов. Репутация аристократа росла прямо на глазах в компании такой красавицы, как, впрочем, и саму эльфийку начинали уважать больше.

Всё же Меглисия являлась этириданосом, как и её кавалер. Только вот Ланс ещё и развивался какими-то безумными темпами и снискал славу весьма талантливого человека, пусть и с ужасно низким социальным статусом. Многие уже пророчили ему великие успехи в непростом кровавом ремесле, ведь он даже укротил дикарку, об которую обломала зубы сама госпожа Киране. А ещё аристократ отличался весьма утончённым вкусом в плане выбора союзников. С отбросами он просто не общался и прямо очень осторожно заводил дружеские отношения, отвергая предложения десятков якобы равных ему граждан.

Так что Меглисию действительно начали больше уважать, как и ценность её рабов возросла. А ещё Ланс играл роль щита от всяких мечтателей желающих сковать тёмную эльфиечку узами брака. А она этого вообще сейчас не хотела, потому что нужно дождаться пока отец станет лариосом, чтобы затем род Арн’Адридов получил со свадьбы куда больше выгоды. Плюс ещё добавляем советы по обучению этиамариев.

Так что о паразитировании и речи не могло идти. Сугубо симбиоз, взаимовыгодное сосуществование двух организмов. И большинство могло лишь наблюдать за затылком столь желанной Меглисии, род которой тоже довольно быстро растёт. Ланс же сидел совсем рядом, пока эльфийка то и дело приближается ближе, чтобы рассказать шутку или просто поделиться впечатлением.

Тёплое дыхание ласкает ухо и шею, а взгляд то и дело притягивается к глубокому вырезу. С такого ракурса Ланс даже мог увидеть какого цвета бельё у его пассии, а та ещё сильнее выгибается, будто дразня своего кавалера… Хотелось позволить себе большего, но приходится корчить из себя статность, благородство и аристократичную сдержанность, попутно наблюдая за пороками смертных, которые, к слову, сегодня пробили дно.

Время шло, последствия трагедии с Оком Миоса начали уходить на второй. Теперь даже нашлось время на похороны. Трупов в городе хватало, большинство граждан кремировали, рабов отправляли на удобрения. А вот благородных или состоятельных граждан приходилось хоронить с почестями.

Кроме того Орта Миос лишился целых двух великих людей. Справедливый правитель Валдор Роул без промедлений отдал свою жизнь в борьбе с бездной. От него не осталось даже праха. Ужасная трагедия для всего подземного города.

Немногим меньше скорбели и о Первом Защитнике Эдема. Ярнаса Врасаг с храброй гвардией прорвался к Оку Миоса. Все его союзники пали в неравной схватке с Врагом всего мира. Из последних сил сильнейший маг земли закрыл клетку и запустил вторую фазу защитного механизма, отварив небесный колодец. Там его и нашли… гигант казалось даже не умер, просто уснул. Он так и не упал, продолжая твёрдо стоять на ногах. Там его и похоронили, создав суровый и статный как горы над Орта Миос мавзолей, теперь Ярнас Врасаг покоится прямо рядом с Колоссом.

Временное правительство из дворян объявило месяц скорби и почестей. Заработали почти все арены, где почти без остановки проводили бои в честь ушедших легенд. И Орта Миос действительно нужно было отвлечься и проститься с родственниками.

Тем временем Гильдия завершила зачистку проблемных ярусов, духовенство начало активно расширяться, чтобы мирным способом остановить рост популярности других храмов пока это ещё возможно. Всё же для защиты Орта Миос архиепископ позволил богам из Райского Сада ненадолго явить свою мощь на землях Этия. Но не только прямое доказательство существования и силы стало причиной ярого распространения иных культов. Те же Даолос и Айма защищали не только своих послушников, но и других граждан. Народ это запомнил.

Этий же всё также оставался существовать лишь в книгах и красивых названиях. Впрочем, из-за пришествия других богов ничего существенно не изменится. Ведь после решения проблемы архиепископ вновь закрыл проходы и связь с другими мирами существенно понизилась. Резкий скачок популярности вскоре спадёт на нет.

Также по большей части оказалась решена проблема с мародёрами и ворами. На это не ушло много времени, всё же преступников становится удивительно мало, когда наказанием служит отрубание рук или даже смерть. Гуманитарный вопрос также постепенно решался, пусть в некоторые места и вернулись традиции каннибализма.

Хотя опять же, каннибализм — это когда представители одного вида едят друг друга. Так что технически всё вообще находится в рамках вечно меняющейся морали. Взять тех же тёмных эльфов, они же и вовсе буквально принимали кровавые ванны, вампиры пили кровь. А тут предлагают покушать странного мяса. Тех же зверолюдов «высшая» кровь за разумных смертных и вовсе порой не считает. А если спустится ещё ниже, в самые глубокие кластеры… Там и до всего этого жрали людей заживо. Это считается вполне нормальным для их вида. Вот ещё одно доказательство, почему так важно разделять смертных.

И отсюда можно плавно перейти к ещё одному способу решения внутренних проблем. Ведь от голода по большей части избавились не за счёт пожирания друг друга, а за счёт грамотного перераспределения ресурсов и благ. Рабов в Эдеме много, они же что-то жрали, так? Так. Значит это что-то теперь будут жрать кателии, а лишних рабов нужно утилизировать. Всё просто.

Сегодня как раз этим будут заниматься на арене, куда явился и Ланс. Вот уже на кровавый холодный серый песок выпускают новую партию смертников. Это не были пойманные у границы мира смертные. Слабые и хлипки слуги мёртвых хозяев, которые не обладали достаточными навыками для перепродажи на аукционах.

А ведь ещё недавно они стирали одежду, мыли полы, готовили еду и служили постельными игрушками своим хозяевам. Не самая завидная участь, но они были сыты и жили в тепле. Теперь же их ждёт смерть. Жестокая и бессмысленная бойня, даже по сравнению с другими боями никчёмных.

Серый песок являлся песчинками горных пород. Чуть ниже арены уже трудились маги земли, которые начали придавать форму своей стихии. Песчинки собирались в самую примитивную и простую для создания форму. В пирамиду.

Представление ещё даже не началось, как сразу же прогремели яростные ставки. На трибунах сидели свободные граждане и буквально с пеной у рта трясли своими кошельками. Многие из них и раньше не могли считаться богатыми, теперь же их финансовое положение ухудшилось в разы. И всё же азарт играл в них как никогда сильно. Для многих эти ставки стали последним эфемерным шансом спастись от бедности. Благо хоть на трибуны пускали всех и бесплатно. Грамотное перенаправление недовольства слоёв в другие русла — один из столпов, на которых покоится вечная стабильность творения Этия.

Это Ланс ещё мог не только понять, но и принять. Но от того, что произойдёт далее на лице воцарится исключительное призрение и даже ненависть. Аналогичные гримасы исказят и других смертных на главной трибуне. Однако причины схожих эмоций будут у всех разными и одновременно похожими.

Завибрировала земля, одинокие серые песчинки начали даже подскакивать вверх. Что-то явно происходило там снизу. Рабы почувствовали страх и вот самые смекалистые уже побежали к пирамиде. Очевидный намёк, только дурак не поймёт, чего организаторы ожидают от невольников.

На арене одновременно находилось почти пять десятков смертных. Все такие разные, здесь можно увидеть и молодых девушек, с которыми хозяева проводили страстные ночи. Через одного стоят крепкие мужчины: они до этого вкалывали на тяжёлых и опасных производствах. Нашлось места и старикам, которые компенсировали молодость мудростью. Отдельно стоит выделить и отбросов, убогие мародёры и воры. И сразу же вся арена увидела такое обманчивое и лицемерное чудо! Более сильные всячески помогали слабыми, ведь каждый блок пирамиды составлял в высоту два метра. Какая организованность и какая демонстрация высоких моральных качеств прямо как… как пыль в глаза.

Тем временем вибрация же усилилась до максимума. Все смертные с ужасом наблюдали как серая поверхность начала ходить волнами. Одни с ужасом следили за меняющимся рельефом. Другие из них уже осознали, что случится дальше. Третьи уже взбирались выше, не теряя зря времени. А основание пирамиды начало опускаться вниз.

Теперь уже все рабы снова принялись взбираться ещё выше. Всё также сильные подставляли свои плечи и протягивали руки слабым. Места на следующем уровне стало меньше, но если немного потесниться, то всё ещё можно уместиться всем.

Основание пирамиды ещё не ушло под землю, как пришёл в движение следующий уровень. И видимо один из блоков задрожал слишком сильно. Смертный мужчина с простым и незапоминающимся лицом, на его месте мог бы быть любой. Единственное чем он выделялся так это сильной правой рукой. Он скорее всего работал в кузне, поэтому находился в хорошей физической форме.

И он бы мог прожить чуть дольше и быть может выжить, но зачем-то продолжал протягивать свою сильную руку слабым. Последний старик очень хотел жить, он прочно вцепился в кисть. И всё могло получиться, но резкое движение блока под ногами уволокло обоих вниз прямо на серый песок. Интересно, а как бы поступил сильный раб, если бы знал о возможном будущем? Ланс знал точный ответ.

Слабый раб не кричал, он сразу же утонул в песке, ведь упал на спину. Скорее всего смертник потерял сознание, ему на самом деле очень повезло. Раб-кузнец же приземлился на ноги и уже собирался вернуться к пирамиде. Но вот незадача, ступни уже затянул серый песок, чем-то похожий на очень мелкий гравий. Подобно зыбучим пескам невольника затягивало всё сильнее, любые попытки вырваться оказывали противоположный эффект. А затем животный крик разорвал уши.

Ланс находился на аренах Орта Миос далеко не в первый раз. Но такого не видел никогда. Холодный и флегматичный подземный народ буквально обезумел, озверел и сошёл с ума. Даже кровожадные зверолюды не вопили настолько сильно. Как же этому сброду нравились страданиям других.

И ведь это даже боем не было. Просто смертных посылали на убой максимально жестоким и бессмысленным способом. Здесь нет места доблести и воинским навыком. Никакого героизма, лишь черви, медленно пожирающие плоть вопящего от адских агоний смертного, под крики обезумевших граждан, которые таким образом выплёскивали всю гниль наружу, на мгновение забывая о своей дерьмовой жизни.

Золотые монеты лились рекой, организаторы получали куда больше прибыли с процента со ставок, нежели с потенциальных продаж билетов. Бедные становились ещё беднее, богатые теперь возвышались ещё выше. Но куда более важную роль играло напоминание для свободных, что они могут жить ещё куда хуже. В конце концов не они сейчас там, внизу. Радуйтесь и вопите с пеной у рта, ища успокоение самоутверждение над другими! Вам ещё есть, что терять!

Одним за другим монструозные блоки пирамиды с гулом опускались вниз. Места становилось всё меньше. Первыми погибли старики и воры без рук. Они не могли забраться на следующие блоки, а сильные… Места стало слишком мало. Те, кто ещё недавно благородно протягивал руку, неуверенно отворачивались и стыдливо прятали взгляды от слёзно умоляющих смертников.

Многие лариосы и алетисы на трибуне смотрели на это с презрением, как и Ланс. Но первые упивались чувством собственного превосходства. Ведь они такие богатые, статные, а это… это же рабы, они что-то вроде мебели.

А вот лицо аристократа исказила гримаса по немного другой причине. Из-за лицезрения самого настоящего лицемерия и малодушия, самых мерзких смертных пороков. Вот и вся цена этого показушного благородства. Все те, кто протягивал руку… Вот чего стоит эта помощь. Они делали это лишь до тех пор, пока ничего не теряли. Те мародёры, которые сразу полезли на вершину, хотя бы не корчили из себя невесть что. Моральные уроды, мерзавцы и ублюдки, ровно такие же, но хотя бы не пытаются казаться чем это иным, принимая свою природу.

И посмотрите на этих благородных героев. Мгновение назад они подставляли плечи слабым. Потом они отвернулись от немощных стариков. Сначала им было удобно помочь, утихомирить свою совесть. Мол, я же протянул руку, я молодец! Потом они посмотрели, что места стало меньше… И вот, в их примитивном животном сознании зазвучали новые оправдания. Ну, я же им ничего не должен. Я не становлюсь злодеем от того, что не помог им. Мне нужно было спасать себя. Да и вообще я же никого не убил.

Теперь они просто спихивают хрупких девушек вниз, не давая подняться выше. Вся мерзость вырывалась наружу, показывая всю суть смертных. Теперь для них стало нормальным спихнуть кого-то вниз, чтобы спасти себя.

Ланс прекрасно понимал почему так происходит. Смертные совсем недалеко ушли от животных и вряд ли имеют право называться разумными. Всё также их жизнью правят инстинкты. Только что меньше, чем за считанные минут эти якобы высокоморальные смертные проделали путь от «я должен помочь» до «в принципе в данном случае нужно их убить».

Такая полезная штука как разум и самосознание оказались направлены не на то, чтобы стать чем-то большим. А лишь для создания очередных оправданий. Тоже, кстати, результат инстинктов. Ведь принять правду означает подвергнуть себя стрессу, который становится платой за развитием. Стресс — это плохо. Поэтому ищется не истина, а новое оправдание.

Именно поэтому Ланс тратит кучу времени на различные дисциплины в уроках со своими рабами. Потому что иначе никак не раскрыть весь потенциал. Потому что иначе человек направится не в сторону сверхчеловека, а в сторону обезьяны.

И здесь аристократ видел все перспективы не только своего вида, но и смертных в целом. Говорят, та Бездна является истинным воплощением Миоса. Само же слово Миос переводится на современный межвидовой язык как тьма. Однако большинство архимагов считают, что куда больше подходит именно слово небытие. Просто язык формируется большинство, а большинство…

Большинство сейчас служит очень наглядным аргументом в пользу того, что быть может все они действительно просто являются ошибкой Творцов. И, быть может, правы как раз именно те культисты, что призвали пустотную гидру. Эти смертные уже показали достаточно, их не спасти, они порченные и их нужно уничтожить, чтобы дать место чему-то новому. Возможно следующие разумные окажутся действительно разумными.

И речь шла не только о рабах на арене, но и о свободных гражданах. Куда не посмотри кругом убогость, к которому лично Ланс не мог испытывать ничего кроме отвращения. Раньше этого удавалось не замечать, но как только появилась небольшая трещина… Всё пошло по одному месту.

Стоило уровню достатка алетисов и кателиев упасть, как они вдруг резко озлобились. И весь их гнев выплеснулся на рабов. Стоило рабам, которые испытывали сострадание к себе подобным, лишится хозяев, крова и еды, как они принялись выплёскивать ярость друг на друга. И, разумеется, высшее общество, благородные люди, которые не справились со своей ролью защитников Орта Миос. Они не признали ошибок, не извинились, что пустотные твари нанесли так много урона, лариосы просто стравили граждан между собой.

Ланс ничему уже не удивлялся. Он прожил в Эдеме достаточно, этот мир всегда был таким. Хотя при чём тут мир. Проблема же совсем в другом, не в Этии, не в аномалии, не в дефиците ресурсов. Смертные тоже всегда были такими.

Глава 7

— Что за дрянной контур… Этий помоги… — со вздохом произнёс Ланс, сгорбившийся над своим столом: рунические узоры то и дело затухали, совершенно не желая стабилизироваться.

Но аристократ не унывал. Пусть пока что не удавалось нанести нужный рисунок на металлические лезвие боевого топора, но это только пока что. К тому же в других куда более важных вопросах удалось преуспеть.

Переговоры с владельцем тренировочных помещений закончились, осталось лишь поставить пару подписей, и аристократ станет полноправным владельцем недвижимости в Орта Миос. Дело заняло неприлично много времени, всё же предварительно пришлось получить статус алетиса, а это дело небыстрое. Лишь благодаря помощи рода Нар’Авидов удалось ускорить бюрократическую волокиту. Хотя, стоит признаться, вопросы решал именно господин Рериос от имени госпожи Киране.

Также постепенно спадал шок от трагедии с Оком Миоса. Удивительно быстро смертные привыкли к новым реалиям. Никаких возмущений, кто-то сбросил пару килограммов веса, зато бои на аренах каждый день и бесплатно. Да и с голоду никто не умирает же, а хорошо и до этого не жили.

Гнарг уже приступил к тренировкам. Раны его постепенно исцелялись, но свои обязанности чёрный орк отлично выполнял даже не в самой лучшей форме. Чёртова Дюжина также успела два раза выйти на кровавый песок. В общей сложности у тринадцати смертных рабов целых три успешных победы. Первая чуть не закончилась полным истреблением, во втором сражение погибло шестеро, в третьем бою смерть нашли ещё двое.

Погибали в основном новобранцы. Однако положительная тенденция на лицо, те кто выжили на первом выступлении, как правило выживают во втором. Плюс бои стали попроще, после боевого крещения за право носить имя группу на чистое самоубийство более не посылают. Да, волей случая легко может умереть даже ветеран, но теперь шансы куда меньше, чем ранее.

Кроме того, Чёртова Дюжина немного отличается от других этиамариев. Само слово этиамарий обозначает любого, кто выступает на арене. Это может быть никчёмный раб, которого выкинули в качестве мяса для монстров. Также этиамарием является и преступник, выпущенный на травлю в качестве наказания. Любой кто развлекает толпу на арене — этиамарий.

Однако развлекать можно по-разному. Есть те, кто специализируется на сражениях только с другими этиамариеми. Другие и вовсе создают магические шоу без особого риска для жизни. Однажды в Эдеме попытались провести классификацию всех этиамариев, но не получилось. Потому что с учётом огромного культурного пласта этого мира любая классификация превращается в непроходимые дебри.

Существуют некоторые условные названия, которые зачастую употребляются в рамках одного города или даже одной арены. Взять ту же Чёртову Дюжину, технически по некоторой терминологии их вполне можно назвать бестиариями, бойцами арены, которые сражаются с хищниками. Вроде всё понятно и просто.

Однако те же смертники, которых кидают на съедения тварям, тоже сражаются с тварями. Вернее, их посылают на убой, но не суть. Получается неплохо было бы ввести термин, который бы разделял тех, кто профессионально занимается травлей хищников и тех, кто играет роль мяса. Это тоже легко делать, но потом приходится вспомнить, что хищники так-то делятся на простых, вроде обычных львов и волков, и всяких магических тварей, вроде виверн.

Тогда придётся вводить ещё термин, чтобы отличать этиамариев простых смертных и этиамариев с даром к магии, чтобы разделить весовые категории. А ведь и сами весовые категории очень сильно отличаются, потому что маг магу рознь, один только сосульку создаст, а другой земную твердь раздвинет. Одним словом, их называть можно, но смысл классификации в точности. Иначе в чём вообще смысл затеи?

А ведь это мы ещё не дошли до того, что сами смертные рабы так-то являются представителями огромного количества разных видов… В общем, классификация этиамариев становится слишком громоздкой и трудно запоминаемой. Сужать количество терминов тоже бессмысленно. Ну станет вместо одного слова три, так всё равно никакой конкретики не появится, и путаница не исчезнет. Поэтому чаще использовали просто слово этиамарий, а самих этиамариев делили на ранги. Без разницы какой он там магией владеет, к какой расе принадлежит, какое снаряжение использует и против кого чаще всего сражается, просто этиамарий плюс его ранг.

Но вернёмся к Чёртовой Дюжине. Они этиамарии, право на имя они заслужили для группы целиком. Сражаются эти смертные против хищников. Сами монстры, прямо скажем, туповаты, ведь подчиняются инстинктам, а значит поведение их легко предсказуемо. Добавляем нормальное снаряжение и наставника этиамария-героя, который в прошлом каких только монстров не убивал и получаем довольно низкую смертность. Низкую относительно других этиамариев.

Так что Чёртова Дюжина в скором времени по большей части будет создавать исключительно развлекательное шоу. Как только группа приобретёт критическую массу опытных воинов их сражения станут представлять собой простую травлю всяких глупых тварей, которые повинуются инстинктам. Гнарг учит их разнообразным стратегиям, рассказывает тонкости и слабые места хищников: например, как заставить того или иного монстра вопить от гнева, но не убить, чтобы толпа могла сполна утолить свои пороки от лицезрения кровавого безумия зверя.

— Да чтоб тебя… — снова ругнулся Ланс, нанося очередной магический узор на металл.

Двуручный топор на столе даже слегка подскочил из-за возмущения в тенях Кихариса. Изготовленное из благословлённой стали оружие куда прочнее обычных аналогов. Эту заготовку аристократ купил, чтобы наложить руны, превратить в слабый, но полезный артефакт и затем выдать Офлее.

Ведь скоро состоится крайне важный бой. Так что нужно позаботиться о снаряжении своих этиамариев. Ну ещё и о здоровье… Впрочем воительница из клана Праутеи с большего исцелилась, хотя в идеале хорошо бы дать ей ещё неделю, лучше две. Чтобы Офлея находилась в своей лучшей форме. Но лишнего времени нет. Впрочем, этой дикарке не привыкать драться с ранами на теле. Тем более она вполне боеспособна, просто не так сильно, как хотелось бы.

Также приятно удивил и тот факт, что Ада начала развиваться куда быстрее. Хотя хорошего в этом столько же сколько и плохого. Рыжая полуэльфийка пошла совсем не по тому пути, что приготовил ей наставник. Яркие эмоции и неудержимая ярость, огонь берёт много и сразу, обрушаясь на врагов. Когда-нибудь она обожжётся, остаётся надеется, что несмертельно. При Лансе так глупо ещё никто не умирал, но… Есть вещи пострашнее смерти.

Вместе с тем пора планировать свой отъезд. Аристократ ещё попробует вразумить свою рабыню, но вряд ли это получится. И если Орта Миос не смог остудить Аду, то вряд ли выйдет это сделать где-то в другом месте. В подземный город же Ланс приехал лишь для обучения Огненной Бестии. Холодная атмосфера, меланхоличный нрав местных, депрессивная обстановка и просто серые краски — планировалось, что всё это сможет потушить бесконтрольное пламя. Однако подобные действия родили исключительно противодействие. Охладить горячую девушку не получилось… Ну, не судьба значит.

И значит оставаться в подземном городе более не имеет особого смысла. Нужно лишь решить некоторые вопросы и можно смело переезжать в более подходящее места. Эти некоторые вопросы включают в себя открытие своей небольшой школы для этиамариев. Гнарг как раз этим займётся. Тем более производство по большей части Ланс уже наладил, контакты с нужными смертными установлены. Нужно будет лишь немного объяснить чёрному орку некоторые нюансы будущих обязанностей, но в этом нет ничего сложного.

Расширятся бизнес в Орта Миос сможет и без личного контроля. Новыми наставниками станут рабы ветераны, арендовать помещения много ума не надо. Доход и расходы всё равно будет контролировать Ланс, попутно давая советы и решая возникшие проблемы, если вдруг продуктивность начнёт падать.

Своих рабынь аристократ, разумеется, не оставит и заберёт с собой. Кто-то должен готовить и убираться, этим кто-то будет молчаливая кошечка. На её место пусть наймут кого-нибудь другого. Офлея и Ада также заслуживают личных уроков. Оставить их здесь одних и без наставника, означает загубить потенциал и понести убытки. Так что тут без вариантов.

Но прежде всего обе воительницы должны получить статус чемпионов арены. Конечно, хотелось бы чтобы они взяли и титул героя, но… для этого нужно готовить их для выступлений на Великой Арене, гигантские амфитеатры размещённые в каждом из городов в одном экземпляре. Билеты туда стоят безумных сумм, а бои… там даже чемпионы зачастую играют роль одноразовой массовки.

В принципе в прошлой жизни рабы Ланса на них и выступали. Подготовить обеих воительниц можно, но есть один неприятный момент. Он заключается в том, что Великие Арены довольно уникальны и отличаются своими неповторимыми особенностями, призванных подчёркивать традиции города, тем самым удовлетворяя желаниям местного населения. И Ада со своей огненной магией вряд ли сможет достаточно впечатлить граждан Орта Миос. Особенно после напряжения, вызванного блокадой гвардейцев Халсу’Алуби. Её мощные огненные заклятия скорее вызовут негодования ярким светом, слишком высокой температурой, а также станут причиной открытой неприязни из-за политической обстановки.

Так что титул героя лучше будет получать в другом месте. Например, в Анхабари, где огненными магами восхищаются. Рыжих и вовсе считаются поцелованными самим солнцем. А импульсивность во время боя заслуживает только похвалу. Там же и атмосфера будет куда лучше, Огненная Бестия наверняка совершит резкий рывок в развитии, посмотрит на своих коллег по стихии, и возможно умрёт из-за того, что слишком сильно поверит в себя и обожжётся.

В любом случае, сначала нужно получить новый титул. И как раз для этого Ланс сейчас трудится над новым подарком для Офлеи. Этот боевой топор лучше прошлого оружия, но как же на него трудно накладывать руны. Просто чуть что сразу ментальный узор разваливается, пытаясь вызвать микротрещины ещё в металле. Но на один бой должно хватить.

А вот совсем рядом с аристократом уже лежит заготовка из небесной руды. С таким сырьём работать будет куда проще, ведь оно уже изначально вбирает в себя особую структуру теней Кихариса. Но это оружие дикарка получит только после победы в сражении за новый титул. Потому что существуют правила по разрешенному снаряжению для этиамариев. Так-то даже слабого мага можно в такие артефакты облачить, что будет пасти вивернам отрывать голыми руками. Такое зрителю как правило не нравится. Так что качество оружия и брони привязаны к титулу, чтобы не превращать выступления в борьбу снаряжения со снаряжением.

И да, касательно будущего боя. Лансу всё же удалось выбить для себя просто прекрасные условия. Один из этириданосов как раз собирался переезжать со своими чемпионами в другой город. И что самое интересное, он выбрал земли Анхабари. Всё же и сам он человек со смуглой кожей, и какие-то связи имеются, и что самое главное, большинство других коллег переезжали в иные города, вроде Сароса, а значит там будет внушительная конкуренция.

Поэтому он сложил два плюс два и ещё плюс три, после чего пошёл заключать соглашение с Меглисией. У пассии аристократа так-то целая группа огненных магов есть. С учётом резкого падения и без этого не особо высокого уровня любви граждан к этой стихии… В общем, переезжать Лансу точно нужно, а другие этириданосы всячески пытаются продать теперь уже неперспективных рабов. Всё же в Орта Миос ещё не скоро забудут «помощь» Халсу’Алуби.

И в общем, Ланс попросил обаятельную Меглисию приостановить переговоры о продаже своих рабов, чтобы уломать нужного этириданоса на соглашение о проведении боя. А то тот пытался юлить, постоянно цену повышает, в общем некрасиво себя ведёт, очень жадно.

Но и его понять можно. Потому что, во-первых, рабов сейчас в Орта Миос слишком много. Во-вторых, правительство объявило месяц скорби. Случай особый, а значит большинство боёв на аренах сейчас заканчиваются смертью. В-третьих, и Ланс, и этот этириданос прекрасно понимали, кто победит. Стопроцентной уверенности, разумеется, не было, но… Дикарка явно и до этого отличалась огромной силой, наверное, даже героя в теории с некоторым шансов вполне могла взять. Огненная Бестия же развивается семимильными шагами.

Но компромисс найти удалось. Всё же оба его чемпиона… Они стали чемпионами здесь, в Орта Миос. При переезде потребуется защитить титул в формальном сражении. Однако формальное не значит, что в нём всегда легко победить.

Кроме того, взять того же мага воды. Предположим, он получил звание чемпиона в условном портовом городе Атес. Яростный бой, где никто не мог предсказать исход, потому что силы оппонентов оказались равны. И всё же раб одержал вверх, получил свой титул. Всё хорошо. Только вот такой этиамарий никогда бы не смог добиться того же на землях Анхабари, где ужасно сухой воздух, нещадно палящее солнце и раскалённый песок.

Так, собственно, зачем брать такого мага при переезде? Да, он чемпион, но на других землях его силы существенно упадут. Очевидно, лучше его либо продать, либо слить. Этириданос выбрал второй вариант, согласившись на бой. Разумеется, за деньги, серьёзные деньги.

Так что бой состоится совсем скоро, буквально через пару дней. А там останется лишь утрясти различного рода вопросы. Переговоры с Халсу’Алуби продолжаются, даже с некоторым успехом. Как и следовало ожидать, никаких указов он не издал. Так что запретить посещение Анхабари своему ученику хозяин песков не сможет.

Далее нужно будет ещё утрясти моменты с союзниками. Простые связи для покупки рабов и снаряжения, это конечно хорошо. Проблем с выступлениями тоже не будет, арен у Нар’Авидов выше крыши. Но ведь конкурировать придётся и с другими этириданосами. Так что нужно будет попросить Меглисию последить за Гнаргом, чтобы его не сожрали местные акулы.

— Отлично! Наконец-то! — вытерев пот со лба, произнёс Ланс и выпрямился.

В руках находилась благословлённая секира. Простая сталь, на неё очень тяжело и практически невозможно наложить относительно сильные чары или руны. Не подходит этот металл для нанесения ментальных рисунков. Контуры магических узоров изначально у простых физических объектов крайне скупые, малые, туда ничего лишнего не впихнёшь без разрушения оболочки. Поэтому так часто в создании артефактов используют всякие части магических монстров или просто руды, залежи которых подверглись сильному влиянию Кихариса. На золото, кстати, легче накладывать руны, только делать оружия из золота… такая себе идея.

Ланс сразу же взял частично своё творение и отправился в тренировочный зал. До важного сражения осталось не так уж много времени, так что чем скорее Офлея привыкнет к весу и длине, тем лучше. Хотя отличия от прошлого оружия небольшое.

— Вот, держи и радуйся, — Ланс вошёл в зал и сразу же встретил стоящую рядом с проходом дикарку.

Но Воительница из клана Праутеи ничего не ответила, продолжая наблюдать за происходящим в центре зала. Сразу же и изменился предмет интереса аристократа, который также остановился рядом и отставил боевой топор, оперев его на стенку.

Рунический круг всё также находился на своём месте. В нём же перед шаром сидела и Ада, всё также полностью покрытая тьмой. Только в этот раз всё было совершенно иначе, чем во время прошлых уроков.

Одна из рун потухла. Появилась брешь в барьере. Однако тьма не вырывалась наружу, хоть и очень пыталась. Прямо по контуру рунического круга находились нематериальные узоры самой Огненной Бестии, которая создала стену из пламени.

Кроме того, теперь она не защищалась. Вернее даже не так. Ведь до этого Ада тоже зачастую вместо обороны выбирала контратаку. Пока тёмные жгуты вызывали неприятные воспоминания, гнев внутри девушки становился всё сильнее, таким образом она шла внаглую напролом, стараясь уничтожить сам шар. Не было никаких попыток пропустить иллюзии через себя, принять их и смириться, тем самым лишив врага единственного инструмента воздействия. Потому что кроме создания иллюзий этот шар больше ничего фактически и не может.

Теперь Ада не пыталась сразу же уничтожить шар, который требовалось заменить на аналог помощнее. Тёмные жгуты перестали пытаться внедриться в сознание. Тьма пыталась вырваться и даже прорвалась через рунический круг. Неужели рисунки наставника повредились во время тренировок двух воительниц?

Тьма явно пыталась сбежать. Лучше всего Ланс видел это в тенях Кихариса. Ментальные узоры одним за другим врезались в барьер, но огненные нити становились всё ближе. Ада раз за разом наблюдала, как эти жгуты внедрялись в неё, она попыталась создать нечто похожее, подпиткой же стали по большей части эмоции, которые уже имеют форму и не нуждаются в контроле.

Огненная Бестия провела аналогию и адаптировала увиденное под свои нужды, прямо как настоящий паресис. Искренние эмоции ярости и гнева же сами принимали необходимые очертания, сжигая появляющиеся из шара жгуты тьмы одним за другим. Тотальное уничтожение.

И что самое главное, Ада не пыталась уничтожить шар. Она училась, раз за разом испепеляя чужеродные узоры всё эффективнее.

— Она совершает ошибку, — осудительно и с искреннем сожалением произнесла Офлея, наблюдая за своей напарницей. — Так делать нельзя.

Даже дикарка из племенного мира осознавала опасность подобных магических практики. Впрочем, здесь не было ничего удивительно. Северная воительница куда старше, она многое видела. В своё время с ней делилась мудростью сама Праутея, оберегая от опасностей изучения магии. Хотя стоит признаться, характеры у обеих волшебниц сильно отличались. Будучи моложе Офлея явно не была настолько импульсивной.

Лансу же оставалось молча наблюдать за происходящим. Затем ещё одна руна потухла, но её поглотила не тьма, а бесконтрольный огонь.

Глава 8

Кромешный мрак стоял в подземных помещениях, где держали этиамариев перед боем. В Саросе внутрь хотя бы падали лучи солнечного света через узкие окна у самого потолка. В Орта Миос же освещение даже на поверхности оставляло желать лучшего, а сияние магических кристаллов у потолка и вовсе едва доходило до этого места.

Впрочем, Офлее это никак не мешало. Всё также она проверяла своё снаряжение, не обращая внимания на ноющее от магических ран тело. Костяная броня сидела плотно, внушала уверенность хозяйке и страх врагам. От колющих ударов подобная защита не спасёт, слишком много щелей и брешей. Однако попробуй ещё попади выпадом копья по магу воздуха. Режущие атаки угрозы не представляют, рубящие тоже вряд ли сходу смогут отрубить конечность.

И конечно боевой топор с пусть и одним, но зато очень тяжёлым лезвием. Это творение аристократа сильно удивило Офлею. Впрочем, заготовку он всё же купил и фактически только нанёс нужный магический узор. Но даже так в племени дикарки считалось невозможным наложение таких относительно сложных рун на простые стальные заготовки.

— Ты помнишь план? — спросила Воительница из клана Праутеи у своей напарницы.

— Ага, всех победить. Быстро и безжалостно, — последовал несколько дерзкий ответ от Ады.

Огненная Бестия явно пренебрежительно относилась к обсуждению общей стратегии на поле боя. Трудно сказать, что именно стало причиной подобного поведения. Раньше она вела себя куда сдержаннее. Может дело во вкусе слабости, вызывающим гнев и необузданное рвение превзойти всех и каждого.

Или же внутри полуэльфийки засело чувство обиды, ведь её почему-то выпускают вместе с дикаркой. А вообще-то Ада в этом мире куда дольше и тренируется куда больше, а тут получается один и тот же титул придётся брать вместе с какой-то левой попаданкой, которая и полугода здесь не провела.

И ведь Огненная Бестия вполне могла выступить и одна, пусть даже против сразу двух противников. В отличии от Офлеи огненная волшебница тратила своё свободное время не только на тренировки с оружием, но и на изучение множества книг. В частности, Ада прекрасно знала о иерархии этиамариев в Эдеме, их среднюю силу. Два чемпиона, не фавориты, с довольно безобидными стихиями. Для неё эти слабаки уже не представляют достаточной угрозы.

К тому же полуэльфийка научилась пользоваться своей диадемой и раскрывала весь потенциал артефакта. Также и владение полуторными мечом выросло, покрытый опаснейшей стихией клинок наносит ужасные раны любому врагу. К тому же в руках не обычное смертное оружие, а тоже своего рода артефакт. Полуторник куда толще своих аналогов, весит больше, рубящими ударами при должной сноровке можно и какую-нибудь кирасу прорубить, после чего пламя заставит противника корчиться от боли.

Офлея никак на дерзость не среагировала, лишь хмуро провела взглядом свою напарницу, которая уже направилась к выходу. Самоуверенность является хорошей чертой до тех пор, пока не перерастает в безрассудство. В бою подобное может стоить жизни, это понимает даже ребенок. Но Ада совершенно не чувствует никакой опасности.

Да и с чего бы ей это чувствовать? Огненной Бестии ничего не угрожает. Ведь господин Бальмуар ещё до сражения передал Воительнице из клана Праутеи чёткие и однозначные указания. Дикарка по объективным причинам более сильная волшебница, а ещё ценность её куда ниже. Так что если что-то пойдёт не так, то за ошибки Ады будет расплачиваться Офлея, прикрывая спину или откровенно подставляясь под удар. Именно для этого Лансемалион Бальмуар и выпускал двух рабынь в паре, чтобы при худшем раскладе свою жизнь отдала именно дикарка, выполняющая роль страховки.

Вышедших на арену рабов зрители встретили криками. Их уже успели раззадорить прошлые участники кровавых игр. Так что теперь удивить их будет несколько сложнее, но не для двух чемпионов и двух ветеранов, претендующих на новый титул. К тому же зрелище явно будет кровавым, ведь здесь и Воительница из клана Праутеи, буквально потрошащая врагов прямо во время сражений и Огненная Бестия, покорившая самую жестокую стихию, смерть от которой редко бывает быстрой и безболезненной.

С другой стороны арены на серый холодный песок вышли два противника, мужского пола, но тоже других видов. Низкорослый воитель с демонстративно оголённым торсом. Он уже мог позволить себе как минимум добротную стальную кирасу, даже Ада на это сражение одела довольно практичный доспех. Всё же сражения за титул дело серьёзное.

Однако гном не нуждался в стали. Могучий маг земли, пусть и не большого роста, но вскоре он начнёт метать гигантские валуны в своих врагов, а этот серый песок под ногами превратится в камень на маленьком теле, состоящим из одних мышц.

Позади низкорослого и бородатого смертного находился его скользкий напарник. Самец из вида наг. Змеиный хвост и гуманоидное туловище. Кожа серая, что позволяет отнести его к подземным расам. Всё же наги разные бывают, одни в болотах живут, третье на песочке радужных островов греются, другие предпочитают подземные водоёмы и редко выползают к свету из пещер.

Однако в любом случае все наги предпочитают селиться у водоёмов. Эта же особенность объясняет подавляющую предрасположенность к водной магии. Скользкая природа, изменчивый и подстраивающийся нрав, ядовитые клыки. Их тяжело поймать за хвост, змеиная реакция позволяет уходить от атак, а их стиль ведения боя способен полностью раскрыть саму суть водной стихии, где нет места жестокости огня или твердолобости камня.

Что примечательно, внимание толпы оказалось по большей части приковано к двум девушкам. Всё же их противники пусть и являлись чемпионами, но особой популярности у зрителя не снискали. В прошлом они ещё когда-то являлись фаворитами, но… любовь толпы изменчива и непостоянна.

— Ада… — Офлея вновь попыталась достучаться до своей напарницы.

Но Ада её даже не слушала, предпочитая лишний раз покрасоваться перед зрителем. Огненный шлейф змеёй ходил за остриём клинка, попутно полуэльфийка ещё успевала сделать ещё парочку не очень культурных жестов в сторону врага. Чувство превосходства просто било ключом из рабыни. Толпе это явно нравилось.

Дикарка ещё что-то там говорила, но её просто не слушали. Тем временем арена задрожала. Сквозь внутренние стены амфитеатра начали выезжать монструозные статуи, изображающие различных подземных тварей в плотных объятиях которых оказывались беззащитные девушки, чью нежность и изгибы отлично передали мастера. Затем из пастей тварей полилась алая жидкость, но не кровь. Просто покрашенная вода. Местами серый песок также начал превращаться в бассейны. Всё же без открытого источника жидкости маг воды не будет представлять особой угрозы. Особенно на таком уровне, где не каждый маг способен эффективно конденсировать жидкость прямо из воздуха.

— Да послушай ты меня! — скрипя зубами, прошипела Офлея и сделала шаг в сторону своей напарницы.

Но в этот же момент раздался сигнал к началу боя. Мгновенно Ада помчалась в бой, оставляя за собой огненный шлейф. Могло даже показаться, что полуэльфийка будто боится, что кто-то заберёт у неё всю славу.

Огненная Бестия быстро оценила уровень своих врагов, поспешно окрестив их посредственностями. Первой целью должен был стать, разумеется, змей позади гнома. Вряд ли он что-то может противопоставить пламенной ярости. Затем можно добить и гнома, который, как и любой маг земли, полагается на высокую защиту и выносливость. Одним ударом его не убьёшь, зато можно подольше развлекать толпу, избивая медлительного противника.

В последний момент Ада полностью покрылась огнём, превратившись в огненный шар. Кто-то даже подумал, что она буквально слилась со своей стихией, как это делают сильнейшие маги. Но нет, это лишь иллюзия, вызванная распалившейся диадемой. Впрочем, яркое пламя всё ещё отлично скрывало намерения своей хозяйки.

Скорость движения продолжала зависеть исключительно от собственных ног. И учитывая физическую подготовку, Огненная Бестия бежала крайне быстро, заставляя подниматься облака пыли позади себя. Гном что-то оказался тормознутым, и даже не пытался перерезать путь. В какой-то момент полуэльфийка перешла на спринт, достигая пика скорости и лишая себя возможности увернуться.

Змей уже призывал к себе стихию, волны алой воды создавали вокруг мага купол. Но в чёрных глазах Ада видела страх и отражение огненного смерча, на острие которого находилась она сама. Пламя такой мощи легко превратит воду в пар, а чешую — в пепел. Не нужно даже меча марать о такую мразь.

Как вдруг неожиданно прямо перед Огненной Бестией выросла каменная стена. Клинок вонзился прямо в песок, который через мгновение стал прочной горной породой. Оружие застряло, а огненный смерч разбился о серую поверхность барьера.

Вместе с тем Ада боковым зрением заметила мчащуюся слева стихию. Песчаная волна приближалась на невиданной скорости, а местами в ней виднелся и щебень. Столкновение с таким заклинанием чревато опасными травмами и даже смертью от множественных переломов.

Клинок раскалился, сама Огненная Бестия, казалось, снова превратилась в факел, стараясь ослабить камень и вырвать оружие. Она могла бросить меч и увернуться, но не делала этого.

Трудно сказать успела бы полуэльфийка высвободить клинок и уйти в сторону. Слава Этию проверить этого не удалось, ведь сразу же рядом возникла Офлея, подгоняемая ветрами.

Боевой топор с разворота вонзился в волну стихии земли. Оружие рассекло магические узоры, импульс атаки нарушил плотность, а затем и резкий порыв воздуха развеял щебень и песок по арене.

Дикарка уже хотела сделать рывок, как вдруг магическим зрением, а потом уже собственными глазами увидела рыжеволосую проблему. Ада резко переключилась на нового противника, на гнома. То ли она обиделась и хотела отомстить врагу, то ли просто опять же не хотела делиться славой с напарницей, но так или иначе вместо того, чтобы расправиться со змеем, полуэльфийка напала на низкорослого мага земли.

Стремительный выпад на рывке должен был пробить череп бородатого этиамария, но в последний момент его тело покрылось камнем. Вместе с этим и сам маг земли сдвинулся на несколько сантиметров в сторону, хотя мышцы его не напряглись, что удивило рыжеволосую полуэльфийку.

Если бы Ада подумала головой перед своей атакой, присмотрелась к ногам гнома, то заметила бы, что маги земли единственный кто стоит не на сером песке, а на плотном сером камне. Одно желание паресиса и этот камень передвинулся в сторону, уведя с направления атаки хозяина.

Пламенный клинок ударился о камень и прошёл вскользь, после чего гном тут же попытался сковать оружие Огненной Бестии. Он прекрасно понимал, что своим мечом рабыня вряд ли сможет прорубить или прорезать прочную каменную броню. Тем более, когда её лишат возможности для замаха. А огонь… Камень нагревать придётся довольно долго, чтобы причинить вред.

В последний момент Ада отшатнулась и вырвала клинок, попутно испортив заточку. И, кажется, в этот момент в горячей голове зазвучал голос разума. А может дело в брани Офлеи, которая теперь довольно грубо советовала своей напарнице взять более подходящую цель.

Честно говоря, Огненная Бестия развернулась и вернулась к первоначальному плану не столько из-за слов, сколько из-за странной ауры дикарки. Вокруг Воительницы из клана Праутеи закружились ветра, а от одного взгляда на спину в голове возникало очень возможное и неприятное будущее. Если сейчас Ада продолжила бы пытаться убить гнома, то возможно бы боевой топор «случайно» бы прилетел прямо по дурной рыжей голове.

И это было недалеко от правды. Конечно, Офлея бы не стала убивать любимицу аристократа. Но пару раз вмазать кулаком по наглой морде можно вполне. Порой удары по щам отрезвляет куда лучше самых рациональных и правильных слов.

Более того, в отличии от своей напарницы, дикарка куда трезвее оценивала обстановку. Враги были слабее, но они всё ещё представляли серьёзную опасность. Когда-то этот гном со змеем одолели других чемпионов. Поэтому ни в коем случае нельзя дать им сражаться по их правилам. Ведь Ада не сможет расплавить камень, сколь сильно бы не бесилась и не гневалась. Как и сама Офлея, несмотря на свою скорость, вряд ли сможет поймать скользкого змея. Ведь её стиль боя заключается в одном мощном ударе, при чём физическом. Есть очень высокая вероятность, что наг просто выиграет по выносливости.

Кроме того, важно понимать, что борьба двух паресисов это в том числе борьба запасами энергии хар. Огненная Бестия уже потратила неприлично много своих сил на то, чтобы вырвать меч из стены. У гнома на это ушло в разы меньше ресурсов. В разы. Потому что плавить камень, очевидно, очень и очень затратно.

Поэтому Ада должна своей магией испарять воду и гоняться за змеем, нанося стремительные кистевые удары своим клинком. А Воительница из клана Праутеи проверит на прочность каменную броню своего врага.

Убедившись, что Огненная Бестия всё поняла и следует плану, Офлея сразу же рванула к гному, который уже собирался отвлечься на помощь союзнику. Несмотря на стереотипные мнения о магах земли, этот обманчиво грубый карлик оказался очень искусным и ловким. Он очень умело и даже нежно создавал узоры в тенях Кихариса.

Прямо во время рывка дикарки, перед ней вдруг выросла стена. Впрочем, и саму Воительницу из клана Праутеи никто не мог назвать типичным среднестатистическим магом воздуха. Потому что вместо уклонения, она предпочла пробить стену тараном.

Стихия ещё не успела принять форму камня и состояла по большей части из того же щебня и песка. Поэтому Офлея легко преодолела преграду, попутно неистово атакуя своим боевым топором.

Лезвие рассекло воздух и вонзилось в поверхность арены, так и не вкусив плоти. Гном снова пододвинул свою платформу и ушёл вправо, под ведущую руку. Вместе с этим он начал создавать новое заклинание, собираясь сковать ноги дикарки.

Но внезапно от Офлеи последовало продолжение атаки. Тяжёлый боевой топор увяз в песке, его нужно поднять и сделать замах, чтобы только затем попробовать нанести удар. На это маг земли и делал ставку, на время, которого у него больше.

Дикарка же вопреки логики отпустила своё оружие и вмазала голым кулаком прямо по покрытой сплошным камнем голове. Удар выдался настолько мощным, что стихийная броня пошла трещинами вслед за костями воительницы, а сам гном оказался контужен и потерял контроль над тенями Кихариса.

Гном стоял справа, бить пришлось правой. Однако всё также к дальнейшему удивлению, Офлея ещё и одной левой рукой провела атаку двуручным боевым топором. Даже одной рукой она уверенно управлялась со своим грозным оружием, показывая силу гигантов несомненно текущую в её крови.

Бородатый воин в последний момент попытался уклониться от такой неожиданной атаки. Лишь благодаря реакции, маг земли чудом выжил. Удар пришёлся по касательной, разбил броню на спине, импульс превратил уклонение в падение и кувырок.

Гном ещё валялся на земле, а дикарка уже перешла на двуручный хват и намеревалась добить своего врага. Это и стало её катастрофической ошибкой.

Маг земли действительно валялся на земле, ещё мгновение назад он чуть ли кубарем не летел. Однако в моменты контакта песка с его спиной, трещины на стихийной броне исчезали: их заполнял серый песок, тем самым восстанавливая прочность.

Кроме того, ещё в момент падения гном начал ответную контратаку. Ему не нужно было махать мечом или топором, сама земля служила его оружием.

Офлея этого не учла. Вид лежащего на земле противника внушал всё то же чувство превосходства, за которое считанные минуты назад дикарка стыдила свою напарницу.

Громкий треск и песчаное серое облако, вопль ревущей от радости толпы и ужасная боль. Каменный шип стал плотным заранее, ещё в начале боя, но скрывался под толщей песка. Быть может гном и вовсе дал себя уронить, убедив дикарку в собственной беззащитности и слабости. Рывок Офлея остановить никак не могла, навстречу прямо из-под гнома вырвался каменный шип.

Ногами Воительница из клана Праутеи пропахала добрых семь метров. Она не упала и не выронила оружия и всё также продолжала прочно стоять на ногах. Но ужасная полоса крови свидетельствовала о чудовищной ране.

Правая рука сжимала рукоять топора, левая в последний момент успела вцепиться в шип. Камень пробил живот, обагрился кровью, которая существенными порциями капала на серый песок. Это заклинание могло бы и насквозь пробить смертного без брони. К тому же броня Офлеи состояла из костей, которые легко раздвинулись остриём шипа.

Скрепя зубами от боли, пальцы сжались ещё сильнее, превращая шип в крошку. Само каменное остриё дикарка не трогала, чтобы не усугублять из без того плачевную ситуацию.

Изолировав боль в уголке своего сознания, Воительница из клана Праутеи с трудом выпрямилась. Она бросила лишь один взгляд на трибуну, где сидел аристократ. Оставалось лишь надеется, что чужая смерть не станет для него поводом отказываться от собственных слов.

Глава 9

Желудок Офлеи оказался повреждён, также вместе с шипом из-под земли вырвался и щебень. Небольшие камешки от одного до десяти сантиметров в диаметре. Они не могли сломать кости, но рассекли бровь, разбили губу, заставили лицо покрыться кровью.

Но Воительница из клана Праутеи не собиралась тут же падать ниц. Чем ближе становится пропасть, чем отчаяннее бьётся сердце в груди настоящего воина, сбросившего последние цепи.

Когда простого человека загоняют в угол, он умудряется сотворить невозможное, пусть и во вред своему организму. Офлею же простым человеком не назовёшь, по её венам течёт кровь гигантов, а развитая тень Кихариса даёт право претендовать на право называться следующей ступенью эволюции.

Кроме того, рана живота пусть и считается крайне опасной, но исключительно по причине последствий. Содержимое желудка попадает в брюшную полость, вызывает опасное заражение. Но всё это будет после, когда спадёт горячка боя.

В саму Офлею уже летел очередной валун. Гном не собирался играться со своим врагом, ведь прекрасно осознавал все риски. Поэтому вторым заклинанием стала ещё и волна из щебня на случай, если дикарка сможет увернуться. Только вот в последний момент бородатый этиамарий потерял цель из поля зрения.

Всё тело мага земли покрывалось камнем, в том числе и голова. Никакого забрала или щелей для глаз, в них попросту нет нужды, когда вибрации родной стихии служат лучшим зрением из возможных.

Но стоило Офлее совершить прыжок, как она тут же стала невидимой для своего противника. Толпа уже чуть ли пеной не начала захлёбываться, наблюдая как Воительница из клана Праутеи буквально взлетела, хоть и не имела крыльев. А за ней тянулся шлейф из крови.

За один прыжок дикарка сократила чудовищное расстояние, пропустив под собой вражеские заклинания. Приземлившись Офлея подняла ещё одно облако пыли, после чего обрушила ярость своего топора на противника.

Гном тугодумом не был, как только потерял из вида противника, сразу же ушёл в глухую оборону. Тело его покрылось вторым слоем камня, лишив возможности двигаться. И только это спасло его жизнь.

Лезвие топора столкнулось с камнем, осколки полетели во все стороны. Некоторые из них подгоняемые самим магом земли вонзались в плоть. Но теперь на арену пролилась новая порция свежей крови.

После этого гном поспешил перегруппироваться. Каменный панцирь остался сковывать оружие, а его носитель буквально провалился сквозь землю. Попутно с боку уже летел новый валун.

В ярости Офлея голой рукой разбила камень, летящий прямо в голову, голой рукой. Треск породы сопровождался печальным треском костей. Но через мгновение изуродованные пальцы снова сжались на рукояти топора, вырывая оружие из ловушки.

С разворота дикарка превратила ответным ударом следующий валун в пыль. А вместе с этим поднялся и вихрь. Песок под ногами разлетелся в сторону и показал мерзкого гнома. Как и ожидалось, он не смог уйти далеко. Всё же у арены есть дно с защитным полем.

Маг земли был уже без брони и очень удивился, что его так быстро раскрыли. Карие глаза-бусинки встретились с разрезающим взглядом чистых как небо очей. Над головой Офлея уже занесла своё оружие, способное разрубить на пополам сразу нескольких таких гномов.

Но несмотря на глубокую рану на плече и явно задетую артерию, гном ещё не превратился в откровенную куклу для битья. Камень пережал сосуды и остановил кровотечение, а мышцы бородатого мага свидетельствовали о хорошей физической форме.

Небольшого роста этиамарий ушёл кувырком в сторону. Он пытался создать новое заклинание, но ураган раскидывал песок во все стороны, не давая наложить нужный узор. Истекающая кровью Офлея же становилась всё яростнее, нанося один удар за другим, не щадя собственный организм.

Вместе с этим всё сильнее сияли руны на боевом топоре. Чары исцеления легли на благословлённый металл, помогая крови гигантов бороться за жизнь. Но вместе с тем оружие пожирало чудовищное количество силы. Вихрь становился слабее, гном продолжает уклоняться и пытается добежать до края урагана, чтобы коснуться своей родной стихии. Скорость же Офлеи также падает, ведь чудовищная рана лишь расширяется из-за каждого телодвижения. И даже эти чары слишком слабы, они могут оттягивать неизбежное, но не более.

В это же время продолжалось и второе сражение. Огненный вихрь скакал вокруг змея, который уже создал вокруг себя небольшое озеро. Стоя по колено в алой воде Ада не могла двигаться на максимальной скорости. Кроме того, водные хлысты то и дело норовили ударить в затылок.

Но противнее всего было вот это заклинание. Снова четыре волны одновременно направились с разных сторон. Увернуться не получалось по понятным причинам. Через мгновение Огнненая Бестия опять оказалась внутри водяной ловушки.

Огонь затухал, приходилось распалять его снова. На это уходит куда больше сил, чем на простое поддержание. Но альтернатива — смерть.

— Как же ты задолбал меня… — не хуже змеи прошипела Ада, глаза которой уже чуть ли кровью от бешенства не заливались.

Эта хвостатая дрянь даже не пытается сражаться в ближнем бою. Просто бегает туда-сюда, вернее плавает. Только один раз гадина попыталась укусить мечницу, за что и лишился глаза.

Можно покинуть это озеро, присоединится к Офлее и вдвоём убить гнома. Ведь своё озеро этот засранец быстро не переместит. А с этими высерными заклинаниями Ада легко расправится благодаря своей испепеляющей ауре.

Но Огненная Бестия даже не рассматривала такой вариант. Она не замечала ни плачевного положения своей напарницы, ни стремительно тающих сил, в то время как результат боя норовит вот-вот перевалиться в пользу врага.

Выйти из этого озера означает признать поражение. Этого Ада просто не могла допустить, только не против этой никчёмности. Ведь гадкий змей действительно слабак, абсолютное бездарное управление тенями Кихариса, трусость в глазах и просто уродливый вид. Никакого отступления здесь не будет, пока эта тварь дышит. Тут уже дело принципа.

И внезапно для всех Огненная Бестия просто остановилась. Змей ещё некоторое время превентивно разрывал дистанцию, попутно создавая вихри, чтобы помешать вероятному преследованию. Но рыжеволосая эльфийка будто потеряла интерес к сражению. Так действительно можно было счесть, если бы не исходящая прямо от рабыни желание убить, которое угрожало материализоваться в реальность.

Меч и руны на нём потухли, а затем остриё и вовсе оказалось вонзено в дно бассейна. А вся сила потекла рекой прямиком к огненной диадеме. Дыхание стало ужасно глубоким и невиданно размеренным.

Сдерживая весь гнев и ярость Ада начала придавать ему форму. Она уже много раз использовала этот приём, ещё при первой попытке получить знания в потаённых недрах музея. Дыхание синхронизировалось с огнём.

Слишком много энергии хар стихия не получала, ведь если в костёр сразу кинуть большие брёвна он вполне может потухнуть. Эмоции приходили порциями, на выдохе, будто выходя вместе с воздухом из лёгких.

Глубокий вдох давался куда тяжелее, ведь из носа чуть было не бил пар от злости. Но всё же дыхание находилось под относительным контролем. На втором выдохе спирали отошли на метр дальше. Затем снова вернулись обратно…

Ада отдавала всё и сразу, не собираясь играть в долгий бой на выносливость. Всё закончится прямо здесь и сейчас, одна атака и один труп. Вся энергия струилась потоками от ардии, диадема услужливо направляла реки хара, беря лишь небольшую дань взамен. Тем самым артефакт служил в каком-то смысле заменителем эркенхара, понижая затраты на каждое заклинание.

Окантовкой же служили эмоции. Стихии не нужен был чёткий и ясный приказ паресиса, огонь сам чувствовал подсознательное желание хозяйки. Гнев и ярость требовали уничтожать, и чем явнее становились эти чувства, тем легче придавалась форма энергии, ведь окантовкой теперь занималось не мастерство, а неудержимая страсть и бесконечный пыл.

Такой подход очень сильно влиял на точность магических узоров, однако Ада не собиралась действовать аккуратно и элегантно. Безудержная мощь распространялась вовсе стороны и сразу, огонь делал то, что желал и жадно выпивал новые реки хара. А вместе с тем над половиной арены начал подниматься алый туман.

Озеро становилось всё меньше, каждый новый виток пламенной спирали испарял жидкость, и вот Огненная Бестия уже стоит вполне сухая. Языки пламени бегут всё дальше, поднимая температуру всё сильнее и пугая зрителя, хорошо помнившего, чем обернулось открытие небесного колодца.

Наг же теперь откровенно запаниковал. Новые потоки алой жидкости из открытых источников реками устремлялись только к озеру, пытаясь потушить огонь. Но безжалостная стихия испаряла воду быстрее, чем та прибывала.

Озеро постепенно уменьшалось, а Ада начал медленно шагать в сторону своего врага. Хотелось тут же броситься, сделать рывок, даже вена вздулась на лбу, но стоит только потерять контроль и сделать рывок, как этот гад снова уйдёт и восстановит границы своего озера.

Поэтому Огненная Бестия терпела, громко дышала и слегка подёргивалась, но терпела. Шаг за шагом она подходила к врагу всё ближе. Последняя вода испарилась, скользкий змей попытался уползти в сторону серых песков, но огненный круг обжигал своим жаром и являлся непреодолимой преградой. Отступать уже некуда.

Подойдя в упор Ада ударила ногой прямо в пасть своему врагу. Окованный металлом сапог выбил ядовитые клыки, после чего последовал ещё один удар с кулака в голову. Затем ошеломлённого этиамария подняли за длинные шелковистые волосы и потащили в сторону воткнутого меча.

С одной стороны Огненной Бестии хотелось сразу же сломать этой гадине шею, но это будет слишком быстро. К тому же после всех этих догонялок быстрая смерть станет излишне щедрой наградой. Пусть эта тварь испытает настоящий страх в осознании своей неминуемой гибели.

Лишь у своего клинка Ада ненадолго остановилась и бросила взгляд на трибуну. Вердикт вынесен и поддержан толпой, осталось привести его в исполнение. Предварительно кулак сломал челюсть дрянному змею, затем ещё для профилактики пришлось выгнуть чешуйчатую руку под очень забавным углом: этот гад, почувствовав скорую смерть попытался выдрать когтями глаза рабыне.

А затем, держа своего врага за голову, Огненная Бестия со всей силы придавила врага шеей к своему клинку. Медленно и аккуратно верещащий раб двигался вдоль клинка, рана становилась всё больше, а кровь вдруг ударила фонтаном: лезвие дошло до сонной артерии.

Медленная и страшная смерть. Змей не умер сразу, он сполна прочувствовал весь ужас. Даже когда его отпустили, он всё ещё истекал кровью и тщетно пытался закрыть рану. Тело его становилось холоднее, приходило осознание настоящей безнадёжности. Лёгкие его буквально горели из-за попавшей внутрь крови, вызывая адские муки под серенаду мерзкого бульканья. Только затем пришла смерть.

Ада не почувствовала от этого никакого удовлетворения. Признаться, гнев внутри неё стал только сильнее. До этого она приходила в бешенство из-за того, что не может поймать врага за его скользкий хвост. Теперь огненноволосую полуэльфийку выводил из себя тот факт, что эта мерзость даже сдохнуть достойно не смогла.

Но сражение ещё не закончено. На второй половине арены продолжается бой Офлеи и гнома. Силы дикарки подходили к концу, что отражалось буквально во всём. Однако вся покрытая кровью она продолжала теперь уже неравную борьбу.

Боевой топор вновь угодил в ловушку. Вынуть его Воительница из клана Праутеи уже не могла. Воздушный вихрь ослабел и гном вот-вот собирался перейти в последнюю контратаку. Однако низкорослый маг земли не мог этого сделать, потому что Офлея продолжала сражаться голыми руками, ломая свои кости о каменную броню, но не давая противнику создать добивающее заклинание.

Бородатому этиамарию тоже приходилось несладко. Рана на плече не смертельна, но проблема в задетой артерии, которую пришлось перекрыть. Следовательно кровь не шла дальше по сосудам, не напитывала конечность силой, а это боеспособность явно не повышает. Кроме того, и само тело подвергалось нагрузкам, запасы хара не бесконечные, сверху добавляем сотрясение из-за множественных ударов по голове. Каменная броня очень прочная и толстая, но инерцию ударов гасит плохо.

Не было сомнений, если бы Офлея сражалась на пике своих сил, она бы одержала верх, несмотря на рану в своём животе. Однако последствия контакта с тварями бездны, а также последствия использования особого артефакта оказались слишком серьёзны.

Но наконец-то Ада закончила разбираться со своей целью. И огненный шторм, испаривший озеро змея, в один миг получил новое указание. Новая цель выбрана, и вся мощь стихии одним хаотичным потоком устремилась вслед за своей хозяйкой.

Сверкая безудержным гневом, Огненная Бестия обрушилась прямо на гнома. Меч сжимался двумя руками, а лезвие ненадолго замерло над головой, предвещая погибель. «Сияние», яростные вертикальные удары обрушились прямо на каменную броню врага.

Затупленное лезвие уже лишилось возможности что-то разрезать, но масса клинка и яростная сила выбивала осколки и вызывала трещины. Линии песка уже начали поднимать по ногам мага замели, пытаясь заделать бреши. Однако каждая новая атака оказывалась ещё более свирепой.

Ада вкладывала с каждом ударом всю свою силу. Реки хара насыщали физическое тело, а пламя становилось ещё безумнее. Местами загорался даже собственных доспех, а металл покрывался копотью.

На мече уже начали появляться сколы, очередной удар заставил каменную броню лишиться сразу нескольких кусков, остальные части принялись рассыпаться в песок, но и клинок надломился на две части.

Уже обломком своего оружия Огненная Бестия нанесла последний, самый свирепый удар прямо в лицо гнома. Сломанный металл пробил лишённый защиты череп и уничтожил мозг. Тело мага земли сразу же обмякло и упало.

Опьянённая победой Ада полностью выпрямилась, гнев и ярость начали уходить. Последние остатки сил ушли на то, чтобы образумить огонь. Из носа рыжеволосой эльфийки текла кровь, местами тело начало опухать: сосуды просто полопались из-за магического перенапряжения. Организм сразу же начал создавать тромбы, останавливая внутренние кровотечения, что и стало причиной появления странных опухолей. Также алая жидкость сочилась и из ушей.

Но это не волновало Огненную Бестию, которая наслаждалась любовью зрителя. Она одержала победу и в одиночку одолела сразу двух чемпионов. Разве это не доказательство правильности выбранного пути?

Ада столь сильно отдалась в объятия эйфории, что совсем не замечала ужасных последствий. Нет, не для своего физического и ментального тел. Это всё исцелится за неделю, благодаря сильному организму мага. Да и сама рабыня вполне себе стоит на своих двоих.

Огненная Бестия не замечала, что Офлею уже унесли с поля боя лекари. Дикарка потеряла сознание, в животе её находился огромный кусок камня, превратив внутренности в фарш. Кроме того, избитые в кровь руки и оголённые кости не добавляли шансов на выживание. И что самое печальное, на теле Воительницы из клана Праутеи находились серьёзные ожоги. Будучи истощённой сражением, она не смогла защитить себя от огненного шторма, который не делал различий между союзниками и врагами.

Также ослеплённая яростью Ада забыла ещё что-то важное. Зрители вопили от счастья, всё прошло как они хотели. Только вот главная трибуна не дала своего ответа, потому что её мнением этиамарий даже не поинтересовался.

Глава 10

Тихая брань, а порой и громогласный мат доносился из коморки в тренировочном зале. Там вовсю трудился целитель, уже семнадцатый час не прерывая операции. Дверь была плотно закрыта, никто не смел даже звука издать. Входить же и вовсе запрещалась под страхом страшнейшего наказания.

Ланс не был профессиональным целителем, однако в общих чертах понимал, что сейчас происходит там внутри. Тени Кихариса сгущаются в одной области, чтобы облегчить труд нанятого мага природы. Любой вздох, случайный взгляд и просто лишняя мысль — всё это отразится в нематериальном мире. Боевым волшебникам на такое плевать, они создают свои заклятия даже когда крови уже по колено, а залп инженерных машин меняет ландшафт поля брани.

Но так-то боевых магов среди магов в целом довольно мало. В большинстве смертных миров магические дисциплины очень обширны. Не всегда даже на десять волшебников найдёт один воин. Это касается в том числе и сильно милитаризированных государств. Ведь сильная армия может существовать только при сильной экономике и технологичном превосходстве. А передовые изобретения, артефакты и просто рунные мечи без волшебников не создашь.

Так что приглашённый целитель действительно являлся сильным паресисом, пусть его боевые навыки и оставляют желать лучшего. А то, что он потребовал создать особые условия, так это вполне нормально и говорит лишь о желании достичь максимальной эффективности.

Хотя, признаться, стоит также выделить особо ворчливый характер мага природы. Старый и опытный, прежде чем приступить к оплаченным обязанностям он даже прочитал несколько лекций заказчику.

Сначала Ланс выслушал тысячи возмущений о криворукости целителей, что оказали первую помощь ещё на арене. Затем последовали сотни причин лишить «этих неучей» лицензии, а также отдельные сетования на типичное «раньше вот лучше было». Ведь когда-то лишь после двадцати лет теоретического изучения магам позволяли показать свои умения на живом пациенте. Стоит ли говорить, что в те времена медицина была доступна только избранным? Чем это лучше то?

Досталось в том числе и самому аристократу. Потому что он, видите ли, руны неправильно наложил из-за чего регенерация вовремя оказалась откровенно дерьмовой. Всякая грязь попадала в рану, а потом зарастала сверху тканями. Затем, очевидно, следует заражение и гниение. Так ещё и пальцы ломать придётся заново, потому что срослись они также криво. Будто бы от этих руны вреда больше, чем пользы.

Ланс смиренно принял все возмущения в свой адрес. Во-первых, целитель так-то старше. Во-вторых, что-то доказывать подобным личностям бесполезно. В таком возрасте смертные мнения редко меняют, а ворчание зачастую становится чуть ли неотделимым атрибутом. Да и споры делу не помогут, чем быстрее маг природы приступит к работе, тем лучше.

К тому же и оплату он взял скромную, правда скромную относительно других коллег по цеху, но не относительно кошелька заказчика. Трудился целитель уже не так часто, на безбедную старость он накопил ещё на первых двух веках жизни, а затем удачно вложился в предприимчивых алетисов. Лишь время от времени старик соглашался на самые проблемные операции, за которые другие боялись браться, чтобы не дай Этий не испортить свою статистику.

Переживал ли аристократ за жизнь Офлеи? Абсолютно точно нет. Состояние её после оказания первой помощи уже являлось стабильным. Весьма дерьмовым и критическим, но стабильным. Так что вряд ли она могла умереть. И желание жить в ней било ключом, ведь помирать ещё рановато.

Через двадцать часов труда маг природы наконец-то вышел наружу. На его морщинистом лице не было и намёка на усталость, как и несмотря на довольно преклонный возраст, даже с учётом дара к магии, руки его не тряслись. Но сильнее всего выделялись глаза. В них не отражалось старческое слабоумие или какая-нибудь деменция. Хотя у многих ровесников с тем же уровнем силы крыша ехала знатно и ещё веком раньше.

Несомненно, для многих жителей Эдема подобная чистота взгляда и разума остаётся и останется загадкой. Кто-то будет восхвалять богов или самого Этия в величественных храмах, ведь это высшие «очевидно» оберегают смертного. Третьи попробуют относительно успешно провести параллель между этим «чудом» и родом профессии, даром к магии природы.

Ланс же легко найдёт ответ в чём-то более банальном и очевидном, но не для большинства. Чистота разума этого мага заключается исключительно в его образе жизни. Этот старик каждый день открывает для себя что-то новое, пока другие погружаются в серые будни и становятся исключительно винтиком порочной системы.

Они делают одно и тоже, день изо дня, будто големы. Затем приходит старость. Если не углубятся в научные термины, то можно сказать, что со временем мозг изнашивается и различные его части перестают функционировать столь же эффективно, как в молодости. Это абсолютно нормально и естественно, этому подвержены абсолютно все. Никто не вечен.

Но дело в том, что этот старый целитель после отставки продолжил вести активную жизнь. Он решил научиться рисовать, углубился в изучение алгебры. Зачем? Чтобы устроится на новую работу? Может быть чтобы убить скуку? А может он отлично знал, что во время изучения чего-то нового в мозгу создаются новые нейроны?

Именно поэтому вы редко найдёте в исследовательских лабораториях кого-то с деменцией, а стариков там всегда очень много. Ведь даже если этот старик простой смертный без дара к магии, он всё же занимается исследованиями. А исследования — это постоянное открытие чего-то нового и попытка превзойти в том числе самого себя. Это постоянно развитие в погоне за невиданными вершинами.

Такие смертные не уходят на пенсию, они трудятся до конца жизни. И каждый день новые вызовы рождают в мозгу новые нейроны под новые задачи. А вот условный рабочий шахты, который восемь часов работает в шахте, потом идёт в бордель или в бар и так на протяжении всей своей не очень сладкой жизни… Он быстро перестаёт учиться новому, после чего старческие болезни приходят не в сто, не в восемьдесят и даже не в семьдесят лет, они могут постучаться даже в шестьдесят. Потому что нейроны заменяются, как и другие клетки организма. Они умирают, на их место приходят новые. Старческие проблемы начинаются, когда уходит больше, чем приходит. Это можно отсрочить изучением чего-то нового. Даже не обязательно выбирать какую-то науку, просто выбери хобби и совершенствуйся, раз за разом повышая планку.

И вроде это не тайна, но… Подойди к любому смертному и спроси его о правильном и здоровом образе жизни. Что ответят? Конечно же начнутся рассказы о важности питания и роли спорта. Бегай по утрам и кушай яблоки, меньше сиди на стуле и меньше жри мучного. Это, конечно, тоже играет свою роль, но для физического тела. А про мозги почему-то все забывают.

Хотя причина также лежит на поверхности. Любому миру нужные здоровые, крепкие, плодящиеся и покорные смертные — всё это рождает эффективность общества. В это уравнение можно и нужно впихнуть яблоки, чтобы отдельный индивид смог работать на благо дольше. А вот важность информационной гигиены и учение новому… Это всё уменьшит процент некоторых старческих заболеваний, повысит уровень интеллекта и, разумеется, станет причиной появления критического мышления, то есть станет проблемой. Потому что если вдруг в том же Эдеме смертные в большинстве своём не дай Этий начнут думать, то о стабильности придётся забыть. Существование Гильдии и духовенства станет просто невозможным.

— Я закончил. Указания оставил в письменном виде, — произнёс целитель, поправляя свою мантию с почётными регалиями магистра магии.

— Благодарю.

— Лучше за своими вещами следите, — снова старик принялся ворчать и ещё закатил глаза. — Это же как нужно было умудриться…

Целитель снова начал читать нотации, не затыкаясь до самого выхода. Затем ещё и фыркнул, ехидно попросив своего заказчика более не играться с рунной магией. Ланс всё терпеливо выслушал, ещё раз поблагодарил старика, которого видимо никто слушать не хочет и ему приходится реализовывать потребность в общении таким вот образом.

Затем аристократ вернулся в тренировочный зал. Нека всё также сидела под дверью и не смела войти внутрь без разрешения. Смертные имеют удивительную привычку очень быстро привязываться к другим.

Так и кошечка сильно полюбила свою подругу. Тем более с относительного недавнего времени они часто тратили своё свободное время на друг дружку. Переживания хвостатой рабыни действительно были непропорционально сильными и самыми искренними.

Каким-то извергом Ланс не являлся, так что позволил рабам из Чёртовой Дюжины подменить кухарку, которая явно пребывала в стрессе и не могла выполнять свои обязанности. Она даже не спала всё это время.

Отдельной проблемой стала и молчаливость Неки. Она разучилась не только разговаривать, но и плакать. Смертным же дана возможность проливать слёзы не просто так забавы ради. Поэтому хвостатой рабыни сейчас сложно вдвойне. Без единого звука кошечка так и сидела под дверцей, пока душа разрывалась от самых ужасных мыслей и звук внутри коморки.

Аристократ вошёл внутрь, не давая Неке возможности не то, что проскочить внутрь, но даже хотя бы посмотреть одним глазком. Как и следовало ожидать, комната дикарки превратилась в довольно жуткое место, будто Офлею здесь не лечили, а пытали.

Кровь буквально везде: на пациенте, на полу, на мебели и даже на потолке. Кусочки плоти и внутренностей также валяются по периметру. Целителю выдали специальное ведро, но оно быстро переполнилось. Просить второе он не захотел. Это заказчику следовал сразу выдать два, а не исполнителю что-то там просить.

Местами виднелись ещё и кусочки костей. Никаких имплантов в Воительницу из Клана Праутеи не вставляли. Просто убирали всё лишнее, после чего давали телу регенерировать по новой, но уже под пристальным контролем целителя. К слову, кости заново не отрастали, для этого использовался особый минеральный раствор, который на время играл роль костей. Затем кости срастались, замещая собой раствор, являющийся ещё и источником ресурса. Всё лишнее потом растворялось.

Ланс вздохнул и использовал свои перстни, чтобы быстро убрать всю кровь. Всё жидкое отправилось в слив, всякие кусочки высушились в ведре и утрамбовались. Окровавленное постельное бельё тоже пришлось заменить. Благо запасное находилось прямо здесь, да и под дикаркой находился не какой-то матрас, а камень. Так что нужно убрать только подушку и медицинскую простыню.

— Те ублюдки… — внезапно рука Офлеи сжалась на локте аристократа, который заменял подушку. — Они должны умереть… Я сделала всё, как ты хотел…

— Тише-тише… — снова вздохнул Ланс, прикладывая к голове рабыни руку. — Всё хорошо…

Температура у дикарки оказалась бешенной. Она ещё долго проваляется в постели. Вообще, судя по запискам целителя, пациент в сознание вообще приходить не должен ещё как минимум сутки. Ещё на неделю вперёд оставлены специальные зелья для сна. Потому что с такой болью без алхимии не уснёшь. Но организм Офлеи крайне выносливый, поэтому и лекарства на неё действовали не так хорошо.

На аккуратной руке загорелся перстень с драгоценным камнем цвета морской лазури. Сразу же горячий пот рабыни начал остужаться, после на лбу появилась тонкая корка льда. Также спокойный голос заставлял расслабиться и верить в то, что всё действительно хорошо.

Магия воды всегда поражала Ланса. Она открывала столько возможностей, а больший потенциал, наверное, только у магии земли. Лазурная стихия, которая может быть плавной и податливой, а в следующий миг стереть с лица земли континент безудержной мощью океана. Огромный боевой потенциал и не меньшая способность к созиданию, в частности к медицине. Ведь тела смертных состоят из по большей части воды.

Но аристократ не знал, как вывести даже простой яд из тела союзника, как снять его боль. Уникальный перстень и огромная магическая сила, бессчётное число способов обрушить ярость льда на противников или можно просто разгонять воду, чтобы она разрубила плоть и даже скалы. Если захотеть, то даже огонь способен исцелять, как и земля тесно связана с магией природы.

Однако Ланс ничему из этого не обучился. Можно свалить всё на предрасположенность к молниям, но даже слабые разряды опасной стихии могут стимулировать нужные участки тела пациентов, стимулировать рост мышц и в некоторых случаях снова запустить сердце.

При чём тут предрасположенность? С такими артефактами и развитым ментальным телом можно стать целителем. Не самым лучшим, но уважаемым и почитаемым, спасающим жизни. Но мощь пяти стихий служит лишь для побед в сражениях, как и волевой голос способный в потенциале заменить любые успокаивающие зелья… Он лишь делает рабов покорными и вводит в ступор врагов.

Будучи юным Ланс, действительно любил сражения. Какой мальчик не мечтает стать храбрым воином из всеми известных легенд? Сражать драконов и защищать свой город, граждане будут с восторгом взирать на гордого полководца, стоящего на страже их покоя. Статный и красивый, в сверкающей броне… Признание и любовь, уважение и слава, высокий статус и незамысловатая роль, где нужно лишь убивать зло, на которое тебе всегда кто-нибудь укажет. Всё так просто и так заманчиво.

Но, справедливости ради, в какой-то момент жизни аристократ всё же избавился от розовых очков и в его мыслях начали появляться другие желания. Богатая семья, любые наставники, можно было выбрать любой путь или сразу несколько, прыгая от одного к другому. И если бы второй сын чётко заявил свою позицию, вряд ли отец ему отказал. Только терновый венец долга уже находился на голове юноши, который не мог позволить эгоистичным желаниям взять верх. И этот венец одел как раз собственный отец. Он действительно не отказал бы, поэтому пришлось играть на упреждение.

Впрочем, Ланс не считал своего отца жестоким тираном. Он был хорошим родителем, однако высокий статус семьи наложил свой отпечаток. Нужно оставаться сильным, чтобы не исчезнуть в борьбе. И несмотря на это, место любви в семье тоже нашлось. Немного, совсем чуть-чуть. Но всё же своих сыновей Зелгиос считал в большей мере именно любимыми детьми, нежели исключительно инструментами для достижения своих целей.

— Офлея идёт на поправку, но ей сейчас тяжело, — на выходе из коморки произнёс аристократ. — Посидишь с ней? Близость чувствуется даже сквозь сон. А сейчас Офлее наверняка сняться кошмары, создаваемыми болью. Ещё один источник стресса здесь будет лишним. Ещё кто-то должен менять повязки, также обрабатывать раны обеззараживающими бальзамами, следить за приёмом всего списка лекарств, менять промокшие насквозь от пота подушки, утку, просто кормить обессиленного пациента. Общий список обязанностей большой. Справишься?

Нека уверенно закивала и побежала быстрее внутрь. Там она подробнее ознакомится с содержимым подробных инструкций. Что-то ей останется непонятным, однако все нюансы хозяин объяснит. Да и не стоит считать кошечку совсем уж безграмотной, она и писать умеет, и читать, словарный запас ещё оставляет желать лучшего… Но со своей поваренной книгой хвостатая рабыня довольно быстро освоилась, значит явно не отсталая.

Уставший от всего этого Ланс вернулся к своей работе. Второй тренировочный зал уменьшился в размере. Здесь теперь появилось ещё одно помещение, закрытое. Пока целитель трудился внутри коморки, аристократ заканчивал наносить последние руны на возведённые стены.

Внутри уже сидела Огненная Бестия. Пока что просто сидела, ожидая своего наказания. Господин Бальмуар мог простить многое, действительно очень многое. Однако терпение его не безгранично, а рыжеволосая рабыня очень сильно ошиблась.

Сама Ада тоже с большей части всё понимала. Там на арене она чувствовала эйфорию, но ещё на пути домой к ней пришло осознание. Проблема даже не в том, что она не убедилась в решении главной трибуны. В конце концов коллега Ланса посылал своих чемпионов на убой, да и против желания толпы бы никто не пошёл. Даже репутационных потерь аристократ не понёс, все с пониманием отнеслись к своенравию этиамария. На аренах многие воины имели привычку увлекаться. Тем более и гном до последнего представлял угрозу, так что это и ошибкой на назовёшь.

Только основная проблема заключается в том, что Огненная Бестия совершенно не слушала своего хозяина на обсуждениях общей стратегии. Кроме того, она также по возвращения пыталась оправдываться и успела наговорить много лишнего.

Эта дура чуть было не внушила себе, что действительно справилась бы с двумя чемпионами в одиночку! А ведь если бы ей прилетело в живот каменным шипом, то полуэльфийка бы просто умерла. Ада не такая крепкая и выносливая, как Офлея, которая служила страховкой.

Огненной Бестии следовало бы заткнуться и быть благодарной, ведь Офлея буквально спасла жизнь своей напарнице, когда не дала наброситься на гнома. Но эта дурная оустроухая огрызалась, вела себя глупо и совсем по-детски. Вместо того, чтобы действовать эффективно, она упёрто пыталась добить змея, затем и вовсе тратила драгоценное время на показуху, в то время как Воительница из клана Праутеи находилась на краю гибели.

И вишенкой на торте стала помощь. Ада набросилась на врага и своей магией задела союзника. Но несмотря на это, она всё равно в глубине души считала, что это просто случайность. На словах рыжая рабыня каялась, да и наказание смиренно принимала, не споря. Однако полной искренности и в помине не было.

Ланс это понимал. Скорее всего произошедшее за титул отрезвит Огненную Бестию. Надолго ли? Скорее всего нет. Почувствует силу ещё раз — сразу же самоуверенность вскружит голову, а затем последует очередная глупость. Кроме того, в разуме полуэльфийки прочно засела очень плохая мысль. Мол Офлея получается выжила только благодаря тому, что Ада как раз раскрыла свой максимум. Не подключили эмоции на полную, глядишь и обе бы погибли. Такая логика удручала, как и нежелание рабыни вникать в первопричины проблемы.

Что за наказание приготовил Ланс? Всё те же чёрные шары. Только теперь более мощные артефакты с большей глубины. Это будет одновременно и уроком, и наказанием. У Огненной Бестии не будет ни малейшего шанса справиться с натиском. Она погрузится в холодный кошмар и посмотрит на дно Ока Миоса.

Сделает она выводы или уйдёт в глухую оборону? Как знать, но если это её не охладит, то вероятно ничего уже не поможет. Но аристократ очень не хотел, чтобы рыжеволосая полуэльфийка сгорела дотла из-за своей глупости, поэтому использовал все возможные варианты.

Глава 11

Око Миоса уже не представляло никакой угрозы для населения, по крайне мере в ближайшее время. Ограждение восстановили, клетку снова подняли и небесный колодец закрыли, стены и башни вокруг отстраивают заново лучшие зодчие, под ногами теперь новая и чистая кладка. Так сразу и не скажешь, что ещё относительно недавно с самого дна вылезла пустотная гидра.

Меньше всего пострадала резиденция правителя Орта Миос. Говорят её построили в далёкой древности мастера, чьи навыки останутся навсегда утерянными. Это похоже на правду, ведь ни одной трещины на могучих стенах и дверях дворца не смогли оставить ни атаки Врага, ни разрушительное заклинание Халсу’Алуби, эпицентр которого как раз здесь и находился.

Но, несмотря на восстановленную безопасность, сюда редко кто приходил. Страх всё ещё пронизывал души смертных. Хотя со стенок снова начали добывать чёрные кристаллы, которых стало удивительно много. К тому же верхние образцы обладали аномальной плотностью. Если бы цена на этот товар не упала… Впрочем, всё собранное не пропадёт, а переместится в хранилища для лучших времён.

Здесь же похоронили и Ярнаса Врасага. Довольную скромную гробницу для смертного такого масштаба создали рядом с Оком Миоса. Прямо в могучих фортификационных сооружения сильно выделялся искусный вход со статуей, у которой и стоял Ланс.

Первый Защитник Эдема прожил долгую жизнь, переполненную великими деяниями и победами. У него не было огромных рабских плантаций, сетей борделей или ресторанов, никаких оружейных мастерских, ни дворцов, ни замков, даже какой-нибудь квартиры. В начале своей карьеры солдата он спал в казарме. Когда слава начала затмевать величие большинства полководцев Эдема, Ярнаса уже с удовольствием принимали другие лариосы, считая за честь выделить покои для Героя.

Денег у гиганта тоже особо много никогда не бывало. Ведь будучи даже на верхушке армейской карьеры состояния не заработаешь. Это служба, тяжёлая и смиренная. Многие доживают до отставки, а накопленного жалования вполне хватит на безбедную старость. Но о роскоши и речи не идёт. Недвижимость в Эдеме дорогая, на одном жаловании, даже генеральском, далеко не уедешь. Поэтому высшая ставка командования городов зачастую также занимается бизнесом, открывая оружейные мастерские. Оружие нужно всем гражданам, пусть даже зачастую только ради понтов.

Но Ярнас так и не достиг верхушки командования. Даже его звание являлось довольно формальным, в бою Первый Защитник выступал в качестве лидера, который ведёт солдат вперёд. Только и всего, обычный такой воевода, младший офицер. Высшая ставка командования же должна сидеть в тылу и достигать успеха в стратегии, им за это и платят.

Кроме того, сильнейший маг земли ещё являлся и довольно расточительным. Как только приходили премии и награды из Эдема, новое жалование, всё сразу же тратилось. Но не на бордели и глупую роскошь, а на нормальную еду для солдат, новое снаряжение для отряда бойцов, которые впечатлили Ярнаса, просто на благотворительность.

Первый Защитник стал символом для всего Эдема. Многие хотели бы с ним проститься, однако сам гигант донёс свою волю через особенно близких смертных. Довольно однозначные указания похорон уже имелись. Несмотря на свою праздную натуру и громкие пиры после побед, в своей смерти Ярнас хотел обрести настоящий покой. Без лязгов мечей, без боевых кличей и маршей, без фейерверков и всей этой суеты.

Так его и похоронили. В тишине и покое, в самом тихом месте Эдема.

— Надеюсь, хотя бы теперь ты отдохнёшь, — хмуро произнёс Ланс, вертя в руках древнюю золотую монетку.

Само тело находилось за статуей, за дверьми, вниз по длинной лестнице в тихой усыпальнице, изолированной от внешнего мира с помощью чар и рунной магии. Туда пускали только самых особых гостей, и не чаще одного в неделю. Ланс мог бы туда войти, Гильдия бы помогла, но эгоистом он не был.

Поэтому аристократ стоял снаружи и смотрел на величественную статую. Казалось, она вот-вот сойдёт со своего пьедестала. А от этой тёплой улыбки складывается впечатление, что камень вовсе не холодный. Мастер хорошо постарался.

— Господин Бальмуар, — позади раздался голос. — Вам просили передать.

Раздался лёгкий стук, Ланс обернулся, но уже никого рядом не было. Сотрудник Гильдии выполнил поручение и сразу же исчез, не дав возможности взглянуть ни то что на его лицо, но даже на маску.

Аристократ грустно посмотрел на чемоданчик, после чего взял его и покинул Око Миоса. Даже собственная смерть не смогла помешать Ярнасу сдержать данное слово, крепче которого в этом мире вряд ли что оставалось.

По дороге Ланс ещё зашёл в кондитерскую, где расплатился странной монетой. Продавец сначала удивился, но потом пересчитал выданную клиентом сумму по стандарту Этия. В этом ему помогали незамысловатые инструменты, позволяющие убедиться в составе металла. Хотя можно было и без этого обойтись, на чеканке всё написано, чистое золото и его проба. Ну и то, что это точно золото, сомнений не было. У всех продавцов глаз на это намётан.

Вскоре показался аккуратный особняк, принадлежавший роду Арн’Адридов. Рабы встречали гостя ещё снаружи, внутри аккуратно приняли фрак, услужливые руки потянулись и к пакетам.

— Не нужно, я сам, — произнёс Ланс и направился в личные покои хозяйки.

Меглисия сидела за небольшим столиком и до сих пор с задумчивым видом смотрела на игральную доску. Всё также на тёмной эльфийке находилась и местами просвечивающая сорочка.

— Всё хорошо?

Как и следовало ожидать, пассия сразу же заметила изменившийся эмоциональный фон своего аристократа. Она обладала хорошо развитым состраданием и могла в эмпатию. И это делает Меглисию не только хорошим собеседником, но и довольно опасным конкурентом, способным легко затуманить взор красивым словцом и по большей части искренними чувствами.

— Да, пойдёт… — отмахнувшись ответил Ланс и сел за столик напротив: сразу же и полегче чуть стало, будто за этим столиком вдруг тяжесть прошлого резко спала.

Переданный чемоданчик расположился с краю стула. Открывать его аристократ не собирался, ведь и так прекрасно знал о содержимом. А вот пакетик со сладостями отправился на стол, где уже стоял и чайник.

— М-м-м, с кунжутом… — протянула Меглисия, но не позволила себе отвести взгляда от игральной доски.

— Ага, тебе же такие нравятся, — ответил Ланс, которому об этом никто не говорил, но зато он сам умел подмечать самые мелкие детали: на всех публичных встречах тёмная эльфийка всегда выбирала сладости с кунжутом.

Аристократ тем временем достал свои рунные тубусы и перьевую ручку, после чего принялся вновь трудится с письмами. Сегодня стопочка бумаг не такая уж и большая, но там находился один очень и очень важный ответ.

Через долгих пять минут, к которым нужно прибавить ещё и дополнительное время за время отсутствие Ланса, Меглисия наконец-то передвинула свою фигуру. Вообще, на ход отводилось вполне конкретное время плюс запасные минуты: всё же партии в тертатон могут занимать и года, с учётом количества полей и фигур. Но всё по факту упирается в оговорённый формат и отведённое для размышлений время.

Время своего отсутствия аристократ в счёт не брал. Всё же тёмной эльфийке было довольно тяжело. Она всегда проигрывает, но дело совершенно точно не в уровне интеллекта. Просто опыт игры у Меглисии несоизмеримо меньше, а в тертатоне существует тысячи только стандартных стратегий по первым пятнадцати ходам. И эти дебюты очевидно нужно просто выучить наизусть, как и ситуации, в которых они применяются. Можно, конечно, изобретать велосипед с нуля, но тогда игра очевидно затянется.

Так что тертатон пусть и развивает логику, но объективным показателем уровня интеллекта или той же логики не является, потому что многое особенно на первых парах сводится к банальной зубрёжке. Это просто полезное и популярное в Эдеме хобби, в которое играют все. Хотя среди простых смертных преобладают «укороченные» версии тертатона, которые уже очень сильно напоминают шахматы. Поле там тоже восемь на восемь, фигур столько же, но вот правила всё ещё отличаются. Там партии длятся в среднем куда меньше даже в контексте классических форматов. Хотя с учётом наличия блиц версий большинство предпочитает играть именно в полную версию тертатона.

— А кому ты там пишешь? — поинтересовалась Меглисия, перевернув песочные часы оппонента.

Попутно тёмная эльфийка также потянула свои аккуратные ручки к чашечке чая и кунжутному пирожному. Ланс же всё ещё продолжал писать ответ. Ему не требовалось смотреть на доску, чтобы продолжать думать над своим следующим ходом. Расположение всех фигур существуют в разуме. Конечно, удобнее пользоваться своими глазами, чтобы сэкономить потенциал своего мозга, но не на деньги же играем, да и сама Меглисия хороший игрок, но не профессионал. К тому же не нужно забывать про обновление нейронов и поддержании своих «мыслительных мышц» в тонусе, чему способствует развитие многопоточного мышления.

— Пишу в Сарос, — честно ответил арситократ и слегка улыбнулся: кажется ему пытаются заговорить зубы. — В одну очень уютную таверну.

— О-о-о, вы же приехали в Орта Миос как раз из земель зверолюдов. Так вы действительно ночевали там в таверне?

— Да, всё верно.

— В самой обычной таверне? В дешевой комнате? С клопами?

— Ну, клопов не было. Хозяин пристально следил за чистотой. В остальном верно. Даже водопровода не имелось, поэтому приходилось мыться в бадье. Хотя тогда я ограничивалась иными способами очистки.

— Как грустно…

— Лишних денег не имелось. Потом уже Огненная Бестия начала приносить доход, и я позволил себе небольшую квартирку.

— И где находится эта таверна?

— Близ внешних стен.

— Внешних стен? — Меглисия чуть было не подавилась чаем. — Эм, речь идёт про нищенские кварталы?

— Ага.

— Но можно же было выбрать любую другую таверну в месте получше. Вряд ли цена в десяток медяков может быть проблемой.

— Порой действительно может. Хотя дело в другом. Таверна действительно особенная.

— Охотно верю, раз вы до сих пор переписываетесь с её владельцем, в то время как половину нашей трибуны одарили сдержанно холодным взглядом скрытого презрения.

— Ну что вы сразу о презрении… — усмехнулся Ланс, тоже потягиваясь свободной рукой к своей чашке чая.

— И что в этой таверне особенного?

— Никакие слова вам этого не объяснят. Но это действительно волшебное место, таких в Орта Миос нет. Можете как-нибудь туда зайти, если будете в Саросе. Таверна называется «Золотой окунь». Хозяин, кстати, тоже любит играть в тертатон.

— Думаете я его выиграю?

— На данный момент шансы у вас более чем высокие, — ответил Ланс, ставя последнюю закорючку и откладывая свиток: там помимо обычной светской беседы тёмная эльфийка успела заметить и таблицу с записанными ходами. — Однако господин Вульф очень много тренируется и делает серьёзные успехи. Так что в будущем ситуация может сильно измениться не в вашу пользу.

— Понятно… — ответила Меглисия и затаила дыхание.

Ланс занёс руку над доской, потратил ровно пять секунд на проверку правильности выбранного решения. После чего снёс фигурой Гильдии собственную фигуру алетиса.

— Вы чего! — сразу же воскликнула эльфийка.

— Что-то не так?

— Но… но… Эх, ладно…

Тертатон очень сильно отличался от шахмат. Не только размером доски, видами и количеством фигур, но и правилами, и стратегиями. Так, например в шахматах важна пешечная структура. В тертатоне же это тоже играет свою роль, но куда большую. В частности, некоторые фигуры могут развиваться, преодолевая расстояние до противника.

Это касается не только рабов, но и остальных. Также большую роль играет синергия, если фигура раба находится без влияния фигур граждан, то раб может стать бесконтролен, а потом даже перейти на сторону соперника.

Однако если соблюсти некоторые условия, сводимые к создаванию связки иных фигур, то раб может стать кателием. Фигура станет обладать большей ценностью и возможностями. Кроме того, и другие фигуры могут развиться. Потенциал раба тоже огромен, но редко раскрывается хотя бы то кателия. Кроме того, необходимо выстраивать структуру из тех же граждан, ведь существуют ограничения по количеству тех или иных фигур. Алетисов не может быть меньше, чем лариосов и кателиев. Также развиться до фигуры Гильдии и духовенства невозможно. Эти фигуры при потере уже не возвращаются никак и ни при каких условиях, что зачастую становится поражением. В общем нюансов много.

Но больше всего поражает правило, позволяющее съедать свои собственные фигуры. Этот приём используется крайне редко, ведь игрок тратит свой ход, после чего ещё сам съедает фигуру. Однако порой собственные фигуры больше мешают, чем помогают. В шахматах с этим ничего не сделаешь, такова плата за собственную недальновидность.

Тертатон же является более кровавым и беспощадным, как и сам Эдем. И Ланс не задумываясь, принёс в жертву довольно ценную фигуру алетиса, однако перемещённая фигура Гильдии лишь усилила структуру. Всё прошлое успешное развитие нападения Меглисии на этом фланге теперь утыкается в глухую оборону, где долгоиграющий обмен фигурами обернётся невыгодным гамбитом.

Однако тёмная эльфийка это всё же предвидела и сразу же сделала ответный ход. А может не предвидела, просто времени в запасе очень мало. Но через пять ходов обаятельная девушка объявила о сдаче.

— Тяжко с тобой играть, очень тяжко… — грустно вздохнула Меглисия, которая только и проигрывала.

— Не так тяжко, как господину Ширавре, — позитивно заметил Ланс.

— Ширавре? Этому дуэлисту? Он тоже играет в тертатон?

— Ага, прямо из храма здоровья. Вставать с постели ему не дают, так что он проводит досуг за стратегическими поражениями. Ему бы в формате блиц тренироваться хотя бы, но в переписке, сами понимаете…

— А я думала ты только деловые письма отправляешь.

— Одно другому не мешает. Да и вам ли не знать, как эта рутина утомляет, — откладывая очередное письмо ответил Ланс.

— А тебя вообще кто-нибудь выигрывал?

— Да, конечно. Я знаю многих… — с улыбкой произнёс аристократ.

Но вдруг рука замерла, как и улыбка начала медленно исчезать. Сам Ланс считается довольно молодым, всего лишь пять веков. Но за это время он успел стать учеником многих великих смертных. Почти все они тоже играли в тертатон, зачастую выигрывая у сыновей Торвандори. Только Адрион умудрялся давать хоть какой-то равный бой.

Ни разу Ланс не одержал победы над Алгирендой Тхалнутан. Даже когда ученик научился защищать свой разум от чужих вторжений, та раз за разом унизительно позорно уничтожала его в тертатоне. Однажды, на закате обучения почти удалось свести партию в ничью. А потом… потом эта гадина перестала играть! Поняла, что недалёк день, когда она проиграет и просто отказалась играть!

Первой, кого Ланс начал стабильно обыгрывать, стала Арнаша Атали. Впрочем, нага ненамного-то и старше самого господина Бальмуара. Да и времени тертатону она уделяла куда меньше.

На равных когда-то велись партии и с Ярнасом Врасагом, который пусть и не являлся стратегом на реальном поле боя, однако в тертатон рубал будь здоров. Последняя партия с Первым Защитником так и не завершилась. Как и многие другие письма с новым ходом уже более не придут после бойни в Эдеме.

— Я знал многих… когда-то знал, — проморгавшись Ланс поправился и взял последнее самое горячее письмо.

Меглисия на такую реакцию никак не прореагировала. Она ничего не знала о прошлом аристократа, но и без объяснений здесь всё понятно. И никакие слова, ни одни самые тёплые объятия уже никогда не уймут боли потерь. Время тоже ничего не вылечит, оно никогда не лечит, лишь позволяет привыкнуть к душевным ранам.

Но вдруг печаль в янтарных резко исчезла, да столь неожиданно, что тёмная эльфийка даже испугалась. Грусть сменилась самой настоящей яростью. Само же лицо аристкорат похолодело, губы побледнели, а магический фон резко усилился из-за прочтения последнего самого коротка письма.

Переговоры с Халсу’Алуби завершились. И видимо Ланс действительно является полным глупцом. Хозяин Песков дал очередной лаконичный ответ. Внезапно, без каких-либо предпосылок, он просто объявил, что через месяц официальный запрет на въезд рода Бальмуаров и союзников в Анхабари будет оформлен. А если запрет будет нарушен, и чужая нога ступит на горячие пески, то вердиктом будет только смерть.

Глава 12

Последние двое суток Ланс провёл в одиночестве в хорошо знакомом ресторане. Дуброн Бронзобород замолвил словечко и человека пустили даже на второй этаж, в одно из закрытых помещений. Цену тоже сильно заламывать не стали, как и обращать внимания на слишком малое количество заказов в отношении к проведённому времени.

Тарелок на столе не было из-за отсутствия аппетита. А то, что приносили официанты в мгновение ока после употребления, уносилось обратно. Так что большую часть стола занимали опять же бумаги. С выпивкой дело обстояло немного лучше, но на алкоголь налегать тоже смысла по большей части не имело. С развитым ментальным телом развивается и метаболизм, опьянеть становится тяжело.

Напиться, конечно, можно, ведь вопрос упирается только в дозу и цену. Однако это делу не поможет. Выпить чуть-чуть, чтобы расслабиться… Нет, чуть-чуть здесь тоже роли не сыграет. С отдыхом у Ланса и до этого имелись серьёзные проблемы, сейчас же они лишь усугубились.

Аристократ продолжал строчить одно письмо за другим, затем посылая их к хозяину песков. Но за двое суток ответ пришёл лишь три раза. Два письма, едва ли два десятка слов, один и тот же смысл. Решение уже якобы не изменится.

Ланс продолжал давить, искать лазейку и использовал всё своё красноречие. Ведь Халсу’Алуби ставил ультиматум только из-за желания выбить потом наилучшие условия. Он же не безумец или… Трудно уже сказать. Логики своего наставника аристократ сейчас не видел.

Но всё же альтернативу найти удалось. Буквально только что пришло третье письмо. Только в них хозяин песков не пытался что-то получить взамен, что отрезало предположение о желании выбить наилучшие условия.

Наоборот, складывалось впечатление, что Халсу’Алуби просто устал от бесконечного потока писем своего ученика, поэтому объявил альтернативу только, чтобы от него отстали. Так на одной чаше весов оказалось смирение и навсегда закрытые пути в Анхабари, а на другой… Другая заставляла серьёзно задуматься над тем, что смирение в принципе тоже выход из сложившейся ситуации.

Все эти переписки и скудные слова наставника снова выбили Ланса из колеи. Тем более в процессе долгих размышлений о причинах и следствиях приходилось углубляться в далёкое прошлое, где возможно скрывались объяснения подобного поведения хозяина песков.

Но вместо ответов аристократ находил там лишь душевную боль, ностальгию и напряжение.

— Может мне действительно стоит смириться и забыть про один из городов Эдема…

Взяв последнюю сигару из футляра, Ланс со вздохом поднялся на ноги и отправился наружу из ресторана. Некогда статная и величественная походка вдруг стала обычной, столь сильный эффект оказывало происходящее. Как и хищное лицо укутала беспросветная усталость.

И снова все эмоции оказались загнаны в глубину. Сейчас нельзя проявлять слабость, да и в целом подобное поведение неприемлемо. Если всё так и продолжится, то о возвращении в Эдем и речи идти не может. Там слабакам делать совершенно нечего. Как и отступление, пусть даже перед самим хозяином песков, докажет лишь то, что второй сын Зелгиоса Торвандори способен оставаться лишь инструментом в чужих руках и псом на поводке.

Вскоре показалась собственная обитель. Теперь эта недвижимость действительно принадлежала только роду Бальмуаров и никому более. Два тренировочных зала, два раба-чемпиона с большим потенциалом, опытный наставник и ещё тринадцать этиамариев под его началом. Хорошие отношения с родом Нар’Авидов, Рериосов и Арн’Адридов. Влиятельные и надёжные друзья в лице Орза Ширавры и Дуброна Бронзоборода. Всего этого более чем достаточно, чтобы радоваться безбедной жизни. Но остановиться аристократ просто не мог, как и забыть всего произошедшего.

Сделав последнюю затяжку, Ланс выкинул сигару в урну. Вообще сигары следовало курить в закрытых помещениях, чтобы дым обволакивал всё и вся, заменяя собой обычный воздух и оказывая тем самым необходимый эффект. Однако, если ты сильный маг, можно вдыхать дым и сразу в лёгкие. Это обычным смертным стоит боятся, что они обожгут себе лёгкие и горло. Да и эффект при вдыхании сразу в лёгкие оказывался куда мощнее.

Войдя внутрь, аристократ сразу же направился во второй тренировочный зал. Там тренировалась Ада, которая модернизировала своё ментальное тело и придавала хитросплетению теней Кихариса нужную форму. На лице её находилась лишь грусть. Какие-то выводы после наказания она сделала, только правильные ли? Или же Огненная Бестия станет сдержаннее лишь из-за нежелания подвергнуться новому наказанию? Время покажет.

Ланс проигнорировал рыжую полуэльфийку и вошёл в коморку. Там лежала скучающая Офлея.

— Как себя чувствуешь?

— Бывало и хуже, — как-то безразлично ответила дикарка.

Воительница из клана Праутеи не держала обиды на свою напарницу от слова совсем. Как и в целом мало переживала о произошедшем. Единственное, что её напрягало, так это строгий постельный режим.

— Раны заживают хорошо, думаю тебе уже можно ходить.

— Неужели? — Офлея ожидаемо закатила глаза.

— Только без резких движений. И никаких тренировок. И пальцами особо не двигай. Нужно дать костям больше времени. Иначе придётся их снова ломать и заново сращивать, а это…

— Это расходы и убытки. Я поняла. Можно мне уже встать с постели?

— Можно если пообещаешь не напрягаться от слова совсем.

— Ладно, обещаю. Ничего тяжелее ложки поднимать не буду, передвигаться медленным шагом и всякое такое. Ага.

— А ещё тебе полагается награда.

— Награда? — удивлённо переспросила Офлея. — С чего это?

— За победу.

— Помнится это далеко не первый выигранный мной бой.

— Но титул чемпиона берётся лишь единожды.

— И какая награда?

— Ты выбираешь.

— Ну, тогда переведите эту награду в золотые монеты для нашего уговора. Ничего другого мне не нужно.

— Я знал, что ты так ответишь, — теперь глаза закатил уже сам Ланс. — Поднимайся, пойдём прогуляемся.

Ничего не понимающая Офлея сначала подозрительно посмотрела на своего хозяина, но всё же поднялась и направилась вслед неспешным шагом. Аристократ покинул обитель и направился на главную улицу, в сторону выхода из города.

— Куда вы меня ведёте? — спросила дикарка, которой не очень нравилось происходящее.

— Это сюрприз.

— Не нужны мне эти ваши сюрпризы. Я же сказала, награду лучше потратить на…

— Не переживай, всё за мой счёт.

— И с чего это такая щедрость?

— Может я просто очень добрый? — вопросом на вопрос ответил Ланс и усмехнулся, смотря на весьма скептичное выражение лица рабыни. — Ну, если тебя не устраивает такой ответ… Так-то награду должна была получить ещё и твоя напарница. Но она меня очень сильно разочаровала. Подобное поведение недостойно как этиамария, так и моей ученицы. Поэтому давай считать, что её награда просто перешла тебе.

— Хм…

Офлея всё ещё хмурилась и пыталась найти подвох, но вскоре удовлетворилась не очень-то и искренним вариантом. Мотивация Ланс же проста и банальна, он таким жестом просто убивал сразу нескольких зайцев одним заклинанием. Всё равно нужно покинуть город.

К тому же нельзя забывать про лояльность. На Воительницу из клана Праутеи также имеются далекоидущие планы. Конечно, верность её не вызывает сомнение и без всяких наград, однако такой подход неприемлемый, потому что он не рождает уважение. А оно в будущем очень сильно понадобится.

Вскоре показались гигантские ворота, затем пришлось потратить не менее часа по блужданию в лабиринтах. Сейчас многие проходы оказались забаррикадированы, Орта Миос всё ещё находился в состоянии необъявленного военного положения. Так что и без того низкая пропускная способность ворот сильно упала.

Но наконец-то показался выход и яркий солнечный свет ударил в глаза. Несмотря на серую каменную пустошь вокруг пейзаж всё равно удивлял яркими красками из-за контраста с подземным лабиринтами. Вряд ли когда-нибудь рождённые под землёй жители смогут оценить весь масштаб несравненной красоты чистого голубого неба. Впрочем, и рождённые на поверхности смертные, никогда не поймут теплоты глубин земной тверди.

Лансу нравилось находится на поверхности. Здесь вся его тень в Кихарисе могла раскинуться во все стороны и сразу. Он чувствовал не только каждый камень, но в том числе и далёкие облака, которые сейчас будто касались кончиков пальцев. Нужно лишь приложить небольшое усилие и чистое небо превратится в чёрную бурю, а молнии начнут сбивать горные пики и обрушивать лавины.

Но сильнее всего родство с небом чувствовала Офлея, которая от удивления просто замерла и не могла ни пошевелиться, ни моргнуть, ни даже сделать вдох. С первых дней своего пребывания в этом мире, её сразу же заперли в глубинах. Не все простые смертные могут осознать полный масштаб такой трагедии. Ну подумаешь неба не видела, многие люди так в Орта Миос и живут.

Однако для Офлеи нахождение под землёй столь же пагубно, как и нахождение рыбы вне воды. Это касается и других магов. Очень тяжело огненным магам покидать горячие пески, ещё тяжелее, когда им приходится посещать ледники. А ведь для мага воздуха нахождение в четырёх стенах, становится ещё куда большим испытанием.

Дикарка даже, кажется, не могла поверить в происходящее. Она уже и не верила, что когда-то снова сможет увидеть небо и почувствовать дуновение ветра.

— Господин Бальмуар, готовы к экскурсии? — на выходе из Орта Миос аристократа уже встречал высокий человек.

— У меня другие дела, так что проведите только мою рабыню, — спокойно ответил Ланс и отправился в сторону горизонта.

Офлея же осталась в компании проводника, который проведёт её к высоким горам над подземным городом. Всё же Воительница из клана Праутеи раньше жила в похожем месте, где снежные бури, холод и безумный ветер являются обыденностью. Наверняка ей там понравится.

Ланс же отправлялся на встречу к Халсу’Алуби. Даже находясь у выхода из Орта Миос уже можно увидеть вдали горячие пески и рябящий горячий воздух. Сведения разведки явно не ошиблись, песчаные маги собрались строить дорогу прямо к эти горам. И на краю горизонта также расположились сотни шатров огненных магов, которые так никуда и не ушли.

Аристократа никто не звал на встречу, так что пришлось нагло заявиться самому. Переговоры в письменном варианте не дали нужного результата, но возможно получится переубедить Халсу’Алуби в личной беседе. Раньше это вполне получалось, может быть, удастся и в этот раз?

Неожиданно серая каменная пустошь прерывалась и начинались золотые пески, принесённые из Анхабари. Виднелся и главный шатёр, в котором, несомненно, расположился лично правитель земель, где властвует лишь палящее солнце. Рядом разместилось не менее пышное жилище представителя Совета Палящего Солнца.

Самыми горячим участком Эдема правил Хозяин Песков, которого ещё называли Хозяином Огня или Хозяином Солнца. Но чаще использовался именно первый вариант. Фактически он являлся монархом, однако всегда и во всём он опирался на Совет Палящего Солнца, собранный из мудрейших граждан Анхабари. Таким образом власть разделялась, а эффективность достигалась.

Однако в разные периоды монархия в разных городах претерпевала изменения. Иногда монарха избирала высшая аристократия, иногда духовенство, порой могли позволить даже народу что-то там выбрать, прошлый правитель Анхабари получил свой по праву рождения. Однако он оказался весьма бездарным и глупым лидером, управленцем, да и в целом большего самодура ещё поди найди.

Тогда и началось возвышение Халсу’Алуби, бывшего тогда генералом. Горячие пески укутала смута, похоть и разврат окончательно вскружили голову аристократии, алетисы отказывались трудиться, кателиев вдруг стало слишком много, проблемы никто не решал. Безработица, междоусобные конфликты и игнорирование даже Гильдии. Горячая кровь граждан взбунтовалась и вредила не только самим себе, но и всему Эдему в целом.

Навести порядок призвали Халсу’Алуби. Жестокой рукой он провёл чистки, кровавые реформы, казнил половину аристократов без суда и следствия, разгромил генералов-соперников. Опорой в этом ему служили алетисы, получившие больше прав, а также Огненная Гвардия. Не менее жестокие гвардейцы видели в текущем монархе безвольного слабака и глупца, служение которому порочило их собственную честь.

Так в Анхабари был наведён порядок, вновь воцарилась стабильность и законность. Однако Халсу’Алуби стал самым настоящим тираном и диктатором. Ожидаемо власть Совета Палящего Солнца ослабла, их мнение перестало быть ключевым, ходили даже слухи, что Хозяин Песков просто меняет неугодных ему смертных на других. Огненная Гвардия же видела в своём монархе сильного лидера и беспрекословного выполняла каждый приказ. Не ради денег, а ради чести и традиций Анхабари во многом стоящих выше законов. Культ силы процветал в горячих песках.

Эдему нужен был сильный и жестокий лидер для своенравных граждан. Однако те времена прошли, а тиран остался и, судя по всему, не хотел уходить. Использовать мягкую политику новый монарх также не умел. Более того, он встал лагерем прямо перед Орта Миос, давним соперником и также не слушал никого кроме себя. Это пугало и вызывало опасения.

Однако Ланс верил, что Халсу’Алуби не типичный дорвавшийся до власти диктатор. В конце концов в Анхабари был культ силы и чести, а не лжи и алчности. И верные сыны, и дочери горячих песков ставили эти принципы выше всего. И Хозяину Песков также была чужда жажда безграничной власти. Хотя, учитывая сколько времени он находится на своём посту… даже самые сильные порой падают ниц перед пагубным влиянием опаснейшего из даров. Может быть, смерть верного друга Зелгиоса и отсутствие мести сломало сильнейшего мага огня? Вроде как он и сам умирал. Может решил уйти красиво и забрать с собой ещё и давнего соперника? Звучит безумно, но а кто не безумец в желании достигнуть своих целей?

Всё это Ланс собирался вот-вот узнать. Однако как только нога аристократа ступила на границу песков, сразу же в воздух поднялась сильная и непроглядная буря. Столь же быстро стихия и успокоилась. А перед гостем внезапно появилась та сама Огненная Гвардия, которая будто выросла из песка в одно мгновение.

— Я пришёл для разговора с Халсу’Алуби, — прямо заявил аристократ, не боясь того, что перед ним находилось по меньшей мере тридцать лучших магов огня, настроенных не самым лучшим образом.

— Хозяин Песков не желает принимать тебя, — скупо ответил воин в центре, чьи глаза казались смутно знакомыми, но ментальный узор тела скрывался за защитными чарами, а смуглое лицо покрывал белый тюрбан.

— Я должен…

— Нет. Разговора не будет, условия окончательные.

— Ты понимаешь, что…

— Я всё понимаю и знаю кто ты, — произнёс воитель, подтверждая догадки Ланса. — Это ничего не меняет. Ещё один шаг и мы будем считать это за вызов.

— Вот как значит… — горько усмехнулся аристократ. — Сам Халсу’Алуби испугался явиться лично и сказать мне всё это в лицо⁈

В ответ лишь молчание. Смотря в глаза одного воина за другим, бывший ученик Хозяина Песков кажется узнавал бывших знакомых и даже друзей. Со многими из них оба сына Торвандори сражались в бесконечных дуэлях. Каждого из них второй сын превзошёл, в конечном итоге одолел даже их правителя, но… теперь они по разную сторону баррикад.

Всеми силами Ланс пытался найти взглядом самого Халсу’Алуби, не на границе песков, а дальше, где-то среди шатров. Может это всё какая-то ошибка? Правду говорят, надежда умирает последний.

А ещё не менее верны заявляя о том, что собственные желания бывают крайне опасными. Аристократ получил желаемого и увидел внезапного вышедшего из своего шатра Хозяина Песков. Высокий воин с широкими плечами почувствовал странное присутствие и пронзающий взгляд своего ученика.

После этого Ланс точно понял, что в третьем письме не было и намёка на шутки. Как и своего решения Халсу’Алуби не изменит. Никакие слова здесь уже не помогут. Единственный шанс отозвать рассмотрение запрета на посещение земель Анхабари — выиграть битву. Только так будет разрешено вопрос.

И речь не о дуэли. Потому что Халсу’Алуби непросто сильный воин, но и по многим мнениями лучший тактик и стратег, полководец и лидер. А значит и спор будет решать сражением двух армий, чей размер уже утвердил Хозяин Песков.

Предводитель рода Бальмуаров и двадцать три воина, готовых ради него умереть, должны явиться на границу песков до конца следующего месяца. И только их победа сможет заставить Халсу’Алуби принести извинения и признать собственное поражение.

Глава 13

— На этом всё. Можешь идти, — произнёс аристократ, который за время всего разговора так и не повернулся лицом к своей рабыне.

Офлея слабо кивнула и покинула покои своего временного хозяина, более не отвлекая того от написания бессчётного количества слов на разного вида пергаменте: одни магические свитки предназначались для быстрой транспортировки, другие подешевле будут отправлены с помощью обычной системы почты. И судя по тону этих писем, наступили тяжёлые времена, хотя и до этого жилось не особо сладко.

Воительница из клана Праутеи вернулась в свою коморку, где легла на кровать и уставилась в потолок. Тренироваться пока что ещё нельзя. Всё же уговор с господином Бальмуаром подойдёт к концу только в конце этих суток. Так что придётся подождать. Хотя сама дикарка чувствовала себя превосходно, оставалась ещё некоторая боль, но кости полностью срослись, как и большинство ран превратились в рубцы, либо уже и вовсе обновились до нормальной кожи.

Офлея очень хотела снова взять в руки своё оружие, почувствовать его вес и холод. Но всё же слово нужно держать, тем более и сам аристократ его никогда не нарушал. Разве гордая воительница может быть хуже рабовладельца? Нет, не может, это было бы неправильно.

Так что дикарка лежала и ждала, попутно приходилось и размышлять о всяком. Неприятные мысли о мутном будущем сами лезли в голову, от них пока что нет возможности спрятаться за отработками новых приёмов. Это бесило.

В свою очередь неопределённость заставляла волноваться, появлялся даже страх и напряжение. Никаких гарантий у Офлее не было, ей оставалось только верить. Верить в то, что этот рабовладелец действительно обладает нерушимыми принципами.

Вскоре господин Бальмуар покинул апартаменты. У него внезапно появились миллионы проблем, которые требовали личного вмешательства. Большую часть времени аристократ теперь будет проводить вне дома, в постоянных беседах и переговорах с другими лицемерными гражданами.

Снаружи коморки Офлеи, во втором тренировочном зале во всю тренировалась Ада. Это было слышно и даже видно, если ты маг. Уставшая и изнеможденная Огненная Бестия сначала провела всё утро в камере наказания, где её разум подвергался бесконечному наплыву стресса, затем последовала тяжкая работа над собственным ментальным телом, теперь вот с завязанными глазами девушка скакала между разбросанным инвентарём.

В целом у неё всё получалось. К тому же мотивации добавляло и некоторое раскаяние. Ей было стыдно, поэтому тренировалась Ада ещё усерднее чем раньше. Офлея даже немного ей завидовала, вернее не самой Огненной Бестии, а скорее её молодости и нраву. Сейчас у юной волшебницы проходят лучшие годы, у неё всё получается, ей удалось избежать пагубного влияния лени, а рядом всегда находится мудрый наставник.

Это действительно стоит очень много. Дикарка вроде тоже не старуха, как внешне, так и по времени оставшимся до прихода жнеца. Однако она давно уже не развивалась такими темпами. К тому же и собственная тень в Кихарисе закостенела. Оказывается, матерь Праутея не так уж хорошо разбиралась в магии. В это по началу не хотелось верить, но после долгих разговоров, примеров и стальных аргументов… Офлея могла бы стать намного сильнее, реально намного, но совершила множество ошибок в начале своего пути. Исправления же могут занять даже десятилетия.

Так бы дикарка и лежала до наступления следующих суток, однако вскоре раздался вполне знакомый топот небольшим ножек. А через минуту в каморку зашла улыбающаяся кошечка с подносом.

Буквально без лишних слов Нека сразу же устроилась на кровати, сев между коленок поднявшейся Офлеи. Тихо мурча неизвестную мелодию, хвостатая рабыня принялась кушать нарезанное яблочко, один кусочек себе, один высокой и сильной подружке. А то она что-то грустная какая-то.

Сама же дикарка довольно быстро потеряла интерес к еде. С её магической силой особая нужда в пище пропадает, а когда появляется напряжение, то аппетит напрочь отбивает. Так что Офлея по большей части просто сидела и обнимала свою кошечку, присутствие которой позволяло скрыться от неприятных мыслей.

Пальцы воительницы аккуратно ушли к корням чёрных волос. Волосы у Неки довольно длинные, аккуратно подстриженные, мытые и шелковистые. Очень приятно в них возиться руками, как, собственно, и самой кошечки явно нравятся методичный почёсывания у затылка.

Самой мягкой частью хвостатой девушки являлись её такие же чёрные ушки. От игры с ними Офлея испытывала особое удовольствие. Такие тёпленькие и ещё забавно дёргаются, если дотронуться в особом месте. Под размеренно мурчание можно было бы сидеть здесь бесконечно долго.

Хвостик Неки уже обвился вокруг талии высокой подружки. Интерес к еде стремительно испарялся, а дыхание кошечки стало чаще от игр с её ушками. Тело становилось всё горячее, вскоре маленькая рабыня откинулась спиной и погрузилась в полные объятия дикарки.

А сама Офлея уже переместила руки под кофточку своей подружки. Снизу ничего не оказалось, сразу пальцы принялись массировать небольшую, но аккуратную и упругую грудь. Кошечка немного вертелась, не зная, что ей делать. Ручками она гладила мощные бёдра, но куда-то ещё дотянуться не могла.

Впрочем, от Неки сейчас ничего и не требовалось. Дикарка всё делала сама, вскоре опуская вторую руку пониже и завяливаясь на бок. Рука устремилась теперь и под короткую юбку, где тоже не оказалось белья: кто-то явно не утруждал себя такими мелочами.

Указательный палец сразу же вошёл внутрь, большой одновременно с этим массировал набухший клитор. Кошечка начала активно сопеть, поджала свои ножки и плотно свела бёдра. В такой позе она казалась ещё более крошечной и беззащитной.

Офлея во всю продолжала массировать грудь круговыми движениями, попутно ещё и прикусив нежное ушко, но только губами и очень аккуратно. Ласки заставляли тело становится всё горячее, участились томные вздохи. Вскоре Нека протяжённо простонала и резко расслабилась.

Дикарка переместила свои ласки на другие места, давая своей подружке небольшую передышку. Вместе с тем кошечка настойчиво перевернулась и теперь могла смотреть прямо в голубые глаза воительницы.

Слегка подвинувшись повыше, Нека поцеловала сладкие губы и обняла за шею умелую любовницу. Затем ручки опустились чуть ниже и помогли избавиться от лишней одежды. На пол улетела кофточка, показывая худенькое тело. Хвостатая рабыня вкалывала на кухне, однако лишний вес так и не набрала. Затем оказалась снята и юбка, показывая довольно подтянутую попку.

К этому времени и Офлея уже достала свои игрушки. Лёгкое движение, теперь всё закреплено и готово к использованию. На всякий случай использовалась и смазка, чтобы ничто не помешало удовольствию.

Кошечка бросила взгляд полный неуверенности: она сомневалась, что сможет уместить внутри такой размер. Но затем хвостатая девушка аккуратно принялась садиться на длинную и толстую игрушку, другой конец которой уже находился внутри самой дикарки.

Всё в той же позе, не размыкая объятий, Нека слегка насаживалась, но лишь слегка. Бороться с неуверенностью помогали руки Офлеи. Воительница положила их на талию своей кошечки, тем самым направляя движение.

На боку лежать стало неудобно, поэтому дикарка снова села и оперлась спиной не стену. Её подружка была намного меньшего роста, поэтому поджала коленки, уперлась ими на твёрдые бёдра, нежные ручки всё также находились на широких плечи после чего девушка всем телом легла на большую грудь и принялась активнее двигать тазом.

Уткнувшись в шею Нека уже, вовсю сопела, плотно прижимаясь к горячему телу воительницы. Офлея же продолжала задавать темп, лаская спинку кошечки и играя с виляющим хвостиком.

Двухстороння игрушка постоянно двигалась вверх и вниз, доставляя удовольствие сразу обеим девушкам. Хвостатая рабыня уже вовсю стонала, из ротика её выпал язычок, по которому стекала горячая слюнка. По бедрам уже вовсю лилась не только искусственная, но и природная смазка.

Внезапно Нека задрожала, да так сильно, что умудрилась вырваться из объятий. Резко подскочив, она выпрямила ножки и даже слегка забралась ещё выше так, что теперь её грудь стала находиться прямо на уровне лица Офлеи.

Дикарка сразу же воспользовалась случаем и принялась лизать тёмные сосочки. Но стоило губам лишь коснуться грудь, как сразу же кошечка будто взорвалась. Фонтан ударил продолжительным потоком от чего вся постель промокла.

Но Нека оправилась довольно быстро, как и полагает выносливым зверолюдам. Уже в следующую секунду её ручка сжалась на другом конце игрушки. Двигая рукой и опуская всё ниже, теперь уже сама кошечка принялась играть с грудью своей подружки.

Шероховатый язычок безжалостно причинял удовольствие розовым соскам белогрудой дикарки. Рука ходила всё быстрее и на всю длину вгоняя игрушку внутрь. Маленькая ладошка второй руки также лежала груди, активно сжимая большие достоинства воительнице. Вскоре и сама Офлея кончила, пусть и не так бурно, зато искренне и без фальши.

Но на этом Нека не остановилась, ведь понимала, что может лучше, поэтому и опустилась ещё ниже. Это далеко не первая ночь в компании северной воительницы. Постоянно всю работу на себя брала статная и опытная любовница, давая взамен куда больше, чем получала. Это казалось маленькой рабыне неправильным.

И вот голова кошечки уже оказалась прямо между влажных бёдер, она явно собиралась показать всё, чему научилась. И сразу же язычок ушёл внутрь, заставляя Офлею издать неожиданный стон.

Шероховатая поверхность и длинна позволяли делать Неки то, что никогда не смогут другие представители других видов. Кроме того, и мышцы, и контроль языка открывали горизонты невиданного мастерства при должной практике.

Всё глубже кошечка забуривалась внутрь, затем резко выбиралась и начинала вылизывать всё подряд, делая акцент на набухшем цветке. Иногда она подключала свои пальчики. Безумно и яростно маленькая хвостатая рабыня заставляла свою подружку испытывать бурю приятных эмоций.

Не очень умелая техника компенсировалась невиданным упорством. Кроме того, в этот раз Нека явно чувствовала сладость, что заставляло её работать языком ещё усерднее. Что же, в этом не было никакой магии, лишь банальная уловка. Офлея специально использовала жидкую карамель, как в смазке, так и просто перед постельными играми. Банальная уловка, просто слега смазать здесь и там, как вот кошечку уже просто не оторвать.

И вскоре дикарка начала понимать, что больше не может сдерживаться. Громкие стоны звучали подобно раскатам грома, а руки уже вовсю впились в волосы. Затем и вовсе, Офлея буквально со всей силы прижала голову своей нежной кошечки и сомкнула бёдра, не давая подружке не вырваться, не вздохнуть.

Однако Нека не испугалась, более того начала работать язычком ещё сильнее, после чего воительница непроизвольно выгнулась и вскрикнула. Сладостные судороги продолжались долгие секунды, после чего дикарка наконец-то отпустила нежную кошечку, вся мордашка которой теперь промокла.

Впрочем, на это хвостатая рабыня не обиделась, она, наоборот, улыбнулась. А затем поползла обратно наверх и устроившись на размеренно поднимающейся груди. Там Нека почти сразу же и уснула, поджав ножки и свернувшись в кулёчек. Воительница действительно была высокой, в ней текла кровь гигантов, однако её большие достоинства реально были большие, а ещё тёплые и мягкие, лучше подушек.

Офлея же лишь слегка изменила позу, после чего плотнее обняла своё маленькое сокровище и укрылась одеялом.

Однако если кошечка сразу же уснула, то сама дикарка всё ещё не могла избавиться от грустных мыслей, которые лишь усилились в том числе из-за присутствия подружки. Маленькая и безобидная Нека не заслужила всего этого. И к чувству жалости воительницы добавилось и неожиданное чувство собственной вины.

Офлее не следовало так себя вести. Ведь теперь хвостатая рабыня явно привязалась к своей подруге. Жизнь же этиамария зачастую коротка, нужно было держаться на дистанции, а потом… потом было бы видно.

Но воительница не смогла удержаться. Теперь в случае собственной смерти, Нека очень сильно расстроится, может быть даже не очень, а слишком сильно. Воительница из клана Праутеи ничего с этим сделать не может, ведь приказ хозяина выше собственной жизни. И ладно эти бои на арене, там шансы вполне реальные, но от нового приказа господина Бальмуара веет исключительно стопроцентной смертью.

Впрочем, на этот счёт Офлея уже успела выбить наилучшие условия. Даже если не хватит денег на реализацию мести, то хотя бы на содержание Неки получится накопить. Всё же когда-то наступит роковой день, и рабыня не сможет исполнять свои обязанности. Так что все собранные деньги перекачают на новый договор в случае гибели дикарки. За свои бои воительница получает относительно много, плюс ещё и недавнее выступление за титул чемпиона, плюс сверху отдельная плата за новый уговор. Всё это позволит выбить лучшие условия для Неки.

Тем временем наступили уже новые сутки. Офлея заснуть не смогла, даже с тёплой кошечкой под боком. Поэтому оставалось лишь аккуратно выбраться из постели и потренироваться. Усталое тело спит куда лучше.

В зале всё ещё находилась Ада. Пока две девушки развлекались в коморке, прошло довольно много времени. В частности, сама Огненная Бестия успела закончить свои тренировки, помыться, а теперь сидела и медитировала перед сном. Однако она делала это именно здесь, а не в своей комнате. И у этого имелась вполне конкретная причина.

— Ты разговаривала с господином Бальмуаром, перед тем как он куда-то ушёл, — рыжая полуэльфийка не спрашивала, а утверждала, что явно читалось в её тоне.

— Да, — устало ответила Офлея и направилась к инвентарю.

— Куда он ушёл?

— А ты не в курсе? — с лёгкой ухмылкой переспросила дикарка и своим вопросом явно разозлила напарницу.

— Как видишь, — сквозь зубы произнесла, даже прошипела Ада.

— Халсу’Алуби бросил ему вызов. Ему нужно явиться для сражения до конца месяца. С каждой стороны по двадцать четыре воина. Вот он и вынужден собирать себе лучший отряд. Обычных смертных же не возьмёшь.

— И ты пойдёшь с ним?

— Да, выбора у меня нет.

Офлея взяла секиру по тяжелее, обернулась и удивилась увиденному. Ада аж покраснела от столь сильного гнева. И причиной тому стала очередная глупость. Видимо, Огненная Бестия считала, что её не пригласили на бой из-за личной слабости.

Воительница из клана Праутеи с жалостью наблюдала за этим зрелищем, уже даже хотела было объяснить, что сражение с Халсу’Алуби приравнивается к самоубийству. Он же аж правитель земель Анхабари и ещё сильнейший маг огня, который выберет двадцать три лучших воина из своей Огненной Гвардии. Хозяин всё это прямо и честно объяснил, что скорее всего даже Офлея со своей живучестью не переживёт бойни.

И если господин Бальмуар готов был отдать некоторые фигуры в своём гамбите, то вот тратить свой главный актив — нет. Правда дикарка вообще не видела ни малейшего шанса на победу. Где Халсу’Алуби, а где этот якобы аристократы, который так-то недавно только алетисом стал. Однако раз хозяин сказал значит нужно делать. Да и ему виднее, он же явно самоубиваться не планировал, значит какой-то план имеется.

Но на всё это Аде оказалось просто плевать. Хотя она куда лучше дикарки знала об этом мире и об опасности правителя Анхабари. Только вот рыжая полуэльфийка приняла явный жест заботы за чуть ли не оскорбление. И только Офлея открыла рот, чтобы объяснить элементарные вещи, как Огненная Бестия тут же вскочила и ушла. Она боялась сорваться из-за собственных чувств, поэтому решила удалиться, чтобы в одиночестве проанализировать услышанное.

Воительница из клана Праутеи лишь печально вздохнула, после чего принялась разминаться. После этой тренировки нужно будет обязательно попросить Неку нарисовать лица обидчиков и рассказать про договор. Откладывать этот неприятный момент более нельзя. Ведь решать такие вопросы за спиной кошечки попросту некрасиво и неуважительно, сколько не оправдывай такие поступки заботой.

Глава 14

Храм здоровья представлял из себя действительно храм и действительно здоровья. Однако не стоит думать, что из-за религиозной составляющей местные работники и труженики являлись поголовно глупцами ведомыми архаичными верованиями. Нет, это определенно не так.

Здесь действительно можно найти алтари и статуи различных высших существ, которым многие и поклоняются. Однако все артефакты в этом здании, все книги и все знания черпают начало из объективных знаний, а не исключительной веры. Постоянное изучение истин в тенях Кихариса позволило медицине достичь невиданных высот. Хотя и вклад тех же богов исключать не стоит, они пусть и не всегда, но порой действительно явно помогают своим служителям, даруя частичку своей мудрости во время очередного мозгового штурма.

Хотя всё же далеко в своём развитии смертные не ушли. Во всех аспектах. Однако именно технологический и магический прогресс замедлялся вполне себе искусственно и по вине внешних сил. И речь не об Эдеме, где в этом никто не видел нужды или смысла.

Во всех подконтрольных Совету мирах устанавливались довольно жёсткие правила. Обычные смертные об этом даже не догадываются, но всякие аристократы порой бывают ужасно упорными в поисках ответов. Тем более в этом вопросе нет ничего сверхсекретного, просто источников для черпания знаний маловато, поэтому до простых смертных эта информация как правило не доходит ни в Эдеме, ни в других мирах.

А суть замедление прогресса вполне проста. Смертные виды существуют очень давно, пусть некоторые из них и вырождаются со временем, после чего их заменяют молодые расы. Однако довольно давно Совет, да и не только он, выявил очень неприятную закономерность. Моральные, нравственные и духовные качества явно не поспевают в развитии за очередными изобретениями способными уничтожить континент, планету или даже сеть миров.

В результате в той или иной мере ограничения касательно прогресса имелись всегда, однако на данный момент во главе Совета стоит Коиранос. Высшее существенно рождённое не из плоти, воплощение чистой энергии хара, а следовательно силы. И придерживается он довольно консервативных взглядов, как и его советники в лице первого круга высших.

Таким образом существует вполне себе реальная граница личного развития, после преступления которой за тобой придут. Это касается, как и просто условного архимага достигший возможности стирать королевства в одиночку, так и учёного, трудящего в своей башне над новым проектом, который даст начало прорывному оружию массового поражения.

Все они получают предложение. Либо присягают на верность Совету, с потенциальной возможностью в дальнейшем возвысится и занять место на одном из кругов, либо отказаться, но навсегда забыть о своих разработках способных поставить под угрозу существование мира. В результате получаем огромное количество бывших смертных в Совете Богов, что оборачивается колоссальным недопонимаем с рождёнными не из плоти.

Ну а для тех, кто решил, что может обмануть Совет существует довольно мало альтернатив. Есть некоторые скрытые организации, которые видят в такой политике Совета самый настоящий страх. Страх тех самых высших, которые в один день с очередным новым изобретением просто станут не нужны. Это касается и магов, которые фактически находятся на верхушке власти в любых мирах, заставляя простых смертных пресмыкаться и служить. А новые изобретения легко могут поставить под угрозу существующую иерархию и уравнять простых смертных с магами. К этому всё и идёт. Ещё за нарушение Закона можно сесть в тюрьму или стать батарейкой для кого-нибудь из высших. Вариантов много, но как правило противостояние с Советом редко заканчивается чем-то хорошим.

Этим же правилам подчиняется и Эдем. Правда с учётом выстроенной системы свод законов немного послаблен. Ведь здесь сильными становятся только удобные духовенству и Гильдии смертные. Они полностью подчиняются и никогда не устроят какого-нибудь армагеддона из-за простого желания. А вся суть Совета состоит как раз в установлении контроля, а не просто оставлении прогресса. Если смертный не буянит, то и трогать его не нужно. Ах да, цель Совета состоит не только в установлении контроля, но и защите смертных видов от самоубийственных действий. Этакие пастухи, которые почему-то решили, что могут решать судьбы всех миров.

В общем, все эти высшие действительно могли помогать своим служителям в частных случаях. Например, на протяжении обряда исцеления. Но если этот наивный маг вдруг решит полезть туда, куда не следует… Впрочем такие случае редки, ведь высшие в том числе и направляют своих служителей, не давая тем самым им даже возможности совершить роковую ошибку. Звучит ужасно тоталитарно и деспотично, однако стоит также отметить, что в мирах существует и множество всякой дряни, готовой прервать жизнь простых смертных. Так что такое сотрудничество обуславливает ещё и причину существование этих же смертных, которых бы ещё в древности условные драконы сожрали.

Но вернёмся к нашему храму здоровья, в котором и сидел Ланс, разглядывая различные фрески. Изображённые боги принадлежали к самым разным пантеонам. Порой здесь можно было встретить и самых неожиданных высших.

Казалось бы, взять ту же Танет’Ту, которой зачастую поклоняются в Анхабари, да и в любых пустынных мирах. Прозванная Хранительницей белого солнца пустынь, она является покровительницей убийц, ассасинов. Перед своими слугами предстаёт в обличии змеи, с клыков которой капает чуть ли не самый опасный из ядов. Однако в то же время Танет’Ту ещё является и покровительницей медицины. Ведь между ядом и лекарством зачастую стоит лишь вопрос дозировки.

Кроме того, здесь присутствуют представители и самых неожиданных пантеонов. Ведь как уже говорилось, исцелять можно с помощью любой стихии, было бы желание. Как правило выделяются два главных и самых эффективных направления. Природа и свет. Лучшими целителями считаются маги природы, типичные друиды и жители лесов, самая суть их стихии заключается не просто в цветочках и зелени, нет. Стихия природы олицетворяет исключительно цикличность, а не просто всё доброе и всё хорошее. Природа самая по себе довольно жестока, где одно всегда поглощает другое, а поглощённое даёт место для рождения чего-то нового. Бесконечный цикл обновления, включающий жизнь и смерть.

Целители школы природы хорошо понимаются в том числе и природу обновления организма. Многие их техники базируются на работе с физическим телом, где за счёт повышения регенерации организм пациента фактически исцеляет себя сам.

А вот школа света основывается непосредственно на изменении теней Кихариса. Именно из скрытых резервов нематериальных оболочек черпаются дополнительные силы для исцеления пациентов. Это на самом деле куда эффективнее, ведь исцеления через работу с физическим телом очевидно зависят от деления клеток. А клетки не могут делиться до бесконечности. Смертный организм после исцеления методиками магов природы может постареть на несколько месяцев, лет, десятилетие.

От магии света никаких побочных эффектов нет. Кроме того, существуют умельцы, способные даже возвращать души обратно в тела. Правда таких уникумов, очевидно, мало и их услуги могут позволить лишь богатейшие. Ну и для лечения тёмных магов такие чары не помогут, да и вообще магов света куда меньше, чем магов природы. А овладеть вершинами светлого чародейства могут лишь некоторые представители особых видов смертных. Те же люди и эльфы как правило в большинстве своём просто упираются в невидимый предел.

Зачастую почему-то забывают про чернокнижников целителей, которые тоже вполне справляются со своими задачами путём жертвоприношений всяких зверей или рабов. Как и огненные маги тоже весьма эффективно могут буквально сжигать всё лишнее из организма пациента. Но эти стереотипы… они будут всегда и везде.

Также развита и медицина для простых смертных. Всё же тратить год жизни за исцеление у мага природы не хочется, а для работы мага света существует ряд ограничений: некоторые заклинания просто не сработают на пациента, если у того слаборазвитые тени Кихариса. Ну и банально, услуги мага-целителя не каждый может себе позволить. А простые смертные — это подавляющая часть любого населения. Так что сектор малоактивных зелий и немагической хирургии вполне достойно развит, так ещё и приносит колоссальную прибыль, ведь бесплатной медицины в Эдеме как таковой фактически и нет.

Можно и дальше продолжать углубляться в тысячи нюансов, но в главный холл наконец-то спустилась главная причина нахождения господина Бальмуара в храме здоровья. Орз Ширавра собственной персоной, герой недавнего сражения за Орта Миос, бесстрашный воитель, сразивший гигантское чудище и чуть было не отдавший за это жизнь. В отличии от аристократа тёмный эльф получил все свои лавры сполна.

И судя по походке дуэлист чувствовал себя более чем хорошо, всяко лучше своего бледного и неуверенного собеседника.

— Я же тебе объясняю, неважно всё это. Слышал про сети Кихариса? Конечно слышал, так они стоят сущие медяки, при этом ужасно мешают накладывать магам узоры! Одна такая сеть и всё, этот колдун просто бесполезен и ещё беззащитен! — Орз говорил ужасно уверенно и крайне убедительно, хотелось верить каждому слову, столь сильно дуэлист проникся собственным монологом. — Неважно родился с даром ты или нет. Ещё раз повторяю: херня всё это.

— При всём уважении… — тихо произнёс бледный собеседник. — Не думаю, что у меня что-то выйдет… Тем более с моим здоровьем…

— Я не спрашивал тебя ни о твоей оценке собственных возможностей, ни о твоём здоровье, — теперь в голосе дуэлиста появилась стальная настойчивость. — Я спросил хочешь ли ты вступить в клуб или нет? Важно лишь твоё желание, всё остальное — временные препятствия.

Серые полные боли глаза впервые поднялись до уровня лица тёмного эльфа. Пациент являлся простым смертным и перспективы его лечения оставляли желать лучшего, что явно читалось по болезненному виду. Но кажется только, что в них загорелся слабый огонь надежды. Уж очень убедительно говорил Орз, а его доводы не удавалось оспорить, несмотря на всю пессимистичность собеседника.

— Хорошо, если выпишусь, то обязательно вас навещу, — с лёгким подёргиванием у уголков губ произнёс простой человек.

— Не если, а когда, — с улыбкой произнёс дуэлист и направился прямо к сидящему у главного выхода аристократу.

Признаться, этот тёмный эльф говорил всё верно и ни капли не лукавил. Этот мир ужасно несправедлив, но уравнять шансы может каждый и бессчётным количеством способов. И, пожалуй, именно Орзу это известно лучше других, ведь он по факту не являлся сильным магом, однако побеждал в дуэлях даже архимагов. Всю свою жизнь дуэлист провёл как раз в уравнивании своих шансы в битвах с теми, кого судьба одарила большим талантом. И это у него вполне получалось.

— Пойдём на свежий воздух, друг. Там и расскажешь мне, каким образом ты умудрился перейти дорогу аж самому Хозяину Песков! — На ходу произнёс тёмный эльф и покинул храм здоровья. — Ох, по скорее бы организовать новую встречу с членами нашего клуба! Так что там у тебя?

Ланс начал размеренно и монотонно рассказывать обо всём случившимся. Объяснять перспективы и риски, стараясь не углубляться в лишние детали. Получалось не очень складно, ведь прошлую жизнь пришлось вырезать из повествования, а это существенный пробел, который не заметить просто нельзя.

Однако с каждым новым словом взгляд Орза разгорался ещё сильнее. Его по большей части не волновали причины конфликта. Сам факт сражения с сами Халсу’Алуби заставлял кровь в жилах кипеть! Пусть даже Ланс забрал себе самое сладкое и пообещал разобраться с Хозяином Песков лично. Но даже битвы с кем-то из Огненной Гвардии… Такой шанс упускать нельзя.

— Обалдеть, сам Халсу’Алуби! — уже в своей обители за столом произнёс тёмный эльф, открывая бутылку с вином. — Так ещё и двадцать три лучших воина Анхабари! Говорят, Халсу’Алуби сильнейший маг огня, а со второго по десятое места занимают его же ученики из Огненной Гвардии.

— Это верно. В случае поражения можно сдаться. Но вряд ли кто-то будет сдерживаться, а значит умереть можно очень легко и крайне быстро. Ведь маги подобного уровня двигаются настолько стремительно, что ни слово, ни жест о просьбе милосердия не успеют достичь противника раньше его последнего удара. А Огненная Гвардия отличается жестокостью, она будет сражаться во всю силу, даже пусть перед ними выпустят простых смертных.

— И правильно, ведь секундное размышление о том, а вдруг противник хочет сдаться может стоить не только собственной жизни, но и жизни братьев по оружию.

— Это очень опасно. Тебя могут легко убить прямо в начале сражения. Первым же заклинанием.

— Твои слова режут моё сердце больнее любого клинка, — слегка грустно и с долей небольшой обиды произнёс Орз. — Неужели ты считаешь меня столь слабым? Ты ведь даже не видел меня, сражающегося в полную силу!

— Не видел. А ещё я не хочу видеть твоё мёртвое тело, поэтому говорю, как есть и без прикрас. Очень высок шанс, что тебя там просто убьют. Это не твой бой и…

— Я не боюсь смерти. Как там говорят? Трус переживает тысячи смертей, храбрый умирает лишь раз. Всю свою жизнь я отдал дуэлям и сражениям, ничего более меня не интересовало и не интересует. Множество раз над моей головой заносил косу жнец, его холод был совсем рядом. Но раз за разом я шёл на это. И свой конец я вижу только на поле боя, в сражении с достойным противником. Уйти с честью… большего мне и не нужно. Жить вечно всё равно не собирался.

На это Ланс лишь кивнул. Отправляя письмо Орзу аристократ уже знал конечный ответ. Однако всё равно тяжело подписывать кого-то на подобную авантюру. Ведь в случае смерти виноват будет лишь один, как бы красиво сейчас тёмный эльф не говорил о желании красиво умереть. Только по-другому никак, в одиночку Халсу’Алуби и его Огненную Гвардию не одолеть. Чем-то и кем-то придётся пожертвовать.

— Так ты думаешь, что действительно сможешь одолеть Хозяина Песков в одиночку? – удивлённо переспросил Орз.

— Да. Я возьму не только его, но ещё нескольких бойцов.

— А не зазнаёшься ли ты?

— Ни капли. Ведь ты, кстати, тоже не видел меня сражающегося в полную силу, — верно подметил аристократ. — Кроме того слухи о ранах Халсу’Алуби более чем правдивы. Он явно не на пике своих сил.

— И всё же Пустотную Гидру уничтожил.

— Уничтожил.

— А что по другим кандидатам? У тебя вроде как много самых различных связей? Дкал’Алинтар тебя в целом уважает, плюс рода Нар’Авидов и Арн’Адридов также считают тебя надёжным союзником и другом. А ещё…

— Почти все уже отказали, — Ланс перебил своего друга и не дал тому договорить.

— О как… — задумчиво протянул Орз. — Что же… этого следовало ожидать. Вписываться за тебя и наживать врагов в лице самого Хозяина Песков… Такие себе перспективы. Я спрошу у членов своего клуба. У нас всё же безбашенных хватает, может кто-то и разделяет мои взгляды полностью.

— Да, благодарю… — с тяжёлым вздохом произнёс аристократ, принимая бокал с вином.

Эдем место постоянной конкуренции. Союзники здесь почти всегда исключительно временные, а слово друг редко означает что-то большее чем ничего. Либо ты предлагаешь выгоду, либо от тебя отворачиваются. Ничего личного, просто деловой подход.

Глава 15

Тяжёлое дыхание, льющийся семью ручьями пот, дрожащие руки и стекающая по лицу кровь. Кто-то мог бы счесть, что из-за недавней провинности господин Бальмуар стал вести себя жёстче на тренировках с Огненной Бестией, но это совершенно не так.

Во-первых, до этого аристократ тоже ни капли не щадил рабыню, заставляя её заходить за грань возможностей в погоне за совершенством. Раньше последствия такого обучения проявлялись в виде постоянных мышечных болей, сбивающей с ног усталости. Однако, чем сильнее становилась Ада, тем дальше уходил и предел, а значит и достижение его теперь достигалось большими жертвами.

Два удара сердца на передышку и Ланс снова нападет, занося тяжёлый двуручный меч. Лязг и громкий вздох, Огненная Бестия едва успевает парировать атаку. Отдача снова бьёт по рукам, со лба стекает кровь из-за неудачного уклонения, лёгкие выплёскивают весь воздух.

Сразу же грудь вздымается снова, чтобы за краткий миг взять как можно больше кислорода внутрь. Вместе с этим тень Кихариса становятся похожа на пышную крону могучего древа. Новая порция сил пришла на помощь для отражения мгновенного продолжения нападения наставника.

Тяжёлый клинок уже летит сбоку. Этот удар отвести не получалось, пришлось ставить жёсткий блок. Тело сгруппировались, напряжены все мышцы, основной импульс приходит на кисти, затем продолжается идти дальше по рукам, спине и даже ногам, что отчётливо видно в движениях. Ада буквально слегка присела, делая тем самым стойку ещё устойчивее и хотя бы частично рассеивая нагрузку.

— Молодец, — скупо бросил Ланс, который всё равно оставался недовольным.

На тренировках Огненная Бестия вела себя вполне сдержанно. Видно, как она всеми силами сдерживает эмоции, не позволяя тем влиять на потоки хара внутри неё самой. Довольно хладнокровное поведение также позволило ей сейчас уйти в глухую и эффективную оборону. Также она вполне освоила новую технику дыхания. Правильно дышать во время боя на самом деле довольно тяжело, как и подстраивать эффективно вдохи и выдохи под свои атаки.

Однако это ничего не значит. Потому что в реальном бою всё меняется. Впрочем, допущенных в битве за чемпионство оплошностей рыжая полуэльфийка уже более не допускает. Но опять же, только потому что не сталкивается с по-настоящему серьёзным вызовом. А как только что-то не получится, рабыня сразу же пустит в ход старые и проверенные методики, что повлечёт за собой очередную потерю контроля.

Радовал только тот факт, что время в каком-то смысле играет на руку наставнику. Ведь рано или поздно Ада должна будет хоть частично утихомириться. Главное не дать ей достигнуть критической отметки, чтобы она не обожглась. Хотя также есть некоторая вероятность, что тенденция серьёзно изменится в будущем. Далеко не всегда инфантильность является частью взросления и проходит с годами. Порой это неотъемлемая часть характера, которая, наоборот, укрепится с возрастом. А может рабыня и вовсе пустится во все тяжкие, такое тоже не редкость среди магов огня.

В любом случае Лансу остаётся лишь делать всё от него зависящее, чтобы минимизировать влияние судьбы. Как и всегда.

— Это правда, что вы приняли вызов от Халсу’Алуби? — вдруг рабыня прямо задала вопрос.

Сразу же последовал новый удар, который едва удалось заблокировать. Лезвия столкнулись с громким лязгом после чего Ада едва успела отвести вражеский клинок в сторону. Металлический лязг и гарды двух мечей столкнулись. А через секунду последовал удар ноги, который и откинул Огненную Бестию на пару метров назад.

— Урок закончен, — произнёс Ланс и только после этого убрал оружие и даже не забыл ответить на вопрос. — Да, правда.

— Возьмите меня.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что в командной работе от тебя больше проблем, чем толку. Ты слишком сильно полагаешься на ненадёжные эмоции. А там любая мельчайшая ошибка будет стоить не только твоей жизни, но и жизни тех, кому ты прикрываешь спину. Кроме того, ты и в целом довольно слаба.

— Но ведь Офлею вы взяли!

— Так она и не слабая, и своей магией союзников не обжигает.

— У нас равный титул и я её в дуэли один раз одолела! — Ада всё никак не унималась, припоминая ещё и явно не самый честный бой с дикаркой.

— Когда ты увидишь её бой под чистым небом за свободу, то поймёшь, что она ещё ни разу не сражалась в полную силу. И тебе до неё ещё далеко. Слишком далеко, ведь ты даже свои собственные эмоции под контроль взять не можешь.

— Зато мои эмоции могут легко посеять неразбериху прямо в заклинаниях врага. Бесконтрольное и хаотичное, его нужно только направить и вот эта уже проблема других, а не твоя.

— Даже не знаю, что печальнее: то, что действительно думаешь, что твоя магия сравнится в силе с кем-то из Огненной Гвардии или то, что напрочь продолжаешь игнорировать опасность выбранного тобой пути.

— Я ничего не выбирала, а делаю всё как вы говорите, адаптируя некоторые моменты под свои уникальные таланты. И может быть я действительно слабее воинов из Огненной Гвардии, но можно же нивелировать эту проблему артефактами. Офлее вы дали новое оружие из небесной стали, я тоже могу раскрыть больший потенциал.

— Больший потенциал? — прищурившись переспросил Ланс, перехватывая взгляд рабыни, устремлённый к собственным пальцам. — Хочешь один из моих перстней? Красненький понравился?

— Ну, если вы сами предлагаете… — Ада невинно отвела взгляд, будто бы сама и не подводила разговор к этому вопросу. — Я могла бы его взять, а вы бы могли направить большее количество энергии хар в другое русло. Это выгодно и логично, ведь противников будет много. Будь это дуэлью ладно ещё… А так лучше разделить ношу на других. Кроме того, ваши артефакты же требуют куда больше хара из-за того, что ваше ментальное тело заточено под другую стихию… Мне кажется вы бы принесли больше пользы в бою, если бы сконцентрировались исключительно на молниях, а свои артефакты передали бы на время в другие руки.

— Вот как… — усмехнулся Ланс, в очередной раз удивляясь насколько наглыми порой бывают смертными: так это ещё и не просто смертная, а рабыня, глупая и слабая, которой даже века не исполнилось, и она что-то рассказывает своему хозяину про эффективность, давая советы. — Ну, ладно. Давай, бери.

К удивлению Огненной Бестии аристократ действительно снял одно из своих самых опасный украшений. Кольцо с кровавым кристаллом вмиг покинуло безымянный палец правой руки и переместилось на протянутую к рабыне ладонь.

Ада сначала было дёрнулась, но вдруг просто замерла не в силах даже пошевелиться. Колоссальная мощь, собранная в одном маленьком перстне, позволяла владельцу сокрушать бессчётные полчища чудищ.

Если долго всматриваться в поверхность грубого металла, то можно увидеть, как отдельные его участки покрываются копотью. Также с него падают мелкие источаемые частички, напоминающие пепел. А вокруг кровавого кристалла проходили едва заметные трещины, пульсирующие багровым сиянием подобно жилам. Казалось, будто украшение вот-вот взорвётся из-за переполняемой его силы.

И стоило аристократу снять свой перстень, как на первый взгляд просто довольно могущественный артефакт резко изменился. До этого это было просто редкое и уникальное творение неизвестного мастера. Однако теперь… теперь на ладони Лансемалиона Бальмуара расположился неудержимый зверь, нет даже не зверь, корректнее будет сравнение с порочным демоном из самых далёких уголков преисподней.

Чудовищная жажда насилия и чёрной ненависти стремительно распространялось по миру, меняя тени Кихариса вокруг, а вместе с ними изменялся и материальный мир. Безудержный жар становился всё сильнее, температура повышалась, даже Огненная Бестия быстро ощутила сильный дискомфорт и боль, хотя переносила высокие температуру куда лучше.

Однако сильнее всего оказалось незримое влияние перстня. Неодушевлённый предмет обладал самой настоящей волей. А его жажда насилия и ненависти просто разрушала чужое сознание, заставляя упасть на колени под гнётом собственной беспомощности. Артефакт жаждал подчинять, но не подчиняться.

Аде показалось, что прошли долгие минуты и даже часы. На протяжении этого времени её собственная тень Кихариса просто втаптывалась в грязь, ноги подкосились сами собой, а взгляд невольно упёрся в пол. Страшно было просто хотя бы взглянуть на это проклятое украшение. Почему оно существует? Какой безумный разум создал это творение? Разве есть хотя бы одно рациональное объяснение его использования? Выкинуть, уничтожить, запереть в забытых хранилищах или утопить на дне океана. Это нужно сделать как можно скорее, пока не случилось чего-то непоправимого. Хор из подобных мыслей одновременно звучал и не звучал в сознании, добавляя к ужасной слабости и безвольности ещё и тошноту.

На деле же не прошло и пяти секунд, как Ланс уже вернул перстень обратно на свой палец. Сразу же из мира исчезла и давящая воля чего чужеродного.

— Ты ещё слишком слаба. Тренируйся и становись сильнее, — тихо произнёс Ланс, вместе с тем вкладывая в голос и собственную волю, чтобы рабыня нашла в себе силы подняться. — Хотя если ты продолжишь идти по пути эмоций, ты никогда не сможешь укротить этот артефакты. Он просто подчинит тебя, сделав собственной куклой.

— Мне не нужны такие артефакты… — дрожащим голосом промямлила всё ещё находящаяся в шоке Огненная Бестия. — Это… это… это не мой путь. Лучше создам себе свой артефакт, более подходящий, чем стану пользоваться этой дрянью.

— Если из-за собственных эмоций не умрёшь раньше.

— Не умру.

Ада наконец-то поднялась и поковыляла в сторону выхода из тренировочного зала. Сознание всё ещё разрывалось от прикосновения к чему-то, что простым смертным вообще лучше никогда не видеть. Ей понадобится некоторое время, чтобы успокоится и осмыслить произошедшее.

Ланс прекрасно понимал свою рабыню, хотя его знакомство с этим артефактом вышло несколько более спокойным. Но и сам аристократ в тот момент обладал куда большей силой. К тому же существенный отпечаток накладывает и собственная стихия, и конечно же обучение у Алгиренды Тхалнутан. Изначально весьма флегматичный нрав, безэмоциональные основы владения магией молний, а также лучший контроль собственного сознания. У Ады ничего из этого не было и не будет. Ей действительно придётся пройти свой путь.

А что касательной перстня и скрытой в нём мощи… Признаться, и сам Ланс мог лишь догадываться об имени создателя и о использованных в процессе заклинаний. Однако судя по имеющейся информации, большинство предположений вынуждены отсылаться к очень тёмным и жутким теориям.

Эдем существовал, существует и будет существовать в изоляции. Местным народам неизвестны большинство ужасов, с которыми бесконечно сражаются жители других миров. Однако Творцов явно больше одного десятка, всегда их упоминают в паре, споры их также протягиваются, пусть большинство об этом даже и не догадывается.

И каждый день где-то одерживаются великие победы, а в других местах текут реки полные горечи поражений. В одном мире одинокое королевство держит оплот в окружении полчищ монстров, доказывая, что даже в самые отчаянные из дней всегда найдётся место доблести и благородству.

Где-то, может быть даже в другой галактике, живёт неизвестный даже Совету вид. Превосходный климат и отсутствие врагов, идиллия и бесконечный потенциал для совершенствования. Однако на хрупкой шее свободы смыкается рука деспота, желающего лишь абсолютной власти для себя. И прав оказывается уже другой Творец, доказавший, что порой для всхода семян порока не нужно создавать никаких особых условий. Мир способный процветать погружается в вечную тьму и страдания.

У всех Творцов есть исконные последователи. В планах Миоса процветает культ индивидуализма и силы. Они верят, что в этом истинный замысел Творца, рождённые там смертные впитывают в себя эти принципы с молоком матерей. Аналогично и с противопоставляющийся Миосу планами Ароса.

И Творцы спорят между собой, порой кроваво, а порой мирно. Однако именно спорят. А если есть те, кто хотят спорить, значит существует и столько же Творцов, когда-то не пожелавших ничего обсуждать, вынеся свой вердикт единолично вопреки другой половине.

С яркими представителями недавно столкнулся Орта Миос. Пустотных тварей не волнует, насколько ты чист или грязен, они уничтожают всё и сделают это, если когда-то сопротивление ослабнет. Именно поэтому до сих пор и существует Совет, не потому что какие-то сильные существа установили тоталитарный контроль из жажды власти. Нет, ведь несмотря на все минусы, власть высших горькая необходимость для смертных, как и смиренное служение им.

Так называя, преисподняя также является местом обитания демонов. Огромный участок в тенях Кихариса, где нет и намёка на порядок или логику. Воплощение всех пороков собрались в одном месте, вся мерзость, смысл существования которой лишь утоление саморазрушительных желаний. Яркий пример того, кем может стать любой смертный, если пойдёт по самому печальному из возможных путей.

Твари преисподней также вторгаются в мир смертных, чаще и стабильнее нежели та же бездна. Одни демоны приходят во снах и развращают девиц, другие просто открывают разлом и начинают бойню. Третьи порой умудряются селиться в королевства, маскируясь под аномально жадных людей. Четвёртые поселяются на полях брани, давая начала эпидемиям болезней.

Хотя серьёзной угрозы они никогда не представляли в силу собственной разобщённости, предсказуемости и следовательно слабости. Те же безумные демоны гнева порой просто бегут на стройные ряды пикинёров и подыхают глупейшей из смертей, столь сильно злоба затмевает их слабый и безвольный разум. Хотя порой даже кажется, что это их вполне устраивает.

И есть некоторая вероятность, что в кровавом перстне как раз и заточенная изуродованная душа твари преисподней, когда-то утонувшей в насилии и ненависти. Быть может, демоны проникли в Эдеме через ветра Этия или попытались создать разлом, после чего были уничтожены.

Так или иначе этот артефакт явно старше самого Ланса и его наставника Халсу’Алуби. Точный возраст перстня установить не удастся: слишком много времени прошло. И пусть в Эдеме никто не сжигал библиотеки, а летописцы активно трудятся, записывая все важны моменты этого мира. Однако с уничтожением истины куда лучше факелов и огня справилась Гильдия, чья невидимая рука не просто придавала забвению невыгодные строки, а до ужаса искривляла правду и порой с нуля переписывала некоторые моменты.

И такой оказывал максимально деструктивное влияние на истину. Ведь простое уничтожение просто не даст тебе никаких фактов. А замена и выборочная подача рождает ложь, обманывает и вводит в заблуждение, заставляя идти в противоположную от истины сторону.

Ланс всё это прекрасно знал, испытывал на себе и применял на других. Он же рабовладелец, ему необходимо владеть инструментами позволяющими формировать в чужих разумах нужное мнение. И эти методики недалеко ушли от той же пропаганды Гильдии.

И многие от подобного удивятся. Раз аристократ всё это знает, то почему продолжает осознанно подчиняться той же Гильдии? Ответ на самом деле прост. Ведь пропаганда сама по себе не является злом, это неотъемлемый механизм общества, который призван формировать мнение этого самого общества. И как любой инструмент он может служить разным целям. Кто-то с помощью него развязывает войны ради личной выгоды, другие вдалбливают в головы большинства важность чистоплотности, чтобы снизить процент заболеваний и риск эпидемий.

Один инструмент, но может быть направлен в самые различные русла. Это же касается и перстня, который берёт силу из ненависти и жажды насилия. Аналогичная ситуация и с Гильдией, которая действительно занимается пропагандой, жестокой и беспощадной, порой с чистками и убийствами. Но если бы не Гильдия и её методы, все эти разные смертные, зверолюды, эльфы, гномы, люди… десятки рас внутри этих видов, разная культура радикально отличающиеся ценности, бессчётное количество религий.

Смертные просто бы поубивали друг друга в бесконечных распрях, оставив от Эдема лишь руины и ничего более.

Глава 16

И снова не судьба, но необходимость привела аристократа в гномий ресторан. В этот раз ему даже позволили подняться на третий этаж, предварительно очертив грань дозволенного. Запрещалось не только говорить без разрешения, но чуть ли не дышать, ведь любая мелочь могла обидеть горделивых банкиров.

Так Ланс и сидел, молча и без лишних движений, прямо за буквально драгоценным столиком. Если первый этаж просто выглядел конкурентноспособным, второй — элитарным, то третий являл собой весь гений мастеров Орта Миос и всё богатство добываемого в толщах горных пород.

Что примечательно, самых лучших и профессиональных рабынь на третьем этаже хватало с избытком. На одного клиента приходилось сразу же несколько представительниц самых разных видов. Прямо сейчас слева Ланса прошла горячая брюнетка, стройная талия и сочные бёдра. Сверху находится довольно простой белый топ без рукавов, но именно эта простота и подчёркивая особый стиль, в котором избегались какие-либо элитарные и утончённые нотки.

Кроме того, топ ещё и весь влажный от масла, коим щедро обмазана рабыня, стреляющая особыми молниями из своих карих глаз. Хотя её клиенты впивались явно не в лицо, а чуть пониже, ведь ткань просвечивались, жадно прилипала к коже из-за чего сильно выделялись соски. Топ превосходно обхватывал объёмную и подтянутую грудь. Довершался образ высокие сапоги и коротка юбка.

Справа вовсю работала не менее шикарная эльфийка, также щедро награждённая природой мясомолочными достоинствами. Других здесь и не было, ведь основные клиенты — гномы, а они любят побольше и помягче. Так что если размер груди третий или не дай Этий меньше, то стоит поискать другое применение рабыне. Такое здесь просто не оценят.

А один из клиентов тем временем буквально утопал в нежных белых волнах, пока розовые соски щекотали ему щёки и шею. Сама рабыня звонко смеялась, поливая себя различными напитками, которые ручьями стекали по горячим грудям, смешивались и уже в качестве коктейля попадали в рот похотливого гнома, который ещё только начал развлекаться.

Однако собеседника Ланса все рабыни обходили стороной. Что также примечательно еды на го столе не было, как и алкоголя. Только весы, бумаги и сундучки с редкими камнями. Гном трудился, медленно взвешивал свои богатства, что-то записывал, затем подкручивал винт на монокле и начинал пристально изучать очередную грань редчайшего из ресурсов. Золото, конечно, в Эдеме в ходу, однако для действительно серьёзных сделок оно почти не используется. Слишком громоздкое. А вот редкие магические камни маленькие и чудовищно дорогие, ведь из них будут созданы лучшие из артефактов.

Наконец-то гном, кажется, закончил свои дела, поставил последнюю роспись и закрыл маленький сундучок, на содержимое которого можно было купить пару ярусов минимум. Затем мозолистая рука подняла монокль на лоб и тяжёлый взгляд пал прямо на аристократа, смиренного ожидавшего своего вердикта.

Сам банкир являлся троюродным братом владельца ресторана и ещё более дальним родственником Бронзобородов. И если знакомый Дуброн выделялся своей богатой растительностью и характерной для фамилии цветом волос, то вот сегодняшний собеседник Ланса оказался обделён волосами на голове, но щедро одарён вдвойне шикарной даже по меркам гномов бородой. Седой цвет говорил о весьма почтенном возрасте, ведь гномы живут дольше людей, а одарённые паресисы так и вовсе тянут своё существование на протяжении долгих тысячелетий.

В глазах же гнома застыла вечная усталость, бесконечная скорбь, а также печаль, что будет находиться с ним до конца его жизни. Его звали Бастен Одинокий Волк, прозвище которого со временем стало полноценной фамилией. За плечами же этого банкира находился бесчисленный и слишком дорогой жизненный опыт, сравнимый с тем, что пришлось пережить самому аристократу.

О Бастене без преувеличений ходили самые настоящие легенды. Он считался героем среди гномов, а его огромную роль в жизни Орта Миос признавали все местные. Однако несмотря на такую известность, Лансу не удалось узнать ничего конкретного о прошлом Одинокого Волка. Во-первых, те кто знают правду, никогда не станут говорить за его спиной. Во-вторых, прошло слишком много времени, чтобы докопаться до истины.

Если же верить слухам… Когда-то давно, ещё далеко до рождения первого ребёнка Зелгиоса и времён, когда род Торвандори станет известен в кругах высшей аристократии, в Орта Миосе случилась очередная битва за власть. Противники застали отца Бастена врасплох, кровавая игра уносила жизни быстрее, чем это происходит в тертатоне вовремя блиц партии.

Одним за другим родственники погибали на глазах тогда ещё не лысого гнома. Умерли родные братья, заживо сгорел отец, не пощадили даже женщин и не обращали внимания на возраст. Говорят, именно тогда сердце Одинокого Волка треснуло и в открывшуюся брешь влили сталь.

Противники не смогли сломать Бастена, у него всё ещё оставались друзья и братья, пусть и живущие в других местах. Всем известно единство гномов. Конфликт после стольких смертей не утих, лишь набрал обороты и остановить его не могла даже Гильдия. Враги явно хорошо подготовились, но явно недооценили последствий.

Десятилетия обернулись уже веками. Кровь лилась не так часто, но стабильно. Выжившие в прошлых бойнях дети вырастали в мужчин и отдавали свою жизнь в порыве жажды мести. Умирали теперь двоюродные и троюродные братья, их потомки и их предки. Бастен методично вычленял всех своих противников, руководя всем процессом расплаты. Одним за другим жестокий вердикт выносился каждому причастному, даже если он уж как век отошёл из дел.

Точной даты завершения этого конфликта никто не знает. Быть может, он и не завершился, ведь вопрос уже встал ребром кровной мести, где ответ будут нести даже дети убитых. Возможно, очередная случайная смерть вовсе не случайна, а результат тяжёлого труда Одинокого Волка, который также в один день обнаружил, что бойня сожрала почти всех его друзей и родственников, даже самых далёких. В конце живым остался только он, пережив и врагов, и союзников, и собственных наследников.

И боль эта куда более сильная, чем может представить себе любой из смертных. Ведь нет ничего прочнее семейных уз гномьих родов. Каждая смерть ломала Бастена, постепенно заменяя сердце на сталь, убивая чувства и… и желание жить.

Грустно банкир взглянул на скромный сундучок с монетами, принесённые аристократом. Такая жалкая сумма, на которую почему-то столь влиятельному смертному нужно тратить своё время. Но отказать Одинокий Волк не смог. Его одновременно попросил и троюродный брат, о родстве с которым удалось узнать относительно недавно. Такое часто бывает, особенно если семьи в какой-то момент разъезжаются в разные города и утрачивают связь. Всё же в этих семейных древах так легко запутаться, особенно когда ты ставишь целью запомнить даже самого далёкого своего родственника.

Как только влиятельный банкир узнал об этом радостном факте, то сразу же отправил письмо своему, наверное, последнему брату с предложением о переезде. Так и появился этот ресторан, на который не пожалели денег, коих после пирровой победы оказалось в достатке. Аналогичная ситуация и с Бронзобородами. Они очень и очень дальние даже по меркам гномов родственники, однако других у Бастена просто не было и скорее всего не будет. Не осталось больше сил на создание новой семьи, ведь новая потеря родных может легко убить Одинокого Волка.

— Это всё? — как-то отрешенно спросил гном, переводя ужасно тяжёлый взгляд на аристократа.

— Большего у меня нет.

В ответ Бастен даже не посчитал нужным кивнуть. Впрочем, он видел человека с янтарными глазами насквозь. В них тоже отражалась скорбь потерь, как и честность слов: большего у аристократа действительно не было.

— Можешь идти, — произнёс банкир, который даже не посчитал нужным посчитать количество монет, ведь не было сомнений, там слишком мало.

— Благодарю, что уделили мне время, — как-то тоже слишком печально произнёс Ланс и поспешил покинуть ресторан.

Одинокий Волк не дал одобрения, но и не отказал. И что самое главное, гном всё же взял эту скромную сумму. А это лучшее из всего, что могло произойти на этой встречи. Однако никакой заслуги аристократа в этом нет. Исключительная удача и воля случая. Бастену было плевать на выгоду, деньги его уже давно не интересовали. Дуброн попросили владельца ресторана, владелец ресторана попросил своего троюродного брата. Две простые просьбы, уже стали достаточным поводом для оказания помощи без оглядки на возможные последствия.

Кроме этих редких и скромных просьб в жизни Бастена просто не осталось никакого смысла. Он бы и вовсе хотел отдать свои богатства молодому Дуброну, открыть ещё десяток таких же ресторанов по всему Эдему для своего троюродного брата. Но это убило бы гордость его родственников, которых всё же неправильно лишать возможности добиться чего-то самостоятельно. А если что… если что Одинокий Волк всегда подставит плечо и утопит в крови любого из обидчиков, не постояв за ценой.

Однако ситуация всё ещё оставалась весьма плачевной для Лансемалиона Бальмуара. Время стремительно утекало сквозь пальцы, а количество желающих обрести личного противника в лице Халсу’Алуби из-за каких-то чужих проблем стремилось к нулю.

Аристократ выкладывался на полную, вертелся как уж на сковородке, не скупясь на лесть и даже порой шёл на сделки со своей гордость, приходя за помощь к тем, от кого когда-то старался сторониться на той же трибуне. Но Эдем не верит ни словам, ни слезам, только фактам и монетам. Предложить же взамен реальную выгоду, которая покроет риски Ланс не мог. Просто нечего предлагать, особенно когда на второй чаше весов прямая и личная конфронтация с хозяином песков Анхабари.

Сразу же из ресторана аристократ отправился прямиком к особняку, принадлежавшему семье Арн’Адридов. Один тёмный туннель сменяется мрачным переулком, поворот направо, двадцать пять шагов и ещё один поворот. Вскоре ноги уже ступают по хорошо знакомому ярусу.

Как вдруг дорогу Лансу преграждает рабыня, поспешившая низко поклониться, от чего сразу в глаза бросилась небольшая грудь в глубоком вырезе. Низенькая, вся бледная из-за постоянной жизни под землёй. Тонкие нежные и очень умелые ручки. Иногда Меглисия приглашала её в постель, хотя сама тёмная эльфийка предпочитала игры тет-а-тет. Но для этой девушки делалось исключение.

Поэтому эту рабыню аристократ хорошо знал в лицо и запомнил. Как и сам курьер не мог просто взять и забыть эти янтарные глаза. А значит и сразу же становилось очевидно, кто отправил письмо.

— Изви… Извините, — как-то уж совсем непрофессионально промямлила рабыня, лишившаяся дара речи из-за чувства стыда.

Ещё один неуклюжий поклон и девушка поспешила убежать, оставив Ланса с конвертом в руках. Чего-то подобного вполне стоило ожидать, но в это совершенно не хотелось верить.

В миг письмо оказалось извлечено. Меглисия не поскупилась на слова. Тысячи извинений и миллионы сожалений, просьба больше не приходить к ней, чтобы не навлекать проблем на её род.

Что же… она всё сделала правильно. Семья важнее всего, винить кого-то за подобное Ланс просто не мог. Однако некоторый осадок всё же оставался. Ведь от аристократа буквально отвернулись. Не просто отказались помогать, а именно отвернулись, что даже личные встречи теперь под запретом.

Но оно и понятно. Ведь если господин Бальмуар проиграет Халсу’Алуби и умрёт, то это ударит по гордости и имени самой Меглисии. Чтобы сохранить честь, ей придётся попробовать отомстить, либо опозорится и сглотнуть смерть собственного кавалера. Поэтому лучше расстаться заранее, тем самым избавив себя от теперь уже невыгодных обязательств. Ничего личного, простого деловой подход, хотя можно было и лично об этом сказать, а не посылать рабыню. Но видимо на это у Меглисии сил не нашлось.

Никто не верил в Ланса, оценивая даже теоретические шансы на победу как исключительно стремящиеся пробить дно. Любовница сразу же отвернулась, хотя знала своего кавалера лучше других. Вписываться не решился и Бронзобород, который лишь договорился, что будет нанят наёмник, но не более. На какого наёмника хватит той суммы, отданной Одинокому Волку? Уж явно не на архимага.

Недалеко ушёл и Орз Ширавра, который согласился, но чисто из желания сразится с Халсу’Алуби. Сам он тоже в победу не верил, рассчитывая, что достойно выступит и заслужит невиданную славу, а в случае чего успеет сдаться. И даже собственная рабыня Офлея готовилась исключительно ко встрече со смертью, но не к победе.

В своих мрачных размышлениях Ланс отправился к новой цели, и осознал себя уже сидящим за столиком одного небольшого ресторанчика, кафешки. Сложнее всего дались переговоры об этой встречи, которая откладывалась до последнего. Совсем скоро прогремит бой, казалось, что ответ даже не придёт, но всё же Лансу снова повезло.

Прекрасная девушка в неприметном платье сидела за столом и заполняла загадочные таблицы. Хотелось выделить какие-то уникальные черты внешности, но с огромным усилием давалось сконцентрироваться на её лице, а уж что-то запомнить и вовсе приравнивалось к чему-то невозможному. Взгляд будто застывал где-то на границе силуэта, а до разума доходил лишь искусственно созданный с помощью чар образ.

Девушка всё продолжала писать и писать. Никто не обращал на неё внимания, большинство посетителей не замечали даже самого аристократа. А если уж особо пытливый взгляд и касался этой парочки, то видел лишь мага с янтарными глазами и кого-то ещё. Кого-то, о ком чего-то большего и не скажешь. Просто кто-то, кто вроде как действительно составлял компанию человеку во фраке.

— Гильдия обработала ваш запрос, — тихо произнесла работница Этио Симулос, не отрывая взгляда от таблиц и списков. — Вердикт вынесен. Ответ очевидный. Вам следует извиниться перед Халсу’Алуби, признать неправоту, отказаться от претензий и забыть о своих амбициях, касающихся горячих песков Анхабари. Это будет лучшим из исходов, как для вас, так и для всего Эдема.

— Лучшим? Позволять этому самодуру делать всё, что ему вздумается? — Ланс не смог сдержаться и позволил себе эту невиданную дерзость.

После всего того, что он сделал… После катастрофы с прорывом бездны. Именно аристократ помог спасти город и внёс серьёзный вклад в победу. Именно он провёл сквозь пустоту Первого Защитника, открывшего небесный колодец, именно эти руки иссушались механизмом клетки, у которой погиб Валдор Роул, не успевший завершить начатое.

И это именно Халсу’Алуби явно перестарался, растопил снежные шапки гор устроив ещё одну катастрофу с жителями наверху, так ещё и чуть не превратил весь Орта Миос в один громадный крематорий. А теперь это безумец ещё и решает без обоснования объективных причин запрещать въезд какому-то смертному! Тем самым он буквально показывает всё пренебрежение существующим к законам и порядку.

И ещё его армия встала близ Орта Миос и готовится к осаде! Огненная Гвардия уже почти в полном составе на границе, заточила копья и готова зазрешить давние вопросы между холодным Орта Миос и горячим Анхабари… Неужели это всё Гильдия просто проглотит в надежде?

— Гильдия не видит причин волноваться о действиях Халсу’Алуби. Это окончательно решение и обжалованию не подлежит. Наш совет вы услышали. Но как поступить решать конечно только вам.

Глава 17

Последние дни до конца отведённого Халсу’Алуби срока Лансемалион Бальмуар проводил в компании Орза Ширавры. Бесконечные дуэли и тренировки, магический фон которых проникал даже сквозь мощные рунные барьеры и постоянно пугал стражу. Несколько раз на ноги поднимали даже гвардейцев Нар’Авидов, а они в свою очередь разок чуть штурмом здание не взяли. Благо всё удалось решить словами.

В остальном все возможные подготовки были сделаны. Аристократ выложился на полную, подёргал за почти все доступные нити и собрал смертных под своим началом. Однако тяжесть нещадно сдавливала сердце аристократа. До последнего не хотелось отдавать команду, всё ещё оставалась возможность отпустить и уйти прочь. Подумаешь какие-то земли Анхабари, в Эдеме что больше городов нет? Творение Этия место конечно маленькое, но все ещё есть где развернуться.

И всё же отступить Ланс просто не мог. Сдача здесь является уже делом не только принципа, но и просто пригодности для борьбы с сильнейшими Эдема. Так что ставка сделана, фигуры расставлены, поражение выбьет дух и заставит отступить для перегруппировки, на которую уйдёт время. Победа же омоет руки ученика в крови наставника, на совесть лягут грузом и жизни всех, кто оказался на это подписан.

Лишь за считанные часы до начала битвы аристократ вернулся в свою обитель. Нужно взять Офлею. Все остальные уже выдвинулись или находятся близ оговоренного места не поверхности.

— Хм… какое зеркало… оно всегда тут было?

Обычно Ланс использовал зеркала в ванной, либо в своих покоях, где чаще всего и следил за своим внешним видом. Однако в прихожей также находилось ещё одно зеркало, оно находилось на внутренней стенке шкафа, из-за обилия одежды так сразу и не заметишь.

Офлея ещё собиралась, ведь ей требовалось надеть на себя новое снаряжение, а это дело небыстрое. Так что аристократ продолжал ждать её в прихожей и разглядывать собственное отражение.

Статный и высокий мужчина, цепкий хищный взгляд янтарных глаз, аккуратная причёска и чистая одежда. Ланс пытался разглядеть человека, способного явиться в Эдем и заложить крепкий фундамент для нового рода, но стоило только этим мыслям появится, как сразу же отражение менялось на образ собственного отца, затем таяло и оно, замещаясь ликом старшего брата. Увидеть себя совершенно не получалось.

Вскоре в коридор вошла и Офлея. Новая сверкающая броня, крепкие и одновременно лёгкие листы металла, снизу кольчуга, шлем… полный набор воина. В качестве оружия боевой топор из небесного металла, являющимся не просто крепким и надёжным материалом, но ещё и проводником энергии хар.

Без лишних слов Ланс раздвинулся и вышел наружу. Все указания остальным живым активам также уже розданы. Предусмотрены все варианты событий, но вероятность с собственной смертью там почти не затрагивалась. Аристократ сделает всё для победы, но отдавать жизнь не планирует. Хотя всякое может произойти. Может быть, он увлечётся битвой, не заметит смерти и вот уже поздно молить о пощаде.

И пусть каждого из Огненной Гвардии самого Халсу’Алуби в своё время Ланс одолел, но те сражения проходили в виде дуэли. Сейчас же… те силы, которые удалось собрать, вряд ли смогут одолеть двадцать три лучших воина Анхабари. Дай Этий они хотя бы смогут выиграть достаточно времени, чтобы главную боевую единицу сразу не забили толпой.

На это и делался расчёт. Сначала аристократ должен будет убить Халсу’Алуби, пробившись через его защитников. Это вполне возможно реализовать, в теории. На практике велик шанс, что Ланс просто завязнет и не сможет пробиться… Но всё ещё именно стихия молний считается самой стремительной, не огонь и даже не воздух.

К тому же слишком много времени на убийство или нейтрализацию наставника тратить скорее всего не придётся. Раньше Ланс уже побеждал его в дуэли, теперь же здоровье Хозяина Песков существенно ухудшилось, как и сила. Это было видно по его внешнему виду, как и слухи оказывались едины в своих предположениях. Но, с другой стороны, по-настоящему ученик и наставник никогда не сражались. Ведь задачей Халсу’Алуби было натренировать второго сына Зелигоса. Именно натренировать, а не убить или покалечить. Так что не стоит недооценивать Хозяина Песков, он явно выкинет что-то неожиданное.

— Вам стоило поговорить с Огненной Бестии, — внезапно выдала крайне хмурая Офлея, ожидая открытия последних ворот. — Ей же не пять веков, не век и даже двадцати не стукнуло. Она юна, многие вещи ей нужно объяснять и по десять, и по сто раз, чтобы достучаться.

Сказать, что Ланс удивился, это не сказать нечего. Теперь ещё и Офлея принялась советы давать. Вот так и бывает, тратишь пять веков на совершенствование, а затем выслушиваешь осудительные комментарии от всякого молодняка.

Впрочем, ущемляться или обижаться на ровном месте аристократ не спешил. Всё же дикарка на удивлении попала в точку. Ада ведь действительно молода и юна, она мыслит совсем другими категориями, свойственные простым смертным. А её наставник… он действительно знает многое, очень многое, но со временем начинают забываться прописные истины. Труднее становится понять тех, кто настолько младшее тебя…

Свой фрак Ланс считал новым, хотя купил его, когда Ада ещё ходить не научилась. Вот именно этот момент и лучше всего объяснял проблему. Да, аристократ прекрасно знал обо всех нюансах возрастных периодов, но они служили чем-то вроде записям на бумаге, в то время как сам хозяин уже по большей части забыл те ощущения и чувства своей молодости. Все разговоры с рыжей полуэльфийкой в результате сводились к подбору уравнения. Но смертных на переменные и константы не разложишь, это невозможно, всегда что-то выйдет из-под контроля.

И признаться, Ланс уже действительно стал забывать эти мелкие нюансы. Это Офлея всё сразу поняла, спокойно договорилась об условиях своей вероятной смерти. С Адой же, наверное, следовало сесть и поговорить, повторить в сотый раз очевидные вещи, очевидные, но не для неё. Ведь даже если она выглядела относительно спокойной, то вряд ли внутри неё царил холод, свойственный магу молний.

— Ага, — спустя паузу ответил аристократ, планируя сделать несколько заметок на этот счёт.

И вот уже удалось покинуть Орта Миос. На поверхности солнце уже почти поднялось в зенит. Нужно поспешить, чтобы не опоздать. Впрочем, идти недалеко и вот уже показался собранный отряд, все в полной боеготовности, ждали только самого организатора бойни и его рабыню.

Трудно сказать, кто выглядел мрачнее в этой компании, но на первое место претендовал явно не аристократ. Может быть Офлея, которая уже смирилась со скорой смертью? Довольно депрессивный вид с полным отсутствием надежды. Или может наёмники? Солдаты удачи, у них явно были проблемы с деньгами, раз они откликнулись на это предложение. Печально зрелище. Интересно будет от них толк или они умрут в первые же секунды? Скорее всего второе.

Выделялся боец, нанятый Одиноким Волком. Этот тип страха не показывал, возможно даже не испытывал. Спокойная стойка, грамотно подобранное снаряжение из различных артефактов, собранных в связку для эффективного противодействия именно огненным магам. Он явно знал куда и зачем шёл.

Орз Ширавра и некоторые член его клуба. Главный дуэлист шутил и усмехался, хотя время от времени потряхивало даже этого смельчака. В какой-то момент тёмный эльф пересёкся взглядом с Лансом, после чего его глаз дёрнулся, а сам боец аж поперхнулся воздухом. Последние дни он тренировался со своим напарником на полную, после чего пересмотрел своё мнение относительно человека с янтарными глазами. Из-за присутствия аристократа, от Орза повеяло самым настоящим страхом.

Подключить пришлось все ресурсы, но даже так всё же смертных не хватало до полной комплектации отряда численностью в двадцать четыре головы.

— Значит придётся драться ещё и в меньшинстве… — произнёс один из наёмников и истерично усмехнулся. — Так и знал, что карты меня сгубят. Если выживу, то в казино больше ни ногой!

Это была ложь. Двойная. Сгубили этого смертного ни карты, а собственное безволье, которое выражалось не только в азартных играх, но и злоупотреблении алкоголем и даже более сильными наркотиками. И если он сегодня выживет, то никаких выводов не сделает. Лишь спустит весь заработок на развлекательном ярусе Орта Миоса, после чего снова ввергнет себя в тотальную нищету с новой порцией бесконечных оправданий. Подобные ему так просто не меняются.

Ланс уже собирался направляться в сторону горизонта, где сильно рябил воздух. Однако вдруг к отряду подошли новые смертные. В этот раз знакомые.

— Помниться Вейт отказался присылать подмогу, — без особой радости произнёс аристократ.

— Он глава клана, но не хозяин. А мы не рабы, — прорычал Эльд Бостов.

Гигантский прямоходящий лев, которому в своё время неизвестны вообще никому смертный знатно так поломал лапы. Трудно сказать будет ли от него польза, но всяко лучше вон тех наёмников с похмелья, которые от одного плевка лягут. На большее денег и влияния не хватило.

— Зачем ты пришёл? — прямо спросил Ланс, пытаясь понять логику зверолюда.

— Зачем? — удивлённо переспросил Эльд, высокомерно задрав свою морду: будто и так всё было очевидно. — Ты когда-нибудь слышал про радужных мурен? Довольно крупные змеевидные существа, обитающие в мировых океанах. Очень древние, они существовали одновременно с левиафанами и другими ныне вымершими древними. Самая по себе радужная мурена очень слаба, мала и даже безобидна, но она почему-то смогла выжить в мировом океане. Как? Очень просто. Эти мурены всегда плавали за левиафанами. Гигантские монстры же отвечали безразличием. Однако из-за долгого прибывания рядом, мурена пронизывалась запахом королей морей, после чего все хищники оплывали её стороной. Репутация клана «Вой» лишь усилится, когда до Сароса дойдут слухи, что его врагом является аж сам Халсу’Алуби лично.

— И все будут думать, что он не смог вас раздавить. Казаться больше, чем ты есть на самом деле, — понимающе продолжил Ланс. — Многие из ваших Великих Предков так и поступали, чтобы выжить. А кто это с тобой? Для вашего плана хватило бы и одной жертвы.

— О, а этого послал не наш клан.

— Господин Бальмуар, — второй зверолюд вышел вперёд и поклонился, хотя не был рабом. — Я прибыл от лица господина Вульфа, который не пожелал оставаться в стороне.

— Ты же… простой смертный… — с грустью произнёс Ланс, смотря на ментальное тело зверолюда-лиса, который, судя по всему, не сможет даже облик предка принять.

— Я знаю, но я обязан жизнью господину Вульфу. И я знаю, что смогу отплатить ему делом или жизнью здесь. А ещё господин Крурот щедро поделился со мной снаряжением, так что быть может я смогу что-то сделать…

От этого откровения Лансу стало лишь ещё тяжелее. Вот и всё, что удалось собрать. Кучка свежего мяса для развлечения Огненной Гвардии. Простые смертные с дешёвыми игрушками-артефактами, которые ни одного противника даже простудиться не заставят.

Наравне сражаться может только сам аристократ. Результат могут показать Орз Ширавра, наёмник от Одинокого Волка, может быть Офлея. Эльд Блостов слаб, но хотя бы от одного удара точно не ляжет, остальные же… Ланс уже знал, на что они рассчитывают. И ведь что самое грустное, всё ещё отряд состоял из двадцати трёх смертных. Одного не хватает.

— Выдвигаемся, — аристократ отдал приказ и направился на границу.

Совсем скоро показался горячий песок. И как только жар обдал лица гостей, сразу же поднялась мощная буря, закрывшая даже небеса и солнце. Через мгновение стихия успокоилась, прямо перед аристократом и его смертными появились те, с кем придётся сражаться. Двадцать три сильнейших воина Огненной Гвардии их сам Хозяин Песков, стоящий в центре.

Халсу’Алуби, казалось, закрывает собой солнце, взгляд его чуть ли буквально не разрезал кучку каких-то разношёрстных оборванцев. Чёрные как смола волосы и пылающее копьё в руках, от правителя Анхабари исходила мощь, от которой воздух раскалился. Союзники рядом с Лансом начали кашлять, шерсть Эльда подгорела, вовсю стучало храброе сердце дуэлиста, обнажившего клинки и предвкушая скорое прикосновение к истинному бессмертию.

Чтобы от собственного отряда осталось хоть что-то, аристократ тут же использовал свою магию. В руках материализовалось сверкающее оружие. Оно напоминало копьё Халсу’Алуби, ведь именно Хозяин Песков заложил основы для собственной техники боя талантливого ученика. Многое Ланс перенял у своего наставника, пусть и использовал гибрид магического посоха и копья.

Вместе с этим одновременно в мир явились и все артефакты. Поножи Литаса сливались с серебристой бронёй под ними, укрепляясь и принимая нужную форму. Артефакт, названный в честь первого мага земли Эдема, укрепил купленный доспех, после чего тени Кихариса под ногами изменились. Густой и горячий песок в миг стал камнем золотистого цвета, не один песчаный маг теперь не сможет спокойно использовать свои заклинания близ ауры аристократа.

Заиграло пламя ненависти в кровавом кристалле перстня на безымянном пальце правой руки. Сила Халсу’Алуби отступила, давая наконец-то вздохнуть союзникам позади. Прояснилась мутная поверхность и задули ветра, заставляя броню Офлеи светится небесной лазурью.

В несколько раз увеличился Эльд Блостов, собирающийся может не победить, но хотя бы поцарапать хоть кого-нибудь. Рядом буквально задрожал Орз Ширавра, артефакты которого превратили силуэт дуэлиста в размытое пятно, а ментальная проекция тёмного эльфа теперь и вовсе даже не отражалась в тенях Кихариса. Переместился к правому краю наёмник Одинокого Волка, тем самым без слов давая понять, где будет сражаться в полном окружении.

Солнце поднималось всё выше, а вместе с ним всё больше становился и сам Халсу’Алуби. Позади него уже поднялась новая буря, которая стремительно теснило кроткую магию Офлеи и чары перстня. В глазах врага читалась только злоба и даже бешенство. Драться с этим сбродом для лучших воинов Анхабари было откровенно стыдно. Столько времени дали на подготовку, а пришли… пришло это… Позор.

А затем Халсу’Алуби вышел вперёд, то же самое сделал и Ланс. Две ауры столкнулись, на середине, после чего оба лидера замерли.

От слепящего сияния солнца аристократ даже не мог увидеть лица Хозяина Песков, который продолжал становиться всё больше, пусть уже и не двигался. А затем мышцы на его смуглой руке пришли в движение, копьё слегка поднялось и ударилось в землю, призывая чудовищную бурю, где смешался разрывающий на чудовищной скорости латы песок и испепеляющий даже души огонь.

— Значит можно начинать, — прогремел голос Халсу’Алуби, от чего с гор Орта Миос сошли лавины.

Ланс собрал всю свою мощь, радуясь тому, что Хозяин Песков сам вышел вперёд, тем самым бросая вызов. Значит шансы на победу отнюдь не иллюзорные. Тени Кихариса вмиг сошли с ума. Позади уже попадали на колени наёмники, сразу же объявившие о сдачи, тоже сделали и дуэлисты, которые оказались не такими храбрыми как Орз Ширавра. Посланный Вульфом зверолюд-лис просто потерял сознание.

На ногах продолжали стоять лишь несколько смертных, продолжая смотреть на своих врагов, в глазах которых можно было увидеть именно тот неповторимым свет Палящего Солнца. Немногие могут похвастаться настоящим лицезрения сути слов народа Анхабари, ведь Огненная Гвардия показывает свою силу кому-то лишь единожды, зачастую предрекая тем самым смерть.

Но внезапно жар просто исчез, как утихла и буря, позволяя наконец-то понять, что вообще происходит вокруг. Лишь ионизированный воздух продолжал напрягать смертных, однако затем и вставшие дыбом волосы улеглись обратно, повинуясь воле мага с янтарными глазами.

И удивлению тех, кто не упал на колени, не было предела. Сам Халсу’Алуби казавшийся до этого Солнцем, вдруг превратился в простого и не очень большого человека. Затем ноги его подкосились, лёгкое дуновение ветра подняло песок и вовремя создало под правителем Анхабари стул. Затем прямо из песка собрался и стол со вторым стулом, давая понять Лансу, что его просят присесть напротив.

Сам же аристократ вдруг испытал бесконечный стыд из-за того, что в последний момент всё же посмел усомниться в разумности своего наставника.

Глава 18

Всё ещё все слабейшие продолжали стоять на коленях, а головы их уткнулись в горячий песок. Страх был слишком силён, чтобы поднять взор хотя бы до уровня щиколоток противников. Огненная Гвардия, конечно, состоит из сильнейших, однако ощущение безмерного величия и видимый свет Палящего Света на деле является лишь иллюзией, существуешь в головах слабовольных. Поэтому они никогда и не смогут рассказать того, что на самом деле произошло здесь.

Немного большей информацией буду обладать и остальные. Ведь смотреть в сторону Халсу’Алуби и Лансемалиона Бальмуара уже по вполне объективным причинам также не выходило, как и услышать хотя бы одно слово. Тени Кихариса перекрывались двойным магическим фоном, а происходящее в физическом пространстве накрыл мираж, позволяющий лишь ориентироваться на странные силуэты.

Хозяин Песков же спокойно сидел на своём стуле и со стеклянным глазами смотрел на пустой стол.

— И как так получилось? — внезапно произнёс наставник и легко стукнул копьём ещё раз: сразу же между двумя лидерами появилась игральная доска с фигурами. — Двадцать четыре фигуры с каждой стороны. Но ты привёл только двадцать трёх.

Одно усилие воли и одна фигура исчезает, рассыпавшись на золотые песчинки. На самом деле Халсу’Алуби мог бы убрать почти все фигуры, ведь большинство союзников сразу же сдались. Но делать этого он не стал. Может не обратил внимания на этот момент, а может ему хватило и того, что этот сброд не побежал прочь, сверкая пятками. Хотя дело тут не в храбрости, просто ужас парализовал большинство слабых смертных.

Также на столе появилась пара песочных часов, совсем крохотные, как раз для блица версии. Сразу же ход сделал Хозяин Песков, мгновенно передвинул фигуру и аристократ. Дебют стремительно разыгрывался, оба игрока знали, что им нужно сделать. Миллионы схожих партий пролетали в сознании, составлялись шаблоны и матрицы на случай тех или иных ходов. Каждый ход поле боя менялось, однако на краткий миг глаза обеих противников слегка тухли, ведь многие расклады повторялись. Эти же повторы служили мостами к воспоминаниям, связанными с другими играми, другим временем, другими целями. Песочные часы никто не трогал, ведь на ход тратилось меньше секунды.

Ланс лихорадочно думал, не только об партии, но и просто о происходящем. Ведь Халсу’Алуби совершенно ничего не объяснил. Что это вообще значит? Почему нельзя было всё это сделать в переписке или при личной встрече? Если бойни не будет, то какого извините хрена Хозяин Песков привёл сюда армию? Сошёл с ума, но лишь наполовину? Разве так бывает?

Пошли первые жертвы, фигуры быстро сбивали друг друга, рассыпаясь в пыль и появляясь сбоку доски. Халсу’Алуби считался одним из лучших игроков, пусть и играл только в блиц варианты. Однако у аристократа на одну фигуру меньше, а это очень существенно. Ведь даже самый маленький раб способен послужить приманкой или стать частью ловушки для более ценной фигуры. На рабах в Эдеме держалось без преувеличения всё, ведь даже армия сражается оружием и машинами созданными в мастерских рабами.

Вскоре на поле боя осталась едва ли треть от общего числа фигур. Всё близилось к развязке, партия закончится за следующий десяток ходов, может раньше или немногим позже. И только сейчас Хозяин Песков вдруг замер, а Ланс перевернул песочные часы, отмеряющие время, отведённое на размышления.

— Теперь ты понимаешь, зачем я всё это устроил? — тихо и ужасно болезненно произнёс Халсу’Алуби, переводя взгляд с доски на своего ученика.

Аристократ лихорадочно продолжил размышления, пытаясь поставить себя на место оппонента. Но это не удавалось сделать, самые различные варианты приходили на ум, после чего сразу же опровергались. Сам же наставник явно не собирается сразу объяснять все нюансы, требуя от своего ученика мыслить. Это неприятно, зато крайне полезно и в какие-то моменты даже очень интересно. И вот собственный взгляд Ланса коснулся стоявших у края фигур, которые уже не вернуться на поле боя.

— Именно, — проследив взгляд ученика, произнёс наставник. — Тертатон является олицетворением постоянной борьбы в Эдеме. И всё в ней сводится к последнему, самому кровавому гамбиту. Одной за другой фигуры отдаются ради преимуществ, их становится меньше, они никогда не возвращаются, всё ради того, чтобы загнать врага в угол и поставить мат, закончив бойню победой. Но какой ценой?

Ланс ничего не говорил и продолжал молча слушать. Эта партия тертатона уже забрала большую часть фигур, легко, в миг, одно движение руки, как вот все жертвы уже стоят сбоку.

— Ты легко играешь в тертатон, я бы даже сказал мастерски, — продолжал говорить Халсу’Алуби, тратя отведённое для размышлений время на разговор. — Но сможешь ли ты сделать то же самое в реальности? И прежде чем ответить на этот вопрос, нужно подумать над следующим. Ведь согласно правилам игры обеим сторонам сразу выдают двадцать три фигуры. Но сможешь ли ты сам найти тех, кто будет готов стать фигурой в твоём решающем гамбите? Знаешь сколько времени потрачено на сбор Огненной Гвардии? Есть ли у тебя в запасе века?

И снова Ланс промолчал. Позади находились двадцать два союзника, одного даже не хватает. При этом верность остальных ничего не стоит. Большинство и вовсе тут же попадало на колени. Остальные преследует сугубо личные цели. Нет и намёка на верность, разве что только один присутствующий является исключением. Ещё во время подготовки аристократ всё это прекрасно понял. Он ещё слишком слаб, слишком неопытен, никчёмен настолько, что даже тенью собственного брата не станешь. Со всем этим пришлось столкнуться после выдвижения Хозяином Песков ультиматума.

— Я это понимаю, — наконец-то ученик решился хоть что-то сказать. — Прежде чем вернуться в Эдем я создам прочным фундамент, действительно прочный. На это уйдёт ровно столько времени, сколь понадобится. В запасе у меня тысячелетия.

— Верю, но веду я не к этому. Посмотри назад… взгляни, ну же. Посмотри в эти глаза. А теперь представь, что свет солнца навсегда потухнет внутри этих таких разных очей. Все до единого, они когда-то станут участниками твоей игры. Игры, в которой придётся отдать их ради победы. В этом и заключается весь смысл. Представь, что на месте того безымянного лиса будет твой друг Вульф. Его разрушенная таверна, его отрубленная голова и весь клан «Вой». Представь, что однажды твоя новая пассия будет выпотрошена конкурентами, чтобы вывести тебя из себя. Представь тот день, когда ты вернёшься к своим чемпионам, а на следующим день они все погибнут, корчась последние минуты жизни в адских агониях. Сколько фигур-рабов у нас осталось? Пять на обе стороны.

— Я это прекрасно понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ещё не понимаешь, но скоро поймёшь. Но выдержишь ли? Ты не Адрион, ты плохой игрок и поэтому проиграешь. Твоя слабость сейчас известна немногим, однако все они твои главные противники. Твой брат ударит туда в первую очередь. А если тебе повезёт… Когда нужно будет сделать необходимую жертву, тебе просто не хватит мужества пойти на всё ради победы. Даже к рабам ты слишком сильно привязываешься. Вспомни твоего первого этиамария… Такой позор… — выдал Халсу’Алуби с некоторыми едва скрытыми нотками призрения, после чего сделал ход: время подходило к концу.

— Ты ошибаешься. Я не постою за ценой, чтобы добиться своей цели. Кроме того, все фигуры знают на что идут и во что играют.

На это Хозяин Песков лишь ухмыльнулся. Оба ученика учились у самой Алгиренды Тхалнутан, она учила их сдерживать эмоции, различать ложь в словах и тенях оппонентов, защищать свой разум от чужого вторжения. Только вот не создали ещё достаточно эффективной техники от самовнушения и собственноручном ваянии ложных идолов из приятных иллюзий. С этим почти невозможно бороться, ведь враг ты сам. И это касается всех, даже сильнейших. От этого пал Первый Защитник, правители Анхабари и Орта Миос, страдает от пагубного влияния и сам Ланс, который лишь загнал глубоко внутрь правду, чтобы не порушить фундамент своего мировоззрения. И даже сама Алгиренда отброшена собой же за границы Эдема на забытый всеми остров.

И снова игра ускорилась, последние ходы сыграны за считанные секунды, после чего уже Хозяин Песков перевернул часы оппонента, начиная отсчёт.

— Мат в три хода, — довольно произнёс наставник.

— А у кого-то в два, — легко парировал ученик, который даже слегка удивился.

Произошла небольшая пауза, после чего Халсу’Алуби наконец-то увидел свою ошибку и усмехнулся.

— Действительно. А я и не заметил. Что-то я потерял хватку, а ты стал лучше играть с момента нашей прошлой встречи.

— На месте не стою. И в Эдем я тоже вернусь, — безапелляционно произнёс аристократ, не спеша завершать партию. — Не нужно считать меня бесхребетным псом, который может лишь действовать по указке.

— Я этого и не говорил. Только игра в тертатон не то же самое, что игра чужими жизнями. И противники у тебя будут посильнее меня. Намного… ведь я тоже плохой игрок.

— Значит мешать ты мне больше не будешь?

— И в планах такого не было. Я лишь завершаю свои дела и возвращаю долг твоему отцу… — долгая пауза и новые реки крови, окаймляющие пламенное сердце из-за очередного затронутого воспоминания. — Это последний урок, который я хотел тебе преподать. Тебе нужны смертные, которые будут готовы за тебя умереть. Своя Огненная Гвардия, с которой ты сможешь заявиться в Эдем. И их не подкупишь ни словами, ни деньгами. Никогда не забывай об этом.

— Я и не забывал.

— Как скажешь, — с лёгкой улыбкой произнёс наставник, после чего лицо его снова исказила гримаса боли. — Я лишь лично хотел в этом убедиться.

— А что будешь делать ты?

— Я? Что буду делать? — от такого вопроса Халсу’Алуби действительно опешил, будто никогда и не планировал свою будущее. — Закончу дела… а потом… потом… есть пара идей. Нужно будет посетить один мрачный остров и вернуть кое-кому долг.

— Какие дела?

— А ты ещё не понял? Зачем я, по-твоему, нахожусь здесь?

— Чтобы захватить Орта Миос?

— По-твоему в Эдеме хоть что-то бывает настолько очевидным? Никогда не полагался на первый вариант, пришедший в твою голову. Ведь твои враги и делают на это ставку. И вообще сдался мне этот город? Я, по-твоему, безумный тиран? Для меня нет и не было ничего важнее песков Анхабари. И здесь я ради его блага.

— Я всё равно не понимаю, — честно признался Ланс, оглядывая ряды шатров, как вдруг всё начало вставать на свои места.

— Главная проблема Анхабари это конфликт с Орта Миос. В нём давно уже нет никакого смысла. Но обиды слишком глубоко проникли в наши горячие и холодные сердца. Правду говорят, война кончается лишь когда умирает последний её солдат… — совсем уж печально произнёс Халсу’Алуби, взгляд которого снова начал стекленеть. — Величию прошлого пора стать предыдущей страницей книги мировой истории. Гильдия снова всех победила. Ушёл Валдор Роул, ярый противник Анхабари. Бездна поглотила и многих радикалов из его приближённых. Новое правительство боится и готовится, но не для войны мы строим дорогу. Среди нас тоже никто не желает бессмысленного кровопролития, пусть они и молчат в страхе передо мной. Однако, как только я уйду… Давно пора было объединить оба города, начать торговать и развиваться вместе. И это начнётся совсем скоро, с моим уходом и последней чисткой. Уравнение уже подсчитано, Гильдия поставила все фигуры по местам, речь также о тех местах, которые за доской.

— Гильдия сказала тебе уйти?

— Плевать мне на этих уродов. Они не только отвернулись от твоего отца, но ещё теперь и убивают его союзников. Бедный Ярнас… неужели нельзя было найти другого выхода? Почему именно он? Но видимо у Эдема отпала нужда в героях… Нет, никто мне ничего не говорил, я решил уйти сам, пока ещё не слишком поздно. Тем более не выходит уже справляться с обязанностями… — с этими словами Хозяин Песков поправил свои южные одеяния и оголил торс: чёрные вены пронизывались нитями от самого сердца. — Я умираю. Умираю из-за того, что не понял элементарных вещей. Взял слишком большую высоту, в результате упал и сломал крылья. Не уйду сам, поможет это сделать кто-то из Анхабари. У нас многие вопросы решаются дуэлями и грубой силой. Моя хватка ослабла, копьё слишком тяжёлое, а огонь становится холодным. Всё стало ещё хуже после заклинания у небесного колодца, где мне пришлось надорваться. Моя сила стремительно утекает, а пламя поддерживается лишь благодаря саморазрушению, которое не может длиться вечно.

— Думаю Алгиренда знает, как тебе помочь. Она до сих пор изучает многие запретные практики, и своё тело она когда создала из ничего, переродившись в нечто более ужасное и страшное. Возможно, у тебя тоже получится нечто подобное.

— Как знать. Поживём, увидим. Умирать я ещё не планирую. Если не буду пользоваться магией, то проживу ещё долгие века. Как раз и место подходящее есть, где мне не будет капать на мозги Гильдия, а я не буду мешать Ей своим существованием.

Ланс сделал последний ход и завершил партию победой. Халсу’Алуби мог бы сдаться и раньше, но он умел красиво проигрывать. Не нужно решать достойного врага всей радости победы.

— Поздравляю, — без горечи и даже с некоторой радостью произнёс Хозяин Песков, однако сразу после этого тон его начал меняться на противоположный. — В тертатон ты играешь намного лучше меня. Запрет на въезд будет отозван, хотя он и так был бы отозван после моей отставки. Анхабари будет менять свою политику. А тебе я ещё всё равно советую задуматься над твоими целями. Месть… мой друг и отец уже не вернётся. Не нужно жертвовать собой и другими в гамбите, который ничего не изменит.

— Я так не думаю, — сразу же отрезал Ланс, не желая даже слышать чего-то подобного. — Я вернусь в Эдем и докажу брату, что он не прав. Чего бы это ни стоило. Я смогу его переубедить. Мне это под силу. Как и остальные виновники заплатят за всё сполна. Это не вернёт убитых, как и я наверняка сильно изменюсь. Но справедливость будет восстановлена, весь Эдем будет знать, чего стоит бесчестие.

— Неотъемлемые принципы и первостепенная важность рода Торвандори… — снова улыбка появилась на лице Халсу’Алуби: настроение его менялось крайне стремительно из-за ностальгических чувств о навсегда оставшимся позади прошлом. — Вы оба очень похожи на Зелгиоса. Хорошо, это твоё право. Если понадобится помощь, то знай. Я буду ждать. Терять мне уже нечего. Хотя если в твоей игре я буду лишь мешать… То ничего страшного, пару голов я смогу собрать и сам. Тем более после бойни Адрион и сам начал проводить чистки, чтобы избавиться от змей под своим боком. Мудрый ход заставил бежать из Эдема не только врагов, но и бывших союзников.

— А знаешь… ты действительно можешь мне помочь, уже сейчас…

Беседа ученика и наставника продолжалась, пока за ней всё также наблюдало их окружение. Молчаливая Огненная Гвардия могла подслушать, некоторые из её членов уже имели вполне серьёзные шансы даже одолеть своего лидера в дуэли и стать новым Хозяином Песков. Но честь в культуре Анхабари всегда играла особую роль, особенно для высших кругов. Халсу’Алуби уважали, никто не смел нанести столь подлый удар в спину, пусть и не разделял политики решений за прошлый век.

Участники отряда на другой стороне хотели узнать и пытались подслушать, но не могли. Хотя действительно рьяные попытки предпринимал только Орз Ширавра, которого прямо распирало от любопытства. И всё же невидимость в тенях Кихариса не делала его неуязвимым.

Через некоторое время оба лидера просто встали, пожали руки и разошлись. В один миг Огненная Гвардия и Халсу’Алуби исчезли столь же неожиданно, как и появились. Для столь быстрого перемещения использовали маги песка, что делало их ужасно мобильными, но только среди горячих песков. Второй же отряд отправился обратно к Орта Миос.

— Что? Что произошло? — сразу же остроухий дуэлист принялся допрашивать своего напарника. — Сражение перенесли?

— Нет, мы победили.

— Как это?

— Вот так, — безразлично ответил Ланс.

— А что будет дальше?

— Разве не очевидно?

Буквально на следующей неделе по построенной дороге до Орта Миос дойдут первые караваны из Анхабари. Материалы, провизия и артефактные механизмы потекут рекой в знак доброй воли Совета Палящего Солнца, который на время заменит собой систему правления, до выбора нового Хозяина Песков.

Сам Халсу’Алуби исчезнет, оставив после себя вереницу из трупов. Огненная Гвардия получит приказ и вернётся в город. Многие историки по-разному будут оценивать события, однако в процессе тяжёлого труда Гильдии, удастся акцентировать внимание не на безумстве Халсу’Алуби, а на гениальном ходе Совета Палящего Солнца. Ведь из-за присутствия Огненной Гвардии близ Орта Миос, ни один из других городов не посмел даже подумать о том, чтобы оттяпать себе кусочек от ослабевшего конкурента.

Сам же Ланс в последней части разговора решит одну очень серьёзную проблему исключительно благодаря помощи своего наставника. Однако и серьёзный осадок останется после этой встречи, ведь Халсу’Алуби сделал весьма однозначный намёк о причине смерти Ярнаса Врасага.

Глава 19

— Не думал, что вернусь сюда так скоро… — тихо произнёс Ланс, останавливаясь напротив Ока Миоса.

Теперь это место почти ничем не отличалось от версии до вторжения. Разве что каменная плитка более новая, да и в целом… пыли что ли меньше? А может это всё лишь иллюзия, вызванная контрастом из-за прошлых событий. Какое место не покажется чище на фоне полных руин? Да и сам аристократ на таких мелочах внимания особо не заострял, так что теперь не был уверен, что раньше здесь находилось столько же башен.

Впрочем, не суть. Сегодняшней целью в этом месте стала явно не аномалия, пребывающая в тихом спокойствие. Недавно произошло нечто совершенно неожиданное, что существенно перепутало все карты. В какой-то момент даже хотелось как-нибудь избавиться от ненужных знаний, но это уже невозможно.

Битвы с Халсу’Алуби не случилось. Своего ученика убивать он изначально не планировал, а по большей части лишь хотел напоследок встретить сына умершего друга, чтобы убедиться в том, что тот не тронулся рассудком из-за трагедии. Кроме того, нужно было соотнести планы, потому что как оказалось между наставником и учеником разрослась внушительная пропасть непонимания.

Хозяин Песков понял намерения и цели теперь уже Лансемалиона Бальмуара. Сам аристократ также узнал о планах Халсу’Алуби. Пусть он и оставил свой титул, исчез и теперь не является ни правителем Анхабари, ни даже сильнейшим магом огня из-за ран, однако он всё ещё сумеет сыграть свою роль. И как правильно заметил наставник: в Эдеме осталось ещё много врагов, приложивших руку к перевороту. Живут эти твари в самых разных уголках, многие спрятались и рассчитывают, что про них все забыли. Как бы ни так.

Так что Халсу’Алуби не сдался и не отступил, лишь перегруппировался, попутно дав понять, что в случае чего, если когда-нибудь Ланс всё же доберётся до Эдема, а руки Гильдии не дотянутся до шеи бывшего Хозяина Песков… Может быть мир ещё успеет удивиться силой одного из несомненного великих смертных.

Также наставник очень сильно помог аристократу в одном крайне важном деле. Но о нём чуть позже, сейчас требовалось разобраться с большой и серьёзной проблемой, игнорировать которую более невозможно.

— Извини, что нарушаю твой покой, друг… — с искренним сожалением произнёс Ланс, смотря на запечатанный саркофаг.

Просто так открыть усыпальницу Первого Защитника Эдема без преувеличения невозможно. Каких-то сверхтяжёлых защитных чар не имелось, однако печати оказались многоуровневыми и параллельно связанными, с использованием разных стихий.

Проще говоря, для открытия нужно сразу же несколько довольно уверенных в себе магов разных стихий: четыре первоосновы, плюс свет и тьма. Таким образом в одиночку мало кто сможет открыть эту усыпальницу. Кроме того, и вдвоём, и втроём вряд ли получится без особых и несомненно крайне дорогих артефактов. Ведь в этом мире крайне мало уникумов, способных овладеть сразу хотя бы двумя стихиями. Так что остаётся полагаться на редкие артефакты, которых в Эдеме хватает, но опять же… подобные техники и стили боя, направленные на универсальность, прямо скажем очень непопулярны. Соотношение эффективности к времязатратам хромает.

Расслабившись Ланс резко выдохнул, вместе с этим выпуская горячее и яркое пламя. Огонь шлейфами окружил усыпальницу, после чего языки пламени начали питать энергий руны, собравшихся в круг. Затем слегка изменилась стойка, поножи Литаса корнями вошли в фундамент гробницы. Сразу же повинуясь воле паресиса из-под земли выехали полые статуи.

Лазурное сияние и ручьи стремительно побежали по трубам, после чего прямо из глаз статуй потекла вода, стекая вниз на огонь. Образованный пар в тот же миг пришёл в движение и со свистом утёк в отверстия в потолке.

Вместе с этим сам саркофаг слегка поднялся, большая часть рун активирована и осталось лишь снять последнюю печать. Две сферы, одна чистая и сверкающая, вторая пустая и поглощающая. Их танец заставил плиту дёрнуться: все замки наконец-то открыты.

Слегка отодвинув крышку, Ланс обнаружил, что под ней находится ещё и слой гномьего хрусталя. Тело Ярнаса Врасага ни капли не изменилось, ведь покойника полностью изолировали от внешнего мира. Здесь он пролежит минимум тысячелетия.

Ломать второй защитный слой аристократ не собирался. В этом не было нужды, ведь и так прекрасно видна ужасная рана. Сквозная дыра прямо на месте сердца. Именно дыра, не рваное мясо, не царапина, даже грудная клетка по большей части целая, если не считать этой одной дыры.

И как она могла появиться? Однозубая гидра укусила? Смешно, от укуса тех тварей оставались ужасные и мерзкие раны, а не ювелирные отверстия. Вариант со смертью от пустотного влияния тоже рассматривать не стоит. Ланс и сам подвергался чарам бездны, видел трупы союзников. Иссушение, слабость, гниение заживо, тело же Ярнаса удивительно… живое, будто из него даже кровь не слили.

И всё же он умер. Не от гидры, не от пустотной магии, не от пастей или когтей. Вернее, Первого Защитника Эдема именно что убили.

— Эх, Граниир, Граниир… Ну как же так? Зачем ты вообще сюда полез? — раздался крайне разочарованный и вполне знакомый голос.

— Это ты его убил, — не поворачиваясь произнёс Ланс.

— Да, я, — сходу Убийца признался, не собираясь юлить или врать. — Он слишком много знал и ещё больше хотел узнать. Кроме того, ты сам понимаешь, что случилось бы если наш идеал верности и доблести докопался бы до правды.

— И сделать подобный заказ могли только…

— Снова в точку, друг. Гильдия решает свои проблемы, постепенно разгребая учинённое твоей семьёй дерьмо.

— Значит во время последнего сражения со Свободным я сделал ошибку? Гильдия вполне явно заняла позицию. Моя медлительность позволила ей разобраться по-тихому и без особых жертв. Одним за другом будут умирать все мои союзники и друзья… те, которые ещё живы. Ярнаса убили, Халсу’Алуби ушёл, пока его не постигла та же участь… И самая главная проблема, это сам я.

— Всё верно, друг. Почти всё, — любые эмоции Убийцы скрывались за холодным безразличием, в котором одновременно читалась и радость, и грусть, в зависимости от того, что собеседнику приятнее услышать.

— На меня скоро тоже выдадут заказ?

— Выдадут? Думаешь, что-то недавно случилось и из-за этого резко Гильдия решит выдать заказ на твоё убийство?

— На меня уже выдали заказ? — Ланс более грамотно переформулировал вопрос, ведь если когда-то этот вариант и являлся наиболее ожидаемым, то ещё до того, как второй наследник отказался от собственного имени.

— Да, выдали. Сразу же, ты тогда ещё лежал на грязном столе пьяного хирурга, собиравшего тебя по кусочкам.

— Почему я жив?

— Потому что даже Гильдия не всегда играет в унисон. И решение там принимает не один смертный, а целое собрание. Собрание, которое спорит… прямо как Творцы. В этом плане наш Эдем унаследовал от Творцов куда больше даров, нежели другие планеты, где вдруг резко начала процветать эгоистичная монархия. — Убийца вдруг ухмыльнулся и спрыгнул с потолка, где до этого времени и висел вниз головой. — Забавно, но ожидаемо. Мнения на твой счёт разделились. Многие считали, что ты вполне ещё удобный для Эдема инструмент. Тем более… ну, ты же знаешь какая у тебя репутация.

— Знаю, — не отворачиваясь от саркофага произнёс Ланс, проживший почти пять веков в роли верного сторожевого пса без личного мнения. — Продолжай.

— Так вот, некоторые действительно считают, что на тебя лучше надеть поводок. А вот другие… Другие сочли, что риски не оправдывают выгоды. Другие оказались большинством.

— Большая часть Гильдии желает моей смерти, заказ одобрен, заказ существует уже давно и сумма там явно немаленькая, — подытожил аристократ, руки которого от безысходности впились в край саркофага. И снова повторение вопроса: — Почему я ещё жив?

— Очевидно же. Тем более для тебя. Разве нет? — Убийца подошёл ближе к спине так-то тоже своего ученика, хотя он занимался обучением двух наследников Торвандори довольно мало времени, намного меньше других многочисленных менторов.

Ланс услышал шаги, потому что ему позволили их услышать, поэтому и обернулся. Своего лица Убийца не прятал, даже капюшон снял. В протянутой руке же находился не отравленный кинжал, а рунный тубус.

— Заказ на твою ликвидацию висит в нашей гильдии ассасинов уже больше полугода. Трижды цена поднималась, к ней подрисовывали нули. Но никто пока что не смеет заключить договор. — Убийца передал посылку, развернулся, и бросил последние слова через плечо: — Странная у вас семейка.

На это аристократ не смог чего-то ответить, лишь ослабил свои заклинания и тем самым позволил саркофагу закрыться. Вместе с этим крышка рунного тубуса слетела и замерла в воздухе. С яркими вспышками запутанных узоров наружу вылетали свитки и тут же распрямлялись.

Сразу же Ланс узнал свой собственный почерк. Подробные инструкции по тренировкам этиамариев, собственные техники, подходящие для тех или иных паресисов. Тысячи запечатлённых ментальных тел, где указаны ошибки, недочёты и просто природные аномалии прошлых чемпионов и избранников. Колоссальный опыт, он по большей части и так находился в сознании, как и собственные разработки и заметки по достижению эффективности в налаживании логистики и многопоточного производства рабов для арен.

А затем рядом стали появляться уже чужие свитки. Сразу же в глаза бросились повторения, будто бы кто-то зачем-то сделал копию. Сначала это немного обидело аристократа, но затем он увидел упоминания и сноски. Далее стали попадаться огромные абзацы с другим, но также хорошо знакомым почерком.

Критика, советы, объяснение принципиальных моментов и неприятных нюансов. Жёсткий и холодный анализ, который не говорил «фу, это дерьмо». Здесь прилагались десятки метров пергамента, где подробно озвучивалась проблема, затем почему это является проблемой, сверху ещё добавлялись возможные решение, где сравнивались плюсы и минусы. Миллионы наглядных примеров, после прочтения так сразу и не найдёшь чего ответить, столь грамотно и однозначно изложены мысли. Казалось, будто для этого автор использовал какой-то совершенно новый язык, в котором каждое слово имеет по словарю исключительно одно значение. Но нет… это был межвидовой.

Адрион всегда считался лучшим чуть ли не во всём относительно Граниира. Разве что в боевом ремесле второму наследнику удалось сделать прорыв. Но… старший брат на то и старший брат. Кроме того, новый глава рода Торвандори отличился и довольно высоким интеллектом. Таких людей называют гениями.

Ланс слышал много историй про всяких лариосах… Такие богаты и в таких дорогих одеждах, ещё и ужасно горделивые. Опасная связка. Многие из них хотят казаться чем-то большим, чем являются на самом деле. В свою очередь деньги открывают удивительные возможности. И вот про тебя уже написана целая книга, где все плохие черты стираются многослойной лестью. Другие идут дальше и нанимают различных мастеров, которые вместо них напишут научный труд или создадут уникальное произведение искусства.

Всё это потом остаётся в истории. Иногда всплывает правда, ведь сколько денег не плати композитору и сколько не присваивай чужой труд, всё окружение на очередном банкете всегда заметит, что этот богатей даже слова «аранжировка» не знает. Так как он мог написать очередной музыкальный шедевр? Глупость не скроешь никакой фальшью.

Порой Гильдия и сама создаёт таких личностей, чтобы придать истории нужный оттенок. Лицемерие и лесть в любое время продаются одинакового хорошо. Нужен сильный лидер, который поведёт за собой народ в выгодную сторону? Не вопрос, лицо подштукатурим, речь напишем, приставим летописца, а затем присвоим «лидеру» чужие деяния. Большинство же только радо будет схавать очередную порцию дерьма, ведь «божественность» и «уникальность» идолов всегда превыше поиска истины.

В результате история полна личностей, которые якобы в одиночку меняли мир благодаря какому-то таланту. Особенно хорошо всё видно на диктаторах и тиранах. Никчёмные сами по себе, но с уже возведённым культом личности вокруг. Однако в лучшем случае эти личности просто обладают некоторой харизмой и красивым рылом, в худшем — очередная посредственность, которая только говорить красиво умеет, но не думать. Всё остальное создаётся руками условной Гильдии, которая в разные времена носит разные названия.

И, справедливости ради, нужно заметить, что проблема заключается вовсе не в Гильдии. Да и не проблема это вовсе. Ответ лежит на поверхности. Дело не во всемирных заговорах или ещё каких-нибудь конспирологических теориях. Нет, просто обществу нужна такая вот Гильдия и такой вот тиран. Обществу нужен контроль, обществу нужны серые шаблоны, обществу нужна стабильность и спокойствие. Поэтому в обществе, в разных городах, в разных странах, на разных несвязанных между собой континентах и даже мирах Совета, создаются одни и те же механизмы по управлению массами. Одни и те же алгоритмы, по которым и существует это общество, одни и те же шаблоны, но с разным уклоном: кто-то там в своего «уникального» бога верит, у других традиция головы отрезать для увеличения урожая.

Поэтому современные смертные виды никогда не достигнут равенства. Сам социальный конструкт не способен создать нужного фундамента. Ведь не может же каждый обладать такими же правами как Гильдия, такими же льготами как храбрые солдаты Эдема. Даже несмотря на равенство перед законом, те же лариосы активно пользуются неписанными правилами, которые закрыты для большинства алетисов и всех кателиев. И это не поменяешь, пока не поменяются сами смертные, которые не поменяются, потому что нужно меняться кардинально, а кардинальные изменения — это стресс, что идёт против инстинктов. А вот текущий же социальный конструкт даёт решения на самые главные для большинства вопросы.

Да и предложи кателию стать членом Гильдии. Он согласится? Нет конечно, его же там сразу сожрут местные акулы. Засунь аристократа на дно, уравняв его с другими отбросами. Так через считанные месяцы снова будет выстроенная иерархия по всё тому же шаблону.

И всё это действительно нормально. Ведь все смертные расы имеют больше общего с животными, нежели с Творцами. И в природе тоже существует вполне конкретная иерархия, обусловленная эффективностью, следственно выживанием. Каждый играет свою посильную роль.

Это касается даже зажравшихся лариосов, которые подобны трутням. Главное, чтобы их слишком много не становилось, иначе улью наступит конец. Но убери всех трутней, как сразу же узнаешь кто оплодотворял королеву, к этому времени улью тоже наступит конец. В первом варианте из-за того, что трутни будут жрать больше, чем производят пчёлы, во втором варианте не будет размножение. Значит нужен шаблон по контролю за процентным соотношением трутней к пчёлам.

Аналогично смертному обществу также нужны все его представители, даже когда вам кажется: «ну, вот этих маргиналов точно можно было в утиль списать». И шаблон этого общества кардинально никогда не меняется, меняются декорации внутри него, Гильдией пишется новая таблица, где указано необходимое количество представителей той или иной роли. Гильдией решается, а нужно ли на этом периоде нашего существования свобода слова.

Ланс не очень хорошо разбирался во всех нюансах и тонкостях, но картину в общем понимал. Поэтому зачастую видел истинные причины тех или иных экономически и политических решений. Но куда дальше в этом зашёл Адрион, который играл роль не наблюдателя, а архитектора.

Но вернёмся к главному. Зачем старший брат вдруг решил сделать полный разбор трудов своего младшенького? Что же, тут на самом деле всё тоже довольно очевидно, как и с причинами: почему никто не хочет брать заказ на Ланса. Даже ничего лишнего говорить не нужно, всё лежит на поверхности и требует лишь небольших мысленных усилий, которые под силу каждому, вопрос лишь в личном желании.

Глава 20

Знаете, вот бывает сидишь никого не трогаешь, занимаешься своими или чужими делами, а потом вдруг раз и что-то происходит. Что-то из-за чего земля уходит из-под ног. В случившееся поначалу даже не получается поверить, столь сильным оказывается шок. Затем эти чувства постепенно сменяются другими, например отчаянием, оно становится постоянным и к нему привыкаешь, как к новым обоям в комнате.

Но вот что самое интересное, чем дольше ты начинаешь размышлять о произошедшем и чем больше задаёшь вопросов, тем чаще напрашивается один крайне неприятный ответ. А ничего удивительного то и не произошло, ведь всё к этому и шло. Шок обусловлен лишь собственной недальновидностью, розовыми надеждами и… что уж греха таить, порой дело также и беспросветными до ужаса наивными глупостями, от которых нельзя защититься, если тебя этому не обучили.

Как-то так и можно описать конфликт между Орта Миос и Анхабари. Ведь подземный город готовился к осаде, мобилизовались резервы из неподготовленных людей, большинству, казалось, что нет никаких вариантов, при которых Халсу’Алуби просто развернётся и уйдёт. Даже сам Ланс под конец начал в этом сомневаться, ведь всё очевидно, вон уже и дорога для снабжения армия построена вопреки всем прошлым соглашениям, и сама Огненная Гвардия буквально устроила блокаду на выходе. И даже в словах Гильдии аристократ предпочёл усомниться, ведь для него здесь и так всё предельно понятно.

И если даже так подумать, просто навскидку, без углубления в детали, то о каком военном конфликте вообще могла идти речь? Здесь не нужно быть сотрудником Гильдии, чтобы всё понять. Взять Орта Миос силой можно только с помощью огненной магии. Применение огненной магии в таком закрытом пространстве означает колоссальные разрушения инфраструктуры и уничтожение большей части населения. И какой смысл в этом? Просто по приколу? Останутся же буквально руины, на восстановления которых никаких денег не хватит. Превентивный удар? Даже такой глупостью подобное не оправдаешь, ведь армия Орта Миос никогда в жизни не одержит победы в боях среди песков. Захват ресурсов? А кто эти ресурсы добывать будет, если всех гномов придётся перебить? А всех гномов действительно придётся перебить, они никогда не сдаются, они за пару дней свои производственные центры в дополнительные крепости перестраивают, готовясь встречать фалангами врага в узких в проходах.

И на выходе получается, что вся аргументация тех, кто реально верил в нападение войск Анхабари сводится к тому, что Халсу’Алуби просто с ума сошёл и решил устроить бойню. Сейчас это кажется смешным, но до этого аура напряжения и тревоги, чувство неопределенности и наконец-то просто мнение большинства сделали своё дело. Настолько хорошо сделали своё дело, что Ланс даже Гильдии не поверил.

И вот наступил роковой день, как всё резко изменилось. Резко, но не для той же Гильдии и высшей аристократии. Местные богатеи прекрасно всё понимали, войны не будет, ведь в случае конфликта первым загнётся сам Анхабари. Война — это всегда деньги, нет денег — нет победы. А экономика горячих песков очень сильно зависит от пещерного города. Кроме того, другие города в случае полномасштабного конфликта также встанут на сторону Орта Миос, ведь это буквально главный центр добычи полезных ископаемых всего Эдема. Из-за вторжения бездны производство упало только на десять процентов, как всё творение Этия уже знатно так… удивилась.

Сильные мира сего рассматривали только варианты, при которых Халсу’Алуби возможно выдвинет некоторые ультиматумы, вроде скидок на поставки тех или иных товаров, но не более. На деле всё оказалось ещё лучше и проще. Гильдия провела чистку, убрала главных радикалов и дала новый вздох отношения между двумя такими разными городами. На площадях Орта Миос уже вовсю рассказывают о прибывших караванах из Анхабари. Бесплатная помощь и извинения Совета Палящего Солнца за грехи прошлого Хозяина Песков, которого кстати обвинили в госизмене, но от наказания он сбежал.

Насколько быстро именно само население двух городов поменяет своё отношение к своим бывшим чуть ли не кровным врагам? Да по щелчку пальцев, раз и всё. Пропаганда придумана не сегодня. Вчера южане хвастались, что могут утопить в крови своих врагов, а сегодня уже гордятся тем, что протянули руку слабому. Подземные жители боялись осады и огненной магии, а вот уже восхваляют свою защиту, ведь даже сам Халсу’Алуби испугался нападать. А то, что риторика у двух источников не очень сходится… Так, а не плевать ли? Всё равно эти жители по большей части живут в своих городах и редко навещают друг друга, чтобы из двух источников вычленить золотую середину.

Как-то так и текли теперь недели в совершенном новом для Орта Миос темпе. Вроде всё поменялось, а вроде и осталось ровно тем же. Особых угроз более не имелось, отстройка заканчивалась, старые ярусы по большей части заселены по новой, власть перетасована и роздана в достойные руки. Все культисты уже давно убиты или пленены, как и резко возросшая популярность других богов стремительно пошла на убыль, возвращаясь к норме.

И Лансемалион Бальмуар также вовсю занимался своими мирскими делами. Ничего сверхъестественного не происходило от слова совсем. Сплошная рутина, очередные письма и новые бои на аренах. Правда финансовое положение немного ухудшилось, почти всё пришлось потратить на наёмников, чьи услуги оказались в целом не так уж и нужны. Правда деньги понятное дело никто не вернул.

К слову, о исходе того боя у песков. О том что произошло почти никто и не знал. Огненная Гвардия понятное дело распространяться о лишнем никогда не станет. Слабые наёмники провели весь «бой» целуя горячий песок, а остальные… Ну, стояли и наблюдали. Но что именно произошло тоже не поняли, а если их спрашивали, то в ответ лишь мутные и неоднозначные пояснения. Такой загадочный подход помогал тому же клану «Вой» повысить репутацию, ведь Эльд Блостов не просто поучаствовал в сражении, но ещё и живым вернулся. Сколько же басен на этом можно сочинить…

А вот Орз Ширавра оказался немного обижен и раздосадован. Поэтому из него тоже не получалось чего-то выудить, ведь на все расспросы тёмный эльф просто отмахивался и не хотел ничего рассказывать, чтобы не позориться. Пошёл на битву и даже ни с кем не сразился, какой стыд.

Оставался ещё наёмник от Одинокого Волка, но этот тип явно в своём ремесле не первый день. Репутация у него более чем отличная, за спиной заказчика он никогда говорить лишнего также не станет. Офлея понятное дело тоже, она рабыня, её даже спрашивать никто не посмеет. Ланс тоже предпочитал загадочно молчать от чего статус и репутация росли как на дрожжах.

Помимо всего прочего, аристократ ещё и немного изменил приоритеты своих целей и задач. Такая серьёзная ситуация стала самой лучшей проверкой на истинную лояльность. Нет, никаких обид никто не затаивал, но выводы всё равно сделаны.

— А это письмо отправляется в дом Дкал’Алинтар… — пробурчал Ланс, после чего принялся заправлять свою перьевую ручку.

В трудовом кабинете он находился в гордом одиночестве. Раньше аристократ посещал Меглисию, которая даже отдельный уголок для своего кавалера подготовила. Но после недавних событий… Ну, это действительно не могло продолжаться вечно. Тем более совсем скоро, может даже в этом году наследница Арн’Адридов будет выходить замуж. Так что восстанавливать личные отношения просто не имеет ни смысла, ни желания с обеих сторон.

— Хм… а это у нас что? Как любезно… — аристократ любил разговаривать вслух, да и вообще разговоры с самим собой довольно полезны, если это не признак психического расстройства.

Лансемалион Бальмуар переписывался с довольно многими смертными. С действительно многими и довольно часто, правда недостаточно часто для упоминания их имён. Но порой Офлея выступала в группе с другими этиамариями, иногда проводились постановочные поединки. И может считать друзьями и союзниками этих смертных было бы ошибкой, но на роль деловых партнёров они подходили вполне.

Всё же стоит понимать, что ремесло этириданоса не столько заключается в тренировках, сколько в социальной и основой части. Да, некоторые традиционно сами занимаются подготовкой рабов от А до Я. Другие экономят время и силы, поэтому нанимают наставников. Ланс делает также, пусть и уделяет личное время для перспективных рабов. Однако тот же Адрион для подобной роли всегда находит других исполнителей, которые взрастят нужные качества и навыки.

Кроме того, есть и этириданосы, которые вообще ничего не понимают в подготовке опытного этиамария. Но зато как они хороши в пиаре. А пиар для бойца арены крайне важен, не просто так аристократ десятки раз повторял о том, что каждый этиамарий настолько же боец, насколько актёр.

Это всё к тому, что порой Ланс специально договаривался о выставлении противников более популярных чем его рабы, как это уже было с боем за чемпионство. А порой и сам предоставлял эти услуги, позволяя новичкам погреться в лучах славы той же Воительницы из клана Праутеи. И вот самым главным для этириданоса является гармоничное сосуществование в выстроенной внутри этого бизнеса экосистеме. Всё остальное — вторично.

— Ах… очередная засада застала меня врасплох, — произнёс Ланс и ухмыльнулся, делая последнюю затяжку последней сигары. — Нужно будет дополнить список покупок… Хотя не лишним будет и самому прогуляться. Быть может даже посетить какой-нибудь место и отдохнуть… Время можно найти. Вроде.

Размышляя о своих планах и делая пометки в старых записях, аристократ попутно следил и за обстановкой. Покупками всякой всячины занимается Нека, так что список покупок соответственно также у неё, на кухне. Только на рабочем месте девушки не было, что немудрено: ночь же уже.

Искать хвостатую рабыню долго не пришлось. Она либо спит в своей лежанке на кухне, либо с Офлеей, от которой уже не отлипает. Обе такие разные, но притягиваются прямо как положительный и отрицательные заряды. Впрочем, чему тут удивляться? В друг друге они видят то, что никогда не получат сами.

Подглядывать за своими рабынями Ланс не собирался, ведь считал себя намного выше этого. Тем более чего он там не видел. Да и вообще даже без подглядываний порой то стоны доносятся, то просто тени Кихариса сильно видоизменяются из-за бури эмоций. Так что волей не волей, а в область внимания хозяина что-то личное попадает.

Но непросто так аристократ постоянно следил за обстановкой. Наверное, можно догадаться, что после предательства люди, да и в целом смертные, становятся несколько мнительными. Особенно если нож вонзают собственные родственники. После такого начинаешь понимать, что удар может прилететь буквально откуда угодно. Лучше всегда быть начеку.

Ну и сверху добавляем недавно полученную информацию от Халсу’Алуби, которую подтвердил Убийца. За голову Ланса буквально обещают кучу денег. И пусть пока что заказ никто не взял, но не факт, что этого не случится в будущем.

Поэтому стоило чему-то странному только появится на ярусе, где проживал аристократ, как сразу же тот подскочил и направился на выход. Вместе с этим усилился и собственный магический фон: быть может, головорезы поймут, что их заметили и перенесут операцию на другой день. Всё же за бойню в центре города их по головке не погладят. Так что им либо остаётся работать тихо и быстро, либо бесконечно ждать подходящего случая.

Выйдя на улицу Ланс уже, вовсю изучал каждую мелочь, пытаясь найти причину странного предчувствия. И вроде как совершенно ничего из ряда вон выходящего не наблюдалась. Всё те же знакомые лица соседей, бродящие граждане и просто веселящиеся пьяницы в компании распутных девиц.

— Странно… странно… — пробурчал аристократ, понимая, что такими темпами скоро кукухой поедет.

— Что странно, хозяин? — сразу же раздался крайне знакомый и очень приятный голос.

Лансемалион Бальмуар поспешно проморгался, адаптируясь к обычному зрению, которое столь ненадёжно. Однако только так удалось наконец-то заметить стоящую в упор Аду. Она всё ещё недостаточно сильный маг, поэтому при сканировании теней Кихариса и осталась незамеченной. Вернее, как сказать, видно то её было, просто на такую мелочь нет смысла обращать своего внимания. Особенно когда ищешь своих потенциальных убийц.

— А ты что так рано вернулась? — ещё немного на взводе Ланс продолжал изучать окружение, попутно расспрашивая свою рабыню.

— Всё, как и договаривались, — отвечала Ада, несколько смущённая странным поведением своего хозяина. — Ровно тридцать дней прошло. После полночи начался тридцать первый. Я сразу к вам.

— Тридцать дней? Не может быть… Хотя… может, — со вздохом произнёс аристократ, понимая, что опять перетрудился. — Ладно, иди там мойся, кушай, если хочешь. Вроде как после ужина что-то осталось.

В очередной раз разочарованный господин Бальмуар слишком увлёкся процессом достижения своих целей. Хотя он же сам себе обещал, что больше до такого доводить не будет. На деле же всё повторяется, а тонкие сигары сменились вполне обычными, более толстыми и вредными. Ещё теперь и мания преследования какая-то добавилась.

— Ох… — Аристократ сел обратно за своё место труда. — Что тут у нас… Да, точно, любезное письмо… Нужно написать ответ и тогда уже идти спать…

Несмотря на начавшуюся оттепель из Орта Миос всё ещё стремились уехать многие граждане. Отток увеличивался, все продавали всё лишнее и собирались начинать новую жизнь в других городах. И Ланс по возможности старался перекупать это самое «лишнее». Некоторые рабы уже приглянулись, сразу захотелось завладеть ими, как и некоторой недвижимостью. Возможности и перспективы сияли за каждым из предложений, нужно лишь внести небольше корректировки и влить некоторые суммы, после чего пожинать плоды выгоды. Жаль только монеток больше в конкретный момент не становится, в отличии от амбиций.

Перьевая ручка уже заправлена, слова объединяются в строки, капелька лести, немного откровенной лжи, разумеется, есть место и для искренности… Чего не сделаешь, чтобы цену сбить, не так ли? Порой даже правду скажешь.

Как вдруг позади раздались шаги. Ада почему-то отправилась ни в ванну, даже ни на кухню и не в тренировочный зал, где всё ещё развлекались две рабыни. Она пошла прямо в трудовой кабинет, хотя он же является и личной комнатой…

Но переодеваться рыжая полуэльфийка также не планировала, более того её шаги ясно давали понять о приближении рабыни. И признаться аристократ был готов ко многому, к очень многому и по большей части весьма горячему и похотливому.

Ада подошла прямо сзади сидящего на стуле аристократа, после чего согнулась и обняла своего хозяина. Но совсем не так как раньше, не страстно, а скорее просто очень тепло и… уютно что ли.

— И чем обязан такому внезапному порыву нежности? — с лёгкой усмешкой произнёс Ланс и даже чуть-чуть улыбнулся от неподдельного удивления.

Если бы Огненная Бестия просто набросилась после столь длительного воздержания, то это было бы куда логичнее. Она же действительно долго отсутствовала, да и до этого времени на развлечения оставалось не так много. Всё вечно всякие гидры из-под земли вылазят и мешают.

— Мне всё рассказали и мне очень вас жаль, — совсем тихо произнесла Ада, уткнувшаяся в плечо Ланса.

И от этих неожиданных слов у аристократа просто выпала перьевая ручка, создав огромную кляксу прямо по середине письма.

Глава 21

Очередное посещение трибуны и смертельная скука. Большую часть времени Ланс поигрывал чашей с виной, заставляя ужасно дорогой напиток кружиться. Из-за этого алая жидкость начинала светиться. Страшно даже подумать, что туда добавляли алхимики для достижения такого красочного эффекта. А уж вкус… неудивительно, что для простых смертных подобное питьё является запретным. От одного глотка печень сразу откажет.

Сам господин Бальмуар сидел на одном из самых элитных мест, буквально рядом с Уларинаром Рериосом. Приближённый госпожи Киране уже полностью втянулся в исполнение своих новых обязанностей. Раньше он просто являлся почётным гостем и главным поставщиком этиамариев на одну арену средней популярности, теперь же в ручках тёмного эльфа находится почти весь бизнес кровавых песков. Огромное доверие рода Нар’Авидов налицо. Никто даже не удивится, если завтра господин Рериос вдруг и вовсе фамилию сменит, став полноценной частью семьи Киране.

Так что сидеть рядом со смертным такого уровня действительно весьма почётно. Хотя нужно также понимать, что сами Нар’Авиды владеют значительной частью арен, но не половиной и не четвертью от общего числа амфитеатров Орта Миос. Ну и сам кровавый бизнес подразумевает не только арены, но и тренировочные залы, клетки для зверья, поставщиков сырья, архитекторов декорацией и просто пиарщиков. Так что о монополии говорить не приходилось, как и существовали более крупные конкуренты.

Но времени заводить новые связи не было, да и вряд ли это выгодно. Лучше развивать имеющиеся, тем более с Нар’Авидами удалось найти общий язык. Амбициям рода Бальмуаров пока что вполне уютно и в текущих рамках. А гнаться за двумя зайцами… такая себе идея.

Вдруг наконец-то произошло нечто хоть сколько-то интересное. Время от времени каждый этириданос старался появляться на трибуне. Ланс делал это куда реже большинства, но тоже не забывал про важность светских бесед полных лести и фальши. Кроме того, иногда цели пересекались, а значит можно было решить сразу несколько вопросов в одном месте и сэкономить кучу драгоценного времени.

И сейчас как раз такой случай.

— Что думаешь? — лениво спросил Ланс, возвращая взгляд к содержимому своего бокала.

Сидящий рядом Гнарг нахмурился и задумался. Чёрный орк по началу воспринимался окружением с некоторой долей иронии и сомнением насчёт уровня интеллекта прямо скажем туповатого вида смертных. Но уже научного доказано, что ни форма черепа, ни вес мозга, ни даже процентное соотношение каких-то долей никак не влияют на так называемоую гениальность.

Но из-за зеленокожих собратьев весь вид орков подвергается одинаковым нападкам. Как-то так уж исторически получилось, что в большинстве миров по тем или иным причинам зеленокожие остались на уровне примитивного племенного строя. Большинство учёных связывают этот момент с их средой обитания. Жаркие тропики, где нет особой мотивации к развитию. Это всяким северянам нужно трудиться круглый год, чтобы и запасов на зиму собрать, и дом новый построить.

А в тропиках еда везде и растёт буквально круглый год, особых противников у тех же орков нет, потому что взрослая зеленокожая особь голыми руками льва на пополам может разорвать. Дай такому просто дубину и всё, вот тебе вожак, который в одиночку племя защитит. В то же время людишкам приходится что-то придумывать копья какие-то, луки, металлургию, чтобы хоть как-то шансы уровнять против самых обычных волков.

Вот и получилось, что зеленокожие отстали в развитии, а вот их собратья по виду, представители чёрной расы ушли гораздо дальше. Пустыня место тоже довольно жестокое и суровое.

Впрочем, мнение большинства на трибуне уже быстро менялось. Ну не похож Гнарг на умственно отсталого ни разу. Как только он здесь появился, то сразу же цепкий воинский взгляд начал подмечать мелкие детали каждого присутствующего. Лёгкость походки, движение мускулов, эмоции в глазах. Чёрный орк уже мог с точностью сказать, кто здесь сильнее, а кто слабее, полагаясь лишь на внешний осмотр.

Правда толку от этого не очень много, но внимательность явно находится на превосходном уровне. Значит остаётся лишь расставить акценты и научиться подмечать другие детали. Для этого Ланс и брал своего работника с собой, чтобы тот обучался и привыкал к обстановке. Это касалось не только коллег, но и потенциального товара.

— Он сражается как безумный зверь. Никакой пощады, сожаления и особой стратегии. Инстинктивное понимание поля боя и неутолимый голод. Необучаемое животное, — спустя минуту размышлений Гнарг вынес вердикт. — Однако прибыль он принести может. Крайне вероятно перед своей смертью он выиграет ещё множество кровавых и жестоких боёв.

В ответ аристократ лишь едва заметно кивнул. Вывод вполне удовлетворительный. Чёрный орк действительно развивается, понимает правила трибуны и уже довольно метко определяет будущее этиамариев. Хотя чему тут удивляться? Он же сам так-то титул героя получил, знает что такое кровавые бои лучше многих.

Так что можно с уверенностью заявить: выполнение первой задачи проходит успешно. Конечно, на достижения мастерства уйдут долгие года и десятилетия. Но господин Бальмуар уже не боялся оставлять Гнарга одного. Тем более в случае чего рядом всегда находится Рериос, который порешает и проблемы, и врагов. А Меглисия уже согласилась немного подучить коллегу по ремеслу, когда сам Ланс покинет Орта Миос.

Второй вопрос заключается в услаждении гордости организаторов и вечных обитателей центральных мест. Ну тут хватает просто присутствия Ланса, на которого теперь находящие внизу иерархии смертные смотрят с самым искренним трепетом. Этот ранее неизвестный человек с янтарными глазами ворвался в Орта Миос, поучаствовал в перевороте власти на одной из арен, без сомнений убил одного из коллег, сражался за город в битве против бездны да с таким размахом, что его теперь даже сам Орз Ширавра считает за равного, вишенкой на торте становится конфликт с Халсу’Алуби, о котором уже столько слухов ходит… В общем дорогу роду Бальмуаров переходить никто пока что не собирался. От него явно веяло проблемами и опасностью.

Ну а третий вопрос касался уже непосредственно покупки нового и весьма перспективного раба. Самый настоящий вампир сейчас сражался на арене, устраивая кровавую бойню. Обезумевший от жажды крови он рубил налево и направо всех подряд. Природный дар к магии крови позволял ему черпать силы из павших врагов. Чужая кровь сама старалась течь за ним шлейфом, хотя иногда он и просто впивался клыками в шеи противников.

— Так значит сделку всё же не одобрили. Я верно понял? — всё также лениво говорил Ланс, обращаясь к знакомому по переписке этириданосу.

— Да. Ещё раз извиняюсь, но мне отказали в продаже, — говорил слегка трясущийся смертный, который столько красивых слов писал, столько гарантий давал, а тут вот как вдруг оказалось. — Ещё раз извините. Я не знал…

— Ой, да будет вам! — не удержавшись воскликнул представитель владельцев арены. — Всё вы знали!

Рериос же продолжал молча сидеть и никак не реагировал на происходящее. Технически он мог легко вмешаться, ведь главная доля находится у Нар’Авидов. Но во внутреннее самоуправление своих арен лучше лишний раз не лезть. Так что сам Уларинар на голосовании воздержался, ведь прекрасно понимал, что является предвзятым лицом в этом вопросе.

В чём собственно проблема? Да в том, что принадлежавший продавцу раб устроил у прошлого хозяина бойню. Вырвался из клетки и выпотрошил десятки смертных, включая владельца. Каким-то чудом его удалось взять живьём. После такого ему, разумеется, выписали смертный приговор, который решено было привести в исполнение на арене. Его кидали в самое мясо, предварительно мучая голодом, от которого у всех кровососов сносит крышу. Каждый раз планка повышалась.

Таким образом смертник одновременно мучался, потому что в перерывах в качестве наказания дополнительно использовались пытки холодом, водой, огнём, опять же банально голодом. Затем веселил толпу и приносил доход. Постепенно планка повышалась, и раб умирал в бою, где уже просто невозможно победить. Бывали случаи, когда рабы сами сдавались, но этого раба уже выпускали на арену безумным, он не мог сдаться.

Процесс этот может длиться как пару дней и один бой, так и месяцами. Ну и иногда этириданосы выкупают таких рабов, чтобы получать себе прибыль, надеясь, что смертник успеет отбить потраченные деньги. Владельцы арены получают моментальную и надёжную прибыль, что на длинной дистанции всегда лучше.

Однако несмотря на перепродажу такой раб уже никогда не получит ни титула, ни права на свободу, как и условия его содержания обязаны быть наихудшими. Поэтому зачастую смертники живут прямо на арене, где-нибудь в подвале площадью два на два метра.

Ну и как бы Лансу об этом никто не сказал, а он в свою очередь рассчитывал же взять раба с собой, может быть даже в другой город и обучить чему-нибудь. В результате всей бюрократической волокиты документы прошли через руки владельцев арены, к которой привязан этот раб, после чего сразу последовал отказ. В одиночку передать такого раба нельзя.

— Значит вы не хотите мне его продавать? — прямо спросил Ланс, делая глоток из своей чаши.

— Господин Бальмуар, ну вы же всё понимаете… — со вздохом начал говорить представитель владельцев. — Это непросто раб, это смертник. Он должен понести наказание, а мы должны проследить. Наши подписи у служителей закона. Мы уже дали гарантию, что эта тварь отплатит за всё сполна и сдохнет в муках за убийства граждан. Если что-то не дай Этий случится, то отвечать будет наша арена, я и… Вы!

— Да что я⁈ — сразу опешил продавец, отводя взгляд. — С точки зрения закона всё в принципе нормально и правильно… Господин Бальмуар же тоже всё понимает! Ну сдохнет эта тварь не в Орта Миос, а где-нибудь в не успевших получить лицензию бойцовских ямах… Какая разница? Или вы думаете, что после перепродажи для этого кровопийцы устроят райские условия или отпустят на волю?

— Я думаю, кто-то слишком жадный и идёт на неоправданные риски! — сразу же парировал представитель. — Да и вопрос можно считать уже закрытым. Сегодня этот смертник сдохнет. Он познает настоящий холод, который постепенно вызовет крайне болезненный некроз всего тела.

— Кто жадный? Я жадный?

Спор продолжился далее теперь уже без господина Бальмуара. Тем временем на арену выпустили нового этиамария. Относительно сильный маг, который видимо и должен был разобраться с проблемой. Этий его знает, кто там решил против этого зверя выставить лишь одного волшебника, но такой самоуверенности можно только завидовать.

В чём собственно главная проблема вампиров. В том, что они, выпив крови врагов, становятся ещё сильнее, чем раньше. Только что смертник устроил бойню и, очевидно, накушался. Вторая проблема — это скорость и реакция.

— Он труп, — почти сразу выдал Гнарг, заметив, что к выставленному магу никто присоединяться не собирается.

Спор на трибуне ещё продолжался, тем временем полетела ледяная стрела. И вот часто бывает, рождаешься ты с даром покорять хар, тренируешь заклинание, а потом противник просто уворачивается. Обидно.

Мгновенно волшебник создал перед собой полосу льда, но вампир в этот же момент растворился в дымку. Подобно туману он проплыл за спину и сразу же материализовался, чтобы атаковать подобранным с трупа мечом.

Стоит отдать должное, маг среагировал просто отлично. Мгновенно за его спиной случился взрыв, снег и лёд разлетелись во все стороны. Вампира же сбило с ног, только вот…

— Теперь точно труп, — изрёк Гнарг, который может с разумными вампирами и не сражался, но про кровопийц много знал.

Маленькая царапина на бедре, сквозь которую текла маленькая струйка крови. Сущий пустяк, который почему-то не исцелялся, несмотря на развитую ардию паресиса. Вампир же, судя по всему, только разогрелся. Теперь он будет ещё лучше чувствовать свою жертву.

Дистанционные заклинания магу использовать уже не давали. Начались стремительный обмены ударами. Вампир махал ржавой железякой, у его противника рапира. Сразу же стала очевидна гигантская пропасть в мастерстве. Безумный кровосос явно оказался во власти ярости и кровавой жажды, мыслить здраво он попросту не мог.

И волшебник тоже почувствовал своё превосходство. Рапира может и не выглядит столь же грозно как двуручный молот, но против врагов без брони… оружия лучше и не придумаешь.

— Спешит и слишком самоуверен. Он никогда не сражался с хищниками, — снова произнёс Гнарг и оказался полностью прав, ведь этот вампир имеет больше общего с животным, нежели с вменяемыми смертными.

А вот маг явно сражался преимущественно против разумных смертных. И считал своего противника также чем-то вроде очень яростного этиамария. Ему бы следовало изматывать смертника до последнего, но, видимо, кто-то слишком сильно поверил в себя.

Снова клинки столкнулись, обманное движение рапирой. Явная ловушка, но обезумевший кровосос не видел подвоха. Сразу же последовало молниеносное продолжение, после чего тени Кихариса прояснились и последовало ювелирное движение рапирой.

Отсечённая кисть улетела в воздух, но вампиру было плевать, крышу от пыток голодом ему снесло знатно. Внезапно до этого не использовавшаяся в бою левая рука устремилась к лицу мага. Острые когти легко бы пробили череп насквозь, но прояснившиеся тени резко сгустились, и вторая рука оказалась скована глыбой льда.

Оставалось только добить смертника, хотя лучше, конечно, сначала подсечь сухожилия на ногах, а потом вспороть глотку. Но вот этиамарий уже решил, что победил и видимо собирался красиво закончить бой, пронзив сердце врага насквозь.

Вместе с этим глыба льда вдруг дёрнулась и раскололась. Левая рука всё ещё находилась внутри льда, что не позволяло ей пользоваться. Рапира дошла до цели и пронзила грудь, но не сердце, а лёгкое, после чего оружие застряло. А сам вампир продолжил двигаться вперёд, напарываясь ещё дальше и открывая свою пасть.

— Да чтоб тебя… — как-то горько усмехнулся Рериос. — Знаете, господин Бальмуар, мне вот порой кажется, что кроме вас на арене ни на кого положиться нельзя. Может всё же останетесь в Орта Миос? Я вам красивый особняк в кредит продам, будете там жить, искусственное солнце вам устроим, только тогда окна придётся убрать. Как вам идея?

— Очень заманчивая. Может быть, когда-нибудь вернусь сюда и пущу корни, — нейтрально ответил Ланс, чтобы никого не обидеть.

— Вы же не будете против, если ваш этимарий выйдет немного раньше? Воительница из клана Праутеи может сделать с этим вампиром то же самое, что он сейчас делает сейчас со своим врагом. Она же любит потрошить, да? И коллекционировать косточки. Или можно Огненную Бестию? Её рейтинги конечно упали, да и пламя что-то не такое яркое как обычно… Но это даже к лучшему, к огню что-то интерес упал.

— Выставлять чемпиона против этого? При всём уважении это как-то… стыдно даже.

— Ох, как жаль… — слегка удивлённо ответил Рериос, которого такого ответа не ожидал.

— Но… — аристократ сразу же продолжил. — Знаете, среди нас ещё присутствуют настоящие таланты. Чёртова Дюжина легко разберётся с этой проблемой.

— Чёртова Дюжина? Тринадцать простых смертных? Этот вампир сегодня уже устроил пир из…

— Прошу, не нужно сравнивать тот сброд с моими бойцами.

— Что же… ладно.

Долго уговаривать Рериоса не пришлось. Всё же он доверял своему коллеге, и сам господин Бальмуар редко ошибался. Так что через считанные минуты на кровавый песок выпустили тринадцать смертных в разном снаряжении. Они должны были выступать чуть позже во время травли хищников, но хозяин сказал — раб повинуется.

Вампир особо не отвлекался на новую порцию живого мяса. Его больше интересовали уже убитые и пока что тёпленькие враги. Живой смертный, конечно, куда вкуснее, да и силу кровососы получают не просто из крови, а из энергии, которая в этой крови. В случае смерти добычи ментальное тело разрушается, весь хар очевидно рассеивается. Поэтому в идеале пить кровь из живого противника, ещё желательнее мага. Но даже из полежавших некоторое время трупов можно получить какие-то крохи силы: в бою всё пригодится.

Всё это хорошо знала Тринадцатая Дюжина, как и в принципе отряд за это время уже сработался. Свежего мяса в их рядах почти не было, потому что костяк вполне справлялся со всеми задачами, таща на себе новичков. Хотя эти новички тоже уже по несколько боёв выиграли. Ещё имеются резервисты, которые также готовятся, но особо не выступают.

Резко вампир оторвался от шеи очередной жертвы и подскочил, отбивая оставшейся рукой брошенный дротик. Мгновенно стала видна разница текущих этиамариев от сброда до этого. Отличие заключалось не в клейме, не в физической силе, даже не в снаряжении, а в построении и дисциплине. Имелся лидер, которого все слушали, на лицо также чёткое понимание и наличие план.

Мгновенно вампир сразу же набросился на ближайшего противника. Воин со щитом напрягся до невозможности, но щит почему-то находился недостаточно высоко. Казалось это ошибка, на деле же кровосос в последний момент растворился, его целью был воин с копьём позади.

Поэтому щитоносец не ушёл в глухую оборону, он готовился перегруппироваться наблюдал за движениями врага до последнего. Как только вампир рассеялся, так оба напарника поменялись местами. Когти вампира оставили глубокие царапины на обитом бронзовым листом щите.

Вместе с этим полетела сеть и новая порция снарядов. Вампир действовал инстинктивно и как зверь, но отсталым дебилом он всё же тоже не был. Опасность очевидна, нужно менять позицию, что он и сделал.

Но среди тринадцати бойцов шестеро сражались со щитами, стоя близ своих товарищей. Очередной манёвр, очередная перегруппировка. Когти в этот раз пронзили щит насквозь, чуть было не достигнув лица одного из этиамариев. Немедля не секунды, воин двинул своим локтем и обрушил свой щит вниз, тем самым блокируя руку противника и попутно выводя того из равновесия.

Вампир был силён, но и раб сразу же упал на колени, тем самым добавляя к собственной силе ещё и вес. Сразу же в этот момент к открывшейся шее рванула кровавая пасть, но сразу же над макушкой напарника пролетела булава, угодившая на полной скорости в челюсть.

Один из клыков хрустнул и сломался, но вампир от этого не сдох, лишь оказался ошеломлён. А сзади уже норовит нанести удар противник с копьём, за спиной которого стоит ещё один щитоносец, только и ожидая ответной контратаки.

Но вдруг боковым зрением вампир рефлекторно уловил бегающих стрелков. Они просто хаотично меняли позиции, как это порой делали и воины с древковым оружием. Сперва могло казаться, что они занимаются чем-то ужасно бесполезным. Только вот хищники мгновенно реагируют на быстро двигающиеся цели, их внимание переманивается, а после…

После прилетает неожиданный удар копья, когда глазки зверя забегают. Тринадцатая Дюжина занималась травлей и таким образом загоняла даже опаснейших магических монстров. Потому что ты можешь быть сколько угодно сильным, но, когда тебя атакуют с пяти сторон, ты ничего с этим не сделаешь.

При этом атакует то воин со щитом, то из-за его плеча прилетает удар древкового оружия или вовсе дротик. Реакция не помогает от слова совсем, предсказать новую атаку невозможно, потому что широкоплечие силуэты со щитами блокируют обзор и вовсю кричат, бранятся, просто лязгают оружием. Ланс не сомневался, будь этот вампир даже с обеими руками, то всё равно бы проиграл. Потому что количество можно нивелировать лишь чудовищным превосходством в качестве.

— Знаете… — внезапно произнёс Ланс, заметив, что спор продавца и представителя закончился: их любопытство оказалось приковано к бою на арене. — Я прекрасно вас понял. Проблема в наказании, проблема в рисках, проблема в неуверенности. Всё это решаемо. Частично монетами, частично…

Аристократ внезапно замолчал и слегка вытянул руку с чашей в сторону. Сразу же жест уловила рабыня в коротком платьице, которое правильнее было бы назвать рабской туникой. Прозрачная ткань, открытые бёдра, разумеется, никакого белья, стандартный набор. Выделить можно лишь довольно приятную причёску и макияж, на что уходят некоторые деньги. Хотя слишком много работать над внешностью не имело смысла, рабыня ещё не такая старая, так что лишь поиграться с тенями, чтобы скрыть некоторые не очень лицеприятные черты. Как только постареет… дешевле новую купить.

Услужливо девушка согнулась, совсем не стесняясь демонстрировать свои прелести. В руках её наклонился кувшин, но вдруг нежное тело резко дёрнулось. Мурашки и судороги прошлись по телу, в глазах застыло удивление, а вино проливалось мимо чаши. Оно лилось прямо на пол, чем вызывало некоторое непонимание окружающих.

Тело же рабыни становилось всё горячее дыхание усилилось. В алую лужу из благородного напитка начали капать густые капли, стекающие прямо по внутренней части бёдер. Дыхание девушки становилось всё сильнее, глаза будто остекленели, кувшин со звоном упал, а руки скрылись под коротким платьем, пока самая рабыня медленно оседала на пол прямо в лужу вина.

Без приказа, без предпосылок, внезапно служанка вдруг будто сошла с ума и теперь сидела прямо перед креслом, внаглую лаская себя снизу и без стеснений постанывания. Она совершенно не обращала внимание ни на хозяина, ни на других граждан, будто весь мир для неё в один миг исчез или ограничился собственными фантазиями.

— Вы ведь знаете про некоторые особые магические техники? Конечно же знаете, Орта Миос буквально построен на аномалии, которая уже показала свою силу, — начал говорить Ланс, от которого исходили едва заметные нити, проникающие внутрь сознания слабой рабыни. — К этой силе стремятся прикоснуться многие, чтобы научиться защищать свой разум. Это очень полезно во всех начинаниях, начиная от любовных интриг до банальной дуэли, где боевой клич может действительно парализовать…

Рабыня тем времени уже стояла на коленях, платье её перемазалось в вине, глаза закатались. Пальчики правой руки с брызгами входили внутрь, без остановки и животной страстью, пока левая рука прильнула к лицу, безуспешно пытаясь заглушить протяжённые стоны.

— Безудержная похоть, она всегда существует рядом с рабами. Ведь вся эта трибуна буквально пропитана афродизиаком, как и благовония, духи. Все рабыни здесь всегда на взводе, всегда влажные и готовые чуть что утолить развратные желания гостей. Нужно только дать немного воли и вот… она уже ничего не помнит, однако внутри существуют что-то ещё… не менее сильное…

Ланс говорил тихо и спокойно, после протянул левую руку чуть вперёд. Если присмотреться на отражения в тенях Кихариса, то можно наблюдать, что именно от этой части ментальной проекции и исходили те самые нити.

После этого жеста рабыня сразу же будто слегка образумилась, взгляд прояснился, но только слегка, чтобы нашлось место для второй цели. Мгновенно девушка встала на четвереньки и подползла к протянутой руке. Её щека легка прямо на ладонь, об которую рабыня и начала ласкаться, подобно самой верной кошке. По бёдрам ещё стекали соки любви, но похоть отступила. А затем внезапно протянутая рука сжалась в кулак.

— Похоть сильная, как и понимание верность витает прямо в её ауре. Но сильнее всего страх, — продолжил говорить Ланс, а рабыня уже с ужасом схватилась за голову, пока по лицу её катились слёзы от возведённого в абсолют понимания допущенной оплошности. — Вы можете убить этого смертника здесь и закончить его мучения. Или можете отдать его мне, где он узнает, что такое настоящие страдания. Всё его существование превратиться в бесконечные муки, между которым будут жестокие и несправедливые бои с азартными ставками ради блага ненавистных господ. Я заставлю его не просто слёзно молить о прощении, я заставлю его раскаяться в содеянном, потому что я сломаю его разум и сделаю из него безвольную куклу. В ужасе он упадёт на самое дно и станет тем, кем в глубине души боялся стать, надеясь умереть раньше.

Левая рука расслабилась и легка обратно на подлокотник. Вместе с этим пришла в себя и рабыня. Она так ещё и не поняла, что именно произошло: почему она лежит в луже вина, почему всё лицо мокрое от слёз, а бёдра влажные от чего-то совсем другого.

На арене тем временем вампир лишился уже второй кисти и клыков. Его уже просто откровенно пинали, издеваясь и измываясь. Ни один из Тринадцатой Дюжины даже царапины не получил. Ближе всего к контуженному кровопийце стоял лысый этиамарий. Вирд изредка ударял противника булавой, не давая тому отдышаться. Сам же раб смотрел исключительно на трибуну, ответ которой задерживался.

— Ну так что? — снова повторил Ланс, обращаясь по большей части исключительно к представителю. — Доверите мне проследить за полным исполнением вынесенного законом вердикта?

Теперь отказать тёмный эльф уже не мог. После наглядной демонстрации аристократом своих возможностей ответ напрашивался самой собой. Кроме того, за происходящим наблюдала и вся трибуна, которая знала, что сделал этот вампир. Он устроил чудовищную бойню, рубя всех и вся на своём пути. Этот урод не пощадили никого, ни собственных товарищей этиамариев, попытавшихся его остановить, ни простую обслугу, которая не смогла спрятаться от зверя, прозванного Потрошителем.

И видит Этий, после такого эта тварь заслуживала настоящих и долгих мучений, а не просто смерти на арене.

— Пусть будет так… — согласился представитель, делая жест пощады. — Обсудим детали завтра?

— Конечно, — согласился Ланс, также поднимая руку и сильно удивляя Вирда, который в целом послушался и уже побежал за брошенными на песок кандалами. — Кстати, к обучению Тринадцатой Дюжины я и пальца не приложил. Ими занимался исключительно господин Дурзол.

Трибуна услышала последние слова, но приняла их без особого интереса. Большинство всё ещё размышляло, а сможет ли этот человек с янтарными глазами также легко превратить и их в безвольный мусор.

Глава 22

В тренировочном зале снова стало жарко, что неудивительно, в отличии от ярко горящих незримыми узорами стен. В Орта Миос наконец-то ввели некоторые изменения в законы. Это собирались сделать ещё после вторжения гидры так ещё и в самые краткие сроки. Но бюрократия она такая бюрократия. Даже самые скорые решения порой принимаются месяцами.

В результате недавно прав у огненных магов стало ещё меньше, контроль за ними усилился. Поменялись и требования к содержанию рабов-этиамариев проблемных стихий. Всё же Ада такая в городе не одна, все они тренируются, пользуются своей магией, плюс обычные производства, где в тех же плавильнях температура поднимается до сотен градусов… И на выходе получаем, что стоит только отвернуться, а весь Орта Миос уже буквально задыхается.

Плюс инфраструктура повредилась, предприятия разрушились, многие понесли убытки. Поэтому правительство упростило правила для ремесленников и ужесточило для конкретно огненных магов. Первым разрешалось не так сильно заморачиваться с температурными барьерами и фильтрами, а вторым требовалось снизить своё влияния до минимума, что выражается в расходах на услуги рунных мастеров. Первые очевидно быстрее оправятся от последствий кризиса, вторые уже собираются переезжать.

Да, это неприятно, но ничего не поделаешь. Ланс на данный момент ещё не мог просто взять и уехать, нужно ведь решить ряд мелких вопросов и укрепить фундамент для Дурзола. Ну и долги неплохо было бы вернуть, хотя бы частично. С деньгами в целом довольно всё туго. Так что ещё некоторое время придётся провести в подземном городе. И ничего страшного, есть над чем работать, так даже лучше.

В данный момент аристократ как раз занимался со своей первой ученицей. Без движений она всё также сидела в центре комнаты, собираясь нити хара в узоры на тенях Кихариса. Никаких мантр и загадочных слов, полное отсутствие жестикуляции и любых других архаичных проявлений контроля энергии. Конечно, само слово заклинание как бы подразумевается, что нужно заклинать, но уже давно и в большинстве миров этот термин употребляется совершенно в другом смысле. И ничего странного в этом нет, язык штука динамическая, он изменяется под нужды общества, а не наоборот.

Прямо над головой Ланса вдруг пролетел гриф. Не настоящий и не живой, а созданный из пламени фантом. Каждое его перо являлось отдельным узором, что говорило о высокой точности. Мощный клюв и размашистые крылья, уверенно несущие творение волшебницы по воздуху.

Вслед за хищной птицей устремилась вереница синиц. Маленькие и довольно милые, каждая из птичек летела по своей уникальной, но всегда спиральной траектории. Чем-то они даже напоминали водоворот, только из огня.

Проделав круг, процессия вернулась в центр, где начала кружится в сложном танце. Схождения и расхождения, перевороты и иногда даже пике, создание вычурных геометрических фигур: фантомы могли легко приковать к себе чужой взгляд.

На самом деле такая магия не имеет никакого боевого применения от слова совсем. Жар опять же недостаточно сильный. Казалось, будто в какой-то момент Ада сделала прыжок, но не вперёд, а назад в развитии. И это от части правда, рабыня явно ослабела.

Однако аристократ был просто вне себя от радости, ведь теперь его ученица действительно не полагалась на эмоции. Это отлично видно по её фантомам. Может эти птички и слабые, совсем небоевые, но детализация каждой поражает, как и количество. Для всего этого нужен точный расчёт и холодный контроль, ведь любая эмоция тут же изуродует контуры тех же перьев, сделав их хаотичными и кривыми.

Как так получилось? Ну, ещё во время партии в тертатон Ланс попросил своего наставника о просьбе. Халсу’Алуби не отказал и после побега целый месяц тренировал Огненную Бестию, разумеется, скрытно. Лучшего наставника, пожалуй и не найти, ведь через Хозяина Песков прошли сотни магов огня, которые все как один с горячими головами.

И что самое главное Халсу’Алуби так же и сам через всё это прошёл. Те раны на его груди, это не результат жестокой битвы или удара предательского ножа в спину. Нет, это результат пламенного рвения, безграничной самоуверенности и чудовищной силы. Хозяин Песков посчитал, что сможет стать выше солнца и обжёгся в порыве за силой. Ему всё было мало и мало, хотелось стать не просто лучшим в данный момент, но сильнейшим за всю историю Эдема.

Этот момент и стал ключевым фактором, который повлиял на Аду. Она мыслила также, думала что у неё всегда и всё получится, уже начала фантазировать о своём особом пути и личной исключительности. Пример Халсу’Алуби охладил лучше любых слов, ведь даже сильнейший маг огня, растопивший снежные шапки Орта Миос… он ошибся, при чём сделал это слишком поздно, когда на кону уже буквально стояла его жизнь. И если даже сам правитель Анхабари обжёгся, то что говорить об какой-то там рабыне?

Подобные мысли сильно угнетали, наваливалась апатия, в результате эмоции ослабели сами собой, а возвращаться к ним уже не хотелось. Это отразилось на текущем уровне силы, но это также пройдёт со временем, освободив место для чего нового.

— Отлично. У тебя всё очень хорошо получается, — довольно произнёс наставник, тем самым заканчивая урок. — Халсу’Алуби тебя многому научил. Как он тебе?

— Он очень мудрый и чудовищно сильный волшебник, — спокойно произнесла Ада, не спешившая подниматься на ноги: напряжение ещё не до конца сбросилось. — Хотя я представляла его совершенном другим.

— Да, у него некоторые проблемы со здоровьем…

— Нет, я не про это.

— А про что?

— Ну как сказать… — размеренно дыша, рабыня продолжала сидеть в центре, восстанавливая потраченные силы. — Он же правитель Анхабари, где проживают довольно своенравные, вспыльчивые и жестокие граждане. Но во время тренировок господин Халсу’Алуби оказался очень терпеливым, вежливым, никогда не ругался во время моих ошибок.

— Что? Не понял… — Ланс действительно опешил, потому что описание шло вразрез с собственными воспоминаниями. — А огненную клетку он тебе показывал?

— Огненную клетку? Нет, господин Халсу’Алуби говорил, что она только для удивительно бездарных учеников и такой умнице как мне там делать нечего.

Неловкую ситуации вовремя разрешил стук из помещения, недавно построенного для испытаний чёрными кристаллами со дна Ока Миоса. Так что аристократ отпустил Аду заниматься другими делами.

Полуэльфийка в свою очередь неспешно поднялась на ноги, аккуратно поправила влажные волосы. Затем убрала складки со своей рубахи без плеч, белая ткань тоже вся промокла насквозь и не очень приятно прилипала к телу. Ещё и грудь каким-то образом вывалилась, хотя большую часть тренировки ученица сидела на месте.

На ходу Ада принимала более опрятный вид, хотя получалось так себе. Всё равно грудь сквозь одежду выпирает, и сама верхняя одежда просвечивается. Впрочем, лишних глаз здесь не было, так что стесняться нечего и некого. А сама девушка специально не носила бельё, которое сильно мешается и не очень подходить для тренировок.

Потягиваясь полуэльфийка уже, почти покинула тренировочный зал, но ненадолго остановилась рядом с дверью в коморку. Оттуда доносились тихое и напористое сопение, иногда сменяющиеся прерывистыми вздохами. И как это кошечка умудрилась сюда проскочить незамеченной?

Хотя Ада этому не удивилась, лишь закатила глаза и отправилась в ванную. Только снисхождение виднелось в её глазах. Только вот подобное отношение совсем скоро измениться. В магии эмоции пусть и запретили, а в остальном всё разрешалось. И даже возросшей хладнокровности хватит только, чтобы добраться до ванны. Там уже мысли потекут совсем не в том направлении, а ожидание конца станет снова невиданно желанным.

Ланс же остался в зале и размышлял о прошлом. Рабыня ничего странного в поведении хозяина не заметила, а тот что-то теперь не совсем понимал почему это два наследника рода Торвандори начинали занятия с огненной клетки и заканчивались тем же.

Возможно, Халсу’Алуби там крышей действительно поехал, но просто в другую сторону и добрым стал? Хотя может дело в том, что ни Адрион, ни его брат не являлись огненными магами, что несколько усложняло обучение. В Огненной Гвардии тоже далеко не все и далеко не каждый урок посещали огненную клетку, которая получается, предназначалась для самых трудных учеников? Немного обидно, но, впрочем, какая уже разница?

Сам Ланс покидать тренировочный зал не спешил и вместо этого вошёл в теперь уже самую настоящую пыточную, где раньше сидела Ада. Здесь же находился и тот самый вампир. Сковывали кровососа прочнейшие цепи, некоторые держатели представляли собой крюки вонзённые прямо в плоть. Несмотря на отсутствие обеих кистей ручки-культяпки тоже окованы металлом. На голове маска, лишающая не только обычного зрения, но и возможности использовать хар и банально открыть пасть.

Так этот смертник здесь и висел со своего последнего боя. В муках и страданиях, жажда крови сводила его с ума, ведь большую часть сил он потратил на регенерацию, что видно было по наконец-то восстановившимся клыкам. Поэтому голод наступил раньше и обрушился с большей силой, требуя пополнить ресурсы истощённого организма. А голод для кровососа всегда в разы сильнее обычного людского голода, следовательно и страдания тоже.

Ланс спокойно запечатал за собой дверь. Никто не услышит даже самых громких криков, не поможет даже магическое зрение, ведь руны путают тени Кихариса, сливая отражения физических объектов в хаотичный рисунок.

Аристократ же спокойно и даже буднично подвинул к себе простенький стул со спинкой, поставил его напротив раба и сел. Рядом не было никаких молотков, пил, пинцетов или игл. Всякие плётки или раскалённый металл также отсутствовали. Вариантов пыток на самом деле масса.

Чаще всего в Эдеме используют обычный, до ужаса банальный, но самый эффективный вариант с пыткой голодом, жаждой и холодом. Всё же большинство рабов простые смертные, а не какие-то волевые и фанатичные паладины. Поэтому такой подход работает почти всегда, при этом не вредя товару. Если нужно что-то выбить из конкурентов, то на помощь приходит использование фобий или просто вода плюс мешок на голове. Ланс мог без всяких артефактов применять свои молнии, играясь с нервными окончаниями как ему захочется.

Все остальные варианты, как бы это странно ни прозвучало в контексте пыток, для садистов и дилетантов. Ну нет никакого смысла отрезать ногу, гораздо больше боли и страха человек испытает, когда его будут душить или бить током. А отрезание зачастую ещё и просто сломает смертного, который упадёт в апатию и поставит крест на дальнейших пытках и допросе. Да и в целом любое использование грубых инструментов сопряженно с риском случайно убить пленника.

Но Ланс использовал в беседах со своим новым рабом совершенно другие техники и даже не прикасался к искалеченному телу.

— Чего ты хочешь? — раздался тихий вопрос и вывел пленника из беспамятства.

— Твоей смерти, грязная ты потаскуха, — прорычал вампир, поворачивая голову в сторону источника голоса.

— Почему ты это хочешь?

— Чтобы тебя выпотрошить, — с лязгом цепей выдал раб, попытавшийся безуспешно вырваться.

— Как тебя зовут?

— Иди нахер, — переполненный внезапным порывом гнева узник продолжал буянить.

— Сколько тебе лет?

— Три тысячи.

— Твой любимый цвет?

— Чёрный.

— Почему ты убил их?

— Кого?

— Ты когда-нибудь видел кеенорские луга?

— Что? Что за чушь ты несёшь?

— Чего ты хочешь?

— Крови.

Последовала неожиданная пауза. Вампир всё также был напряжён, он снова пытался понять ушёл ли один из его надзирателей или просто молча сидит и наблюдает. Помнится эта женщина уже приходила, хотя точно сказать пленник не мог. Вроде голос такой же статный, строгий и холодный, наверняка какая-нибудь эльфийка из магической школы.

Бывало, сюда заваливался старичок, скорее всего низкий, но может быть высокий. Хотелось думать, что низкий и сгорбленный. Голос его разительно отличался, он тоже задавал вопросы, кряхтя как гнилой пень.

Иногда несколько раз подряд мог приходить один и тот же человек, иногда они постоянно менялись прямо во время очередного непонятного допроса. Счёт времени вампир уже потерял, но кажется прошли года? Хотя это только кажется. В любом случае сюда когда-то завалился надзиратель и задал только один вопрос. А порой вопросов становилось так много, что пленник не успевал на них отвечать, а голосу кажется и не нужны были ответы. Зачем всё это? Ведь все и так знают, что сотворил взбесившийся раб.

Сознание превращалось в кисель.

— Чего ты хочешь? — снова раздался голос, в этот раз точно другой: значит прошло много времени или не значит?

— Свободы… — ответил вампир, который даже опомниться не успел от долгой или короткой паузы.

— Почему ты этого хочешь?

— Я не знаю.

— Как тебя зовут?

— Оставь меня в покое.

— Сколько тебе лет?

— Сто четырнадцать?

— Твой любимый цвет?

— Алый, цвет крови.

— Почему ты убил их?

— Кого?

— Ты когда-нибудь бывал в Кееноре?

— Первый раз слышу это название.

— Чего ты хочешь?

— Уснуть.

Повторяющиеся раз за разом вопросы, одни, казалось, имеют смысл, но это совершенно не так, как и с теми, что на первый взгляд кажутся бессмысленными. Одни и те же вопросы, на которые Ланс получал диаметрально разные или схожие ответы. Вампир иногда замолкал, бывало начинал бредить, но так или иначе своего аристократ добивался.

Каждое слово активировало нужны тени Кихариса сознания пленника. Затем туда сразу же вонзались бессчётные нити, намереваясь сломать, переместить или починить что-то. Очевидные и знакомые вопросы поочередно затрагивали зоны лжи и честности, после чего в ступор вводила новая часть допроса, тем самым заставляя ярче светиться зону удивлений.

Перво-наперво пленника решено было втянуть в контролируемое безумие. Запутанность и непонимание происходящего ломало волю. Каждый раз Ланс использовал различные облики, существующие только внутри разума пленника, который уже начинал путаться в собственных мыслях.

Чего он хочет? На самом деле каждый ответ по-своему правильный, ведь не возникает в больном разуме на пустом месте. Желание крови объясняется принадлежностью к кровососам, желание смерти рабовладельца объяснять не стоит, смерть и снятие кандалов являются в одинаковой мере освобождением запечатлённых в разных формах.

Пока что не удалось пробить главную стену с прошлым этого вампира. Зачем он их убил? Уточнения не давалось намеренно. Этот вопрос задавался чаще других, ведь являлся самым важным. Среди трупов нашли не просто прошлого хозяина. Этот безумец убил тех, с кем сражался бок о бок, своих товарищей. Были вспороты шеи прислуги, таких же рабов, только которые и оружия держать не умеют. Последнее, что видели юные и ещё не успевшие пожить наследники рабовладельца — кровавая пасть и изуродованные тела.

Воспоминания вампира перемешались, в них одновременно фигурировала и чудовищная жажда крови после очередной «подготовки» перед боем. Утаённая и ужасно мелочная обида по отношению этиамарию с одним глазом, а также безудержная жестокость, смешенная с не успевшим разрастить раскаянием.

Всё необходимое уже имелось, нужно лишь разделить разум на составляющие, после чего поменять местами те или иные моменты. И для этого на самом деле не нужна магия, она лишь упростит и ускорит процесс достижения необходимых целей.

А если даже что-то необратимо сломается во время обработки, то в принципе ничего страшного.

Глава 23

— Будьте осторожны, — на всякий случай Ланс снова предостерёг ремесленника. — Оковы лучше не снимать. Если вдруг придёт в себя, то я оставил рунические камни.

— Не переживайте. Я и не с такими трудился, — спокойно ответил мастер.

В ответ от аристократа последовал краткий кивок, а нанятый свободный гражданин тут же отправился в пыточную. Над изуродованным физическим телом вампира тоже придётся попотеть, пусть и не так сильно, как с ментальным. Всё же он без ручек, что существенно ограничивает боевой потенциал, который является главным источником потенциального дохода и выгоды.

Сам же Ланс отправился на выход из своей обители. Снаружи хозяина уже ждала самая высокая и выносливая чемпионка.

— Хм… А ты выглядишь довольно жутко и устрашающе, — уже снаружи произнёс аристократ и материализовал свою любимую трость.

— Вы мне льстите, — довольно мягко ответила Офлея.

Трудно сказать покрылось ли её лицо румянцем от такого своеобразного комплимента, но улыбка точно появилась, пусть и походила оскал. Остальную часть лица по большей части закрывал грубый и уродливый шлем, чёрная копоть, никакого блеска, верхняя часть цельная, нижняя часть представляет из себя кольчугу, сквозь которую ещё кое-как удаётся разглядеть мимику, но только вблизи. Плюс имелись не очень практичные вставки из костей убитых, не рога, а скорее просто второй декоративный слой поверх металла для придания жёсткой рельефности.

В остальном броня придерживалась такого же стиля, что выглядело совершенно неблагородного и ни капли не элегантно. Местами поверх тех же нагрудных пластин болтались челюсти и черепа, прикованные цепями. Хотя под образ Офлеи такое снаряжение более чем подходит.

Ланс немного удивился такому внешнему виду, потому что в последнее время как-то не особо следит за такими вещами. Ладно ещё с секирой, над неё пришлось лично трудиться, остальное же всё отдавалось на личное усмотрение самой Воительницы из клана Праутеи и Гнарга Дурзола. Впрочем, они справились отлично.

Вопросы в Орта Миос постепенно решались, ничего сверхсложного в этом не было. По большей части все эти интриги и дела по началу всегда ужасно скучные и неприглядные. Готовится почва и закладывается фундамент, крупица за крупицей, а затем уже следует финальный гамбит. Дни, недели, месяцы или года, чтобы в один день все фигуры наконец-то оказались на нужных местах и завершили партию красочной резнёй. Порой подготовка может длиться и века, вопрос только в том насколько амбициозны планы.

Вскоре показался хорошо знакомый ресторан, как-то так уж получилось, что это место оказалось наиболее подходящим для решения возникших вопросов. Больше всего повлиял на этот тот факт, что необходимо переговорить с Бронзобородом, а он другие места по понятным причинам не любит. Так что для экономии времени Ланс решал иные вопросы тоже здесь, приглашая в это место своих партнёров. Сегодня нужно решить три проблемы.

Аристократ занял своё место за столиком на первом этаже. Гномы всё ещё особо не уважали человека с янтарными глазами. Да и за что его уважать? Так, очередной смертный со своими целями. Чтобы стать другом гномов нужно сделать что-то из ряда вон выходящее, а не просто там посотрудничать в одном-двух делах. Кроме того, если ещё Бронзобород мог приглашать своего партнёра на второй этаж, то вот Ланс такой привилегией не обладал.

Столик к приходу уже накрыли услужливые грудастые рабыни, как и партнёр ожидал своего без преувеличения должника. Довольно простой ничем не выделяющийся смертный, имя которого даже упоминать не стоит. Являлся он потомственным алетисом, по призванию этириданос, пусть и не такой успешный, однако вполне сводит концы с концами. Огромная пропасть находится между аристократом и этим тёмным эльфом, но в долгу остаётся именно первый.

При чём денег оказалось одолжено прилично так. И с монетами в последнее время что-то туговато. Кредитов больше не оформят, а даже если и оформят, то это будет равняться самоубийству: доходы и так едва покрывают все затраты. Поэтому Ланс искал возможности решить проблемы с золотом с помощью невиданных возможностей и иных услуг.

В данном случае аристократ позвал своего партнёра для обсуждения иного варианта выплат. Гнарг Дурзол уже показал, что так-то вполне себе хороший наставник, об этом свидетельствовали успехи Чертовой Дюжины. Чёрный орк очень хорошо справился с обучением простых смертных, поэтому мог поделиться со своими опытом.

В результате за мясными блюдами и литровыми кружками обсуждалась организация совместных тренировок. Очень полезная практика, где принимать участие будут как сами наставники, так и этиамарии. Опыт Гнарга и Чёртовой Дюжины повыше новой партии партнёра, так что очевидно за такие совместные тренировки вторая сторона заплатит. Деньги будут списаны из долга и все в плюсе.

Переговоры проходили крайне успешно. Ланс уже был несоизмеримо выше своего партнёра во всех аспектах. Можно даже говорить с позиции силы, ставить ультиматумы и буквально выбивать наилучшие условия. Но это как минимум некрасиво. Тем более невооруженным глазом видно, что этот смертный восхищается и уважает своего коллегу, поэтому и протянул руку во время конфликта с Халсу’Алуби. А ведь даже такие крупные рода как Нар’Авиды и Арн’Адриды фактически отвернулись, оказав лишь чисто формальную и ужасно мелочную помощь.

— Что же, меня всё устраивает! — наконец-то произнёс эльф, после чего поставил подпись на новом договоре.

Обе стороны пожали руки и вторая сторона, попрощавшись покинула ресторан. Что примечательно, на противоположной от Ланса стороне столика почти не было никаких блюд. И дело даже не в том, что остроухие особо следят за фигурой и все поголовно вегетарианцы, просто цены сильно кусались. А многие этириданосы пусть и обладают большим количеством рабов, но так-то являются представителями скорее среднего зажиточного класса. Цены же в гномьем ресторане сильно кусаются для представителей других видов.

Ланс тоже особо не налегал на блюда, отсчитывая каждую монету. На каждую прихоть существовал процентный бюджетный от общего дохода. Лишнего себе никто в Эдеме не позволял. Ну за исключением смертных, которые о финансовой грамотности даже не слышали и спускают весь месячный доход за месяц, ничего не откладывая, после чего ещё и кредит на свадьбу берут. Хотя за что их винить? Жизнь в Эдеме не сахар, а хочется хоть раз в жизни почувствовать себя чем-то большим. Это не плохо, скорее печально, и уж точно абсолютно естественно.

— Хочешь кусочек стейка? — поинтересовался Ланс у своей рабыни, которая всё это время стояла рядом и делала очень суровый вид, попутно притягивая некоторые взгляды: для поддержания популярности очень важно почаще появляться на публике.

— Не особо, да и шлем лень снимать.

Шлем действительно снимать долговато, ведь он крепится к плечам. Шлема вообще штука довольно интересная и сложная. Казалось бы, что тут такого? Просто бери сталь и делай горшок, да попрочнее, потолще, чтобы защита была максимальная, можно ещё подкладку потолще и всё, готов. А потом реальность сталкивается с кучей проблем. Плотное забрало ухудшает видимость, головой особо не повертишь, дышать тоже становится весьма проблематично, а если ты командир, то даже с луженной глоткой хрен приказ отдашь в горячке боя. И что самое главное, толще значит не лучше, толще в первую очередь значит тяжелее. Тяжелее в свою очередь означает нагрузку на шею. И вот черепушка твоя хорошо защищена, но ты труп из-за того, что стальной горшок на башке слишком много весит. Про нюансы климата вообще говорить не стоит.

Эти проблемы касаются как снаряжения простых смертных, так и снаряжения магов. Ведь для последних броня изготавливается не из обычной стали. Ещё на стадии плавки волшебных руд накладываются узоры, затем сверху ещё чары с рунами. Такое снаряжение обладает ярко выраженным магическим рисунком, сквозь который магическим зрением тоже толком не посмотришь. Поэтому всё ещё приходится пытаться усидеть на двух стульях. В том числе поэтому магическое зрение является самым главным навыком для любого волшебника, хотя молодёжь на это часто плюёт. Мало какой неофит или адепт может позволить себе в начале пути артефактный доспех, а когда сталкиваются с этой проблемой уже немного поздновато.

— Да чтоб тебя! — раздался громкий возглас.

Одновременно с этим зазвучала брань, затем треск, звук разбитого стекла, металлический лязг и наконец-то шум, расплескавшийся на полу жидкости.

Лансемалион Бальмуар любопытно перевёл взгляд в сторону источника шума. Прямо сбоку хозяина стояла Офлея, перехватившая летящую прямо в сторону аристократа бутылку. Расплескавшийся эль также остановился в метре от столика, траекторию полёта жидкости резко изменила магия воздуха.

Воительница из клана Праутеи долго не думала. Подобное можно счесть исключительно за неуважение и покушение на честь хозяина. Такой поступок, даже пусть он совершён случайно, обязан быть предан порицанию. Поэтому дикарка уже направилась к соседнему столику, не выпуская из рук бутылки.

Но тут же рабыне перегородил путь самый настоящий тролль, из вида тех которые относительно разумные, прямоходящие и являются родственниками орков. Жирный, чуть выше самой Офлеи, тоже этириданос с чудовищной регенерацией и физической силой. Его Ланс видел далеко не в первый раз, как и его хозяина, который веселился со своими друзьями. На первый взгляд случайная встреча грозилась обернуться очередным конфликтом.

Воительница из клана Праутеи остановилась, подождала ровно две секунды, после чего бутылка разбилась о голову тролля, который от такого удивился и сразу ответил прямым ударом в нос. Тяжёлый кулак встретился с прочным шлемом, из-за чего рабыня отшатнулась и тоже скорее отделалась лишь удивлением. Граждане же продолжали молчать и наблюдать за происходящим.

— Прячешь свою слабость за металлом? Смелости тебе не занимать, — прорычал тролль, отставляя дубину и начиная разминать кулаки.

Трудно сказать, что шокировало больше. С одной стороны, только что не самый умный представителей смертных показывал способности к сарказму. С другой рабыня сняла свой шлем и перчатки, явно намереваясь набить морду троллю голыми руками.

Охрана ресторана немного напрягался, выполнила небольшую перестановку, организовывая небольшую арену. А затем начался жестокий кулачный бой между двумя этиамариями. Никаких правил, разве что магия и оружие не использовались.

Огромная зелёная туша с гигантскими руками одним ударом могла превратить латника в мешок с трухой. Сталь от яростных ударов просто помнётся, а импульс взорвёт внутренности и поломает кости.

Но большинство атак не достигали Офлеи. Воительница из клана Праутеи легко уворачивалась, нивелируя нехватку грубой силы скоростью. Ловкий уход в сторону и жестокий удар в колено, тролль теряет равновесие и сразу же прилетает мощный удар прямо в висок.

Только толстенная черепушка тролля способна выдержать подобное, как и нереальная регенерация позволяет быстро оправиться даже от самых ужасных ран. Кости же прочнее стали, что затрудняет нанесение серьёзных травм.

Зеленокожий амбал тут же контратаковал и нанёс мощный удар прямо в корпус. Офлея от такого буквально улетела к столику позади, треск древесины и тут же полетевший в ответ стул.

Воительница из клана Праутеи спешила подняться на ноги. Но тролль просто отбил рукой летящий стул, попутно превращая его этим в щепки, и вот уже мало что могло остановить стремительный натиск такой туши. Противник явно понимал своё преимущество в массе, так что собирался завалить рабыню.

Офлея попыталась уйти немного в сторону, но и тролль подкорректировал траекторию движения. Он собирался оформить проход в ноги, согнулся и спрятал лицо, чтобы не получить с колена прямо в нос.

Но и рабыня оказалась чуть-чуть быстрее, немного отошла и ударила нижним прямо по лицу. Это зеленокожему амбалу явно не понравилось, даже слегка ошеломило, но не более. А затем оба этиамария повалились на новый столик. И это стало роковой ошибкой для тролля.

Масса — это конечно хорошо, но вот исключительно на одном этом не вывезешь. Кроме того, важно понимать, что Офлея пусть и весит меньше, но она так-то тоже два метра ростом и с кровью гигантов в венах. Отрыв в физической силе не критичный, в отличии от мастерства.

Воительница из клана Праутеи, как оказалось, довольно хорошо чувствует себя в партере. Не прошло и минуты, как неуклюжая жирная туша тролля уже взята на болевой. Ловко ноги прижали тучного этиамария к холодному полу, одна нога прямо на шее, вторая на груди, мощная рука амбала между бедрами и используется как рычаг, давление в котором идёт на сустав локтя.

— Ладно, ладно хватит! Что вы тут вообще устроили? — первым вмешался непосредственно владелец тролля, но хруст уже раздался. — Извините, мой друг слишком увлёкся алкоголем и… ну, сами видите… Простите же его! К чему это насилие.

Тот ужравшийся бедолага действительно выглядел жалко. Праздник у кого-то выдался что надо, хорошо хоть в собственную блевотину со стула не упал.

— Понимаю. Но лучше принесли бы свои извинения сразу, а не ждали до последнего, — как-то без особого интереса произнёс аристократ.

— Ваша правда, просто уж больно было интересно, чем же закончится драка между вашим и моим этиамарием.

— Интерес удовлетворён?

— Вполне.

— Да ей просто повезло. В реальном бою я бы ей череп в кашу смял, — прорычал тролль, поднимаясь на ноги: рука, кстати, уже восстановилась.

— Будет тебе, умей проигрывать достойно. Неважно, что было бы там на арене, даже если там ты и сильнее, то здесь явно слабее. Это нужно признавать, — поучительно заметил хозяин зеленокожего амбала.

— Что значит даже? — тут же вмешался Ланс. — С оружием ваш раб и минуту не факт, что продержится.

Слово за слово и вот уже обе стороны договариваются об дуэли на арене, под взбудораженные взоры толпы. Очевидно всё спланировано заранее. Очередной постановочный бой, за который аристократу прилично заплатили.

Подобные наигранные конфликты удивительно хорошо влияют на показатели прибыли. Порой даже кажется, что зрителю не столь важен сам бой на арене, сколько закулисные перепалки, в простонародье — срачи. Что сказал этот, чем ответил тот, как где-то там очередной этириданос что-то вякнул про чью-то маму. Толпе нравилось обсасывать все нюансы относительно публичных личностей. А этириданосы, несомненно, такими и являлись, особенно Ланс, о котором говорили ещё и высшем обществе.

И это действительно приносило огромную пользу, при чём всем и сразу. Сами этириданосы таким образом привлекали к себе внимание, а значит и интерес к их чемпионам возрастал. Владельцы арены получали с этого интереса прямую прибыль, как и организаторы и весь бизнес кровавых боёв. Радовалась и высшая верхушка власти, ведь толпа говорит не об их провалах в управлении городом, а обсуждает очередной высосанный из пальца срач. Толпа же отвлекается от всего этого дерьма вокруг, так скажем ещё один способ проводить свой досуг.

И эта огромная польза соизмерима лишь с её же вредом. Ведь подобные постановочные бои ведут к деградации самих этириданосов, которые всё больше акцентируют внимание не на обучении своих этиамариев мастерству, а на пиаре. Порой планка может упасть настолько низко, что для зрителя не будет уже никакой интриги из-за перенасыщенности расписания боёв такой вот постановкой, что заставит понести убытки владельцев и кровавый бизнес. Высшая аристократия в один день сильно удивиться, ведь интерес к срачам упадёт и вызовет рост толерантности. Придётся искать другие инструменты перенаправления внимания толпы, ведь этот некоторое время перестанет эффективно работать. И конечно сами же смертные, обычная толпа, кто-то скажет, что открытие глаз всегда хорошо, но порой некоторое дерьмо лучше действительно не видеть и жить в постоянных иллюзиях, иначе можно неожиданно обнаружить себя на стуле с шеей в петле. И стоит оно того?

— Господин Бальмуар, вас ожидают на втором этаже, — к аристократу внезапно подошёл один из рабов.

Дуброн Бронзобород наконец-то явился и готов был принять для разговора своего партнёра.

Глава 24

Очередная затяжка и жар уже обжигает пальцы. За сигары, да и просто курительные трубки, граждане в Орта Миос также платят налог, но непрямой, а косвенный. Что это значит? То, что лично Ланс ничего за курение не платит, это делает непосредственно производитель, который и добавляет наценку сверху из-за дополнительных расходов. В результате всё равно именно потребитель платит больше, но почему-то как правило жалуется на производителя за высокую цену. Думать же тяжело и неприятно, лучше лишний раз повозмущаться, мол в Анхабари вот цены ниже.

Окурок отправился в урну, а сам аристократ — к потускневшим, но всё ещё величественным воротам. Оплот порядка и закона, здесь тренировались, жили и учились смертные, отдавшие жизнь во служение вроде как не королям и даже не богам. Многие из них бывшие или даже действующие солдаты. Но всё же стоит разделять именно армию от стражи, две разные структуры пусть и очень сильно взаимосвязанные вплоть до того, что первыми могут усилить патрули и охрану гражданских объектов, а вторых могут и на границу мира отправить.

Сразу же в глаза бросилась заброшенность, соприкасающаяся с откровенной разрухой, это место особо не реставрировали после вторжения бездны. Кому-то подобное может показаться странным, но большинство жителей Эдема сразу поймут в чём дело. За порядком в городе следит правительство, используя различные инструменты.

Само же правительство штука динамическая. Когда-то это может быть жестокий тиран-самодур, в другое время добродушный король, опирающийся на совет, порой монарх становится исключительно символом и говорящей куклой, а управлением из тени занимаются его приближённые. Иногда правительство опирается на рудокопов и строителей, обещая им величие и лучшую жизнь, как вариант ставку можно сделать на армию и амбиции генералов, порой выбор падает на высшую аристократию, жадных до денег гордых лариосов. Всё зависит от ситуации в городе и текущего расклада сил.

Лансемалиона Бальмуара стража пропустила без вопросов. Гостя уже ждали. Здание представляло из себя довольно большую обитель, ведь как уже было сказано, здесь служители порядка буквально жили и работали. Имелись казармы, неподалёку расположились небольшие квартирки для семейных пар, проснулся, умылся и уже сразу на службе. Да и сам ярус представлял из себя такой небольшой военный городок с некоторым гражданскими элементами.

Уже внутри аристократ заметил ещё одну интересную деталь. В Эдеме и в мирах Совета в целом поклонялись очень многим богам. Самих эти богов оказывалось очень много, власть некоторых из них ограничивалась порой королевством или частью королевства, а в другом мире их и вовсе могли не знать. Сам Совет состоял из пантеонов, где эти самые боги старались как-то уживаться между собой. Получалось плохо, в последнее время по-особенному плохо из-за учащения возвышений бывших смертных, которые не избавились от своих пороков. Религиозные войны за власть над разумами потенциальных последователей стали нормой для многих миров, кроме разве что Эдема.

За разные аспекты жизни смертных отвечали разные боги. Иногда один бог одновременно являлся и покровителем земледелия в мирное время, и защитников крепостных стен в военное. Это понятно.

Только вот порой на один и тот же аспект находился ряд таких похожих и не очень высших. Например, большинство культур смертных не обходится без бога войны. Про Полемоса знают почти все, ведь он глава пантеона. Только и уделить каждому внимания он очевидно не может, поэтому в некоторых местах начинают доминировать иные божества, более мелкие и слабые, но зато активно помогающие.

И здесь, в храме правосудия, также находились многие статуи и роскошные гобелены с представителями разных рас, порой даже древних драконов и элементалей. Все они действительно отличались, но в то же время имели в руках вполне узнаваемые и схожие атрибуты. Одни держали в руках меч, другие — весы, типичные символы суда, встречающиеся в разных никаких невзаимосвязанных между собой культурах. Чаще всего встречалась повязка на глазах, означающая почему-то такое недостижимое для простых смертных беспристрастие.

Поднявшись по главной лестнице, Ланс наконец-то добрался до центрального кабинета, где и решались все вопросы между законопослушными и не очень гражданами. Вход никто не сторожил, а сам аристократ не посчитал нужным стучаться и вошёл как к себе домой. Лицемерить лишний раз не хотелось.

Кабинет оказался довольно роскошным, хотя вернее будет сказать величественным. Как таковых глупых предметов роскоши здесь не наблюдалось, да и вообще всё до последней вазы принадлежит именно Орта Миос и никому более. Но всё же статуи божеств и пол из белого камня стоили явно прилично, как и прочие декорации вроде окаймленной золотом мебели из эльфийской древесины и привезённых из морских глубин светильников.

За столом в центре помещения сидел судья, начальник стражи, хранитель казематов, интендант и даже палач в одном лице. Что самое примечательное, смертный являлся представителем глубинных видов и не имел глаз в принципе.

Он прекрасно слышал, как вошёл гость и прекрасно знал кто это, но продолжал молча сидеть в окружении величия, увидеть которого просто не мог. Напротив него лежали огромные стопки бумаг. На одних сразу можно заметить межвидовой язык, там всё написано обычными чернилами, за исключением кровавых подписей. Другие же представляют из себя более плотный пергамент, где находится набор точек и чёрточек, вдавленных в поверхность.

Ланс подошёл чуть ближе, после чего обнаружил то, информацию о чём уже давно получил. Самая большая стопка с прошениями об добровольном увольнении, последняя бумажка наверху принадлежала переводчику и адъютанту. Самая маленькая стопка принадлежала тем, кого можно было наблюдать по дороге к кабинету. Пара пергаментов на языке глубинных народов также содержат какую-то информацию и лежат в центре. Сведения написанные последними имеют ценность в контексте одного лица, но не организации в целом.

— Значит последнее препятствие уже удалено? — на межвидовом языке проклёкотал командир стражи, находящийся на своей должности не из-за желания, но из-за безысходности: вторжение бездны убило многих, слишком многих. — Гильдия дала добро.

— Верно, — скупо произнёс Ланс, переключившийся на изучение статуи справа от главного стола.

Высокая и статная богиня светлого пантеона Ароса. Хотя сама она себя богиней не считает, предпочитая титул служительницы Аенора. На пьедестале можно было прочитать и продублированное на двух языках имя. Радиель. В прошлой жизни она являлась человеком, но заслужила внимание Владыки Света, после чего была вознесена. Даже получила крылья, пусть и не настоящие, а в виде сияющего за спиной света. Однако она так и осталась простой смертной, с простыми целями и принципами, заключающимся в слепом служении. Она также стала и символом правосудия в пантеоне Ароса. И в своём праведном рвении Радиель демонстрировала все причины, по которым часть Совета всячески старается уменьшить количество вознесённых.

Ланс не знал имён всех богов, этого не знал никто. Ведь они приходят и умирают, о них вспоминают и придают анафеме. Но после тысяч часов в библиотеках удалось ознакомиться со многими историями. Действительно великие смертные, они добились невиданных успехов в достижении своих целей. Эти пути необязательно были кровавыми, ведь не все вопросы пока что решаются мечом.

Но непорочных среди них точно не было, даже на самых чистых и лучших можно найти крайне неприятное пятно. И если даже такие высшие и совершенные существа в результате падают вниз, то что остаётся делать простым смертным, у которых нет ни силы, ни покровителей, ни надежды? И всё же именно последних нещадно осуждают, а всех этих святых с пониманием прощают. Интересно, забери у этих «высших» силу и закинь их в трущобы на границе мира, сохранят ли они свой чистый лик? Окажутся ли они такими же, какими их запечатлели их пророки?

— Значит ещё несколько ярусов перейдут под контроль рода Нар’Авидов, — спустя паузу произнёс командир стражи, и снова он не спрашивал, а скорее утверждал.

— Не совсем.

— Не совсем? Наша разведка неидеальная, но кажется вы верный пёс гвардейцев Киране.

— Ваша разведка ошиблась. Род Нар’Авидов лишь мой деловой партнёр.

— Деловой партнёр? Где вы, а где госпожа Киране…

— Да, статус у неё повыше. Но вам ли не знать, как в один миг старое умирает и даёт место новому.

— Резонно, — согласился командир стражи, сидящий за столом всё также спокойно, даже почти не двигаясь. — И кому отойдёт эта зона влияния?

— Арн’Адридам.

— И снова тёмные эльфы, но из другого рода. Вечно этот исток Дкал’Алинтар пытается установить полный контроль над верхними территориями, — без особых эмоций произнёс слепой смертный: холодный и нейтральный тон на самом деле являлся нормой для его вида. — Но кажется Нар’Авиды и Арн’Адриды союзники, разве они хотят конфликтовать?

— Не хотят, конфликта также не будет. На это я и делал расчёт. Однополярная власть мне невыгодна.

— Мыслите на перспективу, будто собираетесь в будущем стать главным в Орта Миос и сместить Киране.

— Время покажет, но поглотить себя я точно не дам.

— И как всё так получилось…

Почти бесшумно представитель глубинных видов вскочил и обнажил оружие, делая ставку на один рывок. Он действительно встал на столь высокий пост волей случая, но слабаком не являлся. В честном поединке на арене этот смертный смог бы одолеть Аду. И против Офлеи у него имелись более чем серьёзный шансы, но только в бою в кромешной тьме пещер.

Против Ланса же шансы даже не стремились к нулю, а фактически именно нулём и являлись. Командир стражи умер, как только встал. За время беседы аристократ уже успел наложить ментальный узор вокруг своей цели, как только мышцы напряглись выше дозволенного, разряд молний просто парализовал все мышцы, остановил сердце и убил мозг.

Командир стражи не справлялся с обязанностями, но и отдавать власть в руки лариосов не хотел. Сейчас Орта Миос управлялось тем самым правительством, в котором не было согласия, лишь десяток представителей интересов различных групп, которые и боролись между собой. И высшее дворянство сейчас явно побеждало, а среди этого дворянства выделялись рода истока Дкал’Алинтар, в частности Нар’Авиды, оттяпавшие себе относительно здоровый кусок. И непросто ведь оттяпали, но ещё и переварили, теперь и вовсе просили добавки.

И случившееся сегодня все предсказывали ещё в прошлом. Всё к этому шло, ожидали лишь отмашки от Гильдии, которая выразила своё безразличие. Поэтому здесь на столе и лежала такая большая стопка. Все, кто пожелал уйти — ушли. Они мешать не будут, по крайне менее подавляющая их часть. А тех, кого сковывают кандалы принципов данных не дворянству, а гражданам Орта Миос клятв… Их путь закончился здесь. Порой действительно легче умереть, чем отвернуться от смысла всей своей жизни. В это трудно поверить, но это так.

Закончив изучать статую Лансемалион Бальмуар покинул кабинет и отправился наружу. Все остатки служителей порядка умерли ещё раньше своего командира. Ровно также их сердца просто остановились в один миг, после чего окоченевшие тела пали на пол. Единственная причина, по которой решено было посетить главный кабинет — непосредственно сам командир стражи. Хотелось посмотреть на смертного, который до последнего остался верен своим таким наивным идеалам. Жаль ничего нового или выдающегося увидеть не удалось.

Ведь даже та часть нового правительства, которая поддерживала этот храм правосудия и требовала его полной независимости относительно других структур, не являлась чистой. Просто кому-то сейчас стало выгодно надеть маску добродетели для получения выгоды.

Командир стражи недолго находился на своём посту, поэтому ещё не до конца понимал, как работает эта стабильная система на самом деле. В результате он стал разменной монетой. Чистые помыслы незаметно обернулись слепой верой в то, что где-то там в совете Орта Миос сидит жаждущий справедливости и добра смертный. Что именно этому оратору на площади не плевать на законность. И ради этой веры новоиспечённый командир стражи готов был убить не только Лансемалиона Бальмуара, но и любого, на кого укажет находящийся в руках этого оратора меч, лицемерный символ олицетворяющий право властвовать над кем-то и судить кого-то. Ничего нового.

За тусклыми воротами аристократа уже ждали два гвардейца Арн’Адридов. Ресурсов у отца Меглисии было намного меньше, чем у той же Киране, но зато амбиций хватало с головой. В этом тёмные эльфы очень похоже на своих прибрежных собратьев, которые какой мир не возьми, так обязательно на мировое господство претендуют. Высшая кровь же, сами ученики драконов, кому как не им властвовать? Людям что ли? Или зверолюдам? Может быть амфибиям или Этий упаси гоблинам? Кто-то вспомнит драконоидов, но их слишком мало. Так что всё очевидно, по крайне мере со стороны самих эльфов.

— Наша благодарность, — произнёс первый гвардеец и протянул конверт.

После этого служители рода Арн’Адридов отправились внутрь. Там они решат все вопросы с документами, после чего в краткие сроки объявят покровительство над этим ярусом. Также под зону влияния попадают и соседние территории. Как отец Меглисии собирается их удерживать с помощью лишь двух гвардейцев?

На самом деле довольно просто. Никаких серьёзных проблем на данный момент на этом участке уже нет. Из соперников только Нар’Авиды, которые расширяются по тому же направлению. Но Киране не будет кусать своих союзников, по крайне мере не в ближайшее время. Такое поведение её дискредитирует. Она конечно всё запомнит, но не более.

Так что главное сейчас было как можно быстрее захапать, а потом уже со временем ресурсы на освоение освободятся после решения других вопросов. Проблемой являлось лишь присутствие стражи, которая хоть по большей части и подало в отставку, но ещё представляло угрозу. Это Ланс мог завалиться и в одиночку разобраться, а эти двое гвардейцев очевидно нет. И ждали здесь как раз эльфов от Киране, которая могла позволить себе выделить вооруженный отряд на зачистку, в отличии от отца Меглисии. Всё же у Арн’Адридов и в других местах интересы присутствуют.

Что с этого получал Ланс? Наверное монеты? В письмо конечно деньги не положишь, зато там может быть чек из банка гномов, что куда лучше. Однако всё ещё куда лучше, там находились обещания и поделённая зона влияния. Род Бальмуаров, конечно, совсем маленький, даже крохотный в сравнении с такими гигантами как Нар’Авиды или даже Арн’Адриды, но свой кусочек тоже хочется урвать. Небольшой, совсем мелкий, и всё же свой.

Только вот оторвать себя что-то из «смутных» кластеров невозможно. Для этого нужно вставать под полное покровительство сильных, что рубит амбиции на корню. Те, кто ходит под кем-то, в сердце Эдема не едут.

Так что пришлось вести переговоры насчёт территорий, которые уже под кем-то. И в целом, род Арн’Адридов согласился немножко потесниться и отдать некоторые места, а взамен Лансемалион Бальмуар им вот как на блюдечке целый храм правосудия приносит. Обмен прямо скажем неравный, кроме того, конкретно сейчас кроме обещаний ничего не получено. Но на перспективу пойдёт. Расширяться всё равно придётся и хорошо, если этому в будущем не будут слишком сильно мешать.

Глава 25

Трудно в это поверить, но даже в Орта Миос бывает дождь. И дело совсем не в каких-то аномалиях или магических проектах, согласно которым решено было создано у потолка тучи с целью изменение климата. Тем более и Лансемалион Бальмуар сейчас находился вовсе не на верхних кластерах, а внутри очередного муравейника, поделенного на ярусы. И в одном из тёмных коридоров вовсю шёл дождь, должно быть где-то случился прорыв стабильности.

Место весьма гадкое. Кругом всё капает, на полу лужи и к без того тяжёлому воздуху добавляется гнилостная вонь, хорошо хоть не трупная, но это пока что. Плесень также активно разрастается. Дело даже не в прорванных трубах, ведь их довольно оперативно чинят. Дело в том, что здесь всё старое, ветхое, поэтому что-то ломается по три раза на неделю. Вентиляция также оставляет желать лучшего. Лучших условий для развития неизвестных заболеваний и не придумаешь.

На среднем пальцев левой руки снова загорелся перстень. Сразу же лужи поспешили разбежаться, а падающие сверху капли сталкивались с невидимой преградой и меняли траекторию движения. Такого же эффекта можно было добиться и с помощью других перстней. Например, кровавый кристалл легко бы тут всё испарил, воздушные потоки также могут заставить воду отступить. Поножи Литаса так и вовсе способны заделать бреши.

Но альтруистом Ланс не являлся, как и сюда пришёл не для того, чтобы чинить город. Пусть этим занимается правительство, которое налоги гребёт лопатой. Только с одного аристократа уже какие-то безумные суммы взяли за считанные месяцы, на ремонт труб явно хватит.

Вскоре аристократ вышел в довольно длинный и широкий туннель. Здесь когда-то стояли лавки, бегали смертные и вовсю предлагали свои услуги различные рабыни. Но теперь всё довольно заброшенно, а само место выглядит печально. Можно было увидеть лишь двоих наёмников, которые стояли на страже лишь одной из дверей.

Два амбала в свою очередь с одной стороны заметили идущего к ним Ланса, а с другой стороны и нет. Звучит подобное заявление крайне странно, но это действительно так. Человек во фраке не был невидимым, он двигался вперёд, янтарные глаза светились молниями, такого невозможного не заметить.

Только вот стоило наёмникам бросить в эту сторону взгляд, как сразу же хотелось отвернуться. И вроде мозг прямо уж кричит об опасности вместе с чутьём, но в подсознании что-то заставляет свято верить, что этот странный гость собирается пройти мимо. И вот уже рука норовит выхватить меч, а затем следует вопрос от внутреннего голоса: зачем мне это делать?

Невиданная нерешительность обрушилась на двух наёмников, которые не могли определиться, что им делать. И вот наконец-то аристократ уже подошёл достаточно близко, чтобы сознание начало в агонии вопить из-за чувства опасности. В этот же момент сбросились оковы, после чего всё в миг закончилось.

Чёрный шлейф проскользил с совершенно другого конца туннеля, куда никто не смотрел. В следующую же секунду прямо в грудь ударил острый клинок, пробивший трахею и при этом не задев ни сердце, ни артерии.

Из-за такой ювелирной раны не получилось сразу умереть или хотя бы закричать. Хотя и полностью бесшумным убийство не являлось. Ведь с лязгом упал меч, хрип также явно оказался громче шума стекающей воды, как и простой звук пробития груди трудно скрыть. Бесшумных убийств в целом не бывает, можно только сделать их максимально тихими, не более.

Почти сразу же с этой атакой на шее наёмника сомкнулась пасть. Клыки вонзились прямо в шею, стремительно выпивая всю кровь ещё живого смертного. Обезумевший от жажды вампир всасывал как можно больше, жадно проглатывал тёплую жидкость, стараясь не проливать ни капли, но всё же ручьи то и дело текли как по шее, так и по локтю.

Всё это время второй наёмник стоял прижатым к стенке. Кисти вампиру восстанавливать никто не стал, просто вставили клинки прямо в локти, соединив их с костями. Насколько это было приятно? Ну, скажем так, металл постоянно соприкасался с плотью и нервами, каждый удар отзывался адской болью, повреждениями, которые регенерировали и снова разрушались. Но с учётом ярости смертника и его безумия… это сущая мелочь, которая лишь раззадоривала.

Первый наёмник уже потерял сознание, а напарник пытался как-то вырваться. Только не получалось от слова совсем, ведь второй клинок угодил прямо в пасть, выбив зубы и прижав голову к стенке. Любое движение выдавалась болью, кровь уже попадает в лёгкие и с кашлем выходила наружу. Вампир обладал какой-то безумной силой, его невозможно было подвинуть, а слабые удары меча со звоном ударялись о стальной нагрудник под балахоном.

Как только Потрошитель допил первого, то сразу же принялся за второго, которого специально не убивал сразу. Всё происходило за считанные секунды, ведь каждый кровосос, во-первых, маг крови, во-вторых, пьют они совершенно не так, как те же люди, ну и в-третьих, как следствие, физиология у них тоже совершенно другая. Так что не стоит удивляться, что четыре с половиной литра оказались всосаны за считанные мгновения.

К этому времени к двери уже подошёл и сам аристократ, спокойно войдя внутрь. Неспеша, размеренно двигаясь к цели и постукивая своей тростью, Лансемалион преодолевал один коридор за другим. В смежных помещениях то и дело кто-то вскакивал при виде человека в фраке, а потом умирал.

В какой-то момент удалось выйти в главный зал этого гадюшника. На потолке плесень, сломанная люстра, в стенах дыры, сквозь которые ползают сколопендры. К слову, эти многоножки не такие уж и злые, уж точно не опасные и наоборот полезные. По крайне мере этот вид, что селится близ разумных смертных. Питаются они всякими насекомыми, иногда крысами, болезней не переносят и являются лучшими чистильщиками. Но из-за мерзкого вида их всё равно все ненавидят и чуть что сразу же убивают.

— Эх, вот бы они ещё и гниль в рядах смертных убирали. Цены бы не было, — со вздохом произнёс Ланс, наблюдая как на потолке одна из сколопендр доедает гигантского тарантула.

Гнили среди смертных действительно хватает и ведь хрен её вычистишь. Стоит только раздавить одного гада, как все его шестёрки уже бегут вот в такие места, на самое дно, где хрен их найдёшь. Здесь они остаются на месяцы и года, ждут пока про них забудут, а потом возвращаются для мести.

Крики и вопли раздались не сразу. Сначала отбросам пришлось отвлечься от их развлечений. Для проведения досуга они не придумали ничего нового, всё те же пороки в виде секса и наркотиков. Хотя… нет, всё же конкретно эти мрази зашли дальше других. Ведь среди рабынь находились и неклеймёные девушки, даже женщины.

Казалось бы, в Эдеме бордели на каждому углу, где можно арендовать на время любую рабыню за довольно демократическую цену. Этих же шлюх там ещё и всему обучат, выдадут в подарок реквизит. Но нет же, это совсем не то, этого кому-то мало. Нужно обязательно устроить рейд на какой-нибудь нищий ярус, чтобы получить самый вкусный запретный плод. А потом эти же смертные удивляются, ну как так, почему это вдруг появляются какие-то культы бездны, которые хотят уничтожить всё живое? Может быть как раз поэтому?

Как только аристократа заметили, так сразу же ублюдки повскакивали. Логика проста, их много, странный гость один. Всех убить не успеет. Поэтому они побежали прямо к главному выходу.

Но стоило лишь первому ублюдку забежать за спину аристократа и переступить порог, как сразу же тёмный шлейф проскользил прямо между бегущих тварей. Вампир отрубал конечности, вспарывал глотки, кровь ударяла фонтами и сразу же мчалась к безрукому Потрошителю.

Ланс только дошёл до другого конца главного зала, а бойня уже закончилась. Кровавые ошмётки по всему пространству. Некоторые сдохли, другие пытались уползти и добивались кровососом. Он специально не дал всем быстрой смерти, ведь ему требовалось утолить жажду, а ещё… ещё он ненавидел рабовладельцев.

Поэтому среди обрубков и изуродованных тел ещё некоторое время будут доноситься стоны и мольбы. Но Потрошителю плевать на слова, в его сознании есть приказ, который очень хорошо сошёлся с собственными желаниями уже в подсознании. А те, кто плакал и слёзно предлагал несметные богатства, тех ждала ещё более ужасная участь, ведь их кровотечение останавливалось, а смерть приходилась только после того, как кишки окажутся снаружи.

На всё это смотрели и парализованные от страха рабы. Однако их никто не трогал. Лансу очень хотелось, чтобы кто-то рассказал миру о произошедшем здесь. Этими кто-то и станут рабы, а также украденные из неблагополучных ярусов девицы. Хотя последние могут и не дожить до этого момента, ведь их предварительно накачали наркотиками, у большинства симптомы передоза на лицо, взгляды других же апатичны и пусты после всего произошедшего с ними в этом зале.

Отдельно стоит заметить, что в сознании вампира не было особого желания расправиться с рабами. Он смотрел на них по большей части как на пищу, но после стольких литров крови аппетит заметно поубавился и разум начал прочищаться настолько, насколько это возможно для смертного, который не властен над собственными мыслями. Начала появляться жалость, слабая и мелкая, подобно мотыльку с опалёнными крыльями, она лежала где-то на дне и никогда уже не поднимется выше.

Тем временем Ланс зашёл в последнее помещение, где и нашёл своего старого друга. Декар Шурво, тёмный эльф, лариос, жестокий, беспринципный, злопамятный и очень опасный ублюдок. Этот гад собрал вокруг себя весь мусор, чтобы поставить очередную пьесу. Наверное, только и ждал, пока его обидчик покинет Орта Миос, чтобы затем разобраться с его не самым опытным приемником.

Рядом с Шурво сидели и двое местных авторитетов. Этакие блатные воры в законе, свободные граждане, промышляющие мерзкими делами на людях и кидаясь взятками направо и налево. Романтизированный некоторыми смертными мусор, который консолидировал остальной никчёмный сброд вокруг себя. По правилам и закону на вершину подняться не получается? Значит нужно брать беспринципностью и количеством.

В результате таким подходом эти же ублюдки и обеспечивают себе место на дне. Ведь они могут состязаться с тем же Шурво и другими игроками Эдема, лишь благодаря игнорированию правил, как писанных в виде закона, так и неписанных. В результате Гильдия часто подчищает такие гадюшники. Хотя самим этим «авторитетам» жить в системе вполне нормально. Быть лучшим среди худших их вполне устраивает.

К тому же если сама куча отбросов является проблемой для Гильдии, то вот конкретно их глава — нет. Поэтому они проводят зачистку, а затем следят, когда босс снова соберёт всю гниль в одном месте. Очень удобно, ведь первопричина появления таких вот преступников заключается в выстроенной и пока что неидеальной системе. Они будут всегда, так что лучше знать, где они появятся и вокруг кого соберутся в следующий раз.

Ланс спокойно сел за стол, напротив Шурво. Никто ничего не говорил, троица явно боялась хотя бы попытаться сбежать. Хотя может быть они всё ещё думаю, что уйдут отсюда живыми? Верят в возможность диалога и компромисса? Какие забавные.

Тем временем Потрошитель уже закончил играться с жертвами в главном зале и влетел внутрь за своим хозяином.

— Нет, — едва слышно произнёс аристократ.

Вампир буквально замер. Он уже успел забраться на стол, клинок на правой руке застыл в сантиметре от лица тёмного эльфа. Сам кровосос дрожал, ему очень хотелось убить побольше рабовладельцев, но нарушить приказ не получалось.

— Очень хорошо, — Ланс специально говорил вслух, чтобы и эта троица его послушала. — Удивительно насколько далеко можно зайти в подчинение чужого разума, не так ли? Только посмотрите на него… В этом смертнике горит чудовищное желание убивать всех рабовладельцев и господ. Но он не может нарушить мой приказ, не может не услышать его, не может юлить или пытаться искать отговорки. Ему остаётся только подчиняться…

В следующее мгновение Потрошитель уже встал на колени, прямо на столе он начал вдруг рыдать и шептать слова о прощении. Жуткое и неожиданное зрелище пугало собравшихся, ведь даже непонятно к кому этот смертный обращается и за что так сильно раскаивается.

— Думаете в чём его вина? — аристократ читал лица своих собеседников, как открытую книгу. — Да всё на самом деле просто. Он из-за собственной глупости перебил даже своих друзей. Посчитал, что они бесхребетные рабы и не заслуживают жизни, раз не пытаются поднять бунт. Сам нашёл повод, вынес вердикт и лично принёс его в исполнение. А потом вдруг попадает ко мне в руки… Я заставил его взглянуть в лицо правды. Он убил ни в чём невинных служанок, своих братьев по оружию и даже пока что неиспорченных детей просто… просто, потому что он хотел силы, ему нужна была кровь и оправдание. Я запретил ему оправдываться. Теперь сидит и рыдает от осознания. Неприятно и саморазрушительно, непросто так смертные стараются засунуть голову в песок и всеми силами игнорируют истину. Но такова плата.

Щелчок пальцев и зверь уже перестаёт рыдать, вновь взгляд делается жестоким. Проверку это существо прошло, хотя нужно будет ещё поработать. Внезапно успокоившийся Потрошитель вернулся в главный зал.

— Я вот всё думаю… — продолжил говорить Ланс и лишь слегка махнул рукой, после чего двое бандита за столом упали замертво. — Вот как же так получается? А, Шурво? Все пытаются менять обмануть, кинуть, воспользоваться мной. Все до единого, разве что кроме тебя. Ты меня хочешь просто убить и за это я тебе благодарен. Ведь ты всё упростил до невозможности. Но что делать с остальными? Они улыбаются мне в лицо, но стоит узнать, что я претендую на что-то большее, чем просто собачка на поводке, так меня пытаются раздавить. Правильно говорил мой отец, никому не верь кроме семьи, все остальные хотят только использовать тебя. И самое забавное, именно от руки собственного сына он и погиб.

Сам тёмный эльф сидел полностью побелевший, даже слова сказать не мог или хотя бы шевельнуться. Внезапное откровение врага пугало и заставало волосы становиться седыми прямо на глазах. Аристократ тем временем достал сигару и закурил, отсчитывая время. Так в тишине они оба и сидели.

Вскоре в комнату вошёл ещё один человек.

— Ещё один подарок, — с оскалом произнесла Офлея, прям как тогда на арене.

Мешок с шумом упал на стол, после чего наружу выкатилась голова Унарела Велдера. Этого гада пришлось ловить в другом месте, но от мага воздуха тяжело убежать.

— Такие вот дела, Декар, — произнёс Ланс и пожал плечами. — Ты же не думал, что я всё забыл и оставлю тебя в покое? Нет, полумеры меня не интересуют. Я просто ждал подходящего момента и возможностей. Как и ты. Только я делаю всё правильно, а ты лишь жалкий червь, ведомый собственным эгоизмом. Эх, ну всё. Спасибо, что выслушал. Теперь прощай.

Одно возмущение в тенях Кихариса и на пол падает третье тело. Теперь эта дрянь не будет строить козни. Выжившие рабы также всё расскажут остальным гражданам. Тупые смертные удивятся, умные всё поймут и сделают выводы.

Что касается Гильдии… Ну, Декар Шурво пусть лариосом и является, да и в целом тут много алетисов и лариосов сейчас перебили. Но ни у кого из них покровительства нет. Правда, разрешения Ланс не получил, вернее не спрашивал, потому что знал, что не получит. Но как бы… из-за такой мелочи Гильдия не вмешивается. Тем более убили отбросов, из-за смерти которых уровень стабильности уж точно не понизиться, возможно даже повысится.

Значит остаётся решить вопрос лишь с законом. Но здесь всё ещё проще. Через двадцать минут сюда прибудут служителя порядка во главе с гвардейцами Арн’Адридов. Найдут кучу тел, опознают, узнают, что это большинство и так уже давно разыскиваются. Убийцу же искать никто не станет, потому что дело вдруг заглохнет. Ну и попутно можно будет сюда тоже расшириться, ведь местных авторитетов уже кто-то убрал.

И такая участь ждёт всех преступников в Эдеме. Их существование обусловлено лишь никчёмностью и чьей-то выгодой. Как только второе исчезает, исчезают и они.

Глава 26

— Как скучно… — со вздохом произнесла Ада и повалилась прямо на стол.

Книжку девушка повернула боком и слегка приподняла, продолжая читать сухой текст. Наука о явлениях природы в самом общем смысле, часть третья. Всего частей более тридцати, все ещё поделены на тома. В оригинале толщина каждой такой книжки составляет минимум локоть. Благо хоть над рабыней сжалились и дали краткую версию, но всё равно нудятина нереальная.

Ада честно старалась всё это читать, но читать же требовалось ещё и вдумчиво. Расшифровывать эти набор буковок каждый может, а вот понимать…

— Ладно, пора сделать перерыв, — ещё раз вздохнув выдала Ада и положила закладку, после чего закрыла книгу.

Можно было конечно и дальше сидеть глядеть на текст с ужасно умным видом, но толку маловато, потому что мозг уже не воспринимает содержимое. Приходится раз за разом перечитывать одно и тоже, пустая трата времени. Необходима передышка.

Встав из-за кухонного стола, девушка направилась прямиком к охлаждённому хранилищу изготовленного в качестве большой тумбочки с кучей полочек и, разумеется, дверцей, чтобы энергию из кристаллов попросту не тратить.

Внутри обнаружилось много всякого. Первым бросался в глаза красивый стейк с приятной тёмной текстурой, рядышком грибной соус и порция зелени, которая правда не зелёного цвета, но вполне себе растение и довольно съедобное. В пещерах много чего выращивают, не только грибы. А ещё здесь находилось и сырный суп. Ада бы ни за что не поверила в существование сырного супа, только он действительно находился прямо перед ней.

Блюд довольно много, вся еда довольно хорошего качества. Нека явно с каждым днём совершенствовалась и на всю отбивала вложенные в её средства. А ведь сколько она там стоила? Несколько золотых? А ведь ещё и сама ест немного, потому что маленькая.

Только вот не задача, среди всех яств оставленных на завтра не хватало кое-чего очень важного. Кое-чего, что Ада сама купила на свои заработанные кровью и потом монетки. Должно быть Офлея опять внаглую превратила личный десерт во всеобщее достояние представителей рабского класса.

— И ведь не в первый раз, зараза, — с обидой произнесла Ада и захлопнула крышку хранилища.

Хотелось пойти и всё высказать, снова. В ответ на это дикарка скорчила бы рожу, после чего бы совершенно неискренне извинилась и на следующий день снова бы сожрала чужой десерт. И ведь не то чтобы Огненной Бестии жалко было, она после первого такого случая даже спрашивала: а не купить ли вторую порцию? Ей отвечают нет, а потом сжирают её еду, которая от этого видимо в разы вкуснее становится.

Но в результате Ада лишь опустошено вернулась обратно за кухонный стол и откинулась на спинку стула. Разбитые надежды и несбывшиеся ожидания, этот день мог закончиться как нельзя лучше, но теперь ничего уже не вернёшь. Такого не показывали даже те тёмные кристаллы.

Почему всё же было решено не устраивать скандал? Всё на самом деле на поверхности. Неки на кухне нет, лежанка её свободная, а значит остаётся только одно место, в котором она сейчас может находиться. И к гадалке не ходи, эти двое опять там вовсю веселятся.

— Ладно, ещё одну страницу осилю как-нибудь… Всё равно идти спать ещё рано…

И снова нудная книжка открылась на середине главы о центростремительном ускорении. Всеми силами Ада пыталась кое-что понять, и речь не об этих формулах и определениях, а собственно, на кой чёрт на это всё тратиться её драгоценное время? Можно же было выучить новую технику, отработать заклинание, просто почитать свитки с ментальными узорами по развитию теней Кихариса. И всё же почему-то приходиться сидеть и учить это… но господин Бальмуар же плохого не посоветует. Тем более без перерыва тренировать физическое тело и улучшать ментальное тоже нельзя, а пробелы в свободном времени нужно чем-то заполнять.

— Этий тебя дери, они что там не могут потише этим заниматься? Сожрали десерт, теперь ещё и грызть гранит науки мешают, — совершенно беззлобно, но с откровенной завистью выдала Ада и снова закрыла книжку.

Было ужасно обидно, столько стараешься, а к тебе просто ноль внимания, вообще ни капли. Нет, всё ещё лучше, чем было до уроков с Халсу’Алуби. Тогда хозяин что-то совсем за рабыней толком не приглядывал и даже ночевал во всяких других местах, что скорее всего было частью наказания. Или кто-то слишком высокого о себе мнения, а на самом деле аристократ просто погрузился с головой в многочисленные дела.

Хотя после уроков с бывшим Хозяином Песков отношение опять стали теплее. Снова господин Бальмуар стал радоваться успехам и часто хвалить свою ученицу, даже иногда улыбался. Но как бы не ради улыбок Ада купила себе новое бельё.

Такое красивое, яркое, пламенные перламутровые тона превосходно подходят к рыжими волосам и горячей ауре. И ведь не заметить его просто невозможно, ведь тренируется Огненная Бестия в своей любимой рубашке с открытыми плечами. Там грудь прекрасно видно под каким ракурсом не посмотри, кроме того, и просвечивается всё.

Сначала казалось, что аристократу просто не до этого или может он перестал испытывать интерес, всё же ему уже и лет прилично и в Эдеме он давно, а многое именно свойство приедаться. Для этого и куплено новое бельё, однако эффекта не замечено. Кроме того, и дел у него вроде как уже не так много, не больше обычного.

Тем временем стоны начались доноситься уже с двух сторон. Вернее, с одной, но из двух разных источников, из обоих тренировочных залов. Чёртова Дюжина вроде как опять одержала победу и теперь отмечала, дело, разумеется, не обошлось без приглашения распутных девиц.

Ада в свою очередь грустно облокотилась на стол и задумалась над тем, что именно она неправильно делает? Но быстро мысли начали смениваться одна за другой, воображение брало верх, вот уже и нижняя губка оказалась сладко прикушена, а правой ручкой рабыня начала аккуратно поглаживать себя в укромных местах.

Левая рука переместилась к такой большой и упругой груди. Стройная фигура, горячий нрав, красивое лицо и прекрасные формы. Бери и делай, что захочешь, а можешь ничего не делать и отдать всю инициативу своей рабыне. Ну что тебе ещё надо? Если бы Огненная Бестия до этого уже не спала со своим хозяином, то могла бы подумать, что он и вовсе из этих, любителей утончённого эльфийского вина и всяких вычурных туник, которые уж больно дамские платья напоминают… Впрочем господин Бальмуар эльфийское вино действительно любит, но в странные наряды вроде как не наряжается.

— Ладно, видимо других вариантов не осталось, — с уже каким по счёту вздохом произнесла Ада и резко поднялась на ноги. — Настали тяжёлые времена, которые требуют жёстких и бескомпромиссных решений.

И сразу же девушка уверенным шагом направилась в коридор, после чего вошла в свою спальню, которая так-то являлась спальней хозяина и его трудовым местом, но не суть.

Аристократ всё также сидел за столом и что-то там варил. Вот именно поэтому рабыня и решила, что он занимается фигнёй. Ладно он бы там письма писал для важных людей, ладно бы составлял план на следующий месяц или трудился над инструкцией для своего преемника Гнарга. Нет же, господин Бальмуар сидит и варит зелья, тратя своё драгоценное время попусту. Вернее, не попусту, но легче было купить эти все добавки для еды и лишний раз не мучаться. Это явно того не стоит.

— Что-то вы совсем не отдыхаете… — прямо о своих намерениях Ада разумеется не заявила: настоящий воин скрывает свои цели до последнего, бросая пыль в глаза и отводя внимание от истинных намерений, чтобы в решающий момент использовать неожиданность с максимальной выгодой для себя.

— Нормально, всего неделя без сна, — отмахнулся Ланс, который слишком увлёкся созданием заготовок: рядом со столом находилось не меньше сорока мензурок, которых на год вперёд хватит.

— Нет, это не нормально, — без намёка на мятежность в голосе, рабыня ненавязчиво перечила своему хозяину, попутно гладя его шею и плечи: вообще её мнения никто не спрашивал, но всем известно, что самые дорогие рабы это те, которые умеют проявлять здоровую инициативу. — Тем более уже поздно, а вы обещали чаще отдыхать. Не мне, но самому себе. И даже такие обещания нужно держать.

— Ладно, ты права. Последнюю партию и всё…

— Вы сказали мне это два часа назад, когда я приходила из ванной, — грустно произнесла Ада, смотря на гору мензурок: это действительно ненормально. — Пора заканчивать и лучше всего будет сделать это сейчас.

Переключившись с плеч на руки, девушка продолжила сначала слегка поглаживать, а затем и напористо давить на своего хозяина, тем самым не давая продолжать трудиться над очередной заготовкой. Было немного страшно, ведь эти руки способны стирать камень в пыль, без напряжения крутить узлы из стальных прутов или просто ломать черепа. Да и сам владелец этих рук одним усилием только лишь воли может оборвать жизнь слабого смертного.

Однако Лансемалион Бальмуар по большей части не сопротивлялся. Сначала пытался дальше трудиться, только с такими помехами не получалось продолжать это делать. Аккуратно очередной реагент не нальёшь, плюс ментальные каналы тени Ады в Кихариса мешают обзору и чёткому слежению за процессами внутри мензурки.

Вместе с тем аристократ постепенно успокаивался. Внешние помехи стали причиной всплывания вопросов внутри сознания. Почему его рабыня вдруг стала ему мешать? Сразу последовал очевидный ответ и сделаны выводы. В трудовом порыве кто-то опять увлёкся и уже не мог остановиться.

Нужно было продолжать чем-то заниматься. В результате вопросы постепенно решались, а когда их не оставалось, то приходилось придумывать новые цели. И подобное могло продолжаться очень долго, пока по каким-то причинам в сознании не всплывёт нужный вопрос. И очевидно просто так этот вопрос не хотел появляться в сознании самостоятельно, ведь глушился изнутри. Необходим какой-то внешний фактор. Раньше этим фактором часто был брат, который следил за своим младшеньким и не давал тому перегорать.

Ада не очень понимала всех этих нюансов, но в целом вполне обладала общей картиной. Она не могла не замечать этих заскоков. В том числе ей также помог теперь уже бывший Хозяин Песков. С новым наставником уроки сначала не задались, рабыня оказалась уж больно строптивой и дерзкой. Пару раз Огненная Бестия даже всерьёз думала, что вот-вот её прибьют за очередную промашку. Но видимо данное обещание не дало этого сделать. Страшно даже подумать сколько прилетало прошлым ученикам сильнейшего мага огня, которые обучались на совершенно иных условиях.

Но в процессе к Аде пришло неприятное осознание. Этому поспособствовал ряд многих факторов, среди которых стоит выделить два момента. Личная история Халсу’Алуби и демонстрация цены его ошибок. Он был ровно таким же, только если из своих учеников он всю дурь выбивал, то вот в глубине души сам побороть эту же проблему не смог. В результате возомнил себя буквально выше солнца, задав всё тому же себе планку, которую даже далеко не все высшие возьмут.

Это пугало и усмиряло. Если даже такие монстры как Халсу’Алуби говорят тебе об опасности выбранного пути… Веский повод задуматься, а не дурость ли ты делаешь. А бывший Хозяин Песков без преувеличения был и остаётся тем ещё монстром, к тому же безбашенным и дерзким, как и все маги огня. Только вот по Огненной Гвардии такого и не скажешь, ведь они правят своими эмоциями, а не наоборот.

Второй же причиной стало неожиданное откровение Халсу’Алуби, который в процессе обучения по всей видимости отчаялся в попытках достучаться до горячей головы. Ему нужно было чем-то вызвать шок, остудить свою ученицу. Времени имеется совсем ничего, дали лишь месяц, в результате в ход пошло всё. Так с Адой поделились очень грустной истории о не столь далёком прошлом, как один аристократ оказался вдруг в трущобах.

Огненная Бестия не знала и не могла знать, что тогда испытал её хозяин, настоящего имени которого она оказывается и не знает. Это было непросто предательство, а чётко спланированная кровавая и абсолютно бесчеловечная бойня. Старший брат специально собрал всех в одном месте, после чего за один подход разобрался со всеми. Только младшенького убить по каким-то причинам не смог.

В тот день одновременно ничего и сразу же всё не предвещало беду. Богато укрытый длинный стол, куча еды на сотню смертных, разлитое по бокалам вино, горячий пар от основных блюд. Первым и единственным туда пришёл Граниир. Вокруг не было ни рабов, ни гостей. Да и вообще слишком тихо было, но на глазах находился командир стражи, который улыбался и раздавал приказы своим подчинённым. Разве что-то могло пойти не так?

Как потом окажется весь стол был накрыт и отравлен специально для одного человека. Дамескус, верный и почётный страж, одноглазый волк, сразивший медведя, он сделал так много для рода Торвандори, но в один день предал всё огню. Только с ядом промашка вышла, слишком малая доза не смогла убить цель, которая испила самый сладкий бокал до самого дна. Граниир догадался о предательстве, лишь в самый последний момент.

В той бойне приняли участие многие, почти все враги Зелгиоса, многих из которых уже нет в живых. И в Эдеме говорят, что эти жизни также на руках главного архитектора этого переворота. Участвовали даже некоторые члены Гильдии, наёмные убийцы и бывшие наставники двух наследников.

Адрион даже пригласил Орлойда с этой целью. Более жестокого и циничного наёмника в Эдеме и не найти, этот гоблин надругается над матерью, а после убьёт на её глазах ребёнка и ухмыльнётся, попутно завалившись спать самым крепким сном среди изуродованных тел. И такого смертного пригласили не случайно, ведь никто не должен был выжить.

Ада слушала весь этот рассказ и наблюдала как Халсу’Алуби выворачивает наизнанку. Сильнейший маг огня, жестокий и яростный генерал Анхабари, одной своей рукой он пережал глотки всей мерзости в своём городе. Мощь его позволяла превращать в пепел армии, на границе мира бывший Хозяин Песков сжигал свободных тысячами за раз, после чего со смехом рассказывал жуткую шутку.

Но с каждым новым сказанным словом один из величайших смертных Эдема будто умирал, становился меньше, а сердце его начинало кровоточить. Боль внутри оказывалась настолько сильно, что менялись даже тени Кихариса, за которым вслед принимал новую форму и физический мир. Халсу’Алуби не кричал и не плакал, он просто умирал прямо во время рассказа, страдая из-за того, что не смог ни предотвратить смерти друга, ни сдержать слова, ни хотя бы умереть вместе со всеми.

И если такие чувства испытывал бывший Хозяин Песков, то Ада даже не могла представить, что твориться в душе её хозяина. Он всё держал в себе, будто откладывал неминуемые последствия для психического здоровья на потом. Одновременно с этим аристократ не позволял плохо говорить о своём брате, будто бы наивно верил, что во всём виноват кто-то другой, а сам Адрион стал жертвой.

Огненная Бестия собиралась что-то сказать, может как-то успокоить или выразить сочувствие. На языке вертелись ничего не значащие слова и предложения. Хотелось сказать что-то вроде: всё образумиться, всё будет хорошо, да и вообще со временем боль утихнет. И в Эдем в принципе возвращаться не стоит, ведь вряд ли что-то удастся изменить.

Но Ада так ничего и не сказала. Что может рабыня знать о делах аристократов?

Глава 27

Спал Ланс до самого полудня, ни в чём себе не отказывая. Всё же по большей части большинство проблем действительно решено, осталось лишь готовиться к переезду. Личного присутствия нигде не требуется, Гнарг уже ходил на трибуну один, сама трибуна до потери сознания боится человека, способного превращать мозг в кашу, а тела — в фарш. Сначала хотелось сходить ещё рабов купить, всё же нужно расширять персонал. Но всё же будет правильнее, если эти займётся сам чёрный орк, которому здесь и работать. Пусть выбирает тех, с кем ему будет удобнее.

Так что аристократ спал ровно до тех пор, пока в комнате снова не появилась Ада. Рабыня уже успела потренироваться и продвинуться в улучшении ментального тела. Процесс этот не столько сложный, сколько ужасно долгий и нудный. Буквально нужно по кусочкам перестраивать свою ардию на протяжении месяцев. После первых двадцати сеансов личного контроля не требовалось. Да и если вдруг что-то случится, то наставника сразу же позовут.

Стоило девушке только появится в комнате, как сразу же активировались дополнительные зоны сознания. Ланс ещё как бы спал, но в то же время уже более активно следил за происходящим. Всё это делалось рефлекторно.

Опасности, разумеется, не было, так что переход в активную фазу задерживался. Сама Ада об этих особенностях уже прекрасно знала и порой нагло эти пользовалась, прямо как сейчас. Свежая и обновлённая после ванны плутовка медленно залезла на мягкую кровать, затем перебралась под уютное одеялко, вместе с этим её рука схватилась за кисть спящего хозяина и пододвинула ладонь к груди.

Всё также рефлекторно ещё находившийся в королевстве грёз Ланс сразу же начал мять сочные достоинства, которые оказались по-особенному горячими, ведь девушка сушила саму себя с помощью магии. До разума уже доходили томные вздохи, когда пальцы касались чувствительных сосков. После всё также бессознательно приходилось отвечать и на поцелуй.

Ада же вовсю пользовалась ситуацией и уже откинула одеяло, не прерывая поцелуя переместилась наверх. К тому времени как аристократ уже лениво пробудился, рабыня уже закончила оральные ласки и принялась аккуратно вводить в себя достоинство аристократа.

Спешить было совершенно некуда, поэтому рабыня размеренно отдавалась во власть удовольствия. Упираясь ручками на колени, она аккуратно опускалась вниз с громким шлепком, после чего медленно поднималась.

Слегка постанывая, девушка постепенно наращивала темп, но старалась сдерживаться до последнего, чтобы полностью насладиться ужасно приятным процессом. Однако в какой-то момент Ада не удержалась, захотев получить сразу всё. В очередной раз она резко опустилась и начала активно двигать тазом, лишь слегка выводя прибор изнутри и делая акцент на горизонтальные движения. Из-за меньшей амплитуды увеличилась частота.

От таких фрикций рабыня почти сразу же кончила, а через секунду её грудь обхватили руки. Откинувшись назад, девушка продолжила скачки и теперь уже стонала куда громче. Хладнокровности и размеренности, кто бы мог подумать, хватило ненадолго.

Ланс же своими руками уже вовсю игрался с нежными достоинствами, жадно сжимал их, впиваясь пальцами, затем сводил груди вместе и вертел им как ему заблагорассудится. Такие ласки заставляли дыхание Ады становится ещё жарче, а стоны — пронзительнее.

Затем правая рука аристократа переместилась ниже, начиная вовсю ласкать набухший цветок. Темп движениям теперь задавал сам хозяин, который через минуту и вовсе подхватил и поднял бёдра своей рабыни, попутно сведя их вместе. В такой позе внутри стало ещё уже, чем было до этого.

Девушке оставалось лишь расслабиться, не переставая стонать она так и лежала, пока тело её становилось всё жарче. Грудь её подскакивала от каждого вхождения, а шею вовсю целовали губы хозяина. И вот возбуждённое тело пробило дрожь, а голосок слегка сорвался.

Немного передохнув Ада тут же слезла, желая помочь своему хозяину ртом. Совсем без стеснений и каких-либо проблем она взяла член в свою глотку на всю длину. Мягкий язычок слегка двигался, своим ртом рабыня работала на ура, уравнивая разницу в выносливости с помощью оральных ласк. В последний момент она снова полностью заглотила большое достоинство аристократа, после чего не проронила ни капли.

С громким вздохом рабыня отлипла от паха. Грудь её высоко поднималась, а дыхание — восстанавливалось. Взгляд изумрудных глазок оказался прикован прямо к хозяину, пока язычок ехидно облизывал губы. Без продолжения здесь обойтись просто невозможно.

Так что после этого утренний секс не закончился. Девушка грациозно проползла вперёд, виляя своим задом. Прямо как кошечка, хотя скорее тигрица или львица, учитывая самую настоящую гриву рыжих волос. Естественный насыщенный цвет, чистота и ухоженность, именно они являлись главным достоинством рабыни, а не большие и упругие сиськи с подтянутой задницей.

После каждого движения все смотрели не на допущенные ошибки, ведь огненных шлейф переводил всё внимание на себя. При использовании диадемы так и вовсе волосы будто начинали светиться и гореть огнём. Если ещё раньше довольно щедро одарённая объёмами Ада могла выделяться именно своей фигурой, то теперь первый взгляд всегда принадлежал огненным волосам, а второй — изумрудным глазам, которые уже становились контрастнее и ярче, как и у почти всех магов.

Тем временем уже перестроился Ланс, обхватив осиную талию обеими руками. Выгнув спинку Ада сразу же, принялась стонать с новой силой, ведь всё ещё была на взводе. Глазки же её начали постепенно закатываться, а в их сияние можно было заметить исключительно похоть.

Грудь девушки двигалась в такт жёстким движениям, пока до них не дотянулись руки хозяина. Одно движение и рабыня уже поднялась и оказалась прижата. Движения ускорились ещё сильнее, дыхание то и дело прерывалось на очередной стон. Горячие бёдра становились уже не просто влажными, а мокрыми. Ланс же продолжал слегка покусывать шею и дерзко подёргивать девушку за набухшие соски, от чего у той то и дело снова прерывалось дыхание.

Вскоре Ада начала терять контроль над телом и снова повалилась на кровать. Быстро девушка нашла подушку и потащила её к себе, чтобы уткнуться лицом. Но сладкие стоны всё равно оставались громкими и проходили даже сквозь кровать.

Уже срываясь на исключительный визг, рабыня продолжала кончать без остановки из-за чего в аранжировку композиции похоти добавились хлюпающие звуки. От мощных толчков задница Ады тряслась, а сама девушка находилась уже на пределе и прижималась к кровати ещё сильнее. Тогда же в заднем проходе неожиданно оказалась обтекаемая игрушка. Мгновенная реакция не заставила себя ждать и прямо на простыню ударил фонтан.

Сразу же после этого весьма бурного окончания сознание девушки слегка уплыло и мир будто погрузился в туман. Вот она ещё стоит на четвереньках, уткнувшись лицом в мягкую подушку, а через мгновение уже лежит на спине.

Рефлекторно сдвинув руки, Ада тем самым сжала свои груди открыла рот и задержала дыхание, после чего снова всё проглотила и наконец-то получила возможность отдышаться.

Провалявшись некоторое время в комнате, рабыня пришла в себя и не обнаружила аристократа на месте. Наверное, он ушёл в ванную. Всё же после таких похотливых игр грязным становится не только постельное бельё. Господин Бальмуар, конечно, может почистить себя с помощью магии, но с точки зрения эстетики, удобства и приятности ванна всегда лучше.

Стараясь не смотреть на свои деяния, Ада принялась одеваться. Чисткой здесь придётся заниматься Неки, так что было немножечко стыдно, совсем чуть-чуть. Всё же работа у всех разная и по идеи ничего такого в этом нет, но к наличию служанок далеко не все быстро привыкают.

После довольно активного соития захотелось кушать. К тому же после тренировки поесть не получилось в силу желания отдаться похоти. Так что ноги привели девушку на кухню, где никого не оказалось, но зато стол накрытый, а блюда ждут своей участи быть съеденными и переваренными.

Уже в процессе употребления полдника Ада пришла к некоторым выводам. Первое, её яркое нижнее бельё всё также осталось незамеченным. Ещё ночью хозяин просто его снял, чтобы «оно не мешалось». С одной стороны это конечно радовало, а с другой монеты потрачены попусту.

Второй момент заключался в новом наряде, который первым попался под руку и в котором рабыня сейчас находилась. Всё же у каждого воина должен иметься запасной план, а также ещё один запасной план на случай неудачи первого запасного плана и так далее… Главное только грамотно соотносить вероятность развития события Х с количеством вложенных в подстраховку сил Y. А то некоторые юнцы в порыве фанатизма слишком увлекаются и начинаются создавать планы на случай «а вдруг эта русалка маг огня?».

В общем Ада на случай провала с перламутровым бельём также подготовила и другие варианты. Денег всё же хватает, да и одежда не такая уж и дорогая, когда тебе кормят и содержат. Можно было отдать монетки Хранителю, но… Быстро выяснилось, что деньги музею не нужны, уж явно не в таких малых размерах. Это видно по тому, как голем сразу же все пожертвования тратит на какие-нибудь мелочи для своих гостей. На одну монетку не купишь новую реликвию, не реставрируешь запечатанные помещения, только чай и пирожки для единичных посетителей.

Так что монетки Ады копились и складывались прямо на верхней полке тумбочки. Рабыня предлагала отдать их хозяину, который явно потратит их с умом, но этот момент оказался делом принципа. Этириданос и так получает большую часть прибыли с выступлений, которые покрывают все издержки содержания и трату личного времени. Символическая часть идёт на расходы за успехи, а уж выброшенные подарки зрителя так и вовсе являются неприкасаемыми и принадлежат только этиамарию. Только самый пропащий этириданос будет забирать благодарность зрителя у заслужившего эту почесть этиамария.

Одинокие монетки вскоре становились столбиками, затем столбики образовывали гордые стены и пилоны, набирающие массу после каждого выступления. Ада на что-то копила, но пока и сама не знала на что.

Вот, например Офлея о чём-то договорилась с хозяином и не имеет личных денег, всю прибыль отдавая неизвестной цели. Нека при всём своём желании на что-то накопить никогда не сможет, так что медяки уходят на всякие мелочи вроде вкусных сюрпризов. Даже у Чёртовой Дюжины есть что-то вроде своего рабского фонда.

А на что тратить деньги Аде? На развлечения и сладости? Огненная Бестия, конечно, горяча на голову, но не настолько же. Тратить сбережения таким образом как-то уж совсем глупо. Наряды в свою очередь что-то успеха не приносят.

Хотя может быть просто наряды не те? Сама рабыня в моде особо не разбиралась, купила то, что вроде как пользуется популярностью по словам продавца. Хотя признаться одежда выглядела ужасно глупо. Не очень высокие сапожки, короткие тёмные шортики и… какая-то без преувеличения тряпка. Наверное, в Эдеме для этого какое-то умное слово придумали, на деле же буквально тряпка, уж больно напоминающая порванную занавескк, которую нужно обмотать вокруг шеи, затем две полосы ткани по идеи подхватывают грудь, после чего нужно обмотать ещё раз вокруг талии и завязать узел. Выглядит очень свободно, открыто и как-то уж больно странно, но мода… она такая мода. Никогда не поймёшь, за что золотые отдаёшь.

— Так… ты где-то занавеску украла? — с откровенной усмешкой произнёс аристократ, появившийся в коридоре.

— Это не занавеска, а стильный топ по последнему писку моды Орта Миос, — как-то уж совсем жалобно ответила Ада, стараясь не замечать, что на краях ткани и какое-то кружево есть, прямо как на старомодных занавесках из квартиры в Саросе.

— В Орта Миос большая часть населения слепая или почти слепая. Думаю доверять им в вопросах моды не очень умно, — резонно заметил Ланс, который уже пристроился сзади и начал укладывать пышные, но растрёпанные волосы, а через секунду его руки скользнули ниже и схватились за грудь: плохо закреплённая ткань сразу же слетела, а завязанный узел в миг развязался. — Зато ничего не мешает…

— Хотите заняться этим прямо здесь? — внимание Огненной Бестии сразу же переключилось на более приоритетные цели.

— А не боишься, что нас тут заметят? Нека скоро закончит кормить других рабов…

— Ага, и сразу же побежит кормить Офлею, голод которой заключается не только в пропущенном из-за тренировки завтраке.

— Можем сразу повеселиться и вчетвером.

— А не боитесь, что какая-нибудь дикарка вам голову оторвёт? Или, например очень сильно сожмёт?

— Прямо как в том бою против тролля?

— Ага, прямо как в том бою против тролля, — согласно закивала девушка. — По слухам череп разлетелся на минимум сотню осколков.

— Да, бёдра у Офлеи очень мощные, прямо стальные, а давление между ними наверное и вовсе зашкаливает… — понимающе произнёс аристократ и отошёл от своей рабыни, сев на другом конце стола. — Я вообще-то с новостями пришёл.

— С новостями? Из ванной?

— Я не был в ванной.

— А-а-а… Успели уже прогуляться куда-то. Ну и что нового?

— Скоро переезжать будем. В Анхабари. У тебя боёв в последнее время не будет.

— Совсем не будет? — Прищурилась Ада, которая уже поправила свою «занавеску». — Значит можно проводить больше времени в постели или даже не вылезать из неё…

— Ага, размечталась. Тренироваться будешь. В Анхабари тебе нужно будет взять титул героя, а это выступление на Великой Арене, что в свою очередь чревато случайной смертью.

— Вы так каждый раз говорите, а потом я всех без проблем побеждаю… Ну или почти без проблем… Ладно, хозяин, я поняла, не смотрите на меня так, — рабыня быстро сдала свои позиции после неудачной шутки. — Значит я получу новый титул первой?

— Первой? Нет конечно. Где ты, а где Офлея. Будешь смотреть и наблюдать, учиться, а там как дорастёшь до уровня уже и бой организуем.

— Ну зачем такие злые вещи говорить? Будто бы я хуже этой дикарки… — Ада говорила так жалобно, что казалось будто вот-вот расплачется, а уж как какую слезливую мордашку она скорчила.

— Во-первых, на меня такие приёмы не работают. Во-вторых, я не говорил, что ты хуже. В-третьих, ты действительно намного слабее Офлеи. В-четвёртых, подай мне вон те пирожные.

— А вы действительно себе ни в чём не отказываете, — тон уж больно игривой рабыни снова радикально изменился. — Сначала спите до полудня, потом развлекаетесь с горячими красотками до обеда, а теперь ещё и приём пищи начинаете с десерта.

— Я король своих желаний, что хочу, то и делаю. Да и с моим метаболизмом могу есть сладкое тоннами и нормально будет.

— Главное, чтобы задница не слиплась.

— Почти всё, что попадает в желудок усваивается чуть ли не на сто процентов.

— Серьёзно? — девушка искренне удивилась и даже театрально прикрыла рот рукой. — Вы не срёте?

— Ада, а можно как-нибудь обойтись без таких вопросов за столом во время приёма пищи? — От услышанного Ланс чуть было не подавился. — Так о чём это я? Новости, да. В Анхабари переезжаем. А ещё мы много трудились, можно и отдохнуть. В плане нормально отдохнуть, а не как обычно.

— Да, работали много. Это сколько мы в Орта Миос уже? Больше двух кварталов вроде…

— Ага, год уже подходит к концу. На поверхности весна сейчас, правда особо и не скажешь. Сверху Орта Миос сплошная каменная пустошь, которая лишь зимой покрывается снегом, в остальном меняется только температура.

— Да уж, мрачноватые земли.

— В Анхабари кстати тоже зимой и летом только одни горячие пески.

— И я так понимаю проблема в поиске места для отдыха?

— Именно. Кроме того, нужно решить вопрос сразу со всеми, чтобы поднять боевой дух и повысить эффективность. Так что поручаю тебе ответственную задачу: нужно понять чего хотят рабы, сравнить их желания с местами отдыха в Орта Миос, составить план и предоставить мне отчёт до конца недели. Тебе как рабыне легче будет искренне общаться с равными себе, так что проблем не будет.

— Эх, опять работа…

— Кстати, а сколько ты отдала за эту занавеску?

— Ой, на некоторые вопросы ответов лучше не знать.

Глава 28

— Тщательнее! — мгновенно за допущенную оплошность последовало наказание.

Мощный удар тростью о макушку заставил выронить тряпку из рук и сильно удариться головой о пол. Вместе с этим не до конца закрытый рот резко схлопнулся из-за чего острые зубы разорвали щёку внутри. Тёплая кровь медленно потекла изо рта, пачкая синие от холода губы.

Невероятное унижение сейчас испытывал вампир, которого заставили вытирать чужую обувь. Не ради самоутверждения, но ради проверки наложенных в искалеченном сознании барьеров Ланс заставлял своего пленника и подопытного делать самые разные вещи. Ведь ещё и обещание нужно держать, там на трибуне аристократ пообещал заставить раба покаяться. Нет, можно, конечно, заставить сделать его это прямо сейчас ещё раз, да и вообще вряд ли кто-то в тот момент особо прислушивался к сути сказанных слов. Главное, что этот смертник пострадает куда больше, а все остальные слова воспринимались по большей части как бахвальство.

Но Лансемалион Бальмуар действительно собирался заставить этого ублюдка покаяться. Не с помощью принуждения, нет, только болезненное понимание и отчаянное осознание, которые прорвутся через выстроенный мирок стабильности.

Ну и для такого результата потребуется несколько больше времени, чем для банального подчинения. Нужно полностью изучить чужой и без преувеличения сильный разум. Это непросто какой-то смертный, это вампир, ещё и, судя по всему, один из высших. Не прям уж древний, но и не молодняк. Такие твари настолько же опасны, насколько и горды.

И с целью изучения гордости пленник сейчас подвергался унижению. Одним за другим воспоминания всплывали в покалеченном и погруженном в хаос сознании. Подобно светящимся нейронам мозга узоры в тенях Кихариса играли красками, позволяя точнее определить слабые и сильные зоны, куда давить, а где вызвать послабление, что обернётся саморазрушением или восстановлением. Восстановление тоже важно, ведь в овоща превращать пленника означает отказаться от своих целей. Овощ на то и овощ, что ему плевать на правду и ложь, у него нет критического мышления, никогда в жизни он не раскается, ведь он овощ и ему плевать. Мировоззрение подобных также строится исключительно на личных чувствах, которые и становятся фундаментом вместо фактов, логики или хотя бы принципов.

Скрепя от едва сдерживаемой ярости, вампир чистил туфли аристократа, который ещё и специально ухмылялся. Кровосос так и не смог разрушить оковы, которые после такого сеанса станут ещё прочнее. Правда нужно заметить, что и чего совсем уж из ряда вон выходящего Ланс не использовал. Ведь оставалось множество вещей, от которых подопытный легко может выпасть из контролируемого безумия в пучину истинного хаоса.

— Так-то лучше… — произнёс Ланс и встал со своего деревянного стула, после чего ещё и фыркнул в сторону стоящего на коленях кровососа. — Идём.

В Эдеме уже стояла ночь, по крайне мере в большей его части уж точно. Всё же многие земли несмотря на свою близость друг к другу могут отличаться не только климатом, но и… скажем, режимом суток.

С климатом всё понятно, во всех мирах Совета хватает смертных настолько могущественных, что они одним своим присутствием меняют климат. Если будет нужно, то на равнинах без проблем появятся горы или наоборот. Правда если потом их создатель умрёт, при этом не создав цикличной системы, то возможно всё вернётся в норму. Скажем условный Халсу’Алуби может поселиться в плодородной долине и превратить её в земли песков. Но если он уйдёт, а река рядышком останется, то естественный ход вещей снова поменяет ландшафт. Как скоро? Зависит уже от радикальности изменений. Но не суть.

Возвращаемся к световому дню. Солнечные лучи не посещают Орта Миос, вернее ту часть, которая под землёй. И подобных мест в Эдеме довольно много. Подземные туннели есть даже в Саросе. Однако есть и места на поверхности, куда не падает свет.

Например, опять же верхушка Орта Миос, там на горном пике порой случаются снежные бури, которые закрывают от света солнца крепости драконоидов. Также есть здесь и земли вечного хлада, где аналогичная ситуация. Даже относительно недалеко от Анхабари за берегом среди море расположились вулканические острова. Извержения там постоянные, а пепельная шапка ввергает в годовые сумерки местное население.

Это всё к тому, что Эдем жил и спал одновременно, даже в рамках одного города. Ведь взять тот же Орта Миос. Здесь разные ярусы живут по разному графику, как и кластеры. Это немного неудобно, но творение Этия всегда жило в условиях решения межвидовых вопросов. Поэтому и привыкли к такому. Пока эльфы спят, где-то под землёй с помощью червей проводят раскопки слепые народы, которым для сна хватает трёх-четырёх часов в сутки.

Сутки, к слову, в Эдеме длятся почти ровно тридцать часов. Длительность светового дня непостоянна, но колеблется в районе двадцати часов от заката до рассвета. Кому-то подобное может показаться странным, для большинства граждан Эдема же тридцать часов являются точкой отсчёта и нормой.

Но вообще существует и некий стандарт, но уже не Этия, как это было с деньгами. Ведь этот вопрос куда больше и покрывает все миры. А если что-то касается всех миров, то решает всё Совет. Этот же Совет в своё время и создал межвидовой язык, правда потом пришедший к власти Коиранос пошёл на попятную, начав консервативную политику… Но в любом случае, основы миропорядка оказались заложены ещё задолго до рода Торвандори во времена первых архиепископов.

Получалось, что межвидовой язык ужасно старый и, наверное, неудобный? Нет, не получалось. Ведь несмотря на распространённое использование и централизованное управление, любой язык всё равно остаётся динамической штукой. Даже Ланс за свои пять веков сполна ощутил этот момент. Одни слова уходят из употребления, всё реже используются заимствованные из драконьего языка слова, всё больше новых терминов и правил задают эльфы, к которым присоединяются и люди.

Язык вроде как остаётся одним и тем же, но если вытащить смертного из прошлого тысячелетия и посадить рядом с его современным потоком, то они с ой как огромным трудом будут понимать друг друга. Но в целом это не особая проблема, просто приходится переписывать некоторые документы или углубляться в изучение древних наречий, которые так или иначе появляются в других мирах. Ведь язык опять же штука динамическая, эта штука меняется и не всегда приходит к одной и той же форме. Миры Совета же огромны, а перемещаться между ними могут только сильные маги, в текущее время только с разрешения самого Совета, который как правило таких привилегий не даёт.

Откуда всё это знает Ланс? В Эдем стекаются все знания со всех миров. В библиотеках часто приходиться сталкиваться с таким вот языковым барьером внутри, казалось бы, одного языка. Ну и сверху добавляем, что далеко не все горят желанием использовать межвидовой язык, как и не все известные заселённые миры принадлежат Совету. Так что совершенно неизвестные наречия также встречаются.

Однако существовал вполне признанный всеми мирами стандарт. Им считается двадцать пять часов, а его происхождение относится к позабытым временам. Многие миры очень сильно отличаются друг от друга, одни находятся ближе к родной звезде, другие дальше, на некоторых просто нет атмосферы, другие же являются блуждающим небесным телом.

Каждый Творец делал то, что считал правильным, накладывая свой уникальный отпечаток. Однако есть и тот мир, к созданию которого приложила половина Творцов, вторая половина хотела его уничтожить. Там в когда-то сходились все пути теней Кихариса, когда ещё самый слабейший из смертных способен был перемещаться через нематериальный мир и никто не мог этому помешать.

По преданиям этот мир должен был стать доказательством права на уничтожение или спасения созданных творений. Творцы собрали всех своих детей вместе и оставили их, чтобы понаблюдать за дальнейшим развитием событий. Точно сказать о произошедшем нельзя, но одно известно точно. Первое, что сделали оставленные смертные — устроили бойню, чтобы доказать чей Творец был лучше.

И вот как раз эта планета делала оборот вокруг своей оси за двадцать пять часов. Там же до сих пор обитают почти все виды смертных, прямо как в Эдеме, только там исторически так сложилось всё, а не благодаря аномалии.

— Пришли, — наконец-то произнёс Ланс, добравшись до своей цели. — Чувствуешь этот запах? О, тебе нравится, вижу по твоим выпаленным синапсам, что нравится. Маску на пасть натянул.

Повинуясь приказу, вампир сразу же достал жуткую маску. Она вызывала дрожь не благодаря каким-то острым шипам, нет, поверхность практически идеально ровная и деревянная. Она не защитит от удара меча, но засохшая в несколько слоёв кровь… Алая жидкость пронизала маску насквозь, запах от неё исходил соответствующий, но не каждый смертный сможет унюхать всю палитру и понять, сколько раз дерево окропили в чужой крови. Также маска разделена на две подвижные части, чтобы можно было широко открыть пасть и впиться в чью-нибудь шею.

У аристократа, к слову, тоже имелась своя маска. Довольно простая и декоративная. Сущая формальность для такого места. Здесь просто принято сохранять инкогнито и не посягать на личины других. Хотя многие и так знали друг друга, особенно тяжело было замаскироваться Лансу, чьи глаза прямо сияют, как и ментальное тело. Полностью заглушить своё влияние на мир можно, но это лишь ещё сильнее бросится в глаза других. Человек вроде есть, а его тени в Кихарисе нет, на такое способны только очень сильные личности, коих затем нужно только отфильтровать.

Да и вообще, какая разница? Маски являются лишь формальностью и ничем более. Эти бойцовские ямы действительно являлись запрещёнными, но до сих пор существовали. Нетрудно догадаться почему. Потому что кому-то выгодно. Такие места часто закрываются законом и иногда Гильдией, но потом открываются в другом месте. К моменту следующего закрытия владельцы отбивают расходы сполна, откладывают средства на взятки и штрафы, а потом всё повторяется. Слаженный механизм, который можно сломать просто одной поправкой в закон. При чём закон преследует только организаторов, но не посетителей. За посещение таких мест ничего не грозит.

Все это знают, но поправки никто не делает. Хотя бывает иногда какому-нибудь излишне правильному командиру стражи что-то в голову стукнет… Но даже такая проблема легко решается и уж никак не влияет на общую тенденцию бойцовских ям, коих в Эдеме больше, чем официальных арен.

Почему они существуют? Из-за одной лишь коррупции? Нет, просто эти ямы нужны обществу. Истинное и безграничное насилие, здесь не нужно платить налоги с победы, здесь нет никаких правил, сражающимся может быть даже гражданин, что добавляет аромату боя особый вкус. Азартные ставки и случайно вылетевший на трибуны инвентарь, убивший зрителя. Всё это ужасно нравится толпе, сюда же отправляют и этиамариев, которые по каким-то причинам более не приносят доход или попросту необучаемы, может быть слишком гордые. Здесь против пацана из трущоб выставят огра, который оторвёт бедолаге руки и заставит их сожрать, а потом надругается над кем-то, кто просто случайно выпал на арену, ведь здесь никаких ограждений тоже нет.

А вот чего хватает, так это отбитых маргиналов, которые просто смеха ради тебя выпихнут на смерть. Тот ещё гадюшник, хотя Ланс знал ещё и о таких случаях, от которых даже у самых циничных ценителей боёв на Великих Аренах кровь в жилах застынет. А ведь стоит также напомнить, что эти самые циники с Великой Арены с улыбкой смотрят, когда к зверолюдам на арене Сароса выкидывают сотню человеческих самок. Всегда есть возможность пасть ещё ниже, просто некоторые не хотят этого признавать.

Раб сразу же отправился на дно, чтобы выступить одним из следующих. Сам же аристократ отправился на трибуну, где его тут же встретил местный владелец.

— Ставочку? — мерзко ухмыльнулся человек в маске и с журналом в руках.

В этом журнале организаторы записывали имена должников, доход поставщиков рабов и делали иные пометки, а вот ставки отображались рабами на доске в реальном времени. Как уже было сказано, инкогнито здесь являлось сущей формальностью, но всё же также использовались псевдонимы и клички, а не реальные имена. Такая мелочь, но когда эту яму прикроют, то в руках стражей порядка окажется ничего не доказывающие улики.

— Конечно. Ставлю всё на моего бойца.

— Угу… На Потрошителя значит…

В этом месте вампира уже знали, как и его владельца. Кто-то резонно заметит, что азартные игры не самое лучшее занятие для холоднокровного аристократа, который во всём старается полагаться на логику и факты, но не удачу. Это резонное и абсолютно не имеющее никакого отношения к Лансу замечание.

Да, гремящие здесь ставки являются азартной игрой. Но не все полагаются на удачу. Есть такой раздел в математики, называется теория вероятности. Так вот с ней господин Бальмуар хорошо знаком. Потрошитель здесь явно не самый сильный, однако его шансы на победу всегда куда больше пятидесяти процентов. Поэтому на дистанции выйти в плюс более чем реально, даже если последний бой будет проигрышем.

И ставил Ланс хоть и всё, но всё в плане принесённых с собой монет, а не всех денег. Точно рассчитанный на этот случай бюджет. Даже если Потрошитель ляжет здесь и сейчас, то всё равно в плюс на ставках его владелец уже вышел.

Ну и чисто так, для любопытства, аристократ ещё основательно изучил местных бойцов… Сегодня равных соперников пока что никто не привёл. Нет, здесь всякое может произойти, но опять же, теория вероятности.

Тем временем Потрошителя уже выпустили против Святого. Довольно забавная кличка для представителя местных этиамариев. Но этот противник действительно являлся святым, ведь служил в храме Аенора. Инквизитор и самый мерзкий для вампира противник.

Никто не давал команды, сразу же оба раба начали резню, едва увидели друг друга. Вампир двигался куда быстрее, к тому же ярости добавлял и неутолённый голод.

Тень шлейфом рванула прямо к своей жертве, но на встречу полетела сеть. Благословлённая дрянь от одного касания опалила бледную кожу, ослепила так ещё и заставила кровососа материализоваться, а затем упасть на землю.

Инквизитору большего и не требовалось, лежачих не бьют, лежачих нещадно добивают кистенем с руническими подвесами. Оружие развивало огромную скорость и дробило кости, что позволяло поиздеваться над жертвой и взять добычу живьём, в отличии от того же меча, которым чуть не туда ударишь и всё, оказывается артерию подрезал или в шею угодил.

Потрошителя, казалось, просто так и забьют под крики толпы, которым не хватало денег на посещение амфитеатров, где выступали относительно опытные этиамарии на поставленных организаторами пьесах. А ещё здесь можно было нажираться, обдалбываться наркотой и просто устраивать оргии против воли других посетителей. На официальных аренах с правилами всё же несколько построже было.

Инквизитор к этому времени уже потерял рассудок от жажды крови. Казалось бы, это вампир тут безумная и жаждущая крови тварь, но видит Этий, этот ревнитель Ароса не знал ни пощады, ни сострадания. Что уж говорить, существует совершенно не иллюзорная вероятность, что в порыве своей слепой веры он перебил больше невинных, чем виновных. Вот поэтому Ланс и презирал фанатизм в любом проявлении, вне зависимости от принадлежности фанатика к какой-либо группе. Поэтому и потому что фанатизм мешает увидеть неожиданный выпад врага.

Потрошителю прилетело минимум два раза прямо по незащищённой голове, но большая часть ударов пришлась на торс, ещё немного по рукам, которыми поваленный кровосос пытался закрывать. Но от кистеня блок не поставишь. Тем более конкретно этот кистень ещё и с тремя подвесами, что исключает возможность промаха даже если оружие находится в руках инвалида.

И такое оружие убило бы любого смертного, но не вампира в кровавом безумии. Внезапно из глухой обороны Потрошитель резко перешёл в контратаку, наплевал на попытки вырваться из сети, а также на блоки. Клинок пробил лодыжку инквизитора, который, мягко говоря, удивился и сразу же отпрыгнул.

Вихрь ударов закончился и сразу же вампир разрезал сеть, после чего поставил неловкий блок и снова получил по виску кистенем. От боли и банальной дезориентации любой противник бы как минимум удивился, как максимум умер от кровоизлияния в мозг, но кровососу было плевать. Он готов был принять ещё пару ударов, чтобы нанести один свой.

Если первая рана на лодыжке ещё выглядела неоднозначной, ведь инквизитор сохранил возможность двигаться, то с вторым попаданием всё было куда серьёзнее. Тёмно-коричневая кровь расползалась пятном вокруг вонзённого клинка. Судя по цвету задета явно не артерия, ведь такая кровь насыщенная кислородом и обладает ярко-красным цветом. Но здесь, пожалуй, всё ещё хуже, потому что вампир намеренно ударил в печень.

Инквизитор не потерял сознание от боли и страдал во славу Ароса до конца, даже успел произнести пару бранных слов и имя своего божества, после чего начал захлёбываться кровью, когда клыки вонзились прямо в шею.

— Так, с первым закончили, — тихо пробурчал организатор, принявшись делать поправки в журнале и попутно крича указания рабу, который также следил за цифрами ставок, но отображал их мелом на доске. — Так, это вам за победу. А за ставку… как обычно в конце. Продолжаем?

— А вы ещё спрашиваете… — усмехнулся Ланс, присаживаясь на свободное место.

Боёв будет много, ведь вампиры удивительно выносливые и быстро восстанавливают раны прямо во время боя, если предоставить им достаточное количество крови. Но с жертвами здесь проблем не будет.

Глава 29

— Как думаете, сколько таких смертных вроде меня нужно чтобы одолеть одного Халсу’Алуби? — как-то отрешенно и несколько внезапно спросил до этого молчавший глава дуэльного клуба.

— Ну так сходу не посчитаешь… — уклончиво ответил аристократ, который не хотел озвучивать вердикт и ещё сильнее угнетать тёмного эльфа.

Орз Ширавра после того сражения с Хозяином Песком несколько изменился. Никакой радикальной смены черт характера или мировоззрения не произошло, просто лёгкая депрессия навалилась. Столько времени потрачено на бесконечные тренировки, но всё равно пропасть между главным дуэлистом Орта Миос и всякими монстрами Эдема слишком огромна. Это и так очевидно, но смотреть в лицо правды всё равно неприятно и к этому что-то особо не привыкаешь.

Необязательно брать даже Халсу’Алуби, рядом вот сидит маг с янтарными глазами, которого уже просто не догнать. Дело даже не в столько колоссальной силе Лансемалиона Бальмуара, сколько в математике. Ведь для обгона нужно не просто преодолеть расстояние равное пропасти, нужно достичь скорости развития, которая будет больше, чем у твоей также двигающейся вперёд цели.

Такого результата уже достичь довольно тяжело. И даже если каким-то чудом смертному удастся нарастить темпы и двигаться вперёд, скажем в два раза быстрее, то сколько придётся сокращать уже существующий отрыв с условным Лансемалионом Бальмуаром? Века? Тысячелетия?

Очень тяжело соперничать с монстрами Эдема, если ты сам не из семьи монстра. Ты рождаешься, ты талант, а толку, если твой оппонент имеет фору в пять веков, так ещё и старость ему в ближайшие тысячелетия не грозит. К этому всему ещё добавляй лучшие условия и великих наставников. Конкурировать становится практически невозможно, если только не использовать все методы, вроде яда в вине или банального ножа в спину. В том числе поэтому в Эдеме для соперничества разрешены все методы, вплоть до военных кампаний, которые так популярные в Ландосе поделённом на всем знакомые феоды.

Над этим всем Орз Ширавра размышлял, наблюдая за очередной дуэлью рабыни Ланса. Такая молодая, ей ведь и двадцати нет, а уже успела многому научиться. Она будто ничего другого и не делает, только учится, что, кстати, недалеко от правды. Плюс в таком возрасте изучение нового даётся куда легче, ещё и магический дар пробудился недавно и растёт как на дрожжах. Опять же добавляем мудрого наставника, который проводит ученицу по уже пройденному пути, что как раз и позволяет развить огромную скорость на первых участках.

Но скоро ардия рабыни стабилизируется и перейдёт в стадию спокойствия. Изучение новых заклинаний и изменение теней Кихариса усложнится, на это будут уходить в лучшем случае года. И Лансемалион Бальмуар знает далеко не всё, к тому же он не маг огня, что ускоряет встречу ученицы с серьёзными проблемами. И самое главное… Этого этиамария готовят как минимум для боёв на Великих Аренах, а скорее всего и для выступлений в сердце Эдема, где уже вовсю развлекают толпу такие же многовековые или тысячелетние монстры.

От этого осознания Орзу и становилось жутко, даже страшно. Дело не в знакомстве с силой великих, а с пониманием того, что сидящий рядом человек собирается сделать нечто, о чём глава клуба даже мечтать не может. Лансемалион Бальмуар буквально собирается превратить эту девушку в того, кто легко сможет убить известнейшего дуэлиста Орта Миос. Даже идей нет как подобраться к таким вот монстрам.

Тем временем передышка Ады закончилась, и она уже приготовилась к новой дуэли. Брони на девушке не было, как и на соперниках, лишь простая гражданская одежда. Хотя стоит признаться, рабыне возможно стоило одеть что-то несколько более скромное и практичное. Всё же просторная рубаха без плеч уж больно свободная и открытая, пусть и бельё снизу присутствует.

С другой стороны, возможно на это и делался расчёт. Ведь в клубе присутствовал и откровенный молодняк, ровесник самой рабыни. Хотя даже граждане постарше будто заворожённые наблюдали за грациозными движениями щедро одарённой не иначе как богами девушки. Порой Орз Ширавра даже с ужасом замечал, что некоторые из бойцов предпочитают получить царапину, лишь бы приблизиться под новым углом и задержать взгляд на так и выпирающих достоинствах.

Впрочем, ничего удивительного. Дуэльный клуб являлся для большинства его участников местом проведения досуга. Этаким забавным хобби, где можно пообщаться с другими влиятельными смертными, завести связи и немного выпустить адреналин без угрозы для жизни. Единицы разделяли убеждения Орза, остальным глубоко плевать на личное совершенствование и воинский азарт. Почти никто из них не видит своей смерти на поле боя, как это уже доказала встреча с Огненной Гвардией.

Тем временем Ада уже схлестнулась с новым соперником. Оба дуэлиста сражались классическим набором оружия. В левой руке находился кинжал, как раз предназначенный для подобных боёв. Об этом в первую очередь говорила мощная гарда, которая полностью закрывала кисть и позволяла парировать атаки основного оружия. Дага, так называли этот дуэльный кинжал, предназначенный для сражений с оружием в обеих руках. Гарда могла отличаться своим видом, иногда дага имела три зубца, которыми можно было перехватывать клинок, после чего следовала контратака по лишенному главному оружия врагу.

Основным оружием стала всем знакомая шпага. По неизвестным Лансу причинам некоторые смертные считают шпагу исключительно колющим оружием, которое напоминает иглу и ничего более. Ладно бы ещё подобное говорили только про рапиру, которая произошла от шпаги и является облегчённой версией для гражданского ношения. Но даже рапира способна наносить как минимум режущие удары, ведь это не игла, а как правило двухлезвийный или однолезвийный клинок.

Да, клинок заметно тоньше и выглядит не столь внушительно как у двуручных мечей латников, но как бы и рапира как раз носится гражданами в городах, где в броне мало кто ходит. И опять же рапира в первую очередь создавалась как гражданское оружие, облегчённый вариант шпаги, которой из-за веса сложнее наносить рубящие удары, а сложнее не значит невозможно. Как бы и лезвие в классической версии опять же присутствует непросто так, как и режущие удары всё ещё остаются весьма опасными в поединках чести повздоривших граждан. Ведь это всё ещё острая сталь, которая латы понятное дело не пробьёт, но и используется рапира не латниками в боях против латников. Гражданское оружие, что подразумевает у противника отсутствие брони.

И это сейчас хорошо виднелось по бою двух дуэлистов. Да, чаще использовались именно колющие удары, ведь их сложнее перехватить, их сложнее заблокировать, их легче наносить на расстоянии при этом не подставляясь. Оружие к тому же довольно лёгкое и стремительное. Но стоит только сократить дистанцию или ошибиться, как хлёсткий кистевой режущий удар летит тебе прямо в локоть, ногу или даже по шее, можно и по глазам. Кто вообще придумал дурость про то, что шпага это исключительно колющие оружие? Наверное, всё дело в каком-то спортивном фехтовании в одном из миров, где некоторые смертные ещё и считают, что обычный меч весит десять, двадцать, тридцать и даже сорок килограммов.

Потенциал шпаги или той же рапиры куда больше, чем просто игла для одних тычков. По этой причине единичные экземпляры с иглообразным клинком являются исключением, церемониальным или культурным оружием, которые не обязаны быть практичными и используются для жертвоприношений или банальной показухи, может быть в том же спорте. Ну и ещё в качестве тренировочного инвентаря они также используются. У Ланса в обители также валяются такие шпаги, где клинок буквально игла, как шило, без лезвия, ещё и конец закруглён, чтобы точно не пораниться. Но это на то и тренировочный инвентарь.

Клинки же в руках соперников сверкали ужасно быстро, стремительные выпады и молниеносные парирования. То и дело сталь со лязгом врезалась в гарду, после чего следовал новый обмен ударами. Также и сами дуэлисты не стояли на месте, а постоянно двигались. Шаг вперёд, два назад, пируэт и очередная стычка, шпаги снова сцепились, одновременное решение контратаковать кинжалом, раз уж дистанция позволяет, и вот обе даги тоже ударяются гардами друг от друга.

В этот момент становилась видна колоссальная разница между Адой и её соперником. Огненная Бестия приходила сюда не просто учиться, но и побеждать. Ей за это не платят, жизнь также не стоит на кону, однако глаза горят, а каждый заблокированный удар начинает раздражать этиамария, победу которого почему-то откладывают.

В глазах же соперника лишь удивление, азарт и радость от новой дозы адреналина. Ему весело, ведь он сынок богатенького папеньки и приходит сюда лишь для проведения досуга. Он не боится смерти, ведь знает, что здесь никто не умрёт. Это его хобби, приходить сюда и махать шпагой, чувствуя себя воином.

Что показательно, здесь также не было предрассудков по отношении к рабам. Ну это тоже неудивительно, зная любовь Орза Ширавры к личным выступлениям на арене. Так что и остальные участники частично перенимают это отношение и стараются видеть перед собой не статус, а умения. Перечить главе клуба также чревато последствиями. Да и невозможно не признать: Ада дралась очень хорошо, а многие «любители» подраться уже могут многому у неё поучиться.

После сцепки остроухий противник решил продолжать давить противника. Будучи вполне себе чистокровным тёмным эльфом, он являлся более умелым магом с несколько лучше развитым ментальным телом, что сказалось и на массе, и на физической силе. Поэтому ему действительно удалось заставить сделать рабыню шаг назад и поднять руки вверх, задирая и шпагу, и дагу вверх.

Однако повалить девушку не удалось, более того Огненная Бестия сразу же перегруппировалась, стойка её стала прочнее и сразу же последовал ответный толчок. Теперь назад отошёл уже остроухий дуэлист, тем самым разрывая дистанцию и попутно делая хлёсткие, буквально со свистом размещающие воздух горизонтальные удары. Таким образом тёмный эльф не давал сопернику возможности контратаковать, пока сам отходит.

Затем последовала небольшая пауза. Ада нападать не могла, а её противник только что отшатнулся и ещё не принял прочной стойки для своего нападения. Снова оба дуэлиста подняли своё оружие, ощетинившись смертью подобного скорпионам, они на мгновение замерли.

Одно лёгкое движение мускулов тёмного эльфа и сразу же Огненная Бестия делает обманный выпад, чтобы слегка испугать своего оппонента и внести смуты в планы. От тычка остроухий рефлекторно увернулся, хотя шпага ну никак не могла достичь цели.

Сразу же после этого тёмный эльф решил ответить, но уже не обманным, а вполне настоящим натиском. Его выпад сопровождался шагом и на лицо явное намерение ранить противника. Также обманный укол Ады до этого обернулся для неё же проблемой, ведь стойка вновь стала неустойчивой, ещё и оружие не в очень удобном положении.

Но рабыня вполне успешно среагировала и круговым движением кисти отбила атаку остроухого, попутно снова отскакивая назад. Но натиск продолжился, мгновенный новый выпад с новым шагом намеревался закончить начатое. Как можно догадаться наносить простые тычки куда проще, они быстрее и легче, чем требующие размаха парирования.

После прошлого манёвра шпага Ады находилась в не очень удобном месте, но это была её не первая дуэль. Повторить тот же манёвр времени не хватало, поэтому лезвие резко опустилось просто вниз, остриё ударилось в основание вражьего клинка и в гарду. Из-за этого выпад пошёл чуть ниже и в бок, позволяя девушке уйти назад и ещё на полушаг влево, пропуская вражью сталь под правой рукой.

Но это лишь усугубило положение. Если до этого шпага Огненной Бестии просто находилась в неудобном месте, то теперь это место стало и вовсе откровенном плохим. Можно, конечно, сделать тычок в ответ, но атака остроухого достигнет цели раньше и тем самым он победит.

Тёмный эльф также всё это прекрасно понимал и продолжал развивать нападение. Очередной колющий удар с очередным новым шагом, ничего нового придумывать не стоит, ведь всё и так идеально.

Эту атаку Ада уже вынуждена принимать дагой. Как только её кинжал столкнулся со шпагой врага, так сразу же подключилась и дага остроухого, который сделал ещё один нацеленный под рёбра выпад.

Огненная Бестия резко выгнула спину и сделала ещё один шаг назад, попутно едва успевая своей шпагой остановить кинжал врага. И снова дуэлисты сцепились, но в этот раз быстрее оказался этиамарий, который всё же был более всесторонне развит, нежели любой местный дуэлист.

Подлый удар с ноги в колено оказался неожиданным, но пусть остроухий скажет спасибо, что прилетело не с колена в пах. А Ада вполне могла так сделать и совесть бы её потом не мучала, ведь главное победить. Но всё же местные дуэлисты слишком гордые, они же свободные граждане, так что по их достоинству рабу бить не стоит.

Да и этой неожиданной контратаки с третьего направления вполне хватило. Скованный техникой и привычной манерой боя остроухий бедолага сразу потерял инициативу и вот отступает уж он.

Выигранные мгновения драгоценного времени Огненная Бестия использовала на полную. Она не стала делать стремительные выпады, а просто принялась прямо рубить своего оппонента. Мощные атаки парировались, но каждый раз шпага оппонента уходила по инерции всё дальше и дальше, оборона его ослаблялась.

Ада в свою очередь демонстрировала способность использоваться воображение и отходить от якобы нерушимых постулатов этих всяких древних техник. Ведь её новая контратака очень напоминала всё ту же технику «Сияние», только с адаптацией под новые нужды и новое оружие. Это очень похвально и правильно, ведь цель любого приёма открыть перед воином новые горизонты, а не стать кандалами монолитного мышления. Правда и меру тоже нужно знать.

В какой-то момент уже тёмному эльфу не оставалось ничего кроме как подставить свою дагу. Это было очень неудобно и проблематично, ведь Огненная Бестия целилась в правый бок своего противника, а кинжал находится в левой руке. Но после отдачи от прошлого парирования вновь отражать атаку шпагой в правой руке ещё проблематичнее.

И вот противник ловит шпагу, после чего проигрывает. Ада моментально делает ещё один шаг и сокращает дистанцию до упора, собственным телом прижимая левую руку врага и свою собственную правую к груди оппонента, после чего легко и нагло оставляет своим кинжалом царапину на лице. Своей шпагой в упоре тёмный эльф атаковать в ответ не только не успевал, но и не мог, ведь замах довольно длинной шпагой толком и не сделаешь, когда враг буквально дышит в твоё лицо.

— С такими темпами она половину клуба в грязь лицом втопчет, — как-то всё также с некоторой долей досады и отрешенности проговорил Орз, наблюдая за очередной победой ученицы мага с янтарными глазами. — А когда с тенями Кихариса разберётся, закончит работать с ардией и разовьёт эркенхар… Там глядишь и второй половине придётся потесниться.

— Как знать… как знать… — загадочно протянул Ланс, чтобы опять же никого не обидеть.

— Ах да, вы же не планируете оставаться, — вдруг вспомнил глава дуэльного клуба, который чаще прибывал в собственных мыслях, чем в реальности. — Что же, может оно и к лучшему? По крайней мере хоть кто-то в нашем клубе не проиграет вашей рабыне. Давненько у нас в клубе выдающихся женщин не было. Хотя оно и понятно.

— Думаете прекрасному полу карьера воина не по силам? — аристократ сразу же вцепился в возможность сменить тему.

— Смертным смертному рознь, но вообще ни для кого не секрет, что дамы зачастую более импульсивны. Воин же обязан оставаться холоднокровным, иначе проиграет и умрёт. Кроме того, и нервных рецепторов у них больше, хотя это со временем может нивелироваться магической силой, как и другие объективные физиологические отличия. Но не всё решается магией и не просто так в армии Эдема дамы если и встречаются, то в роли целителей и им подобных. Хотя с магом огня импульсивность ещё скорее на пользу идёт. Но представьте себе обучение волшебницы магии земли. В любом государстве женщин готовят для роли хранительницы очага, пока более сильный смертный муж будет работать в поле, на фабрике или опять же воевать. И таких женщин большинство, ведь маги являются меньшинством, что обуславливает опору социального конструкта как раз на простых смертных. А тут рождается маленькая девочка с даром к стихии земли. Все её подружки играют в куклы, носят нежные платья и готовятся быть примерной женой, которая подарит самую тёплую любовь своим детям. И вдруг ей говорят, у тебя дар к магии земли, сейчас будем учить тебя разбивать голыми кулаками скалы, а головой — кирпичи. Или то же самое, но с магией огня, которая очень жестока, даже слишком.

— И поэтому их отправляют в актёрские и дизайнерские школы, ведь магия земли даёт куда больше возможности для созидания, нежели для разрушения. Ну а дуболома-мальчика, мечтающего стать рыцарем, будут учить крошить камень в пыль, — продолжил Ланс и слегка усмехнулся.

— Ага, каждому уже отведена своя роль. А если по какой-то причине ты не знаешь об этой роли, то лучше по скорее её найти, чтобы потом не страдать. И, пожалуй, худшее что можно придумать, так это идти против предначертанной не богами, но обществом судьбы. И без разницы раб ты или сын богатея, ты будешь страдать будь то отказ от смирения или отказ от продолжения семейного дела. Хотя некоторые осознанно выбирают борьбу и отказываются даже от богатств семьи ради своей мечты, обрекая себя на вечный позор и разрушение кровных уз. Ну а рабы обрекают себя на смерть, но не хочу показаться лицемерным, ведь я всё же не раб… Но кажется неизвестно, что хуже.

С этими словами Орз Ширавра неожиданно поднялся и направился к проигравшему тёмному эльфу. Остроухий богатенький сынок улыбался и веселился, жизнь его казалась праздной и беззаботной. Но кому как не Лансемалиону Бальмуару, истинному аристократу, знать о долге скрывать истинные эмоции за холодной маской, которую приходится носить не снимания, чтобы лишний раз не навредить репутации своей семьи.

Большинство кателиев и даже алетисов сильно завидуют лариосам. Те такие богатые, их дети рождаются с высоким статусом и сразу получают всё, что захотят. В свою очередь лариосы также завидуют других гражданам, которым не нужно переживать о том, что в один день совет высшей аристократии решит отжать твой бизнес или просто устроить заговор.

И первые, и вторые совершенно слепы и не хотят видеть минусов, подмечая только плюсы чужой роли. Потому что минусы обладателями роли скрываются намеренно, но сам он о них знает куда лучше других, как и о плюсах, которые, наоборот, демонстрируются.

Хотя многие об этом даже не задумываются. Да и зачем? Ведь зависть призвана служить созданию оправданий собственных неудач. Чтобы алетис, заключивший необдуманной сделку, сокрушаясь всё свалил не на свою глупость, а на лариоса, которому, по его мнению, всё далось просто так.

Так и жить проще. И поэтому Орз Ширавра таким смертным тоже в свою очередь завидовал.

Глава 30

Офлея мирно сидела на подогреваемой скамье и почёсывала свою подружку за ушком. Нека в свою очередь расположилась прямо на коленках воительницы и с открытым ротиком смотрела на потолок величественной пещеры. Кошечка и так невысокая, но в таких местах она и вовсе казалась совсем крошечной и совершенно ни на что не влияющей.

У Лансемалиона Бальмуара дела пошли в гору, это уже даже отразилось и на его рабах. Мотивация очень важна, ведь без неё невозможна эффективность. Поэтому время от времени клеймённые живые вещи получали такие вот подачки и радовались протянутому прянику в перерывах между кнутом.

Офлее от понимания подобного каждый раз аж скулы сводило, но со временем пришлось поменять своё мнение даже на этот счёт. Этот рабовладелец не был похож на других, тех что были до этого. Аристократ с янтарными глазами очень сильно отличался от своих коллег и это больше пугало, чем радовало.

Ведь за такими подачками и хорошим отношением скрывалась вовсе не доброта. Холодный расчёт и чёткий анализ, полное подчинение, о котором ты даже не задумаешься. С Лансемалионом Бальмуаром невозможно спорить, ведь на один твой аргумент будет десять неоспоримых. Любая идея, в которую ты свято веришь, сталкивается с монолитной стеной фактов, которые в свою очередь остаётся лишь принять, либо уйти в полное отрицание. Но даже выбрав последние, через некоторое время тебе зададут ненавязчивые вопросы, заставляя подсознательно поставить под сомнение собственное ненадёжное мировоззрение, после чего последует стресс и подавленность. Они станут почвой для подчинения.

Так или иначе рабовладелец добьётся своего. Он не бьёт, не самоутверждается, ни измывается и даже не пользуется красивыми игрушками против их воли. Но не потому, что он такой хороший, ему это просто не нужно. У него другие методы, так умело скрывающиеся за выбранной маской.

Именно это и пугало Офлею, совсем не заботило Неку и вызывало восхищённый трепет Ады. Третья просто из-за наивно глупости втрескалась по уши в своего принца и готова будет принять всё, лишь бы не разочаровывать своего хозяина. Вторая радовалась, что печальная глава наконец-то закончилась и удалось перевернуть страницу, на которой её никто не будет бить и пытать, а будущее вроде как не скупится на тёплые краски. Воительница из клана Праутеи же боялась куда больше других, ведь не знала как на это реагировать, с другими хозяевами всё было максимально просто здесь же… здесь всё запутано. Именно в этом и заключался страх, понимание, что всё идёт к невидимой пропасти.

Всё из-за того, что в отличии от других рабынь, дикарка точно знала одно: на каждого у Лансемалиона Бальмуара есть чётко выверенный план, где они являются лишь переменными, которые можно будет сократить, вычесть и просто помножить на ноль. Для этого они и нужны. Планы других рабовладельцев находились как на ладони, им можно было противодействовать, но здесь как-то уж больно всё плавно идёт. И если Офлея не увидит подвох… всё может закончиться очень плохо. Но переиграть аристократа? Разве дикарке из племенного мира это под силу?

А вот Нека совсем не переживала и ни о чём не волновалась. Всё также спокойно она сидела на коленках своей подруги и смотрела на потолок. Тело кошечки завёрнуто в полотенце, которое до этого специально смочили особыми отварами. Глазки хвостатой рабыни завороженно смотрят вверх, где застыла ранее невиданная красота.

На потолке пещеры застыли бесчисленные сталактиты из соли. Они буквально сверкали белоснежными искрами, подобно серебристому снегу под лучами яркого солнца. На секунду могло Офлее даже показалось, что она снова видит снежные шапки гор, которые находились выше туч. Приятно находится в таком красивом месте, в котором ещё и довольно тепло, по крайней мере в этом части лечебного центра уж точно.

Пока Чёртова Дюжина вовсю развлекалась в бордели, чемпионка и кухарка отправились сюда. Говорят, на войне год за три уходит, а седым там можно стать и в двадцать, мёртвым ещё раньше. В пыточных, как можно догадаться, всё ещё хуже.

Нека всё также хранила молчание, предпочитая общаться рисунками или письмами. Психическое здоровье вроде стало стабильным, ей даже кошмары почти и не сняться. В ступор она тоже не падает, но что-то всё же никогда не вылечишь.

Аналогичная ситуация обстояла и с физическим здоровьем. В холодных камерах простудиться очень легко, как и постоянно высокая влажность, разлитая кровь, просто отходы жизнедеятельности в углу… всё это служит рассадником для всякой дряни. И после кратко прибывания всё можно быстро вылечить, но при длительном нахождении болезни переходят в хроническую форму, которая потом при любой мелочи переходит в стадию обострения.

Иммунитет у кошечки всё ещё оставался слабым. Странный кашель не лечится простыми отварами и не имеет связи с каким-нибудь сезонным заболеванием. Да и давление у Неки тоже повышенное после всего пережитого стресса. Поэтому посещение солевых пещер оказалось небольшим решение текущих проблем, последствия от которых всё равно уже навсегда стали неотъемлемой частью новой страницы жизни.

Офлея продолжала гладить по голове кошечку, потом переключилась на нежные и крохотные плечики. Судя по дыханию маленького носика прибывание здесь явно идёт ей на пользу. Как и шрамы постепенно исчезают вслед за ужасными рубцами благодаря бальзамам.

Постепенно Нека в процессе массажа немного перемещалась и вот она уже сидит на коленки своей подружки. Хвостик задорно покачивается из стороны в сторону, поглаживая кончиком подбородок тёплой воительницы, а затем игривым движением касается полотенца и заставляет его спасть.

Сразу же кошачьи ушки оказываются меж больших грудей, после крохотная рабыня начинает вовсю тереться спиной о вкусно пахнущую подружку. Сама Офлея тоже в долгу не осталась и также сразу же сняла полотенца с кошечки, заводя одну руку ниже талии, а второй нежно массируя аккуратную грудь.

Нека же уже принялась тереться не только спинкой, но и своей норкой об коленку дикарки. Уверенные и плавные движения быстро начали становиться по-звериному яростными. Быстро нога Офлеи начала становиться столь же влажной, как и бедра кошечки.

Вовсю выгибая спинку, хвостатая рабыня начинала дышать всё чаще, своей ручкой она старалась одновременно ласкать и свою партнёршу. Но из-за более умелых движений пальцев дикарки глазки кошечки уже просто закатились и из ротика вырвался протяжённый визг.

— А теперь ложись на спинку… — сладко прошептала Офлея, помогая своей подружке поменять позу.

Расположив кошечку на скамье и попутно закрепив одну из игрушек, воительница довольно резко вошла внутрь. Первое же вхождение сопровождалось сковывающей дрожью и странным мурчанием. В эти дни Нека всегда находилась на взводе и могла заниматься сексом даже круглые сутки с таким-то обилием смазки.

Но вот глазки хвостатой рабыни ещё никогда не горели. Видимо она только сейчас начала по-настоящему привыкать к удовольствию, которое не обязано быть ни болезненным, ни устрашающим.

Небольшая грудь аккуратно подпрыгивала во время мощных толчков. Хвостик снова обвился вокруг талии, за которую также ещё держалась и Офлея, порой приподнимая маленькую кошечку.

От быстро нарастающего темпа мурчание сменилось хриплыми стонами. От стыда и желания быть тише воды, Нека сразу же схватилась за лицо, одновременно стараясь приглушить тем самым звуки и спрятать своё пошлое личико.

Но мало что могло заглушить громкое хлюпанье, которым сопровождалась каждая фрикция. От распутного и такого похотливого личика кошечки с высунутым язычком Офлея увлеклась больше обычного.

От движений начала трястись скамья, а хвостатая рабыня постепенно соскальзывала и вот уже теперь свисала вниз головой со скамьи, касаясь ушками пола. От такой позы и некоторого ощущения невесомости кошечка начала кончать без остановки раз за разом. Даже голосок тихони вдруг прорезался, о чём свидетельствовали неподдельные визжания вперемешку с протяжёнными стонами.

Ручками Нека пыталась за что ухватиться, цепляясь то за край скамьи, то за кисти Офлеи, которая прочно держала свою подружку и не давала той ни упасть, ни принять более безопасную позу. Правда о страхе речи и не шло, ведь кошечка то и дело хваталась за свою грудь, скорее удивляясь новой позиции, нежели чего-то боясь. Иначе бы поигрывание с сосками ушло бы на второй план.

С последним особенно напористым движением не очень богатая на эмоции суровая воительница с тяжёлым выдохом и даже мычанием остановилась. Игрушка была двухстороння, что позволяло получать удовольствие сразу обеим девушкам. Правда что-то Офлея слишком увлеклась и даже отпустила талию Неки, которая сразу же исчезал за скамьёй.

— Ой! Извини… — поспешно произнесла дикарка, но не успела согнуть над краем, как кошечка уже запрыгнула обратно.

Да уж, каким-то там даже не падением, а соскальзыванием со скамьи грациозную кошечку явно не напугаешь. Так-то её Великий Предок всегда приземлялся на лапы, что как бы намекает.

По приземлению после прыжка Нека сразу же поползла на верх своей дикарки, заставляя ту лечь на спину. Ну как заставляя… Двухметровая воительница раз в пять больше кошечки весит, так что уж скорее кто-то сам подыграл, но не суть.

Офлея совершенно покорно легла на спину, пока кошечка вовсю целовала шею, затем переместилась к груди, где задержалась подольше, будто намеривалась попить молока, но быстро обнаружила ещё одно физиологическое отличие между разными не расами, а даже видами. У воительницы молоко не шло, что логично, она по большей части человек плюс немного крови от гигантов: ни у первых, ни у вторых лактация просто так не начинается.

Впрочем, соски оставались всё ещё чувствительными и ужасно твёрдыми. Затем Нека переместилась ещё ниже к животу, к талии и вот она уже добралась до самой эрогенной зоны. И в отличии от прошлого раза шероховатый язычок рабыни действовал теперь куда увереннее.

Офлея хотела как-то ненавязчиво переместить хвостик кошечки к себе. Полноценную шестьдесят девятую всё равно толком не устроишь, всё же разница в росте слишком велика, нужно будет и на коленки в классику встать, а затем ещё и выгнуться дикарке. Но даже в ленивой полностью лежачей позе всё ещё можно использовать пальцы и игрушки, тем самым легко нивелируя любую разницу в росте.

Только вот проблема оказалась в том, что Нека ни в какую не хотела перемещаться. Гладя своим хвостиком ножки воительницы, она просто не реагировала на попытки перемещения. Видимо кошечка уже устала, что ей всегда достаётся больше и теперь явно решила хотя бы частично уравнять вклад в общее удовольствие.

А ещё это плутовка без предупреждения резко вогнала одну из игрушек в прямо в задний проход, после чего начала ещё и двигать её. От такого сюрприза уже Офлея откинула голову и вонзила свои пальцы корни волос своей подружки, прижимая мордашку ещё сильнее.

Пока язык вовсю вылизывал буквально всё меж бёдер, носик то ли случайно, то ли специально дразнил клитор.

— Ох бля… — не сдержалась воительница и сомкнула бёдра, попутно вгоняя кошечку ещё ближе.

А та не остановила свои ласки, язычок плутовки наоборот вошёл внутрь полностью и подобно ужу вовсю вертелся, пока совсем рядом довольно увесистая ребристая игрушка входила и выходила из заднего прохода.

Офлея ни капли не симулировала и даже не ставила целью быть громче. Такие уловки нужны с мужчинами, которых заводит бурная реакция во время оргазма или и вовсе обижает его отсутствие. Для двух девушек главным была искренность, а такие мелочи их вообще не волновали. Они и без стонов прекрасно друг друга поймут, а потом без стеснения обсудят всё вместе.

Так что вырвавшийся вскрик оказался настолько же неожиданным, насколько и мощный фонтан. От такого Нека удивилась, но не сильнее самой Офлеи, которая впервые не могла отдышаться, да и сознание всё как-то спуталось.

Тем временем кошечка уже начала хлопать ладошками по бёдрам своей подруги.

— Ой, та… прости… — снова виновато произнесла воительница, размыкая свои ноги и отпуская хвостатую плутовку.

Нека наконец-то отлипла и принялась откашливаться. Её бедную всю залило. Но утёршись полотенчиком кошечка быстро вернулась и свернулась калачиком под боком у такой большой и сильной северной дикарки, которая как оказалась не такая уж и суровая, если постараться.

Лечебный процесс представлял из себя не только тёплые объятия и нежные ласки, суть заключалась по большей части в самом нахождении в этих пещерах с очень особым воздухом. Признаться Офлее находиться здесь не очень нравилось. Особенно тяжело ей было в более узких помещениях со стенами из соли и каких-то других минералов. Воздух уж очень тяжёлый, хотя простым смертным никогда не поймут, что именно не так.

Но воительница всё равно всегда сопровождала свою подружку. Тем более и в тех помещениях долго находиться нельзя, вредно. Поэтому большую часть отдыха проводили вот здесь. На одном из участков главного зала соляной пещеры.

Здесь находилось ограждённая зона с живыми светильниками, две скамьи, столик для еды и что-то вроде бассейна, но с зелёной водой. Всё из-за растущих на дне водорослях, которые и меняют цвет, попутно насыщая жидкость полезными веществами.

Под землёй как оказалось, тоже может быть очень красиво, хотя Офлея до последнего в это не верила. Здесь может и нет лесов, но гигантские светящиеся всеми цветами радуги грибы выглядят ещё удивительнее из-за отсутствия света звёзд. Как и подземные озёра, просто переполненные полезными витаминами, коих слепым народам требуется куда больше, чем тем же зверолюдам и людям. Здесь царили все те же знакомые природные циклы, пусть местные обитатели и выглядели жутко.

Належавшись, кошечка снова пошла купаться. Воды она совершенно не боялась, купаться её даже нравилось, хотя ушки она старалась не мочить лишний раз. Нырять соответственно тоже. Да и вообще бассейн довольно маленький, в нём особо не поплаваешь, это скорее целебная ванна на несколько смертных.

Затем уже две рабыни принялись кушать. Еда тоже шла в стоимость проходного билета, как и предоставление тренировочных залов. Всё же здесь две рабыни проводят уже седьмой день. Нека просто лечится и отдыхает, Офлея тоже отдыхает, но попутно разбирается с проблемами своей тени Кихариса.

Заведомо возникает вопрос: а не жирно ли? Неделя отдыха, так ещё и двум рабыням сразу. Воительница из клана Праутеи, конечно, во всех мирах не бывала, но даже у подножья родных гор не всякий смертный может позволить себе такую роскошь хотя бы раз в полгода или даже год. Подобная тенденция, судя по рассказам Хранителя, сохраняется и в других «свободных» мирах.

Но как оказалось совсем не жирно, особенно для чемпионки арены. Неудивительно, что так много этиамариев вполне себе довольные спят в рабских камерах. А одарённые магией рабы так и вовсе живут буквально в золотых клетках со всеми удобствами, некоторые рабы и вовсе выбирают их, становясь атреями.

Офлея долго над этим думала. С одной стороны обещанная стабильность от аристократа, с другой стороны Нека, которая просит быть всегда рядом и не обращать внимания на всякие прочие мелочи. Очень заманчиво, только так жить нельзя, по крайней мере Воительнице из клана Праутеи это не под силу.

В Анхабари Офлея будет претендовать на титул героя. Об этом знает и сама рабыня, и её хозяин, который для этого туда и едет. Вернее, для того чтобы продолжить развивать свой главный актив, а остальное всё как получится. Но на открытом воздухе дикарка действительно станет сильнее, как и некоторым фокусам она тоже уже успела научиться и научится новым, благодаря упорядоченным знаниям хозяина.

Так что титул взять скорее всего выйдет, шансы вполне есть, несмотря на все эти рассказы про бои на Великих Аренах, где подобные Офлеи чуть ли не в качестве мясной массовки выступают. Попытка будет, и она будет единственной в любом случае. Иначе никак.

Тем временем взгляд дикарки пал на сумку. С собой пришлось взять некоторые вещи и речь не только об игрушках. Купленный пергамент, кисти и краски. Инвентарь Неки стал явно лучше, как и её умения. Краски делала сама кошечка из пищевых красителей, кисти из кости создавались уже воительниц из добытых на поле боя трофеев с объединением собственных волос, которые по качеству куда лучше волос простых смертных.

А вот пергамент Неке подарили. Иногда после побед на кухню заходил Вирд и передавал небольшой презент за всегда вкусную еду. Этот лысый парень Офлее нравился, правильный и позитивный несмотря на то, что он фактически остался последним из первого набора. Недавно ещё и Гил погиб, даже не на арене, а во время тренировки. Получил случайный удар в висок, кровоизлияние в мозг и смерть. Тамас погиб ещё раньше на арене. Из первой партии сейчас фактически оставался только сам лысый Вирд и Бертол.

С грустными мыслями Воительница из клана Праутеи тихо наблюдала за выбравшейся из целебной ванны Неки. Кошечка взяла сумку и принялась что-то рисовать. Почти сразу же понятно, что она собирается запечатлеть красоту пещерного свода. У неё вполне получалось, куда лучше, чем раньше.

— Но пока что ещё недостаточно лучше… — себе под нос пробурчала Офлея.

Она так пока что и не попросила кошечку нарисовать портрет обидчиков. Не нужно делать этого сегодня и портить тем самым послевкусие хорошего отдыха. Это же логично.

Не достойный имени

Рваная рана на руке сильно болела, а повязка и бурый бальзам под ней воняли. Из-за этого в тесной камере смердело не на шутку, потому что саму повязку продезинфицировали в каком-то надёжном и одновременно дешёвом дерьме, что сказывалось и на цвете, и на запахе. Но лучше уж так, чем просто прокипячённой тканью рану закрывать. Бальзам также источал непередаваемое зловоние, потому что делался также из возможно даже буквально помёта какой-то волшебной твари. Но опять же, это ещё малая цена за уверенность в том, что рана не загноится и зарубцуется без особых проблем.

Так что Вирд стойко переносил сущую мелочь по сравнению с другими вызовами, которые бросил, бросает и ещё бросит этот мир. Такая уж она жизнь этиамария, если не повезло родиться с каким-нибудь даром. И таких в Эдеме большинство, как и простых смертных. Они живут и умирают, испытывая необычайно яркую палитру эмоций за десятилетия, в то время как архимаги закрываются на века в своих башнях, чтобы довести до совершенства новое заклинание в процессе монотонного труда.

Рана на руке Вирда, к слову, совсем свежая, полученная буквально сегодня утром во время кровавого развлечения. Что-то командир Чёртовой Дюжины не доглядел за противником, потом не доглядел за зверем, но в целом всё прошло нормально. Ранение только одно и на весь отряд, смертей нет. Это радовало, не могло не радовать.

Очередная травля прошла успешно, даже кто-то пару медяков выбросил, а потом ещё и женщин прямо на арену пустили. Грязные, потные, разрывающиеся от тестостерона этиамарии в превосходной воинской форме, они были простыми людьми, но на фоне большинства смертных всё ещё выглядели получше. Многих женщин это возбуждало, и они действительно не против были спуститься, чтобы их грубо взяли. Сама Чёртова Дюжина тоже особо не привередливая. Одним выстрелом магической стрелы сразу трёх крылатых зайцев, как говорится. Этиамарии повеселились, женщины удовлетворены, а зритель получил ещё одно зрелище.

После боя следовал отдых для всех. Это всякие монстры вроде Воительницы из клана Праутеи или Огненной Бестии могут тренироваться буквально сутками, а потом ещё на следующий день участвовать в часовых боях. Тело же простого смертного таких нагрузок не выдерживает. Очевидно, что со слабых спрос также куда меньше. В этом плане в каком-то смысле Чёртовой Дюжине было попроще.

И всё же Вирд что-то всё равно прибывал в подавленном и разбитом состоянии, даже больше обычного. Вряд ли дело в том, что местная кухарка ушла на отдых и готовить пришлось самим рабам из Чёртовой Дюжины. Ума для варки каши много не нужно, но кто-то что-то намудрил и получилось… не дерьмо, но прямо скажем такое себе. Что-то другое терзало ум человека.

— Вирд, ленивая жопа! — раздался обманчиво задористый голос Бертола, который внаглую завалился прямо в личную камеру два на два метра. — Вставай, у нас новая задача! Нужно пропить, прожрать и протрахать все деньги нашего хозяина, который сегодня за всё платит. Ну или почти за всё.

— Слепой ты баран, на руку мою посмотри! — совершенно беззлобно ответил лысый этиамария своему другу, который явно не обидится. — Никуда я не пойду!

— Да срать на твою руку, тебе ничего делать не нужно! Будешь лежать, кайфовать, ты же не на арену идёшь, а в бордель, дери тебя в рот! Вставай! — Бертол явно не собирался отступать и уже вроде как собирался силой начать вытаскивать товарища из кровати.

— Настроения вообще нет, — уже спокойнее и без намёка на шутки произнёс Вирд и повернулся на другой бок, лицом к стене. — Рука болит, температура поднялась, голова тоже кружится что-то. Да и после нашего выступления натрахался во всех смыслах… В другой раз.

— Ну как знаешь… — этиамарий понимающе кивнул и хлопнул командира по плечу. — Не болей.

Вскоре бойцы из Чёртовой Дюжины покинули обитель аристократа, направившись в ближайший бордель, где уже всё приготовили к их встрече. При чём пошли не только ветераны, но вообще все, даже резервисты, которые ещё ни в одном бою не участвовали и которых купили совсем недавно, подвергая особо жестоким тренировкам.

В скупости Лансемалиона Бальмуара явно не упрекнёшь. При чём условия содержания действительно сильно отличались от обычных. Вирд в прошлой жизни рабом не был, но бывал в казармах местного феодала, а также посещал и жилища простых слуг. Что забавнее, первые почему-то жили хуже, чем служанка, с которой лорд спал, пока его жена делала вид, что ничего не замечает дабы сохранить семью.

В казармах после дождя всегда сыро, каждую зиму то поддоспешник с мехом забудут выдать, то вместо шлема получишь стальной горшок, который тоже почему-то без подкладки из-за чего придётся после дежурства шлем снимать вместе с кожей или наплевать на защиту головы. При первых же таких «неожиданных» ежегодных заморозках кто-то обязательно заболеет, а вместе с этим вся казарма.

Хреново было жить солдатам, а вот Вирду повезло. Он за скакунами лорда и его рыцарей следил. В конюшне с породистыми рысаками и спал. Там всегда и тепло, и сухо, и лошади не так сильно воняют, как солдатня, вернувшаяся с плаца. Ещё бы, если не дай бог скакун рыцаря будет грязным, за это пять ударов кнутов можно получить.

И это не могло не заставить даже простака Вирда задуматься: в этом мире что-то явно не так. Хотя стоит признаться, ещё будучи конюхом в прошлом мире, лысый парень слышал о южных воинах, которые также сражались на аренах за деньги. Правители осыпали их серебром, их шлема золотили, как и клинки. Они жили куда лучше храбрых воинов королевств, которые гибли сотнями за родную землю, а слава их втаптывала в грязь фамилии рыцарей. После бойни у границ солдат хоронят в безымянных курганах, а тех бойцов из южных арен в саркофагах из чистейшего нефрита. И как так всё получается?

Аналогичная тенденция складывалась и здесь. Вряд ли, конечно, Чёртова Дюжина удостоится бессмертия, но вот условная Воительница из клана Праутеи может претендовать на это после победы на Великой Арене. Такая честь и действительно бессмертие, в то время как условного стража порядка сейчас пырнули ножом в печень условные бандиты из подворотни. Он защищал покой города, но его имени никто не узнает, а жене и детям дай Этий хотя бы компенсацию из медяков выплатят, пока зритель будет выкидывать монеты на окроплённый кровью песок. Ну разве это нормально?

— Видимо, да, — печально произнёс Вирд и поднялся с кровати: спать ещё рано, да и тупая головная боль не даст так просто уснуть.

Все камеры имели общий коридор, который вёл в тренировочный зал. Сбежать отсюда в принципе можно, нужно выйти во второй коридор, который соединяет сам выход, кухню, гостиную и хозяйскую комнату. И это вполне реально сделать, ведь тот же Гнагр особо не следит за выходом, вынести двери тоже вполне можно, сам хозяин отсутствует и лично ничего не сделает. Проблема только в том, что бежать буквально некуда. Клеймо прятать запрещено, а у стражи глаз уже намётан, всё насквозь видят. Поймают, а затем… ну вот сегодня Чёртова Дюжина как раз сегодня и занималась травлей очередных рабов, приговорённых к смерти.

В общем, остаётся лишь жить здесь и никаких других вариантов не наблюдается. Да и признаться… Вирд особо и не жаловался. Могло быть куда хуже, намного. Зато лебезить перед никчёмным лордом не нужно. Новый хозяин не лицемерит и лишь иногда заходит проведать первый зал. Нужно только похвалить род Бальмуаров этот, да и всё, считай просто уважение высказать. А вот раньше приходилось чуть ли не буквально лизать другим задницы, хотя и вроде как свободным считался.

Остановился Вирд перед выемкой в стене. Она немного видоизменилась, стала больше, сама ёмкость внутри камня сменилась опрятным глиняным горшком с простой и однозначной надписью. На внутренней стенке этой полки находилась почётная доска. Сюда записывались имена тех, кто навсегда покинул Чёртову Дюжину. Имён много, одно совсем свежее. Тамас был из первой партии, участвовал почти во всех боях, опыта у него хватало, к тому сражался он мечом и щитом, в шлеме, наручи и поножи. Хорошее и надёжное снаряжение. Но порой случайность вносит свои коррективы под едкий смех отвернувшейся богини удачи. Умереть оказывается можно даже на тренировке.

— Ну что же ты так… — горько произнёс Вирд, кидая на дно горшка медяк. — Продержался бы чуточку дольше, хотя бы до сегодняшнего дня…

— Не пошёл с другими? — сразу же позади раздался кучный голос Гнарга.

Лысый раб обернулся и увидел тоже раба, но бывшего. Чёрный орк возвышался над любым из людей, но был ниже многих зеленокожих собратьев, крупнейшие представители расы которых напоминают прямоходящих горилл. Суровый наставник, он победил на Великой Арене и выбрал свободу, закончив навсегда свою карьеру этиамария, которая не заканчивалась приобретением этого титула.

Правда на свободного Гнарг так и не стал похожим, да и в целом он что-то плохо впитывал в себя правила и нравы Эдема. Старый воин оставался всё тем же, кем сюда и попал. Даже спал в такой же камере, только чуть с большим количеством личных вещей, коими являлись прикроватный столик, стул и с недавнего времени письменные принадлежности.

— Нет настроения, наставник Дурзол, — вежливо и с уважением ответил Вирд тому, кто своими тренировками спасает жизни ужасно слабых смертных, способных умереть от любой мелочи, как уже множество раз доказала практика.

— Пойдём, — пробасил чёрный орк и махнул рукой, подзывая своего ученика.

Вирд не отказался и прошёл за наставником прямо на кухню, где рядом с ломтем мяса мирно стояла здоровенная кружка. Рядом тут же появилась вторая, в которую сразу же оказался налит тёмный эль.

— Поможет заглушить боль, — пояснил Гнарг и сел за стол, после чего поднял свою кружку и произнёс: — За павших.

— За павших, — повторил лысый раб, делая глоток из слишком уж большой для простого человека кружки, ещё и эль какой-то слишком горький со странным привкусом, но скоро на это станет плевать.

— Угощайся. — Гнарг указал на здоровенный кусок мяса, куски от которого отрезались тесаком.

— Солонина? — удивлённо произнёс Вирд, пробуя кусочек, от которого в миг захотелось пить.

— По привычке покупаю. В моём племени часто приходилось есть такое мясо во время военных походов. Оно напоминает мне о доме, — последовало не очень-то и удивительное объяснение от наставника и свободного гражданина, который явно мог позволить себе что-то получше, нежели кусок твёрдого, сухого и очевидно слишком солёного мяса. — За Тамаса.

— За Тамаса.

Так они и сидели, делая скупые реплики перед и после тостов, повторяя никому неизвестные имена. Эти этиамарии из Чёртовой Дюжины… на них всем плевать. У них даже одно имя на всех, Чёртова Дюжина. По отдельности они не стоят ни упоминания, ни внимания.

Толпе плевать на то, где и как умирают безликие члены отряда. Их больше волнуют прелести Огненной Бестии, которая и красива, и магия у неё запоминающаяся, как и облик. Куда интереснее обсуждать очередную победу Воительницы из клана Праутеи, способной голыми руками разорвать несколько таких вот Чёртовых Дюжин.

На крайний случай можно уделить время Лансемалиону Бальмуару, чьи деяния действительно способны менять мир. Но всем плевать на отдельную историю каждого раба из Чёртовой Дюжины, ведь кто они такие? Простые смертные, даже магией не владеют, никаких особенностей. Таких в Эдеме бессчётное количество, каждый день они умирают, чтобы дать место уже заранее подготовленной замене. Что уж говорить, эта же замена тренируется прямо рядом, служа неприятным напоминанием.

Никому нет дела до их жизней. Частная история оборачивается тихим звуком грустной ноты, которая тут же заглушается красочной аранжировкой чемпионов и героев. Всем плевать, абсолютно всем, будь они героями книги, то их бы не удостоили даже хотя бы одной главы, ведь кому какое дело? Они умрут в следующем акте, так ничего и не добившись.

— Грустно всё это… — произнёс совсем уже пьяный и необычайно печальный весельчак-Вирд, облокотившись на стол. — Почему так? Разве тот же Рьок не умер, как настоящий герой? Он не владеет ни магией, ни какими-то секретными техниками, но всё равно бросился на того паука, выигрывая для нас время на перегруппировку. Он не создавал ни волшебных смерчей, меч его не сиял, как и рылом видимо не вышел… Но Рьок не побоялся взглянуть в глаза смерти, осознанно пошёл на эту участь. Скажите, наставник Дурзол, разве все эти чемпионы и другие маги… Неужто они делают так каждый день? Нет… не делают, но их выступления ценятся куда больше, как и шлюха, раздвигающая свои ноги получает прямо сейчас больше монет, чем Рьок за свою смерть… Неужели… неужели их нельзя было хотя бы похоронить по-человечески? Хотя… сам бы Рьок вряд ли на это согласился, лучше получить компенсацию, которая пополнит наш горшок медяками. Мертвым уже плевать… плевать на всё, даже на то, что их никто не вспомнит.

— Я всё помню. Ты тоже, — сурово произнёс Гнарг, не давая пагубным мыслям взять победы в этом сражении. — И каждый из Чёртовой Дюжины смотрит на эти имена, тех кто отдавал то немногое, чтобы приблизить исполнение общей мечты. Когда-нибудь… нет, уже в следующем году! Я уверен в этом, кто-то из вас получит желаемое. Я сделаю всё и больше не позволю кому-то умереть на тренировке…

— Это не ваша вина… — совсем уже разбито произнёс напившийся в стельку Вирд.

А затем тосты пошли по второму кругу. Снова вспомнили и Рьока, первого командира Чёртовой Дюжины, погибшего в первом же бою из-за яда, который просто не оставил никаких шансов на выживание.

Там же пал и Арит, которого в самом конце своим весом задавила поредевшая нежить. Измотанный и с немеющими руками, у него не было ардии, которая открыла бы второе дыхание, он упал и ему вырвали глаза с кадыком.

Хем тоже выкладывался на полную, никогда не жаловался на усталость во время тренировок. Но химере плевать. Твоя стойка никогда не будет столь же прочной, как у Воительницы из клана Праутеи, потому что ты простой смертный. Тварь утянула его вниз, после чего сожрала заживо, начиная с органов в брюшной полости, чтобы мучительнее и зрелищнее всё было. Монстров для этого специально и выводили.

Парс, Джанин Онфор, Виллет и Коделол с Инаром. Последнего пришлось убить дважды, ведь после смерти он ещё и поднялся, намереваясь прикончить своего товарища двуручным полэксом.

Не менее кровавым вышел и второй бой. Но он даже не особо и впечатлил зрителя, который одарил этиамариев по большей части холодным равнодушием. А ведь там же пали ещё шестеро, чья смерть оказалась бессмысленной: они не смогли дать желаемого зрелища. Но для Вирда они всё равно оставались товарищами, имена которых он лично и выводил ножом на каменной стенке: Азель, Брортобрс, Траут, Литтон, Малиэль и Кудо.

В третьем бою погибло ещё двое. При чём из-за сущей мелочи этого можно было избежать, но новички… Грус и Трой слегли и стали уроком для других.

Казалось вот, череда неудач закончилась. Чёртова Дюжина набралась опыта, костяк из ветеранов позволял справляться без серьёзных потерь. Появился резерв, благодаря которому можно было не пускать в бой неподготовленное мясо и заменить заболевших, ещё не оправившихся от ран и просто слишком усталых товарищей. И свою нишу найти удалось, травля преступников и зверей, эти выступления не сопряжены с высоким риском.

Но вот умирает Тамас, во время тренировки. Не из-за того, что его кто-то убил, просто тот не выспался и пропустил удар в голову, в висок. Смерть. Вот так просто оказывается умирают люди. Человеческий фактор, которого не удалось избежать.

И никому до этих имён нет дела. Как и абсолютное безразличие вызывают их истории. Ну а с другой стороны… Неужели стоит требовать от зрителя с трибун какого-то сострадания? Они видят этих этиамариев разок другой и даже лиц не различают, особенно лиц тех, кто в шлеме. Для них это моментное веселье, а Чёртова Дюжина так… массовка четвёртого плана.

Вирд это понимал, но всё равно ему было обидно. Для него за каждым именем скрывалась целая история, не такая интересная как у всяких чемпионов и героев… но, возможно, это совсем не так? Возможно, стоит просто выслушать и мнение изменится?

Этого узнать не удастся. Потому что Вирда даже слушать никто не станет.

Мастер

— Кхе-кхе… какие же раньше кисти хорошие делали, не то что эта жалкая капиталистическая подделка, созданная для выкачивания из меня денег, — всё продолжал кряхтеть мастер, на коленках ползая вокруг верхней части небесного колодца. — И что я должен каждый месяц свои кисти менять, потому что какой-то мудень решил сэкономить на… Ох, Этий его дери…

Огромный труд был проделан после активации последней ступени защиты Орта Миос. Также и Халсу’Алуби со своей Огненной Гвардией погуляли здесь на славу. Следы мощного группового заклинания подпортили сохранённую под этими свободами память, но и одновременно создали нечто новое, не менее великое. Колодец открывается не так уж часто, этот день запомнят надолго, главное максимально достоверно передать произошедшее и реставрировать сломанное прошлое.

Подобно тому, как фермеры тяжким трудом, своим потом и кровавыми мозолями засеивают и собирают урожай, мастер выводил каждый колосок на гигантском холсте, коим стало это святилище. Он прикладывал морщинистую руку как к физическому миру, заставляя помощников по сто раз переделывать очередную статую, после чего скрупулёзно на протяжении бессонных ночей лично орудовал своей кистью, создавая ментальный узор невиданной точности.

В изменении теней Кихариса нет какой-то особой сложности. Даже просто маг-недоучка с предрасположенностью, например, к стихии огня может отдаться эмоциям и менять реальность, чтобы та стала под стать больному и извращённому гневом разуму. Это просто, на это в той или иной мере способен буквально любой паресис.

Но лишь немногие достигают вершин, которые приоткрывают совершенное иные горизонты. Эти вершины не имеют ничего общего с большинством учений магов. И их достижение невозможно определить по разрушительности заклинаний. Чтобы создать бурю или мощную молнию, тоже много ума не нужно, лишь время и упорство, с коим первые варвары создавали великие и бессмысленные сооружения с помощью рабского труда, кладя камень на камень и получая примитивную пирамиду. Архаично, глупо, бессмысленно и совершенно несложно.

Однако некоторые используют свои навыки для чего-то большего, нежели постройки гигантской примитивной гробницы для гордого и глупого правителя. Говорят, эту способность вложила в смертных та половина Творцов, которые отвечали за созидание. И те, кто хотя бы притрагиваются к этому знанию, навсегда становятся куда выше любых генералов, королей и императоров.

Не существует какого-то сборника критериев и инструкций для достижения этой черты. Никто не знает, как достичь заветной вершины, просто в один серый день приходит понимание — что-то изменилось. При этом понимание никогда не приходит в одиночку, всегда его кто-то приведёт. Кто-то другой, в чьих глазах всё это и отразится.

Творения таких мастеров невозможно не заметить. Для этого не нужно быть даже паресисом, чтобы осознать присутствие легенды. Достаточно лишь взглянуть или находиться где-то неподалёку от рыцаря, вынувшего свой новый меч из ножен. Сверкающий и наполненный силой, он наверняка будет грозным оружием, ведь рыцари редко пользуются простой сталью.

Но этот меч, даже будь он из меди, сразу даст понять всем, что его создатель выковал нечто большее чем простое оружие. Этот клинок будет петь свою песню без слов в каждом движении, рассекая неуверенность и отгоняя самые мрачные мысли из душ. Возможно, он не будет сверкать, может и вовсе заржавеет, но что-то всё равно будет притягивать взор в окружении других мечей из магических металлов.

Творением не обязано быть грозное оружие, наоборот чаще всего этим становится нечто другое. Множество таинственных музыкальных инструментов существует в мирах, чьи ноты почему-то буквально живые. Каждый звук заставляет не просто испытывать давно позабытые чувства, но и меняться самых упёртых смертных.

Творение также может быть и вовсе нефизическим, в том плане, что его никогда и никто не пощупает. Даже в Эдеме знают про одного лицедея из самого из крупных миров. Некий волшебник и его труппа бродят по всему Эримосу, давая выступления в деревнях перед грязными земледельцами, а затем посещая столицы, куда их позвал очередной король или император. Его творением становится свет в глазах других. Своими выступлениями Терпсис даже ни раз останавливал самые кровавые войны.

И Густав также был из числа таких мастеров, но орудовал своей кистью, которой оставлял отметки повсюду. Целые истории длинной в века и тысячелетия находились в тенях Кихариса и привязывались к материальным объектам. И их мог лицезреть не только паресис, но и любой смертный, взгляд которого касался статуи, барельефа или просто пейзажа. Какими-то неподвластными простому разумению техниками он сразу выделял саму суть вещей в обычных историях, а его картины могли заставить измениться даже самого фанатичного паладина, если тот ещё не стал совсем пропащим.

Поэтому Густав и ползал здесь на коленках, ведь ему требовалось выложиться на полную. Это место ещё долго будет влиять на Орта Миос и оставаться неотъемлемой частью всего Эдема. Сменятся поколения, исчезнут расы и станут не нужны боги, но небесный колодец останется, даже если в какой-то день нужда в нём отпадёт. А значит он должен сиять до последнего или хотя бы до прихода следующего мастера, который сохранит почерк прошлых коллег и привнесёт на холст нечто новое, как это сейчас и делал хлипкого вида старичок, вечно ворчащий о былых временах.

Густав ещё продолжал ползать, делая последние движения кистью и попутно проверяя результат своего труда. Но вроде ни собственных ошибок, ни чужих не осталось. Всё получилось и об этом лучше всего говорил пришедший драконоид, который всё это время стоял и слова проронить не мог.

— Я сделал всё, что мне под силу… — наконец-то мастер вынес вердикт и поднялся на ноги, стряхивая пыль с потёртой одежды.

Глава верховенствующего рода драконоидов в этих горах продолжал стоять как парализованный, не желая отрывать взгляд от преобразившегося зала. С каждой новой секундой он находил всё больше деталей, коих не было до этого. Но и старые истории его предков… они теперь играли новыми красками, позволяя взглянуть на прошлое под новым углом. Казалось, будто предшественники нового лидера вымирающего вида снова говорят со своим приемником, гордясь что даже в такие тяжёлые времена их народом ещё восхищаются, а к их мудрости прислушиваются.

Здесь же находилась и новая глава общей истории. От арки Халсу’Алуби даже будто действительно исходил жар солнца Анхабари и складывалось впечатление, что ещё чуть-чуть и снежные шапки гор снова растают. Ярость и верно данному одержали сокрушительную победу над личными чувствами, Хозяин Песков нашёл в себе силы не пасть на самое дно и смог уйти сам, чего давно уже не делали правители горячих песков под палящим солнцем. Может многие с этим и не согласятся, но Густав видел эту ситуацию именно в таких красках.

Сам мастер к этому времени уже подошёл к выходу из теперь ещё более великого места. На главном входе его встречал и личный телохранитель, и нежная Аша. Даже чёрствое сердце воителя, кажется, вдруг ёкнуло, пусть он и не понимал про что говорили все эти статуи, барельефы, гобелены и загадочная пляска странных форм геометрических фигур над самим колодцем.

Аша поняла чуть больше, она любила читать разные книжки и интересовалась легендами в том числе из иных миров. Но всё же такого же эффекта, во власть которого пал драконоид, она не испытывала. Рабыня просто не могла настолько же сильно проникнуться историей, которая пронизывала и связывала воедино эти земли с историей крылатых рептилий. Всё очень красиво, но сакральный смысл увидят только местные жители, для которых и создавалось это творение. Ну и сам мастер, разумеется, тоже всё понимает.

— Кажется вы снова превзошли сами себя, — ласково произнесла Аша, подстраивать под скорость ходьбы своего хозяина и попутно доставая платок, чтобы вытереть измаянное красками морщинистое лицо.

— Думаешь? — недоверчиво переспросил Густав, отмахиваясь от попыток предать ему более аристократичный вид. — Мне вот кажется, что чего-то мне хватило… Всё конечно шедеврально, но… прямо чтобы уж лучшее… Нет, это явно не оно. Уже существуют куда более достойные мои творения. А самое лучшее… Оно ещё явится миру, но не в ближайшее время.

— Ох, вы меня интригуете… А я до этого момента доживу?

— Конечно. Ты же куда моложе меня и к тому же волшебница. Меня ты явно переживёшь, — как-то уж грустно произнёс мастер.

В погоне за своим лучшим творением он как-то и не заметил, что стал довольно одиноким человеком. Только Аша была всегда рядом и оберегала наивного хозяина от опасных хищников Эдема. В трудные времена она же помогала советом, ведь несмотря на миловидное личико в глазах уже давно застыла мудрость, которая пришла с возрастом. А порой рабыня и вовсе служила вдохновением.

Поэтому мастер ничего не жалел для Аши, это же касалось и телохранителя, и просто друзей, с которым что-то не получалась встречаться так же часто, как и раньше. Недавние события совсем все планы спутали и чуть было не вогнали мастера в последнюю депрессию. Даже до сих пор особо и не верилось в произошедшее.

Так или иначе, Густав понимал, что моложе не становится и что с магией дальше не продвинется. Несмотря на все зелья и бальзамы, морщин всё равно становится только больше. Близится тот день, когда придётся отложить погоню за новым шедевром и просто отдыхать, ожидая прихода жнеца с косой. Это случится не так скоро, как думает большинство смертных. Может даже пройдёт пару веков, прежде чем старость объявит свою окончательную победу над мастером.

Но на ещё одно тысячелетие сил явно не хватит, уж точно не после пережитого. Не столько физическое здоровье приближает кончину сильных магов, сколько их враги, завистники, конкуренция, погоня за величием и просто усталость от постоянных потерь. Тяжело продолжать жить, когда отведённый тебе срок несоизмеримо больше других. Становится невыносимо больно провожать их раз за разом. В результате приходиться постоянно отрезать кусочек от собственной души, либо становиться холодным и неприступным, чтобы ни одна потеря не смогла ранить тебя. Со вторым не справился даже Халсу’Алуби, что уж говорить про Густава, который никак не мог пожертвовать своей палитрой и обрасти кремниевыми стенами. Да и идти против собственной сути всегда себе дороже.

— Куда хотите направиться в этот раз? — всё так же мелодично, как шелест весеннего ветра, пролепетала идущая рядом Аша.

— К эльфам, — уверенно произнёс Густав, после чего сразу же уточнил: — Которые в Акероне. Их серокожие собратья уж больно депрессивные, как и Орта Миос, в особенности его подземная часть.

— Будете пить вино и слушать пение иномирных пташек, любуясь самими чувственными пьесами лучших лицедеев?

— Ага, если бы… Трудиться нужно, моё лучшее творение самом себя не создаст. Для этого мне понадобятся и советы, и беседы, ну и вдохновение в Акероне искать явно будет полегче. А затем нужно вернуться туда, где всё когда-то и началось, чтобы закончиться.

— О-о-о… — внезапно печально протянула рабыня, которая быстро смекнула о чём речь. — Но вам же нельзя волноваться…

— Плевать. Я это сделаю.

— Хорошо, я куплю лекарства, но излишне напрягаться вам не дам, — уже совсем по суровому, прямо как зимние ночи на севере, произнесла Аша. — Даже если придётся трупом лечь, я это сделаю, не сомневайтесь.

— Ишь чего удумала… Мастеру мешать!

— Делите свои планы на маленькие части. По чуть-чуть… понемногу…

— Аша, я стар! Я скоро умру! Мне нужно торопиться.

— Вы скоро умрёте, только если не будете меня слушать. Разделите свой труд на маленькие части, меньше волноваться будете, больше отдыхать и проживёте дольше, и успеете больше. Так будет правильно.

На это Густав что-то снова недовольно проворчал, также понимая, что спорить здесь бесполезно. Телохранитель перехватил взгляд хозяина, но тоже лишь пожал плечами, как бы намекая, что мешать воплощать угрозы Аши в жизнь не будет. Вот так мастер и попался в ловушку…

Но в целом после ворчания Густав всё же махнул рукой. Ведь присутствовало и очевидное понимание: его рабыня не просто хотела как лучше, она ещё и знала, как будет лучше. Создание нового шедевра сопряжённо с постоянным стрессом и эмоциональными качелями, вернее даже бурями. В процессе рефлексии и пропускании через себя всей истории создаётся новое творение. Ни одна великая история в свою очередь невозможна без трагедии.

В результате давление то и дело скачет то туда, то сюда. И неважно даже что именно испытывает мастер. Доблесть или страх, печаль вдовы и сладость победы рыцаря, всё одинаково заставляет биться сердце по-особенному. А вместе с этим морщинистое лицо начинает неметь, покрываться пятнами. Затем уже почему-то плохо слушается правая рука, после уже вторая. И казалось бы… какое онемение? Сердце же бьётся как безумное, кровь должна качаться будь здоров, но давление именно что скачет, то выше, то ниже.

Если ничего не предпринять, то и вовсе начинаются боли в груди. Тяжело быть старым, хотя все подобные симптомы начались ещё в молодости. Тогда юношеское сердце сходило с ума от бури чувств. Само воплощение инфантильности посылало письма прекрасным девам в каждый уголок Эдема, признаваясь таким многочисленным избранницам в любви по семь раз на дню.

Потом ничего не выходило, ветренные мужчины не очень нравятся девушкам. К этому времени тогда ещё не мастер уже успевал себя накрутить, после чего сокрушался в несбывшихся мечтах. Да и не только любовь, любая мелочь вызывала огромную бурю порой неконтролируемых и опасных эмоций. Даже сгоревший у лампы мотылёк воспринимался как самая настоящая трагедия. Про экзистенциальный кризис, наверное, и говорить не стоит, до сих пор на одном из складов хранятся скульптуры, вобравшие в себя всю мерзость саморазрушительного нигилизма. Тяжкое время, ничего не скажешь. Но, пожалуй, именно эти моменты и позволили в конечном итоге вкладывать в творения нечто большее.

— А надолго в Акероне задержитесь? — чтобы не идти в тишине, Аша продолжала говорить.

— Нет, там мы пробудем не очень долго. Хотя как пойдёт… Ведь как я уже сказал, нужно ещё Ландос обязательно посетить. К тому же я там давно откладывал крайне важную встречу, больше так продолжаться не может. Мои переносы и так уж больно невежливы.

— Может как-нибудь в Анхабари заглянем на месяцок или недельку? — вдруг спросила рабыня.

— Хочешь побывать в родных местах? — Густав задал и вопрос и с улыбкой взглянул на посветлевшее лицо Аши. — Как закончим в Ландосе обязательно заглянем, может даже на некоторое время там останемся.

Палящее солнце и горячие пески не очень нравились мастеру. Но посетить Анхабари в любом случае придётся, как и многие другие места. Ведь для создания последнего творения придётся собрать самое лучше со всего Эдема. Затем последуют долгие года тяжёлой рефлексии, чертежи и наброски невидимых картин, обсуждения некоторых моментов с другими мастерами.

Этот процесс займёт по самым оптимистичным подсчётам целый век, а может и ещё больше. При этом шедевр уже находится в стадии разработки, первый фундамент пришлось закладывать ещё до трагедии в Эдеме. Так что возможно некоторые моменты придётся изменить, а может и вовсе придётся всё переделывать заново. Такое тоже бывает.

С первого раза шедевры никем не создаются. Даже Творцы с этим не справились.

Эпилог

Великая Арена Ландоса полностью оправдывала своё название, как и любая Великая Арена. Колоссальных размеров амфитеатр строился в каждом городе в единичном экземпляре для сражений лучших из лучших. По-настоящему сильных этиамариев немного, поэтому и одна Великая Арена зачастую более чем справляется с нуждами города, а порой и вовсе там проводят вполне себе простые бои, отличающиеся только масштабом.

В свою очередь достигшие определённых высот в магии этиамарии нуждаются в огромном поле боя, поэтому Великая Арена всегда занимает огромный участок земель, а для зрителей в воздух поднимают небесные трибуны. Достойные там сражаться никогда не опорочат чести хозяев, а толпе никогда не привыкнут к сражениям, которые к вечеру начинают напоминать сражения высших. Хотя и опять же зачастую в качестве пьесы могут ставить даже что-то вроде сражений двух армий, небольших, возможно лишь для массовки, но армий.

Попасть на Великую Арену легко, нужно просто отложить монет и затем купить билет. Этириданосы также часто сотрудничают с лучшим амфитеатром, ведь нужда в мясе будет всегда. Однако на главные актёрские роли, как и место на трибуне дают только самым достойным поставщикам товара.

Также ряд титулов может выдать только Великая Арена, как и только она проводит специальные для этого бои. Исключением является только титул героя. Иногда, довольно редко, местом проведения героического боя выбирают другой амфитеатр, но присутствие владельцев Великой Арены является обязательным. Ну и далеко не все амфитеатры удовлетворяют ряду жёстких требований для проведения таких боёв, что усложняет проведения сражений за титул героя в других местах.

Именно на боях Великих Арен можно заслужить свободу. Речь не о каком-то договоре с хозяином, который позволит рабу выкупить самого себя. Настоящая свобода с вручением гражданства, после чего ни страж, ни лариос не посмеет оспорить не дарованное, а заслуженное кровью право.

Здесь героические бои снова предстают исключением. Обычно карьера этиамария подразумевает получение свободы лишь по достижению титула легенды. Этот титул получить ещё сложнее, он идёт после героя. Вне зависимости от криков толпы и желаний хозяев, каждый этиамарий после даже не самой красочной победы получает возможность получить свободу. Нужно только победить, на остальное — плевать.

Однако случай с Гнаргом Дурзолом наглядно демонстрирует, что даже среди не таких уж и сильных этиамариев существуют те, кто может удивить в разы сильнее тех самых легенд. Чёрный орк никогда в жизни не одержал бы победы в легендарном сражении, многие говорили то же самое про его выступление на героическом сражении. И всё же его бой, как и бои других до него, смог стать тем самым исключением из правил.

Прямо там к удивлению и одобрению всех Гнагру Дурзолу дали сделать выбор. И он его сделал, тем самым выбрав свободу, получил себе буквально последний титул. Герой, он мог вернуться на арену, но никогда уже не получит новый титул. Выбор свободы закрывал для этиамария, выбравшего свободу, также все пути на арены сердца Эдема. Ведь для пропуска в сердце мира нужно одержать две победы в легендарных боях на двух разных Великих Аренах. Этого невозможно сделать без участия в одноименных легендарных боях, на котороые после выбора свободы этиамария уже никогда пустят, сколь бы сильным и популярным он не являлся.

Через всё это уже прошёл новый раб Адриона Торвандори. Глав рода умудрился получиь в свои руки наиредчайший самородок. Ему действительно невиданно повезло. Предок людей сражался сейчас на Великой Арене Ландоса, сам представитель можно сказать почти вымершего вида тех, кто позволил появиться и выжить людям, в том виде, в котором их знает сейчас мир. Когда только такие и жили в мирах Совета, сражаясь с предками эльфов и защищая крепости от королей неба, колоссов, левиафанов и порой даже старших богов, от одного взгляда которых теперь потомки Первых просто умирают.

Неохарим, прозванный этим именем в знак своего превосходства. Каким образом главе рода Торвандори удалось достать такого раба… Может сам Этий его подарил? Многие действительно готовы в это поверить. На деле же существовали ещё миры, которые почти не затронула Священная Война. А вот например в том же Эримосе практически все первые люди погибли у врат Кеенора, забрав с собой и представителей древних родов эльфов, что тянули свои династии со времён Эры Драконов.

— И как вам только удалось его так обработать? — в который раз удивлялся один из владельцев Великой Арены, сидящий рядом с Адрионом.

— На самом деле это было довольно просто, — спокойно произнёс глава рода Торвандори, в чьём голосе чувствовалось превосходство: даже этот новый этиамарий выступал уже далеко не на первой Великой Арене.

А убедить Неохарима подчиняться действительно оказалось довольно просто. К слову этот смертный, многими гражданами Эдема считается чуть ли не за высшего, что в корне не верно. Ему действительно тысячи лет, как и память его хранит прошлое отцов и их дедов. А в таких древних существах очень сильна любовь не к Совету, не к Богам, и даже не к Четверым, которые по одной из версии были всегда, по другой появились в Нулевой Эре, а стали обладать самопознанием лишь уже в первой, в Эре Спокойствия.

Неохарим же знал о Творцах куда больше, как и его предки хранили верность истинным взглядам тех, кто когда-то решил покинуть своих детей. Это выражалось во всём и лучше всего доказывало принадлежность к совершенно другому виду. У современного эльфа и человека будет общего больше, чем у человека и своего очень далёкого предка.

Очень сильно выделялся консерватизм взглядов. Древним очень тяжело меняться, хотя они и одарены этой возможностью в отличии от старших богов, которые не могут не подчиняться Закону и не могут измениться. Просто не могут, хотя некоторые часто и пытаются, от чего испытывают страдания и заставляют страдать само мироздания, вслед за чем разрушаются и устои смертных, привнося тем самым хаос.

Эмоциональная стабильность Неохарима также поражала. Взгляд его холодных сияющих харом глаз казался воплощением безразличия звёзд. Они видели столько, что уже просто невозможно чему-то удивляться.

Внешность напоминала современных людей, но в то же время сильно отличалась. Белоснежная кожа, яркие голубые глаза и сияющие сквозь плоть вены. Колоссальная магическая сила скрывалась в тени Неохарима, что меняла Кихарис, а не наоборот. Его методики управления хара разительно отличались от преподаваемых сегодня в магических школах. Впрочем, свои минусы также имелись, да и некоторым новым вещам Адрион смог обучить своего нового этиамария, несмотря на колоссальную разницу в возрасте.

Рост Неохарима составлял два метра и тридцать сантиметров, а вены его светились из-за силы. Кровь впитывала в себя хар с чудовищной скоростью. Именно поэтому светились вены. Артериальная кровь также богата силой, но свечение говорит о процессе поглощения, а не об уровне насыщения. Волосы кристально чистые, как свет далёких и возможно уже не существующих звёзд.

Своим двуручным мечом древний этиамарий с лёгкостью разил одного врага за другим. От движений клинка поднимались смерчи, ведь металл обладал чудовищной плотностью и вбирал в себя бессчётное число магических узоров. Иногда от эха ударов противники просто буквально аннигилировались, становясь кровавой дымкой.

И как же Адрион смог подчинить такого монстра? Как уже сказано, всё довольно просто. Неохарим сам согласился и отдал свободу, ради достижения общей цели. Ведь верхушкой карьеры этиамария становится не получение какого-то супер-титула. Самые лучшие будут удостоены посещения райского сада, а затем и прикосновению к Этию, который по преданию до сих пор нуждается в лучших развлечениях.

Трудно сказать правда ли всё это, ведь Творцы давно покинули своих детей. Но ходит множество самых разных легенд… Они очень заманчивы, особенно для тех, кто хочет прикоснуться к чему-то большему, к самому мирозданию.

Неохарим не знал правда всё это или нет, да и сам Адрион этого тоже не знал, но когда-то был очень близок хотя бы к частичным ответам. Этого хотела и вся семья, к этому всеми силами стремился и отец, Зелгиос. И всё к этому шло, прошлый глава рода уже создал прочный фундамент, архиепископ внимательно следил за успехами, а конкуренты сдавали позиции… Именно род Торвандори должен был создать достойный Этия дар, который будет вознесён. И этот мир навсегда бы запомнил фамилию Торвандори, истинное бессмертие и прикосновение к тайне, скрываемой в сердце Эдема, оказалось близко как некогда, но чуть не упорхнуло из рук из-за невероятной глупости и наивности.

Адрион до сих пор с ужасом оглядывался на прошлое и пытался понять: а мог ли он всё изменить раньше? Конечно мог, но собственная слепота… Как жаль, что и Гранииру не удалось прозреть, но он всегда таким был. Слишком другим.

И новый глава рода Торвандори до сих пор себя винил, что не смог сохранить семью. Но её хотя бы удалось спасти от полного краха. И дело даже не столько в том, что Зелгиос потерял хватку, Этий с этим возвышением и бессмертием, это не главное. Но под угрозой оказалось же буквально всё. Это понимал не только Адрион, но и глава Гильдии, который и оказал огромную помощь, в то время как духовенство как-то уж больно часто начало вставлять свои палки в колёса.

В любом случае, именно конечная цель и слияние с чем-то большим стало для Неохарима достаточной причиной. Пусть Этий и не его Творец, но он был одним из тех, которые всегда упоминаются в паре. Может быть, даже Этия там и нет, однако, несомненно, в центре Эдема скрывалось нечто, что может являться личным творением Этия. Могучий артефакт, равных которому уже нет в этом мире. Последним вроде как оказался утрачен осколок Светоча. Всё остальное уже создано детьми Творцов и не является даже тенью тени.

Неохарим знал, что получит ответы. Неприятные и болезненные, но большего ему и не нужно. Сама возможность побыть там… Одна она уже стоит всего пройденного пути и жизни. Ведь если уж в этом изолированном мире, где почти все до сих пор поклоняются не богам, а именно Творцу, не будет ответов, то их не будет уже нигде. Слишком много времени прошло, слишком много даже для изолированного мира.

В какой-то момент сияние Неохарим стало настолько сильным, что он превратился в голубой силуэт чистой энергии. Сам же этиамарий стоял уже на двадцатиметровой горе из трупов, пока уровень моря крови поднялся ещё на два метра. Среди останков находились и тела чистокровных эльфов, и гигантов, драконоидов… Двуручный меч разил всех.

На другом же конце Великой Арены застыл водоворот, протягивающийся до нижней границы барьеров. Массовка подошла к концу и теперь каждый зритель наблюдал за двумя оставшимся монстрами.

Тем временем из водоворота ударил столб из крови и конечности. Поток оказался настолько мощным, что чуть было не перекрыл вид даже для небесных трибун. Но вскоре внутренности и кости стали обретать форму. Могучими реками всё поле боя устремилось к Неохариму, намереваясь того поглотить.

Но одно движение клинка и мир оказался разрезан на две части. Физическое и нематериальное сошлись и разошлись, объединяясь в буйстве, что заставляло терять сознание слабых зрителей, несмотря на невиданной мощи барьер.

И всё закончилось столь же неожиданно, как и началось. Шторм из останков утих, а поле боя превратилось в океан чистой крови, где кроме неё ничего и не осталось, ни горы трупов, ни отрубленных конечностей, ни костей, ни брони с оружием, только алая гладь, на которой спокойно стоял Неохарим.

— Ну, этого следовало ожидать, — без особого удивления произнёс один из владельцев арены. — Бой не лучший, но один из лучших за последние десять лет.

— Вам следовало выпустить противника посильнее, — скривившись произнёс Адрион, который также ожидал большего. — Я изначально выражал крайне скептицизм насчёт этого сценария. Мой этиамарий уже получил титул достойного Этия. Он сражается на аренах Эдема, а вы выпустили против него такую мелочь.

— Я передам ваши замечания организаторам, — по большей части безразлично ответил смертный, хотя осадочек остался.

Адрион планировал получить несколько больше с этого боя, а из-за слабости противников популярность повысится не так сильно. Неприятное и досадное происшествие, видимо придётся преподать небольшой урок владельцам этой Великой Арены.

Неохарим далеко не единственный этиамарий рода Торвандори. Филиалы находятся по всему Эдему, где тренируются самые разные рабы для самых разных ролей. Кроме того, и сам представитель предков людей ещё далеко не фаворит. В ближайшее время он получит титул избранника Этия, последняя ступень. И таких избранников у рода Торвандори тоже несколько, все они крайне умелые и кто из них лучший покажет время.

В любом случае, планы Адриона составлены вплоть до самого последнего гамбита. Все варианты рассмотрены, запасные пути также готовы. И сил вполне хватит понизить популярность Великой Арены Ландоса через повышение популярности других амфитеатров. Тут уже не столько вопрос денег, сколько необходимость поддерживать нужный образ и определенную долю страха.

Так что некоторые легенды или даже привлекшие внимания Этия в скором времени проведут несколько боёв на аренах поменьше. Высокий уровень и популярность чемпионов станет аналогом куда более дорогих выступлений на Великой Арене. В результате на пару процентов посещаемость упадёт, что сразу заметят. А как начнут разбираться, то до сегодняшнего происшествия дойдут. Последуют меры. Какие? Адриона устроят любые, хоть публичные, хоть личные извинения или просто перестановка кадров, может быть, меры примет сама Гильдия и заставит выплатить арену издержки в казну Ландоса или в казну Эдема. Вообще неважно, главное, что об этом услышат и что это запомнят.

Не зря же глава рода Торвандори славится своей злопамятностью? Подобный образ помогает решить множество проблем ещё в зародыше. Это удобно, как и держать в вечном напряжении конкурентов и недостаточно надёжных союзников.

После боя Адрион ещё провёл небольшую беседу с Неохаримом, объясняя своему этиамарию одни и те же нюансы по второму кругу. Не нужно всегда сражаться в полную силу. А ведь в этом бою он применил древние техники, которые уникальны и должны служить козырем. Так этот тип ещё и к своему Имени обратился. Совсем уже сдурел.

Всё это раб выслушает и даже извинится. В этом мире он недавно и ещё не адаптировался к местным нравам. Однако подобное более не повторится, ведь желание Неохарима притронуться к тайне мироздания слишком сильно, что делает его кандалы одними из самых прочных. И снять он их уже не может, тем самым становясь ещё ближе к старшим богам, которые и вовсе не могут идти вопреки Закону, который обуславливает их сущность.

В некоторых рядах даже ходит грустная шутка, что Творцы ушли из-за зависти. Ведь их дети могли меняться и становились слишком не похожими по отношению к изначальным планам. Это же сильно затрудняло отношение того или иного вида к тому или иному творцу. Особенно в настоящее время, когда из-за кровосмешения разных видов всё попуталось, а грани отличий стёрлись. Ведь куда не глянь: эльф, гном, человек, зверолюд или амфибия — почти все они всё равно хотят одного и того же.

≡=Конец четвёртой книги≡=

Наградите автора лайком и донатом:

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Эдем 4

Content

Эдем 4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Не достойный имени

Мастер

Эпилог

Nota bene