Алеся Кузнецова

Когда трещит лед

Часть 1. Лера

Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента.

Карл Густав Юнг

Глава 1

Тот день она запомнила в мельчайших подробностях. Словно жизнь разделилась на до и после. И даже сейчас, год спустя, легко бы повторила все детали случившегося.

Обычное утро в гостинице с видом на самую туристическую улицу Барселоны. Стоило только взглянуть на залитые солнцем пальмы и кутающихся в теплые шарфы горожан, настроение поднималось само собой.

– А представь, если бы они сейчас оказались на московской улице, что бы сказали о нашем январе?

– Ну, как ты можешь думать о всякой ерунде, когда такой важный день впереди?! Или ты хочешь опоздать на завтрак? Нашла время любоваться пальмами. Лучше скажи, где моя белая рубашка?

– Не суетись и дай мне насладиться восхитительным днем. Ты же знаешь, что твоя жена неисправимый мечтатель. Время у нас под контролем, а здесь так красиво и…

Она не стала продолжать, увидев, что муж уже открыл дверь и как бы намекает на то, что они прямо сейчас спускаются в ресторан.

Ладно, завтрак – это тоже прекрасно! Лера внимательно осмотрела огромный стол с белой скатертью, заставленный всевозможными кулинарными изысками и взяла себе теплые круассаны. Почувствовав аромат выпечки с ванилью, она мечтательно вздохнула, поймала на себе взгляд мужа и со счастливой улыбкой направилась к нему за столик.

– Я взял тебе кофе с молоком и сахаром, как ты любишь.

– А я взяла круассаны! Хочешь один? У него восхитительный запах, а если намазать сверху абрикосовое варенье, уверяю, твое настроение немедленно улучшится. – Она улыбнулась, глядя, как он морщится, допивая свой кофе без сахара, но по-прежнему не позволяет себе добавить в кофе ложечку сладкого счастья.

– Ты же знаешь, что я отказался от сладкого, не смей меня соблазнять.

– Тему соблазнения мы обсудим вечером, а теперь, господин директор, я позволю вам подготовиться к выступлению на конференции.

Когда-то очень давно, тоже за завтраком, сидя на кухне съемной квартиры и внимательно глядя на булочку с абрикосовым повидлом из соседней кулинарии, она вдруг сказала ему:

– Слушай, хватит рассылать свои резюме и обивать пороги компаний, где тебя не ждут. Это даже к лучшему, что все тебе отказали. Мы создадим свою компанию.

Ее вера и уверенность передались тогда и ему, к тому же у них уже были три крохотные девочки и отступать было некуда. Сами еще вчерашние студенты, а уже родители. Они работали так, словно в последний раз. Как она успевала писать ему доклады в перерывах между кормлениями, вычитывать отчеты, пока дети спали, составлять коммерческие предложения и после этого готовить ужин?! Сейчас бы так точно не смогла, но тогда вера в молодого, амбициозного и очень трудолюбивого мужа, а также отчаянное желание дать их девочкам-погодкам самое лучшее, помогли выдержать все: бедность, детские болезни, несколько дефолтов, потом предательство партнеров по бизнесу. Но они всегда были друг у друга. О лучшем муже и мечтать нельзя было. А как ей завидовали подруги! Муж оказался прав, со временем и она поняла, что такие подруги ей ни к чему, тем более что у нее была такая чудесная семья. А когда младшей исполнилось семь лет, Лера вышла на работу в их собственную фирму. Если быть честной, то она в ней работала с самого начала, просто никто, кроме нее и Димы, об этом не знал. И когда менеджеры из разных отделов пытались ввести жену шефа в курс дела и показывали ею же самой разработанные положения и инструкции, Лера молча улыбалась, а директор фирмы, ее Дима, хитро подмигивал, словно это общее знание было только их тайной, о которой не следует знать посторонним. Пожалуй, он был ее лучшим другом. И даже, скорее, единственным другом.

Они поженились, когда Лере было девятнадцать. По большой любви. Не страсти, а именно любви. Той, которая обещает нежность и уважение на долгие годы, и той, которая с годами становится только крепче. И теперь у них были три почти взрослые красавицы-дочери, рядом с которыми ее частенько принимали за четвертую сестру, большой офис в Москве и клиенты по всему миру.

– Лера, нам нужно идти. Мы должны еще успеть найти наших ребят, и скажи, где моя папка с докладом? Почему ты вечно делаешь все, чтобы мы опоздали? Неужели трудно подготовить доклад и сложить заранее? Но нет, ты, как специально, раскладываешь вещи так, чтобы я не нашел!

– Перестань нервничать, я уже все сложила и взяла твою папку. Тебе нужно будет только выйти и покорить всех своим обаянием, а я буду поддерживать тебя за кулисами. Можем выходить.

Лера нежно обняла мужа за шею и чмокнула в щеку.

Перед выступлениями на международных конференциях Дима всегда нервничал и казался колючим, а иногда и чересчур резким. Она давно привыкла к его нервным выпадам и даже немного агрессивному поведению, которое, к счастью, проявлялось только в рабочих моментах. Лера знала, что, когда муж в таком состоянии, лучше просто поменьше попадаться ему на глаза, ведь скоро все закончится, и он неизменно будет чувствовать себя виноватым за эту несдержанность.

Они вместе готовили и организовывали это выступление перед многочисленными коллегами и возможными будущими заказчиками несколько месяцев и делали на него определенные ставки. Здесь будет множество крупных инвесторов, которые еще только хотят выйти на их рынок и пока не определились, с какой компанией работать. Неудивительно, что Дима нервничает, хоть и не хочет выдать волнение. Общительная и дружелюбная Лера была абсолютно спокойна, зная, что никто не сможет выступить лучше ее мужа, доклад у них тоже лучший, ну а она сама всегда легко находила контакт с незнакомыми людьми и могла рассказать об их консалтинговом агентстве и успехах мужа с таким воодушевлением, что не поддаться ее очарованию мог только мертвый. А таких на бизнес-встречах не было.

Они всегда отлично справлялись вдвоем, но в последнее время Дима все чаще и чаще советовался со своим заместителем, а в этот раз даже притащил его сюда, да еще взял помощника и двух менеджеров. Зачем, спрашивается, если Лера давно подготовила доклад сама, а для переговоров достаточно их двоих с Димой. Один из менеджеров казался неприятным и чересчур нагловатым, и Лера недолюбливала его, но почему-то муж доверял этому Грише и даже ставил в пример на совещаниях. Она вздохнула при мысли о том, что в последнее время Дима все чаще прислушивался к мнению своих сотрудников. С одной стороны, это давало Лере больше свободного времени, а с другой… как все же хорошо было раньше, когда они только начинали свой бизнес и все решали вместе.

– Ну что, теперь идем за кулисы и готовимся к твоему звездному выходу?

– Ты знаешь, не нужно. Со мной будут ребята и помогут, а ты развлекайся и отдыхай сегодня, – сказал ей напоследок Дима, оставив одну в большом холле.

Ну что же… она с удовольствием погуляет по этому прекрасному зданию. Посмотрит разные воркшопы, презентации и выпьет наконец-то кофе. Три яруса современного комплекса были заполнены бизнесменами с разных концов света. Многоязычная речь слышалась со всех сторон. Люди знакомились, обменивались визитками и заводили полезные контакты. До выступления их фирмы около часа-полутора. Можно вполне успеть насладиться кофе. Лера даже прикрыла от удовольствия глаза. Кофе – это ее маленькая слабость или настоящая большая любовь.

От идеи бара пришлось отказаться почти сразу. Уже на подступах к нему становилось очевидно, что количество желающих выпить кофе явно превосходит возможности баристы. К тому же там было слишком шумно.

Нет, пожалуй, на сегодня это не мой вариант.

Она всегда знала чего хочет. Сейчас хотелось тишины и умиротворения. После жарких споров по поводу некоторых фраз доклада, после суматошного утра и напряженного мужа, вот-вот готового взорваться, она хотела спокойствия. Выручил кофейный автомат. Взяв в руки заветный стаканчик с доносившимся сквозь пластиковую крышку ароматом, она опустилась на два лестничных пролета вниз. Там будет потише. Может, даже получится найти укромный уголок. Конференция начиналась, и толпы представителей бизнеса устремились в тысячный зал. Организаторы бегали за кулисами. А это крыло будет самым спокойным. За годы работы она безошибочно научилась ориентироваться в конференц-залах и бизнес-центрах.

Присев на широкий светлый подоконник, Лера посмотрела в окно и прищурилась от ослепляющего солнца. Вид потрясающий. Где-то вдалеке рябила синяя гладь. Вода всегда завораживала Леру. Она почти видела внутренним зрением, как там кружат, покрикивая, чайки. Нужно уговорить Диму поехать вечером к морю. Здесь совсем недалеко. Он, конечно, скажет, что зимой на море делать нечего, но она-то знает, какой это кайф, закутаться в теплое пальто и шарф, взять с собой термос с кофе и гулять по пустынному берегу моря в несезон.

Лера прикрыла глаза. Она потягивала дымящийся напиток и смаковала каждый глоток. Имея обыкновение наслаждаться моментом, ей не нужно было чего-то особенного, чтобы почувствовать себя счастливой. Достаточно кофе и тишины.

– Не стоит так доверять стеклопакетам. Они хоть и крепкие, но все же это стекло.

Лера открыла глаза. Метрах в десяти от нее стоял мужчина. Высокий, немного худощавый. Его глаза в обрамлении мелких морщинок лукаво улыбались и явно диссонировали с серьезной темой конференции. Хотя черные брюки, черная рубашка и подчеркивающий стройность тела синий жилет выдавали в нем классического представителя бизнес-сообщества. На вид мужчине лет 35, может, чуть больше.

Она быстро встала и зачем-то пошла навстречу ему. Прямо с пустым стаканчиком кофе в руках.

⠀ – Немного опоздал к началу конференции. А вы предпочитаете спикерам кофе? В зале все вот-вот начнется. – Губ коснулась легкая полуулыбка.

⠀Лера улыбнулась в ответ.

– Несомненно! В Москве совсем плохо с аппаратным кофе. Пришлось лететь в Барселону за этим волшебным напитком. Сейчас допью, и как раз обратно можно вылетать. Мне сказали, что лучшие кофейные аппараты стоят в коридорах этого заведения, – продолжила она с почти серьезным выражением лица. – Пришлось изучить уйму специальной литературы, в надежде проникнуть в круг специалистов по бизнес-консалтингу ради того, чтобы попробовать такой кофе.

Они рассмеялись вместе.

– Сюда приезжают с разными целями. Но ваша, пожалуй, самая оригинальная.

– А какова ваша? Вы выступаете? Ищете специалиста по спасению фирмы? Просто послушать да пообщаться?

– Нет-нет. Все совершенно банально. Я здесь работаю. Мы организовываем мероприятия, на которых стоят аппараты с самым волшебным кофе.

Он снова улыбнулся. Может – ей, а может – просто струившемуся сквозь огромные окна солнечному свету или этому чудесному дню. Потом посмотрел на ее почти пустой стаканчик и продолжил:

– Назвать вкусным то, что из этих аппаратов льется, может только очень оптимистичный человек.

– Собственно его вы и видите. Обычно клиенты находят нас в момент отчаяния. От нас ждут чуда. И если мы не будем оптимистичными, вряд ли к нам выстроится очередь. Кстати, наша компания сегодня представит здесь один интересный кейс.

– Московский?

– Бесспорно. Но принципы работы везде одинаковые. Люди есть люди, что в Москве, что здесь, в Барселоне… Правда, мы делаем небольшую поправку на разность менталитета. Но, когда речь заходит о спасении тонущей компании, механизм работы в разных странах будет схожим. А еще мы помогаем при открытии новых фирм и проводим инвесторов за руку по лабиринтам законодательства и чиновничьих кабинетов без потери времени и денег. Так что, если решитесь открыть бизнес в Москве, вы теперь знаете, к кому обратиться!

– Боюсь, что в Москву я больше не вернусь.

– Вы жили в Москве?

– Очень давно, потом какое-то время разрывался между двумя странами. Последние десять лет тружусь в Барселоне.

– Как странно вы сказали… Разве можно говорить тружусь, когда вы живете в солнечном городе великого Гауди?

– Ах да, Гауди… Только Гауди – это для туристов. Я и не помню, когда последний раз просто гулял по Барселоне. Десять лет назад, когда впервые приехал в этот город, никак не мог надышаться окружающей красотой. Был январь. С российскими зимами вы знакомы. Хотя и их я люблю. Но здесь плюс 15, пальмы, солнце. И, вы знаете, местные очень мерзнут в январе. Говорят, такая холодная зима у нас… И грустно хмурятся, кутаясь в свои огромные шарфы. А я гулял мощеными улочками, рассматривал каменные соборы с готическими розами, слушал истории, изучал старинные каталонские здания. Знаете, сколько я думал, когда мне предложили работать здесь?

– Сколько?

– Ровно одну минуту. Можно было, конечно, и быстрее ответить, но я побоялся, что мой ответ будет выглядеть слишком поспешным. Поэтому выждал целых шестьдесят секунд и только потом спросил, когда могу приступать.

Они говорили и улыбались друг другу, словно были знакомы всю жизнь. Лера с ее легким отношением к жизни мягко плыла по волнам их увлекательной, непринужденной беседы. Они обсудили законодательство двух стран, менталитет людей, возможности и перспективы консалтинга. Поговорили про эту конференцию. Их беседа была похожа на восторженное общение двух абсолютно искренних и счастливых людей, которые с жаром подхватывали нить разговора, шутили и готовы были обсуждать все на свете.

– Ну, как объяснить человеку, что ни один консалтинг ему не поможет, пока он не начнет меняться сам. Сначала измени себя. И тогда ты по-другому посмотришь на события, начнешь принимать другие решения, а в жизнь, соответственно, станут приходить другие люди. Мы притягиваем к себе то, что есть мы сами, и сами формируем вокруг себя жизнь и пространство.

Каждая мысль нового знакомого откликалась в Лере, словно ее собственная. Ей никогда и ни с кем не было так легко и интересно.

– Когда не получается убедить наших клиентов в том, что изменения стоит начинать с себя, а не с персонала, даю им почитать пару хороших книг на тему вибраций наших мыслей и закона притяжения. Вы, кстати, читали что-нибудь на эту тему?

– Нет, не читала. Но мне это очень интересно. – Она улыбнулась и прямо посмотрела в его серые лучащиеся каким-то внутренним светом глаза. – Просто интуитивно стараюсь всегда мыслить позитивно.

– Я сброшу вам книгу. Она есть у меня в электронном виде. Вы зарегистрированы в соцсетях? Они, конечно, зло, но куда мы без них?

– Позвольте с вами не согласиться. – Она показательно покачала головой, и непослушные волосы упали на лицо. Стоило только приблизиться к морю, и ее вполне управляемые локоны начинали завиваться согласно какому-то только им понятному закону. Не помогали ни бальзамы, ни утюжки. Оставалось смириться с тем, что, каждый раз приближаясь к морю, у нее появлялись кудри, словно после визита к мастеру завивки.

Лера рассмеялась и быстро убрала волосы назад. А затем достала смартфон и протянула собеседнику. Я не просто зарегистрирована. Я – активный пользователь! Вы можете добавить себя в друзья.

Она протянула свой телефон с открытым профилем, и пока он отправлял себе запрос с ее аккаунта, подумала, какой все-таки прекрасный день сегодня. Всегда легко идя на контакт и много общаясь, она никогда не допускала даже мысли о флирте, а соцсети были возможностью оставаться на связи с клиентами и знакомыми. К тому же в будущем они рассчитывали значительно увеличить количество заказчиков как раз за счет повышения узнаваемости в соцсетях.

– Жду от вас обещанную книгу.

– Договорились. А пока позвольте предложить вам чашечку натурального кофе. Вы заслужили. – Он многозначительно посмотрел на ее пустой стаканчик с остатками аппаратной бурды и протянул ей обратно телефон.

– Кофе, говорите? Прямо настоящий? Ароматный? Звучит заманчиво. Ладно, давайте сюда этот ваш кофе. Только помните, что имеете дело не с любителем, а практически с профессионалом. О кофе я знаю все.

Лера, все также улыбаясь, машинально взглянула на экран смартфона и вдруг резко выдохнула:

– Время!!! Как же я могла так заговориться?! Мы что, проговорили с вами больше часа?! Я пропала. Мне нужно обязательно снять наш доклад для соцсетей фирмы. И мне нужны фото. И видео!

Она запаниковала и стала растерянно озираться по сторонам, пытаясь сообразить, с какой стороны зал.

– Побежали быстрее! Я знаю короткую дорогу, и там будет отличный ракурс.

Новый знакомый быстро схватил ее за руку, увлекая за собой в лабиринты монументального современного здания, ничуть не уступающего своими запутанными коридорами старинным испанским замкам.

В конце коридора узкая дверь сливалась со стеной и без привычки заметить контуры окрашенной в цвет стен двери без короба было сложно. Мужчина тихонько нажал на неприметную дверцу и подтолкнул Леру внутрь темного пространства. Глаза быстро привыкли к полумраку. В зале уже приглушили свет и на экране шел видеофильм, который рассказывал историю краха и спасения завода-гиганта. Успели. Доклад будет как раз следом за фильмом. Лера и ее новый знакомый запыхались после бега по лестничным пролетам и теперь стояли в маленьком пространстве верхнего технического балкона тяжело дыша. Вид отсюда и правда лучше не придумать: сцена и зал словно на ладони. Она хотела сказать это и поблагодарить нового знакомого за помощь, но звук фильма не позволял разговаривать.

Мужчина наклонился и стал говорить так близко, что едва не касался прядей непослушных волос. О чем же он говорил? У нее никак не получалось вспомнить. Сизая дымка словно окутала этот момент и заблокировала доступ к нему. Зато так отчетливо запечатлелось в памяти случайное легкое прикосновение к растрепанным волосам и нежной коже щеки. В тот момент по всему телу прошел электрический разряд такой силы, будто в нее ударила молния или сразу несколько гигантских ветвистых молний.

Лера подняла глаза и увидела, что он почувствовал то же самое. Как же сложно объяснить даже себе что происходит. Тысячи встреч и знакомств в многочисленных городах мира, улыбки, товарищеские объятия, ни к чему не обязывающие знакомства, в конце концов годы счастливого замужества… Все померкло рядом с одним случайным прикосновением незнакомца. Лера раньше не испытывала ничего подобного и не знала, как реагировать. Мужчина быстро отстранился, а она схватилась за смартфон и попыталась найти нужный ракурс, старательно пытаясь забыть о минутном помутнении.

На сцену вышел Дима с командой сотрудников. Лера впервые посмотрела на мужа словно со стороны. Смелые и уверенные знакомые движения, ни следа утреннего волнения. Дима начал доклад, и тысячный зал с интересом и увлечением смотрел на него. А она в это время смотрела на того, кто стоял и улыбался ей одной в полумраке маленького технического балкона, улыбался так, словно много лет искал именно ее, Леру, и вот так неожиданно теперь нашел. Казалось, они остались в мире только вдвоем и эта мысль накрывала волной необъяснимой радости и пьянящего счастья. Но помимо них двоих в этом мире был еще Дима, ее красивый и успешный муж, чей властный бархатистый голос заполнял пространство конференц-зала и верхних балконов. Лера посмотрела вниз на сцену и перевела взгляд на нового знакомого. Нужно как можно скорее скрасить неловкость и дать понять этому невероятному человеку, что она давно счастлива замужем и уже скучает по чудесным взрослым дочерям, которые остались в Москве.

Ничего не говоря и продолжая отчаянно делать фото, Лера попыталась сосредоточиться на своем простом и привычном занятии. Обычно удавалось легко находить интересные и живые рабочие моменты, но в этот раз ничего не клеилось. Невзначай он накрыл своими ладонями ее руки, помогая слегка изменить кадр в смартфоне. Картинка действительно стала только лучше.

– Я немного изучал фотографию, – шепнул он ей на ухо.

– Вы фотограф? Я думала, вы занимаетесь бизнес-проектами.

Она чуть наклонилась, и прядь волос упала ей на глаза, как раз в тот момент, когда мужчина начал отвечать. Машинально он убрал светлые локоны с ее лица, и второй электрический разряд прошел через все тело насквозь. Происходило нечто неправильное и непонятное, с чем не приходилось встречаться раньше. Лера взглянула на нового знакомого и поняла, что на этот раз странная реакция тела очевидна только ей одной, а он продолжает увлеченно рассказывать о композиции кадра.

Пытаясь не упустить нить разговора, Лера словила себя на мысли, что знает этого мужчину не больше двух часов. Час в тишине залитого солнцем коридора, где запах кофе настраивал на отдых и непринужденное общение и еще час здесь, где ревущие динамики колонок на маленьком балкончике и полумрак зала укрыли их от остального мира. Казалось бы, просто беседа. Но с другой стороны… Леру пронзало понимание того, что в улыбке этого мужчины она встретила все то, что годами искала и не находила в своем муже, которого, безусловно, очень сильно любила. Даже, не так. В глазах этого незнакомца она видела себя, в его ласкающем взгляде узнавала и знакомилась заново с какой-то новой Лерой. В открытом мужественном лице читала обещание счастья. И только одно по-прежнему смущало – реакция собственного тела, в которой не было ничего целомудренного и которое за 36 лет существования никогда не отзывалось так ни на одного другого человека в этом мире.

Лера отвела взгляд от сцены и посмотрела на мужчину рядом. В голове на миг возникла картина, как он, нежно касаясь ее лица, накрывает ее рот своими губами. Картина была такой настоящей, словно это все происходило наяву. Но он как ни в чем не бывало продолжал рассказывать о ракурсах, композиции и о чем-то еще, а закончив фразу, вдруг улыбнулся ей:

– Вы помните, я остался вам должен чашечку кофе. Мы с вами наснимали здесь уже даже не на пост, а на целый сайт.

«Бежать! Бежать от него без оглядки. К своему мужу, детям и прежней понятной жизни», – пронеслось в ее голове. Она открыла дверь и выскользнула в светлый коридор. Он вышел следом за ней.

– Благодарю вас за компанию и увлекательную беседу, – Лера попыталась улыбнуться самой доброжелательной и непринужденной улыбкой. – Но мне пора. Муж заканчивает свой доклад и будет меня ждать внизу. Кстати, это мой муж выступал. Мы работаем вместе, даже не помню сколько лет. Кажется, целую бесконечность. У нас три дочери. Они остались в Москве.

– Был рад знакомству с вами, – немного растерянно ответил он.

– Я запомнила дорогу и без труда вернусь к залу. Еще раз спасибо за интересный ракурс для фотографий.

И она побежала вниз по ступеням. А он остался стоять посередине длинного коридора, глядя ей вслед.

Глава 2

Лера нашла мужа в большом зале с графитовыми стенами. Стараясь быть как можно более внимательной к нему, она похвалила доклад супруга и сообщила, что сделала целую кучу фотографий. Теперь этого материала точно хватит на месяц, и не нужно будет ломать себе голову над тем, каким контентом привлекать новых подписчиков.

– Нас приглашают на ужин сегодня. А завтра можем сходить на экскурсию по Барселоне.

– Конечно!

Она была готова идти куда угодно, лишь бы переключиться с мыслей о… «Стоп. Как его зовут? – Она даже не знает его имени… И при этом он не выходит у нее из головы. – Ну нет, Ларионова. Только ты могла в такое вляпаться». – Когда Лера волновалась или злилась на себя, то мысленно всегда называла себя по фамилии.

– Что это за морщинка пролегла на лице моей прекрасной жены? Что заставило так нахмуриться?

– От тебя ничего не скрыть. Я просто немного отвлеклась и чуть не пропустила наш доклад.

Шведский стол был накрыт в большом ресторане бизнес-центра на первом этаже. Непринужденная атмосфера не только не ограничивала общение участников конференции, но даже помогала налаживать новые контакты, ведь за бокалом пива или хорошего вина решения принимаются быстрее.

Почти сразу Дмитрия обступили те, кто хотел обсудить доклад, и Лера стала также частью этой беседы. Разговор шел на английском. Они оба хорошо владели языком и даже иногда консультировали на нем. Направление было очень востребованным. Бизнесмены, желающие выйти на российский рынок, понимали, что без хорошего местного специалиста шансы на успех невелики. И тут очень кстати оказывалась их компания.

Рядом с Лерой возникла русскоговорящая сотрудница бизнес-центра, с которой они немного пересекались вчера на предварительной встрече. Инга была яркой красивой блондинкой. Высокая и гибкая. Абсолютно белоснежная улыбка на загорелом лице с правильными чертами, к которым не смог бы придраться даже древний грек Пифагор со своими заморочками насчет идеальных пропорций и соответствия их его концепции золотого сечения. Лицо обрамляли прямые блестящие волосы. Ее легко можно было представить на подиуме в свете софитов. Инга работала и жила в Испании более пяти лет. Почти ровесницы, они быстро перешли на «ты», и Лера была рада новой знакомой.

– Привет! Твой супруг просто бомба. Такой крутой доклад. Ну вот прямо реально круто.

Лера хотела сказать, что это она писала доклад. Впрочем, как и все остальные Димины речи. Но как обычно промолчала и просто улыбнулась.

– Привет, Инга! Рада видеть.

– Ты где была? Я думала, вы пойдете всей командой на выступление.

– Сегодня парни справились без меня. Я пила кофе и сделала пару фотографий.

– Ну и правильно. Иногда нужно отдыхать. Пойдем, познакомлю тебя с парочкой интересных персон. Отец и дочь, невероятно богаты, – она указала глазами на темноволосую пару. – Женщину с ним рядом никогда не видели. По крайней мере, переехали в Барселону они одни, что, как ты понимаешь, породило кучу версий, одна другой пикантнее. Но потом выяснилось, что это реально дочь и отец.

Девушки рассмеялись.

– В общем, дочь хочет открыть филиал в Москве. Ваш потенциальный клиент.

Лера быстро приосанилась и поправила прическу. Работа с людьми – это то, что она всегда любила. Беседа шла легко. Эстер оказалась приятной молодой испанкой. Она широко улыбалась, громко смеялась, хорошо разбиралась в бизнесе и очень интересовалась всем русским. Уже через полчаса Лера знала, что ее прапрабабушка бежала из России во время революции во Францию, а позже вышла замуж за знойного мачо и уехала с ним в Испанию. С тех пор семья жила на юге страны, пока они с отцом не приехали расширять компанию в Барселону. А теперь у Эстер есть мечта, даже две: выучить русский язык и открыть в России сеть магазинов детской одежды. Лера вполне могла заняться этим проектом. Они обменялись визитками и договорились связаться в ближайшее время.

Все шло неплохо, Лере почти удалось собраться с мыслями и вернуть самообладание, но тут в зал вошел он. Что происходило с ней при виде этого, внезапно ставшего таким близким, человека, она и себе не могла объяснить.

Главное – не выдать волнения. Чтобы никто не заметил. Сердце ускорило ритм, тело отзывалось просто на его вид. И что делать с этим было непонятно. Они стояли вдвоем с Ингой. И он шел прямо к ним.

– Приветствую! – Он слегка улыбнулся женщинам, скользнул пустым взглядом по Лере и обратился к ее новой подруге: – Инга, я оставил все документы на столе.

– Спасибо, Алекс.

Алекс. Так значит его зовут Алекс. Это Александр? Или Алексей? Ей хотелось смотреть на него, слушать его, узнать все о его жизни и о том, что ему дорого. Но он уже выходил из зала. Хотя и без этого она все знала о нем. Она поняла его интуитивно. Она почувствовала его даже до того, как узнала имя. Она поняла без слов больше, чем способен познать наш рациональный ум.

– Мой босс, между прочим. Чудеснейший человек. Правда, разбил уже не одно женское сердце.

– Правда? И как на это реагирует его супруга?

– А никак. Он не женат. Отшучивается, что ждет женщину, «которую узнает его душа». – Инга демонстративно развела руками и многозначительно повела бровью. – Странный, да? Может, я слишком циничная, и нет во мне ни грамма романтики… По мне, так нужен достойный, надежный партнер для семьи. А все эти родственные души… ну прямо чушь какая-то.

– Так что же ты замуж не спешишь, Инга? Разве проблема из четырех миллиардов мужчин найти одного надежного? Запроси в каком-нибудь респектабельном банке информацию о самых надежных клиентах, исключи женатых по списку и выбирай любого из топ-10. Там все надежные и проверенные.

– Ладно тебе. Ну, наверное, нужно что-то еще. Я пока не уверена. Хотя твоя идея хороша… да, беру на заметку топ-10. Но знаешь, я не спешу. Мне нравится работать. Нравится быть свободной. Правда, в последнее время я как-то чаще стала задумываться, а свобода ли это. Нехороший звоночек, да? Слушай, прикольно получается. Мы с тобой почти ровесницы. А у тебя уже три взрослых дочери. Ну ты, мать, даешь! Расскажи о них.

Уф, можно выдохнуть. О девочках она всегда говорила с упоением.

– Даша, Маша и Софи. Дашка увлекается химией. В этом году будет поступать, но пока не определилась куда. Маша очень серьезная девочка. Немного замкнутая, но очень добрая. Ей тоже хорошо дается химия, физика. Вот тебе и девочки. А моя принцесса Софи видит себя будущим дизайнером. Но время покажет. Заезжай к нам, как будешь в Москве. Или даже специально прилетай. Всего четыре с половиной часа и – вуаля: мы гуляем по Москве.

Лера не могла даже себе признаться честно, чего в этом приглашении было больше – желания совместного времяпрепровождения с новой подругой (что тоже по-своему будоражило, ведь раньше у нее подруг особо и не было) или радость от того, что между ней и Алексом будет эта тоненькая ниточка, будет человек, который сможет ей сказать, что у него все отлично, что он по-прежнему искрится остроумием, очаровывает новых клиентов и дышит чудным барселонским воздухом.

До конца поездки она больше его ни разу не встретила.

Глава 3

Дорога в крупнейший каталонский аэропорт прошла под бурное обсуждение результатов конференции и новых возможностей, которые молчаливая и задумчивая Лера слушала в фоновом режиме. Несколько раз за последние полчаса она проверяла мессенджер и смотрела в окно, словно пыталась разглядеть там что-то важное.

Регистрацию прошли быстро, потом перелет, и они дома. Впервые в собственную квартиру она заходила с таким тяжелым сердцем. Душа разрывалась между человеком, о существовании которого она еще вчера не знала, и семьей, которую любила много лет. Впервые она не смогла уснуть до утра. Ее муж, всегда такой любимый и ласковый, был озадачен. И он тоже не смог уснуть в эту ночь. За семнадцать лет брака они научились безошибочно понимать друг друга.

Утром у Леры поднялась температура, и Дима сразу обрадовался.

– Ну и напугала же ты меня. Ты была такая другая, такая тихая и отстраненная, что я уж решил, что ты меня разлюбила. Представь, какая ерунда лезет в голову. А ты, слава богу, просто приболела. Оставайся дома и лечись. Девочки уже ушли в школу.

– Наверное, смена климата и усталость. Со мной все хорошо.

После ухода Димы она первым делом взяла в руки смартфон. Ничего. Ну и дура же. Напридумывала себе невесть что.

«Давай, Лера, посмотри разумно, ты же всегда умная была. С тобой, конечно, что-то приключилось, с фактом не поспоришь. Ощущение, что этого человека знаешь и любишь всю жизнь – тоже факт. Но ведь не было ничего сказано! С чего ты взяла, что вас обоих поразила молния? Это тебя она ударила. Да и не молния вовсе…

Что там пишут про кризис средних лет у женщин? К тому же, уходя, он даже не посмотрел. Оставил Инге распоряжение и ушел… А может, это оттого, что я про мужа и дочерей так напористо ему сказала? Как ласково он смотрел на меня, как трогательно помогал, как смешил, словно это было главным делом его жизни – смешить меня, Леру Ларионову. И как растерянно смотрел, когда я сказала про мужа. Не из тех, кто заводит романы с замужними. Это ж сразу понятно. Это я знаю так же точно, как и то, что меня зовут Лера. Как вообще можно было за два часа узнать человека так, как других не узнаешь и за целую жизнь? А его знаю, чувствую, понимаю. Как будто всю жизнь знала. И он не просто романтик. Он еще и идеалист, живет по своим незыблемым принципам.

Но ведь не мог он не почувствовать… такое случается с людьми раз в жизни. Да что я? Такое вообще случается раз на тысячу жизней!.. Хотя нет. И я свою семью не разрушу… Дима… он такой заботливый, предсказуемый, верный. Любит меня столько лет. И собой хорош. По молодости все подруги на него западали. Можно сказать, не только западали. Другой бы… а мой Дима не такой. Все мне рассказывал. Это же мы вместе решили, что никто нам больше не нужен и не место таким подругам в жизни. Есть только мы друг у друга. Да и не до подруг было. У нас же маленькие дочки родились одна за одной. Плюс нужно было помогать на фирме, пока девочки росли. И диплом я свой все-таки получила, хоть и заканчивала университет, переведясь на заочное с тремя дочерьми на руках. Экономист по профессии и жена по призванию.

Ну ведь счастлива же, правда. Какая квартира в самом центре Москвы! Я в девятнадцать лет, когда Дашка родилась, даже мечтать о таком боялась. А девчонки мои теперь и не представляют, что можно жить по-другому. И слава богу, что у них сразу все есть. Это ведь все Дима. Точнее, это мы вместе с Димой смогли им дать. Сколько лет ночами мы говорили, как лучше поступить? Столько лет отдано общему делу. Столько всего пройдено и сделано. И ведь все у нас получилось, и мы построили наконец ту жизнь, которую хотели.

Тогда что со мной случилось сейчас, в этой странной поездке в Барселону? Кто вообще придумал туда лететь? И что со мной происходит?»

Лера достала термометр и растерянно посмотрела на отметку в 38,6. Ведь правда же повезло с семьей, а значит, и с жизнью в целом. Тогда что это за история? Отпив глоток остывшего кофе и поморщившись от боли в горле, она задержалась взглядом на мгновение на термометре и потянулась за телефоном. Гугл подскажет.

Но как она ни вбивала запрос – ответа не было. Были какие-то дикие истории про родственные души, не отработавшие долг в прошлых жизнях. На фразе про прошлые жизни и долг Лера даже поперхнулась и пролила немного кофе на белоснежный диван. Были истории про недолюбленных жен, которые искали утешение на плече любовника. Фу, как мерзко и банально. Еще некий гуру-психолог рассказывал про неврозы, которые выражаются в постоянном чувстве внезапной любви к кому-то новому. Все мимо…

И тогда, страшно мучаясь тем, что она поступает неправильно и даже почти подло, она полезла на страницу Алекса в соцсетях. Писал он скупо и редко, но под каждой фразой Лера могла бы подписаться. Каждая мысль отзывалась в ее сердце, словно собственная. Так незаметно пролетело два часа. Она дошла до самого низа ленты и теперь знала о нем и его мире очень многое. Идеалист, который хочет осчастливить весь мир. Благотворительные акции, бизнес-литература, фонды, позитивное мышление, искусство, красота во всем. Все было в его жизни, только места для нее там не было. И в ее мире места для него тоже не было.

Значит, все будет по-прежнему. Просто она теперь будет знать, что где-то далеко, на другом конце земли, по прекрасным барселонским улицам ходит такой человек, от одного существования которого этот мир становится лучше и светлее.

Уведомление на телефоне высветило сообщение от мужа:

«Как ты, милая? Надеюсь, что получше. Звонили из редакции «Экономические вести». Они готовы напечатать нашу статью в журнале. Ты не могла бы немного отредактировать ее? Сбрасываю все тебе на имейл. Люблю!»

И второе сообщение вдогонку:

«Материалы отправить в редакцию нужно сегодня до вечера. Просто пришли мне, и я им перешлю. Целую!»

Лера улыбнулась и отправила в ответ сердечко. Любовь ее Димы была тем незыблемым и настоящим, что давало ей ориентиры в этой жизни. Она нужна ему. Он любит ее.

При включении ноутбука сразу открылось письмо, и она снова улыбнулась, на сей раз тому, что муж назвал «немного отредактировать». По сути, там была только пара тезисов, которые она должна развить в собственный полезный материал об открытии нового бизнеса в Москве. Вообще-то, она ничего другого и не ожидала. Дима знал, что она умеет найти правильные слова и всегда доверял ей эту работу. А работа очень отвлекает. И она погрузилась в мир цифр, графиков и наглядных примеров.

Вечером стало полегче, и после ужина они с мужем обсуждали итоги поездки. Девочки были каждая в своей комнате. Они уже достаточно взрослые, чтобы иметь личные интересы, друзей и, пожалуй, свою жизнь. Лера слушала новости из офиса в исполнении мужа и параллельно выгружала в соцсети фрагменты выступлений с конференции их команды. Телефон завибрировал. На экране улыбался с аватарки Алекс. «Вам сообщение от пользователя Алекс Аверин». Дыхание участилось, чуть быстрее стало отмерять ритм сердце, но внешне она все также сидела на диване в полутора метрах от мужа, лениво потягивающего чай из любимой белой кружки.

В мессенджере была ссылка на книгу, которую он обещал. И потом аккуратное:

«Приветствую. Надеюсь, хорошо добрались до Москвы».

Все строго и почти сухо. Никаких смайлов. Просто констатация надежды на нашу хорошую дорогу. Он волновался? Или просто слова вежливости от добродушного хозяина? Но мог и просто ссылку на книгу отправить или даже и вовсе не отправлять. Мало ли что незнакомые люди друг другу обещают на конференциях. Но она уже писала:

«Добрались превосходно! В Москве минус 20, и совсем нет испанских пальм. А все остальное супер».

Она добавила смайлик и нажала отправить.

«Очень рад за вас, я помню, как выглядит Москва, у меня осталось много воспоминаний об этом городе», – написал он.

Она подняла глаза на мужа на другой стороне дивана, поймала его настороженный взгляд и запретила себе что-либо еще писать. И больше никогда и ничего не написала Алексу, так же, как и он, не писал ей.

Глава 4

С Ингой она созванивалась через интернет по несколько раз в неделю. Сначала по рабочим вопросам. Потом все чаще рука тянулась к смартфону в случае просто свободной минутки. Смайлы, которые щедро отправляла новая подруга, словно разукрашивали московские будни яркими барселонскими красками. Но за прошедший год она так ни разу и не спросила у Инги о ее боссе, а та никогда и ничего о нем не сказала. Хотя не было и дня, чтобы Лера не вспоминала Алекса и их единственную встречу.

Она прочла присланную им книгу. Дважды. Первый раз буквально проглотила, а второй перечитывала уже обстоятельно, вдыхая аромат свежесваренного кофе и постоянно отвлекаясь на мысленные вопросы своему невидимому собеседнику на другом конце земли. Как было бы хорошо обсудить с ним материализацию мыслей на самом деле. Если каждая наша идея несет в себе энергию, которая преобразуется потом в события, то, к чему приведет ее постоянный мысленный диалог с Алексом? Хоть мысль и пугала, от этой маленькой тайной радости отказываться не хотелось.

Лера менялась. В ее мысленных диалогах Алекс часто задавал ей такие странные вопросы, на которые она никак не находила ответов. Чтобы найти решение приходилось переосмысливать многое. Но параллельно с поиском ответов на неудобные вопросы, она становилась какой-то другой. Она словно перестала быть удобной для всех. На работе поглядывали с интересом и удивлением, не понимая, куда подевалась их милая и добрая жена шефа. Всепонимающая и всепрощающая Валерия вдруг стала четко и громко говорить совершенно неудобные для окружающих вещи. Во время последнего совещания, когда этот нагловатый Гриша смело, по привычке, разделил между всеми интересные проекты, оставляя ей бесперспективного и назойливого Вань Ли с его магазином никому не нужных вещей, над назначением которых еще нужно было призадуматься, Лера вдруг словно очнулась от летаргического сна:

– Стоп. А я разве говорила вам, что планирую вести китайский проект? С чего вы взяли, что можно всучить этого Вань Ли мне? Нет, ребята, что там было по поводу новой сети итальянских ресторанов? Я думаю, что это как раз то что надо. И итальянский я как раз выучила за этот год. Вот прямо, кстати, оказалось. – Глаза Леры сверкнули, и она с неприкрытым удовольствием произнесла на итальянском: – Nulla accade nella nostra vita per caso. А теперь для тех, кто не понимает: ничего не бывает в нашей жизни случайно.

– Но как же так, – не сдавался молодой менеджер с модно выстриженными зигзагами на висках, – Тоня совершенно определенно дала понять, что вам неинтересны пиццерии и проект точно отдадут нам в разработку. Мы уже даже набросали несколько идей. И к тому же эти итальянцы хорошо говорят по-русски.

– Ах, Тоня? Оказывается, за меня решения принимает Тоня? А я-то думаю, что это вы все моему секретарю шоколадки носите? А это вы, выходит, себе кондитеркой прокладываете путь к успеху.

И не обращая никакого внимания на выступивший румянец на щеках Гриши, она продолжила:

– Как начальник управления я говорю вам о том, что проект переходит ко мне. А вы можете поработать с господином Вань Ли, заодно и посмотрим, как вы справитесь с этим делом.

Когда томная, уверенная в своих безграничных полномочиях, явно выходящих за пределы ответственности секретаря, Тоня услышала про этот инцидент, то сперва даже расхохоталась, не поверив в историю, но уже на следующий день с поникшим видом просматривала объявления о вакансиях. А через месяц на ее месте работала Вера, хорошо разбиравшаяся в современных технологиях и умеющая многие офисные процессы ускорять каким-то только ей понятным способом.

Большинство сотрудников теперь посматривали на жену шефа то ли с уважением, то ли с опаской. А Лера не могла нарадоваться тому, как быстро и четко работает новый секретарь, в отличие от мужской половины офиса, потерявшей в лице Тони вечного союзника, решавшего за шоколадку и комплимент почти любой вопрос.

Только один удивительный момент, как послевкусие от этой истории, не давал покоя: зачем же она, Лера Ларионова, так долго терпела в собственном офисе да еще и платила за это деньги совершенно чужому человеку, не желающему работать и даже затеявшему закулисные игры у нее за спиной. Неужели это и вправду раньше ее устраивало?

Сложно сказать, что именно и когда изменилось. Но в последний год все чаще Лере становилось неприятно слышать, как нахваливали написанные ею и изданные под Диминым именем статьи. Она как и прежде молча слушала о том, какие интересные факты находит Дмитрий и как легко их преподносит, не отходя от делового стиля, но теперь Леру все чаще смущало такое восхищение, неприятно царапая изнутри. Раньше у нее даже мысли не возникало, что может быть по-другому. Дима – глава их бизнеса и семьи, а она заботится о его репутации. И его образ прекрасного специалиста гарантирует им новых клиентов. А ее задача – создавать этот образ. И хотя она помнила, что счастлива замужем за таким прекрасным человеком, многое начинало ее удивлять.

Неделю назад на приеме по случаю открытия пивной голландской компании Дима стал показывать фотографии дочерей, их прекрасных принцесс, выросших на ее руках. Ей бы радоваться, что муж так гордится дочерьми, а сердце кольнула мысль о том, что любви в словах мужа гораздо меньше, чем самолюбования. И гордость за успехи и красоту девочек не гарантирует близких душевных отношений. Знает ли он вообще, чем живут их дочки? Возможно, она сама виновата, покорно взвалив на себя весь быт и воспитание детей и не дав мужу по-настоящему включиться в проблемы, а соответственно, и жизнь семьи.

Но, надо признать, он особо и не стремился помогать, пропадая сутками на фирме и работая на благо их семьи, позволяя жене по своему вкусу и фантазии обустраивать их квартиру и жизнь.

Лера морщилась и пыталась отогнать, не пойми откуда появлявшиеся мысли. Но за этот год она вдруг так явственно ощутила, что жила не своими мечтами и всегда делала то, что нужно было для Димы и девочек, а также их бизнеса. Она вдруг почувствовала себя словно в чужой жизни.

Пожалуй, первой по-настоящему персональной, разрешенной себе мечтой стал итальянский, который не нужен был ей от слова совсем, но еще со школы восторгал своей певучестью, раскатистыми фразами и чудившейся в звуках страстностью. Муж совершенно не разделявший ее невесть откуда взявшиеся фантазии, каждый раз во время онлайн-уроков находил сотни причин, чтобы вернуть фокус внимания жены к насущному.

Этот год стал годом открытий. Вечером во время привычного семейного чаепития, когда Дима уверенно поставил перед ней кружку зеленого чая, Лера неожиданно даже для самой себя сказала, что не любит зеленый чай.

– Как это не любишь? Мы же пьем его столько лет… кажется, со времен рождения Дашки. Ты же знаешь, какой он полезный, и сама говорила, сколько в нем микроэлементов и антиоксидантов.

– Говорила. Но я не люблю зеленый чай. Я вообще не люблю чай. И еще знаешь, я записалась на курсы по психологии. Сейчас так удобно, что можно почти любое образование получить дистанционно.

– А что не так с твоим образованием? Девчонки, вы слышали, нашей маме мало итальянского, теперь она идет учиться. Мы же с вами не против, правда? И легко заменим наши вкусные ужины на пельмени и сосиски, как считаете?

– Надо, мама, тебе кроссы купить, а то будешь стремно смотреться среди студентов на своих каблуках.

– У меня все занятия онлайн, поэтому я могу даже босиком учиться. Буду одной рукой нарезать вам салаты, а второй – мешать изысканную пасту «Болоньезе», которую вы никогда бы и не попробовали, если бы не тема про итальянские рецепты на моих курсах. Так что есть польза и для вас от итальянского. Вряд ли я бы стала заморачиваться пастой по традиционному рецепту, если бы не та тема.

– А когда закончишь учиться, будешь сидеть в кресле и слушать какого-нибудь сумасшедшего, как в кино? – младшая Софи взволнованно смотрела на маму своими большими, не по возрасту мудрыми голубыми глазами.

– Не буду я никаких сумасшедших слушать. Просто мне это стало интересно и захотелось изучить для себя. Вот смотри, мы же с тобой обсуждали, что у вас в классе постоянно издеваются над Кириллом, который ниже всех ростом, а тебе это не нравится. Так? Ну, поговорили мы с тобой и все. А психология даст ответ, почему они издеваются, что поменять, чтобы это изменить и заодно, почему тебя так сильно задевает, когда издеваются над посторонним человеком, который к тебе вроде никакого отношения и не имеет. Интересно?

– Прикольно. Я согласна на сосиски.

– Кстати, девчонки, посоветуйте мне, какие наушники лучше купить. С завтрашнего дня я начинаю бегать по утрам. Есть желающие присоединиться?.. Ну, раз желающих нет, ищем наушники и оформляем подписку на музыкальную платформу.

– Я думала, тебе не нравится музыка. Ты же всегда просишь сделать потише, когда я слушаю. – Даша перестала чистить яблоко и кажется, вообще забыла о том, что оно у нее в руке.

– А разве я сказала, что это будет рок, как в ваших комнатах? Хватает и другой музыки, подкастов и аудиокниг в интернете.

Думала ли она об Алексе, шаг за шагом отстаивая свои интересы и празднуя маленькие персональные победы? Пожалуй, он всегда был где-то рядом в ее мыслях. Разгадывая эту головоломку, она нашла единственно возможное для себя решение. И тогда Алекс стал ее иллюзией, фантазией, тайным собеседником, который во всем поддерживал и подбадривал. Он стал ее воображаемым героем, который дарил Лере крылья и веру в свои силы.

Бессонные, изматывающие тяжелыми мыслями ночи сменились душевным миром и эйфорией. Ей чаще стали говорить комплименты. Вот недавно заместитель Димы, встретив ее в коридоре со стаканчиком кофе у окна, удивленно заметил:

– Валерия, вы словно отсчет лет в обратном направлении ведете! Вы завтракаете младенцами? Или нашли, где растут молодильные яблоки?

А буквально сегодня в магазине с ней пытался познакомиться парень, не подозревая, что он всего лет на десять старше ее дочерей. Как ни странно, но тайное чувство, которое не только не ослабевало, но становилось с каждым днем сильнее, окрыляло ее, придавало новый смысл ее жизни, позволяя почувствовать себя особенной и несмотря ни на что счастливой.

Эта запретная и не озвученная никому любовь, так напугавшая ее, вначале повергла в пучину сожалений и хаоса, но очень быстро подарила чувство гармонии с собой и вселенной. Она вдруг позволила какой-то незнакомой до этого времени Лере выйти на свет. Новая Лера ей нравилась. Она была сильная и очень красивая. Она была такой же заботливой женой, как и прежде. Или, может, даже немного более заботливой. Но она делала то, что чувствовала правильным. И прямо сейчас правильным она чувствовала вот что…

Глава 5

Офис женского журнала располагался на самом верху. Вид из окна был потрясающий, впрочем, как и огромная комната: стены украшали большие черно-белые фотографии с яркими цветовыми акцентами в стальных рамках. В широком коридоре на белых кожаных диванах расположились сотрудницы редакции с новым выпуском журнала, который собственно и стал причиной ее визита. Увлеченные своим обсуждением они лишь кивнули Лере в сторону приемной, где можно было найти главного редактора, и продолжили разговор.

Главный редактор, Маргарита Васильевна, была дамой умной, наметанным глазом она быстро оценивала гостей и никогда не тратила свое внимание на неважных посетителей. Блондинка в приемной смогла поразить ее секретаря. Иначе Снежана быстро бы выпроводила ее. Ну значит, стоить принять:

– Пусть заходит, Снежана.

Марго быстро просканировала вошедшую в кабинет молодую стройную блондинку и мысленно прямо на груди поверх белой шелковой блузки прикрепила большую этикетку: 100% классика, дорого. Она всегда мысленно клеила на людей этикетки и ужасно любила свое тайное развлечение. Марго сразу распознала дорогое мелирование. Наверное, часов пять, не меньше, колдовали над этим естественным оттенком, но ее-то не проведешь. Высокий устойчивый каблук. Красивые ноги, стильная юбка чуть выше колена. В целом ничего вызывающего, все просто. Но Марго знала, как дорого стоит то, что выглядит как это «просто». «На вид около 30 лет», – быстро определила она и дописала на мысленной этикетке возраст.

– Чем обязана? – редактор указала посетительнице на стильный ярко-красный стул, вызывающе яркий на фоне белого офиса с такими же черно-белыми фотографиями, как и в коридоре. – У меня есть ровно пять минут.

– Маргарита Васильевна, ваш журнал для дур? Просто скажите мне. Для домохозяек? Или все же для умных женщин?

Марго даже не повела бровью. Посетительница достала из сумки их новый выпуск и стала демонстративно листать пухлый глянец.

– Та-а-ак… что же у нас здесь? Как правильно накрасить глаза, чтобы спрятать возраст! Что подарить любимому мужу на день рождения! Как подготовиться к лучшему свиданию с любимым! Матовая или глянцевая? Выбери свою помаду! Чем отвлечь детей от шалостей? Заставь его ревновать! Такой вкуснотищи он еще не ел!

Она оторвалась от журнала, посмотрела на главреда и спросила:

– Мне продолжать?

– Я знаю содержание своего журнала лучше вас, не старайтесь.

– Лера. Меня зовут Лера, и я экономист. Работаю в консалтинговом агентстве, которое спасает компании от разорения. По работе я много сталкиваюсь с женщинами. В основном, когда их фирмы приходят в плачевное состояние и идут ко дну. И за все годы я не встретила ни одной женщины, которая бы не умела накрасить себе глаза и страдала по этой причине. Вы уверены, что об этом стоит писать такому изданию, как ваше?

– Милая, не вы будете меня учить делать мою работу, – ухоженные длинные пальцы Марго, унизанные кольцами с крупными камнями, уже отбивали дробь на роскошном огромном столе с аккуратно разложенными документами, текстами, фотографиями и готовыми журналами, явно выдавая раздражение хозяйки.

– Милой меня будет муж называть. – Лера ослепительно улыбнулась. – Я предлагаю вам то, что нужно женщинам. Я могу писать о том, как найти свое дело. Как решиться его открыть, и с чего начать. Как спасти компанию, которая тонет. И как заметить, что она дала крен и готовится уйти под воду. А также могу писать, как параллельно со своим делом воспитывать детей, кормить их и мужа, и не отказывать себе в мечте. Разве не это нужно вашим читательницам?

Марго впервые с начала разговора напряглась. Журнал и правда переживал непростые времена, но как она узнала? И кто ее подослал? Она коснулась своих ухоженных, чуть тронутых сединой коротких волос и перевела взгляд за окно.

– Кто вас направил ко мне?

– Госпожа Судьба. Сегодня утром я поняла, что слишком много времени уделяю другим, забывая о себе. Поэтому я не пошла в свой офис и оказалась в этом парке. – Лера показала на старые, насыщенно-зеленые ели за окном. – Купила ваш журнал и зашла в кафе рядом почитать. Ваш журнал должен был научить меня разобраться с проблемами, уделить себе время, заглушить чувство вины и что-то там еще. Но это содержание, извините, я даже не понимаю, на кого оно рассчитано. Переживающая за свой возраст женщина, так и не научившаяся красить глаза, на бегу выбирает подарок мужу и спешит на свидание, которое вы научите, как сделать незабываемым. Ну это же полный треш. Ваша вывеска была видна из окна кафе. А официантка сказала, что редактор журнала интересная женщина и часто заходит к ним обедать. Маргарита Васильевна, я могу помочь вам сделать содержание как минимум полезнее.

Марго внимательно посмотрела на Леру и мысленно дописала на своей воображаемой этикетке, прикрепленной на пуговицу блузки: умная. А потом отвела взгляд на окно и сказала:

– У нас не было ни слова про возраст. И для того, чтобы начать с нами сотрудничать, вам не нужно было вываливать это все.

Марго поморщилась. Она не любила, когда критиковали ее детище. Переведя взгляд на Леру, она продолжила:

– Но если вы сможете сделать что-то полезное для читательниц и писать так воодушевленно, как говорите, я не стану возражать. Испытательный срок – три месяца. И в это время вы не получаете гонорара. Но, если спустя этот период вы нам будете интересны, оплата у нас достойная. И писать нужно простым языком, так, словно вы подруге рассказываете, а не инвесторам. Учтите, это сложнее, чем кажется на первый взгляд. Материалы пришлите на имейл с пометкой для меня, – и она протянула такую же стильную, как и весь офис, черно-белую глянцевую визитку с большими сочными красными заглавными буквами. В этой женщине определенно был стиль. – Вот вам еще парочка наших журналов. В первом есть как раз отличный материал о том, как научиться выражать свои чувства, не обесценивая при этом чужой труд. Что, милая, решила уйти в декрет и заранее ищешь удаленную работу?

– Там я уже была. Три раза. И это не мешает работать. Проверено на личном опыте.

– Если рубрика нам подойдет, материалы должны будут выходить регулярно, вне зависимости от детских больничных автора. Оцените свои силы.

– Старшая поступает в университет в этом году, средняя – в следующем. Не знаете, на время экзаменов работающим мамам положен больничный или отпуск?

Кажется, впервые за минуты разговора бровь редактора уползла вверх. Лере нравилось, как люди реагировали на то, что у нее три взрослых дочери. А круче всего, что она сама без чьей-либо помощи и протекции только что получила свою первую работу. Прежняя Лера Ларионова никогда бы не отважилась на это, тем более, не посоветовавшись с мужем. А новая Лера упивалась этим восхитительным чувством, когда смогла что-то сделать сама. Оказалось, стоило всего лишь поверить внутреннему порыву и тому, что все преграды существуют лишь у нас в голове. За год она научилась быть счастливой в этой странной ситуации. В ней появился драйв и новая глубина. Даже муж стал как-то иначе смотреть. Теперь предстояло самое сложное – рассказать ему о новой работе.

Пожалуй, это будет вторым ударом для него после того, как она занялась изучением психологии. Почему же он так болезненно воспринимает ее желание развиваться, познавать новое и делать свой каждый день особенным. Поначалу он уговаривал себя и девочек тем, что Леры ни на что долго не хватает, мол, побалуется и забудет. Но время шло, а она исправно слушала лекции, сдавала курсовые и ходила на онлайн-семинары. Домашняя библиотека пополнилась профессиональной литературой, а муж стал более сдержан. Время от времени он все еще пытался сказать что-то про средний возраст и желание впрыгнуть в последний вагон, но девочки быстро приняли Лерино желание идти вперед и статус-кво в семье был сохранен.

Недавно дома, во время завтрака, обсуждая очередную написанную статью, Лера вдруг предложила:

– Дим, а давай подпишем нашими с тобой именами. Представляешь, как будет здорово: Дмитрий Кретов и Валерия Ларионова специально для «Экономических вестей».

– Ты это серьезно? Странная ты какая-то в последнее время… Лера, я не понимаю, что с тобой случилось. Ну, скажи мне, что это за бред? Я сплю, да? Вот сейчас проснусь и рядом опять моя Лера, она мне улыбается, мы пьем вместе зеленый чай, и нет никаких этих утренних пробежек, семинаров, дурацких книг.

– А мне кажется, это я спала, а теперь проснулась.

– Ты же сама предложила подписывать статью мужским именем. Помнишь? Это же ты где-то прочитала, что так нам будут больше доверять и что у бренда должно быть одно лицо. А наша компания – уже настоящий бренд. И как бы тебе ни хотелось это изменить, но консалтинг и мир большого бизнеса – это все по-прежнему не женская тема. Но, если ты хочешь резко все поменять, я не против. Давай рискнем и посмотрим, что из этого выйдет. Только если это станет ударом по нашему имиджу, не говори, что я тебя не предупреждал.

– Мы опаздываем на работу. Я возьму сумочку и готова выходить.

Больше она не возвращалась к этой теме, но выхода свежего номера экономического журнала ждала как никогда раньше. А сегодня утром, не дожидаясь, когда ей принесут журнал в офисе, купила по дороге, нетерпеливо пролистала до привычного разворота и увидела очередную свою статью под авторством Дмитрия Кретова. И тогда она поняла, что просто физически не может заставить себя поехать в офис. Она поехала в парк, в котором любила гулять еще до замужества. И там на глаза ей попался в киоске тот самый журнал, на который она и вылила накопившееся раздражение, а затем, благодаря ему, получила новую работу.

Лера уже подходила к дому, когда раздался аудиозвонок из Барселоны.

Глава 6

– Инга! Как ты вовремя.

– Подруги всегда знают, когда позвонить. Вот прочитала статью твоего мужа только что. Блин, правильные вещи он написал. Ну крутой мужик, что ни говори. Я все время об этом думала и никак не могла выразить эту мысль так точно. А он молодец. И чувствуется, что эта тема его зажигает. Какой у тебя талантливый муж, Лера!

Лера молчала.

– Алло-о-о-о! Лера? Что за связь… XXI век на дворе. Ты слышишь меня?

– Да слышу я тебя. Инга, я только что устроилась на работу в женский журнал. Буду писать статьи, и у меня будет своя рубрика.

Пауза слегка затянулась.

– Инга, ты здесь еще?

– Я перевариваю эту информацию. Что это за история?

– А я никогда не говорила тебе, что пишу все статьи, которые выходят под Диминым именем?

Они говорили долго. Инга была шокирована. В ее глазах рассыпался на куски образ идеального мужа подруги…

– Лера, ты окончательно подрываешь мою веру в институт брака и мужиков в целом. Каково это? Столько лет слушать, как им восхищаются и молчать? Как это могло вообще случиться?

– Ты знаешь, меня это никогда раньше не тяготило. Это было так естественно, словно мы были двумя частями одного целого. Тебе ведь без разницы правая или левая рука молодец. Это все равно ты. Вот и я всегда думала, что это просто мы. И неважно, чье имя там стоит. Мне и сейчас кажется, что это, наверное, нормально. Просто сейчас я изменилась, и мне захотелось иметь что-то только свое.

– Мне даже сложно представить, чтобы я годами делала работу и говорила, что это кто-то другой сделал, пусть даже очень близкий мне человек. Я рада, что ты мне об этом рассказала.

– Вообще-то, ты первый человек, с кем я этим поделилась.

– Ну, тогда я вдвойне рада. Я уверена, что у тебя все получится. Но почему ты, обладая таким талантом, всегда за спиной мужа? Я же видела, как ты ведешь переговоры!

– Да как-то оно само так получилось. Сначала были маленькие дети, и я не могла выходить в офис. Поэтому Дима взял на себя всю работу «лицом» и все дела, которые требовали личного присутствия. А я была ответственна за документы и все, что можно сделать на компьютере дома. Нас ведь поначалу было только двое, это потом появился весь штат.

– Ну поначалу понятно, но ты же вышла на работу в офис, так почему в тот момент ничего не изменила?

– Мне однажды показалось, что ему это может быть неприятно и не хотелось вносить смуту в семью из-за такой ерунды.

– Лера, вообще-то это не ерунда. Даже не представляю, как можно годами делать что-то с таким воодушевлением и не получать никакой моральной компенсации за это. Где ты брала силы и вдохновение?

– Думаю, мне самой было так удобно, к тому же домашние дела требовали постоянного внимания и лишнего времени задумываться о таких мелочах не было. Я напишу сегодня статью про то, как женщине в декрете начать свое дело и почувствовать себя нужной не только семье.

– Обязательно пришли мне ссылку на статью. Я хочу это видеть своими глазами! И я правда очень рада за тебя.

Дома были только дети. В мессенджере маякнуло сообщение от Димы: «Сегодня придется задержаться на встрече. Буду поздно, ложись спать. Целую!».

Это было даже на руку. После легкого ужина с девочками Лера устроилась на диване, укрылась любимым пледом, поставила перед собой крошечную чашечку сладкого кофе и открыла ноутбук. Среди целого вороха папок с названиями экономических журналов, многочисленных фирм клиентов, отчетов и семейных фотоальбомов она, улыбаясь и немного взволнованно дыша, создала папку с названием «Мои статьи».

Немного задумавшись над чистым листом, она медленно и аккуратно стала нажимать на клавиатуру, словно пишет в первый раз. Такое привычное действие оказалось очень волнительным, ведь, если Марго понравится, тысячи женщин прочтут это под ее собственным именем. К тому же она должна отправить публикацию подруге.

Теперь она знала, чем заполнит свои вечера. Дочки выросли, и все меньше нуждались в ней, фирма требовала присутствия Димы все больше, и именно в это время у нее появляется дело, которое захватывает своей новизной и открывающимися возможностями.

Лера легла спать после полуночи, перечитав несколько раз текст и довольно улыбнувшись, осознавая, что он получился действительно хорош. Сквозь сон она услышала, как открылась дверь, и Дима вернулся домой.

Глава 7

Лере снились пальмы. Даже во сне она знала, что это не просто пальмы. Это барселонские пальмы. Они тянули свои мохнатые шапки к солнцу, покачиваясь на ветру, словно шеи жирафа. Но вдруг вместо мягкого солнечного света, ласкающего зеленые ветки, на них посыпал снег. Настоящий снег, переходящий в метель, засыпая верхушки этих странных деревьев, налипая на листьях и скатываясь вниз. Снег шел, не переставая, и вот уже вместо верхушек пальм вокруг оказались наметенные сугробы…

Проснувшись, она долго думала над этим сном и зачем-то смотрела в окно. Словно московская зима могла дать ей ответы. К тому моменту Дима уже уехал на работу, видимо, решив не будить и дать ей поспать. Заваривая себе чашку крепкого кофе, Лера почувствовала облегчение оттого, что не придется сейчас ничего обсуждать с мужем, и разговор можно отложить на пару часов. Горьковатый аромат разлился по всей комнате, вызывая ощущение мира и спокойствия, вот только этот снег из сна не давал покоя.

Когда она добралась до офиса, то поняла, что ее отсутствия никто особо и не заметил. Все было без изменений. Вера быстро рассказала, кто и зачем звонил, принесла корреспонденцию и целую папку по итальянскому проекту. К Лере и раньше по работе нечасто заходили, воспринимая ее больше как жену босса, а после резких высказываний и вовсе стали побаиваться лишний раз тронуть. Но это только на руку. Ей есть чем заняться, а дружить с сотрудниками – последнее дело, как любит повторять ее муж.

Изучая присланные документы, она старалась побыстрее с ними разобраться, чтобы оставить время на еще одно дело. Как странно. Этот проект с пиццериями может принести им внушительную прибыль, и он уже гарантировано у них в руках. И Лера точно знает, как и что нужно сделать, чтобы все получилось. Свою работу она делает быстро, профессионально, но, как ни странно, без особого энтузиазма, стараясь побыстрее освободить время, чтобы открыть ноутбук и написать вторую статью, за которую не получит пока ни одной копейки, но которая так важна, что перекрывает своей значимостью любое другое дело. И надо еще раз проверить имейл, может, Марго уже дала обратную связь по первой статье. Какой раз она проверяет почту за утро? Десятый? Одиннадцатый?

Писем из редакции по-прежнему не было, но она, быстро покончив с неотложными вопросами, встречами и звонками, открыла принесенный с собой ноутбук, чтобы начать писать второй материал. Если пообещала ряд статей на целую рубрику, лучше приступить не дожидаясь ответа от редактора. С непривычки все никак не получалось разместить ноутбук на столе перед большим стационарным экраном и клавиатурой, но немного перераспределив содержимое поверхности стола, ей все-таки удалось устроиться удобно.

Лера привыкла иметь дело с аналитикой и к новому делу подошла также ответственно. Она разработала целый план на полгода, хотя хватило бы и пары пробных тем. Дело захватило ее с головой. Уже к вечеру она отправила на имейл Марго сразу два письма с планом идей и готовой второй статьей.

Чтобы как-то отвлечься и поменьше думать о том, каким будет решение редактора, решила зайти к Диме. Их кабинеты были на разных этажах и раньше ей всегда нравилось «ходить к нему в гости».

Дима был в прекрасном рабочем настроении.

– Привет! Я сегодня решил не будить тебя. Ты немного тревожно спала.

– Да, снилось что-то странное.

– И что же?

– Снег.

– Действительно, странно. Снег. – Дима посмотрел в окно на падающие белые хлопья и рассмеялся. – Странный снег зимой. Может, это к сегодняшнему снегу?

Они смеялись вместе, и Лере показалось, что половина ее проблем сильно надумана. Рядом с ним все было понятно и просто.

– Слушай, милая, мне нужно на пару дней уехать в командировку. Надо кое-что проверить по проекту голландцев. Скорее всего, там все нормально, но ты же знаешь, что я люблю во всем убедиться сам.

– Конечно, езжай.

– И ты не скажешь, что будешь скучать по мне целых два дня?

– Я найду, чем раскрасить это время в одиночестве, не волнуйся за меня. К тому же я помню, что у меня гиперответственный муж, которому нужно все проверить по проекту лично самому и убедиться, что все идет как надо.

– Это хорошо или плохо?

– Наверное хорошо, ведь именно поэтому они все хотят работать с нами и фирма процветает.

– Как поживает наша психиатрия?

– Пси-хо-ло-ги-я. И она считает, что хороший муж не должен смеяться над увлечениями жены, даже если считает их глупыми.

– Заметь, я этого не говорил. Ты сама назвала их глупостью.

И он улыбнулся своей самой шикарной улыбкой, которая так шла ему.

Глава 8

Письмо, которое она ждала из редакции, проверяя почтовый ящик каждые полчаса, не пришло ни в тот день, ни на следующий. Но неделю спустя Маргарита Васильевна позвонила ей сама.

– Я прочитала все. Есть, конечно, над чем работать, но в целом неплохо. И мне нравится ваш подход. Я поставила в печать первую статью. Но хочу, чтобы вы понимали, что это еще ничего не означает. Посмотрим вначале на реакцию читателей.

Несмотря на это «ничего не означает», Лера праздновала свою маленькую победу и светилась от внутреннего ликования, в ее голове звучала триумфальная барабанная дробь. По дороге с работы она зашла за тортом и торжественно поставила его на стол перед семьей.

– Что празднуем? – Маша любила сразу расставить все точки над «и», чтобы владеть всей ситуацией.

– А что, торт должен быть только по праздникам?

– Я готова съесть и твою порцию, если ты без праздника не можешь, – заявила сестре Софи.

– Мам, ты сможешь отвезти меня завтра к репетитору? У нее не получается поставить мне время занятий пораньше, а я так не люблю тащиться туда вечером одна на автобусе.

– Конечно, могу.

– О, заодно и меня после танцев забери. Я как раз закончу ближе к половине девятого. Закинешь нас домой и можешь забирать Дашку с курсов.

Девчонки быстро переключились на дела насущные и торт доедали, забыв о том, что для него был какой-то повод.

Теперь в каждую поездку, где приходилось ждать девочек с занятий, Лера брала с собой ноутбук и новая папка под названием «Мои статьи» становилась увесистее за счет добавляющихся файлов. Рядом с домом репетитора по химии была уютная кофейня, где улыбающийся бармен, лишь завидев свою постоянную посетительницу, радостно заявлял:

– Ровно в восемнадцать часов десять минут по вторникам и четвергам чашечка сладкого ароматного кофе для нашей самой пунктуальной посетительницы. Скоро начнем бронировать ваш столик у окошка на это время. Но вам же всегда везет и он снова только для вас. Здесь Лера могла работать целых два часа над своим новым проектом. Она одновременно и ждала, и боялась того дня, когда выйдет журнал Марго. И вот час икс настал.

На столе у Леры в ее абсолютно не гламурном строгом кабинете, поверх заявок на помещение под пиццерии лежал пухлый глянец. С замиранием сердца она открыла журнал и долго смотрела на напечатанную внизу колонки фамилию.

К Диме в кабинет она вошла с открытым журналом в руках.

– Не хочешь устроить кофе-паузу?

– Вообще-то, очень занят. Но выкладывай, что это за блеск в глазах?

Лера гордо развернула перед мужем журнал на нужной странице.

– Думал ли ты когда-нибудь, Дмитрий Игоревич, что статьи твоей супруги будут выходить тиражом в семьсот тысяч экземпляров?!

– Ого! Интересный поворот. Что это за финт? Надеюсь, это разовая акция.

– Вообще, нет. Мне отдали рубрику.

– И как ты будешь все успевать? Машу нужно забирать с курсов вечером. Ты же помнишь, что ей сдавать экзамены в этом году. Дашина студия на другом конце города. У Софи сколько кружков? А у нас ведь и фирма есть. И она нуждается в тебе. Зачем помогать развивать чей-то журнальный бизнес, когда у нас есть собственный. Ты не сможешь все совмещать, и это ударит по нашей семье или по нашей компании.

– Слушай, ну не горячись так. Я же всегда все успеваю. И напоминаю: Маша ровно через полгода поступает в университет и переезжает в Англию, Даша – туда же в колледж. Вот и расскажи мне, чем это я буду так занята. А если нужно будет, наймем домработницу или водителя, чтобы отвозить Софи на кружки. Но думаю, что и это не понадобится. Я пока все успеваю. Кстати, ты ведь занят был, когда я зашла? Не буду тебя отвлекать.

Лера улыбнулась и выскользнула из кабинета.

Она хорошо знала своего мужа и понимала, что он, конечно, не в восторге, но со временем привыкнет. Из плюсов она отметила, что в этот раз Дима не высказал своего недовольства открыто.

Теперь ее день был расписан буквально по минутам. Она хорошо умела управлять временем, и в этом смысле опыт с составлением графиков трех дочерей с совершенно разными увлечениями очень хорошо натренировал руку, и теперь Лера на раз-два-три составляла безупречные расписания. Большая часть работы по написанию статей проходила на удаленке и появляться в редакции нужно было не чаще одного-двух раз в неделю. Желательно только успевать на планерку. Во-первых, чтобы быть в курсе того, что происходит в их женском коллективе, частью которого ей нравилось себя ощущать, а во-вторых, она любила эту атмосферу творчества и свободы. После планерки она обычно задерживалась, чтобы поработать над материалом с редактором и дизайнером.

Отношения с Марго, как все звали за глаза главреда, сложились своеобразные, но интересные своей напускной пренебрежительно-уничижающей манерой. Несмотря на тяжелый характер и острый язык Маргариты Васильевны, Лера интуитивно чувствовала в ней не только волевого руководителя, но и проницательную женщину.

Сегодня Марго попросила заехать и выбрать из редакционной базы фотографии для материалов на следующий месяц, но у Леры как раз была встреча с итальянцами, и освободилась она только к вечеру. Пора было выезжать за Дашей, откладывать дело на завтра тоже не хотелось. И она договорилась с дочерью, что вызовет ей такси, а сама в это время спокойно поработает.

В редакции уже, кажется, почти никого не было. Но у Леры был свой ключ от кабинета. К тому же ей нравилось работать в тишине. Включив компьютер, она разложила перед глазами список тем на ближайшие статьи, загрузила базу и, медленно потягивая кофе, начала листать снимки. Фотографий было невероятное количество. Папки были подписаны по темам и отражали все аспекты жизни страны, но снимков огромное количество, и без привычки разобраться в каталоге было непросто. А спросить в пустом кабинете не у кого, сама виновата, раз так поздно приехала.

Долго пролистывая ненужные снимки и пытаясь понять алгоритм размещения фотографий в каталоге, она, наконец, нашла суть. Кажется, все не так и сложно. Подобрав все необходимые иллюстрации, она уже собиралась выключить компьютер, но вовремя вспомнила, что есть еще статья про семейные прогулки в городе. Найдя нужный каталог, нажала на папку «Прогулки по городу», пролистала детей и влюбленные парочки, и дошла до семей. Лера перелистывала одну фотографию за другой, выбирая иллюстрацию для своей статьи, пока не наткнулась на этот шокирующий снимок.

На фотографии была красивая семья. Молодая улыбающаяся брюнетка держала за руку мужчину явно старше себя. Смеющийся на плечах у мужчины мальчишка лет пяти был очень похож на маму. А мужчиной с красивым профилем на этом фото был ее Дима.

Глава 9

Лера быстро нажала на крестик вверху окна, и фотография исчезла с экрана. Повертев головой по сторонам и поняв, что вокруг точно никого нет, она снова нажала на фото. Ничего не изменилось. Со снимка по-прежнему улыбалась красивая молодая брюнетка, лаская взглядом ее Диму и мальчика. Снимок был подписан «День города, Коломна».

Она загуглила. День города в Коломне праздновали 14 сентября. Что было в сентябре этого года? Трясущимися руками Лера перелистывала свой ежедневник. В сентябре Дима уезжал на четыре дня, поэтому она помечала себе выполнить все дела за него на фирме. Новый проект в Подмосковье только стартовал и муж говорил про несколько городов, кажется, Коломна была одним из них. Мозг отказывался верить в то, что видели глаза. Почему ей никогда раньше не приходило в голову проверить слова мужа? Почему она так безоговорочно верила в его любовь? Она была слепа? Или так сильно хотела оставаться в этом неведении? В голове мелькали картинки одна за одной: вот она просит Диму отвести на соревнования Дашу: «Не смогу, милая. Серьезная встреча. Придется выехать за пределы города. Немцы хотят строить небольшой завод в Подмосковье. Придется остаться там на два дня…» Вот она несется с маленькой Софи в больницу, игнорируя желтый свет светофоров и одновременно пытаясь дозвониться до мужа. Но абонент временно недоступен… Вот она решает сделать им обоим подарок и берет абонемент в спа на двоих: «О, любимая, это такая крутая идея. Спасибо тебе. Но в это раз пусть вместо меня сходит кто-то из наших девочек. Насладитесь там по полной и за меня тоже, пока я буду вкалывать за нас двоих на нашей фирме. У меня переговоры на выезде, но я точно дожму их, ты ж меня знаешь…»

Как часто она не замечала его отлучек, поездок. В основном он себя вел как безупречный муж. Когда же это все началось? Судя по возрасту мальчика лет шесть назад. Он всегда хотел мальчика. Она знала, даже если он не говорил об этом. Что же теперь делать?

А вдруг этому всему есть разумное объяснение? Хотя… что разумного может быть в наличии второй семьи у твоего мужа? Что же делать?

Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Казалось, весь груз этого мира уместился на ее плечах и теперь давил, уничтожая Леру, ее семью, детей, почти восемнадцать лет жизни и веру в людей и себя. Она беззвучно плакала, смахивая руками слезинки и размазывая тушь по щеке. Сколько времени она просидела так? Вдруг чья-то рука ласково и понимающе провела по волосам сзади. За креслом стояла Марго, переводя взгляд с фото на экране на заплаканное лицо своей новой сотрудницы. Марго была мудрой женщиной и многое поняла без слов.

– Старая любовь или?..

– Муж.

Марго вышла так же беззвучно, как и вошла. Через пять минут она вернулась с бокалом коньяка и сказала:

– Пей.

Они сидели в тишине, и каждая думала о чем-то своем. Марго плеснула в пустой бокал еще коньяка:

– Рассказывай.

И Лера ей рассказала. Все. Рассказала все то, что никогда и никому не произносила и вряд ли когда-нибудь после этого произнесет. Про студенческую молодость с детьми. Про фирму. Про счастье. Про дочерей. Про обиды и отчуждение, которые не замечала. Про Алекса и любовь, которая подарила ей крылья. И про вот эту фотографию, которую они так и не закрыли.

– Значит так. Домой тебе сейчас нельзя в таком состоянии. Дети взрослые – справятся. Давай свой телефон.

Марго взяла Лерин смартфон и набрала номер Димы. Постукивая наманикюренным пальчиком по бокалу, она дождалась ответа и сразу выпалила:

– Дмитрий Игоревич, это главный редактор вашей супруги. Нет, нет, с ней все в порядке, вы не волнуйтесь. Просто у нас здесь форс-мажор. Журналистку, с которой я планировала ехать в командировку, только что увезли на скорой. У меня нет другого выхода. Я вынуждена просить Валерию ее подменить. Через пару дней мы будем в Москве. И поскольку она очень волнуется, как вы к этому отнесетесь, я решила набрать вам сама. Благодарю вас за понимание. Она обязательно вам напишет, когда мы выедем из города.

И Марго нажала на кнопку завершения разговора.

– И что теперь?

– А теперь ты пойдешь на первый этаж в правое крыло. И там в комнате для гостей хорошенько выспишься, а утром приведешь себя в порядок и решишь, что делать дальше. Хочешь ли ты сохранить семью? Сможешь ли ты с этим жить? Или поедешь на встречу к этой женщине и выяснишь все сама? А можешь выложить все как есть своему неверному мужу. Решение за тобой. И никого не слушай. Ты сама должна понять, чего хочешь, и только ты можешь принять решение, с которым, кстати, тебе потом жить.

Лера так и не смогла уснуть, слезы душили, а тело казалось больным и растерзанным. Физическая боль от предательства ощущалась в каждой клеточке ее обмякшего тела. Разве так бывает? А может, это все сон? Просто дурной глупый сон. Стоит только проснуться и все будет по-прежнему. Это же не может происходить наяву, такое просто не могло случиться с ее идеальной семьей. Как же она гордилась своими девочками, мужем и всем, что было создано за эти годы! Неужели все было обманом, а ее идеально выстроенная жизнь – лишь иллюзия? В какой момент она перестала замечать? Ведь вначале все было так хорошо… Им было тепло и радостно вместе когда-то очень давно. А потом жизнь стала напоминать безумную гонку и ему всегда было чего-то мало, а ей как раз всего хватало. Когда только поженились, он совсем не верил в себя, зато она в него верила! А все первые сделки вела прямо из крошечной съемной квартиры, и Дима очень помогал, он всегда знал какой из предложенных ею вариантов сработает на заказчиков, она одна никогда бы не справилась. Это вместе они все могли, потому что были настоящей командой.

И по девочкам не возникало споров. Лера лишь удивленно пожимала плечами, когда после родительских собраний мамы одноклассников сетовали, что мужья против танцев или французского языка и настаивают на китайском и карате или математике и хоккее. Ей было сложно это понять, в ее семье все было легко и просто, ведь у них было полное взаимопонимание. Муж никогда не был против того, что выбрала Лера, и полностью доверял ей воспитание малышек. Можно было самой решать вместе с детьми какую школу выбрать и на какие кружки записаться. У нее была полная свобода действий.

А как восхищалась их семьей дизайнер, которая придумала сногсшибательный проект белой квартиры! Она хоть и говорила, что по статистике, только два процента заказчиков услуг элитного ремонта мужчины и преображением квартир всегда занимаются женщины, все же сразу предупредила, что такие интерьеры в белом цвете, как правило, зарубают мужья заказчиц. Лера лишь снисходительно рассмеялась. Ей не нужно было ничего согласовывать, муж дал ей право делать все как ей самой заблагорассудится. Дима говорил, что совсем не разбирается в дизайне и Лере лучше знать что будет хорошо для их семьи, тем более, она так внимательно подходит к каждому делу. Полгода на дизайнерских и строительных форумах и после ремонта квартиры они даже шутили, что теперь можно открывать свою строительную фирму, ведь после ремонта Лера умеет закупать нужные материалы и разбирается во всех строительных процессах не хуже дорогих прорабов.

Дима всегда доверял ей, потому что знал, что она справится с любым делом. Неужели это было не доверие, а безразличие?! Неужели ему было просто удобно, а силы и время хотелось тратить на другое? Как он вообще нашел на это время со своим сумасшедшим рабочим графиком?! Не в силах выдержать нарастающую боль, Лера очень медленно поднялась с кровати. Голова все равно закружилась и пол поплыл перед глазами. Стараясь сохранить равновесие, осторожно добралась до большого окна и открыла жалюзи. Пустая парковка, где днем никогда нельзя найти свободное место, освещалась сиротливым фонарем у арки. Тусклый желтый свет, припорошенные снегом лапы старых елей и полное отсутствие людей. Вот бы так и было, чтобы остаться здесь и никого не видеть, ни о чем не думать и никаких решений не принимать. Как жаль, что так не получится. И эта тишина лишь временная передышка. На часах 4.14 – значит, совсем скоро здесь появятся люди. Наверняка, сперва придет дворник, затем технический отдел, бухгалтерия, Марго. Журналисты точно появятся последними и сразу начнется ежедневная суета. Но пока комната с окнами в пустынный двор служит ей укрытием и можно не думать о людях.

Плечи Леры сотрясались от беззвучных слез, а каждая клеточка тела болела физически. Опухшие глаза реагировали даже на тусклый свет фонаря. Она вернулась в кровать и почти упала в невесомость матраса, но до утра так и не смогла уснуть. Просто смотрела как рассеянный свет медленно проникал в комнату сквозь окно, сначала высвечивая лишь стопку журналов на подоконнике, потом полкомнаты перед окном, пробираясь все ближе и ближе к ее кровати, пока наконец не осветил и не заполнил всю комнату. Когда первые лучи солнца проникли в комнату и ровными полосками света легли на светлый пол, Лера потерла опухшие глаза. Слез не осталось, но и сил не прибавилось. И она просто лежала и смотрела на кривые мазки краски на стене в месте крепления потолка. Через час зашла Марго и принесла два стаканчика ярко-оранжевого апельсинового сока, кофе и пакет со свежей выпечкой из соседней пекарни. Лера смотрела на прозрачный пластиковый стакан свежевыжатого сока и думала, как несправедлив к ней мир, наполненный яркими красками. Ее идеальная жизнь рухнула и словно зеркало разбилась на тысячи острых, впивающихся в кожу и сердце кусочков.

– А ну, вставай! И не смей себя жалеть. Ты поняла? Быстро принять душ, позавтракать и привести себя в порядок.

– Я не могу.

– А я и не спрашиваю, можешь ты или нет. Ты просто встаешь и делаешь маленькие простые действия: умываешься, чистишь зубы, пьешь кофе со сладкой булочкой, потом сок. Идешь в ванну, открываешь кран с водой, принимаешь душ, после этого надеваешь свой брючный костюм и наносишь на лицо тон из дежурной косметички в шкафу. Хотя про косметичку забудь, все равно не поможет, мы зайдем с тобой к моей подруге в салон за углом и ее девочки приведут тебя в человеческий вид. А потом мы вместе подумаем над этим всем и, если захочешь снова поплакать, значит поплачем.

Лера молчала все время пока визажист в салоне колдовал над ее опухшим лицом с красными глазами и штрих за штрихом создавал красивый классический образ. Выйдя на улицу Лера с благодарностью посмотрела на Марго и попросила:

– Я хочу с ней встретиться.

Глава 10

У главреда были определенные преимущества в получении информации от своего источника в виде гладковыбритого невысокого представителя мэрии славного маленького городка. Поэтому найти женщину с фотографии, не привлекая внимания, не составило никакого труда. Организовать встречу журналистов модного женского издания – вообще проще простого. И уже к вечеру этого же дня Лера вместе с Марго сидела в одном из кафе красивого старинного городка Коломна. Что собирается делать дальше, она не знала, но хотела посмотреть на эту женщину и понять, почему муж так поступил и выбрал ее.

Резные наличники на красивых, словно пряничных, домиках городка никак не сочетались с той болью, которая затаилась в молчании Леры, залегла между напряженной линией рта и в еле заметном напряжении скул. Это же какой-то сюр. Словно все не по-настоящему. Нет, это точно сон: вот сейчас проснусь, и ничего этого нет. Но дурной сон в лице миловидной брюнетки уже входил в кафе неуверенной походкой. Оглядевшись и увидев двух модно одетых женщин, она подошла к их столику:

– Здравствуйте, я – Катя. Вы звонили мне. Я до сих пор не верю, что меня выбрали для съемок в такой журнал.

– Присаживайтесь, Катя, – сдержанно улыбнулась Марго.

Уже через пять минут Марго смотрела на никому не видимую длинную этикетку на цветном платье их гостьи: «Наивная девочка, встретила столичного принца и забеременела. Безмерно счастлива, что он не бросил, а купил ей квартиру и стал иногда навещать. Разве она бы смогла на свою зарплату воспитательницы жить с ребенком? А то, что принц не женился, так не беда, у многих ведь так. Зато у ребенка есть отец, а у нее как бы муж на пару дней в месяц. Тоска.»

Лера не стала ничего говорить. Она вдруг поняла, почему с этой почти девочкой Дима мог чувствовать себя настоящим героем. Ей стало жаль его, вынужденного лгать, разрываясь между двумя семьями. Почему она столько лет заблуждалась в нем? Почему ей казалось, что, будучи не совсем порядочным в бизнесе, он будет честным с ней? Восемнадцать лет в розовых очках. Только жаль, что снимать эти разбившиеся очки больно так, словно осколки от них впиваются в каждую ее клеточку.

Она молчала почти весь разговор, позволяя Марго манипулировать девушкой, вынуждать ее рассказывать личные вещи, выспрашивать и вытягивать наружу всю правду о последних шести годах жизни. Эта Катя не была дурочкой, но и проницательной ее не назовешь. Она восторженно радовалась, что на нее обратило внимание такое издание и охотно рассказывала о своей личной жизни.

– А почему вы не вышли за него замуж?

– Я однажды попробовала сказать ему о том, что хорошо бы нам стать настоящей семьей.

– И что?

– Он так кричал на меня. Сказал, что если я хоть на шаг приближусь к его семье, то отберет у меня сына.

– И вас такая ситуация устроила? Вы же молодая, красивая. Неужели вам никогда не хотелось найти его жену и рассказать ей. А вдруг она бы его отпустила к вам? Наверняка был бы скандал, но, возможно, и определенность какая-то у вас появилась.

– Это вряд ли. Мой мужчина говорит, что его жена чем-то больна, ее нельзя волновать. И если узнает о нас, это убьет ее. А он никогда не сможет с этим жить и не сможет простить меня.

– Ну, а просто найти ее в соцсетях и написать анонимно. Вы же могли?

– Я не зарегистрирована там даже. Если я так сделаю, он меня бросит. И что я буду делать одна с ребенком и без образования?

– Сколько вам лет?

– Двадцать восемь.

– Но вы же можете пойти учиться, сменить работу.

– Вы шутите? Без него я даже на работу в садик не смогла устроиться. Все, что у меня есть, дал мне он. Я бы не справилась одна. Думаете, мне не хотелось, чтобы мы жили вместе? Сколько я выплакала слез. Но он сразу обозначил, что женат. И теперь, если я начинаю эту тему поднимать, говорит, что я знала обо всем с самого начала. И он прав. Только не пишите, пожалуйста, об этом. Он и так разозлится, если узнает, что я буду сниматься для журнала.

Лера слушала молча. И вдруг она поняла, что больше ничего не хочет знать об этой Кате, не хочет видеть, как она робко, боясь не оправдать надежд столичных журналистов и оказаться недостойной их внимания, теребит край своей дорогой юбки, которую точно не купишь на зарплату воспитательницы. Не хочет думать, что есть в этой Кате такого, чего не хватило мужу в ней самой. И Лера резко вмешалась в беседу.

– Я думаю, Маргарита Васильевна, мы с вами уже задержались в этом городе. Нам нужно успеть в Москву, у нас там столько дел. Этот ритм небольшого города сбивает нас с толку и расслабляет. – И потом обратилась к женщине, которую хотелось забыть: – Мы позвоним вам и сообщим свое решение по съемке.

Лера быстро положила деньги за кофе на стол, схватила Марго за рукав шикарного желтого пиджака и почти потащила ее в сторону выхода.

Глава 11

Они отъехали от города и затормозили прямо на обочине дороги. Это она, Лера, оказалась сейчас на обочине собственной жизни. Марго не давила. Дала выплакаться. А потом брезгливо произнесла:

– Девка на жалость давит. И мужа твоего этим взяла. Вся такая бедная, несчастная. Родители-алкоголики, без твоего совсем пропадет. Правильно. Это же гораздо проще цепляться за женатого мужика, чем получить образование, хорошую профессию и начать самой зарабатывать, в конце концов. Таких возможностей, как сейчас, наверное, вообще никогда в истории не было. Любое образование доступно через интернет. А эта… ну, эта, в общем, даже не зарегистрирована в соцсетях. Называется – хочу всего, но за чужой счет. Это ты строишь, создаешь, вкладываешь. А она, как паразит, присосалась к твоей жизни. При этом ведь с самого начала знала, что он женат. В отличие от тебя, кстати, она о тебе знала. Но жалеть себя – последнее дело.

– Мне казалось, у нас идеальная семья. Наверное, я сама придумала все и отказалась видеть настоящую реальность. А он мне подыгрывал. Я же всегда хотела большую красивую семью. И верила, что вышла замуж навсегда. Мне хотелось, чтобы мой муж был самым успешным. Я все для него делала. Когда дети плакали ночами, я выходила с ними на кухню, чтобы дать мужу поспать. Ему же на работу утром. Он должен выспаться и отдохнуть. А мне всего лишь дома с детьми заниматься документами фирмы, стиркой, глажкой, готовкой, уборкой. А еще готовиться к сессии на заочном. Но это же так, мелочи, а ему отдохнуть нужно… Я все сделала неправильно. Если бы ему хватало всего в семье, он не стал бы искать что-то на стороне.

– Тогда ты за него решила взять на себя все обязанности по семье и быту. А теперь, значит, еще и ответственность за то, что он себе любовницу завел? Валерия, ты сама себя слышишь? Поверь мне, отношения – это всегда работа двоих и ответственность тоже двоих. И как бы ты хорошо ни исполняла свою партию, танго танцуют вдвоем. Это его обман и его выбор. И не смей думать, что с тобой что-то не так! Ты поняла меня? С тобой все так. Ты умная, красивая, сильная. Это не твоя вина. Это он оказался недостаточно хорош, чтобы быть верным мужем. Это он выбрал медленное разрушение семьи. Мог выбрать быстрое, и тогда бы ты узнала обо всем до того, как его внебрачный ребенок начнет готовиться к школе. А мог выбрать семью: тебя и детей, и тогда мы бы сегодня не сидели на обочине дороги из Коломны. Но он выбрал обман, выбрал эту бесхребетную девицу. Выбрал подлость. А знаешь почему?

– Почему?

– Потому что слабак. И только прикидывается сильным. А ты знаешь о том, что он слабый. И прикрываешь его. А он не может тебе это знание простить. А она не знает. Она верит, что без него пропадет. Вы играете в такую игру. Он свой выбор сделал, она свой выбор сделала. А теперь пришла твоя очередь. Теперь твой ход. Чего ты хочешь?

– Я хочу быть счастливой. Хочу, чтобы мои дети были счастливы. Хочу проснуться и увидеть, что все хорошо.

– Проблема в том, Лера, что ты уже проснулась. И здесь не хорошо. Тебе придется сделать выбор и с этим жить дальше.

Глава 12

Лера вторую ночь подряд ночевала в редакции. На звонки (как странно теперь было называть его даже в мыслях мужем) она не отвечала, ограничившись одной СМС о том, что придется задержаться в командировке. Двадцать четыре непринятых звонка остались без ответа.

Она лежала и смотрела в одну точку на зеркальной поверхности глянцевого потолка. И думала о том, что жила словно на ровном гладком льду, безмятежно скользила по жизни, не подозревая, какая темная глубина сокрыта под блестящей ровной ледяной поверхностью. И вот теперь этот лед вдруг треснул, и во все стороны от ее идеально выверенного мира расползаются трещины, и ее словно затягивает в бурлящий водоворот холодной воды. Треск внутри ее головы был такой громкий, что Марго пришлось повысить голос, чтобы Лера медленно перевела взгляд с потолка на вошедшую гостью.

– Собирайся.

– Зачем?

– В этой ситуации, как обычно, есть минимум два пути. Можно лежать и жалеть себя, оплакивать судьбу, злиться на предавшего тебя мужа. А можно пойти в салон, посвятить этот день себе, купить новое платье, выпить наконец сладкий кофе и после этого послать мужа куда подальше. Ну, или простить и забыть. Но только не мучить себя. Пусть он теперь думает, что натворил, а не ты. И если ты выбираешь второй путь, то я берусь сопровождать тебя почти весь день.

Ближе к вечеру Лера почувствовала, что готова прийти в свою квартиру. Едва повернув ключ в двери, она поняла, что Дима на пределе. Раньше она старалась сглаживать все острые углы, помогать переживать ему очередную вспышку гнева. Но не в этот раз. Заметить, что она всю ночь провела без сна, было почти невозможно, благодаря Марго и ее феям из салона красоты на углу редакции. Лера знала, что сейчас очень красива. И чувствовала ту силу, которой раньше никогда не замечала в себе. Она уже приняла решение.

– Как ты могла не позвонить? Ты знаешь, что я пережил за этот день. Мне пришлось отменить встречу с голландцами. Я весь вечер развозил детей по городу и пытался тебе дозвониться. Не зря я был против этой работы. Я знал, знал, что так оно и будет. Какой пример девочкам ты показываешь? Лера?! Ты вообще слышишь меня? Ты же такой никогда не была. Я восхищался твоей рассудительностью, тем, как ты всегда бросалась на защиту нашей семьи. Я гордился тобой. Я никогда в тебе не сомневался. И что случилось с тобой теперь? Посмотри на себя. Ты, замужняя женщина, мать троих детей, бросаешь нас только потому, что какой-то сумасшедшей редакторше понадобилось отправить тебя не пойми куда?!

– Ну, почему же не пойми куда? Очень даже симпатичный городок. Коломна называется. Ты ведь тоже бываешь там, так ведь? Кажется, у нас там есть какой-то проект?

Дима резко выпрямился, словно натянутая струна.

– Странно, почему ты никогда не предлагал мне поехать с тобой в Коломну? Красивый город. А где девочки?

– Я отвез их к бабушке. Мы же не знали, когда ты вернешься.

– И ты не смог справиться с тремя взрослыми дочерьми? Я была лучшего мнения о тебе.

Дима напряженно смотрел на Леру, растеряв свой запал. Одно-единственное слово выбило его из колеи. Страх и сомнение читались во взгляде. Но Лера ничем не выдала волнения. Такая же красивая и спокойная, как всегда, может, чуть увереннее. Словно между делом она вымолвила:

– Кстати, хотела спросить у тебя…

– Да?

– А чем я больна?

– В каком смысле? Что с тобой, милая?

Лера отстранила его руку.

– Твоя любовница Катя сказала, что ты не разводишься со мной, потому что я чем-то больна… Мне кажется, я выздоровела сегодня. Скоропостижно.

– Я убью эту тварь. Как она посмела с тобой встретиться.

– Кто из вас двоих тварь – это еще вопрос. Но не переживай, как минимум, она послушная. Она до сих пор не знает, что я твоя жена.

– Лера, милая, прости меня. Я сам не знаю, что на меня нашло. Это какое-то наваждение. Я все исправлю. Мы спасем нашу семью.

– Дима, спасать нечего. Наша семья закончилась, когда ты привел в нее женщину в грязной обуви. Она старалась ходить незаметно, но наследила везде. Я встречалась сегодня с адвокатом по разводам. Переночую пока в редакции. Надеюсь, тебе хватит суток, чтобы собрать вещи.

И Лера закрыла за собой дверь. Но она недооценила его.

Глава 13

Ровно через сутки Дима по-прежнему был дома и когда она вошла, как образцовый отец, ужинал с дочерьми заказанной пиццей. При этом вел себя как ни в чем не бывало, всячески развлекал девочек и услужливо заварил Лере чай.

Вечером Даша зашла в ванную, когда Лера снимала макияж.

– Мам, что происходит? Сначала ты не ночуешь дома. Куда-то уезжаешь. Потом папа говорит, что у тебя сложный период и нужна наша поддержка.

– А что еще он сказал?

– Что ты можешь говорить странные вещи. А мы должны объединиться и не позволить тебе наделать глупостей. И что ты очень изменилась за последний год. Но это мы и сами видим.

Лера обняла дочь:

– Что бы ни случилось и с какими бы странными вещами мы ни столкнулись, ты должна знать главное – мама тебя очень любит. А с остальным справимся.

Выяснять отношения при детях не хотелось. Но, видимо, миром дело не решишь. Дома Дима теперь был просто идеальным мужем и отцом. Лере даже стало казаться, что она все придумала себе. Значит, придется обсуждать в другом месте. Но на работе все время люди. Улучив в обед минутку, она быстро вошла в кабинет мужа и закрыла дверь изнутри.

– Нам стоит обсудить детали развода. Чтобы не нанести детям больший вред, чем уже есть.

– Лера, прекрати. Развода не будет. Измена – не повод разводиться. Ты же без меня пропадешь. Я о тебе думаю. Как ты не понимаешь? Ты же ничего по-настоящему не умеешь делать. А быть хорошим человеком – не профессия. И с финансовой стороны – не забывай, что весь бизнес оформлен на меня и мою мать.

– Как удобно. А квартира в Коломне на любовницу.

– Ты ничего не докажешь.

– Я не просто докажу. Я разговаривала с юристом. И уже сделала копии всех нужных файлов. Я могу доказать, что ты ни одной статьи не написал сам. Могу доказать наличие внебрачного ребенка и купленную за мои и моих дочерей деньги квартиру твоей любовницы. Я много чего могу. И сделка по оформлению на твою мать нашего совместного имущества будет признана ничтожной через суд. У меня хороший юрист. Просто поверь и подпиши бумаги на развод по-хорошему. А если ты начнешь выставлять меня перед девочками сумасшедшей, потеряешь все. Просто предупреждаю. Квартиру нашу ты оформишь на дочерей. И все, что переписал на мать, тоже перепишешь на них. В Коломне можешь оставить. Надо же тебе где-то теперь жить. И с дочерьми я поговорю сама. А если начнешь им намекать, что я не в себе, как ты уже попытался сделать, пеняй на себя. Кстати, подделка подписи предусматривает лишение свободы, просто напоминаю.

Страшное слово «развод». Она много раз встречала его в статьях, она даже изучала на курсе по психологии раздел о том, как помочь пережить развод. Но сейчас все знания улетучились, и только тупая, ноющая боль разливалась по всему телу. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Лере казалось, что получится найти правильные слова. Но старшая, Даша, вдруг начала кричать на Леру:

– Это ты во всем виновата. Ты всегда подавляла нас всех. Ты всегда знала лучше, что и кому из нас нужно. Вот отец и не выдержал. Ты тащила нас отдыхать на свои дорогие курорты, потому что так хотела ты. И никогда не спросила, что нужно нам. Отец не любил ездить на море. Но ехал, потому что ты настаивала. А я хотела проводить это время с друзьями в лагере. Но нет! Тебе же было важно создавать видимость идеальной семьи! А последний год? Ты замечала, как общаешься с папой?

– Даша, его новому ребенку пять лет. Эта история началась не в последний год, хотя он и был сложным для меня. Но ты должна знать, все, что я делала все эти годы, я делала, потому что люблю вас и всегда хотела для вас лучшего.

– А ты спросила нас, хотим ли мы этого лучшего? Ты хоть знаешь, как я ненавижу вашу химию?

– Ненавидишь?.. – Лера совсем растерялась. – Мы все годы брали для тебя лучших репетиторов. Ты побеждала на олимпиадах по химии. Но я ведь никогда не заставляла тебя ею заниматься. Просто у тебя получалось, и мне казалось правильным помочь тебе в этом.

– Вот именно! Получалось! Но я не хочу провести всю жизнь в лаборатории. И я не поеду учиться в Англию. Я записалась волонтером вместе с подругой. Мы едем работать с лошадьми.

– Какими лошадьми? Ты же ничего не знаешь о них?

– Обыкновенными! Знаешь, такие крупные животные на четырех ногах и с большими добрыми глазами. А что не знаю ничего о них, так это не страшно. Для этого я и еду туда, чтобы узнать. Мы проведем этот год с Олей на ферме. Там предоставляют жилье. Я ведь могу принимать решение о своей жизни. Кажется, вы со своей не очень справились.

– А Маша? Она тоже ненавидит химию, как и ты? И тоже не едет учиться в Англию?

– О нет! Маша мечтает об Англии. И она намного выносливее, чем ты думаешь. Поверь мне, ей там будет хорошо и одной.

И только Софи, ее маленькая девочка, молча подходила к маме и также молча обнимала. И в этом жесте было столько любви и понимания.

На то, чтобы закончить отношения, которые создавались долгих восемнадцать лет, понадобился всего один месяц. Ровно через месяц Лера осталась одна с младшей дочерью и разбитыми иллюзиями. Но Софи, кажется, больше интересовалась сверстниками, чем проблемами взрослых и попросила отправить ее на месяц в лагерь. Когда уехала и младшая дочь, Лера почувствовала себя очень одинокой и несчастной. Она никак не могла примириться с тем, что случилось, хотя и сама желала свободы. Но у нее была тайна, которая дала силы выдержать это все.

Глава 14

Лера сидела в кресле у иллюминатора на расстоянии десять тысяч метров от земли, и самолет уносил ее с каждой минутой все дальше от Москвы. В аэропорту должна встретить Инга. Но в душе она точно знала, к кому летит на самом деле. Сердце трепетало от предстоящей встречи. А что, если он ее даже не вспомнит? Неважно. Он дал ей силы выдержать этот год, найти себя. Он сам того не зная, снял с нее всю ненужную шелуху, обнажив красивые изгибы души. Он заставил, наконец, осознать, что она тоже имеет право на собственные желания и личные мечты.

Стюардессы выкатили тележку с напитками. С дежурной улыбкой одна из девушек участливо уточнила у Леры:

– Вы предпочитаете кофе или чай?

– А кофе у вас молотый или из пакетиков?

– Кофе для девушки, – поторопилась она передать напарнице заказ, не дослушав до конца.

Лера вздохнула, придется довольствоваться тем, что есть. За стеклом иллюминатора проплывали в белой дымке облака. Неприятное чувство кольнуло изнутри. Может лучше вообще отказаться, чем пить непонятную смесь. Стюардесса уже протягивала стаканчик:

– Ваш заказ, пожалуйста.

Помешкав всего секунду, Лера ответила:

– Извините, но я не заказывала кофе, а лишь уточнила есть ли у вас зерновой? Не прекращая улыбаться, девушка поставила стаканчик обратно на тележку.

– У нас только растворимый. Предложить вам чай?

– Да, пожалуйста, черный с лимоном.

– Конечно, – и она снова повернулась к напарнице.

Через минуту перед перед Лерой стоял бумажный стаканчик с горячей водой и лежал пакетик чая. Про лимон забыли, ну и ладно. Лера перевернула пакетик и обнаружила, что ей дали зеленый чай. Ну что за день!

– Девушка, девушка, – ее негромкие слова потонули в гуле самолета и разговорах пассажиров, а стюардессы уже толкали тележку дальше.

В конце концов, это всего лишь чай. Пусть и не тот, что она хотела. В прошлый раз, когда летели целой командой, стюардессы тоже напутали, но у нее тогда и в мыслях не было просить заменить. Лера посмотрела на облака и подумала, что совсем скоро увидит Алекса. Сколько всего изменилось за время, прошедшее с их встречи. И больше всего изменилась она сама. Правильно ли сейчас соглашаться на зеленый чай, если ей сперва предложили сделать выбор, а потом с таким заботливым видом проигнорировали? Лера развернулась к пассажирам, сидящим сзади за ней и обратилась к крепкому мужчине:

– Вы не могли бы позвать стюардессу или передать, что они ошиблись и дали мне не то, что я просила.

Уже через пару минут девушка с извинениями положила перед Лерой пакетик черного чая и поставила пластиковое блюдечко с нарезанным кружочками лимоном. Улыбка блаженства появилась на лице, когда она, потягивая ароматный чай из стаканчика, праздновала очередную маленькую победу над своими страхами. Чай показался невероятно вкусным, а полет очень приятным.

В аэропорту из толпы встречающих улыбалась и махала Инга. Они обнялись и рассмеялись. Две блондинки – это сила! Держись, Барселона. Мы идем к тебе! Инга поняла, что сейчас нужно поменьше вопросов и побольше активности.

– Значит так, подруга, сейчас мы едем ко мне домой. Забрасываем сумки. Я дам тебе час на сборы, и мы идем гулять по Готическому кварталу. У тебя, кстати, персональный гид. Потому что лучше, чем я, историю этих мощеных улочек не знают даже местные каталонцы. И не вздумай назвать их испанцами. Это долгая история одним им понятных взаимоотношений. Потом мы ужинаем во французском кафе. Почему во французском? Ну… потому что там хозяева – мои друзья. Два чудных слегка небритых брата. Правда, оба не в моем вкусе. Как ты относишься к небритым французам? В смысле к французской кухне? А завтра мы едем на гору Монсеррат на целый день. И я обещаю тебе настоящее перерождение после этой поездки. Ну а в понедельник мне все же придется появиться на работе. Новый босс – тот еще кадр. Алекс был, конечно, тоже строг, но с ним всегда можно было договориться. А теперь глухой номер.

Инга продолжала болтать, рассказывая про известный на весь мир собор Саграда Фамилия, строительство которого начал великий архитектор Гауди, а закончить не могут до сих пор, а сердце Леры гулко билось в груди.

– Подожди, подожди, Инга. Новый босс? А что с Алексом?

– Я не рассказывала? Никто не знает, что с Алексом. Он исчез. Просто однажды устроил для нас вечеринку, классную и веселую. А утром мы все получили сообщения, в которых он благодарил за дружбу и работу. И все. Телефон отключен. На следующий день нам представили нового директора. Где-то полгода назад. И новый босс – это совсем не подарок, скажу я тебе. Но я что-нибудь придумаю. В крайнем случае полетим с тобой в Москву вместе. Твоя Марго и для меня найдет работу.

Инга смеялась любым сложностям прямо в лицо. И Лера верила ей, что все будет хорошо.

Целый день подруги гуляли по городу. А на следующий день Ингу срочно вызвали в офис. Но билеты на поезд уже куплены. И Лера решила ехать на Монсеррат одна. Пятьдесят километров на поезде, потом пересадка на странную горную электричку, и вот она уже, словно восседая на гусенице, ползет по горным массивам. Виды за окном такие, что забываешь, кто ты. Заблудиться невозможно. Инга все рассказала и предупредила, что уехать обратно можно каждый час. Главное, не опоздать на последнюю электричку в 18:00. Но что делать одной целый день в горном монастыре? Наверняка к обеду она уже вернется в город.

Лера вышла на станции и замерла от величия и умиротворения этого места. Она вдруг почувствовала себя маленькой пушинкой среди выступов гигантских пальцев гор, тянувшихся к небу и касающихся облаков. Она вдохнула глубже чистый горный воздух и зажмурилась. В этом месте нельзя быть несчастным. Это место силы и исцеления. За этим сюда и едут люди последние двенадцать столетий.

Это было так странно бродить одной по тропинкам среди величественных гор, смотреть на окрестности, рассматривать скульптуры и барельефы древнего храма. Остановившись у работы великого Эль Греко, она задумалась о важности каждого мгновения, о звуке и вкусе каждой минуты. Словно согласившись с ней, под сводами раздались пронзительно чистые голоса мальчиков, поющих а капелла. Инга предупреждала, что если повезет, то можно услышать этот чудесный хор. Значит, ей повезло.

Лера всегда боялась фуникулеров и в этот раз тоже не планировала пользоваться им. Но то ли этот воздух опьянил ее, то ли внезапное чувство свободы, которое пришло на смену ощущению покинутости, но Лера уверенно протянула восемь евро в кассу и буквально через пятнадцать минут плыла, покачиваясь в желтой кабинке. А еще через десять она смотрела на расстилающуюся внизу долину Каталонии.

Пойдя по тропинке от смотровой площадки, она уперлась в развилку. Направо или налево? Прямо как в жизни. Куда же ей пойти? Лера открыла карту, которую получила на входе и начала изучать маршруты. А потом вдруг быстро ее сложила в сумку, улыбнулась, закрыла глаза и, подставив лицо ласкающему ветру, замерла на несколько секунд. «Слушай свое сердце», – шептал ей ветер, или это доносился просто шум со стороны известняковых утесов. Но Лере понравился первый вариант, и она остановилась на нем. Свернула направо и стала медленно изучать окрестности Монсеррат, не сильно задумываясь о маршруте. Узкие тропинки заставляли прижиматься к скалам, от которых Лера напитывалась энергией жизни. Как странно, она потеряла всю себя, и все же в этом месте чувствовала себя счастливой и снова наполненной. Около часа она просто сидела и смотрела на небольшую часовню, в которой, согласно легенде, была найдена уникальная черная статуя Богоматери. Это к ней сейчас со всего мира едут паломники с просьбами. У Леры впервые не было просьб, она хотела просто жить, просто идти своей дорогой. А какой она будет? И куда приведет? Вдруг это стало совсем неважно.

Кажется, пора возвращаться. Она и не заметила, как опустели тропы с площадками и стало темнеть. Хотела еще зайти за местным сыром и медом на импровизированный рынок, но, видимо, теперь уже хорошо бы просто успеть на электричку. Телефон давно разрядился, и время не узнать, но явно темнеет. Лера шла по указателям в полном одиночестве. Но в этот момент она чувствовала единение со всеми предшественниками, которые уже шли этой запутанной дорогой в предыдущие столетия.

Внизу в монастыре зажглись огни, и она совершенно без страха осознала, что убегающие змейкой огоньки, не что иное, как последняя электричка. Значит, больше не будет сегодня фуникулера, и она остается на горе одна. Какое странное чувство. Она никогда раньше не была одна. Сначала родители. Потом ранний брак. Рождение ее девочек. Она всегда жила чужими интересами, всегда за всех волновалась. И теперь впервые осталась одна под вечным небом, без крыши над головой, без телефона. Теперь этот небесный свод, усеянный звездами, был ее домом. Достав из сумки большой шарф, она укутала им плечи, а потом, немного подумав, покрыла голову. Все равно никто не видит. Это была ее молитва. Неистовая, исходящая из самого сердца. И вдруг у Леры из глаз потекли слезы. Вначале скатилась первая слезинка, потом вторая, потом словно горный ручей, несущийся со скал, они омыли все ее лицо.

Она плакала о своей потерянной семье, о неслучившейся любви с Алексом, о детях, которые не поняли ее жертвы, о муже, который не оценил ее доверия. О работе, которая так и не стала ее. О настоящей Лере, которой она так и не узнала. И даже о том, что так и не попробовала козьего сыра с горным медом, который расписывали в рекламных проспектах, как самый вкусный завтрак в мире. И ей казалось, что вся гора плакала вместе с ней. С этого момента, она никогда больше не будет одинокой. С этого момента с ней вся Вселенная. С этого момента она познакомится с настоящей Лерой и позволит ей жить своими мечтами.

* * *

Первые лучи солнца коснулись вершин причудливых гор, и Лера открыла глаза. Она испытывала одновременно восторг и трепет. И благодарность за эту ночь открытий. Она улыбалась навстречу новому дню и чувствовала себя очень счастливой. По тропинке навстречу гроту, в котором она нашла пристанище этой ночью, шла коренастая женщина с козами. Через ее плечо была перекинута яркая цветастая сумка в стиле пэчворк. Черные волосы перехвачены красной косынкой в цвет длинной юбке.

– Buenas dias, – произнесла она, поравнявшись с Лерой.

– Buenas dias – повторила Лера.

– Потерялась? – спросила женщина на испанском.

– Нет, нашлась, – ответила Лера на итальянском.

Женщина рассмеялась и села возле нее.

– Кофе хочешь? – она быстро перешла итальянский, иногда перемежая его испанскими словечками.

– Хочу.

Женщина достала термос и налила в стаканчик ароматный кофе. Потом достала сыр и нож.

– Порежь, – сказала она Лере. И Лера начала нарезать ровные полоски сыра с какими-то травами. А незнакомка в это время достала из своей сумки еще теплый хлеб и маленькую баночку горного меда.

Кофе пили по очереди с незнакомкой из одного стаканчика, глядя на просыпающееся солнце и мирно пасущихся коз. Испанка затянула песню, которой Лера не знала, но мелодия была такая красивая, что ей непременно захотелось петь ее вместе.

– Мы поем эту песню, когда очень счастливы.

– А что вы поете, когда грустите?

– Тоже ее, – улыбнулась незнакомка. – Ведь горе и радость всегда идут рука об руку. Погоня за абсолютным счастьем – иллюзия. Чтобы быть счастливым, нужно быть смелым и принимать жизнь в каждом ее проявлении.

– У нас говорят: «Горя бояться – счастья не видать».

– Правильно говорят. – Испанка завернула остатки сыра и хлеба в салфетки и протянула Лере. – Пойдем, проведу тебя к монастырю. Скоро первая электричка.

Часть 2. Алекс

Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь. Она единственная точно знает, что нам надо.

Эрих Мария Ремарк

Глава 1

Алекс часто прокручивал в голове их встречу, пытаясь понять, в какую минуту он понял, что эта девушка – та самая. Наверное, еще до того, как увидел ее лицо. Он спешил с деловой встречи и хотел заехать в офис, просто чтобы убедиться, что все в порядке и конференция началась без накладок. Несмотря на доверие своей команде, привычка держать руку на пульсе не раз спасала в критических ситуациях. Буквально выскочил из машины и быстро поднялся на второй этаж. Заглянул в зал, убедился, что все начинается. И пошел в сторону своего кабинета.

Он любил эти широкие коридоры, остекленные так, что солнце заливало их светом с самого утра. Она сидела на подоконнике, прижавшись к стеклу. Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам и переплетались с солнечными лучами. Еще не видя ее лица, он знал, что она смотрит на море и улыбается. И он тоже улыбнулся.

Алексу было 35, и он был готов к этой встрече. Годы работы позволили занять достойное место в мире. Он построил дом, в который, знал, однажды приведет девушку, ту самую. Он сможет сделать ее счастливой. Ему вообще хотелось сделать счастливым весь мир. С ней было так легко и просто. Она была совершенно естественной, непосредственной и наполненной каким-то внутренним светом. Наверное, за последний год он улыбался меньше, чем за эти два часа с ней.

Узнавание было мгновенным. У него появилась почти болезненная необходимость коснуться ее. Он уже собирался предложить прогулку по самым красивым уголкам Барселоны, когда она сказала про мужа и детей. В эту минуту он почувствовал себя так, словно асфальтоукладчиком проехали по ногам, рукам и всему туловищу. Он умел держать удар и верил, что больше никакие повороты судьбы уже не могли напугать. Но такого бессилия не ощущал с детства. Словно это страшный сон, и ты пытаешься проснуться, но никак не можешь это сделать.

И тогда он убедил себя в том, что такого попросту не может быть. Нельзя влюбиться с первого взгляда в замужнюю женщину, рассказывающую о своем любимом супруге и дочерях. Для надежности он даже пролистал фото в соцсетях. Идеальная семья. Тогда почему с этого дурацкого дня она неотступно следовала за его мыслями? Она стала частью его самого. Глядя на море, он теперь видел ее улыбку. Перестал заходить в бар, выбирая каждый раз простой аппаратный американо. Купил себе новую профессиональную камеру и опять начал фотографировать. Когда она спросила: «Вы фотограф?», ему так хотелось сказать «да». И не только. Рассказать, с каким энтузиазмом он переносил этот мир на бумагу. Показать изданные фотоальбомы. Его первые картины. А потом рассказать о выставке, которая провалилась с треском, навсегда похоронив мечту зарабатывать на жизнь живописью. Спас тогда старший брат. Это он настоял, чтобы Алекс вошел в семейный бизнес. Его всегда спасал Алексей. С самого детства. Он был всего на пять лет старше, и, когда погибли родители, этот 18-летний долговязый парень не только взял на себя все заботы об отцовском бизнесе, но и оформил опекунство над Алексом. Так и жили вдвоем, не давая упасть друг другу в бездну депрессии. Алексей настоял, чтобы уроки живописи, на которые его всегда возила мама, были продолжены. Алекс-старший и Алекс-младший называла она их, смеясь и обнимая своих мальчишек. Они были баловнями судьбы до того страшного звонка, когда чужой безликий голос сказал, что мамы и папы больше нет.

Но парни справились. В первые годы фирма дала крен, и едва не пришлось ее продать, но Лешка, переведясь на заочное, как-то сумел вывести их корабль на ровную воду. И это он настоял, чтобы Алекс не прятал фотографии, даже нашел для него издательство и разослал альбомы в редакции всех, кому могли приглянуться работы молодого фотографа. Все шло неплохо. Пока они не замахнулись на выставку картин.

Отзывы были уничижающими. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть и никогда этого не читать: «отвратительная мазня возомнившего себя художником богатого мальчишки», «театральная крикливость молодого выскочки». Две недели он не выходил из дома.

– Не сдавайся! Почитай, что писали критики о картинах, признанных ныне художников. Вот смотри… – И брат начал с эмоциями зачитывать: – «Что это? Гальванизированный труп? Какой жесткий рисунок: сухой, безжизненный, неестественный; какая скверная линия спины до встречи с кушеткой; вытянутая рука, страдающая… Что это с Серовым? Да эти складки вроде примитивного рисунка елочки декадентов… Матисса… Неужели и Серов подражает Матиссу?! И как неудачно». А если бы в свое время Серов, как ты, закрылся и ушел в депрессию от таких отзывов? Или вот смотри: «Какая нелегкая дернула вас писать эту нелепую картину?», – это, между прочим, не о твоих работах. Это о «Бурлаках на Волге» Репина. Ему такую муть почти двадцать лет писали. А теперь скажи мне, где Репин? Правильно – в каждом учебнике! А где его критики? В истории они остались только как критики Репина. Не напиши они этой мерзости, вообще никто бы не вспомнил. Так почему для тебя мнение каких-то людей важнее, чем мое? Я тебе говорю, что картины потрясные! Они наполнены светом! Они показывают этот мир таким, каким он должен быть хотя бы на картинах. И я уверен, что маме бы они понравились.

Но Алекс уже принял решение: с живописью покончено. Он стал помогать брату в делах. А потом бросил академию искусств и поступил на экономический. После вуза работу предложили почти сразу, и цепочка невероятных встреч и проектов привела его к должности директора крупнейшего бизнес-центра в Барселоне. Будь как все – стало девизом новой жизни Алекса. С творчеством покончено. В Барселоне никто не знал ни про его фотографии, ни про его картины. Сам он, скорее, думал об этом, как о неудачном опыте юности.

Глава 2

И вот, спустя столько лет, на столе в гостиной красовалась новенькая, только из магазина, профессиональная камера. Бродя по старинным улицам и выхватывая объективом лучи солнца сквозь каменные здания, чаек, лица людей и эту невероятную смесь каталонской истории вперемешку с современностью XXI века, Алекс чувствовал себя почти счастливым и отчего-то очень юным. В нем рождался тот новый Алекс, с которым еще только предстояло познакомиться.

А по выходным он ехал в окрестности города, находил какую-нибудь старую рыбацкую деревню или просто дикий пляж без людей. И снимал там закаты и восходы. Как она смогла всего за два часа заставить его понять, что он живет не своей жизнью и занимается не своим делом, ни разу даже не заговорив об этом? Но чем больше времени проходило, тем сложнее было заставить себя не думать о ней. Его связь с Лерой была необъяснима: он совершенно точно на расстоянии чувствовал ее настроение, ему передавались ее печали и радости, ее нежность и сила, ее наполненность любовью к этому миру.

Ее образ впечатывался в его мир с каждым днем все сильнее, прорастая и пробираясь в самые отдаленные уголки души. Общество людей стало тяготить, а работа в бизнес-центре уже казалась невыносимой. Теперь в этом городе все напоминало о ней. И тогда однажды, сидя в своем кабинете, он открыл ноутбук и купил билет в Москву. Потом подумал немного и забронировал еще один из Москвы до Иркутска. Билеты были в одну сторону.

Ровно недели хватило на то, чтобы завершить дела в городе, в котором он провел десять лет жизни. Потом короткая встреча с братом в Москве, и вот он уже в стареньком грузовике мчится со скоростью 90 километров в час по синей ледяной глади озера Байкал. Странно. Он никогда не был в этих местах, хотя у них с братом здесь есть небольшое владение. Лесная хижина прямо на берегу древнего озера в горах Сибири. Отец зачем-то купил ее перед самой смертью. Еще более странным было то, что Алексей исправно заботился об этой постройке, а Алекс, ни разу сюда так и не приехал.

Он даже не знал, как выглядит этот дом, и можно ли его назвать домом, но был убежден, что сейчас это место – именно то, что нужно. Брат дал ключи и адрес Михалыча, к которому следовало зайти сразу по прилете. И вот они с Михалычем сидят в кузове синего грузовика, а под ними самое глубокое озеро на планете. Пять часов дороги среди ледяных глыб и завеянных снегом скал по ровной замерзшей глади Байкала.

Михалыч, коренастый мужик лет шестидесяти, с хитроватым прищуром, только поглаживал бороду и усмехался:

– Да, дух захватывает здесь у многих. Давай остановимся у грота. Хорошо там.

Грот был фантастическим. Словно неведомый архитектор украсил все стены пещеры ледяными кружевами и развесил замысловатые гирлянды изо льда. Они стояли с Михалычем минуту молча.

– Ну что, огляделся? Первую минуту всегда даю перевести дух молча. Знаю уже, что бы я ни сказал, меня не услышат. Держи чай, – и он протянул пластиковый стаканчик с ароматной жидкостью из термоса.

– Никогда не думал, что по озеру можно целые дороги прокладывать, – Алекс вглядывался в чернеющую подо льдом глубину, но определить на глаз толщину льда не получалось.

– Километры льда во все стороны. Но самому я бы не рекомендовал тебе здесь ездить. Тут надо понимать, где лед потоньше – туда нельзя, а где-то и паровоз выдержит.

– Ну про паровоз это вы хватили.

– Да чего ж хватил-то? Дед рассказывал, что прокладывали по льду рельсы и на конях перегоняли зимой груженые вагоны по озеру. Это как раз после того, как ледокол сломался случилось. Сперва думали гужевым способом переправлять людей и товары, но не смогли договориться с купцами о цене перевозки. А пока они спорили, грянула русско-японская война и решать пришлось очень быстро. Тогда и начали железную дорогу прямо по льду прокладывать, ведь армия могла остаться без снабжения. Только представь, январь, минус тридцать, а они шпалы под рельсы укладывают. Лед трещит под тяжестью паровоза, а они не сдаются. Знают, отступись, смалодушничай и ценой поражения станут жизни людей. Вот так и было: лед трещал, а паровозы груженые продолжали свой путь. Сам император потом поздравлял тех, кто строил, а купцу, который организовал это все, даже золотые часы подарил. Так что, не боись, наш грузовик с твоим имуществом – точно выдержит. А ты, судя по количеству добра, надолго к нам. С законом какие-то проблемы вышли или себя искать? К нам, знаешь, всякие сюда заезжают. Кто от алиментов прячется, кто от тюрьмы. А был один иностранец, так тот всю зиму тут провел. Книгу потом написал про Байкал и тайгу. А недавно пара молодая приехала. Поселились на старой ферме. Я сразу подумал – дело нечисто. И точно. Через полгода и муж пожаловал. Муж непростой оказался, банкир, вроде. Ох, и шуму тут было.

– Не женат, проблем с законом не имею, да и гостей не жду.

– Значит, себя искать, – и Михалыч снова погладил бороду. – Байкал – это тебе не Турция, где «все включено». Здесь один мир встречается с другим, путешественники идут своей дорогой, а отшельники – своей. Тут, друг, место особой силы, шаманов и мистиков.

– Да вы философ.

– А как же. Не всех Байкал принимает. Сюда не стоит ехать с дурными мыслями. Не Турция это.

– А вы, что же, бывали в Турции?

– А что ж, ты думаешь, мы тут совсем дикие? Конечно, бывал. Вот туристов повожу зиму, и к лету рванем с женой на море опять. Ты знаешь, сколько к нам народу сюда едет. Я по выходным их раненько, пока солнце только встает, вожу. Ну ты сам видел, как сверкает все утром. А какие одухотворенные лица у людей становятся, словно они тут исцеляются от своего города. А вот и твой дворец, кажись, – и за поворотом им открылась небольшая изба прямо на поросшем величественными кедрами склоне. За шапками деревьев виднелись вершины гор, словно прикрывавших это место от ветров и невзгод большого мира.

– Как говорится, красота такая, что шапка сама от почтения с башки валится. Это не я придумал. Кто-то из умных так про наши кедры написал.

– Из умных, говоришь. Ох, и хитер ты, Михалыч.

Дорога сближает, и они уже пару часов, как перешли на «ты». За время пути Алекс узнал о Сибири и загадочном озере больше, чем за всю свою жизнь. Слушал эти рассказы жадно, понимая, что дальше спросить будет не у кого. И хотя литературы он вез с собой несколько ящиков, в том числе и об этих таинственных землях, все же столько, сколько местные, не расскажет никто.

Глава 3

– Ну что, пошли, осмотрим хоромы, да и начнем выгружать твои запасы. Повезло, что снегом не засыпало дорогу. А то не добраться бы было. А так – красота, считай, к парадному крыльцу тебя доставил.

Парадное крыльцо состояло из трех широких бревен перед низкой дверью. Бревенчатый дом четыре на четыре метра. К одной стене пристроена дровня, забитая до отказа дровами. Метрах в семи от дома крохотная банька.

Впереди бескрайняя синяя гладь Байкала, сзади – кедровая роща и горы.

– Ну, хозяин, бери лопату и вступай во владения. Снега хоть и немного, а порог засыпало.

Пока Алекс расчищал порог и разбирался с замком, Михалыч уже тащил в дом первую коробку.

– Ты сперва печь разожги. Дрова промерзшие, могут не сразу разгореться. Да и дом нетопленный всю зиму стоит.

Морозный воздух щекотал ноздри и пощипывал руки.

– Ты зачем за дровами без перчаток пошел? Эх, молодежь. В лесу врачей нет. Здесь каждый сам себе лекарь. Местные отшельники бережно к себе относятся. Закаляют организм, травки всякие пьют. Жена моя тебе тоже травок сложила и пакеты все подписала, что и отчего. Я в короб с лекарствами положил.

В доме была одна комната. В углу – русская печь с лежанкой, которая занимала почти четверть помещения. Напротив – кровать, тумба, стол с двумя стульями и шкаф. Вот и вся мебель. Но за дровней он видел сложенные бревна и доски. Значит, сможет сделать себе пару полок для книг.

Огонь в печи разгорался медленно, и промерзший дом выглядел неуютно.

Но пока они переносили из грузовика коробки, холод не чувствовался.

– Обычно Алексей Михайлович сюда зимой не приезжает. Но платит всегда щедро, поэтому в доме круглогодично есть все необходимое. За пару часов немного оттает. Зимой сюда вообще мало кто на постоянно едет жить. Но припасов у тебя столько, что и на год хватит. А если что, поднимайся по склону влево. Там есть место, где немного телефон ловит. Ну или можно пойти в поселок в ту же сторону по тропе, два часа пешком и будет у тебя связь.

– Если бы мне нужна была связь, я бы не приехал сюда. А если пойти направо? Что там?

– А там на сотни километров только тайга. Река есть горная, озера небольшие и своя лесная жизнь.

Алекс уже подключил генератор и поставил на походную электроплитку чайник.

– Печь печью, но минимальный комфорт приятен. Где твои травы, говоришь?

– Давай быстро попьем и поеду. Мне еще часов шесть обратно крутить баранку. А здесь поздно ездить нельзя. Озеро ошибок не прощает. Даже мы, местные, не рискуем и каждый раз проверяем, куда едем. Тут особенности знать надо. Лед хоть и в метр толщиной, но может дать трещину. И вот такую замерзшую и прикрытую снегом ловушку в темное время не заметишь. А если полынья в месте глубинных газов или теплых источников прикрыта коркой льда, то ночью ее вообще не видно. Я иногда поражаюсь безбашенности приезжих. Поэтому и гибнут, эх.

Алекс достал травы из шуршащего бумажного пакета, привезенного в подарок Михалычем, и залил кипятком заварку. Над чайником сразу же взметнулось облако теплого пара, а комнату наполнил запах душистого байкальского тимьяна. Михалыч достал из шкафа большие глиняные кружки и мужчины сели пить ароматный травяной чай за небольшой деревянный стол. Алекс растягивал каждый глоток горячей жидкости и грел ладони о грубые стенки кружки. Незнакомый дом, наполнившийся ароматом чая с чабрецом, вдруг показался вполне пригодным для жизни и даже уютным.

– Ну, поеду я. При оказии заеду, но это вряд ли. Такие оказии здесь редко бывают. Не скучай тут. Как писал Шопенгауэр: «Кто не любит одиночества – тот не любит свободы».

И подмигнув, Михалыч запрыгнул в кузов и повернул ключ зажигания.

– Куда бы мы ни приходили, везде берем с собой себя, – ответил Алекс.

– Это кто сказал?

– Кто-то из интернета.

Мужчины рассмеялись, и Михалыч нажал на газ.

Алекс еще долго стоял на берегу залитого обеденным солнцем бескрайнего ледяного озера и смотрел туда, где исчезла его связь с человечеством. Кольнувший страх сменился пониманием, что времени совсем нет и нужно много успеть, чтобы привести хижину в приличный вид и обеспечить себе жизнеспособность в этом месте.

Глава 4

Первым делом, он внимательно осмотрел свои владения. Дом был маленький, но в хорошем состоянии. Толстый сруб и работающая печь обещали со временем тепло. Но пока было так холодно, что не спасала и байка, натянутая поверх свитера. Генератор и светильник обеспечили комнату светом.

Привезенные запасы еды он разложил в имеющиеся шкафчики и из пары сухих, найденных за печью досок сделал полки, на которых разместил ящики с крупами, солью, сахаром, кофе, чаем и другими припасами. Вдоль другой стены расставил своих будущих собеседников: книги великих философов и мыслителей, несколько детективов, биографии художников и их альбомы, фантастику. Хотя зачем ему фантастика? Его жизнь сама по себе становилась чем-то нереальным.

Так и не оттаявшее за дорогу из города мясо уже было надежно спрятано на хранение в яме-леднике, плотно прикрытой сверху деревянным настилом. Если бы Михалыч не показал это сооружение, примыкающее прямо к дому, вряд ли бы Алексу удалось его быстро обнаружить.

В целом дом оказался вполне приспособлен для жизни, вот только в нем было по-прежнему холодно, несмотря на потрескивающий огонь в печи. На первое время той воды, что привезли с собой из города, хватит, но завтра нужно пойти нарубить льда, иначе здесь воды зимой не добыть. Первые три дня ушли на то, чтобы привести дом в пригодный для жизни вид. Алекс работал до изнеможения, что-то прибивая, утепляя и расставляя.

А на третий день пошел снег. Алекс стоял посреди тайги, глядя на небо сквозь запорошенные шапки кедров, и чувствовал себя совершенно свободным. Денег, заработанных за предыдущие годы, хватило бы на тысячу жизней здесь. Как мало на самом деле ему нужно, и как много себя он тратил на что-то неважное. Кому и что он хотел доказать? Брату, с которым виделся три раза за последние десять лет? Коллегам, чьи имена теперь и не помнит? Риелтору, у которого купил один из самых дорогих домов? А может, родителям, которых нет столько лет? Чье мнение важно сейчас? Кто имеет право голоса здесь?

Огромные хлопья снега, ложась на землю, создавали идеально ровную белую поверхность. И вдруг показалось, что это сама его жизнь сейчас начинается с нового белого листа. И что он на этом листе напишет, будет зависеть только от него самого. Больше никакие обстоятельства не помешают делать то, что он считает для себя важным.

Глава 5

Ночью усилился мороз и опять выли волки. Поначалу жутко, но ко всему привыкаешь. А под утро приснилась она. Она смеялась и куда-то бежала, но лица было не видно. Золотистые волосы рассыпаны по плечам. Он пытается ее догнать, но никак не получается. Так и проснулся с ощущением чего-то очень важного, но ускользающего.

Алекс задумчиво пил черный кофе и хмурился. И даже не заметил, как стал снова покусывать нижнюю губу, словно когда-то очень давно в детстве. Допив кофе до самой гущи, он поставил чашку и полез в недавно сбитый шкафчик, вытащил оттуда мольберт, несколько раз переставлял его с места на место в центре крошечной комнаты, пытаясь найти самое освещенное место и поймать лучи солнца из единственного окна.

Кисти, краски, холст, бумагу и все остальное он привез сюда, даже не зная, захочется ли ему когда-нибудь притронуться к ним. И хотя он много лет не брался за кисть, руки точно помнили, что делать. Он рисовал так, словно накопленная и нереализованная за эти годы энергия выливалась из него на холст, иногда захлебываясь от чрезмерности, а иногда струясь тонким ручейком.

Он забыл, что ничего не ел, и опомнился только тогда, когда стало не хватать света, а в доме начал чувствоваться холод, намекавший, что он забыл протопить печь. Зато на холсте он видел смеющуюся, не оборачиваясь к нему, Леру. Для того чтобы понять, что она смеется, совсем не обязательно было видеть ее лицо.

И он стал рисовать ее каждый день. В его видениях она всегда была разной. Иногда он чувствовал ее радость, и тогда с картины искрилось счастье в лучах света. Бывали дни, когда он переносил на холст ее грусть, и эти картины давались ему гораздо тяжелее. Но даже в этом случае каждый взмах кисти исцелял. Каждый глоток сибирского воздуха наполнял энергией.

Живя простой жизнью в затерянном уголке мира, Алекс учился слышать себя. Он впервые в своей жизни сделал то, что считал правильным, не оглядываясь на мнение общества и не убегая от себя. Все годы взрослой жизни Алекс думал, что его задача сделать этот мир лучше, помогать людям вокруг, не задумываясь о себе, а оказалось, что это ему самому нужна была помощь.

Никогда раньше к нему не приходило ощущение такого умиротворения и целостности, как здесь. Даже это странное чувство любви, почти наваждение, перестало мучить, превратившись в источник вдохновения и став чем-то очень простым и понятным.

Она по-прежнему часто снилась. Алекс любил такие ночи. Но сегодня сон был тревожный, и он волновался, хотя и знал, что спит. Она звала его, он точно читал по губам, но расслышать ничего не мог. Все перекрывал рев реактивного самолета, который нарастал с каждой минутой, а она все отдалялась. Он пытался дотянуться до нее и помочь, но не мог. Рев усиливался и теперь уже смешивался со скрежетом и стуком. Стук нарастал. Алекс вскочил и протер глаза. Стук не исчез. Колотили, что есть мочи в его дверь. В доме было ружье, машинально Алекс схватился за него и пожалел, что из единственного окна не разглядеть незваного гостя, но оценить обстановку во дворе все-равно стоит. Пробираясь к окну, он задел кастрюлю, и она с грохотом полетела на пол. Стук в дверь прекратился. И Алекс явственно расслышал раздраженный голос брата. Влетев в хижину, он внимательно оглядел Алекса и, увидев заспанные глаза, вздохнул с облегчением.

– Чего я себе только не представил за эти десять минут.

– Что со мной могло случиться?

– Ну ты никогда не жил вне цивилизации. А здесь, знаешь ли, не «все включено».

Обведя хижину взглядом, брат сел на единственный свободный стул.

– Они прекрасны, – он кивнул на расставленные и разложенные повсюду картины. – Я рад, что ты снова взялся за кисти.

– Даже не начинай. Я не повторю своей ошибки. Выставок больше не будет. Эти картины останутся здесь.

– Красивая. Кто она?

– Мечта, она – просто мечта.

– А у этой мечты есть имя?

– Мечте имя не нужно.

– А лицо? У мечты есть лицо? Почему на всех твоих картинах эта девушка без лица?

– Разве важно лицо, когда ты рисуешь душу?

Глава 6

Алекс был рад брату. Они ходили по лесу, пару часов порыбачили, потом поужинали омулем, что поймали в проруби и запекли на костре. И допоздна пили виски вперемешку с душистым чаем, разговаривая о жизни в целом, но все еще боясь касаться каких-то слишком личных тем. А потом словно прорвало долго сдерживаемую боль.

– Я, как и ты, долго не мог принять смерть родителей. Но я был старший, и у меня не было много времени задумываться над своими обидами. Конкуренты бати наступали на пятки и не просто ждали промаха мальчишки, они расставляли ловушки такие, что нормальному человеку не догадаться до такой извращенности злого ума. И я понимаю, зачем отец купил этот дом. Это было его убежище, где он думал зализывать раны и готовиться с новыми силами к борьбе. В те годы в бизнесе было круче, чем на войне. Только на войне всегда понятно, где противник, а где союзник, а в нашем деле грани размыты, и ты не всегда понимаешь, кто из твоих игроков на самом деле играет против тебя. Я приезжаю сюда раз в год, иногда два. Это место дает мне силы. Маша тоже любит бывать здесь летом. Представляешь, она притащила сюда тюльпаны, и сама посадила целую поляну. Я до сих пор иногда не понимаю, но всегда восхищаюсь ей, хоть мы и женаты уже девять лет. Сказала, что это ее дар Байкалу. Теперь каждый год здесь, на поляне за кедрами, расцветают тюльпаны. А мы стараемся в это время вырваться сюда хоть на пару дней. Правда, никогда не получалось оставаться в тайге больше недели. А ты уже сидишь здесь полгода. Может, пора назад к цивилизации и миру?

– Мой мир здесь. Я никогда еще не чувствовал себя таким цельным. Понимаешь, эта простая жизнь, без иллюзий и наносного, меня лечит. Я думал, что никогда больше не возьмусь за кисть. Даже когда покупал краски, кисти и холсты, не был уверен, что они мне понадобятся. Первый раз даже вышел из магазина, так и не купив ничего. Потом вернулся и решил, раз уж в русских лесах не встречаются магазины с красками и холстами, лучше все же взять их с собой. А там видно будет, понадобятся или нет. А теперь не могу остановиться и сдержать себя, словно это моя терапия. Я никогда не читал так много, как сейчас. И наверное, никогда не размышлял столько, сколько в этой тишине. Многое из того, что было таким важным там, оказалось совершенно бессмысленным здесь. Тайга проверяет на прочность. Сегодня мне неважно, что скажут о моих картинах другие. Я сам знаю, что они хороши. Когда я рисовал, часто забывал есть. И если бы на лес не опускалась тьма, я продолжал бы и ночью. Но при свете одной лампочки особо не поработаешь. Поэтому я начинал читать… А ты знаешь, какое удовольствие смотреть на озеро, глядя, как из-за линии горизонта медленно появляются лучи и заполняют светом весь мир вокруг. Люди сами не понимают, чего лишили себя, перебравшись жить в города. Хотя иногда я думал, что не справлюсь. Когда я сюда только приехал, от каждого шороха вскакивал. А потом осмелел немного. Как-то решил баню протопить. И на этот раз дом закрывать не стал. Так, прикрыл дверь. Ну, ты сам подумай, кто сюда придет?

– Вообще-то, Михалыч говорит, что гостей целый список на выбор может быть.

– Михалыч – паникер, думал я. Так вот, выхожу из бани, в чем мать родила, людей-то все равно нет, чувствую воздух каждой клеточкой тела. Берусь за ручку двери спокойно, приоткрываю… А в моем жилище медведь хозяйничает, расправляясь с запасами провизии и качая лапой мои бутылки отборного шотландского виски.

– Так он к тебе просто выпить зашел, ну, как старый или новый приятель. Ему видно тоже скучно. Хотя, ты это, брат, аккуратнее тут с новыми знакомыми.

– Да, я и сам уже понял.

Огонь в печи потрескивал, растворяя и перемалывая в золу то, что некогда было сильными и могучими деревьями.

– А знаешь, я много лет злился на отца. Если бы в тот день он не настоял, чтобы она поехала с ним, возможно, мама бы осталась жива. Если бы он послушал ее и перенес поездку всего на один день, как она просила, возможно, и он остался бы жив. Я в тот день проснулся рано и слышал их. Они выезжали из дома, кажется, около шести утра. Мама нервничала и не хотела ехать. А он, ты же помнишь. Он всегда был слишком упертым. А он все решил. За себя, за нее, за нас.

– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?

– Не знаю. Я старался забыть это все. А потом много лет уже даже не помнил, из-за чего никак не мог его простить. Их авария разрушила нашу семью. Мы ведь с тобой могли взрослеть, как все нормальные дети. Спокойно окончить школу, поступить в институт. Гонять в футбол, знакомиться с девчонками. Мы же всего этого были лишены. Тебе пришлось повзрослеть и взять на себя обязанности взрослого в то время, когда твои ровесники вообще ни о чем не задумывались.

– А меня все эти годы мучило другое. Мне казалось, что отец словно убегал от чего-то. Но почему он взял с собой только маму и не взял тогда нас? Десять лет назад я нанял команду из бывших следователей и не только. Шаг за шагом мы прошли все события того времени.

– Ты никогда не говорил мне об этом.

– Ну, в то время ты как раз укатил в Барселону, и как-то не было случая. Я был уверен, что авария неслучайная. У отца все было под контролем. И пусть он иногда был жестковат, но дураком точно не был. Та поездка не планировалась вообще. Он сказал маме лишь около десяти вечера накануне, что они утром должны выехать. Сказал ей собрать вещи на пару дней на все случаи жизни. Я был уверен, что аварию подстроили. Ох, и врагов было у бати! Ты даже не представляешь, сколько всего мы обнаружили, когда разгребали ту историю. И вытаскивая все то дерьмо на свет, я в процессе очень сильно почистил компанию от крыс. Я думал, что вот-вот наткнусь на прямые доказательства сговора. Сговор был действительно, но только экономический. А та авария – нет, Сашка. А я тебе говорил, что моя Маша на следователя училась? Мы с ней тогда и познакомились. Это она, пока все уперто искали заказчика преступления, нашла дом, который отец арендовал, и, прижав к стенке одного ивентора, принесла нам всю историю на блюдечке. Отец всегда все делал через своих людей. Там мы и искали. Ты помнишь? Мама возмущалась, что даже подарки для нее выбирает не папа, а его помощники?..

Братья улыбнулись и помолчали, окунаясь в мир детских воспоминаний, наполненный цветными иллюзиями и голосами родителей.

– Маша какой-то своей женской интуицией нашла правильную нить. Никто ведь не обратил внимание на дату. Да мы, наверное, и не знали их дат. Как-то не принято у нас было отмечать что-то, кроме дней рождений. Ну, дату свадьбы родителей еще может. А Маша попросила принести их личные письма. Помнишь, мама хранила в шкатулке с розами те письма, что они друг другу писали, пока папа служил. Ты удивишься, но наш отец, такой жесткий и безжалостный к конкурентам, оказался романтиком. Это была дата их первой встречи. И он поехал заранее в Питер лично, внес стопроцентную предоплату, и этот день должен был стать только их днем. Он не мог перенести ту поездку даже на день, как просила мама. Он готовил сюрприз для нее. И именно поэтому не сказал, что они едут в Питер, город, где впервые встретились, наблюдая за разведением мостов. Мосты в ту ночь развели, и на воде из горящих фонариков появились их имена. А на одной из питерских крыш был накрыт ужин, сидели наготове музыканты. Организатор не знал, что они погибли днем. Ему оплатили все заранее, и он просто сделал, как было оговорено. Обратной связи отец не оставил. Только когда Маша разыскала его десять лет назад, он узнал, почему к нему так и не доехали гости. Маша привезла фотографии с того дня. Он правда все организовал для них очень красиво. Позже мы взяли его для организации нашей с Машей свадьбы. А авария – это роковая случайность. Они разбились в ста километрах от Питера. Значит, мама уже знала, куда они едут и зачем. Она умерла счастливой.

– Спасибо, что рассказал. Я о них часто думал. Обвинял отца, что из-за своей работы и бизнеса, он забывал о маме. А месяц назад сел и написал отцу письмо. Я писал его вечерами почти неделю. Это было даже не письмо, а целая тетрадь. Я начал с обвинений, но к концу тетради вдруг понял, что несмотря на все мои детские суждения, не было в его жизни никого ближе и дороже мамы и нас, а все, что он делал в этой жизни, он делал для нас или ради нас. Я многое вспомнил, проанализировал и понял, что чем больше злился на отца, тем больше боли причинял самому себе. Я думал, что если бы тогда встал на сторону матери и заставил остаться ее дома, как она и хотела, то ничего бы не случилось. Но я сделал вид, что сплю. И потом я всю жизнь только и притворялся спящим. Я словно запрещал себе жить, понимаешь? Я исписал почти всю тетрадь, пока кое-что смог понять. Там осталось еще свободных полстраницы и теперь я знаю, чем закончить письмо. Это ведь только от нас самих зависит, разрешим ли мы себе быть счастливыми, да? Судьба может быть такой, какой мы хотим? Ты ведь смог стать счастливым?

– Смог. Но мне повезло больше: у меня было о ком заботиться, у меня был младший брат, и я должен был помочь найти ему свой путь в жизни, а еще я должен был сохранить нашу семью и бизнес отца. С первым я, кстати, плохо справился.

– С первым не смог бы справиться никто. Я сам запретил себе искать свой путь и пошел проторенной широкой дорогой.

– Я переживал за тебя. Но знал, что в тебе есть та же сила, что была в отце и та же гибкость, что была в маме. Ты всегда отличался ото всех, и я знал, что в тебе скрыта огромная воля и талант. Я был уверен, что ты справишься.

Они еще долго говорили, сидя в маленьком деревянном доме, затерянном среди русской тайги. И никто бы сейчас не признал в этих искренних людях со своими слабостями жесткого московского бизнесмена и успешного международного бизнес-консультанта.

Утром Алексей попробовал начать разговор о картинах, но брат твердо стоял на своем. В этот раз никаких выставок.

– Слушай, кажется, вода заканчивается. Может, сходишь сейчас? А я пока соображу нам кое-какой завтрак.

– Ух ты, господин генеральный директор, не забыл, как это делается?

– Господин старший брат практически вырастил кое-кого. А ну-ка, марш за водой!

Но как только Алекс отошел от дома, вместо того, чтобы растопить печь и начать делать завтрак, Алексей занялся совершенно другим делом.

Глава 7

Через два часа братья обнялись у грузовика, и каждый вернулся к своей жизни. Алексей – в Москву, а Алекс, которого брат по-прежнему называл Сашкой, остался в таежном доме, открывая для себя шаг за шагом истинную любовь и прощение, мир и осмысленность, и радость от проживания каждого момента своей жизни. Встреча со старшим братом вскрыла старую рану, которая кровоточила столько лет, но которой Алекс всегда боялся касаться. Тщательно спрятанная под панцирем из успешных проектов и благотворительных дел, она все годы, оказывается, оставалась на месте и продолжала влиять на все его поступки и жизненные выборы. А после ночного разговора, вдруг стало легко, словно, разделявшая много лет их с братом стена, рухнула.

Никогда ранее он не чувствовал в себе такой наполненности и смысла, появившееся ощущение свободы окрыляло и помогало делать первые шаги к чему-то новому. Здесь жизнь обретала новые краски. Не имея возможности быть рядом с любимой, он проживал вместе с ней тем не менее каждый день ее жизни. Он рисовал ее такой, какой чувствовал. И приступая с новым восходом к работе, Алекс никогда не знал, какой она выйдет на холсте.

Иногда она была озорной, иногда сосредоточенной, а были дни, когда она выходила совершенно потерянной. Эти картины особенно тяжело давались, потому что он чувствовал, что между ними есть та невидимая связь, которая навсегда соединяет людей и дает им узнать состояние второй души. Поэтому он был уверен, что в тот день, когда он рисует ее поникшей и растерянной, передает не свое состояние, а транслирует ее душу на бумагу. Эта боль проходила через него самого и лишь после этого выплескивалась на холсты.

Лицо ему по-прежнему не давалось. Пару раз он пытался нарисовать лицо таким, как помнил, но всякий раз с криком: «Не то!», эти скомканные листы погружались в пламя печи. Сегодня, кажется, он нащупал нужные линии и увлеченно работал над эскизом новой картины. Появившаяся уверенность, что в этот раз все получится, заставляла рисовать, не останавливаясь и не прерываясь на еду. Лихорадочная радость и предвкушение результата были так велики, что на мгновение показалось, будто в целом мире есть только он и эта картина. Внезапно хижину сотряс резкий стук. Вздрогнув от неожиданности, он положил кисть на край мольберта. Неужели брат вернулся? С чего бы вдруг.

Секундное замешательство, нарастающий стук и Алекс рванул к двери, импульсивно поддаваясь той энергии и напору, с каким колотили в дверь. Однако на пороге наткнулся на бородача с довольно странным видом. Сколько прошло времени от открытия двери и до того момента, когда незнакомец решительно шагнул внутрь? Секунд пять? Семь? Но мозг за это время уже успел составить мнение об этом рослом грубом мужчине, лицо которого было покрыто небритой щетиной, как, впрочем, и у самого Алекса, а глаза сверкали яростью. За незнакомцем со стороны леса тянулся кровавый след. Ворвавшись в дом, он быстро сбросил что-то на стол и не оглядываясь скомандовал:

– Немедленно нож. Самый острый, что есть. И водки. Найди что-то вроде жгута и подготовь иглу с крепкими нитками.

Алекс метался по комнате, пытаясь обеспечить новоявленного гостя таким необычным набором, пока тот ругаясь что есть мочи, скидывал куртку и размещал прямо на столе какого-то рыжего зверя. Зверь был то ли в отключке, то ли не очень живой. Похож на лису, но вроде не лиса. А бородач был рослый, мускулистый и неразговорчивый.

Через полчаса, перенеся прооперированного спящего зверя со стола на сооруженную из простыней лежанку, непрошеный гость молча взял чашку и налил в нее оставшуюся после дезинфекции раны водку, выпил и опустился на стул. Алекс сел напротив и тоже налил себе из этой же бутылки немного. К спиртному он относился спокойно. Но в этот момент чувствовал почти потребность сесть за стол с этим странным человеком, ворвавшемся в его мир.

– Он будет в отключке до утра. Утром приду и сделаю все, что надо. Твари!

– Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что оставишь эту лису или не пойми кого у меня?!

– Ну не потащу же я на себе этого красного волка, – и он многозначительно посмотрел на собеседника, – два километра после операции…

– Ты оставишь у меня ночевать раненого волка?!

– Он не проснется, пока я не приду. И это скорее волчонок, чем волк. Но чтобы ты понимал, взрослый красный волк и с тигром справиться может. А этот сдуру в капкан попал. Хотя красные волки практически никогда не попадают в капкан. Так что лишний раз старайся не раздражать зверя. – усмехнулся незнакомец. А потом немного помолчав, протянул руку хозяину дома:

– Захар.

– Алекс.

Захар кивнул и быстро вышел из дома, растворившись в лесах Сибири.

Привычный мир Алекса, только-только достигшего какой-то внутренней гармонии, опять трещал по швам, словно устраивая перекличку с треском ледяного озера. А в углу на полотенце тяжело дышал раненый зверь. Несколько раз Алекс подходил к нему, но ничем не мог облегчить состояние одурманенного каким-то препаратом волчонка. Рыжая шесть сбилась, тело подрагивало, лапы поджаты под животом. Зверь так и не проснулся до самого восхода солнца.

Захар вернулся, как и обещал, утром. Осмотрел раны. И сказал, что какое-то время волчонка придется подержать у Алекса, пока тот не восстановит силы и не сможет ходить.

– Редкий зверь. В Красную книгу занесен. А эти твари капканы ставят. Лиса скорее переломает себе лапу, перетрет кожу и уйдет из капкана. Потом, правда, и погибнуть может. А волк – нет. Попал – значит, попал. Но этого мы с тобой спасли.

– Ты оперировал кухонным ножом так, словно всю жизнь это делаешь.

Захар промолчал.

– Кофе есть?

– Есть, садись.

Пили молча. И вдруг Захар спросил:

– Почему у нее нет лица?

– Потому что я не могу его нарисовать.

– Красивая.

– Красивая.

– Тогда почему ты сидишь здесь в тайге?

– Это сложная история.

– Нет в мире ничего проще этих ваших сложных историй.

– А откуда ты сам здесь?

Захар долго не отвечал. Молча пил горячий кофе маленькими быстрыми глотками. Потом поставил кружку на стол.

– У меня на операционном столе человек умер. Девушка. Молодая, почти ребенок. Шестнадцать лет. Разбирательство шло год. Суд меня оправдал, но я больше не могу оперировать. Когда подходил к очередному пациенту, не видел ничего, кроме глаз ее матери. Вот и решил уехать сюда.

– Но вчера ты выглядел очень убедительно.

– Это было впервые после того случая. Я думал, больше никогда не прикоснусь к скальпелю.

– Ну, я бы не стал называть то, чем ты делал операцию, скальпелем, но было совершенно очевидно, что ты пришел не в доктора поиграть.

– Забудь, история доктора закончилась в Москве. Надо уметь вовремя принять правильное решение и не бояться изменить свою жизнь.

– Но ты ведь наверняка потратил много лет на то, чтобы стать хирургом и вот так просто взять и бросить?

– И что с того? Быть честным до конца – это самое правильное, что можно сделать для себя и окружающих.

Он замолчал и Алекс выжидающе посмотрел на нового знакомого.

– Нет, ну я, конечно, пытался какое-то время. Вначале вообще все указывало, что меня просто решили подставить и назначить виновным и я реально боролся. Пока шло разбирательство и всю больницу колошматили следователи и проверки Минздрава, я думал, что главное – победить в суде. И когда эта история закончится, жизнь станет такой как прежде.

– Судя по всему победил?

– Победил… – Захар опустил голову и молча начал растирать по столу крупицы рассыпавшегося сахара, словно простое механическое действие могло облегчить душевную боль. – Победил. А спать по ночам все равно не смог. Снилась девочка мне постоянно. Что-то говорила во сне. Я вскакивал, но вспомнить слов не мог, а взгляд не мог забыть.

– А что в больнице говорили? Я всегда думал, у врачей существует корпоративная этика, она же круговая порука, и они своих не сдают.

– Главврач вроде на моей стороне был вначале, хоть и намекал на слухи в коллективе. А как все закочилось, поросил написать заявление по собственному желанию, чтобы не ассоциировали нашу больницу со мной и этим делом. К тому же адвокат, который защищал меня в суде, один из лучших в городе и он собрал целую кипу документов по делу, опросил всех свидетелей. Мы никогда не говорили об этом, но все указывало, что вина за ту смерть действительно на мне.Я просмотрел все документы. И я это знал и она знала.

– Она?

– Адвокат – женщина, но, правда, одна из лучших в своем деле, защищала фигурантов многих резонансных историй. Не проиграла ни одного дела за десять лет работы.

– В Москве много больниц и везде нужны хирурги. Или даже не в столице. Ты мог переехать в небольшой город, устроиться в районную больницу, жениться, наладить простую спокойную жизнь. Приносить пользу людям своей работой в конце концов. Сколько людей нуждаются в лечении!

– Пользу одной конкретно взятой семье я уже принес, – криво усмехнулся Захар. – У женщины сперва любимый муж погиб, а год спустя у меня на операционном столе и дочка. Нет уж, меня лучше подальше от людей держать. А ты что же сам пользу не хочешь приносить? Наверняка, чему-то обучался и тоже сгодился бы для общества. А нет, сидишь здесь уже с полгода.

– Откуда знаешь?

Захар скривил губы в улыбке:

– Когда живешь в таком месте, надо все, что происходит в округе, знать. К тому же, у тебя бывали такие аппетитные запасы в леднике, что грех было не угоститься.

– А я-то на местных лис грешил.

– Ладно, не обижайся, я ж тебя не знал совсем. Смотрю появился кто-то в пустующем доме. Но приехал в открытую, на грузовике, значит, не самовольно занял постройку. Но я присматривал за тобой.

– Вот так уезжаешь в лес и думаешь, что можешь остаться здесь один, а оказывается, за тобой присматривают. И что ты насмотрел? – усмехнулся Алекс.

– Вначале думал, что ты с браконьерами заодно, особенно, когда вначале ты каждый день вокруг озера ходил лес исследовать и все что-то там фотографировал. Потом увидел как ты кормушки для птиц мастеришь и понял, что ошибся. Браконьеры кормушками заниматься не станут. Но я еще какое-то время думал, что они тебя могут втемную использовать, без твоего ведома. Ну а потом стало очевидно, что ты здесь один и просто фотографируешь без всякой цели. А зачем тебе, кстати, все эти фотографии?

– Пока и сам не знаю. Просто хочется запечатлеть окружающую красоту, чтобы люди тоже могли увидеть.

– Люди… Большинству из них и не нужна эта красота. А кому потребуется, сам найдет.

– Не скажи, чтобы захотеть сюда приехать, нужно про эти места сперва узнать.

– А ты сам откуда узнал?

– Не важно. Давай еще кофе налью.

– Не важно… Значит еще болит что-то, не отпустило. Давай свой кофе.

Как часто люди, с которыми мы провели рядом годы не в состоянии понять то, что открывается тем, кого судьба свела с нами внезапно. С каждым днем волчонок шел на поправку. Сперва скулил и не выбирался из своей лежанки, но постепенно стал осваиваться в избе, рычать и ковыляя, растаскивать вещи по углам. Захар приходил проведывать его, а Алекс старался не привязываться к этому рыжему зверьку. Но начал называть его Бургузом. А с того момента, как мы даем кому-то или чему-то имя, мы, сами того не понимая, начинаем считать его своим.

Бургуз был странным созданием. Внешне похож больше на лису, но, по сути, волк. Дикий зверь, хотя пока еще и маленький. Алекс знал, что красного волка невозможно приручить, и однажды его нужно будет вернуть в природу. Но пока было приятно ощущать рядом с собой кого-то живого и настоящего, хоть и часто скулящего да посвистывающего.

Столкнувшись так неожиданно со зверем, о существовании которого многие и за всю жизнь не услышат ни разу, он прочел об этом редчайшем виде волка многое. Почему-то в памяти сразу отложилось, что эти звери обладают развитым интеллектом и умеют вести себя настолько скрытно, что практически никогда не попадают в капканы, да и вообще людей сторонятся. Зато со своими сородичами общаются много и охотно, а пары создают один раз и на всю жизнь, отличаясь преданностью и верностью.

Как жаль, что красного волка нельзя приручить, и через пару недель, когда он окрепнет окончательно, Бургуза придется выпустить. Человечество во все времена стремилось жить вместе с себе подобными. Вот даже волки живут стаями, подчиненными особой иерархии. А Алекс сознательно уехал от людей. Предательская мысль о том, что все же это было бегством, как ни назови, все чаще стала посещать его. Первоначальная эйфория все чаще сменялась пониманием, что он упускает главное. И настоящий смысл жизнь обретает, когда ты начинаешь заботиться о ком-то, кроме самого себя.

Глава 8

Первые лучи солнца выглянули из-за верхушек кедров-великанов, сверкнули по водной глади и озарили всю опушку с неприметной деревянной хижиной. Алекс открыл дверь и замер от живой красоты леса. Жизнь здесь была понятной и простой. А самое главное – без всяких обязательств и условностей. В дни, когда хотелось рисовать, он тщательно переносил на бумагу Леру такой как он ее чувствовал, в другие, как сегодня, выходил гулять по лесу. Лед на Байкале растаял и тайное лесное убежище засверкало новыми красками. Больше тысячи тщательно отобранных фотографий Байкала и прибрежных мест уже были подписаны и разложены по виртуальным папкам в ноутбуке. Мегабайты и гигабайты красоты.

День в тайге был заполнен многими делами с утра до вечера по-прежнему, просто дела эти были совсем другими, чем в городе. На сегодня он планировал прогулку в поселок, если будет позволять погода. Пройдя пару километров, решил навестить товарища и свернул к притаившейся чуть в стороне хижине Захара. Громкий стук в дверь гулким эхом отозвался в лесу и напугал стайку сибирских завирушек, вспорхнувших с ели. Но из дома по-прежнему не доносилось ни звука. Алекс вздохнул и продолжил путь. Телефон был полностью заряжен, хоть и бесполезен в лесу. Выйдя к поселку, он остановился на пригорке и набрал номер Михалыча.

– Ну что, приезжать забирать тебя? Соскучился по людям? Наотдыхался?

– Да нет, Михалыч, я хотел попросить при случае фотоловушки привезти.

– Никак браконьеров решил ловить?

– Михалыч, ну какие браконьеры? Ты когда-нибудь сам гулял по лесу вдоль береговой линии? Или только туристов возишь по знакомому маршруту?

– Давненько не ходил. В детстве с дедом, бывало, конечно. Дед учил где родники в лесу находить, где ягоды собирать. И еще с женой за грибами приезжал в прошлом, нет, в позапрошлом году. Но ты ж пойми, у меня совсем времени нет. Туристы с утра до вечера. Трудитесь, пока позволяют силы и годы, как говорил Овидий.

– Помнится один бородатый философ из этих краев говаривал, что природа без человека может обойтись, а человек без природы не обойдется.

– Привезу я тебе фотоловушки на следующей неделе. Сказал бы раньше, я бы все вместе передал. Как раз три дня назад с напарником в поселок тоже передавал. Раньше не смогу, работать надо, а то скоро в отпуск ехать.

– Чудной ты, человек. Вот же под боком красота такая, что дух захватывает, и привыкнуть к этому невозможно, но на нее у тебя нет времени, потому что надо зарабатывать на отпуск, чтобы на десять дней полететь туда, где толпы народа эту самую красоту давно затоптали.

– Алекс, извини, не могу долго говорить, но я все понял, будут тебе ловушки через неделю. И пришли список, что еще привезти надо.

– Да не надо больше ничего, остальное все есть.

Алекс усмехнулся нелогичности человеческих поступков. Пройдя в глубь поселка увидел ставший знакомым за это время приземистый магазин с зеленой вывеской. Молоденькая продавщица обсуждала с уже купившей все необходимое пожилой женщиной, у которой из сумки торчал черный зонт, будет ли сегодня гроза, но завидев нового покупателя быстро переключилась на Алекса.

Дорога обратно, несмотря на тяжелый набитый доверху продуктами рюкзак, пролетела незаметно. Оказавшись снова у себя, Алекс расставлял по полкам купленные запасы, когда стук в дверь оповестил о приходе гостя.

– Захар, привет. Я тебя больше недели не видел, думал ты уехал.

– Если бы надумал уехать, зашел бы с тобой попрощаться. Но не вижу причин куда-то ехать.

– Я в поселке слышал, что в больницу к врачам не попасть, не хватает на всех специалистов.

– Где-то в этом месте твоего рассказа я по-твоему должен почувствовать вину, растрогаться, может даже разрыдаться и немедленно устроиться в местную больницу, так?

– Не паясничай. А вообще, мне все равно, делай, что считаешь правильным. Взрослый человек, в конце концов. Так чем ты занимался?

– Да так, дело одно было. Возникли определенные подозрения, надо было проверить кое-что. Слушай, я здесь чуть выше в горах такие водопады нашел, что нигде и никогда не видел.

– А ты значит в жизни много водопадов видел?

Захар усмехнулся:

– Вообще-то, это первые. Я же целыми днями в клинике был, домой заваливался выспаться и снова на смену ехал. Вся жизнь там была.

– Я вроде и мог дома бывать, да вот сейчас понимаю, что и у меня вся жизнь на работе проходила. И тогда это казалось правильным и естественным.

– Осознал тоже, да?

– Значит сегодня у нас по графику водопады. Хороший выбор.

– Хороший. И удочку возьми с собой, за водопадами маленькое озерцо, мне кажется в нем обитает наш сегодняшний ужин. Только я чищу рыбу, ты – готовишь, договорились? А то ты ж знаешь, по части кулинарии я только консервы открывать умею.

Алекс взял простую удочку, закрыл дом, и мужчины стали подниматься по узкой каменистой тропинке вдоль склона, поросшего кустами еще не спелой малины и черники. Днем можно было ходить не сильно опасаясь, звери в это время редко выходят туда, где есть люди, а вот с наступлением сумерек в этих местах лучше не появляться. Воспоминания о том, как однажды не закрыл дверь, уйдя в баню напротив дома и встретился с косолапым хозяином тайги еще были свежи. Повторять встречу не хотелось. Солнце уже поднялось довольно высоко, значит они идут всего на пару часов. Заслышав шум несущейся с высоты воды, Алекс снял крышку с объектива фотоаппарата, с которым теперь почти не расставался и приготовился фотографировать.

Сделав последний поворот перед открытой местностью, мужчины остановились. Тайга расступилась и их взорам предстало потрясающее зрелище: с рокочущим грохотом лавина несущейся воды низвергалась среди каменных глыб и яростно обрушивалась с высоты двадцати метров. Тысячи капель и брызг подхватывал летний ветер и превращал стремительный водопад в каскадную радугу. Вода словно окрашивалась в разные цвета по воле художника-ветра. Захар услышал как защелкал затвор камеры фотоаппарата, махнул Алексу в сторону виднеющегося вдали лесного озера и пошел искать место для рыбалки.

В темной воде небольшого озера отражались кроны старых елей и это придавало таинственный и немного мрачный вид местности. Ловили рыбу молча, боясь спугнуть добычу или нарушить ход мыслей. Спустя час Алекс заговорил первый:

– Какой контраст с водопадом, да? Всего двести метров, а словно зачарованное царство. Бабы Яги только не хватает и домика на курьих ножках.

Захар мрачно глядел поверх водной глади. Алекс отложил удочку, поднялся и взял фотоаппарат:

– Рыбы нам на ужин уже хватит, пойду пару снимков сделаю.

– Слушай, что-то мне здесь не очень нравится. Давай пойдем уже.

– Давай минут через пятнадцать, солнце еще час точно не зайдет, успеем до темна.

– Зачем тебе это?

– Словами некоторые вещи не объяснишь, а фотографии и картины говорят сами за тебя. А ты никогда не задумывался, что фотографирование сродни рыбалке? Вот скажи мне, зачем люди ходят на рыбалку? Я не о нас сейчас, мы, понятно, за ужином, да и то – спорный момент, можно было вполне обойтись едой из деревенского магазина. Но ты берешь удочку, идешь час по тайге, потом сидишь еще час на берегу, и все это ради одного ужина? Стой! Замри!

– Что?

– Замри, говорю, и смотри за хребет вдаль, не двигайся. Это место соответствует тебе и твоему характеру, ну или нынешнему настроению. Мрачновато, но хорошо.

Захар криво усмехнулся, но не стал перечить другу и терпеливо замер, глядя вдаль на поросшие лиственницами вершины виднеющегося хребта. Правда, хмуриться так и не перестал, и дружелюбия в его облике тоже не добавилось. Такие разные за последние месяцы они тем не менее смогли стать настоящей поддержкой друг для друга.

– Ладно, давай 15 минут на твои фотоизыскания и пора возвращаться.

Алекс аккуратно обходил поросший высокой сухой травой берег, слушая перешептывание серого камыша и выхватывая особенно интересные в своем драматизме кадры. Глядя в маленькое окошко камеры он медленно перевел объектив в поисках нового ракурса и остался почти доволен композицией кадра. Уже хотел нажать на кнопку спуска, но передумал и решил еще поискать объективом нетронутые человеком картины таежного мира, как вдруг в кадре замаячила серая пластиковая коробка с жестяными банками мясной тушенки. Кто-то решил разбавить красоту этих мест прозой жизни с изображениями коровьих голов, которые теперь несуразно торчали из коробки, покачиваясь в темных водах среди камышей.

– Захар, смотри что я нашел! – крикнул Алекс и наклонился чтобы вытащить находку на берег. – Откуда это здесь? Километры во все стороны – только лес, с чего бы кому-то такой тайник среди камышей устраивать? Вряд ли это туристы. Не нравится мне все это. Не спокойно в лесах.

– Не трогай, – крикнул издалека Захар. – Верни все на место. Давай осмотрим берег.

Минут через десять в кустах они нашли хорошо замаскированную и спрятанную зеленую моторную лодку.

– Кажется, мы с тобой здесь обосновались не одни, Захар.

– Вся тайга утыкана такими избушками, как наши. Раньше на зимовье сюда ехали охотники и рыболовы, потом какое-то время в запустении избушки стояли, а теперь очень востребованы снова стали. Но что-то мне подсказывает, что в этом случае мы наткнулись не на нового соседа.

– Да, подозрительно как-то все это выглядит. И место странное.

– Надо уходить отсюда.

Обратно шли молча и каждый думал о своем.

– Ну что, теперь как договаривались: ты чистишь рыбу, а я костер развожу и на гриле жарю.

– Что-то я есть не хочу, наверное к себе уже пойду. В рыбалке ж главное – не рыба, а процесс, верно? На днях постараюсь заглянуть снова.

– А ты разве не домой? Тебе же в ту сторону?

– Хочу еще немного по лесу пройтись.

– Поздно только не гуляй, я тут недавно медведя встретил. Час друг на друга не шелохнувшись смотрели, пока его не спугнул внезапный треск в чащобе.

– А что там затрещало-то?

– Я не пошел смотреть. Пусть с этим мишка сам разбирается. Считай повезло, что медведя, а не медведицу с медвежатами встретил.

Алекс остался один, но из головы не шли сегодняшние места. На фоне красивейшего водопада – мрачное темное озера в окружении древних елей, а потом эта тушенка и лодка. В мангале мирно потрескивали поленья, где-то вдалеке со стороны озера закричал лебедь-кликун. Небольшие рыбешки, почищенные и замаринованные в смеси перцев, ровно разложены на решетке-гриль. Поленья, догорая превращались в угли и совсем скоро по округе разнесся ароматный запах еды.

Глава 9

Ночью Алексу не спалось. В голову лезли мысли про эту тушенку в камышах и странное поведение Захара. Вроде не из пугливых совсем, напористый, резкий, а почему не захотел посмотреть что к чему и сразу засобирался? И куда он постоянно исчезает? Мысли роились в голове и устраивали настоящую перекличку. Сон пришел только под утро. Зато почти сразу же приснилась Лера. Она была такой неземной, нереальной, словно не живой человек, а далекая мечта. Лучи солнца играли с распущенными волосами, как в тот день, когда они встретились, а вокруг летали белые чайки. Алекс открыл глаза и заметил что уже наступило утро. Похожие чайки живут и здесь за утесом. В окно проникали первые солнечные лучи яркого летнего дня и освещали еще с вечера закрепленный на мольберте чистый холст. Натянув джинсы он не стал тратить время даже на кофе, а сразу взялся за кисти. По всей комнате уже лежало больше трех десятков таких разных картин с ней одной. Но только сейчас он вдруг осознал, что главную свою картину так и не написал. Сияющий миг, вмещающий в себя всю бесконечность мира. Секунды из жизни, застывшие в вечности, врезавшиеся в память навсегда. Он будет рисовать их встречу так, как почувствовал и понял в тот момент, еще не зная, что эта встреча станет переломным моментом и разделит его жизнь на до и после. Теперь было странно думать о том, что в момент встречи Леру у окна на фоне моря и летающих вдалеке чаек, как ему запомнилось, увидел не художник, а директор крупнейшего каталонского бизнес-центра, вот только отпечаталась эта картина и застыла в голове художника.

Алекс улыбнулся кончиками губ и смешал несколько оттенков краски, пытаясь добиться идеально-золотого сияющего цвета. Каждая мысль о ней становилась новым вдохновением и мазками краски ложилась на полотно. Эта любовь против законов мира, но наполняет его всего энергией жизни и переливаясь через край от избытка ложится новыми мазками на картину. Под лучами солнца на холсте медленно появлялись очертания такого знакомого образа. Он в таких точных деталях помнил тот момент и место, что мог бы рисовать даже с закрытыми глазами. Прикрыв на мгновение веки, он снова представил как залюбовался солнечными бликами в золотых волосах, небрежно укрывших плечи незнакомки, как струящийся свет, словно проходя через нее, заполнял весь коридор. Сумеет ли он передать всю красоту и мистику момента?Почему-то он был уверен, что да.

Через пару часов работы за окном потемнело и пошел дождь. Падающие с неба капли зашумели в листве деревьев и кустарников. Алекс отложил кисть и заварил себе крепкий кофе. Эту картину он будет создавать только в ярких лучах солнца, сколько бы не понадобилось на это времени. В комнате резко потемнело, но зажигать свет не хотелось. Накинув на плечи ветровку, он вышел на улицу. Деревья качали кронами, словно о чем-то сокрушаясь, а на линии горизонта, соединяющей небо с водами древнего Байкала, сгущались тяжелые грозовые облака. Алекс залюбовался картиной приближающейся грозы. Облака словно тени проносились над озером, гонимые порывами ветра. Он долго стоял, подставляя лицо сперва каплям, а потом и струям льющейся с неба воды. Радость от осознания и проживания момента своего окончательного исцеления и обретения душевного мира дополнялась кристальной чистотой омывающей лицо воды и звучащим в воздухе благоуханием таежных трав вперемешку со смолистой свежестью. Словно ребенок, он ловил губами капли дождя и пробовал их на вкус, наполняясь духом таежной свободы. Теперь он точно знал, после бури и ненастья снова придет солнце, вдохнет жизнь и энергию нового дня в его главную картину и наполнит ее светом и сиянием.

В этот момент за спиной забибикал грузовик и вспыхнули фары машины Михалыча.

– Вот, молодежь нынче пошла… Одно безрассудство! Разве можно под таким дождем стоять? Заболеть же можно!

– Можно и заболеть, а можно и выздороветь, – улыбнулся Алекс и похлопал Михалыча по плечу.

– Сам мокрый совсем и меня решил намочить. – недовольно проворчал старый знакомый, стряхивая с себя капли воды. – А я к нему столько часов по непогоде ехал чтобы привезти эти фотоловушки. Ты, конечно, как хочешь, но я в дом ставить чайник.

Алекс тоже стряхнул капли воды с непромокаемой ткани ветровки и по-прежнему улыбаясь прошел следом в избу.

– Ну рассказывай кого ты тут ловить собрался?

– В каком смысле?

– Ну зачем тебе фотоловушки?

– Чтобы фотографии лесной жизни получить. Днем я снимаю, но звери прячутся в это время. А если вдруг показываются, то я все равно их снимать не могу, рисковано очень. А представь сколько можно кадров заполучить, если расставить их вглубь леса за ручьем, где я медвежьи следы видел недавно. Мне кажется там и медвежата есть.

Михалыч внимательно посмотрел в глаза Алекса, пытаясь понять правда это или что-то ему не договаривают.

– Да правда, Михалыч. Что у вас тут происходит никак не пойму, все подозрительные такие. А кому ты, кстати, на прошлой недели фотоловушки передавал?

– Ирине из магазина в поселке. Звонила мне и очень просила.

Алекс вспомнил молодую худенькую блондинку с большими голубыми глазами, снабжающую всю округу продуктами в комплекте с новостями и задумался:

– А ей зачем?

– Да кто ж вас разберет кому и зачем что надо! Эх, молодежь… Добавь лучше горяченькой водички в чашку. Долго не могу здесь оставаться. Перекушу, если угостишь чем, и поеду дальше.

Алекс поставил перед гостем тарелку со вчерашним холодным омулем, запеченным на костре, и достал магазинную лепешку. Немного перекусив с дороги, Михалыч деловито осмотрелся по сторонам, прикидывая все ли в порядке в доме и не надо ли чего привести, и тут заметил картины.

– Ого! А ты, оказывается, художник. Я не знал.

– Я и сам не знал, пока сюда не приехал.

– А что же тебе мешало рисовать раньше?

– Не знаю, наверно условий подходящих не было, – широко улыбнулся Алекс и подмигнул растерявшемуся гостю.

Часть 3. Алекс и Лера

Глава 1

В Москве стояла жара. Генеральный директор большой компании, никогда не сомневающийся в своих решениях, на этот раз был не уверен и явно нервничал. Он расстегнул верхнюю пуговицу идеально выглаженной белой рубашки и откинулся в темном кожаном кресле. На столе завибрировал мобильник и надо бы было ответить, но он не чувствовал возможным сейчас с кем-то говорить, а задумчиво смотрел в окно на проплывающие мимо офисных окон облака. Звонок из Лондона совершенно выбил его из равновесия и сейчас предстояло принять решение, которое, возможно, изменит жизнь близкого человека навсегда. Вопрос только, сможет ли этот человек простить его потом. Но он привык решать за других и верил в свою правоту, которую собирался сотворить методами постыдными и даже в чем-то жестокими. Старый еврей из Лондона говорил с ним возбужденно, словно почуяв настоящую добычу.

– Мы с тобой нашли настоящее сокровище! Я берусь за это дело. Мне нужно пару месяцев на подготовку всего. Это будет настоящий фурор. Старый Руфим имеет нюх на такие вещи. Я уже знаю как представить эту историю.

Интересно, если бы нужно было сказать, что это все отстой, он бы тоже произнес: «МЫ с тобой наткнулись на полное дерьмо?» Или он бы ограничился чем-то вроде: «ТЫ прислал мне полное дерьмо, неужели в тебе совсем нет чутья? Как же ты удержал такую бизнес-империю?». Но он сказал «МЫ». Мы нашли настоящее сокровище. И это «мы» вдохновляло и обещало успех. Дело было за малым. Нужно просто принять решение. И он медленно набрал номер на телефоне, подписанный как Иван.

– Есть работа. Но лететь придется далеко и сделать нужно все чисто. Не отправляй никого. Займись этим сам.

Иван был профессионалом. Годы работы в спецслужбах закалили и научили многому. Наверное, он мог бы до сих пор оставаться на госслужбе, но у него заболела дочь, его маленькая принцесса Алинка срочно нуждалась в лечении, и на это нужны были деньги, большие. Деньги он, кстати, нашел, и Алинка его уже студентка, но вот работу пришлось сменить. Иван не задавал лишних вопросов и знал, что ему платят не только за выполнение работы, но еще и за молчание. Он сразу же начал собираться в дорогу.

Глава 2

Полгода спустя Лера сидела в своей ставшей уже родной редакции. Тот всплеск эмоций, что обуревал ее, когда она ввалилась в кабинет к незнакомому главному редактору, подарил ей не хобби, как она думала вначале, а полноценную и любимую работу. Жизнь как-то налаживалась. Она сумела простить Диму и даже смогла мысленно поблагодарить его за то хорошее, что между ними было. Знал ли он об этом неизвестно, но несколько раз настойчиво пытался начать все сначала, правда, когда понял, что ничего не выйдет, снова вылил ушат грязи на некогда любимую жену: мол, это она во всем виновата, мол, она последний год вообще его не замечала, везде на первом месте в их семье стала Лера, ее мысли, ее желания. Ха, она почти поверила ему, этот год она и правда жила дома на автомате и чувствовала себя ужасно виноватой перед ним, но потом вспомнила, что внебрачному ребенку мужа значительно больше, чем год. А она все те годы считала себя абсолютно счастливой и ничего не замечала. Теперь, изучив азы психологии, она понимала, что сама решила быть в той ситуации «слепой». Но, к счастью, вовремя прозрела. Неужели страх перед неопределенным будущим был таким большим, а ее самооценка такой низкой, что закрывать глаза на реальность и уходить в иллюзорный мир замков из песка было гораздо легче, чем принять существующее положение вещей? Она-то думала, что просто старается видеть во всем позитив и поменьше фокусироваться на плохом, а получается, на самом деле отказывалась замечать настоящую жизнь, запрещая себе быть в плохом настроении, когда расстроена и отдыхать, когда устала, и каждый раз тщательно находя оправдание любым поступкам Димы. Неужели она годами занимала свою жизнь делами и успехами мужа и дочерей лишь потому, что так сильно боялась остаться однажды одной и оказаться никому не нужной? И вот этот день настал и она осталась одна. Но страха не было, а лишь желание жить и двигаться вперед, каждый день знакомясь с чем-то новым, что-то преодолевая и что-то постигая.

За этот год она полностью излечилась от зависимости от бывшего мужа и его мнения и решила, что те чувства, которые так внезапно возникли у нее к Алексу, были ей необходимы для того, чтобы начать наконец жить своей жизнью, а не навязанными кем-то иллюзиями. Она вновь чувствовала себя счастливой и сильной. В ней словно открылась какая-то река бурлящей энергии, которая прорвала сковывающий ее лед и несла теперь Леру своим полноводным течением.

После возвращения из Барселоны, казалось, что все мечты разбиты. Алекс предпочел исчезнуть. До той поездки она жила верой, что нужна ему, что он живет ею, дышит ею, как она им. Но он просто куда-то уехал. Если бы захотел найти ее, он бы смог. Никакого труда не составило бы открыть телефон и написать в соцсетях, в тех самых, где висит эта дурацкая надпись о том, что Алекс Аверин заходил последний раз двенадцать месяцев назад.

А может, просто так сложились обстоятельства, и это не было связано с ней. В конце концов, он взрослый мужчина. Скорее всего, так и было. Она почти год жила иллюзиями и любовью к человеку, которого не знала. Сперва она растворилась в семье и муже, а потом точно также хотела раствориться в любви к Алексу. Но теперь пришло время жить своей жизнью. Марго словно специально завалила ее работой. Но, как ни странно, вместо усталости возрастал интерес к происходящим вокруг событиям. А сейчас Лера была в предвкушении. Почти закончив статью и захлопнув крышку ноутбука, стала быстро собираться. Раздался телефонный звонок.

– Да, Маргарита Васильевна. Я все закончила и уже отправила редактору.

– Нет, никак не могу. Сегодня встречаю подругу из Барселоны. Помните, я вам рассказывала про Ингу. Она прилетает ровно в 18:00. Выезжаю ее встречать как раз.

– Ну, я правда не могу. Что значит – начало в 21:00? Как вы себе представляете, тащить человека прямо из самолета на редакционное задание?! Вы же знаете, что я всегда выручаю. Но сегодня, правда, не тот случай. Да и тема совсем не моя. Где я и где художественная галерея?

– Да, Маргарита Васильевна. Я все поняла. Хорошо. Заберу пригласительные на вахте.

Ну почему, когда она так хорошо все распланировала и освободила этот вечер, чтобы встретить подругу, этой Ниночке с вечно кислым, но очень экспертным и интеллектуальным выражением лица, вздумалось сломать ногу и оказаться в травмпункте?

* * *

– Инга, что ты знаешь о художниках?

– Ну… они рисуют, – удивленно протянула загорелая красивая блондинка с чемоданом в руке.

– В общем, у меня для тебя сюрприз. Мы прямо сейчас едем на открытие новой выставки. Настоящая сенсация в мире искусства! А у меня как раз пригласительные на две персоны.

– Слушай… а давай подарим кому-нибудь билеты на эту сенсацию. Я к живописи спокойно отношусь. И прямо сейчас однозначно предпочту ей ванну.

Лера сразу сникла:

– Я, Инга, тоже не в восторге. Но Марго велела быть прямо к открытию. Наш эксперт в данный момент валяется с гипсом на ноге. И своим костылем распугает всех ценителей прекрасного. Поэтому сейчас мы с тобой сядем в машину, великодушно предоставленную редакцией, и по дороге изучим тему. А потом, пока будем разглядывать новомодные шедевры, водитель отвезет твои вещи ко мне.

– Ну, искусство так искусство. Меня вообще сложно чем-то напугать, знаешь ли. Давай сюда своего Ван Гога.

И Инга деловито взялась за папку, но из распечатанной информации, подруги узнали немного.

– Откровенно говоря, мутная история. Настоящего имени не знает никто. Ну, допустим. Сейчас многие берут себе псевдонимы. Но Бархан? Что такое Бархан? Это какой-то холм из песка, переносимый дуновением ветра? Или нужно читать Бар-Хан. Или это бар для хана? Или, наоборот, хана бару?

– Инга, ну что ты везде подтекст видишь. Бархан так Бархан. Ну не хочет человек раскрывать свое имя. Может, оно у него нетворческое совсем. Представь себе такой пресс-релиз: «Сенсация!!! Загадочный художник Анатолий Пилюлькин из Урюпинска представляет свою коллекцию картин!»

– Ладно, убедила. Смотрим дальше: «Еще год назад никто не слышал о таком художнике, а теперь его работы едут в Москву после ошеломительного успеха в Лондонском “Белом Кубе”». Что есть этот куб? Сейчас загуглим… А, ну все просто, это самая модная галерея, и если тебя приняли там, считай, ты получил пропуск в мир искусства. Менеджеры у нашего Бархана неплохие, правильный ход сделали. Сперва Лондон, и только потом выставки в культурных столицах мира. Неплохо. Ну а дальше вообще интрига. Лица нашего Бархана никто не видел. Боюсь, эта идея не нова, его пиарщики попросту сперли ее у Бэнкси. Его тоже никто не видел, но все восхищались, а цена от этого на работы только растет.

– Интересно, какой он, – задумчиво улыбнулась Лера. Но подруга быстро осадила:

– Наш Бархан – старикашка, скрюченный артритом, иначе не пришлось бы его прятать от общественности. А так нагнали таинственности. И вот вам коммерчески успешный художник. А может, за него вообще целая группа пишет, а не один человек. Этакий успешный коммерческий проект.

– Тебе, Инга, нужно было не в бизнес-консультанты, а в следователи идти, а еще лучше – детективы писать.

– А я, может, и начну. Кстати, я уволилась и билет обратно пока не брала. Ладно, пошли смотреть наши картины. Жизнь в Москве и правда насыщенная, раз прямо с трапа самолета меня тащат на светское мероприятие. Хорошо, хоть прилично одета.

Глава 3

У входа толпились люди, но с вип-приглашениями они быстро очутились внутри. Куча знаменитостей, журналисты. Все очень дорого. Классическая живая музыка. Шампанское. Скрипачки в струящихся черных платьях взмахнули смычками, и зазвучали торжественные фанфары, а в центр вышел Петр Дягилев, известный ведущий с Первого канала.

– Еще пять минут, и вы сможете своими глазами увидеть эти потрясающие работы. Ими восхищается Лондон, Париж и многие европейские города, а сегодня вы – те счастливчики, кто сможет увидеть картины Бархана первыми из жителей Москвы! Бархан – новое имя в мире живописи. Вы увидите мир его глазами. Художник, который рисует не лицо, а душу!

– Лера, что с тобой? Лера, милая, с тобой все хорошо?

Инга пыталась удержать оседающую подругу. К счастью, стоящий рядом мужчина помог ей подхватить ту со второй стороны и усадить на кушетку. Официанты быстро принесли воду. И поскольку все гости перешли в галерею с выставленными работами, было время прийти в себя.

– Голова закружилась немного. А тут еще и шампанское.

– Ох, и напугала ты меня. Может, все-таки скорую?

– Да нет, уверена, что просто перенапряглась немного. Вчера допоздна писала, и сегодня целый день в редакции. Все в порядке. Вот только отдохнуть надо.

Симпатичный сотрудник галереи вышел к девушкам и предложил им пройти в кабинет.

– Вам будет удобно здесь. И, если можно, все же без скорой. У нас сегодня открытие, и такая реклама нам совсем ни к чему. Шеф очень трепетно относится к этому проекту. Я вам могу сделать чай, и у меня есть успокоительное.

– А вам самому не нужно находиться в выставочном зале?

– Нет, там достаточно сотрудников. Я побуду с вами. Меня Денис зовут. Можно Дэн.

– Мне нужно в зал, я должна к утру отправить материал в редакцию.

– Не убегут от вас эти картины. Я здесь допоздна. Сейчас народ схлынет, и потом я вас провожу туда. Спокойно пейте чай. Не стоит так перенапрягаться.

Уже через час Лера чувствовала себя значительно лучше. Все-таки переутомление. А селебрити, наделав кучу фото для соцсетей и прессы, начали разъезжаться.

– Ну что же, как я и говорил, вас ждет почти персональное посещение выставки.

Лера и Инга вошли в зал. В тишине они молча переходили от одной картины к другой. На всех до единой картинах была изображена девушка или женщина с золотистыми волосами, рассыпанными по плечам. На некоторых картинах она была счастлива, на других – задумчива, иногда смешлива и игрива, а иногда в ней читалась грусть и даже страх. Девушка была словно живая и, хотя лица не было видно, с каждой картины шел настолько сильный поток энергии, что даже голова закружилась. Лера присела.

– Тебе опять нехорошо? Лера, ты меня пугаешь.

– Он… он абсолютно гениален… Ты видишь эти картины?

– Да, очень необычные.

– Необычные? И все?

– Лера, ты очень бледная. Поехали к тебе. Мы же все уже посмотрели.

По дороге говорили совсем немного.

– Я думала, у тебя дети дома.

– Да нет, все разъехались. Старшая Даша уехала жить на лошадиную ферму, Маша учится не в Москве, помнишь, я же тебе говорила, а младшая сейчас на каникулах в языковом лагере. Так странно ощущаю себя оттого, что девочки уже взрослые. Это неожиданно и в то же время так здорово.

Лера достала бокалы и налила в них красное вино. Быстро нарезала сыр и ветчину, и красиво разложила на черную тарелку.

– Я столько лет готовила каждый день, что сейчас просто кайфую оттого, что можно поужинать ветчиной с сыром.

– За встречу! У меня куча идей.

– У меня тоже! Я предлагаю тебе партнерство.

– Да не в этом смысле, не смотри на меня так! Я предлагаю открыть в Москве новое агентство. И первый клиент у нас есть! Ты же помнишь Эстер?

– Она все-таки решилась?

– Эстер девушка настойчивая и с капиталом семьи. Уверена, все получится!

– Я за! Завтра начнем набрасывать бизнес-план. А сегодня мне нужно еще статью написать. У меня перед глазами стоят эти картины. Представляешь, мне показалась, что это я на каждой из них. Как можно так тонко почувствовать женскую душу…

– Да, картины неплохие. У меня крутится в голове какая-то мысль по их поводу, но я никак не могу ее поймать.

– А у тебя не было ощущения, что их словно с тебя писали?

– С меня?! Ну нет, скорее с тебя. Это просто такое попадание в типаж, понимаешь? И ты этому типажу соответствуешь по своему складу, темпераменту и характеру. Видишь, здесь все просто. Ладно, иди пиши свою статью, а я пойду отдыхать. Если позволишь, я у тебя на несколько дней остановлюсь, а потом найду квартиру где-нибудь в этом районе.

Лера несколько раз начинала писать и снова все перечеркивала. Вот не задалось у нее с этими картинами. В душе какое-то смятение. И реагировала она чересчур эмоционально, а в работе это совсем излишне. Но картины не шли из головы. Было полное ощущение дежавю, и ей не просто казалось, что это она, но даже было ощущение, что она помнит, о чем думала в те мгновения. Быстрый поиск в интернете не дал никакой информации. Все также таинственно. Видимо, он и вправду рисует душу, как написано в пресс-релизе выставки.

Маргарита Васильевна слегка поморщилась:

– Да это… ну просто панегирик какой-то.

– Я вам сразу сказала, что в искусстве слабо разбираюсь. Я больше про бизнес, личностный рост и отношения.

– Про отношения – само собой. Про них всегда либо разведенные, либо одинокие пишут. Так же, как и тренинги на тему «Как стать миллионером», ведут те, у кого деньги только от продажи этих тренингов. И другого способа заработать они не знают. Это я тебе, как редактор со стажем, говорю. Не пора ли исправлять ситуацию? Ты молодая и красивая женщина. Пора заняться личной жизнью.

– Даже не начинайте, Маргарита Васильевна. Моя самооценка эксперта по отношениям не пострадает. Не обязательно играть, как Моцарт, чтобы научить ребенка играть на пианино. И кстати, совсем не факт, что тот, кто играет, как Моцарт, смог бы вообще чему-то научить. Так что с моей экспертностью все хорошо.

– Но ты все же подумай над моими словами. Красивой женщине не полезно так долго быть одной.

Вечером по дороге домой Лера решила заехать еще раз на выставку. Картины не отпускали ее, словно в них было что-то магическое. Она медленно обошла весь зал. Они по-прежнему завораживали. А уже выходя, столкнулась с Денисом, который накануне составил им компанию.

– Рад вас снова видеть! Как самочувствие?

– Все в порядке. Вчера переработала вот и решила зайти спокойно все посмотреть.

– Ваша подруга тоже днем заходила.

– Инга была здесь?!

– Да, сказала, что хочет тоже все заново посмотреть, без суеты, и очень расспрашивала про художника. Но мы и сами ничего не знаем. Я бы рад помочь, но все, что мы знаем, это то, что его представитель находится в Лондоне. Я, кстати, уже заканчиваю работу на сегодня, может, сходим куда-нибудь, поужинаем вместе?

– Звучит заманчиво, спасибо. Но у меня дома гостья.

– Так можем и ее прихватить с собой.

– Может, как-нибудь в другой раз. – И она помахала на прощание этому симпатичному высокому брюнету.

Глава 4

Только переступив порог дома, Лера почувствовала разносящийся по всему подъезду, невообразимый аромат розмарина и каких-то еще специй. А самым странным было то, что пахло из ее квартиры. Инга приготовила совершенно волшебное мясо.

– Это со мной один итальянец рецептом своей бабушки поделился.

– Я прямо умилилась. Представила, как тебе на свидании знойный итальянский мачо надиктовывает на ушко рецепты бабушки. Пирожков там у него, кстати, не было?

– На самом деле оно почти так и было. Эти итальянские мачо, знаешь ли, такие трогательные и сентиментальные в душе.

Подруги расхохотались.

– Инга, а почему ты до сих пор одна?

– Потому что не все так просто оказалось. И ты уже спрашивала. А вообще я не до сих пор, а снова одна, и это мой выбор. Понимаешь?

– Тебе это нравится? Или ты просто смирилась?

– Слушай, поначалу я кайфовала, правда. Я могла встречаться, с кем угодно. Могла провести выходные с книгой, не вылезая из постели. Я сама решала, как и где проведу отпуск, а главное – с кем. Я выучила пять языков. Занималась дайвингом, потом скалолазанием. Умею управлять яхтой. Ну и, понятно, машиной и мотоциклом. Потом постепенно захотелось чего-то более основательного. И я стала ходить на свидания с подходящими мужчинами. И знаешь что?

– Что?

– Подходящие мужчины оказались совсем неподходящими! Из кислого винограда сладкого вина не получится, как говорила моя бабушка. Поэтому предлагаю тост за сильных, красивых, самодостаточных и счастливых женщин!

После ужина они сели за разработку бизнес-плана. Долго чертили, обсуждали, считали.

– Я нашла небольшой офис рядом с редакцией. Марго не против, если я буду работать у нее на фрилансе. Там удобное место и добираться легко.

– Можем завтра с утра и посмотреть его.

– Я заезжала сегодня на выставку. Денис сказал, что ты тоже была там.

– Да крутится какая-то мысль по поводу этого всего в голове, но не могу понять, какая именно. Вот и заехала. Думала, придет озарение. Но, видно, не в этот раз.

– И у меня эти картины не выходят из головы.

– Вот этим художник и отличается от обычных смертных, умеющих держать кисточку в руках. Пробежалась сегодня в интернете по отзывам. Это ошеломительный успех. Снимаю шляпу перед талантом художника и его менеджеров. Мир словно сошел с ума по Бархану. Репродукции его работ уже украшают обложки журналов, сайты различных агентств и стены модных кафе. Попал в тренды наш художник, рисующий женскую душу.

С утра они посмотрели новое помещение и пришли к мысли, что это именно то, что надо. Договор был подписан, и подруги, а теперь и партнеры, приступили к обустройству нового бизнеса. Это дело захватило их с головой и внесло свежую струю в их жизни. У обеих были небольшие накопления, энтузиазм и огромный опыт и практика в сфере бизнес-консультаций, а самое главное – оптимизм и вера в то, что все получится.

Инга привыкала к новому месту жительства и обустраивала квартиру-студию, которую сняла всего через пару улиц от подруги, а Лера с удовольствием балансировала между их совместным офисом и редакцией. На следующей неделе должна прилететь Эстер, и они начнут свой первый проект. Сегодня Инга что-то хмурилась и была вся в себе. Но Лера не лезла с вопросами.

– Можем сходить пообедать. Час у нас точно есть.

– Слушай, мне нужно отъехать ненадолго, хочу кое-что проверить. Я скоро вернусь, – и она, схватив сумочку, выскочила из кабинета.

Лера не стала сильно раздумывать, куда так резко уехала подруга, и решила зайти в редакцию во время обеда. Прямо у дверей кабинета Марго ей встретилась еще немного прихрамывающая, но уже без гипса, Надя, специалист по прекрасному.

– Привет, поправилась?

– Уже лучше. Я знаю, что ты вела мою рубрику, пока я была в больнице. В общем, спасибо.

– Да не за что. Мне самой понравилось. Даже не знала, что это может быть так увлекательно. Я с искусством раньше не сильно сталкивалась. Неожиданно, что в журнале целая рубрика отведена для этого.

– Марго настояла. Инвесторы не хотели, ведь это узкая тема. А мы постоянно печатаем работы молодых художников, пишем о них, об их жизни. Не просто картины с точки зрения искусствоведов, а такие личные истории, которые при этом открывают им дорогу к массовой публике. Это некий старый незакрытый гештальт у Марго. Я точно не знаю всех деталей, но была какая-то история. Ладно, пойду работать.

Лера тихонько вошла в кабинет и улыбнулась. Маргарита Васильевна сидела, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, солнечные лучи сквозь стекло падали на немолодое, но все еще красивое лицо.

– Релаксирую немного. Заходи, – произнесла она, медленно меняя позу на рабочую. – Ну что, обустроились в новом офисе?

– Да потихоньку. Хотела вам предложить организовать бесплатную консультацию для женщин, попавших в зависимость и не понимающих, с чего начать самореализацию. Или, может, какой курс даже сделать для них. Чтобы они понимали, что это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Даже у тех, кто давно не работал и превратился в домохозяйку, всегда есть куча скрытых талантов, с которых можно начать. Одна может печь вкуснейшие торты, но никогда не думала о кондитерском деле или даже фуд-блогерстве. Другая любит делать прически домашним питомцам – и вуаля! Мы уже думаем о парикмахерской для собачек. А кто-то любит рисовать и сочувственно выслушивать всех нуждающихся без осуждения – и мы изучаем азы арт-терапии! Нужно просто понять, что именно ты умеешь делать лучше других и при этом получаешь от этого кайф. А мы поможем с практическими шагами к мечте.

– Самаритянка ты наша, надо подумать над этим. Это немного странный проект.

– Странные проекты – это как раз ваша тема. Ну, пишет же ваш журнал про молодых художников. Я бы сказала, что вот это, скорее, странно. А не то, что я предлагаю.

Маргарита Васильевна поморщилась.

– С художниками говорит мое персональное чувство вины. А это – другое.

– Вы убили художника? – и Лера деланно охнула и даже прикрыла рот ладошкой для пущего эффекта. Марго даже рассмеялась.

– Я ни с кем не смеюсь столько, сколько с тобой. И я очень рада, что ты тогда ворвалась ко мне в кабинет! И нет, я не убила художника. Хотя… может, оно и так. Я тогда молодая еще была. Карьера в самом расцвете, и все у меня круто получается. Мне только сорок пять, а я уже главный редактор. И чувствую себя почти что вершителем судеб и основным законодателем всех трендов. А тут мне позвонили и попросили сходить на одну выставку. Мол, молодой парень из очень хорошей семьи. И он художник. Нужно написать о нем. Я даже не помню, что именно меня тогда так задело в разговоре. Но что-то мне не понравилось. А я заносчивая тогда еще была.

Лера многозначительно повела бровями и улыбнулась.

– Я все правильно сказала: тогда. Так вот, я ТОГДА еще заносчивая была. И настроение выдалось поганое. Ну, в общем, сходила я на эту выставку. Все скромненько. Встретила там одного своего старого воздыхателя и прошлась с ним по работам мальчишки, да так, что камня на камне не оставила.

– Что, такие плохие работы были?

– Так в том-то и дело, что работы были в целом очень даже неплохие, – вздохнула Марго, – просто потешила свое эго. Поклонник мой, он с телевидения, естественно, подал все в этом же ключе. Плюс сослался в материале на мое экспертное мнение, а я тогда действительно была признанным законодателем мод, и понеслась. В общем, разорвали мы тогда мальчишку в клочья.

Марго помолчала.

– Ну слушайте, с кем не бывает. Я пока не вижу, из-за чего здесь стоит винить себя.

– Я тоже так себе говорила. А потом, год спустя, мне рассказали, что парнишка, оказывается, потерял в один день обоих родителей, а мама его мечтала, чтобы он рисовал. И та выставка была одновременно и одой любви, и данью памяти, и попыткой выжить в этом мире.

– Ох, – только и выдохнула Лера.

– Я ведь думала, что очередной ребенок богатых родителей решил потешить свое самолюбие. Он действительно из крутой семьи был. Только я не знала, что семья погибла. А он не афишировал этого. Совсем молодой, талантливый и пытающийся выжить в этом мире… Саша Аверин. Я потом искала его, хотела все исправить. Но он уже бросил рисовать и уехал куда-то заграницу.

– Саша Аверин?! Вы сказали, Саша Аверин звали того художника?

– Ну, он уже и не художник, видимо, благодаря мне.

– Саша – это же Александр. Это же Алекс!..

– Ну, конечно, Саша – это Александр. Очень точно подмечено.

– Вы не поняли, это Алекс. Это мой Алекс.

Они не говорили о нем с того самого вечера, когда Лера узнала об изменах мужа и плакала на плече у Марго.

– Может, просто совпадение. Имя распространенное.

– Когда вы рассказывали, еще до того, как произнесли имя, у меня кольнуло в сердце. Я же говорила вам, что у нас с ним какая-то почти физически осязаемая связь. Я почувствовала его боль. Это он. Он в Барселоне. Ну, в смысле был там. Теперь уехал, и никто не знает куда. Он опять исчез, как и в тот раз, когда вы его искали. И да, он не рисует. Он занимается бизнесом. И когда я его встретила, выглядел вполне счастливым и успешным. Так что он смог оправиться от той неудачи.

– Надо же. Никогда бы не подумала, что такое может произойти. Но получается, что художника в нем я все-таки убила.

Марго подняла трубку внутреннего телефона и быстро дала указания:

– Новый выпуск в верстку не отправлять. У нас меняется обложка. Я помню, что обещала депутату. Его дама немного потерпит. На обложку поставим картину Бархана. Сейчас это самый модный тренд.

Час пролетел очень быстро, и Лера уходила из редакции с этим новым знанием, которое приоткрыло ей события из прошлого, но ни на шаг не приблизило к пониманию настоящего.

Глава 5

Когда Лера вернулась к себе, Инга была уже на месте и видно было невооруженным глазом, что она слегка возбуждена.

– Помнишь, меня все не отпускала мысль, что я что-то упускаю в этих картинах Бархана? Так вот, я поехала сегодня опять туда. И я нашла, что меня так смутило.

Лера растерянно уставилась на подругу. Слишком много художников становилось в ее жизни. А Инга уже разворачивала репродукцию одной из картин в виде настенного календаря.

– Дэн подарил. Они напечатали тираж с разными работами. Я еще тогда обратила твое внимание на хороших пиарщиков. А теперь – смотри!

Лера внимательно посмотрела на картину с изображенной на ней со спины девушкой. Золотистые волосы рассыпались по спине. Локоны немного завиваются. У Леры тоже, когда она бывала у моря, волосы начинали завиваться и становились совершенно непослушными. У моря… Она улыбнулась своим мыслям, вспомнив отчего-то свою первую встречу с Алексом. Она как раз рассматривала вдалеке море, когда он ее окликнул.

– Что ты видишь?

– Девушку, женщину. Возраст непонятен.

– Еще смотри.

– Она стоит у… кажется, у окна, ну такого, как в зданиях с современным остеклением. Нет. Она сидит. Но мы видим только верхнюю часть туловища.

– Хорошо. Продолжай!

– Она счастлива и словно улыбается своим мыслям. Она будто на пороге чего-то очень прекрасного и с мудростью и спокойствием ожидает этой встречи с неизбежным.

– Это ощущения. Ты опять со своей лирикой. Обрати, наконец, внимание на детали.

– Ладно. Вдалеке виднеется полоска моря и чайки. Они кружат.

– Вот это что? – и Инга нетерпеливо перевела взгляд подруги в другой угол картины.

– Это… ну… это какой-то шпиль. Может, какая-то башня.

– Верно! И я даже тебе скажу какая. Это телебашня Кольсерола, самое высокое здание Барселоны.

– Ты думаешь, что Бархан – это испанский художник?

– Определенно, он там бывал. Но, видишь ли, в чем вопрос. Телебашня – это, конечно, место туристическое. Она находится рядом с горой Тибидабо, что переводится как «тебе дам». Место популярное, но вот такой ракурс виден только с одного здания.

Лера вопросительно смотрела на подругу, почти предчувствуя ответ.

– С нашего бизнес-центра. Причем не с любой точки. У нас есть один коридор, который ведет к кабинетам. Там обычно не ходят посетители. Это наша рабочая часть. Оттуда очень красивый вид на море, если смотреть вправо, что обычно все и делают. Но, если посмотреть влево, что люди делают очень редко, так как вид явно уступает по своей красоте морю, то мы увидим телебашню именно с этого ракурса.

– Можно же и с улицы увидеть этот ракурс, не заходя в здание бизнес-центра.

– Нельзя. Там деревья перекрывают вид. Ну а чтобы сомнений не осталось, посмотри вот на эту линию. Этакий микроизъян в самом углу, еле заметный, но все же есть. Когда строили здание, строители накосячили, и мы все думали, что с этим делать, потом махнули рукой и перестали замечать.

Лера почти не слышала ее. Эта картина была признанием в любви. Теперь она знала, что, где бы он ни был, он думал о ней так же много, как и она о нем. И еще она знала, что он опять начал рисовать.

– Лера, ты слышишь меня? Ты словно где-то витаешь.

Лера посмотрела на подругу сияющими глазами и продолжила:

– А вот там, если бы эту картину немного продолжить, открывается поворот во второй коридор с вполне себе приличным кофейным аппаратом. И если отойти от этого окна и посмотреть прямо назад, то можно увидеть репродукцию Эль Греко, который абсолютно не сочетается с современным бизнес-центром, но сам по себе необыкновенен и даже совершенен.

Инга с непониманием переводила свой взгляд с подруги на картину и обратно.

– Я сидела у этого окна и пила кофе, когда он подошел совсем не слышно. Не знаю, что это было, но я никого так не любила до него и никого не полюблю после.

И Лера рассказала ей. О той встрече, о том, что чувствовала, о том, как надеялась и о том, что узнала сегодня от Марго. Инга изумленно хлопала глазами, пытаясь сложить весь пазл воедино.

– Как же я не догадалась?! Алекс тогда очень изменился. Но у нас были поверхностные отношения, и мы сильно не вдавались в детали. Все-таки он был боссом. Получается, теперь мы практически знаем, кто скрывается под именем Бархана. Только не знаем, где его найти. Надо же. Никогда бы не подумала, что в этом человеке был такой талант. Почему он никогда не говорил о том, что рисует?

– Я думаю, он и не рисовал. Мне кажется, он запретил себе рисовать на долгие годы.

– Давай заедем к Дэну и попросим сделать нам копии со всех картин.

Когда они приехали, галерея уже была закрыта. Инга набрала на мобильный, и через пять минут девушки уже смогли попасть в холл.

– Я начинаю тешить себя надеждой, – Денис улыбнулся и подмигнул Инге. И Лера уловила легкий румянец на лице подруги.

– Давай, ты пока угостишь меня своим вкусным чаем и сбросишь на флешку электронный каталог картин. А Лера пусть погуляет по галерее. Для журналиста иногда важно посмотреть на работы без суеты и посторонних посетителей, понимаешь? – и она многозначительно посмотрела ему в глаза.

Лера вошла одна в галерею. Она переходила от одной картины к другой, и сердце щемило от невыразимой нежности, а по лицу текли слезы счастья. Он не просто рисовал ее, он чувствовал ее настроение. Она была рядом с ним весь этот прошедший год, только не знала об этом. Вернее, знала, просто не до конца верила.

– Я найду тебя, где бы ты ни был.

Глава 6

Алекс сидел на берегу и созерцал совершенную ровную гладь Байкала. Он понимал, что однажды уедет отсюда, и чувствовал, что уже скоро будет готов к новой встрече с миром. Жизнь здесь закалила его и придала внутренний смысл всему существованию. Он научился жить не только умом, но доверять интуиции и проживать свои эмоции. Когда Захар ввалился к нему вместе с Бургузом на руках, несмотря на столь зловещий вид, он сразу проникся к нему симпатией. Странный, немногословный, несколько грубый Захар оказался совсем неплохим парнем. И их общение окрасило пребывание в тайге новыми красками.

Новый друг жил всего в двух километрах от него, ближе к поселку, правда, дом, если можно было это так назвать, находился в глубине леса. Видимо, поэтому всезнающий Михалыч и не подозревал о нем. Однажды, правда, Алекс сильно повздорил с Захаром. Как-то вернувшись из леса к себе, он обнаружил разорванные в клочья пустые холсты во дворе и исчезновение всех картин в доме. На самом деле, он и сейчас не понимал до конца, что произошло. Дверь была открыта, но без следов взлома. Получается, он забыл ее закрыть, хотя после случая с медведем старался проверять замок.

Пропали только картины. Он сам сложил их на столе одну на одну. И сверху накрыл белым чистым ватманом. Собирался после возвращения из леса навести порядок в доме. Ватман был разорван в клочья, и его остатки валялись по всему двору и даже за баней. Как раз накануне он выпустил в лес Бургуза, волчонка, забота о котором странным образом ему нравилась. Мог ли тот вернуться и растаскать картины? Или это сделала человеческая рука? Но кто? Его работы видели только два человека: брат, но тот в Москве, и Захар. Хотя нет, еще Михалыч заезжал сюда, но он точно не в счет, вряд ли он может интересоваться картинами. Возможно, какой-то случайный незнакомец набрел на дом? Но тот скорее бы забрал тушенку, виски или что-то более практичное и нужное в тайге, чем холсты. Остается Захар.

Два километра он преодолел быстро и уже через двадцать минут отчаянно молотил в дверь хижины. Захар открыл и жестом пригласил войти. Но, увидев состояние Алекса, сделал резкий шаг назад.

– Э-эй, поаккуратней на виражах. Что стряслось?

– Скажи мне, это ты?

Захар ощупал свое лицо и выдавил:

– Ну, вроде похож на себя. Я.

– Не надо троллинга. Не время. У меня пропали все картины. Это ты их взял?

– Ты что с ума сошел? Сдались мне твои картины. Ну я бы мог, наверное, взять у тебя бутылку-другую виски в случае необходимости, но картины… А что в них какая-то ценность есть? Ты какой-то известный чел?

– Да нет… – И Алекс рассказал все, что увидел вернувшись.

– Про Бургуза даже не знаю… А он порывался к картинам, когда у тебя жил?

– Не особо, но он тогда вообще ни к чему интереса не проявлял. Потом, правда, как оклемался, начал таскать по комнате все подряд, рычал, скулил часто. В общем довольно невоспитанный зверь.

– Я бы не стал ставить на Бургуза, но у него вообще поведение нетипичное для красного волка. А в общем-то дело ясное, что дело темное. Буду завтра в поселке. Может, кто слышал что.

Но и там никто ничего не знал.

Раньше Алекс воспринял бы это как дурной знак и, наверное, перестал бы писать. Но не сейчас. Внутренняя злость, что вскипела у него на того, кто посягнул на картины, трансформировалась в кипучий поток, и он начал рисовать с удвоенной силой. Только теперь, уходя из дома, всегда проверял замок, а картины стал прятать на чердаке в специально сбитом коробе, оставляя в доме только одну с изображением той, что всегда была мысленно с ним, даря вдохновение. Он по-прежнему часто рисовал ее, а еще на его картинах был теперь Байкал, горы и вся та красота, что его окружала. Образ Леры легко вписывался в эти пейзажи.

А недавно он нарисовал себя рядом с ней. Она смотрела вдаль, а он смотрел на нее. Алекса все чаще посещала мысль, а что было бы, если бы тогда он купил только один билет до Москвы и пришел к ней. Что бы он ей сказал? А ее мужу и детям? Как ни крути, ситуация по-прежнему была тупиковая. Но в этом мире есть вещи, за которые стоит бороться, даже если заранее знаешь, что проиграешь.

Глава 7

Подруги ехали в аэропорт, предвкушая встречу. Инга расцвела в Москве еще больше, а ее роман с Денисом выходил на новый уровень. Сначала она ходила в галерею с определенной целью. Ей нужна была информация, чтобы помочь Лере. Но очень быстро она поняла, что Дэн ничего не знает, кроме названия Лондонской компании, представитель которой передал картины для выставки. Была надежда дождаться окончания выставки и проследить, куда поедут работы, но увидев график последующих городов, она поняла, что картины поедут к автору нескоро.

Смысл ходить туда пропал, но Инга не торопилась обрывать ниточки, да и Денису эти встречи явно приносили удовольствие. Постепенно они стали иногда выбираться в город поужинать. А однажды Дэн позвонил и попросил назвать ее адрес. Мол, нужно срочно заехать. Когда Инга открыла дверь, на пороге стоял Дэн с огромным букетом красных роз и бутылкой вина. При воспоминании о том, что случилось дальше, у нее даже сейчас слегка краснели щеки.

– Смотри, кажется, самолет приземлился чуть раньше. Обычно опаздывают, а здесь на целых десять минут раньше. А еще эти пробки…

Прямо у выхода из аэропорта стояла красивая черноволосая женщина в темных очках. К ее вполне себе современной и модной рубахе была приколота старомодная брошь с рубинами, которая резко диссонировала с общим внешним видом. Губы брюнетки были ярко накрашены и подрагивали в еле заметном напряжении. Первой ее заметила Инга и бросилась навстречу.

– Esther, estamos aquí! ¡Ven a vernos pronto! (Эстер, мы здесь! Иди скорее сюда!)

– Не могу быстрее! У меня еще чемоданы! – на вполне сносном русском ответила испанка.

– Ушам своим не верю! Ты говоришь на русском?!

– Ну, надеюсь, я не просто так платила по сорок евро за урок своему приватному учителю.

– Репетитору! Хотя зависит от того, чему еще он тебя обучал.

Все трое рассмеялись. Эстер перехватила взгляд Леры на брошь и ответила на незаданный вопрос.

– Это моей прапрабабушки. Для меня было важно, чтобы на мне сегодня, когда я впервые прилетела в Россию, была эта брошь. Моя прапрабабушка, княжна Горчакова, когда убегала во время революции, зашила драгоценности в подоле платья. Все остальное ей пришлось продать, чтобы выжить, а эту она сохранила для нас. Это важно. И да, я знаю, что она совсем не подходит к этим джинсам.

Эстер выглядела совершенно счастливой и немного взволнованной. Для нее был забронирован хороший номер в гостинице в самом центре, и теперь им предстояло познакомить ее с московскими пробками. Видимо, о таком прапрабабушка не рассказывала.

Инга задумчиво покачала головой:

– Не знала, что твоя прапрабабушка была княгиней…

– Нет-нет, не княгиней, а княжной. Она всегда поправляла и говорила княгиня – это жена князя, а я только дочь, поэтому княжна. Княжна Анна. Я ее хорошо помню. К тому же бабушка и мама много о ней рассказывали. И мы храним не только эту брошь, – Эстер нежно коснулась украшения, – но и память о ней, и о ее любви к России. У нас есть дневники Аннушки. Она просила себя так называть.

– Сложно представить, что у русской княжны может быть такая праправнучка: жгучая смуглянка Эстер Фернандес.

– Ну, вообще-то, не совсем так. Полное имя звучит иначе: Мария Эстер Анна Хосе Фернандес Горчакова.

– Так представить еще сложнее! – Лера растерянно смотрела на свою клиентку с такой интересной семейной историей.

– Подожди, а в паспорте у тебя, как записано?

– Так и записано: Мария Эстер Анна Хосе Фернандес Горчакова. У нас это нормально. У большинства испанцев несколько имен и несколько фамилий. Но обычно зовут вторым именем.

– Попробуй напечатать все это без ошибок в договор! Хорошо, что предупредила, а то мог бы орфографический шок случиться. Сейчас мы тебя отвезем в гостиницу, а завтра с утра заедем за тобой и уже у нас в офисе обсудим открытие магазина.

Лера пыталась переключиться на работу. Но открытие, сделанное на выставке, снова перевернуло ее почти пришедшую к равновесию жизнь. Теперь она знала, что не придумала себе несуществующую любовь. Но не знала, где его найти. Как странно, всего год назад, это могло быть так просто – написать ему и увидеть, что он прочел сообщение. А сейчас во всех соцсетях висела надпись о том, что он год не заходил сюда. Но с чего-то нужно было начинать, и Инга в своей любовной лихорадке вряд ли могла чем-то помочь. Оставалась Марго. Тем более что она и так знает об этой истории.

Все утро в офисе они занимались проектом Эстер, и Лера не могла дождаться, когда сможет встретиться с Маргаритой Васильевной. Ее связи могли помочь. Вряд ли в Москве есть хоть кто-то, кто мог бы быть надежно сокрыт от ее зоркого взгляда. И интуиция не подвела. Буквально на следующий день Марго передала ей телефон лондонского галериста, организовавшего эту выставку. Правда, звонок ничего не дал. Мужчина не настроен был делиться информацией, даже если что-то и знал.

Глава 8

– О, какой уютный у вас офис и такие необычные картины!.. – воскликнула Эстер, обведя взглядом всю комнату. С той поры как Лера поняла, кто автор и что означают эти работы, все стены их светлого офиса были украшены этими репродукциями. И надо сказать, она была не одинока в этом решении, потому что картины Бархана стали настоящим трендом, и теперь украшали городские кафе, салоны и прочие модные места. Так что, это решение вопросов не вызвало ни у кого.

Для проекта Эстер они подыскали несколько роскошных зданий, сдающихся в долгосрочную аренду. Поработав над документами несколько часов и решив все вопросы по форме собственности, персоналу, направлениям позиционирования и рекламному бюджету, они втроем были рады выехать на осмотр помещений. Первое отмели сразу, так как имелись проблемы с доступом к парковке. А для магазина детской одежды – это первостепенно. Большинство молодых мам предпочитают перемещаться на машинах, имея под рукой все необходимые вещи и пристегнув малышей ремнями безопасности. Лера хорошо помнила, как с двумя девочками ездила по городу в троллейбусе. Одна – в коляске, вторая – в кенгуренке. Этот опыт она бы не хотела повторить, хоть и любила дочерей всей душой. С младшей хлопот было чуть меньше, к тому времени они уже немного встали на ноги и смогли себе позволить маленький автомобиль. Как давно это все было. Иногда даже кажется, что не с ней.

Второе здание в самом центре было неплохим, но Эстер не нравился антураж рядом. Оставалось посмотреть еще одно. Если и это ей не подойдет, то подобрать что-то другое будет сложно. На подбор этих трех они с Ингой потратили почти две недели, отметая все неподходящие или имеющие непосильные обременения. У третьего здания был настолько сильный потенциал, что они даже рискнули подписать предварительный договор аренды. И профессиональное чутье не подвело подруг. При виде третьего здания у Эстер загорелись глаза еще до того, как девушки вошли внутрь, и Лера внутренне почти кричала: «Йо-хо!».

Огромная парковка, рядом метро. Несколько выходов с широкими стеклянными дверями-вертушками. В аренду предлагалось три этажа, и это идеально им подходило. Да и ремонт понадобится совсем небольшой, скорее декорирование в нужной стилистике. Глаза Эстер стали почти черными от возбуждения и предвкушения:

– Мы идем к вашему директору обсуждать условия. Нам подходит! – Она уже мысленно представляла, какие отделы и где разместить. – Я просто влюбилась в это здание. Так ведь можно сказать?

Директор, лысоватый мужчина средних лет, широко им улыбнулся:

– О! Сколько красавиц сразу! Вам все можно.

– Мы готовы обсуждать аренду всех трех этажей.

– М-м… боюсь здесь имеет место недоразумение. Речь идет только о верхних этажах.

– Ну, как же о верхних? – возразила Инга. – Я ведь была у вас вчера, и мы с вами обсуждали все три этажа. И я вам практически подтвердила, что наша клиентка это здание заберет. Вы обещали, что у нас есть сутки на подтверждение сделки. Мы с вами даже предварительный договор подписали!

Мужчина опустил глаза и нервно рисовал фигурки на уже и так исписанном вдоль и поперек листе.

Лера изучала его всего пару минут:

– Видите ли, Иван Петрович, ситуация складывается пренеприятная. Мы ведь с вами много лет сотрудничаем, еще со времен нашей совместной с Дмитрием работы. И вы мне гарантировали, что клиенты агентства будут в приоритете. И я верила, что человек с такой многолетней репутацией на рынке недвижимости точно не подведет. Именно так я и написала в своей новой статье. Этот российско-испанский международный проект, посвященный теме счастливого материнства, будет освещаться в прессе, как пример возможной самореализации для женщин. В нем будут работать женщины для женщин. Читательницам идея очень понравилась, и они уже симпатизируют нашей испанской бизнес-леди. К тому же имя Эстер Фернандес и ее отца хорошо известно в международных бизнес-кругах, и нам в дальнейшем будет очень сложно гарантировать, что наши клиенты захотят работать с вами.

Все это время Эстер сидела между Лерой и Ингой молча, с видом правящей королевы.

– Да понимаю я все это! – взорвался Иван Петрович. – Свалилось же на мою голову. Я уже месяц пытаюсь сдать это здание и ни одного желающего! А тут сперва вы вчера утром, а уже вечером звонок от… нет, я не могу сказать, кто звонил, но вы даже не представляете, на каком уровне все идет… в общем, я должен сдать эти два этажа под новый ресторан премиум-сегмента. Еще и цену пролоббировали, эх!..

– Ах, уже даже два этажа? – возмутилась Инга.

– Это невозможно, – с абсолютно царственным видом заявила Эстер. – Ресторан несовместим с идеей моего торгового центра. Но я могла бы не сильно возражать против серии детских кафе и творческих студий на первом этаже. Я и так это планировала сделать.

– Я передам ваше пожелание конкурирующей стороне. Но ничего не могу обещать.

Глава 9

– Что прямо так и сказала? Детские кафе и творческие студии?! Ох, не хотелось бы мне присутствовать, когда эти слова передадут Андрею Владимировичу.

Даже имя босса его сотрудницы произносили почти с благоговением или страхом. Разобраться в оттенках их чувств не могли даже они сами. Андрей Владимирович был резким и нетерпимым к мнению окружающих. Брутальный высокий красавец с пронзительными серыми глазами-рентгенами. Он словно не смотрел на собеседника, а сканировал. В бизнесе у него была железная хватка и чутье. И если он решил открыть в этом здании ресторан, значит, так оно и будет.

– Завтра вы поедете и привезете мне подписанный договор аренды, – его глаза метали молнии, – на все три этажа. Я им устрою детское кафе! Я им не то что творческую студию, я им целое шоу там устрою!

Иван Петрович, так ловко умевший балансировать между клиентами, впервые не понимал, что делать. С одной стороны – эта троица, недвусмысленно намекающая на потерю репутации, натравливание общественности и прочие неприятности, а с другой – Андрей Авакумов. Вот с ним-то уж точно ссориться не стоит… Совершенно безжалостный и, видимо, оттого такой успешный. К тому же не стоит забывать, кто звонил по этому вопросу… Что же делать? А еще говорят, что безвыходных ситуаций не бывает.

Дернуло же его настоять на подписании предварительного договора с этими девицами. Инга, правда, и не возражала особо, даже согласилась на небольшую неустойку, если в течение суток они откажутся от сделки. Но по всему было видно, что не откажутся. Что же теперь делать? Иван Петрович смахнул так некстати выступившую испарину со лба. Авакумову отказывать нельзя. Придется расторгнуть договор. И он вызвал юриста.

– Принеси вчерашний предварительный договор. Мы будем его расторгать, и посмотри, что нам это будет стоить.

– Вы что, Иван Петрович? Там же драконовские неустойки! Мне и поднимать не надо. Я его помню. Я же вам вчера еще говорил, что не стоит соглашаться на такую редакцию, а вы отмахнулись, что, мол, месяц сдать не можем, так пусть забирают на любых условиях.

– А давай подумаем с тобой хорошенько, может можно какой-то акт написать, что оно в аварийном состоянии и поэтому мы не можем выполнить условия договора?

– Иван Петрович!

– Что? Что, Иван Петрович? А, точно. Оно же только после капитального ремонта. Ну, если вариантов нет, значит будем готовиться к бою.

Уже утром следующего дня в приемной довольно невзрачного лысоватого директора, управляющего рядом зданий в Москве, сидело сразу две компании. Справа вдоль стены – потрясающие красавицы: жгучая брюнетка и две блондинки. Все три с ярко-накрашенными губами, словно красная помада была их броней. Одежда выгодно облегала фигуры, подчеркивая природную индивидуальную красоту каждой. Напротив стояли двое мужчин. Один из них плотный и невысокий, коротко стриженный под машинку и гладко выбритый. Дорогие очки в золотой оправе и кожаный портфель в руках. Второй – сухой, долговязый, чуть лысоватый, но при наличии хоть каких-то эмоций мог бы показаться даже интересным. В таких же очках в золотой оправе и тоже с дорогим кожаным портфелем. У них что там униформа такая? Бесстрастные лица обоих не выражали совершенно ничего. Лере они были хорошо знакомы. Эта парочка была одними из лучших юристов Москвы: Лихачев и Свербилов. Утро обещало быть интересным.

А два часа спустя в офисе Авакумова разразилась настоящая буря.

– Я за этот год заплатил вам столько, что можно было уже купить небольшой остров! А вы! Не сумели! Просто! Подписать! Этот! Гребаный! Договор! Так за что же я вам плачу? Чтобы вы не сумели подписать простейший договор?!

– Андрей Владимирович, мы договорились о том здании, которое вы выбрали первым. Хозяин согласился уступить. Оно вам подходит гораздо больше для ресторана.

– Не вам решать, что мне подходит! – почти рычал Авакумов.

– Эта испанка Эстер Фернандес пригрозила международным скандалом. Ее отец Хосе контролирует пол рынка недвижимости Испании.

– Да мне плевать, что контролирует какой-то там Хосе. Ты хочешь сказать, чтобы я, коренной русский, уступил без боя какой-то испанской дуре свое здание в своем городе?!

– Решающим аргументом стала ее консультант. Она пишет для женского журнала, и весь этот проект будет освещаться на страницах прессы почти что в прямом эфире. Тираж – сумасшедший. Почти миллион, да еще в электронном виде читает по меньшей мере миллионов семь. Здесь было два варианта. В одном вы представали тираном, лишившим мам и детей международного российско-испанского уникального центра, а во втором – вы герой, согласившийся перенести свой ресторан в другое место, ради московских детишек и их красавиц мам. Вам совсем не помешает такая информационная поддержка. С вашим имиджем давно пора что-то делать. Эта история может быть подана в крайне выгодном для вас ключе.

Андрей Авакумов никогда не проигрывал. Тем более женщинам. Тем более с фамилией типа Фернандес. Но юристы оказались правы. Да к тому же дожали здание, которое подходило даже лучше, на очень выгодных условиях. Но несмотря на выгодный контракт, желваки на его щеках ходили ходуном, а челюсть была плотно сжата. Он запомнит эту фамилию.

А в это время в ресторане одного из лучших отелей Москвы три женщины праздновали свою первую совместную победу.

– Я кое-что принесла, чтобы отметить наше событие. Знаете что?

– Да нет, наверное.

– Да. Нет. Наверное? Это что значит? – Эстер нахмурила свой красивый лоб, пытаясь понять странное выражение.

– Забей.

– Нужно что-то прибить? Это такая традиция за победу? Или что?

– Да нет.

Эстер закатила глаза.

– Я с ума сойду с этим да-нет.

– Ну, то есть нет. Понимаешь? Так что ты все-таки принесла?

Эстер махнула рукой и поставила на стол три миниатюрные коробочки с женским оружием.

– Выбирайте свой оттенок красной помады. Нам еще не раз пригодится.

Лера подержала задумчиво в руках подарок.

– Как интересно, что сегодня мы все, не сговариваясь, выбрали именно красную. Я ведь не очень люблю яркие тона, но красная у меня всегда с собой, и есть случаи, когда я просто нутром чувствую, что сегодня мне нужен этот цвет.

– А вот Инга любит, – заметила Эстер, – правда не знаю, нутром или просто.

– Люблю, конечно. Она у меня всегда для особых случаев. Когда на одной экскурсии мне рассказывали, что раньше перед войной рыцари чистили и готовили свое обмундирование, я вдруг поняла, что к своей войне готовлюсь всегда примерно так же. Только мое внимание в этом случае на то, как я выгляжу. И красная помада – это такой завершающий штрих, как забрало закрыть. Поэтому спасибо за такой сувенир. У меня стойкое ощущение, что здесь она мне еще не раз понадобится.

И девушки подняли бокалы с шампанским за совместную победу, упиваясь ощущением, что первый шаг сделан, и они на пороге очень интересного этапа своей жизни.

Но даже эта радость не могла затмить в душе Леры мыслей о человеке, встреча с которым подарила ей новую жизнь и уверенность в себе. Звонок в Лондон ничего не дал. Галерист был вежлив, но непреклонен. Никаких контактов и никаких ниточек, которые могли бы привести к нему. Проект Эстер набирал обороты, заполняя собой почти без остатка жизнь Леры. Опять звонил бывший муж под каким-то надуманным предлогом. Она понимала, что ему плохо, но не хотела возврата. В какой момент они стали чужими? И почему она не заметила этого? Она жила в своем выдуманном мире и была действительно вполне счастлива только потому, что верила в реальность своей идеальной семьи. А короткий разговор с мужчиной, у которого улыбались даже глаза, освободил ее от оков этих иллюзий и аккуратно обнажил всю неискренность их с Димой брака. Он открыл в ее душе такую силу и глубину, о которых она даже не подозревала, и теперь на меньшее Лера была не согласна.

Ингу она видела в основном на работе, так как по вечерам у подруги всегда были свои планы. Лера жила вдвоем с младшей дочерью и с радостью открывала в себе новые грани материнства взрослых детей. Со старшими дочками отношения со временем тоже наладились, и они больше не винили ее во всех своих бедах. В этот вечер они с Софьей просто смотрели вдвоем фильм о девочке-подростке и обсуждали жизненность истории. Им было хорошо и интересно вдвоем. В дверь раздался настойчивый звонок. На пороге стояла Инга. Почти сразу у двери она развернула какой-то документ. Лера всматривалась в буквы и цифры, и не могла понять, что пытается сказать этим подруга.

– Я не понимаю. Это договор на какую-то аренду или что? Что не так?

– Да не на аренду смотри, а на подпись внизу.

Внизу документа виднелась подпись, чуть прикрытая печатью: генеральный директор А. М. Аверин, а чуть выше шел адрес компании в Москве.

– Он сам оплатил рекламную кампанию московской выставки. Сегодня я ждала, когда Дэн закончит работу. На столе у него лежало несколько папок с платежками и договорами. Ты же знаешь, я не любопытна и могла ничего и не узнать. Но вмешалась сама судьба. Я подошла с чашкой чая к столу и случайно задела верхнюю папку. Та полетела на стул, а я от неожиданности пролила чай на нижние. Начала быстро стряхивать с документов чай. Это же просто подстава для Дениса. И вдруг вижу небольшой стикер с надписью Бархан. А там все договоры и платежи по проекту. В бухгалтерию на днях взяли молоденькую сотрудницу, и она перепутала папки. Ну не судьба ли это?! Твой Алекс не просто в Москве, он на соседней улице.

Лера почти не спала в эту ночь. Она так долго его искала, что сейчас испугалась. Он в Москве, но не захотел ее найти. Так стоит ли ей самой идти к нему. Мысли сменялись одна другой. Но к утру она приняла решение. Смелость женщинам к лицу, и лучше узнать не самую приятную правду, чем жить в мире вопросов, иллюзий и непонимания. Чуть дольше задержалась у зеркала, чтобы спрятать последствия бессонной ночи, и это ей удалось. Консилер творил чудеса. Красивая нежно-салатовая шелковая блуза хорошо оттеняла цвет лица и волосы, а узкая бежевая юбка и любимые туфли на каблуке подчеркивали стройность ног. Когда она знала, что выглядит на все сто, многие вопросы давались почему-то намного легче. А сегодня, когда она вновь встретится с ним, это было невероятно важно.

Как странно, они ходили практически по одним улицам и ни разу не встретились. Лифт поднял ее на седьмой этаж, и она уверенно шагнула в двери приемной. За стойкой сидела молодая девушка с рыжими кудряшками.

– Добрый день, я к директору, – улыбнулась Лера.

– Вы договаривались о встрече на это время? – удивилась секретарь.

– Не совсем, но он меня примет. Мы старые друзья, – все также широко улыбалась Лера.

– У него через полчаса встреча с китайскими партнерами… Но я уточню. Как вас представить?

– Как же ее представить? Она думала над этим еще до того, как вошла.

– Скажите – просто Лера. Мы встречались в Барселоне почти два года назад.

Как банально это звучит. Как можно объяснить, кто они друг другу?

– Но он вроде не был в Барселоне в прошлом году. У нас проекты с Китаем и еще Японией… Хотя… – девушка растерялась. Но все же постучала в кабинет шефа, и уже через минуту открыла ее перед Лерой.

Он стоял у окна, спиной к ней, и что-то читал в телефоне. Волосы казались посеребрены легкой сединой на висках, хотя она запомнила его другим.

– Алекс…

Мужчина повернулся и удивленно посмотрел на нее.

– Да?

Он внимательно рассматривал ее лицо, пытаясь узнать. Он был хорош собой и чем-то неуловимо похож на Алекса, но это был не Алекс.

– Да, я слушаю вас. Мы знакомы? Меня давно так не называли…

– Вы Алекс?

Мужчина подошел и протянул ей свою ладонь:

– Алексей Аверин. Алекс.

– Валерия. Лера.

Какое-то время она обдумывала ситуацию, а мужчина с любопытством смотрел на нее. Девушка казалась знакомой, но, где он мог ее видеть, никак не получалось вспомнить. И откуда она знает имя, которым его звали еще в студенческие годы?

– Нет-нет, этого не может быть, – пробормотала она и опустилась на стул. – Картины в галерее – они ведь не ваши…

Она была почти раздавлена и не заметила, как при упоминании о картинах между бровей пролегла темная складка, а на скулах заиграли желваки.

– Я вас где-то уже видел…

– Я работаю для женского журнала и еще занимаюсь утопающими бизнесами или новыми, – голос Леры подрагивал, и видна была ее растерянность. – Маловероятно, что вам могла понадобиться моя консультация, – она многозначительно обвела взглядом дорого обставленный офис. – Так же маловероятно, как и то, что вы читаете мою колонку. Так что вряд ли мы могли встречаться. Простите, произошло недоразумение.

И Лера быстро вышла из офиса.

Что-то не складывалось в голове с этой Лерой, и Алексей Михайлович вышел в приемную.

– Эта дама? Как она представилась?

Новенькая секретарша волновалась. Кажется, она допустила оплошность.

– Простите, мне не следовало ее пускать, раз ей не назначено. Просто она так уверенно говорила, что она ваша… ну, что она встречалась с вами в Барселоне… два года назад, и она…

Договорить девушка не успела, потому что ее степенный шеф уже бежал по лестнице за странной посетительницей.

Лера вышла из офиса и медленно побрела по заполненной, шумной московской улице. Солнечное утро, смеющиеся тинейджеры, спешащие, немного резкие в своей уверенности мужчины, ничуть не уступающие им деловые женщины, расслабленные мамы с колясками, бабушка-пенсионерка… Каждый из них шел по своей траектории и в своем ритме, только Лера не знала, куда ей пойти теперь. Такой одинокой она не чувствовала себя, наверное с того момента, как узнала о второй семье мужа.

Завибрировал в сумке телефон, и на экране высветилось имя Димы. Она ответила на звонок совершенно безэмоциональным голосом:

– Слушаю.

– Лера, нам нужно поговорить. Это важно.

– Зачем? Мы уже все сказали, что было важно. Все остальное не имеет больше значения.

– У нас с тобой трое детей, не забывай.

– Я помню.

– Когда мы можем встретиться? Сегодня в семь? Заодно и поужинаем.

– Тебе есть с кем ужинать. Не заставляй жену долго ждать, женам это не нравится. Это я тебе из опыта скажу.

– Она мне не жена.

– А она знает об этом?

– Нам нужно поговорить о детях. Наших детях. Это важно.

Лера слишком хорошо знала своего бывшего мужа и подозревала, что это блеф. К тому же с девочками она была на связи через мессенджеры и не видела сейчас серьезных вопросов для обсуждения. Но мало ли… И на всякий случай, чтобы не пропустить чего-то важного из их изменившейся жизни, она согласилась на встречу вечером.

Дима пришел в полном обмундировании. Даже с цветами. Когда они были женаты, он редко делал сюрпризы. Она не взяла розы.

– Оставь для жены, – сказала Лера и быстро села за столик. Несмотря на бессонную ночь, она была хороша, даже больше того, в ней появилась некая нежность и беззащитность, которая неминуемо включает в мужчине мужчину.

– Ты стала по-другому выглядеть.

– Я и жить стала по-другому. О чем ты хотел поговорить?

– Давай сначала поужинаем. День был трудный. Расскажи, как ты? Мы же не враги? Мы же можем спокойно поужинать.

– Можем.

И она стала кратко рассказывать. О новом деле с Ингой, о проекте Эстер. О том, как они отстояли свое право на здание для детского центра.

– Зря вы это. Авакумов непрост. И он таких вещей не прощает. Более жесткого противника сложно найти. Не стоит с ним заигрывать. Я как-то пересекался с ним по одному делу. Уверен, он сейчас в бешенстве.

– Не знала, что ты с ним знаком лично. Хотя я много чего не знала о тебе.

– Не начинай, Лера. Я виноват. Очень виноват перед тобой и детьми. Я знаю. Если бы можно было все вернуть… Ты даже не представляешь, как я сожалею.

Он нежно погладил ее ладонь и посмотрел в глаза. Она хорошо помнила этот взгляд, от которого защемило где-то в груди. Нужно уходить, но она так одинока сегодня…

– Лера, прости меня. Давай начнем все сначала.

Странная ситуация. С этим человеком ее связывают полжизни, общие дети, общее когда-то дело, а он чужой, совершенно чужой. И даже жалкий. Точно, вот что защемило в груди, это же жалость.

– Я оступился, не знаю, как это случилось, я никогда не хотел уходить от тебя. А потом там родился ребенок, и я не знал, что делать. Хотел обо всем забыть, но ведь нельзя было их бросить просто так. И я решил, что буду помогать, просто помогать деньгами. Обеспечу условия для нормальной жизни. Она ничего не требовала тогда. Со всем соглашалась.

– И ты стал помогать нашими общими деньгами. А заодно жить на две семьи, чтобы материальные вложения, так сказать, не пропадали зря. Ты не просто помогал. Ты был ее мужем по расписанию. Только она шла на это сознательно, принимая правила игры, а я была участником вашего спектакля вслепую. Вы забыли мне рассказать о том, что сюжет изменился и в сцену добавлены новые герои.

– Я уйду от нее. Мы уедем в другой город, другую страну и начнем все сначала. Ты помнишь, как счастливы мы были? Как я любил твой смех… Мне казалось, я смогу горы свернуть, все только для того, чтобы ты смеялась и улыбалась мне… Прошу тебя, прости.

– Я простила. Правда. Но я перевернула ту страницу и уже не смогу вернуться к прошлой жизни никогда. Я могу с тобой говорить о делах, о дочерях, даже о твоей новой семье. Ты все равно часть моей жизни, и с этим ничего не поделать. Но я не могу тебя любить. А без любви я не могу жить. И не нужно ни от кого уходить. Сделай хотя бы одну женщину счастливой.

– Не хочу, – тихо сказал он. – Она очень изменилась. Ревнует дико, плачет, истерит, стала устраивать скандалы, словно у нее есть на это право. А у нее нет этого права.

– Она твоя жена и хочет уверенности.

– Никакая она не жена. Я так устал от этого всего…

– Видишь, ты плохо влияешь на женщин. Но все зависит от тебя самого. Сегодня мы имеем то, к чему приложили сердце и руку вчера. А завтра мы получим ту жизнь, которую создаем сегодня. Нет ничего постоянного.

Лера быстро повела головой влево. Ей показалось, что мужчина в углу ресторана фотографировал их. Нет, конечно показалось. И она продолжила:

– Мы сами влияем на все, что с нами происходит, и притягиваем к себе людей и события. Ты создал ту жизнь, что имеешь. А я сейчас создаю ту, которую хочу иметь.

Они оба молчали. Ей не хотелось обесценивать эту встречу, и она не стала искать подтекст, хотя и помнила, что Дима ничего не делает просто так. У него всегда есть причина.

Причина стала понятна буквально на следующий день, когда к ней на работу заехал их бывший менеджер Гриша.

– Здравствуйте, Валерия! Не ожидали? – Григорий бодро прошел к столу Леры и положил шоколадку с фундуком и изюмом на стол. – Я помню, что вы кофе любите, вот как раз немного подсластить вашу жизнь решил. Хотя, судя по новому офису, у вас и так все в шоколаде.

– Дела идут неплохо, но мы только начинаем. Кофе хотите, Гриша?

– Ну, конечно, благодарю вас. А вы так посвежели и похорошели, новое дело вам к лицу.

– Вам тоже грех жаловаться. Работаете в такой успешной фирме, столько именитых клиентов.

– Да куда там, уходят от нас один за одним. И вроде ничего не поменялось, в штате те же люди, что и раньше, ну кроме вас, а клиентов теряем. Второй месяц работаем без премии, да и эту зарплату задерживают на неделю.

– Директор ваш в курсе проблем, не волнуйтесь, он что-то придумает. У всех бывают трудные времена, нужно переждать немного и все наладится.

– Как-то затянулся у него этот процесс. Может себе позволить прийти на работу выпившим, а пару раз и вовсе отсутствовал. А еще уборщица говорит, что на прошлой неделе ночевал прямо в кабинете. Она тихонько бутылку пустую убрала и пол протерла, а он даже не проснулся. Мы уже начинаем терять веру. Сегодня Кристина уволилась. А она у нас всегда была лучшим менеджером. И, кажется, Оля тоже собирается. Я слышал как она по телефону с кем-то обсуждала условия работы. Думаю, что подыскивает себе что-то.

– Нехорошо, Гриша, но вы же все профи и помогаете другим выводить компании из кризиса, уверена, что справитесь. У вас лучшая команда. А ты бери еще шоколадку, бери.

– Валерия, я к вам по делу. Может вам новый менеджер нужен? Я бы с вами с радостью работал.

– Гриша, у нас штат пока маленький и весь укомплектован. Мы же только начинаем и пока со всей работой справляемся, заказчиков не так много. К тому же у меня есть компаньон и все решения мы обсуждаем с ней.

– Что мы должны обсудить? – Инга с Эстер как раз вошли в кабинет и успели услышать последнюю фразу разговора.

– Знакомьтесь, – представила гостя Лера, – Это Григорий, мы когда-то работали вместе. Сейчас подыскивает работу. Нам не нужен новый менеджер?

– У нас пока и старая команда неплохо справляется, – широко улыбнулась Инга, – Но мы будем иметь вас ввиду. Вас проводить? Или вы помните как отсюда выйти?

Лера встала из-за стола:

– Я сама провожу Григория. Как раз обещала сегодня зайти к Маргарите Васильевне. Так что вы с Эстер располагайтесь и работайте, а я скоро вернусь. Пойдемте, Григорий.

Попрощаться быстро не удалось и Гриша пока спускались по лестнице все пытался навязаться в попутчики. Но спас телефонный звонок. Лера поднесла к уху мобильник, помахала бывшему сотруднику и выйдя из здания быстрым шагом пошла в сторону редакции. Такое ощущение, что они преследуют ее. Но по поводу Димы, значит, ей не показалось вчера и бывший муж действительно начал выпивать. Но теперь это ее не касается.

Лера уже подходила к зданию редакции, когда ей наперерез бросилась брюнетка, о существовании которой хотелось больше не вспоминать. Не смотря на то, что она давно простила бывшего мужа и не держала зла на эту Катю, видеть ее лишний раз было неприятно.

– Как вы можете быть такой беспринципной?! С виду просто мать Тереза, а на деле… я даже не знаю как вас назвать. Думали, если я из маленького городка и у меня нет денег, значит и издеваться надо мной можно как угодно?

– Что вы здесь делаете? Вы что, поджидали здесь меня?

– Что я здесь делаю? Я защищаю свою семью и своего ребенка! И если будет необходимо, буду здесь караулить хоть сутки, но добьюсь своего.

– Девушка перестаньте кричать, на нас уже люди оглядываются, – Лера почти сразу заметила обернувшегося парня, выходившего из кафе напротив.

– Вот и пусть оглядываются! Пусть! Пусть все знают, что вы хотите увести чужого мужа и только прикидываетесь невинной овечкой. Думаете, я ничего не знаю? Я все знаю, это с вами он вчера встречался! Вам это не сойдет с рук.

– Боюсь, вы очень заблуждаетесь. А кого я хочу и куда увести?

– Моего мужа, я все знаю про вас!

– Я не знала, что вы расписались.

– Это не важно! Не уходите от темы. Я требую к себе уважения.

– Катя, зачем вы так себя ведете?

– О, смотрите, вспомнила как меня зовут. А то все девушка, девушка, словно я ей никто.

– Вообще-то, вы мне и вправду – никто. Дайте пройти на работу.

– Не дам, пока не пообещаете, что не станете искать больше встреч с моим мужем.

– Я даже не понимаю о чем вы. С чего вы решили, что я ищу этих встреч?

– Потому что установила программу слежения на его телефон и знаю, что он вам вчера звонил, а потом поехал в ресторан. Я не дурочка и сразу сложила два плюс два и поняла, что вы с ним встречаетесь.

– Вы настолько не доверяете Диме, что следите за его передвижениями?! И вы считаете это нормальным?

– Я защищаю свое. Вам сильно доверие помогло?

– Дайте пройти.

– Нет вы выслушаете меня! Думаете, я не знаю все эти ваши трюки и уловки чтобы заставить его постоянно с утра до вечера о себе думать. Сперва дочки по очереди звонят и всякую чушь ему льют в уши, словно они не взрослые девицы, а совершенно беспомощные дети. А когда Дима настоял и мы пригласили их на обед знаете, что они мне заявили?

– Нет.

– Что их мама готовит гораздо лучше! Бессовестные!

– Ну так запишитесь на кулинарные курсы. Что еще я могу вам посоветовать?

– Вы что издеваетесь надо мной?

– С чего бы? Просто советую.

– Не надо мне ваших дурацких советов. А на прошлой неделе, он подарил мне сумочку.

– Ну так радуйтесь. Какая забота. Мне вот муж никогда сумочки не покупал.

– Радуйтесь…, ага. Он купил точь в точь как у вас.

Я отродясь такие не носила и сейчас не стану. Мне такую даже носить некуда. А вчера заявил, что неплохо бы скинуть килограммов пять и покраситься в блондинку. Еще сказал, чтобы я перестала носить свои дешевые короткие платья. Я что дура, чтобы не понимать к чему дело. – по лицу девушки потекли слезы, но размазывая тушь по лицу, она продолжала:

– Это вы во всем виноваты! Я так надеялась, что когда вы исчезните из нашей жизни, все наладится. Но вы постоянно с нами! Я больше не выдержу так. И я не позволю вам себя уничтожить, так и знайте.

– Катя, вы очень заблуждаетесь. Мне нет дела до бывшего мужа и тем более до вас.

На последнем слове девушка вздрогнула и слезы из глаз потекли еще быстрее.

– Каждый раз когда я что-то делаю по дому, он на меня смотрит так, словно я недостаточно хороша для него. Каждый раз, когда мы выходим в город, он придирается к моему внешнему виду, к одежде и макияжу. Каждый раз я делаю что-то не так хорошо как вы!

Лера в недоумении смотрела на девушку, а та продолжала:

– Вы специально это делаете, чтобы мне все время казалось, что я во всем хуже, чем вы!Даже сейчас, вы ведете себя свысока, словно победили меня в чем-то.

Лера застыла от изумления. Это же она Лера первые месяцы после развода ночи напролет думала, что оказалась хуже, чем какая-та Катя из Коломны. А эта Катя теперь говорит ей почти слово в слово тоже самое, только теперь эти мысли мучают ее саму. Получается, что они ни хуже и ни лучше, пока сами не придумают это и не начнут себя накручивать и изводить. Ее тогда спасли долгие разговоры с Марго. Что бы она делала без своей старшей и такой мудрой подруги? Получается, что корень проблемы был не в ней самой, а в ее бывшем муже, с которым она так и не почувствовала себя ценной и значимой просто по факту своего существования и поэтому так старалась делать для него все возможное, чтобы чувствовать себя незаменимой. И теперь все тоже самое рядом с ним чувствует эта Катя. Лера брезгливо поморщилась. Мысли о том, как долго она позволяла себя обманывать, неприятно ковыряли самолюбие и портили настроение.

В это время на шум из здания вышел охранник. Пожилой мужчина, с которым Лера всегда обменивалась парой ничего не значащих фраз, грозно посмотрел на нарушительницу покоя и погрозил пальцем Кате:

– Мне что силой вас вывести из этого двора? У нас здесь уважаемая редакция, а не какой-то балаган и все сотрудники под моей личной охраной, – он подмигнул Лере, показал на входную дверь и пропустив ее внутрь остался сам на крыльце.

Лера быстро поднялась по лестнице и когда глянула в дворик из окна с облегчением обнаружила, что там никого нет. Не хотелось, чтобы в редакции увидели эту Катю. Никто кроме Марго здесь не знал ее истории. Ну и денек выдался.

Глава 10

Эстер была увлечена новым проектом и Россией. Она дни напролет пропадала в здании торгового центра. Сама работала с дизайнерами, поставщиками и архитекторами, передав всю документацию и финансы Лере с Ингой. Вечера она проводила в музеях и галереях, по крупицам собирая калейдоскоп русского искусства и истории.

По выходным выезжала в исторические места, забираясь все дальше и находя какие-то совершенно уникальные полуразрушенные старинные усадьбы. Вовлекая во все это, конечно же, Леру и Ингу и заряжая их своим энтузиазмом. Хотя те и не могли разделить ее восторг, слушали рассказы о российских городках с интересом.

Дела шли хорошо, и уже близилось открытие центра. Они провели огромную работу. Заключили договоры с лучшими поставщиками и брендами. Отдали целый этаж под детские студии, обустроили уютную фуд-зону и привлекли к рекламной кампании многих знаменитых мамочек с детьми. Селебрити были приглашены на открытие и уже вовсю делились информацией об этом со своими подписчиками. У Леры почти не было свободного времени. В короткие перерывы она успевала созвониться с дочерьми, но весь день был расписан по минутам. К тому же нужно было освещать запуск проекта в журнале, описывая каждый шаг.

Лера гордилась тем, что ей все-таки удалось запустить курсы по обучению и раскрытию новых возможностей женщин, и теперь они набирали прямо там мотивированных сотрудниц для центра. Конечно, было бы проще устроить кастинг и набрать сразу профессионалов. Но однажды она поняла, что просто зарабатывать деньги, это не то, к чему стремится ее душа. И решила помогать женщинам, потерявшим себя и свое место в жизни. Ей нравилось видеть, как загораются у них глаза, как озаряются их лица, словно кто-то включает у них внутри свет. Лера любила наблюдать с каким удивлением женщины открывали в себе спрятанные таланты и изучали новое дело, о котором раньше никогда не думали. Эти курсы помогали найти не просто работу, а себя, призвание, надежду.

Марго идею поддержала не сразу, но в конце концов дала ей зеленый свет, что также пошло на пользу журналу, увеличив продажи тиража и количество подписчиков электронной версии. После разговора с Лерой, Маргарита Васильевна сперва долго чертила какие-то фигуры на чистом листе бумаги, а потом встала и заявила, что у них в редакции давно следовало навести порядок в кабинетах и сделать перестановку. Через неделю удалось освободить две большие комнаты и оборудовать их под курсы. Пишущие для журнала психологи, косметологи, кулинары, продюсеры, фотографы и многие другие эксперты практически сразу согласились включиться в этот проект. Оказывается, даже среди занятых профессионалов огромное количество энтузиастов, надо только чтобы дело их зажигало и вдохновляло.

– Да у тебя дар, подруга, – смеялась Инга. Все, к чему ты прикасаешься, словно оживает и начинает давать плоды. Наша компания завоевывает место под московским солнцем, журнал процветает, курсы работают. И даже ваш злой гений Авакумов вроде сменил гнев на милость или, скорее, на равнодушие и больше не дает о себе знать.

– Еще бы. Я ему такую хвалебную оду в статье закатила, что просто рыцарь в стальных доспехах. Нам лишних врагов не надо. Да еще таких, как Авакумов. Кстати, где наша Эстер? Я ее два дня не видела.

Словно по мановению волшебной палочки дверь открылась, впустив облако французского парфюма и слегка взъерошенную, взволнованную, но от этого еще более красивую испанку.

– Вы даже не представляете, что я нашла! Мое сокровище! Это невероятно! Мама мия! Он уцелел, вы представляете?

Инга с Лерой недоуменно переводили взгляд друг на друга.

Что-то с нашим центром? Что случилось? Кто уцелел?

В этот момент Эстер гордо демонстрировала свое сокровище на экране новенького смартфона.

На фотографии, в окружении серебристых вековых ив, возвышался полуразрушенный дворец. Местами на крыше виднелись стройные березки, кое-где крыша и вовсе отсутствовала. Стены сохранились довольно неплохо, но заходить в строение было явно опасно, хотя, судя по целой папке фотографий залов, сводов и лестниц, Эстер это не остановило.

– Я же думала, что все разрушено! Ну вы понимаете, революция, потом война. А он вот! Мой красавец! Мое сокровище!

– Я надеюсь, ты не планируешь вот в этом второй магазин открывать? – пожала плечами Инга. Сокровище было крайне сомнительным.

Эстер расхохоталась своим гортанным, только ей доступным смехом.

– Балда ты! Я правильно это сказала по-русски? – она вопросительно посмотрела на Леру.

– Зависит от того, что ты имеешь в виду, но, видимо, правильно.

– Дворец Горчаковых! Целый и невредимый! Ну, почти целый и немного поврежденный, но это совсем не важно. Раз он столько лет простоял никому не нужный, я уверена, что большого труда купить его не составит. А там потихоньку, когда магазин отобьет все вложения, я смогу его отреставрировать!

– Ты хочешь купить эти развалины?

Лера и Инга с недоумением переглянулись и одновременно уставились на Эстер.

– А что здесь странного? Я все детство провела под рассказы про это место. Вот ты знаешь, например, что в этом зале… сейчас покажу фото… пел Федор Шаляпин, почти перед самой революцией?

Инга с Лерой недоверчиво смотрели на экран смартфона.

– Вообще, сложно поверить, что в этом зале мог петь кто-то, кроме скворцов.

Эстер сразу сникла и села на свободный стул.

– В том то и дело. Теперь сложно поверить, что когда-то в этом месте Аннушка была так счастлива. Что там давали балы и выписывали из столицы музыкантов. Я правда не понимаю, как можно было разрушить такую жемчужину архитектуры. Я верну себе это место, а этому месту верну радость и людей!

– Сколько километров от Москвы?

– Около трехста, я точно не засекала. И дорога туда не очень, честно говоря. Вряд ли будет много желающих на него.

– Ну, сложности, скорее всего, возникнут. Историческая ценность, и все такое. Но попробовать можно. Скинь мне координаты и пару фото. А я попробую уточнить про это место и найти, кому принадлежит. А пока, полагаю, что тебе не помешает душ и свежая одежда. Заедь к себе, через два часа у нас пресс-конференция. Подогреваем интерес к центру и готовимся к открытию! Даже не верится, что уже через неделю мы встретим первых посетителей и целую толпу журналистов.

Они уже почти вышли из офиса, когда у Леры зазвонил мобильный.

– Что значит, санэпидемстанция идет к нам с проверкой? Мы же еще даже не открылись? Что можно проверять в торговом центре, если он только через неделю будет открыт?

Подруги видели, как лицо Леры стало резким и словно вылепленным из алебастра. Инга хорошо изучила подругу, и эта перемена не предвещала ничего хорошего.

– У нас какие-то проблемы? – Эстер любила сразу брать быка за рога.

– Похоже на то. Кто-то натравил на нас санэпидемстанцию. Мне не понравилась их фраза про то, что мы откроемся, если санэпидемстанция не найдет нарушений. Вообще, они могут прийти в любое время, но обычно делают это, когда предприятие уже работает.

– А что они будут смотреть в неработающем торговом центре?

– В этом и вопрос. Я совсем недавно с ними сталкивалась по работе пиццерий. Но там понятно – готовят пиццу. А здесь небольшое детское кафе.

– А не похоже ли это на заказ?

– Видно, мы рано сбросили со счетов Авакумова. Езжайте вдвоем на конференцию. А я к санэпидемстанции.

Глава 11

Лера сидела за столиком дорогого ресторана. Подруги задерживались, но вряд ли что-то могло случиться на простой пресс-конференции. Живая музыка и приглушенный свет располагали к приятному вечеру.

Эстер вошла в зал, как всегда шумно и эффектно. Красивая брюнетка с вьющейся копной иссиня-черных волос, в таком же черном платье, идеально облегающем изгибы фигуры. Красная помада подчеркивала пронзительную сексуальность и безупречную красоту испанки. Кто бы догадался, какой блистательный стратег скрывается внутри этого тела. Как умеет она вести дела и достойно встречать противника. Лера отметила, как повернулись в сторону эффектной подруги головы, сидевших за соседними столами мужчин, и улыбнулась собственным мыслям о том, что они бы удивились хватке Эстер, столкнись с ней не в ресторане, а в бизнесе.

– Почему Инга не с тобой?

– Дураки! В России теперь все хорошо с дорогами, но у вас по-прежнему есть дураки! Инга осталась разбираться с провокаторами. Ты бы видела, что они устроили.

– Что можно было устроить на пресс-конференции, посвященной открытию детского центра?

– Скандал! Настоящий большой и громкий скандал! Какая-то курица… я правильно сказала по-русски?.. выхватила микрофон и стала говорить про засилье иностранцев в Москве. Про то, что я покушаюсь на самое святое, на детство русских детишек, чтобы сделать на этом грязный бизнес. Это я цитирую. Лера, скажи мне, является ли продажа детских ползунков у вас, в России, грязным бизнесом?!

– Подожди, Эстер. В это сложно поверить. А что за журналистка?

– Вот это и выясняет Инга прямо сейчас.

Эстер в своем гневе была очень хороша. Праведным возмущением и экспрессивными жестами она просто притягивала к себе внимание посетителей ресторана. Но среди множества восхищенных взглядов Лера заметила или даже, скорее, почувствовала особый блеск в глазах человека, наблюдавшего за ними из полумрака отдельной кабинки. Она хорошо знала этот ястребиный профиль со стальными глазами-сканерами. Ее предупреждал по его поводу бывший муж, и Лера изучила всю имеющуюся в интернете информацию касательно Авакумова. Она видела, как он, не отрывая от Эстер взгляда, подозвал официанта и что-то спросил, показывая в их сторону. Официант ответил, и Авакумов задал ему следующий вопрос, все также не отводя взгляда от их столика. Видимо, неспроста у них одна за другой идут неприятности с открытием центра. Стоит все хорошенько проверить, только не нужно раньше времени расстраивать Эстер.

Разговор с Ингой так и не пролил свет на происшествие. Похоже было на случайность. Проникшая без аккредитации на пресс-конференцию женщина, которую не знал никто из журналистов, могла бы вполне сойти за случайного хейтера, если бы не история с санэпидемстанцией и их претензиями. Лере пришлось поднять свои старые связи, чтобы урегулировать вопрос, но чем ближе была дата открытия, тем больше она волновалась.

Глава 12

Андрей Авакумов отменил с утра все встречи и теперь сворачивал с трассы на проселочную дорогу. В это место он ездил всегда один. Несколько часов в пути помогали привести мысли в порядок, к тому же он любил быть за рулем. Теперь почти недоступное удовольствие с его графиком работы. Здесь уже не получалось вести машину на прежней скорости, как на трассе, но этого и не требовалось. Он выхватывал глазами знакомые здания и деревья и ждал, когда увидит его.

В тот момент, когда на горизонте в окружении раскидистых деревьев появлялся монументальный полуразвалившийся дворец, он каждый раз испытывал дрожь и восторг, как в детстве. Здесь он знал каждую лестницу и каждый угол. Он вырос в этом месте под рассказы деда о былом величии и красоте усадьбы. Это дед научил его быть жестким и безжалостным к врагам. А иначе… пример из детства был перед глазами. Пример растоптанной жизни и попранной чести.

Его тайное место силы, где он возрождался в одиночестве, где позволял себе быть настоящим. Андрей вышел из машины и на мгновение замер у входа. Он словно снова увидел своего деда. Сидя под старой ивой и прикрыв глаза, тот рассказывал о прапрадеде Андрея и его брате, полковнике царской армии. История их семьи словно оживала в этом месте.

Несколько лет ушло на то, чтобы оформить документы и подготовить к аукциону усадьбу. Теперь остались формальности, но это дело он не доверит никому. Зайти на кладбище и потом к местным властям. Почему-то им срочно понадобилось личное присутствие Андрея сегодня. Хотя он планировал приехать только завтра к началу аукциона. Совсем скоро эти развалины, которые он привык считать с детства своими, станут его и по документам. Он сможет сохранить это место для себя навсегда.

Ольга Петровна, председатель местной администрации, немного робела перед Авакумовым. Она помнила, сколько денег он вложил в местную инфраструктуру, и боялась вызвать чем-либо неудовольствие такого человека.

– Андрей Владимирович. Хотела с вами лично переговорить. Возникла небольшая сложность. Тот пруд, что за мельницей, с ним есть проблема. Он в природоохранной зоне, и мы никак не можем его включить в состав земель усадьбы для продажи с аукциона. Но чтобы вы не потеряли ничего, мы вписали в состав земель лес с обратной стороны.

Она внимательно смотрела в непроницаемые глаза, не зная, какой реакции стоит ожидать.

– Ну, лес так лес. Знаете, какие там орехи растут? Пусть будет лес. Главное, чтобы мы усадьбу теперь смогли привести в порядок. После аукциона я пришлю сюда архитектора. Нам нужно будет быстро получить разрешение на реконструкцию.

– В этом задержки не будет. Мы сами заинтересованы в возрождении этого места.

Ольга Петровна сразу расслабилась и выдохнула.

– Может чаю? Или кофе? Извините, что сразу не сообразила предложить.

– Можно и чаю.

Но в этот самый момент к ней вошел помощник с распечатанными документами.

– Я просила не беспокоить, – рявкнула она, вновь почувствовав силу.

– Это срочно, извините, Ольга Петровна.

– Не от губернатора? – ехидно спросила она, глядя на своего неумелого молодого помощника.

– Нет, что вы.

– Значит, может подождать. Оставьте у секретаря в приемной. И постарайтесь больше не вламываться ко мне в кабинет без нужды.

Помощник извинился и послушно отнес еще одну оформленную по форме заявку на участие в аукционе секретарю, которая приняла документы, проверила взнос на участие и добавила документы в папку с надписью «Аукцион».

А в это время Лера рассказывала Эстер о последних новостях.

– Ты только представь, какая удача. Я навела справки про твой родовой дворец. А он, оказывается, как раз продается с аукциона. Завтра в десять утра. Я не смогла тебе дозвониться, но оформила заявку на твою фирму. Взнос оплатила и отправила пакет документов срочной курьерской почтой. Так что можем отправить завтра кого-то на аукцион или можешь поехать, как представитель собственной компании.

– Мама мия! Какое счастье! Я сама поеду, конечно, сама. Мое сокровище. Как хорошо, что ты у меня есть!

– Ты пока так не радуйся. Это все-таки аукцион. И возможно, есть и другие желающие приобрести усадьбу.

– Если потребуется, я отдам все деньги, но куплю его. Это память о моей Аннушке. Если бы ты с детства росла под рассказы о месте, которое было для тебя чем-то вроде потерянного рая, ты бы стала раздумывать?

– Нет.

– Вот и я не стану.

Глава 13

Авакумов вошел в просторный зал администрации, обвел взглядом достаточно приличный ремонт, оплаченный его компанией, и сел на уже подготовленное для него место в первом ряду. Короткая беседа с представителями мэрии, и буквально через пять минут невзрачный чиновник огласил название лота. Авакумов знал, что в торгах будет участвовать еще один покупатель, который должен создать ему фон, поэтому отнесся спокойно к тому, что за его спиной возникла некая суета и по ощущениям кто-то вошел.

– Дворцово-парковый ансамбль является памятником архитектуры позднего классицизма XVIII–XIX века. Построен на месте старой семейной усадьбы князем Владимиром Петровичем Горчаковым. Пережил две войны, имеет значительные повреждения, полученные в ходе революции 1917 года. Обременение лота – реконструкция здания и благоустройство прилегающих территорий в течение трех лет с момента аукциона, с соблюдением строительных норм и сохранением исторической ценности комплекса. Начальная цена – двадцать тысяч рублей.

– Сто тысяч, – сделал ставку молодой парень, сидевший на краю первого ряда.

Андрей одобрительно взглянул на него:

– Сто пятьдесят тысяч.

– Десять миллионов рублей, – произнес уверенный женский голос прямо за спиной. Андрей резко встал, повернулся в сторону голоса и очутился лицом к лицу с той красивой черноволосой женщиной, которая привлекла его внимание в ресторане в Москве. Чуть приподнятый в страстном порыве подбородок, алые чувственные губы, сжатые в плотную линию рта, укрывшие плечи роскошные черные волосы. Она смотрела ему прямо в лицо взглядом правящей королевы, и в черных глазах с расширенными зрачками ему показался сосредоточен целый мир. Впервые в жизни Андрей спасовал и не смог произнести ни слова. Казалось, ему не хватает воздуха. Только когда после затянувшейся паузы он услышал слова о том, что лот уходит совместной российско-испанской компании «Терра», он испытал одновременно гнев и бессилие. Быстрыми, резкими шагами он вышел из зала, не глядя на растерянных работников администрации, готовивших по его неофициальному поручению этот аукцион почти два года.

Немного придя в себя, по дороге Авакумов набрал телефон помощницы и потребовал немедленно предоставить ему информацию о компании «Терра», а также черноволосой женщине, работающей на них. Название казалось очень знакомым, а образ женщины не отпускал уже несколько дней с того момента, как он увидел ее входящей в зал ресторана.

– Информацию пришли мне в мессенджер. Позвони юристам. Пусть подготовятся оспорить и аннулировать итоги аукциона. Они должны найти лазейку в законодательстве. Я отправил тебе название лота. Перешли им немедленно. К тому моменту, как я вернусь в Москву, у меня должна быть полная информация об этой «Терре». Ты поняла?

Вернувшись в Москву, Эстер нашла Леру в здании торгового центра. Она проверяла готовность к открытию, инспектировала новых сотрудниц и контролировала поставки товаров.

– Пошли я угощу тебя кофе. Теперь я твоя должница.

Лера улыбнулась в предвкушении хороших новостей.

– Я купила его. Йо-хо!

– Поздравляю, Эстер!Так просто?

– Не знаю. Я просто назвала сумму, явно превышающую первоначальную. Хотя, честно говоря, купила дворец совсем за монеты.

– За копейки.

– Разве это не одно и то же?

– В данном случае нет. Но хорошо, что хоть что-то дается нам просто. В последнее время мне не нравится то, что происходит вокруг центра. Похоже, кто-то пытается нам целенаправленно вредить.

В это время на экране телефона Леры высветился номер Инги.

– Поговори с Ингой. Ты на радостях забыла положить мне сахар.

И Лера отправилась за стойку пока еще не работающей кофейни, украшенной такими дорогими работами Бархана. Вернувшись обратно за столик, с теперь уже сладким кофе, Лера заметила подруге, что речь шла об ответе на звонок и не стоило лазить в ее телефоне. Но Эстер словно не слышала. Она уже растягивала, увеличивая изображение на открытой в поисковике странице.

– Кто это? Я спрашиваю, кто это и что он делает в твоем телефоне?

– Вообще-то логично, что я хотела узнать немного о человеке, которого нам следует опасаться. Ты разве не делаешь так? Это Авакумов. Тот, у которого мы перед носом увели наше здание, и тот, с которым не решаются вступать в схватку многие разумные бизнесмены.

– Он был там.

– Ты тоже заметила, как он не сводил с тебя взгляда в ресторане?

– Что? В каком ресторане?

– Мы ужинали на днях в «Азалии». Я думала, ты про это.

– Он был на аукционе. Он – тот второй покупатель, который хотел купить мой дворец.

– Ох, – только и смогла выдохнуть Лера. – Мы перешли ему дорогу второй раз. – И она схватилась за голову, предчувствуя, что просто так он это не оставит.

– А он красив.

– Будь осторожна, Эстер. Этот человек не прощает тех, кого считает противниками.

– Что бы ты ни говорила, но дворец мой. Я купила его. У него был шанс оспорить мою цену. Но он не вымолвил ни слова.

– Ох, не нравится мне эта история.

– А мне очень нравится! Открываем торговый центр, начинаем работу и сразу же беремся за реконструкцию. Я уже вижу, как в обитой красным бархатом гостиной снова звучит музыка, а я в красной юбке танцую там пасадобль. Ты умеешь танцевать пасадобль?

Глава 14

Неделя пролетела как один день. Накануне открытия девушки втроем поехали инспектировать готовность торгового центра. Большие светлые этажи. Секции для малышей, с широкими проездами для торговых колясок, украшенные витрины. Глядя на это, от нежности начинало щемить сердце. Все сделано с такой любовью. Детское кафе. Парикмахерская для мам и малышей. Развивающие студии и игровые, в которых можно оставить ребенка под присмотром творческих педагогов. Женский отдел с галереей репродукций Бархана и маленькая кофейня. Эстер не возражала на это предложение Инги, все-таки модный художник и его картины как нельзя лучше ложились в ее концепцию магазина и дизайн.

Ночью Лера долго не могла уснуть. С ней всегда было так перед важными событиями. Мысли перебивали одна другую. Все ли они учли? Всех ли пригласили? Во сколько приедут аниматоры и артисты? Достаточно ли будет товаров? А вдруг закончится кофе? У них такая реклама, что может и полгорода прийти. Но, засыпая, она все равно подумала с нежностью об Алексе. Они не виделись целых два года. Сразу после того, как магазин будет открыт, она возьмет отпуск. И найдет Алекса. Пока не знает где, но точно найдет.

Несмотря на шесть часов сна, утром было ощущение, что она выспалась. Лера любила немного понежиться в кровати перед тем, как вскочить и побежать навстречу новому дню. Предвкушая событие приятное и волнительное, еще раз вспоминая, сколько всего они сделали за эти месяцы, Лера с улыбкой потянулась за вибрирующим телефоном.

– Дежурный Ващеев Николай Петрович, в вашем здании обнаружено задымление. Пожарные уже работают внутри. Уведомите руководство центра. В документах нашли только ваш телефон.

Вместо подготовленного с вечера алого брючного костюма Лера быстро извлекла из шкафа джинсы и тонкий свитер, схватила ключи от машины и, застегивая пуговицы пальто на ходу, набрала Ингу, а позже, уже выезжая с паркинга, позвонила Эстер.

Главное – не паниковать. Мы справимся со всем. Доехать до места и оценить ущерб. После этого подумать, что делать дальше. Открытие запланировано на 12:00. Сейчас только восемь. Как минимум у них есть пара часов в запасе до того, как начнут собираться люди.

Вокруг здания толпились зеваки, и сновали операторы с камерами. Три пожарные машины – не лучшая реклама к открытию центра. Лера влетела в здание со служебного входа, через выбитую дверь, стараясь не привлекать к себе внимания. Пожар на складах со стороны служебного входа к ее приезду был уже потушен, но весь хранившийся там товар безнадежно испорчен.

Лера со слезами наблюдала, как Эстер ходила между стеллажами по щиколотку в воде, среди плавающих резиновых уточек и детских ползунков. Как странно, но целый короб этих уточек, призванных стать источником радости для малышей, стал символом разочарования и на глазах разбивающейся мечты.

Хорошо, что у них была Инга. В этот момент ее выдержка не подвела. Она, как фурия, носилась по всему зданию и отдавала распоряжения. Даже пожарные, эти большие и смелые парни в защитных комбинезонах, поглядывали на нее с опаской после того, как вместо благодарности, она устроила им разнос за то, что сунулись к центральному входу и испачкали в сажу и грязь пол.

– Ну что вы стоите как истуканы? У нас пару часов есть на то, чтобы привести все в порядок перед открытием.

– Инга, ты о чем? Какое теперь открытие?

Лера взглядом показала на Эстер в окружении целого выводка резиновых уток.

– Это вы не понимаете. Я пробежалась по всему зданию. Пострадали только склады. В центральной части даже запаха практически нет. Я написала в чат, и весь коллектив сразу же вышел на работу. А некоторые еще и подруг привели помочь. Девочки сейчас открыли окна и за пару часов и следа не останется от запаха. К тому же я вызвала клининговую компанию. Они уже едут. Товар этот мы, конечно, не спасем, но открытие проведем, как планировали.

Лера подошла к Эстер и обняла ее за плечи:

– Мы справимся и все будет хорошо. Не позволяй никому разрушить твою мечту.

Вечером того же дня девушки подсчитывали одновременно прибыль от продаж во время открытия и убытки от пожара. Как ни крути, но вторые были значительно крупнее по сумме. Хорошо еще, что большинство поставщиков согласились привезти вторую партию товаров без предоплаты.

– Мы выкрутимся, но пока у меня нет свободных денег. Все, что было, вложено в этот центр. Я хоть и богатая наследница, но весь капитал в международных компаниях семьи. Я не могу изъять их из оборота сейчас. А мне очень нужны деньги. И на этот центр, и на реконструкцию поместья, которое я купила. А что у нас, кстати, со страховой? Товар застрахован?

– Застрахован, но это долгий процесс. И пока не закончится расследование, без вариантов получить страховку.

– Мне звонила следователь, просила прийти к ней побеседовать. Я сказала, что кто-то из нас троих будет у нее завтра утром. Может ты, Лера, сходишь? Чем быстрее они закончать расследование, ем быстрее мы получим страховку.

– Понимаю, что это важно, но хотела утром разобраться с документами по аукциону. Мы же должны успеть оформить покупку и провести платеж. Наверное, Инга, придется идти тебе к следователю.

Глава 15

Но поработать на следующий день не удалось. Лера как раз сидела в своем офисе. Утро она всегда начинала с кофе. Вот и сейчас замерла у окна с чашкой сладко-горького пряного напитка. За окном опять шел снег. И она опять думала об Алексе. Из оцепенения вывел звонок мобильного.

– Добрый день, Валерия. Меня зовут Мария. Как же лучше объяснить… Я следователь и мне… В общем, мне нужно с вами поговорить.

– Добрый день. К вам сегодня придет мой партнер по бизнесу – Инга. Нам передали, что вы хотите побеседовать о пожаре.

– Что? О каком пожаре? Какая Инга? Вы ведь Валерия Ларионова?

– Все верно.

– Я звоню вам по личному вопросу. Мы могли бы встретиться сейчас?

– Наверное, да. Куда мне приехать? Или знаете что… приезжайте лучше ко мне в офис.

– Мы сможем поговорить наедине?

– Сможем, я сегодня одна работаю здесь.

Лера была взволнована этим звонком, и работа совсем не шла. Она заварила себе вторую чашку кофе с кардамоном и присела на роскошный желтый диван. Старый кабинет Леры был довольно скучным. Потребности в дизайнерском ремонте не было, ведь всех заказчиков принимал только Дима у себя в кабинете либо в конференц-зале. А здесь Инга сразу настояла на комфорте и красоте. Лера вспомнила как смеялась, когда впервые услышала, как подруга с обиженным видом на предложение немного сэкономить на офисе, заявила:

– В конце концов я себя не на помойке нашла чтобы довольствоваться столами эконом-класса. И помимо того, что к нам сюда будут приходить люди, мы сами здесь планируем проводить каждый рабочий день нашей жизни. Значит требуется красота, комфорт и яркие цвета.

Лера провела рукой по мягкому бархату дивана и подумала, как хорошо, что у нее есть Инга с ее постоянным стремлением к комфорту и неиссякаемым желанием обустраивать каждый уголок их уютного офиса. И как хорошо, что появилась Эстер, вспыльчивая и эмоциональная испанка, которая внесла сумбур в их жизнь и добавила перчика. С ней как на вулкане и никогда не знаешь, что она придумает в следующий момент, но зато Эстер всегда уверена в том что делает и заражает своим оптимизмом, решительностью и уверенностью. Такие разные они здорово дополняли друг друга и многому смогли научиться за это время.

Лера поставила чашку на кофейный столик, вдохнула аромат кофе и подумала о том, какой резкий поворот сделала ее жизнь за последние два года. Если бы она сейчас встретила ту Леру, какой была до встречи с Алексом, то, наверное, просто не узнала бы ее. Сейчас она крепко держала собственную жизнь в руках и не позволяла никому собой манипулировать. Она больше не закрывает глаза, боясь увидеть события такими, как они есть, и не живет словно на зеркальной ровной поверхности ледяного озера, не задумываясь о том, какие бурлящие темные глубины скрываются подо льдом. Она больше не боится жить, раскрыв глаза.

В дверь постучали и молодая симпатичная женщина, войдя в комнату, улыбнулась Лере. Она сняла с себя длинную шубу вместе с целым ворохом снежинок, мгновенно опустившихся капельками воды на ламинат цвета белого дуба и осталась в простом зеленом свитере и джинсах.

– Я себе по-другому представляла следователей.

– В форме я по-другому и выгляжу, но сегодня у меня выходной, можно сказать.

Она внимательно обвела взглядом светлый кабинет Леры, украшенный репродукциями с изображением девушки с такими же золотистыми, как у хозяйки кабинета, волосами.

– Вам идут распущенные.

Лера машинально поправила свои заколотые на макушке волосы и вопросительно посмотрела на гостью.

– Мой муж против этого разговора, но я верю, что права. Вы приходили к нему несколько месяцев назад. Он ничего не понял тогда, но ваше лицо или, скорее, образ показался ему знакомым. К тому же вы себя странно вели.

– Кто ваш муж? Я встречаюсь со многими людьми по работе, – осторожно произнесла Лера.

– Важно не то, кто мой муж, а то, связывает ли вас до сих пор что-то с вашим бывшем мужем.

– Вы знаете Диму?

– Нет. Извините, я, наверное, должна объяснить все. Мой муж – Алексей. Алексей Михайлович Аверин. Он был впечатлен тем, что вы назвали его студенческим именем. Но быстро понял, что это ошибка и искали вы совсем не его. Это такой семейный каламбур, понимаете? Алекс и Алекс. Хотя я познакомилась с мужем позже, и его тогда уже все называли Алексеем Михайловичем. Когда после вашего странного ухода, секретарь объяснила, что пропустила в кабинет посетительницу, которой не назначено, поскольку вы встречались с ним в Барселоне, муж окончательно понял, что его приняли за брата.

– Так они братья?

– Братья, хотя почти не общались последние годы. Муж очень переживает за брата. Он узнал вас, даже если никогда и не видел. Это ведь вы на всех этих картинах. Я не знаю, что случилось между вами. Но это очень повлияло на Алекса. Мой муж – деловой человек. Уже на следующий день у него на столе лежало досье на вас и фотографии из ресторана, где вы ужинали в тот вечер с бывшим мужем. Цветы, шампанское. Не очень-то похоже на финал истории после развода.

– Как бы это ни выглядело, я поддерживаю отношения с бывшим мужем только касательно детей. Мы обсуждали как раз этот вопрос в тот момент. И цветы я не взяла.

– Я так и думала, что этому должно быть объяснение. Но моего мужа фотографии убедили в том, что в этот раз он не имеет права больше вмешиваться в жизнь брата, тем более что ситуация сложная.

– Где он? Пожалуйста, скажите мне. Вы даже не представляете, как это важно. Я искала его. Мне так много нужно ему сказать. Я летала после развода в Барселону, но к тому моменту он уже уехал и где-то исчез. Где Алекс?

– Он в тайге. Живет в маленьком домике на самом краю мира. Вы знаете, где находится Байкал?

– Очень смутно себе представляю.

– А вы знаете, какая там красота? Но даже та красота не может сделать человека счастливым, если ему не с кем это счастье разделить.

– Как мне туда добраться?

– Я дам вам адрес. Как прилетите в Иркутск, найдите человека, который следит за избой. Михалыч знает, где стоит дом, и сможет вас отвезти. Муж всегда обращается к нему, когда мы едем на Байкал. Но на всякий случай пусть у вас будет и карта. Я отметила на карте место, где стоит дом. Уверена, что бы ни случилось между вами и что бы ни послужило причиной этого бегства от мира, он заслуживает знать, что ваша жизнь и семейный статус изменились.

– Может у него там есть телефон и я могу позвонить?

– Есть, но связь не ловит. Я напишу вам телефон Михалыча. Дом найти довольно легко, к тому же Михалыч опытный человек и знает все окрестности Байкала.

И девушка положила на стол карту и листочек с адресом и телефоном Михалыча.

– Я полечу туда. Ближайшим рейсом. Спасибо вам, что сказали, где он.

– Детей есть с кем оставить?

– Младшая только уехала на языковую стажировку в Англию. А старшие уже живут отдельно.

– Глядя на вас сложно представить, что у вас взрослые дети.

– Давай на ты. Лера.

– Маша.

– Позвони мне или напиши, как сможешь. Я буду волноваться.

– Я так долго его искала… здесь, в Барселоне, я звонила в Лондон… а ты просто пришла и рассказала. Так неожиданно. Спасибо тебе.

Глава 16

Алекс сложил в рюкзак документы, банковскую карту и оставшиеся наличные. До поселка всего пара часов пешком. По дороге нужно зайти попрощаться с Захаром. Он будет скучать по многочасовым неторопливым прогулкам и немногословным разговорам с доктором. Как неожиданно свела их жизнь в русской Сибири. Когда-то сюда отправляли в наказание ссыльных декабристов. А они добровольно стали отшельниками, сбежав от благополучного мира. Байкал – это та философия красоты, которую стоит принимать не торопясь, словно смакуя дорогой коньяк, впитывая его ароматы и пробуя на язык крепость. Байкал вообще спешки не любит. Он это понял. Здесь каждый идет своей дорогой. Но пришло время возвращаться. И даже если из этого ничего не выйдет, он должен встретиться с Лерой. Алекс впервые знал, что сказать ей. Он начал скручивать картины в тубу, когда раздался стук в дверь.

– Захар, как удачно! Я как раз собирался зайти к тебе попрощаться. Уезжаю. Завтра утром буду в Москве.

– Подожди, мне нужна твоя помощь. Я вышел на след этих тварей. Я, когда нашел Бургуза в капкане, думал, что это какой-то единичный мерзавец с капканами промышляет. Но, похоже, здесь орудует целая банда. Они не просто охотятся в этих лесах. Они ослепляют ярким светом и потом валят наповал оцепеневшего зверя.

– Варвары.

– Я наткнулся на тушу оленя почти в километре севернее от твоего дома. Они сейчас здесь. Нужно предупредить инспектора.

– Не знал, что у тебя есть ружье, – Алекс отметил, что висевшее через плечо доктора ружье было новым и явно дорогим.

– У меня лицензия охотника. Уговорил один пациент. Лицензию получил, но на охоту я никогда не ходил. А здесь пригодилось. Я иду за ними по следу. А ты с инспектором, в общем, идите в обход с другой стороны. По следам их человек пять-шесть. Но могу и ошибаться.

– А ты уверен, что инспектор не замешан в этом сам?

– Абсолютно. Нормальный мужик. Смелый, отчаянный, давно за ними охотится. Он знает, что если дам сигнал, нужно всех на ноги поднимать. Мы их несколько месяцев выслеживаем. Инспектор в поселке живет, в крайнем доме. Помнишь, мы с тобой наткнулись во время рыбалки на ящик с тушенкой и спрятанную лодку?

– Конечно, помню. Ты тогда тоже себя странно вел.

– Нормально я себя вел, просто выслеживал тех, кто сети по Байкалу ставит во время нереста рыбы, и не знал кому можно доверять, а кому нельзя. Инспектор у меня тогда как раз в списке подозреваемых был. Так с ним и познакомился. Пришлось, правда, весь лес фотоловушками утыкать, но оно того стоило. В общем, иди сейчас в поселок, зайди в крайний дом. Скажешь, Захар вышел на след и срочно требуется подкрепление.

– А если его дома не будет?

– Тогда в магазин, там дочка его работает, Иришка. Пусть милицию тоже сразу вызывает сюда. У них сидит кукушка за ручьем, там, где водопады каскадом идут.

– Кукушка?

– Ну тот, кто на стреме у браконьеров. Около ручья идите аккуратно, чтобы не спугнуть.

Алекс быстро бросил взгляд на картину, которую так и не успел упаковать, потом на явно не спавшего несколько ночей Захара, бросил собранный рюкзак в шкаф. Также быстро извлек с полки второй рюкзак, почти такой же, но с самым необходимым для выживания в лесу, и поспешно вышел из дома в сторону поселка.

* * *

Лера смотрела в окно иллюминатора. С момента их единственной встречи прошло два года, а кажется, целая жизнь, она стала другим человеком, но душа все также стремилась ему навстречу.

Михалыча она нашла быстро. Кажется, он даже не удивился. Хитро прищурился и усмехнулся в бороду:

– В любой непонятной истории, как говорится, шерше ля фам. Отвезу я тебя, конечно, к Алексу. Но только завтра утром. Сегодня везу жену в больницу. У нее операция, которую уже два месяца ждем.

– Мне обязательно нужно сегодня. Я вас очень прошу. Вы не представляете, как это важно.

– Все приходит в свое время для тех, кто умеет ждать. Это не я придумал. Француз, Оноре де Бальзак, сказал.

– Я вас очень прошу. Заплачу любые деньги.

– Не могу. Завтра с утра поедем. Ты еще сама благодарить будешь. Утром Байкал знаешь, какой красивый?

Лера задумчиво стояла на улице, не понимая, что делать, когда к ней подбежал невысокий молодой парень, что стоял за спиной у Михалыча во время их разговора.

– Есть, вообще-то, один вариант. Но денег будет стоить. И честно говоря, рискованно немного.

– У нас вся жизнь в целом довольно рискованная штука, но это же не повод от нее отказываться. Какой вариант?

– У друга есть машина. Он может сдать в аренду. Но нужно оставить большой залог и понятно, документов он не предоставит вам.

– А за рулем, кто будет?

– А за рулем придется самой. Я нарисую по карте, как ехать. Там главное – знаки смотреть. Лед хороший, еще пару недель можно смело ездить. Главное – внимательно смотреть.

– Я никогда не ездила по льду.

– Ничего, обыкновенная дорога, если не задумываться, что подо льдом. Только Михалычу не говорите об этом.

– Почему не говорить?

– Ну, он ругаться будет, что я у него клиента увожу.

Лера не хотела ждать. Поэтому быстро заплатила за машину, которую проще было назвать колымагой. Удивленно потрогала привязанные к ней на веревке жестяные банки, проверила топливо, еще раз внимательно изучила карту и нажала на газ.

Машина выехала на бескрайнюю синь Байкала. Удивительно, но лед здесь совсем другой. Он кажется пронзительно синим, местами бирюзовым, со своими причудливыми узорами. Словно едешь по тончайшему хрустальному стеклу. Мир идеальной чистоты. Есть ли что-то более совершенное в своей красоте, чем зимний Байкал? Поначалу ехать приходилось осторожно, пытаясь приноровиться к необычной трассе, но пару часов спустя Лера совсем осмелела.

Она представила, как Алекс сейчас сидит в своем маленьком домике, затерянном среди гор и вековых деревьев русской тайги, на берегу самого загадочного озера в мире, смотрит на догорающие в печи дрова и, возможно, даже вспоминает о ней. Она подойдет к двери и тихонько постучит. Он сначала удивится, а потом… что она ему скажет потом? Она скажет, что он задолжал ей чашечку кофе. Собственно за ней она и приехала.

Лера улыбнулась, представив, как разбегутся лучи морщинок вокруг его глаз, как он улыбнется ей, и они будут вместе смотреть на танцующее пламя над обуглившимися поленьями, на фейерверк искр и на то, как огонь превращает некогда могучие деревья в тепло и пепел.

Она не торопилась и ехала аккуратно, наслаждаясь окружающей красотой и предвкушением встречи. Каждая минута по дороге к нему имела свою ценность

Резкий треск прервал ее мысли. Машина медленно стала проседать. Она чувствовала, как под колесами расползается лед, уступая место потоку воды. Молниеносно выключив двигатель и отстегнув ремень безопасности, Лера попробовала открыть дверь. Но дверь заклинило, и кнопка стеклоподъемников не работала, а машина продолжала неумолимо погружаться в воду.

Всего сорок секунд, а кажется, прошла целая вечность. Вода начала заполнять салон. Лера думала стремительно и действовала также. Чуть меньше двух минут нужно машине, чтобы уйти под воду. Из, к счастью, незакрытой сумки, стоящей на пассажирском сиденье, она выхватила складной нож, который ей подарила Эстер. В ноже был стеклобой, над назначением которого подруги смеялись в обычное время, но от которого сейчас зависела вся ее жизнь, натянула шарф на лицо и что есть мочи начала бить железякой по лобовому стеклу. Стекло было сделано на совесть. Тогда, отстранившись от двери и прикрыв локтем лицо, она со всей силы ударила в край бокового стекла. Когда-то во время прохождения техобслуживания, она услышала разговор скучающих в очереди водителей о том, что боковое всегда не такое прочное и поэтому с ним нужно быть аккуратной. Теперь это внезапно всплывшее в мозгу знание оказалось очень кстати. Видимо, удар пришелся в нужную точку, и стекло рассыпалось на тысячи сверкающих осколков, не задев Леру. Еще полминуты ушло на то, чтобы выбраться на крышу машины. Собрав все свои силы, Лера прыгнула на льдину, казавшуюся достаточно большой, чтобы выдержать человека. От прыжка лед затрещал и начал ломаться. Тогда она легла на оставшийся целым лед, стараясь распределить вес тела равномерно. Тонущая машина создавала давление и льдины вокруг приходили в движение. Лед трещал, расширяя полынью, в которой скрылся автомобиль. Замерев, Лера поймала мгновение, когда оказалась рядом с более крупной льдиной, и перебралась на нее. Так, перекатываясь и перепрыгивая, она сумела добраться до твердого льда. Пытаясь отдышаться и успокоить сердцебиение, она посмотрела в сторону разверзшейся на месте льда полыньи и увидела на поверхности воды плавающие жестяные банки на веревке. Так вот, для чего их привязывают к машинам.

Солнце садилось за горизонтом, придавая льду красно-золотой оттенок, а Лера все шла и шла, теряя последние силы. Ей казалось, что она идет в правильном направлении, как было обозначено на карте, она уже видела шапки могучих кедров, стоящих на страже этой древней земли, но берега по-прежнему не было. Только лед с насыщенно-синей водой под ним. Движения становились медленнее, сознание путалось. Она шла из последних сил в лучах солнца, играющих бликами между причудливыми айсбергами. Потом медленно осела и распласталась на спине, глядя своими голубыми глазами в бесконечность вечного неба. Прямо перед глазами кружилась снежинка. Она словно пританцовывала в воздухе, медленно приближаясь к земле. Лера не сводила взгляда с ее совершенных граней. Она смотрела на ее застывшую красоту и думала о том, как странно умирать сейчас, глядя на эту снежинку. Снежинка коснулась губ, и Лера закрыла глаза.

Глава 17

Алекс не находил себе места. Он метался по хижине словно раненый зверь. День, конечно, был из ряда вон. Нечасто удается обезвредить вооруженную банду браконьеров. Инспектор и правда оказался неплохим мужиком, как и говорил Захар. Среагировал быстро и профессионально. А потом, узнав, что Алексу нужно в Иркутск, даже предложил свою машину. Мол, на днях едет туда же с коллегой и как раз заберет у Михалыча свой автомобиль. Очень кстати. Алексу не хотелось терять ни минуты, и он постоянно посматривал в окно на стоящий во дворе внедорожник инспектора. Ему не терпелось скорее оказаться в Москве и поговорить с Лерой. Он так долго запрещал себе думать о возможности и реальности этой любви, что с того момента, когда принял решение, больше ждать стало невозможно. Мысль даже о малейшем промедлении неожиданно отзывалась физической болью в теле. Но с другой стороны, не ехать же в ночь через Байкал. Даже местные не рискуют. Солнце уже садится. Глупо, конечно.

Нужно лечь и успокоиться, а утром, с первыми лучами, можно и в путь. Но успокоиться не получалось. Он садился, потом вставал, делал несколько шагов до угла и снова садился. Схватил рюкзак с документами, потом поставил обратно. Но, наконец, не выдерживая всевозрастающего беспокойства, схватил ключи и рванул к машине.

Хлопья снега вылетали из-под пробуксовывавших колес. Вот и выезд на лед. Тревога нарастала, заставляя пренебрегать убеждениями разума. Алекс вывел машину на замерзшее озеро, проехал пару минут и почти сразу в лучах света фар увидел странный красный сугроб. Аккуратно приблизившись к нему, он в ужасе заметил, что это красный комбинезон, и на льду замерзает человек. Быстро выпрыгнул из машины и бросился в сторону бездыханного тела. Опустился на колени. Попытался встряхнуть человека. И в этот момент на приподнятое его руками лицо упал луч света. Секундное изумление. Потом страшное осознание.

– Лера! Лера! Лера!!!

Стоя на коленях среди льдов Байкала, он кричал, словно от громкости звука она могла очнуться. Но глаза Леры были закрыты, и дыхания не было слышно. Алекс схватил ее на руки и побежал к машине. До Иркутска шесть часов дороги. А здесь рядом есть Захар. Это были самые долгие пять километров в его жизни.

Он мчал по снежным заносам на всей возможной скорости. Остановившись у петляющей среди деревьев тропы, где заканчивалась дорога, дальше бежал с обмякшей Лерой на руках. Теперь еще пятьсот метров, и покажется спрятанная в подножии старой ели хижина, а там должен быть врач. Он очень боялся, что не успел. Казалось, сейчас вся жизнь Алекса зависела от того, что скажет и сделает Захар. Заметив на подходе к избе свет в маленьком окошке, Алекс ускорил бег.

Не тратя драгоценные минуты на слова, он быстро внес Леру и положил на кровать, которая занимала четверть дома. Сразу же освободил от зимнего комбинезона и укрыл одеялом. Стал целовать ее замерзшие руки, пытаясь согреть их своим дыханием.

Все поняв без слов, Захар нащупал пульс и быстро скомандовал.

– Грей воду. На полке есть две грелки. Она жива.

Спустя несколько часов, слушая ровное дыхание спящей Леры, внимательно вглядываясь в каждую черту такого дорогого лица, Алекс пытался понять, как могла она одна оказаться среди льдов Байкала. И что могло бы случиться, если бы Захар этим утром не выследил браконьеров и не вынудил его остаться здесь еще на один день. Что могло бы случиться, если бы он послушал голос разума, а не сердца, и не выехал в ночь, не в силах больше оставаться дома. Алекс повернул голову в сторону сидящего за столом с чашкой кофе Захара и почти беззвучно спросил:

– Ты уверен, что с ней все хорошо? Может, стоит поехать в больницу?

– Я бы сказал, что она скорее потеряла сознание оттого, что выбилась из сил, чем замерзла. У нее был очень теплый водонепроницаемый комбинезон, который явно смог ее защитить. Одежда под ним сухая, ты сам видел. А вот ноги были мокрые. Наверное, она где-то оступилась и попала в воду. Но она недолго там пролежала. И мороз сегодня несильный. Считай, в рубашке родилась.

– Я все думаю, как она могла здесь оказаться одна. Я не видел рядом ни машины, ни людей.

– Боюсь, в том состоянии, в котором ты влетел ко мне в дом, ты бы не заметил там и ста машин. Я не сразу понял, кому из вас первому нужна помощь, – криво усмехнулся Захар.

– Может, стоит посмотреть то место. Вдруг там еще кто-то был?

– В этом ты прав. Надо глянуть там вокруг. Не могла же она появиться сама по себе прямо на льду. А вещи какие-то были при ней?

Алекс нахмурился, вспоминая то страшное мгновение, когда понял, кто перед ним.

– Я, если честно, и не смотрел вокруг. Думал только, как быстрее доехать до врача, и еще о том, что я совершенно не знаю, что делать в такой ситуации. Полное бессилие.

– Сейчас ей нужен только сон. Это эмоциональное истощение, возможно, шок. Но с ней все будет хорошо. Как проснется, можно дать теплый чай. А я возьму фонарь и поеду посмотрю, что вокруг. Место сразу, как выезжаешь на лед?

– Примерно километр от берега. Ключи от машины в кармане куртки.

Захар снял с полки большой фонарь и врачебный чемоданчик для оказания первой медицинской помощи. Махнул Алексу и хлопнул дверью, впустив в дом ворох снежинок и холодный ветер.

Алекс поправил одеяла, стараясь защитить Леру не только от этого дуновения, но и от всех возможных невзгод. Он так много думал о ней, рисовал, что, казалось, придумал ее сам. Немного неземную и почти нереальную. За эти несколько часов, когда ему казалось сначала, что он ее навсегда потерял, а потом – обрел, Лера приняла вполне земные очертания. Такая же красивая, как он и запомнил, только более бледная и хрупкая. Нежная и совершенно беззащитная, как горный цветок, что пробивается в расщелине скалы, где его по определению быть не должно. Но скрывает в себе такую силу и такую энергию, что, побеждая законы природы, распускает свои лепестки.

Алекс улыбнулся. В этот момент Лера открыла глаза. Они смотрели друг на друга долго в тишине, и, казалось, их души в этот момент говорят на своем языке. Лера попыталась приподняться, и Алекс обнял ее со всей нежностью и страстностью, которые сохранял и копил в себе эти два года.

– Лера, – прошептал он в ее волосы.

– Алекс, – почти беззвучно ответила она.

Словно весь мир остановился на мгновение, улыбаясь этим двоим, прошедшим такой длинный путь к друг другу и к себе настоящим.

– Я думала, что умерла. Но потом во сне услышала запах кофе и решила, что вряд ли там может так пахнуть.

– Захар рекомендовал поить тебя чаем.

– Захар?

– Он здесь единственный врач, которого я знаю. Сейчас поехал осмотреть то место, где я тебя нашел. Может, там еще кому-то нужна помощь. Я не знал, с кем ты приехала, – немного сконфуженно произнес Алекс, боясь упоминать о том, кто, по его мнению, мог быть вместе с ней.

– Я приехала одна. К тебе.

Он поцеловал ее ладонь и коснулся рукой лица.

– Ты была со мной каждый день моей жизни. Только не знала об этом.

Лера улыбнулась и хотела что-то сказать, когда дверь дома открылась, и в нее вошел высокий хмурый бородач.

Заметив пришедшую в себя гостью, он смутился и немного неловко поздоровался.

– Это Захар, хозяин дома. Врач, о котором я тебе говорил.

– Не думала, что такое возможно, но здесь к врачу можно попасть быстрее, чем в Москве. Без записи и талончика.

Все трое рассмеялись и возникшая неловкость была преодолена. Но им так много нужно было сказать друг другу. Убедившись, что спасать больше некого, а Лере ничего не угрожает, Алекс помог ей одеться и выйти из дома. Ветер успокоился, и стало подмораживать. Вокруг сверкали искры россыпи снега, и от окружающей красоты замирало сердце. Они шли, взявшись за руки и стремясь прожить каждый миг этой встречи.

Когда оказались внутри машины, Лера немного напряглась.

– Это далеко? Нам не придется выезжать на лед?

– Нет, до моей избы всего два километра. Обычно я хожу здесь пешком, но сегодня местный инспектор одолжил мне машину. Я собирался утром выехать в аэропорт. Чтобы вылететь в Москву и найти тебя. Я помню, что ты несвободна, но встреча с тобой перевернула всю мою жизнь. Я понял, что делаю не то, живу не так. Мне хотелось сделать счастливым весь мир, но на самом деле я не мог сделать счастливым даже самого себя. А ты смогла. Не знаю как, но тебе удалось объяснить мне почти без слов то, что я много лет не мог понять.

– Я тоже многое поняла за это время. Последний год я живу одна с младшей дочерью, с Софи.

– А как же?..

– Я развелась год назад. А стоило сделать это еще раньше. Хотя всему свое время. Я летала в Барселону в прошлом году.

– Но меня там уже не было.

– Да.

– А я не смел разрушать твою жизнь и запретил себе даже думать о возможности нашей встречи.

Они подъехали к маленькому бревенчатому дому, стоявшему на опушке в окружении могучих кедров, прикрывавших вершины гор. Алекс быстро открыл замок и повернулся к взволнованной Лере. Без слов он подхватил ее на руки и внес в дом.

* * *

Утром Лера проснулась от аромата кофе, заполнившего их скрытое от людских глаз тайное убежище. Она смотрела на этого мужчину и думала, что нет в мире человека роднее и ближе его. А ведь они могли просто пройти мимо, так и не позволив себе узнать друг друга. Или не могли?

– Кажется, я задолжал тебе чашечку кофе? Ты предпочитаешь с корицей или кардамоном?

– Ты хочешь сказать, что в тайге есть и то и другое?

– Я подготовился к встрече с тобой, – подмигнул он ей.

Лучи солнца озарили комнату через единственное окно в доме и упали на мольберт. Увидев картину, Лера замерла, а потом выдохнула:

– Эта даже еще лучше, чем все предыдущие.

– Откуда ты знаешь про предыдущие картины?

– Про них все знают. Как бы иначе я тебя нашла? Как бы я поняла, что ты не забыл обо мне и я не придумала все сама?

– Ты видела мои картины?

– Их вся Москва видела. Ты мегапопулярный художник. Правда, никто не знает твоего настоящего имени. Но твои картины повсюду. На обложках журналов, на стенах кафе. Я думала, ты сам организовал все эти выставки.

– Хм, а я думал, их звери растащили. Предполагаю, кто за всем этим стоит. Я же запретил ему даже думать о выставке. Но, если эти картины привели тебя ко мне, я не стану злиться на брата. Хоть он и сделал все мерзкими методами.

– Он делал это так, как умеет. Эти картины помогли мне выжить, – и она легко коснулась его небритой щеки.

– Знаешь, ты говоришь об успехе работ. Это, конечно, приятно. Но на самом деле уже неважно. Теперь я сам знаю, что картины хороши.

Они говорили и не могли наговориться. Их жизнь была такой простой и счастливой вдали от большого мира и людей. Связавшись с Ингой из поселка, когда отвозили машину инспектору, Лера смогла выкроить для них целых три месяца, пока ее Софи будет на языковой стажировке. Инга не стала посвящать ее в подробности того, что происходит у них в работе. Пусть наслаждается своим счастьем. Оно ей непросто далось. И Лера с Алексом наслаждались. Каждый день приносил им новые открытия друг о друге и о себе.

В мае на Байкале начал таять лед, представляя взору счастливчиков, как ледяной покров превращается в тысячи маленьких льдин и льдинок, и как на каменистых выступах греют свои гладкие бока байкальские нерпы. Каждый день они с увлечением исследовали окружающий их мир. Когда Лера впервые увидела шагающие деревья, то решила, что это заколдованный лес из сказок. Алекс смеялся и рассказывал ей о ходульных лиственницах и соснах, поразивших ее воображение, и о сильных ветрах, обнаживших трехметровые корни этих деревьев и изменивших их форму, но не суть.

Лера поначалу опасалась, что чувство, родившееся у них так внезапно, может также быстро разбиться о неприспособленный быт и будни. Но совместные дела доставляли радость, а открывающиеся грани характера делали их чувство только ярче и крепче. С момента их встречи Алекс больше ни разу не брался за кисти, спрятав те в ящик на верхней полке.

Однажды утром Алекс надел рюкзак на плечи и предложил Лере следовать за ним. Ярко светило солнце, и они шли, держась за руки, среди зарослей цветущих розовых кустов багульника. Совсем скоро им открылась невероятной красоты поляна, где, словно обгоняя один другого, тянули к солнцу свои бутоны разноцветные тюльпаны. Те самые тюльпаны, что стали даром Маши Байкалу. Алекса впечатлила эта история, которую он узнал во время ночного разговора с братом. Он подумал, что весной там должно быть очень красиво. А фоном этому невероятному пейзажу служило ожерелье из гор с небольшим ручьем. Лера замерла от восхищения, а когда пришла в себя, то увидела, что Алекс достал из рюкзака складной мольберт и уже крепил на него холст.

Он рисовал ее в лучах солнца, на фоне гор и тюльпанов, на фоне мира, в котором нашел счастье. Он прорисовывал каждую черточку ее лица, которое ему никак не удавалось раньше, а теперь руки сами двигались по нужной траектории, ведя кисть за собой. Когда наконец картина была закончена, Лера посмотрела на своего художника и негромко сказала:

– Кажется, нам пора в Москву. Через неделю Софи возвращается домой.

– Мне давно хочется познакомиться с твоими детьми. Ты так много говоришь о них, что я смогу узнать всех без труда.

– Думаю, вы подружитесь, по крайней мере, с Софи. Старшие девочки, может, и не сразу поймут, но со временем, я уверена, вы найдете общий язык.

– Ты скучаешь по городу?

– Нет. Я могла бы провести здесь с тобой целую жизнь. Но я скучаю без девочек. И к тому же мне скоро понадобится врач. Не умоляя достоинств твоего бородатого хирурга, все же, думаю, он не очень разбирается в беременных женщинах и младенцах.

Алекс замер в изумлении, вглядываясь в спокойное и счастливое лицо Леры. Вот уже несколько дней, как он заметил в ней появившееся сияние, словно в ней была заключена великая тайна. Теперь он знал, что этой тайной стала новая жизнь их будущего ребенка.

P.S.

Месяц спустя Андрей Авакумов пролистывал соцсети, когда наткнулся на свадебные фото Леры и Алекса в профиле шапочного знакомого, московского бизнесмена Алексея Аверина.

Невеста показалась немного знакомой, но он никак не мог вспомнить где уже видел ее. Он никогда не думал, что у Аверина есть брат. Андрей вернулся по ленте назад и еще раз пристально посмотрел на фото, потом вошел в профиль и стал внимательно листать фотографии. Какие счастливые лица! Хорошо, что в этом мире люди умудряются находить истинную любовь. Он давно не видел таких радостных в своей искренности лиц. Точно, это оттого, что давно не попадались на глаза нормальные пары. Он криво усмехнулся, вспомнив, как на последнем приеме наблюдал за генералом Кривошеевым с его молодой, местами силиконовой женой. Кажется, она пыталась заигрывать с Андреем при каждом повороте головы своего пожилого грузного супруга. Авакумов внимательно листал снимки, пока не наткнулся на фото черноволосой красавицы среди гостей. Даже при виде фотографии у Андрея сдавливало дыхание. Ее бархатно-черные глаза дерзко смотрели в камеру. Она стояла одна, подняв фужер шампанского, словно говоря фотографу: «Чин-чин». Черный топ повторял очертания пышной груди и открывал идеальную линию плеч, а широкая ярко-красная юбка будоражила воображение. Неудивительно, что тогда на аукционе он упустил поместье Горчаковых. Интересно, каким стало ее лицо, когда она получила документы о признании сделки недействительной? Он даже представил, как хороша эта девушка может быть в гневе. Но красота это, конечно, не повод отдать ей то, что по праву принадлежит ему. Дворец будет его, и точка. В этот момент телефон высветил новое сообщение от помощника. Он просил его собрать всю информацию на эту женщину. После аукциона секретарь прислала ему то, что смогли найти в общем доступе. И он уже знал, что она та самая испанка Эстер Фернандес, которая однажды заставила уступить его, Андрея Авакумова. Если бы он тогда узнал, как красива эта Эстер, может, и не стал бы давать такой нагоняй своим юристам. К тому же его новый ресторан в выторгованном ими на хороших условиях здании процветал. Андрей открыл сообщение и начал читать. Активы ее отца Хосе в Испании и в Европе, адрес их дома и даже фото. Все ерунда. И вдруг он увидел копию договора аренды на ее торговый центр в Москве. В документах компании «Терра» стояло непривычно длинное имя их директора – Мария Эстер Анна Хосе Фернандес Горчакова. Андрей стоял пораженный в самое сердце. Всего одно слово вывело его из равновесия. Удар под дых. Но что может связывать эту заносчивую смуглую испанку с семьей русских аристократов Горчаковых? С семьей, которая была растоптана и растерзана. Семьей, память о которой он хранит много лет. Он открыл сейф, достал оттуда старую. потертую шкатулку, поднял крышку и долго смотрел на старинные рубиновые серьги, предназначавшиеся в подарок княжне Анне Горчаковой от брата его прапрадеда и найденные в сюртуке убитого молодого полковника вместе с письмом.

Content

Алеся Кузнецова
Когда трещит лед

Часть 1. Лера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть 2. Алекс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 3. Алекс и Лера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17