Алеся Кузнецова

Русский пасодобль

Автор: Алеся Кузнецова

Русский пасодобль

Пасодобль – испанский танец, полный страсти, опасности и жажды победы, имитирующий корриду, где партнер изображает тореро, а партнерша играет разные роли: то она ярко-красный плащ в его руках, то она второй тореро или даже разъяренный бык, которого старается одолеть тореро. Танец-борьба, танец-битва и танец-страсть.

Предисловие

Андрей Авакумов задумчиво смотрел на старые стены Московского Кремля из окна своего современного офиса. Совещание с директорами он закончил неожиданно рано, потому что сейчас в приоритете было совсем другое, глубоко личное дело, которое так хотелось сохранить в тайне. Но, видимо, придется привлечь пару самых надежных и проверенных ребят. Он вообще не любил, когда что-то сокровенное становилось достоянием других, пусть даже эти другие – люди его команды. Все привыкли видеть его решительным и сильным, уверенным и безжалостным к врагам. И это правильно, ведь неуязвимым можно быть только тогда, когда все контролируешь сам и не допускаешь никакой утечки информации. Но правда в том, что он не железный, хоть так и думают многие. Ему тоже нужна возможность отдышаться и прийти в себя.

В свое тайное убежище Андрей много лет ездил один. И в тот момент, когда спустя несколько часов дороги, на горизонте, в окружении раскидистых серебристых ив появлялось монументальное полуразвалившееся здание старого поместья, он каждый раз испытывал дрожь и восторг, как в детстве. Здесь он знал каждую лестницу и каждый угол. Здесь он рос под рассказы деда о былом величии и красоте усадьбы. Это дед научил его быть жестким и безжалостным к врагам. А иначе… пример из детства был перед глазами. Пример растоптанной жизни и попранной чести. С самых юных лет он знал, что добьется всего в жизни и однажды вернется сюда, чтобы это место стало навсегда его. Теперь он один имеет право стать здесь хозяином и только он знает настоящую историю старой усадьбы, только он понимает ее ценность. Его тайное место силы, где он возрождался в одиночестве, где позволял себе быть настоящим.

Прикрыв глаза, Андрей словно увидел своего деда. Сидя под старой ивой и глядя куда-то вдаль, тот рассказывал о прапрадеде Андрея и его брате, полковнике царской армии. История их семьи всегда оживала в этом месте. Какже хотелось оказаться прямо сейчас в тени старых деревьев, пройтись знакомой тропинкой, вдохнуть запах разросшейся сирени. И пусть из всей семьи остался он один, там он никогда не чувствовал себя одиноким.

В какой же момент все пошло не так? Все было готово. Андрей привык, что в том городе может давать любые распоряжения и рассчитывать на быстрое исполнение, учитывая, сколько средств его фирма вложила в инфраструктуру и развитие всего района. Но даже в этом случае нельзя было обойти закон и для того, чтобы подготовить всю документацию, понадобилось целых два года. Правда, он времени не терял, а работал с архитектором над проектом реконструкции.

Глядя через окно на ровные кирпичные ряды стен Кремля, Андрей вспоминал, с каким предвкушением тогда ехал на аукцион. Четыре часа дороги за рулем позволили привести мысли в порядок и переключиться с ежедневных проблем. Свернув на проселочную дорогу, он затормозил у обочины и залюбовался величественным зданием в лучах солнца, потом заехал на кладбище. Ну а дальше – в мэрию.

Глава муниципалитета Ольга Петровна всегда робела перед ним, а в этот раз особенно волновалась. Она боялась вызвать чем-либо неудовольствие такого человека и не знала, как Андрей воспримет новость о том, что пруд за мельницей, который входит в природоохранную зону, не удалось включить в состав земель усадьбы. Стараясь сдержать волнение, она говорила о том, что принято решение компенсировать потерю пруда, и им удалось включить небольшой лес в перечень земель и зданий, продаваемых с аукциона в составе усадьбы. Подумаешь, проблема. Лес – замечательный, он все детство в нем орехи собирал.

Андрей внимательно выслушал Ольгу Петровну, удостоверился, что у них действительно все готово и даже есть второй фиктивный покупатель, который создаст фон Андрею, что никому не даст усомниться в итогах аукциона. Хотя проблем и не должно возникнуть. Кому еще может понадобиться старое разрушающееся здание усадьбы Горчаковых в трехстах километрах от Москвы? В таком запущенном виде, как сейчас, этот объект не может быть интересен никому. Денег, конечно, потребуется немало, но с ними как раз у Андрея проблем и нет.

Аукцион был лишь формальностью, поэтому, когда на следующий день в положенное время начались торги, он даже не вслушивался в речь невысокого чиновника, а оценивающе разглядывал оплаченный его фирмой довольно неплохой ремонт мэрии. Кажется, за спиной возникла небольшая суета, но он не обратил внимания на это. Монотонным голосом мужчина в дешевом костюме зачитал с трибуны описание лота:

–Дворцово-парковый ансамбль является памятником архитектуры позднего классицизма XVIII—XIX веков. Построен на месте старой семейной усадьбы князем Владимиром Петровичем Горчаковым. Пережил две войны, имеет значительные повреждения, полученные в ходе революции 1917 года. Обременение лота – реконструкция здания в течение трех лет с момента аукциона, с соблюдением строительных норм и сохранением исторической ценности комплекса. Начальная цена – двадцать тысяч рублей.

– Сто тысяч, – сделал ставку молодой парень, сидевший на краю первого ряда.

Андрей одобрительно взглянул на него. Произнес:

– Сто пятьдесят тысяч.

В этот момент оставалось услышать лишь фразу о том, что лот продан Андрею Владимировичу Авакумову, и поехать на встречу с архитектором, который уже приступил к работе в усадьбе, чтобы не терять попусту времени. Но все пошло не по плану.

– Десять миллионов рублей, – произнес уверенный женский голос прямо за спиной. Он резко встал, повернулся – и очутился лицом к лицу с красивой черноволосой женщиной. Чуть приподнятый в страстном порыве подбородок, алые чувственные губы, сжатые в плотную линию рта, укрывшие плечи роскошные волосы. Она смотрела взглядом правящей королевы, и ему показалось, что в черных глазах с расширенными зрачками сосредоточен целый мир. Впервые в жизни он спасовал и не смог произнести ни слова. Казалось, ему не хватает воздуха. В груди сдавило, сердце громко отбивало ритм. Лицо женщины было так близко к нему, что казалось, он почувствовал и расслышал ее неровное, взволнованное дыхание, которое выдавало ее, несмотря на такой самоуверенный вид. Что с ним случилось в этот момент? Сработал эффект неожиданности? Но сколько внезапных нападок он отбил за свою жизнь? А может, усадьба была столь желанна для него, что малейшая незапланированная вещь выбила почву из-под ног?

Было что-то магнетическое в самой женщине, в том, как она держалась, как пыталась скрыть волнение, как посмотрела прямо в глаза, стоило ему резко встать и обернуться на ее голос. Андрей много раз потом анализировал этот момент. Он давно не испытывал столько эмоций одновременно. Кажется, он вообще во взрослой жизни не испытывал эмоций. Только когда после затянувшейся паузы в тишине зала прозвучали слова о том, что лот уходит совместной российско-испанской компании «Терра», он ощутил одновременно гнев и бессилие. Быстрыми, резкими шагами вышел из зала, не глядя на растерявшихся работников администрации, на бегущую следом Ольгу Петровну, не глядя на женщину, которая одним взглядом заставила его проиграть.

Даже сейчас от этих воспоминаний у Андрея плотно сжималась челюсть. Он не умел проигрывать, и поэтому всегда побеждал. Лишь один раз в прошлом году, когда решил войти в новый для себя ресторанный бизнес и выбрал идеально подходящее здание, его компания проиграла. Лучшие юристы Москвы много лет обеспечивали победы в спорных ситуациях. Лихачев и Свербилов не просто так ели свой хлеб. Эта парочка рвением и умением находить неожиданные лазейки отрабатывала каждую потраченную на них копейку. Но в тот раз они не справились. И не просто не справились. Они уступили здание какой-то женщине, к тому же иностранке. Что могло быть хуже? Он, Андрей Авакумов, в собственном городе вынужден был уступить испанской девице по фамилии Фернандес. И вся его команда оказалась бессильна. Испанский стыд. У него сложилось свое представление об этой Эстер. Как она только посмела передать ему, Авакумову, что она не станет возражать, если он решит открыть на первом этаже ее торгового центра детские кафе и развивающие студии?! Но тогда были обстоятельства, по которым умнее было не привлекать к себе внимания новым скандалом, и он решил уступить. И вот он снова спасовал.

Образ черноволосой женщины не отпускал уже несколько дней с того момента, как накануне аукциона он увидел ее входящей в зал ресторана в Москве. Андрей заехал поужинать в «Азалию» и занял привычное место в индивидуальной кабинке, почти скрытой от других посетителей, но позволяющей хорошо видеть все происходящее в основном зале. Дверь распахнулась, и в ресторан стремительно вошла красивая смуглая женщина с копной вьющихся иссиня-черных волос, в таком же черном платье, идеально облегающем изгибы фигуры. Красная помада подчеркивала ее пронзительную сексуальность и безупречную красоту. Присев за столик к блондинке, женщина стала что-то эмоционально рассказывать подруге. Даже на расстоянии было заметно ее возмущение. Андрей не удержался и, подозвав официанта, задал несколько вопросов. Но тот не смог ответить ничего вразумительного и, судя по всему, девушки ужинали здесь впервые. На следующий день начался поток проблем, требующих безотлагательного принятия решений, а дальше был запланирован аукцион. И вот он снова увидел ее, правда, обстоятельства встречи оставляли желать лучшего.

Уже назавтра у Андрея была вся информация об этой не пойми откуда взявшейся покупательнице и ее «Терре». Название тогда показалось знакомым. Только взглянув на документы, Андрей быстро вспомнил, где его слышал. Российско-испанская компания «Терра». Значит, это и есть та самая Эстер Фернандес, и она перешла ему дорогу второй раз.

Но зачем ей усадьба? И как она узнала о ее существовании вообще? Здание в Москве – это понятно. Там центр города, парковка, метро. При хорошем подходе может приносить большие деньги. Но разрушенная усадьба под Ярославлем? Роскошь этой женщины никак не стыковалась с полуразрушенным зданием с растущими на крыше березами.

Он медленно изучал собранную по его поручению информацию. Эстер была наследницей и единственной дочерью некоего испанского бизнесмена Хосе Фернандеса. Испанца называли королем недвижимости, целая сеть фирм по солнечной стране. Может, у нее конфликт с отцом? Но нет, пресса писала, что отец души не чает в единственной дочери и настаивает, чтобы она приняла управление семейным бизнесом уже сейчас. Так что же ей не сиделось в своей солнечной Испании? Зачем приехала в страну, где не знает ничего и никого? Помощница постаралась, и теперь у него были скрины из газет и соцсетей испанки за разные годы. Что-то не складывалась в его голове. Люди ничего не делают без причины. Это он усвоил много лет назад. Найди основную причину и мотивацию человека, и ты найдешь тысячу способов его обыграть. Хоть информации и было много, он так и не нашел никакой зацепки, но надо продолжать искать, и он знал, кому поручить такую работу.

И вот у него в руках тонкий конверт. Неужели что-то важное и объясняющее ситуацию? Или снова студенческие фотографии и описание благотворительных вечеров с ее участием? Андрей сел за массивный дубовый стол и набрал секретаря.

– Кофе, пожалуйста. И никого ко мне не пускать.

Уже через минуту он пил обжигающе горячий черный кофе. Открыл смартфон и задумчиво стал просматривать соцсети. Мысль зарегистрироваться под чужим именем пришла пару лет назад, и теперь он всегда был в курсе того, что происходило в жизни знакомых, а заодно мог контролировать, как справляются с ведением соцсетей его работники.

Пролистывая соцсети, он наткнулся на фотографии в профиле одного знакомого московского бизнесмена, который, судя по подписи, знатно повеселился на свадьбе младшего брата. Невеста на фото показалась немного знакомой. Андрей вернулся по ленте назад и еще раз пристально посмотрел на фото, потом вошел в профиль и стал внимательно листать фотографии. Какие счастливые лица. Хорошо, что в этом мире люди умудряются находить истинную любовь. Он давно не видел таких искренних в своей радости лиц. Точно, это оттого, что давно не попадались на глаза нормальные пары. Он криво усмехнулся, вспомнив, как на последнем приеме наблюдал за генералом Кривошеевым и его молодой, местами силиконовой женой. Кажется, она пыталась заигрывать с Андреем при каждом повороте головы своего пожилого грузного супруга… Авакумов внимательно листал снимки, пока не наткнулся на фото черноволосой красавицы среди гостей. Даже при виде фотографии у Андрея сдавливало дыхание. Ее бархатно-черные глаза дерзко смотрели в камеру. Она стояла одна, подняв фужер шампанского, словно говоря фотографу: «Чин-чин!». Черный топ повторял очертания пышной груди и открывал идеальную линию плеч, а широкая ярко-красная юбка будоражила воображение. Неудивительно, что тогда на аукционе он упустил поместье Горчаковых. Интересно, каким станет ее лицо, когда она получит документы о признании сделки недействительной? Он даже представил, как хороша эта девушка может быть в гневе. Но красота, конечно, не повод отдать ей то, что по праву принадлежит ему. Усадьба Горчаковых будет его, и это не обсуждается. Он покосился на белый конверт на столе. Что же ты скрываешь, Эстер?

Забыв о кофе и все еще не закрыв экран смартфона, Андрей потянулся к конверту и быстро вскрыл его. Всего два листка бумаги. Судя по названию, копия договора аренды на ее торговый центр в Москве. В документах компании «Терра» стояло непривычно длинное имя директора – Мария Эстер Анна Хосе Фернандес Горчакова. Андрей вскочил, взъерошил волосы и еще раз прочитал имя под документом. Сомнений быть не могло. Всего одно слово вывело его из равновесия. Удар под дых. Но что может связывать эту заносчивую смуглую испанку с семьей русских аристократов Горчаковых? С семьей, которая была растоптана и растерзана. Семьей, память о которой он хранит много лет. Он открыл сейф, достал оттуда старую потертую шкатулку, поднял крышку и долго смотрел на старинные рубиновые серьги, предназначавшиеся в подарок княжне Анне Горчаковой от брата его прапрадеда и найденные в сюртуке убитого молодого полковника вместе с письмом.

Часть 1

Глава 1. Крах надежды

Яркое московское солнце заливало светом офис консалтинговой компании «Ларионова и Быстрова». Лучи проникали сквозь окно во всю стену и причудливыми бликами ложились на большой рабочий стол, с ворохом бумаг. Светлые стены украшали картины с изображением красивой блондинки на фоне байкальских пейзажей, которые гармонировали с белыми стеллажами и канареечно-желтым мягким диваном в углу. Инга окинула взглядом их уютный просторный офис и решила, что пора бы навести порядок в нагроможденных на столах документах. Последние месяцы выдались напряженными и вот, наконец, блаженство спокойствия. Она приехала в Москву, даже не зная, задержится ли здесь больше месяца, но уже после первой встречи с Лерой, чья фамилия теперь красовалась на вывеске рядом с ее, Инга заметила, что так тепло и уютно ей никогда не было ни в одном другом месте, а переезжала она за свои тридцать два года не меньше восьми раз. И вот, ровно через год после того, как она сошла в "Шереметьево" с борта рейса из Барселоны, Инга сидит в офисе открытой ими с Лерой компании и размышляет, откуда у них столько стеллажей с документами и как они вдвоем смогли столько сделать за это время? Сколько же пришлось пережить и преодолеть за эти месяцы. Их первая клиентка, а теперь уже и подруга Эстер Фернандес, не только имеет грандиозные планы по открытию бизнеса в российской столице, но и обладает удивительной для красивой женщины хваткой, аналитическим умом и решительностью. Инга всегда восхищалась Эстер и очень обрадовалась, что та выбрала для сопровождения своего бизнеса в России именно их компанию. Эстер умеет четко и структурированно формировать задачи, значительно облегчая им этим работу, и умела совмещать бизнес с комфортной и яркой жизнью, что Инга всегда особенно ценит в людях. Каждую маленькую победу они праздновали вместе, а каждую неудачу называли новым опытом и пытались обойти с наименьшими потерями. В прошлый год было много и того и другого. Российско-испанский торговый центр «Терра», в котором все было продумано с такой заботой о маленьких клиентах и их мамах, процветал, хотя поначалу казалось, что злой рок просто преследует их. Инге до сих пор не давали покоя все эти события. Взять хотя бы пожар на складе в день открытия магазина. Дело, конечно, замяли. Но она помнила, что накануне была внезапная проверка от санэпидемстанции, а затем сорванная какой-то сумасшедшей пресс-конференция. Подозрения, что это все звенья одной цепи, не покидали Ингу и, хотя после свадьбы Леры ситуация вроде успокоилась, она помнила, что поджигателя так и не нашли.

В офисе было непривычно тихо и спокойно. Лера взяла отпуск и теперь пыталась выстроить комфортные отношения своих трех дочерей с новым мужем Алексом в ожидании малыша. Инга никогда не была в столь серьезных отношениях, чтобы задуматься о ребенке. Все ее романы заканчивались полным крахом. Либо оказывалось, что мужчина связан с криминалом, либо он был женат. Пожалуй, Дэн – это ее последняя надежда. И пусть звезд с неба парень не хватает, а работает простым менеджером в художественной галерее, главное, что на сей раз она сознательно выбрала хорошего надежного мужчину. Не брутала, не бывшего наркомана, промышляющего воровством, и не представителя мафиозного клана на юге Италии, а просто хорошего парня. Но даже ради Дэна она бы не смогла так резко изменить жизнь, как это сделали Лера и Алекс. Недавно они с Эстер даже обсуждали, какой силы должны быть чувства, чтобы решиться не просто на семью, но еще и посвятить себя ребенку, особенно в тот момент, когда у тебя самый расцвет карьеры и столько планов на жизнь.

А у них в планах как раз открытие новых пяти торговых центров «Терра» в городах России. Давно было пора этим заняться, но Эстер сильно увлеклась другим, и теперь все ее мысли крутились вокруг родовой усадьбы, которую она случайно обнаружила. Хотя случайность была вполне закономерной, если учесть, что все свободное время ее испанская подруга посвящала музеям и архивам, а также путешествиям по стране, где жили поколения ее предков, но о которой она не знала ровным счетом ничего. Инга не понимала такого увлечения, тем более, что все события, которыми Эстер так сильно интересовалась, случились более ста лет тому назад. Правда, самый эмоциональный момент пройден. Теперь усадьба найдена и куплена, значит, начинается работа по восстановлению. А в работе Эстер как рыба в воде. Архитектора они уже нашли, работы над проектом начали, значит, скоро ее испанская бизнес-леди снова вернется к теме торговых центров. А пока – небольшая передышка, чтобы разобрать в спокойном режиме накопившиеся завалы. Инга подколола договор поставки в папку и отложила ее на край стола. В этот момент дверь широко распахнулась, и в кабинет влетела красивая молодая женщина с иссиня-черной копной вьющихся волос. Темные глаза искрились возмущением, чувственная верхняя губа чуть подрагивала, на открытой части глубокого декольте в основании пышной груди, затянутой в дорогой черный топ и еле прикрытой пиджаком, выступили предательские розовые пятна, выдающие высшую степень эмоционального накала и нервного напряжения.

– Инга, скажи мне что это? Мама мия! Как такое вообще возможно?! – испанка эмоционально размахивала неровно вскрытым конвертом и каким-то документом с печатью внизу.

Инга внимательно посмотрела на ворвавшуюся в кабинет черноволосую красавицу и спокойно взяла документы.

– Привет, Эстер. Что-то опять с торговым центром?

– Хуже, все совершенно ужасно, – произнесла молодая женщина, не раз восхищавшая своей блестящей выдержкой, невозмутимостью и умом как партнеров, так и противников. Вздохнув, она почти рухнула на стоявший рядом стул и с мольбой посмотрела на подругу за столом. – Скажи мне, что мой русский все еще очень плох и я просто неправильно поняла смысл письма. Может это тоже что-то наподобие всех этих ваших «да нет, наверное»?

Но чем дольше Эстер вглядывалась в лицо Инги, пробегавшей глазами текст документа, тем меньше надежды оставалось.

– Эстер, мне очень жаль. Я знаю, что значит для тебя эта усадьба. Я знаю, как сильно ты хотела восстановить дом, в котором выросла твоя прапрабабушка, но ты все правильно поняла: итоги аукциона, на котором, ты купила усадьбу Горчаковых, аннулированы.

– Но мы же все по закону сделали! Это невозможно! Нужно что-то сделать!

– Давай я сейчас заварю чай с ромашкой, ты успокоишься и расскажешь мне всю историю с этим аукционом с самого начала.

– Какое успокоишься? Как можно успокоиться? – взорвалась Эстер. – Ты бы успокоилась, если бы у тебя хотели забрать главную драгоценность семьи?

Инга пожала плечами, ее с семьей связывали лишь звонки на день рождения и эсэмэски к Новому году, да и не было у ее семьи никаких драгоценностей. Инга молча заварила две чашки чая, давая выпустить пар Эстер, поставила дымящийся напиток на невысокий столик перед желтым диваном и жестом пригласила девушку присесть.

Эстер сделала быстрый глоток, выпрямила спину и, окончательно придя в себя, встряхнула головой:

– Нужно все выяснить и оспорить их решение.

– Не так-то просто оспорить решение главы муниципалитета. Как-то все слишком просто было с этой покупкой. Не верю я в такие счастливые случайности.

– Это было удивительное везение.

– Давай без эмоций. Внимательно и по порядку. Со всеми деталями, а после этого будем звонить в мэрию.

– Я думала, что усадьба сгорела во время революции. Аннушка говорила про пожар или мне так запомнилось с детства. Поэтому я и не рассчитывала что-то найти. Но в музее экскурсовод обмолвилась, что эскиз одного рисунка сделан во время выступления Федора Шаляпина в усадьбе князя Горчакова под Ярославлем. Я даже не дослушала экскурсию. Лишь спросила, известен ли адрес и сохранилось ли от усадьбы что-то. Девушка переписала для меня адрес, но не могла подсказать, есть ли что-то на том месте сейчас. Я выехала в тот же день и представь мое удивление: усадьба была почти целая.

– С большими повреждениями.

– Но она сохранилась.

– И по чудесному стечению обстоятельств, в которое я не верю, прямо в этот момент оказалась выставлена на продажу с аукциона. – Инга задумчиво накрутила свой светлый прямой локон на карандаш. – Ладно, допустим.

– Лера за вечер подготовила все документы. Она не смогла до меня дозвониться и оформила все на «Терру». В случае чего любой из нас мог бы поехать.

– Но поехала ты.

– Конечно. Тогда все удивительно совпало. Только представь: я нахожу поместье, где родилась и выросла моя Аннушка, мама говорила, что она всегда называла это место нашим потерянным раем. И вот я нахожу его! Мама мия!

– Я поняла эту часть истории. Как проходил аукцион? Что-то странное ты заметила? Как шли торги?

– Я немного опоздала и влетела, когда уже все началось.

– Обычно ты царственно входишь, мне сложно представить, что ты можешь куда-то влететь. До сегодняшнего дня было сложно представить.

– Когда речь идет об этом месте, я теряю выдержку и перестаю трезво соображать. Людей в зале было совсем мало. Я быстро села по центру второго ряда, на первом были люди. Потом зачитали информацию про лот, что это памятник архитектуры и что будущий владелец должен восстановить его за три года, назвали первоначальную стоимость.

– Сколько, помнишь?

– Нет, но какие-то монеты. Меня еще возмутило, как можно так дешево оценить мой дворец.

– Эстер, не монеты, а копейки. Правильно говорить: стоит какие-то копейки.

– Какая разница, это же одно и то же. Мама мия, какой сложный язык! Как только я его смогла выучить?!

– Давай вернемся к аукциону. Ты незаметно вошла и села в зале, когда уже шел аукцион. Чиновник озвучил описание лота и невысокую цену…

– Да, парень сбоку немного повысил цену, мужчина с первого ряда, прямо передо мной одобрительно кивнул и назвал еще выше. В этот момент я назвала сразу десять миллионов.

– Хорошо. А теперь постарайся очень внимательно вспомнить все, что произошло дальше.

– Я была взволнована и помню нечетко. Мужчина с первого ряда резко встал и обернулся ко мне. Его лицо оказалось так близко к моему, что, кажется, я почувствовала его дыхание. У него красивое лицо. Он был удивлен. Очень. Может даже растерян.

– Что он сказал?

– Ничего, он так и стоял словно истукан, глядя на меня. Мне стало не по себе от такого пронзительного взгляда. А когда чиновник произнес, что усадьба продана нашей «Терре», он развернулся и быстро вышел из зала. Все было честно. Если он хотел усадьбу, мог повышать ставки.

– Нужно пробить, кто был этот покупатель.

– Я знаю кто это был. Авакумов.

– Авакумов?! Эстер, ты шутишь? Зачем Авакумову твоя разрушенная усадьба?

– Он был там. Просто я тогда не знала, что это он.

– А когда ты узнала?

– Как раз перед открытием торгового центра. Я рассказывала Лере про аукцион и решила угостить ее кофе, но забыла добавить сахар. В ту минуту раздался звонок от тебя, и Лера просто отдала мне телефон, чтобы я тебе ответила, а сама пошла за сахаром к бару. Но я не могла разобраться в ее мобильнике, начала что-то нажимать и вместо того, чтобы ответить, загрузила гугл. Вот балда, да?

– Так уже не говорят. Но Авакумов здесь при чем?

– А при том, что в гугле на весь экран была фотография человека с аукциона и я потребовала у Леры ответа, что этот человек делает в ее телефоне. Оказывается, она искала о нем информацию.

– Лера не говорила зачем?

– Помнишь сорванную пресс-конференцию накануне открытия? Когда какая-то сумасшедшая кричала про засилье иностранцев в Москве и обвиняла, что я делаю грязный бизнес на детях. Я до сих пор не понимаю, как такая мысль могла прийти кому-то в голову? Это же всего лишь детские центры, удобные, комфортные, где мамы могут легко припарковаться, проехать со своими колясками и купить все необходимое, где куча детских студий, творческих мастерских и кафе. Ну как можно было придумать такую чушь?!

– Я помню ее. Но там не подкопаешься, я все пробила.

– Что ты сделала?! – напряглась Эстер.

– Узнала, я всего лишь все узнала, не волнуйся. Она реально стоит на учете в психдиспансере. Нездоровая женщина, что с нее возьмешь. И вроде разобрались, но осадок остался и информационный шлейф получился не очень. Пришлось повозиться, и ты тогда поехала первая к Лере в «Азалию», где мы договорились поужинать.

– Именно так. Лера сказала, он там тоже был и глаз с меня не сводил.

– Авакумов был в «Азалии»? Я позже приехала, могла не заметить.

– А Лера заметила и сказала, было что-то очень странное в его взгляде, и он расспрашивал о чем-то администратора или официанта, показывая в нашу сторону.

– Вряд ли его интересовало, с чем ты любишь есть тунца.

– Я не люблю тунца ни с чем.

Инга задумчиво постукивала по столешнице небольшого кофейного столика.

– Получается, Эстер, ты дважды сбила карты Авакумову. А если верить тому, что о нем говорят, этот жестокий и безжалостный человек такого не прощает. Ох не нравится мне это все.

– А мне не нравится история с аукционом. Мы должны оспорить их действия. Я не позволю забрать у меня дворец.

– Дворец – это громко сказано. Помнится, на фотографиях, которые ты привезла с первой поездки, березы растут прямо по центру гостиной.

– Вот поэтому я и купила его. Я сделаю все, но восстановлю усадьбу семьи. В память о моей Аннушке.

Инга вспомнила, как в аэропорту в Москве, только завидев издалека Эстер, они с Лерой отметили резко выделявшуюся на фоне современной хлопковой рубашки старинную рубиновую брошь, единственную драгоценность, которую ее прапрабабушке княжне Анне Горчаковой удалось сохранить в пожаре революции и побега во Францию. Они с Лерой очень удивились тогда, но еще больше были шокированы тем, что буквально за год Эстер выучила русский на таком хорошем уровне. Инга вспомнила блеск в глазах испанки, когда она показывала им фото обнаруженной усадьбы. Нет, Эстер точно не отступится. И Инга взяла в руки смартфон.

Глава 2. В офисе Авакумова

В офисе Андрея Авакумова группа мужчин разного возраста в идеально сидящих лощеных темных костюмах и белых рубашках входила в зал совещаний. По давно заведенному правилу все директора тщательно готовились к встрече с боссом и имели при себе папки с разными статистическими данными. Никогда заранее не знаешь, что понадобится на встрече и куда заведут амбициозные планы их шефа.

Авакумов быстро вошел, кивнул присутствующим в знак приветствия и сел во главе массивного овального стола из дуба. На лбу пролегла тревожная складка, лицо словно высечено из куска стали, жесткое, неприветливое, будто сигнализирующее о готовности к прыжку на противника в любой момент. Но в этом зале были не противники, а нанятые, тщательно проверенные и отобранные для работы директора его главных компаний. А брови он хмурил скорее по привычке, без всякой нужды, и директора были к этому привычны, но также они знали о резко меняющемся настроении шефа и каждую минуту совещания проживали словно на кратере вулкана. Они скорее были похожи на стаю волков, подчиненную в своей иерархии одному вожаку, чем на офисных работников. Казалось, воздух конференц-зала наполнен тестостероном, агрессией и адреналином.

Выслушав по очереди глав подчиненных ему компаний в самых разных сферах и убедившись, что ситуация во всех по-прежнему под контролем, Авакумов все же обратил внимание на тендер в Министерстве промышленности.

– На прошлой неделе министерство должно было объявить тендер на закупку партии новых станков на четыре швейные фабрики. Есть что сказать по этому поводу?

Седовласый крупный мужчина тут же ответил:

– Андрей Владимирович, мы контролируем вопрос. Мои источники сообщили, что дата тендера перенесена и пока не определена окончательно. Но это не критично, такое бывает. Поспешные движения в этом направлении тоже вызовут подозрения. Предлагаю выждать пару недель, а в это время мониторить ситуацию.

– А что с самим оборудованием?

– Первая линия запущена на предприятиях в Красноярском крае. Их местный Минпром доволен. Тестировали при работе в разных условиях. Отметили небольшие недочеты, но уже все исправили. Оборудование работает в две смены, как часы. Отмечают, что ничуть не хуже зарубежных аналогов.

– Ничуть? Ты сказал, ничуть не хуже зарубежных? – взревел Авакумов. – А я какую задачу ставил? Помнишь?

– Андрей Владимирович, но мы же только начали выпускать швейное оборудование. Нужно время, чтобы стать флагманами. Простите, что оговорился. Это просто из разговора с местными легпромщиками. Они пока сравнивают с теми фирмами, которые знают. Но это вопрос времени. Оборудование очень хорошо себя зарекомендовало. И тестировали, как вы и сказали, без лишнего шума, далеко от Москвы. Все недочеты устранили.

– Сам съезди на все фабрики, сходи в цеха и спроси у тех, кто непосредственно работает на оборудовании, что получилось, а что еще надо докрутить. Не у Минпрома, не у директоров, а в цехах! А заодно поинтересуйся, что бы они хотели от этих машин, если бы было возможно пофантазировать, пусть даже это будет что-то на грани невозможного. Наше должно быть самым лучшим, ты понял?

– Так и сделаю Андрей Владимирович. Я и планировал слетать на производства. Большого доверия к этим чиновникам у нас нет, сегодня так скажут, завтра этак.

– Ты гарантируешь, что через пару месяцев наши будут лучшими? – и он выразительно посмотрел глазами цвета стали на директора новой компании по производству швейного оборудования полного цикла.

– Гарантирую, – еле слышно вздохнув, ответил Николай Мартынович, прикидывая в уме, как успеть разрулить все и завтра вылететь в Красноярск.

– А что с перевозками? – Андрей уже переключился на Юрия, высокого худощавого парня, который, несмотря на возраст, разбирался в вопросах логистики лучше всех в городе и отличался нестандартным мышлением, по крайней мере так докладывал отдел аналитики бизнес-процессов.

– Я уже просчитал лучшие варианты доставки для планирующихся тендеров. Мы обойдем конкурентов в цене в любом случае. Есть интересная идея. Рассказывать?

– Не надо. Давай на бумаге лучше.

Юра протянул подготовленные заранее распечатки. Наверное, он единственный в зале не боялся грозного шефа. Молодежи все же присуще некоторое бесстрашие и вера в открытость мира.

– И еще я хотел предложить использовать для ресторанов новый метод доставки. Мне передать Дмитрию Петровичу напрямую?

– Юра, любые новые идеи ты передаешь только мне, понятно? И если я одобрил, то сам скажу об этом директору ресторана. Кстати, Дмитрий Петрович, стоит просчитать вариант открытия сети ресторанов вокруг Москвы. Просчитайте к следующему понедельнику. А ты, Юра, свои предложения по ресторанам распечатал?

– Конечно, Андрей Владимирович, я же помню, что вы настаиваете не доверять серьезных вещей интернету.

– Ну почему же? Доверять можно и интернету, но в случае, если хочешь устроить небольшую утечку нужной информации. Но это ж уже не доверие, а контроль и планирование? – и он весело подмигнул присутствующим. Мужчины рассмеялись.

– На сегодня все свободны, попрошу задержаться только Сергея Павловича.

Директора бодро жали при прощании друг другу руки и шли нарезать задачи своим командам. Обсуждать дела вне своего предприятия было не принято, хотя они все и работали в одной структуре.

Как только дверь за последним закрылась и в кабинете они остались вдвоем, Андрей достал файл из принесенной с собой папки.

– Сереж, пробей мне всю информацию. Сделай, как обычно: тихо, не вызывая никакого шума.

– Испанка с русской фамилией? – присвистнул начальник службы безопасности.

– То-то и оно. Собери всю информацию на нее и ее подруг по бизнесу.

От Сергея не укрылось пренебрежительное мнение шефа об этих подругах.

– Так все-таки подруг? Или партнеров по бизнесу?

– Там у них черт ногу сломит. Но наших Лихачева и Свербилова обставили в два счета. Помнишь, как у нас из-под носа увели здание под ресторан? И для чего я держу лучших юристов, если их уделали три девицы? Может, выгнать и нанять девиц?

– Ну, Андрей Владимирович, вы же помните, сколько раз Лихачев со Свербиловым решали нерешаемое. Таких юристов еще поискать. С рестораном может недооценили противника, а с другой стороны, они и правы, выторговали в той истории хорошие условия. А какая статья про вас вышла!

Андрей сморщился, вспомнив статью некоей Валерии Ларионовой в глянцевом женском журнале.

– И не напоминай. Моя репутация только пострадала от всех этих мимишных восклицаний. Скоро вообще бояться перестанут. Как тогда работать?

– Ну что вы! Очень кстати эта статья оказалась. Вас в чем только не подозревают. А мы тогда как раз начали производство швейного оборудования в условиях строжайшей секретности. Заметив шорох, но не имея никакой информации, газетчики написали, что вы оружием торгуете. И тут, бац, статья, как Андрей Авакумов благородно уступает выбранное под премиум-рестораны здание в самом центре Москвы для трех бизнес-леди, которые решили превратить жизнь московских мам и их детишек в многочасовую сказку. Очень своевременно это было. И ресторан ведь процветает на новом месте. Так что все к лучшему.

– В общем, давай, все собери. Где живет, с кем встречается, покопай, что там в прошлом. И если найдешь ниточку к семье Горчаковых из Ярославской губернии, имей в виду: это особо важно.

– Семья, с которой связано имение с аукциона? Тот, что пришлось отменить?

– Да, та самая семья. Сейчас будет новый аукцион, и мне сюрпризов не надо.

– Понял, Андрей Владимирович. Сделаем в лучшем виде. Соберем все и на нее, и на ее подруг по бизнесу. Прямо новый термин получается.

– Все, Сереж, иди работай. И вопрос с тендерами контролируй. Не доверяю я этой истории с переносом. Чую, что неспроста перенесли срок. Наверное, придется сегодня самому съездить на прием, где будет министр.

– Министр не захочет ничего решать.

– Может и не захочет. Но там будет Анастасия Федорова. Депутатша топит по полной за русский мир. Вчера специально перед сном ее интервью послушал.

– Резкая дама и дружит много лет с премьером, хоть и не афиширует.

– Именно. И если Федорова поймет, что кто-то в министерстве лоббирует зарубежные поставки оборудования, которое уже выпускается в России, да к тому же специально под некую иностранную фирму переносит тендер… А именно это следует из твоего доклада, хотя Мартынович и уверен, что перенос – просто техническая задержка. Так вот, возможно, в этом случае министру придется почесать репу и крепко подумать, а стоит ли так рисковать своим местом. Придется мне идти на прием сегодня.

– Я отправлю туда двоих своих ребят заранее, пусть тоже понаблюдают.

Глава 3. Совещание в кафе

Инга отпила еще глоток кофе и посмотрела на часы. Ровно 14.00. В эту минуту головы большинства присутствующих повернулись в сторону входа. Любое появление Эстер выглядело очень эффектно и приковывало к себе взгляды. Вот и сейчас стоило яркой брюнетке в красном брючном костюме с рассыпанными по плечам длинными иссиня-черными вьющимися волосами лишь приблизиться к стеклянной двери, как высокий мужчина с зонтом-тростью в руках тут же открыл перед ней дверь и, лишь проводив взглядом до столика, вернулся вниманием к своему собеседнику, с которым до этого что-то активно обсуждал.

– Эстер, как тебе это удается?

– Приходить вовремя? Мне кажется, по пунктуальности даже я не смогу тебя переплюнуть. Видишь, я выучила новое слово. Знала бы ты, как репетитор мне объяснял значение этого «переплюнуть». Только что не демонстрировал.

– Да нет, я не о времени. Ладно, не важно. А ты до сих пор берешь уроки? Ты же и так хорошо говоришь.

– Это немного другое. Я никогда не говорила тебе, что привезла с собой дневники княжны Анны?

– Ого! Но ведь в то время говорили не совсем так, как сейчас.

– Именно! Поэтому, я взяла не просто репетитора, а специалиста по языку начала двадцатого столетия. Кирилл Петрович – юноша немолодой, прекрасно разбирается в той эпохе. Жаль только, интернетом не умеет пользоваться. Но мы договорились, что я буду приезжать прямо к нему на кафедру и мы вместе будем расшифровывать дневники Аннушки.

– Ты вообще когда-нибудь спишь? Такое ощущение, что ты всегда находишь, чем занять каждую свободную минуту своей жизни.

– Я просто люблю все, что делаю. И делаю то, что люблю, – подмигнула ей Эстер и почти сразу же улыбнулась подошедшему официанту:

– Мне капучино и кусочек вашего фирменного «Наполеона».

Стоило официанту чуть отойти, как Эстер сразу посерьезнела:

– Удалось выяснить причину отмены аукциона?

– Согласно официальной информации в список прилагаемых к усадьбе земель случайно попал лес, который к ней не относится. В связи с досадной ошибкой возникла необходимость сверить кадастровые номера строений и земель и только после этого сформировать новый лот.

– А неофициальная информация есть?

– К сожалению нет. Все молчат словно воды в рот набрали.

– Зачем они ее набрали?

– Эстер, не придирайся к словам. Это выражение такое. В общем, мне не удалось ничего выяснить.

– Так бы и сказала. В любом случае, мы будем снова участвовать. По новому аукциону есть информация?

– Нет, я звонила им, все очень непонятно. Написала официальное письмо несколько дней назад и уведомила о нашем желании принять участие в новом аукционе. Письмо курьер вручил под роспись. Ответ они просто обязаны будут дать.

– Чувствую, что-то здесь не так.

– Ничего, разберемся. Но нужно следить и самим за сроками. Как дела с торговым центром?

– Все хорошо. Но история с пожаром на открытии и потом со срывом сроков поставки товаров навела меня на мысль, что можно отшивать детскую одежду прямо здесь, а не возить ее из других стран. Так мы сэкономим и время, и деньги.

– Надо обдумать и просчитать все.

– Уже. Все просчитано экономистами «Терры». Мы экономим тридцать процентов денег только на одной логистике и при этом можем контролировать производство. Плюс скорость поставки. Нам не нужно ждать больше месяца, пока привезут и затаможат.

– Растаможат.

– Не важно. Судя по времени, которое фуры с детской одеждой проводят на границе, они, наверное, сперва затамаживают, а потом растамаживают.

– Нет такого слова в русском языке.

– Зато действие есть и очень долгое. Я намерена избежать этого всего и отшивать большинство товара прямо здесь.

– В Москве?

– В Москве или в городах недалеко от Москвы.

– Ага, попробуй сперва найти нормальное производство с нужными тебе мощностями.

– А я уже все нашла и договорилась с директором швейной фабрики. Триста километров от Москвы, по доставке проблем не будет. Я даже отвезла их директору образцы детских платьев, которые хочу запустить в работу первыми. И если все хорошо, потихоньку переведем весь ассортимент на местное производство.

– Я правильно понимаю, что расстояние примерно такое, как и до твоей усадьбы?

– Инга, ты очень проницательна. Я в тебе не сомневалась ни минуты.

– Ну если все так серьезно, у меня сегодня куча свободного времени, и мы можем с тобой сесть и очень внимательно проанализировать расчеты твоих экономистов.

– Мы и так сидим, Инга. И сегодня я не смогу задержаться, прилетает Эмиль.

– А, твой старый ухажер из Франции объявился?

– Да какой он ухажер? Мы друзья.

– Ну не знаю, газеты писали совсем другое.

– Разве можно верить тому, что они пишут? У нас с Эмилем просто много общего. Оба бизнесмены, оба родом из Испании, оба в тот момент работали в Париже и, между прочим, оба потомки древних русских фамилий. Вот так вот! Вуаля!

– Даже я поверила, что у тебя роман с ним. Фотографии выглядели так правдоподобно…

– Вот с фотографиями у меня до сих пор вопрос. Как им только удавалось такие моменты подловить? Не понимаю. Ведь ничего этого не было. Мы, конечно, общались, иногда выходили в город, Эмиль часто заходил ко мне в офис, потому что снимал квартиру буквально через дорогу. Ну и общие проекты кое-какие были, он даже предлагал совместную фирму открыть, но я подумала, что это преждевременно. В общем, мы хорошо общались, но и только.

– Ну не знаю. Помнишь фото в «Эль Мундо», где он сидит за столиком, а ты его обнимаешь? Тоже журналисты придумали?

– Вообще, да. У меня было всего двадцать минут и нужно было успеть на важную встречу, мы зашли выпить кофе и обсудить пару вопросов. С моей стороны некуда было поставить сумку, а возле него – свободная ниша, и Эмиль предложил помочь и поставил туда.

– А ты в знак благодарности обвила его шею и согласилась выйти замуж?

– Глупость какая! Прямо когда мне выходить, ему позвонили по важному делу. Я подаю сигналы, чтобы передал сумку, а он весь в разговоре и не понимает, что я от него хочу. Чтобы не опоздать, я решила забрать сумку сама и наклонилась, немного неудобно, но не опаздывать же. И только представь, именно этот момент кто-то успел заснять. На фотографии и правда выглядит, словно я его обнимаю, а он говорит по телефону. А я просто потянулась за сумкой.

– Ты разбила мою очередную иллюзию о красивых отношениях. А зачем Эмиль сейчас летит? Неужто соскучился по старой подруге?

– Инга! А выступление на международной конференции – достаточно веская причина, чтобы приехать в город и встретиться со старой знакомой?

– Возможно, но ты все-таки присмотрись, газеты писали, что парень перспективный. И еще писали, что он наследник дядюшкиного капитала.

– Ты забыла, что я единственная наследница бизнесов отца? Мне не нужно искать никаких наследников и их дядюшек. А еще у меня свой бизнес, и благодаря вам с Лерой он только крепнет и крепнет. Но раз ты настаиваешь, вечером очень внимательно присмотрюсь к Эмилю, обещаю. – Эстер лучезарно улыбнулась подруге.

– Ты уже выбрала, где встретиться с ним?

– А как же! На приеме в честь открытия международной выставки и конференции с участием министра легкой промышленности.

– А ты времени даром не теряешь!

– Не теряю. Директор швейной фабрики сказал, что надо немного поторопить министерство с установкой оборудования. Старое они демонтировали, министерство обещало через два месяца новое, но теперь вдруг стали затягивать проведение конкурса на закупку. Он считает, что тормозят местные чиновники, а в министерстве даже не подозревают, в какую он неприятную ситуацию попал. Только представь, ему прилетает поручение срочно все демонтировать, он отправляет целый цех сотрудниц в отпуск, отбивается от местных активисток, рассказывает, что это ради модернизации и вот-вот все заработает лучше, чем раньше. Находит несколько крупных заказов.

– И один из них твой?

– Совершенно верно. Цех готов, заказы лежат. Остается дождаться оборудования. И тут он понимает, что тендер начинают затягивать. А у работниц скоро закончится отпуск. И что ему делать?

– Ну, может перераспределить работу на другие цеха?

– Они и так работают в две смены. Если только запустить третью ночью, но, во-первых, это ужасно – заставлять женщин работать на фабрике ночью, а во-вторых, оборудование выйдет из строя и в тех цехах.

– А ты чем можешь помочь?

– Я просто уверена, что в министерстве об этом не знают. Поэтому и хочу воспользоваться возможностью, которая у меня появилась благодаря приезду Эмиля. Откуда он только всех знает? Я скоро год как в Москве, а у меня до сих пор нет таких знакомых.

– Это потому, что ты себе и цели такой не ставила, а носилась по всем заброшенным графским развалинам Подмосковья.

– А мне, по-твоему, нужно было по приемам ходить и любезностями с чиновниками обмениваться? Я за это время, между прочим, с вашей помощью открыла один из лучших детских торговых центров Москвы и почти купила свою усадьбу. Так что занималась я как раз тем, чем надо.

– Судя по количеству неприятностей, которые сыплются на торговый центр, твой успех кому-то очень не нравится.

– Главное, что мамам и детям наш центр нравится, и мы еле справляемся с таким количеством покупателей и посетителей. Ты посмотрела, в каких городах можно открыть следующие магазины сети?

– Да, я подготовила список мест, на которые стоит обратить внимание в первую очередь. Старалась выбирать города с молодым населением и отсутствием больших детских торговых центров.

– Я посмотрю завтра и подумаю. Нужно еще заехать в офис и потом заскочить домой переодеться.

Глава 4. Дом Морозова

Эстер осмотрела себя в зеркале и осталась вполне довольна. Длинное струящееся черное платье из ткани с легким мерцанием красиво подчеркивало фигуру и идеально подходило для торжества. Старинная брошь с рубинами не только была дорога Эстер, но и идеально гармонировала с платьем. Самой лучшей прической она с детства считала распущенные волосы, а их здоровый блеск легко заменял любые декоративные изыски. Добавив яркую красную помаду, Эстер взглянула на часы в смартфоне. Вот-вот должен заехать Эмиль. Она накинула на плечи черное манто, и в эту минуту завибрировал телефон. Какие-то проблемы у Эмиля, и ей придется взять такси. Эстер осторожно отколола брошку и положила в шкатулку. Открыла приложение и вызвала машину, потом еще раз осмотрела себя в зеркале и вышла из квартиры. Машина приехала почти сразу. Добродушный улыбающийся водитель не вызывал подозрений, и можно было оставить брошь на месте, но теперь уже поздно. Эстер села в машину:

– Добрый вечер. Проверьте сразу адрес.

– А что тут проверять? Особняк Морозова на Спиридоновке. Точно не ошибемся. А я вас помню, уже возил вас однажды в музей. И кстати, тоже в Дом Морозова. Только в другой.

– Сколько же у вас домов этого Морозова?

– Скорее у нас Морозовых много было. И все при деньгах. Вот и строили, что в голову взбредет. Теперь памятники архитектуры. Хотя и сейчас ничего не изменилось.

– В каком смысле?

– А что, думаете современные олигархи не чудят? Бывает, какую усадьбу купят и такое из нее сделают, что мама не горюй. Вот недавно я в интернете смотрел, как нефтяной магнат купил родовое поместье Волконских и сделал там общественные бани со всеми сопутствующими услугами.

– А мы точно в правильный Дом Морозова едем? Мне не в музей, я на прием после конференции приглашена. Может адрес перепутала?

– Да не переживайте вы так, все верно. Строил купец для жены как свадебный подарок. А после революции дом отошел МИДу. Теперь там всякие шишки собираются, международные встречи проходят. Вроде музей, а просто так в него не попадешь, так что пользуйтесь возможностью. Восстановили в лучшем виде. – И он лихо повернул к чугунному забору, у которого ее уже ждал Эмиль. Высокий, слегка худощавый, с аристократической бледностью и легким налетом надменности на лице. Поблагодарив водителя, Эстер вышла навстречу другу.

– Какая же ты красивая! Я скучал.

– Рада тебя снова видеть. Не знала, что у тебя тоже дела в Москве.

– Да так, подвернулся один проект, долгая история, и тебе будет неинтересно. Ну, пойдем?

– А что за мероприятие проходит, хоть расскажи.

– Да какая разница? Ты говорила, что хочешь познакомиться с министром промышленности, значит и познакомишься. Если Эмиль берется за дело, любой вопрос решается. Ты же помнишь?

В зале толпилось много народа, фуршет был в самом разгаре, хотя Эстер приехала вовремя.

– Эмиль, ты вроде говорил, что начало в восемь, а у меня такое ощущение, что все уже давно идет.

– Да я просто сам не успевал к началу, вот и решил, что ты одна, без меня ехать не захочешь. Эстер, куда ты?

Но Эстер уже заметила знакомые лица и бросилась в центр зала:

– Лера, Алекс! Ребята, как неожиданно вас здесь увидеть!

– И правда! Мы же никуда не собирались, – улыбнулась Лера. – Но Алекс давно хотел посмотреть это здание, и его брат передал пригласительные. У брата крупный проект с Минпромом, но ему пришлось уехать в командировку, а нам повезло. Какие красивые интерьеры!

– Да, очень красиво, я прямо засмотрелась на камины, а эти лестницы… Ты же знаешь, как меня это все увлекает.

– Воссоздано по реальным чертежам первого архитектора, между прочим. – Алекс прямо светился от возможности выйти с любимой женой в свет и, казалось, не мог налюбоваться на нее. А в Лере словно появилось какое-то сияние, которого никогда не было раньше. Возможно, это из-за вдруг появившейся женственности и округлых линий уже немного заметного животика подруги. Эстер хорошо помнила Алекса еще по работе в Барселоне и всегда считала весьма профессиональным бизнес-консультантом и просто позитивным и деятельным человеком. Но чтобы вот так просто все бросить, уволиться и уехать на долгих два года куда-то в Сибирь, а потом стать художником? Если бы не наблюдала эту историю сама, вряд ли бы поверила. А самое удивительное, что она бы никогда не подумала, что у Алекса и Леры, людей из двух разных миров, случится такая неземная любовь и окажется одна судьба на двоих. Как все же причудливо устроена жизнь.

– Эстер, ты знаешь сколько слоев штукатурки сняли с этих стен, пока добрались до исторических фресок? – Алекс лукаво улыбнулся.

– Ну раз ты задаешь этот вопрос, чувствую подвох. Наверняка, не меньше пяти.

– Восемнадцать. Восемнадцать слоев. И, между прочим, столько же раз сюда приезжал Сталин.

– Ну конечно, у каждой истории есть своя причина, – поддержала мужа Лера.

– Кстати, кто мне объяснит, что такое шишки? – Эстер думала о непонятном слове еще в такси, но таксист разговаривал с ней всю дорогу и у нее так и не получилось поискать слово в интернете.

– Так это просто. Шишки растут на елках, такие плотные, красивые.

– А зачем они здесь собираются?

Лера и Алекс рассмеялись одновременно.

– Кажется, речь о других шишках. Это такие люди, которые, как шишки, возвышаются над остальными. Значимые, имеющие влияние. Но в официальной речи так лучше не говорить.

– Я учту. А чем ты, Алекс, сейчас занимаешься? Может вернешься в консалтинг, но только теперь в Москве? В Барселоне у тебя очень хорошо получалось руководить большим бизнес-центром.

– Пока вряд ли. С консалтингом хорошо справляются моя любимая жена и Инга. А я готовлю к выпуску фотоальбом о Байкале.

– Ты забыл упомянуть, что альбом выходит в самом крупном издательстве и к выходу приурочена выставка. – Лера взглянула в этот момент на мужа с такой любовью и гордостью, что Эстер подумала: «Интересно, как это, любить так сильно, что поменять всю свою жизнь ради этой любви?» Она таких чувств никогда и ни к кому не испытывала. Но как девушка практичная, быстро вернулась к реальности:

– А куда пропал Эмиль?

– Так вот же он, снова разговаривает с Федоровой.

– Снова? Мы же только вошли?

– Да нет же, мы видели его с самого начала приема. Я обратила на него внимание, потому что Алекс сказал, что знает его и вроде он твой друг, по крайней мере так писали газеты.

– А кто такая эта Федорова?

– Депутат и довольно влиятельная женщина. А сейчас к ним подошел и Игорь Сергеевич, это министр. Сегодня юбилей отрасли, поэтому здесь много випов.

– Прекрасно! Именно туда мне и нужно, – и Эстер, поправив свои роскошные волосы, направилась к этой группе.

– Эмиль, вот ты где! Прости, что немного отвлеклась, я встретила друзей. Ты представишь меня?

– Конечно! Познакомьтесь, Игорь Сергеевич, министр промышленности, и Анастасия Николаевна Федорова, депутат и известный общественный деятель. А это Эстер Фернандес, бизнес-леди, которая имеет все в Испании, но зачем-то решила строить бизнес еще и в Москве.

– И не только в Москве. Как раз об этом я хотела бы с вами поговорить более предметно, – Эстер подарила Министру широкую улыбку и протянула визитку, побуждая его дать свою в ответ. – Игорь Сергеевич, я была на фабрике в Ярославле, и там большие проблемы.

– Да что вы говорите! Быть этого не может.

– У меня есть факты, что кто-то мешает работе цехов, а я могу им дать заказ, который обеспечит постоянной работой на ближайшие пару лет.

– Как хорошо, что вы подошли. Как Вы сказали вас зовут? Эстер? Ну, конечно, обязательно, Эстер, придите ко мне и расскажите все. Вы же понимаете, что я физически не могу доехать до каждого предприятия и проконтролировать работу, а мне ведь докладывают, что там полный порядок.

Эстер улыбнулась стоявшей рядом Анастасии Николаевне, и та ободряюще ей кивнула:

– Не волнуйтесь, все решится. Игорь Сергеевич возьмет дело на контроль. Министр слов на ветер не бросает. – И, еще раз улыбнувшись Эстер и Эмилю, оба отошли в сторону знакомой группы мужчин.

Эстер обвела взглядом зал и заметила струнный квартет на маленькой сцене. Девушки в длинных платьях взмахнули смычками, и зал заполнили пронзительные звуки музыки.

– Я хочу танцевать!

– Эстер, здесь так не принято. Ты же не дома.

– Ты со мной? Или так и будешь стоять? – и она вышла в центр зала возле сцены, а Эмилю пришлось идти следом.

Движения Эстер были импульсивными, наполненными энергией и страстностью, которой она всегда избегала в делах. В танце она раскрывалась вся, словно в этот момент обнажала перед людьми душу и показывала силу и уязвимость одновременно. Пара выглядела очень эффектно, и их танец завораживал многих и притягивал к себе восхищенные взгляды. Но из-за крайнего столика в углу мужчина с глазами стального цвета внимательно следил за каждым движением и поворотом ее головы, за каждым взмахом платья, словно опытный охотник в момент выслеживания добычи. Он был так сосредоточен, что даже не заметил подошедшего министра.

– Андрей Владимирович, я слышал, вы нелестно высказывались о нашем ведомстве, и все же пришли сегодня.

– Меня заинтересовала программа мероприятия, как видите. Прекрасные танцы, девушка великолепна, а что за клоун рядом с ней?

– Ну как же вы называете европейского бизнесмена?! Знаете ли, у Эмиля очень интересное предложение по поставке оборудования на наши фабрики.

– Если бы он был бизнесменом, то сейчас вел бы переговоры, а не вилял бедрами перед всем залом.

– Ну, Андрей Владимирович, вы же цивилизованный человек и понимаете, что у них другая культура и традиции. А станки, кстати, очень хвалят, я разговаривал с директорами фабрик, и они очень заинтересованы именно в этом оборудовании.

– Я так и предполагал.

– Что Вы предполагали?

– Не важно, извините, мне пора, – Авакумов быстро развернулся и вышел в зал с камином. Заметив Федорову, он взял два фужера шампанского со столика и направился к разговаривающей с коллегой женщине.

– Простите, я украду у вас Анастасию Николаевну. Позвольте предложить вам шампанское.

– Благодарю. Я знаю, кто вы, хотя мы лично и не пересекались.

– А я вчера послушал ваше интервью и понял, что пришло время это упущение исправить. Вы очень правильно подчеркнули необходимость опираться на свои традиции и историю. У нас достаточно увлеченных людей, готовых работать.

– Ну конечно, я рада что вы разделяете мои взгляды. Приятно встречать единомышленников.

– Как раз об этом хотел с вами переговорить. Вы знаете, у меня много компаний, и мы постоянно разрабатываем что-то новое. Прямо сейчас, например, запустили линию собственного оборудования для швейных фабрик. Оборудование полного цикла и значительно превосходит по параметрам зарубежные аналоги. К тому же дешевле логистика, с техническим обслуживанием проблем нет, мы сами производим все детали, а самое главное, мы создаем рабочие места в российских городах.

– Я восхищаюсь такими людьми, как вы, Андрей. На таких людях и держится страна. Сейчас главное, не стоит торопиться и нужно все как следует протестировать, чтобы не выйти на рынок раньше времени и не загубить такую хорошую идею.

– А мы уже протестировали.

– Как? Я не слышала. Что-то писали о ваших изысканиях, но пресса намекала на другое направление в работе.

– Я в курсе, мне показывали эту белиберду. Кому только в голову пришло. Нет, мы, конечно, действовали в условиях абсолютной секретности. Зачем создавать лишний шум, пока продукт не доказал состоятельности? Но сейчас мы уверены, что наше оборудование превосходит всех конкурентов по цене и качеству.

– А как вам удалось протестировать? Ведь тендеры будут только в этом году. Министерство вроде не выделяло деньги на закупки в прошлом? Хотя я же не очень слежу за их новостями, могла просто и не знать.

– Да нет, мы сделали это в качестве спонсорской помощи Красноярскому краю. Подписали с ними соглашение на экспериментальный проект. В результате обе стороны оказались в выигрыше. Мы получили тестовую площадку вдали от столицы. А то только появись информация, сразу бы налетели стервятники, и проект закрыли бы до того, как мы его смогли реализовать. А так все отлично, и с документами порядок, и Минпрому легче, про те предприятия уже думать не надо, там уже мы подумали и сделали.

– Как интересно, – глядя куда-то в сторону отчеканила Анастасия Николаевна.

– Правда, не нравится мне этот министр, есть ощущение, что у него кто-то сознательно волокитит тендеры, чтобы успеть под выпуск французской фирмы. Я слышал, французы сделали большой заказ в Китае и увеличили закупку почти в два раза. Наверняка, им дали какие-то гарантии.

– Ну что Вы, Андрей Владимирович. Министр, конечно, довольно молод и только три года в этой должности, но он верен своему делу и стране, можете в нем не сомневаться.

– Да я и не сомневаюсь, Анастасия Николаевна. Но имею основания не доверять его сотрудникам.

– Я поговорю с министром, не волнуйтесь. Вы же такие правильные вещи делаете. Экспериментальный социальный проект, рабочие места, собственное оборудование. Мы же сможем ни от кого не зависеть. Какой Вы молодец! Поговорю, конечно, – она покровительственно похлопала Андрея по плечу, улыбнулась и махнула проходившему мимо знакомому. А уже минут через десять Авакумов наблюдал, как она аккуратно и негромко что-то объясняла министру, и, хотя он не слышал, о чем они говорили, судя по взглядам министра в его сторону, была надежда, что речь как раз о новых станках. Может и наставит на путь истинный этого заблудшего демократа.

Но в это время беседа у них шла совсем о другом:

– Игорь Сергеевич, будь осторожен.

– Анастасия Николаевна, ну не первый же год работаем.

– За тобой Авакумов наблюдает.

– И что?

– А то! Примета такая народная – не к добру! Просто делай все аккуратно, ладно?

Авакумов не видел больше причин оставаться на приеме и вызвал водителя. Завтра рано выезжать, нужно выспаться, а главный вопрос он решил. Войдя в квартиру, Андрей проверил имейл, сообщения в мессенджерах и принял душ. Хорошенько растерев жестким полотенцем уставшее тело, он хотел уже идти в спальню, но улыбнулся и, бросив полотенце на пол, вышел в гостиную, где достал из шкафа файл с досье, пробежался еще раз глазами по знакомому тексту, взглянул на фотографию испанки и дописал внизу от руки одно слово: «танцует».

Глава 5. Утро не задалось

Эстер уже допивала кофе, когда раздался звонок Эмиля.

– Привет, моя красавица! Ты вчера была умопомрачительна. А так танцевать не умеет вообще ни одна женщина в мире.

– Эмиль, ты же не хотел вчера со мной танцевать, я почти испытала чувство вины за то, что заставила тебя выйти на центр зала.

– Тебе показалось, caro. Ты же знаешь, что с тобой я готов хоть на край света.

– Даже не начинай. Слушай, а этот министр… Как он тебе? Думаешь, мне стоит позвонить ему и сходить на прием?

– Зависит от цели визита.

– Ну у меня совсем небольшая проблема в одном городе тут неподалеку, вроде местные чиновники тормозят работу.

– Значит позвони и сходи. Хочешь я пойду с тобой? У нас с ним полное взаимопонимание.

– Спасибо, Эмиль, но ты же знаешь, что в работе я привыкла все сама разруливать.

– Ах, Эстер, Эстер. Давай сейчас позавтракаем вместе? Я как раз проезжаю недалеко от твоей квартиры. Поболтаем, и ты расскажешь, как справляешься здесь совсем одна.

– Ладно, только заеду по дороге за одним документом.

Уже через полчаса они пили кофе на террасе кафе с видом на Москву-реку. Эстер любила это уютное место с белыми скатертями, развешанными на разных уровнях горшками цветущими яркими петуниями и пеларгониями. Эмиль старательно обходил разговоры о семье, помня, как ее отец Хосе недвусмысленно высказался о нежелательности их общения, хотя, наверное, он так ко всем поклонникам дочери относится. Хорошо, что здесь она одна. Но Эстер не выглядела одинокой вдали от семьи. Она хохотала и рассказывала, как ломает местные стереотипы со своими двумя подругами.

Завибрировал лежащий на краю стола телефон Эстер и она, улыбаясь, потянулась за ним:

– Привет, Инга! Как дела?

По мере разговора лицо девушки менялось, она стала собранной, линия плеч выровнялась, взгляд сосредоточился на аккуратной лилии на тарелке.

– Я еду прямо сейчас, держи меня в курсе.

Эмиль сразу заметил перемены в ее настроении.

– Что случилось, Эстер? Давай я поеду с тобой.

– Нет, нет, это неприятности в торговом центре. Ты оставайся и наслаждайся погодой. Заплатишь за кофе?

И она уже выбежала к стоящей у входа машине такси, не дав опомниться своему испанскому другу. Из машины сразу же позвонила заведующей детским кафе.

– Как это могло произойти?

– Мы пока и сами не понимаем. Все продукты свежие. Их только вчера утром привезли, мы же всегда следим за качеством. Поставщик тот же. В персонале никто не менялся. Я всех опросила, ну ничего подозрительного не было.

– Значит, продукты свежие, поставщики те же, а одиннадцать человек после посещения нашего кафе в больнице?! Так не бывает. Или ты хочешь сказать, что они сами себе что-то подсыпали в еду уже за столиками?

– Нет, проблема именно в наших блюдах. Мы подозреваем салат из огурцов. Наша молоденькая повар, новенькая, помните? Надя зовут, в общем она тоже съела порцию салата утром.

– И?

– И теперь тоже в больнице. Но огурцы свежие, и у нас все очень тщательно моют, вы же знаете.

– Надеюсь, вы закрыли кафе для посещения? Никаких новых продаж, пока не разберемся в чем дело.

– Конечно, сразу же, как начали поступать звонки. А одного мальчика с мамой увезли на скорой прямо из торгового центра. Они перекусили у нас и после этого пошли по магазинам. Где-то через час стало плохо сначала ребенку, а потом и маме. Извините, не могу говорить, пришли из санэпидемстанции.

Эстер посидела минуту в молчании и набрала Ингу.

– Инга, нужна твоя помощь. Ты можешь найти мне телефон поставщика овощей в наше кафе? Точнее, меня конкретно огурцы интересуют.

– С огурцами все порядке. Это точно не они.

– С чего ты взяла?

– Просто я их вчера вечером сама ела. Заработалась допоздна в твоем магазине, а Дэн все звонил и настаивал, что я со своей работой совсем на него времени не нахожу. В общем, я предложила ему заехать за мной и совместить приятное с полезным. За день оба так и не успели перекусить, а куда-то выбираться уже ни сил, ни времени не было. Поэтому мы с ним зашли на кухню кафе и сварганили себе ужин из холодных котлет и огурцов. Дэн еще пошутил, как выгодно встречаться с девушкой, у которой есть ключи от кафе.

– А у кого еще могут быть ключи?

– Ни у кого. У меня, заведующей кафе и Леры. Но Лера вчера в торговый центр не заезжала, а заведующая по вечерам здесь никогда не бывает, она же в семь утра приходит и заканчивает поэтому рано работу. Я открыла кафе своим ключом. Мы с Дэном быстро поужинали, он дождался, пока я закончу с проверкой отчетов и все. Мы уехали, в кафе никого не было. Так что с огурцами точно все в порядке.

– Ты не могла забыть закрыть дверь?

– Что ты! Я закрыла и потом еще раз вернулась проверить. Дэн всегда смеется над моей привычкой проверять все по многу раз.

– А огурцы уже там были? Заведующая говорит, что их привезли утром вчера и это свежие овощи.

– Так и есть. Большая коробка с огурцами стояла прямо на столе в кухне. Выглядели очень свежими. Я поэтому и взяла нам огурцы. Хрустящие, ароматные. И мы оба их ели. Если бы что-то было не так, нам бы тоже стало плохо.

– Ты Дэна видела утром?

– Конечно, он остался у меня. У нас не было никаких проблем.

– Да, но одиннадцать человек в больнице, а у нас на кухне снова санэпидемстанция.

– Уже двенадцать человек, если считать с нашим поваром.

– Не хватало нам только проблем. Инга, в какой больнице пострадавшие?

– В инфекционке все. Сначала думали на вирус, но когда все пациенты стали говорить, что они перекусили в кафе торгового центра «Терра», стало очевидно, что это отравление.

– Я еду в больницу.

– С ума сошла? Там уже журналисты. Тебя в клочья разорвут. Не хватало еще, чтобы твое лицо появилось в выпусках новостей.

– Может им помощь нужна? Это же в нашем кафе случилось. К тому же я хочу сама поговорить с родителями.

– Эстер, не стоит. У нас и так клиенты уходят. Торговый центр пустой сегодня. Хотя закрыли мы только кафе. Когда такое было? Не привлекай лишнего внимания к этой ситуации. Представляю, как наши конкуренты ликуют.

– Если хочешь, можешь поехать со мной, я уже изменила маршрут в приложении. И через двадцать минут буду в больнице.

Инга вздохнула, достала ключи от машины и подумала, как хорошо, что больница рядом и она успеет как раз к приезду Эстер. Ох уж эти эмоциональные и решительные испанки!

В больнице и правда дежурили журналисты и сразу накинулись на девушек. Но Эстер даже взглядом не повела. Расправила плечи и с высоко поднятой головой молча прошла в кабинет главврача. Инга на ходу бросила журналистам, что все комментарии будут позже.

Главврач не был расположен к беседе, но Эстер сумела его переубедить, рассказав, сколько семья Фернандес делает для местного госпиталя дома и как Эстер чувствует, что просто обязана помочь больнице, где оказали первую помощь отравившимся в кафе. Буквально через час у нее была вся информация по пострадавшим. Сильных отравлений не было. Врачи держали ситуацию под контролем. Каждый пострадавший был лично опрошен девушками, и каждому на имейл был отправлен сертификат на крупную сумму на покупки в «Терре». С родителями конфликт удалось уладить, и они обещали не писать заявлений, но по-прежнему оставался вопрос, что не так было с огурцами. Главврач обещал сообщить о результатах дополнительных исследований, о которых попросила Эстер. Но ждать недели две. И еще разбираться с эпидемиологическим расследованием санэпидемстанции. Хотя, раз заявлений от родителей не будет, значит вопрос тоже, скорее всего, будет урегулирован. Ехать в торговый центр не хотелось. Сразу после больницы подруги решили заехать в офис консалтингового агентства.

В залитой солнцем комнате Лера общалась на английском по телефону с кем-то из будущих клиентов.

– Настаивай сразу на полном сопровождении проекта, – бросила в ее сторону Эстер. – И скажи, что без вас он тут точно не разберется.

– Наша клиентка Эстер Фернандес рекомендует вам взять не только консультации, но и полное сопровождение, – Лера улыбнулась подругам и невидимому собеседнику. – Да, обдумайте и сообщите нам. Я рада слышать, что вы пересекались с отцом Эстер. У нее очень успешный кейс в Москве.

После завершения разговора Лера переместилась к кофейному столику у яркого дивана и тоже взяла чашку с ромашковым чаем. С начала беременности она старается пить не больше двух чашек любимого кофе в день и перешла на рекомендуемую Ингой ромашку. О правильном образе жизни подруга знает все. А учитывая, как хорошо чай из ромашки помогает Лере справляться с токсикозом, она и сама теперь следила за тем, чтобы и дома, и в офисе всегда был ромашковый чай.

– Ну что, потушили пожар?

– Что?! – вскочила Эстер. – У нас еще и пожар?

– Да нет, – Лера ласково и успокаивающе погладила ее по плечу. – Это такое выражение, понимаешь? Означает справиться с острой ситуацией и не дать ей выйти из-под контроля.

– Я однажды сойду с ума с этими вашими выражениями! Ну что за язык!

– Тебя никто не заставлял учить русский, напоминаю, что это был твой выбор.

– Это был не мой выбор, а зов крови, понимаете, о чем я? И, кстати, что там у нас с аукционом? Он должен состояться в понедельник, поэтому я уже скорее всего на выходных уеду туда. С этими неприятностями вообще забыла обо всем.

– Я отправила запрос с курьером, они обязаны будут дать нам официальный ответ, что заявка принята и зарегистрирована. Курьер вручил под роспись. – Инга всегда владела полной информацией и тут же могла дать ответ по любому вопросу.

Лера покачала головой:

– Не верится мне, что все будет так просто. А давай позвоним в администрацию и уточним.

– Я вчера звонила, но от них толку не добьешься. У меня телефон приемной на столе записан, сейчас еще раз наберу.

– Подожди, Инга, – Лера задумчиво покачала головой и поправила золотистые волосы, которые во время беременности стали завиваться, как на море. – А что, если в приемной даны указания не отвечать про аукцион? Давай кого-то еще наберем.

– Кого? Губернатора? Ну, если у тебя есть номер, диктуй.

– Подожди, а что, если юриста. Позвони в приемную, сошлись, что вопрос по договору, и попроси телефон юриста.

– Звони! – Эстер не хотела ни минуты промедления.

Секретарь без проблем дала номер юриста, стоило только Инге добавить побольше юридических терминов и путанных деталей в описание проблемы с неким договором. Кажется, она и сама была рада побыстрее продиктовать номер и переключиться на свои дела.

– Добрый день, Дмитрий Васильевич, – протараторила быстро Инга, глотая слова и подчеркивая интонацией одновременно важность и срочность. – Это из управления. Мне немедленно нужна информация о дате проведения аукциона. Вы же готовили документы, не хочу без нужды отрывать ваше руководство.

– Так сегодня же, на 17.00 запланировано начало.

– Не путаете? – грозно уточнила Инга. – А то мне докладывать начальнику.

– Точно. Ольга Петровна сама дала поручение перенести на сегодня, хотя и запланировано все было на следующую неделю. Как раз за час до окончания рабочего дня решили провести.

– А как вы успели всех заинтересованных оповестить?

– Так мы письма разослали вчера вечером.

– Электронные?

– Да нет, заказные. Все в соответствии с законодательством.

– Так письма же придут после проведения аукциона?

– А законом не предусмотрена обязанность удостоверяться в получении заинтересованными лицами информации. Должны письменно уведомить? Так мы и уведомили.

– Ладно, спасибо. – Инга поспешно завершила разговор и передала его суть подругам.

– Сколько туда ехать? – спросила Лера.

– Часа четыре. Если прямо сейчас выехать, должна успеть. Ну что за день?!

– Успеть успеем, только мне кажется подозрительным, что аукцион внезапно переносят и как раз в этот день мы все утро занимаемся отравлениями в кафе.

– Да, боюсь без сюрпризов и там не обойдется.

– А знаете что, – Эстер встала и быстро пересекла комнату, – любые сюрпризы можно спланировать самим. Значит, вот этим и следует заняться. Девочки, делайте, что хотите, но сдаваться нам нельзя. Кажется, честные методы здесь не работают. Я выезжаю прямо сейчас, а у вас есть четыре часа, чтобы что-то придумать. Просите свою Марго, поднимайте весь город, делайте что угодно, но нельзя позволить отдать родовую усадьбу моей семьи!

Глава 6. Аукцион с сюрпризом

Когда Лера влетела в кабинет главного редактора женского глянцевого журнала, Марго смотрела на обложку своего любимого детища и чему-то улыбалась.

– Маргарита Васильевна, только вы можете нам помочь!

– Лера, что случилось? Тебе же нельзя волноваться.

– Я знаю, но не смогу успокоиться пока мы не решим этот вопрос. У нас с Ингой есть идея, но нужна ваша помощь.

– Лера, в твоем положении нужно не о чьих-то идеях беспокоиться, а думать исключительно о ребенке. А ты вместо того, чтобы заботиться о себе, снова впряглась в дела: консалтинг, торговый центр, наш журнал, да еще эти твои благотворительные курсы. Домой и отдыхать. Срочно!

– Ой, что-то мне нехорошо. – Лера опустилась в кресло и прикрыла веки. – Вы последняя надежда для Эстер, у нас просто нет другого выхода. Ну как я смогу успокоиться?

Марго поставила перед Лерой стакан воды, вздохнула и стала обзванивать одного за другим знакомых главредов новостных каналов. Через пятнадцать минут, укоризненно глядя на свою сияющую внештатную сотрудницу, Маргарита Васильевна подвела итоги разговоров:

– Пять каналов региональных новостей и три федеральных телеканала сняли свои съемочные группы с других событий и отправили к твоей Эстер, интернет-ресурсы уже готовят материалы. Теперь ты не будешь волноваться? Уже хватает воздуха и не тянет живот?

Лера ликовала:

– Маргарита Васильевна, вы самый лучший редактор на свете! Лучше вас я никого не знаю!

– Не забудь рассказать об этом Алексу. До сих пор перед ним вину чувствую за ту историю с его первой выставкой. И еще. Вот тебе редакционное задание, – Марго прищурила глаза и щелкнула пальцами, унизанными массивными современными перстнями. – Записывай. Напишешь к понедельнику статью для журнала на тему «Манипуляции беременных и как окружающим от них защититься».

– Маргарита Васильевна, все, что захотите! – и улыбающаяся Лера торопливо обняла ее и выскользнула из кабинета. В способностях Инги решить вторую часть задачи сомнений тоже не было. Значит, должно сработать.

В это время Инга заварила ромашковый чай, обложилась телефонами местных обществ зеленых и начала обзвон активистов. С ярославскими экологами договориться не удалось, видно крепко их Авакумов запугал. Но, как говорится, наши сдаваться не привыкли, и Инга открыла навигатор, чтобы понять, какой город находится ближе всего к Ярославлю. Ну что же, значит Кострома. Просила Эстер сюрприз – будет сюрприз!

Четыре часа прошли незаметно. Зайдя в интернет и пробежавшись по заголовкам статей на основных ресурсах, подруги остались довольны.

Эстер свернула с дороги, чуть замедлила рядом с монументальным зданием полуразрушенной дворянской усадьбы в окружении вековых ив и направила машину в сторону местной администрации. На небольшой площади перед зданием было настоящее светопреставление по мнению местных обывателей. Несколько десятков операторов с камерами, фотографов и корреспондентов с разных ракурсов снимали стихийный митинг. Около сотни человек топтались у входа, что-то выкрикивали, махали кулаками и держали транспаранты и плакаты высоко поднятыми. Вчитавшись в лозунги на плакатах, испанка осталась довольна: «Птица из Красной книги на ужин для олигархов!», «Спасем чернозобую гагару», «Остановите беспредел!» , «Не дайте уничтожить последних гагар!», «Редкая птица умирает по прихоти богачей», «Защитим усадьбу – спасем страну», «Спасите гагар», «Не убивайте птиц из Красной книги», «Под нож будет пущена история», «Природа пойдет с молотка». Эстер победоносно тряхнула головой и вошла в здание, предъявив на входе охраннику документы на участие в аукционе.

– Дата немного другая, но нас предупредили о переносе.

Войдя в холл, Эстер не без удовольствия заметила, как Авакумов, сжав челюсть и кулаки, отрывисто отчитывал какую-то вытянувшуюся по струнке немолодую блондинку:

– Это что значит? Ну?! Объясните мне! Откуда они все взялись? И почему все выпуски новостей заканчиваются кадрами этого сборища? Кто они вообще такие?

Блондинка что-то хотела ответить, но в этот момент на экране висевшего на стене телевизора начался сюжет с кадрами усадьбы, от вида которой у Эстер замирало сердце:

– Памятник архитектуры XIX века, построенный князем Владимиром Горчаковым на месте старой дворянской усадьбы в Ярославской области и переживший две войны вот-вот уйдет с молотка. Известный московский бизнесмен Андрей Авакумов, чье имя не раз упоминалась в связи с сомнительными проектами, решил снести исторический объект и построить на месте дворца спа-отель для друзей-олигархов. Экологи бьют тревогу. Усадьба находится рядом с водоохранной зоной, где на малом озере, прямо за усадьбой, была замечена пара редчайших птиц, занесенных в Красную книгу. Местные власти не в силах успокоить людей, переживающих за историю и будущее родного края. Кто же победит в этом противостоянии? Деньги столичного предпринимателя и желание наживы или голос разума и любви к своей земле? Смогут ли эти небезразличные люди защитить право черных гагар на жизнь?

Авакумов ударил кулаком по стене и повернулся к главе местной администрации Ольге Владимировне.

– Отменяйте аукцион. Ну, что вы стоите, как вкопанная?! Отменяйте, я сказал!

– Андрей Владимирович, может, стоит выйти и рассказать журналистам все?

– Нет, – взревел Авакумов и посмотрел на Эстер. Девушка с совершенно невинным видом рассматривала в окно агрессивных митингующих. Уловив на себе взгляд Андрея, она развернулась к нему и подарила свою самую ослепительную улыбку:

– Жаль, если аукцион отменят, мне пришлось поменять все планы, чтобы оказаться здесь.

Андрей отметил чуть неровно нанесенную ярко красную помаду на чувственных губах испанки. Спешила и, наверняка, нервничала, скорее всего красила прямо в машине. Интересно, а она вообще бывает без этой боевой раскраски? Из секундной задумчивости вывел звонок мобильника. Звонил начальник службы безопасности. Пожалуй, только он, да еще Юра из отдела логистики могли рискнуть набрать по мобильнику шефа в этой ситуации.

– Андрей Владимирович, Вы, конечно, в курсе. Но на всякий случай проговорю. Ряд статей на крупнейших интернет-порталах сегодня посвящены вам. Пресса намекает, что отдавать старинную усадьбу в руки опасного бизнесмена нельзя, а еще пишут, общество должно сплотиться и защитить неких редких чернозобых гагар. В статьях рассказывают, что гагары эти вернулись в места своего давнего гнездования много лет спустя.

– Что еще, Сергей?

– Новости на трех федеральных каналах тоже выпустили сюжеты о занесенной в Красную книгу гагаре, на месте гнездования которой вы как будто бы хотите построить спа-центр для олигархов. Еще в офис звонили из исторического общества с угрозами, что, если вы снесете дворянскую усадьбу ради прибыльного бизнеса, они присоединятся к митингам экологов. Звучит как чушь полнейшая, конечно… Но вообще, похоже на заказ. Уверен, что это спланированная акция. Может это связано с тендером Минпрома? Нужно собрать экстренное совещание. Я уже вызвал Лихачева и Свербилова. Мои ребята ищут ниточки к заказчику. Юристам сказать готовить документы о клевете в суд?

– Не надо пока, – выдохнул Андрей и чуть успокоившись, задумчиво взглянул в окно, а потом перевел взгляд с держащих здание администрации в осаде митингующих на испанку с гордо вздернутой головой. Никаких эмоций на лице, ровная спина, идеальная линия плеч, переброшенные через одно плечо роскошные вьющиеся черные волосы. Бесстрашно смотрит прямо в глаза. Эстер моментально перехватила этот взгляд Авакумова, и у нее пронеслась мысль: ей показалось или она действительно заметила секундное восхищение в его глазах?

Ольга Петровна прошла мимо нее и вышла на крыльцо к журналистам и митингующим.

– Как глава администрации муниципального района я требую немедленно разойтись!

Площадь загудела и стала скандировать заученные лозунги о спасении планеты.

– Тихо! Немедленно покиньте эту территорию, или мы будем вынуждены вызвать наряд полиции. Сегодня аукциона не будет. Администрацией принято решение с учетом общественного мнения провести собственное внутреннее расследование и только после этого усадьба будет снова выставлена на торги. О времени нового аукциона все заинтересованные стороны и пресса будут уведомлены в установленном законодательством порядке. Расходитесь!

Эстер на секунду закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Теперь у нее есть как минимум два выходных дня и контроль общественного мнения. Какие же молодцы Лера с Ингой. Как только придумали и успели организовать все за четыре часа? Завтра стоит позвонить и обо всем расспросить. А сегодня нужно найти гостиницу в городе. Ехать четыре часа обратно просто нет сил. Даже не верится, что этот сумасшедший день наконец закончится спокойствием и гостиничной тишиной. Обычно отели ей бронировала Лера заранее и всегда находила красивые, уютные места. Но она, конечно, и сама справится в городе, рядом с которым ее предки жили несколько столетий. Эстер вышла на парковку, села в свой красный внедорожник и завела двигатель. Но перед тем, как нажать на газ, достала смартфон и поискала загородные отели. В одном на звонок не ответили, во втором сказали, что уже не работают, третий оказался закрыт на ремонт. Тогда она зашла на сайт большого городского отеля, но там отображалась информация, что все номера заняты. Как такое может быть?! Наугад она нажала на одну из оставшихся трех гостиниц с рестораном, обещавшим насыщенную событиями жизнь в самом центре Ярославля и при этом отдых в расслабляющей тишине. В конце концов, она так устала, что даже не может соображать, что теперь делать после отмены аукциона. Это, конечно, маленькая временная победа, но ключевым в этой истории было слово "временная", а не "победа". Эстер начала выезжать с парковки по навигатору и заметила боковым зрением, как Авакумов сел за руль черного бронированного хаммера и поднес телефон к уху. В этот момент навигатор громко скомандовал повернуть направо и Эстер выехала на проезжую часть.

Глава 7. Виски и любовь

Андрей расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки и закатал рукава. Дверь в старый городской ресторан при нажатии издала знакомый скрип. "Так и не смазали за столько лет", – подумал он без всякого раздражения. Когда-то это место было мечтой и недосягаемой роскошью для всех местных парней и девчонок. Теперь, конечно, в городе открылось много заведений на любой вкус и кошелек, но сегодня отчаянно хотелось напиться, и сделать это именно здесь. Андрей подошел к совсем молодому бармену и скомандовал:

– Виски.

Выпил залпом, поставил пустой стакан на отполированную тысячами локтей барную стойку и снова скомандовал.

– Снова виски.

Мальчишка быстро наполнил второй стакан. Едва осушив его, снова кивнул бармену:

– Повтори!

Но опрокинуть и третий стакан Андрей не успел. Из-за крайнего стола в темном углу большого зала ресторана с воплями «Андрюшка!» прямо на него неслась Ленка.

– Ленка! Да, ладно! Это что, правда, ты?

– Авакумов, ты еще недостаточно пьян, чтобы я тебе могла привидеться. И даже если бы ты был уже крепко пьян, сам подумай, с чего бы тебе привиделась старая одноклассница? Я не какая-нибудь кинодива, правда?

– Правда, Ленка! Ты круче любой кинодивы. Ты лучше всех училась в классе и при этом всегда давала списывать. А я думал, ты в Москве живешь.

– Так я там и жила. А год назад взяла и переехала обратно домой. У меня после мамы квартира здесь осталась.

– Та самая? Прямо через дорогу от этого ресторана?

– Ага. Я сюда иногда поужинать захожу, чтобы не готовить себе одной. В Москве вообще готовить разучилась. А здесь с сервисами доставки пока так себе.

Ленка взъерошила свои по-мальчишечьи коротко стриженые волосы и хитро посмотрела на Андрея:

– А ты зачем сюда?

– А я сегодня решил напиться.

– Ничего нового. У тебя по-прежнему все в жизни распланировано и подчинено решениям. Видишь, совсем как раньше. Не меняются люди. А хоть что-нибудь ты в жизни делаешь без плана, вот просто потому, что так захотелось?

– Без плана, как правило, непродуктивно. Виски будешь?

– Буду.

Андрей кивнул бармену, и тот живенько плеснул виски в еще один стакан.

– Ну за встречу!

– За встречу!

– А я, кстати, здесь наших часто встречаю.

– Еще бы, как преступников тянет на место преступления, так и разлетевшихся по миру одноклассников тянет на место прежних сборищ. Повторим?

Ленка улыбнулась и отрицательно замахала головой.

– Ладно, тогда напиться – отменяется. Стейк с овощами. И обернувшись к старой подруге: – Лен, что тебе заказать?

– Я уже поужинала. Мне чай крепкий. А ты все со своими стейками. Это же негуманно. Я вот, например, уже пять лет как вегетарианка.

– Вот только зоозащитников и вегетарианцев мне сегодня не хватает для полного комплекта! Меняем тему. Давай лучше про себя расскажи. С Вовкой видитесь?

– Нет. Давай об этом тоже не будем.

– Ладно. Дети есть? У меня тоже нет. Может про погоду тогда поговорим?

– Авакумов!

– Ну что?

– Давай свой виски.

Бармен быстро наполнил ароматной янтарной жидкостью стаканы и удивленно посмотрел на эту странную пару. Авакумов перехватил его взгляд и негромко спросил у одноклассницы:

– Заметила, как на нас смотрит?

– Еще бы. Я девушка скромная, захожу всегда тихо, беру салат с киноа, быстро ем и ухожу. И вдруг он видит меня выпивающей с крепким мужиком из хаммера с парковки. А может просто обдумывает как вообще кто-то на таком хаммере может в их заведение заехать. Я видела машину в окно. Тоже поначалу удивилась, а потом тебя заметила и поняла, что на такой машине сюда мог только ты приехать.

– Лен, ты как решилась из Москвы перерехать обратно? Я же помню ты всегда шла впереди планеты всей, сперва все эти олимпиады, потом лучшая на мехмате. Потом куда-то исчезла. Кажется, после этого мне Родионов рассказывал как ты с группой альпинистов покоряешь Эльбрус. Потом была докторская или я перепутал и это было до Эльбруса?

– Андрей, ну подумаешь, девушка карьеру строила. Ну и Эльбрус – это в отпуске. Кто-то на море ездит, кто-то по городам разным шастает, ну а я …

– А ты на Эльбрус.

– А я на Эльбрус. А как ты отпуск проводишь? Тебя я тоже не представляю валяющимся в шезлонге.

– Отпуск? А у меня его не бывает.

– Как это? Пусть не отпуск, а как там это у вас называется? Вот если у тебя есть, например, десять дней, – она оценивающе посмотрела на Андрея и тут же исправилась. – Ну хорошо, не десять. Неделя или даже скорее дней пять, куда ты летишь отдыхать?

Андрей скривился и потер шею:

– Не было у меня никогда отпуска. Ни недели, ни пяти дней. Максимум в командировку на четыре дня вылетал и то не мог дождаться, чтобы вернуться. Только отвернешься, уже тут накосячили, там недоглядели. Когда у тебя большой бизнес, вариантов с отдыхом не бывает. Вот сюда на день-два приезжаю иногда. Восстановил силы – и к делам.

– Ну ты даешь!

– Да, нормально все.

– А помнишь, как мы с тобой вместе начали бальными танцами заниматься?

– Угу, а местная шпана мне быстро объяснила, что настоящие мужики не танцуют.

– Дураки они. Сейчас вообще модно это все. Даже взрослые начинают заниматься. В наше время, конечно, только дети танцевали.

– Дураки, не дураки, но нос у меня на всю жизнь сломанный остался. А вообще, они правы были. Я тогда как слабак повелся на это все и пошел заниматься танцами. А пацаны мне четко объяснили, что мужчины не танцуют. Мужчины или сразу бьют в лоб, или ждут, пока ты подойдешь настолько близко, что перестанешь чувствовать опасность – и тогда тоже бьют. У меня была хорошая школа жизни.

– И ты пошел заниматься самбо.

– Угу.

– Какой там у тебя пояс?

– У меня нет пояса.

– А я думала, ты чемпион, я же даже по телевизору видела, что победил ты там где-то. Извини, вообще в спорте не разбираюсь.

– Да не важно. Слушай, а чем ты сейчас занимаешься?

– Подожди, а все-таки почему у тебя нет пояса по самбо, ты же точно чемпион, я в новостях видела. Неужели и там все продажные?!

– Ну нет в самбо поясов, понимаешь? – Андрей весело рассмеялся и взъерошил волосы на голове.

– Точно?

– Точно. Мастер спорта я, так что все нормально. Но ты так и не рассказала, чем сама занимаешься.

– А я бросила мехмат, ушла с завкафедры, закончила курсы психолога и теперь – коуч и психолог в одном лице. Веду консультации онлайн и хочу открыть здесь кабинет психологической помощи.

– Неожиданно.

– Да что же тут неожиданного? Сейчас это в тренде. А ты кушай, кушай. Небось голодный целый день.

– Если бы я знал, что ты такая заботливая, женился бы на тебе сразу после школы.

– Исключено, Андрюш. Я не соответствую твоему типу. Ты спасатель. Вечно находишь какую-нибудь беспомощную девицу и решаешь ее проблемы. А как спасешь, что тогда? Ты подумай. А как спасешь, она тебе становится неинтересна, и ты ее выдаешь замуж, а сам идешь спасать следующую.

– Скажешь тоже.

– Ну а вспомни сам. Помнишь, Эллочка к нам перевелась в 11м классе? Бледная, невзрачная, слова не скажет. Чем-то болела. Мне даже кажется, ты работать как проклятый начал, чтобы ей на лечение собрать. Собрал, вылечил. И что потом, напомни мне?

– Не помню.

– О, вспомнила! А как только вылечил ты ее, стал приезжать все реже и реже и через год явился прямо к ней на свадьбу. У всех невест – подружки, а у этой – дружок-благодетель. Ты ее после этого хоть раз видел?

– Нет, она с мужем переехала почти сразу.

– А что же наш рыцарь? А он пошел спасать следующую беспомощную принцессу. Где ты их только находишь?

– Они сами меня находят.

– Напомнить, чем закончилась та история? Да все тем же, как только ты решил ее проблемы, она потеряла для тебя всякую ценность.

– Ленка, ну перестань!

– Неа, зря я что ли на психолога училась?! Я теперь любого насквозь вижу. К тому же, кто еще кроме меня рискнет тебе правду сказать?

Андрей сморщил лицо, всем видом показывая, что эту тему они продолжать не будут. В этот момент скрипнула входная дверь, и вместе с вечерней прохладой в ресторан ворвался грохот уличной музыки, крики местной шпаны и потрясающе красивая испанка. Черные глаза метали молнии, щеки покрылись румянцем от возмущения, и при этом она неслась прямо на бармена, словно желая его прибить.

– Сколько это можно терпеть? Когда вы прекратите беспредел?

– Что прекратим?

– Ах, что прекратите?! На сайте гостиницы что сказано? Островок тишины и спокойствия в самом центре города. Где?

– Так мы и есть в самом центре.

– Тишина где? И спокойствие! Я спрашиваю, где? Три раза звонила на ресепшн и говорила, что мне нужна эта обещанная тишина, чтобы поработать с документами, и знаете, что мне ответили? Что сегодня пятница, и у них день дискотеки. А мне плевать какой у вас день! Я хочу свою гарантированную тишину. И если вы не сможете с этим справиться, значит я сама вырублю музыку вашим ди-джеям и получу то, что на сайте значится как особая черта и гарантия отеля! И еще в моем номере не работает розетка и я не могу подзарядить ноутбук.

– Так может так и спокойнее. Вы же отдыхать хотите, зачем вам сегодня ноутбук?

– Что?! – Эстер была ошарашена такой наглостью местного бармена.

А в это время Андрей с другой стороны стойки не мог отвести от нее взгляда.

– Смотри, Ленка. Эту спасать не нужно. Она сама кого хочешь спасет. Готовится, документы читает. А знаешь зачем? Это она мне ловушку готовит. Думает, как подловить, изучает что-то. Кого она завтра приволокет? Сегодня днем было с десяток журналистов и толпа борцов за экологию.

Андрей встал и направился в сторону испанки.

– Эстер, к чему готовиться, скажи? Что вы там придумали на завтра? Женский журнал выйдет с обложкой, где я пожираю младенцев?

– Я не опускаюсь до ваших методов.

– До моих методов? – Андрей аж задохнулся от возмущения. – И что за методы интересно? Странное у вас представление о честности, хотя что ждать от наследницы многомиллионного состояния? Как бы иначе семья его сколотила?

Эстер развернулась всем корпусом в его сторону, вздернула подбородок и отчеканила каждое слово в ответ:

– Никогда! Не смей! Плохо! Говорить! О моей! Семье! – Она на секунду замерла, перекинула волосы за плечи, выпрямила спину и теперь уже значительно тише продолжила:

– В моей семье знают, что такое честь, что такое мужество и что такое благородство! Кажется, так не у всех заведено.

После этого развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Андрей так и стоял посреди зала, когда к нему подошла изумленная подруга детства.

– Ленка, я, кажется, только что влюбился… – пробормотал Андрей, все еще глядя на дверь.

– Как влюбился?.. Но она же совершенно не …

– Не мой тип? Абсолютно.

Ленка растерянно, словно ища помощи у окружающих посмотрела на бармена, но тот пожал плечами, и она снова перевела взгляд на Андрея и еле слышно выдавила из себя:

– Получается, психолог из меня тоже так себе…

Глава 8. Серебристые ивы

Эстер распахнула балконную дверь и впустила утренний солнечный свет в чистенький и аккуратный номер городского отеля. Если бы не ночной шум под окном, могло бы быть даже сносно. Ну и вид из окна красивый. Портит только большой уродливый хаммер в углу парковки. Вот дернуло же ее в эту гостиницу приехать, хотя особо вариантов и не было. Кажется, придется остаться до понедельника. Встреча с директором швейной фабрики могла бы многое прояснить по ее заказу, но он, оказывается, не работает по выходным. Как можно говорить о выходных, когда у тебя цех с демонтированным оборудованием, а швеи в вынужденном отпуске?! Поймет ли она когда-нибудь логику этих людей? А еще стоит разобраться с точной датой аукциона, чтобы не получилось, как в прошлый раз, когда она выезжала сюда в чем была. Джинсов, конечно, не хватало. И кроссовок тоже. Эстер не стала с утра краситься, хоть дежурная косметичка у нее и была с собой, а просто спустилась в кафе в своем не к месту дорогом брючном костюме бутылочного цвета, выпила кофе и попросила приготовить яйца пашот, но уже через пару минут после вопросов смущенной официантки стало очевидно, что придется довольствоваться омлетом. Она готова была выехать даже без завтрака, лишь бы побыстрее уехать отсюда и прогуляться по дорожкам в тени вековых ив. И еще не хотелось встретить здесь владельца черного хаммера с парковки.

Через тридцать минут машина Эстер подъехала к парадному входу некогда величественного здания. Солнце вставало над крышей и нежно касалось верхушек раскидистых деревьев, окружающих усадьбу. Она попыталась сделать фотографии на смартфон, чтобы вся эта красота уместилась в одном кадре, но машина на переднем плане вообще не вписывалась в словно замерший во времени антураж. Эстер снова села за руль и перегнала автомобиль на небольшую площадку за мельницей. Потом неторопливо прошлась по тропинке, ведущей к усадьбе напрямик через кусты разросшейся сирени, и словно услышала далекий смех и голоса тех, кто там когда-то жил. Аннушка рассказывала, как ругала ее княгиня и говорила, что девушкам не приличествует лазать по деревьям. Были ли эти ивы здесь уже тогда? Эстер прикрыла глаза, подставила лицо солнечным лучам и глубоко вдохнула воздух. Она улыбалась всем тем картинам, которые рождало ее воображение.

– Я нашла его, Аннушка. И он снова будет нашим. Обещаю.

Над строением, крякая, пролетела пара уток и вывела девушку из задумчивости. В тишине этого места время словно остановилось, и ей хотелось просто напитаться силой земли предков и насладиться величием и красотой дремлющей истории. Дойдя почти до самого дальнего уголка одичавшего сада, она заметила странную иву, ствол которой был словно разделен на два дерева. Может когда-то молния ударила и сделала такое причудливое древесное живое кресло на высоте почти трех метров над землей. Эстер сняла свои неудобные для прогулок на природе туфли на каблуке, сунула их в большую красивую сумку, идеально подходящую к костюму, и ни минуты не раздумывая преодолела пару метров ствола с тяжелыми крупными ветвями. Лезть было нелегко, но импровизированное кресло оказалось даже более удобным, чем она думала, а прямо сбоку имелся обрубленный сук, на который Эстер тут же повесила зеленую сумку, и отметила, что она очень гармонично вписалась в серебристо-зеленую листву старой ивы. Права была продавец, сумка реально подходит буквально ко всему. Обвела открывшуюся панораму с усадьбой в окружении вековых деревьев взглядом. Ощущение, словно попала домой много лет спустя, хотя и была в этом месте впервые, если не считать тех коротких визитов, когда она только нашла его и когда купила с аукциона в первый раз. В том, что сможет снова купить усадьбу она и не сомневалась. Эстер облокотилась на шершавую кору и запрокинула голову. Ветер нашептывал листьями ивы свою убаюкивающую колыбельную. Несколько минут она провела в умиротворении и единении со всем, что ей было дорого, но чего она никогда не знала, пока вдруг не услышала уже знакомый властный голос:

– Фасад мы должны сохранить один в один. Вы поняли меня? Никакой отсебятины.

Эстер замерла и попыталась слиться с деревом, на котором сидела. Но прямо в ее сторону шел Андрей Авакумов с незнакомым высоким блондином.

– Здесь логичнее было бы сделать пилястру, они уже активно использовались и как раз вошли в моду.

– Вы не будете думать, что здесь было бы логичнее, а просто нарисуете проект для реставрации усадьбы один в один как это было еще при князе.

– Зря вы, пилястры даже в мебели тогда использовали.

– Василий, мне вас очень рекомендовали как одного из лучших, именно поэтому я вас и нанял. Но если вы чувствуете, что не сможете восстановить проект как мне надо, то я найду того, кто сможет.

– Понял вас, Андрей Владимирович. Просто по старым чертежам восстановить максимально приближенно к первоисточнику. Так и сделаем, мне тут все понятно, и я уже готов приступать, тем более весь инженерный проект у Вас готов, только нужно замерить размер окна на боковом фасаде. Кажется, прошлый раз допустили ошибку при обмере, и у меня возникли сомнения.

– Ну так идите и мерьте.

– Сейчас?

– Ну а когда? Конечно сейчас. Или вы, может, хотите, чтобы я пошел и за вас это сделал?

Суетливый архитектор быстро засеменил вдоль здания, а Эстер еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться от растерянного вида блондина. Из-за этого не сумела рассчитать свои силы и, не удержавшись, полетела прямо на Авакумова, по-прежнему стоявшего в задумчивости под деревом. Мужчина быстро отпрянул, но все же инстинктивно успел среагировать на падающего человека и подставить руки. От неожиданности у него даже дернулся кадык.

Эстер быстро слезла с рук Авакумова и с невозмутимым видом произнесла:

– Вот, не удержалась и упала. А вы тут гуляете?

Андрей не ответил.

– Ну что вы как громом пораженный стоите?

Фраза никак не совпадала с образом современной дивы в зеленом шелковом костюме с застрявшей веткой ивы в волосах и сразу вывела его из оцепенения. Дива, правда, была босиком. Андрей раскатисто рассмеялся, обнажая два ровных ряда белых здоровых зубов:

– Так не каждый же день тебе на голову испанки с неба падают.

– Не с неба, а с дерева, – поправила его Эстер. – И, кстати, я забыла там сумочку, не будете ли так любезны?

– А если я скажу, что не буду, вы сами полезете на дерево за сумкой?

Эстер с невозмутимым видом посмотрела на него:

– У вас есть сомнения в этом?

– Никаких, – Андрей обошел метровый ствол с обратной стороны и почти взбежал по специально сделанной лесенке из обрубленных старых суков. Когда-то они с дедом долго думали, как спасти дерево после бушевавшей в парке бури, и решили, что здесь будет отличная смотровая площадка, а основания изломанных ветвей тоже еще могут послужить.

По изумленному взгляду Эстер он понял, что она не стала обходить дерево, которое трудно было обхватить втроем, и карабкалась с передней части. Жаль он не пришел чуточку раньше, зрелище наверняка было интересное.

Уже через минуту он подал ей роскошную сумку с торчащими из нее туфлями в цвет.

– Она подходит.

– В этом, знаете ли и смысл, чтобы сумка подходила к одежде.

Андрей снова рассмеялся и не стал говорить, что имел в виду не к одежде, а застрявшей в волосах ветке. Серебристо-зеленые листья белой ивы, посаженной еще в начале двадцатого столетия, красиво смотрелись в копне черных завитков волос. И при этом девушка была без своей извечной красной помады, босиком и в его поместье. Андрей подумал, что давно не было такого хорошего утра.

– Вы вызвали архитектора до проведения аукциона? Вам не кажется это преждевременным?

– У нас была заранее запланирована встреча, и я не стал ее отменять.

– Позвольте уточнить, заранее – это до того, как я купила усадьбу на первом аукционе или после?

– Это после того, как результаты вашего аукциона аннулировали.

– Я не отдам это место такому человеку как вы.

– Какому?

– Вы сами знаете это лучше меня.

– Просто интересна ваша интерпретация событий.

– Ладно, тогда только факты. Сперва вы запугиваете пожилого человека и пытаетесь отжать у меня здание в Москве, на аренду которого уже, кстати, был подписан предварительный договор. Потом натравливаете на меня санэпидемстанцию и эту сумасшедшую на пресс-конференции. Кстати, вы ее лично готовили? Она же практически цитировала ваши слова из интервью, где вы несли чушь про засилье иностранцев.

– Вы дослушали до конца мое интервью?

Эстер не удостоила его ответом и продолжила:

– Потом у меня внезапно случается пожар в помещении, которое вы так хотели под свои рестораны, но не смогли заполучить. После этого вы подкупаете местных чиновников здесь и заставляете отменить абсолютно законный аукцион. Ну и из свеженького – в день повторного аукциона меня забывают уведомить о торгах, но как раз в это время в моем кафе – массовое отравление.

– Я могу вам посоветовать хороших поставщиков продуктов. Все свежее, контроль качества.

– Перестаньте уходить от темы! При чем здесь эти дурацкие поставщики!

Эстер поджала губы и помолчала. Потом подняла на него глаза и прямо спросила:

– Что вы планируете? Зачем вам это место? Вы же бизнесмен, а это – неликвид. Я могу понять, почему вы боролись за мое здание в Москве. Центр города и все такое. Но здесь? Что вы хотите здесь сделать? Разговор, свидетелем которого я стала в момент осмотра территории, немного успокоил меня, я рада, что вы готовы сохранить фасад в первозданном виде и не планируете сносить здание, но все же, что вы задумали? Я не понимаю, чего от вас можно ожидать.

– А Вы хорошо подготовились.

– Я занимаюсь бизнесом с восемнадцати лет, и довольно успешно.

– Еще бы! С деньгами Хосе Фернандеса было бы удивительно оказаться неуспешной, Вы же не с открытия кофейни начинали?

– Нет, я была вице-президентом в компании отца и вела несколько лет дела во Франции еще во время учебы, со временем решила сфокусироваться на своем деле.

– Вы наследница испанского бизнеса. У вас подозрительно близкие отношения с отцом, и в прессе нет никаких упоминаний о матери. Но вы уезжаете от отца во Францию на целых пять лет. И вдруг резкий поворот. Вы возвращаетесь в Испанию, и все предполагают, что вы возглавите филиал бизнеса отца в Барселоне. Но нет.

– Вас так заинтересовала моя скромная персона, что вы изучили все старые газеты?

– Эстер, у вас нет детей, но вы открываете детские центры, вы испанка, но вдруг учите русский и строите компанию с нуля в России, хотя можете возглавить готовую компанию в Барселоне. А еще вы хотите зачем-то купить никому ранее не нужную усадьбу. Не в престижном месте, не хорошо сохранившуюся. Что вам нужно на самом деле? Я не поверю, что все дело в гагарах.

– Я тоже Вам не верю, имейте в виду.

Эстер повела рукой по волосам, пытаясь забросить их назад и наощупь обнаружила довольно большую ветку. Покрутив в руках неожиданный аксессуар, Эстер вскинула голову и вопросительно посмотрела на Андрея:

– Почему вы так по-дурацки пялились на меня и улыбались, но не сказали, чтобы я сняла ветку с головы?

– Ивовые листья прекрасно смотрелись на вас. По цвету идеально подошли к костюму. Так что можете вернуть все обратно.

– Еще чего! – Эстер отбросила ветку и потрясла головой, чтобы вытрясти все листья, собранные при падении с огромной вековой ивы.

– Эстер, что связывает вас с этим местом? Вы ведь тоже человек бизнеса и вряд ли решили, что эта усадьба – выгодная инвестиция?

– Это не ваше дело.

– Не мое, значит? Я спокойно жил, пока вам не взбрело в голову сменить свою солнечную страну тореадоров на место с не самой приятной погодой.

– Я привезла солнце с собой. Видите? – Прищурившись, она посмотрела на залитый солнцем двор, и улыбнулась.

– Ну хоть что-то хорошее от вас. Судя по всему, нам придется как-то договариваться. Обувайтесь и пойдемте выкурим нашу трубку мира.

– Я не курю.

– Я тоже. Я имел в виду, выпьем кофе примирения.

– Почему в этой стране все имеют в виду одно, а говорят при этом совершенно другое?

– Вы тоже это заметили?

– Где вы планируете найти здесь кофе? – вздохнула Эстер.

– Обувайтесь.

Ступив чуть правее дороги, он отвел ветки кустов сирени, которые росли здесь повсюду, и пропустил ее вперед на дорожку, которую она не заметила при утреннем осмотре. Наличие сделанной под старину брусчатки радовало, по крайней мере по ней можно было вполне сносно идти на каблуках. Вот дернуло же ее обуть их. Но кто мог тогда знать, что придется сначала нестись в больницу, а потом под Ярославль. Что бы ни говорил этот Авакумов, кто-то ведь отравил продукты в ее кафе прямо в день аукциона и кто-то постарался назначить дату торгов так, чтобы она об этом не узнала. Но она узнала и все равно сейчас идет с ним пить куда-то кофе. Интересно, он сюда не только архитектора, а еще и походную плитку приволок, как в лагерях бойскаутов, которые она с удовольствием посещала в детстве? Где здесь можно выпить кофе? Почему он не стал ничего отрицать? Дорожка свернула в сторону за усадьбу, они прошли мимо поросшего камышами пруда, потом снова повернули, и перед ними открылся идеально ровный зеленый газон, а за ним небольшое красивое шале со шпросами на окнах и карнизами, заполненными горшками с цветущими кустами красной герани. Эстер на минуту замерла от удивления, но придя в себя, лишь повела бровями и бодро прошла на крыльцо здания.

– Обернитесь.

– Зачем? – спросила она, оборачиваясь, и тут же замерла от красоты картины. Метрах в трехстах от крыльца в обрамлении березовой рощи серебрилось большое озеро. Берега поросли камышом, и вдоль тростника плавали утки.

– Как мы могли его не заметить? Мы же шли со стороны берез?!

– Здесь еще много сюрпризов. Ну а теперь кофе? – и он приоткрыл дверь, пропуская ее вперед.

– Вы что, построили здесь свой дом еще до того, как купили усадьбу?

– Если хотите, можете здесь остановиться. До усадьбы рукой подать и дискотек не бывает даже по пятницам.

Эстер с возмущением развернулась к Андрею:

– Вы серьезно только что предложили мне поселиться здесь у вас?

– Не вижу ничего особенного, обычная мини-гостиница, где я иногда тоже останавливаюсь. Неужели вы у себя дома таких не встречали?

Эстер продолжала с сомнением изучать выражение его лица. Предложение поселиться здесь было притягательным и волнующим, но нет ли в нем подвоха? Все-таки этот человек претендует на тот же трофей, что и она. Андрей хозяйским жестом подозвал от стойки, похожей на мини-ресепшн, высокого парня в белой рубашке и строго глядя на него, произнес:

– Борис, иди сюда, расскажи девушке о номерном фонде вашей мини-гостиницы.

Высокий парень в белой рубашке немедленно подошел к Эстер и немного запинаясь начал рассказывать о красоте озера напротив центрального входа.

– Озеро я и сама видела. Вы лучше скажите, действительно ли сдаете комнаты?

– Мы?

– Ну не я же. Я же у вас по-русски спросила, правда?

– А, да, конечно, сдаем, конечно. У нас есть здесь комнаты.

– Завтрак включен?

– Вообще-то…

Андрей не дал договорить парню:

– Завтрак у них лучший в округе: кофе, сдобные булочки, яйца-пашот, блинчики с джемами. Мне продолжать?

– У вас есть одноместные свободные номера?

Андрей добродушно улыбнулся и тут же ответил за Бориса тут же ответил:

– У них отличные одноместные номера типа люкс на втором этаже в левом крыле с видом на озеро среди берез. Есть только один недостаток, но и это возможно решить. Оплату принимают в этой гостинице только наличными, картами и тем более безналом пока нельзя. Как видите, еще не все блага цивилизации до нас добрались. Но я мог бы одолжить немного денег, отдадите потом в Москве.

Эстер отметила, что на рубашке у Бориса не было никакого значка с именем, но у них в семейных гостиницах тоже так. И названия тоже нигде не было видно.

– А как называется эта гостиница? Я вчера искала в интернете и вашей вроде не видела.

– У нас пока бронируют по старинке, по телефону, да и номеров немного, поэтому нет никакой необходимости тратиться на рекламу в интернете.

– А название у вас есть?

– Конечно, гостевой дом.

– А дальше?

– Все. Просто гостевой дом.

– Я бы хотела посмотреть номер перед тем, как забронировать.

Андрей до этого внимательно следившей за ходом беседы вмешался и заверил:

– Из него только что выехал архитектор, комнату же нужно привести в порядок, убрать, проветрить. Бронируйте, пока не забрали, а нет – так желающих на это место всегда много.

– Ладно, Борис, давайте мне вашего кота в мешке, – она довольно улыбнулась, так удачно употребив заученное выражение. – Я съезжу за вещами в город и к вечеру вернусь. Бронируйте на всякий случай до вторника. Сколько с меня?

– Так оплатить можно будет позже, как приедете заселяться.

– Борис, спасибо за информацию, больше тебя не отвлекаем, только попроси принеси нам кофе на террасу.

Глава 9. Старые фотоснимки

Эстер машинально следовала за голосом навигатора и рассматривала улицы Ярославля. Солнце скользило по золоченым куполам старинных храмов и очень хотелось остановиться и неспешно прогуляться по набережной Волги. Но для этого она найдет возможность позже. Будет у нее еще время и для Ярославского кремля, и для собора с пятнадцатью башенками, и для древней крепости. В городе с тысячелетней историей такое количество музеев, что можно надолго зависнуть. Может даже удастся узнать что-нибудь связанное с ее семьей. Почему ей не пришло в голову расспросить обо всем Аннушку, пока та еще была жива? Эстер обожала свою русскую бабушку. Трудно представить себе более жизнерадостного и энергичного человека, чем княжна Анна, которая дожила до 108 лет, гоняла на мотоцикле, носила яркие шарфы, танцевала пасодобль не хуже самой Эстер, признанной чемпионки по танцам, и дружила со многими мировыми знаменитостями. А один французский дизайнер даже создал в ее честь коллекцию одежды для дерзких современных женщин, которые не боятся быть яркими. Аннушке в то время было уже чуть за 75, но она была главной звездой показа и гордо завершала дефиле под ручку со своим талантливым другом. Эстер ее не хватало. Она вздохнула и вернулась мыслями к ярославским дорогам, но бросив взгляд на стрелку навигатора, поняла, что свернула не туда и сбилась с пути. В этот момент телефон предательски издал последний звук и отключился. Одной рукой удерживая руль, она попыталась подключить аппарат к зарядке, но вести машину по незнакомому городу было и без того непросто. Кажется, придется остановиться и загрузить навигатор заново, ведь без него понять в какой стороне ее гостиница, не представляется возможным.

Эстер свернула на небольшую улицу, потом еще на одну, и еще, пока машина наконец не оказалась на уютной старинной улочке со знаком разрешенной вдоль обочины парковки. Не поворачивая ключа зажигания, сразу после остановки, она первым делом потянулась за проводом, который так и не удалось подключить, пока вела машину. В этот момент взгляд через боковое окно уперся в одноэтажный белый домик с небольшой вывеской «Музей Горчаковых». Не может же ей показаться второй раз за день. Буквально двадцать минут назад она была уверена, что увидела Дэна, парня Инги. Даже остановилась и окликнула. Но парень вообще не отреагировал на нее и отвернулся в другую сторону, а ведь так был похож. Но здесь, другой случай. На светлой вывеске отчетливо выведены дореволюционным шрифтом буквы, которые складываются в такую родную фамилию. Эстер не стала медлить. Бросила в сумку так и не успевший включиться смартфон, и уже через минуту была на крыльце здания, под самой вывеской.

Музей состоял из одной светлой комнаты, стены которой украшали фотографии большой дворянской семьи. А по периметру стояли небольшие столики и кушетки. Она тихонько подошла к первой фотографии. Сложно сказать, могли ли эти люди быть ее предками. Улыбающийся мальчик лет одиннадцати, а вдалеке женщина в белом платье и мужчина с аккуратной бородой. На следующем снимке была сцена дворянского бала. Мужчины в мундирах и дамы в бальных платьях. Не меньше пятнадцати пар. Попробуй узнать хоть кого-то, если Эстер видела только одну фотографию родителей Аннушки. Перейдя к следующую снимку, она отметила особую кротость и даже робость красивой девочки в нежном шелковом платье. Девочка выглядела на лет семнадцать, не старше, было в ней что-то неземное. В руках она держала букет полевых цветов. Щемящая нежность и тоска накрыла Эстер от этой фотографии, и она продолжила осмотр, не замечая, что на нее саму внимательно смотрит женщина в голубом жакете с пристегнутой на лацкане табличкой «Cмотритель музея». На следующем снимке была большая красивая семья, где в центре стояли женщина в широкополой шляпе, закрывающей пол-лица, бородатый мужчина, девочка и мальчик с предыдущих фото и еще несколько человек в похожих костюмах на фоне озера. А дальше шел снимок, который невероятно взволновал Эстер. Крупный план семьи из четверых человек, которых она уже видела на предыдущих снимках на фоне усадьбы. Сомнений быть не могло. Женщина высоко подняла лицо, и здесь шляпа не скрывала ее черт. Она уже видела эту женщину на единственной сохранившейся у прапрабабушки фотографии. Мужчину на фото она тоже узнала. А в подлинности усадьбы сомневаться и вовсе не приходилось, хотя на фото она выглядела совсем иначе: ровные линии фасада, скульптуры у входа, цветущие кусты роз и еще не старые, хоть и высокие ивовые деревья. Значит где-то здесь должны быть и фотографии Аннушки вместе с родителями. Эстер хотела сделать фото с этих снимков, но вспомнила, что телефон разряжен. В поисках помощи, она повернула голову и заметила женщину.

– Простите, я была так впечатлена этим всем, что даже не заметила вас. Вы не могли бы помочь? У меня разрядился телефон.

– Да, конечно, давайте, я поставлю заряжаться в кабинете. Только не забудьте забрать.

– Спасибо. Я не оплатила вход в музей. Сколько с меня?

– У нас бесплатный музей.

– А может у вас есть экскурсовод? Я бы хотела услышать самую расширенную версию.

Женщина, не избалованная частыми посетителями, даже обрадовалась.

– Конечно, я расскажу вам историю этой семьи, погибшей в пожаре революцию 1917 года. Князь Горчаков был видной фигурой в наших краях и имел большие способности к бизнесу. Впрочем, в Ярославле многие славились деловой хваткой и регион развивался. Поместье Горчаковых находилось в тридцати километрах от города и было построено…

– Постойте, это все можно позже. У князя была дочка, у вас сохранились ее фотографии?

– А как же, вы только что смотрели на фотографию юной княжны Анны, чья жизнь была загублена буквально накануне свадьбы.

– Что вы сказали? На этом снимке Анна? Но она совсем не похожа!

– Ну как же не похожа, девушка? Пройдемте, вот еще несколько фотографий княжны. Здесь она музицирует за фортепиано под строгим взглядом своей матери-княгини. А вот, взгляните, она с семьей за обеденным столом, да-да в самом конце, покорно склонила голову. А вот еще одна фотография, где девушка читает своей маман. Княжна Анна была ужасно милым и робким ребенком, которого все в семье любили. Даже ее младший брат по свидетельству очевидцев, хоть сам еще и ребенок, считал необходимым заботиться об этой хрупкой девушке. Какое несчастье, что она погибла такой молодой, а впрочем, как и вся семья. Но время было трагическое, вся страна полыхала в пожаре революции и здесь ничего не поделаешь.

Эстер растерянно озиралась по сторонам. Образ безликой, нежной и робкой девушки никак не вязался с ее Аннушкой.

– Это не Аннушка! Она никогда не была такой. Образ княжны совершенно искажен в вашем музее. И она не погибла ни в каком пожаре революции. Зачем вы вводите людей в заблуждение?

– Девушка успокойтесь, все хорошо. Все хорошо, присядьте.

– Не буду я никуда садиться!

– Как вам будет угодно, но вы перенервничали немного.

– Я не нервничала, я просто знаю, что княжна Анна была совершенно другой. Она прекрасно танцевала, она была смелой и даже отчаянной, но точно она ни капли не походила на ваше мифическое существо в муслиновых платьях.

– Если у вас есть фотографии и свидетельства современников, музей будет признателен за дополнительную информацию. Но на данный момент мы обладаем десятью оригинальными фотоснимками княжны, заметьте, не рисованными портретами, где образ проходит через видение художника, а именно фотоснимками. И на всех девушка очень красива, юна и неискушенна. Она была очень послушной девушкой. У нас сохранилось описание Анны, сделанное ее матерью в письме к своей сестре в день помолвки княжны.

– Помолвки? Это что такое? Помолвка…

– Ну это как свадьба предварительная такая. Церемония, где родители договаривались о браке девушки.

– Свадьба? Но она не была замужем…

– Все верно, в этом и трагедия. Вся семья, включая невесту, ее родителей, юного брата и жениха погибла, когда по всей России полыхали костры ненависти, разжигаемые между дворянством и простыми людьми.

Эстер опустилась на кушетку:

– Да перестаньте вы со своими дурацкими пожарами. Я просила просто рассказать историю семьи Горчаковых, а не эти ваши все…

– Так а я вам про что рассказываю, девушка? Про приземление марсиан?

– Просто верните мне мой телефон. Я сделаю пару фотографий и вернусь сюда позже. А почему о вас нет никакой информации в интернете?

– А зачем?

– Как это зачем? А как вас могут найти? Сегодня, если ты не представлен в интернете, значит тебя попросту нет, и никто о тебе не узнает и не найдет.

– Вы же как-то нашли? И другие находят.

– Странный у вас музей. А как давно вы работаете?

– Чуть больше года. У нас еще не все экспонаты выставлены. Наш меценат пообещал передать еще несколько.

– У музея есть меценат?

– Ну, конечно! А кто, по-вашему, оплачивает это все? – и женщина многозначительно обвела глазами зал. – И я сюда хожу тоже за вполне осязаемую зарплату.

– И кто этот человек?

– Он пожелал остаться неизвестным и передал все через посредника.

– Что это за дурацкие тайны? У нас меценаты торжественно перерезают ленту и позируют для прессы, а у вас словно беглые преступники скрывают лица и имена.

Смотрительница музея пожала плечами:

– У нас в городе это обычная история, меценаты много что делают, но не выпячивают себя на всеобщее обозрение.

Лишь за Эстер закрылась дверь, как телефон дамы в голубом пиджаке завибрировал. Взглянув на экран, женщина тут же ответила:

– Привет! Ты не поверишь. У меня вторая сумасшедшая за один день. Только представь, этой взбрело, что она знает, какой была княжна, и была она совсем не такой, как запечатлели фотографы. А мы, оказывается, намеренно исказили ее светлый образ. Сегодня нет случаем магнитных бурь? Или каких-нибудь ретроградных планет? Ну денек. Сперва утром какой-то чудак требовал у меня планы здания усадьбы. Мол, он точно знает, что они у меня есть, а я их скрываю. Ну ты подумай, они все всё знают лучше меня! И ничего, что мы год восстанавливали всю историю по крупицам и перерыли кучу архивов. – Женщина выглянула осторожно в окно и с облегчением отметила, что ее странная посетительница села в машину. Выдохнув, смотрительница спокойно продолжила болтовню с подругой.

Эстер была одновременно взволнована и взбешена. Эта безликая девочка в кружевах ничем не напоминала ее Аннушку. Эстер вспомнила, как та учила ее водить мотоцикл, а потом они устраивали с бабулей целые ралли. Правда, приходилось выдерживать возмущенные крики отца. Но Аннушка без всяких эмоций на лице отвечала ему, что дважды умереть не получится, а один все равно придется. Но пока мы живы, говорила она, стоит наполнять свои дни самыми неординарными и радостными событиями. Отец кричал, что он скоро сойдет с ума с такой бабушкой, которая дурно влияет на его девочку, а мать в такие моменты выскальзывала в свою художественную мастерскую и рисовала ей одной понятные абстракции. Шума было ужасно много, а мать его не выносила. Не то, что они с бабулей. На самом деле княжна Анна была ей не бабушкой, а прапрабабушкой, но своей бабушки Эстер совсем не помнила, так как та рано умерла, зато Анна сумела стать ей и бабушкой, и подругой. Нужно будет понять, что не так с этим музеем. Но сперва заехать купить джинсы, потом забрать вещи из гостиницы и переехать в мини-отель рядом с усадьбой. Почему у них ничего нет в интернете, но все есть на улицах?

В этот момент пространство салона заполнил телефонный звонок, а экран высветил надпись «Инга Быстрова». Эстер нажала на кнопку громкой связи и припарковалась. Без навигатора она не доедет, а во время звонка карты переставали работать.

– Привет, Инга. Ну и денек у меня сегодня! Как там в Москве? Что говорят врачи?

– С этим все нормально. Пострадавших уже выписали. Никто из них заявления не написал.

– Мучас грациас. Я немного волновалась за это.

– Но ты пока не радуйся. Я сегодня решила зайти помониторить, что там у наших главных конкурентов.

– Сеть «Бабушкины сказки»?

– Ага. Так вот, все наши покупатели у них.

– С чего ты взяла?

– С того, что у них отродясь не было столько людей, я же захожу периодически, изучаю ассортимент. А в кафе их официантки по секрету сообщают, что в отличие от нашей «Терры» у них все продукты и товары проходят серьезный контроль, и они не травят посетителей и… не продают детскую одежду из запрещенных тканей.

– Как это? Это же ложь.

– А вот так. Кто-то распускает грязные слухи и создает информационный шлейф. Нам еще долго придется отмываться.

– Я уже распорядилась, чтобы всю кухню вымыли в первый же день со специальными дезинфицирующими средствами.

– Это хорошо, но я о другом. Нам придется отмывать репутацию магазина.

– Я поняла. Снова этот ваш великий и могучий. Ладно, мы что-то придумаем.

Эстер отключил связь и нажала на педаль газа. Солнце уже садилось, а ей еще надо заехать в магазин за удобной одеждой. Набрала в навигаторе «магазин одежды», и ей выдало кучу вариантов, но среди прочих было знакомое название «Бабушкины сказки». Джинсы подождут.

Эстер припарковалась рядом со зданием и вошла в магазин. Ничего не напоминало историй Инги о сильном конкуренте. Полупустые ряды, убогие расцветки и модели. Для мам вообще ничего нет. Странные пластиковые игрушки.

– Здравствуйте, я ищу для племянницы подарок. Подруга в Москве сказала, что это прямо топовый магазин и у вас все есть. Немного удивлена таким скудным ассортиментом.

– Так то в Москве, там-то, конечно, все есть. А здесь чего? Здесь отродясь по-другому не было.

– Я думала, логично, что если кто-то открыл, то и заботиться о состоянии магазина будет.

– Вообще нелогично. Открыл он магазин потому, что большие люди помогли. Сам бы разве потянул?

– А вы знаете хозяина магазина?

– Дак да! Я с ним пару лет в одном классе училась. Потом перевелась в школу ближе к дому.

– Как интересно! Вы получается из Москвы?

– Из какой я Москвы? Отсюда я. И Витька отсюда. Теперь он, конечно, уже солидный человек, Виктор Петрович, а так, конечно, наш. Блондился тут без дела, пока с кем-то из шишек не познакомился. Вот и сложился бизнес.

– Часто заезжает?

–Бывает иногда.

– И что же, у вас тут часто раскупают все?

– Да какое там! Лежит лежнем оно все. Кто ж такое покупать будет?

Посещение районного магазина «Бабушкиных сказок» дало больше вопросов, чем ответов. Эстер нажала в телефоне на последний звонок и снова услышала голос Инги:

– Привет, подруга.

– Слушай, что-то странное с этими «Бабушкиными сказками». Я увидела такую вывеску и зашла в Ярославле. А здесь пусто, тоскливо. Ни вещей красивых, ни покупателей. За счет чего они только аренду оплачивают?

– Странно очень. Но может в городе больше негде купить детские вещи, тогда и такой товар уйдет.

– Нет, продавщица говорит, что все слабо разбирают. В чем же тогда смысл? А еще она училась вместе с хозяином сети в школе пару лет. Представляешь? Он, оказывается, из Ярославля.

– Ого! Неожиданно. Магазин в родном городе, но он не стал им сильно заморачиваться. В Москве у него все иначе. Может просто не в курсе? Не дошли руки проверить?

– Продавец сказала, что он заезжает к ним иногда.

– Еще более странно.

– А еще она видно не очень высоко мнения о хозяине и заметила, что у него дела пошли вверх после того, как кто-то из шишек в Москве помог.

– Ого, твой русский сильно изменился за последний год. Скоро сама начнешь говорить «да нет, наверное».

Девушки рассмеялись и попрощались. Этот длинный день подходил к концу. Эстер доехала до торгового центра, с облегчением отметила, что одежды и обуви здесь в большом количестве, в чем она немного сомневалась после посещения «Бабушкиных сказок». Буквально в первом же магазине она выбрала себе удобные джинсы, пару маек, мягкий длинный кардиган и кроссовки. На всякий случай взяла также простое черное платье до колена и красивые классические босоножки на низком ходу на случай, если придется здесь задержаться.

Забрав все вещи из гостиницы, она выехала в сторону усадьбы и уютного мини-отеля. Кажется, сегодня, ей никто не помешает выспаться.

Глава 10. Необычное утро

Эстер проснулась от сильного стука в дверь. Она открыла глаза, накинула на плечи обнаруженный в номере махровый халат и подбежала к двери. Стук прекратился, и она услышала громкий властный голос:

– Открывай, Эстер!

– Зачем?

– Открывай скорее и сама все поймешь.

Эстер открыла дверь. На пороге стоял Андрей в джинсах и темно-бордовом пуловере. Она никогда раньше не видела его без костюма.

– Две минуты тебе одеться.

– А если нет?

– А если нет, ты пропустишь невероятное зрелище и будешь потом жалеть об этом всю жизнь.

– Жди в коридоре, – царственно заявила Эстер и, подобрав подол длинного халата, второй рукой резко захлопнула дверь.

Она уложилась в пять минут. Расчесывать волосы не было времени и пришлось замотать их в объемный пучок. Натянула джинсы, майку и кардиган, сунула ноги в новенькие кроссовки и выскочила на коридор. Не говоря ни слова, Андрей кивнул в сторону лестницы и взглядом велел следовать за ним. На первом этаже так заманчиво пахло кофе и свежей выпечкой. Куда же он ее тянет?

– Андрей, что случилось?

– Быстрее! Увидишь.

Они шли быстрым шагом уже минут пять, и Эстер немного отстала. Андрей остановился, взял ее за руку и потянул вслед за собой.

– Что ты…

– Тихо. Тсс.

Он приложил палец к губам и попросил не издавать никаких лишних звуков. Эстер подумала, что еще вчера они были едва знакомы, а теперь он практически ворвался в ее комнату и они почти бегут в сторону озера. И еще теперь стало как-то просто и естесственно гооврить ему "ты".

Впереди была березовая роща. Пройдя ее, они замедлили шаг и ступая все аккуратнее, подбирались все ближе к кромке воды. Среди ровных стволов берез серебрилась холодная озерная гладь. Кисти камыша ровно покачивались на легком ветру. Андрей вывел ее к воде и гордо указал вперед на озеро:

– Смотри!

Эстер не могла понять, зачем он тащил ее в такую рань сюда. Озеро и правда очень красивое, особенно в местах, где водной глади касаются лучи восходящего солнца, а на воде качаются птицы. Но что с того? В мире много красивых мест. Это же не повод, словно дикарь, вламываться в номер к спящей девушке и тащить ее посмотреть на восход. Эстер вскинула голову:

– И что это?

– Хм… Это гагары, те самые чернозобые гагары, из-за которых ты устроила митинг у мэрии и о которых трубили все телеканалы страны позавчера. Я так и знал, что ты понятия не имеешь, как выглядят эти птицы.

– Красивые. Они что, правда, здесь живут?!

– Вообще нет. Я несколько лет за ними охотился.

– Ты охотился? Не надо их убивать, пожалуйста!

Андрей закатил глаза:

– «Охотиться за» и «охотиться на» – это две большие разницы.

– Ты не будешь их убивать?

– Было бы глупо сперва платить орнитологам несколько лет, делать все, чтобы гагары вернулись, и браться за ружье, как только птицы прилетели.

– Ты платил орнитологам?

– Ну я не знаю, как там у вас, ваши может и по зову души работают, но наши люди вполне земные и кушать хотят на постоянной основе.

– Какие они красивые. Я никогда не видела таких птиц, – Эстер наконец рассмотрела двух почти черных птиц.

– В этом я даже не сомневался, – усмехнулся Андрей.

– Я не знала, что придумают Лера с Ингой, но они справились. Аукцион отменили ведь.

– Где вы их взяли, этих экологов?

– В Костроме.

– А что в Ярославле не так с экологами?

– Они отказались.

– А с чего бы этим тащиться полтора часа?

– Ну надо же было подписать договор на поставку пятидесяти кормушек для птиц в Кострому, – Эстер широко улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Хоть что-то хорошее вышло из вашей затеи, – улыбнулся Андрей в ответ. – Но ты опасный противник.

– Достойный.

– Кофе хочешь?

– У тебя что, и в лесу есть кофе?

– Да разве это лес? Как-нибудь я тебе покажу лес. А это так, небольшая березовая роща. Небось и не видела таких берез никогда?

– Ты не знал, что в Испании тоже растут березы? Просто они часто соседствуют с финиковыми пальмами, поэтому целой рощи я вживую не видела. Но у нас даже возле дома растут березы.

– В Барселоне?

– Нет, моя семья с юга Испании. Это последние годы мы с отцом вдвоем переехали в Барселону. Там хорошие возможности для бизнеса.

– А мама?

– А мама осталась в нашем доме в Малаге. Она вся в своих романтических фантазиях и высоком искусстве. Мама рисует. Она довольно известный дома художник. И там у нее творческая мастерская, рядом галерея и море вдохновения. Главное не мешать ей. Она может и не заметить нашего отсутствия. Главное приезжать отмечаться раз в одну-две недели.

– Малага, – Андрей еле заметно вздрогнул. – Так ты выросла в Малаге?

Чудесный город. Пляжи, море, торговые центры. А еще старинные

мавританские дворцы, андалузские соборы, даже крепость у нас есть и один из

самых старых средиземноморских портов. В Малаге родился Пикассо, ты знал?

У него была русская жена, и с ней дружила моя прапрабабушка.

– Малага, значит. А мои предки были из Мологи.

– Молога? Никогда не слышала. Древний город?

– С XII века упоминался в летописях. Там же проходила одна из

самых крупных в Европе ярмарок.

– Наверное, там должно быть много исторических зданий.

– Наверное.Что-то даже брат Федора Достоевского строил. Он здесь

архитектором служил.

– Как интересно. Никогда не слышала. А где это?

– Теперь уже нигде.

– Я бы съездила посмотреть, люблю небольшие города, которые забыли

занести в туристический путеводитель. В них словно застыла история.

– В путеводителях он как раз-таки есть, а вот посмотреть город не

получится.… Пойдем лучше позавтракаем. Здесь есть небольшой домик для орнитологов. Там всегда есть кофе.

В доме орнитологов было шумно. Эмоции переполняли всех сотрудников, и они радостно обсуждали возвращение гагар на ярославскую землю. Андрей был своим среди этих простых веселых ребят. Он сам заварил им кофе, залив размолотые зерна кипятком, и достал молоко из холодильника для Эстер. Веселый молодой парень чокнулся с ними чашкой с чаем и провозгласил:

– За возвращение чернозобых гагар на ярославскую землю!

– За победу! – добавила девушка в такой же куртке с надписью «Орнитологическая станция» – и звонко стукнулась своей чашкой с Эстер.

– Марина. А это мой парень, Тимур.

– Эстер.

С обратной стороны стола ей помахали еще две девочки и парень.

– Оля, Наташа и Игорь. Но вы все равно всех нас не запомните сразу.

Ребята рассмеялись и приступили к нехитрому завтраку на деревянной террасе, с которой хорошо просматривались две трети береговой линии озера.

– А вообще, возвращение гагар – хороший знак, – задорно выпалила Марина, прожевав свой бутерброд и торопливо запивая его кофе. – Вы знаете, что у эвенков гагара – священная птица и она даже есть на гербе.

– Она есть в Красной книге и этого достаточно, чтобы мы боролись за ее спасение и возвращение, – парировал Игорь. – Вечно вы, девочки, скрытые смыслы ищете.

– Послушай лучше и не перебивай, ее бабушка была эвенкой, она знает – заступился за Марину Тимур.

– Ну, в общем, по легенде эвенков, давным-давно, когда не было еще земли и кругом была лишь одна вода, а Солнцу и Луне некуда было упасть, Бог решил создать Землю. И собрал всех птиц и зверей, которые умели плавать. Все вместе они выбрали гагару, потому что она умеет не только плавать, но и нырять глубже всех, и воздух задерживать надолго. И гагара поплыла искать Землю. Три дня и три ночи она плавала и ничего не обнаружила. А потом нырнула, достала со дна океана маленький кусочек Земли и принесла его в клюве обратно. Бог дунул на этот кусочек, он начал расти и раздуваться, потом стал круглым. Земля все разрасталась и становилась краше и краше, пока не стала самым прекрасным местом во Вселенной. Просто все забыли про это, а эвенки помнят. Мне бабушка в детстве рассказывала.

Все притихли, обдумывая услышанное. А Марина, немного покраснев, добавила:

– А еще гагары – символ любви и семьи, потому что на протяжении всей жизни имеют только одну пару… И мне вчера Тимур предложение сделал, а я согласилась.

Тишина была нарушена радостными возгласами, все бросились обнимать Марину и смущенного Тимура. Когда через час Эстер и Андрей вышли в сторону гостиницы, Эстер спросила:

– Откуда ты знал про гагар?

– Они были здесь много лет назад.

–Откуда ты знаешь, что было здесь много лет назад?

– Я много чего знаю про эти места. Если захочешь, проведу тебе настоящую экскурсию по Ярославлю и его окрестностям.

Эстер внимательно посмотрела на Андрея. Здесь он казался частью окружающего мира, он был настолько своим в этом месте, настолько органично вписывался в эти березы, озеро, домик орнитологов, местную гостиницу и даже ее усадьбу, что у Эстер заныло где-то под ложечкой. Как ни старалась, она не могла до конца почувствовать себя здесь своей. Она вообще нигде не чувствовала себя своей. Дома в Испании, спасаясь от чрезмерной опеки и любви эмоционального, хоть и горячо любимого отца, она пряталась в историю своих русских предков. Даже русский она начала учить в тот момент, когда отец настоял, чтобы у них был один кабинет на двоих, и она принимала решения под его надзором и контролем. В Испании, она больше чувствовала себя русской, чем здесь. Во Франции, она тоже никогда не была своей. В зависимости от ситуации, она вспоминала то о русской прапрабабушке, то о поколениях конкистадоров, отправившихся покорять мир и разбогатевших на открытии Нового Света. А когда выходила танцевать в центр зала свой любимый пасодобль, чувствовала себя настоящим тореадором, укротителем разъяренного быка. Ее дядюшка Рауль, кузен отца, рассказывал, что у них в роду были настоящие тореадоры, которые не проиграли ни одного боя. Она скучала по своей солнечной Андалусии, родине корриды, омываемой Средиземным морем и Атлантикой. Эстер поймала на себе вопросительный взгляд Андрея и вспомнила, что так и не ответила на его предложение:

– Я подумаю над этим. А пока я бы хотела вернуться в номер и сделать то, что уже запланировала.

– Сегодня в городе кое-что интересное, и мы могли бы…

– Андрей, не хочу показаться невежливой, но я же русским языком

сказала, что у меня на сегодня другие планы.

Глава 11. Дневник княжны

Эстер устроилась в кресле в своем номере, укрыла ноги дымчатым пледом, так кстати обнаруженным в шкафу, и посмотрела за окно. Как на ладони перед ней была березовая роща, скрывающая за собой основную часть озера, и небольшая береговая линия, заросшая камышами, а еще идеальный изумрудный газон. Мини-гостиница оказалась очень уютной и домашней. За счет чего они только выживают? Ремонт выглядит новеньким и дорогим. Других постояльцев она за целый день так и не увидела. Хотя так только лучше. Авакумов все еще ее противник, но ведет себя здесь неожиданно мило. Не стоит обманываться на его счет. Вся эта история с гагарами… Эстер улыбнулась, вспомнив выражение лица Авакумова в мэрии. Птицы, о которых она не знала, но которые ей уже помогли просто фактом своего существования и тем, что о них знали экологи и как-то узнали Лера с Ингой. Птицы спустя много лет вернулись домой. В любом случае, это – хороший знак. Телефон завибрировал и высветил испанское слово “papa”.

– Привет, папа. Как там у вас?

– У нас все хорошо. Ты мне лучше скажи, почему я второй день не могу до тебя дозвониться?

– Здесь не очень хорошая связь, наверное.

– Эстер, что там у тебя происходит? Я же слышу, что ты что-то недоговариваешь.

– Папа, у меня, правда все хорошо, я уже большая девочка и со всем справляюсь.

– Справляется она. Тогда почему ты подписала договор на поставку товаров только до Нового года? А потом что будет? Или ты планируешь наконец вернуться домой и продать свой центр в Москве? Я должен понимать что происходит, мы одна семья, а семья – самое ценное что может быть у человека.

– Папа, ну не начинай. Я нашла другой вариант поставки товаров в торговый центр. И все.

– А что это за история с отравлением в кафе?

– Откуда ты знаешь?

– Если дочь не считает нужным мне рассказывать о том, что у нее происходит, мне приходится находить иные источники информации. Почему ты не позвонила, если у тебя возникли трудности? Ты же знаешь, что я всегда помогу тебе найти решение.

– Папа, не волнуйся. Если бы было что-то серьезное, я бы позвонила. Все в порядке.

– А как усадьба, которую ты купила? Уже оформила все документы?

– Пока нет.

– Давай я отправлю к тебе архитектора.

– Папа!

– Ну и что? Хочешь сказать, что ты не маленькая? Так я помню.

– Скажи лучше могла ли наша Аннушка быть другой?

– Как это другой?

–А такой: робкой, тихой, мечтательной, воздушной.

– Эстер, что тебе такое пришло в голову? Мы точно говорим с тобой о бабуле, которую твой дядя называл леди-байк после того как она выиграла в мотокроссе? А я ее обожал, но частенько называл леди-ураган? Она, кстати, не обижалась. Мне даже кажется, ей нравилось это. Нет, Эстер. Романтичная и мечтательная у нас в семье твоя мама. Всю жизнь ею удивляюсь и восхищаюсь.

– Ладно, папа, поцелуй маму и передай ей привет от меня. Созвонимся на следующей неделе. Чао.

Эстер задумчиво перебирала пряди своих черных волос. Пожалуй да, та девушка с фотографий могла бы быть похожа на ее маму, но точно не на бабулю. С мамой у Эстер всегда были сложные отношения. Обе такие разные, словно день и ночь. Эстер эмоциональная, но вполне земная, как и отец, а мама в своих возвышенных мечтах и даже какой-то тоске по чему-то недоступному для Эстер, кажется немного неземной… Эстер замерла. Примерно так описывали княжну Анну в том музее. Получается, ее мама Фиона чем-то неуловимо похожа на девушку с фотографий, но сама Анна на себя совершенно не похожа. Как такое может быть?

Эстер во время суеты последнего дня совсем забыла, что прямо накануне приезда в Ярославль по дороге в кафе к Эмилю, она заехала к знатоку старинных слов Кириллу Петровичу на кафедру и забрала конверт. Сама потертая книжечка, заполненная черно-белыми эскизами и зарисовками, а также целыми листами текста, написанного аккуратным каллиграфическим почерком, осталась в ее квартире в Москве, но расшифровка первых нескольких страниц дневника княжны находится прямо сейчас в запечатанном конверте в ее зеленой сумке. Эстер почему-то вспомнила, как Андрей смеялся и говорил, что эта сумка идеально подходит. Только, как выяснилось, не к шелковому костюму, а к веткам ивы, которые запутались в ее волосах. Мало того, что босая, так еще и с ветками в волосах. Вот так встреча у них была! Эстер улыбнулась, распечатала конверт и начала читать печатный текст, над которым уже потрудился Кирилл Петрович:

23 Сентября 1916 г., Москва

Я решила записывать все, что со мной происходит, чтобы хоть как-то справиться с волнением. Мой привычный мир рухнул. Наша усадьба, где я знаю каждый уголок, мой тенистый сад, где я могу рисовать в тишине, все осталось так далеко. Отец решил ехать в Москву в этом сезоне. Маман целыми днями ахает по поводу моих нарядов и обсуждает как на меня посмотрят в свете, а мне хочется укрыться в дальнем уголке нашего сада так, чтобы никто не нашел, и вернуться лишь когда жизнь снова потечет привычным порядком. Но мой сад так далеко. Мы остановились в поместье маминой кузины, брат в полном восторге и уже познакомился с детьми. Моя Устинья, которую маман настояла взять мне в помощь, по всему видно тоже довольна поездкой и уже близко сошлась с местными служанками. А мне кажется, что я вот-вот заболею от этого всего. Какой же у них огромный дворец! Даже сложно сравнить с нашей уютной милой усадьбой, по которой я так сильно скучаю. Две недели как мы в Москве, а я чувствую себя ужасно одинокой. Маман по несколько раз на день повторяет мне распорядок будущего бала, а у меня в голове полная путаница, и я ужасно боюсь опозорить родителей. Зачем только они меня привезли сюда? Вчера прислали готовое платье от модистки. Как же я в таком платье куда-то пойду? Но мне придется его надеть, маман настаивает, чтобы я была непременно в новом наряде, когда мы поедем в театр, словно мое старое платье уже никуда и не годится. Но ради театра я, конечно, потерплю. Я люблю смотреть представления и потом подолгу могу обсуждать их с моей дорогой подругой Софи. Как же мне ее не хватает здесь. Все были ужасно удивлены, когда за обедом отец сказал, что у нас в поместье тоже есть свой театр и пригласил к нам в гости всех гостей на следующее лето. Отец так гордится, что самый первый театр в России был открыт именно у нас в Ярославле еще в XVIII веке. А постановки ярославского режиссера и актера господина Волкова были так хороши, что его вызвали в Санкт-Петербург и велели создать театр в столице. Теперь по всей Ярославской губернии едва ли не в каждой усадьбе есть свой театр. Представляю, как обрадуется Софи, когда я ей расскажу, что на ее выступление следующим летом приедут смотреть гости из Москвы.

25 сентября 1916 г

Плачу весь вечер и никак не могу успокоиться. Вчера в театре смотрели «Вишневый сад». Взрослые смеялись и спорили по поводу того «ВишнЕвый» он или все же «ВИшневый». Говорят, даже сам автор долго не мог определиться и спорил по этому поводу с господином Станиславским. Но все же сошлись на том, что вИшневый сад пригоден лишь для производства вишни и нет в нем другой ценности. Зато вишнЕвый сад – это особая поэзия, это – символ жизни, и счастья, и даже родины и семьи. И теперь я никак не могу перестать слышать тот звук топора, что рубит сад в финальной сцене. Стук раздавался на весь театр. Лишь прикрою глаза, как меня охватывает дрожь и все кажется, что рубят наш сад. Говорят, у нас не так много вишневых садов, но в одном из этих немногих садов я выросла. Каждую весну я жду как в мой вишневый сад за старой мельницей прилетят птицы и совьют гнезда. А когда вишня зацветает, мир словно наполняется нежностью и хрупкой красотой. Отец улыбается, подкручивая свой ус и говорит, что я слишком впечатлительная, а мне кажется, что я больше никогда не вернусь в свой сад.

Эстер закончила читать. Эти строки могла написать та девушка с фотографий в музее. Но могла ли ею быть ее Аннушка?

Эстер посмотрела в окно: дождь закончился и немного прояснилось. Открыв ноутбук, ввела в поисковике название постановки, на которую в начале века ходила княжна с семьей. Удивительно, оказывается «Вишневый сад» до сих пор ставят. Эстер решила, что по возвращении в Москву обязательно сходит и увидит то, что так впечатлило Анну. Не откладывая дела, она вернулась к строке поиска и добавила в строку поиска «купить билет в Москве». Но, видимо, программа определила ее местонахождение, потому что в первой же статье было сказано о том, что в знаменитый Волковский театр в Ярославле с гастролями приехала прославленная труппа из МХАТа. Артисты покажут ярославцам постановку по пьесе Антона Павловича Чехова “Вишневый сад”, все билеты проданы. Сердце Эстер застучало сильнее: фраза про солдаут ничего не означает, всегда можно что-то найти. Эстер набрала номер кассы с сайта театра.

– Девушка, ну вы меня слышите?

– Да хоть в последнем ряду или с краю!

– Я же вам русским языком говорю, все билеты проданы.

– Простите, я не все понимаю на русском. Я прилетела из Испании и так впечатлена, что ваш театр был первым театром Российской империи. Это так волнительно, быть в таком месте, я уверена, что вы сможете мне помочь и найдете всего один билетик.

– Подождите минутку, не кладите трубку.

Дальше Эстер слышала как вдалеке женщина пересказывала ее историю какому-то мужчине, добавляя по ходу фразы о том, как иностранка отметила, что их театр абсолютно уникален и они и сами это знают. Вот полетит в свою Испанию домой и станет всем про наш театр рассказывать. А там глядишь и гастроли получатся.

– Так зачем ей билет, если она плохо по-русски понимает?

– Ну что-то же говорит по нашему. Так хоть посмотрит пусть, приобщится к прекрасному, так сказать.

– Ладно, Ильинична, отдавай мою бронь, вряд ли нам еще кто позвонит сегодня из випов. А если и позвонит, у меня еще два места есть на балконе, у Сосновского жена заболела, так что их не будет.

Неизвестная Ильинична взяла трубку и сообщила:

– Нашли мы вам один билетик. Сняли с директорской брони. В боковой ложе. Так что приезжайте. Подойдете к кассе и скажете, что вы из испанской делегации, кассир вам продаст. Только не опаздывайте. Касса до семи работает.

– А спектакль во сколько?

– Тоже в семь.

Эстер взглянула на часы. Если через десять минут выехать, она успеет как раз вовремя. Вот и черное платье пригодится.

На парковке перед гостевым домом стояла только одна машина, Эстер села за руль и выехала на дорогу. Интересно, будет ли где припарковаться возле театра, учитывая, что он в самом центре? Рисковать не хотелось и она оставила машину чуть поодаль. Издалека старинное здание театра, в который любила ездить Аннушка и которым так гордился князь Горчаков, выглядело респектабельно и величественно. Эстер почувствовала легкую дрожь, но взяла себя в руки и тряхнув головой, решительно подошла к высоким дверям.

Она успела практически минута в минуту. В зале уже погасили свет, но контролер провела Эстер к ее месту.

С кресла в боковой ложе хорошо просматривался весь зал и сцена. Спектакль начался. Действие на сцене завораживало, а все это архитектурное великолепие с колоннами и пилястрами, огромными позолоченными люстрами, как символ ушедшей эпохи, лишь подчеркивали случившуюся трагедию. Эстер, как и Анна, не хотела сейчас услышать стук топора и чтобы отвлечь себя от грустных мыслей и наворачивающихся слез, стала решительно обдумывать где можно купить саженцы и как лучше расположить в саду деревья. Она обязательно посадит новый вишневый сад прямо за мельницей, где он и рос. В этот момент она посмотрела на зал. Прямо под ней чуть правее на первом кресле от центрального прохода сидел мужчина. Сосредоточенный умный взгляд, никакой агрессии. Он оперся на подлокотник и легонько потирал висок. Эстер подумала, что могла бы легко представить его в белом мундире, как на фотографиях с бала в музее. Кто же ты такой, Андрей Авакумов? И зачем ты хочешь купить мою усадьбу? Мужчина, который спасает птиц и смотрит в такой задумчивости сейчас на сцену, просто по определению не может оказаться подлецом и злодеем, каким его все представляют. Или ее подруги правы и ошибается в нем она сама?

Глава 12. Мир и Вишневый сад

Эстер не хотела ужинать после спектакля и легла спать на голодный желудок, поэтому утром аппетит разыгрался не на шутку. Но первым делом она нашла телефон местного питомника, заказала пятьдесят молодых вишневых деревьев и только после этого спустилась на ресепшн и попросила приготовить ей хорошо прожаренный стейк с овощами. Мысли о новых вишневых деревьях для усадьбы очень взволновали Эстер и она решила сходить и взглянуть на территорию за мельницей, пока на кухне готовят ее еду. Прогулка туда и обратно заняла минут пятнадцать, и Эстер, вдохнув свежего чуть прохладного воздуха, шла в приподнятом настроении обратно в гостевой дом, где ее уже должен был ждать на столе сочный хорошо прожаренный стейк.

Лишь открыв дверь, она сразу же почувствовала аромат мяса, зажаренного с тимьяном, и в предвкушении вошла в комнату, именуемую здесь домашним рестораном. Ровно на ее месте сидел довольный Авакумов. Красивым ножичком он разрезал ее стейк и аккуратно наколов на вилку, незамедлительно отправлял все это блаженство в рот. У Эстер от запаха начала выделяться слюна, а от возмущения выступили розовые пятна на груди и стала чуть подрагивать верхняя губа. Она шагнула прямо к нему:

– Что ты себе позволяешь?

– В каком смысле? Я просто ем.

– И что ты ешь?

– Стейк. Я ем вкусный сочный стейк. И если твою нежную душу травмирует вид того, как люди едят мясо, я попрошу Бориса накрыть тебе в другом зале.

– Дело не в этом.

– А в чем же тогда?

– А в том, что ты ешь МОЙ стейк!

Авакумов положил вилку и недоверчиво посмотрел на Эстер. В этот момент Борис вошел в зал с точно таким же вторым сочным стейком, как и на тарелке Андрея, только вместо овощей к нему была добавлена хрустящая запеченная картошечка. Парень поставил блюдо напротив Андрея и удивленно произнес:

– Ваш стейк, Андрей Владимирович.

– Ему не надо, он уже мой съел. – Эстер вздохнула, села рядом с Авакумовым и подвинула к себе тарелку со стейком и картошкой.

– Ты съел мой стейк и мои овощи. Я заказывала с овощами.

– Ну извини, Эстер, кто бы мог догадаться, что кто-то еще здесь может утром заказать себе стейк? Я еще удивился, что мне подали без картошки. – Он хитро прищурился и улыбнулся ей:

– Впервые вижу девушку, которая любит стейк на завтрак. Кстати, а куда ты сейчас ходила?

– А вот это нам с тобой и нужно сейчас обсудить. Я ходила к мельнице.

– Зачем?

– Планирую заложить там вишневый сад.

Андрей перестал есть и снова положил приборы на стол. Долгим удивленным взглядом посмотрел на Эстер:

– Почему ты хочешь посадить вишневый сад за мельницей?

– Потому что он там рос раньше.

– Я не слышал такого.

– Видишь, оказывается ты не все знаешь про усадьбу, – улыбнулась ему Эстер. – Прямо за мельницей рос большой вишневый сад, куда каждую весну прилетали птицы и где княжна Анна любила рисовать и читать.

– Как ты об этом узнала?

– Прочла в ее дневнике.

– У тебя есть дневник княжны Горчаковой?

– Есть.

– Откуда?

– Я привезла его с собой из Испании.

– Но как дневник туда попал?.. Хотя, чему тут удивляться? Разграбленная усадьба, убитые владельцы, растерзанная страна. Грабь что хочешь и вывози, кто-нибудь из коллекционеров потом обязательно заинтересуется и отсыпет звонких монет.

Эстер не стала ничего пояснять, подумав, что еще не время.

– Андрей, нам нужно обсудить серьезную вещь. Эту усадьбу я не отдам никому на свете и ни за какие блага мира. Я сделаю все, чтобы вернуть жизнь в это место. Но я вижу, что ты не станешь разрушать здесь ничего. И в этом наши интересы сходятся.

– У нас с тобой много общего. Мы хотим одну и ту же усадьбу, оба любим стейки и нам обоим небезразлична судьба гагар. Кстати, сегодня прилетела еще одна пара гагар на озеро. Утром заходил Тимур. Я удивился, что пока с ним поговорил мне так быстро стейк принесли, – улыбнулся Андрей.

– Что ты планировал сделать здесь? Зачем тебе это все?

– Восстановить. А ты?

– И я тоже.

Оба помолчали.

– Но ты не отдашь мне усадьбу?

– Нет, Эстер.

– И я не уступлю.

– И что же нам делать?

– Предлагаю мир.

– А дальше?

– А дальше мы создадим совместный новый фонд по восстановлению усадьбы Горчаковых. И этот фонд купит ее с аукциона. По условиям ни один из нас не будет иметь права продать или использовать усадьбу не по назначению. И деньги будем вносить поровну, а любые действия – только с согласия обоих. Цель будет прописана в уставных документах фонда: восстановить как можно ближе к исторической правде.

– Хм, неожиданно.

– Зато разумно.

Андрей помолчал глядя прямо на Эстер. А потом расправил плечи и улыбнулся:

– Так что ты там говорила про какой-то пожар и отравления? Она перебросила волосы за плечо:

– Теперь уже не важно. Я вчера видела тебя.

– Я помню.

– Нет, в театре.

– Ты была в театре?

– И была удивлена заметить там тебя.

– Ничего удивительного. Моя прапрабабушка играла в этом театре почти сто лет тому назад. Сперва она была актрисой в бывшем крепостном театре, а потом после революции уже попала в труппу Волковского. И играла в нем до конца жизни.

– А где был тот первый театр? – тихо спросила Эстер и Андрей заметил, что на груди у нее снова выступили нежно розовые пятна.

– Здесь.

Она долго молчала и он начал говорить:

– София Семеновна Одоевская была дочерью бывших крепостных артистов. Горчаковы отличались особым отношением к своим крепостным. После отмены крепостного права из усадьбы не ушел ни один человек. София родилась уже у свободных родителей. Еще в детстве в ней рассмотрели талант. Князь вообще был внимателен к своим людям и денег на обучение не жалел. Поэтому у него были лучшие кузнецы, самые искусные поварихи, вышивальщицы. Много чего у него здесь было. А еще был театр, открытый еще дедом князя на месте старой сгоревшей деревянной усадьбы. Даже была местная легенда, что старый князь спрятал под театром сокровища семьи. София с самого детства росла в театре. Когда здесь гостил Федор Шаляпин, он заметил ее природный дар и сказал, что с ней нужно особо заниматься. Князь Горчаков выписал для нее педагога из Санкт-Петербурга. И не прогадал. На спектакли с ее участием съезжались со всей округи, она была довольно популярна. Мой прапрадед тоже впервые увидел ее на сцене в этом театре. Она была ровесницей с княжной Анной. Их дружба началась еще в детстве.

Он снова помолчал, а потом резко отчеканил:

– Честность за честность?

Эстер подняла на него глаза:

– В каком смысле?

– Откуда в твоей испанской фамилии приставка “Горчакова”? И что ты все-таки хочешь найти в этом месте?

Эстер молчала, раздумывая, стоит ли ему рассказать, а Андрей настаивал:

– Вряд ли тебя привлекла старая легенда о спрятанных сокровищах.

– Есть такая легенда?

– Даже две.

– И что за легенды?

– А тебе какую? Ту, что из седых времен? Или свеженькую?

– Давай сперва свеженькую.

– Ты наверняка уже знаешь, что вся семья погибла в июле 1918 года при попытке выбраться из здания.

Эстер отрицательно повела бровью.

– Об этом в музее Горчаковых рассказывают в самом начале. И не отпирайся, Эстер, смотрительница так хорошо описала твою эмоциональность и интересные речевые обороты, что сомнений быть не могло в том, что ты посетила музей. Только объясни, что тебя не устроило в княжне?

– А ты всю жизнь города контролируешь? Я хоть куда-то могу сходить, чтобы ты об этом не узнал?

– Хм, ну в театре же я не знал о твоем присутствии? Так, что по твоему мнению не так с княжной?

– Она была не такая, как на фото.

– С чего ты взяла?

– Просто знаю.

Андрей расхохотался:

– Когда мой дед спрашивал у бабушки с чего она взяла, что сегодня ему точно нельзя ехать в город, она отвечала:

– Просто знаю.

Прищурив от солнца глаз, он продолжил:

– Бабушка часто видела кого-то из тех, что нормальные люди не видят, что-то знала. У тебя тоже бывают все эти видения? Ты поэтому сюда приехала?

– Андрей Авакумов, ты это сейчас серьезно? Ты веришь во все это?

– Уже легче. Ну мало ли, бабуля моя верила. Дед только вздыхал по этому поводу. Зато когда ее не стало, в любой непонятной ситуации, всегда повторял: Вот была бы моя Василинка жива, она бы знала.

– Бабушка рано умерла?

– Рано, мне лет десять было, с тех пор дед и сосредоточился на моем воспитании.

– А я свою бабушку вообще не помню. Зато помню прапрабабушку. Так что за легенда?

– Во время Ярославского восстания в 1918 году…

– Здесь было восстание? Я думала все из-за революции.

– Второго не было бы без первого. Но это длинная история.

В этот момент телефон Эстер завибрировал:

– Уже через час будете? Так быстро? А люди, кторые будут садить? Но я же просила об этом, когда заказывала. Что значит у вас нет такой услуги? А почему вы мне об этом говорите только сейчас? Где мне найти людей, чтобы это все посадить. А вы можете привезти чуть позже?

И, отключив звонок, уже Андрею:

– Ну как так можно? Пытаюсь заказать что-то ко времени, они привозят на неделю позже. Научилась заказывать заранее, теперь вот эти привезут саженцы через пару часов.

– А здесь питомник в получасе езды, им сюда рядом. А теперь расскажи, как ты собираешься эти вишни садить? Может тебе лопату одолжить? – Андрей даже не скрывал, что наслаждается обескураженным видом сидевшей напротив него девушки. Эстер сердито повела глазами и продолжила отстукивать пальцами с красными наманикюренными ногтями динамичный ритм:

– Может Борис знает где найти людей?

– В его подчинении две горничные. У них есть ведро, швабра и пара тряпок. Подойдут?

– Ты собираешься помогать? Или будешь издеваться?

– Помогать, конечно, Эстер. Можешь рассчитывать на меня и две новенькие лопаты. Встречаемся через два часа за мельницей. – Андрей встал из-за стола и быстрым шагом вышел из комнаты.

Глава 13. Новый сад

Когда к назначенному времени Эстер подошла к мельнице, молодой парень уже заканчивал разгружать грузовик с саженцами вишневых деревьев:

– Распишитесь, хозяйка.

Машинально ставя подпись в накладной, Эстер переуточнила:

– Оплата с карты прошла?

– Если бы не прошла, кто бы вам доставил товар? Конечно прошла.

В этот момент подошли ребята с орнитологической станции с лопатами и ведрами. Андрей тоже был на месте. В лучах весеннего солнца он стоял на пригорке за мельницей и смотрел вдаль. Темно синие джинсы были заправлены в высокие резиновые сапоги, рукава рубашки закатаны. Без костюма он выглядел моложе. И здесь в нем совсем не было агрессии, не было ощущения превосходства над остальным миром.

Эстер тоже была в джинсах, только без сапог. Но хоть земля и влажная после вчерашнего дождя, грязи не было.

– Андрей, там подошли ребята орнитологи. С лопатами.

– Ну и отлично. Переобувайся, – и он достал из большого пакета новенькие красные резиновые сапожки.

– Ух, ты!

– Я знал, что об этом ты не подумаешь.

Быстро скинув кроссовки, она заправила джинсы в красные сапоги и выпрямилась. Андрей улыбнулся:

– Здесь замечательно будет смотреться сад. Ты хорошо придумала. Пойду за ребятами и пора приступать к работе.

Эстер не могла понять почему, но ни одному подарку она не радовалась так сильно, как красным резиновым сапогам.

Еще раз внимательно посмотрев на свою обновку, она уже хотела по привычке взять управление делом на себя, но залюбовалась тем как четко и по делу Авакумов отдает распоряжения. Надо же, как у него все продумано: на каком расстоянии копать ямы, как размещать ряды, где брать воду для полива. Эстер выдохнула и даже расслабилась. Получается, что совсем необязательно все решения принимать самой. Хоть в чем-то можно положиться на него. Она неспешно подошла к выгруженным саженцам и взяла два горшка. Тонкие деревца с небольшим комом земли и пластиковом горшке нести было совсем несложно. Заметив первую лунку, она аккуратно освободила саженец от сдерживающего рост горшка и поставила в подготовленную неглубокую ямку. Практически сразу же возле нее оказался Андрей с лопатой и ни слова не говоря, принялся засыпать корни растения. Как только первый саженец был посажен, Андрей достал из кармана пару новеньких рабочих перчаток:

– Держи, а то пока будешь доставать из горшка, или маникюр свой повредишь или корни дерева.

– Ничего я не поврежу. Думаешь, ты один умеешь сажать деревья? Прикапывай, кстати, тоже аккуратно, корни пока совсем тоненькие.

Процесс посадки был организован на отлично. Тимур с Игорем копали по схеме ямы, Марина с девочками поливали эти лунки водой из соседнего ручья, Эстер освобождала саженец из горшка и садила, а Андрей засыпал оставшееся место землей и утрамбовывал почву вокруг корней деревца, которое держала за тонкий ствол Эстер.

Пройдя несколько рядов и доведя действие до автоматизма, Эстер решила вернуться к прерванному разговору:

– Так что там за легенды вокруг усадьбы?

– А ты как думаешь? Здесь все просто. Речь идет о драгоценностях рода Горчаковых. Эта семья всегда была богата, но есть одна легенда согласно которой в XVIII веке тогдашний князь значительно увеличил свое имущество. Поверить в то, что можно было так разумно распорядиться полученным от отца наследством, людям было непросто. Видимо, так и родилась легенда о том, что Горчаковым удалось найти спрятанный в начале XVII века клад польского короля Сигизмунда. Награбленное в Москве добро поляки планировали переправить в Польшу, но по дороге встретили столько ненависти, что не рискнули двигаться дальше со всеми драгоценностями и решили припрятать до времени здесь. В те смутные времена больше девятьсот конных повозок с монетами, самоцветами, утварью и иконами в окладах исчезли в районе Ярославля. Запись с указанием места, где спрятали клад, сделали на медной доске на латыни. Только никто того места найти не смог.

– А почему же решили, что Горчаковы смогли?

– А потому что князь образованный был, много учился, по Европе путешествовал, языки знал. Театр построил в своей усадьбе самый богатый. Для крепостных, если какой талант у них замечал, мог учителей выписать из Петербурга или Европы. Согласно легенде найденые богатства, он не стал тратить, дабы не привлекать внимания, но и спрятать где-то все добро не просто было. А так как в это время на землях князя вырос большой театр, то и пошла молва, что театр подземельями соединен подвалами с основной усадьбой и ведут эти подземные лабиринты к сокровищнице с драгоценностями.

– Как только после такой легенды устояла усадьба?

– Попыток было немало, так и сгорел театр, а позже и старая усадьба. И никакая охрана не помогла. Но то, что на месте деревянной усадьбы так быстро была возведена каменная, только еще больше подогрело интерес к старой легенде. Люди верили, что Горчаковы точно знают где спрятаны старинные сокровища.

– А что со второй историей?

– А вторая родилась гораздо позже. Но, кажется, у нас с тобой остался последний саженец. На целую историю точно не хватит. Как-нибудь в другой раз.

– Ты что, как Шехерезада будешь мне по истории в день рассказывать?

Авакумов громко рассмеялся. По мальчишечьи взъерошил свои волосы и обнял Эстер за плечи:

– А мы с тобой – хорошая команда. Через пару лет здесь будут вовсю жужжать пчелы. Мы с тобой посадили сад.

Эстер улыбнулась, глядя как солнце садится за линией горизонта:

– На том же месте, где он и был. И сюда снова прилетят птицы.

– Зачем тебе это, Эстер? Что ты здесь ищешь? Ведь не сокровища Горчаковых?

Она вздохнула:

– Я ищу здесь свой потерянный рай.

Он удивленно посмотрел на нее, но не стал нарушать момента и что-то говорить, а Эстер продолжила, перекинув за плечо запутавшиеся на весеннем ветру волосы:

– Если бы ты с детства знал, что где-то далеко в другой стране остался потерянный рай твоей семьи, слышал рассказы о том, как счастливы они здесь были, и видел как важно это место для близкого тебе человека, разве ты не стал бы за него бороться? Моя прапрабабушка Анна Горчакова родилась в этой усадьбе. И потом потеряла ее.

Андрей в задумчивости потер виски:

– Вся семья Горчаковых погибла во время восстания, когда большевики не смогли справиться с нарастающим сопротивлением и приказали сбрасывать на город бомбы. А в этом поместье тогда разыгралась своя трагедия. Если бы они выиграли, то вся история страны пошла бы по другому сценарию. Но они проиграли и все погибли, Эстер. Они все погибли.

– Значит не все. Аннушке удалось бежать. Если бы ты видел мою Аннушку, то не сомневался бы, что она смогла выжить. Она всегда могла справиться с любой ситуацией. Она была такой… такой энергичной, деятельной, немного эксцентричной и всегда в самой гуще событий. Она не погибла тогда. Но я не знала, что у нее здесь был маленький брат, который погиб вместе с ее родителями. И мне пока не все ясно, я не могу понять почему ее образ так сильно разнится с той юной княжной на фотографиях. Но то, что это она, я абсолютно уверена. И у меня есть фотографии ее родителей. Эстер сбросила рабочие перчатки и достала из джинсов смартфон. Через секунд двадцать она уже показывала Андрею отсканированный черно-белый снимок на котором было крупное изображение князя с супругой.

Андрей внимательно рассмотрел снимок, то приближая, то удаляя какие-то фрагменты. И потом показал Эстер:

– Смотри, у княгини за шляпой слишком много цветов. Если приблизить, то становится очевидно, что в кадр попала довольно крупная цветущая ветка. А за князем видны конюшни. Еще в моем детстве они стояли вот здесь, слева от мельницы. Но у нас тут народ просто так не оставляет столько стройматериалов и пока дед осмотрелся, конюшни разобрали на кирпичи и теперь они в разных постройках округи.

– Получается, что эта фотография сделана прямо на этом месте?

– Получается, что так.

В этот момент раздался звонок и Андрей, лишь вглянув на экран, резко ответил:

– Ну что там случилось? Ничего без меня не делать. Я выеду минут через тридцать. Будь к девяти вечера у меня со всеми документами.

И, посмотрев на Эстер, не меняя тона:

– С этой историей еще предстоит разобраться. Но идея с фондом мне понравилась. Мои юристы подготовят все документы и мы встретимся в Москве чтобы обсудить детали. Я тебе верю.

– Я помню твоих юристов. – Эстер прищурила глаза и улыбнулась.

– Они правда одни из лучших в городе. Хотя у тебя могло сложиться и иное мнение.

Часть 2

Наши мечты, словно компас, указывают путь туда, куда мы боимся идти, но стоит только осмелиться сделать первый шаг в нужном направлении, как далекий свет осветит всю дорогу ярким сиянием, и ты больше никогда не будешь чувствовать себя одиноким.

Глава 1. Откровенный разговор

Эстер поправила шелковистую ткань красного брючного костюма и уверенно открыла дверь офиса подруг. Инга и Лера уютно устроились на широком диване в углу залитой солнцем комнаты. Весь их вид говорил о наступившем в работе и жизни штиле.

– Hola, guapas!

Инга повернула в сторону Леры голову, зажала нос и гнусавым голосом словно с видеокассет 90-х годов перевела:

– Она сказала: “Привет, красотки”.

Лера рассмеялась, а Эстер в недоумении посмотрела на девушек.

Инга лишь махнула рукой:

– Понятно, что с историей российского кинопрокта ты, конечно, не знакома.

– Инга! Вот вообще нет времени на всю эту вашу ерунду. Время работать. Мы создаем новую компанию.

– Мы? И кто скрывается за этим загадочным "мы"?

– Я и Авакумов.

Лера громко поставила чашку на стол, чуть расплескав ромашковый чай, и внимательно посмотрела на испанку. Инга вскочила:

– Что это значит? Ты что, не понимаешь, насколько он опасный человек? Эстер, это не игра, это жизнь. И второго шанса в ней нет. Отдав сейчас все Авакумову, ты не сможешь переиграть сюжет заново и просто все потеряешь.

Лера тоже встала и придерживая аккуратный округлившийся живот одной рукой, мягко посмотрела на застывшую в воинственной позе Эстер:

– Инга права, он очень опасный человек. Производство оружия, торговля через подставные фирмы, разорение многих крепких бизнесменов…

Эстер предупредительно подняла руки и стала говорить быстро, почти захлебываясь словами, и даже проглатывая их окончания:

– Про оружие еще ничего не доказано. Ты это просто прочитала в газете, как и все остальные. Мы с тобой знаем как легко можно создать любое общественное мнение. А вы знаете, что гагары в уничтожении которых мы с вами обвинили Андрея, вернулись на озеро? А тот самый злодей Авакумов, которого вы обвиняете во всех смертных грехах, содержит целую орнитологическую станцию, которая два года трудится над проектом по возвращению гагар.

– Он уже стал Андреем? С каких пор ты, Эстер, перестала замечать очевидные вещи? Это же просто ловушка. Такая уловка, чтобы вывести тебя из игры и забрать всю усадьбу. Я не буду готовить такие документы.

– И не надо. Его юристы все сделают.

– Эстер, ты себя слышишь? Его юристы – это те самые Лихачев и Свербилов, которые едва не забрали у тебя здание “Терры”.

– Инга, тебе нужно успокоиться. Нельзя обвинять человека только на основании слухов и газетных домыслов.

– Пожар в торговом центре – это не слухи. И отравление в твоем кафе – не домыслы. Я получила результаты из больницы: огурцы были отравлены. Это – факты. Почему ты не слышишь меня? Не стоит связываться с таким опасным человеком. Я навела о нем справки. Ты знаешь, что два бизнесмена, с которыми он начинал дело, просто пропали без вести и их не нашли. Пропали вместе с деньгами компании. Фирму обанкротили. А буквально через год после этого Авакумов открывает новое предприятие, арендует шикарный офис в Москве и начинает вести проекты все крупнее и крупнее.

Эстер тряхнула головой:

– Инга, в тебе пропадает следователь. Но здесь нет состава преступления, просто поверь мне и сделай, как я прошу. Мы создадим фонд, управлять которым будем вместе. Это же абсолютно разумно.

Лера молча наблюдавшая за перепалкой девушек, посмотрела на Эстер:

– Ты уже все решила, да? И не поменяешь своего решения?

– Да.

– Тогда, Эстер, будь с ним очень осторожной. Я много лет обманывалась и доверяла человеку, который этого не заслуживал. Мне так хотелось оставаться в счастливом заблуждении, верить в свой прекрасный мир, что проще было старательно закрывать глаза на все его поступки и находить оправдания любым действия. Не повторяй моих ошибок.

– Лера, милая, мне очень жаль, что ты столько лет не замечала обмана бывшего мужа. Но твой печальный опыт – это твоя история и как бы я ни любила тебя, я все же намерена проживать свою собственную жизнь и принимать решения, опираясь только на свои ощущения. У меня никогда раньше не было такой уверенности, что я поступаю правильно. Когда я переезжала сюда в Россию, я сомневалась и очень боялась не справиться. Но оставаться в Барселоне тоже не могла: мне было уже двадцать шесть лет и каждое утро я приходила в общий с отцом кабинет, где он по сто раз на дню спрашивал поела ли я, прочитала ли все документы перед тем как подписать и зачем я ответила на звонок Эмиля, если он совершенно мне не подходит!

Эстер опустилась на диван и, не глядя на приумолкших подруг, продолжила значительно тише:

– Вы никогда не задумывались почему, имея все дома, я переехала жить во Францию в восемнадцать лет, а потом вернулась снова в Испанию, но не домой в Малагу, а в Барселону?

И, не дожидаясь ответа, продолжила:

– Я просто сбежала… Как только закончила школу и смогла что-то сделать самостоятельно. А знаете от чего я бежала? Только не надо смеяться. Я бежала от любви семьи и груза ответственности перед родными. Вы даже не представляете какой невыносимой и удушающей может быть любовь моего отца. Каждый мой шаг становился известен ему, каждая моя подруга и ее семья рассматривались словно под лупой, с особым пристрастием. Разве можно было найти достойную его принцессы компанию в нашем городе? А самое страшное, что каждый раз он оказывался прав, и, когда моя очередная попытка найти подругу разбивалась, словно большая волна о прибрежные камни, papa заботливо и, мне кажется, даже радостно принимался рассказывать по каким признакам я должна была понять, что меня используют, или мне завидуют, или мною прикрываются. Можете сами выбрать нужное, но сути это не меняет. В общем уже к годам четырнадцати я ощутила себя невероятно одинокой. Спасала всегда бабуля. Она единственная могла вступить в схватку с отцом и выиграть, но ее не стало… Это Аннушка научила меня водить мотоцикл и танцевать пасодобль. И она попросила дядю продолжить мое обучение, когда ее не станет, вне зависимости от того, понравится это моему отцу или нет. Ему не понравилось. А я тогда отчаянно увлеклась танцами. Отец не хотел, чтобы я танцевала. Он всегда твердил, что обычно мужчины хотят сына, чтобы был наследник, а он гордится тем, что его наследник дочь, зато какая.

Совсем маленькой я хотела рисовать как мама, но папа сказал, что его единственная дочь однажды станет у руля семейного бизнеса и должна научиться управлять всеми капиталами семьи. Он говорил, что следует хорошо подготовиться к этой роли, а всю остальную чепуху можно и позже успеть. К восемнадцати годам я разбиралась в бизнесе, аналитике, умела вести переговоры, водить катера, мотоциклы, и даже небольшие самолеты. Правда делать это все можно было только под присмотром отца. Единственными минутами счастья, когда я оставалась наедине с собой, были, когда я закрывалась в большом зале, которым наша семья редко пользовалась, включала музыку и проживала в танце все свои горечи и обиды, свое одиночество, нереализованные мечты и желания… И только в танце я чувствовала себя легкой, свободной и счастливой. Словно происходила некая алхимия и я выходила за пределы своего существования в мир, где чистота движений, натяжение мышц под ритмичные негромкие звуки, красота пластики трансформируются в какую-то внутреннюю свободу. В такие моменты мне начинало казаться, что в мире нет препятствий и ограничений, а я, словно птица, могу в любое мгновение пролететь через всю вселенную… Когда мне на глаза случайно попалась афиша чемпионата по пасодоблю, я поняла, что больше не могу танцевать, скрываясь ото всех, закрываясь в комнате, словно преступник.

Мы с дядей выиграли этот чемпионат, отец с ним не разговаривал больше года. Дядю тоже когда-то учила танцевать Аннушка. Мы никогда не задумывались где она сама научилась этому, но она и танец были всегда чем-то единым. А сразу после чемпионата я подала документы во французский университет и поступила.

Эстер помолчала. Никто из подруг не решился нарушить звенящую тишину в залитой солнцем комнате. Отпив глоток воды с лимоном, она продолжила уже чуть спокойнее:

–Знаете, что сделал отец, когда я поступила в парижский университет? Написал им письмо, что я не смогу принять приглашение на учебу. Он даже скрывать этого не стал. Сказал, что мой поступок возмутителен, он уже не молод и сердце у него не самое здоровое, а я должна быть всегда рядом, чтобы в любую минуту принять на себя обязанности главы. Той же ночью я собрала свои вещи и уехала. Письмо пришло в университет через два дня после моей встречи с деканом. Она все поняла правильно и меня зачислили.

Лера и Инга вздохнули почти одновременно, а Эстер продолжила, не глядя на них:

– Я написала смс-ку маме и отключила телефон. Через неделю родители были у меня в университете, но в этот раз отцу пришлось отступить. Я знала, что он не теряет надежды на мое возвращение и не просто так находит разные поводы, чтобы прилететь в Париж. Периодически он устраивал мне головомойки “за связь с ненадежным парнем”, как он выражался, хотя Эмиль никогда не был моим парнем и был вполне надежным. А еще отец каждый раз уговаривал вернуться домой сразу после окончания учебы. Но я стояла твердо на своем, что мне нужен большой город и большие возможности.

Инга покачала головой:

– Так вот почему сеньор Фернандес перенес свой главный офис с юга страны в Барселону.

Эстер кивнула:

– А потом у него случились проблемы со здоровьем и мне пришлось переехать к нему в Барселону, чтобы помогать в делах. Я старалась, очень старалась, но было так душно, что казалось еще чуть-чуть и я задохнусь от этого всего. Переезд сюда был моей попыткой начать наконец жить свободно и я думала, что смогу с этим справиться.

Лера мягко погладила подругу по плечу:

– Ты справилась, Эстер. Ты все сделала правильно.

– Ничего я не справилась. В “Терре” постоянно происшествия одно другого хуже. Усадьбу отобрали. Цех, куда я хотела перенести производство, стоит пустой без станков, а директор цеха не берет трубку. Теперь мне звонит отец и предлагает свою помощь. Даже не спрашивайте, откуда он все знает. Разве это все подразумевают у вас под словом “справилась”? Что ты, Лера, молчишь? Этот фонд – шанс вернуть усадьбу, которая не просто родовое поместье той части моей семьи, которую я никогда не знала и уже не узнаю, это тоненькая ниточка к памяти о единственном человеке, который принимал и знал меня такой, какой я была на самом деле: со всеми моими страхами, желаниями и сомнениями.

– Эстер, иногда нам кажется, что мы проиграли, и пазл жизни, который мы терпеливо годами складывали, рассыпался на тысячи мелких, ненужных и уже неважных фрагментов. Кажется, что мы напрасно наступали на свои желания, превозмогали усталость, выбивались из сил, старались проглотить все обиды и создать хорошие отношения с людьми. Кажется, что мы не справились и сделали все не так. Но именно в такие тяжелые моменты, когда мы уже думаем, что потеряли контроль над собственной жизнью и не можем принять события, выбивающие почву из под ног, мы обретаем возможность найти свой собственный путь, найти то, что нам поможет выстоять, осознать, что именно имеет ценность для нас, отбросить все страхи и начать наконец жить как считаем нужным и правильным. Ты боишься, что не справилась и за тобой вот-вот приедет отец? А ты знаешь, что лишь фактом своего приезда в Москву тогда ты просто спасла меня, подарила мне шанс и возможность снова поверить, что я многое могу. Ты заряжала меня энергией и уверенностью, ты верила в мои способности. Моя самооценка после развода лежала ниже уровня ламината и жалобно стонала, умирая в пустой съемной квартире. И в этот момент Инга сказала о твоем проекте. Мы даже не понимаем, как на самом деле все связаны в этом мире невидимыми нитями и каждый поступок одного человека запускает целую цепочку событий в жизни других людей. Твой отъезд из Барселоны изменил не только твою жизнь.

Эстер удивленно посмотрела на улыбающуюся Леру, а та продолжила:

– Ты яркая и успешная, просто слишком долго не позволяла себе рассказать о том, что ты такой же человек, как и все остальные. Не позволяла стать к нам ближе по-настоящему, не позволяла показать свои страхи и сомнения. Я смотрела на тебя, восхищалась и удивлялась твоей стойкости и смелости. Но все же не понимала твоей решительности и напора. Просто позволь себе иногда расслабиться и перестать тянуть на себе весь груз мира и вселенское чувство вины. Перестать бросаться решать все проблемы сама. Ты вправе распоряжаться своей судьбой и просто жить. И если здоровье отца не позволяет ему управлять таким большим бизнесом, он всегда может нанять управляющего или даже продать дело. А если ты хочешь сейчас рискнуть и создать фонд с Авакумовым, если ты считаешь, что это разумно и веришь ему, я буду на твоей стороне. – Лера обняла Эстер.

Инга застыла в нерешительности, но все же не стала давить на подругу:

– Ладно, если ты все решила и веришь в идею фонда, пусть будет по-твоему. Но я глаз с него не спущу, так и передай Авакумову. И еще Эстер, супер заботливый и гиперопекающий отец – это не самая большая проблема в мире. У меня отца вообще никогда не было. Он не звонил мне каждый час чтобы узнать где я и с кем, не говорил с кем можно дружить, а с кем нельзя. Я даже не помню как он выглядел. Я всю жизнь злилась на мать за то, что не дала мне шанса вырасти в нормальной семье.

– Я не знала, Инга. Ты всегда выглядишь такой уверенной, всегда посмеиваешься над нашей привязанностью к семье. Мне казалось, ты выше этого всего и поэтому пренебрежительно вздыхаешь с наших семейных охов да вздохов.

– Я смотрела на это как на что-то удивительное, но недоступное мне. Вы с Лерой нуждаетесь в близких людях. Встреча праздников за семейным столом, выходные, которыми не можешь сам распоряжаться и привычка звонить, если задерживаешься… Это не для меня, я привыкла быть одна. Поэтому Дэну приходится сейчас нелегко со мной. Он пытается изменить мои привычки, потому что хочет всегда быть рядом. А я не привыкла к этому. Он заезжает и ждет, когда я закончу работу. За полгода моих поздних рабочих вечеров он выучил каждый закоулок в Терре и нашем офисе, научился добывать здесь еду и обеспечивать мой быт. Представьте себе, он даже догадался, что нужно сменить все замки в дверях и потравить тараканов в подъезде, чтобы они не пришли в квартиру. А я никогда не знала, что, если снимаешь жилье в доме с мусоропроводом в подвале, лучше сразу протравить возможную живность. Представляю, что могло бы быть сейчас у меня, если бы не он. Как говорит Дэн, профилактика намного лучше лечения. Поэтому чисто в профилактических целях я буду наблюдать за всеми действиями Авакумова и его юристов.

Эстер улыбнулась:

– Я так рада, что все вам рассказала и верю, что эта история останется только между нами. Какое счастье когда рядом есть люди, с которыми можно поделиться! И вы поменяете мнение об Андрее так, как уже поменяла я.

Лера заметила выступившие на груди Эстер бледно-розовые пятна и еле заметно улыбнулась.

Глава 2 Дневник княжны. Бал

Эстер нравился ритм большого города, она почти не возражала против пробок, во время которых можно было сосредоточиться на своих мыслях. Красный свет светофора сменился веселым желтым, а потом уверенным зеленым и колонна машин поползла в сторону университета, где ее уже ждал галантный мужчина в возрасте с толстым конвертом откровений девушки из начала прошлого столетия. Возможно, дневники Анны прольют какой-то свет на случившиеся в усадьбе события. Но даже если из записок княжны она просто узнает про будни и жизнь своей далекой семьи, это будет не менее ценно.

Кирилл Петрович передал Эстер запечатанный конверт и улыбнулся:

– Княжна была довольно романтичной девушкой.

– Это и удивительно. Меня смущает такая разница между

Анной Горчаковой, которую я знала, и княжной с портретов в музее. Но то, что я прочла в первых главах дневника, ближе по стилю к девушке с музейных фотографий.

– Иногда люди меняются. Все в жизни подвержено изменению.

– Всегда думала, что нельзя измениться так кардинально. Пока не понимаю, в чем смысл, но я планирую провести с этими новыми главами весь сегодняшний вечер и уже предвкушаю, как завернусь в уютный плед, заварю себе горячий чай и начну читать.

27 Сентября 1916 г., Москва

Я ужасно смущена и боюсь оконфузиться. Раньше мне не приходилось бывать на таких больших балах. Маман по сто раз на дню повторяет как следует себя вести девушке из приличной семьи, но, кажется, я никогда не смогу все это запомнить и непременно оконфужусь. Вчера была модистка и мы примеряли платья и перчатки. Платье вполне сносно и, пожалуй, даже красиво. Нежного цвета словно дымчато-розовые бутоны в нашем саду, хотя мне всегда нравятся полевые цветы. Маман ругает меня за неподобающий вкус. А перчатки оказались велики, модистка обещала заменить и привезти в день бала другие. После обеда приходил учитель танцев. Он совсем не такой терпеливый как наш господин Васильев дома. Брат изображал моего кавалера и я должна была правильно ответить на приглашение. Если бы можно было не ехать туда, я бы с радостью осталась дома. Но, кажется, меня сюда ради этого бала и привезли. Устинья слышала от местных служанок, что отец уже сговорился с господином Топазовым и дело идет к помолвке. Это ужасно разозлило меня, я плакала весь вечер. Наряжают словно куклу и везут на бал, “чтобы я могла там встретить кого-то достойного”, как выразилась маман, а на самом деле у них, оказывается, уже все решено. Словно это такая игра, но ее правил мне не объясняют, а лишь требуют точного исполнения действий. Словно это спектакль в нашем театре, а не моя жизнь. Я просила Устинью разузнать про этого господина. Говорят, что он хорош собой и довольно молод. У него есть поместье в наших краях, но он туда редко наведывается и лишь собирает с него доход. А сам все больше в городе. Недавно умер его отец и он должен вот-вот вступить в наследство. Надеюсь, что я смогу его полюбить. Я буду очень стараться. Пробую это имя на вкус: Сергей Петрович Топазов, но пока не могу даже понять, нравится ли мне оно. Завтра я повторю снова все, чему меня учили последние месяцы и постараюсь ничего не испортить чтобы не опозорить семью.

Эстер фыркнула и налила себе еще одну чашку чая. Какая чушь! Даже страшно представить, что кто-то будет решать что именно ей надеть и повезет ее на ярмарку невест, где уже выбран собственно и покупатель. Как только Аннушка это все выдержала? Неужели она сможет полюбить незнакомого человека, только потому что его выбрал отец. Этот Топазов уже не нравился Эстер просто потому, что его выбрала не сама Анна. Все-таки нынешние времена и современные возможности ни в какое сравнение не идут с тем, что было чуть больше ста лет тому назад. А все же интересно, если бы ее отцу тоже можно было бы выбирать парня, кого бы он выбрал для Эстер? Точно не Эмиля. Эстер улыбнулась сама себе, пригубила чай и перевернула страницу. Следующая запись в дневнике княжны была сделана лишь месяц спустя.

27 октября 1916 г, усадьба Горчаковых

Самое страшное, как я и предполагала, случилось. Это был ужасный конфуз и я даже заболела после бала. Родителям пришлось уехать из Москвы, хотя сезон только начался в надежде, что так в обществе скорее забудут мою оплошность.

Спустя час после начала бала меня представили Сергею Петровичу Топазову. В окно попадали лучи осеннего солнца, и мне было сложно что-то рассмотреть из-за этого слепящего света, а может, и от волнения. Я лишь заметила его белый военный мундир и все думала, что Устинья не говорила, что он военный, и я почему-то представляла его не таким высоким. Почти не помню эту короткую встречу. Помню только, что маман мне потом несколько раз повторила, что нужно не перепутать и запомнить, что с господином Топазовым я танцую мазурку. В самом начале бала мне выдали книжечку, куда мы записывали какой танец и с кем я танцую. Первый танец был обещан кузену, и это меня успокоило. Танцевать с ним было просто и он хорошо вел в танце. На вальс меня пригласил только что представленный по всем правилам его друг, блондин с широкой улыбкой. Ужасно стыдно, но я не запомнила его имени и не могла наслаждаться танцем, а вместо этого волновалась, чтобы с рук не упали перчатки. Модистка так и не привезла по размеру и пришлось надеть большие. Напряжение рук позволяло удерживать и не давать перчаткам соскользнуть. Но я с ужасом ждала мазурку, когда буду танцевать с Сергеем Петровичем и должна буду о чем-то с ним говорить. Мазурка – самый главный танец бала, важнее может быть лишь котильон, после которого кавалеры поведут дам в гостиную, где пройдет обед и они будут сидеть рядом и надо будет о чем-то беседовать. Маман сказала, что сегодня достаточно будет закончить на мазурке, и после этого господин Топазов проводит меня чуть отдышаться после танцев, ведь два танца подряд танцевать с одним кавалером, если он не является твоим женихом, считается верхом неприличия, а господин Топазов вызвался сопроводить меня на обед. На словах про два танца и жениха я покраснела от гнева и несправедливости, вспомнив, что они уже обо всем договорились, но маман сказала, что не стоит так смущаться и однажды у меня появится жених. Она так и не поняла, что благодаря Устинье я уже все знала. Служанки существуют не только для того, чтобы расчесывать и помогать одеваться.

Под ровные ритмы музыки я слышала, как ускоряется стук моего сердца. Еще никогда в своей жизни мне не приходилось так волноваться. Я попросила кузена простить мне последний обещанный ему танец и проводить отдышаться в сад. Теплый осенний день манил яркими красками. Еще минутка и мне придется вернуться в зал: мазурка приближалась неумолимо. И это вам не кадриль и не вальс. Если где и признавались в любви или делали предложения, то это, конечно, во время мазурки. Хотя вряд ли совершенно незнакомый мне человек станет делать предложение или тем более признаваться в любви, лишь на основании каких-то тайных договоренностей с отцом.

Прямо у входа росли розы в тон моего нового платья, точь в точь как у нас дома. Я наклонилась, чтобы услышать знакомый аромат, но запах сильно отличался и переплетался с запахом других цветов. Незаметно острый шип проткнул шелковую ткань и по белой перчатке стала расползаться крошечное красное пятнышко. В это время оркестр затих, давая гостям осознать, что пришло время сменить партнеров для танцев и подготовиться к следующему. О, Боже! Следующий танец – мазурка! Я беспомощно взглянула на кузена и подхватив подол пышного неудобного платья, как можно грациознее, но довольно быстро побежала в зал. Если я пропущу мазурку, родители ужасно рассердятся. Стараясь улыбаться как можно милее, я пробиралась к тому месту, где видела перед уходом отца и высокого мужчину в белом мундире. Почти успела. В эту минуту дирижер взмахнул палочкой и я присела в реверансе перед мужчиной в мундире:

– Я обещала вам мазурку, простите, что едва не опоздала. Вокруг раздался шепот неодобрения и повисла тишина. Я подняла глаза на Сергея Петровича и в ужасе обнаружила, что это не он, а я стою перед совершенно незнакомым и непредставленным мне высоким мужчиной в таком же белом военном мундире. Пауза затянулась, дирижер словно застыл со своей палочкой. Мужчина лет на семь старше предполагаемого жениха с интересом изучал мое лицо, а потом под нарастающий неодобрительный шепот в зале протянул мне руку и повел в центр зала. Я беспомощно оглянулась и увидела выражение лица отца. За ним стоял Сергей Петрович Топазов. Сердце колотилось так, что я забыла, как танцуют мазурку.

Мой незнакомый партнер с абсолютно непроницаемым лицом, словно высеченным из куска стали, танцевал порывисто и немного резко. Я в отчаянии подняла на него глаза и встретилась с внимательным и умным взглядом серых глаз.

– Простите, – едва слышно произнесла я, подчиняясь ритму танца, в котором он вел, и попыталась улыбнуться, чтобы смягчить свой нелепый и детский поступок.

Его лицо было довольно серьезно и даже неприветливо. Красивые черты загрубели под тяжестью происходящих в его жизни событий. Полковник представился во время танца, хотя это и было верхом неприличия, но вместо того, чтобы расстроиться из-за нелепо нарушенного мною на глазах всего общества этикета, я подумала, что у Андрея Павловича красивое имя и оно очень идет ему.

– Моя оплошность действительно ужасна? По залу стали перешептываться, мне ведь не показалось?

– Не показалось. Причина не только в том, что мы с вами не были представлены друг другу, но скорее всего и в том, что я никогда не танцую. По крайней мере последние десять лет.

– Простите, как неловко. А что случилось десять лет назад?

Он удивленно посмотрел на меня, возможно, не в силах поверить, что я задала такой бестактный вопрос. И я тут же осеклась

– Извините, Андрей Павлович, мне не стоило об этом спрашивать.

Но он невозмутимо и в какой-то задумчивости смотрел мне прямо в лицо:

– Всего лишь небольшое ранение после которого сохранилась небольшая хромота. Чтобы не пугать местное общество я решил, что уместнее отказаться от этого удовольствия и сосредоточиться на более важных делах.

– Но вы превосходно танцуете и в ваших движениях нет изъяна! – наверное я произнесла это слишком поспешно и с особым волнением. Полковник громко и как-то задорно, даже по-мальчишечьи рассмеялся. Я улыбнулась ему.

Мазурку было принято танцевать, по крайней мере, час. Я совершенно неопытна во всем, что касается балов, и правда не знала, можно ли во время мазурки говорить о чем-то кроме погоды. Но ведь глупость же – целый час обсуждать погоду, когда ты танцуешь с полковником, который приехал в Москву из столицы и вхож в Зимний дворец!

– Андрей Павлович, а правда, что царь сейчас редко бывает в столице и все время занят делами войны?

– Вас правда тревожат такие вопросы?

– Я знаю, что не должна вас об этом спрашивать, но я слышала, как отец обсуждал это с мужчинами, и теперь все думаю, кто же тогда управляет страной и дворцом в его отсутствие. Ведь должен же быть кто-то, кто знает что делать.

– Мне кажется, это не совсем типичная для юной девушки тема.

– Простите. Конечно, мне не следовало…

– А вы всегда делаете, что следует?

– Я стараюсь.

Андрей Павлович усмехнулся:

– Но получается, как видно, не всегда. Так с кем вы меня перепутали? Кто же оказался лишен удовольствия танцевать с вами?

– О, простите, – мне кажется я снова покраснела и попыталась отвести голову в сторону, но тут же наткнулась на сверлящие со всех сторон неумолимые взгляды присутствующих дам.

– Да что вы все время извиняетесь. Вы вправе спрашивать о том, что вам интересно.

Мне ужасно хотелось снова сказать ему “Простите”, но слова замерли, так и не сорвавшись с языка. А дальше мы танцевали, растворяясь в плывущих по залу волшебных звуках оркестра. К концу танца я немного пришла в себя и доверилась его уверенным чуть неровным движениям.

Стоило лишь замолкнуть музык, как мы снова стали далеки друг от друга. Андрей Павлович чинно поклонился мне и уже был готов, как мне кажется, проводить в сторону родителей. Но заметив направляющихся к нам отца и господина Топазова, он вдруг резко мне поклонился снова и произнес: – Вы позволите мне еще один танец, надеюсь, он еще никому не обещан?

Я в растерянности посмотрела на приближающихся к нам отца и высокого уязвленного мужчину с надменным лицом и просто сказала:

– Да.

Получается Аннушка и правда влюбилась на том балу, но совсем не в того, кого выбрала ее семья. Это уже больше походило на княжну, которую она знала. Хотелось непременно узнать, что случилось дальше и встретились ли они вновь, но Кирилл Петрович еще работал над расшифровкой остальных глав дневника. Эстер достала старинную рубиновую брошь, которую ее прапрабабушка сохранила из прошлой жизни в России, и нежно погладила грани драгоценных камней. “Сила льва, бесстрашие орла и мудрость змеи…” Так повторяла княжна Анна всякий раз, когда надевала свою любимую брошь. А потом однажды она приколола ее на простое черное платье Эстер и, улыбаясь как-то по-особому, торжественно сказала, что теперь эта брошь Эстер. И Эстер совсем тихонько произнесла “Сила льва, бесстрашие орла и мудрость змеи…” будто в этих словах был некий особый смысл, которого она пока не понимала.

Глава 3. Сирень

Красный внедорожник Эстер на предельно разрешенной скорости мчался по знакомой трассе Москва-Ярославль, только в этот раз на пассажирском сиденье лежал ноутбук в кожаном чехле и сзади стояли два больших пластиковых красных чемодана с самым необходимым. Поверх ноутбука лежал новенький пухлый конверт, на котором размашистым почерком Кирилла Петровича было подписано “Три главы из дневника княжны Анны Горчаковой”. Время от времени Эстер отводила взгляд от ровной заасфальтированной полосы дороги с новенькой разметкой чтобы удостовериться, что конверт с текстом точно в машине и вечером она сможет его распечатать и погрузиться в историю Анны.

На создание фонда ушла всего неделя, еще одна потребовалась на проведение нового аукциона и теперь она была одной из двух полноправных хозяев усадьбы. Эстер верила Андрею, не смотря на то, что Инга по-прежнему отказывалась доверять его словам, а Лера с сомнением относилась к идее Эстер переехать в мини-гостиницу, которую посоветовал ее новый партнер по фонду. На словах Лера соглашалась, что нет ничего необычного или сложного в том, чтобы вести дела из Ярославля, но ее настороженный взгляд и напряженные плечи говорили о другом мнении.

На заправке Эстер наполнила бак топливом до краев и решила разбавить монотонность дороги капучино в ярком стаканчике. Вдыхая аромат горячего кофе, Эстер заметила стеллаж с зонтами. Дождь пока не предвиделся, облака стояли довольно высоко, как и бывает в конце весны, но в голове промелькнула мысль, что зонт лучше иметь при себе, тем более, что она пока не решила, как надолго туда едет.

– Скажите, а другие расцветки есть?

– А вам что этих мало?

– Скажите, у вас есть красный зонт?

– Так бы сразу и сказали, – буркнула немолодая кассир и неодобрительно посмотрела через окно на машину Эстер, – Кто это зонт к машине по цвету подбирает? Тоже мне…

– А я не к машине, а к резиновым сапогам.

– Они что у вас тоже красные?

Эстер неопределенно улыбнулась и немного расслабилась, вспомнив про пару сапог, которая сейчас ехала в одном из чемоданов.

Женщина с заправки принесла со склада больший ярко-красный зонт и сообщила, что это последний. Для чего Эстер было знать об этом, она не поняла, но не стала спорить, а просто рассчиталась за зонт, выбросила пустой стаканчик от кофе и продолжила свой путь.

Эстер не терпелось скорее добраться до пункта назначения и теперь уже на законных правах исследовать каждый сантиметр усадьбы и сохранившихся построек. Первым делом следует определить с какого крыла начать ремонт, чтобы как можно скорее завершить там пару комнат и переехать из гостиницы.

Буквально накануне у Эстер с подругами вышел спор и она до сих под не понимала почему те так предвзято относятся к Андрею. Мнение о его личности у них категорически не совпадало, но все трое были единодушны в одном: в Ярославле его точно не будет, в крайнем случае придется потерпеть пару дней в месяц. Получив заветный трофей, Андрей вернется к своим многочисленным и, по большей части, скрытым от общества проектам в Москве, предоставив Эстер свободу принятия решений. Инга со своей любовью к деталям уже выяснила, что он никогда не был в отпуске, не уезжал из Москвы больше, чем на четыре дня и не ослаблял личного контроля над директорами. Эстер улыбнулась. Каждый раз, когда у нее с подругами заходил разговор об Авакумове, казалось, что они обсуждают совершенно разных людей. Почему Инга с Лерой не видели в Андрее то, что давно поняла она?

Туман немного рассеивался и Эстер уже могла рассмотреть издалека очертания здания, вокруг которого последние месяцы были сосредоточены все ее мысли. Припарковавшись по привычке за мельницей, она обнаружила, что в здании уже, по меньшей мере, человек двадцать строителей. Эстер вошла внутрь и, затаив дыхание от восхищения, осторожно шла через анфиладу комнат, стараясь понять, кто из снующих по залам строителей главный на участке. Она залюбовалась большим холлом с когда-то красивой лестницей. Рука машинально потянулась к ребристой кирпичной стене с выщербленными местами и зазубринами, и она кожей ощутила холод, шероховатость и мощь этих стен. Эстер подняла голову к куполу, венчавшему широкую винтовую лестницу, прикрыла глаза и закружилась от счастья и переполнявших эмоций. Но в этот момент что-то просвистело совсем рядом, а ее саму грубо вырвали из мира иллюзий, в котором она уже слышала музыку.

– Эстер?! Ты с ума сошла! Танцевать в здании, где стены могут обрушиться в любой момент и даже не надеть каски? – Мужчина в спецодежде уже снимал с головы защитную каску, но даже не видя лица, она узнала его властный голос, и не надо было обладать особым даром распознавания эмоций чтобы понять, что сейчас он был крайне раздражен.

– Привет. А ты считаешь, что танцевать здесь следует в каске?

– Я считаю, что тебе здесь даже ходить небезопасно. Работы уже начаты и сейчас строители проверяют каждый сантиметр, они перекроют самые опасные проходы, хотя бы временно закрепят все, что можно, и только после этого ты сможешь здесь гулять сколько захочешь. А пока я дам тебе второй пакет документов и все чертежи, и ты поедешь в гостевой дом, чтобы там спокойно их изучать.

У Эстер выступили еле заметные пятна в области декольте, но голос был по-прежнему спокойный:

– Где взять каску и как найти прораба? Я приехала восстанавливать усадьбу, а не читать твои документы. И не гулять как ты выразился, а работать над реконструкцией. И еще: почему тебе здесь гулять можно, а мне нет?

– Потому что я не лечу сломя голову туда, где эту голову может проломить случайно сорвавшийся кирпич.

– Ты прав абсолютно. Я повела себя неразумно. А теперь покажи, где найти прораба.

Андрей замер и недоверчиво посмотрел на Эстер:

– Ты что правда только что признала, что была не права?

– Конечно. Это же абсолютно нормально и разумно, если ты понимаешь, что сделала, что-то не то. Разве не так?

Андрей не ответил и они молча пошли в направлении крупного мужчины в строительной каске с чертежами в руках.

Уже через полчаса всем стало очевидно, что Эстер не собирается отсиживаться в гостинице, а к тому же у нее есть большой опыт работы с недвижимостью еще со времен реконструкции старых зданий с отцом. И она не скрывая рассказывала, что они с ее испанским papa часто брались за восстановление еще более старых испанских замков, в которые уже через год въезжали жильцы новеньких апартаментов в исторических локациях. Она заметила, что последняя ее фраза не понравилась Андрею, и подумала, что сказала лишнее, он может посчитать, что и это здание она хочет отремонтировать с такой же целью. Но здесь для нее совершенно особый случай.

– Эстер, имей в виду, я хорошо к тебе отношусь и не имею ничего против такого бизнеса у тебя дома, но здесь такой финт точно не пройдет. И еще не поздно выйти из фонда, если у тебя были планы инвестировать в усадьбу, чтобы продать потом в ней квартиры.

– Мои планы, также как и твои, четко прописаны в уставных документах фонда и сам только попробуй хоть на шаг отступить от концепции, я тебе гарантирую, ты узнаешь, почему испанцев называют людьми страсти и чести и как случилось, что любимое развлечение у нас – бои с быками!

– Ну прям напугала, – уже чуть расслабленнее усмехнулся Авакумов.

– У меня в роду были тореро-победители, между прочим.

– В это поверить не сложно.

– Ну раз я смогла тебя убедить в необходимости сотрудничества, предлагаю распределить обязанности и заняться работой.

– Ты же не собираешься сама очищать стены от штукатурки? Или выносить обгоревшие балки из гостиной?

– Я планирую заняться восстановлением парка и розария, пока балками и штукатурками занимаешься ты. Завтра приезжает команда, которая поможет привести в порядок парк.

– Делай что хочешь в парке, но помни: ни один куст сирени не должен пострадать.

– Сирень садил ты с дедом? Или эти кусты здесь всегда были?

– Нет, при князе здесь не было сирени. Сирень появилась значительно позже. Но мы с дедом к ней тоже отношения не имели. Мой прапрадед увлекался растениеводством еще до революции. В семейном поместье в Мологе были целые плантации привитых и скрещенных диковинных растений. Сирень только набирала популярность и ее еще не очень ценили, но эти цветущие огромные ветви произвели неизгладимое впечатление на одну актрису.

– Твою прапрабабушку и подругу княжны?

– Да, и тогда Николай Павлович, мой прапрадед, ни много ни мало вывел новый сорт сирени, который и назвал “София”. Собственно, кусты “Софии” ты и можешь наблюдать по всему парку. Сирень живет дольше людей, этим кустам скоро будет сто лет.

– Сто лет в обед, – пошутила довольная собой и своим русским Эстер. – Красивая история. Теперь понятно почему парк так хорошо сохранился.

– Потеряв свою усадьбу и родных, утратив страну, в которой родился и вырос, мой прапрадед сосредоточился на выведении новых сортов плодовых деревьев. Народное хозяйство очень нуждалось в таких ученых-практиках, а о его достижениях было известно далеко за пределами губернии. За эти успехи и труды ему простили нелюдимость, грубость и резкость. И даже закрыли глаза на дворянское прошлое, тем более он еще до революции женился на простой актрисе и этим навлек на себя гнев высшего света. В новой стране их брак посчитали за доказательство противоречия со старым режимом и засчитали как знак лояльности, хотя дело было исключительно в прапрабабушке, а молчаливый Николай Павлович до конца своих дней оставался в душе убежденным монархистом.

– У тебя сохранились фотографии семьи?

– Нет. Нам пора обедать, пойдем Эстер.

– Подожди, но ведь к нему не было претензий у новой власти? Почему не сохранились фото?

– Потому что все поместье Авакумовых вместе с парком и усадьбой затопили накануне второй мировой войны. И семья перебралась сюда. Он настоял и ему официально разрешили перенести на территорию усадьбы большинство привитых редких растений. А претензий к нему не было. У него были претензии к новой власти.

Вечером после насыщенного рабочими событиями дня, уставшая Эстер попросила Бориса отнести ее чемоданы в номер, а сама сложила пухлые запечатанные конверты с новыми главами дневника в сумку с ноутбуком и предвкушая новые подробности из жизни Аннушки, вошла следом. На столе у самого окна в простой вазе стоял огромный букет цветущей сирени. Эстер узнала знакомый сорт и молча улыбнулась. У нее вообще было весь день приподнятое настроение. На телефоне были три непринятых звонка от отца, но она не стала перезванивать, а быстро разложила самое необходимое по полкам, открыла конверт и, вдыхая тягучий волнующий аромат цветов, погрузилась в чтение.

Глава 4 Дневник княжны. Тайна

20 октября 1916 г., усадьба Горчаковых

Все дни стали похожи один на другой, и низкие холодные тучи словно молча плачут вместе со мной. Господин Топазов был у нас с визитом и официально просил моей руки. Отец считает, что его любезность не знает границ, ведь моя глупая выходка прощена. Мы сидели за столом вместе с семьей и пили чай. Я очень старалась, но всякий раз, глядя на его мундир, представляла другого человека, облаченного в форму. И тому другому форма идет гораздо больше.

Маман сердится и настаивает, что я должна принять предложение. Тем более в моей ситуации, когда я так глупо себя повела на балу. Она ворвалась сегодня ко мне прямо во время урока рисования. От неожиданности я расплескала краски и опустевший осенний сад в моем альбоме наполнился разноцветными брызгами, а комната – всхлипываниями маман. Ее кузина из Москвы прислала письмо и судя по всему я стала героиней анекдотов, которые мужчины пересказывают друг другу, оглядываясь, чтобы их не услышали дамы, в то время как дамы тихонько злорадствуют за чаепитием в самом близком кругу и не без удовольствия обсуждают мой позор. Маман плакала и я сказала, что мне хочется умереть, только бы не быть причиной их страданий. Маман стала креститься и снова плакать из-за меня, а потом сказала, что мне следует быть благодарной Сергею Петровичу Топазову за столь благородный поступок и его желание на мне жениться, не смотря на эту ситуацию. Я часто возвращаюсь мыслями к тому балу, и, как бы стыдно мне ни было за свой поступок, я знаю, что будь у меня второй шанс повторить этот день, я бы провела его точно также.

Поначалу маман старалась уговорить отца, что моя выходка на балу может быть даже к добру, но после своего расследования, а женщины умеют добывать информацию подобного рода, определенно заявила, что такой завидный жених как Андрей Павлович давно вычеркнут местными сводницами из списков кандидатов брачного рынка по причине полного отсутствия интереса к браку, пренебрежения традициями общества и сосредоточенности на решении особо важных поручений при дворе. Я верю ей, во первых потому что в таких делах маман обмануть невозможно, а во-вторых, очевидно, что с его положением и внешностью Андрей Павлович, конечно, имел возможность давно жениться на самой знатной и красивой девушке столицы. А наш род хоть и был древним, но все же не таким знатным как те же Юсуповы, или Державины, или Галицыны. И красавицей меня никто никогда не считал, хотя отец и говорит, что я прехорошенькая.

23 октября 1916 г., усадьба Горчаковых

Господин Топазов приехал второй раз на той же неделе и маман рассыпалась в любезностях перед ним, а я тихо сидела, почти не прислушиваясь к беседе и никак не могла себя заставить хотя бы улыбнуться.

За обедом речь зашла о сокровищах Горчаковых. И гость наш с большим интересом стал расспрашивать про древний клад Сигизмунда, который будто бы несколько сотен лет тому назад был припрятан нашим предком и благодаря этому наш род богател и богател. А Сигизмунд тот, удирая из Москвы и встречая везде ненависть, решил, что столько награбленных сокровищ вывести не сможет и потому припрятал на наших землях. Клад тот так велик, что хватило бы целый город отстроить. Отец решительно высмеял эту идею и сказал, что никакой связи с теми событиями в нашей семье не имелось. Господин Топазов переключился на другую тему и попросил устроить для него показ в нашем театре и показать подземные ходы, которые будто бы соединяют театр с главным домом. Тему перевел вроде, а мне кажется, что это все та же самая тема. Вот такой он чудной и упертый человек, будто мы не понимаем для чего ему подземелья смотреть нужно. Решила, что не пойду за него замуж и, кажется, после сегодняшнего обеда, даже отец меня больше не осуждает.

24 октября 1916 г., усадьба Горчаковых

Про отказ господину Топазову мы больше не вспоминали. Но я знала, что отец думает об этом. После завтрака он предложил нам с братом сходить в тайные сокровищницы семьи, о которых говорил вчерашний гость. Это было так волнительно. Брат посмеивался, что у меня чуть подрагивает верхняя губа, а я пытаюсь это скрыть. Я не стала говорить, что от предвкушения меня бьет дрожь по всему телу. В нашей семье не принято было говорить про сокровища, хотя, конечно, я слышала перешептывания слуг и намеки кузенов. С чего и кто решил, что Горчаковы имели отношение к кладу польского короля, который тот пытался вывезти из Москвы в семнадцатом веке, но потерял по дороге, я не знаю. Ходили разговоры, что старую деревянную усадьбу сожгли в попытке найти те сокровища. А когда на месте старого дома возник новый каменный дворец, разговоры про спрятанное золото пошли снова.

И вот отец предлагает нам спуститься в тайные подземелья, о которых так много говорят. Брат набросил плащ, но отец только рассмеялся и велел его снять. Я с рождения живу в нашем доме и знаю здесь каждый уголок. Каждый день начинается с того, что я иду, но чаще даже бегу в гостиную через комнату с двумя каминами, которой особенно гордятся в семье. Комната совсем небольшая и в ней было бы достаточно для обогрева и одного очага. Но по самым новым технологиям у нас построен второй камин, который существует исключительно для притока свежего воздуха. Когда приходят гости, отец всегда показывает эту комнату, а потом подкручивает свой ус, приглаживает волосы и чуть приподняв подбородок рассказывает про эту чудную систему с каминами. И вот сегодня он снова подвел нас с братом к известному нам и без того камину, но вместо привычного рассказа, молча открыл дверцы, достал пластину с каменного дна и пригласил пройти за ним прямо в камин. Глаза у брата округлились и подозреваю мои в этот момент были не меньше. Отец сказал, что маман не любит туда спускаться и верит россказням Устиньи, которой кажется, что она в комнате с каминами встречала будто бы призрака, закутанного в черный плащ. Отец сделал страшные глаза и показал как призрак идет за своими сокровищами, но я не верю ни в каких призраков и совсем их не боюсь. Правда, чтобы не разочаровывать отца я постаралась испугаться.

Лестница, которая идет прямо из камина, очень неудобная и узкая. Как я ни старалась мне не удалось сохранить белый цвет платья, а судя по смешинкам в глазах брата и моя прическа пострадала в этом путешествии. Но оно того стоило. Мы прогулялись по небольшому лабиринту тайных ходов, которые действительно, как и говорится в легенде, соединяют наш дом с театром. Старинные кирпичные своды нависали над вырытыми в земле горницами. У стен теснились огромные пыльные старинные сундуки. Но в сундуках не было золота. Там были старые выцветшие нарядные камзолы и сарафаны, кухонная утварь, мебель и сломанный ветродуй из театра, о котором совсем забыли после постройки нового. Полные сундуки старинных любопытных, но совершенно ненужных и бесполезных вещей. Удовлетворив свое любопытство, мы решили возвращаться и побежали с братом наперегонки к выходу. Я выскочила первая, нисколько не заботясь о растрепанной прическе и испачканом платье. Мне не терпелось рассказать Софи о старом ветродуе из театра. Но после темноты меня ослепил свет из витражных окон и я буквально врезалась в Андрея Павловича. Он приехал. Он приехал! Мне хотелось танцевать и петь, но я спрятала свою улыбку, насколько это было возможно и даже сжала уголки губ, не позволяя им выдать мое ликование и постаралась, насколько это возможно, учтиво сдержанно улыбнуться.

Отец был несколько обескуражен появлением такого гостя и никак не мог поверить, что Андрей Павлович приехал просить моей руки. Андрей Павлович говорил очень уверенно и спокойно, словно все, что происходило, было правильным и давно решенным делом. После обеда мы остались с ним ненадолго одни в библиотеке и он сказал, что я особенная и он все время обо мне думал. А еще сказал, что не смог найти ответ на вопрос, который я ему задала во время мазурки и ему кажется, что в отсутствие царя никто действительно не понимает что делать и как управлять империей.

6 ноября 1916г., усадьба Горчаковых

Я даже не знаю можно ли быть такой счастливой. Вчера отец давал бал, на котором было объявлено о нашей помолвке. Мы танцевали 5 танцев подряд и теперь имели на это право. Андрей Павлович танцует великолепно и невозможно поверить в то, что он не танцевал целых десять лет. Он обещал, что теперь будет танцевать со мной каждый раз, как я этого захочу. Мы кружились под вальсы и кадрили, которые играл наш небольшой оркестрик из театра, но оба ждали мазурку. Он сумел достать ноты и наши музыканты выучили ту самую мазурку, которую мы с ним впервые танцевали в Москве. Под первые звуки знакомой мелодии у меня все поплыло перед глазами: был только он, я и наш танец.

Глава 5. Секреты усадьбы

– Ты не видел, куда подевалась Эстер? Ты что язык проглотил? Такая яркая эффектная испанка? – знакомый голос третировал совсем молодого рабочего. – Ладно, если бы ты ее увидел, точно ни с кем бы не спутал.

Интересно зачем он ее ищет? Эстер разогнула спину, вставая с будущего розария, сбросила капюшон дождевика и позволила волосам упасть на покрытую мелкими капельками моросящего дождя ткань плаща.

– Я здесь.

Авакумов нахмурился и немного поджал губы, пытаясь понять что могло побудить Эстер работать на земле в такую погоду и в таком виде:

– Что ты здесь делаешь?

– Высаживаю розы. В питомнике обещали, что зацветут уже этим летом.

– А тебе не кажется, что с этой работой могли бы справиться и рабочие. Открою тебе секрет: не обязательно все делать самой.

– Ну тогда секрет за секрет. И я тебе открою один: некоторые важные для тебя вещи лучше сделать самому. По ощущениям и эмоциям – это совсем другая история.

– Твоим розам совершенно все равно, кто будет копать под ними землю. А вот подхватить простуду в такую погоду ты точно можешь.

– И тебе будет не все равно?

Авакумов рассмеялся, обнажая красивые ровные зубы. Он не успел побриться и эта щетина очень шла к его образу в джинсах, легком свитере и кожаной куртке:

– Эстер, ну ты же совладелец усадьбы, а похожа сейчас скорее на замарашку. Как в таком виде ты будешь давать людям распоряжения?

– Я так понимаю здесь хватает тебя для командования.

– Мне нужно завтра в Москву.

– А, точно, мне говорили, что у тебя с этим особый пунктик и ты не сможешь оставить свой бизнес больше чем на четыре дня. Сегодня как раз четвертый.

– Эстер, не уходи от темы. Ты остаешься здесь за главную, а значит должна отличаться от строителей, которых будешь контролировать. Нужно же соответствовать статусу, а иначе кто тебе станет подчиняться?

– Важно соответствовать своей душе, а это все пыль.

Эстер утрамбовала землю вокруг куста роз и взяла в руки лопату. Андрей тут же выхватил ее и спросил где копать для следующего куста.

– Можешь спокойно идти куда шел, я справлюсь сама.

– Ты там что-то говорила про особые эмоции. Хочу проверить действительно ли работает этот метод.

Эстер улыбнулась:

– Метод рабочий на 100 процентов, но одних роз не хватит. До обеда еще нужно очистить дорожки и вырезать дикий куст, разросшийся в левом углу.

Андрей вздохнул и с напускным смирением начал копать.

Работа шла активно и уже через час он взялся за очистку каменных плит на дорожках. Эстер состроила рожицу и решила уточнить:

– А что будет, если сейчас выйдут строители и увидят как великий и ужасный Андрей Авакумов чистит дорожки от сорняков и старого мха?

– Не паясничай, а давай работай раз сама это все затеяла. Кстати, что там с дневниками? Удалось что-то узнать из них?

– Я бы сказала, это – личная история.

– Все личные истории так или иначе влияют на общий ход и события. Так что рассказывай.

– Анна была влюблена и боялась своих чувств. Она должна была выйти замуж за некоего Топазова, с которым уже договорился ее отец.

– Вот как?! Впервые слышу об этом. Но фамилия уже где-то мне попадалась, не помню только где. И что дальше?

– А дальше она влюбилась прямо во время танца. Она танцевала русскую мазурку с совершенно незнакомым мужчиной, что по тем временам было просто верхом неприличия. К тому же она сама его пригласила на главный танец. И они танцевали два танца подряд.

– Ты уверена, что читаешь дневник княжны, а не сочинения европейской домохозяйки, зарабатывающей по выходным на блошином рынке?

– Не хочешь – не слушай. Я могу и не рассказывать.

– Да нет продолжай, просто сложно поверить, что хрупкая и робкая княжна Анна могла пригласить на балу сама мужчину, да к тому же того, кому не была представлена.

– В обществе разгорелся целый скандал, Анна стала посмешищем. Но ее Андрей Павлович оказался благородным человеком и сделал ей предложение, хотя все думали, что он никогда не женится. Когда она его пригласила, все вокруг, кроме нее, знали, что он много лет не танцует после ранения. А она не знала. Анна написала, что он очень хорошо танцует. Они танцевали, повторяю, два танца подряд и обсуждали совершенно свободно разные темы. По тем временам это прямо ого-го. А потом он ей сделал предложение.

– Я немного посмотрел материалы в музее Горчаковых. Анна совсем не похожа на девушку, которая отважится на такой эпатажный по тем временам поступок.

Андрей задумчиво потер лоб и отложил садовые инструменты.

Каменные плиты, освобожденные от вековой наросли, словно стеснялись своей наготы, но благодарно отражали в лужах свет выглядывающего солнца. Эстер, не поворачиваясь, бросила через плечо:

– Видишь, даже природа на нашей стороне, от дождя остались только мелкие лужи, – она уверенно топнула по небольшой луже глянцевым красным сапожком и сама же отскочила от поднявшегося бызг. Через минуту, не оглядываясь, она решила продолжить разговор:

– После обеда, если тебя перестала беспокоить проблема твоего образа в глазах строителей, можем приступать к работе над этими огромными разросшимися дикими кустами.

Эстер не заметила, что говорит в пустоту, а Авакумов уже практически внутри первого куста.

– Эстер! Иди сюда! – его голос показался взволнованным.

– Что там?

– Гм, тебе понравится. Ты когда-нибудь видела старинные каскадные водопады с фонтанами? То, что ты приняла за заросли дикого кустарника – начало каменных каскадных водопадов.

– Ух ты! А почему в них нет воды?

– Потому что в свое время зачем-то изменили течение ручья. Странно, что мой дед не знал об этом. На сегодня земляные работы закончены: здесь нужна консультация специалиста. Вот как раз завтра и уточню в Москве. Будет здесь вода!

Эстер подумала, что он заслужил узнать про камины и подвалы и раз уж вырубка кустарников на сегодня отменяется, они могут найти вход в подземелья и посмотреть, что там сохранилось. Она уже пыталась найти комнату с каминами с утра, но не хотела привлекать к ней внимание строителей.

В этот момент резкий протяжный гудок оповестил о появлении большого желтого автобуса. Взвизгнув тормозами, автобус остановился и из его распахнувшихся дверей у центральных ворот в усадьбу высыпало около двадцати школьников. За ними показалась Ленка. Андрей присвистнул и поднял удивленно брови, Ленка подмигнула ему, а Эсте, подперев один бок рукой, подумала, что пожалуй рановато доверять ему тайну каминов.

Ленка в своем новом амплуа со школьниками была словно рыба в воде:

– Внимание, 5“ А”, постройтесь, пожалуйста, по парам и возьмите все по гвоздичке. Мы с вами прямо сейчас вспомним историю родного края. Во время Великой Отечественной войны на этих землях шли ожесточенные бои. И только благодаря мужеству наших земляков удалось победить в этой чудовищной войне. В этом месте переплетаются события разных эпох и прямо сейчас мы с вами пойдем и возложим цветы.

Она уверенно развела разросшиеся ветки двух кустов сирени и показала на серый скромный памятник с красной звездой:

– Как вы думаете, чья это могила?

Бойкая девочка в зеленой кофте поверх белой рубашки ответила:

– Это могила героя!

– Все верно, молодец, Машенька! Здесь лежит неизвестный герой, который положил свою жизнь ради любви к ближним. На нашей земле пало много героев, а это место символизирует всех погибших в войне воинов, чьи имена и могилы неизвестны.

Дети, подходите, и вслед за Машенькой возлагайте цветы в знак благодарности и памяти обо всех героях, которых жили, любили и защищали эту землю.

– Кто это? – Эстер требовательно посмотрела на Андрея.

– Это Ленка. Моя подруга.

– Подруга?

– Одноклассница.

– И что она здесь делает?

– Сейчас узнаем.

Дети, возложив цветы, и выждав причитающуюся моменту паузу, выскочили на дорогу между кустами сирени и усадьбой. Ленка скомандовала им делать фотографии на фоне усадьбы, которую скоро отреставрируют, и в которую она их обязательно привезет и дала десять минут времени. А сама направилась к Авакумову и Эстер.

– А я устроилась в школу. Знаешь, Андрей, ты был прав, психолог из меня так себе, а вот с детьми мне нравится работать.

– У тебя хорошо получается с ними. И вообще-то я ничего не говорил о тебе, как о психологе. Познакомся, это – Эстер. Мы вместе восстанавливаем усадьбу.

– Здрасьте.

– И вам добрый день.

Эстер посмотрела на Ленку, потом на Авакумова и подумала, что он точно не заслуживает знать про тайный ход в каминах.

Андрей заметил напряженные плечи Эстер, ее поджатые губы и понял, что пора спасать положение.

– Ну как там у вас с Вовкой? Скоро свадьба может?

– А ты знаешь что? У нас с ним все хорошо. Я после того, как устроилась в школу, спокойнее стала, все у меня как-то складываться начало. Я может даже за Вовку и действительно замуж пойду.

– Вот это дела! Ну, тогда поздравляю! Молодцы! А теперь собирай свою банду и смотри, чтобы по территории пока не бегали. Строители все закрепили и уже можно ходить по дому, но точно не этой команде.

Ленка подула в свисток и со всех сторон к ней бросились школьники.

Стоило автобусу отъехать, как Эстер повернулась к Андрею:

– Мне показалось, вы довольно близко знакомы?

– Она хороший человек. И решительный. Так что, если когда-нибудь решишь прогуляться по Эвересту, смело бери Ленку с собой. Она уже туда ходила.

– Пока не планировала так далеко, но я была бы не против прогуляться по дому, если там больше нет опасности падающих кирпичей.

– Ну, пошли. Считай, что тебе повезло с экскурсоводом.

Двери в усадьбу были распахнуты и то тут, то там они натыкались на строителей, но это не мешало Эстер слушать истории, от которых замирало сердце. Откуда только Андрей так хорошо все знал здесь? Но Эстер была уверена, что кое-что сможет показать ему и сама. Войдя в небольшую комнату с двумя каминами, с выбитыми местами изразцами, Эстер вопросительно взглянула на Андрея. И тот не без удовольствия продолжил:

– А это – комната с небольшим секретом, которой очень гордились в семье. По самым последним технологиям здесь был построен камин с приточным воздухом и системой отопления, соединенной со вторым камином. То есть, стоило затопить только один из каминов, как теплый воздух поступал по системе воздушных проходов ко второму и тоже нагревал поверхность изразцов, а по кирпичному трубопроводу в дом поступал свежий воздух. Мы можем растопить камин и соорудить себе ужин прямо в этой комнате. Она не так сильно пострадала и мы с дедом здесь проводили многие вечера.

Эстер не стала возражать и наблюдала молча за тем, как Андрей очистил основание очага, достал из угла сложенные дрова и разжег огонь. Пламя охватило поленья и стало пританцовывать в ритме, понятном только ему. Эстер подошла ко второму камину, погладила его стены и спросила:

– Ты захватил с собой фонарик, как я тебя просила?

– Он здесь не нужен. Сейчас разгорится огонь, к тому же из витражей будет виден закат. Света для ужина нам точно хватит.

– Авакумов, где фонарик?

Андрей нехотя достал из кармана фонарь средних размеров:

– Подойдет?

– Вполне. Эстер направила луч в очаг второго камина и присела на корточки. Андрей пытался рассмотреть, что она делает, но ее фигура и пышная прическа перекрывала видимость почти полностью.

– Если ты решила разжечь там тоже огонь, сразу предупреждаю, что ничего у тебя не получится. Весь дым из второго камина столбом повалит в дом. Здесь совсем другая конструкция и другое назначение.

– Вот с этим я спорить не буду, иди сюда и помоги мне. Она уже нащупала рычаг под самым основанием большой топки, но ей не хватало силы, чтобы сдвинуть его с места. По удивленному лицу Андрея, Эстер поняла, что он никогда раньше не замечал эту неприметную железяку внутри камина.

– Нужно повернуть ее на себя.

По комнате разнесся грохот открывающейся в основании камина двери и оба в изумлении посмотрели друг на друга. Эстер в нетерпении сделала первый шаг туда:

–– Мамма мия! Esto es cierto!

Но Андрей ее остановил:

– Подожди, надо сперва осмотреть снаружи. Мало ли что мы можем там найти и как быстро закрывается эта дверь.

– Думаю, что с дверью ничего не случится, но звучит разумно. Эстер передала фонарик Андрею и позволила ему заглянуть вниз. Андрей присвистнул: прямо в земле под камином открывалась большая и хорошо сохранившаяся комната в полный рост человека и даже несколько выше.

– Откуда ты знала про этот ход?

– Прочла в дневнике, написанном европейской домохозяйкой для блошиного рынка.

– Очень смешно. Так получается, у тебя действительно дневник Анны…

– Ты очень догадливый.

– Почему ты все время хочешь меня поддеть?

– Может, потому что ты пытался отобрать у меня сначала здание в Москве, а потом и эту усадьбу? И до сих пор не веришь, что княжна Анна моя прапрабабушка.

– Ну я же исправился? А княжна … она все же погибла со всей семьей. Но кем бы ни была твоя прапрабабушка на самом деле, я вижу, что ты любишь это место. И, кажется, у нее были действительно настоящие дневники княжны. А вообще, мы с тобой договорились и из нас вышла отличная команда.

– Похоже на то. По крайней мере все вишни, посаженные за мельницей, прижились.

– Вот видишь. Подержи фонарь, а я позвоню прорабу, одним туда не стоит спускаться.

– Подожди, лучше не надо. Ты сам говорил про все эти легенды и сокровища. Там нет сокровищ в том понимании, как хотят люди. Но театр сгорел из-за этих легенд, и старую усадьбу тоже подожгли не просто так. Если мы сейчас расскажем про этот ход, то снова привлечем сюда искателей легких денег.

– А я по-началу думал, ты тоже сюда за сокровищами Горчаковых приехала.

– Так я за ними и приехала, только сокровища ведь бывают разные и не всегда речь идет о том, что можно выгодно продать.

– Согласен, что пока это должен быть только наш секрет. Подержи дверь и я перекрою ее засовом. Им давно не пользовались и железо заржавело, но все еще в рабочем состоянии.

– Хорошо, что этот засов в принципе есть и нас здесь никто не побеспокоит пока мы будем спускаться в подземелье усадьбы.

– Что написала Анна про него?

– Написала, что была удивлена, когда узнала про его существование в доме, где родилась.

– Эти ее чувства я могу понять.

– Ты же говорил, что редко испытываешь какие-либо эмоции.

– Сегодня тебе точно удалось меня, по меньшей мере, удивить.

Андрей проверил хорошо ли закреплена плита, открывшая тайный вход в подвалы, и знаком показал Эстер следовать за ним.

Лестница, ведущая вниз, как и писала Анна, была ужасно узкая и неудобная. Но вскоре они ступили на чуть неровную поверхность каменного пола.

– Я думала, здесь будет холоднее.

– Под землей всегда сохраняется плюсовая температура. Так вот почему ты сегодня оделась как капуста.

– А как одевается капуста?

Андрей рассмеялся и задумчиво покачал головой:

– Эстер, ты знаешь, насколько ты удивительная?

– Потому что оделась как капуста?

– Потому что свалилась мне на голову и я бы не променял встречу с тобой ни на что в жизни.

– А на сокровища Горчаковых?

– Я, кажется, уже обнаружил здесь свое сокровище. Сокровище не совсем такое, как я предполагал, но так даже интереснее. Он взял Эстер за руку и посветил фонарем по периметру комнаты. В конце они заметили широкий проход и перешли в следующий каменный зал. Вдоль стен громоздились огромные старинные сундуки и Эстер уже знала что они там найдут. Нос щекотала вековая пыль и ужасно хотелось чихнуть, но возбуждение от увиденного было столь велико, что оба боялись нарушить момент любым неосторожным движением.

Они решили пока ничего не трогать и аккуратно все изучить, чтобы потом передать все эти старинные вещи на реставрацию и в музей. Сто лет назад эти вещи не произвели никакого впечатления на княжну, но сейчас представляли собой большую историческую ценность.

Поднявшись после своей подземной прогулки наверх, они обнаружили, что пропустили закат солнца и дрова в камине уже практически догорели, но комната наполнилась теплом и Эстер, не в силах справиться с переполнявшими ее эмоциями, предложила Андрею:

– Мы можем включить в телефоне музыку и немного здесь потанцевать.

Андрей удивленно посмотрел на Эстер:

– Я не умею танцевать. Но если хочешь, я включу музыку и схожу за едой и вином.

Глава 6. Сила льва, смелость орла, мудрость змеи.

После отъезда Андрея Эстер погрузилась в дела. С утра она проинспектировала все участки, на которых велись ремонтные работы, потом съездила на швейную фабрику. Реконструкция продвигалась довольно быстро, хотя Эстер привыкла, что строителей нужно всегда поторапливать. Но эти работали в прекрасном темпе и у них, к счастью, не было сиесты. Какое же это чудо, когда твои строители не кивают на часы, многозначительно покачивая головой и не произносят, растягивая гласные, свое излюбленное “сиеста”. Эта команда за дополнительную оплату готова работать даже ночью. А вот на фабрике дела обстояли значительно хуже. Эстер набрала номер мобильного министра и почти сразу услышала резкий немного колючий голос:

– Слушаю.

– Это Эстер Фернандес. Нас познакомил Эмиль на приеме после конференции в Доме Морозовых.

– Я помню вас. Вы же приходили ко мне по швейной фабрике в Ярославле.

– Именно! И была очень впечатлена тем, как вы сразу же вызвали своих сотрудников и дали всем распоряжения. Но проблема в том, что распоряжения эти до сих пор не выполнены.

– Не переживайте, все под контролем и решится уже очень скоро. Наши специалисты ведут переговоры по поводу установки новых станков, просто возникли небольшие сложности. Но вы не волнуйтесь, тендер объявят со дня на день. Почему бы вам не найти пока другое производство?

– Потому что мне идеально подходит это, и я уже с ними обо всем договорилась. Пока не вмешалось министерство промышленности с требованием демонтировать старое оборудование, все было хорошо и, кстати, директор, говорил, что старые мощности позволяют отшивать все заказы.

– Эстер, я же сказал вам, что все под контролем.

– Вы мне это сказали месяц назад. Но с тех пор мало что изменилось.

– Это вам так кажется, на самом деле проделана огромная работа и мы уже движемся к завершающей стадии.

– Тогда почему не объявлен до сих пор тендер? Мне кажется, я уже сама готова найти для вас это оборудование, просто объявите тендер.

– Вы не понимаете насколько закупки серьезное дело, вам кажется все решается легко, как с вашими кукольными платьями. Эстер, я рекомендую вам сосредоточиться на собственных делах. Не могу больше говорить.

И он отключил звонок. Эстер просто взорвалась:

– Какой дурак! Сноб! Индюк! Ну я тебе покажу кукольные платья и мои дела!

Проходившая мимо старушка в легкой юбке в ромашки и бежевой ветровке, остановилась и сочувствующе посмотрела на Эстер:

– Не переживай деточка, все уляжется.

– Ненавижу таких скользких мужиков, – выдохнула Эстер и сжала кулаки.

– Он одумается, а в крайнем случае найдешь себе другого.

Эстер уставилась на незнакомую бабушку:

– Кого другого найду? Министра?!

Бабушка в недоумении пожала плечами и пошла тихонько в сторону магазина. А Эстер подвигала губами, словно делая артикуляционную гимнастику, и вдруг заулыбалась:

– Точно! Нужно найти кого-то другого, кто сможет повлиять на министра!

Она села в машину и ввела в навигатор адрес администрации.

Ольга Петровна приняла ее сразу же, стоило лишь произнести секретарю свое имя.

– Здравствуйте, Эстер. Какие-то сложности с реконструкцией?

– Нет, там все хорошо. Вы можете заехать в любой день и уверяю, что будет удивлены всеми преобразованиями. Но сейчас я бы хотела обсудить с вами вопрос швейной фабрики.

– Какие многогранные и разносторонние у вас интересы.

– И это мы с вами еще хорошо не познакомились, – рассмеялась Эстер и вкратце рассказала ей всю историю.

Ольга Петровна была разумной женщиной и не просто так сделала стремительную карьеру с учительницы средней школы сперва до завуча, а потом и до главы администрации района. Она видела, что Эстер говорит с ней вполне искренне, помнила все неприятности, которые испанка ей организовала чуть раньше, и не раз замечала восхищение в глазах Авакумова при ее появлении. Кажется, эти двое пока и сами до конца не разобрались в своих чувствах, но когда разберутся, лучше быть с ней в хороших отношениях.

– Я помогу вам, по крайней мере постараюсь. Сегодня в городе будет большой благотворительный бал. Губернатор тоже будет, соберется весь цвет общества. Я приглашала Андрея Владимировича, но он сказал, что у него дела в Москве.

– Все верно, ему пришлось уехать. А я с удовольствием приду.

Ольга Петровна протянула ей карточку с приглашением на праздник и пообещала вечером познакомить со всеми, кто сможет ей быть полезен в этом вопросе.

Эстер, мурлыча под нос простенькую песенку, села за руль машины и ответила на входящий:

– Привет, Андрей. Как там твоя бизнес-империя? Не рухнула? Смогла устоять за четыре дня отсутствия босса?

– Почему ты всегда язвишь, Эстер?

– Это просто моя манера разговаривать.

– Странные речевые обороты, я бы сказал. Как дела в усадьбе?

– Все проинспектировано в соответствии с оставленными распоряжениями!

– Ты что в машине? Куда ты едешь?

– А почему мне нельзя быть в машине? В усадьбу еду.

– Откуда?

Эстер закатила глаза, но ответила:

– Навещала Ольгу Петровну в городе, милейшая женщина. Она пригласила меня вечером на праздник. Сейчас доеду, посмотрю, что успели сделать за день, письменно тебе отчитаюсь в мессенджере и пойду собираться.

Эстер было сложно объяснить почему она разозлилась на Андрея. Но то, что ей хотелось уязвить его, это точно. Возможно, не понравился его отъезд, даже точно, не понравился. Хотя он и обещал вернуться буквально через 3 дня.

В усадьбе все было по-прежнему в рабочем режиме и после разговора с прорабом и несколькими начальниками участков, она спокойно пошла к себе. Целых три часа до выезда, а значит можно успеть открыть еще один конверт и прочитать о событиях из жизни Анны.

10 декабря 1916 г

Последние месяцы самые счастливые в моей жизни. Иногда мне даже становится страшно: можно ли любить так сильно. Андрей сказал, что еще на самом первом балу полюбил меня с первого взгляда. Он говорит, что сразу почувствовал во мне силу, честность и страстность, которую пока еще не чувствую даже я сама. Ну как он может знать обо мне что-то, чего не знаю я сама?! Это все так странно и необычно… Когда я впервые увидела моего полковника, мне показалось, что он сделан из стали и даже не умеет улыбаться, но теперь, когда я по-настоящему узнала его, могу сказать, что никогда в жизни не встречала более открытого, искреннего и благородного человека. Мне кажется даже отец прислушивается к нему и его мудрым рассуждениям, хотя он и намного моложе отца.

Андрей говорит, что слишком долго посвящал себя делам и пришло время позволить немного счастья. Мы проводим так много времени вместе, но и этого мне мало.

Он подарил мне на помолвку семейную реликвию: красную рубиновую брошь в виде розы. “Сила льва, смелость орла, мудрость змеи”, – произнес Андрей Павлович, надевая драгоценность на мое платье. Эти слова написаны на фамильном гербе, который очень скоро станет и моим. Рядом с ним мне ничего не страшно, и даже разговоры о войне и народных волнениях меня больше не пугают. Я не могу дождаться нашего венчания, которое запланировали на следующую осень.

Эстер вытерла слезы, которые покатились из уголков ее глаз:

– Бедная Аннушка, к сожалению я знаю финал этой истории и он мне совсем не нравится. Следующей осенью в России произошла революция и прежняя жизнь для всех закончилась. Судьба так часто бывает несправедливой.

Она решительно встала и достала из шкатулки рубиновую брошь, которую всегда считала реликвией рода Горчаковых.

– Сила льва, смелость орла, мудрость змеи, – произнесла Эстер привычные с детства слова, – Получается полковник рассмотрел Аннушку такой, какой она станет только позже, еще тогда, когда даже она сама не знала своей силы, страстности и смелости.

Эстер открыла шкаф и достала свое самое любимое длинное черное платье. Простые линии кроя подчеркивали изысканность дорогой ткани и все изгибы ее фигуры. Через полчаса можно было выходить. С особым благоговением в этот раз она приколола к платью свою брошь с мерцающим внутри граней красным огнем и накинула черный нарядный плащ. На улице моросил дождь и Эстер раскрыла огромный красный зонт, который стал ее неизменным спутником в последнее время.

Глава 7. Благотворительный прием

Слова из дневника княжны прочно засели в голове и Эстер всю дорогу думала об Анне и полковнике, представляя как одна случайная встреча навсегда изменила их судьбу. Как странно… Человека, которого любила Анна, тоже звали Андреем. Но почему тоже? Эстер нахмурилась. Его просто звали Андреем и это типичное русское имя, самое обыкновенное. Но Андрей не выходил у нее из головы и стоило признаться хотя бы самой себе, что больше всего она злилась на него как раз за то, что он уехал в тот самый момент, когда между ними случилось что-то … Эстер пока не могла объяснить себе что именно, потому что эти новые чувства захлестывали ее и ни шли в сравнение ни с какими другими, которые она испытывала раньше. Может и неплохо, что он уехал. Так у нее хотя бы будет время разобраться в том, что чувствует, и не торопиться. Может и он уехал по этой же причине. Наверняка, его тоже должна пугать сила влечения, которую они испытывают друг к другу. Если только хоть что-то вообще могло напугать Авакумова. Рядом с ним у нее учащался пульс и появлялось состояние такой эйфории, что она могла не то, что розарий разбить перед домом, но ,наверное, даже двигать каменные глыбы. Ну ладно, про глыбы она немного преувеличила. И еще Эстер на него злилась. И эта злость настолько ее раззадоривала, что она могла, да, снова могла бы двигать каменные глыбы… Эстер вздохнула. Отец всегда говорит, что нельзя путать бизнес и личную жизнь. До этого момента она была с ним полностью согласна. Но сейчас все вышло из-под контроля и это даже не похоже на любовь или влюбленность, по крайнее мере такую, как Эстер себе представляла и какую она видела в фильмах. Ее чувства испепеляли, разжигали настоящий пожар в душе, когда невыразимая радость перемешивалась со злостью и раздражением, а невыносимое желание ощутить его сейчас рядом и прикоснуться к сильным натруженным рукам с чуть выступающими венами отзывалось острой физической болью в районе солнечного сплетения. Даже просто думая о нем, она испытывала восторг и ощущение вселенского цунами.

Неужели она тоже влюбилась? То, что описывала в дневнике Анна действительно было похоже на любовь, но то, что ощущала сейчас Эстер – это было совсем другое чувство, это была страсть, когда твоя кровь превращается в коктейль из адреналина, дофамина, серотонина и чего-то еще, а стоит только объекту страсти исчезнуть из поля зрения, как тебя накрывает жуткий голод, словно насытиться можно только видя его где-то рядом. Но сейчас Эстер осознала, что даже просто видеть его рядом ей было недостаточно, она хотела чувствовать его, осязать, злить, выводить из себя и заставлять каждую минуту стремиться к ней.

Эстер тихонько застонала, осознав всю глубину своей трагедии и припарковала машину возле большого ресторанно-гостиничного комплекса с полукруглым фасадом. Парковка была заполнена машинами, но найти место оказалось не так и трудно. Она прошла по красной дорожке, расстеленной на мраморную лестницу. На таких мероприятиях Эстер привыкла бывать с детства и у нее на входе даже не спросили приглашение, а сразу показали на еще одну лестницу, которая должна привести в Королевский зал. У нее вообще редко спращивали пригласительные на такое мероприятия.

Привычная обстановка вернула ее к действительности и усилием воли она заставила себя вспомнить о цели посещения. Обычно такие встречи она тщательно готовила и прорабатывала, стараясь заранее получить максимальную информацию об интересующем ее лице. Сегодня придется импровизировать.

По периметру зала с роскошными золотыми люстрами и дорогой инкрустацией столы ломились от угощений. На сцене играл небольшой камерный оркестр и чуть полноватый солист брал запредельные теноровые ноты. Дамы в вечерних нарядах и драгоценностях щеголяли друг перед другом мужьями, любовниками и другими личными достижениями. Гости делали щедрые пожертвования на открытие новой больницы уже шестой год подряд, но из кулуарных перешептываний Эстер поняла, что не построят ее и в этом году. В самом центре зала рядом с Ольгой Петровной к своему изумлению она заметила Эмиля. Но как он здесь оказался? Эстер тряхнула головой и быстрым шагом направилась к старому знакомому.

– Эмиль, что ты здесь делаешь?

– И я рад тебя видеть, – рассмеялся высокий блондин, – всегда восхищаюсь твоей прямотой. Никаких тебе здрасьте, как дела, а все сразу и по делу.

Эстер расхохоталась:

– Я очень удивилась, потому что не ожидала тебя увидеть в России вообще, а тем более в Ярославле. Мне всегда казалось, что это меня увлекает история предков, рода и все такое. А ты относился к этой теме прохладно.

– Значит пришло время вспомнить, что и у меня есть русские корни, никогда ведь не поздно.

– Но что ты делаешь именно здесь?

– Возникли дела по одному проекту, вот и приехал, а тут как раз прием. А на приеме столько вопросов можно решить, что сэкономишь целую неделю встреч. Время сейчас самый ценный ресурс.

– Это тот проект, о котором ты говорил, когда познакомил меня с министром промышленности?

– Тот самый, но это совсем неинтересно. Расскажи мне лучше про свои успехи с усадьбой. Уверен, с твоей хваткой скоро все приемы города будут перенесены в новенькие отреставрированные залы Горчаковых. Или еще лучше, Эстер, пошли танцевать. Я же знаю как ты любишь танцевать.

– Но у меня здесь дела и меня обещали познакомить с губернатором. Не знаешь, он уже приехал?

– Она, Эстер. Она еще не приехала и судя по всему появится не раньше, чем через час. Теряешь хватку. Здесь ее зам, но он мало что решает.

– Откуда ты все это знаешь?

– Владеющий информацией владеет миром, ты должна помнить, и Эмиль закружил Эстер в танце.

Андрей вошел в зал стремительно. Дневной телефонный разговор с Эстер как-то сразу пошел не так, а потом она сказала, что планирует быть на этом дурацком приеме, от которого, он уже отказался. Еще через час его начальник службы безопасности Сережа положил на стол всю раскладку по тендеру. И прямо с верхней фотографии в папке лыбился Емеля. После первой встречи в Доме Морозова Андрея заинтересовала личность этого прохвоста. И когда Сергей принес документы, свидетельствующие, что Эмиль, он же Федерико Емельян Родригес Луис, наследник пустых фондов-банкротов, Андрей не сдержался:

– Так оказывается ты у нас Емеля! Надо же! А они все Эмиль, Эмиль! Присматривай за этим Емелей. У меня звериный нюх на такое, ты и сам знаешь. Что-то неладно с его случайной встречей с министром, не верю я во все эти случайности. И не нравится мне, что он ошивается вокруг испанки. Выясни что их связывает.

– Я уже пробил эту тему: он остановился в гостинице, а она живет в арендованной квартире. Договор подписала сразу на год и вообще не торговалась. В отличие от Эмиля, этот просил скидку.

– От Емели.

– Что?

– В отличие от Емели, говорю.

– Понял Андрей Владимирович, в отличие от Емели она вообще не торговалась. Газеты намекали на роман, но у меня никаких подтверждений этой версии нет. Испанка все дни проводит с подругами, работает тоже с ними. На работе обращаются друг к другу по именам, никакой субординации: Лера, Инга и Эстер. Торговый центр их процветает.

– Послушав твой доклад, мне даже захотелось всех троих принять на работу в штат, и бог с ней этой субординацией, правда, Сережа?

– Вряд ли они пойдут к вам. Во-первых они ни разу за все время не отсидели в офисе восьмичасовой рабочий день и даже совещания проводят часто в кафе. А во-вторых они точно не согласятся все восемь часов отсиживать под надзором наших видеокамер. Скорее всего, им это покажется странным.

– Странно не контролировать своих сотрудников.

– Вот поэтому вы точно не сработаетесь.

– Ладно, оставь папку и можешь идти.

Но они с Эстер сработались. Еще как сработались. Непредсказуемая девушка с характером львицы и покорностью голубки. Ну может про голубку ему показалось, но на львицу она точно похожа. Царственная стать, сила, страсть.

Андрей тогда еще долго сидел в кабинете и пытался не думать о ней. Пазл с министерством тогда так и остался запутанным пазлом из неясных фрагментов.

А теперь все сложилось. Игорь Сергеевич, наш кристально честный министр, лоббировал интересы французской фирмы, которая под его гарантии заказала партию станков в три раза превышающую их обычные заказы. Для этой аферы в Москве открыли представительство и назначили Емелю директором. Малец сильно потратился в последнее время. Дядюшка, наследником которого, он представлялся, при проверке оказался чистым банкротом и ходил на приемы не ради деловых встреч, а чтобы подцепить очередную красотку, ну и может хорошо поесть. Емеля был винтиком в чужой игре. Но кем в этой истории была Эстер и ее ли это история? Там в усадьбе она была такой настоящей, что он ей поверил, но стоило только уехать в Москву, как она тут же идет на прием, где должен быть и этот паяц. Какую игру ты ведешь, Эстер?

Когда его хаммер взвизгнул тормозами на парковке, он даже не подумал о том, что пригласительного нет. Хлопнул дверью машины, стремительно шагнул на красную дорожку. Привычным движением отдал плащ подбежавшему мальчику из гардероба и очутился у подножия широкой лестницы. Несколько раз он перешагнул сразу через две ступеньки и наверху решительно толкнул массивную украшенную позолотой дверь. Кровь забурлила в жилах, крылья носа слегка раздувались, а руки непроизвольно сжались в кулаки. В самом центре зала Эстер танцевала с этим паяцем.

Андрей застыл в молчании. Кто-то протянул ему руку, но он резко пресек попытку поздороваться уверенным движением, потер виски и пошел прямо в сторону кружащейся под звуки музыки испанки и ее белобрысого кавалера. С детства дед учил, что когда в тебе клокочет гнев, где-то глубоко внутри тебя притаился страх. Найди чего ты боишься на самом деле в эту минуту и тебя будет сложно одолеть. Нет врага страшнее, чем мы сами. Андрей только что понял чего боится. Больше всего на свете он боялся ее потерять, боялся, что она окажется заодно с этой бандой мошенников в галстуках. И был только один способ все выяснить.

Эстер заметила его каким-то боковым зрением. Первые секунды, узнавание, восторг и понимание, что он надвигается словно шторм в море, а она продолжает танцевать с мужчиной, который ничего для нее не значит. Эстер остановилась и отдернула руку у Эмиля. Сделала шаг вперед, потом еще один и еще. Она остановилась в центре зала одна среди танцующих пар.

Он чуть вскинул голову, поджал губы и криво усмехнулся, приблизившись на расстояние вытянутой руки. Слова застыли в горле.

Она подняла голову чуть выше и утонченным движением рук перебросила свои длинные волосы за спину. Глаза Андрея широко распахнулись и из приокрытых губ вырвался выдох. Эстер проследила за его взглядом и поняла, что он не отрываясь смотрит на рубиновую брошь, приколотую к ее платью. Эстер не знала, что означает эта брошь для него, но помнила, что она значит для нее и точно пытаясь успокоить саму себя, произнесла: Сила льва, смелость орла, мудрость змеи.

Он смотрел на нее не отрываясь, словно видел в первый раз, а потом сделал шаг вперед и поцеловал со страстью, в которой смешались одновременно и боль, и ярость, и любовь.

Глава 8. Утро

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь отельные портьеры. Эстер открыла глаза и встретилась взглядом с Андреем. Он проснулся раньше и судя по всему уже какое-то время смотрел на нее.

– Доброе утро, моя красавица!

– Я должна ответить: "Доброе утро, мое чудовище?"

Андрей расхохотался и укрыл ее плечи спутавшимися за ночь волосами.

– Можешь называть как хочешь, только не переставай так смотреть на меня.

– Как?

– Так, как сейчас смотришь и так, как вчера смотрела. Почему мы с тобой так долго бегали друг от друга? Мы же взрослые люди. Я до сих пор не могу поверить, что человек может испытывать такие эмоции просто от того, что на тебя смотрит женщина.

– Вчера мне хотелось тебя убить. Потом мне хотелось, чтобы ты просто очутился рядом. Не знаю как, как угодно. А потом когда ты появился и я увидела это напряжение на твоем лице, в голове пронеслась мысль, что могу тебя навсегда потерять. Мне было все равно, что обо мне подумают, я вообще не видела людей в зале. Наверное, также чувствовала себя Анна, когда впервые увидела своего полковника.

– У нас вышел чудный эмоциональный коктейль, мы с тобой довольно взрывоопасная смесь. Но сегодня я бы с удовольствием выпил немного кофе, чисто для разнообразия.

Эстер рассмеялась и села среди подушек.

– Меня немного мучает совесть. Мы вчера лишили организаторов щедрых пожертвований на новую больницу. Думаю, наш поспешный побег с благотворительного бала им не понравился. Надо все же им что-то перечислить.

– Эстер, чтобы в городе появилась новый кардиологический центр, нужно просто начать его строить, а не благотворительные балы организовывать. Есть цель, делаешь план и начинаешь его реализовывать. Не надо бояться сдеать первый шаг.

– Все так просто?

– Конечно просто. Нет в мире ничего невозможного.

– Значит ты все можешь?

– Все могу. Принимаю решение и действую. Все просто.

– А есть что-то чего ты не можешь? – Эстер поправила небрежно лежавшие на плечах волосы и вызывающе посмотрела на Андрея.

– Я все могу.

– Тогда одевайся. Мы идем в ресторан. Там ты попросишь сделать музыку громче и мы будем с тобой танцевать все те танцы, которые пропустили вчера, удрав с приема в самом начале.

– Даже не думай.

– Ну ты же все можешь, правда? Больницу, на которую шесть лет всем городом собирают средства, а построить не могут, можешь построить?

– Могу.

– Открыть новый бизнес за месяц и вывести его в топ можешь?

– Могу.

– Вступить в схватку со всем миром за то, во что веришь, можешь?

– Могу.

– А танцевать? Просто встать среди зала на глазах у всех и говорить с миром через танец, через простые искренние движения открыть свои чувства, эмоции и просто показать, что ты живой? Это же так просто, танцевать.

Андрей молчал. Она заметила как напряглось его лицо, как правая рука потянулась к переносице, а на лице появилась защитная маска. Она хорошо знала это выражение лица у него. Но решила продолжить:

– У нас дома все мужчины танцуют, это так естественно и просто.

– А здесь это не принято.

– В России до революции мужчины тоже танцевали. Даже не отрицай. Вы утратили целую культуру. Дворяне учили своих детей танцу с пяти лет, а крестьянские дети учились, глядя на своих отцов, которые отплясывали в зависимости от случая, то калинку, то барыню, то шли вприсядку. Они часто импровизировали на ходу, имели танцы на все случаи жизни и даже придумали пляски с медведями.

– Я не танцую, Эстер.

– Это я уже поняла. – она задумчиво посмотрела на большого дракона, украшающего верхнюю часть стопы Андрея.

– Я никогда не видела, чтобы люди делали себе татуировки на стопах. Зачем тебе здесь дракон? Его же не видно?

– В этом и смысл дракона. Он есть и об этом знаю только я.

– А что означает этот дракон?

– А что означает любой другой дракон?

– Силу и мощь? Власть? Но тебе не нужен никакой дракон, чтобы транслировать это окружающим. Все и так безошибочно считывают с тебя этот посыл.

– Это мой внутренний зверь, который не дает мне забыть кто я, какой я и в каком мире я живу. И некоторым людям лучше с ним никогда не знакомиться.

– А почему именно на стопе?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– У меня есть еще один вопрос, на который я хочу получить ответ: почему ты вчера приехал? Ты же не планировал здесь появляться? И следующие три дня должен был оставаться в Москве.

– Планы изменились.

– А что стало причиной?

– Мысли об одной непредсказуемой танцующей испанке.

Эстер улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь его словами. Но серьезный тон Андрея вывел ее из состояния окутавшей неги:

– Откуда у тебя брошь? – он облокотился на локоть и пропускал ее волосы сквозь длинные пальцы своих красивых рук. – Ты купила ее вместе с дневниками княжны?

– Андрей, я ничего не покупала. Княжна Анна Горчакова – моя прапрабабушка и она сама надела эту брошь на меня в день моего 14-летия. Я несколько раз говорила тебе, что она не погибла. Она выжила.

Андрей вскочил, потом снова сел напротив Эстер, на лице отразилась напряженная работа по сопоставлению фактов. Он недоверчиво покачал головой:

– Княжна погибла здесь, во время Ярославского восстания вместе со всей семьей.

– Нет, она спаслась и прожила долгую-долгую жизнь. Она была необыкновенно сильной и цельной, яркой, даже немного эксцентричной. У нее было на все свое мнение, с которым не решался спорить даже мой papa. Она считала, что самое главное в жизни – это жизнь, носила яркие шарфы, гоняла на мотоциклах, выигрывала чемпионаты по пасодоблю и преподавала в балетной школе. К ее 75-летию знаменитый французский модельер выпустил коллекцию одежды в ее честь. Аннушка вместе с ним вышла в финале на подиум и сказала: “Я посвящаю эту жизнь всем, кого, когда-либо любила”. Вся пресса тогда писала о ней. Она дружила с актерами и режиссерами, в нее влюблялись молодые мужчины, а она проверяла мои уроки и по выходным водила к морю, чтобы рассказать о далекой стране, где остался потерянный рай нашей семьи. Раз в год она покупала на рынке самый красивый букет полевых цветов и пускала его по волнам в память обо всех, кого потеряла. Это был единственный день в году, когда она позволяла себе горевать. Она была самым жизнелюбивым человеком, которого я знала. Аннушка дожила до 108 лет. Мне ужасно ее не хватает.

По лицу Эстер потекли слезы, но глаза продолжали сиять и губы улыбались, это была светлая грусть. Андрей обнял ее за плечи и они вместе долго молчали.

– Почему ты мне никогда не говорила об этом?

– Я говорила, но ты не хотел меня слышать. Ты верил в то, во что привык верить.

–Я обещаю, что буду тебя слышать.

– Хорошо. Я должна пообещать что-то в ответ?

– Ну, ты, например, можешь пообещать, что больше никогда не будешь мне возражать и говорить “я сама”.

– Первое я тебе не пообещаю и под пытками, а на второе согласна.

– Я думал, ты начнешь снова спорить.

– Я разумная девушка и умею делегировать многие задачи, в отличие от кое-кого, кто ни разу не уезжал из офиса больше, чем на четыре дня. Поэтому от “я сама” готова частично отказаться, но лишить меня удовольствия спорить с тобой точно не получится.

– Я должен вернуться сегодня в Москву, – Андрей встал и нахмурил брови. Есть дела, которые следует завершить, но я буду здесь уже очень скоро. Ты тоже можешь поехать со мной. Здесь работает лучшая строительная компания и мы сможем быть с ними на связи.

– Нет, я хочу остаться, здесь еще много дел. К тому же, усадьба слишком важна для меня. Работать можно в любом месте, но здесь я впервые чувствую себя дома. Здесь я дышу полной грудью, здесь я свободна, у меня словно выпрямляются плечи и появляется внутри какая-то сила и уверенность. Даже когда я совсем одна. Ты не знаешь, что это за чувство, ведь твое детство прошло в местах, где жили поколения твоих предков. Ты не ощущал себя словно дерево, оторванное от корней. Понять это может только тот, кто с самого детства жил с осознанием потери. И это ведь не моя трагедия, я не видела как рушили дом, как горел в огне театр, как резную мебель от прославленных мастеров вытаскивали на улицу, рубили и бросали в костер. Я не видела этого и Аннушка рассказывала лишь про счастливые моменты, но я всю жизнь ощущаю эту боль, тоску и одиночество. Сколько бы друзей у меня не было, я всегда одна, даже в моей большой семье, даже задыхаясь от заботы родителей, я всегда чувствую себя настолько одинокой, что испытываю физическую боль. Маленькой я представляла, что однажды найду это место и притронусь ко вросшим в землю камням, покрытым старым мхом, закрою глаза и увижу все, о чем рассказывала бабушка. И здесь смогу наконец почувствовать себя дома. Я не знала, что усадьба так хорошо сохранилась, я не знала, что твоя семья жила здесь все годы и даже просто о тебе я не знала. Мне казалось, что это совершенно пустынное место где-то на другом конце мира, но однажды я найду его, прикоснусь к сухой выжженной земле и она зацветет, а я буду танцевать свой пасодобль среди этих цветов. И вот я нашла это место. И уже посадила свои первые розы.

Андрей снова опустился рядом и молча обнял, словно стараясь защитить маленькую девочку от напастей большого и злого мира. Такой открытой и такой искренней он не видел ее никогда раньше. А Эстер продолжала говорить:

– Ты вырос здесь, усадьба всегда была для тебя домом, поэтому ты не поймешь что значит, когда чувствуешь, словно тебе не хватает какой-то важной части самой себя, и вдруг ее находишь.

Андрей сосредоточено смотрел на ее лицо, озаренное струящимся из окна светом, который даже в малой мере не отражал того свечения, что исходило от нее самой. Эстер говорила эмоционально, немного сбивчиво, она была так прекрасна и так беззащитна в этот момент. И она была так сосредоточена на собственных переживаниях, что не заметила тяжелой складки, вдруг появившейся меж серых глаз Андрея, не заметила его плотно сжатой челюсти, но почувствовала, что он обнял ее еще чуточку крепче и услышала как он тихонько прошептал ей прямо в мягкие запутавшиеся волосы:

– Мы оба нашли здесь себя, свой дом и свой рай. Просто дай мне немного времени все завершить.

Он уехал сразу после завтрака. Взвизгнули тормоза на парковке и черная огромная машина сорвалась с места в сторону трассы, а из окна отеля вслед машине еще какое-то время улыбалась молодая красивая женщина.

Впервые Андрей не стремился в свой офис, но собранная информация указывала, что вокруг тендера выстроены целые мошеннические схемы и этим следует заняться без промедления. А еще ему нужно сделать важное дело. Вот уже сто лет в их семье хранятся без дела рубиновые серьги. Семейная реликвия много веков украшала женщин его рода. Брошь и серьги были единым комплектом, заказанным много столетий назад его далеким предком для одной итальянской графини, которая оставила свои земли из любви к русскому дворянину и обрела здесь новую семью и новую родину. Эти рубины – символ страсти и огня, символ достоинства и благородства, символ силы и мудрости, символ такого яркого света и солнца, что согревает даже в самый морозный день, даже символ победы над всеми внутренними драконами. Андрей улыбнулся, теперь он точно знает кому должны принадлежать рубиновые серьги. Также как и вся усадьба. Она – прямая наследница, это ее дом и она сможет вдохнуть в него новую жизнь. А он все эти годы был лишь хранителем оставшихся руин, тоскующим по утраченной семье, по былой мощи и по затопленному родовому поместью Авакумовых, которое ушло под воду вместе с целым городом. Но вот стоило ей приехать сюда и все пришло в движение, словно древние дремавшие тектонические плиты, стали исполнять некий неведомый танец, вынося из глубин истории на поверхность старые тайны, забытые трагедии и возрождая здесь жизнь. Такая сильная и в то же время какая-то трогательная, смешная. Хочет танцевать пасодобль на открытии отреставрированной усадьбы. В этот раз он не позволит ей танцевать с кем-то другим. Но переубедить отказаться от танца ее тоже вряд ли получится.

Глава 9. Не верь глазам своим

Совещание с начальником службы безопасности проходило при закрытых дверях.

– Картинка сложилась и роль министра в этом деле с тендером понятна. Но мне не дает покоя разговор с Федоровой. Сергей, расскажи мне, что ты думаешь об Анастасии Николаевне?

– Я? Так вы же знаете все, что известно и мне. Я вам информацию сразу передаю.

На дубовом овальном столе завибрировал телефон, высвечивая имя молодого начальника отдела логистики.

– Юра, подожди, про это можно и позже. Знаешь, почему я выбрал именно тебя из пятнадцати предложенных на эту должность кандидатур?

– Пока нет, но, видимо, сейчас узнаю.

Андрей рассмеялся:

– Потому что только на твоем резюме отдел аналитики сделал пометку “нестандартно мыслит”. Зайди сейчас ко мне в кабинет, послушаешь одну историю.

Уже через пять минуты за овальным столом они сидели втроем.

– Сейчас, ты, Юра, ненадолго забудешь о своих поставках и послушаешь одну историю, которую расскажет Сергей Павлович, а потом расскажешь нам что думаешь по этому поводу. Давай Сереж, еще раз с самого начала. Есть ощущение, что мы что-то важное упускаем.

Юра слушал довольно отстраненно, старательно выводя на чистом листе бумаги замысловатую спортивную машину, разрисовывая ее бока остроконечными узорами.

Андрей внимательно слушал Сергея и следил за карандашом в руке Юры. А когда Сергей сделал паузу, чтобы достать очередную папку по делу, вдруг спросил:

– А зачем на машины такие узоры наносят? Никогда не понимал смысла.

– Так это ж камуфляж, Андрей Владимирович. Машину нужно испытывать, а рассекретить особенности и детали во время теста нельзя. Вот и прячут за узорами от фотографов и конкурентов реальные формы и линии, а иногда и дополнительные приборы. Рисунок такой называется “не верь глазам своим”.

В этот момент Сергей Павлович продолжил:

– Депутат Федорова Анастасия Николаевна, за годы работы проявила себя как честная, принципиальная дама с жесткой позицией. Взяток не берет, из недвижимости у нее одна квартира в городе, полный день на работе. Ведет себя деликатно и сдержано. На мероприятиях с участием премьера старается не подавать вида, как близко она с ним знакома, хотя все знают, что они дружат много лет. Старается ничем не бросить тень на высокопоставленного друга и всегда защищает его репутацию и позицию в любых обсуждениях. При встречах ведет себя так, словно они с ним случайно пересеклись на приеме, а не являются старыми друзьями. Пользуется большим уважением среди чиновников и имеет серьезное влияние.

– Выходит, она скрывает свою дружбу с премьером? – Юра отложил карандаш и рассматривал получившийся на боках нарисованной гоночной машины узор.

– Ну почему скрывает? – раздраженно ответил начальник службы безопасности, не понимая зачем Авакумову посвящать в такое серьезное дело мальчишку. – Я бы сказал, не афиширует.

– А, понятно. Хотя нет, не понятно. А как тогда узнали, что они друзья?

– Разве такое скроешь? Тем более они в одном университете учились.

– Ну да, – как-то невпопад ответил долговязый молодой парень, в талант которого почему-то верил Андрей.

Авакумов продолжал вполуха слушать доклад, который он уже хорошо знал и напряженно следить за тем, как из под простого грифельного карандаша на машине появляются все новые узоры:

– Юра, а эти рисунки, получается специально наносят, чтобы никто не понял реальных размеров и форм машины? И смысл здесь не в украшении машины, а в том, чтобы наоборот спрятать реальные украшения?

– Ну да.

Сергей Павлович вздохнул, помассировал свою переносицу, словно пытаясь сосредоточиться и не сбиться из-за этих отвлекающих фраз про гоночные машины и уже хотел продолжать, но остановился, услышав, что шеф снова говорит:

– А я не знал, что ты гонками увлекаешься, этого не было в твоем резюме.

– Так я и не увлекаюсь, Андрей Владимирович. Это брат у меня картингом занимается, а я младший в семье и меня часто брали с собой на его тренировки. Брат гоняет, а я сижу и машинки рисую. Теперь вырос, а рисовать машины по-прежнему люблю. Слушайте, а как вообще стало известно, что эта Федорова с премьером дружит?

– А это все годы было известно и хотя тщательно скрывалось, шило в мешке не утаишь. Это тебе не машинки.

– Значит, их дружба – это факт?

– Факт.

– Но доказать этот факт нельзя. Как, собственно, и опровергнуть.

– Продолжай, Юра, – Андрей одобрительно кивнул.

– Вот смотрите, я сижу и рисую спорткары, каждую деталь прорисовываю, и вы решаете, что я увлекаюсь гонками, вы подумали, что я точно занимаюсь картингом. А я даже обычную машину не умею водить, месяц назад только на водительские курсы записался.

Раздражение на Юру начинало выплескиваться у Сергея Павловича через край, и он уже хотел осадить парня, но Авакумов не дал сказать и слова, а Юре махнул говорить, и тот бойко продолжил:

– А что если все наоборот? А что, если Федорова всегда отходила на людях от премьера не для того, чтобы не афишировать дружбу, а наоборот, чтобы создавать иллюзию, что она его близкий друг, который не хочет афишировать отношения?

– Но она же с ним училась, за эти годы уже стало бы известно такое. И все в кулуарах об этом перешептывались и намекали много раз. Кто-то даже фото их курса показывал, не могу только вспомнить кто.

– Я не сомневаюсь, что она действительно могла учиться с ним на одном потоке. Но на потоке обычно не меньше ста человек. Я даже имен многих из тех, кто учился со мной, не вспомню. Но у них точно есть фото со мной и у меня с ними. А мне диплом только семь лет назад выдали.

– И как ты предлагаешь проверить эту гипотезу? – начальник службы безопасности раздраженно посмотрел на парня.

– Просто. Нужно пойти и спросить у премьера.

Сергей Павлович зашелся от смеха. Из зеленовато-карих глаз даже брызнули слезы:

– Ну, так, может, ты, Юра, и сходишь спросить? Который сейчас час? Успеешь до конца рабочего дня сгонять?

Но Андрей не увидел в этом ничего смешного. Он молча массировал длинные пальцы своих рук и словно растирал какую-то невидимую субстанцию. А потом резко встал:

– Он прав. Подготовь мне все материалы по тендерам, я знаю через кого смогу попасть на прием к премьеру. И мне нужна информация по всем нашим проектам, которые мы ведем в разных регионах.

– Если бы вы видели моего брата, то ни за что бы не поверили, что он профессионально гоночным спортом занимается, – продолжил воодушевленно Юрий, но мысли Авакумова уже были где-то далеко.

– Сергей, и вот еще, проверь-ка, есть ли у Федоровой брат. Или сестра.

– А это зачем нам?

– Пока не знаю, просто мысль мелькнула, проверь всю ее родню. И скажи в приемной, чтобы Лихачев и Свербилов ко мне заходили. Нужно с ними обсудить одно важное дело.

– Моя помощь там не нужна?

– Нет, не нужна в этот раз. Будем переоформлять фонд в Ярославле на одного собственника. Там строго юридические моменты. А ты, кстати, не знаешь, кто считается лучшим учителем по пасодоблю?

– Это танец испанский или что?

– Танец в стиле корриды, что-то вроде того.

– Могу найти. Вы же знаете, моя служба, если надо и слона из Индии привезет.

– Слона, Сереж, пока не надо. Организуй мне учителя пасодобля на пару месяцев. Но только лучшего в мире, ты понял? Скажи, что поселим его в самом дорогом отеле Москвы, у него будет все, что он захочет, по первому требованию и за это он должен будет за два, максимум три месяца научить взрослого мужчину танцевать пасодобль так, словно он всю жизнь только этим и занимался.

– Сделаем, на таких условиях дело не сложное.

Но оказалось, что Сергей Павлович недооценил учителя танцев из солнечной страны. И уже через два часа, как только из кабинета босса вышли юристы, начальник службы безопасности, а по совместительству личный помощник по серьезным вопросам, снова вошел в кабинет.

– Досье по делу о тендере сформировано, презентация всех наших направлений в работе с достижениями тоже готова. А вот по учителю возникла сложность, но есть другие предложения.

– Что там?

– Лучшим хореографом, который готовит чемпионов по пасодоблю, считается Рауль Кардона.

– Ну так вези его.

– С ним не получится. У него отпуск.

– Отпуск?! Ты серьезно?

– Предлагал любые деньги, но его отпуск – это пострашнее сиесты будет. Сказал, что ничто в мире не заставит его перенести или, еще хуже, отменить время, когда он просто сидит и целый месяц смотрит на море с террасы своего загородного дома на юге страны. Чудак, в общем. Но я нашел еще троих хореографов, которые готовы приехать. У них тоже были победы на чемпионатах и они тоже работают со взрослыми.

– Лучший в мире кто?

– Лучший – Кардона.

– Ну, значит, его и надо убедить.

– Я испробовал все методы.

– Значит, не все.

– Хорошо, я попробую поговорить с ним снова.

– Возможно, твой испанский был недостаточно убедителен и понятен, – рассмеялся Авакумов.

– Он говорит по-русски.

Часть 3

Одиночество заключается вовсе не в том, что никого нет рядом, суть его в невозможности донести до других то, что тебе представляется важным, или отсутствии единомышленников.

Карл Густав Юнг

Глава 1. О любви и камеральной проверке

Инга залила ромашковый чай и подала Лере вместе с кусочком лимона. Она улыбнулась тому, как нежно подруга гладила свой большой округлившийся живот и направляла туда слова любви.

– Лера, он же там ничего не слышит.

– Ему и не надо слышать, он чувствует. Знала бы ты, как малыш реагирует, когда Алекс ему нашептывает свои истории или поет песенки. Мне кажется, к моменту рождения эти двое будут настоящими друзьями.

– Я никогда у тебя не спрашивала, но давно хотела. Когда ты поняла, что любишь Алекса?

– Мне кажется, я всегда любила его, даже когда не знала. А потом мы встретились и все. Стоило один раз заглянуть в глаза друг другу и весь мир словно перестал существовать.

– У меня никогда так не было. Но мне кажется, я люблю Дэна. Он такой милый, заботливый. И мне хорошо с ним. А самое главное, знаешь что? Я наконец-то уверена, что встретила хорошего парня.

– А что не так с остальными было?

– Сначала казалось, что все так. Я всегда выбирала успешных, значимых, статусных мужчин. Почему-то мне было важно, чтобы я могла с парнем выйти куда-нибудь и чувствовать это молчаливое восхищением в глазах окружающих. А потом наступало полное разочарование. Один оказался завсегдатаем казино и проигрывал не только свои и мои деньги, но даже кредитные, второй, только не смейся, оказался гангстером с юга Италии. Такой нежный, заботливый, привозил мне пирожки с вялеными помидорами от своей бабушки. А я позже узнала, что в их городе люди не просто так пропадали, а заодно поняла, что означают некоторые жесты, которые так лихо использовал мой итальянский бойфренд.

– Это грустно, – улыбнулась Лера. А ты рецепт у него не попросила?

– Лера!

– Ну что, Лера? Вот ты сказала и все, не представляешь как захотелось пирожков с вялеными помидорами. Подожди минутку, я напишу Алексу.

– Только не говори, что он сейчас будет тебе в Москве искать домашние итальянские пирожки!

– Обычно у него все получается. А к хорошему быстро привыкают. И мне очень нравится его забота. Так, а что с третьим было не так?

– Третий оказался обыкновенным квартирным вором. И все его модные пиджаки от Луи Виттона были добыты из дома какого-то бедняги. Вот такие у меня все истории любви.

– Зато теперь у тебя отличный парень, к тому же разбирается в искусстве.

– Да, в этот раз я сознательно выбрала хорошего и честного. И пусть Дэн всего лишь менеджер в художественной галерее и зарабатывает раз в пять меньше меня, у меня нет предрассудков по этому поводу. Он, конечно, звезд с неба не хватает, но старается мне делать подарки и проявлять заботу. Как-то выкручивается, мне даже кажется, он на вторую работу пошел. Это же значит, что я его мотивирую? И в наших отношениях есть ценность?

– Инга, любовь бывает разная. У нее много оттенков и все ее тона и полутона прекрасны, если наполняют обоих счастьем. Не бывает правильных или неправильных отношений, бывают счастливые и несчастливые. А у тебя последнее время на лице всегда улыбка. Твой Дэн довольно заботливый и всегда всем старается помочь. Ты помнишь, прошлый раз, когда он зашел к нам и ты сказала, что закончился ромашковый чай? Уже через час он принес нам огромную упаковку пакетиков с твоей любимой ромашкой. Это и есть любовь: чувствовать друг друга, помогать друг другу, заботиться.

– Да, наверное, так и есть. Но мне кажется, у вас с Алексом не просто история заботы.

Лера заулыбалась и чуть прищурилась от попадающего в окно солнечного света:

– У нас с ним что-то большее, чем любовь и, как ни странно, с каждым днем это чувство становится только сильнее. Даже мысль о нем делает меня счастливой. Я могу улыбаться просто потому, что представляю, как он размашисто ведет кистью по холсту в своей студии, как поправляет упавшие пряди волос или, как готовит ужин на нашей кухне, которую мы спроектировали с ним вместе в новой квартире. С ним все как-то просто и естественно. С ним мне всегда тепло и уютно. И не нужно думать, как я выгляжу, не нужно следить за словами и бояться произнести что-то не то, с ним не нужно думать, что меня не поймут. Потому что я знаю, он точно поймет все, что я скажу. И мне так хочется, чтобы он был счастлив, чтобы он улыбался. Представляешь, я уже заказала для него новогодний подарок. Не надо , смеяться, Инга!

Но Инга, отпивая по глотку ароматного чая, все равно не удержалась от смеха:

– И что это за подарок, который нужно готовить с лета?

– Помнишь, Эстер давала нам контакты человека из архива, чтобы мы тоже могли себе заказать генеалогическое древо, как у нее. Я подумала, что Алексу будет интересно узнать историю его семьи, тем более, что он в детстве потерял обоих родителей и уже не сможет никого расспросить о семейных легендах.

– Иногда родители и есть, а спрашивать их ни о чем не хочется. Не всем так везет с родителями, как повезло нашей Эстер.

Лера внимательно посмотрела на подругу, но ничего не сказала. А в глазах Инги уже появился хорошо знакомый блеск:

– А дай-ка и мне этот контакт. Я тоже сделаю Дэну к новому году такой подарок. Готовь сани летом!

Лера переслала сообщение с контактом и добавила:

– Не забудь сказать, что ты от Эстер. По этому кодовому слову все получится месяца на три быстрее, чем обычно и к тому же тебе разрешат знакомиться с информацией по мере ее появления.

– Наша Эстер бывает очень убедительной, когда захочет.

Инга отпила глоток ромашкового чая и открыла мессенджер, чтобы сохранить присланный Лерой контакт. Лицо ее помрачнело.

– Лера…

– Не дошло сообщение? Я же все отправила тебе.

– Да нет, просто кроме твоего пришло еще несколько. Ты только не волнуйся, но, кажется у нас снова неприятности. Пять наших поставщиков прислали копии писем из налоговой. У них запросили все договора и все платежки по работе с “Террой”. Сейчас наберу бухгалтера и уточню был ли запрос о проверке самому торговому центру.

Но уже через несколько минут Лера закрыла крышку ноутбука и повернулась к Инге:

– Проверки в торговом центре быть не может. Ее нет в плане проверок на это полугодие. И все же налоговая что-то ищет. Но что? Я разберусь с этим, у меня есть одна знакомая аудитор, она раньше работала в налоговой. А ты пока свяжись с Эстер и расскажи ей. Кажется, мы рано расслабились.

– Проверки нет в плане. Поэтому они и использовали формат камеральной. Тоже проверка, только о ней знают все кругом, кроме организации, которую проверяют.

– Но мы узнали, – Лера задумчиво крутила в руках карандаш.

– У нас хорошие отношения с поставщиками. Поэтому они как только получили, сразу и прислали нам эти письма. Уже пять, нет, вот еще двое. Значит, как минимум семь компаний и предпринимателей получили такие письма из налоговой.

– Инга, я бы сильно на их хорошее отношение не рассчитывала.

– Ты права, Лера. Предполагаю, что завтра начнут массово сообщать о приостановке работы с нами под десятками самых благовидных предлогов.

– Да, человеческая природа. Когда ты на гребне успеха, все хотят быть рядом с тобой, но вот такая простая рассылка писем – и в умах людей посеяли сомнения, с нами будут бояться работать, никто не захочет попасть под бдительное око налоговой.

– И что мы можем сделать в этой ситуации?

– Прежде всего позвонить Эстер, чтобы она была в курсе.

Но Эстер их опередила и набрала сама. Она говорила с таким воодушевлением и просила перевести небольшую сумму на строительство больницы в Ярославле, а когда заговорила об Авакумове, Лера с Ингой переглянулись. Восхищение в голосе влюбленной женщины трудно спутать с чем-то другим. И все же Инга была уверена, что ей стоит открыть глаза на происходящее, тем более, что буквально час назад она по каналам, которые старалась не афишировать, узнала, что Авакумов закрылся со своими юристами и теперь они готовят переоформление усадьбы на одного собственника. Инга и не сомневалась, что весь этот фонд и игра в благородство были лишь прикрытием перед настоящим действием.

– Извини, Эстер, но у нас снова неприятности и факты говорят о том, что к ним может иметь отношение Авакумов.

– Инга, я даже слушать тебя не буду, что ты заладила как, как…

– Как попугай, у нас так говорят. Только это правда, Эстер. На нас натравили налоговую, а в это самое время в офисе Авакумова, которого ты так сильно защищаешь, только закончилось совещание, по итогам которого документы по ярославскому фонду решено переоформить с двух собственников на одного. Вот так вот, Эстер.

– Этого не может быть, это невозможно по уставу фонда! Да это просто ерунда какая-то! Никто не сможет меня переубедить, что такое возможно!

– Эстер, Свербилов и Лихачев – лучшие юристы этого города, для них не существует понятия “невозможно”. И та информация. которую получила Лера по камеральной проверке тоже свидетельствует о заказном характере действий.

– Я не верю вам! Вы хорошая команда и хорошие подруги, но в этот раз вы обе ошиблись. Андрей совсем не такой, как вы думаете.

– Так думаем не только мы. Как правило, люди зарабатывают свою репутацию годами реальных действий, и у него она такая, как есть.

В этот момент раздался стук в дверь, и Лера забрала у курьера пакет из ресторана со свежеприготовленными пирожками с вялеными помидорами. Нет, определенно, положение беременной дает так много привилегий. Лера отправила сердечко в мессенджере мужу и угостила изумленную подругу итальянским деликатесом.

– Вот что я называю настоящей заботой. Надо же реально смотреть на вещи. Почему Эстер отказывается принимать тот факт, что Авакумов ее обманывает и использует. Я таких как, ее Андрей, за версту чую, у меня, правда, большой опыт.

Глава 2. Когда мир рушится

Эстер встала и прошлась по комнате, поправила шторы, взглянула в окно на серебрящуюся среди берез озерную гладь, снова пересекла пространство номера в обратном направлении, открыла шкаф, поравняла вешалки с платьями, костюмами и джинсами, вернулась к шторам. В конце концов обессиленная упала в кресло:

– Día asqueroso! Просто отвратительный день!

Она взяла в руки телефон и еще раз набрала номер Андрея:

– Андрей, возьми трубку! Как можно отключить телефон в такой момент, когда я схожу с ума и мне нужны объяснения! Инга не права, я знаю тебя и понимаю лучше, чем кого-нибудь в этом мире. Но тебе придется мне объяснить, что происходит. Просто . Включи. Наконец. Свой. Телефон.

Эстер прикрыла глаза и медленно начала считать до десяти, чтобы прийти в себя. Внутри накрывала волна гнева и бессилия. Инга предвзято к нему относится, но нужно выяснить что это за история с переоформлением усадьбы и фонда. Она бы могла отвлечься работой, но накануне пришло предписание и сегодня в усадьбе проводилась какая-то санитарная обработка. Эстер не сильно вникала в суть дела, только поняла, что усадьбу придется закрыть на сутки, а строителям дать выходной. Помня свои истории с торговым центром и последними новостями, она решила удостовериться, что это действительно просто обработка, и набрала Ольге Петровне в городскую администрацию. Последнее время отношения с ней стали значительно теплее и это не могло не радовать. Эстер даже показалась, что глава муниципалитета стала опекать ее с какой-то материнской заботой. И сейчас Ольга Петровна успокоила Эстер, что это действительно предписание санэпидемстанции и касается не только усадьбы. Сразу в несколько старых зданий города приехали специалисты для химической обработки. В этот момент завибрировал телефон. Эстер вскочила и сразу же ответила, даже не взглянув на экран, но на другом конце мира с ней растягивая на свой манер слова говорил не Андрей:

– Эстер, как ты, моя девочка? Почему ты не взяла вечером трубку. Ты же знаешь, что твой papa всегда волнуется, если ты не отвечаешь.

– Привет, papa. У меня все хорошо.

– Тогда зачем ты заставляешь отца так волноваться? У меня больное сердце. И вообще переключайся на видео.

Эстер вздохнула и быстро выпрямила спину, в тот момент как она нажала на кнопку видео, на ее лице уже была уверенная улыбка:

– Привет, я же говорю, что со мной все хорошо.

– Из-за чего ты так волнуешься?

– С чего ты взял, что я волнуюсь? Что ты себе напридумывал?

– Эстер, девочка, у тебя выступили розовые пятна на груди, твоя улыбка меня не обманет.

– Можно ли от тебя что-то скрыть?

– Мои сотрудники уверены, что нет. Выкладывай, что случилось.

– Обычные рабочие вопросы. Простая налоговая проверка, но волноваться не о чем.

– Сразу после отравления в кафе и предписания санэпидемстанции?

– Думаю, они не связаны между собой.

– А как дела с реконструкцией усадьбы?

– Здесь полный порядок, правда.

– Точно?

–Точно. Лучше расскажи какие у вас новости, чем мама занимается?

– Мама нашла последнюю часть дневника Аннушки, которую мы никак не могли отыскать. Только представь, тетрадь каким-то образом оказалась внутри старого пианино.

Эстер прикрыла глаза и представила княжну Анну в лучах яркого полуденного солнца, проникающего сквозь не закрытые ставни за старинным пианино цвета орехового дерева.

– Она любила свой инструмент и могла часами сидеть за клавишами. Возможно, тетрадь завалилась, когда настраивали пианино в последний раз. Как вы ее нашли?

– Мама сказала, что прошло столько времени после смерти Аннушки и в нашем доме больше никто не играет на инструменте. Она решила брать уроки фортепиано. И уже разучивает ту самую мелодию, которую твоя бабушка могла играть часами без остановки.

– Я помню эту музыку. Под нее всегда хочется танцевать Ты не знаешь как эта мелодия называется?

– Нет, но я могу посмотреть в нотах. Когда твоя мама садится заниматься, я каждый раз радуюсь, что уроки фортепиано длятся у нее только час, а вот кисточка с красками звуков, к счастью, не издают.

Оба рассмеялись и Эстер слегка повеселела:

– Сделай мне сканы дневника и пришли. Я скоро закончу читать расшифровку тех частей, что привезла с собой.

После звонка Эстер набрала Андрея, но снова наткнулась на холодную автоматическую запись о том, что абонент вне зоны действия. Чтобы отвлечься она решила переключиться на чтение дневников Анны.

Пухлый конверт содержал привычный набранный на компьютере текст, но вверху страницы размашистым почерком Кириллы Петровича была сделана небольшая приписка:

“Дорогая Эстер, полагаю, что в дневнике отсутствует довольно большая часть записей и дальнейшие события, до начала волнений, представляются неясными. Но, основываясь на предыдущих текстах и последующих, могу предположить, что княжна была очень счастлива в то время со своим женихом. Следующие записи относятся сразу к периоду смутных событий.

Октябрь 1918, Париж

Я снова веду свой дневник, чтобы не сойти с ума от боли и одиночества. Мне кажется, это все происходит не со мной. Весь прошлый месяц я была очень больна и почти ничего не помню, но мадам Мари, с которой я познакомилась в пути, заботилась обо мне. Она не знала, что ее труд был не нужен и я сама хотела умереть. Но зачем-то меня спасли.

Июль стал страшным месяцем. Стояла такая нестерпимая жара. Я давно поняла, что Андрей не сможет смириться с тем, что произошло. И хотя, в нашей усадьбе пока еще было довольно терпимо, со всех уголков страны приходили страшные вести. Многих знакомых в столице арестовали, другие бежали заграницу, кто-то, как мы, пытался выжить в своих сельских усадьбах. Больше не было речи о сохранении привычного образа жизни, теперь все чаще мы говорили о том, что нужно просто выжить.

Когда я только встретила Андрея, меня удивляла его мудрость, выдержка, понимание того, что происходит в столице, но пугало его безразличие и словно какое-то оцепенение перед фатальными грядущими событиями. Наше безграничное счастье было словно побег из реального мира с его надвигающейся всемирной бурей. Как птицы перестают летать перед грозой, так и мы все притихли перед неизбежностью происходящих событий. Но стоило только громыхнуть революции по всей стране, как Андрей очнулся от летаргии. Его безразличие к тому, что происходило в столице всего год назад, сменилось яростным неприятием. Поездки к бывшим сослуживцам стали регулярными. Что-то явно происходило, Андрей с отцом стали часто закрываться в кабинете, смолкали при появлении нас с маман и даже слуг. Андрей часто уезжал куда-то, возвращался внезапно, иногда с ним были другие офицеры. Он говорил, что скоро все изменится, мне нужно немного потерпеть. За год до этого мы планировали венчание, но можно ли что-то вообще планировать в этом безумном мире? Мы оба отказывались верить, что чудовищный хаос пришел навсегда, и ждали когда все закончится. Хотя становилось только хуже. Тем не менее последний месяц Андрей был в приподнятом настроении, его глаза загорались особым блеском и мы снова стали говорить о нашей свадьбе. Я попросила Устинью подшить давно приготовленное платье, за последний год я сильно похудела, и оно странно висело на мне. Из нашей усадьбы не ушел ни один человек, отец всегда был хоть и строг, но добр и справедлив. Только фырканье Устиньи становилось все нетерпимее. Когда-то она боялась даже глаза на маман поднять, а сейчас открыто дерзила, не смотря на хорошее жалованье, которое хоть и пришлось урезать, но платили у нас исправно.

Наши соседи уехали всей семьей во Францию, где решили переждать смутные события. Но Андрей был убежден, что, если все станут уезжать, чтобы переждать трудности и вернуться, когда все успокоится, возвращаться будет попросту некуда. Он был особенно красив, когда говорил об этом. Мне сложно писать и я позволяю себе плакать. Последний месяц я была словно каменная статуя. Без слез, без чувств, без эмоций и осмысленного понимания. Мне кажется, моя душа осталась там, в нашем саду, а здесь по какой-то нелепой ошибке оказалось мое исхудавшее и истерзанное тело. И вот я снова могу плакать, думая обо всех, кого потеряла и кого любила. Я прокручиваю в голове эти события снова и снова, они заставляют страдать, но позволяют хотя бы мысленно быть вместе с Андреем.

Помню, в последние недели к нам в усадьбу стало приезжать все больше друзей Андрея и отец не возражал, чтобы все эти офицеры жили у нас в доме. Из разговоров я поняла, что и в поместье Андрея остановилось тоже немало его товарищей. Отец велел никому из служивших в поместье не покидать территорию и больше всего это злило мою Устинью, которая всегда исчезала в самый неподходящий момент, а теперь была вынуждена работать в комнате с другими девушками. Свадебное платье подшили и оно теперь сидело идеально. Уверенность Андрея, что скоро все будет хорошо передалась и мне, я снова поверила в возможность счастья.

Вечером 5 июля из усадьбы исчезла Устинья, отец так разозлился, словно ему было дело до наших служанок и вопрос был действительно серьезный. Я пыталась убедить его, что легко справлюсь со всем и сама. За последний год я многому научилась, не зная какой будет жизнь дальше. На всякий случай мы даже сами зашили украшения в подол простого дорожного платья. Теперь даже личным служанкам нельзя было доверять. Мир вокруг наполнился подозрительностью и страхами. Мы перестали доверять друг другу. Можно было безгранично верить только одному человеку в этом мире, потому что я знала, он не подведет ни при каких обстоятельствах. Пока он рядом, я ничего не боюсь и все выдержу. Но холодящее страшное предчувствие скручивало живот и не давало уснуть. Руки цепенели от слабости и невозможности что-то изменить. Дом был наполнен молодыми офицерами из числа дворян и это уже могло быть расценено новой властью как преступление. Лишь бы никто не узнал. Отчего-то в голову лезли мысли про Устинью. В последний год она так странно вела себя, периодически убегала и пропадала. Почему я не задумывалась куда она исчезает раньше? Не вернулась моя служанка и с наступлением темноты и мысли о ней не шли из головы всю ночь. Сложно сказать отчего, но вспомнилось как она смотрела на господина Топазова. Она считала этого заносчивого и высокомерного человека даже красивым. Вечером она тоже не вернулась.

Глава 3. Дневник княжны. Между смертью и жизнью

Всю ночь сон не шел. Ночью так и не уснула, руки немели, а плечи сковывало разливающееся по всему телу ужасное предчувствие. Не в силах больше оставаться в своей комнате, я накинула теплую накидку и вышла тихонько, внимательно приглядываюсь к темноте, чтобы случайно не наткнуться на кого-то из остановившихся в нашем доме странных гостей. Среди плотности общей черноты струился легкий покачивающийся свет из неплотно прикрытой двери в кабинет отца. Мерцание света и блики на полу свидетельствовали, что кто-то ходит по кабинету. Приблизившись я расслышала еле сдерживаемый, чтобы не перейти на полный звук, голос Андрея:

– Мы должны вывезти Анну с ее братом и матерью. Я взываю к вашему благоразумию. Оставаться здесь дальше слишком опасно для нее. Когда все начнется, может быть поздно.

– Вы преувеличиваете опасность. Нет более надежного места сейчас, чем моя усадьба, где находится больше ста подготовленных офицеров.

Я тихо охнула и прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать своего присутствия. Сто офицеров в нашем доме. Но зачем? Я думала их около 20, не больше. По крайней мере, они вели себя очень тихо и никак не проявляли своего присутствия. И что должно начаться? О чем они говорят? Я снова прислушалась. Андрей явно спорил с отцом:

– Я договорился с братом, он будет у нас сегодня ночью и поможет вывести Анну, у меня есть друзья, которые помогут переправить ее из России. Она должна жить.

– Не драматизируйте, Андрей Павлович. Ситуация непростая, но нас много. Столько благородных людей и офицеров объединены ненавистью к врагам страны. У нас бывали разногласия и споры, но прошлый год сплотил нас всех. Даже Топазов, который еще год назад поносил меня во всех гостиных, теперь готов быть с нами.

– Я надеюсь вы не рассказали ему о готовящемся событии.

– Я старый лис, меня не так просто провести. Горчаковы всегда умели жить в мире со всеми и выходить из самых сложных ситуаций.

– Ваш Топазов сотрудничает с новой властью. Он выдаст нас, если узнает, хоть что-нибудь.

– Топазов, несмотря ни на что, офицер и дворянин. К тому же, он намекнул, что сотрудничает исключительно, чтобы понимать, что там происходит. Он не сделает подлости.

– Вы слишком мало знаете Топазова и ему подобных.

– В вас говорит ревность, но то, что он сделал когда-то Анне предложение, не означает, что он может быть предателем.

– Вы все же ничего не сказали ему?

– Осталось два часа поспать, идите отдохните, утро обещает быть жарким. И я доверяю людям, которые уже почти год ведут нас к этим событиям.

– Титул не гарантирует благородства. Вы недооцениваете человеческую природу. Я иду к Анне и решительно настаиваю, чтобы она уехала сегодня же ночью. Последние сообщения, которые я получил из других отделений говорят как раз-таки об опасности.

Андрей так резко вышел из двери, что я успела только выпрямиться и стать прямо у входа. Его свеча осветила мое бледное испуганное лицо, которое, наверняка, напугало его:

– Анна, душа моя, ты вся дрожишь, – он обнял меня так крепко, что стало тяжело дышать, а потом порывисто отстранился и глядя прямо мне в глаза сверху вниз отрывисто сказал:

– Здесь стало слишком опасно, ты должна уехать на время, чтобы переждать в другом месте.

– Ты сам говорил, что если все уедут, возвращаться уже будет некуда. Я останусь вместе с тобой. И уеду тоже только вместе с тобой.

– Я не могу уехать, но здесь слишком опасно для тебя и я не могу рисковать твоей жизнью.

– А своей? Своей ты можешь рисковать?! – слезы катились по моему лицу и я плохо помню этот момент. Только никогда не забуду, как он посмотрел мне в глаза, но так, словно заглянул в самое сердце, и медленно негромко произнес:

– Я умру за тебя Анна, если понадобится, но обещаю, ты будешь жить. Слышишь меня? Ты будешь жить. Однажды ты станешь той Анной, которую в тебе уже знаю и люблю я, и тогда ты поймешь, о чем я говорю.

– Андрей, что происходит, скажи мне, я мучаюсь гораздо больше, когда вижу, что от меня скрывают что-то очень страшное.

– Утром по всем окрестным городам и поселкам начнется восстание. Оно повернет ход истории, Анна, наш мир будет восстановлен. Я верю, что мы сможем. Нас правда, очень много и мы сильны и организованны, как никогда раньше. Прошедший после переворота год показал всем, что новая власть разрознена, неопытна и ввергла страну в хаос. Теперь даже те, кто приветствовал революцию, осознали какую беду сотворили своими беспечными действиями, допустив до власти людей, умеющих выкрикивать лозунги, но не знающих ничего о реальном управлении страной, не понимающих как работает вся система и погрузивших страну в террор и голод. Но теперь мы победим. Мы готовились почти год, нам помогут французы и англичане, они уже идут нам на помощь. По всей стране вспыхивают одно за другим восстания. Даже рабочие и крестьяне переходят на нашу сторону, так как видят полное бессилие и жестокость своих бывших кумиров. Студенты и гимназисты в Ярославле тоже с нами. Мы освободим царя и его семью, и пусть не сразу, но мир вернется. Нам всем придется заново учиться жить по правде и совести, но мы научимся прощению и снова сможем стать счастливыми,

Я смотрела на пламя, разгорающееся в его глазах и так ясно видела там одновременно любовь и ярость. Я верила ему. Но весь последний год вокруг разворачивалась страшная картина, когда люди исчезали и погибали, а мы получали письма о тех, кто лишился всего в столице и радовались, что наше поместье далеко от города. В отчаянии я уже ничего не понимала, но в голове засела глупая при этих обстоятельствах мысль, что я никогда больше не увижу, как в мой сад за мельницей прилетают по весне птицы.

Все началось ранним утром. Я была ни жива, ни мертва. До меня лишь доходили обрывки разговоров, о том, что все началось успешно и уже даже милиция Ярославля перешла на нашу сторону. Как же можно было всего за полгода правления вызвать к себе такую ненависть, что повсеместно вспыхивали восстания, а власть в Ярославле была взята практически за сутки. Я радовалась, насколько вообще могла чувствовать хоть что-нибудь в этой ситуации, но ощущала себя совершенно бессильной. Мне так хотелось увидеть Андрея. Я забывала есть и лишь ждала новостей. Но первое воодушевление превратилось в страх и горечь отчаяния. Кто-то предал нас и в Москве узнали раньше, чем следовало, о восстании. А французы и англичане так и не пришли на помощь. Город утопили в крови, я обессилела от слез и не зная жив ли Андрей, я больше не чувствовала себя живой. А потом стало известно, что в эти дни, когда вокруг Москвы вспыхнули восстания и поднимался город за городом, расстреляли царскую семью. Больше надежд у меня не осталось. На Ярославль падали бомбы, люди не могли похоронить своих убитых. Кровавая и безжалостная война всех против всех. Наши ворота были закрыты и оставшимся офицерам и вооруженным работникам из числа крестьян еще удавалось сдерживать напор. Пару раз я мельком видела Николая Павловича, брата Андрея. Весь в пыли, он смотрелся так нелепо с оружием в руках. Я не знала более миролюбивого и аполитичного человека, чем он. Сходство между братьями заканчивалось на внешности, но хотя Николай Павлович отвергал возможность любой вооруженной борьбы, он был здесь и сражался, несмотря на то, что дома оставил молодую жену, мою дорогую подругу Софи. Борьба была чудовищной и никто не знал выживем ли мы. Пытаясь вырваться из кольца осады, погиб отец и брат, мальчишка, который отказался сидеть дома, пока мужчины воюют и выскочил вслед за отцом. Обезумевшая мать не выдержала того, что над их телами будут издеваться и ночью вместе с конюхом прокралась чтобы их забрать. Но погибла сама. Я осталась одна в осажденной усадьбе, и хотя мужчинам еще удавалось удерживать ворота, осознавала, что жить осталось пару часов.

Андрей появился внезапно. Раненая рука была перебинтована чьей-то разорванной рубахой, небритое хмурое лицо. Скулы стали еще отчетливее, а глаза слегка ввалились и блестели какой-то отчаянностью и уверенностью в принятом решении. Его тон и состояние не позволили мне перечить или о чем-то спрашивать. Я быстро надела дорожное платье с зашитыми в подоле драгоценностями и вышла в комнату с каминами, как он и велел. Возможно, у него были иллюзии по поводу того, что мы сможем выбраться через тайный ход, но я знала, что лабиринты на самом деле совсем небольшие и заканчиваются развилкой за театром у леса. А появись мы у кромки леса нас убьют еще до того, как мы успеем что-то понять. Но я не спорила и сделала все, как он хотел и лишь когда осознала, в чем на самом деле был его план, закричала от ужаса и попыталась вырваться. Я кусала руки его брата Николая, который смотрел на Андрея с обреченностью приговоренного сквозь скупые слезы из глаз. Срывая голос, я требовала отпустить меня к Андрею и сопротивлялась, не представляя возможным уехать без него. Я никуда не поеду. Андрей на секунду подошел ко мне, отрывисто поцеловал и посмотрел в глаза: "Ты должна жить, Анна! Обещай, что выживешь. Ради меня."

Он вышел с белым знаменем с одной стороны хода и начал говорить с осаждавшими, давая нам лишних пару минут добежать до ожидавших в лесу лошади со стороны второго выхода и отвлекая их внимание. Он знал заранее, что договориться не удастся, но это даст несколько минут, чтобы добежать до леса. Ценой этих пары минут, дарующих нам спасение, стала жизнь Андрея. От доносящихся со стороны театра выстрелов я потеряла сознание. Последнее, что я запомнила – это то, как Николай стегал лошадь и гнал ее вдаль от усадьбы по лесной тропе, где когда-то мы гуляли с Андреем.

Глава 4. Гроза в усадьбе

Эстер вытерла слезы и отложила дневник. Сердце рвалось на части от боли. Она взяла телефон и обнаружила пропущенные вызовы от Авакумова и Ольги Петровны. Как же можно было забыть включить звук, когда так сильно ждешь звонка?! Торопливо нажала на последний пропущенный вызов, но телефон Андрея снова был вне зоны доступа. Такого бессилия Эстер давно не испытывала. Вздохнув, она подошла к окну. Ветер усиливался, деревья пританцовывали под зловещую мелодию пробуждающейся непогоды, а разряды молнии выхватывали вспышками света их темные кроны. Эстер закрыла окно и набрала Ольгу Петровну:

– Простите, не услышала ваш звонок.

– Эстер, я была неподалеку и решила заехать к вам. Вы забыли на благотворительном приеме свой красный зонт.

– О, спасибо! Кажется, он мне понадобится уже утром.

– Последние недели погодой не балуют и я помню, как вы говорили, что с этим зонтом почти не расстаетесь.

– Да, он мне определенно нравится. Но стоит ли вам заезжать, если у нас начинается гроза.

– Я вижу грозу, но еду уже рядом и буду совсем скоро. К тому же у меня есть новости по поводу вашего вопроса о фабрике и тендере.

– О, я буду вас очень ждать. Спускаюсь вниз и жду вас в холле гостиницы.

– Какой гостиницы? Вы переехали из гостевого дома?

– Так это же одно и тоже: отель, гостиница, мини-отель, гостевой дом. Меня не запутать теперь, я хорошо разбираюсь в оттенках русского.

– Я поняла, Эстер. Если вы не возражаете, я припаркуюсь поближе к дому в усадьбе, чтобы не идти такую даль от парковки. И воспользуюсь вашим красным зонтом.

– Вы можете подъехать к самому входу. Мне не терпится вас увидеть и пролить свет на историю с тендерами и цехами.

– Больше света пролил бы Андрей Владимирович, вам точно стоит у него все расспросить, но кое-какие детали у меня тоже есть.

– Андрей? Но как он связан с этим?

– Простите, Эстер, дождь заливает лобовое окно и очень сложно говорить за рулем. Я скоро буду у вас.

Эстер спустилась в холл и попросила Бориса заварить травяной чай. Накинув на плечи уютный плед, она, словно зачарованная, смотрела на пугающую своей красотой разбушевавшуюся стихию. Ветер усиливался, и где-то вдалеке по небу прокатились грохочущие раскаты грома, вызванные к жизни новой серией огненных вспышек молний. Нетерпение нарастало и мысли о причастности Андрея к истории с цехом, который так долго не может начать работу над ее заказом, пугали своей реальностью. Говорила ли она ему про то, что хочет шить весь товар прямо в Ярославле? Конечно, говорила. Как-то вскользь, но точно упоминала об этом. Почему Ольга Петровна так долго едет? Теперь уже Эстер не стремилась дозвониться до Андрея. Сначала нужно разобраться с новыми обстоятельствами. Инга и Лера могли относиться к нему предвзято, но Ольга Петровна смотрела на Андрея почти подобострастно, стараясь предупредить любое желание столь значимого для городской администрации человека. И она однозначно дала понять Эстер, что Авакумов как-то связан с этой неприятной и изматывающей ее историей. И Ольга Петровна сейчас едет, чтобы об этом рассказать. Зонт только предлог, ясно же. С чего бы ей ехать ради одного зонта? А вдруг Инга права? Может ничего не изменилось для Андрея и он как опытный стратег просто использовал новую тактику в борьбе за усадьбу? Торговый центр тоже мог быть напоминанием о том, что она заставила его проиграть. Эстер запрокинула голову и зажмурилась, стараясь отогнать эти мысли. Не может же человек так сыграть страсть и безудержное желание. Она никогда не видела его таким, как в тот вечер на благотворительном балу. Он был настоящий. Злой до безумия, решительный, но точно искренний и сгорающий от чувств и эмоций. Эстер приоткрыла дверь на террасу и вдохнула полной грудью аромат свежести, приправленной прохладой с озера и магическим запахом земли во время дождя. Было в этой непогоде и поднявшемся ветре что-то необузданное и первобытное. Эстер представила трагизм случившихся здесь почти сто лет назад событий. Как Анна смогла выжить после такого? Где она нашла силы идти дальше, прощать, любить, смеяться, дышать полной грудью, не проваливаясь в бездну страданий и горьких воспоминаний? Над озером пронесся чуть хрипловатый стон-крик чернозобой гагары, и Эстер машинально отпрянула от окна и быстро захлопнула дверь. На прозрачной стене из стекла капли, рисующие затейливые узоры, превратились в струйки воды и наконец стали заливать стекло, словно настоящие реки. Дома бы сказали льет как из кувшинов. Но здесь даже дождь льет из ведра. Странно, что не из бочек. Надо же, льет как из ведра. Жизнь на максимуме, на пределе возможностей, на острие обжигающих эмоций. Она справится. В ней течет кровь Горчаковых, целых поколений людей, которые жили на этой земле, в ней сила и мудрость Анны. И тех, кто был до Анны. Просто нужно разобраться во всем. Где же Ольга Петровна? Она должна рассказать, как Андрей связан с фабрикой и тендером. Может решила вернуться из-за ливня и разбушевавшейся непогоды? Значит, пусть расскажет по телефону. Зонт Эстер, конечно, нужен тоже, но попросит пока какой-нибудь у Бориса, а на днях сама съездит в город. Набрала номер Ольги Петровны, но в трубке раздались протяжные длинные гудки. Почему-то стало жутко. Допив остывший чай, Эстер позвонила Инге:

– Привет. Не поздно? Можешь говорить? Или ты с Дэном?

– Я не с Дэном, но даже, если бы и с ним, он обычно не возражает и даже всегда за то, чтобы я поговорила с тобой. Ты знаешь про стокгольмский синдром? Авакумов, конечно, тебя там не заложницей держит, но ты порабощена любовью к своему мучителю, который придумывает все более изощренные и мерзкие ходы. Мы с Дэном вчера целый вечер говорили о тебе. Я очень волнуюсь.

Инга помолчала, давая подруге обдумать услышанное, и уже хотела продолжать, но Эстер ее опередила:

– Почему вы с Дэном говорили обо мне?

– Он немного мне помогает, – смутилась Инга, – у него очень цепкий ум, и он умеет анализировать.

– Тогда что он делает в художественной галерее?

– Я тоже думаю, что он сам себя недооценивает. У него много сложностей из детства.

– Вот как?

– Да, он даже не хотел говорить, из какого города родом. Представляешь?

– Странно.

– Ты удивишься. Он тоже из Ярославля. У Дэна было трудное детство, он никогда не говорит об этом и уехал из города сразу после выпускного. Но он справился и стал достойным человеком. Пускай он живет от зарплаты до зарплаты и с утра до вечера пропадает в галерее, но он честный парень, и я очень горжусь им.

– Как ты узнала, что он из Ярославля?

– Решила сделать ему к Новому году подарок и заказать генеалогическое древо его семьи. Лера дала мне телефон, и я сказала, что от тебя. Директор архива был очень любезен, подозреваю, что ты ему заплатила двойной гонорар.

– Инга, не отвлекайся. И что?

– И мне понадобилась информация о месте рождения Дэна, но он все отшучивался, и я решила проверить у него в паспорте. Не вижу в этом ничего плохого, но Дэн ужасно разозлился. И, лишь чуть успокоившись, рассказал, что не хочет даже вспоминать про этот город и свое детство.

– Ты уверена, что такой подарок обрадует его?

– Конечно, обрадует, он просто сам пока этого не понимает. Но ты же знаешь меня, я легко не сдаюсь. В общем, я выяснила, что Дэн не просто так плохо относится к Авакумову. Он помнит его с детства. Дэн учился в параллельном классе. Так вот, твой драгоценный и непогрешимый Андрей уже в детстве стоял на учете в милиции. И даже… теперь внимание, барабанная дробь: Авакумов был судим!

– Что?!

– Да, Эстер. Была какая-то история, связанная то ли с директором школы, то ли с какими-то врачами. Это случилось очень давно, и судимость погашена, но я уверена, люди не меняются. Поверь мне, я пыталась перевоспитать не самых простых ребят. Это бессмысленно, Эстер. Поэтому просто собирай вещи и беги оттуда, пока в усадьбу не вернулся Авакумов. А знаешь, мне утром позвонили из архива, у них уже есть информация по генеалогическому древу Дэна. Представляешь? Я думала, пару месяцев пройдет, а тут так быстро. Твое имя действительно творит чудеса.

– Инга, я очень устала, и у нас такая гроза. Давай чуть позже поговорим.

– Ладно, ты только не расстраивайся.

– Хорошо.

– Эстер, ты совсем сникла. Я не думала, что это так повлияет на тебя. Ложись спать и выспись хорошенько. Утро вечера мудренее.

– Это как?

– Это значит, что утром поймешь, что делать дальше, а пока просто иди и отдохни.

Эстер поднялась к себе в номер и застыла у окна. Молнии ударяли в озеро и над лесом поднимались вспышки света, так же внезапно растворяющиеся в опустившейся над деревьями темноте. Тьма была устрашающая и Эстер подумала, что слишком эмоционально относится ко всему после того, что прочла в дневнике Анны. Она потушила свет и забралась с головой под одеяло. Сон не шел, а новости Инги перекрывала более страшная трагедия, разыгравшаяся в усадьбе такой же летней ночью. Она представила, как Николай, брат жениха Анны, оттаскивает ее от собственного брата, которого Анна любит, и увозит вдаль под выстрелы, от которых погибает Андрей. Чудовищно, страшно и невыносимо. Даже сейчас, спустя сто лет после разыгравшейся в усадьбе трагедии, Эстер ощущает их боль. Чего стоило Андрею передать Анну в руки брата и пожертвовать своей жизнью ради их спасения? Неужели не было другого выхода? Ведь всегда должен быть какой-то выход. Они боролись, они пытались выжить, они хотели мира, но кто-то предал их. Кто-то, кто знал обо всем, а значит был где-то рядом. Этот кто-то тоже ходил по усадьбе, высматривал, выслеживал и копил ненависть в себе. Ничего не изменилось и сейчас. Люди продолжают плести интриги и думают что так могут разбогатеть или стать счастливыми. Если бы они знали, сколько в честности возможностей, и денег, и радости, если бы они только знали! Но их глаза затуманены алчностью и суетой иллюзорной борьбы за то, что им даже не нужно.

Сон так и не пришел. Эстер ворочалась всю ночь, натягивала на себя одеяло, но заснуть не смогла. Вскоре по кромке леса стало светлеть и просыпающееся солнце сообщило о начале нового дня. Эстер встала. На часах было только 5 утра. Она заварила кипятком из чайника чашку кофе и подошла к широкому окну. Даже не верится, что вчера здесь бушевала непогода, а сегодня уже ничего не напоминает об этом. Но картину утренней гармонии нарушило нелепое яркое пятно красного зонта, поднимающегося и опускающегося на землю от порывов небольшого ветра.

Эстер накинула плащ и сбежала по ступенькам. В холле никого не было, но она знала как открыть дверь. Через несколько минут ей почти удалось схватить смешно подпрыгивающий раскрытый красный зонт. Но в следующую секунду, словно играя с ней в догонялки, зонт отлетел вперед. Он летел все дальше, словно поддразнивая и говоря “догони меня”. Свернув за ним за угол и наконец-то поймав, Эстер заметила машину Ольги Петровны. И с ощущением холодящего кровь предчувствия побежала к сторону усадьбе. Прямо перед входом распласталось в неестественно изогнутой позе тело Ольги Петровны.

Эстер застыла от ужаса, а потом со всех ног бросилась в сторону гостевого дома, зонт выпал из рук и в легких порывах утреннего ветра снова принялся пританцовывать, исполняя свой жуткий танец смерти.

Глава 5. Вилла на пляже

Андрей нажал на звонок и дождался, пока смуглая пожилая женщина с глазами цвета миндаля открыла дверь и молча показала следовать за ней. Увитая цветами и лианами каменная дорожка вела мимо роскошной белой виллы к песчаному пляжу. Волны накатывали одна за другой, пряча первую под пенистой силой второй, а на берегу резвилась стайка небольших птичек, то догоняя волну, то взлетая прямо перед ней и снова дерзко садясь перед приближающейся водой с белыми гребешками.

На берегу в плетеном кресле вальяжно откинув голову с седеющими кудрями сидел мужчина лет пятидесяти в свободных белых льняных брюках и такой же белоснежной свободной рубахе. Лицо его в лучах солнца казалось особенно радостным и умиротворенным. Андрей уверенно шагнул с дорожки на пляж и поморщился от песка, проникающего в черные туфли. Осознание как странно и даже неуместно он выглядит здесь в офисном костюме неприятно ковырнуло где-то в области груди, но он прилетел ночью чтобы договориться с испанцем и заранее эту поездку не планировал. Окрикнув наблюдающего за морем мужчину, он сразу приступил к делу:

– Добрый день, Рауль. Или, скорее, утро. Я рад, что мы сможем поговорить так рано и решить все вопросы.

Мужчина уверенным движением велел замолчать и показал на второе плетеное кресло, с обратной стороны от дорожки, которое Андрей не заметил в начале.

Усмехнувшись странности чудаковатого испанца, он все же решил делать как тот просил и закатав рукава белой офисной рубашки сел в кресло-шезлонг.

Что он делает? Смотрит на море? На птиц? А может это какие-то особенные птицы? Как его гагары. Tогда это могло бы объяснить поведение странного человека. Сидеть в таком глубоком кресле было не очень удобно, конструкция вынуждала устроиться почти полулежа, а Андрей все никак не мог себе позволить расслабиться, думая о том, что выезд в аэропорт у него через четыре с половиной часа, а до этого нужно зайти за сумкой и пиджаком в отель на соседней улице. Часы сигнализировали, что он здесь уже двадцать минут, а испанец и не думал начинать разговор, по прежнему умиротворенно напитываясь утренним солнцем и морским бризом. Андрей разозлился и хотел уже встать, но мужчина снова недовольно махнул рукой. Да что он себе позволяет в конце концов? Какой-то испанишка, который сидит и лишь пялится на море, вместо того, чтобы провести встречу, как и договаривались вчера. Андрей прилетел к нему прямо из Москвы ради этой встречи и уже сегодня должен вернуться. Решение лететь пришло спонтанно после того как он вышел от премьера и все думал о том, как эта встреча прошла и каким может быть результат. По осторожному непроницаемому лицу высокопоставленного чиновника что-то понять было невозможно. Андрей пошел ва-банк и выложил все карты, раскрыл схемы и улики, спросил про Федорову, тендер и министра. Показал, все чем занимался последние годы. Их встреча длилась минут пятнадцать, а до этого ему пришлось провести в приемной почти четыре часа. Он привык чувствовать себя уверенно и непоколебимо, а сейчас почему-то ощущал себя просто мальчишкой. Ответов он не получил ни на один вопрос, а исхода встречи не понял.

Выйдя из здания Андрей заметил, что телефон разрядился. В офис ехать в таком состоянии не хотелось и он направился сторону дома. Поужинал вчерашним стейком, поставил телефон на зарядку и снова попробовал понять, каким может быть результат сегодняшнего визита к премьеру. Абсолютно непроницаемое лицо с изучающим его внимательным взглядом. Наверняка, что-то подобное чувствуют директора, устраиваясь к нему самому на работу. Андрей поежился от этой мысли.

Получив первые проценты зарядки аккумулятора, телефон ожил и завибрировал от приходящих сообщений о пропущенных звонках. Пять непринятых от Эстер и два звонка от Сергея. Набрал Эстер, но она не ответила. Что там могло случиться? А может соскучилась уже? Ему тоже не хватало ее смеха, уверенности, ее роскошной красоты, сочетающейся с детской непосредственностью и беззащитностью. Как ей удается быть такой… Такой, как она есть. В мессенджере было сообщение от тренера по самбо с приглашением на тренировку. Он уважал своего тренера и, наверное, мог бы с ним дружить, если бы в принципе мог с кем-то дружить. По крайней мере, они понимали друг друга, молча, практически без слов и доверяли друг другу много лет. Надо заехать к нему на следующей неделе. Авакумов написал, что будет во вторник и перешел к следующему сообщению, где Сергей, которого он попросил убедить лучшего учителя танцев взяться за проект, расписывался в своем бессилии. Испанца уговорить приехать не удалось. Единственное, на что он готов пойти, это личная встреча с самим Авакумовым у себя дома на летней вилле в Малаге. Он найдет для Андрея час времени и будет ждать завтра к восьми утра. Андрей расхохотался самонадеянности испанца. Сергей проработал еще три варианта и прислал информацию о трех других хореографах, которые будут рады прилететь в Москву хоть завтра. Чудак, конечно, или даже глупец этот Рауль Кардона. Неужели он правда думает, что Андрей бросит все дела и полетит в Испанию, чтобы договориться об уроках? Нереальная история. Но Эстер не брала трубку, а сон не шел. Он позвонил Борису в гостевой дом и тот уверил, что там все хорошо, испанка совсем недавно выпила чай и пошла к себе в комнату. Значит с Эстер все в порядке. Спать еще не хотелось. И, ничего не планируя, почему-то захотелось проверить есть ли билеты в Малагу, где странный хореограф назначил встречу и первый урок. В Малагу билетов не было. Но если выехать в аэропорт сейчас и полететь через Францию, он вполне успевал приехать к встрече и даже пару пару часов поспать. Одна пересадка и потом аэропорт в ста километрах от города. Почему-то Андрею захотелось познакомиться с этим человеком, который отказался от целого состояния ради отпуска, но готов заниматься с ним в своем летнем доме. Андрей был уверен, что сможет быть убедительным, и этот Рауль сделает все, что ему нужно, и прилетит в Москву. Мысли о том, как изумится Эстер, когда поймет, что он освоил ее любимый пасодобль и готов танцевать с ней на открытии отреставрированной усадьбы, приятно будоражили. Открытие явно состоится быстрее, чем они планировали, работы ведутся активно и скоро все будет готово.

Андрей поежился от неприятных ощущений в ногах. Залетевшие в отполированные лаковые туфли песчинки доставляли неудобство. Он встал и развернулся в сторону хозяина дома:

– Послушайте, Рауль, мне надоел этот цирк. У меня не больше часа для обсуждения условия вашей работы, и я возвращаюсь в Москву. Оторвитесь уже от ваших мыслей и давайте оговорим наши вопросы.

– Вернитесь в свое кресло, мы еще не закончили.

– Не закончили что?! Мы ничего и не начинали! А только сидим и ничего не делаем! Если вы забыли, я напомню, что вчера перевел вам на счет целое состояние за будущий курс обучения. Отмечу, что за эти деньги я мог бы нанять сто хореографов.

– Так наймите сто.

– Зачем?

– Я не знаю. Вам виднее.

– Я начинаю терять терпение. – лицо Андрея чуть покраснело и на скулах заиграли желваки, а руки напряглись сами собой: – Когда мы приступим к занятиям?

– Мы уже приступили. Вернитесь обратно в кресло.

– Вы что меня за дурака держите?!

– Нет. Вернитесь в кресло.

Андрей нехотя неуклюже сел в сконструированное быть чрезвычайно удобным кресло, в котором никак не мог найти хотя бы более-менее приемлемого положения. Не думать, что тебя провел какой-то испанский прощелыга никак не получалось. Но Сергей сказал, что он лучший и творит чудеса в своей области. Представить даже просто танцующим этого расслабленного немолодого человека никак не удавалось. Заканчивался первый час их встречи и уже было очевидно, что он совершенно бессмысленно прилетел сюда в надежде на разумное поведение этого Рауля. Андрей не вставая повернулся к своему молчаливому и созерцательному собеседнику и попробовал зайти с другой стороны:

– Строптивы вы, батенька.

– Что вы сказали? Я не понял.

– Хм, а говоришь, русский знаешь. Рсский всю жизнь можно учить и не знать до конца. Я говорю, что ты самый строптивый чудак, который мне когда-нибудь в жизни встречался.

– Мы заканчиваем сегодняшний урок. Я жду тебя завтра в это же время. Только смени одежду. Здесь за углом есть небольшой магазин. Но работают только за наличные. Так что потрудись сходить и снять немного наличных, чтобы купить себе приличную одежду. Эта в ближайшее время тебе не понадобится.

– У вас и отель работает только за наличные. Я выезжаю в аэропорт через час. Нет смысла тратить свое время на человека, который не способен банально договориться об условиях работы. Зачем ты меня сюда пригласил? В чем был смысл? Я занятой человек и имею привычку ценить свое и чужое время. Ты отнял у меня вечер и утро. И ничего не дал взамен. Мне кажется твои возможности сильно переоценены.

– Я лишь дал тебе возможность прилететь ко мне и начать наш совместный путь. А выбор сделал ты сам. Теперь я снова даю тебе возможность и говорю, что готов встречаться с тобой здесь ежедневно в ближайшие три месяца по утрам.

Андрей встал, поправил складки на брюках и расхохотался. Злость отступила и теперь он даже получал удовольствие от странного утра на пустынном пляже:

– Прощай испанец, мои юристы свяжутся с тобой по поводу возврата средств за неоказанную услугу. Хорошего тебе отпуска!

И насвистывая незатейливую мелодию на тему “Москва, звонят колокола”, Андрей не оборачиваясь направился в отель за вещами. Перед выездом захотелось кофе. Потягивая ароматный эспрессо, он открыл новости. С главной страницы московского новостного портала на него смотрело собственное жесткое неприветливое лицо. Громко выдохнув, Андрей жадно всмотрелся в строки и попытался понять смысл написанного:

“Известный бизнесмен Андрей Авакумов, который не раз становился героем скандальных историй, объявлен в федеральный розыск по обвинению в убийстве, случившемся в эту ночь в старинной усадьбе Горчаковых под Ярославлем.”

– Эстер!! – Андрей схватился за голову и яростно взъерошил волосы. На это крик обернулась официантка, которая только забрала две чашечки кофе у бармана. Немой вопрос в ее глазах подсказал, Андрею, что ее скорее всего тоже зовут Эстер, что неудивительно, учитывая в какой стране он находится. Но все его мысли были вокруг одной единственной Эстер, которой он не смог дозвониться вчера. Он стал искать ее номер среди последних набранных, но экран высветил пятьдесят два непринятых звонка с разных номеров за последний час. Авакумов выругался, достал симку и отключил телефон. Резким движением схватил проходившего мимо бармена:

– Амиго, телефон!

Амиго наслаждался утром нового дня и всем видом показывал, что не понимает, что этот странный русский хочет от него. Андрей достал 50-евровую бумажку и показал на свой телефон без сети. Парнишка сразу включился и начал соображать, протянул свой смартфон, а взамен взял купюру. Андрей набрал номер Эстер, но телефон официанта явно не позволял звонить в другую страну. Андрей попробовал с мессенджера, но с чего бы ей отвечать на неизвестный номер.

Не выдерживая охватившего страха, он загуглил “Убийство в усадьбе Горчаковых” и сразу же наткнулся на портрет Ольги Петровны и соболезнования в связи с ее трагической гибелью. Значит, Эстер в безопасности. Но что случилось с Ольгой Петровной и почему его обвиняют в ее убийстве? Набрать Сергея? Наверное, и его телефон уже прослушивается, раз его руководитель объявлен в розыск. Что же теперь делать? Первым делом снять наличные и обеспечить себя возможностью договариваться в чужой стране. Потом затеряться среди местных, не привлекать внимания и подумать что делать. Хотя с наличными не получится. Скорее всего все его карты уже арестованы и десятки неизвестных ему сотрудников в погонах ждут в какой точке мира он попробует снять наличные.

Андрей оставил остывший кофе на стойке и вернулся в номер. Полное непонимание, что делать дальше, и абсолютное отсутствие информации. Знает ли кто-то, что он здесь? Вряд ли. Решение лететь было спонтанным, билеты он бронировал сам и летел через Гранаду, где нанял случайного водителя. Даже если они обнаружат, что он прилетел в Испанию, то вряд ли смогут быстро добраться до частной гостиницы на пару номеров в пригороде Малаги. Значит, у него есть как минимум пару часов на то, чтобы понять что делать дальше и где можно надежно укрыться. Неужели это и есть ответ на его поход к высокому чиновнику и его решили таким страшным способом вывести из игры? Или это жуткое совпадение? Но кому понадобилось убивать немолодую женщину, которая всю жизнь была максимально аккуратной? И что она делала в ту ночь в усадьбе?

Глава 6. Отпуск у моря

Утром следующего дня Авакумов в большой соломенной шляпе и простом костюме отпускника, купленном за последние двадцать евро, нажал на звонок в доме Рауля. Женщина без тени удивления провела посетителя к уже знакомому пляжу, где Рауль, не поворачивая головы, поприветствовал Андрея

– Садись и скажи, что изменило твое решение.

– Ты заинтриговал меня и я решил рискнуть попробовать. Но у меня тоже есть условия. Все это время я буду жить у тебя в доме и ты будешь учить меня здесь ежедневно, никому не рассказывая о том, что учишь меня танцам. Я же заплатил тебе достаточно за полный курс, чтобы проживание и питание входило в эту сумму?

На сей раз расхохотался Рауль:

– С чего мне селить у себя дома человека, который еще вчера угрожал мне юристами?

– Потому что ты не найдешь более щедрого клиента, который за результат заплатит тебе еще столько же, правда по окончании курса. Но подозреваю, ты боишься не справиться. Причина в этом, да, Рауль? Ты боишься, что не сможешь научить меня и это пошатнет твою репутацию?

Рауль снова расхохотался:

– Не переживай, мы удвоим наши усилия! Ты будешь приходить сюда утром и на закате ежедневно. Я попрошу Марию провести тебя в гостевую комнату. И эти часы здесь ты делаешь только то, что я тебе говорю.

Не дождавшись ответа, Рауль повернул голову и внимательно посмотрел на странного русского, который сперва осаждал его с требованием начать обучение, совершенно не походил на классического ученика, но с напором требовал к себе именно Рауля, а теперь в растерянности сидит в его кресле-шезлонге, хмурит лоб, не замечая окружающей красоты и мысли его витают так далеко, что он, очевидно, не услышал и не понял ни слова из того, что только что сказал ему Рауль.

Следующий час они оба молча смотрели на море.

После окончания встречи Андрей встал и пошел следом за Марией. Рауль что-то сказал ей на испанском, и женщина, неодобрительно покачав головой все же провела его в маленькую гостевую комнату со старой резной мебелью и выходом на уютную террасу. Бросив сумку на кровать, Андрей сразу же попросил Марию показать, где он сможет воспользоваться компьютером с интернетом. Пожилая испанка фыркнула и Андрей понял, что интернета в доме нет. Но ему нужна информация, а включить свою сим-карту слишком рискованно. Купить новую не за что, дурацкая привычка рассчитываться картой подвела в этот раз. Да, даже, если бы он нашел где-нибудь наличные деньги, сим-карту купить без паспорта не получится. А светить свой паспорт здесь точно не стоит. Андрей вышел на террасу, увитую красной бугенвиллией. Прошлую ночь он провел на городском пляже и теперь ужасно хотелось спать и есть, но времени на сон не было. Нужно найти выход и понять как связаться с начальником своего отдела безопасности Сергеем, не привлекая внимания. Нужно защитить Эстер, не выдав полиции себя. И неплохо бы понять, что там вообще произошло.

– Что случилось? – Рауль уже несколько минут наблюдал с такой же террасы напротив, которую Андрей не увидел за огромным двухметровым кустом алоэ. Испанец изучающее осматривал как Андрей задумчиво растирает виски и на лице его попеременно отражаются многочисленные эмоции.

– Сим-карта не работает. Я могу позвонить с твоего телефона в Москву? И мне нужен интернет.

– Интернета нет в доме. Это дом для отпуска. Мы, испанцы, работаем чтобы жить, а вы – живете, чтобы работать. Чувствуешь разницу? Но один звонок я дам тебе сделать.

Андрей взял протянутый телефон и достал бумажку с записанным заранее номером. Голос Сергея звучал немного настороженно:

– Слушаю.

– Добрый день. Мы разговаривали с вами вчера по вашему заказу. Он посмотрел на замершего в паре метров Рауля и как можно более беззаботным голосом продолжил:

– Я знаю, что с ним возникли сложности. Вы могли бы пояснить что делается для того, чтобы исправить ситуацию? Я хотел бы услышать детали.

Если Сергея прослушивают, то единственный шанс не привлечь к себе внимания – это говорить так, словно у них проект. Вряд ли его все знают по голосу. Сергей, конечно, узнал своего шефа сразу:

– Мы уже решаем возникшие серьезные проблемы и пытаемся понять что случилось. Нужно время. Вам стоит подождать и я дам вам знать когда мы сможем снова встретиться. Но пока мы не готовы.

Андрей нахмурился, Сергей дал понять, что возвращаться сейчас слишком опасно. Но что могло случиться?

– Мой заказ вела девушка, темненькая такая. Может ли она продолжить работу над проектом?

– Скорее нет. Она написала вчера заявление на увольнение. У нее возникли непреодолимые препятствия для продолжения сотрудничества по проекту.

– Я настаиваю, чтобы мой проект вела именно она. Вам придется потрудиться и обеспечить условия для ее работы над моим проектом!

– Она настроена довольно решительно, к сожалению.

– Значит этот вопрос должен стать первостепенным и когда я вернусь, я хочу видеть что именно эта ваша сотрудница ведет проект. Вы меня услышали?

– Конечно. Ваш заказ для нашей компании в приоритете.

– Рассчитываю на вас, так как сам здесь ничего не смогу делать. У меня отпуск.

Рауль одобрительно кивнул, и когда Андрей, закончив разговор вернул ему мобильник произнес:

– Так ты все-таки серьезно решил научиться танцевать и взял отпуск?

– Что? А, да, а иначе зачем бы я согласился остаться здесь?

– Не всегда причины очевидны. Жду тебя сегодня после шести вечера.

Андрей уже более дружелюбно повернулся к Раулю:

– Остались незавершенные дела по работе. Теперь я готов к отпуску и нашим урокам. Только сначала мне нужно немного прогуляться, чтобы переключить мысли на отдых.

– На закате я жду тебя на моем пляже.

Андрей вышел из дома и постарался выглядеть как можно более расслабленно, чтобы ничем не отличаться от целых толп бродящих по городу отпускников с загоревшими или обгоревшими лицами. Но напряженные плечи и осторожные движения все же выдавали его.

Итак, он в другой стране, где у него нет никого знакомого, кроме чудаковатого мастера пасодобля. Денег и телефонной связи тоже нет. И при том в России на него заведено уголовное дело, а он сам объявлен в федеральный розыск. Как он мог оказаться в такой ситуации? Нужно найти возможность прочесть все, что есть в интернете. Он прошмыгнул в небольшой бар. Последние наличные деньги были потрачены на летний костюм. Оставалась еще какая-то мелочь в кармане. Заказав себе самый дешевый кофе, Андрей как можно очаровательнее улыбнулся официантке:

– Вы говорите по английски?

– Немного. Совсем чуть-чуть. Лучше на испанском или русском.

– Прекрасно, счастлив повстречать здесь соотечественницу. Мне нужна ваша помощь. Я забыл телефон. А нужно обязательно проверить почту и ответить на важное письмо. Может, я мог бы воспользоваться вашим.

– Первый день в отпуске? – усмехнулась девушка.

– Как вы догадались? – Андрей посмотрел на нее с восхищением.

– Все просто. Через год работы здесь, ты уже сразу отличаешь лица без загара, напряженные спины гостей, которые приехали в самое красивое место в мире с километрами белоснежных пляжей, но мысленно все еще сидят в своих серых офисах и не могут оторваться от незаконченных проектов. Уверяю вас, три дня и вы больше не вспомните про свои письма.

Девушка протянула Андрею свой старенький смартфон с открытой страницей поисковика и сказала, что вернется за ним через пять-семь минут.

С первой же страницы на Андрея смотрела с фотографии Эстер. При ее виде защемило где-то под ложечкой. В статье приводился комментарий бизнеследи Эстер Фернандес, которая имела неосторожность вступить в сомнительную сделку с оказавшимся опасным преступником Андреем Авакумовым. В статье было сказано, что девушка сейчас напугана и расстроена, и винит себя, что позволила так обмануться и это привело к гибели невиновной женщины, которую из-за красного зонта перепутали с ней самой. Теперь ряд событий последних месяцев видится в другом свете и игнорировать голос разума больше нельзя. Очевидно, что во всех напастях торгового центра и усадьбы был виновен Авакумов. Но безнаказанность за те события развязала ему руки и привела к гибели случайно оказавшейся там женщины. А сама Эстер осознает, что жертвой должна была стать она, чтобы Авакумов смог единолично завладеть усадьбой Горчаковых.

Андрей тихонько застонал, словно ощущая реальный удар в районе солнечного сплетения. Значит, она верит в его виновность и думает, что Андрей хотел убить ее.

Дальше шел журналистский текст, из которого стало очевидно, что в его компаниях прошли обыски, изъяты документы, опрошены сотрудники. Он проверил соцсети и заметил, что Эстер не написала ничего, но то, что он прочел о себе у других в ленте, чуть не вызвало рвотный рефлекс.

Заметив направляющуюся к нему русскую официантку, Андрей вышел из своего фейкового аккаунта и удалил в истории поиска открытые статьи, а после вернул телефон девушке. Высыпал пригоршню монет на стол и махнул девушке на прощание.

– Вы не притронулись к кофе?

– А, точно. Андрей уже стоя залпом опустошил содержимое чашки и быстро вышел из бара, стараясь запомнить название, чтобы второй раз случайно не оказаться здесь и не привлечь к себе внимания. Тем более что в заведении работает его землячка и она может по привычке просматривать новости из России. Лучше вообще пока не выходить из дома хореографа. Нахлобучив соломенную шляпу на самый лоб, он дошел до виллы и исчез среди цветущих кустов и лиан.

На свой урок Андрей пришел даже раньше назначенного времени. Устроился в шезлонге, который все еще казался неудобным. Плечи болели от разливающейся по телу слабости и бессилия. Почему это случилось с ним снова? Именно сейчас? Как Эстер могла поверить в его вину? Они только стали доверять друг другу. Как выяснить отсюда, не привлекая внимания, что случилось в Ярославле прошлой ночью? И кому помешала Ольга Петровна? Зачем она вообще ночью оказалась в усадьбе? Почему с зонтом Эстер? И почему решили, что убийство совершил он? За этими мыслями он провел больше часа и не заметил, что Рауль уже довольно давно наблюдает за ним.

Солнце горело над морем яркими оттенками красного, желтого и сиренево-оранжевого. Краски разливались по небу, соединяя свод с водной гладью на горизонте. Рауль вывел Андрея из задумчивости:

– Зачем ты хочешь научиться танцевать?

– Не заметил, как ты подошел. Это не так и важно.

– Это главный вопрос, и, пока ты не ответишь на него, мы не сможем приступить.

– Но это же глупо.

– Глупо делать что-то, не понимая для чего тебе это нужно.

– Мне придется танцевать на одном мероприятии скоро. Наверное.

– Зачем?

– Это было важно для одного человека, по крайней мере, когда я улетал из Москвы.

– Ты прилетел сюда два дня назад.

– А как будто целая вечность прошла.

– Так зачем тебе пасодобль?

– Я уже сказал тебе, что хочу доставить удовольствие человеку, для которого это важно.

– Значит это важно для кого-то. А тебе самому для чего танец?

– Разве не понятно? Потому что я решил танцевать, чтобы сделать приятное важному для меня человеку. Андрей раздражался и начинал выходить из себя.

Рауль покачал головой:

– Ты всегда был так одинок?

– С чего ты взял, что я одинок? У меня есть моя команда.

– И девушка, наверняка, есть. Красивая девушка … для которой важно, чтобы ты с ней танцевал – протянул Рауль.

– Есть, – резко ответил Андрея, силой воли выдавливая из головы мысли об Эстер.

– Вокруг тебя столько людей, и даже есть девушка, и все же ты одинок.

Оба помолчали глядя на линию, где небо соприкасалось с водой, и Рауль продолжил:

– Юнг сказал, что одиночество заключается вовсе не в том, что никого нет рядом, суть его в невозможности донести до других то, что тебе представляется важным, или отсутствии единомышленников.

– У меня есть единомышленники. На меня в Москве в разных офисах работает больше десяти тысяч человек и все они верят в то, что мы делаем.

– В твое дело они может и верят. Но кто верит в тебя?

– С чего ты взял, что никто?

– Если бы был в мире человек, который в тебя верит, ты бы не сидел сейчас здесь со мной и не пытался бы найти ответ на вопрос, зачем тебе нужно научиться танцевать.

– Может мы просто начнем, а ответ поищем позже.

– Танец – это скульптура в движении, это пластика в динамике. В момент танца твое тело становится отдельным произведением искусства, через которое ты, как художник или скульптор, выражаешь свой замысел и передаешь его миру. Что ты хочешь сказать и кому? Для чего тебе танец?

– Я ничего не хочу говорить, я хочу научиться танцевать. Разве не ясно?

– Нет. Давай лучше сыграем в мяч, – вздохнул Рауль, давая понять, что случай оказался более запущенным, чем он предполагал.

Глава 7. Новая жизнь

Эстер сидела на берегу озера. Она не могла заставить себя с кем-либо разговаривать. Телефон разрывался от звонков Инги и Леры, желавших проявить заботу о ней, а ей хотелось спрятаться от всего мира среди этих берез и слушать как деревья перешептываются друг с другом, словно передавая печальные новости дальше. Она всегда знала, что делать и была уверена в своих решениях. Но сейчас словно маленькая девочка заблудилась в темных коридорах взрослой жизни. Ее мир потерял краски и стал черно-белым. Человек, которого она впервые так сильно полюбила и которому доверилась со всей искренностью и страстностью, пытался ее убить. Но по ошибке принял за нее другую женщину, которая так много для него сделала и смотрела на него, словно на божество. Как просто оказалось прервать чужую жизнь. Всего-то подвести ее к краю балкона и резко толкнуть вниз.

Это могло бы сойти за несчастный случай, если сильно постараться и придумать, как глава муниципалитета в такое время оказалась внутри закрытой усадьбы. Но Инга взяла дело в свои руки. Первая неделя после убийства Ольги Петровны прошла будто замедленные кадры кино. Инга развернула бурную деятельность. Сначала она выяснила, что гостевой дом – никакая не мини-гостиница и даже в этом Авакумов ее обманул. Дом принадлежит ему, и он обманом заманил Эстер на свою территорию и выжидал удобного случая, чтобы убить и завладеть единолично усадьбой, о которой так мечтал. Эстер молча собрала вещи и переехала в небольшую спальню в доме Горчаковых. Реконструкция шла полным ходом и одно крыло было уже готово.

Вот уже месяц она жила одна в пустынном огромном доме. И хотя одной было жутковато, оставаться в доме Авакумова казалось невозможным. Каждая вещь там напоминала о нем. Да и здесь в общем-то тоже. Она так мечтала об этой усадьбе, так стремилась сюда. И сейчас, когда наконец осталась в ней одна, должна была бы радоваться, но от душевной боли скручивает живот, а невыплаканные слезы подступают к горлу, душат и не дают сказать даже слова. Ей стало все равно что есть, во что одеваться. Иногда она и вовсе забывала поесть, стараясь максимально сосредоточиться на делах усадьбы. А когда становилось особенно тяжело, закрывалась в большом пустынном зале и танцевала, передавая через натянутые мышцы свою боль и невысказанную печаль. Пару раз звонил Эмиль и предлагал приехать. Но Эстер попросила дать ей побыть одной. Инга же, наоборот, словно ожила от всех этих событий. Она с энтузиастом созванивалась с журналистами, встречалась с начальником местной полиции и опрашивала лично жителей и строителей. Это она сумела выяснить, что кто-то их работников в этот вечер около усадьбы видел большой черный хаммер. И хотя номеров машины не запомнили, такую машину в этих местах можно было встретить не часто и было понятно, кому она может принадлежать. Значит, в тот момент, когда Эстер набирала его раз за разом, он был где-то неподалеку, но отключил связь. Его исчезновение в ночь убийства только подтверждало версию обвинения.

За последний месяц Инга буквально сдружилась с местным начальником полиции Семеном Петровичем. Она принесла ему целое досье на Авакумова, и, конечно, он в ответ тоже делился с ней информацией. Каждую новость Инга радостно сообщала Эстер, не понимая, что успехом своего расследования ранит подругу все больше и больше. Не желая доверять только полиции, Инга также подключила к расследованию Ивана, который выполнял неофициальные поручения для брата Алекса и когда-то был замешан в истории похищения картин. Эстер не хотела знать, что еще из улик, свидетельствующих против Авакумова Инге удалось отыскать и просто отключила телефон. Как бы сделать так, чтобы они все перестали звонить: Инга, отец и все остальные, кто точно знает как ей жить, ведь сама она не смогла справиться. Ей хотелось стереть последние месяцы своей жизни и никогда не попадать в этот город и эту историю. Она мечтала об этом месте с самого детства и думала, что оно сделает ее счастливой, но теперь здесь было плохо. Очень плохо. Работа здорово отвлекала и Эстер хорошо разбиралась в восстановлении старых зданий, ведь именно это они часто делали с отцом в Испании. Но не в этот раз. Она запретила себе думать об Андрее и почти не вмешивалась в дела “Терры”, которыми к счастью занималась Лера. Теперь в жизни Эстер была только работа и усадьба. Она больше не читала дневники Анны, хотя в комнате лежала целая стопка пухлых конвертов с отпечатанным текстом. Она старательно обходила комнату с двумя каминами, где впервые поняла, что готова открыть свое сердце Андрею. Не везет в их семье с Андреями, да и какими же разными эти Андреи были. Один пожертвовал своей жизнью ради спасения девушки, которую любил, а второй обольстил девушку ради того, чтобы завладеть усадьбой и убил женщину, перепутав ее с Эстер. Все указывало на его вину и хотя сперва она спорила с Ингой и отказывалась верить в эту чудовищную правду, факты Инги и полиции были беспощадны и очевидны.

На центр озера выплыла пара черных птиц с двумя птенцами. Эта картина вызвала новый приступ боли в Эстер и она резко встала. Каждый куст в усадьбе, каждое дерево и каждый камень были связаны не только с семьей и предками Эстер. Это все связано с Андреем. Вдалеке послышался протяжный гудок и выйдя к центральному входу, Эстер увидела как из школьного автобуса выбежала шумная группа детей. Их старшая деловито собрала группу возле себя и начала привычный рассказ о событиях случившихся здесь в годы войны. Эстер срезала самую красивую алую розу и положила на могилу неизвестного солдата, убрав вчерашнюю. С некоторых пор это простое действие отвлекало ее от тяжелых мыслей и казалось чем-то очень правильным и настоящим. Лена ей улыбнулась и продолжила экскурсию. Эстер дождалась, когда она закончит свое повествование и отпустит детей сделать памятные фотографии:

– Видно, что детям интересно слушать как увлеченно ты рассказываешь.

– Мне нравится моя работа. Я чувствую, что делаю что-то нужное и важное.

– Через историю можно многое узнать. У вас здесь где-то поблизости есть древний город Молога. Говорят, там архитектура интересная. Не знаешь, как отсюда доехать?

– Молога? Эстер, этого города больше нет на картах.

– Как нет?

– Мологу называют русской Атлантидой. Его же затопили в 1930 – 1940-х годах. Никто не знает как и почему было принято решение, но только под воду ушел весь древний город, а с ним 700 окрестных деревень, 140 церквей, три монастыря, дворянские усадьбы и городские здания. Тогда и гагары улетели с этих земель. На месте Мологи теперь просто вода. Рыбинское море, самое крупное водохранилище страны.

– Какая трагедия! Даже звучит жутко.

– Да, город- призрак. А знала бы ты, как жутко выглядит, когда колокольни и верхние этажи зданий вдруг появляются при обмелении среди мутноватого мелководья. Сто тридцать тысяч человек остались без своей истории, без своего дома. Но это дело прошлое. А в округе много интересных мест. Здесь и Углич недалеко, хочешь, я тебе по Угличу экскурсию проведу? Планирую туда своих пятиклашек везти, надо же перед этим на ком-то потренироваться.

– Лена, а ты не знала, что семья Андрея из Мологи?

– Андрея? Он никогда об этом не говорил. Я думала, их семья всегда возле Горчаковской усадьбы жила. Надо же. Я не знала.

– Мы вообще мало знаем друг о друге, хотя годами вроде живем рядом. И почти ничего не знаем об истории и значимых местах.

– Удивительно.

– А может, ты мне поможешь в одном деле? Ты же изучаешь историю для своих экскурсий. Мне нужно найти, где похоронен один герой времен Гражданской войны.

– Да я не так, чтобы сильно этим занималось. Я же просто школьный психолог, а историю изучаю только с точки зрения того, что нужно для моих классов. Вряд ли я сама тебе помогу, но, если хочешь, можешь приехать в Ярославль, и мы вместе с тобой поищем в архиве.

– Почему ты сразу согласилась мне помочь? Мне казалось, ты была ко мне не очень настроена.

– Потому что мой близкий друг, сказал, что влюблен в тебя. Помогая тебе, я помогаю ему.

– Что? Ты помогаешь мне ради дружбы с человеком, которого обвиняют в убийстве? – Эстер задохнулась от нахлынувших эмоций.

– Я не верю в обвинения против Андрея. Я слишком хорошо его знаю. Если хочешь, приезжай завтра к школе, и поищем вместе в архиве про твоего героя.– И Лена достала свой свисток. А Эстер решила, что пришло время вернуться к дневникам Аннушки.

Париж, декабрь 1918г.

Деньги от продажи зашитых в подол драгоценностей закончились. У меня еще были оплачены два дня и две ночи в старом заброшенном доме на краю Парижа, где я снимала комнату. Сухой кусок невероятно вкусного хлеба заканчивался и я знала, что уже завтра мне нечего будет есть и нечего будет продать. Андрей зря пожертвовал своей жизнью. Если бы он только позволил мне умереть там вместе со всеми, кого я любила. Но он решил иначе, за нас обоих.

Город был наполнен голодными русскими аристократами, и работу в нем найти было невозможно. Хотя кому-то удавалось устроиться, даже неплохо. Какой это был день? Сложно сказать, но было холодно и я помнила, что где-то скоро должно быть Рождество. Не такое, как было дома, с сугробами снега, веселыми гимнами и тихой радостью. Такого больше не будет. За последние месяцы я забыла, что такое радость. Даже само это слово казалось кощунством. Здесь декабрь был тоскливым, голодным и холодно-бескровным. Поступок Андрея и забота Мари, с которой я познакомилась по дороге и которая заботилась во время моей лихорадки после ранения, лишь отодвинули грядущие события. Но я знала, что мое время приходит, и не боялась этого. Там под Ярославлем вместе с полковником погибла и княжна Анна, а та тень, которая все еще была мною, лишь заканчивала здесь свой путь мучений. Достав при первых проблесках света в маленьком окошке самую дорогую вещь, с которой я бы не рассталась ни при каких обстоятельствах, я коснулась острых граней, спрятавших внутри себя красное пламя рубинов и тихонько прошептала: “Сила льва, смелость орла, мудрость змеи”. И, прикрыв глаза, вспомнила того, кого не забуду никогда в жизни. Через мгновение я услышала стук в дверь и поняла, что пришло время покинуть мое последнее пристанище, которое было кровом, пока я пыталась выжить и найти работу в этом городе. Мое главное сокровище я спрятала на груди среди одежд и решительно открыла дверь, пропуская хозяйку комнат внутрь.

Так я оказалась впервые на улице и, зная, что больше мне не удастся выживать в этом городе, просто бесцельно бродила среди улиц в надежде все же найти хоть какую-то работу. К вечеру стало понятно, что и этой надежде не суждено сбыться. Становилось все холоднее, и очень кружилась голова. Я присела у высоких ступеней незнакомого здания с вывеской “Школа Мадам Форжерон”. Кто-то открыл окно и я закрыла глаза. События в моей голове перемешались и я забыла, что больше нет моего дома и моей страны и больше нет Андрея. В мыслях я кружилась с ним под звуки нашей мазурки в последнем танце, ритмы переполняли меня, а Андрей улыбался и был совсем рядом. Звук оркестра стал тише, и теперь я слышала лишь рояль, что продолжал играть нашу мелодию. Где-то впереди мне улыбался и звал танцевать Андрей, я улыбнулась, насколько мне хватило сил, и начала танцевать навстречу ему, становясь все ближе и ближе, и вот нужно сделать последнее движение, чтобы вновь очутиться в его руках, но вокруг послышались крики и суета и кто-то заслонил Андрея. Словно сквозь пелену я слышала возгласы:

– Девушка упала, позовите доктора!

– Но кто оплатит доктора? Вряд ли у нее есть деньги. Может, вы оплатите? Проходите и не мешайте заходить ученикам мадам. Расступитесь.

– Но так нельзя, она совсем молоденькая и так красиво танцевала! Позовите доктора!

И, наконец, раздался властный женский голос:

– Жорж, немедленно внесите ее в нашу гостинную! Ну же, что вы застыли, как столб! И живо зовите доктора, мы оплатим его услуги! Эх, угораздило же родиться доброй католичкой! Никаких денег так не соберешь. Расступись, шоу окончено! Скоро начнутся занятия, и мне ни к чему, чтобы здесь ошивалась толпа бездельников. Кыш отсюда.

Жорж был не согласен с хозяйкой и пытался взывать к ее разуму.

– Ну на что она вам? Вам бы своих учительниц прокормить.

– Ты видел, как она танцевала одна на улице под звуки нашего роял? Вы все столпились у окна, а когда девушка упала, никто из вас и не подумал ей помочь.

– Мадам Форжерон, просто пообещайте, что, как только она придет в себя, вы отправите ее с Богом и забудете о ней.

– Жорж, это не твое дело, что я делаю и планирую в своей школе. И если я захочу взять еще одну новенькую учительницу, которая падает в голодный обморок на улице, но продолжает танцевать, меня не сможет остановить ни один Жорж в мире!

– Но, мадам, у нас и старым учительницам не хватает работы. Времена тяжелые. Зачем нам еще одна? Скоро в нашей школе учителей будет больше больше, чем учеников.

– Значит, работайте лучше, Жорж, и найдите нам еще больше учениц. Делайте все возможное, чтобы к нам приходили новые девушки, желающие научиться танцевать. Идите по городу и, если надо, хватайте барышень за руку и приводите в школу мадам Форжерон, потому что каждая девушка в Париже должна уметь танцевать. А, если они не умеют, я считаю это вызовом мне, мадам Форжерон!

– Но мадам, сейчас у всех не лучшие времена

– Почему вы все время спорите со мной, Жорж! В трудные времена открываются лучшие возможности! Мы должны увеличить количество наших учениц в два, нет, в три раза! И только попробуйте мне сказать, что вы не знаете как это сделать! Смотрите, девушка пришла в себя. Возможно, доктор нам и не понадобится.

– Простите, здесь была музыка, здесь звучала мазурка.

– Это я играла. И вы мне обязательно покажете снова, как ее танцуете, но сперва живо кухню! Не хватало мне еще здесь новых обмороков!

Так я попала в школу мадам Форжерон. У нее было доброе сердце, и она дала приют многим русским девушкам, умеющим лишь танцевать и играть на фортепиано. А русские девушки научили Европу танцевать, и слова балет и русский в Европе стали практически синонимами. Ведь, чтобы попасть в профессиональную труппу, в то время нужно было или носить русскую фамилию или брать уроки у бывших балерин Императорских театров. Я попала в совершенно новый для меня мир, где лишенные родины и семей девушки создавали свою новую жизнь. Там, на французской улице, родилась новая Анна. Я вдруг осознала, какая цена была уплачена за мою жизнь. В эту минуту я поняла, что буду жить за нас двоих. Я буду танцевать за нас двоих, я буду смеяться за нас двоих, я буду чувствовать за нас двоих. Школа мадам Форжерон вдохнула в меня жизнь, от которой я так настойчиво отказывалась. Мадам занималась с нами, а мы занимались с детьми, которых парижане приводили на занятия. Мы готовы были умереть за мадам и работали на износ. Очень скоро слава о школе разнеслась по всему Парижу и нам даже пришлось взять еще несколько новых девушек на работу. А в свободные минуты мадам садилась за инструмент и начинала играть русскую мазурку, которой научила ее одна из работавших у нее девушек. Эти минуты наполняли меня жизнью и заставляли идти вперед. Ради той жертвы, которую принес он. Я решила, что стану Анной, которую видел и любил во мне он. Андрей не хотел видеть меня слабой. С тех пор я решила, что только один день в году позволю себе плакать.

Эстер перевернула последний лист и подумала, что Анна смогла стать счастливой, там, вдалеке от дома, оказавшись совершенно одна, она осознала свою силу. Анна действительно смогла прожить яркую и наполненную жизнь. И у нее были свои традиции и даты, против которых обожавший ее муж испанец не возражал. Она вышла замуж почти двадцать лет спустя и всю жизнь раз в год носила к морю цветы для своего Андрея Павловича и всегда говорила, что это в память обо всех русских, которых они потеряли. Помнить можно в любом месте.

Эстер вытерла слезу и подумала, что как раз успевает встретиться с Леной возле школы. Мысль о том, что одноклассница Андрея – единственный человек, который действительно его знает, и при этом она не верит в его виновность, не выходила из головы Эстер. И еще ей стоит разобраться, что такого хотела рассказать перед смертью Ольга Петровна о фабрике.

Глава 8. События минувших лет

Затормозив у школы Эстер заглушила машину и набрала Ингу.

– Эстер, целый день не могу тебе дозвониться! Мы с Лерой места себе не находим! Мы же волнуемся!

– Я хотела поговорить с тобой. Инга, а если предположить, что Авакумов не виновен в случившемся, кому еще могла быть выгодна моя смерть или Ольги Петровны?

– Эстер, не обманывай себя. Факты неприятны тебе, но они остаются фактами. Но если тебя это успокоит, я сегодня встречалась с Иваном.

– С кем?

– Эстер, я не узнаю тебя. Пару дней назад, я говорила тебе, что хочу проверить все линии и понять, как связаны события в нашей “Терре” с убийством. Я видела, что ты не согласна с моими выводами и по-прежнему сопротивляешься правде. Но ты же понимаешь, что история началась задолго до аукциона и уже с момента твоего приезда в Москву на нас сыпались неприятности одна за другой. Я попросила Леру, и она дала мне контакты этого Ивана, он работает на брата Алекса. Ну, знаешь, всякие такие неофициальные поручения, парень когда-то в спецслужбах работал и навыки с контактами не растерял.

– И зачем нам этот Иван?

– Я попросила его помочь разобраться во всей истории. Рассказала ему все, начиная с момента пожара при открытия, сорванной пресс-конференции, потом отравления огурцами, визиты санэпидемстанции и, наконец, вишенка на торте – камеральная проверка и массовый отказ поставщиков от работы с нашей “Террой”. Ну а потом… в усадьбе случилось убийство.

– Подожди, что ты сказала? Какая-то мысль мелькнула.

Инга вздохнула и терпеливо повторила последние фразы.

– Вот, Инга, вот же! Санэпидемстанция. Она была у нас в усадьбе в день грозы. Я тогда звонила Ольге Петровне утром, чтобы удостовериться, что это не очередная напасть, и она сказала, что сразу несколько зданий сегодня в городе обрабатывают по очереди, и наша усадьба – как раз последняя в списке. Санэпидемстанция приходила к нам в торговый центр, и она же приехала в день убийства в усадьбу.

– Это сильно притянуто за уши, Эстер.

– За какие уши? Чьи уши?

– Эстер, просто так говорят. Это значит, что между событиями нет никакой связи. Но я хотела поговорить с тобой о другом. Мне звонили сегодня из одной газеты, они хотят твое большое интервью. Мне не нравится, что местная полиция пытается спустить дело на тормозах и, если позволишь, я поговорю с газетой от твоего имени и расскажу им про всю цепочку событий.

– Нет, Инга. Я сама поговорю с журналистами, но сначала хочу во всем разобраться. Последний месяц я была словно не в себе и упустила контроль за собственной жизнью. Но теперь я должна разобраться в этой истории сама. Спасибо тебе за все, что ты делаешь, но дальше занимаюсь всем сама. А тебя попрошу сосредоточиться на “Терре”, ведь у Леры скоро родится малыш, и она не сможет курировать в торговом центре все, как раньше. Она слышала по голосу, что Инга почти обиделась на такое отстранение от любимой темы, но иногда нужно проявить твердость, если делаешь то, во что веришь.

Чуть поразмыслив, Эстер решила поискать информацию в интернете. Она так и не смогла прочесть статьи о событиях той страшной ночи с грозой и большинство информации получала от Инги. Заголовки статей были один громче другого и больно задевали за живое. А вот и ее фотография, взятая еще с открытия “Терры”, там она тоже была расстроена, так что снимок идеально подошел. Но, прочитав собственный комментарий, Эстер пришла в ужас и негодование. Она никогда не обвиняла Авакумова. Подозревала – да, сомневалась в нем – да, не доверяла – да, но никогда не говорила, что уверена, будто он виновен в убийстве из корыстных побуждений. Эстер набрала Ингу и, не сдерживаясь, высказала подруге за это, но Инга была тоже настроена воинственно:

– Как иначе мне надо было сказать журналистам, расскажи мне? В усадьбе нашли тело погибшей женщины, которая приехала с твоим зонтом и чисто случайно со спины могла быть принята за тебя. В это время ты сутки напролет проводишь закрывшись в комнате и отказываешься общаться. А если и выходишь, то сразу уходишь смотреть на озеро. В общем, у тебя явный шок. При этом работать с “Террой” отказывается один поставщик за другим, и спустя много месяцев именно сейчас одна из мам отравившихся огурцами детей решает написать заявление и дать делу ход. Лере вот-вот рожать, и я не могу ее погружать в такие дела. Так кто должен был взять все в свои руки? К счастью, мне очень помогал Дэн. И он знал твоего Авакумова с детства, они учились вместе с одной школе. Это Дэн мне рассказал про судимость и пропавшего партнера по бизнесу. Человек, с которым Авакумов начинал свой бизнес, пропал. Ты понимаешь это, Эстер? Это тебе не домыслы. Это факты. Люди, которые соприкасаются с твоим другом, пропадают или погибают. Со счетов их фирмы исчезли все деньги, а потом исчез и его первый компаньон. Как удобно, правда? И ничего не напоминает?

– Так это ты рассказала полиции про историю с его компаньоном?

–Я лишь пытаюсь защитить свою подругу и найти правду.

– Правда у всех разная, Инга.

– Скажи это судье, вот смеху-то будет. Ты сейчас опираешься на эмоции, а я строго на факты, и в этом наша разница. Я понимаю, Эстер, как тебе больно. Я видела, как ты увлечена этим человеком, и знаю, что такое любить. Я правда тебя понимаю. Не знаю, что было бы со мной, если бы Дэн подвел меня так, как тебя Авакумов. Но я также помню, сколько раз я обжигалась с мужчинами, которым нельзя было верить, как не хотела замечать таких, казалось бы, малюсеньких, незначительных деталей, а потом оказывалось, что эти детали были фрагментами чудовищных картин лжи.

– Я поняла, Инга, что ты так пыталась меня защитить. Но, перед тем, как комментировать что-то от моего имени, согласовывай это, пожалуйста, со мной.

Эстер отключила телефон и почти сразу заметила в машине Лену. Она моргнула ей фарами и подъехала поближе к воротам.

– Я хочу разобраться во многих событиях. Ты хорошо знала Ольгу Петровну?

– Я думала, мы в архив едем и ты интересуешься историей усадьбы.

– Я много чем интересуюсь. А теперь скажи мне, ты была знакома с Ольгой Петровной?

Лена молчала.

– Лена, я повторяю вопрос:

Ты была знакома с Ольгой Петровной?

– Она была моим классным руководителем в выпускном классе.

– Что?! Ты знаешь ее с самой юности? Постой, но ты училась с Андреем в одном классе… Получается, вы все трое были связаны много лет назад.

От Эстер не укрылась гримаса испуга на лице Лены, и она потребовала ответа:

– Какие у вас были отношения? Лена, я все равно узнаю. Лучше скажи мне сама. Я хочу понять эту историю, это очень важно.

– Мы не ладили и старались обходить друг друга при встрече. Много лет нам удавалось больше не пересекаться.

– Но почему? У Андрея с ней были прекрасные отношения, и мне кажется, она перед ним даже робела.

– Так и было. Но у них своя история, а у нас своя.

– А в чем разница? Вы учились вместе. Она была вашей общей учительницей. Она была плохим учителем?

– Нормальным.

– Может, необъективным?

– Я не помню.

– Лена, скажи мне, что между вами было?

– Эстер, мы уже приехали к архиву. Давай продолжим разговор позже. Ты знаешь фамилию человека, которого мы будем искать в архиве?

– Нет…

– Ну и как мы будем искать? Бесполезная история.

– Давай все же попробуем, раз приехали. И они подошли к работнице архива с просьбой показать им все материалы по гибели семьи Горчаковых и особенно жениха княжны Анны, полковника Андрея Павловича. Молоденькая сотрудница работала совсем недавно и еще слабо разбиралась в стеллажах. Но постаралась прикрыть свою некомпетентность внешними факторами:

– У нас здесь недавно санэпидемстанция обрабатывала здание. Мы после них вообще многое не можем найти.

– А когда они у вас были? Да почти месяц назад, и как раз в историческом зале. Напутали нам стеллажи. Если бы мы знали, что они и документы станут трогать, кто бы их сюда пустил.

– Да, одни неприятности после их визита, и правда.

Так и не найдя нужных книг, они вышли к машине. Телефон Эстер снова завибрировал, и на громкой связи снова была Инга:

– Эстер, хоть тебе и не понравится, но я говорила с Иваном и у меня есть интересная информация. Ты знаешь, почему швейная фабрика отказалась от договора с тобой?

– Конечно, потому что им не поставили оборудование.

– Не совсем. По крайней мере, это не помешало им подписать документы на пошив изделий для “Бабушкиных сказок”.

– Странно, но у них же до сих пор нет оборудования. В этом и дело. А хочешь узнать, кто им его хотел поставить?

– И кто же?

– Подконтрольная твоему Авакумову компания. И снова ваши интересы как-то пересеклись. Пока не понимаю до конца, в чем смысл, но я найду, Эстер, и ты меня не остановишь.

Эстер устало вздохнула и посмотрела на Лену:

– Ты все слышала. В день своей гибели мне позвонила Ольга Петровна. Она хотела заехать рассказать что-то связанное с Андреем и швейной фабрикой. Я несколько месяцев пытаюсь добиться выполнения заказа. Но директор кивает на министерство, а там и правда не объявляют тендер. Цеха простаивают, а детские платья вынуждены проезжать полмира, чтобы попасть в торговый центр.

– Я знаю, Андрей как-то говорил, что министерство волокитит тендер.

– А что еще он говорил?

– Да не помню. Тогда это казалось чем-то не важным. Что-то про какую-то французскую фирму и какого-то Емелю.

– Емелю? Как в русских сказках?

– Вроде того, но я правда не помню.

– А при чем здесь французская фирма?

– Фирма Андрея хотела поставить свое оборудование на швейные фабрики в несколько регионов. Они его протестировали и были уверены в победе. Но вдруг на горизонте возникает французская фирма, и тендер начинают затягивать и переносить.

– Как наш аукцион прямо.

– Я не знаю деталей, но знаю, что он подозревал сговор и в деле был замешан какой-то Емеля.

– Но что тогда хотела рассказать Ольга Петровна?

– Не знаю.

– А какие отношения у Андрея были в школе с Ольгой Петровной?

– Да никакие! Ее перевели к нам в последнем классе, хотя она должна была довести свой класс. Сволочь!

– Лена! Скажи мне, что у вас там случилось.

Но Лена не могла ничего сказать, ее плечи сотрясались сначала от тихих всхлипов, а потом от все более и более громких рыданий.

– Прошу тебя, скажи мне, чтобы там ни случилось, и тебе станет легче.

Через пару минут всхлипывания стали тише, и Эстер услышала глухой голос девушки:

– Меня изнасиловали во время выпускного.

– О, Боже! Эстер потянулась к Лене и обняла ее, давая выплакаться. Кто это сделал с тобой?

– Я не знаю… – Ее плечи затряслись от рыданий еще сильнее. – Только ОНА могла видеть того, кто вышел из двери. Но она сказала, что никто не выходил и я все придумала. И еще сказала, что не станет портить судьбу хорошему мальчику из-за такой, как я. Мама велела мне забыть эту историю и никому не рассказывать. Через неделю я собрала вещи и уехала из этого города. А вернулась только после смерти матери год назад.

Эстер гладила короткие волосы всхлипывающей Ленки и не хотела даже представлять себе, что должна была чувствовать вчерашняя школьница, над которой страшно надругались, а потом еще и обвинили во лжи. Боль, негодование, ненависть и наверняка желание отомстить.

– Лена, у тебя был мотив. Ты же понимаешь это?

– Понимаю и поэтому не сплю уже месяц. Следователь приходил к Вовке и расспрашивал, почему мы с ним расстались сразу после выпускного, хотя хотели пожениться тем же летом.

– А он знал тогда?

– Он и сейчас не знает, почему я уехала, оставив ему лишь записку, что все кончено. Я так и не набралась смелости поговорить с ним. Сбежать казалось тогда самым правильным решением.

– А Андрей знал?

– Нет, он тогда сражался со своими монстрами. У него умер дед, были проблемы с учителями и к тому же, он спасал тяжело больную девушку – собирал ей деньги на лечение.

–Какую девушку?

– У нас была одноклассница, Элла. Бледная такая, утонченная, даже красивая. Ей нужны были деньги на лечение. Все повздыхали, как узнали про ее беду, посочувствовали и забыли. А он устроился на работу в медицинскую фирму. Работал, как проклятый. Скандалил в больнице и требовал ее вылечить. Даже судимость получил, подравшись с врачом, который без взяток отказывался выписывать ей нужное лечение. Но вылечил ее.

– Он ее очень сильно любил?

– Кого?

– Эту девушку, ради которой так работал и получил судимость.

– Не думаю. Если бы любил, не уехал бы в Москву сразу после того, как спас. А она через год замуж вышла и тоже уехала куда-то. Их дороги почти сразу разошлись.

– А эту девушку можно как-то найти?

– Зачем?

– Я бы хотела с ней сама поговорить.

– Я попробую узнать контакты через одноклассниц.

Эстер помолчала, а потом тихо спросила:

– Лена, почему ты веришь, что Андрей не совершал убийства?

– Потому что у него не было мотива. Ольга Петровна выполняла любое его пожелание в этом городе, а он за это щедро оплачивал нужды города и лично Ольги Петровны.

– У нее был мой красный зонт. По комплекции она тоже худенькая. И на ней был черный плащ. Нас легко можно было перепутать в темноте. Следствие считает, что покушались на меня, а Ольга Петровна погибла по случайности, оказавшись не в том месте, не в то время и не с тем зонтом в руках.

– Он скорее лишил бы себя руки или ноги, чем причинил бы тебе вред.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он был влюблен в тебя и не мог думать ни о чем другом, кроме как о тебе.

– Кто тебе это сказал?

– Он сам.

– Когда? – зрачки Эстер были расширены, а грудь покрылась розовыми пятнами. По лицу текли слезы. – Когда он тебе это сказал?

– Когда ты ворвалась в ресторан и потребовала выключить музыку.

– Но ведь тогда мы еще почти не были знакомы и боролись с ним за усадьбу в Ярославле.

– Если бы Андрей боролся с тобой, усадьба была бы его. Он никогда не проигрывает и всегда получает то, что хочет.

Глава 9. Танец на песке

Закаты сменяли восходы, а размеренная жизнь на утопающей в неге и цветах загородной вилле Рауля могла бы показаться настоящим раем на Земле, если бы не тяжелые мысли, что одолевали Андрея.

Он перестал следить за событиями в России и расследованием с того момента, как понял, что Эстер уверена в его виновности. Она думает, что он способен напасть на нее, причинить ей вред, даже убить ее. Он не был идеальным и ему приходилось совершать поступки, о которых не хотелось вспоминать. Но у него есть свои принципы и благодаря этому, он никогда не терял ориентиров в жизни. Тогда почему же сейчас было чувство, что он потерял самого себя? Помощница Рауля Мария по-прежнему смотрела на него с подозрением и вряд ли одобряла решение босса поселить у себя странного русского. Наверное, примерно так и он сам сверлил раньше взглядом каждого нового сотрудника. А новыми он считал всех, кто работал у него меньше трех лет.

Андрей отчаянно искал что-то, что помогло бы ему вести более-менее понятное существование. Нужны привычные действия, иначе он с ума сойдет от этого безделья и одолевающих тяжелых мыслей. Обычно спасал спорт. Как только он это понял, каждое утро стало начинаться на берегу моря, где он возобновил свои тренировки по самбо и успевал размять мышцы, до того как на берег приходил испанец. Беседы с Раулем больше не раздражали Андрея, а, наоборот, стали казаться частью какого-то важного пути. Сегодня он увлекся и не закончил тренировку вовремя. Рауль стоял посреди двух кресел и наблюдал, как Андрей ведет схватку с невидимым врагом. Его выпады были не то чтобы яростными, а скорее строгими и уверенными. В глазах читалась такая решительность, что от нее становилось страшно и неуютно. Несколько раз, словно получив удар от незримого противника Андрей падал на песок, но тут же поднимался для новой атаки и новых захватов. Самбо без противника напоминало захватывающий яростный танец, который завораживал своей силой и красотой в лучах восходящего над морем солнца.

Дождавшись паузы, Рауль спросил:

– Скажи мне, Андрей, что ты делаешь?

– Привет, Рауль. Это самбо, я тренируюсь чтобы просто не забыть, как это делается. И, возможно, чтобы привести мысли и тело в равновесие.

– Я не об этом. Ты только что говорил с миром через эти движения.

– Вот как? И что я сказал миру? – рассмеялся Андрей.

– Что ты собираешься с силами, чтобы обрушиться всей своей яростью на тех, кому не повезло стать твоими врагами. Только что ты сказал, что отступил, чтобы теперь победить.

– Интересная мысль. Мне нравится.

– Найди, что ты хочешь сказать миру через танец, и я научу тебя пасодоблю.

– Я не знаю. Мне кажется я уже и не хочу ничему учиться. Наверное, это была ошибка, Рауль. Но мне нравится это место и если ты не против, я останусь у тебя на время, о котором мы договорились.

– Ладно. Я принес мяч, тогда может сыграешь со мной снова.

– Я так и не понял смысла твоей игры с мячом, но давай сыграем раз ты хочешь. У нас в мяч играют совсем иначе.

– Это испанская игра в мяч. Как там у вас говорят, про чужой монастырь?

– В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Я понял смысл. Где ты так выучил русский язык?

– У меня была русская бабушка. Принимай подачу.

И мужчины схлестнулись в борьбе за мяч. Они наступали друг на друга попеременно, словно желая подавить другого, а не просто забрать мяч. Порой их схватка смещалась к воде, и тогда волны омывали их босые ноги, а ритмичные маршевые шаги сопровождались брызгами.

– Расправь свою грудь и смотри на мяч. Где прием, который я показал тебе вчера? Как ты сможешь победить меня и забрать мяч, если уже выпустил его из вида? Всегда держи взгляд на своей цели!

Иногда они могли просто дурачиться и перекидываться мячом, иногда устраивали настоящую борьбу за этот трофей и в такие моменты Рауль требовал точного соблюдения правил своей чудной игры. Но каждый раз после такой утренней разминки с мячом Андрей чувствовал себя, наполненным силой и энергией. Занятия и простые разговоры с испанцем стали неотъемлемой и очень важной частью его жизни.

Выпив бутылку простой воды после их совместной то ли тренировки, то ли просто игры, Андрей вдруг сказал:

– Я знаю зачем мне танец и что я хочу сказать.

– И что же?

– Я хочу сказать, что я живой, что я чувствую, что я люблю. Я хочу сказать, что буду бороться за девушку, которую выбрал, я буду сражаться за наше с ней право жить и быть счастливыми там, где мы сами захотим. Я хочу сказать, что буду делать то, во что я верю, даже если весь мир будет против меня. И я верю в то, что я делаю.

– Ты больше не одинок.

– Почему?

– Потому что ты нашел человека, который поверил в тебя и сумел с ним договориться.

Андрей вопросительно посмотрел на Рауля:

– И кто этот человек?

– Ты сам. Ты сумел победить своих внутренних драконов и, наконец, понял, чего хочешь сам, а поняв, поверил в себя. Я научу тебя пасодоблю.

Глава 10. Время сюрпризов

Теперь дни Эстер были заняты не только усадьбой. Вместе с новой подругой Ленкой они встречались с разными людьми и навещали многочисленные организации. После разговора с одноклассницей Андрея Эллой, которой много лет назад он помог победить тяжелый недуг, Эстер поняла что делать дальше. Женщина согласилась рассказать о своем случае в соцсетях и разрешила передать ее историю журналистам. А следом за ней операцию по спасению чернозобых гагар описали ребята-орнитологи, с которыми также связалась накануне Эстер. В местной больнице поведали о том, что редчайший и очень дорогой магнитно-резонансный томограф с люлькой для малышей появился в городе тоже благодаря Авакумову, который запретил врачам называть имя спонсора. Эстер с Леной постарались, чтобы это все стало достоянием общественности. Эстер нашла подтверждения той хрупкой правде, которую с самого начала чувствовала внутри себя и которая чуть не погибла под натиском обвинений и фактов Инги. Теперь Эстер было не остановить.

Встреча с журналистами на пресс-конференции, которую они собрали вместе с Леной, имела эффект разорвавшейся бомбы. Поначалу даже Лена опасалась, как бы эта пресс-конференция не обернулась против самой Эстер. Но, когда в газетах и соцсетях стали появляться истории о том, как в безвыходной ситуации на помощь пришел Авакумов и строго настрого запретил об этом рассказывать, многие посчитали своим долгом дополнить свои страницы в соцсетях личными историями, в которых проступал совсем непривычный для большей части общества образ мецената и умного благородного человека, не любившего выставлять свои заслуги на всеобщее обозрения, но рачительно заботившегося о земле, на которой родился и о людях, которые там жили. Это было похоже на лавину благодарностей, на стихийное действие, где каждый кому когда-то за эти годы помог Андрей, считал своим долгом громко, во всеуслышание заявить о своем знакомстве с Авакумовым и рассказать историю его помощи. И таких людей были сотни. Федеральные каналы вышли с громкими новостями под заголовками о неожиданном повороте в деле об усадьбе Горчаковых и главном фигуранте истории Андрее Авакумове. Теперь идея Эстер сделать усадьбу центром культурной жизни уже не казалась такой нелепой, по крайней мере, последний год усадьба не раз появлялась в новостях и стала довольно известным местом. Но Инга и Лера по-прежнему сомневались, что люди из столицы захотят приехать на открытие в такую даль. Эстер за последние месяцы своей деятельности очень изменилась. В ней появилась какая-то мягкость и принятие жизни такой, какой она есть. Лера даже пошутила, что Эстер раньше была, как гранит, а теперь стала, как вода. Но от этого она не перестала сама принимать решения и не перестала быть сильной.

Накануне намеченного торжественного открытия усадьбы Эстер села за руль и выехала в Москву, где не была уже целый месяц. Прошлый раз она ехала на пресс-конференцию в столицу, словно затравленный зверь, которого загнали в угол и лишили жизни. Тогда Инга вспылила и сказала, что никто не сможет помочь Эстер, потому что она сама не понимает, в чем ее цель и куда она идет. А Лера долго и спокойно говорила с Эстер о том, что нужно идти за своим сердцем, даже если не знаешь, куда оно тебя приведет.

Звонки взволнованного Хосе Фернандеса не давали подругам спокойно поговорить и ужасно раздражали. Эстер и без того была на взводе, поэтому не выдержала и вспылила в разговоре с отцом, и выдала всю накопленную молчаливую злость, накопившуюся за годы его постоянного контроля, манипуляций и душившее Эстер ощущения несвободы, заставлявшее бежать все дальше и дальше от родного дома туда, где он не сможет заставить ее делать то, что хочет он. Но и на таком расстоянии отцу удавалось здорово ее контролировать и знать все, о чем она не хотела ему рассказывать. Лера тогда спросила, почему она не может поговорить с отцом спокойно, а Эстер взорвалась, что он не воспринимает ее как взрослую и по-прежнему считает неразумной маленькой девочкой, которая споткнется при первых же трудностях. Лера тогда нежно погладила свой живот и спокойно сказала:

– А ты не думаешь, что проблема не в нем и это не он считает тебя ребенком, а ты сама ведешь себя словно ребенок, каждый раз, когда вы общаететсь? И в ответ на твое поведение он, конечно, считает нужным защищать свою маленькую девочку, что абсолютно нормально для каждого отца.

Они говорили с Лерой до самого вечера и разбирали ее ситуацию в мельчайших подробностях и тогда же Лера спросила, почему ей никогда не звонит мама, а только отец. Эстер с трудом объяснила подруге, что с мамой ситуация обстоит еще хуже, чем с отцом, и они настолько разные, что даже чужие. Но Лера продолжала задавать свои вопросы и к концу их беседы Эстер уже не была так уверена в том, что мама ее не поймет. А на следующий день она набрала Фиону. Теперь было смешно об этом вспоминать, но тогда казалось, что их разделяет пропасть, однако после первого же звонка маме, Эстер осознала сколько же у них общего и с удивлением узнала, что Фиона научилась играть мазурку на фортепиано и пишет картину усадьбы с единственной сохранившейся у Анны фотографии, чтобы сделать подарок Эстер к открытию усадьбы. С этого дня их звонки стали частыми, ведь Эстер отправляла фотографии усадьбы целиком и фрагментами, а также снимки из музея, который тоже посещала довольно часто. Теперь она знала, что и музей содержался на деньги Андрея.

Всего месяц, а кажется, прошла вечность и за эту вечность Эстер стала более вдумчивой и взрослой. Теперь она сама звонила отцу время от времени, не дожидаясь раздражающих звонков и получая удовольствие от возможности с ним посоветоваться. А он, помня о недавней вспышке раздражения у дочери, старался говорить не в такой не терпящей возражения форме. И еще в последнее время Эстер сама начала замечать в себе ту мягкость и возвышенность, что была всегда в ее маме и в фотографиях княжны Анны из музея. Эстер наконец приняла в себе и позволила себе то, что с детства отрицала в себе, как не вписывающееся в ее представление о сильном руководителе и наследнице большого состояния. С этой минуты жизнь ее стала более наполненной и кажется она наконец нашла свое место и даже сумела примирить в себе свои испанские и русские корни. Но отсутствие Андрея по-прежнему не давало спокойно спать одинокими ночами и гнало снова и снова на озеро, чтобы в тишине под березами глядя на плавающих гагар снова вспоминать о том коротком времени, что они провели вместе.

Эстер свернула с проспекта и припарковалась у суперсовременного офиса Министерства промышленности в Москва-сити. Пройти охрану внизу не составило труда, а вот секретарь в приемной никак не хотела пропустить к Игорю Сергеевичу. Но Эстер достала из сумки толстую книгу по истории Ярославской губернии и устроилась в кресле для посетителей поудобнее, всем своим видом показывая, что она сможет себя занять, как бы долго ей ни пришлось ждать. Через тридцать страниц, секретарь пригласила ее в кабинет Игоря Сергеевича. Министр нервничал и точно был не рад такой гостье. Но Эстер знала, что проведет эту встречу и расскажет ему все, что знает об Эмиле, его сделках, компании-пустышке, открытой ради тендеров, и о том, что она лишь одна из множества уже посвященных в историю готовящихся коррупционных сделок людей. Она быстро сопоставила факты и поняла, зачем на самом деле приехал Эмиль и кого Андрей пренебрежительно мог называть Емелей. Как ни странно, министр выслушал ее до конца молча. Временами его лицо краснело от ярости и, наверное, бессилия. Пару раз он вскакивал из-за стола и, пройдясь к окну и обратно, снова садился за свой стол. А она продолжала говорить. Но выложив всю историю, Эстер уже не важно было услышать, что он думает по этому поводу, поэтому она просто оставила распечатки из имейла Эмиля, из которого много лет назад ее студенческий друг случайно забыл выйти. А она из какого-то женского любопытства, студенческого ребячества и ощущения превосходства над ним решила сохранить пароль от аккаунта Эмиля на своем ноутбуке, хотя до этого ни разу и не воспользовалась возможностью читать его переписку. И вот пришел момент, когда старая студенческая шалость дала шанс разобраться в происходящем. Теперь все доказательства сговора и переписка с некой Анастасией Николаевной лежала на столе у министра, и что с ней делать уже пусть решает он сам в зависимости от степени вовлеченности в эту историю. А у нее была еще одна очень важная встреча.

Эстер, выскользнув из здания Министерства, направилась в сторону Красной площади. Она ни разу до этого не была в офисе Авакумова. Но увидев все эти тяжелые дубовые столы и сделанную словно на века мебель, подумала, что офис очень соответствует Андрею. Она представилась и попросила встречу с тем, кто сейчас исполняет обязанности главы. Она не знала, что сможет здесь выяснить, но знала, что должна попробовать его найти. Вместо того, чтобы отвести ее в нужный кабинет, вышколенная секретарь с идеально накрашенным неброским лицом и точеной фигурой провела ее в кабинет к юристам. Последний раз они встречались со Свербиловым и Лихачевым во время стычки за помещение под “Терру”. Теперь оба выглядели гораздо дружелюбнее, но по-прежнему очень официально:

– Как хорошо, что вы к нам заехали, а мы уже планировали сами ехать к вам.

– Есть какие-то новости об Андрее?

– Есть поручение Андрея Владимировича, которое он оставил нам еще до сложившейся известной вам ситуации.

– И что за поручение?

– В соответствии с оставленными распоряжениями и в отсутствие иных указаний мы подготовили и зарегистрировали договор и акт передачи имущества одному собственнику. Сердце Эстер застучало громче, и она вопросительно посмотрела на того, что был повыше:

– Что это означает?

– Согласно данному договору, как только вы поставите подпись, вы становитесь единственной собственницей принадлежащей на сегодняшний день совместному фонду дворцово-паркового ансамбля, также именуемого историческим комплексом “Усадьба Горчаковых” .

– Когда вы начали это переоформление?

Юристы полистали свои ежедневники и назвали точную дату поручения. Эстер не надо было открывать свой ежедневник, она и так запомнила день, когда они с Андреем встретились на благотворительном балу в Ярославле. Тогда после бала утром они говорили так искренне и откровенно, а после этого он решил, что вся усадьба должна принадлежать ей. Этот поступок был так похож на того Авакумова, которого она знала и чувствовала, что у Эстер сдавило в горле. Она быстро, не читая, поставила подпись на договоре и с пачкой документов вышла из здания. Так вот какой сюрприз готовил ей Андрей и вот о чем просочились сведения через информаторов Инги. Инге придется посмотреть новым фактам в лицо. И Эстер направила свой красный внедорожник в сторону уютного офиса консалтингового агентства своих подруг. Но Инга была на взводе и буквально выскочила из офиса.

– Что это с ней? Какой леший и в какое место ее укусил?

Заметно округлившаяся Лера весело рассмеялась:

– А твой русский за это время стал значительно насыщеннее и богаче.

– Ты не забывай, что последние месяцы я провела в основном со строителями. У меня теперь большой запас интересных выражений для общения. Так что с Ингой?

– Не знаю. Пару дней назад Дэн сделал ей предложение и Инга буквально пританцовывала от счастья.

– Не верю. Инга вообще не умеет танцевать. И между нами говоря, мне кажется она в этом смысле необучаема. А вот с парашютом я ее видела, и как она управляет легкомоторным самолетом, тоже.

– Ну, значит, она так расстроилась, что ей придется засунуть свою подтянутую фигуру во все эти кринолины с розовыми оборками, и на этой почве у нее случился синдром невесты, или, как его называют в народе, предсвадебная депрессия. – Лера рассмеялась.

– А говорила, что не практикуешь больше психологию и все забыла.

– А мне самой больше и не надо, но послушать иногда люблю. Я подписалась на одну девушку. Только представь у нее около 14 миллионов подписчиков, и она постоянно разбирает разные сложные ситуации и помогает находить решения. Это так здорово, что я даже подумала, что хорошо бы нам заполучить эту Домбровскую на наши курсы при журнале. Представь, в этом месяце у нас уже двести женщин обрели свои новые работы.

Лера, милая, тебе уже пора думать о себе и малыше, а не о других людях. Почему ты продолжаешь ходить на работу, если давно могла остаться дома?

– Потому что я никогда не чувствовала себя так хорошо и мне здесь нравится, а Алекс не возражает и каждый день забирает Софи с занятий и потом они вместе заезжают за мной. Я уже месяц как не сажусь за руль, и мне ужасно нравится, это состояние, когда обо мне заботятся.

Эстер грустно улыбнулась.

– Прости, я не подумала, мне не стоило…

– Ну что ты, твоя радость не может меня ранить и я очень жду вас с Алексом и Софи на открытии усадьбы. Я была в офисе Андрея и он поручил после нашей с ним последней встречи переоформить всю усадьбу на меня одну. Вот о чем говорила Инга, когда настаивала, что он пытается ее отобрать. Он хотел ее подарить. Надеюсь, теперь она поймет, что очень ошибалась.

– Я рада, что ты получила то, о чем мечтала. Но у нас остается открытым вопрос: кто тогда поджег склад и отравил огурцы в кафе? И кто убил женщину с твоим зонтом в усадьбе?

– Я не знаю, Лера. Но этот кто-то по-прежнему где-то рядом. Ничего не меняется в этом мире. Лишь декорации другие, а люди по-прежнему плетут интриги, козни, устраивают друг другу ловушки и думают, что так смогут стать счастливыми. Если бы они знали, что путь к счастью совсем другой. Но они не знают и не могут снять повязки со своих глаз, а поэтому не видят, что мир наполнен возможностями для каждого из них. Если бы они только знали!

– Ах, Эстер, я и не догадывалась, что ты такая идеалистка. Я пришлю тебе ссылку на мою Домбровскую, уверена, что тебе понравится.

– Ну, если это не какая-нибудь очередная инфоцыганка, то присылай. А еще, Лера, я хотела у тебя спросить, зачем взрослый человек делает себе большую татуировку на теле?

– Разные причины бывают. Зависит от ситуации и психотипа того, кто делает. И что именно изображают, какой смысл передают и на какой части тела.

– Зачем люди делают татуировки на стопе?

– На стопе одно из самых больных мест для тату. Скорее всего так человек пытается заглушить в себе какую-то внутреннюю боль. Если хочешь, я могу задать вопрос практикующим однокурсникам.

Да нет, не стоит пока. С тобой рядом всегда тепло и уютно, но мне пора ехать, хочу сегодня вернуться домой.

– Ты стала называть усадьбу домом.

– Мне кажется, она всегда и была моим домом, я просто не знала об этом. Я пригласила всю свою большую испанскую семью на открытие. Вместе с родителями прилетят тринадцать моих дядей, тетей, кузин и кузенов и еще обещал приехать мой друг Тони.

– Тогда зачем тебе еще и столичные гости, когда у тебя и так уже собирается большая компания.

– Нет, это очень важно для меня. Я хочу, чтобы туда вернулась жизнь, как это было когда-то давно.

– Но ты же знаешь, что заставить людей захотеть поехать в усадьбу за триста километров от Москвы будет очень непросто.

– Знаю! Но мы же трудностей не боимся. – И, обняв на прощание подругу, Эстер выскользнула из кабинета.

Глава 11. Когда история завершает свой круг

– Почему я сразу не догадался, что твоя история про мяч лишь подготовка к пасодоблю?

– Потому что человек всегда видит и определяет для себя лишь то, что уже знает. А ты ничего не знал о моей методике, да, честно говоря, и о пасодобле тоже. Очень своеобразный ученик, который приехал учиться тому, чего не знает. Первые дни витал мыслями где-то далеко и, наверное, не заметил бы, даже, если бы я привел быков и устроил целую корриду на этом пляже.

– Ты правда готовил чемпионов?

– Практически только их и готовил.

Рауль рассмеялся, потрепал Андрея по плечу и продолжил:

– В начале я думал, что действительно не смогу тебя ничему научить, но разговоры с тобой открыли, что ты найдешь свой ответ, потому что уже начал искать. А если только кто-то сделал первый шаг в поисках, он всегда найдет свои ответы. Я рад быть твоим другом.

– У меня никогда раньше не было друзей, мне кажется. Это довольно необычное ощущение.

– Как же ты жил то раньше?

– Я думал, что отлично.

Рауль улыбнулся:

– Хорошо, что мы с тобой почти закончили. Мне нужно будет уехать на какое-то время.

– Как это – уехать? У тебя же отпуск? – хитро посмотрел на него Андрей.

– А-а-а, ты все понял. Верно. Ничто не может быть важнее отпуска и времени для себя. Верно, верно, но даже отпуск – ничто, если ты нужен своей семье. Для нас семья это все. Мне позвонила сестра и сказала, что я нужен сейчас ей и моей племяннице. А это значит, что я буду рядом с ними и мне не помешает ни отпуск, ни что-то еще. К тому же с теми деньгами, что ты мне заплатил, я могу еще полгода не работать.

– Рауль, мне нужно сделать звонок в Москву снова.

– А, ты вспомнил о своем проекте, который пытался закончить в первые дни?

– Я и не забывал о нем. Просто не всегда мы можем делать то, что хотим.

– Не лукавь. Это только вопрос приоритетов и наших решений. Если хочешь и что-то уже решил, кто или что сможет тебя остановить?

– Обстоятельства, Рауль.

– Я видел тебя тогда на берегу, когда понял, что именно ты говоришь миру. Нет на земле обстоятельств, которые могли бы тебя остановить.

– Хм, тогда я тебя попрошу помимо телефона, еще одолжить мне немного денег.

– А я думал, ты богатый человек и ни в чем не нуждаешься.

– Считай, что я тебе отдал за уроки последние деньги.

– Получается, теперь из нас двоих богат я! – рассмеялся Рауль.

А в это время за несколько тысяч километров отсюда Эстер смотрела на зеркальную поверхность озера, обрамленного камышами. Вскрикнула птица и снова наступила тишина. Эстер захватила с собой дневники Анны и хотела закончить их чтение до открытия усадьбы. Теперь она знала так много о своей русской семье, а в усадьбе у нее даже появились свои любимые места: ей нравилось сидеть на берегу озера, куда Борис принес огромное подвесное кресло, она любила гулять по петляющим среди кустов сирени дорожкам и часто приходила к могиле неизвестного героя, чтобы принести ему самую красивую розу из своего парка. Ей нравилось смотреть, как шелестят на ветру листочки молодых вишневых деревцев и она точно знала, что следующей весной в вишневый сад за мельницей прилетят снова птицы. Она съела этим летом две первые вишенки со своих деревьев, и это были самые вкусные вишни в ее жизни: чуть кисловатые и чуть сладковатые, с терпким привкусом и волнующим ароматом. Она нашла свой потерянный рай и получила отреставрированную усадьбу. Но это не сделало ее счастливой. Получается, счастливыми нас делают только люди, которых любишь и с которыми можешь разделить свою радость и заботы. Близкие люди – главная ценность, а не стены и земли.

В этом месте она обрела себя и впервые примирилась со своей

слабостью, в которой нашла и увидела настоящую силу. Доверять людям, открываться им, выглядеть нуждающейся в заботе и поддержке и не бояться показаться слабой. Не бояться, что ее перестанут воспринимать серьезно. Это было что-то очень новое и оттого волнующее для Эстер. Но теперь, когда она готова по-настоящему довериться Андрею, нет никакой возможности его найти и сказать, что она ему верит.

Эстер читала весь день и история княжны наполняла ее противоречивыми эмоциями, но момент, когда музыка русской мазурки, доносившаяся из окна балетной школы, вернула ее к жизни, по-прежнему оставался самым ярким. Там Анна обрела подруг и новую жизнь. У нее были любящие ученицы, а мадам Форжерон очень ценила свою новую учительницу и когда пару лет спустя к ним приехал из Испании молодой аристократ с запросом на обучение свой племянницы, мадам поручила это именно Анне. Анна учила девушку французским и русским танцам, а испанец учил саму княжну народным испанским ритмам.

Анна писала об этом времени с большой теплотой:

“Каждый раз заканчивая урок, я ждала своего испанского друга, который учил меня странным и резким движениям, напоминающим настоящий бой. Эти новые ритмы позволяли выплеснуть мне из себя всю боль до остатка и начать жить заново. Однажды мадам Форжерон устроила большой прием и мы с ним рискнули исполнить свой новый танец, который среди кочующих испано-цыганских народов называют пасодоблем. Танец, наполненный болью и преодолением, страстью и победоносными маршами, танец состоящий как и сама жизнь из множества поворотов, драм и торжества победы. Мы не ожидали такого фурора, но на следующий день нашу школу осаждали желающие научиться этому танцу. Так я стала учить парижанок пасодоблю и обрела испанского друга. Но очень скоро я поняла, что он не сможет довольствоваться только дружбой, а я никогда не смогу забыть человека, которого люблю. Андрей Павлович Авакумов – это имя уже записано в моем сердце, и там нет больше места ни на одно другое.”

Эстер выпустила страницы дневника и задохнулась, словно ей не хватало воздуха. Как же она не догадалась? Знал ли эту историю Андрей? Почему не сказал ей? Так вот отчего он так болезненно воспринимал любое упоминание о княжне. Он связан с этим местом, историей Горчаковых и самой Эстер даже больше, чем она сама. Слезы хлынули из глаз и впервые она не стала их себе запрещать. Получается, это предок Андрея спас ее прапрабабушку княжну Анну ценой собственной жизни, это его она любила и не могла забыть до последнего дня, это в память о нем, даже после того, как обрела свою новую историю с испанским мужем, вернувшимся за ней в осажденный фашистами Париж через двадцать лет после первой встречи, Анна каждый год пускала с испанского берега по морю цветы. Это его семье принадлежат рубины, которые она надевает в самые важные моменты, и на его гербе выбиты слова, что помогли выжить Анне и много раз становились путеводными для самой Эстер. Корни их прошлого переплетены так глубоко и так сильно, что мысли об Андрее невозможно отпустить также, как невозможно представить это место без него. Это его прапрадед посадил все эти кусты сирени на месте гибели своего брата Андрея Павловича и месте спасения княжны Анны, которую также считал погибшей. Он думал, что не смог спасти ее и жертва брата напрасна. Но Анна выжила после ранения, которое получила в пути, и после всего, что ей пришлось пережить. История сделала свой полный круг и стремилась к завершению. Предназначенных нам судьбой людей мы встречаем, даже, если всячески бежим от них. Эстер вспомнила, как впервые увидела глаза Андрея во время их первой встречи на аукционе, когда они были так близко друг к другу, что их губы едва не соприкасались, но они настойчиво вели борьбу друг с другом и отказывались от того, что нашептывало провидение.

Глава 12. Дорога

Андрей вышел из летней белой виллы и сел в неприметную смешную машинку, которая очень подходила к его соломенной шляпе. Веселый амиго за рулем подмигнул ему и напевая испанскую песенку про утят выехал из курортного пригорода. Через два часа он высадил Андрея у магазина, где тот почти сразу же пересел в другую машину. А совсем скоро на территории Франции за рулем обычного семейного минивэна, он был рад увидеть помощников Сергея молодую семейную пару с серьезной подготовкой. Кому придет в голову лишний раз останавливать молодую семью, отправившуюся в путешествие и захватившую с собой старого приятеля?

– Сергей Павлович будет ждать вас под Ярославлем, и у него в машине будет то, что вы просили привезти. А здесь в пакете планшет с безлимитным интернетом и конверт с документами и отчетом нашего отдела.

Три месяца он не хотел знать, что происходит вокруг его дела и обвинения. В тот момент он никак не мог изменить ситуацию, но мог поменять отношение к ней и довериться своей команде, что ему и пришлось сделать впервые в жизни. Эти месяцы на берегу моря были самым странным периодом вынужденного отпуска, и сейчас у него было ощущение, что он возвращается домой совсем другим человеком. Мнение общественности ничего не значило и раньше, но было больно от мысли, что Эстер считает его преступником. Во время последнего разговора с Раулем он понял, что готов говорить с Эстер, даже если после этого она сама лично сдаст его полиции. Но то, что он только что прочел в подборке прессы и отчетах, окрыляло, заставляло улыбаться и дарило сумасшедшее ощущение триумфа и победы, хотя и никак не влияло на то, что он по прежнему является главным подозреваемым в деле об убийстве. ОНА поверила ему. Сама. Безо всяких слов и объяснений. Она приняла его сторону не молча, а даже организовала кампанию в защиту его имени, как будто чье-то еще мнение вообще могло быть важно для него. В этом вся Эстер с ее кипучей и неуемной энергией, ее стремлением к честности, с ее эмоциональностью и страстностью, с которой она отстаивает все, во что верит! Она верит в него!

Когда много часов спустя на обочине темной дороги, он пересел в машину, где уже ждал Сергей Павлович, Андрей первым делом крепко обнял его. Удивленный начальник отдела безопасности даже не нашелся что ответить сразу, а Андрей огорошил:

– Сереж, спасибо тебе за все, что вы с ребятами сделали за это время! Я прочел твои отчеты.

– Честно говоря, я надеялся найти, кто вас подставил. Но пока ни одна версия не подтвердилась. А вот с Федоровой вы оказались абсолютно правы. Как вы догадались, что стоит проверить нет ли у нее брата или сестры?

– И что там?

– Есть у нее брат, фамилия другая, сводные они и никто никогда не видел их вместе. Но финансовые потоки кристально честной Федоровой четко шли через его магазины детских товаров “Бабушкины сказки”. Первый магазин и открывался в Ярославле с этой целью, но потом решили совмещать приятное с полезным, и сеть заработала в полную силу, увеличивая капиталы этой парочки. Перегонка денег шла практически через все филиалы, и хотя они стали действительно торговой сетью, от легких денег тоже не отказывались. Особенно Ярославское отделение отличилось, оно практически целиком и функционировало под эти цели. Схема была путанная, серьезная и доказать было бы трудно, хотя мы и нашли много всего. Но нам неожиданно добавил информации не кто иной, как Игорь Сергеевич. Не знаю что на него так подействовало, но когда я при встрече намекнул, что он попал в очень некрасивую историю и к этому делу уже присматриваются на самом верху, наш министр быстро сориентировался и достал папку с досье, подтверждающим контакты Федоровой с французской фирмой и заодно скрины своей переписки с ней, в которой она откровенно давила на министра и манипулировала. Он даже дал показания в полиции, после того, как мы связались с отделом расследования финансовых преступлений.

– Сориентировался вовремя, значит. Федоровой ты меня, конечно, удивил. Я же сам просил ее помочь и вмешаться в дело с тендером. А вон оно как оказалось. Представляю, как ее повеселили мои слова.

– Ну ничего, ей уже не до веселья, ее сегодня лишили депутатской неприкосновенности. Интересно еще вот что. Подруга Эстер, Инга, шла практически по следам за нами, я даже видел как она пару раз наблюдала сама за домом Виктора, брата Федоровой. Возможно, она наконец сложила два плюс два и поняла, что вам не было резона вредить их торговому центру, а вот прямому конкуренту могло быть очень даже выгодно. Но почему она не пошла дальше в этом деле?

– Может, испугалась? Все-таки девушка.

– Хм, эта девушка начинала свою трудовую деятельность в качестве стажера в убойном отделе следственного.

– Ого! Неожиданно!

– Да, я тоже удивился, когда увидел как она запросто заходит к начальнику полиции. Оказалось, она много лет назад у него практику проходила. Еще до поступления на экономический. Но девушка точно не робкая. А вот что заставило ее затормозиться, пока не пойму.

– А не может она сама против Эстер работать?

– Эту версию я тоже отрабатывал, но не похоже. Инга полностью человек Эстер. Но пока у меня не сложилась эта история до конца.

– Видно, поэтому и не пошла дальше эта Инга по стезе расследований, а сменила профессию на более подходящую. Скорее всего просто не докрутила она эту историю. Опыта то у нее не было. Поигралась в следователя и хорош.

– Может и так, Андрей Владимирович.

– Ладно, Сереж, что ты мне тут выкаешь, нет же никого. Давно пора было на имена перейти. Столько, сколько мы с тобой прошли, вообще мало у кого в одной жизни бывает.

– И то правда.

– Найди моего старого компаньона, чтобы тот шлейф не висел на мне.

– Нашел уже. На греческих островах сидит, текилой заливается на те деньги, что у вас украл, когда обанкротил фирму.

– Видишь, не зря пишут, что пропал он без вести. Так и есть, пропащий человек, – и Андрей рассмеялся. – Ну а теперь давай к главному делу, ради которого все и затеяли. Привез сейф?

– Привез. Дырища в стене осталась огромная, но без вас в кабинет все равно никто не ходит.

Андрей приложил глаз к монитору на сейфе и, открыв его, достал старую потертую шкатулку.

Сергей не смог скрыть разочарования, когда понял, что ему пришлось вырезать сейф из стены в кабинете шефа и везти сюда ради этой старой потертой коробки. Словно оправдываясь, Андрей улыбнулся:

– Ну не могу же я пойти к девушке без подарка. А брюки с рубашкой привез?

–Привез, – неуверенно произнес Сергей. – Только не говорите , что вы пойдете сейчас на прием, где сотни журналистов и блогеров ведут прямой эфир во все соцсети!

– Я должен поговорить с Эстер. И я знаю, как важен для нее именно этот момент.

– Мы можем ее аккуратно вывести оттуда и вы сможете поговорить в другом месте, не привлекая внимания.

– Нет, я не стану прятаться. Я не виновен.

– Но на вас по-прежнему заведено уголовное дело! То самое, из-за которого вы даже мобильный не включали, чтобы не выдать своего местоположения. Я, когда понял, где вы были все это время, никак не мог в это поверить. Но конспирация была высшего уровня. Даже мне не пришло в голову искать вас там.

– А сейчас обстоятельства изменились. Я не боюсь больше.

– Так нельзя! У вас нет алиби, и никто не сможет вас защитить. Мы сняли все камеры, в день преступления, камера в вашем доме не работала, мы не можем подтвердить, что вы провели вечер дома и только ночью улетели в Испанию. По времени все как раз говорит против вас, и идти сейчас неразумно. Вас просто арестуют.

– Я все решил. А там что, правда, столько журналистов и блогеров? Как ей это удалось?

– В начале желающих было не так много и пока она рассказывала, о том, что мама написала картину к открытию, и приедет ее семья и старый друг детства Тони, я даже не волновался и понимал, что спокойно справлюсь с охраной со своими ребятами, не привлекая ее внимания. Раз вы поручили мне сделать все для темненькой сотрудницы в последнем разговоре, я понял, что открытие тоже на нас. Но когда она вдруг назвала прессе фамилию этого друга детства и он оказался одним из самых знаменитых актеров, вокруг пригласительных развернулась настоящая борьба, и, мне кажется, вся страна решила встретиться сегодня в усадьбе под Ярославлем. А те, кому не посчастливилось заполучить пригласительный, смотрят это действие в соцсетях.

– Включи кого-нибудь, кто ведет прямой эфир, посмотрим, что там сейчас происходит.

Глава 13. Пасодобль

Эстер осмотрела себя в зеркале. Все как она и мечтала: она стоит в красной юбке в отреставрированной усадьбе Горчаковых, которая стала ее домом и где накануне собралась вся семья. Мама привезла картину, и они разместили ее в большой гостиной, отец осматривал залы с восхищением и шутил, что знает, в кого у Эстер такие таланты к реставрации старых зданий, а мамин брат, ее любимый дядюшка Рауль предлагал танцевать вместе с ней пасодобль на открытии и твердил, что если бы знал, что она поставит свой танец как кульминацию программы и откажется выбрать себе партнера, то привез бы с собой нового ученика, странного русского, который приехал к нему, чтобы научиться танцу, но поначалу даже не мог объяснить, для чего ему это нужно. Прилетели все, кого она так хотела видеть. Жизнь возвращается в эти залы, усадьба скоро наполнится звуками живой музыки, звоном бокалов, смехом и разговорами о будущем.

Лера приехала с мужем Алексом тоже накануне. Срок был уже очень большой, и малыш мог родиться в любой момент, но Лера наотрез отказалась пропустить такое событие и поэтому просто приехала заранее и на всякий случай связалась с лучшим роддомом города. Хотя чувствовала она себя превосходно и буквально порхала по залам и парку. Инга и Дэн тоже приехали до того как начали собираться гости, но Дэн остался отдыхать в их комнате, а Инга пришла выпить кофе в комнату к Эстер.

– Ну как ты тут, не скучала одна?

– Так я не одна, мне Ленка помогала во всем. Мы стали с ней очень близки в последнее время. Вначале я думала, что это ей нужна моя помощь и что я ей помогаю справиться с ее трагедией. Но оказалось, что на самом деле она мой местный ангел-хранитель.

– А у нее что, тоже несчастная любовь?

– Да нет, у нее настоящая трагедия, которая десять лет назад разрушила ей жизнь.

– И что там случилось?

– Инга, я не могу говорить об этом, это же ее личная история и личная боль.

– Как хочешь, конечно. Но ты говоришь с бывшим следователем. Я разве не говорила тебе, что сначала юридический заканчивала? Сейчас и старые дела хорошо расследуют, может подскажу что. Хотя, как знаешь.

– Давай я у нее самой спрошу. И если она захочет посоветоваться и решит вернуться к той истории, она сама тебе расскажет. Подожди пару минут, она как раз в соседней комнате.

Не успела Инга допить кофе, как Эстер вернулась с коротко-стриженной блондинкой. Эстер представила их друг другу и хотела выйти, но Ленка взяла ее за руку и попросила остаться.

– Я и хочу разобраться со всем этим, и боюсь узнать правду. Поэтому гоню прочь все воспоминания о выпускном вечере и случившемся насилии.

– Можно поговорить с начальником полиции в Ярославле. Я когда-то работала в его отделе, еще до того, как его назначили сюда. Просто расскажи мне все и подумаем, что с этим можно сделать. Даже старые преступления не должны оставаться нераскрытыми, ведь безнаказанность порождает вседозволенность и если сошло с рук однажды, этот человек может снова пойти на преступление. Поверь мне, я хорошо научилась разбираться в людях. К сожалению, пришлось.

– Я боюсь. Если пойти сейчас в полицию, они могут решить, что я имею отношение к убийству Ольги Петровны. Мы не очень ладили с ней.

– Тогда пока просто расскажи мне всю историю.

Инга села за стол и взяла ручку. Она внимательно слушала рассказ Лены, задавала вопросы и делала какие-то пометки.

– Платья с выпускного не осталось?

– Мама его сожгла.

– Жаль, можно было бы по ДНК найти. Неужели ты совсем ничего не помнишь? Просто сосредоточься и вспомни как ты вошла в темный класс, нашла на ощупь бутылку воды и все-все, что было потом.

– Я уже пробовала, даже гипноз проходила, мне ваша Лера находила специалиста. Я не видела лица насильника, он набросил мне платок на глаза и я ничего не видела.

Лена тихонько заплакала, а Инга методично рисовала какие-то схемы и записывала информацию в столбики.

– Только в один момент платок сбился. У него была родинка прямо по центру груди. Небольшая, обыкновенная такая, как у многих. Это все, что я вспомнила.

– Родинка – это уже примета. Хотя, действительно, родинки есть у многих. Тем более небольшая, да к тому же обыкновенная. Такие обыкновенные родинки могут быть у сотен людей.

Инга быстро встала и сложила все листочки:

– Знаешь, зря мы в такой день начали об этом. Не думай пока ни о чем. Лучше мы с тобой потом встретимся спокойно, после торжества, ладно?

– Ладно. И правда не стоило это все бередить сейчас.

Когда Инга ушла, Эстер провела ладонью по плечу Ленки, стараясь придать той сил. Знаешь, я уверена, что ты почти справилась с этой историей. Сейчас ты рассказывала гораздо спокойнее. Я не знаю, как тебе помочь, но мне бы очень хотелось, чтобы ты справилась. И я надеюсь, ты не будешь против, что я пригласила твоего парня из школы. Мне сказали, что он так и не забыл тебя и потому до сих пор не женат. Лена уже успокоилась и улыбнулась кончиками губ:

– Как ты успеваешь обо всех подумать и обо всех позаботиться?

Эстер обняла Ленку:

– Пусть хоть кто-то будет счастлив.

В эту минуту Эстер подумала, что, как бы много родных и близких людей не было рядом, ей очень не хватает Андрея. Сегодня без него было особенно плохо. Временами она его ненавидела за то, что исчез и не вышел с ней на связь, а временами была готова пройти полмира, лишь бы только снова увидеть его.

– Лен, тебе пора переодеваться к вечеру. Видишь, я уже в красной юбке, а ты до сих пор не оделась. Встречаемся сразу в большом зале.

Когда Лена вышла из комнаты, Эстер вновь внимательно осмотрела себя в зеркале и не нашла к чему придраться. Она достала рубиновую брошь, которой всегда дорожила, и приколола к черному топу. "Сила льва, смелость орла, мудрость змеи". При этих словах она всегда чувствовала в себе особую уверенность, а сейчас к этому добавился еще и внутренний трепет. Пора было начинать праздник.

Эстер проходила по залу, улыбалась знакомым и незнакомым гостям, а блогеры и журналисты ловили ее взгляды и слова, чтобы передать для тех, кто не смог сюда попасть. Она не знала, что совсем рядом из машины на нее смотрел мужчина с глазами цвета стали и тоже улыбался.

Эстер заметила Ингу с Дэном и подошла, чтобы обнять подругу. Инга явно нервничала и не находила себе места.

– Инга, расслабься, все же хорошо. А то я и правда решу, что тебя накрыла депрессия невест. Лера рассказала, что Дэн сделал тебе предложение. – Эстер лукаво посмотрела сразу на них обоих:

– Я рада за вас, ребята!

Но от нее не укрылось, что лицо подруги побледнело и все ее тело напряглось, как натянутая струна. А когда в сумочке завибрировал телефон, Инга буквально побежала в сторону пустого коридора.

– Возвращайся скорее, а не то пропустишь самое интересное. Я скоро буду танцевать. Если когда-нибудь захочешь, я и тебя научу пасодоблю.

Но Инга уже ее не слышала. Эстер пожала плечами и перешла чуть дальше.

Как ни старался дядя Рауль и как ни убеждал в том, что пасодобль можно танцевать только в паре, Эстер уже все решила. Но она знала, что дядюшка у нее тоже настойчивый и просто пройти мимо не выйдет.

– Эстер, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, но в этот раз ты не права. Эмиль хотел приехать и вы бы прекрасно смотрелись.

– Ты же говорил, что он и в подметки мне не годится в танцах.

– Это не я говорил, а моя профессиональная деформация, – рассмеялся Рауль. – Ты же знаешь мой подход.

– Вот именно, дядя Рауль: или все, или ничего. И если нет достойного партнера, значит я буду танцевать одна.

– Пасодобль нельзя танцевать одной. Это больше мужской танец, чем женский. Выбери что-то другое.

– Но я мечтала танцевать на открытии именно пасодобль, а мечты существуют для того, чтобы их исполнять. А вообще, это испанский пасодобль основан на мужской партии.

– Я не понимаю тебя, Эстер.

Эстер тряхнула головой и волосы рассыпались по плечам:

– А я буду танцевать русский пасодобль и буду танцевать так, как чувствую.

Она вышла в центр зала и, махнув оркестру, начала первые па. Красная юбка дрогнула в такт музыке. Эстер гордо тряхнула копной вьющихся черных волос и повела плечами. Все гости обступили ее кругом.

Андрей снял пиджак и закатал рукава черной шелковой рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и шагнул из толпы гостей в самый центр, туда, где все внимание было приковано к танцующей девушке. Она взглянула на него с удивлением, но, встретив ответные, наполненные еле скрываемой страстью и точностью движения, дерзко шагнула ему навстречу.

Их движения были точны и наполнены чувствами, словно танец был их языком и они сейчас говорили друг другу все то, что хотели сказать эти месяцы разлуки.

По залу пронесся ропот, журналисты и блогеры теснились ближе и выдавали в прямой эфир свою сенсацию:

– Андрей Авакумов, подозреваемый в убийстве и находящийся в федеральном розыске, оказался в зале среди гостей и сейчас танцует вместе с испанкой Эстер Фернандес-Горчаковой. И надо признать, делает это крайне уверенно. Кто бы мог догадаться какие еще таланты и тайны скрывает этот человек?

А они продолжали танцевать, не обращая внимания на возникшую вокруг суету, не думая о том, как в местном отделении полиции, сотрудники похватали свои фуражки и табельное оружие и уже мчатся на всех парах к машинам, чтобы со включенными мигалками выдвинуться в сторону усадьбы. Они танцевали и не думали, что в это время полицейские по рации вызывают подкрепление и машины скорой помощи, а те тоже с мигалками несутся к усадьбе, они не знали, что новостные каналы уже показали их танец на всю страну, и не замечали, что дирижер давно не смотрит в ноты, но следит лишь за их ритмом и старается ему следовать. Они видели только друг друга и весь остальной мир перестал для них существовать.

Эстер опомнилась первая, и, прильнув в танце к Андрею выкрикнула ему в лицо:

– Тебя арестуют! Ты должен бежать!

– Нет. Ты хотела, чтобы я танцевал с тобой, и мы будем танцевать.

– Андрей, ты не сможешь убедить их в своей невиновности! Я прошу тебя!

– Главное, что ты мне веришь.

– Полиция будет здесь с минуты на минуту! Бежим!

– Значит, у нас есть еще несколько минут, не теряй их зря. Эстер, ты не знаешь, как красива сейчас. Но кое-чего тебе все-таки не хватает.

– Что? И чего же это? У меня все на месте, она проверила глазами, не откололась ли брошь, но рубины были там, где и полагалось. Она пошла на него, глядя вызывающе и словно спрашивая, что он имеет в виду. Андрей ответил на ее движения и произнес:

– Брошь прекрасна и тебе идет, но смотрится не очень гармонично.

– Мне все равно. Эта брошь смотрится прекрасно хоть на мешке от картошки.

– Можно и без мешка, так мне бы понравилось даже больше. Но для гармонии не хватает вот этого.

И он достал из кармана старую шкатулку, внутри которой сверкали серьги с такими же рубинами:

– Это недостающая часть семейной реликвии. Им пришлось расстаться почти на сто лет, но, кажется, воссоединение проходит эпично.

– Я не знала о серьгах. Анна ничего не писала о них в своем дневнике.

– Потому что полковник не успел их ей подарить. К ним еще было письмо, но оно было для Анны. Это их история, а мы с тобой начинаем нашу.

– Хорошенькая будет история, если тебя прямо сейчас арестуют! Андрей, я настаиваю, нет, я требую, чтобы ты прямо сейчас вспомнил про ходы, которые ведут из усадьбы к лесу.

– Эстер, я не хочу больше прятаться. Мы должны разобраться с этой историей раз и навсегда. Неужели ты не можешь просто расслабиться и танцевать?

– Сирены машин уже стали прорываться сквозь звуки оркестра, и она закричала: – Нет, я не могу расслабиться! Я не хочу тебя потерять! Потому что люблю тебя! Потому что мне не нужна эта усадьба без тебя!

– Значит, я буду рядом, обещаю. Я тоже люблю тебя. Мне понадобилось время и один еще не старый испанский учитель танцев, у которого оказалась чудная племянница, чтобы понять, что на самом деле главное в моей жизни и, когда я понял, что главная – ты, я уже знал, что мне делать дальше. Он обнял ее, музыка стала тише и нежнее, и теперь отчетливо были слышны топот несущихся полицейских, сирены внизу и старающиеся перекричать друг друга блогеры и журналисты. Они не видели Ингу в этот момент, но если бы увидели, то очень бы удивились той внутренней борьбе и боли, что застыла, словно маска, на ее прекрасном бледном лице с идеальными чертами. Они не видели, как Инга бросилась вниз и перехватила у самого входа начальника полиции полноватого Семена Петровича, как отчаянно кричала что-то ему в самое ухо и хватала за руку, как он отказывался верить, как в какой-то момент едва не рухнула, но быстро пришла в себя и побежал рядом с полицейским.

Эстер видела как полицейские ворвались в зал и музыка замерла. Словно в замедленном кино, она видела как полицейские побежали в их сторону. Она вцепилась в Андрея и решила, что не позволит им вывести его из этого зала, но полицейские промчались словно вихрь мимо и меньше, чем через полминуты скрутили Дэна, который пытался оказать им сопротивление.

Она только расслышала обрывки фраз о том, что он арестован по подозрению в убийстве главы муниципалитета и изнасиловании, совершенном в этом городе десять лет назад. Но как такое возможно? Дэн, хороший и тихий парень Инги, который не хватал звезд с неба и всегда немного не дотягивал, но Инга любила его. Инга! Эстер бросилась к ней. Слезы текли по красивому лицу девушки, и она буквально сползала по стене. Эстер схватила Ингу и крепко-крепко обняла.

– Инга, как же это возможно? Это ведь не он, не он же, верно?

– Это он. Прости меня, Эстер. Если бы я сразу пошла по верному следу, возможно и не было бы этой трагедии. Но я влюбилась и не замечала долгое время очевидных вещей. Как же отвратительно осознавать, что тебя использовали! Позже к нему и правда пришли чувства, и это стало мучать Дэна и он стал ошибаться.

– Но почему? И что он сделал?

– Это долгая история. Завари мне чаю. Скоро сюда вернется Семен Петрович и я все расскажу. Я не смогу повторить это дважды.

Эстер с Андреем нашли Бориса и попросили принести в голубую гостиную чай и разложить пледы в кресла. Ночь обещала быть непростой. Эстер не понимала, означает ли появление нового подозреваемого в деле то, что с Андрея теперь сняты все обвинения, поэтому боялась даже просто отпустить его руку, не желая больше с ним расставаться ни на минуту.

Глава 14. Ночь открытий

В голубой гостиной было не так много людей: Инга села по центру, а вокруг нее расположились Эстер с Андреем, Лена с высоким брюнетом, который крепко обнимал ее за плечи, несколько полицейских, начальник службы безопасности Авакумова Сергей Павлович и Рауль, который был удивлен встречей со своим новым другом и будущим родственником, и хотел получше понять, что же у них здесь случилось.

Инга отпила глоток и начала свой рассказ:

– Мне очень жаль, что я сама позволила… – она замолчала, не зная, как теперь его назвать, но не смогла произнести имя. – Что я позволила этому человеку манипулировать мною и повести по ложному следу. Десять лет назад в этом городе изнасиловали девочку, но классная руководительница Ольга Петровна не хотела проблем, она знала, что вот-вот должно освободиться место завуча и ей уже намекнули, что должность может стать ее. А изнасилование в классе и уголовное дело – это вам не средняя успеваемость и даже не скандал с родителями. Это перечеркнуло бы всю ее карьеру. И она сделала вид, что не видела как из класса вышел преступник, а позже использовала все свое красноречие, чтобы убедить саму Лену и ее мать, будто никакого изнасилования не было и девочка просто перепила шампанского. К тому же чисто по-человечески ей был симпатичен парень, и, как она сама выразилась, не стоило портить судьбу хорошему мальчику. Но одно безнаказанное преступление всегда порождает второе.

Ольга Петровна была не единственным человеком, который видел Дэна и знал о том, что случилось. Незамеченный никем там был еще один человек: Виктор из параллельного класса. После выпускного все фигуранты истории, кроме Ольги Петровны, уехали из города, но однажды они снова встретились. У Виктора была сводная сестра с другой фамилией: Анастасия Федорова. Она была старше, опытнее и как-то случайно оказалась рядом с нужными людьми. Она быстро сориентировалась и с этого момента началось ее восхождение по карьерной лестнице. К тому же кто-то пустил слух, что она не просто так сделала карьеру и за ней стоит не кто иной как бывший сокурсник, который ныне, кстати, является премьером. Анастасия Николаевна подумала, что это только на руку и всеми силами подыгрывала этой сплетне, что лишь укрепляло ее вес и давало все новые возможности, теперь уже и через лояльных к ней больших чиновников. Федорова знала, что должна создавать репутацию исключительно честного руководителя, чтобы удержаться наверху, но запах денег кружил ей голову, а возможностей у нее теперь было много. И тогда она вспомнила о сводном брате из Ярославля, с которым много лет не общалась и с которым никто не найдет явной связи, потому что связи и не было. Но она встретилась с Виктором и убедилась, что он подходит для ее целей. Опробовать схему решили в родном городе Виктора, и сестра дала ему денег на открытие первого магазина с символичным названием “Бабушкины сказки”. Дела шли хорошо, деньги потекли рекой. Виктор оказался довольно сообразительным и через год у них было уже три магазина, а еще через пару лет эти магазины стали развиваться и по прямому назначению. И тоже приносить хорошие деньги. Любых появлявшихся конкурентов в результате несложных манипуляций дружная семейка вытравливала очень быстро. И в этом им как раз помогал Дэн, которого Виктор шантажировал в начале, а позже стал немного приплачивать за услуги. Но тут откуда ни возьмись появилась Эстер. Она не стала растить бизнес из маленьких магазинов, какие привык устранять Виктор, но громко заявила на всю Москву об открытии нового торгового центра для детей. И с этим что-то нужно было делать. Привычные методы не сработали. Виктор с Федоровой быстро поняли, что сорванная пресс-конференция и мониторинг разных инстанций до открытия не имеют на нее воздействия. Эстер не боялась ничего и у нее были две бесстрашные подруги, которые однажды совершенно случайно попали на выставку в художественную галерею, где работал Дэн. Почему он выбрал для работы это место – тоже совсем не случайно. Виктор передал Дэну папку с информацией на Эстер и ее центры. Задача была напугать так, чтобы она, поджав хвост убралась из страны. Но на фотографиях Дэн увидел двух посетительниц выставки, с которыми познакомился накануне. И это были мы с Лерой. Кстати, где Лера с Алексом? Никто не видел?

– В ее положении, скорее всего они пошли отдыхать.

– Так вот, мы с Лерой стали часто заезжать, чтобы получить хоть какую-то информацию о художнике, которым оказался Алекс. Дэн быстро сориентировался и решил, что добыча сама идет к нему в руки. Он попытался пригласить на свидание Леру и приударить за ней, но Лера была слишком увлечена мыслями об Алексе и его поисками. И тогда, – Инга вздохнула и продолжила, – тогда он переключился на меня. Вначале я думала, что просто хорошо провожу время, но я влюбилась. И Дэн получил полный доступ ко мне, Эстер, ее торговому центру и любым ключам от здания. Накануне открытия я потеряла ключи, а потом вся связка случайно нашлась. Он сделал дубликаты за это время и мог беспрепятственно заходить в любое наше помещение. Заметь его кто-нибудь там, никто бы не удивился, подумали бы, что он заехал за мной на работу. У него появился совершенно легальный способ находиться в торговом центре или нашем офисе. Прости, Эстер. Я не хотела.

– Пожар на складе? Это… тоже был Дэн?

– Да, я смотрела камеры видеонаблюдения и видела как он вошел в здание, но в состоянии влюбленной дурочки, я лишь впечатлилась, что он захотел заехать и порадовать меня цветами. К тому моменту мы уже были парой и я сама дала ему ключ от своего кабинета. Утром в кабинете меня ждали розы, а на складах обгорелые остатки товаров. Связать эти два события вместе я не смогла тогда.

– Но это нас не остановило.

– Да, хотя со всех сторон нам подкидывали идеи про месть Авакумова, который как будто так и не смог простить, что мы увели здание, которое Андрей выбрал для своих ресторанов.

– У меня много бизнесов и я давно забыл о здании, а рестораны процветали в другом месте. Нет смысла упираться во что-то одно, если это действительно не принципиально, – Андрей внимательно следил за ходом мыслей Инги и впервые вмешался в разговор. Инга продолжила:

– Но мы уже пошли по ложному следу и везде находили подтверждение своей правоте. А тут возникла историей с усадьбой и аукционами, и вы с Эстер действительно схлестнулись в борьбе за здание. И вот у нас ситуация: Федорова продолжала свои гневные интервью и закулисные игры, где одному шепнет что-то на ухо, словно желая предостеречь, второму просто намекнет. Вроде и не говорила ничего, а мнение уже сформировано. Как раз в этот момент она вела крупную сделку с французской фирмой. Получить нужное решение от министра для нее не составляло труда. Она помогла ему на заре карьеры и дальше умело манипулировала чиновником. Федорова познакомила прилетевшего Эмиля с министром, но карты снова сбили Эстер и Авакумов. Андрей как раз выпустил собственные станки и оборудование оказалось значительно дешевле и качественнее, это стало шоком. А Эмиль и Эстер были не просто знакомы, они дружили со студенческих лет и Эмиль давно и безрезультатно пытался ухаживать за Эстер, в чьих деньгах отчаянно нуждался с момента, когда узнал, что его дядя полный банкрот. Парень уже привык к роскошной жизни и обществу богатой молодежи, не чурался никаких методов и быстро согласился участвовать в сделке с китайскими станками под французскими лейблами для российских фабрик, он идеально подходил для дела. Кстати, Эстер, твои снимки с Эмилем в испанские газеты, были отправлены с аккаунта Эмиля. Когда он понял, что с тобой не выйдет, решил, что фото и заметки, как будто вы вместе, помогут привлечь какую-нибудь другую девушку с деньгами семьи. Но это мелочь по сравнению с его настоящими махинациями. Итак, Федорова и Виктор заволновались. Эстер стала вмешиваться в дела с тендером и Эмиль познакомил ее с министром, а Авакумов уже увлекся Эстер и, соответственно, глаз не спускал с Эмиля. Федорова всполошилась и приостановила дела, тендер отменили под благовидным предлогом, а у министра возникли первые подозрения, которые позже подтвердились: Эстер принесла в министерство распечатанную с аккаунта Эмиля переписку с Федоровой.

Авакумов утвердительно кивнул и хлопнул по столу:

– Вот он, недостающий элемент пазла. Я все не мог понять как смог разобраться в деле Игорь Сергеевич.

– Я ему немного помогла, – рассмеялась Эстер. Его тендер сильно нарушал мои планы. Если бы я знала, что у тебя есть оборудование, мы бы с тобой уже давно открыли собственный цех.

– Но ты все время меня в чем-то подозревала.

– Ей активно помогали и, честно говоря, я тоже сыграла не последнюю роль в этом. – вмешалась Инга – Федорова решила выждать, и в то время через Дэна и меня грамотно подливала масла в огонь. Я действительно была слепа и полностью ему доверяла, мне нравилось, что он так активно принимает участие в моих делах. Даже когда после отравления в торговом центре нашла у него флакон от дихлофоса, ни о чем таком даже подумать не могла, а легко купилась на то, что Дэн заботливо решил потравить тараканов в моем подъезде. Кстати, тараканов ведь и не было. Я спросила у соседей. Но я не сильна в бытовых вопросах и убедить меня в том, что парочку он увидел, не составило никакого труда. И я снова ничего не заподозрила. Это же надо было додуматься, обработать все огурцы таким спреем!

– А когда у тебя появились первые подозрения? – Эстер внимательно следила за ходом мыслей Инги и временами переглядывалась с Андреем.

– Ты дала Лере контакты из архива, где можно было заказать генеалогическое дерево. И мне захотелось сделать Дэну подарок. Он всегда очень неохотно рассказывал о детстве и родных и говорил, что ничего о них не знает. Я подумал, что он будет рад узнать о своих корнях. Сначала я удивилась, что архив находится рядом с галереей, где работает Дэн. Еще больше я удивилась, что простые вопросы о родителях и месте рождения вызвали у него резкую реакцию. К тому моменту, – чуть тише продолжила Инга, – у него уже появились настоящие чувства. Он боялся все потерять и иногда выдавал необъяснимо сильные эмоции по пустяковым вещам. У меня самой не лучшие воспоминания о детстве и родителях, но я могу спокойно о них говорить. Мне было нетрудно узнать все и из его паспорта. Оказалось, что Дэн из Ярославля , но он никогда мне об этом не говорил, хотя знал, что у тебя там усадьба. Потом я вспомнила, что, ты сказала, словно заметила Дэна в Ярославле, но ошиблась. Я подумала, а что, если ты не ошиблась и это действительно был Дэн. В тот день мы не встречались, он был занят и чисто теоретически мог успеть туда съездить. Но зачем и что он скрывает? Я все думала о детстве и каких-нибудь сложностях с родителями. Даже с Лерой советовалась по этому поводу. Но оказалось, что Дэна гораздо больше интересуют не родители, а более давняя история. Я пошла в архив и удивилась, когда мне перезвонили буквально через неделю. Оказалось, родословная Дэна уже существует и ее заказал год назад… сам Дэн. Тут у меня возникло сразу несколько сомнений: во-первых, почему он не сказал об этом мне и настаивал, что ничего не знает толком о своей семье, а воспитывался бабушкой, которая давно умерла. Во-вторых, откуда деньги у скромного менеджера художественной галереи? Так вот, согласно информации из родословной, бабушка умерла совсем недавно. И почти сразу после ее смерти Дэн устраивается в галерею, хотя пробовал в архив, но для архива ему не хватило образования. Директор архива вспомнил, что он приходил, но он не мог взять на работу человека без исторического образования. И я впервые задумалась что заканчивал Дэн. Еще директор вспомнил, что Дэн очень интересовался историей своей прапрабабушки, которая когда-то служила в дворянском доме. Она была личной служанкой княжны Горчаковой.

– Ее звали Устинья? – вдруг спросила Эстер.

– Устинья, и через полгода после трагедии в усадьбе, о которой ты рассказывала, она родила мальчика. Отец не признал ребенка, он был большим человеком, но в графе отец со слов матери была вписана фамилия Топазов.

– Топазов? Тот самый который хотел жениться на Анне? И интересовался кладами и сокровищами Горчаковых?

– Топазов? – задумчиво протянул Авакумов. А не тот ли это Топазов, который перешел на сторону большевиков и принял самое непосредственное участие в подавлении Ярославского восстания, а позже и затоплении города Мологи, где находилось поместье Авакумовых.

– Тот самый.

– Получается Топазов имел связь с Устиньей и через нее узнавал обо всем, что происходило в усадьбе. И от этой связи родился предок Дэна.

– Да, но интересовала этого Топазова совсем не Устинья, и даже не княжна, хотя, согласись она выйти за него замуж, это поправило бы его положение, он сильно проигрался в карты и промотал оставленное отцом наследство.

– Он уже сговорился с родителями Анны, но встреча княжны с полковником Авакумовым и вспыхнувшее между ними чувство спутало ему все карты. И он решил через Устинью получить доступ к тайным ходам и кладу в подземельях между усадьбой и театром. Устинья придумывала истории о призраках, которых там видела, только для того, чтобы отпугнуть от подземелий непрошенных гостей и спокойно самой через них выбираться к Топазову.

– Этих подробностей я не знаю, но в старых документах значится, что информацию о готовящемся в Ярославле восстании передал в Москву как раз Топазов, за что и был принят в свои ряды красными с большим почетом. Позже он сделал большую карьеру. Было ли связано решение о затоплении Мологи с личной неприязнью к Авакумовым, чья усадьба находилась там, или к Мусиным -Пушкиным, которые тоже жили в Мологе или к кому-то другому, мы уже не узнаем. Но факт остается фактом и он был одним из тех, кто принимал решение о затоплении целого города с окрестными селами. А Устинья ему больше была не нужна и убедившись что она не смогла найти клад, он оставил ее с новорожденным сыном на произвол судьбы. Она так и не вышла замуж и умерла довольно молодой. И все бы давно забыли о ней, если бы не одно но. Разбирая после смерти бабушки коробки со старьем, Дэн уставший от постоянной зависимости от Виктора, нашел старые записи Устиньи. Да, не удивляйтесь, у Горчаковых многие дворовые люди были обучены грамоте. И в записях он прочел о том, что знала о кладе и его поисках Устинья. Видишь, Эстер, не ты одна увлеченно читала дневники прапрабабушки. С тех пор он стал буквально одержим идеей разыскать место клада и провел целые месяцы в музеях, архивах и старых библиотеках. Когда я нашла у Дэна мемуары брата Достоевского, подумала, какой у меня образованный парень и как он увлекается литературой и искусством. Но оказалось, брат писателя был главным архитектором Ярославля и Дэна интересовали именно планы построенных им зданий.

– Так вот кто приходил в музей Горчаковых и почти требовал планы усадьбы. – Андрей следил за ходом перипетий этой истории с большим интересом. – А я в том момент начал подозревать Эстер, что она не спроста заинтересовалась усадьбой и подумал, что у нее есть сообщник. Эстер с возмущением посмотрела на Андрея:

– Как ты мог?

– Моя версия выглядела логичной. По-другому я не мог себе объяснить твой интерес к Горчаковым. А когда выяснилось, что у тебя есть дневники княжны, которую я всегда считал погибшей, это лишь убедило меня, что ты тоже ищешь сокровища.

– А я и искала сокровища, только в моем понимании они были совсем другими. Но… раз ты считал меня искательницей легких денег, почему позволил стать совладелицей?

– Ну во-первых, ты со своими митингами, экологами и журналистами была очень убедительна. А во-вторых, ты просто ужасно мне нравилась и разбавляла мои серые дни чем-то очень ярким и непривычным. И мне это нравилось, очень нравилось.

Они улыбнулись друг другу. Но у Эстер были еще вопросы:

– И когда ты понял, что ошибся на мой счет?

– Когда ты провела мне экскурсию по подземельям усадьбы и не выказала никакого интереса к содержимому сундуков.

– Здесь есть сокровища? – почти хором выпалили немногочисленные присутствующие. Что в сундуках?

– Видите, как бескоят людей все эти истории с кладами и потерянными драгоценностями, – рассмеялся Андрей. – Конечно, есть, просто они немного другие, чем все привыкли думать.

– В этом месте спрятаны удивительные сокровища: здесь люди находят себя и свою любовь. – улыбнулась Эстер.

– Браво, Эстер! – Рауль не смог сдержаться. – Я не знал, что в тебе столько возвышенного понимания жизни, мне казалось, ты всегда была больше похожа на отца.

– Хорошо, что он тебя не слышит, дядюшка. Мы расскажем родителям эту историю в сокращенном варианте. – И обращаясь уже к Инге она продолжила:

– Но я пока не понимаю что случилось с Ольгой Петровной. Она ехала сюда чтобы рассказать мне что-то связанное с фабрикой, тендерами и Андреем.

– Нет, Эстер, она действительно была рядом и хотела просто отдать твой зонт. А в информации о фабрике не было ничего из того, что мы не знали. Но она уже поняла все о ваших отношениях с Андреем, собственно после благотворительного бала уже весь город понял, и Ольга Петровна решила, что будет очень даже неплохо подружиться с девушкой Авакумова, от помощи которого зависела много лет. Тем более, что ты сама шла с ней на контакт. Она просто хотела навести с тобой связи, а зонт и истории о фабрике были предлогом.

– Но тогда почему она сразу не пошла в гостевой дом, как мы и договаривались?

– А где она попросила припарковаться?

– У входа в усадьбу. Я не возражала, шел дождь все-таки.

А что просматривается только с этого места?

– Парковка за мельницей?

– Именно. И ее очень удивило, что машина санэпидемстанции все еще там не смотря на довольно позднее время.

Инга вздохнула и сделала глоток чая. Последние фразы ей давались все тяжелее:

– Возможно, она заметила тусклый свет в окне усадьбы, возможно услышала звук. Этого мы не узнаем. Хотя шел дождь, поэтому скорее это был свет. А она все же была главой муниципалитета и интересовалась тем, что происходило в ее районе. Ты звонила ей утром и спрашивала про эту санэпидемстанцию. У тебя сразу возникли подозрения, что что-то неладно. Но Ольга Петровна тебя успокоила, потому что была уверена, что это действительно санэпидемстанция. Ей пришло от них письмо по установленной форме, в котором было сказано, что будет проведена обработка некоторых зданий города.

И она зашла внутрь.

– Но если там шла обработка, двери должны были быть закрыты на ключ. Мы договорились, что, уходя, их сотрудник просто захлопнет дверь.

– А кто видел самого сотрудника?

– Я видела. – протянула Эстер задумчиво. – Он был полностью экипирован в защитную одежду, очки и маску.

– То есть лица ты не видела, а голос искажался надетой маской и он больше кивал, чем говорил.

– Так и было. Но он приехал на машине санэпидемстанции.

– Я проверял эту версию. Здесь, Инга, осечка. Я первым делом связался с ними. Это был действительно сотрудник санэпидемстанции, и они действительно проводили обработку. В старых зданиях обнаружили грибок. – Семен Петрович как-то очень тепло и даже с сожалением смотрел на Ингу.

– Бинго. Так и есть. И это действительно совпадение. Только до этого Дэн так взывал к моим чувствам и почти настаивал поехать проведать Эстер и заодно пожить пару дней в усадьбе, хотя знает, что я не люблю все эти древности и предпочитаю им добротные современные гостиницы, но потом вдруг отказался ехать со мной, когда случилось убийство и Эстер нужна была помощь. К тому моменту я уже знала о его семейной связи с этой усадьбой. И отказ туда поехать насторожил меня. Но я никак не могла найти чем его держал Виктор и почему Ольгу Петровну пришлось убить. Ну пусть бы даже она его узнала и что с того? Он мог быть ведь кем угодно. Тем более он закончил медицинский. Помните, я говорила, что в архиве упомянули о неподходящем образовании и я задумалась где же он учился. Он мог бы просто поздороваться со старой учительницей. Но нет. Что-то случилось такое, что ему пришлось убить ее. Значит она увидела что-то, чего не должна была видеть или узнала то, чего не должна была знать.

– И что же это было?

– На днях Эстер звонила Лере и советовалась по поводу подруги, которую изнасиловали десять лет назад и эта подруга хочет пройти сеанс гипноза чтобы вспомнить все. Мы тоже были в комнате и слышали об этом. Дэн очень занервничал и переменился в лице. Я удивилась, особенно, если вспомнить, что он родом из Ярославля и так много рассказывал мне о проблемах Авакумова с правоохранителями и стычках с учителями. У меня в голове прозвенел тревожный звонок, поскольку Дэн говорил, что учился в параллельном классе с Авакумовым и соответственно тоже был на том выпускном. Но я гнала эти мысли и не хотела ничего слышать, вновь убедив себя в том, что он просто впечатлительный парень. Пока сама не познакомилась с Леной и она не рассказала о родинке, обыкновенной, как у многих. Прошло много лет, и она могла ошибаться и вспомнить под гипнозом не то, что видела, но все же.

– Инга, на тебе лица тогда не было. Но как ты связала все события воедино?

– Очень просто. Ты сама их связала и дала мне подсказку. Помнишь, ты сделала акцент, что слишком много было санэпидемстанции в наших историях. Я написала официальный запрос от твоего имени. Уж, извини, Эстер, я знаю что ты не любишь, когда я делаю это, не поставив тебя в известность. Я попросила сообщить фамилию и должность специалиста, который проводил обработку.

– Неужели его не опросили после убийства? Он ведь был последним, кто был в этом здании?

– Конечно опросили. Но в санэпидстанции подтвердили следствию, что это их сотрудник и давно у них работает поэтому вопрос этот был скорее формальностью. А если учитывать, кто его рекомендовал при устройстве по совместительству, то никаких сомнений по поводу лайтового режима работы и не возникнет. Офис в одной остановке от галереи и возможность оформлять любые нужные им с Виктором документы. А то, что полиция задала ему вопросы, было даже на руку. Это ведь он, сотрудник санэпидемстанции, рассказал, что, когда выезжал с парковки заметил припаркованный вдоль дороги черный хаммер.

– Ах ты ж! – Авакумов задохнулся от гнева. – Сориентировался, однако. А все остальные домыслы я так понимаю уже через тебя, Инга, следствию передавал.

– Так и есть, – Инга тяжело вздохнула. Это я рассказала Петровичу о ранней судимости по статье хулиганство, хотя они и так бы об этом узнали. И я сделала акцент на пропавшем без вести партнере и похищенных деньгах.

– Ну с этой пропажей мы с Сергеем можем помочь.

– Обойдемся как-нибудь без вашей помощи, нашли уже, вчера взяли тепленьким в прямом смысле слова прямо на греческом пляже. Правда, деньги он уже потратил в основном, но дело мы возобновили. – Семен Петрович был собой явно доволен.

– Значит он нашел свою дольче виту.

– Мы ему помогли, – рассмеялся начальник полиции.

– Инга, но я все равно не понимаю, как ты узнала, что произошло с Ольгой Петровной.

– После встречи с Леной все сложилось. Я предположила, что Дэн и есть тот самый насильник, которого видела Ольга Петровна. И тогда все сошлось. Она приезжает в усадьбу. Как-то попадает внутрь здания привлеченная чем-то подозрительным.

– У нее был свой ключ. Она была долгое время моими глазами и ушами в этом городе. – дополнил Андрей.

– Прекрасно. Она заходит внутрь, тихонько идет по лестнице наверх и встречает там Дэна, который методично проверяет стены. Только не на наличие грибка, а исключительно пустых ниш и возможных потайных сейфов. Они смотрят друг на друга и, скорее всего, начинают говорить. Она его узнала и удивлена. Где-то рядом, скорее всего, сложено обмундирование сотрудника санэпидемстанции. Дэн быстро соображает и понимает, что Ольга Петровна – человек Авакумова и сейчас сообразив, что Дэн действует явно не в интересах Авакумова и Эстер, она его точно выдаст. На свет полезут одна за другой неприятные истории. К тому же он занервничал из-за сеанса гипноза для Лены. А он зашел уже слишком далеко. Отравление детей и поджог потянут не слабо. А тут еще и изнасилование может стать достоянием общественности. Он пытается заговорить ее. Подводит к двери балкона. Возможно, задал какой-то отвлекающий вопрос и захотел что-то показать, но она смотрит на него с подозрением. Она выбегает из здания, там дождь. Она раскрывает зонт и останавливается, чтобы понять, в какую сторону двинутся. Но в этот момент на нее падает тяжелый фрагмент незакрепленной еще балюстрады. Балюстраду держали металлические штыри, достаточно было пятнадцати секунд, чтобы достать оба. Шансов выжить у нее не было.

– Когда ты узнала, Инга?

– Прямо во время открытия. После беседы с Леной, я позвонила в санэпидемстанцию и попросила прислать фамилию сотрудника, проводившего обработку. Мне перезвонили в тот момент, когда ты подошла ко мне, к нам на открытии.

– Но почему тогда ты сразу же не вызвала полицию и не сдала его?

– А почему ты защищала Авакумова, хотя все было против него?

– Потому что я верила в невиновность Андрея.

– А я тоже хотела верить. Знаешь ли ты, чего стоит собственными руками сдать полиции человека, которого любишь? И с которым собиралась построить наконец нормальную счастливую жизнь. – добавила Инга чуть тише. – А теперь, если позволите, я пойду в свою комнату, я чудовищно устала за этот день.

– Постой, Инга, у меня остался вопрос. Как тебе удалось убедить полицию в виновности Дэна за пару минут, когда нам ты рассказывала эту историю два часа.

– Она же стажировалась под моим началом. И кстати, подавала большие надежды. Потом связалась с проходившим по делу свидетелем, и у них закрутилось. Позже того перевели в статус главного подозреваемого, и ее отстранили. Поэтому, когда Инга сказала, что этот Дэн – ее парень и она хорошо разобралась в истории, сомнений не осталось. С парнями, как я помню, ей никогда не везло. – и уже обращаясь к Инге добавил: – Будь следующий раз разборчивее при выборе мужчин.

– Следующего раза не будет. Мне уже хватит. Я пойду к себе.

– С вас, Андрей Владимирович, сняты обвинения в виду того, что подозреваемый дал признательные показания и уже сотрудничает со следствием, как мне только что написали. Так что, как говорится, до новых встреч.

– Обойдусь как нибудь я без ваших встреч. Три месяца не могли найти преступника, которого Инга в два счета вычислила.

– Мне бы пару человек таких, как Инга, и вопросов бы не было, но где ж их взять таких? Кстати, забыл вам сказать. Женщина, которую вместе с мужемнаши парни доставили в роддом, благополучно родила сына. У них там все хорошо.

– Сына?! Так вот почему Леры с Алексом нигде нет!

– Точно, Валерией зовут. Мужа оставили с ними на ночь, у меня там сестра работает. Так что новая жизнь сюда пришла во всех смыслах слова! – и Семен Петрович, улыбаясь, обвел зал удовлетворенным взглядом.

Андрей и Эстер вышли в парк. Стояла теплая летняя ночь и в саду пахло цветами.

–– Ты победил своего дракона?

–– Я сумел с ним договориться и научил его танцевать.

– Как хорошо, что все закончилось.

– Я бы сказал, все только начинается.

– Ты знал ведь, что фамилия жениха Анны была такая же, как и у тебя?

– Конечно, знал. Но я не хотел, чтобы это оказывало какое-то влияние на тебя. Мне нравилось думать, что ты сама не смогла передо мной устоять, без оглядки на то, что когда-то случилось между полковником и Анной.

– Самонадеянно, однако.

– Ну как есть! – рассмеялся Авакумов.

– Знаешь, я бы хотела найти могилу Андрея Павловича и положить на нее букет полевых цветов, как всегда хотела сделать Анна.

– И искать не надо. Прямо напротив ворот, ведущих в усадьбу среди кустов сирени. Помнишь скромный монумент, к которому школьники несут цветы?

– Но там ведь, неизвестный герой времен Великой Отечественной войны…

– Эстер, герои остаются героями вне зависимости от того, что написано на их могилах. Когда в советское время власти заинтересовались, почему дед ухаживает за этим местом, ему пришлось немного подправить историю. И так как героев времен Отечественной там тоже немало, дед постарался, чтобы легенда, что там похоронен неизвестный советский солдат нашла свое продолжение. Сельсовет поставил там скромный памятник и включил его в посещение школьниками, чтобы здесь рассказывать о героях Ярославской земли. А герои они и есть герои.

Эстер задумчиво посмотрела в звездное небо и вдруг что-то придумав перевела взгляд на Андрея.

– Эстер нет, даже не думай. Я уже прямо вижу как в твоей голове роятся мысли и ты хочешь снести монумент, чтобы установить там большой памятник.

– Нет, я подумала, что история сделала свой круг, и она такая какая есть. Но я хочу заказать скульптуру танцующих княжны Анны в развевающемся платье и полковника Андрея Павловича. Мы поставить ее прямо перед входом в сад роз напротив этого монумента. Они будут танцевать здесь свою мазурку.

– А что будем танцевать мы?

– Я научу тебя еще парочке интересных танцев. Но ты меня сегодня удивил. Ваше знакомство с дядей Раулем оказалось для меня сюрпризом.

– Видишь, я уже начал знакомиться с твоей семьей.

– О, ты удивишься, она у меня очень большая. И тебе еще все только предстоит.

– Значит, скучно нам не будет?

– Обещаю!

Послесловие

Два года спустя на большой лужайке перед усадьбой, Андрей и Эстер наслаждались первыми солнечными деньками и пытались не упустить своих шустрых мальчишек. Сыновья, заливисто смеялись, тянули в рот все попадающиеся предметы и старались вырваться из рук гипер заботливых родителей, чтобы пуститься изучать мир, ну или хотя бы парк, ведь когда ты только научился ползать мир вокруг кажется невероятно притягательным.

Когда на УЗИ доктор сказал, что у них будет двойня, Эстер не сразу поверила, а Андрей радостно закивал головой, мол, так и должно быть. Эстер тогда еще долго выясняла, почему он не предупредил о близнецах заранее. А Андрей смеялся, что вдруг бы она отказалась выходить за него замуж, испугавшись, что не справится с таким количеством Авакумовых, ведь у них в семье часто рождаются мальчишки, и часто сразу двойнями. По крайней мере, так говорят семейные легенды. Но больше всего Эстер удивилась, что близнецами были и братья Авакумовы, чью историю она узнала из дневников княжны Анны. Она никогда не думала о такой возможности и это теперь казалось ей удивительным.

Последний год они жили в уютном большом доме Андрея, который она долгое время считала мини-гостиницей, а отреставрированное здание усадьбы использовали для проведения многих значимых событий. Эстер развернула такую деятельность, что название Горчаковской усадьбы не сходило со страниц светской хроники и новостей. И теперь ей совсем не хотелось возвращаться в московский офис, поэтому она оборудовала небольшой кабинет, из которого могла быть на связи с Лерой и Ингой и отдавать бизнесу по паре часов в день. Тем более нужно было приглядывать и за производством в Ярославле, где уже давно на полную мощность были загружены разработанные компаниями Андрея станки.

Лера очень активно снова включилась в работу. Вместе с Алексом, повзрослевшей Софи и родившимся в день открытия усадьбы смешным малышом Ярославом она часто приезжала в гости к своим друзьям, устроившимся в трехстах километрах от столицы.

Самым удивительным для Эстер было то, что Андрей сам предложил жить здесь. Три месяца, проведенные с Раулем без возможности влиять на дела в офисах, показали, что за прошедшие годы он сумел найти настоящих профессионалов и выстроить работающую систему, которая не дала сбоя и в его отсутствие. Теперь Андрей и Эстер наконец наслаждались простой счастливой жизнью и работали в свое удовольствие.

Маленькие ручки запутались в волосах Эстер и она осторожно высвободила пряди, с любовью глядя на малыша, но тут же к ней попросился и второй сын, до этого молча наблюдавший за всем с крепких папиных рук. Андрей перевернул сына к себе лицом, чтобы отвлечь внимание от мамы. В это время его мобильный издал негромкий звук и высветил неизвестный номер.

– Не отвечай, у нас сиеста.

– Кто бы это ни был, он точно не поймет, что это такое. – рассмеялся Андрей и ответил в ставшей теперь привычной, немного расслабленной манере:

– Да, я слушаю.

Но после первых же фраз он пересадил малыша на руки к Эстер, где уже хулиганил его брат, и взглядом попросил о тишине. Плечи Андрея выпрямились и он хотел встать и отойти чуть дальше от семьи. Но Эстер также взглядом дала ему знак о том, чтобы даже не думал отходить, раз там что-то важное. И вопросительным взглядом потребовала ответа, кто звонит.

Но Андрей все же встал, его тело стало собранным, а речь четкой и отрывистой. Эстер с тревогой смотрела на мужа и в какой-то момент выпустила детей из рук. Вырвавшись на свободу, мальчишки наперегонки резво поползли в направлении большого белого памятника танцующей пары. Эстер бросилась за детьми, тем более один из них уже пытался запихнуть в рот обнаруженную среди скошенной травы маргаритку. Подхватив обоих снова на руки, она бросила взволнованный взгляд на Андрея, но в эту минуту заметила приехавших гостей Леру и Алекса с детьми. Эстер бросилась к ним и попросила присмотреть и за близнецами, а сама вернулась на лужайку к Андрею, который только закончил разговор и в задумчивости хмурил брови.

– Андрей кто это был?

– Кто-то из Кремля.

– Что?! И что они хотели?

– Не знаю.

– Сказали, что в последние годы мое лицо слишком часто мелькало в прессе и в каком-то смысле я стал медийной персоной.

– Это не является преступлением.

– Нет, но есть какое-то дело, которое со мной хотят обсудить не по телефону. Мне придется поехать на встречу в Ярославль прямо сейчас. Хорошо, что ты останешься не одна, а с Лерой и Алексом.

Уже через семь минут черный хаммер отъехал от усадьбы, а Эстер, покусывая губы, пыталась скрыть волнение за мужа перед друзьями. Лера и Алекс видели, что Эстер не находит себе места и попытались отвлечь ее от тревожных мыслей:

– Смотри, как легко Софи управляется с Ярославом и твоими парнями. Кажется, ей очень понравилось быть старшей в этой команде.

Эстер лишь слегка улыбнулась, но Лера заметила, что у нее на груди сквозь загар проступили нежно-розовые пятна. Тогда она попыталась переключить мысли подруги на другое направление:

– Ты знаешь, я очень переживаю за Ингу. Мне кажется, она так и не смогла прийти в себя после той истории.

– Конечно, ее это сломило. Кто бы оправился от такого? Почему вы не взяли ее сегодня с собой?

– Потому что нам удалось уговорить ее взять отпуск и немного отвлечься. Мне кажется, Инге нужно перезагрузиться.

– Хорошая идея. Но неужели она согласилась? Последние два года ее жизнь стала состоять из двух понятий: дом-работа и работа-дом.

– Ну вообще-то она была против и немного сопротивлялась, но мы с Алексом почти настояли и она изменила мнение и позволила нам все организовать. Ей пойдет на пользу отпуск в нашем уютном домике на Байкале. Там такие красоты, что я даже не могу найти слов, чтобы их описать. Скорее всего она уже добралась до Иркутска и сейчас едет где-нибудь на грузовике Михалыча в сторону тайги, наслаждаясь видами летнего Байкала.

– Молодцы, что смогли ее убедить. Я не понимаю, почему Андрей так долго не возвращается, что там могло случиться?

Лере с Алексом передалось ее волнение и как только они услышали, что на парковке остановилась машина, подхватив с лужайки детей, все бросились ему на встречу.

Андрей был собран, задумчив и сосредоточен. И хотя Эстер не находила себе места уже несколько часов, она все же заметила как идет ему строгий костюм:

– Андрей, ну что там? Что случилось?

– Выборы.

– А ты при чем? Они хотят денег на кампанию?

– Не совсем.

– Тогда что?

– Они сказали, что мы с тобой хорошо танцуем и многим это понравилось. Еще сказали, что после твоего вмешательстватв дело, в прессе поднялась целая шумиха со старыми историями, и это тоже многим понравилось. От первой встречи с премьер-министром в Москве у меня остались странные ощущения, но сейчас он даже шутил.

– Ты встречался с премьером?

– Я слышал, что он с визитом в городе сегодня, но все равно не ожидал, что встреча будет с ним. Он пошутил, что отпуск пошел мне на пользу, но пора засучить рукава.

Андрей сделал эффектную паузу, но видя нетерпение и волнение жены, улыбнувшись, продолжил:

– Мне предложили выставить свою кандидатуру на должность губернатора. В Кремле поддержат.

***

Жизнь снова забурлила в усадьбе и Лера с Алексом, не без удовольствия наблюдали как Эстер и Андрей что-то эмоционально обсуждали, то споря, то смеясь, то снова стремясь навстречу друг к другу, словно в вечном танце.

– Стой! – вскочила Лера и в ужасе посмотрела на Алекса, – Мы же совсем забыли предупредить Ингу про Захара!

– И Захар ничего не знает об Инге.

– Что же будет, когда твой бородатый хирург-отшельник увидит вечером свет в окошке и ввалится в дом, решив, что это ты приехал. Бедная, Инга! Ну как я могла ее не предупредить?!

Content

Алеся Кузнецова
Русский пасодобль

Предисловие

Глава 1. Крах надежды

Глава 2. В офисе Авакумова

Глава 3. Совещание в кафе

Глава 4. Дом Морозова

Глава 5. Утро не задалось

Глава 6. Аукцион с сюрпризом

Глава 7. Виски и любовь

Глава 8. Серебристые ивы

Глава 9. Старые фотоснимки

Глава 10. Необычное утро

Глава 11. Дневник княжны

Глава 12. Мир и Вишневый сад

Глава 13. Новый сад

Часть 2

Глава 1. Откровенный разговор

Глава 2 Дневник княжны. Бал

Глава 3. Сирень

Глава 4 Дневник княжны. Тайна

Глава 5. Секреты усадьбы

Глава 6. Сила льва, смелость орла, мудрость змеи.

Глава 7. Благотворительный прием

Глава 8. Утро

Глава 9. Не верь глазам своим

Часть 3

Глава 1. О любви и камеральной проверке

Глава 2. Когда мир рушится

Глава 4. Гроза в усадьбе

Глава 5. Вилла на пляже

Глава 6. Отпуск у моря

Глава 7. Новая жизнь

Глава 8. События минувших лет

Глава 9. Танец на песке

Глава 10. Время сюрпризов

Глава 11. Когда история завершает свой круг

Глава 12. Дорога

Глава 13. Пасодобль

Глава 14. Ночь открытий

Послесловие