Дмитрий Казаков

Карьера мятежника

Глава 1

— Егор… — прошептала Юля, кусая губы. — Сашку… Сашку похитили… Нельзя же так! Ворвались и забрали… полчаса назад… я пыталась в полицию звонить, тебе… но что-то со связью сегодня… что делать, Егор?

Под ногами у меня словно разверзлась холодная черная пропасть.

— Что? Кто? — выдавил я, хотя понимал, что вопрос лишен смысла.

Я знал ответ — только один человек имел шансы выяснить, где находятся моя жена и дочь, и только одно существо на Земле могло иметь к ним какой-то интерес — Иван, мой самозваный «дядюшка», вынырнувший как черт из табакерки некоторое время назад. Прихвостень инопланетного тайного ордена Трех Сил.

— Мой телефон? — спросил я, вспомнив, что у меня должен быть номер Ивана.

Но Юля посмотрела на меня так отчаянно, что я понял — мой смартфон явно остался на нашей квартире, о нем она все это время не вспоминала.

И я не выдержал, шагнул вперед, обнял ее, принялся гладить густые светлые волосы, вздрагивающие плечи. Жена же прижалась ко мне и заплакала, тихо, но отчаянно, почти беззвучно, горячие капли заскользили у меня по щеке, по шее.

— Тихо, тихо, — говорил я, желая, чтобы под ладонями у меня была глотка Ивана, и я мог сдавить ее посильнее. — Мы обязательно найдем ее. Никто не причинит ей вреда. Все будет…

— Ты уверен? — Юля резко отшатнулась. — А вдруг она снова заболеет?

— Ну тут у меня есть чем тебя порадовать, дело такое, — я сбросил со спины рюкзак, и вытащил из него Сияющий Обруч, сверкнули драгоценные камни, блеснул золотой ободок, закачались паутинки-вуали. — Вот эта штука лечит все болезни, без шуток. Это не шарлата…

— Я знаю, — жена снова перебила меня, и я не сразу понял, что именно она сказала.

— Что?

О ногу мою потерся Котик, издал почти неслышное хрюкание, но я не обратил на него внимания.

— Я знаю, что это такое и на что оно способно, — четко проговорила Юля.

— Но откуда?

Она подняла руку, и на тонком запястье я увидел браслет-классификатор, такой же как у меня, только вот полыхавшая над ним цифра из серебристого тумана была невероятно, неправдоподобно большой.

Голова у меня закружилась.

— Пойдем в комнату, — жена взяла меня за локоть и буквально потащила внутрь, и я поплелся за ней, переставляя непослушные ноги.

Я видел все как в тумане, поэтому обратил внимание только на тяжелые шторы в советском стиле, и шкаф-стенку. Потом я шлепнулся то ли в мягкое кресло, то ли на диван, по крайней мере обнаружил рядом подлокотник и в него вцепился, словно пытаясь обрести равновесие.

Пол подо мной качался, мне очень хотелось проснуться.

— Но как? Что?.. — просипел я. — Т-ты тоже оттуда? Из Гегемонии, чтоб я сдох?

— Да, — Юля смотрела на меня почти спокойно, и только прикушенная губа выдавала, что она волнуется. — Я не врала тебе. Я действительно вынуждена была уехать с родины. Поссорилась с семьей… Только вот это была не обычная размолвка, меня вполне могли убить, как убили отца с матерью.

— Но кто?

— Добрые родственники, — жена произнесла это с таким ожесточением, какого я от нее никогда не слышал.

— Но класс… девятьсот сорок три… это невозможно! И почему я раньше не видел?

— А потому, что я могу скрыть эту штуку ото всех, чей класс ниже пятисот, вот так, — сообщила Юля. — И ты ведь должен знать историю Гегемонии, что там происходило последние годы. Наверняка тебе рассказывали — сослуживцы, офицеры с твоего линкора.

Так она и вправду знала, где я и чем занимаюсь? Мне это вовсе не мерещилось!

И тут я вспомнил, где видел женщину, похожую на мою жену как родная сестра — дворец Гегемона, когда нам вручали медали.

— То есть ты… то есть ты… — забормотал я, пытаясь справиться с непокорным языком. — Кайтеритка? Не человек?

Ну да, светло-карие, почти красные глаза, смуглая кожа… вот только волосы… Светлые волосы — отличительный признак в семье Гегемона, атавизм, вроде как у людей иногда бывает рудиментарный хвостик.

— Не землянка, — грустно поправила она меня. — Эх, ты… А что все мы люди, так это… Это доказывает наша дочь.

Все вокруг задрожало, словно началось землетрясение, я почти ждал, что стены примутся трескаться, а потолок рухнет мне на голову.

— Хрр, — сказал Котик, вспрыгивая мне на колени, и я вцепился в мохнатого, теплого зверя, как в спасательный круг.

Двенадцать лет назад в Гегемонии случилась попытка переворота, за которой не пойми кто стоял. Именно тогда атаковали дворец, уперли Обруч и еще какие-то предметы из Сферы Чистоты. Правитель огромной звездной империи отреагировал так, как реагируют все на свете правители — репрессиями и казнями, и вроде бы даже лишил жизни нескольких родственников.

Юля появилась в моей жизни пять лет назад, а в нашем городе шесть лет назад.

— Ты из семьи Гегемонов? — спросил я.

Нет, это точно сон или бред, я сейчас укушу себя за руку и проснусь.

Не может женщина, с которой я счастливо провел рядом столько времени, быть не человеком, не может она быть звездной принцессой из далекой-далекой галактики, куда меня занесло случайно…

Хотя случайно ли?

— Да, и мне пришлось бежать, — она вздохнула. — Когда началась безумная Чистка. Забрали отца, мать, его точно обвинили в измене и казнили, о ее судьбе я не знаю ничего… Братья… тоже бежали, но где они, живы ли, я не знаю. А я отправилась сюда. Замела следы. Очень хорошо, как мне казалось. И было все хорошо… Пока не появился этот… Иван.

Она сжала кулачки, и меня перекосило от ненависти.

Потом я некоторое время сидел молча, тупо моргая и пытаясь как-то переварить новости.

— Но… почему… ты мне не сказала? — спросил я, когда дар речи вернулся.

Было больно и обидно, что Юля много лет скрывала от меня правду, а я-то думал…

— А ты бы поверил? — жена хмыкнула.

Ну да, если бы она вдруг заявила, что родом не с Земли, то я бы решил, что это шутка такая, очень странная, а если бы продолжила настаивать, то испугался бы, что ее пора вести к психиатрам.

— Ну нет, не знаю я… — забормотал я. — Но могла бы хоть…

— А ты мне что, все рассказывал? — глаза Юли сверкнули. — Про баб своих, например!

Тут мне стало так мерзко, словно я вступил даже не в собачье, а в человечье дерьмо. Только ведь и правда вступил, и не один раз, а очень много, всегда, когда связывался с разными девчонками.

Я отвел взгляд и уставился в окно.

Некоторое время мы посидели в молчании, я гладил Котика, Юля время от времени всхлипывала.

— Извини, — сказал я наконец. — Глупость сказал… Но все это так неожиданно и странно. Понять, что женат даже не на негритянке, а на инопланетянке…

Да, я всегда считал, что кайтериты пусть и похожи на нас, но все же совсем другие! Относился к ним скорее плохо, особенно если вспомнить Равуду, Табгуна и других злобных, высокомерных представителей этой расы… и тут выяснилось, что у меня общая дочь с женщиной этого народа.

— Я понимаю, — Юля улыбнулась сквозь слезы. — Но я не могла тебе сказать. Как? Надеялась, что прошлое никогда не напомнит о себе, что родственники и дрязги останутся в прошлом, а тут.

Котик издал неодобрительный муррк и спрыгнул на пол.

— Но они же не могли подстроить сашкину болезнь? — я вспомнил про Обруч, который все это время пролежал рядом со мной на диване — ага, все же диван, огромный и красный, точно флаг СССР на первомайской демонстрации.

— Не могли, — согласилась она. — Но воспользовались.

— Ладно, — я протянул руку и взял жену за ладошку, такую изящную и нежную. — Предлагаю забыть, что было… кто там кому чего не сказал — эта ботва совсем не важна.

Юля ответила легким пожатием, и от ее нежного прикосновения у меня по телу побежали мурашки. Да, она способна вызвать у меня бешеное желание одним взглядом, жестом, парой слов, в то время как другим, той же Юнессе — брр, нашел, кого вспомнить — приходится топорщить прелести, показывать себя во всей красе.

Но почему это волшебство не остается со мной постоянно, когда я далеко от жены?

Или я такой неисправимый кобель, что бегу за всякой оказавшейся рядом симпатичной девицей?

Ну уж нет!

В следующий момент Юля сидела у меня на коленях, и обнимала меня крепко-крепко. Ну а я ощущал ее тело вплоть до самых интимных изгибов, вроде бы даже до внутренностей, как бьется ее сердце, как скользят вверх-вниз веки, когда она моргает, как поднимается и опускается грудь при вдохах, как напрягаются и расслабляются крохотные мышцы при каждом движении, такие, которые она сама не замечает и не контролирует.

И все это заводило меня куда сильнее, чем откровенные ласки или картинки с порно. Конечно я понимал, что сейчас не время, но я очень давно не видел жену, я скучал по ней неимоверно, и я хотел ее просто невыносимо.

Но мы просто сидели в обнимку, и делились друг с другом теплом, пытаясь растворить в нем рухнувшее на нас горе.

Какие-то уроды похитили Сашку.

* * *

Телефон грянул точно сирена пожарной машины, бесшумно заехавшей прямо в комнату.

— Кто там? — спросил я.

Юля поднялась, вынула из кармана смартфон:

— Номер не определяется. Но наверняка похитители.

— Дай я! — я тоже вскочил.

— Нет! — слезы ее мгновенно высохли, светлые глаза смотрели твердо и решительно, передо мной стояла не растерянная мать, а полная решимости женщина из семьи правителей, готовая бестрепетно встретить что угодно, смерть близких, предательство, и даже похищение собственного ребенка. — Они не знают, что ты ты здесь, на Земле, пусть не знают и дальше. Это может стать нашим преимуществом.

Я кивнул.

Юля вздохнула, провела ладонью по лицу, и нажала на экран:

— Да.

Она включила громкую связь, поскольку я тоже услышал знакомый хрипловатый голос.

— Доброго времени, — сказал Иван, и мои руки непроизвольно сжались в кулаки. — Успокойся, с твоей дочерью ничего не произошло. И не произойдет, если ты будешь вести себя правильно… то есть выполнять наши указания четко и быстро, без бунта и глупостей.

Не знаю почему, но его манера речи в этот момент напомнила мне о Табгуне — слова произносятся так же неспешно, паузы в неожиданных местах, не хватает только высокопарных оборотов, на которые так горазд двоюродный брат только что скончавшегося Гегемона.

— Кто вы такие? — спросила Юля. — Где Сашка?

— Она недалеко. И мы дадим тебе поговорить с ней. Но немножечко позже. А кто мы… — тут Иван усмехнулся. — Скажем так, мы те, кто хочет, чтобы Гегемония была сильной и могучей, чтобы ей управляли те, кто этого заслужил не по праву рождения, а по собственным заслугам.

— Все ваши заслуги — это похищение ребенка! Нельзя же так! Дайте с ней поговорить! — потребовала Юля. — Если с ней что-то случилось, то я выпущу тебе кишки и заставлю тебя их жрать вместе с содержимым. Ты же понимаешь, что я не шучу, «дядюшка Иван»? Понимаешь?

Да, говорила жена очень убедительно, я ни на секунду не усомнился, что она приведет свою угрозу в исполнение.

— Понимаю, — ответил он. — Ладно…

Из трубки донеслось негромкое шуршание, затем топоток, который издают детские ножки, и Сашка воскликнула:

— Мама?!

Мое сердце будто проткнули тупым раскаленным клинком, не знаю, уж как я удержался и промолчал.

— Да, это я, — сказала Юля. — У тебя все хорошо? Тебя не обижают?

— Сначала я плакала, а мы ехали, — Сашка всхлипнула. — А потом пришел добрый дядя. Тут очень интересно! Большой парк, и в небе две луны висят! Представляешь!

Это что, за какой-то час после похищения ее успели перебросить на другую планету? Как такое возможно? Или у Ивана и его прихвостней есть собственный карманный портал где-то неподалеку?

— Ты… — начала Юля, но в трубке вновь зашуршало, и раздался голос Ивана:

— Добрый дядя — это я. Он кормит девочку сладостями, дает игрушки и все такое. Только он в любой момент может стать злым… Поэтому ты, принцесса, внучка тринадцатого Гегемона, будешь делать то, что я тебе скажу.

Ну да, он знал, какого рода моя жена, и собирался ее шантажировать жизнью ребенка.

Чтобы не зарычать от злости, я укусил собственный кулак, сидевший на полу Котик оскалился — он вряд ли понимал, что именно происходит, но чувствовал, насколько мы напряжены.

— Да, — безжизненным, мертвым голосом произнесла Юля. — И чего вы от меня хотите?

— Ты еще наверное не знаешь, но твой дядюшка умер, и трон Гегемонии освободился. Настало тебе время вернуться на родину и заявить свои права.

— Смеешься? Чтобы меня мигом посадили и казнили? Какие права?

Я попытался вспомнить, что знал о линии наследования — ну да, есть слабоумная дочь прежнего Гегемона, от лица которой так удобно править; есть его племянник, о котором говорил Геррат, и у того вроде бы свой отпрыск… потом Табгун со старшим братом… настоящая прорва народу! Зачем им понадобилась Юля, которую давно считают умершей?

— Поведешь себя правильно — все у тебя будет, — сообщил Иван. — И права, и сила. Сядешь на трон предков, и…

— А править будете вы? — прервала его моя жена.

— Естественно. Или ты так уж стремишься заниматься государственными делами?

Теперь понятно — орден Трех Сил жаждет захватить трон, но собственной задницей он туда усесться не может, поэтому ему требуется марионетка, которую можно контролировать и направлять. И Юля идеально подходит — у нее нет никакой опоры в Гегемонии, за ней никто не стоит, и тем, кто вознесет ее на вершину власти, она будет несколько благодарна.

Хотя нет… тем, кто украл ее дочь — никогда!

— Ладно, — сказала Юля. — Что вы от меня хотите?

— Ты должна прибыть на следующий портал на Кайтере, — и дальше Иван продиктовал длинный набор цифр, который мне ни о чем не говорил. — И не гневайся на нас, принцесса. Дары судьбы порой приходят с болью и выглядят странно.

Юля только фыркнула и прервала связь.

— Вот козел! Он заплатит! — рявкнул я, вскакивая с дивана. — За каждый всхлип Сашки! Две луны — это где?

— Таких планет полно, я могу вспомнить с десяток, — проговорила Юля с досадой. — Скорее всего это Столица. В конечном итоге все будет решаться именно там. Я нужна там. Только кого он представляет, этот Иван? Кто сумел меня отыскать?

— Общество Трех Сил. Слышала про такое?

Она кивнула:

— Слышала. Но оно вроде бы давно разогнано.

— Сейчас, погоди, — я торопливо сунул руку в рюкзак, и вытащил Живую Энциклопедию; зашелестели ее страницы, и появилась знакомая надпись «Мир и приветствие тому, кто владеет. Говори вопросы и получишь ответы». — Вот тут все написано.

— А, псевдомашина, — сказала Юля удивленно. — Откуда у тебя она?

— Купил. А что такое «псевдомашина»?

Я помнил, что Геррат упоминал это слово.

— Псевдоразумное устройство, способное обучаться и даже обладающее личностью. Делали их очень недолго, почему я не помню, то ли они показались слишком опасными, то ли технологию утеряли… Но в любом случае их очень мало, они редки и стоят очень дорого. Удивительно, что одна оказалась у тебя. Эх, ты…

Живая Энциклопедия не стала жмотничать, и вскоре Юля уже читала о Трех Силах.

— Да, древняя история, — пробормотала она, закончив. — Удивительно, что они выжили. Покоритель Небес, Седьмой Гегемон, шуток не любил, и если за что-то брался, то доводил дело до конца.

— Да это все дела древние, — буркнул я. — Надо решить, что сейчас делать.

Меня грызла тревога за Сашку, хотелось немедленно броситься куда-нибудь, начать что-то делать!

— Ну, у меня вариантов нет, — Юля задумчиво посмотрела на меня. — Двинусь на Кайтер. Там они меня встретят. А ты?

— С тобой? Только незаметно!

— Нет, не годится, — она покачала головой. — За мной будут следить, и незаметно ты портал не пройдешь. И в одиночку ты много не сделаешь. Мы воюем не с одним человеком?

— У меня есть кого позвать на помощь!

Я вспомнил Макса, Дю-Жхе, остальных — всех, с кем я прошел не одну схватку, побывал в плену, сражался с бриан, со спецназом Внешних секторов, с Лирганой и ее вояками, даже с негуманоидными иранд, хотя последние сами в бой не совались, присылали роботов. Соратники пойдут за мной! И такой командой мы непременно освободим Сашку! Иван и его хозяева еще пожалеют, что с нами связались!

— Те, с кем ты служил? — спросила Юля.

Я кивнул.

— Ну что же, пробуй… — она посмотрела на меня с сомнением. — А как ты мне звонил? Тиззгха?

— Да, они, — и тут я хлопнул себя по лбу. — Вот я идиот! Я же могу поговорить с Сашкой! Совсем забыл!

— Но как?

Торопясь, глотая слова и звуки, я рассказал об импланте, который установили мне в голову тиззгха. О том, что он потихоньку жрет мой мозг, и что я должен нелюдям еще одну услугу, я не упомянул — все это мелочи, если сравнивать с той проблемой, сто стоит перед нами прямо сейчас.

Нужно спасти Сашку!

— Не очень уверен, конечно, — я потер виски, попытался успокоиться и сосредоточиться. — Работает эта фигня через пень-колоду, да еще подключается к Сашке, только когда та спит, это если без телефона… Но я не уверен, что сами чешуйчатые знают, что такое мне вживили.

Сначала у меня ничего не вышло, слишком я был возбужден.

Но потом мне на колени снова запрыгнул Котик, и поглаживая его, я немного успокоился. Переносицу защекотало, из нее словно выросла древесная почка, открылась, выпуская наружу нежную мякоть листа, и меня окутал пузырь тишины, я перестал слышать хрюканье зверька у себя на коленях, голоса из форточки и телевизор за стеной.

Под опущенными веками я увидел Сашку, такую, какой она была в день моего отъезда, когда я держал ее на коленях.

— Папа? — это прозвучало слабо, но отчетливо.

А в следующий момент меня словно ударил сверху огромный тяжелый молот, расплющил в лепешку, превратил в воющую лужицу боли, так что я с трудом удержался от крика…

— Егор? — в голосе жены была тревога. — У тебя кровь из носа идет!

Пузырь тишины лопнул, и голову буквально затопило сильнейшей болью.

— Плевать! — прорычал я. — Сейчас я пробьюсь к ней!

Но ничего не вышло, второй и третий раз я даже не увидел ее и не услышал голоса. Меня отшвырнули столь же грубо, как и в первый, и Юля запретила мне пробовать дальше, поскольку кровь пошла у меня и из горла.

— Хватит! — жестко заявила она. — Наверняка они поставили какую-то блокировку. Сейчас оклемаешься и двинемся к порталу. Он ведь тут недалеко?

— В центре города, — ответил я, стирая кровь с верхней губы. — Сейчас поедем… вызывай такси… хотя нет, давай я сначала маме позвоню. Узнаю хоть, как там у нее дела.

Глава 2

Дверь ООО «Гегемония» на этот раз я открыл буквально пинком.

Запрыгнул внутрь и уткнул ствол автомата в грудь прилизанного чинуши, который сидел за столом как ни в чем не бывало.

— Что вы совершаете?! — воскликнул он гневно. — Это нарушение всех условий!

— А мне плевать, — сказал я.

Но повелитель местной оргтехники — включая портал — перестал дышать, когда в комнату вошла Юля. На миг он превратился в набор пикселей, рисунок на экране, изображение совершенного офисного работника, по нему даже пробежала рябь, от лысинки на макушке до идеально начищенных туфель.

— О, как это возможно есть… — залепетал он.

— Заткнись, — велела Юля. — Ты ведь не настроишь портал так, как нам нужно?

— Это запрещено должностными инструкциями, и я не имею таковой возможности, — представитель Гегемонии буквально извивался, точно змея под каблуком, лицо его корежили судороги. — Я бы хотел, смею вас уверен, совершить всяческую помощь, но это не дозволено. Я…

— Егор, вяжи его, — распорядилась моя жена, и я принялся доставать из рюкзака веревки.

К визиту мы подготовились основательно.

Для начала я действительно позвонил маме, и убедился, что с ней все порядке. Пришлось объяснить, почему я не могу заехать прямо сейчас, раз уж вернулся, но я справился.

Потом мы решали, у кого останется Обруч.

Я хотел отдать его Юле, но она наотрез отказалась, заявив, что ее точно обыщут. Обнаружив же такую ценную штучку, немедленно отберут, и тогда мы ее больше никогда не увидим и Сашку не вылечим.

Я поскрипел зубами, но согласился.

А по дороге мы заскочили в хозяйственный магазин за веревками и в «Макдоналдс» за едой, поскольку я обнаружил, что умираю с голода. А еще Юля показала мне некий прибор, похожий на портативный амперметр, и сообщила, что это «ключ» к портальному оборудованию, и что с его помощью можно попасть куда угодно.

Я только головой помотал, и подумал, что в загашнике у моей жены вполне может храниться какой-нибудь линкор.

— Не надо меня лишать свободы! — возразил хозяин офиса. — Я — лицо официальное!

Но я уже пихнул его к стене, и сначала связал за спиной руки, потом обмотал ноги. Напоследок сунул в рот кляп — собственную грязную майку, болтавшуюся в том же рюкзаке.

— Пфопефтую! — попытался выдавить целлулоидный, но я показал ему кулак, и он замолчал, только возмущенно хлопал глазами.

Из рюкзака тем временем выбрался Котик, и тут же с деловым видом запрыгнул на стол.

— Ну что? — я повернулся к Юле.

Она подсоединила два «шупа» от амперметра к дуге портала, и теперь колдовала с кнопками и тумблерами на самом приборе.

— Тут блокировка, — сообщила она с досадой. — Открывается по коду с той стороны.

— Но ты справишься?

— Должна.

Я вытащил макдональдсовский кулек и принялся торопливо потрошить содержимое. Предложил Котику чизбургер, но зверь понюхал и отвернулся с таким оскорбленным видом, словно я сунул ему кусок тухлятины.

Хотя кто знает…

Но мне деваться было некуда, и я жевал то, что выглядит как еда, но едой не является. Удивительно, но видимо я настолько отвык от земного фастфуда, что все мне казалось вкусным, и даже съедобным — и тот же чизбургер, где котлетина лежала на куске сливочного сыра, и картошка-фри, состоявшая наверняка из сплошного вредного холестерина, и наггетсы вроде бы из курицы, но на самом деле неизвестно из кого сделанные.

Но набивал брюхо, и ладно.

Дуга портала загудела, по ней побежали лиловые искры, а затем в пол уперлась стена фиолетового пламени.

— Готово? — спросил я, отряхивая ладони.

Сидевший в углу хозяин офиса тихо, но очень мерзко захихикал.

— Не уверена, — ответила Юля, отбрасывая со лба светлые длинные волосы.

Сердце кольнуло — эх, опять мне с ней расставаться, и теперь не только я буду в опасности, но и она тоже.

И Сашка в руках очень гнусных парней.

— Хррр, — Котик спрыгнул на пол и рванул к порталу.

— Стой! — только и успел крикнуть я, а его отбросило, буквально отшвырнуло назад, словно он налетел на невидимую упругую преграду.

Новое «хрр» прозвучало уже возмущенно и сердито.

— Это еще что, чтоб я сдох? — я протянул руку и уперся в нечто колючее, вроде бы мягкое, но резко твердеющее при попытке нажать.

— Блокирующее поле, — Юля прикусила губу и нахмурилась. — Должно бы отключиться.

— Может этого тряхнуть как следует? — я показал на сидевшего в углу хозяина. — Отключит как миленький.

— И отправит нас куда захочет? — она хмыкнула. — Я никак не смогу его проверить. Увы.

— Тогда может быть его пристрелить? — я развернулся к представителю Гегемонии с самым грозным видом. — А чего? Терять все равно нечего. Все условия контракта я нарушил. Все равно ты не живой, ведь так?

Глаза на пластиковом лице выпучились, лысина побагровела, и он затряс головой, показывая, что он живой, настоящий, и умирать вовсе не хочет.

— Нф! Нф! Нф! — донеслось из-под кляпа.

Можно было поднять автомат, напугать этого урода еще сильнее, но я все же не Равуда, и нет мне удовольствия в издевательстве над беззащитными.

— Ладно уж, живи, — пробормотал я, и посмотрел на Котика. — Ты как, мохнатый?

Зверь, судя по виду, был в полном порядке.

Юля сделала еще что-то, дуга загудела еще сильнее, и дважды моргнула, точно огромный глаз без зрачка.

— Есть! Готово! — воскликнула моя жена. — Я взломала память. Ты можешь вернуться. Точно туда, откуда пришел, — она обеспокоенно посмотрела на меня. — Но что со временем? Сколько его там прошло?

— Думаю, что какие-то минуты. Дело такое.

Я помнил, как провел на Земле чуть не полгода, а на «Гневе Гегемонии» миновало несколько недель. Но ведь тогда линкор находился в другой точке пространства, а не на Бриа. Хотя я все равно ничего не мог сделать с этим.

— Надо идти, — сказал я, глядя на Юлю.

Мне не хотелось уходить, снова оставлять ее, и во рту стоял горький вкус тоски.

— Надо, — она подошла вплотную, обняла меня и положила голову мне на плечо, я ощутил ее запах, тонкий и нежный, который всегда будет вызывать у меня мысли о светлом, чистом и приятном.

Так мы простояли несколько мгновений, потом я чмокнул ее в макушку и повернулся. Сделал шаг, и передо мной открылась бездна фиолетового пламени.

* * *

Они все были тут, в портальном зале, где я их оставил.

Растерянно моргавший Макс, сосредоточенный Ррагат, хмурая Юнесса и невозмутимый Дю-Жхе. И шавван-техник, которого сюда притащили насильно, чтобы он настроил нам точку выхода.

Но занга же вроде осталась снаружи, с оглушенными часовыми?

Или не выдержала, решила посмотреть, что тут происходит?

— Это ты? Что вапще происходит? — спросил мой земляк. — Не туда отправили?

— Туда, только я уже вернулся.

Ощутив толчок в лодыжку, я глянул вниз и обнаружил Котика — он смотрел на меня с осуждением, и на морде у него читалось вполне красноречивое «Это что, ты хотел меня там бросить?».

— Так быстро? Быстро? — осведомилась Юнесса.

— Эй, вы обещали меня отпустить! — вмешался техник, гнев в котором на мгновение одолел страх.

— Но мы же не сказали, когда именно, — я посмотрел на него с сочувствием: вот влип чувак просто потому, что оказался рядом. — Уберите его пока в сторону. Тут дело такое… Сложно объяснить…

Я замялся.

Ррагат, недолго думая, ударил техника прикладом по затылку, а Дю-Жхе подхватил обмякшее тело и аккуратно уложил на пол.

Они смотрели на меня, все четверо, а я мучительно пытался отыскать нужные слова.

Понятно, что я, центурион, уже втравил своих десятников в неприятности, они помогли мне дезертировать. Но все еще можно замять, свалить на безумного землянина Егорандреева, отмазаться, сделать вид, что я их заставил, хотя в такое конечно мало кто поверит, но в общем бардаке, когда всем не до того, может проскочить.

Сейчас же мне нужно, чтобы они сами дезертировали.

— Все вы знаете про мою дочь, — сказал я. — Ради которой я сюда и завербовался.

— В натуре, — буркнул Ррагат, остальные ограничились кивками.

— Ее похитили.

— Что? Как так? — Макс вытаращил глаза и замахал руками. — Кто?

— Есть такое общество Трех Сил, вроде бы давно исчезнувшее… — и я пересказал все, что знал о древней организации, к которой принадлежали Иван, погибшая Фагельма и воскрешенная Лиргана, которая прячется сейчас где-то в джунглях вместе с отрядом головорезов.

— И они уперли твою дочь? — уточнил Дю-Жхе, когда я закончил. — Но зачем?

Я вздохнул и почесал в затылке.

По всему выходило, что мне придется сообщить им, кто такая Юля, и тут я даже не знал, с чего начать. Слишком невероятно все выглядело, казалось дикой сказкой, чтобы принцесса вышла замуж за простого работягу вроде меня.

— Ну, моя жена из семьи Гегемона… — и я словно бросился в прорубь. — Сам не знал! Честно!

Юнесса вытаращила глаза, Ррагат принялся изощренно ругаться, Макс застыл с открытым ртом, и только Дю-Жхе остался невозмутимым.

— Вот это клево, — протянул мой земляк, когда я замолчал. — Это прямо как в кино! Придумал, да?

— Данетже! — мне хотелось броситься к нему, встряхнуть за грудки, чтобы он понял, поверил. — Подумай сам! Можете придумал, но Три Силы тоже в этом уверены?! Шантаж! Похищение!!

— Нелепая бредятина, — Юнесса дернула себя за мочку уха очень знакомым движением. — Ты ждешь, что мы тебе поверим? Ты там опился или обдолбался?

— После того, как мы нашли тот странный предмет, я готов поверить во что угодно, — проговорил Дю-Жхе.

Он имел в виду Сияющий Обруч, который мы добыли в одном из огрызков нашего линкора, некогда могучего и красивого «Гнева Гегемонии».

— В общем я с тобой, — продолжил ферини. — Лучше погибнуть, помогая другу. Достойная цель, — и он кивнул.

— Нет-нет-нет! Ты сошел с ума! Как сказал Чикатило — от психов не протолкнуться! Кошмар! Ха-ха! — и Макс забегал кругами, качая головой и посматривая на меня почти с ужасом.

— А чего ты хочешь от нас? — спросил Ррагат. — Чтобы мы за тебя вписались?

— Да. Такая ботва, что я один не справлюсь. Надо освободить дочь. И побыстрее, — упоминать о том, что Сашке в любой момент может поплохеть, я не стал, незачем им это знать. — Отправимся на столичную планету, выкопаем эти Три Силы из-под земли, и покажем им, где бриан зимуют! Ведь мы сможем!

— Нет-нет-нет! — повторил Макс.

— Я никого не заставляю, — я развел руками. — Тебе нужны деньги, я понимаю. Возвращаться домой, так не с пустыми руками, чтобы все долги отдать и жить спокойно, — перевел взгляд на Ррагата. — А у тебя брат, который не проживет без того, что ты ему шлешь.

Широкое лицо шаввана отразило сомнения, он почесал подбородок в редких чешуйках.

— А ты… — я посмотрел на Юнессу.

— Я не обязана воевать за твою жену и твою дочь! — в огромных синих глазах стояли слезы, и я помнил, что когда-то рассказала мне занга: что у нее некогда был выкидыш, после которого у нее никогда не будет детей. — Только… только я пойду с тобой! Вертела я тебя!

Я изумленно заморгал — вот она, женская логика, в полный рост!

— Ну ладно, — сказал я. — Приводите этого самого в чувство, пусть портал настроит. Отправимся немедленно.

— Втроем мы не справимся, — буднично проговорил Дю-Жхе. — Надо больше бойцов. Придется…

— Почему втроем? — обиженно заявил Ррагат. — Я точно с вами, братва. Без базара!

Я улыбнулся — шавван сам родом со столичной планеты, он знает этот мир, и с ним будет намного лучше.

— Макс? — я посмотрел на своего земляка.

Его бледная, опухшая физиономия была перекошена, на переносице блестели капли пота. Губы шевелились, но я даже не пытался прочитать, чего он там такого шепчет, наверняка изощренные проклятия в мой адрес.

— Ладно… — выдавил он наконец. — Мы им покажем! Я с вами!

И он выставил ладонь.

Инопланетяне с удивлением вытаращились на нее, явно не поняли, что от них ждут. Пришлось хлопнуть Макса по руке, да еще и воскликнуть фразу из древнего кино «Один за всех и все за одного!», чтобы остальные поняли.

* * *

Пришибленные часовые лежали там, где мы их оставили, и ночь была такой же темной.

На Земле я провел несколько часов, тут же, на Бриа, прошло не больше пятнадцати минут с того момента, как мы ворвались в портальный зал.

— Как бы они нам не помешали, — пробормотал Дю-Жхе, добавил каждому по маковке, и мы зашагали дальше.

Мы повторили свой маршрут среди палаток, разве что в этот раз шавван-техник путешествовал не на плече ферини, а шагал сам со связанными руками и кляпом во рту, и Ррагат подталкивал его в спину дулом автомата.

— Будите всех, — велел я, когда мы оказались в распоряжении нашей центурии. — Собирайте все, что можно. Боеприпасы, сухпаи — неизвестно еще, куда мы попадем.

Вот в том, что не на армейский склад, я был уверен.

Через пятнадцать минут рядом с моей палаткой собрались все здоровые бойцы. Подмигнули мне близняшки-веша, с неприязнью уставился американец Билл, и наверняка про себя помянул недобрым словом русских и Путина.

— Ну что, бойцы? — сказал я. — Кто хочет убраться с Бриа прямо сейчас?

Ответом мне стали десятки недоуменных взглядов.

Если бы эти люди — в широком смысле слова — не прошли со мной через настоящий ад, то наверняка решили бы, что я шучу.

— Я не против, — буркнул здоровенный вилидаро. — Надоели мне эти джунгли до жопы.

Кто-то еще буркнул одобрительно, другие закивали.

— А если для этого придется дезертировать? — уточнил я. — Покинуть армию Гегемонии?

— Вообще это, и что какое? Как оно в смысле, что за ерунда? — забормотал Билл. — Разрешите обратиться, в смысле.

Хорошо, что хоть к концу бессмысленной фразы он вспомнил о субординации.

Простым бойцам я не собирался рассказывать всего, но держать их в неведении тоже не мог.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал я. — Мою дочь похитили и держат в заложниках. Похоже, что в Столице. А там сейчас безвластие, поскольку Гегемон отправился в мир иной. Наследники вот-вот вцепятся друг другу в глотку.

Новость вызвала сдержанный ропот, но особой печали на лицах я не обнаружил. Слишком высоко правитель огромной звездной империи, слишком далеко от подданных, и всем на него наплевать, как и наплевать на то, кто именно займет трон следующим — для простых шавванов и кайтеритов это ничего не изменит.

Неожиданно, но первым меня поддержал Билл, с которым я всегда был на ножах.

— Так это, чего, я готов! — воскликнул он. — Десятники ведь с тобой, центурион?

— Да, — я кивнул. — Все четверо идут со мной.

— Своим надо помогать, это реальная тема, — влез Ррагат. — А детей красть — западло! Найдем этих крысюков и уроем!

— А если кто не хочет становиться дезертиром? — я не сразу понял, кому принадлежит тонкий, срывающийся голос: Пира, изящная красотка-жевельде, на щеках горит румянец, перья на голове подрагивают, словно их ерошит невидимый ветер.

— Того мы разоружим, свяжем и оставим, чтобы он мог честно сказать, что сопротивлялся, — я пожал плечами. — Только вот поверит ли его оправданиям Служба надзора? И лично трибун Геррат?

При упоминании контрразведчика многие лица исказились от злости.

— Решайте быстро, — сказал Дю-Жхе. — Мы должны пройти через портал до рассвета. Благородное дело стоит денег и крови. Поверьте мне.

Я все ждал, что он вставит какую-нибудь пословицу своего народа, но в этот раз ферини этого не сделал.

— Я остаюсь! — воскликнула Пира, и у меня на душе стало легче: без нее, откровенно говоря, мне будет проще. — Хотя нет! Я пойду с вами! Это замечательное приключеньице! Красотища!

Ну вот, недолго музыка играла.

Отказников набралось десять человек, то есть со мной собрались отправиться тридцать шесть. Не армия, и для настоящей войны мы не сгодимся, но Ивану и его Трем Силам мало не покажется, когда мы до них доберемся.

— Веревки! — приказал я, и мы принялись разоружать собственных соратников.

И версия о том, что они не хотели идти с нами, что сопротивлялись, будет выглядеть более достоверной, и уж точно никто не сдаст нас в последний момент.

На то, чтобы аккуратно сложить связанных в одной из палаток, у нас ушло десять минут. Потом мы навьючили на себя рюкзаки, доверху набитые всем, что удалось найти, и двинулись обратно к кольцевому валу, внутри которого лежал огрызок «Гнева Гегемонии» с работающим порталом.

Но едва миновали первый ряд палаток, как шагавший первым Дю-Жхе остановился.

— Что-то не так… — сказал он, оглядываясь.

— Хрр, — поддержал его Котик, уши которого нервно подергивались, а шерсть на спине стояла дыбом.

Лагерь выглядел таким же тихим и сонным, как раньше, но и правда что-то изменилось, хотя не мог понять, что именно.

— Давай быстрее, — велел я.

Когда впереди показался линкор, я не выдержал, выругался про себя: на валу стоял, небрежно держа автомат, некто в броне и шлеме. Я активировал фильтр ночного зрения, и мне захотелось ругаться вслух: щуплая фигура, тонкие усики на узком лице, пристальный взгляд.

Трибун Геррат собственной персоной, чтобы его черти взяли.

— Вот и конкретно бунтовщики, — сказал он, покачивая головой. — И кто их ведет? Центурион Андреев, которого так давно подозревают в измене, но никак не могут ее доказать… Однако в данных обстоятельствах ничего доказывать уже и не нужно, все улики налицо? Нападение на товарищей по оружию, дезертирство и склонение к дезертирству других. Вполне достаточно, чтобы по законам военного времени расстрелять на месте.

— Уйди с дороги, — буркнул я.

— Я-то уйду, а вот мои бойцы останутся, — Геррат улыбнулся. — Полезете в лоб? Сомневаюсь. Ты же не идиот, Егор.

Проклятье! Откуда он тут взялся? Спал бы себе в своей палатке!

И он тоже не идиот, наверняка разместил бойцов по всему валу, до которого метров тридцать открытого пространства. Попробуем атаковать, все тут и ляжем, кто убитым, кто раненым, и тогда никто не спасет Сашку и Юлю, а на моей совести окажется три с лишним десятка трупов.

Что делать?

— Предлагаю вам сложить оружие и молить о помиловании, — продолжил трибун. — Понятно, что зачинщику уже ничего не поможет, но простым бойцам я обещаю снисхождение… Особенно если они выдадут мне своего командира конкретно сейчас же.

А вот тут он повел себя глупо — один раз уже пытался купить моих людей вот так, и ничего у него не вышло.

— А если вы думаете о том, чтобы рвануть в лес, — Геррат самодовольно погладил усики. — То вынужден сообщить, что ваши соратники сейчас занимает позиции по периметру лагеря. Буквально три минуты, и кольцо замкнется. Вы в ловушке.

Дело швах, чтоб я сдох!

Глава 3

— Егор, — ожили наушники внутри шлема. — Что это за фокусы, Гегемон меня задери?

Шадир! Проснулся отец-командир.

— Потом объясню. Вы где?

Геррат вещал что-то еще, но я его не слушал, я знал, что он может сказать.

— Прямо слева от тебя.

— Мы будем стрелять поверх голов, — пообещал я.

Глянув на Ррагата, рядом с которым стоял похищенный нами шавван-техник, специалист по порталам, я добавил:

— За него отвечаешь головой.

И дождавшись «так точно», рявкнул во всю глотку.

— За мной!

И бросился в ту сторону, где в окружавшей нас цепи находились соратники по манипулу. Вряд ли они начнут лупить по нам на поражение, если мы не займемся тем же самым, а каждая секунда промедления играла сейчас на руку контрразведчику.

Бойцы повиновались мне как собственная рука, никто не задержался.

— Куда? Эй?! — донесся до меня растерянный вопль Геррата, но я даже не повернул головы.

— Стрелять мимо! — добавил я.

Впереди, на опушке суетились бойцы в бронезащите, и в первых лучах рассвета я видел растерянные лица, неловкие движения. Они еще не сообразили, что происходит, их внезапно выдернули из палаток и погнали куда-то, а теперь на них бегут собственные же соратники.

Но если впереди окажется Равуда, тогда…

Довести мысль до конца я не успел, поскольку грянул одиночный выстрел, а за ним целая очередь. Пули ушли над нашими головами, в светлеющее небо, и я с облегчением понял, что Шадир правильно понял меня.

Да, он потом скажет, что всеми силами пытался остановить меня, но ничего не вышло. Ему прямая выгода в том, чтобы я оказался подальше от Службы надзора и от ее подозрений — в этом случае я его не сдам, не расскажу его самую главную и самую страшную тайну.

— Огонь! — рявкнул я, хотя мог бы ничего не говорить.

Автомат в моих руках затрясся, знакомый стрекот ударил по ушам, кто-то выругался. Последний ряд палаток оказался сбоку, а лес прямо впереди — спасительные джунгли, где я провел больше времени, чем любой из офицеров нашего линкора, где я мог спрятаться от кого угодно, разве что кроме бриан.

Пуля зацепила мой бок, с визгом срикошетила в сторону, но удар оказался достаточно сильным, чтобы меня мотнуло. Сильная рука ухватила меня за локоть, и оглянувшись, я обнаружил невозмутимого Дю-Жхе.

— Спасибо, — выдавил я, и побежал дальше.

Передо мной выросли две фигуры в таком же, как у нас, снаряжении, но не из моих.

— Стоять! — гаркнула одна из них, но я уже врезался в нее, сбил наземь, не давая сориентироваться.

Со вторым противником разобрался ферини, и судя по задушенному писку, быстро и гуманно.

Наши соратники не успели расположиться как следует, и мы врезались в их рыхлые позиции, как стальной шарик в ломоть масла. Стрельба затихла, все сообразили, что палить в таком месиве себе дороже, непонятно кого свалишь, чужака или своего, и вообще все тут немного свои.

Нас пытались задержать врукопашную, без особого энтузиазма, так по обязанности.

Краем глаза я увидел, как отпрыгнул в сторону здоровенный боец, освобождая дорогу парочке веша, которые держались вместе, как всегда. Какой-то ретивый десятник попытался загородить путь Юнессе, и тут же пожалел об этом, поскольку отхватил роскошный удар прикладом по шлему, после которого рухнул без сознания.

Вокруг оказались стволы, над нами зашумели кроны.

— Давай! За мной! — крикнул я, оглядываясь, и тут передо мной обнаружился Шадир.

Выглядел он мрачным и усталым, глаза под забралом решительно блестели.

— Стой, бунтовщик! — рявкнул он это грозно, даже злобно, а потом неожиданно подмигнул.

Все ясно, командир манипула должен показать, что сделал все для выполнения приказа. Значит придется его слегка помять, без членовредительства, но с эффектами, чтобы ему поверил даже Геррат.

Я и не подумал останавливаться.

Причинить вред тому, кто в бронезащите, непростая задача, если не расстрелять его, конечно. Но я не зря починил и подогнал не один комплект снаряжения, и я хорошо узнал, куда и как надо бить, чтобы тому, кто внутри, пришлось несладко.

Я увернулся от выпада Шадира, и врезал ему туда, где у людей находится печень. Защищающие бок пластины сейчас зайдут друг за друга, и как минимум порвут кожу, а при удаче могут и синяк оставить.

Трибун сердито охнул, глаза его расширились.

Мне прилетело всерьез, так, что голова моя внутри загудела, словно колокол.

— Так надо, извини, — пропыхтел я, и ударил по забралу снизу, круша его и превращая в крошево: на такую нагрузку прозрачный материал не рассчитан, и рассыпается с неожиданной легкостью.

Шадир отшатнулся, рефлекторно вскинул руки к лицу.

Я же отбросил его в сторону и побежал дальше.

По лицу хлестнула ветка, под ногами зачавкал сырой мох, зеленовато-лиловый, точно жабья шкура. Нос пощекотали запахи гнили, листвы, древесины, грибов и цветов — аромат брианских джунглей, надоевших мне за время этой дурацкой войны хуже горькой редьки.

Мы были в лесу, и вроде бы за нами никто не гнался — по крайней мере пока.

— Стой! Все ко мне! — я замедлил шаг, и завертел головой.

Надо перевести дыхание, да и проверить, все ли тут.

Дю-Жхе оказался рядом… Макс, Ррагат со своим подопечным шавваном, который судя по виду, на грани обморока, наглая рожа Билла, Нара и Зара… Юнесса… даже Котик здесь… Пересчитав своих, я убедился, что двоих бойцов не хватает — то ли они убежали не туда, то ли их схватили, то ли ранили, но разницы никакой, ждать, искать или выручать мы не будем.

— Ну вапще, откуда только этот Геррат вылез? — забормотал Макс. — Ха-ха, усатый гад. Гитлер инопланетный… Что делать будем, а?

— Есть другие порталы, — сказал я. — Сейчас, дело такое…

И я обратился к своему навыку ориентации, который активно прокачивал последнее время. Прямо на забрале развернулась карта окрестностей, подробная, интерактивная, со множеством разноцветных пятнышек.

Так, вот мы… вот наши соратники вокруг фрагмента линкора.

Но мне нужны другие куски «Гнева Гегемонии», и не все, а те, где внутри есть порталы и достаточно энергии.

Этот слишком далеко, почти триста километров… этот слишком маленький… Посмотрим сюда…

— Вот, годится, — я облизал пересохшие губы. — И всего ничего, совсем рядом.

Подпись на карте гласила «Третий уровень портальной зоны целиком», и это значит — там есть все, что нам нужно.

— Сколько? — спросил Макс.

— Пятьдесят километров по прямой, — ответил я.

* * *

Привал мы устроили через пять часов непрерывного марша.

К этому моменту я вымотался так, что едва стоял на ногах — и физически, и морально. Ночью поспать не удалось вообще, я дважды совершил переход между мирами, у меня украли дочь, я узнал, кто такая на самом деле моя жена, и все это уместилось в отрезок времени меньше суток.

Тут голова кругом пойдет у кого угодно.

За эти пять часов мы, к счастью, не встретили вообще никого, ни бриан, ни какие-либо подразделения великой Гегемонии, затерявшиеся в бескрайнем зеленом море.

— Отдыхаем, — велел я, когда дорогу нам преградил ручей с удивительно чистой, прозрачной водой.

Бойцы начали сбрасывать рюкзаки, кто-то сразу шлепнулся на землю, кто-то потащил из кармана сухпай. Я же побрел в чащу, чтобы несколько минут предаться размышлениям о бренности всего сущего.

Мгновения уединения необходимы каждому.

И когда я закончил, и уже возвращался к своим, дорогу мне преградила Юнесса.

— Что? — спросил я.

Глаза у девушки-занга были затуманенные, мутные — верный признак того, что она заглотала пару капсул расслабона.

— Мне нужен ты, — сказала она. — Раздевайся.

Наверняка Юнесса рассчитывала, что меня охватит такое возбуждение, что я оттрахаю ее прямо сквозь бронезащиту. Но я слишком устал, а кроме того, вспомнил, как давным-давно меня поймала Лиргана, и примерно таким же тоном велела разоблачиться, а потом отдала в лапы Равуды.

Не самый воодушевляющий образ…

— Нет, — я покачал головой. — Все кончено. Ничего больше не будет.

Она смотрела на меня недоверчиво, в синих глазах плыл туман.

— Ты, пальцем деланный… Как так? Ты что, больше не хочешь меня? Не хочешь?

Она расстегнула застежку на плече, затем вторую, и бронезащита вскрылась, как панцирь черепахи.

— Эй! — воскликнул я. — Ты что делаешь?

Мы посреди враждебного леса, в любой момент могут нагрянуть «друзья» во главе с Герратом или вообще местные, а эта похотливая дура устраивает тут бесплатный стриптиз?

— Вертела я тебя… отвали, козел… сам-то хочешь ведь, — бормотание Юнессы становилось все более неразборчивым, но она продолжала и продолжала раздеваться.

Полетели на землю фрагменты брони, закачался на макушке шлем, упала сверху майка. Девушка осталась в чем мать родила, и у меня вновь, в какой уже раз, буквально перехватило дыхание.

Совру, если скажу, что не захотел ее в этот момент.

Высокая грудь, вызывающе торчавшие соски, плоский живот и роскошные бедра — такое зрелище может вызвать у мужчины только одну реакцию. А кроме того, я вспомнил, как не раз тискал это тело, как и что мы с ней делали — в закутках «Гнева Гегемонии», в палатке, да и просто в лесу вроде этого… и мне стало жарко, на спине и на лбу выступили кали пота.

Но на этот раз я не собирался поддаваться своей козлино-похотливой натуре.

— Одевайся, — я постарался, чтобы это прозвучало как приказ, но вышло не очень, слишком вяло и нерешительно.

— Ты же хочешь меня! Хочешь! — Юнесса двинулась ко мне, уперев руки в бока и покачивая бедрами. — Штаны же треснут. Давай, я помогу. Иди сюда. Иди сюда, я тебя… я…

Я сглотнул.

— Смирно! — на этот раз получилось куда лучше, занга вздрогнула и замерла.

Я буквально выкручивал руки собственному желанию, меня трясло, а из ушей и носа наверняка шел пар.

— Быстро оделась! — мне было больно произносить эти слова, но я знал, что должен. — Больше никогда! Все! Я же сказал!

Лицо Юнессы исказилось, глаза ее стали ясными и очень-очень злыми, из открытого рта полились странно звучавшие слова — наверняка на ее родном языке. Включи я переводчик, я бы понял, что за проклятья обрушились на мою бедную голову, но я к такому вовсе не стремился.

И тут, как всегда, в самый неудачный момент, я ощутил давление на переносицу изнутри, словно из моей головы пытался высунуться чей-то палец.

— Что за хр… — только и успел выдавить я, как внутри головы прозвучал хриплый, раскатистый голос:

— Челлловввеккк Еггоррр!

Тир-Тир-Вага-Хуммаа, Мать Кладки! Этой еще что от меня нужно?!

— Да, — ответил я мрачно.

Юнесса размахивала руками, все так же наступала на меня, ее грудь колыхалась, кудрявые волосы вились по плечам, и выглядела она круче всех секс-бомб интернета… Только вот я ее не слышал и практически не видел, возбуждение мое таяло, как сугроб на апрельском солнышке.

Я очень хорошо знал, что явление тиззгха означает неприятности.

— Ты доставил нам Уплотнитель Реальности, так? — сообщила Мать Кладки.

— Ну да.

Странный прибор, черная сфера, проткнутая несколькими мерцающими стержнями. Ради него мы залезли в чудовищное и опасное место, древний город, возведенный явно не бриан.

— Но ты, человек Егор, доставил нам неисправный Уплотнитель Реальности!

— Что?

Юнесса не могла меня слышать, но она видела, как шевелятся мои губы, и думала, что я ей отвечаю. Она стояла почти вплотную, я ощущал запах ее пота, сладкий-сладкий, и такой волнительный… всегда, но только не сейчас, когда кости моего черепа вибрировали от нелюдского голоса.

— Ты испортил его! Так! — продолжала обвинять Тир-Тир-Вага-Хуммаа.

— Но зачем мне это? Да вы…

Довести фразу до конца мне не дали.

— Ты повредил его, и он не работает! — тиззгха вещала точно включенный на полную громкость репродуктор. — Он был исправен, мы знаем это! Но теперь он более не работает! Говори, что именно ты с ним сделал!

— Да идите вы в жопу! — не выдержал я. — Чтоб я сдох! Вместе с вашим уплотнителем! Ничего я с ним не сделал!

Юнесса отшатнулась, сделала пару шагов назад и принялась торопливо одеваться. Похоже, лицо у меня стало не очень доброе, и она приняла его выражение на собственный счет.

Наверняка девушка продолжала что-то бормотать, но мне было не до нее.

— Ты врешь! — я слышал в голосе Тир-Тир-Вага-Хуммаа настоящие эмоции, и это были гнев и злость. — Ты же понимаешь, человек Егор, что мы можем сделать тебе очень больно! Так! Мы должны просмотреть твою память, чтобы понять, что ты совершил, все эпизоды, связанные с Уплотнителем.

— Идите в жопу, — повторил я, уже спокойнее.

И то ли что-то случилось со связью, то ли у меня впервые получилось прекратить общение с ними по собственной воле, но в голове у меня наступила тишина, а пузырь молчания вокруг наоборот, лопнул. Я услышал торопливые шаги уходящей Юнессы, и понял, что остался один, смертельно усталый и раздраженный до предела.

* * *

Представший перед нашими глазами огрызок линкора напоминал огромный утюг. Лежал он в зарослях «глазастых» елочек, и судя по его виду, с момента падения здесь не было вообще никого, ни вояк Гегемонии, ни аборигенов Бриа.

— Пустым упал, что ли, без наших внутри? — спросил Дю-Жхе, раздвигая стебли вьюнов, сплошь затянувших металлические стенки.

— Похоже на то, — буркнул я.

Мы пробились через заросли и очутились в обычном для линкора коридоре, только темном. Но едва мы вступили внутрь, как на потолке вспыхнули осветительные блоки, и я облегченно вздохнул.

Уф, энергия тут точно есть!

Портальный зал оказался нетронутым, уцелела и металлическая дуга, и прочее оборудование.

— Рискнем включить? — спросил я шаввана-техника, которого мы беззастенчиво выкрали и тащили с собой все это время.

Звали его Веррад, и он явно не привык к таким сумасшедшим марш-броскам по джунглям. Ноги он стер до крови, хотя бежал налегке, без рюкзака и оружия, а от усталости и стресса впал в оцепенение, из которого вышел только тут, при виде хорошо знакомой техники.

— Нет, не надо, — прошептал он. — Надо сначала проверить… пустите меня.

Под его пальцами консоль управления ожила, расцвела многочисленными огоньками. Но тут же Веррад издал горестный возглас, обхватил голову руками, и я понял, что удача наша закончилась.

— Чинить придется? — спросил я.

Техник посмотрел на меня полными горя, прозрачными шавванскими глазами и простонал:

— Мягко сказано. А у меня ни инструментов, ничего…

— У меня кое-что есть, — я сбросил рюкзак и принялся выворачивать его наизнанку.

Набор отверток, который мне некогда подарил Диррг — земля пухом моему другу — продвинутый ремнабор, в котором есть если не все, то очень многое, начиная с микроскопа и заканчивая дрелью. Еще всякое барахло, которым невольно обрастаешь, если занимаешься починкой разных механизмов — запчасти, изолента, пузырек с машинным маслом, которое наверняка одно и то же во всех уголках Галактики.

— Ооо, ничего себе, — Веррад наморщил лоб, оживленно потер руки. — Отлично! Понимаю теперь, почему тебя зовут Оружейником.

— Тот портал я починил, — сказал я. — Но там была механическая поломка, дело такое. Здесь… — я бросил взгляд на консоль, что полыхала багровым, — все немного сложнее… Говори, чего делать.

— Егор, — из наушников в моем шлеме донесся голос Ррагата, который остался снаружи, командовать дозорными. — С северо-востока движение в зарослях. Судя по всему, бриан. Движутся по нашему следу.

Проклятье, только их и не хватало!

— Пока сам, — я хлопнул Веррада по плечу. — Макс, приглядите тут за ним.

И заторопился в сторону выхода.

Снаружи царила ночь, мелкий дождик облизывал бока линкорного огрызка, капли сползали по веткам.

— Там были, — доложил Ррагат, указывая в ту сторону, откуда мы явились не так давно. — Потом пропали, залегли или что.

Бриан тут не просто как дома, они дома, и лес знают как собственные пять пальцев. Поэтому что они делают — мы можем только догадываться, может быть заходят к нам в тыл, а может шагают куда-то по своим делам, решив, что мы их не интересуем, и проще навести на нас авиацию.

Да, от ракет и бомб со штурмовиков нам не спрятаться.

Но мы расставили часовых со всех сторон, и надежда только на то, что все опытные, никто не уснет.

— Надо… — довести фразу до конца я не успел, поскольку ночную тьму разорвал выстрел.

Не наш, мы все с глушителями.

— Это с юга, — определил Ррагат.

И тут же пуля врезалась в металл над моей головой, едва не зацепила макушку шлема. Мелькнула среди стволов фигура бриан, качнулись длинные волосы, но абориген исчез раньше, чем я успел прицелиться.

— Юнесса, Дю-Жхе, занять круговую оборону, — велел я.

Бойцы Макса вместе с ним самим останутся в портальном зале, в резерве, да заодно и за Верратом присмотрят.

Стрельба начиналась то тут, то там, но всерьез бриан в атаку не лезли, наверняка не понимали, сколько нас. Мы тоже никак не могли определить их численность, и соваться в атаку я не собирался — нас слишком мало, и нам не нужна победа, нам нужно время, чтобы починить этот проклятый портал и уйти отсюда!

Перестрелка длилась около часа, а потом стихла, но в то, что враги ушли, я не верил.

— Егор, он просит твоей помощи, — вышел на связь Макс. — Говорит, что не справится.

— Ладно, иду.

Я передал командование Дю-Жхе, и забрался все в тот же коридор.

Портальный зал выглядел разгромленным — пол и стены вскрыты, змеятся провода, разложены незнакомые приборы, одни почти земные, другие очень странные сплошь из трубочек цветного стекла. Да, кое-какие я видел, когда в прошлый раз сам возился с порталом, но знаний у меня не хватало, чтобы понять, зачем все это, и что с ним делать.

— Нужно поправить блок изоляции вакуума, — сказал Веррад, бледный, но с лихорадочным румянцем на щеках и лихорадочно горевшими глазами. — И вставить сюда. Понимаешь?

Я кивнул — с этим «ежиком» я был знаком.

Спать хотелось неимоверно, но я понимал, что в ближайшее время отдых мне не светит.

— Счастье еще, что портал линейный, — бормотал техник, возившийся с консолью. — Канал прямой… а вот если бы был мультипортал, которые на варварских планетах ставят из экономии, тогда…

— А что такое мультипортал? — уточнил я.

— Ну… — Веррад поскреб в затылке. — Это когда входов как бы много, а выход один. Входы как бы разбросаны по многим местам, но на самом деле они все одно и то же… Обслуживаются одним персоналом, выглядят одинаково, и задействованы могут быть только последовательно… Одним лучом, из одной исходной точки. Не знаю как лучше объяснить.

Но я уже понял.

Помнил целлулоидного хозяина офиса ООО «Гегемония», и слова Макса, что такой же в точности тип общался с ним в Москве, а Билла и вовсе завербовал в далеком Нью-Йорке. Выходило, что это не клоны, а одно существо, находящееся одновременно в большом количестве мест на нашей варварской планете.

— Интересно, — сказал я. — А если уничтожить один вход, то все они разрушатся?

— Не совсем! — воскликнул Веррад. — Там достаточно сложная схема с блоком изоляции… А у нас тут барахлит настройка, так что все будет работать нестабильно, когда починим… Будет искажать координаты, и может забросить не совсем туда, куда вы хотите.

И он глянул на меня с опаской, явно ожидая, что я немедленно прикажу поставить его к стенке.

— С этим разберемся потом, — буркнул я, и замер на секунду, поскольку снаружи опять донеслись выстрелы.

Глава 4

Перед рассветом я даже ухитрился поспать несколько часов.

Открыв глаза, обнаружил, что нос щекочет аромат жареного мяса, и не сублимированного стейка из сухпая, а настоящего.

— Это еще что? — пробормотал я, поднимая голову.

Ночевал прямиком в портальном зале, бросив под голову рюкзак и постелив спальник. Пленный техник дрых у стенки, храпел так, что потолок дрожал, около металлической дуги маялся часовой.

Увы, починить капризную аппаратуру мы пока так и не смогли.

Запах вытекал из ведущего наружу коридора, откуда проникал слабый, еще совсем не дневной свет.

— Хрр? — сказал объявившийся рядом со мной Котик.

— Странно, что ты здесь, — я погладил его по мохнатой спине, и зверь довольно заурчал. — Едой же пахнет.

И мы пошли узнавать, в чем дело.

У борта приютившей нас линкорной секции преспокойно горел костерок, небольшой, бездымный. Рядом сидел Дю-Жхе, а над огнем жарились насаженные на острые палки куски неведомой животины. Останки ее в виде шкуры, рогов, копыт и прочего, на что смотреть не хотелось, валялись в сторонке.

— Это что еще за пикник? — спросил я. — А бриан ты не забыл позвать?

— Так их нет, — ферини пожал плечами. — Когда стало совсем тихо, я пошел и проверил. Никого. Ну и наткнулся на это вот, — он показал на мясо. — И решил, чего добру пропадать?

Котик с хищным рычанием устремился к требухе и принялся за трапезу.

— И то верно, — буркнул я. — Уверен, что съедобно?

— Мы такого зверя уже ели, поверь мне, — Дю-Жхе потянулся так, что в спине у него захрустело. — Однажды Первый Охотник заблудился на Изменчивом Болоте, потерял сосредоточенность, позволил его иллюзиям закружить себе голову, и три дня скитался среди травянистых кочек, лужиц зеленой воды, источающих туман кривых ядовитых деревьев. Истощились его запасы…

И дальше последовала душераздирающая история о том, как бедолага Охотник вынужден был питаться червяками и пиявками, чем вызвал гнев Большой Пиявки, которая его чуть не слопала. Но в результате все кончилось хорошо, и мифический герой ферини благополучно вернулся домой.

Я слушал и жевал сочное, с дымком мясо, слегка напоминавшее баранину.

— Корми остальных, — велел я, когда моя порция вместе с легендой подошли к концу. — Пройдусь пока, проверю…

Не то чтобы я не доверял Дю-Жхе как следопыту, но хотелось убедиться самому. Странным выглядело, что окружившие нас аборигены вот так взяли и ушли прочь, словно получили приказ нас не трогать.

Но от кого?

Шадир попросил? Или сам Две Звезды вмешался?

Я двинулся по широкому кругу, аккуратно скользя между колючих ветвей, на которых покачивались «глаза». Дождь прекратился, но лес отсырел прилично, так что я вымок уже через дюжину шагов, но не обратил на это внимания.

Я смотрел не только по сторонам, но и на землю, искал следы бриан.

Вскоре я наткнулся на отпечаток ноги, хорошо различимый на мягкой земле, размытый, бесформенный, совсем не такой как от моего ботинка — такой оставляет «носок», который бриан носят вместо обуви. И почти тут же обнаружил гильзы, содранную кору на стволе, обломанные ветки и вмятину от колена.

Да, аборигены были тут… но ушли. Удивительно.

Тихое похрустывание заставило меня повернуть голову, я прыгнул вперед и присел. Вовремя — по тому месту, где я стоял, ударили сразу несколько пуль, меня оглушил цокот очереди.

Но звучало оружие совсем не так, как брианское!

— Чтоб я сдох, — пробормотал я, вскидывая собственный автомат.

По забралу заплясала алая точка прицела, я увидел меж деревьев фигуру в бронезащите и шлеме, потом еще одну.

— Ты дуууумал избавиться от меня? О, да-да… — этот голос я услышал не в наушниках, а просто ушами. — Но ничегооо у тебя не выйдет, волосатик. Теперь ты от меня не уйдешь. Конееечно…

Равуда! Лучше бы тут остались бриан! У них ко мне хотя бы ничего личного.

Я нажал спусковой крючок, один из стрелявших в меня упал, оружие вывалилось из его руки. А в следующий момент тяжелое и горячее ударило в левое плечо, резкая боль хлестнула до кисти, и рука повисла плетью.

Я вскочил и побежал.

Они стреляли мне вслед, что-то орал Равуда, но я не слушал, перед глазами все мутилось, плечо пульсировало и вроде бы даже раздувалось.

— Эй, Егор? — донесся приглушенный голос Дю-Жхе.

В следующий момент костер оказался рядом, навстречу мне из темной дыры тоннеля начали выбегать бойцы.

— У него кровь! Он ранен! — услышал я, но не смог понять, кто это сказал.

— Аптечку давай… — просипел я, ощущая, как с каждым звуком из тела вытекают силы. — Рюкзак мой…

Вокруг стреляло и грохотало, но я не мог осознать, кто, с кем и зачем сражается. Понимал только, что нужно снять бронезащиту, открыть рану, чтобы ее можно было обработать, и лучше в безопасном месте, в том же коридоре, куда уж никак не залетят чужие пули.

Я сумел пройти несколько шагов, а затем просто рухнул на пол, но едва коснулся спиной стены, как зарычал от боли.

— Сейчас, я помогу, — рядом объявилась Зара или Нара, я не смог понять, начала расстегивать застежки.

Открылось мое плечо, все залитое кровью, и от этого зрелища меня слегка замутило. Прогромыхали чьи-то шаги, и рядом со мной бухнулся на пол темно-зеленый чемоданчик аптечки, обнажилось его забитое нутро.

— Давай, шприц с прозрачной… коли прямо сюда… — велел я, не соображая, кому приказываю.

Ну да, противошоковое, чтобы я мог соображать — все же я командир.

Укола я не почувствовал, только мне стало вдруг лучше, боль немного притупилась, хотя и не ушла совсем.

— Теперь против заразы… — я облизал губы, сухие и шершавые, как песок. — Зеленый. Давай.

Если какая дрянь попала в рану и не убить ее сейчас, то я труп с гарантией.

Второй укол оказался невероятно болезненным, я едва не заорал, перед глазами закрутились огненные колеса. Я попытался вдохнуть, понял, что не могу, грудная клетка просто не поднимается, и почти с облегчением уплыл в мягкую, бархатистую темноту.

* * *

Лекарства вроде действовали, и рана болела не сильно, была не тяжелой, но чувствовал я себя паршиво. Любая попытка встать заканчивалась тем, что я обливался холодным потом, и головокружение вынуждало меня сесть, настолько мощное, что я начинал уплывать в мерзостный край обмороков.

Так что бой шел без меня, и судя по долетавшим снаружи звукам, не особенно интенсивно. Командовал Дю-Жхе, и тут я был спокоен — ферини мог управиться не только с жалкими остатками центурии, но и с манипулом, и даже с целой когортой, если бы того хотел.

Меня отвели в портальный зал, и оставили тут, и я наблюдал, как возится с оборудованием Веррад. И вот у него пока ничего не получалось, запитанная вроде бы дуга наглухо отказывалась включаться как надо, максимум — по ней начинали бегать фиолетовые искры, ну и все.

Полотнище огня, через которое только и можно шагнуть на другую планету, не появлялось.

— Давай… помогу… — предложил я, когда мне стало бы вроде бы получше.

— Ладно тебе, — он махнул пухлой ладошкой. — Видно, что и сидишь-то с трудом.

Я собрался возразить, что невероятно бодр и силен, и тут меня скрутил новый приступ головокружения. Минут на пять я перестал соображать, кто я и где нахожусь, а очухался я мокрым от пота и дрожащим, как искупавшаяся мышь.

Дело швах…

Я с трудом нащупал флягу и сделал несколько глотков.

Я не мог сражаться, я не мог помогать в ремонте портала… и что я вообще мог? Скрипеть зубами от злости и валяться у стеночки, точно мешок со сгнившей за зиму картошкой?

Хотя нет, я мог связаться с женой или дочерью, хотя бы попытаться.

Та сила, что позволяла мне «звонить» на расстояние в световые годы и десятилетия, не зависела от моего физического состояния.

— А ну-ка, — пропыхтел я, и напрягся.

Сначала не вышло ничего, я вспотел в очередной уже раз, и мне стало холодно. Мелькнула перед глазами странная картинка — мозг, поверх которого разлегся мелкий зеленый осьминог с длинными щупальцами… это что, я разглядел устройство тиззгха в моей голове?

Вот так, значит, выглядит дрянь, жрущая мои нейроны?

Отвращение ударило душной горячей волной, но вместе с ним явилась и злость. Отдалилась и затихла стрельба, я перестал слышать голос Веррада, который постоянно что-то бормотал, хотя никакого давления на переносице в этот раз я не ощутил.

Есть, заработало!

Я потянулся к Юле всеми силами души, представил ее так ярко, как только смог: ясные, смеющиеся глаза, блестящие волосы, округлое лицо, изящные руки, длинные ноги. Сердце сжалось от тоски, от желания быть с ней рядом прямо сейчас, обнять и прижаться всем телом.

Тяжелый удар обрушился мне на лицо, меня словно шарахнуло отбойным молотком. Ледяная молния прострелила вдоль позвоночника, мускулы рук и ног свело болезненной судорогой.

Естественно, пузырь безмолвия лопнул, меня вышвырнуло в обычный мир, я вновь обнаружил себя у стенки в портальном зале.

— Центурион, связь! — ожили наушники лежавшего рядом шлема, словно ждавшие этого момента.

— Я тут, Дю-Жхе… — выдавил я, нахлобучив шлем на голову. — Говори.

Ни к чему моему лучшему десятнику знать, в каком я состоянии, поэтому я постарался, чтобы голос звучал нормально.

— Атака отбита, потерь нет, — сообщил ферини. — Посты расставлены, приглядываем. Эти дуболомы незаметно не подкрадутся, — тут в голосе его прозвучало презрение, — не бриан. Только вот если к ним подойдет подкрепление…

Он мог не договаривать.

Если у Равуды будет хотя бы пара сотен бойцов, он сомнет нас массой, потеряет треть, но его потери мало волнуют.

— Понял, спасибо, — сказал я. — Постараемся тут побыстрее… работаем как можем.

Вколоть себе еще один стимулятор и помочь Верраду?

Нет, сначала я попробую связаться с Сашкой — вдруг она сейчас спит и все получится?

Я несколько раз глубоко вздохнул и закрыл глаза, и на этот активировал «телефон» тиззгха с потрясающей легкостью. Тишина окутала меня словно толстое одеяло, и я ощутил присутствие дочери, ее теплое дыхание на лице, ее маленькие ладошки у меня на шее, почти услышал ее голос.

Удар пришелся в оба уха сразу, я услышал щелчок, и подумал, что лопнули мои барабанные перепонки. Мозг затрясся внутри черепа, словно грецкий орех в консервной банке, и из его дребезжания внезапно родились слова:

— Вот это поворот. И как только ты сумел дозвониться до меня, племянничек?

Иван? Поддельный «дядюшка», оказавшийся адептом Трех Сил?

— Привет, гнида… — прошипел я. — Где моя дочь? Если с ней что-то случится…

— Спокойно, — он перебил меня. — Никто не причинит ей ни малейшего вреда. Очаровательная девочка, ведь так?

Злость подействовала куда лучше любого стимулятора, но я внезапно осознал, что сил во мне хватит, чтобы пробить кулаком стену.

— Если все будут вести себя правильно, то никто из твоих близких не пострадает, — продолжил Иван. — Наоборот, твоя прекрасная супруга, только что прибывшая в Столицу, займет полагающееся ей высокое место, ну а ты станешь супругом Гегемона… Дары судьбы! Неожиданно, правда?

Этот самодовольный индюк сам не сообразил, что проговорился, брякнул, где Юля. Она не ошиблась, когда сказала, что две луны вращаются вокруг той планеты, где находится центр Гегемонии.

И теперь понятно, отчего я не могу связаться с женой — она под той же блокировкой, что и дочь, ведь они теперь рядом, а может быть и вместе.

— Главное — тебе сидеть тихо, и не лезть никуда, — сказал Иван. — Понимаешь меня? Война скоро затихнет, всем станет не до дикарей-бриан, армия и линкоры понадобятся дома. Поэтому служи спокойно… пока еще вас вывезут с Бриа, пока отведут на переформирование…

Да, он знал, что «Гнев Гегемонии» сбит и уничтожен, но не знал, что я успел побывать на Земле, дезертировал и собираюсь в Столицу. И наверняка думал, что о похищении Сашки я узнал от Юли, которая сумела как-то передать мне эту новость.

— Ты, урод, не будешь мне говорить, что мне делать! — прорычал я. — Отдай мне дочь! Иначе…

Но тут то ли связь оборвалась, то ли Иван решил, что хватит со мной болтать, но я понял, что говорю в пустоту. Тишина исчезла, я вновь слышал голос Веррада, жужжание дрели в его руках, и бряканье браслета-классифкатора, про который я в этой суматохе совершенно забыл.

Глянув на него, я удивленно заморгал.

Судя по ярко-алой двадцатке, я получил очередной класс… и за что, за бои со своими же, за прорыв из лагеря и за оборонительные схватки последних суток? Удивительно, но система набора опыта не перестала работать, даже когда я стал почти официальным мятежником.

Или в Гегемонии даже мятежник может сделать карьеру?

* * *

Стрельба началась снова ближе к вечеру, и теперь уже со всех сторон.

— Вот зараза… — пробормотал я, вслушиваясь в доносящийся снаружи грохот. — Двинулись на штурм, что ли?

Я слегка очухался и мы с Веррадом работали вдвоем.

Проклятый портал никак не желал оживать до конца, он включался на несколько мгновений, а затем вырубался, не давая начать настройку.

— Эй, Дю-Жхе! Что там? — спросил я, нацепив шлем.

Но ответил мне вовсе не ферини, в наушниках щелкнуло, и я услышал голос Равуды.

— Думаешь, эта жалкая скорлупка защитит тебя? — поинтересовался он, по обыкновению растягивая гласные. — Скоро я доберусь до тебя и прострелю тебе ноги, в коленях… о да, да. Будет славно. А потом я отволоку тебя к Геррату, чтобы он занялся тобой, как занялся уже твоим дружком Шадиром, чье место я занимаю вот уже три часа. Он оказался предателем. Продался мерзким бриан. Хотя тебе ли не знать?

Ох ты, нашего трибуна раскололи? И теперь мой «друг до гроба» занимает его место?

Раньше бы это стало для меня приговором, но теперь это практически ничего не меняет, разве что Шадира жалко.

— Проваливай, Равуда, — сказал я почти без злости. — Не до тебя сейчас.

И вот это привело его в настоящее бешенство, он принялся орать что-то, брызгая слюной, но я отключил его канал.

— Центурион! Центурион? — тут же прорезался на связи Дю-Жхе. — Атака со всех сторон! Голов поднять не можем!

— Отходите внутрь! — приказал я.

В кусок линкора, в котором мы засели, можно попасть только через два прохода, а их перекрыть довольно легко. Но если у врага найдется тяжелое оружие вроде танков, чтобы вскрыть броню, или какие-нибудь инструменты, тогда нам придется несладко, но вряд ли то или другое есть у Равуды.

Из выходящего наружу тоннеля донеслись топот и проклятия, в зал ввалился взмыленный Макс.

— Как вы тут, ха-ха? — спросил он, поднимая забрало и вытирая залитое потом лицо. — Живой, командир?

— Живой, — ответил я и повернулся к Верраду. — Сколько времени еще надо?

— Два часа… три… — техник раздраженно всплеснул руками. — Да откуда я знаю? Проклятая хреновина!

Мы никак не могли понять, в чем дело — прозвонили все блоки до единого, проверили и зачистили все соединения.

— Три часа мы продержимся, — сказал я. — Давай еще раз, что ли?

Рана болела, иногда плечо дергало, словно больной зуб, но чувствовал я себя в целом сносно. Лекарства работали, и я мог даже шевелить конечностью, если особенно не напрягать ее.

Через пять минут в портальном зале стало тесно от бойцов.

Чтобы перекрыть два тоннеля, нужно не больше десяти человек, остальные будут только мешать. Раненых оказалось еще двое, оба легко, убитых вообще ни одного — прекрасный результат для оборонительного боя, и отвратительный показатель для «снайперов» Равуды.

Мы вытащили все блоки еще раз, и принялись осматривать каждый.

И только закончили эту нудную процедуру, как снаружи громыхнуло так, что качнулся потолок, а свет мигнул.

— Это еще за ботва? — я поднял голову.

— Взрывчатка! — рявкнул Ррагат. — Дыру проделали!

Если так, то враг может вылезти из любого угла… Равуда оказался хитрее, чем я думал.

— Искать, где они! — распорядился я.

Мы изучили этот фрагмент «Гнева Гегемонии», едва оказавшись внутри, и все знали, куда бежать. Морщась и кряхтя от боли, я натянул бронезащиту, кое-как справился с застежками и нахлобучил шлем.

Близкая очередь прозвучала оглушающе — прямо за стеной!

— Они здесь! — крикнул кто-то.

— Что там, Веррад? — спросил я, поднимая автомат: да, одной рукой держать не очень удобно, но стрелять смогу, и это главное.

— Сейчас попробуем! — глаза у техника были выпучены, чешуйки на лбу и щеках потемнели, четко выделялись на белой коже.

Консоль в очередной раз заиграла огнями, с гудением побежали искры по металлической дуге. Занавес из сиреневого пламени упал до пола, заколыхался, и я сжался, ожидая, что он покачается несколько мгновений, но пропадет, сгинет, как было при предыдущих попытках.

Но прошла секунда, вторая, третья… и ничего не произошло!

— Держится! — прошептал я, боясь спугнуть удачу. — Настраивай!

Громыхнуло внизу, словно прямо под ногами, металлический скрежет шарахнул по ушам. Освещение мигнуло вновь, и вместе с ним мигнуло сияние портала, но тут же восстановилось.

— Давай быстрее! — заорал я.

— Куда? — Веррад бросил на меня дикий взгляд.

— Да куда угодно в Столице! Только так, чтобы они за нами не прошли! Быстрее!

Стреляли уже со всех сторон — одиночными или короткими очередями.

Руки Веррада заплясали над консолью, сдвигая регуляторы, что-то настраивая, подкручивая.

— Есть! — почти взвизгнул он. — Таймер на полторы минуты! Всем надо уйти! Шустро! Только портал нестабилен, может закинуть не туда!

— Всем отходить! — рявкнул я. — Ррагат, прихватишь мой рюкзак! А я пока проверю.

Нужно посмотреть, что на другой стороне портала, и сделать это придется мне, поскольку я командир, и я веду людей за собой.

— Может не стоит… — начал Макс, но я уже шагнул в лиловое сияние.

Под ногами захрустел песок, над головой раскинулось темное, усеянное звездами небо. Соленый запах моря пощекотал ноздри, я завертел головой, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Берег, утесы, нечто вроде беседки с прозрачным потолком-куполом, внутри которой и стоит портал, уходящая от него дорога, никакой опасности не видно.

— Отлично, — прошептал я, и шагнул обратно. — Все в портал, быстро!

— Минута осталась, — зубы Веррада клацали. — Вы ведь меня оставите? Отпустите?

— Извини, но не сейчас, — я похлопал его по плечу. — Мы не знаем, куда попали. Возможно, ты нам еще пригодишься. Пятьдесят пять, пятьдесят четыре, пятьдесят три…

Я вновь проскочил через пламя, и поспешно отошел в сторону, чтобы дать дорогу остальным. На моем месте возник Ррагат с моим рюкзаком, за ним Веррад, которого тащил Макс, за ним Билл, кто-то еще.

— Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь… — продолжал я считать, про себя молясь непонятно кому, чтобы портал не схлопнулся раньше времени, не оставил на другой стороне кого-то из боевых товарищей.

На счет «три» фиолетовый огонь выплюнул шедшего последним Дю-Жхе…

А на счет «один» пламя погасло.

Фу, враг за нами не прошел… но теперь надо разобраться, где мы оказались.

Глава 5

Проснулся я с головой тяжелой, как с похмелья, и не сразу сообразил, где нахожусь.

Над головой прозрачный потолок, в сером небе болтается оранжевое пухлое солнце. Плывут облака, тонкие и длинные, словно перья исполинской мифической птицы, неподалеку шуршат набегающие на берег волны.

Плечо дергает и болит, и значит я где-то ранен…

Точно, бой у портала на Бриа, мы нырнули в фиолетовое пламя и оказались… непонятно где. Тогда я отложил проверку до утра, распорядился насчет караулов и сам буквально упал на собственный спальник.

Что это за планета? Может быть мы попали куда надо?

Я сел, и обнаружил, что бойцы сидят кружком и болтают, а я дрыхну в гордом одиночестве.

— Доброе утро, центурион, — сказал Ррагат, когда я встал, и на круглой физиономии его появилась улыбка. — Разрешите доложить, в натуре, что это не Столица. Там солнце другое, — и он махнул в сторону оранжевого солнца.

— А что… — судя по растерянным лицам, никто не опознал знакомое светило. — Хотя… Какая разница? Надо убраться отсюда, и поскорее.

Я глянул на Веррада.

— Порталом давно не пользовались… Чудо, что он вообще сработал, — забормотал тот.

— Починим, — буркнул я.

Но прежде чем взяться за дело, я убедился, что с постами все в порядке, и вколол себе еще стимулятора. Понятно, что организм мне спасибо за это не скажет, но это потом, а сейчас я ощутил прилив сил, и даже простреленное плечо вроде бы стало болеть намного меньше.

— Пойдем, — велел я Верраду. — Инструменты бери, дело такое.

Дуга портала тут выглядела, если можно так сказать, антикварно… не просто железная труба, а полоса цвета бронзы, на которой выгравированы фигуры зверей, то ли пожирающих друг друга, то ли спаривающихся, хищных зубастых лошадей, чешуйчатых ящеров вроде плезиозавров. «Начинка», благодаря которой он работал, смотрелась тоже странно, не так, как на «Гневе Гегемонии», но самое главное — устройства были те же, и работали так же.

— Ну что, за дело… — буркнул сержант-техник, когда мы вскрыли технические люки в полу и изучили то, что за ними пряталось.

Через пару часов выяснилось, что я переоценил собственные силы, и что стимулятор помог не до конца. Навалилась слабость, тяжелой мягкой лапой взялось за череп головокружение, испарина выступила на лбу.

— Давай пока без меня… — прохрипел я. — Пройдусь немного.

Я зашагал к морю, чтобы снова ополоснуть физиономию.

Вода была совершенно земной, прозрачной, с белой пеной на волнах, и скользили под ними силуэты, похожие на наших рыб.

Я умылся, и тут мне послышался страстный женский стон… галлюцинации начались? Завертел головой, и стон донесся снова, теперь я даже понял, откуда — из-за черных утесов, которые слева доходили почти до самого моря, и там на сером, в тон небу песке, виднелись следы.

От армейских ботинок, таких же как у меня.

Я поднялся и заковылял в ту сторону, тяжело, словно древний старец с артритом и ревматизмом. Оперся о черный камень, гладкий и очень холодный, несмотря на яркое теплое солнце, прошел по самой кромке волн.

Сначала я решил, что это и в самом деле галлюцинация.

Небольшой пляж, окруженный со всех сторон камнями, разбросанная там и сям амуниция, части бронезащиты, штаны и майки, трусы и носки.

Сплетение обнаженных тел, мужчины и женщины, бледная кожа, розовая и темная. Мускулистые торсы и набухшие груди, жадные руки и оттопыренные задницы, и все это движется, шевелится и колышется.

Я разглядел Билла, на котором сидела Нара, зеленые волосы мели ее по изящной спине, она двигалась вверх-вниз. Дальше вроде бы Юнесса сплеталась с кем-то, я узнал ее роскошную шевелюру, и партнер терзал ее за ягодицы, и там были остальные, чуть ли не все.

Я моргнул, потряс головой, но видение не рассеялось, даже не побледнело.

— Что тут творится? — вместо злого окрика у меня получился хриплый сип.

Но меня услышали.

Билл и Нара повернули головы, и я увидел, что глаза у них одурманенные расслабоном, совершенно дикие.

— А, это что, командир? — буркнул американец. — Зачем чего? Присоединяйся!

Я потащил с плеча висевший на нем автомат.

— Что происходит?! — на этот раз получилось громче, и оргия замерла.

Нара заморгала сиреневыми глазищами, Юнесса подняла голову, облизала блестевшие губы.

— Мы отдыхаем, — сообщила она, и тон ее подсказал мне, что она тоже под расслабоном. — Хочешь с нами?

— Но мы… но вы… — меня затрясло от ярости, я даже забыл про боль в плече.

— Мы не в армии больше! — выкрикнул Билл. — И мы сейчас не в карауле! Свободны! Делаем, что хотим!

— Но… но… — я задыхался и не находил слов.

Но самое паршивое — меня грызло подозрение, что гнусный американец прав. Центурионом я был там, на «Гневе Гегемонии» и на Бриа, когда надо мной стоял трибун, еще дальше легат-наварх, и за спиной у нас маячила громадная военная машина с ее уставами, порядками и дисциплиной.

А теперь кем я командую? По какому праву?

Мы банда разбойников или частная военная компания? Но я даже заплатить не могу!

— Рас-рас-трел-ляешь нас? — спросил кто-то, я даже не понял, кто именно, таким искаженным оказался голос.

— Да черт с вами, трахайтесь на здоровье, — я плюнул и зашагал прочь.

Надо бы снова проверить посты — вдруг кто-то там тоже налопался наркоты и спит. Кто только притащил сюда эту гадость — вот если узнаю, то придумаю, как прижучить паршивца, ох придумаю.

Там, где был круг из бойцов, я обнаружил Ррагата, Макса и Дю-Жхе, играющих в биралу. На сердце у меня немного полегчало — хоть эти в порядке, на них я железно смогу положиться.

Жаль, что Котик остался на Бриа, не проскочил с нами через портал, некому меня утешить. Хотя для него это не худший вариант, к тамошним джунглям он привык и точно не пропадет.

— Вы… — начал я, и в этот момент грохнул выстрел.

Дю-Жхе мгновенно очутился на ногах, разноцветные карты полетели на землю.

— На севере, — буркнул он.

Я собрался уже сказать, что может кто-то случайно спустил курок, но тут донесся второй выстрел, и за ним очередь.

— Тревога! Враагиии! — долетел голос часового откуда-то из-за утесов.

Отлично — портал не включить, даже если мы захотим, поскольку он разобран, а большая часть моих бойцов находится под кайфом и занята групповухой на райском пляжике. Враг застал нас в самый удачный для себя момент… интересно только, кто именно этот враг?

* * *

Когда я добрался до поднявшего тревогу часового, стрельба затихла.

— Кто это был? — спросил я, устраиваясь рядом с ним за похожей на огромную шляпу каменюкой.

Валуны, утесы и скалы окружали площадку с порталом, и среди них полукругом рассыпались сейчас мои бойцы. Дорога уходила прочь от берега, дальше на север, в сторону темневшего на горизонте леса, и на ней виднелась странная колымага вроде дрезины, но с шестью колесами.

— Четверо мужиков. Катили в нашу сторону. Все с оружием, — доложил боец. — Обнаружили меня, уж не знаю как, и начали палить. Я ответил. Они спрыгнули и спрятались.

— Чтоб я сдох, — пробормотал я. — Как хоть они выглядели?

— Здоровенные все, рыжие. Один — в белоснежном балахоне.

— Ха-ха, это одеяние гирванских жрецов, — буркнул сидевший рядом на корточках Макс. — Рыжие… мы на Гирвандо?

Что-то тонко свистнуло сверху, и вскинув голову, я обнаружил, что над нами пронеслось нечто похожее на стрекозу, но гораздо крупнее. Сделало круг, блеснули на солнце фасетчатые глаза, затрепетали прозрачные крылышки… грохнул выстрел, а существо, а точнее аппарат с визгом шарахнулся об одну из скал, полетели обломки, поднялся дымок.

— Летучий шпион, — невозмутимо сказал Дю-Жхе. — Так они тебя и обнаружили!

— Не стреляйте! — долетевший до нас голос был могуч и басовит, и обращался он к нам на общем языке.

Через миг из-за ближнему к дороге утесу боком выдвинулся человек, вскинувший руки ладонями к нам. Через миг я понял, что это не человек — слишком много пальцев, зеленая кожа, волосы цвета заката.

Гирван.

И на самом деле в белоснежной мантии, которую носят исключительно священнослужители.

— Не стреляйте! — повторил он. — Случилась ошибка! Мы не знали, кто явился к нам! Открывших древние врата хотели проверить мы!

«Не знали? А теперь знаете? — подумал я. — Что, наши рожи настолько известны? Скорее форма… Мы для них просто заблудившиеся вояки, огрызок армии Гегемонии, в которой они сами служат».

Я облегченно вздохнул.

— Я хочу только поговорить! — добавил он.

— Держите их под прицелом, — велел я, и осторожно поднялся, сделал шаг в сторону. — Говори!

Гирван увидел меня, и черные, без зрачков глаза его расширились, а поднятые руки задрожали. А в следующий момент он сделал то, чего я от него никак не ждал, он бухнулся на колени и уперся лбом в землю.

— О славный Надзирающий, пресветл тот час, когда нога твоя ступила на нашу землю! Близко очищение славное! Души нечистые будут низвергнуты, а чистые возрадуются!

Он сумасшедший? Или…

От собственной мысли мне стало нехорошо — неужели каждый гирванский жрец знает, как я выгляжу и кто я такой, и все это благодаря Йухиро, который решил, что я некий спаситель мира?

— Можно по делу? — спросил я. — Пусть твои сородичи тоже выйдут, только без оружия. Мы поговорим, и вы…

— Конечно, о великий, — священник вскочил, махнул, и рядом с ним тут же образовалось еще четверо гирванов, уже в простой, не жреческой одежде, и все уставились на меня с восторгом и благоговением.

Проклятье, это моя рожа у них в каждом доме висит? В красном углу рядом с иконами?

— Мы здесь случайно, — сказал я. — Сейчас починим портал и отправимся восвояси.

— Конечно, о великий! — повторил мой собеседник, истово кивая. — Мы поможем вам! Зачем сидеть тут? Будьте нашими гостями! Мы накормим вас и напоим, примем как надо! Чтобы чистые души возвеселились!

Отказаться? Но тогда добрые хозяева могут обидеться, и перестанут быть добрыми…

— Хорошо, — сказал я после небольшой паузы. — Ждите нас у своей машины.

Пять минут мне понадобилось на то, чтобы принять решение — мы с Максом, Зарой и Нарой едем «в гости», Дю-Жхе и еще пятеро лучших бойцов скрытно следуют за нами, чтобы посмотреть, что произойдет, ну а Ррагат остается командовать остальными и следить, чтобы никто, кроме Веррада, не касался портала.

«Древние врата», хм.

— А разве не все твои воины пойдут с тобой, о великий? — разочарованно спросил жрец, когда мы подошли.

— Нет, они останутся тут, — ответил я. — Ну что, поехали?

«Дрезина» оказалась достаточно вместительной, чтобы никому не пришлось идти пешком. Вскоре мы покатили прочь, качаясь и пыхтя, достаточно неспешно, чтобы Дю-Жхе со своими от нас не сильно отстал.

Да и везли нас недалеко, селение обнаружилось прямо на опушке леса, который мы видели от утесов. А не обнаружили мы его потому, что оно спряталось в огромной котловине — маленькие конусовидные дома, стоящие кругами, и в центре самый большой конус, видимо храм, все построено из бежевого кирпича.

Ни женщин, ни детей я не видел, нас встречали исключительно мужчины, напряженные, сосредоточенные. Они падали на колени и кланялись мне, точно живому богу, и это заставляло меня дергаться от неловкости.

— Священная трапеза уже готова! — сообщил жрец, когда наш экипаж остановился у храма-конуса. — Совершим же омовение мира и вкусим яства лучшие для гостей дражайших!

Я нырнул в треугольник входа, и нос мой пощекотал аромат тушеного мяса.

Встретивший нас здоровенный мужик полил нам на руки из серебряного чайника, а затем выдал каждому по полотенцу, столь же белому, как балахон нашего хозяина.

— Спасибо, — пробормотал я.

Узкий проход, и круглый зал, у стен во тьме таятся статуи, высокие и уродливые, больше не разглядеть. А в центре низкий стол из голого дерева, на нем горящие свечи и очень много подносов и мисок — блестят жирные ломти жареного мяса, бока нарезанных кусочками фруктов, алая жидкость в графине кажется кровью.

— Отведай всего, о Надзирающий, — жрец махал руками и улыбался, точно метрдотель в ресторане.

— Ух ты, клево, вапще… — забормотал Макс. — Настоящий банкет! А где музыка?

Я опустился на низкую скамью, рядом со мной села Нара, мой земляк поместился напротив и тут же зачавкал, набив рот. От дразнящих запахов у меня буквально помутилось перед глазами, я протянул руку к ближайшему блюду, где лежали тонкие белые трубочки, полные то ли икры, то ли алых зерен.

Уловил движение за спиной у Макса.

Из мрака между статуями выдвинулся мужик с ружьем, и ствол его уперся в голову моего земляка. Я дернулся, потянулся к автомату, который прислонил к лавке, но ощутил холодное металлическое прикосновение к собственному затылку.

— Прости, о славный Надзирающий, но отпустить я тебя не могу, — проговорил жрец. — Вы останетесь с нами.

* * *

Ладно хоть они дали нам поесть, хотя я жевал через силу, без аппетита.

В голове метались тревожные мысли — почему гирваны, такие доселе дружелюбные, вдруг взяли меня в плен? Смог ли Дю-Жхе со своей командой пробраться в селение, чтобы выручить нас, если что?

В любом случае он пока не знает, что с нами произошло.

И когда жрец объявил, что «благостная трапеза окончена», я проговорил, мрачно глядя на него:

— Зачем я вам? Товарищей моих выпустите. И плечо мне надо перевязать.

— Увы, соратники твои, о Надзирающий, будут вынуждены отправиться вместе с тобой, — сокрушенно заявил гирван. — А что до раны твоей телесной, то мы посмотрим ее, конечно. Лекарь же наш к твоим услугам.

Его сородич без единого слова изучил мое плечо, мрачно хмыкнул и сменил повязку. Наложил вроде бы туго, но так, что она не мешала двигаться, и вроде бы даже уменьшала боль.

И после этого нас повели прочь из святилища.

Снаружи оказалось уже темно, на освященной площади перед храмом нас ждала та же «дрезина».

— Куда они нас, ха-ха? — спросил Макс. — И автоматы присвоили, уроды.

И точно, здоровяки-конвойные щеголяли нашим оружием.

— В какой-нибудь главный храм, — ответил я. — Дело такое.

Затарахтел мотор, и наш экипаж, покачиваясь, покатил между домов, и вскоре мы уже взбирались по склону котловины, внутри которой пряталось селение. Исчезли из виду за гребнем его огни, над головой оказалось то же звездное небо, что и вчера — то ли у этой планеты не имелось спутников, то ли мы попали сюда на новолуние.

Насколько я сориентировался, мы отправились дальше на север, прочь от берега моря. Лес надвинулся, в свете фар мелькнули толстые стволы, уходящие вверх, растопыренные ветки.

И тут же началась стрельба.

Едва прозвучал первый выстрел, как я качнулся вбок, здоровым плечом впечатав в борт одного из конвоиров. От неожиданности он пискнул, вторым, судя по удивленному возгласу, занялся сидевший рядом со мной Макс.

— Жреца не трогать! — завопил я.

Все оказалось кончено в две минуты.

Из четверых конвоиров выжили трое, самый быстрый или наименее сообразительный успел даже пальнуть, после чего красотка Зара сломала ему шею.

— Нечестивцы! Нечестивцы! — пыхтел жрец, которого Нара совсем не нежно придавила к земле. — Кто смеет идти против Колеса Воплощений, того ждет гибель мучительная! Неистово-наказующая!

— Кто тут такой болтливый? — донесся из темноты голос Дю-Жхе, и ферини объявился рядом с машиной. — Да, колеса мы пробили, так что придется тащиться пешком. Что делать.

— Да один служитель культа, — буркнул я, выдергивая из чужой руки собственный автомат — настолько привык к его уверенной тяжести, что без оружия ощущаю себя практически голым. — Берем его с собой, чтоб я сдох… Будет заложником. Ну и расскажет. Зачем я им понадобился.

— Нечестивцы! Покарают вас Надзирающие! — продолжал бормотать жрец, пока мы вязали руки ему, а также руки и ноги его помощничкам.

Бросим их в придорожных кустах, днем их кто-нибудь найдет и освободит.

— Я сам Надзирающий, если ты забыл! — рявкнул я, когда гирванский скулеж мне надоел. — И вот я-то покараю в первую очередь тебя! Только выберу сначала — как! Понял? Святой отец, твою мать!

Последнюю фразу я произнес по-русски, а не на общем имперском, так что жрец ее не понял, но интонацию уловил. Он отшатнулся от меня и задрожал так, что его роскошное одеяние заколыхалось, как занавеска на ветру.

— А теперь побежали, — велел я. — А ты — отвечай на вопросы! Иначе больно будет!

Бить связанного — поганое дело, но этот гад заманил нас в ловушку, притворился гостеприимным и добрым, ну пусть теперь и отвечает за свою подлость.

— Ай! — воскликнул жрец, когда я легонько двинул его по уху. — Я буду говорить!

И мы двинулись обратно по дороге, в сторону селения, а потом мимо него, к берегу, туда, где среди утесов укрывался портал, «древние врата».

Метрах в тридцати впереди скользил Дю-Жхе, бесшумный словно тень, видящий во тьме, как сова. Справа, слева и сзади тоже двигались бойцы из охранения, а мы тесной группкой шагали в центре — Макс впереди, потом мы со жрецом едва не под ручку, и сзади двое веша.

И гирван неохотно, но рассказывал мне о своей религии.

Что чистые души, вырвавшиеся из Колеса Воплощений, вполне могут покинуть этот мир, но они выбирают вернуться, снова окунуться в эту юдоль скорбей, чтобы помочь тем, кто еще остался. И что они занимаются разными делами — кто проповедует, несет слово мудрости, кто лечит, кто просто творит маленькие добрые дела, оставаясь незаметным.

Именно их именуют Надзирающими.

Но из их числа выделяется тот, кого именуют Сжигающим Мосты, он несет гибель, разрушение и обновление, он уничтожает то, что мешает распространению истинной веры, он способен низвергать государства и низводить к ничтожеству могущественные народы, обращать в пыль планеты.

— И вы решили, что это я? — я нервно хихикнул. — Что за дурь. Йухиро мог обознаться! А вы поверили?

— Все признаки налицо! — горячо воскликнул жрец. — Ты прошел все испытания! Истинно ты есть ты! Даже если сам не осознаешь себя!

— Так на кой хрен брать меня в плен?

— А чтобы ты возглавил нашу армию, чтобы мы наконец подчинили себе Гегемонию!

Тут челюсть упала не только у меня, недоверчиво хмыкнул слышавший это Макс, дружный переливчатый свист испустили Зара и Нара.

— Вот тебе и верные союзники, самые первые, — пробормотал я. — Четыре века дружбы. Все это время держали нож за пазухой и ждали только, пока кайтериты ослабнут, чтобы вылезти самим. Давай заткнем тебе рот, святой отец, я услышал все, что хотел… А ну-ка!

Жрец пытался бухтеть дальше, но мы вставили ему кляп и дальше шли в молчании.

Из тьмы выдвинулись очертания знакомых утесов, я услышал шум лижущих берег волн, а затем и радостные голоса соратников. Дорога свернула в очередной раз, и я по глазам ударило яркое фиолетовое сияние — портал работал.

Но вот у стоявшего рядом с ним Веррада вид был совсем не сияющий.

— Настроить не могу, — признался он. — Тут нет консоли… Поэтому можем только назад. Откуда мы пришли.

Значит снова на Бриа? Не лучший вариант, но что делать, не оставаться же здесь?

— Этого в белом связать, — принялся отдавать я приказы. — Оружие и припасы собрать. Там нас могут ждать, поэтому…

Глава 6

Я проскочил через фиолетовый огонь следом за Дю-Жхе, и оказался в хорошо знакомом портальном зале. Тут мы с Веррадом провели не один час, ковыряясь с креплениями и соединениями, вон у той стенки я упал, когда меня ранили, и я пытался прийти в себя.

Но сейчас тут были чужаки.

Плечо дернуло болью, но я вскинул автомат, и повел стволом за разбегающимися фигурками.

Вояки Равуды точно не ждали, что кто-то явится из погасшего вроде бы портала. Расположились тут как у себя дома, раскидали шмотки, разве что ботинки не поснимали и носки сушиться не развесили.

Мимо проскочил матерящийся по английски Билл, за ним еще кто-то, а потом пальба затихла, поскольку стрелять оказалось не в кого.

— Проверьте выживших, и обыщите все, — приказал я. — И очень быстро.

Я очень надеялся, что среди валявшихся на полу тел обнаружится сам Равуда, но увы. Раненых мы не добили, мои бойцы просто вытащили их наружу и выкинули в заросли, ну а сами заняли почти те же позиции, что и сутки назад.

Разве что пришлось перекрыть еще и те дырки, которые проделали штурмовавшие.

— Нам надо в Столицу, помнишь? — я посмотрел на Веррада со значением: доставишь, куда нужно, мы тебя наконец отпустим — иди на все четыре стороны, хоть обратно в армию.

— Помню, — буркнул он. — Только они… я не знаю, что они делали с порталом!

И в голосе его прозвучало настоящее отчаяние.

В тишине и покое мы просидели каких-то полчаса, затем снаружи донеслись выстрелы.

— Равуда, — доложил Дю-Жхе. — И народу у него много.

А нас всего три десятка с небольшим, и это значит — каждый ствол на счету, в том числе мой.

Я прошел по коридору и шлепнулся на металлический пол рядом с Юнессой. Осторожно выглянул наружу — все тот же лес, елочки с глазами на ветках, дальше деревья повыше, серые тучи, вновь набрякшие дождем.

И перебегающие от укрытия к укрытию фигурки в бронезащите.

— Как-то паршиво стрелять по своим, — буркнула занга.

— Им совсем не паршиво, — ответил я, и тут же пули зацокали по металлу, словно особенно крупный град.

Я выцелил самого шустрого, и полоснул ему очередью по ногам так, что тот упал. Далекий крик заглушило новой очередью, а потом все звуки поглотил рев самолетного двигателя.

Это еще что?

Вояки Равуды бросились обратно, словно зайцы, обнаружившие голодного волка. Громогласный визг обрушился на нас, и над кронами, едва не задевая их брюхом, пронесся легкий охотник класса «Смерч».

— Твою мать, — прошептал я, не слыша себя, но зато ощущая, как вибрируют кости черепа.

Похоже кайтериту надоело возиться с нами, и он неведомым образом вызвал поддержку с воздуха. Одного самолета, пары выпущенных с него ракет хватит, чтобы превратить тот кусок линкора, в котором мы укрываемся, в груду металлолома, нафаршированную кровоточащим мясом.

— Всем отходить! — гаркнул я. — Быстро! Быстро! За мной!

И рванул по коридору в портальный зал.

Веррад оглянулся на меня через плечо — глаза выпученные, лицо белое.

— Уводи нас отсюда! — заорал я. — Куда угодно! Хоть обратно к гирванам!

Жрец в белом балахоне и его приятели по крайней мере не станут бомбить нас, я им нужен живым и здоровым.

— Настройка сбита! Я не знаю… — начал Веррад свой обычный речитатив.

— Уводи, — я стиснул его плечо. — Иначе мы все здесь останемся, все до единого. Быстрее, чтоб я сдох.

В этот раз рядом прозвучало знакомое «хррр», и глянув под ноги, я обнаружил там Котика. Явился, когда не ждали, рожа возмущенная, на ней написано, и «как вы посмели бросить несчастную кисоньку»?

В зал вбегали бойцы, физиономии были усталые и мрачные — давно толком не отдыхали. Ну а расслабон, который многие жрали на Гирвандо, обманывает, он не снимает утомление, а только делает вид, что снимает, и потом за это приходится расплачиваться.

Все вокруг затряслось, я оглох, меня швырнуло в сторону, я упал прямиком на больное плечо. Все перед глазами потемнело, я услышал далекие голоса, пение, в черноте распустились огненные соцветия.

А потом я очнулся.

Рядом кто-то стонал, кто-то ругался, портальная дуга раскачивалась, словно баскетбольное кольцо, в которое только что положили мячик сверху. Дю-Жхе поднимал на ноги Веррада, который непонимающе крутил головой и бормотал что-то не пойми на каком языке.

— Промазал, сука, ха-ха… — прохрипел объявившийся рядом со мной Макс. — Ты жив? Как сказал Вильгельм Телль — стрела от яблочка недалеко падает.

— Жив, — ответил я, хотя не был так уж в этом уверен.

Рана снова начала кровить, судя по жжению, тело было слабым и тяжелым, словно мускулы заменили на вату.

— Но второй раз не промажет, — добавил я, поднимаясь на ноги.

Сколько времени нужно легкому штурмовику, чтобы развернуться и снова зайти на цель? Взять поправку, чтобы не получилось как в прошлый раз, и всадить ракету точно в яблочко?

Пара-тройка минут, не больше.

Веррад, похоже, этот факт осознал, по крайней мере больше не ныл, что чего-то не знает.

— Вот ведь дела, вапще, — продолжал Макс. — От нас вообще ничего не зависит. Смешно. Стоишь и ждешь — либо ты труп, ха-ха, либо спасемся… И вот мне почему-то не страшно. Совсем. Раньше я всего боялся, а теперь нет, мне похеру. Давай, чешуйчатый, уж не подведи!

В обычных обстоятельствах шавван, которого назвали «чешуйчатым», кидался бить обидчику морду, но Веррад даже не повернул головы, он наверняка вообще ничего не услышал.

— Волосатик, ты тут? — проворковал Равуда в моих наушниках. — Мне ли не знать? Сейчааас мы тебя…

Я отключил связь — не о чем мне с ним разговаривать.

— Есть! Есть! — заорал Веррад, и дугу портала заполнило фиолетовое свечение. — Открылся! Нестабильное, не знаю куда, но можно идти!

Я дернулся, чтобы пройти как обычно первым, но Макс удержал меня за руку.

— Ты мало на что годишься, — шепнул он мне в ухо. — Пускай татуированный.

Дю-Жхе метнулся в портал, и сердце мое замерло — что делать, если он вернется, или вернется с сообщением, что туда нельзя? Но ферини тут же выскочил обратно и замахал руками, призывая остальных за собой, после чего Макс меня отпустил.

Лиловый огонь облизал мне лицо, я ощутил, что падаю, а в следующий момент сообразил, что это не знакомый нам берег моря на планете гирванов.

Тут было слишком холодно.

* * *

В глотку ворвался по-настоящему ледяной воздух, и мороз вцепился в тело множеством острых когтей.

Тут портал стоял под открытым небом, на круглой площадке из темного металла, гладкого, точно попка младенца. А дальше колыхался сплошной белый туман, в котором угадывались очертания сугробов, еще дальше выступали огромные силуэты, то ли строения, то ли скалы.

— Где это мы? — спросил я, лязгая зубами.

— Если бы я знал, — ответил Дю-Жхе.

Котик поддержал его недовольным хрюканьем.

Последним через портал влетел Билл с буквально дымившимся рюкзаком на спине, и лиловое свечение погасло.

— Караулы, огонь, еда, — распорядился я, и повысил голос. — Кто-то узнает место?

Бойцы переглядывались, чесали в затылках, пожимали плечами.

— Значит надо отсюда убираться, чтобы уж точно попасть в Столицу, дело такое, — пробормотал я, глядя на Веррада. — Но ладно, сначала пожрать, а то замерзнем мы здесь.

Бронезащита в принципе снабжена подогревом, это я знал, но за все время на Бриа мы им ни разу не пользовались — даже в холодный сезон там было теплее, чем в нашем сентябре. Но сейчас придется разбираться, как эта штука включается, рыться в мануалах, тестировать.

Груда из рюкзаков выросла сбоку от портала, две группы бойцов двинулись в разные стороны — оружие наизготовку, с собой лопаты и топорики, чтобы добыть того, что может гореть.

И в этот самый момент холодный ветер дунул сильнее, и полотнища тумана расступились.

Сверху нависло темно-лиловое небо с очень робким синим солнышком, и огромной, очень яркой звездной туманностью, видимой даже при свете дня. Зато со всех сторон обнаружились громадные здания-соты, громадные круги белесого сыра, все в дырках, или яйца чудовищных птиц, под собственной тяжестью наполовину ушедшие в землю.

Собравшийся погулять Котик, увидев их, сердито зашипел и метнулся к куче из рюкзаков, в которую и попытался зарыться.

— О нет, только не это, — прошептал стоявший рядом со мной Макс.

Нечто подобное мы уже видели, и едва унесли ноги из того странного места, где я добыл Уплотнитель Реальности.

— Стоп! Всем назад! — гаркнул я, хотя бойцы уже и так остановились.

Вокруг было пусто, только выл ветер и колыхался, вновь наступая, белесый туман. Только вот я ощущал угрозу, смотревшие на нас глаза, не столько враждебные, сколько любопытные, но чужие, невероятно чужие.

Так муравей может реагировать на глядящего с высоты человеческого роста энтомолога.

— Придется сидеть без костра, ха-ха, — буркнул Макс.

Ну да, деревьев тут нет, а рубить эти здания я бы не стал и под страхом смертной казни. Слишком хорошо помнил, что случилось с бриан, которые сунулись в одно из них, и попытались сломать стену.

Кто знает, может эти строения сами по себе разумные существа?

— Что эт-то? — зубы Веррада лязгали, казалось, что вот-вот, и он напустит в штаны. — Кто-кто п-п-построил этот город?

— Какая разница? — я поднял забрало и вытер мокрое от пота лицо. — Тут опасно. Смертельно опасно — это мы знаем. Так что давай поедим, и возьмемся за дело.

Я жевал сухпаек, не ощущая вкуса — так, хрустело что-то на зубах, проваливалось в желудок. Попутно смотрел мануал по бронезащите, пытаясь разобраться с подогревом, ведь точно помнил, что он упоминался.

Ага, отлично… только в продвинутой версии, которая у меня.

И то для нее нужна специальная батарея, которая вставляется в специальный паз на пояснице. А батареи имеются только на складах у интендантов Гегемонии, и эти склады нам сейчас доступны примерно в той же степени, что и курорты Кипра.

— Черт, — сказал я. — Придется мерзнуть.

Нахохлившиеся бойцы сидели кучками, почти никто не разговаривал, туман колыхался, завывал ветер.

А на меня навалилась ужасная тоска по дому, по родным, по маме и жене, по Сашке. Отдал бы всю эту экзотику, чтобы вернуться в обычную жизнь, где все скучно и банально, но зато не надо сражаться и убивать, не надо скакать из мира в мир и бояться, что тебя самого прикончат.

И тут же я перестал слышать ветер, по телу расплылось приятное тепло, в голове что-то дрогнуло. Я увидел Юлю, сидевшую в кресле, стену за ее спиной, висящие на ней рыцарские щиты или что-то похожее.

— Егор? — голос жены прозвучал так четко, словно мы находились рядом.

— Да, это я, Ты где?

— Если бы я знала? — Юля знакомым жестом отбросила волосы за плечо. — Столица. Солнце и луны не дадут соврать. Но точнее — я не знаю. Тропики, но там сотни городов же. Спрашивала — ничего не говорят.

— Сашку видела?

— Да, мне ее показали, а потом забрали, — в голосе моей жены проскользнула злость. — Гаденыши, она плакала…

Ее чувства словно передались мне, я сжал кулаки, в груди толкнулось горячее, острое. Попадись мне Иван, я бы просто свернул ему голову, затем поставил на место и свернул второй раз.

Юля сглотнула и добавила:

— Эх, если бы ты тогда не завербовался, они бы нас не нашли! Эх, ты!

— Они нас уже тогда нашли! — буркнул я сердито. — Иван тогда уже знал, кто ты такая. Ничего бы это не измени…

— Нет, он только подозревал! — перебила меня жена. — На мне не написано, кто я! Спровоцировал он тебя! А ты поддался!

— А если бы я не поддался, то что бы было с Сашкой? — выпалил я, и осекся.

Ну да, аргумент не самый лучший…

Юля нахмурилась и заговорила снова, но тут похоже вступила в действие та блокировка, что мешала мне говорить с дочерью. Тяжелый удар обрушился на меня в этот раз снизу, но связь не порвалась сразу, я вцепился в нее, точно в канат, который тащит тебя из бушующих волн на борт корабля.

— …ты… надо вместе… потом! — доносились до меня отдельные слова.

Меня словно сокрушали огромные жернова, усаженные острейшими зубьями. Хрустели кости, внутренности пихались и толкались, сердце норовило выскочить из горла, по губам текло соленое и горячее, наверняка кровь.

Но я продолжал сражаться, продолжал держаться.

Ради своих девчонок я готов пройти и не такое.

Но затем меня вышвырнуло, словно пробку из бутылки шампанского, которую долго и упорно трясли. Я почти ощутил, как шлепнулся задницей о металл портальной площадки, шмыгнул носом, втягивая текущую из него кровь.

— Э, центурион, ты в порядке? — это оказался Веррад, он стоял рядом и заглядывал мне в лицо выпученными глазами.

— Это я с женой поговорил, — буркнул я: пусть решит, что это дурацкая шутка такая. — Что, пора за дело?

* * *

Чтобы разобраться с консолью, мне пришлось включить переводчик, и теперь голова у меня трещала, будто сбитое с настройки радио. Руки дубели на ветру, чтобы нормально работать инструментами, приходилось то и дело отогревать кисти под мышками, дуть на ладони.

Мы как раз поставили на место последний отремонтированный блок, когда донесся крик одного из часовых.

— Что там? — я поднял голову.

Туман вновь загустел, к нему добавился снег, так что нас окружала белесая мгла. Видно в ней было на десяток метров, не дальше, и я едва мог разглядеть, что делается на краях портальной площадки.

— Сейчас проверим, — сидевший со скрещенными ногами Дю-Жхе начал подниматься.

И тут ветер взвыл с особенной злостью, хмарь понесло в сторону, открылись жуткие дырявые здания.

— Я сплю? — прошептал Макс.

Словно кусок метели был неподвластен ветру, будто танцевали свитые в жгуты столбы из тумана и снега. По уходящей вдаль улице к нам двигались три огромных, метра в четыре ростом, существа, и хотя я видел их с невероятной четкостью, я не мог сообразить, как они выглядят. Глаза воспринимали, а вот мозг отказывался обрабатывать изображения, заедал, как плохо смазанный механизм.

Великаны в белой шерсти с черными провалами глаз?

Крадущиеся к нам амебы изо льда, громадные одноклеточные?

Нечто спрятанное внутри одежд-бурдюков, многоногое, растопыренное?

Ни то, ни другое, ни третье, и все это вместе.

— Ааааа! — заорал кто-то из бойцов, и застрекотал автомат.

Пули разорвали снежно-туманную плоть, в ней появились темно-синие дыры, словно кляксы на простыне. Затянулись мгновенно, но существо сбилось с шага, на мгновение замерло, издало низкий, вибрирующий крик, от которого у меня заболели уши и помутилось в глазах.

Через мгновение они орали уже втроем, с агрессией и мощью пароходного гудка.

— Стре… стре… — попытался выдавить я из омертвевших губ, краем глаза увидел, как опустился на колени Макс, как один из бойцов рухнул на четвереньки и сблеванул на землю. — Стреляйте!!

То ли меня услышали, то ли сами сообразили, но на белой туманной плоти возникли новые дыры. Ветер стих, полог метели задернулся, но наступавшие на нас силуэты не пропали, такое ощущение, что они отпечатались прямо на сетчатке, хотя я по-прежнему не мог понять, на что они похожи.

Ходячие хоботы на множестве маленьких ножек, сложенные из десятков колец вроде автомобильных шин?

Колышущиеся над землей аэростаты, чьи бока щетинятся иглами?

Ползущие к нам ящеры с распахнутыми пастями, клыки изо льда вспыхивают, горят изумрудным огнем?

Это было нечто настолько негуманоидное, что мой разум просто не справлялся. Наверняка тиззгха прятали под своими одеждами нечто столь же чуждое, но они были намного, намного ближе нам, людям, шавванам, ферини, занга и прочим человекоподобным обитателям Гегемонии.

Двигавшееся первым существо остановилось, из белизны хлынули наружу черные струи. Задымилась, растекаясь, лужа, и ветер принес резкую вонь, но хотя бы ужасающий вопль стих. Стало различимо утробное рычание припавшего к земле, ощетинившегося Котика.

— Твою мать… ик, твою мать… ик, — донесся до меня голос Макса.

— Огонь! — крикнул я.

Но стрелять оказалось не в кого, все три силуэта пропали мгновенно, словно изображения на экране. И я был готов поклясться, что они одновременно со страшной скоростью унеслись вдаль, прыгнули вверх и растворились в тучах, а еще провалились сквозь землю.

Я попытался сглотнуть, и обнаружил, что в горле у меня сухо, точно в барханах Сахары.

— Галлюцинация? — спросил Макс.

— Нет. Лужа-то осталась, — ответил Дю-Жхе. — Кого-то мы подстрелили на самом деле. Поверь мне.

И точно, пятно черной густой жидкости никуда не делось, оно почти светилось в окружавшей нас белизне.

— Проверю, что там, — и ферини скользящим шагом двинулся в ту сторону, откуда явились чужаки.

А я испытал невероятно острое желание поскорее убраться из этого места.

— Тестируем? — слабым голосом предложил Веррад.

Я кивнул, ощущая, как оживает внутри притухшая было головная боль.

Да, я умею говорить на общем, на слух понимаю почти все, но вот читать меня не научили. И чтобы понять, что написано на секциях консоли управления, я должен включать имплантат-переводчик.

И платить за это треском в голове.

— Тот, кто стрелял первым, мертв, — сообщил вернувшийся Дю-Жхе, в глазах которого была тревога. — Лицо перекошено, глаза выпучены, мышцы точно каменные. Не видел такого. И не хотел бы.

— Давай, включай, — велел я Верраду, и тот двинул вперед регулятор активации.

Дуга портала засветилась безо всяких искр, но вот полотнище из света вновь не образовалось.

— Тревога!! — заорали сразу с нескольких сторон, и я завертел головой.

Туманные громадные силуэты надвигались на нас, и было их на этот раз очень много. Хозяева этих мест теперь понимали, что явившиеся к ним незваные гости агрессивны, и что от них надо избавляться.

Может быть, все бы обошлось, не начни мы с перепуга стрелять?

— Давай, давай, — шептал Веррад, колдуя над консолью.

— Отходить к порталу!! — заорал я, надсаживая глотку. — Огня не открывать!

Бойцы начали пятиться, один споткнулся и упал, но его тут же подняли, вздернули на ноги. Юнесса оглянулась через плечо, я увидел ее выпученные, испуганные глаза, трясущиеся губы.

На этот раз никаких криков не было, они просто шли на нас, и под шагами тех, у кого не было ног, содрогалась земля. И это было настолько страшно, что кишки у меня ворочались, голова туманилась, и я понимал, что еще немного — разум отключится вовсе, уступив место инстинктам.

— Есть! — заорал Веррад. — Столица! Не знаю, куда, но она! Нащупал сигнал!

Портал загорелся, ярко-ярко, точно маяк, и белесые силуэты на миг замерли.

— За мной! — прохрипел я, подхватил шаввана-техника под руку и прыгнул внутрь металлической дуги.

Я обнаружил себя в огромном полутемном зале, вдохнул воздуха, показавшегося горячим. Поспешно отскочил в сторону и выключил переводчик, избавляя себя от проклятой головной боли.

Бойцы вылетали из портала один за другим, отбегали в сторону, а я тем временем оглядывался.

Громадные окна, вертикальные щели, все с выбитыми стеклами, покрытые пылью механизмы стоят рядами, грязный пол. Все вместе напоминает заводской цех, где никто не появлялся минимум лет пятнадцать. Что снаружи — непонятно, окна слишком высоко, разве что в те, что справа, проникают лучи то ли заходящего, то ли восходящего солнца.

— Ааааа! — проорал Ррагат, пролетевший через портал, и за ним из фиолетового сияния начало выдвигаться нечто белесое, туманное.

— Стреляй! — заорал я, не жалея горла.

Нужно уничтожить портал, чтобы твари не пробрались сюда!

На металлическую дугу обрушился настоящий шквал пуль, хлынула черная кровь. Полетели огрызки металла, портал мигнул и погас, исчез вместе с пытавшимся протиснуться через него существом.

Глава 7

За моей спиной высился огромный корпус брошенного завода, в недрах которого укрывался портал. А впереди, под вечерним темнеющим небом, простирались трущобы, самые настоящие, вроде бразильских или индийских: непонятно из чего сделанные халупы, наползающие друг на друга, узкие кривые переулки, грязь.

Кто тут живет, мы разглядеть не успели, едва появились на открытом месте, как аборигены попрятались, только в одном из домов начался и тут же затих детский плач.

— И кто может сказать, на какой мы планете? — спросил я, оглядываясь через плечо.

У нас тут были уроженцы самых разных миров, но в Гегемонии их столько, что никто не в силах знать все. И судя по мрачным, не очень довольным физиономиям, никто не понимал, где мы находимся.

А уйти отсюда так просто не выйдет — портал разрушен, его не починить.

— Клево, вапще, — буркнул Макс. — Может быть, это Земля? Фавелы там или еще что… Гримасы капитализма.

Котик, стоявший рядом со мной, неожиданно метнулся в сторону.

И в этот самый момент грохнул первый выстрел.

Мне не понадобилось отдавать никаких команд — все залегли мгновенно, попадали на остатки дорожного покрытия вроде бетона. Я сам шлепнулся на локти и перекатился в сторону, под прикрытие огрызка стены — некогда тут были ворота на заводскую территорию и что-то вроде сторожки.

Над моей головой прошла настоящая очередь.

— Пока не отвечать! — рявкнул я.

Ну да, начать пальбу в ответ — проще всего, но надо хотя бы понять, что творится.

Я осторожно приподнял голову — ага, вот и местные, перебегают от халупы к халупе, прикрывают друг друга огнем, палят из тех же «Игл», что и у нас, но не носят бронезащиты и шлемов… Я разглядел здоровенного мужика в шортах и рубахе яркой и цветастой, как глюки наркомана.

Ни один нормальный солдат в таком в бой не пойдет, еще бы мишень на груди нарисовал.

— Дю-Жхе, — проговорил я. — Ррагат… Давай-ка остановим их. Аккуратно. Без убийств. Дело такое…

— Принято, — ответил ферини, за ним получение приказа подтвердили остальные.

Отдача толкнула в плечо, мужик в яркой рубахе, только вскочивший для очередной перебежки, свалился и принялся кататься по земле, крича от боли и хватаясь за простреленную ногу. На тех, кто схватил его и поволок прочь, я не обратил внимания, я выцелил другого особо шустрого недруга, судя по роже и волосам, из шавванов.

Этому пуля угодила в плечо, и он упал молча.

— Центурион, — прорезался у меня в наушниках голос Юнессы. — Нас обходят справа.

Проклятье, и точно — из другого переулка тоже выбегали вооруженные гуманоиды, и из расположенного левее тоже; кто бы ни заселял эти трущобы, местные были очень неплохо вооружены и не любили чужаков.

Какие бы мы ни были крутые и опытные, на открытом месте нас просто сомнут числом.

— Отходим в здание, — велел я. — Стрелять на поражение, но без фанатизма, чтоб я сдох.

Наши противники точно не были армией — по-разному одеты и вооружены, никакой дисциплины, нет средств связи и защиты. Но вот энтузиазма и воинственности в них было хоть отбавляй, они перли вперед, не обращая внимания на заградительный огонь, и не переставая выкрикивали оскорбления.

Я понимал далеко не все, наверняка это был какой-то диалект общего, но отдельные пассажи были верхом поэтизма: «трахнутые в мозг отродья недоношенных свиней», «бракованные огрызки уродов из магазина биологического материала».

Я вскочил на очередную перебежку, и тут напомнила о себе рана, плечо внезапно охватило болью, слабость навалилась как гора, перед глазами начало темнеть. Я пошатнулся, и буквально укусил себя за губу, чтобы не потерять сознание на глазах у соратников — настоящий позор.

— Центурион? — рядом оказался кто-то, подхватил меня под мышку. — Попадание?

— Нет… нет, нормально.

В первый момент я даже не опознал голос, а когда стало полегче, обнаружил, что меня практически тащит на себе Билл.

— Спасибо, — выдавил я.

— Чего там вообще это, сочтемся, — ответил он.

Заводской корпус навис над нами, точно огромная скала, чужие очереди замолотили по его стенам. Полетела пыль, осколки кирпича, задребезжали осколки стекла, сохранившиеся в высоких и узких окнах, один выпал и разбился с сочным звоном.

— Давай! Валим их! Валим! — орали уже неподалеку.

Я протиснулся через узкую дверь, и Билл тут же развернулся, вскинул автомат.

— Заняли круговую оборону, — доложил Дю-Жхе.

Только оказавшись в этом мире, мы осмотрели помещение и здание, внутри которого очутились. Обнаружили, что входов в корпус только три, а окна слишком высоко, чтобы в них забраться снаружи — идеальная оборонительная позиция на тот случай, если у твоего противника нет тяжелого оружия и авиации.

Вряд ли обитатели трущоб могут похвастаться штурмовыми эскадрильями.

— Хорошо, — ответил я, думая, что надо вколоть себе еще стимулятора.

Для этого пришлось отловить бойца, тащившего мой рюкзак, извлечь из багажа аптечку. Снять часть бронезащиты с рук, и добраться до собственного тела, чтобы воткнуть в него иглу.

Боль отступила, голова слегка прояснилась, я смог облегченного вздохнуть.

Пока я развлекался таким образом, снаружи окончательно стемнело, мы оказались в почти полной темноте. На горизонте обнаружились какие-то светящиеся столбы, то ли здания, то ли природные образования, разглядеть мешала дымка, а в трущобах зажглись редкие и тусклые огоньки, алые и оранжевые.

Стрелять продолжали со всех сторон, но уже не так активно.

До наших оппонентов дошло, что если они продолжат лезть вперед, то все тут и полягут.

— Доложить о потерях, — велел я.

После краткой переклички стало ясно, что пострадавших вообще нет, никто даже ран не получил.

Так, еды и боеприпасов у нас хватит, чтобы держать оборону до следующего нового года. Плохо с водой, ее откровенно мало, и вот это серьезная проблема, которую нужно как-то решать.

— Эй, командир, все ясно, в натуре! — неожиданно влез в радиообмен Рррагат. — Посмотрите на небо!

В первый момент я решил, что с ним что-то не так: что там не так с этим самым небом? Облака разошлись, солнце закатилось, на черном куполе образовались сотни и тысячи ярких звезд.

— Ложка, Два Скакуна, вот Око Радости торчит над горизонтом, Обелиск Гегемона! — продолжал шавван уверено. — Гадом буду, я эти созвездия с детства знаю! Базара нет! Столица, это Столица!

Ну что же, в конечном итоге мы попали, куда надо.

Осталось только найти моих девчонок и освободить их, навешав всем врагам по шеям. Плевое дело, чего и говорить.

* * *

Удивительно, но тут, на заброшенном заводе посреди трущоб у меня появилось то, что на казенном армейском языке можно было назвать «личным помещением». Да, когда я стал центурионом, мне выделили каюту на «Гневе Гегемонии», но там я едва успел разложить вещи, после чего линкор наш сбили.

И вот теперь у меня была комнатка с целым окном, немного грязноватая, пыльная, но моя.

— Одобряешь? — спросил я Котика, когда он обнюхал все углы.

— Хррр, — ответил мне зверь, родившийся на том же «Гневе Гегемонии» и впервые видевший такую обстановку.

И выскочил в коридор.

Ну а я расстелил на полу спальник и с блаженным вздохом опустился на него, собираясь подремать.

Да, у нас нет воды, и мы окружены со всех сторон не очень дружелюбными аборигенами. Но внутрь им не проникнуть, и самое главное — мы находимся там, где нужно, хотя бы на той планете, а это после шараханий по разным мирам настоящий большой шаг вперед.

А кроме того плечо мое болит не так сильно, я сыт, и есть возможность поспать.

Я открыл карман рюкзака, собираясь вытащить оттуда осветительный блок — повесить на стенку или потолок, чтобы было уютнее. Не услышал ничего, но когда повернулся, Юнесса уже была рядом, внутри, стояла и смотрела на меня то ли жадно, то ли злобно, во мраке я не мог разобрать.

— Ты… — начал я.

Не очень понимал, что говорить, все вроде бы было уже сказано не один раз, и не два.

— Молчи! — выпалила она. — Я все понимаю! Понимаю! Но меня к тебе все равно тащит! Хотела бы забыть, утешиться с Биллом. Только… — она махнула рукой, отвела взгляд, и мне показалось, что глаза Юнессы мокро блеснули.

И что сделать в такой ситуации?

Оттолкнуть ее в очередной раз, и снова обидеть? Но ведь она не нападает на меня? Обнять, попытаться утешить? Чтобы она восприняла это как слабость, и попыталась снова наброситься на меня?

Только и остается, что изображать бесчувственный чурбан.

Из большого зала, где расположились свободные от караулов бойцы, доносились обрывки реплик и смех. Наверняка там потрошили сухпайки и подъедали запасы расслабона… то и другое можно не экономить, это воду я распорядился беречь как самую главную ценность.

— Давай сделаем это еще раз, — Юнесса шагнула ко мне.

— Нет! — я отшатнулся.

— В самый последний, — она взяла меня за ладонь, и пальцы у нее оказались словно раскаленный металл, но подрагивающий и живой. — Ты не хочешь, я понимаю… Последний. Даю слово, что больше никогда.

— Ты сама себе веришь? — я попытался освободиться, но Юнесса держала крепко.

— Нет, — призналась она, и ткнулась головой мне в грудь, я ощутил прикосновение рожек; я знал, что она чувствует это касание в десятки, в сотни раз острее, и просто кипит от желания. — Но я не могу отступить… Не могу отказаться… Вот когда тебя не будет рядом. Тогда… Тогда посмотрим!

Голос ее звенел от отчаяния.

Я аккуратно взял Юнессу за плечи и попытался отодвинуть от себя, но она словно приклеилась ко мне. А в следующий момент ее ладони оказались поверх моих, ее горячее и твердое бедро прижалось к моему и… я обнаружил, что меня уложили на собственный спальник идеальной подножкой.

— Что ты де… — начал я, но занга заткнула мне рот поцелуем.

Нет, в этот раз я не собирался поддаваться!

Юнесса раздевала меня торопливо и судорожно, разоблачалась сама в лихорадочной спешке. Она была неистова и жадна, она отдавала себя всю, и плоть моя реагировала на касания… только я не терял голову от страсти, не отвечал на ласки, даже не пытался ее оттолкнуть.

Может быть это ее остановит?

Но занга, как мне показалось, просто не заметила моей пассивности, она вцепилась в меня, точно вампир, пролежавший в гробу тысячу лет и обнаруживший первую жертву. Мгновение, и я оказался внутри нее, и Юнесса задвигалась, хрипло постанывая, ее шершавые соски заскользили по моей груди.

Не хватало только, чтобы сейчас ко мне заглянул Макс — опять ведь поссоримся.

— Давай, давай… ты что? — шептала она мне в ухо, а потом взяла, да и укусила за мочку. — Что с тобой?

— Я не хочу этого, — ответил я.

Юнесса приподнялась, упираясь руками мне у грудь, и уставилась на меня огромными глазами, в которых плясало недоверие.

— Нееет… хочешь, — прошептала она. — Я заставлю тебя кончить… ты, пальцем… Заставлю!

Я ничего не сказал, только отвернулся.

Ну и она изо всех сил пыталась — руками, языком, губами, разгоряченным телом. Ощущения были странные — внутри я оставался холодным и безучастным, хотя физиология вроде бы работала как обычно.

И Юнесса чувствовала, что я на самом деле не с ней, и злилась все сильнее, удовольствие выходило совсем не то, что раньше. До этого она всегда побеждала, несмотря на все мое сопротивление, а теперь я вроде бы не сопротивлялся, но и в руки ей не давался.

— Но почему? Почему? — прошипела она, укусив меня повторно.

— Потому что все, — сказал я очень холодно. — Я этого не хочу. Уходи.

Юнесса вздрогнула, словно ее ударили плетью, и вскочила, принялась собирать одежду. Она не выругалась ни разу, не сказала вообще ничего, даже не посмотрела на меня больше, но в комнате я остался один.

Да, я сумел преодолеть искушение, впервые наверное справился с притяжением к этой женщине…

Но несмотря на это, ощущал я себя на диво погано, сердце глодала зубастая тоска.

* * *

Проснулся я от свиста и рокота над самой головой, и начала решил, что это часть сна.

— Командир, там движуха, — сообщил заглянувший в мою комнату Макс, и я понял, что нет, сон закончился, пора вставать.

Солнце всходило, над трущобами висела все та же дымка, скрывавшая очертания громадных зданий на горизонте. А еще прямо над крышами ходили два летательных аппарата, похожих на вертолеты, только без винтов; они были черными и пузатыми, с каким-то символом на борту.

Именно один из этих агрегатов разбудил меня.

А теперь мы смотрели на него с крыши цеха, куда можно было забраться по пожарной лестнице.

— Что там такое творится? — спросил я, и в этот момент разглядел наконец символику вертолетов — два скрещенных кинжала, герб Службы надзора, главной спецслужбы Гегемонии.

— Какая-то операция, похоже, ха-ха, — ответил Макс, чьи бойцы стояли на страже последние часы. — Как сказал Илон Маск — чистить чистого — только грязнить, подавитесь.

По узким переулкам бегали люди, и не только мужики с оружием, с которыми мы имели дело вчера, но и женщины с детьми. Доносились испуганные крики, в нескольких местах поднимались столбы дыма, издалека доносилась стрельба.

Местные встретили нас вчера совсем не пряниками, и мы не понимаем, что творится.

Но Служба надзора устроила мне кучу неприятностей, и я эту контору, мягко говоря, не любил. Меня пытали, допрашивали, пытались сделать стукачом, устраивали на меня охоту на нашем же линкоре.

И что, я буду смотреть, как та же Служба творит бесчинства?

— Давай собьем эту штуку, — буркнул я, глядя на приближающийся к нам вертолет.

— Разумнее отсидеться… — начал Дю-Жхе.

— В жопу разум! — буркнул я, поднимая автомат. — Давай на раз-два-три!

Понятно, что аппарат бронирован, но броня скорее всего только на брюхе, чтобы не сбили снизу.

Отдача толкнула в плечо, наши «Иглы» застрекотали, и стекло на кабине вертолета пошло трещинками. Он подлетел достаточно близко, чтобы я увидел испуганное лицо пилота, округлившийся рот, и то, как этот пилот упал лицом на штурвал и машина с воем ринулась в сторону.

— Ух мы им показали, вапще! — воскликнул Макс.

Вертолет ткнулся носом в одну из хибарок, сокрушил ее со скрежетом и ревом. Мгновение ничего не происходило, а затем громыхнул взрыв, в стороны рванулись языки огня, а вверх столб дыма.

— Есть, — подтвердил я.

Уцелевший вертолет заложил крутой вираж и принялся набирать высоту, уходить прочь. С улиц внизу донеслись победные вопли, а вокруг загоревшегося дома замельтешили люди с ведрами.

— Все равно на местных свалят, — добавил я. — Вряд ли власти знают про этот портал. Дело такое. Ладно, чего у нас там с водой?

На крыше остался часовой, а мы спустились в большой зал, где начали просыпаться бойцы.

— Хррр? — сказал мне явившийся из темного угла Котик, и пришлось садиться на корточки, чесать ему сначала загривок и спину, а затем и пузо, словно обыкновенному земному кошаку.

На умывание воды у нас не было, и на питье оставалось буквально совсем чуть-чуть, по несколько глотков. Судя по всему, нам предстоял прорыв к ближайшему источнику живительной влаги… понять бы еще, где он тут находится и как выглядит, ручей, колонка посреди улицы или что-то еще?

Крики снаружи донеслись, когда я как-раз закончил инвентаризацию, и звучали они не так агрессивно, как вчера.

— Эй, командир, — в дверь заглянул Ррагат. — Там к тебе авторитетные пацаны пришли. Делегация в натуре. Руки пустые, клянутся, что разговаривать собираются и вообще миру мир и всякая дружба.

— Ну что же, давайте разговаривать, — я повернулся к Дю-Жхе. — Всех под прицел. Окрестности тоже.

Береженого, как говорится, сам Гегемон бережет.

Сам я нацепил бронезащиту и шлем — снайперы могут быть не только у нас.

— Ты со мной, — велел Ррагату.

Бывший шулер местный, и он мне всяко пригодится.

Утреннее солнышко тут же полезло мне под забрало, я прищурился, даже руку поднял. Сначала увидел только силуэты «делегатов», и только потом разглядел, что за типы решили свести с нами знакомство.

Справа стоял невероятно огромный кайтерит в черном пиджаке и шароварах. Выдавалось огромное пузо, и кожа всюду, от макушки до пупка, везде, где я мог видеть, была покрыта татуировками. Слева маленький веша переминался с ноги на ногу, мрачные глаза посверкивали из-под шевелюры, и одеянием ему служил вполне армейский камуфляж.

А между ними располагался похожий на уродливого эльфа игва, торчал нос-клюв, темные глаза находились на разном уровне, а когда он улыбался, то становились видны кривые зубы. Но смотрел этот тип так, что не оставалось сомнений — кто именно тут главный, кто отдает приказы.

— Доброго дня, — я остановился, не дойдя до «делегатов» метров пяти.

— И вам доброго дня, — отозвался игва. — Добро пожаловать в Изнанку Отсутствия.

Отсутствие? Тот район, где родилась Крыска? А что такое Изнанка?

— Меня зовут Сонным, — продолжил он. — И я присматриваю за порядком в Изнанке.

Понятно, перед нами мафики, и почтил нас визитом местный бандюган в законе.

— Вчера мы не очень разобрались, что за дела начали твориться, — говорил Сонный правильно, как образованный человек, а не как быдлатая шантрапа из трущобного района. — Просим прощения. Решили, что кто-то творит беспредел, вот и начали палить с перепугу. Сегодня же видим, что люди серьезные к нам явились, не прихвостни надзорные, и мы к вам со всей душой… Но хотелось бы знать, кто вы такие будете и что забыли на нашей земле?

Последнюю фразу он подчеркнул.

— Мы отбивались от врага, уходили через портал, — сообщил я после того, как назвался. — Ну а тот взглюкнул, чтоб я сдох, и мы оказались вон там, на заводе, а обратно уже никак. Знаете ведь, что у вас там проход есть?

Ни слова неправды ни сказал, но и не раскрыл, кто мы и что тут забыли.

— Он в рабочем виде? — спросил Сонный.

— Боюсь, что нет, — я пожал плечами. — А что у вас творится? Что контрразведке надо?

— А, они иногда облавы устраивают… — игва махнул рукой. — Им отчеты тоже сдавать. Сейчас у них в нашем районе новый начальник… птичка в клювике принесла информацию. Вот и решил сразу показать, что он крутой и серьезный, накрыть кое-какие операции. Переведен прямиком с войны, говорят. Твой сородич, приятель, — и он посмотрел на Ррагата.

Нехорошее подозрение заставило меня напрячься: шавван-контрразведчик в чинах, переведен из зоны боевых действий.

— А как его зовут? — спросил я.

— Геррат, — ответил Сонный. — А вы что, знакомы?

Глава 8

Квартал из самых настоящих особняков посреди моря трущоб смотрелся достаточно странно. Еще более чудным выглядело то, что тут не было высоких оград с колючей проволокой и вышками охраны, обычный забор с калиткой, через который переберется шестилетний ребенок.

Хотя уже вчера, когда нас переселили из заброшенного завода, я убедился, что Отсутствие — далеко не просто трущобы, что тут есть много всего интересного, но хозяева его большей частью прячут. Вот и эти жилища местной элиты находились всего в паре километров от брошенного завода, но со всех сторон их окружали брошенные, необитаемые многоэтажки вроде наших хрущовок, и вот наверняка в них пряталась охрана.

Но поскольку мы явились по приглашению и без оружия, то мы никого и не увидели.

Вчера я предложил Верраду отправляться на все четыре стороны: он выполнил все, что обещал, и я держу слово. Но он неожиданно отказался, сказал, что привык, останется пока с нами, и вообще это не его планета, и как домой добираться, он не представляет.

Пришлось выдать технику автомат и зачислить в стройные ряды.

— А, вот и гости дорогие, — дверь открылась, и по обсаженной цветущими кустами дорожке навстречу нам зашагал сам Сонный.

Утром явился посыльный от босса местной мафии, и заявил, что ждут «со всем радушием всех офицеров», но я решил Макса и Юнессу с собой не брать, прихватил только Ррагата и Дю-Жхе.

Игва, державший в кулаке огромный район и отдававший приказы собственной немаленькой армии, был одет просто, и оружия при нем я не видел. В доме могли иметься телохранители, но в любом случае хозяин особняка, судя по поведению и привычкам, никого и ничего не боялся.

Открыв калитку, он сделал широкий жест:

— Прошу, мои друзья. Заходите.

А вот я без автомата ощущал себя голым, и мои десятники, судя по беспокойным взглядам и нервным движениям — тоже.

— Рррр, — сказали из кустов, когда мы проходили мимо, и я обнаружил в тенечке собаку, серовато-бурую и огромную, вполне способную завалить лося.

Ага, вот и охрана, по крайней мере ее часть.

Вторая собака встретила нас у самой двери, рычать не стала, но смерила оценивающим взглядом. А когда села, я обнаружил, что лапы у нее скорее обезьяньи, с цепкими длинными пальцами — такая живность тебя, если надо, и с дерева снимет, и аккуратно потом слопает.

Внутри же, в прихожей, на нас буквально набросились двое детей, мальчишка лет семи и девчонка лет пяти.

— Папа! Папа! Это кто? — наперебой завопили они. — Сегодня будем играть, да?

Девчонка была белобрысой и тощей, и хотя напоминала отца, все же выглядела симпатичной даже по человеческим меркам, не то что по стандартам игва. И она ужасно напоминала Сашку — той же детской непосредственностью, формой лица, даже голосом.

Сердце мое болезненно сжалось… эх, как там моя дочь, где она?

— Нет, сегодня не будем, — ответил Сонный с улыбкой. — Идите к маме. Сегодня без вас.

Интересно, какие такие «игры» с участием гостей мог затеять этот вот «добрый папа»? Скармливать их крокодилам, живущим в пруду за домом, или расстреливать из пулеметов в специальном тире?

Я ни на мгновение не забывал, кто перед нами.

Появилась женщина-вилидаро, судя по всему — служанка, и увела детей в недра дома. Наш же хозяин пригласил в некую помесь кабинета с гостиной, где на стенах висели шкуры совсем не земных зверей, а между ними до самого потолка поднимались набитые разными диковинками шкафы.

— Как вы устроились? — спросил Сонный.

— Устроились отлично, спасибо, — ответил я. — Словно в пятизвездочном отеле.

Вчера, после утреннего разговора, нас поселили, как я понял, в одной из запасных казарм мафиозной армии. Обычные халупы, выстроенные в ряд, скрывали за собой единой помещение с двухъярусными койками, несколькими санузлами, чистое, светлое и с отличной вентиляцией.

После джунглей Бриа, палаток и огрызков линкора это был настоящий рай.

Внутри не понравилось только Котику, он быстренько изучил все углы и утопал исследовать окрестности. Местные же притащили нам постельное белье, груду всяческой готовой еды, и установили в одном из углов настоящую плиту, чтобы можно было готовить.

Ррагат вечером шепнул мне, что слышал об Изнанке, что репутация у нашего хозяина в преступном мире что надо — «за слова отвечает, беспредела не творит, понятия уважает»; и что вообще он «мужчина серьезный», и контролирует незаконную торговлю оружием на половине планеты.

— Ветер шепнул мне, что вы довольны, — Сонный кивнул и направился к одному из шкафов, за стеклянными дверцами которого рядами стояли бутылки с разноцветным содержимым. — Что пьем? Могу предложить вино с Альмы пятилетней давности, розовое… отличный был год тогда… Или что-то покрепче?

Я даже не знал, что такое Альма — остров, материк, или может быть целая планета. Кроме того, на стенах тут висели картины — нет, не фотографии — с хозяйскими детьми, и я не мог отвести взгляд.

Эх, надо же, бывают и у мафиозных боссов счастливые семьи.

— Мне все равно, — сказал я, понимая, что больше пары глотков все равно не выпью.

— Тогда вино, — решил Сонный. — Чувствуйте себя как дома. Экспонаты можно трогать.

Я прошелся вдоль стены, взгляд мой задержался на черно-белой полосатой шкуре, хозяин которой, судя по зубам в оскаленной пасти, питался вовсе не травкой на лужочке. Затем я остановился у шкафа, на полках которого в специальных коробках с поднятыми крышками лежали антикварные пистолеты, украшенные насечками, гравировкой, а некоторые и драгоценными камнями.

— Прошу, — я получил бокал с искрящимся вином цвета зари, такие же достались Ррагату и Дю-Жхе. — За знакомство, да будет оно плодотворным, и да не пожалеем мы о нем.

И я вслед за хозяином дома пригубил напиток.

Это оказалось на удивление вкусно — тонкая земляничная сладость, смешанная с виноградной кислинкой, и все это очень мягкое, ненавязчивое, алкоголь сначала почти не чувствуется, и только чуть погодя начинает пощипывать язык.

— Отлично, без базара, — буркнул Ррагат. — Можно еще?

— Без базара, мой друг, можно, — ответил ему Сонный, и отправился к столику, где оставил бутылку.

Я я открыл дверцу шкафа и вытащил один из пистолетов, самый невзрачный, гладко-серый, с коротким стволом.

— А, это жемчужина моей коллекции, — гордо сообщил хозяин, появляясь рядом. — Оружие дворцовой охраны, изготовлен при Седьмом Гегемоне, Покорителе Небес. Называется «Жало Справедливости». Их осталось всего штук тридцать… увы, этот в нерабочем состоянии. Купил его на аукционе три года назад… ну не сам, через агента.

— А что с ним не так? — спросил я. — Может есть шанс исправить?

Оружейник я или где?

— Если вы доломаете его, мой друг, то я буду вынужден записать вас во враги, — произнес эту фразу Сонный с улыбкой, но я понимал, что говорит он не совсем в шутку. — Враги же мои живут не очень долго. Хотя… какие потребуются инструменты?

Удивительно, но в роскошном особняке нашлось все, и машинное масло, и отвертки, и напильники, и даже дрель.

Вскоре я сидел за журнальным столиком и осторожно разбирал древний пистолет. Функционировал он по тому же принципу, что и наши автоматы, но понятно, что во многом был устроен примитивнее — это как если сравнить «Калаш» и ружье эпохи наполеоновских войн: найдется много общего, хотя внешне все сильно отличается.

Естественно, никакой системы прицеливания и сопряжения с информационной системой, но пулю направляет та же «рельса», разве что куда меньших размеров и очень изящная. Ну и общая схема примерно та же, магазин, аккумулятор, ничего для меня нового.

— Контакты никуда не годятся, — сказал я, когда передо мной выросла куча деталей. — Зачистим, протрем, а там посмотрим. Сомневаюсь, конечно, что там остался какой-то заряд.

Я сделал глоток вина и принялся за работу.

— Очень интересно, — промурлыкал Сонный, глядя на меня внимательными черными глазами. — Благодарность моя не будет знать границ, и всякий в Отсутствии знает, чего она стоит, воды дождей шепчут о ней, и ветер несет мое слово по всей Столице, от полюса до полюса.

Бутылка опустела, но он сходил к бару и принес другую.

— Вот… — проговорил я, вгоняя на место аккумулятор. — А теперь вот так! Чтоб я сдох!

К моему удивлению, маленькая «рельса» щелкнула, и пистолет в моей руке вздрогнул. Вставить пули, и вполне можно проверить это «Жало» в деле… интересно, есть сейчас подходящий калибр?

— Прекрасно, спасибо, — Сонный принял у меня пистолет, облизал бесцветные губы. — Благодарность моя… ну не буду повторяться… Ну и кстати, зачем вы так рвались в Столицу? Что вы тут делаете?

Понятно, что вчерашние мои ответы, поверхностные и уклончивые не могли его устроить, что кое о чем он уже догадался.

— Ну, дело такое… — я оглянулся на соратников.

Ррагат сделал большие глаза, а Дю-Жхе еле заметно пожал плечами — думай мол сам.

— Дело такое, — повторил я, а потом неожиданно решился: то ли прекрасное вино развязало мне язык, то ли я на самом деле поверил, что этому опасному и жесткому существу можно доверять.

Сонный слушал меня молча, без вопросов — об ордене Трех Сил, тайной организации аристократов, готовой вмешаться в борьбу за власть, и о том, что они похитили мою жену и мою дочь, и что та и другая где-то на этой планете. Он не показывал удивления даже в тех местах, где я озвучивал совершенно невероятные вещи вроде моего родства с Гегемонами.

— Интересно девки пляшут, — проговорил игва, оглаживая подбородок длинными пальцами. — Выглядит дикой сказкой, бредом сумасшедшего, но ты, мой друг, не похож на сумасшедшего… Поэтому я попробую тебе помочь. У меня очень, очень большие связи.

В последнем я не сомневался.

— Если эти Три Силы существуют, то мы выкопаем их из-под земли, — продолжил Сонный. — Ну а пока будьте моими гостями… отдыхайте, набирайтесь сил… ну а если мы попросим вас о помощи, то вы ведь не откажетесь, мои друзья?

Брякнуть «откажемся» на такой вопрос мог бы только человек, желающий быстро и гарантированно расстаться с жизнью.

* * *

За помощью к нам обратились уже следующим вечером.

В дверь нашего жилища аккуратно постучали, и когда часовой открыл, что к нам явился веша в камуфляже, тот самый, что сопровождал Сонного во время переговоров. Назвался он Зеленым — вот оригинальное имя — и сказал, что нужно выручить кое-кого, и для этого требуются профессионалы.

— Кого? — спросил я. — И что за ситуация?

Лезть в разборку между бандами совершенно не хотелось.

— Глядельники захватили нашего друга, — буркнул Зеленый. — Нужно его выручать. Примерно два часа, пока его не вывезут. Говно полное.

Еще лучше — драка предстоит со Службой надзора.

— Мы можем сами, но надо все типа аккуратно сделать, — пояснил веша. — Без шума. Поможете?

Ну тут я вынужден был кивнуть: обещал, так и деваться некуда.

Отобрал десятерых бойцов понадежнее, и мы выбрались на улицу, где нас ждал неказистый грузовик на низких колесах.

— Давай со мной в кабину, — пригласил Зеленый. — Пока едем, я все типа расскажу.

Мы кружили по переулкам, похожим друг на друга, из темноты выплывали маленькие освещенные пятачки. Я видел сидящих у стен людей, силуэты более крупных зданий, то ли необитаемых, то ли затемненных так, чтобы никто не догадался о наличии внутри жителей.

Зеленый рассказывал.

У Службы надзора имелось на Изнанке несколько тайных опорных пунктов, вернее тайными их считала сама служба. Местные были в курсе, но раскрывать факт своего знания «глядельникам» не собирались, и делали вид, что вообще ни сном, ни духом.

И вот прибывший на переговоры с Сонным «курьер», как назвал его веша, угодил в засаду.

— Вот и уволокли они его, — бурчал веша. — Можно типа штурм устроить и все такое. Только зачем? Вы же сможете внутрь пробраться, что чики-пуки, и забрать кого нужно? Пусть даже не всех убьете, так они на нас не подумают, у нас такого снаряжения и нет.

Похоже нас приняли за крутой спецназ, а не за обычную пехоту.

— Попробуем, — ответил я. — Кого хоть спасаем?

— А вот, — Зеленый хлопнул ладонью по классификатору на запястье, и над тем повисла голограмма: плечистая мощная женщина с алыми волосами и кожей цвета травы, пристальный взгляд.

Гирванка?

Не очень я доверял этому народу после того, как нас встретили на их планете, но не могут же все они знать меня в лицо?

— Попробуем, — повторил я.

Фургон остановился, и я выбрался в пахнущую отбросами темноту, сбросил на лицо забрало. Обнаружил, что стоим мы в тупике, по сторонам два глухих забора, впереди стена дома, монолитная на первый взгляд.

Но Зеленый уже скинул мне план, и я знал, что тут есть тайная дверь, и за ней еще много чего.

— Задача простая, — сказал я. — Заходим, вырубаем тех, кто сопротивляется. Забираем ее.

И уже над моим браслетом развернулось изображение.

— После чего уходим, — добавил я. — Противник — наши друзья из контрразведки. Вооружены легко, брони быть не должно.

Еще бы, ведь они маскируются под обычных жителей трущоб.

Полный план опорного пункта уже был у меня на забрале, и очень жаль, что я не мог передать его бойцам.

— Глушители, — приказал я.

Этот элемент снаряжения имелся у всех, я об этом позаботился — давно, еще на Бриа, перед выходом на «разведывательную операцию», куда послал нас Шадир. Интересно, жив ли трибун, или Равуда говорил правду, когда орал тогда, что его взяли наконец за измену? Предателем он был настоящим, идейным, работал на бриан и их союзников иранд, но вот осуждать его я не мог.

Откуда у меня на это право? Особенно теперь, когда я сам дезертир.

— Все, пошли, — скомандовал я, и двинулся в обход фургона.

Дверь пряталась очень искусно, так что ее пришлось буквально нащупать, нашарить на стене тонкие, с волос, углубление. Более-менее прикинув, где может быть замок, я выпустил туда короткую очередь, но выяснилось, что я ошибся, так что операцию повторил еще два раза, и только на третий угадал.

Створка бесшумно отошла в сторону, и я прыгнул внутрь, в грязную маленькую комнату, заваленную обломками мебели — куски столов, стенки шкафов, разбитые зеркала.

— Эй, вы кто такие? — выскочил нам навстречу толстый вилидаро в жилетке и шароварах типа таких, которые носили запорожцы.

В Изнанке многие ходили в таких.

Увидев автомат, шлем и бронезащиту, вилидаро выпучил глаза.

— Эй, это ошибка! — заорал он. — Мы простые бедные люди! Тут нет преступников!

Вот минус работы под прикрытием — он не может вытащить документы и сообщить, что работает на Службу надзора, а вынужден играть роль хозяина мастерской по ремонту всякого хлама перед всеми, даже перед бойцами какой-то другой спецслужбы, которых в Столице должно хватать.

— Это нам решать! — рявкнул я. — На пол! Руки за голову!

— Это ошибка!! Нет! — он встал на колени, но продолжил орать, наверняка чтобы его услышали соратники.

— Тихо! — я двинул палец на спусковом крючке, и вилидаро замолк.

Нара и Зара подскочили к нему, и вскоре замаскированный контрразведчик лежал на полу с кляпом в пасти, со связанными руками и ногами. А Дю-Жхе и Билл скользнули дальше, в следующую дверь, и оттуда донеслись короткие хлопки — нет, это не наше оружие.

— Что там? — спросил я.

— Двое с пистолетами, — ответил ферини. — Заходите спокойно, мы их контролируем.

Вторая комната оказалась больше, вдоль стен тут стояли станки, и некоторые выглядели знакомыми — токарный, фрезерный. Под потолком болтались несколько лампочек без абажуров, под ногами хрустела деревянная и металлическая стружка, пахло смазкой и горелой изоляцией.

Двое с пистолетами засели в углу, рядом со стеллажом под потолок, заваленным деталями.

— Эй! — крикнул я. — Вы трупы! Единственный шанс — бросить оружие и сдаться!

— Да пошел ты! — ответили мне. — Вы кто такие вообще?!

Я пожал плечами и махнул рукой.

Один из них высунулся, чтобы выстрелить в очередной раз, и обнаружил меня, несущегося на полной скорости. Он даже успел спустить курок, и пуля задела боковину моего шлема так, что в голове у меня зазвенело.

Но в следующий момент во лбу у него появилась дырка, и дергающееся тело обрушилось назад, на стеллаж, и тот покачнулся.

— Сдаюсь! — заорал второй. — Не стреляйте! Нет!

Он поднялся, растопырив руки, стало видно серо-фиолетовое лицо вилидаро, приплюснутые уши, растерянные глаза.

— Стой смирно! — я нацелил автомат прямо ему в лицо, Билл проскочил мимо и подобрал пистолет.

— Что пр-роисходит? Кто вы? — спросил вилидаро, переводя взгляд с одного из моих бойцов на другого.

Военное снаряжение, броня — все это мало напоминало мафиозную армию.

— Тебе еще не доложили, — буркнул я, и добавил, чтобы усилить впечатление. — Специальная операция.

Пусть потом ломают голову, кто на них напал.

В третьей комнате никого не оказалось, и мы подступились к люку в полу, под которым и прятался настоящий «офис» контрразведчиков. На нем обнаружился замок, реагирующий на отпечатки пальцев, и пришлось подтащить одного из пленников, чтобы он открыл нам доступ.

Внутри люка щелкнуло, крышка приподнялась, я аккуратно дернул ее вверх и отскочил.

— Никого? — спросил Дю-Жхе, когда ничего не произошло. — Говорили, что четверо.

— Значит один куда-то смылся, упустили его, — я пожал плечами. — Давай, вперед.

Под люком оказалась лестница, и едва я вступил на нее, как в подвале вспыхнул свет. Блики побежали по стенкам мощного сейфа в углу, белизной резанул мои глаза длинный стол у дальней стены.

Пленница сидела рядом с ним, привязанная к стулу, с черным мешком на голове. Удивительно, но она была в военной форме, и не в простой, а в темно-синем мундире и брюках, какие таскают флотские — не техники, а всякая белая кость вроде пилотов, штурманов, артиллеристов и прочих.

Я аккуратно снял мешок.

Точно, та самая дамочка, изображение которой показал нам Зеленый.

— О, я уж заждалась, — проговорила она, когда я вытащил кляп. — Тьфу, ну и тряпки!

Она так напоминала Йухиро, моего первого десятника, что могла быть его сестрой: черные глазищи, волосы цвета огня, упрямое выражение на овальном лице, плотно сжатые губы и квадратный подбородок.

А вот символ линкора, что красовался у нее на груди, был мне не знаком.

Мы все раньше, пока не обтрепались, щеголяли кулаком в окружении языков пламени. «Имя Гегемонии», первый линкор, нечто вроде гвардии, имел на гербе наковальню и стоящий на ней молот, десятый, «Расцвет Гегемонии» — зеленое дерево.

Я не мог сказать, что мог опознать символику всех огромных боевых кораблей, все же нас не заставляли это заучивать, но большинство знал. И такого вот я совершенно не помнил: две перекрещенные золотые трубы вроде фанфар, и с них свисают бороды флагов.

— А вы кто такие будете? — спросила гирванка, когда мои бойцы развязали на ней путы.

— Те, кто тебя освободил, — ответил я.

Она только хмыкнула и принялась разминать занемевшие кисти.

— Кто бы вы ни были, — сказала гирванка. — Но я — трибун Атхайно, и я плачу долги.

Трибун?

Только в этот момент я сообразил, что на ней нет браслета-классификатора, которые таскали даже самые нищие жители трущоб! Кто же она такая, эта странная женщина? Флотский офицер, который не носит браслета? И что она забыла в Изнанке, почему в форме? Какие дела могут быть у нее с Сонным?

Вопросов было много, но волновали они меня не очень сильно.

Главное — сдать эту дамочку Зеленому, и забыть про нее.

Глава 9

В нашей «казарме» царило редкостное умиротворение.

Последние недели мы носились как безумные, сначала по джунглям, потом между мирами. И вот сейчас бойцы отдыхали, почти все спали чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Группа фанатичных картежников во главе с Ррагатом резалась в биралу, и до меня долетали отдельные реплики:

— Беру две.

— Сверхновая поверх твоего красного гиганта!

— Три метеоритных пояса не хочешь?

Дю-Жхе постоянно рассказывал новые сказки, и последнюю он закончил только что. Послевкусие еще дрожало у меня внутри: «однажды Первый Охотник решил узнать, где начинается Мерцающая Река. Он взял копье из бедренной кости Костяного Великана, сети из волос Неистовой Женщины, запасся сушеным мясом, сел в свой челнок и принялся грести изо всех сил».

Юнесса с Биллом куда-то исчезли, и мне не очень интересно было, чем они занимаются. В этот раз я твердо решил, что хватит с меня этих приключений, что у меня есть семья, и за нее надо держаться.

Кстати, о семье… я ведь так и не сообщил Юле, что уже в Столице.

Закрыть глаза, откинуться на подушке, и представить жену — все просто, если только проклятая система связи захочет работать.

— Шевелись, чтоб я сдох, — прошептал я, ощущая, что ничего не получается.

Голова у меня онемела, показалось, что сверху на нее опустился холодный и жесткий колпак. Ледяные мурашки побежали по позвоночнику, и я перестал слышать реплики картежников и храп дрыхнущего без задних ног Макса.

Раньше вроде не было таких ощущений?

Я знал, что орден Трех Сил держит какую-то блокировку вокруг пленниц, не дает мне с ними говорить. Но не сомневался в том, что сумею преодолеть ее, сломать любую защиту, найти брешь, проломить силой.

Я увидел Юлю с невероятной четкостью, причем это было не воспоминание, поскольку в таком виде я ее не помнил: ярко-синий просторный халат, вышитый золотой нитью, и волосы собраны в высокую прическу так, что получается пучок фактически на макушке, и очень много косметики. И она вроде бы ощутила мое присутствие, по крайней мере улыбнулась очень знакомо, и от этой улыбки я на миг забыл, где нахожусь и что происходит.

Но тут же вспомнил, готовясь к мощному удару — когда включится защита.

— Егор? — это я не столько услышал, сколько прочитал по губам.

— Да, это я, — ответил я. — Слышишь меня? Я…

Но тут «колпак», сидевший у меня на голове, сжался и потащил меня вверх, так что я ощутил себя попавшей на удочку рыбой. Почти увидел, как пробил стеклянную поверхность воды, и очутился в пространстве, где облака сиреневого и желтого дыма перетекали друг в друга, и мерцали тусклые алые звезды.

Я попытался открыть глаза, вырваться из странного видения, но не смог.

И тут же зазвучал другой голос, куда менее приятный, чем у моей жены, который я совсем не хотел слышать:

— Человвекк Егор. Вот теперь ты в нашей власти!

Тиззгха! Мать Кладки, чтоб ее!

Естественно, я пользуюсь живым телефоном, который встроили мне в голову нелюди. Наверняка они могут следить, когда я его активирую, и некоторым образом вмешиваться в процесс, даже находясь от меня в десятках и сотнях световых лет, на другом краю галактики или вовсе в другой.

И каждый сеанс связи для меня страшный риск.

— Чего вам надо? Отвалите! — прорычал я, дергаясь и пытаясь высвободиться, но «колпак» держал крепко, я почти мог его представить — металлическая хреновина вроде тех сушилок для волос, что в советское время попадались в некоторых парикмахерских, только более тесная.

— Ты знаешь, что нам надо, — Тир-Тир-Вага-Хуммаа просто клекотала от злости. — Уплотнитель Реальности!

— Да он у вас!

— Нам нужна твоя память, чтобы понять, что именно ты сотворил с ним, — пояснила Мать Кладки. — Ты, человввеккк, сделал нечто странное, испортил то, что нельзя испортить!

— Ничего я с ним не делал. Я…

— А это мы сейчас узнаем, так, — перебила меня тиззгха. — Это может быть больно.

Я дернулся снова, но по моему телу от макушки к пяткам побежали электрические заряды, поначалу слабые, вызывающие только чесотку, затем все более и более раздражающие… Паралич сковал мои мышцы, и в мозг пришла немота — я не мог довести до конца ни одной мысли, я начинал их, но слова выстраивались с таким трудом, словно я складывал их из каменных блоков.

Это совсем не походило на воздействие мыслещупа, с помощью которого меня допрашивали. Я вообще не ощущал, что кто-то роется в моем прошлом, я ничего не вспоминал, просто нечто странное и болезненное происходило с моим телом, а я даже корчиться не мог.

А потом нечто полезло ко мне внутрь, мои ткани словно раздвигали горячие щупальца, без особой аккуратности тыкались во внутренние органы, обвивали кости, проникали в сосуды и бултыхались в моей крови. Словно языки, они пробовали на вкус все, к чему прикасались, и это было мерзко — будто сотни слизней пожирали меня заживо.

И я начал бороться.

Как я сражался с головной болью, наведенной переводчиком, как терпел атаку мыслещупа.

— Ничего… ничего… ничего… — где-то очень далеко сказала Мать Кладки, то ли три раза повторила одно слово, то ли оно отдалось у меня в голове.

Вокруг текли струи дыма, мерцали алые звезды, и я напрягался изо всех сил, выталкивая из себя чужое присутствие.

— Ничего, — повторила Тир-Тир-Вага-Хуммааа в очередной раз, и на этот раз в ее голосе звучали гнев и разочарование. — Человввеккк Егорр, мы сделаем тебе очень больно, если ты не расскажешь все! Что ты сделал с Уплотнителем?

— Нечего мне вам рассказывать! — рявкнул я в разноцветную пустоту. — Отвяжитесь!

И силы этого крика оказалось достаточно, чтобы щупальца отдернулись, разряды перестали терзать мою плоть.

— Ты обманываешь нас, наши технологии несовершенны, — Мать Кладки не верила мне. — Но есть другие, которые можно использовать только лицом к лицу. И мы придем к тебе. Поскольку мы знаем, где ты… ага, маленький друг в твоей голове сигналит ярко и четко. Поэтому — до скорой встречи.

Я понесся вниз, туда, откуда они меня выдернули, и буквально обрушился на собственную койку. Сглотнул, и обнаружил, что рот полон крови, а десны болят так, словно мне пытались выдрать все зубы разом, но дело до конца не довели.

И теперь атмосфера «казармы», где ничего не изменилось, не казалась мне такой мирной, ведь я знал, что тиззгха в курсе, где я, и могут явиться в любой момент.

* * *

Если бы мы сидели без дела, то я наверняка сошел с ума от тоски и тревоги.

Но рехнуться мне не дала Служба надзора.

Не успел я прийти в себя после разговора с тиззгха, как в нашу убежище явился Зеленый.

— Что, опять кого надо похищать, ха-ха? — спросил Макс, едва оторвавший голову от подушки.

— Глядельники вновь атакуют, — сообщил веша. — Реально каждый ствол на счету.

Лезть в драку с контрразведкой Гегемонии мне не хотелось, но как еще я мог отплатить местным? После всего, что они для нас сделали, заявить, что это не наша драка, и мы посидим в безопасном месте?

Да и Служба надзора точно не была мне врагом, и Геррат, который так неожиданно командовал тут.

— Снаряжаемся! — приказал я. — Далеко?

Казарма наша была спрятана идеально, так что мы бы не услышали, начнись война на соседней улице.

— Граница Изнанки на юге, — сообщил Зеленый. — Они начали зачистку. Жгут дома. Ублюдки говенные.

Снаружи нас встретил теплый вечер и две повисшие в небе луны, одна полная, другая — тонкий красноватый серп. Тут стали слышны далекие звуки мечущихся туда-сюда вертолетов, очереди и разрывы, темно-синее небо на юге оказалось подсвечено багровым, там явно что-то горело.

Веша на этот раз подогнал два грузовика с открытым кузовом — прятаться не надо, поедем в открытую.

— Давай, братва, залезай, — велел он. — Двинем с ветерком.

От предложения забраться в кабину я отказался, и вместе с бойцами полез в кузов. Громыхнул двигатель, качнулся ближний фонарь, освещавший в основном груду отбросов, и мы поехали.

Чуть в стороне остался квартал местной элиты, спрятанный внутри брошенных многоэтажек. Прогромыхали под колесами понтоны моста, переброшенного через небольшую речку, которая смердела как сточная канава, да таковой на самом деле и являлась.

Мотор заревел громче, узкий переулок потянулся вверх, в гору.

На первую очередь я отреагировал автоматически, не отдавая отчет в том, что делаю. Шлепнулся на пол кузова и опустил забрало, поморщился от боли в не зажившем до конца плече.

— Что за херь?! — заорал, судя по всему, Зеленый.

И тут же грузовик повело в сторону, он со скрежетом и грохотом врезался в один из домов. Кто-то из бойцов упал на меня, но тут же откатился в сторону, вторая машина, шедшая сзади, вынуждена была резко затормозить, и фары ее со стеклянным звоном погасли.

Мы въехали прямиком в засаду, и кто-то обездвижил наши автомобили.

Только кто? Прорвавшиеся сюда глядельники?

Я извернулся, встал на колени, увидел, как Юнесса осторожно выглянула над бортом. Никакого выстрела не было, но она вздрогнула, и осела вниз, безжизненно разбросала руки, автомат брякнул о дно кузова.

Чтоб я сдох!

— Что с ней? Жива? — бросил я.

Оказавшийся рядом с занга Макс протянул ко мне руку, и на ладони у него я увидел крохотный шприц.

— Жива, — буркнул он. — Спит только.

По нам пуляют усыпляющими ампулами? Зачем? Мы нужны нашим врагам живыми? Остановили машины с помощью обычных пуль, и теперь хотят вывести нас из строя, не убивая? Мало похоже на контрразведчиков, которые преспокойно ждут дома и убивают всех, кто им попался.

Я осознал, что вокруг тихо-тихо — оба мотора смолкли, стрельба прекратилась, устроившие засаду гаденыши затаились, а жители окрестных домов, привыкшие к постоянным разборкам, наверняка попрятались под кровати.

— Дю-Жхе, — позвал я. — Прием… что там у вас?

— Двое в отключке, — ответил ферини, который ехал на заднем грузовике. — Ампулы. Похоже тут снайперы, и не один, но что вообще творится?

У меня мелькнула мысль, что наш хозяин решил таким образом слить нас и продать кому-то… Но нет, ему было куда проще отравить нас газом прямо в казарме, когда мы не были готовы к драке!

— Ну что, тогда прорываемся назад, дело такое, — сказал я. — Сначала вы прикрываете. Начинаем через десять секунд.

Юнесса получила выстрел в лицо, прямо под забрало, но такой вот летающий шприц не пробьет бронезащиту вообще нигде. Весь шанс тех, кто нам противостоит — метить в незащищенные места, а таких не очень много: кисти, подбородок, ну и сочленения на локтях и под коленками.

А выцелить что-то такое у бегущего бойца — задача сложная.

— Билл, понесешь ее, — велел я, зная, что американец сдохнет, но Юнессу не бросит. — Давай… Пять, четыре, три…

Загрохотали автоматы — бойцы Дю-Жхе начали стрелять вслепую, во все стороны. Макс первым соскочил на мостовую, об его шлем тут же разбилась еще одна пуля-шприц, другая клюнула меня в предплечье, но тоже не справилась.

Я метнулся вдоль борта машины, краем глаза увидел во тьме движение, повернулся.

Две мощные фигуры выросли рядом, и тяжеленный удар обрушился мне на макушку. Внутри черепа зазвенело, перед глазами все поплыло, звуки истончились и превратились в комариный писк.

— Эй… — я попытался удержаться на ногах, ощутил, что меня схватили и тащат в сторону.

А потом все сгинуло в воющем черном водовороте.

Пришел в себя я от того, что мне на лицо потекла вода, и струйка попала в нос. Защекотала так, что я не выдержал и чихнул, да с такой силой, что затряслись все внутренности вплоть до прямой кишки.

И тут же я все вспомнил, судорожно задергался, пытаясь схватить оружие.

— Чихает — значит живой, — произнес мрак над моей головой знакомым голосом.

— У него башка крепкая, — второй голос я знал еще лучше. — Как сказал Брюс Ли: настоящему индейцу шлем не нужен!

Ррагат? Макс?

Я понял, что лежу, рядом высится громада грузовика, а вокруг толпятся бойцы, размытые овалы лиц белеют далеко вверху.

— Я те дам настоящему индейцу, — буркнул я. — Что произошло?

— О, эти типы схватили тебя и собрались украсть, точно прекрасную невинную деву! — Вапще крутяк! Ха-ха! — мой земляк, как обычно, не упустил случая красиво побредить. — Только мы им не дали!

— Спасли мою девственность, — я сел, в голове болезненно екнуло. — Кто это хоть?

— А сам посмотри, — вмешался в беседу Дю-Жхе, и в его руке вспыхнул фонарь.

Его луч осветил лежащие на земле тела — пятеро в форме вроде нашей, только черной, и все с темно-зеленой кожей, с волосами разного оттенка красного, и все однозначно мертвы. Ну да, не все гирваны Гегемонии знают меня в лицо, но вот эти точно знали и собрались меня похитить на радость своим вождям и жрецам.

Сжигающий Мосты, твою мать!

* * *

Земля содрогнулась, точно планете дали хорошего пинка, и в небо поднялся столб пламени. Крылатая тень пересекла диск луны, за ней промчались еще три — хорошо знакомые нам силуэты, штурмовики «Цунами», идеальное оружие против того, у кого нет системы ПВО.

И сейчас они бомбили Изнанку.

Налет начался, едва мои бойцы успели разобраться с гирванами и вырвать меня из их загребущих лап. Трое красноволосых погибли в стычке, еще двое убили себя сами, когда поняли, что им не светит похитить мою сиятельную персону. Оба грузовика оказались изуродованы, водители погибли, как и сопровождавший нас Зеленый.

И только я дал приказ отходить, как появились самолеты, и обрушили свой смертоносный груз туда, где проводила свою операцию Служба надзора… а мы просто оказались слишком близко. После первой атаки мы успели добраться до речки, и даже перебежали на другую сторону, и тут бомбежка возобновилась.

«Цунами» не особенно заморачивались с наведением, превращали в пыль дома вместе с их обитателями. Там, где были жилые кварталы, появлялись дымящиеся воронки, откуда несло горелой мертвечиной, на месте улиц вырастали груды обломков, и район на глазах менял свой облик.

— Вроде перерыв, — пробормотал я, когда стало тихо. — На ноги! Вперед! За мной!

Наша «казарма», конечно, не бомбоубежище, но ей грозит только прямое попадание, и лучше бы нам добраться туда.

Мы взгромоздились на настоящий вал из обломков, перегородивший улицу, и тут все вокруг затянуло дымом. Мерзкая гарь полезла в рот, я закашлялся, сбежал вниз, и понял, что едва не наступил на мертвую женщину, которая лежала, на спине, раскинув руки, и вокруг нее чернела лужа крови.

Под ногами захрустело битое стекло, я задержал дыхание, чтобы не втягивать в себя ядовитый воздух.

— Ну и смрад, — прохрипел кто-то позади.

Бежать быстро мы не могли, приходилось тащить шестерых, «глотнувших» гирванского снотворного.

Из облака дыма мы вырвались, но лишь для того, чтобы упереться в пожар: домишки из мусора пылали ярко, на фоне огня метались темные фигуры, доносились крики и плач. Откровенно говоря, я давно потерялся, и очень смутно понимал, где именно мы находимся и куда нам надо.

— Дю-Жхе? — я повернулся к ферини.

Но тот чуть не впервые на моей памяти выглядел растерянным.

— Умеющий лазить по деревьям не справится со скалами, — проговорил он мрачно. — Мало все это похоже на лес. Поверь мне, я бы рад помочь, но я тоже не знаю, куда нам.

Я поднял забрало, чтобы вытереть мокрое от пота лицо, и посмотрел вверх — где там луны? Надо вспомнить, где они висели, когда мы только выбрались из нашего убежища… вроде бы мы поехали, оставляя их справа, и времени прошло немного, поэтому сейчас они должны быть слева.

— Давай туда, — я махнул в ту сторону, где пожара вроде бы не было.

Дым и огонь остались позади, и мы выскочили в квартал, что выглядел практически нетронутым. А потом я разглядел впереди знакомые силуэты — те самые пустые многоэтажки, что окружают жилище Сонного, своеобразные крепостные стены без башен и гарнизона, но наверняка с часовыми.

Далекий вой родился на горизонте, переходящий в гром.

— Ложись! — гаркнул я, и сам повалился на потрескавшуюся мостовую.

«Цунами» пошли на новый заход.

Звук надвинулся, оглушил, и один за другим пошли взрывы, которые воспринимались как толчки в землю снизу. Меня несколько раз подбросило, что-то ударило по шлему, а потом я сообразил, что на этот раз пронесло, что мы оказались гораздо раньше от зоны атаки, чем в предыдущий раз.

Вставал я с некоторым трудом — ноги тряслись и подламывались, и екающая боль в голове, который меня наградили гирваны, только усилилась.

— Давай! Тут недалеко! — крикнул я.

От жилища Сонного до нашего убежища всего километра полтора, тут уж не потеряемся.

Переулок, второй, третий, и когда в четвертом нам преградили дорогу, я с трудом удержал палец на спусковом крючке.

— Тихо, свои! — донеслось зычное, и в громадной тени я узнал Гору, того великана-кайтерита, который работал на Сонного и приходил с ним на переговоры в первый раз. — Зеленый где?

— Мертв, — буркнул я.

— Вот зараза, — Гора сплюнул. — Давай к боссу. Если что, то его прикрыть некому. Глядельники из любой щели могут вылезти. У вас там раненые? Их есть куда пристроить.

Тут он был прав — в таком хаосе диверсионную группу никто не заметит.

Район особняков казался пустым и мертвым — ни единого огонька, ни одного движения. Только шелестели на ветру кусты и деревья, и наши шаги разносились среди мертвых стен.

Из зарослей явилась сторожевая собака, молча оскалила клыки и тут же спряталась.

Ну а мы, следуя за Горой и его сопровождающими, обогнули дом и оказались у небольшой пристройки, за которой начинался сад.

— Так, раненых внутрь, — велел кайтерит. — Остальных между деревьев. Ну а тебя… — великан повернулся ко мне. — Босс хочет видеть.

— Ладно, — я сбросил рюкзак. — Дю-Жхе, ты за главного. Если что — на связи.

Ферини кивнул, и я отправился за Горой.

Мы вошли в дом через заднюю дверь, и двинулись вниз по узкой винтовой лестнице, закованной в бетонный цилиндр. Предусмотрительный хозяин устроил себе, похоже, настоящее бомбоубежище… вряд ли он, конечно, предвидел, что Изнанку будут бомбить, но какой-то серьезной опасности ждал.

Отошла в сторону толстенная плита, открылся слабо освещенный узкий коридор. Потянулись двери справа и слева, Гора остановился у последней и самым обыкновенным образом постучал.

— Заходите, — донесся приглушенный голос Сонного.

Я ждал увидеть роскошно обставленное логово, но переступив порог, замер в удивлении.

Круглый зал под куполом, вдоль стен консоли со светящимися большими экранами. Центр занимает еще одно возвышение, на нем кресло, и тот, кто сидит в нем — сам хозяин — целиком погружен в голоэкран. Все это напоминало боевую рубку линкора, где я побывал один раз, разве что тут все было не таких масштабов.

Сонный поднялся из кресла.

На стульях у входа располагались двое громил-телохранителей, а вот за консолями сидели спокойные, деловитые люди, мало похожие на бандитов.

— А, мой друг, это ты, — сказал Сонный, потирая руки. — Вот, любуйся, началось. Племянник прежнего Гегемона объявил о претензиях на престол, и его поддержала Служба надзора. Армия же осталась верной регентскому совету, они сцепились между собой… ну а мы просто попали под раздачу.

Глава 10

Откуда у бандитского предводителя, пусть даже очень богатого и влиятельного, такое оборудование? Откуда у него люди, умеющие работать с тактическими консолями, извлекать и обрабатывать информацию?

И зачем ему все это?

Вопросы, похоже, отразились прямиком у меня на физиономии, поскольку Сонный хмыкнул и добавил:

— Не гадай, что и к чему. Спокойнее жить будет.

— Ладно… — любопытство извивалось в моей хватке точно буйная змея, и победить его до конца я никак не мог. — Но что происходит? Зачем они бомбят Отсутствие? Даже Изнанку?

— У Службы надзора тут приличные силы, — игва оглянулся на голоэкран, где перемещались синие и желтые огоньки, одни стремительно, другие буквально ползком. — Пытаются уничтожить с воздуха. Гражданская война началась… — и он развел руками. — Спасибо, что пришли и готовы защитить меня… Мое воинство все на передовой, и в таких условиях они никогда не сражались. Это не уличные перестрелки и не разборки меж своих.

Гражданская война.

Да, о ней говорили и Геррат, и Иван, но я все же надеялся, что все эти высокопоставленные типы сумеют договориться, не пуская в ход оружие, что кто-то просто займет престол в виде волны, и все будет спокойно. Но похоже я мечтал о несбыточном. Наивный.

— Но когда-то они вернутся? — спросил я. — Мы и так тут задержались, чтоб я сдох.

— И куда ты собрался, мой друг? — Сонный посмотрел на меня с сомнением.

— Выручать своих!

— А, но ты даже не знаешь, где они. Я еще не выяснил, что и как, но мы ищем, ищем.

И тут я напрягся.

Какая выгода этому типу в том, чтобы мы, три десятка обученных бойцов, ушли? Наоборот, ему очень хорошо, если мы останемся при нем, особенно в таких условиях, как сейчас. Поэтому он может обещать мне золотые горы, но на самом деле не шевелить и ухом.

— В крайнем случае, — я посмотрел ему прямо в черные, пронзительные глаза. — Направимся к дворцу Гегемона… Ведь все будет решаться только там, и больше нигде.

— Ерунда, я… — Сонный осекся, что-то увидел на моем лице такое, что ему не понравилось. — Внутренний голос подсказывает мне, что если я попытаюсь удержать вас, то мы всерьез поссоримся?

Могучие телохранители зашевелились, но я не обратил на них внимания.

Гора, стоявший позади, задышал чуть чаще, и я уже подумал, что придется бить его локтем в солнечное сплетение, которое у кайтеритов там же, где у людей, а затем прикрываться здоровяком как щитом.

— Верно подсказывает. И может даже… пролиться кровь. А уж на что мы годны…

Продолжать я не стал — он видел, как мы сражаемся, и похоронил с десяток своих бойцов после первой стычки, в то время как мы тогда не потеряли никого, и даже раненых не было. Хорошую школу прошли мы в сырых и опасных джунглях Бриа, а кто не прошел ее, там и остался.

Несколько мгновений игва рассматривал меня, задумчиво моргая, а потом сказал:

— Пойдем, я все тебе расскажу.

Телохранители вновь расслабились, как два огромных кота, из поля зрения которых убрали сочную мышку.

Вслед за Сонным я поднялся на возвышение, скрипнуло его кресло и пальцы забегали по консоли. Голоэкран свернулся, превратился в плоский, на нем возникло буро-зелено-черное пятно, пронизанное голубыми прожилками.

— Это наш район Отсутствия, — сообщил игва. — Изнанка и окрестности. Мы вот тут.

В центре одного из бурых пятен вспыхнула крохотная алая точка.

— Части контрразведки располагаются вот так.

Цепочка из синих прямоугольников возникла на верхней и правой границах карты.

— На юге — огромная военная база, — продолжил Сонный.

Фиолетовый кружок засиял на самом краю экрана.

— Запад — Мусорные болота, не особенно проходимые. Одна мысль о них меня пугает.

Да, гостеприимное это должно быть местечко.

— По поверхности не вырваться. Мы в окружении, мой друг, — игва посмотрел на меня. — Только я играю честно… поэтому вот…

На карту легла сетка из тонких желтых линий, они пересекались, пересекали синие прямоугольники, уходили дальше.

— И что это? — спросил я.

— Когда-то тут был обычный район Столицы. Очень давно, во времена расцвета. Громадные здания, широкие дороги, и в каждом жилище славили могущество и милость Гегемона… и естественно, существовала система канализации, очень глубокая и протяженная. Потом все рухнуло, от зданий мало что осталось, дороги застроили, о канализации забыли. Но она есть, только доступ в нее перекрыт… Но у тебя есть инструмент. Ты сможешь.

Я почесал в затылке.

Ну да, открутить пару винтов или просверлить несколько дырок я сумею, но вот если понадобится более сложная технология, то я смогу только развести руками: сварочного аппарата у меня нет, например, и универсальный станок остался на Бриа, его в рюкзак не положишь.

— Ближайший вход — вот тут, — карта прыгнула нам навстречу, и на пересечении желтых линий я увидел квадратик того же цвета. — Это в двухстах метрах от вашего жилища. Доступ…

Но тут экран мигнул, и механический голос забубнил из-под потолка:

— Нарушение периметра! Нарушение периметра!

— О, вот и гости, — в голосе Сонного не прозвучало особого удивления. — Гивват?

Отозвался один из сидевших вдоль стены людей:

— Примерно двадцать пять бойцов. Легкое вооружение. Контакт — четыре минуты. Северо-восток.

— Сейчас ты можешь бросить меня и уйти, — игва смотрел на меня с отстраненным интересом: наверняка в этом же бункере пряталась его семья, но он не боялся, он не испытывал растерянности. — У нас примерно с десяток стволов, и мы попробуем отбиться. Только…

— Я остаюсь, чтоб тебя, — я повернулся. — Потом поговорим.

— Гора, слушайте его приказов, — велел Сонный. — Все мои люди в твоем распоряжении. Действуй, друг мой.

— Пусть остаются внутри дома и не стреляют без команды, — буркнул я.

Лишние бойцы — это хорошо, но только если они натренированы должным образом. Не умеющие сражаться группой так, как мы, не обученные должным взаимодействиям, только помешают.

Гора и два телохранителя проводили меня до входной двери, и я шагнул наружу, в утренний туман. Солнце еще не поднялось, но небо было светлым, там и сям его пересекали уродливые столбы дыма, самолеты же, судя по тишине, убрались, лишь издалека доносились редкие выстрелы.

— Хватит спать! — рыкнул я, и бойцы мои, расположившиеся среди деревьев, повскакали на ноги.

Чтобы рассредоточиться и занять оборону, нам хватило минуты — несколько человек на крышу, остальные внизу.

— Вижу их, — тут же доложил сверху Дю-Жхе. — Похоже, это Служба надзора.

Они действительно явились с северо-востока, и явились нагло, будучи уверенными в том, что дом защищает только личная охрана. Ради такой операции натянули на себя бронезащиту и шлемы вроде наших, разве что камуфляж у них оказался городской, серый.

— Давай, по команде, — сказал я, наводя оружие на того глядельщика, что шагал впереди.

Красная точка на забрале послушно сдвинулась.

«Игла» в моих руках отрыгнула пули, и следом застрекотали автоматы моих бойцов. Первого глядельщика буквально отшвырнуло назад и он рухнул наземь грудой измочаленной плоти, никакая броня не помогла.

Другие принялись разбегаться, словно тараканы от карающей тапочки.

— Двадцать три… двадцать два… двадцать один… двадцать, — считал Дю-Жхе, которому сверху все было прекрасно видно.

Уцелевшие контрразведчики залегли, и стало тихо.

— Ну вапще, теперь их выкуривать из щелей, что ли, ха-ха? — забормотал Макс, менявший обойму. — Может поговорить с ними, чтобы они сами умотали? Егор, что думаешь?

— Думаю, что они разговоров не понимаю. Бери своих и обходите справа, — ответил я. — Ррагат — ты со своими слева. Мы прикроем.

Брякнул классификатор, извещая, что я получил очередной класс, но я не обратил на него внимания — что мне до этих классов и навыков?

— Пошли! — скомандовал я.

Мы постреливали, не давая врагу поднять голову, а два десятка шустро двигались, охватывая позиции глядельщиков. Те видели, что происходит, понимали, чем это грозит, и какими бы они не показали себя идиотами в первый момент, их учили и натаскивали на такие ситуации.

И они повели себя так, как я и ждал.

— Отходят! — доложил Ррагат. — Гадом буду, отходят!

— Вы их там простимулируйте, чтобы они шустрее двигались. Но на рожон не надо.

Потери нам ни к чему, и у нас нет задачи перебить всех контрразведчиков, мы должны лишь сделать так, чтобы они убрались прочь… ну и пусть выжившие доложат, что столкнулись с армейскими, их командиры наверняка решат, что Сонный как-то договорился с легатами, вот и все.

Ударили хлесткие очереди, и фигуры в сером задвигались шустрее, перебежками от укрытия к укрытию.

— Девятнадцать… восемнадцать… семнадцать, — Дю-Жхе считал много медленнее. — Все, больше никого.

— Отбой, отходим! — рявкнул я, и принялся перезаряжать автомат.

К дому притащился последний боец, которым оказалась Пира, и тут открылась входная дверь. Из нее показался Гора, а за ним те же двое телохранителей, и вот они тащили огромную кастрюлю.

— Налетай, брателлы, — пригласил помощник Сонного. — Чем богаты. Жрать-то надо. Тарелки, ложки, у нас все есть.

Он поднял с кастрюли крышку, и от запаха мясного супа в животе у меня возмущенно квакнуло. Но я подошел на раздачу последним, убедился, что по порции досталось всем, даже начавшим приходить в себя «раненым» после ночной стычки, и оставшимся на крыше часовым.

— Тебе самая гуща, — пророкотал Гора.

В протянутой мне тарелке плескалось что-то вроде солянки — кусочки мяса темно-серого, красноватого, бурого, почти белого, мелкие то ли фрукты, то ли овощи, и все это источает одуряющий кисло-пряный аромат. Главное — не захлебнуться собственной слюной.

* * *

Котик объявился ровно через пять минут после того, как мы попрощались с Сонным. Вынырнул из развалин и зашагал рядом со мной, слегка запачканный сажей, с выдранным на боку клоком шерсти, но очень довольный.

— Не может быть, — сказал я ему. — Что за ботва? Ты пропустил кормежку?

Зверь посмотрел на меня черными глазами и сыто моргнул, намекая, что кормежка у него была собственная, и получше нашей.

Там, где на карте был отмечен вход в канализационные тоннели, стояла одна из трущобных халуп. Стены из фанеры, крыша из листа пластика, никаких окон, но зато на двери здоровенный замок и начерчен сложный символ, которым местная мафия помечала свою собственность.

И естественно — никаких признаков того, что тут кто-то живет.

— Ключ тебе не дали? — спросил Макс.

— У меня универсальная отмычка, — и я поднял автомат.

Короткая очередь, и замок брякнулся о землю, а дверь со скрипом приоткрылась. Изнутри пахнуло холодом, я потянул за ручку и дневной свет упал на металлический люк, запертый на три засова.

Тут не помогла бы даже взрывчатка, но Сонный объяснил мне, как открыть любой вход — небольшая механическая головоломка, с которой легко справится любой, имеющий дело с машинами. Ну разве что придется смазать заржавевшие сочленения и кое-где подтолкнуть заевшие сочленения.

Но за этим входом следили, и поэтому мне пришлось только чуть-чуть поломать голову. Люк поднялся легко, почти бесшумно, показалась уходящая вниз шахта, выпирающие из стены скобки ступенек, и нос слегка пощекотали запахи гнили, плесени, сырой земли и пыли.

— Ррагат, ты со своими вперед, — приказал я, активируя фильтр ночного зрения и подхватывая Котика себе на плечо: иначе ведь не спустится, бедолага, со своими лапками.

Со скобок сыпалась ржавчина, на перчатках после них оставались грязные следы, но держали ступени крепко.

Внизу же оказалась настоящая подземная улица, по которой проехал бы легковой автомобиль. Когда я спрыгнул на пол, то под ногами чавкнуло, и шуршащее эхо убежало в стороны: туда, куда уходили, сдвигаясь понемногу, закругленные гладкие стены из металла. Котик спрыгнул с меня и огляделся, подергивая хвостом.

— Чисто, никого, — доложил Ррагат.

— Нам туда, — карту подземных тоннелей я загрузил в свой браслет, и теперь мог вертеть ее как угодно, выводить на забрало. — Километра три, если я ничего не путаю. Дело такое. Давай, пошли.

Проход тянулся, прямой и скучный, временами от него ответвлялись другие, более узкие. Вот из них пованивало, некоторые были засыпанными, в других что-то шебуршалось и повизгивало вдалеке, и звуки эти не вызывали особенного желания проверить, что там такое творится. Иногда мы пересекали такие же подземные улицы, перпендикулярные нашей, и на каждом пересечении имелось отверстие в потолке и уходящая к нему лестница.

Интересно, знают от этих тоннелях в Службе надзора?

В какой-то момент я проверил карту, и обнаружил, что мы должны находиться как раз под позициями контрразведчиков.

— Там, хм… — прозвучал в моих наушниках голос Ррагата, странно неуверенный. — Нечто… Существо какое-то.

— Не стреляйте, я подойду, — и я ускорил шаг.

Передовой дозор во главе с десятником-шавваном топтался на очередном перекрестке.

— Вон, там! — он поднял руку, хотя я и сам уже видел.

В первый момент я решил, что у меня барахлит фильтр ночного зрения, поскольку фигура перед нами постоянно меняла очертания. Только что она казалась маленькой, а теперь чуть не уперлась макушкой в потолок, в следующий момент у нее выросли три руки, потом снова стало две, но длинных, до самого пола.

А еще она была глухо черной, словно вовсе не имела температуры.

— Что это еще такое… — я сделал шаг, и ощутил, что Котик прижался к моей ноге, и что его буквально трясет — то ли от злости, то ли от страха.

По черному существу прошла волна, оно склонилось к стене и сгинуло.

— Помилуй нас Гегемон, — пробормотал один из бойцов за моей спиной. — Призрак!

Вскоре стало ясно, что не совсем так — на полу там, где оно стояло, мы обнаружили смазанные отпечатки, а в стене оказалась щель толщиной в палец, куда мог втиснуться разве что худощавый червяк, ну и это странное создание.

Позиции контрразведки остались позади, и вскоре мы наткнулись на грандиозной толщины люк, который некогда отделял одну часть канализации от другой. Петли проржавели, и он повис, врезался в стену, и теперь выглядел шляпкой огромного гриба, выросшего почему-то криво.

— Был в музее подводных лодок в Балаклаве, — сообщил Макс, постучав по ржавому металлу. — Там такая же штука тоннель запирала… На случай ядерной войны, ха-ха. Вапще. Крутизна невероятная.

Про этот самый люк Сонный говорил, и если верить ему, то над нами уже не Отсутствие, а обычный город, тот самый, который мы видели на горизонте, часть исполинского мегаполиса Столицы.

Интересно, но тут древнюю канализацию тоже забросили… придумали что-то лучше труб под землей, какие-нибудь порталы для фекалий?

— Ну что, теперь наверх, — сказал я, когда мы добрались до очередного пересечения. — Теперь я первым. Макс, захватишь мохнатую задницу.

Ну да, там придется открывать люк, и это значит — возиться с инструментами.

Стенки этого бетонного колодца оказались сплошь в трещинах и склизком мхе. Упершись головой в крышку, я аккуратно обследовал ее, и полез рукой в боковой карман рюкзака, за инструментами.

— Пока ждем, — сказал я негромко, и мой приказ передали вниз по цепочке.

Я не знал, что ждет нас наверху, и поэтому работал максимально осторожно. Подмазывал шестеренки, чтобы они двигались, перемещал рычаги, ощущал, как под моими руками, в металлической толще что-то шевелится.

Потом внутри люка тихо клацнуло, и он чуть-чуть приподнялся сам по себе.

Аккуратно надавив обеими руками, я поднял его еще чуть-чуть, и увидел перед носом стену, ободранную, грязную, с потеками воды. Прислушался, но не уловил вообще ничего — никто не топал рядом, не разговаривал, и самое главное, не орал «смотри, та штука открылась, ааа!».

Подтолкнув крышку еще, я торопливо полез вверх.

В клетушке, где я оказался, людей не было очень давно, и даже местные крысы брезговали сюда залезать. Четыре стены, пол, потолок, трубы под последним, самые обычные, не особенно толстые, и низкая дверь, запертая с той стороны — явно заброшенный и забытый закуток огромного подвала.

Отличный вариант, чтобы скрытно выбраться из-под земли.

Замок в двери захрустел и сдался уже после второго удара плечом, и я буквально выпал в длинный коридор.

— А где девушки с караваями? — поинтересовался Макс сзади. — Уж мы им покажем!

— Тихо, — осадил я его.

Здесь я слышал кое-чего, далекие голоса, шаги, шум машин, скрежет и клацанье. Доносилось все это не сверху, а из-за двери чуть дальше по коридору, почти такой же, как наша.

— Проверьте оба конца, — велел я, и бойцы рванули в разные стороны.

А я пошел к той самой «шумной» двери.

За ней оказался склад, забитый одинаковыми бурыми ящиками, составленными в штабеля. Между ними оставили узкие — протиснуться боком — проходы, и я двинулся по одному из них туда, откуда пробивался слабый свет.

Световое окошко шириной в ладонь и длиной в метр было забрано частой решеткой, пыльной и грязной, но смотреть изнутри она не мешала. Находилось окошко на уровне земли, и выходило на широкую улицу: сначала тротуар, затем проезжая часть в четыре полосы, и на другой стороне — уходящее вверх огромное здание сплошь из зеркального стекла и металла.

И улица была просто забита войсками.

Ревели моторы армейских транспортеров, на которые я насмотрелся на Бриа, печатали шаг бойцы, кричали офицеры.

— Вот жопа, — пробормотал я, обнаружив, что все тут украшены одинокой звездой.

Силы Внешних секторов, армия Табгуна.

— Да, это и правда она, — пробормотал появившийся рядом со мной Дю-Жхе. — Разведчики вернулись. Справа — глухая стена, слева — решетка с замком, за ней лестница. Сломать можно, но…

Да, и что дальше?

Выйти на улицу, где нас встретят вовсе не дружелюбно.

Мой родственник, принц Табгун, решил вмешаться в начавшуюся свару, но вот на чьей стороне? Если он решил поддержать гегемонского племянника, то мы для его вояк по определению враги, а если вписался за регентский совет, то в принципе можем быть союзниками… осталось только убедить в этом офицеров, которые командуют здесь и сейчас, и уговорить, чтобы нам дали свободно уйти.

Ага, группе бойцов со сбитого линкора, которые не могут объяснить, что тут делают.

Пока эти мысли крутились у меня в голове, на улице кое-что начало происходить. Подъезд к зданию освободили, и несколько старших трибунов во главе с настоящим легатом выстроились в ряд.

И тут же совершенно бесшумно подкатила некая помесь автомобиля и ракеты, черная и зализанная, блестящая и стремительная. Самый младший по званию офицер подскочил и распахнул дверь, все остальные взяли под козырек… и из транспортного средства выбрался сам Табгун.

Лошадиная, презрительная морда, безупречная форма — все как обычно.

— Ах ты сука… — я ухватился за автомат.

— Стой, — Дю-Жхе положил руку мне на плечо. — Неудобно. Не успеешь.

Ну да, пока я выбью решетку, пока прицелюсь…

— Победоносным победу, — произнес Табгун обманчиво мягким голосом. — Вольно. Покажите, что вы тут придумали.

И он зашагал в сторону здания, где уже распахнулись огромные двери, а офицеры побежали следом, буквально закрыли принца со спины.

— Да, не успею, — я отпустил оружие и облегченно вздохнул. — Но мы туда не пойдем. Поищем другой выход.

Вылезти из-под земли, чтобы оказаться в лапах этого гада? Ну уж нет, только не это!

Глава 11

Мы попробовали соседний выход на поверхность, в километре на восток, но там люк просто не открылся. Нет, механизм сработал, но вот продавить крышку вверх я не сумел, наверняка на ней лежало что-то очень тяжелое, имелись шансы, что сверху просто построили дом, а вход в канализацию залили бетоном или чем-то похожим.

Пришлось мне сесть и подумать, как следует изучить полученную от Сонного карту.

Возвращаться в Изнанку нет смысла, там мы вновь окажемся в окружении, так что остается восток или север… Хотя в ближайших кварталах все наверняка кишит солдатами Табгуна, и вылезти из-под земли у них на глазах…

Но один из выходов попадал на бледно-зеленое пятно, обозначенное как «Второе кладбище», и я решил, что стоит попробовать его. Живых там точно меньше, чем в обычном городском квартале, ну а мертвые вряд ли будут стрелять по нам или пытаться захватить в плен.

За кладбищем начинался и уходил дальше на восток лес, хотя карта обрывалась и я не мог посмотреть, что там еще.

— Ну что, прогуляемся еще, — сказал я, поднимаясь на ноги, и мы пошли.

Но кратчайший путь оказался перекрыт — мы уперлись в тупик, в стену из раскрошившихся кирпичей и строительных блоков. Пришлось вернуться и двинуться в обход, и тут под ногами захлюпало, начали попадаться лужицы смрадной густой жидкости.

— Командир, тут опять это… существо, — доложил Ррагат, когда мы вернулись в нужный нам тоннель.

— Ну и хрен с ним, — буркнул я.

И тут выстрелы донеслись сзади, а следом злобно зашипел Котик.

Краем глаза я заметил движение, и повернув голову, я обнаружил, что из щели в стене словно идет черный дым. На моих глазах он сложился в нечто вроде щупальца, и то метнулось в мою сторону, от тяжелого удара в грудь я пошатнулся.

— Атака! Атака! — кричал кто-то, но я не понимал кто, поскольку в голове у меня странным образом помутилось.

Я вроде бы двигался, но как в ускоренной съемке — очень медленно, с огромным трудом. Переводил автомат на то существо, что лезло из стены, а оно все выбиралось и выбиралось наружу, меняло форму — осьминог с короткими щупальцами, человекоподобное создание без шеи, с головой, растущей прямо из плеч, нечто четвероногое с опущенной мордой.

Стабильным оставался только цвет — непроницаемо-черный.

Стрельба долетала приглушенно, словно бой шел где-то за стеной, хотя в узком туннеле должна была звучать оглушающе. Что-то не так было у меня с головой, я не мог понять, что именно, но мысли не цеплялись одна за другую, как обычно, они появлялись по одной, короткие и бессвязные.

Что это такое?

Как там, на Земле мама?

Почему так холодно?

Надо почесать правую пятку.

Когда мы увидим солнечный свет?

Создание наконец выбралось целиком, оторвалось из стены, и я наконец спустил курок. Пули разорвали черную плоть, словно гудрон, и вонзились в стену, но подземная тварь будто не ощутила боли.

Она прыгнула на меня, я отшатнулся, вскинул руки, время пошло как обычно…

Удар оказался такой силы, что меня отшвырнуло к противоположной стене, если бы не шлем, я бы наверняка разбил голову. Но и так приложился очень звонко, перед глазами все померкло, хрустнул позвоночник, и леденящий холод заполнил меня от паха до горла, словно во внутренности мне залили чан стылой воды.

Холод прошел, стало тепло и тяжело, и я понял, что лежу на спине, а на грудь мне взгромоздился Котик. Резко наступила такая тишина, что я даже испугался, что оглох, но тут же уловил недовольное ворчание зверя и шаги вокруг.

Просто все прекратили стрелять.

— Эй, Егор, ты как? — тусклый, безжизненный голос принадлежал Максу, но я не сразу его узнал, так странно он звучал.

— Не знаю, — я прихватил Котика, чтобы он не свалился, и попытался сесть.

Екнуло в голове, боль отдалась в не зажившем до конца плече, но в остальном я ощутил себя нормально.

— Что это было, ха-ха? — вид у моего земляка был растерянный, он тер лицо и потом смотрел на ладони, словно пытался обнаружить на них нечто. — Он мне в рожу плюнул… Странно, но забрало не помогло… Я ощутил, ха-ха… Это было как из баллончика… слезы… Потом все прошло.

Неподалеку от меня пыталась встать Юнесса, ее шатало, ноги подламывались, глаза были вытаращенные, дикие. Дальше шевелились в сумраке другие бойцы, кто вставал, кто уже находился на ногах, но движения у всех были неуверенные, кто-то снял шлем не пойми зачем, другой рассматривал собственный автомат с таким недоверием, словно видел впервые.

— Доложить о потерях! — приказал я.

И в этот самый момент Юнессу вырвало, и от этого зрелища у меня самого ком подскочил к горлу.

— Все целы, — сообщил Дю-Жхе, отвечавший за арьергард, и мгновением позже Ррагат повторил ту же фразу.

Погибших не было, явившиеся из стен бесформенные твари напали и сгинули. Зачем? Что произошло? Что-то они точно сделали с нами, нанесли какой-то урон, но никого не убили и не сожрали.

— Может привал? — предложил Макс.

— Нет, — я помотал головой. — Надо убраться отсюда поскорее. Ну пять минут… ладно.

Сам умыл лицо из фляжки, сделал несколько глотков, и после этого стало полегче. Только вот холодная тяжесть внутри совсем не исчезла, и ощущение угрозы, затаившейся в этих тоннелях, стало только сильнее.

Может быть их забросили как раз из-за таких существ?

Дальше мы шли быстрее, почти бежали, насколько мешали ослабевшие конечности. Стены качались, иногда казалось, что они вспучиваются, и приходилось трясти головой, чтобы отогнать наваждение.

Пару раз сзади начинали стрелять, когда бойцам казалось, что к ним подкрадывается кто-то. Несколько раз мы останавливались, когда кто-то из соратников падал в обморок, и один раз без сознания оказался Ррагат.

Что-то сотворили с нами эти подземелья, что-то странное…

— Надеюсь, тут выход открыт, — пробормотал я, когда мы добрались до нужной лестницы.

Лезть вверх оказалось так тяжело, словно я неожиданно стал весить в два раза больше. Заскрежетал, задвигался давно не использовавшийся механизм, и я подумал, что снаружи нас точно услышат, и может быть встретят.

Но мне было все равно, я готов был отдаться в лапы Табгуна, лишь бы выбраться.

Отвертка выпала из ослабевшей руки и улетела вниз, откуда донесся звучный щелчок и недовольное «Ой».

— Прошу прощения, — выдавил я, и надавил на люк двумя руками.

Сначала показалось, что он вообще не шевелится, но затем пошел, пошел вверх и в сторону. Тяжесть с моих плеч исчезла, и я вздохнул благословенного свежего воздуха без привкуса гнили и сырости, уловил запах листвы, древесины и еще какой-то незнакомый, сладковатый.

Выход из подземелья находился в крохотном помещении без окон, я видел низкую крышу и дверь, в щель над которой пробивался дневной свет. В углу стояла колесная тачка, совершенно обычная, садовая, вдоль стен располагались инструменты, предназначенные для работы с землей.

Похоже мы выбрались в подсобку местных могильщиков.

Дверь оказалась закрыта всего лишь на засов, но выламывать ее я пока не стал. Попытался разглядеть хоть что-то в щель, но увидел только густую листву и торчащие среди зарослей столбики из камня, бурого, алого, черно-синего и темно-зеленого.

Снаружи царила тишина, лишь ветер шумел в кронах да пела вдалеке птица.

— Держи своего зверя, — следом за мной из люка явился Макс с Котиком на плече. — Мохнатый, чего ты такой тяжелый?

— Остальные пусть пока там сидят, — велел я показавшемуся в люке Ррагату, и тот передал команду вниз, и сам забрался к нам.

— Такого ужаса в жизни не переживал, зуб даю, в натуре, — сказал он, стаскивая шлем. — Слышал я сказки о черных трансморфах, что под землей живут, но никогда в них верил.

— А что за черные трансморфы? — тут же заинтересовался Макс.

— Да это же планета была наша, шавванская, пока кайтериты тут не появились. Говорили только, что и до нас тут кто-то жил, но они ото всех спрятались…

Я не сразу понял, отчего перестал слышать голос Ррагата, отчего пропали вообще все звуки. Только потом сообразил, что на переносицу давит изнутри, а голова пульсирует, точно готовое лопнуть сердце.

Кто-то хочет выйти со мной на связь? Гнусные тиззгха?

Но в следующий момент я Юлю не увидел даже, я ее воспринял, ощутил всем телом, сильнее даже, чем в ночи самого страстного секса. Волоски встали дыбом не только на затылке, но и на груди и даже в паху, я содрогнулся от накатившего возбуждения, словно ее бедра прикоснулись к моим, ее губы прижались к моим, и мы стали одним целым, единым и неразрывным.

— Егор… это… ты… меня? — голос ее доносился обрывками, звучал искаженно, но это был голос моей жены.

— Дааа! — закричал я в ответ, понимая, что соратники ничего не услышат.

Мне было невероятно хорошо, экстаз захлестывал меня волнами, но в то же время я боялся. Подозревал, что это какая-то задумка хитрых нелюдей, и даже если нет, то знал, что они в любой момент могут вмешаться в разговор, снова проникнуть в мой мозг и начать пытки во второй раз.

— Мы… хорошо… море… разрешили, — через шум в ушах пробивались только отдельные слова.

Море? Это что, они на берегу? Хотя бы какой-то ориентир…

— Не говорят… подслушала… двести километров… Столица…

До Столицы двести километров? То есть это совсем под боком.

— Я приду за вами! Обязательно! — рявкнул я, изо всех сил стараясь передать Юле эти несколько звуков.

— …пошли дожди… хочется… ждем! — и на этом слове связь оборвалась, так резко, что я вздрогнул и невольно оперся о стену.

Они живы, они в порядке и не так далеко, и все это просто отлично.

* * *

Из сарая с инструментами мы выбрались, когда снаружи основательно стемнело.

Во все стороны уходили аккуратные дорожки, все пространство между которыми было густо засажено кустарником и деревьями. Из него торчали те же столбики, должно быть отмечавшие места захоронений, оградок и скамеек видно не было, зато иногда встречались здоровенные, метра в три, обелиски.

Лунный свет играл на их боках, словно облитых маслом.

— Это семейные, — пояснил Ррагат. — Под каждым много поколений. Ну, сожженные. Пепел… Ну а Второе оно потому, что первое в натуре не сохранилось, даже забыли, где находилось.

Меня все это мало волновало, главное, что тут никого, и любопытных взглядов мы не привлечем. Издалека доносилась ленивая канонада, гул боевых самолетов и взрывы, кто-то с кем-то продолжал сражаться, но без нашего участия, и меня это вполне устраивало.

— Пошли, — скомандовал я, и мы двинулись по одной из дорожек.

Кладбище тянулось и тянулось, пустынное и тихое, огромное, точно город в городе. Встречались места, где столбики и обелиски стояли тесно-тесно, так что для зелени почти не оставалось места, а кое-где их практически не было, и там виднелись голые полянки, наверняка ждущие новых жителей. В кронах с писком сновали какие-то животные, порхали здоровенные бабочки, но разумных существ мы не встречали.

До границы нам оставался километр, когда небо прямо над нами разорвала багровая вспышка.

Я шлепнулся на брюхо, остальные повалились без команды, Котик шмыгнул в заросли. Вслед за первой вспышкой последовала вторая, и в вышине с тяжелым рокотом прошли две огромные тени, под ударом воздушной волны закачались деревья.

— Это еще что? — буркнул я. — «Тайфуны»?

— Похоже, что они, — подтвердил Дю-Жхе.

Меня больше всего насторожило то, что эти десантные самолеты с вертикальным взлетом двигались в том же направлении, куда направлялись и мы.

— Чтоб я сдох, — я поднялся и посмотрел на ферини. — Давай ты вперед со своими.

Береженого сам Гегемон бережет.

Границу кладбища отмечала низкая стена, вся поросшая мхом, сложенная из тяжелых валунов. А за ней начинались покрытые лесом холмы, уходящие в небо колонны деревьев, короткая, словно подстриженная трава, и свисающие с ветвей лианы с дырчатыми шарами на концах.

Мы прошли по чаще всего метров пятьсот, когда Дю-Жхе вышел на связь.

— Впереди движение, — доложил он. — Что-то вроде патруля, движется в нашу сторону.

— Залегли! — велел я, а сам пополз вперед. — Сейчас буду. Пока ничего не делайте.

Через пять минут я был рядом с ферини и его разведчиками, которые устроились за громадным поваленным стволом. Осторожно выглянул из-за него… и да, вот они, как на ладони, два бойца в таком же как у нас снаряжении, с автоматами, только идут как по бульвару в праздничный день.

Сразу видно — на Бриа не воевали.

— Точно к нам шагают, — прошептал я.

— Может отвернут? — предположил Дю-Жхе.

— Если нет, то будем брать живыми, — решил я. — Хотя бы узнаем, кто это и зачем.

И мы затаились за огромным стволом.

До нас долетел треск сломавшегося под ногой сучка, шорох травы, шелест закачавшейся ветки. Потом несколько слов, произнесенных очень низким голосом — не на общем, так что я ничего не понял.

Я глянул на Дю-Жхе, тот развел руками: не отвернули, придется брать.

Повинуясь его жестам, двое бойцов отложили автоматы и скользнули в стороны. Донеслось шуршание, удивленный всхлип, и после короткой напряженной возни в ночной лес вернулась тишина.

Ферини поднялся, глянул, что творится с другой стороны ствола и сокрушенно покачал головой.

— Одному шею свернули, — сказал он. — Ну как же так неосторожно? А второй? Живой. Тащи сюда и того, и другого.

Два тела шлепнулись на подстилку из короткой травы, одно мертвое, другое лишь без памяти. Двойной щелчок отметил, что два забрала оказались подняты, и я с трудом сдержал ругательства.

Перед нами были гирваны.

— Давай, просыпайся, красавец, — Дю-Жхе похлопал одного из них по щекам, и веки его затрепетали, темное лицо исказилось. — Тихо, — и ферини приставил ствол к шее пленника. — Только попробуй крикнуть.

Гирван вытаращил глаза, пытаясь рассмотреть, к кому в лапы он попал — без фильтра ночного зрения мы для него были не более чем черными силуэтами на темном фоне.

— Очистим же в пламени души мы наши, свободы добудем священные чаши, и сбросим мы плоти завяленный груз, свободы нас ждет неизбежный союз… — шепотом забормотал пленник, и я узнал гимн, который пел Йухиро, наш первый десятник; не молитва, но что-то на нее очень похожее.

— Это мы уже слышали, — буркнул я. — Расскажи что-нибудь интересное, а то уйдешь на перерождение, как твой приятель, — и я показал на второго гирвана. — Хватит этой ботвы. Ну?

— Все мы уйдем на перерождение, — он казался быть смелым, но голос его подрагивал.

— Да, кто раньше, кто позже, — не стал спорить я. — Но если ты расскажешь, кто вы, и что вам тут надо, то мы тебя отпустим, и ты еще немного покрутишься в нынешнем воплощении.

Пленник недоверчиво заморгал.

— Его мы убили случайно, он слишком рьяно сопротивлялся, — пояснил Дю-Жхе. — Говорить будешь?

И палец его на спусковом крючке напрягся.

И тут гирван, совсем молодой парень, который вряд ли бывал в настоящем бою, не выдержал.

— Да! Буду! Мы явились сюда, чтобы взять то, что наше по праву! Взять Гегемонию!

— Тише, — моя рука в перчатке зависла над его ртом, и пленник со сдавленных всхлипов перешел на горячий шепот.

— Время Кайтера и его исчадий ушло! Настало время торжества истинной веры! Надзирающие помогают нам! Сам Сжигатель Мостов воплотился в теле варвара, чтобы указать на путь и расчистить дорогу! Мы убьем всех, кто встанет на нашем пути! Покорим! Захватим… одолеем…

Тут он сбился и закашлялся.

Но главное я уже понял — гирваны воспользовались благоприятным моментом, сварой между наследниками прежнего Гегемона, и вторглись на Столицу, чтобы захватить ее, чтобы вместо краснокожего и красноглазого правителя у огромной звездной империи появился шестипалый и зеленомордый. И заодно они попытаются найти и захватить меня, чтобы использовать как священный символ в этом самом своем джихаде.

Эх, и чего такого Йухиро углядел тогда во мне, что принял меня за Сжигателя Мостов? Хотя без его помощи, и без Етайхо, которая вообще умерла ради меня, я бы просто не выжил, меня бы давно убили.

— Отлично, — сказал Дю-Жхе так, как будто все это не было для него новостью. — Замечательно. А теперь попроще — сколько вас, какие подразделения, какое вооружение, какие планы.

Ну, о планах командования простой пехотинец знать просто не мог, а вот насчет остального не умолчал.

«Тайфунов» было три, и это значит полный манипул, восемьсот бойцов с ручным оружием. Тяжелой техники при них вроде не имелось, но они — лишь первая капля того дождя, что скоро прольется на Столицу и «смоет с нее всякую нечисть, недостойную даже очистительного пламени».

Да, сначала плацдармы, разведка, а потом собственно вторжение.

— Это все? — спросил Дю-Жхе, когда гирван замолк, переводя дыхание.

— Все, — подтвердил тот, и ферини шарахнул его прикладом по башке, так что тот потерял сознание. — Свяжите его, и кляп… — он глянул на меня узкими спокойными глазами. — Дальше на восток нам никак.

— Надо проверить, что севернее и южнее, может удастся прорваться. Давай, делитесь.

Две группы бойцов растворились в лесной темноте, а я остался на месте, рядом с двумя гирванами. Связался с Максом, чтобы подтвердить, что у нас все в порядке, и что рядом враг, и нужно смотреть во все глаза.

Полная луна зашла, ее место на небосклоне занял растущий месяц второй, и я весь извелся. Дю-Жхе явился из мрака бесшумно, как ночной дух, и почти тут же подошла вторая группа, и доклад у них оказался практически одинаковым: сплошные патрули, прорваться невозможно.

— Значит отходим, — решил я. — Спрячемся под землю, а там решим, что делать.

В этот самый момент ожил шлем убитого гирвана, из него донеслась скороговорка из незнакомых слов.

— Ну вот, и наших друзей хватились, дело такое, — добавил я. — Пора уходить.

И мы пошли обратно, туда, где ждали остатки моей центурии, все тридцать бойцов. Потащились по собственным следам, и вскоре перед нами обнаружилась та ограда, через которую мы не так давно перелезали.

Первым через нее перебрался Ррагат, на мгновение пропал из виду, но тут же его встревоженный голос донесся из моих наушников:

— Впереди кто-то есть.

— Всем лечь! — тут же отреагировал я, а сам подошел к ограде, и аккуратно выглянул из-за нее.

И точно — там, где несколько часов назад царило совершенное безлюдье, теперь меж надгробий двигались могучие фигуры в шлемах и бронезащите без опознавательных знаков. Судя по стати, это были те же самые гирваны, с одним из которых мы не так давно беседовали.

Как только успели добраться до кладбища?

Нас они пока не видели, и я не мог понять, чем они занимаются, они то ли искали что-то среди могил, то ли прятали, но перемещались неспешно, то и дело останавливались, смотрели в основном себе под ноги.

— Ррагат, давай обратно… — начал я.

Меня прервал выстрел, донесшийся сзади, оттуда, где остался Дю-Жхе во главе с арьергардом.

— Огневой контакт, — тут же доложил он. — Палят по нам, не очень прицельно. Патруль.

Еще лучше: гирваны спереди, гирваны сзади, и они увидели нас! И что теперь делать?

Глава 12

Через пару минут по нам уже стреляли с двух сторон, очереди лупили по старой ограде, летели обрывки мха и осколки камня.

— Чтоб я сдох, — я напрягся, пытаясь вспомнить карту: где у нас ближайший вход в подземелья, вроде бы на севере, уже в обычных жилых кварталах.

Пусть там внизу черные люди, но лучше они, чем охочие до крови гирваны.

— За мной! — рявкнул я, и мы рванули вдоль кладбищенской ограды.

Понеслись мимо стволы, за забором выдвинулось из темноты спрятанное меж деревьев небольшое здание. Как следует приглядеться к нему я не успел — то ли маленький храм, то ли еще одна подсобка вроде той, через которую мы сюда проникли, а мы уже промчались мимо.

Далеко за спиной громыхнуло — гирваны пустили в ход гранаты.

И тут же навстречу нам из зарослей кинулись темные фигуры, тяжелейший удар обрушился на мой шлем. Наверняка столкновение оказалось для врагов такой же неожиданностью, как и для нас, они не успели приготовиться, и только поэтому просто не расстреляли нас из засады.

Да еще и чужой отряд был гораздо меньше нашего, с десяток бойцов, не больше.

«Повезло» — подумал я, уклоняясь от чужого приклада.

Ушибленная башка не соображала, но я и без нее прекрасно знал, что делать. Приложить все усилия, чтобы меня не достали, и вырубить противника самому — как можно быстрее.

Напавший на меня гирван согнулся, получив удар в пах, и я добавил ему по затылку. Прозвучала короткая очередь, и я понял, что сражаться больше не с кем, дорога свободна, и впереди, за деревьями поднимаются силуэты зданий — сначала невысоких, а потом настоящих небоскребов, где-то среди которых мы уже вылезали из-под земли, чтобы наткнуться на Равуду.

Туда ли я веду своих людей? Надо сосредоточиться.

— Живой? — ярдом объявился Макс, рожа оскаленная, на забрали кровь, и вряд ли его собственная.

Я кивнул.

— За мной! — повторил я, и мы побежали дальше.

На ходу вывел на забрало карту… да, вот тот вход, где мы уже бывали… не годится… Годится другой, западнее, в опасной близости от позиций Службы надзора, но делать нечего, надо рискнуть…

Ограда кладбища сделала поворот под прямым углом, и вместе с ней повернули и мы. Лес остался за спиной, мы выскочили на тротуар, справа потянулась вполне обычная дорога, а за ней — сплошной ряд домов этажа в четыре, за аккуратными заборчиками, с округлыми крышами и узкими окнами.

Что странно — ни одно из них не светилось.

Хотя чего странного — жители уже в курсе, что в городе началась война, вот и таятся.

— Стоп, — приказал я, когда понял, что от напряжения сердце сейчас выскочит из груди. — Перекличка.

Ночной бой — такое дело, можно потерять треть бойцов, и не заметить.

У меня от сердца отлегло, когда стало ясно, что никто не убит, никто не отбился, и лишь трое раненых.

— Может быть, вернуться в Изнанку? — предложил Дю-Жхе, когда перекличка закончилась. — Ты знаешь, что я не трус. Но тут такое творится, что не пройти. Поверь мне.

Десятники смотрели на меня выжидательно, и я их понимал.

Да, в центре Отсутствия, в трущобах сейчас наверняка самое безопасное и спокойное место. Да, глядельники пытались убить Сонного, но теперь им наверняка не до этого, тут и подразделения из Внешних секторов, и обычные армейские, а теперь еще и злобные гирваны с неба падают.

Но я не могу сидеть на месте, зная, что мои девчонки в лапах врага где — то рядом!

Капля упала мне на забрало, за ней вторая, мягко зашлепало со всех сторон, закачались листья за оградой кладбища. Я поднял голову и обнаружил, что половину неба сожрали надвигающиеся с запада облака, что красноватый месяц уже сгинул в их бесформенной толще вместе с сонмищами звезд.

Дождь. И Юля говорила что-то про дождь. Двести километров.

Конечно это не факт, но они скорее всего где-то на запад от города, на берегу моря… Интересно, у Сонного есть карты планеты? Должны быть, учитывая насколько он запаслив.

— Попробуем, — сказал я. — Но для начала нужно вернуться к нашим черным друзьям.

Эта новость моих соратников не обрадовала — Юнесса отшатнулась, закрыв рот ладонью, Ррагат выругался, Макс неожиданно перекрестился, и даже узкие глаза Дю-Жхе немного расширились. И даже Котик, неизвестно как не потерявшийся и не отставший во всей этой беготне и хаосе, недовольно моргнул.

— А что вы хотите? По поверхности? — я развел руками.

— Нуу, братва, можно поискать какой путь, — Ррагат почесал нос под забралом. — Признаваться стыдно, но у меня очко играет, как тех вспомню.

— Они никого не убили, — напомнил я. — И там, внизу, должно быть сухо.

Дождь понемногу усиливался, моросило уже основательно.

— Прямо впереди — позиции Службы надзора, — сказал я. — И там нас ждет Геррат. Конечно он еще не в курсе, что мы тут, но все же… С севера не обойти, слишком далеко. Можно попытаться на юге, но там военная база… притвориться подразделением, выполняющим какой-то приказ? Но какой? Мы вообще не представляем, что тут творится! Разве что про гирванов знаем… Нет, попробуем под землю — это самый безопасный путь.

Десятники посмотрели на меня мрачно, но спорить дальше не стали — если командир решил, то значит все, возражения можно засунуть в прямую кишку и выполнять приказы.

— Давай, Юнесса, ты со своими вперед, — тут же принялся я выдавать распоряжения. — Направление — северо-запад, цель примерно в километре. Макс, вы сзади. Пошли, пошли.

Теперь мы не бежали, просто шагали.

Еще несколько дней назад появление вооруженного отряда на улицах Столицы вызвало бы ажиотаж. Ну а теперь местные привыкли, что над ними летают боевые самолеты, что неподалеку стреляют, и что туда-сюда бегают группы бойцов, так что с этой гражданской войной нам повезло.

Но сегодняшняя ночь по сравнению с предыдущей выглядела очень тихой, во всеобщей драке наступила передышка. Огромные здания на севере, что еще несколько дней назад ярко светились, теперь высились темными громадами, уличное освещение не работало, ну а движения не было вообще.

Оно и понятно, каждый, у кого было хоть немного мозгов, остался дома.

Котик оставил нас, исчез в сумраке, но я не сомневался, что он отыщет меня, когда захочет. Нашел же на Бриа, хотя для этого ему понадобилось пройти десятки километров по кишащим опасной живностью джунглям.

Стрельба поднялась впереди, когда до нужной точки нам осталось всего метров триста. Мы к этому времени оставили кладбище позади, и шагали по узкой и кривой улочке, меж двух рядов одинаковых строений — те же четыре этажа, округлый верх, заборы и садики.

— Юнесса, что там? — спросил я.

— Бьют с двух сторон, с двух сторон, — отозвалась она. — Один убитый. Залегли. Проклятье, вертела я их на пальце… Это те, с одной звездой…

Ага, Внешние сектора, вояки Табгуна.

— Вижу гирванов, — доложил Дю-Жхе. — Расстояние примерно метров триста. Приближаются. Около пятидесяти бойцов.

О, это вообще «замечательно» — мы угодили прямиком в клещи!

— Юнесса, давай назад, — велел я.

Группа у нас маленькая, пробиться силой через вражеские ряды мы не можем, единственный наш шанс — проскользнуть между сходящимися пальцами и затаиться так, чтобы никто не обнаружил. Ведь ни гирваны, ни когорты из Внешних секторов не знают, с кем именно столкнулись, и не охотятся специально на нас.

Нет, гирваны не прочь заполучить своего Сжигателя Мостов, но они не знают, где я в данный момент.

— Погоди, Егор, — голос занга странным образом изменился, в нем проклюнулось изумление. — Ага… ах ты, пальцем деланный! Рожа знакомая! Знаешь, кто ими командует? Равуда!

Несмотря на то, что ночь была теплой, мне стало холодно.

— Отходите, — повторил я. — Быстро! Дю-Жхе, давайте к нам, пока они вас не увидели.

— Уже увидели, и устремились в нашу сторону, — невозмутимо отозвался ферини. — Поздно кричать «караул», если хищник вцепился тебе в шею.

Дома слева сплошной стеной и справа тоже, но кто сказал, что нельзя пройти насквозь?

— За мной!

Я перепрыгнул низкий, по колено, заборчик, и взбежал на крылечко под навесом. Недовольно крякнула дверь, когда я навалился на нее всем телом, но затем поддалась, и я ввалился в ярко освещенный подъезд, где пахло краской.

— Макс, ищи выход на ту сторону! — рявкнул я, пропуская земляка мимо себя. — Быстро! Все сюда!

Показались бегущие со всех ног бойцы Юнессы во главе с ней самой, с другой сторону из-за поворота явился Дю-Жхе. Из недр подъезда донесся звон и грохот, и Макс доложил:

— Двери тут нет, вышибли окно. Выпрыгнуть можно.

Я махнул своим, и помчался по лестнице вверх, перевалил через подоконник и соскочил вниз. Земля тяжело ударила в подошвы, рюкзак колыхнулся на спине, меня подхватили под руку и поддержали.

Мы очутились во внутреннем дворике, в центре которого плескал фонтан, торчали вокруг него какие-то конструкции — то ли детская площадка, то ли спортзал под открытым небом. Макс со своими уже рванул дальше, к темной арке, наверняка закрывавшей выход на следующую улицу.

Тут замок оказался понадежнее, так что понадобилась пара выстрелов, чтобы с ним справиться.

Мы снова оказались меж двумя рядами домов, но те, что впереди, стояли не вплотную. Шлепая по лужам, я перебежал через проезжую часть, нырнул в узкий проход между двумя строениями, и впереди распахнулась прямоугольная площадь, в центре которой, обсаженная деревьями, стояла огромная «хоккейная шайба».

Концертный зал? Спортивный центр? Храм? В общем было все равно…

И в этот момент сзади донеслась стрельба, причем такой силы, на какую мы были не способны. Ха, похоже что кинувшиеся за нами гирваны напоролись на бойцов Внешних секторов, и обе стороны решили, что вот теперь-то перед ними настоящий враг.

Отлично, теперь им будет не до нас!

* * *

Мы миновали еще пару кварталов, и только после этого я разрешил остановиться, выбрал для этого небольшой сквер на углу, где под сенью деревьев нас хотя бы не видно с воздуха. Мы точно оторвались, и можно перевести дух, заглянуть в карту, понять, где мы, и куда двигаться.

Дождь продолжал моросить, а на востоке понемногу начало светлеть.

— Равуда! Надо же? Вот урод! — бурчала Юнесса, сжимая кулаки, пока остальные жадно пили воду.

Сверху обрушился рокот, из-за крыш показался вертолет вроде того, который мы сбили в Изнанке. Пошел вроде бы мимо, но затем повис на месте, поворачиваясь туда-сюда, точно хищная стрекоза в поисках жертвы.

Фильтр ночного видения не позволял рассмотреть символы на боках машины, но на самом деле не имело значения, чей именно это аппарат. Мне не хотелось бы, чтобы нас обнаружили на армейские, ни контрразведка, ни вояки Равуды — все они сейчас для нас враги.

— Давай, вали, — буркнул Макс, со злобой поглядывая на вертолет. — Чего ты тут забыл?

И тот словно услышал, сорвался с места, исчез из виду, а потом затих и рокот.

Карта меня не радовала — ближайший вход в подземелья находился за нашими спинами, как раз там, где сейчас шел бой. Второй лежал западнее, и там, совсем рядом, если верить данным Сонного, начинались позиции Службы надзора… но это было вчера, может быть сегодня они отошли?

В любом случае выбора у нас особого не имелось.

Я скомандовал «подъем», на этот раз вперед отправился Ррагат со своими бойцами, а в арьергарде оказался Макс. Мы двинулись по светлеющим улицам в ту сторону, откуда из-за горизонта наползали все новые и новые тучи.

Вертолет, тот же самый или другой, я не знаю, застиг нас на перекрестке, и на этот раз сверху нас точно заметили.

— Чтоб тебя, — пробормотал я, глядя, как боевая машина движется в нашу сторону. — Бегом!

Но оказалось, что впереди нас уже ждут.

— Дорога перегорожена, — доложил Ррагат. — Баррикада, а за ней стрелки. Что делаем?

— Назад… Давай… — я осекся, поскольку до моего слуха донеслось тяжелое клацанье и рычание мотора.

На уходящую вправо улицу выбрался танк с двумя башнями, побольше спереди, и поменьше сзади, за ним начали выбегать пехотинцы. Стоило повернуть голову влево, как я обнаружил в точности ту же самую картину, разве что там танков оказалось аж две штуки.

— Макс, что у тебя? — спросил я.

— Жопа, — просто ответил он. — Дорогу перекрыли. Откуда только взялись?

— Рассредоточиться! — гаркнул я. — Ищем выход!

Сам упал на тротуар, подполз к торчавшему из него столбику непонятного назначения — хоть какая, но защита.

Переть на танк — самоубийство, прорываться через баррикаду — ничуть не лучше. Стоять на месте — верный способ умереть, и последняя возможность — отыскать щелочку в сжимающемся кольце.

И тут ожил громкоговоритель на вертолете:

— Вы окружены! — громогласно сообщил он: ну да, мы идиоты и еще не догадались. — Единственный шанс уцелеть — сложить оружие! Если вы верные воины Гегемона, то вам ничего не грозит, оружие будет вам возвращено после выяснения подробностей! Единственный шанс уцелеть…

Танки катились к нам с двух сторон, из-за баррикады выбирались автоматчики. Скрещенные кинжалы на боку вертолета говорили о том, что нас прижала Служба надзора — света было уже достаточно, чтобы я видел эмблему очень четко.

Собственные бойцы поглядывали на меня с тревогой и нетерпением, я почти ощущал их мысли.

— Ломайте дверь! — скомандовал я Максу, чей десяток залег под вывеской, которую я не мог прочитать: дверь, витрины с опущенными жалюзи, а значит внутри наверняка что-то вроде магазина, и наверняка есть второй выход куда-нибудь во двор, и мы снова можем уйти.

Но едва мой земляк приподнялся над мостовой, как зазвучали выстрелы, пули засвистели над нашими головами.

Черт!

— Сложите оружие! — рявкнули с вертолета, и я со злостью посмотрел на проклятый аппарат: эх, если бы не он, то нас наверняка не заметили бы.

— Мы сдаемся! — я вытянул в сторону руку с автоматом и разжал ладонь, моя «Игла» стукнула о мостовую.

Накатило желание схватить ее обратно, скомандовать атаку, броситься на прорыв… Только в этом случае я угроблю не только себя, но и всех бойцов, и девчонок моих точно уже никто не вытащит…

А пока я жив, шансы помочь остаются.

— Ты уверен? — спросила Юнесса в наушниках.

— Да, — ответил я, и повторил громче. — Мы сдаемся!

Мои бойцы один за другим откладывали автоматы, на их лицах я читал растерянность, злость, но и облегчение тоже.

Донеслись шаги, я поднял голову и обнаружил бойцов Службы надзора совсем рядом.

— Руки на затылок, — сказал тот, что находился ближе всех, невысокий и широкоплечий, с белым шавванским лицом под забралом. — Быстро! Кто дернется — словит пулю в башку!

Я выполнил команду, и почти тут же мне приказали встать.

Сделать это оказалось невероятно тяжело, подобного унижения я не испытывал со школы, класса с шестого, когда старшеклассник по кличке Балда отобрал у меня мелочь и дал по шее… Когда бриан взяли нас в плен, все случилось слишком неожиданно или я был слишком ошеломлен, но тогда я почти ничего не почувствовал.

А сейчас мне было невероятно стыдно — перед собой и перед теми, кто пошел за мной.

— Стой тихо! — велел тот же шавван, и меня деловито охлопали, обыскали все карманы, сдернули с пояса нож, а затем приказали снять рюкзак и шлем.

Я непокрытой головой я ощутил себя голым, только в этот момент осознал, насколько привык к этой тяжести на макушке. Меня поставили лицом к стене, краем глаза я увидел, что дальше выстроили остальных — рядом Зара и Нара, дальше от меня Дю-Жхе, Билл, кто-то еще, Юнесса.

Рокот танковых моторов стих, вертолет, судя по тишине, тоже исчез куда-то.

Что сделают с нами дальше? И правда будут разбираться, кто мы такие и зачем? Наверняка нет, просто загонят скопом в какой-нибудь лагерь или расстреляют по-быстрому, чтобы не возиться.

— Очень интересно, — сказал кто-то за моей спиной. — «Гнев Гегемонии», надо же. Откуда только взялись? Его ведь сбили, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — подтвердил второй голос, услышав который, я вздрогнул. — Конкретно сбили. В этих обстоятельствах крайне удивительно встретить его бойцов в Столице… не так ли, центурион Андреев?

— Так точно, — ответил я.

— Повернись, — скомандовал он.

Трибун — уже старший — Геррат ничуть не изменился с того дня, как мы расстались: мерзкие усишки на желтоватом лице, чешуйки на лбу, бесстрастный, точно у рыбы, взгляд. Разве что вырядился в более совершенную бронезащиту вроде той, которой щеголяли специальные части.

— Остальных уведите в накопитель, — велел он. — А этого я забираю. Мы поговорим. Вещи его где?

Я смотрел на Геррата с бессильной ненавистью, очень хотелось броситься на него и свернуть шею: сейчас он отберет у меня Обруч, все это время благополучно валявшийся у меня в рюкзаке, затем попытает меня всласть, голыми руками или каким хитрым прибором, ну а напоследок прикажет убить или прикончит сам.

— Пойдем, Егор, — буднично произнес он, вешая на плечо мой рюкзак.

И Геррат зашагал к стоявшему неподалеку маленькому транспортеру такой модели, какой я раньше не видел; мне он напомнил инкассаторский автомобиль. Не оглянулся, ни на миг не усомнился, что я пойду следом, что не попытаюсь напасть на него сзади с голыми руками.

Клацнула открывшаяся дверь, трибун протиснулся внутрь и подвинулся, давая мне место.

— Залезай, — велел он таким тоном, словно приглашал друга на экскурсию по городе. — Нам есть что обсудить.

— И что, даже рук не свяжете? — спросил я.

— А зачем? — Геррат огладил усики. — Не думаю, что мы враги. Дверь закрой за собой.

Внутри обнаружились два сидения друг напротив друга, и между ними стол с закрепленным на нем блоком связи. Едва я прикрыл дверцу, как вспыхнул свет, призрачный, зеленоватый, и трибун откинулся на спинку, стащил собственный шлем и пригладил белесые волосы.

— Неожиданная встреча, ведь так? — проговорил он. — А теперь расскажи — зачем это? Почему ты дезертировал так внезапно и увел с собой остальных? Что произошло?

Я смотрел на него, и злобные, ядовитые ответы так и просились на язык.

Я все так же ненавидел Геррата, не мог простить ему те муки, через которые прошел только из-за него, дурацкие обвинения, мыслещуп, карцер, допросы, охоту на меня и все прочее… Но я не мог его не уважать — он шел на все это не ради себя, не ради собственной карьеры или низменных инстинктов, он пытался спасти свою страну и помочь своему ребенку. Последнее вообще вызывало у меня странное сочувствие — никогда не думал, что к одному человеку можно испытывать все это одновременно.

И сейчас я в его власти, но трибун не попытался эту власть сразу показать.

— Ну, — я облизал пересохшие губы. — Мою дочь и жену взял в заложники кое-кто…

Не знаю, почему я ему доверился и решил сказать правду, может быть потому, что вранье не имело смысла? Геррат знал меня как облупленного, и он мигом понял бы, что я несу ерунду, и тогда бы уж точно от задушевных разговоров перешел бы к обычным методам Службы надзора.

— А вон там, — я показал на рюкзак. — Сияющий Обруч. Мне нужно вылечить дочь. Потом я готов отдать его. Но сейчас… — я снова облизал губы. — Оставьте его мне. Пожалуйста.

Глава 13

Чуть ли не впервые за все время знакомства я увидел на лице Геррата удивление. Приподняв брови, он осмотрел меня с головы до ног, словно проверяя — вправду ли имеет дело с Егором Андреевым или ему подсунули дешевую китайскую копию.

— Смело… — проговорил он, и подал мне рюкзак. — А покажи.

Я вытащил Обруч, блеснули драгоценные камни, закачались вуали-паутинки.

— Да, это он, — в голосе трибуна прозвучало благоговение.

Я видел, что ему хочется забрать драгоценный предмет, буквально вырвать у меня из пальцев, но он сдерживается.

— Убери, — буркнул он. — В данных обстоятельствах… да разрази меня гнев Гегемона!

Удивительно, но неуязвимый и невозмутимый контрразведчик выглядел растерянным, и это в момент, когда я находился в полной его власти.

— Кто украл твоих близких? — спросил Геррат.

— Вы мне не поверите, — сказал я. — Такая ботва, что их вроде бы давно не существует… Орден Трех Сил, который разогнал один из Гегемонов древности.

— Почему не поверю? — он пожал плечами. — Мы-то знаем, что он никуда не делся. Только вот чем занимается, и кто его конкретно возглавляет… это даже нам выяснить не удалось. И ты значит рванул сюда, в Столицу, чтобы вытащить своих? Это я могу понять. Смотри, в общем…

Он хлопнул ладонью по столу, и на том появилась карта окрестностей, куда лучшего качества, чем у Сонного. Я мигом узнал Отсутствие, квадрат Второго кладбища, зеленое пятно начинающегося от него леса, который на самом деле именовался «Реликтовой чащей».

— Мы вот здесь, — повинуясь рукам Геррата, карта двигалась, меняла масштаб. — Усиленная когорта под моим командованием зажата между Табгуном на северо-востоке и армейскими на юге… первый вроде как воюет за регентский совет, но на самом деле я в это не верю, а персонал военной базы точно держится приказов, которые велят им сражаться за дочь прежнего Гегемона, да покоится он в мире. Но для тех и других мы сейчас враги. Совершенно понятно, что основные события развернутся на севере, где дворцовый комплекс, здание Ассамблеи и все прочее, а здесь у нас так, стычки локального значения…

Я хмыкнул — ну да, стычки, масштаб сражений примерно тот же, что и на Бриа.

— А еще гирваны, — добавил я. — Затеявшие наконец свою священную войну. Вот вчера. Десантировались в той самой Реликтовой чаще… Силами как минимум манипула.

— Священная война? Гирваны? — лицо Геррата вытянулось. — Ты уверен? Я слышал… Конечно многие у нас подозревали, что они что-то замышляют, но всерьез мы не думали.

Ну надо же, всеведущая и всемогущая Служба надзора что-то проморгала.

— Еще как уверен, — сказал я. — Мы допрашивали одного из них. Это вторжение.

О том, что шестипалые и красноволосые здоровяки считают меня воплощением Сжигателя Мостов, я говорить не стал.

— Это все усложняет, — Геррат погладил усы, и сейчас уже точно не для того, чтобы позлить меня. — Но для тебя по большому счету ничего не меняет… Хочешь выручить своих?

Я кивнул.

— Значит тебе нужно поскорее убраться отсюда?

И с этим спорить стал бы только идиот.

— Вот здесь, — он ткнул пальцем по карте, по лежащему дальше на северо-запад черному квадратику, — находится большой портальный комплекс, и он работает в обычном режиме… Удерживают его мои парни, и с моего позволения ты спокойно им воспользуешься. Годится?

Я онемел.

Что, Геррат и в самом деле выпустит меня, позволит уйти с Обручем в кармане, тем самым, за которым гонялся так долго, ради которого с понижением в должности перевелся на «Гнев Гегемонии»? Хотя сейчас он сможет сделать карьеру и без этого предмета: если племянник прежнего правителя займет трон, то щедро отблагодарит всех, к тому причастных.

— Э… да, — сказал я. — Но почему?

— Это тебе знать не обязательно, — контрразведчик отвел взгляд. — Но вот я тебе верю… Почему-то. Если ты пообещаешь мне вернуть Обруч после того, как вылечишь свою дочь. Пообещаешь?

— Конечно! — выпалил я. — Зачем он мне? Явно же за ним явится кто-то еще!

— Отлично, — Геррат вновь смотрел так как обычно, цепко и внимательно, и я заподозрил, что доверие его напускное, что он ведет очередную игру, в которой я не более чем пешка, и что сейчас эту пешку выгодно отпустить, предоставить ей видимость свободы. — Ты всегда выглядел умным парнем, Егор. Упрямым немного, но умным… Я тебя отпускаю. Вместе с твоими бойцами. Мы вернем вам оружие и подвезем до портального комплекса. Только ты возьмешь с собой вот это.

Лежавший на ладони желтоватой предмет не напоминал тот «жучок», который он мне вручил на «Гневе Гегемонии». Это была подвеска на цепочке светлого металла, изображавшая звездочку с восемью лучами, а в центре ее поблескивал крохотным глазком зеленый камешек.

— Традиционное кайтеритское украшение, именуется Око Кайтера, — сообщил Геррат. — В данных обстоятельствах его может таскать кто угодно. Да, оно будет показывать, где ты. Скрывать не буду.

Я поморщился — вот ведь крыса шпионская!

— Только вот поверь, мне сейчас не до того, чтобы следить за тобой. Ведь так? Зато… — контрразведчик выдержал паузу, — ты в любой момент можешь обратиться ко мне за помощью, и если даже я сам не смогу, кто-то из моих коллег выручит тебя. Это серьезно. Возможности у нас, сам понимаешь…

Да, это я понимал.

Служба Надзора способна на равных конкурировать с армией в попытке посадить на трон своего кандидата. На нее работают тысячи разумных, многие явно, но еще больше тайно, и если она у тебя за спиной, то ты можешь очень много.

Но замарать себя сотрудничеством с ней?

— А если я откажусь? — спросил я.

— Это будет глупо, — Геррат пожал плечами. — Ты отправишься в накопитель к своим. Будете там сидеть до тех пор, пока драка не закончится, а потом вас будут судить за дезертирство. Увидишь ли ты жену и дочь в этом случае и когда увидишь… ну, я не знаю. Решай.

Я заскрипел зубами, а затем протянул руку и взял Око Кайтера с ладони трибуна.

* * *

Я не знаю, где подчиненные Геррата нарыли этот транспортер, но выглядел он древним, словно какашка мамонта. Этакая полуторка этого мира, обшарпанная, грязная, с открытым кузовом, в котором наверняка перевозили если не мешки с картошкой, то что-то похожее.

Но дареному ослу под хвост не заглядывают, так что я смолчал.

Под бронезащитой, под одеждой елозила по груди звездочка на цепочке, подарок трибуна.

— С гирванами я разберусь, — сказал он на прощание. — А то совсем обнаглели. Ведь так?

Я ничего не ответил, и мы поехали.

Транспортер рванул с места, и чтобы не свалиться мордой вниз, я ухватился за борт. Побежали мимо одинаковые здания, а потом словно передернули декорации, их место заняли другие, наполовину разрушенные, с выбитыми окнами, груды щебня и воронки.

По этому району кто-то славно отбомбился несколько дней назад, и кое-где еще поднимался дым.

— Нас не на расстрел везут? — спросил Макс.

— Нет, подбрасывают по дороге, — ответил я.

Приходилось кричать, чтобы слова не уносил ветер, и чтобы их не глушил мотор, что ревел как бешеный демон. Бойцы, судя по ошарашенным мордам, до сих пор не могли поверить, что мы не просто вырвались из лап Службы надзора, а эта служба нам благополучно помогает.

Помимо водителя, в кабине центурион с двумя скрещенными кинжалами на броне, и на борту красуется тот же символ.

За шумом двигателя я не сразу услышал другой звук, а когда вскинул голову, то самолет был уже близко. Вспомнился тот день, когда мы после плена у бриан пробивались к своим на украденном транспортере, и тогда нас атаковал вот такой же легкий охотник класса «Смерч».

— Воздух!! — заорал я так, что боль отдалась не только в голове, но и в плече.

Водитель, судя по всему, тоже заметил опасность, по крайней мере машина вильнула и добавила ходу. Тяжелый хлопок прозвучал сзади, взрывная волна тряхнула наш автомобиль как игрушку, и вроде бы понеслась дальше, но не успел я перевести дух, как мостовая встала дыбом перед самой кабиной.

Все закувыркалось перед глазами, я понял, что куда-то лечу, попытался снова ухватиться за борт, но зацапал только воздух. Надвинулось нечто темное, плоское, и я шарахнулся об него боком с такой силой, что позвоночник не рассыпался на кусочки только чудом, а ребра зацепились друг за друга.

Шея захрустела, боковина шлема со стуком ударилась о твердое.

Я то ли потерял сознание, то ли нет, но внезапно сообразил, что лежу на мостовой, а неподалеку стоит наш транспортер, упершийся носом в стену, дверца кабины открыта и внутри виднеется безжизненно осевшее тело. В кузове поднялся некто в бронезащите, спрыгнул наземь и заковылял в мою сторону, хромая на обе ноги.

Ага, это же Дю-Жхе… жив… а остальные?

Рука послушалась с трудом, но я сумел перевести себя в сидячее положение, и даже нащупал автомат.

— Центурион? — спросил ферини хриплым голосом.

— Я за него, — ответил я, с трудом поворачивая голову.

Ага, вот Макс, встает потихоньку и вертит башкой, а вон одна из близняшек-веша трясет вторую, и когда поднимает лицо, то я вижу, что сиреневые глаза Нары полны слез, и это значит, что не может двигаться Зара, и что она скорее всего мертва, что из трех сестер осталась только одна… Печаль на мгновение трогает мое сердце, я вспоминаю тот день, когда они втроем добрались до меня.

Тогда было очень хорошо, хоть и стыдно.

— Заходит на новый круг, — Дю-Жхе смотрел вверх и вдаль, и недовольно щурился. — Только их два… Надо прятаться!

— Все за мной! — рявкнул я, хотя не очень понимал, где мы собираемся прятаться.

Вокруг руины, остатки зданий и огромные дымящиеся ямины.

Хотя вон, уцелевший огрызок дома и вход в подвал, над ним какая-то вывеска, которую мне не прочесть.

— Быстрее! — добавил я, вскакивая на ноги: мир качнулся, голова закружилась, но я не упал, удержался.

Они услышали меня, двинулись с разных сторон — ошеломленные, помятые, но почти все живые. Только два тела остались лежать на мостовой, одно принадлежало Заре, второго погибшего я не рассмотрел.

Вывеска оказалась у меня над головой, пролязгали под ногами ступеньки, дверь распахнулась — замок кто-то сломал без нас. И я нырнул в пахнущую копченым мясом и рыбой темноту, отступил в сторону, давая дорогу остальным, и торопливо заморгал, чтобы глаза привыкли.

Вдоль стен теснились коробки и ящики разных форм, цветов и размеров, в центре, под люком в потолке, виднелась клеть подъемника. Наверху, похоже, располагался продуктовый магазин, ну до того, как его несколько дней назад разбомбили бравые вояки.

В дверь забежал последний из бойцов, когда снаружи ахнуло, и стены содрогнулись. Сверху посыпалось что-то вроде песка, мелкий камушек ударил меня по шлему и отскочил в сторону.

— Да сохранит нас Гегемон, да прикроет дланью своей могучей, да отведет опасность, — бормотал прижавшийся рядом со мной к стенке Ррагат.

Никогда не слышал, чтобы он молился, и не думал, что бывший шулер вообще знает нужные слова.

Снаружи громыхало и ревело, наше импровизированное бомбоубежище содрогалось. Казалось, что вот-вот, и остатки здания рухнут прямо нам на головы, похоронят нас в этом чудом уцелевшем подвале.

Очень хотелось выскочить наружу, под открытое небо, но я знал, что нельзя.

Когда стало тихо, я в первый момент вообще не поверил, что все закончилось, решил, что оглох, или заработала связь тиззгха. Но потом услышал, как сглотнул Ррагат, всхлипывания Нары, и понял, что нет, все с моими ушами нормально, просто нас больше не бомбят.

— Ничего так прокатились, — сказал Макс, и неожиданно расхохотался во весь голос. — Быстро… ха-ха-ха… с ветерком!

— Перекур… — сказал я. — В смысле — отдыхаем пока.

Ррагат, не успев закончить молитву, скрыл ближайший ящик, и теперь деловито потрошил его.

— О, раззитское печенье! — объявил его. — Как я любил его в детстве! И розовое масло! Отлично… это пища богов, зуб даю!

Я посмотрел на него скептически, но протянутую мне печенину размером с ладонь взял. Она напомнила обычную песочную, вот только с легким привкусом кофе, ну а масло, которое Ррагат щедро намазал сверху, вовсе не походило ни на что, побывавшее у меня во рту ранее — чуть сладковатое, воздушное, без тяжелой жирности.

Сам не заметил, как проглотил штук пять таких печенек.

— Налетай, братва, тут полно жратвы, — пригласил Ррагат. — Копченые ребрышки… Соусы южного берега… хрустящие мясные палочки, хвостики в маринаде… вообще отпад… устроим сейчас пир горой!

В брюхе у меня требовательно квакнуло, и я не сразу вспомнил, когда вообще нормально ел в последний раз — если не в подземелье, то в логове у Сонного, когда нас угощали супом, но это было сто лет назад.

* * *

Команду на выход из подвала я дал примерно через полчаса, когда стало ясно, что самолеты не вернутся.

Даже если наш автомобиль расколотили вдребезги, нужно все равно убираться отсюда. Сначала до портального комплекса, а потом через него — за пределы охваченного боями и хаосом города, куда-нибудь на запад, поближе к берегу моря, где похоже держат в плену Сашку и Юлю.

Дождь прекратился, но тучи висели над нами густой пеленой, вершины небоскребов терялись в них. В облачный потолок упирались дымы от многочисленных пожаров, ветер нес запах гари и отголосок далекой канонады — кто-то где-то кого-то зачем-то обстреливал, и меня не очень интересовало, кто, где, кого и зачем.

Мы обошли свежую воронку, и двинулись дальше, лавируя между выбоинами в мостовой. Вперед ушел авангард во главе с Дю-Жхе, в стороны — патрули, сзади остался Макс со своими; все как обычно, и не имеет значения, что вокруг не джунгли, а исполинский город.

Пару раз приходилось падать и расползаться по углам, когда из облаков выпадали крылатые стремительные силуэты. Но теперь мы летчиков не интересовали, и самолеты уносились дальше, на север и на восток.

А вот там, где-то в районе кладбища, молотилка, судя по звукам, шла что надо, и я очень надеялся, что это достается гирванам.

Разбомбленный район мы прошли, и вновь оказались среди целых домов.

Тут были жители — в окнах мелькали испуганные лица, даже попадались обыкновенные прохожие, которые при виде нас пытались забиться в первую попавшуюся щель. Населяли этот кусочек Столицы в основном кайтериты и шавваны, хотя попадались и вилидаро, и даже занга с веша.

— Вижу комплекс, — доложил Дю-Жхе. — Геррат вроде говорил, что там его бойцы?

— Должны быть, — ответил я осторожно.

— А что там?

— Не очень понятно.

Улица заканчивалась, выводила на округлую площадь, в центре которой на возвышении располагалось кубическое здание высотой этажа в три — зеркальные стены, многочисленные высокие двери. К нему вели широкие лестницы, по одной с каждой стороны, рядом стояло несколько транспортеров с символом глядельников на борту, но бойцов видно не было.

— И где они все, спят, что ли? — буркнул я, и тут стрельба раздалась внутри портального комплекса.

— Вот это ничего себе, ха-ха, — Макс вытаращил глаза. — Кто там с кем сражается? Герратовы подопечные с… кем?

Очередь, вторая, несколько одиночных выстрелов, и из дверей начали выбегать бойцы контрразведки. Один упал и остался лежать, кровь заструилась из-под его тела, второй развернулся и встал на колено, чтобы стрелять в преследователей, но из головы у него брызнул фонтан крови, и он рухнул тоже.

Четвертый ухитрился добежать до транспортера и даже вскочил в кабину.

— Опс, и этому типу капут, вапще крутота, — прокомментировал мой земляк, когда автомобиль превратился в шар оранжевого пламени.

А вышедший из дверей боец в глухой бронезащите опустил «Иглу» с подствольным гранатометом.

— Ты видишь у него символ? — спросил я у Дю-Жхе.

— Нет… там чисто… — ответил ферини, самый зоркий среди нас. — Кто это такие?

Ответа я не знал, но сомневался, что из недр портального комплекса явились наши друзья. Нам в любом случае надо было туда, и не зря все это время мы таскали с собой Веррада — он настроит оборудование так, что мы переместимся куда нужно, тютелька в тютельку.

Но как добраться до этого самого оборудования?

— Придется с ними разговаривать, — пробормотал я. — Только бы не пристрелили сразу.

Вслед за бойцом с подствольным гранатометом появились еще двое в точно такой же бронезащите.

— Возьмите их на прицел, — сказал я, снимая с плеча автомат. — Если что — прикроете.

— Опасно же, ты что? — буркнула из-за спины Юнесса. — Положат же тебя. Положат.

— А ты что предлагаешь? — я посмотрел прямо в ее синие яркие глаза. — Подождать? Пока они уйдут? Или пока сами пригласят нам внутрь и постелят ковровую дорожку?

Судя по ее растерянному взгляду, этот словесный оборот в Гегемонии не использовали.

Я отдал автомат Максу и вышел из-за угла на открытое место, вскинув над собой руки. Предварительно активировал переводчик — ничего, долгой беседы не будет, а полчаса я как-нибудь выдержу, но сейчас понять надо все, вплоть до последнего звука.

— Не стреляйте! Переговоры! — крикнул я.

Троица у входа в портальный комплекс повернулась в мою сторону, двое подняли автоматы, но тут же их опустили.

— Переговоры? — мощным басом ответил тот, что с подствольным гранатометом. — Кого? С кем?

— Меня с вами, — я двинулся к ним, осторожно, медленно.

Вплотную подходить смысла нет, но орать на полсотни метров — то еще удовольствие.

— Нам нужно только пройти через портал, — продолжил я. — Нам плевать на ваши дела. Мы только пройдем мимо… и воюйте тут дальше, хоть с глядельниками, хоть с кем угодно.

— А кто вы такие? — спросил басовитый, поднимая забрало.

За ним обнаружилось совершенно черное лицо, прозрачные глаза, и я понял, что в этом существе показалось мне странным с самого начала — очень длинные, до колен руки, и необычайно длинные же пальцы.

Эойе — представителей этой расы я до сего дня видел только один раз.

— Мы просто солдаты, которые хотят вернуться к собственным семьям, — сказал я. — Домой.

И ведь не соврал.

Я этого желал всем сердцем, об этом мечтали многие среди моих бойцов…

— Дезертиры, значит… — протянул эойе. — И сколько вас?

— Тридцать один, — я чуть не брякнул «тридцать три», спохватился в последний момент: увы, сегодня потеряли двоих.

Он смотрел на меня без особой враждебности, хотя и с подозрением, и вполне обоснованным.

— Мы вас пропустим, — сказал эойе после паузы, за время которой я успел вспотеть и высохнуть. — Только при одном условии — вы сложите оружие. Выйдете на открытое место. Все до единого…

— Заткнись, Щальдан! — резкий женский голос хлестнул словно бич, и я содрогнулся. — Кто дал тебе право обещать?

Из двери выступила еще одна фигура в бронезащите, и мне не надо было видеть ее лица, чтобы узнать.

— Стреляйте! — скомандовал я, бросаясь в сторону, открывая линию огня. — Лиргана!

Глава 14

Я упал, пропуская над собой очередь, перекатился в сторону, краем глаза увидел, как валится на ступеньки Щальдан. Двое его приятелей и Лиргана успели шмыгнуть внутрь портального комплекса, и пули лишь бессильно взвизгнули, отскакивая от двери и стен.

А я вскочил и побежал к своим, петляя и бросаясь из стороны в сторону.

По мне стреляли, но не очень активно, и через минуту я уже был среди своих, запыхавшийся, но невредимый.

— Это правда она? — спросил Макс.

— Или кто-то с ее голосом, — ответил я. — Вот повезло нам.

Ну да, явись мы сюда часом раньше, спокойно бы прошли через портал и убрались из города. А так — напоролись на Лиргану и ее воинство, которое явилось сюда, похоже, прямиком с Бриа.

И теперь Три Силы знают, что я тут, в Столице!

— Что делаем? — спросил Дю-Жхе.

— Хотелось бы понять, сколько их, — я щелкнул языком. — Если много, то дело швах. Если мало, то можно бы прорваться внутрь.

— Для этого нас слишком мало, — ферини покачал головой. — Штурмовать такое здание… Я бы не стал.

Ну да, нас остановит буквально пяток автоматчиков.

— И мы не знаем, что там внутри, — добавил Ррагат. — Эй, Веррад, ты не в курсе?

Техник пожал плечами:

— Я имел дело только с военными порталами… мульти и одиночными… Не знаю. Наверняка зал для перемещения не один, ну… Судя по размерам — около десятка, но вот как они расположены… не знаю, на разных планетах все устраивают по-разному.

У меня мелькнула мысль, что нужно сообщить о произошедшем Геррату, использовать звездочку на моей шее? Но я тут же ее отбросил — вот уж нет, не хватало еще играть в маленького мальчика, который позовет большого дядю, ну а тот все для мальчика сделает, устроит и поправит.

Не устроит и не поправит, придется справляться самим.

— А еще ты им сам сказал — сколько нас, — заметил Дю-Жхе. — И если их много… Подумай сам… Там сзади другие двери, которые мы не видим, поверь мне. Я бы отошел.

Я выругался про себя, потер лицо под забралом.

Лиргана может вывести часть своего воинства из портального комплекса так, что мы этого не увидим. На то, чтобы забраться нам во фланги и в тыл, уйдет некоторое время, поскольку город они вряд ли знают, но сидеть на месте сейчас — точно не лучшая тактика.

— Давай вперед, — скомандовал я. — Этого они точно не ждут. Нам нужен один портал!

И первым побежал обратно, туда, где на ступеньках лежало тело Щальдана.

Сбоку остался транспортер Службы надзора, зеркальная стена нависла над головой. Дверь, откуда явилась Лиргана, качнулась, оттуда дали очередь, но без прицела, наспех, и пули лишь взрыли мостовую.

Я заставил себя бежать быстрее, мышцы бедер и голеней буквально взвыли от натуги.

С этой стороны комплекса было три двери, и по нам лупили из крайней справа, так что естественно — я выбрал левую. Обрушился на нее всем телом и тут же упал вниз, выставляя перед собой автомат, ожидая грохота выстрелов.

Но обнаружил пустой и полутемный вестибюль с рядом окошечек в правой стене и проемом в противоположной.

— Вперед! — гаркнул я, и Макс пробежал мимо, за ним заспешили остальные.

Отлично, маневр мой удался!

Мы уже внутри, а тут численное преимущество не имеет особенного значения.

— Тут лестница вверх, — доложил Макс, успевший исчезнуть из виду. — Впереди никого.

Я вскочил на ноги, и тут бахнуло так, что у меня заложило уши, осветительные блоки под потолком мигнули. Я влетел на лестницу и заторопился туда, где звучали одиночные выстрелы, и наткнулся на своих, сгрудившихся у входа в идущий перпендикулярно коридор.

— Там они, — мой земляк оглянулся и указал вправо. — Только я сунулся, тут же палить. Ха-ха. Мы им покажем!

Коридор немного изгибался, уходил вправо и влево, и в стене напротив было еще несколько дверей.

— Давай туда, — я поудобнее перехватил автомат. — Я прикрываю!

Сам выпал в коридор, ударился плечом о пол, и дернул спусковой крючок, не целясь. Застучали рядом со мной ноги, грохнула дверь, неясная фигура на фоне окна отлетела и осталась лежать, но ее место тут же заняла другая.

— Тут портальный зал! — крикнул Макс из-за двери напротив, тут же высунулся и начал стрелять туда же, куда и я.

— Отлично, — прохрипел я, морщась от боли: напомнила о себе так и не зажившая рана. — Все за ним!

Мы били в два ствола, короткими очередями, не давая воякам Лирганы высунуться в коридор и как следует прицелиться. А мои бойцы один за другим перебегали зону обстрела, я считал про себя «двадцать один, двадцать два…».

На двадцати пяти пришлось сменить аккумулятор.

— Остались мы, — Дю-Жхе одним рывком поднял меня на ноги и практически потащил за собой.

Я едва не споткнулся, ухватился за стену, а когда поднял взгляд, то передо мной был огромный зал вроде ледового дворца. Вместо трибун тут вздымались ряды галерей, вниз уходили крутые лестницы, а там, на «льду», красовалось около дюжины портальных дуг, расположенных широким овалом. Вокруг них там и сям лежали тела в бронезащите — последствия недавней стычки между выкормышами Трех Сил и контрразведчиками.

Макс повернулся ко мне и показал большой палец, но я только сердито махнул — двигайте дальше!

— Вот они! Уничтожить! — голос Лирганы разнесся под высокими сводами, и я увидел, как содрогнулась Пира, как заколебался, не решаясь сделать следующий шаг, мой земляк.

Они видели, как убили нашего бывшего центуриона, и вот она перед нами, живая!

Одинаковые фигуры начали выскакивать из выхода, расположенного правее и ниже. Присев, я опер автомат на бортик, и прицелился как следует… получай, сволочь, а вот теперь ты, и ты.

Один из выкормышей Трех Сил упал, второй кувырнулся через ограждение и полетел вниз, третьего отшвырнуло назад. Уцелевшие попрятались, и я с радостью заметил, что их если и больше, чем нас, то ненамного — пока определить было сложно, но мне казалось, что не больше полусотни.

— Давай вниз, — приказал я. — Веррада прикрывайте. Надо настроить…

И в этот самый момент все здание целиком подпрыгнуло, все до единой консоли вспыхнули и погасли. Огромный зал без окон погрузился во тьму — то ли сука Лиргана, то ли кто еще взял, да и лишил его энергии, так что теперь через портал прошел бы разве что волшебник.

* * *

Несколько минут стрельба продолжалась во мраке, а потом все затихло.

Я активировал фильтр ночного зрения, и увидел, что все наши застыли там, где находились, и что бойцы Лирганы тоже исчезли из виду. До меня донеслись ее сердитые восклицания, хотя слов разобрать я не смог — судя по тону, для нее все это тоже оказалось сюрпризом.

— Что теперь? — спросила Юнесса.

— А теперь отходим, — ответил я. — Нечего тут делать.

Линию могли подорвать в нескольких кварталах от нас, это могли сделать случайно — какой-нибудь штурмовик засадил ракету не в то место, и портальный комплекс из стратегического объекта превратился в огромное пустое здание.

— Макс, прикрывайте! — велел я. — Остальным на улицу!

Все же придется вернуться в подземелья, и по ним добраться до Изнанки, чтобы хоть немного перевести дух. Надоело, честно говоря, бегать по городу, и отстреливаться от всех подряд, кто жаждет меня прибить.

Гирваны, Равуда, теперь и Лиргана…

Очередь прошла по ограждению, за которым я сидел, полетели осколки пластика.

— Давай! — рявкнул я, стреляя в ответ.

Понять бы, какой из мечущихся вдали черно-зеленых силуэтов принадлежит нашему бывшему командиру… тогда бы я не стал тратить пули зря, а сосредоточился на том, чтобы убить ее повторно. Вспомнилось, как она фактически изнасиловала меня на складе, как дала трахнуть себя в подсобке на стрельбище, чтобы записать на видео и отправить запись Юле.

Меня затрясло от злости, ненависти… и от возбуждения.

До армии Лиргана некоторое время провела в борделе, и там она выучилась «причинять» удовольствие, о да. Ну а еще немножко испортила себе характер, и возненавидела всех мужиков, а особенно тех, которые имели несчастье ей понравиться.

— Я внизу. Всюду чисто, — доложил Дю-Жхе, первым выскочивший в коридор.

Я вскочил, ринулся следом за бойцами, на ходу отключая фильтр ночного зрения. Загромыхали под ногами ступеньки, я ощутил запах сырости, и понял, что дождь начался снова.

И точно, едва вылетел на открытое место, как по забралу поползли мелкие капельки.

— Ррагат, поглядите, что с ним! — крикнул я и махнул в ту сторону, где стояла машина контрразведчиков.

Какой смысл уходить своими ногами, если есть транспортер?

Бойцы Лирганы вывалились на открытое место немногим позже, но тут же откатились, поскольку мы встретили их дружным огнем. Да, они нас обойдут, но на это потратят некоторое время, а сейчас каждая секунда на счету, что уж говорить о минутах.

Рыкнул мотор, чихнул раз, другой.

— Давай сюда, братва! — Ррагат высунулся из кабины. — Ах ты, проклятье…

Машина сдвинулась с места, и тут же стал слышен тот мерзкий хлопающий звук, который издает пробитая покрышка, когда пытаешься на ней ехать. Случайная пуля, а может быть не случайная пробила одно из колес, а менять его под обстрелом — то еще удовольствие.

— Бросай! Отходим! — я дал короткую очередь с колена, и бросился туда, где из-за угла высовывался готовый прикрыть меня Макс.

За спиной громыхнуло, в спину точно ударил кулак размером с гараж, меня швырнуло вперед. На миг я ощутил себя очень гордой птицей ежом, которая летает только после хорошего пинка. А потом упал на четвереньки так, что боль от ушибленных коленей погасила все прочие ощущения.

Меня вроде бы подхватили и куда-то потащили, я пытался поднять голову, но не мог, она безвольно болталась, перед глазами что-то кружилось и вспыхивало, я не мог понять, где нахожусь, и с кем ухитрился подраться, что мне так сочно залепили по физиономии, и что за тяжесть у меня на всем теле…

— Эй, Егор! — прохлада скользнула по волосам, влага потекла по лицу. — Слышишь?

Я заморгал, и розовое пятно передо мной сложилось в лицо: лишь щеки хранят следы бывшей пухлости, черная щетина на подбородке, глаза навыкате, светло-серые, почти прозрачные. Рядом появилось второе лицо, совсем другое, треугольное, покрытое ленточками и черточками татуировки.

Макс и Дю-Жхе.

— Слышу… — ответил я, с трудом ворочая языком, тяжелым, словно ведро с водой. — Что?

Но тут я уже все вспомнил — взорвалась граната, меня слегка оглушило, и соратники вытащили меня, а потом сняли шлем.

— Все нормально, — я поднял руки к лицу, протер глаза. — Давай его обратно… Рюкзак?

Там, у меня за спиной, болтается Обруч, без которого вся эта беготня по Столице не имеет смысла.

— На месте, — проворчал Макс.

Я оглянулся — меня протащили под руки добрую сотню метров, и площадь с портальным комплексом осталась позади. Нацепил шлем и привычным движением застегнул ремешок под подбородком — так куда спокойнее.

— Так, — над классификатором развернулась карта: где ближайший вход в подземелья? — Так…

— Давай на ходу, — Дю-Жхе жесткими пальцами ухватил меня за плечо и повлек дальше. — У нас есть хвост.

Злобный голос Лирганы заставил меня ускорить шаг.

Километр строго на юг, и это если тамошний люк не засыпан, и не упрятан так, что не найти.

Мы пробежали через уцелевший квартал, а когда начались развалины, свернули вправо. Несколько раз пришлось остановиться и огрызнуться как следует, чтобы вояки Трех Сил не так резво наступали нам на пятки.

Перед нами лежало настоящее поле руин, за ним словно лес поднимались дома, которым повезло больше. Торчали уцелевшие стены и огрызки строений, настоящие дюны из строительного мусора дыбились там, где не так давно жили подданные могучей звездной Империи, уверенные в своей безопасности и завтрашнем дне, темнели воронки, от маленьких до огромных.

Очередная иллюстрация того, насколько все нестабильно в этом мире.

Возглавлявший авангард Ррагат остановился, взбежав на гребень очередной «дюны». Шарахнулся назад, и воздух над его головой тут же вспорола очередь, за ней зазвучала вторая, третья.

— Что там?! — крикнул я.

— Вовсе не друзья, ха-ха, — пробормотал Макс.

— Внешние сектора, — сообщил Ррагат.

И тут же в наушниках зазвучал голос Равуды: поганец мог говорить со мной, поскольку не поменял шлем, оставил настроенный на систему связи нашего манипула:

— Ну вот, и бегать за тобой не нааааадо… Сам пришел! Может быть сдашься наконец? Тогда я убью только тебя, а остальных выпущу живыми.

Я не ответил, только оглянулся.

Позади, меж домов, откуда мы пришли, виднелись бегущие в нашу сторону фигуры в бронезащите. Лиргана и ее бойцы спешили прищемить нам хвост, а дорогу вперед перегораживали вояки принца Табгуна, командовал которыми мой личный смертельный враг.

Дело швах, иначе не скажешь.

* * *

Я посмотрел направо — несколько воронок, кусок чудом уцелевшего забора, одинокое дерево. Глянул влево — а с этой стороны виден обычный для столицы дом, разве что из четырех этажей остались два.

Но нам больше и не надо.

— За мной! — я вскочил и понесся в ту сторону.

На открытом месте нас перестреляют достаточно быстро, а вот если мы укроемся… Есть шанс, что Лиргана с Равудой вцепятся друг другу в глотку, а у нас появится хотя бы передышка.

Я влетел в дверной проем, бросился к ближайшему окну.

Бойцам моим приказов не требовалось, каждый понимал, что мы делаем и зачем, и что он него ждут. Через мгновение дом уже щетинился стволами во все стороны, а десятники докладывали о готовности.

Отлично, какое-то время мы тут продержимся… а затем придется вызвать Геррата.

Желания особого нет, но если с группой Лирганы мы еще можем как-то сражаться, то со всем воинством Верхних секторов — нет.

— Вот и они, — сказал Дю-Жхе, залегший у одного из окон на втором этаже.

Но я уже сам видел, как из-за той «дюны», откуда Ррагат увидел врага, начали появляться автоматчики. И в тот же миг, как я и надеялся, подоспела Лиргана со своими, и они «радостно» обнаружили друг друга.

Как если бы Колобок в сказке оказался между волком и медведем.

Ударил сразу десяток стволов, и вовсе не по нам, вояки Трех Сил попадали наземь, принялись расползаться, точно черви. Подчиненные же Равуды бросились в атаку, проклятый кайтерит наверняка решил, что к нам идет подмога, и что ее нужно как можно быстрее ликвидировать.

— Что у нас с запада? — спросил я.

Вдруг там есть щелочка, и получится ускользнуть.

— Перекрыто, — ответил Макс, отвечавший за ту сторону. — Пока не лезут, ха-ха, но… Сказал как-то Юлий Цезарь — дайте мне коробку с замком понадежнее, и я спрячу в нее весь мир… или это Архимед сказал?

Я расстегнул одну из плечевых застежек, достал звездочку, и она уколола мне пальцы даже сквозь перчатку. Активировать эту штуку, вызвать помощь… но я все же заколебался. Нет, рано, может еще вырвемся.

Снаружи стреляли и орали, рвались гранаты.

С восточной стороны бойцы Равуды понемногу двигались вперед, но пока не подставлялись, и я приказа открыть огонь не отдавал.

— Может быть договориться с Лирганой? — предложил Макс. — Чтобы объединиться.

— Нет, невозможно, — ответил я. — Она работает на тех, кто украл Юлю с Сашкой. Никаких договоров. Если Равуда просто тупой и злобный мудак, то этих я хочу уничтожить за то, что они угрожают моим близким, и я…

— Один открылся, — перебил меня Дю-Жхе. — Можно?

— Давай, — разрешил я, и тут же сверху хлопнул выстрел.

Высунувшийся из укрытия боец Внешних секторов повалился лицом вниз, автомат выпал из его руки. Одним меньше, но их осталось еще слишком много, чтобы у нас появились шансы вырваться самим.

Эх, если бы вход в подземелья находился у нас под ногами!

И в этот самый момент Лиргана решила, что с нее хватит.

— Назад! Отходим! — разнеслось над руинами. — Вонючие куски дерьма! Шевелитесь! Двигайте свои засранные жопы!

Ну да, говорит она как раньше… интересно, что помнит из прежней жизни? Все?

— А теперь они займутся нами, — пробормотала Пира, засевшая у соседнего окна, и прозвучало это совсем безнадежно. — Эх, такусенькие делишки, неудачный перформансик… Никогда бы не подумала, что попаду в Столицу и увижу ее такой… такой…

И она сердито шмыгнула носом.

Ну да, для жевельде, которая всегда восхищалась Гегемонией и ее гражданами, должно быть настоящим шоком то, что творится тут сейчас. Но как везде и всегда, когда большие дяди и тети дерутся за власть, страдают все остальные, но только не они… справедливость — это не про нашу вселенную.

— Сдавайтесь, убогие! — Равуда не использовал систему связи, он просто кричал, обращаясь сразу ко всем. — От имени регентского совета я обещаю вам помилование! Обезоружьте своего командира, он предатель, о да, да… и тогда вы свободно вернетесь домой… или сможете искупить свое дезертирство, сражаясь с врагами Гегемонии!

Еще один.

Как-то еще на Бриа Геррат пытался убедить моих бойцов, что они должны сдать меня. Только если у красноречивого контрразведчика ничего не вышло, то тупому кайтериту, бывшему профессиональному бойцу точно ничего не светит.

— Сам сдавайся. Равуда! — рявкнул я. — И тогда я тебя расстреляю быстро и не больно! Если же не сдашься, то мы продадим тебя в шоу трансморфов! Будешь там зад подставлять! Или ты об этом и мечтаешь?!

Ответом мне стал его злобный рык и гогот моих бойцов.

Я облизал губы, собираясь активировать выданный мне Герратом прибор связи, но тут сверху обрушился мощный гул.

— Твою мать! — заорал кто-то.

Из облаков выпал летательный аппарат вроде десантного «Тайфуна», только раза в два меньше. Скользнул над нами, показав светло-серое брюхо, и тут же пошел на разворот, а мгновением позже с его крыльев сорвались ракеты, устремились к земле, оставляя дымные хвосты.

— Ой, — только и успела сказать Пира, как одна взорвалась в полусотне метров от нас, другая еще ближе, в воздух полетели обломки.

«Мазила» — подумал я, а в следующий момент сообразил.

Нет, летчик целился вовсе не по нам, он вдарил по позициям Равуды, и сделал все правильно! Он попытался открыть нам дорогу на восток, вряд ли уничтожил там всех, но напугал точно!

— Приготовиться к прорыву, — скомандовал я. — Уходим прямо на восток, все за мной. После второго удара…

Еще две ракеты выбросили не только горсти обломков, но и несколько тел.

— Вперед! — и я выскочил через дверной проем, с облегчением нырнул в тучу пыли. Мерзкий дымный песок тут же захрустел на зубах, чавкнула под ногой лужа, звякнул кусок стекла.

А затем мне в лицо ударил горячий ветер, пыль сдуло, и стал виден летательный аппарат, висящий над руинами. Пошла вниз аппарель, словно явившийся из небес дракон начал открывать рот, и я невольно притормозил — кто еще там окажется, что выручил нас?

— Давайте сюда! — заорала мощная, плечистая женщина, чье лицо показалось мне смутно знакомым.

Точно, «я — трибун Атхайно, и я плачу свои долги»!

Та гирванка, которую мы спасли из лап контрразведки, та самая, у которой на форме был странный символ — две скрещенные золотые трубы.

Глава 15

Мгновение я колебался — гирванка же, кто ее знают! — но затем побежал к аппарели.

— Залезайте, быстро, — трибун Атхайно отступила в сторону, и следом за мной полезли бойцы, тяжелые ботинки залязгали по металлу.

Взвыли двигатели, и летательный аппарат пошел вверх, оставляя внизу тучу дыма и пыли, руины, бегающих по ним вояк Равуды. Там вроде бы сообразили, что к чему, и даже принялись по нам стрелять, но слишком издалека, торопливо, и пули ушли куда-то в сторону.

Аппарель закрылась, и мы остались в обычном десантном трюме, как у «Тайфуна», разве что поменьше: лавки вдоль стен, привязи, чтобы не болтало при маневрах, и дверь в дальнем конце, над которой красовался тот же символ — две скрещенные золотые трубы.

— Вовремя мы, — сказала Атхайно. — Раненые есть? Я могу позвать врача.

— Зовите. Спасибо, — ответил я, давя вопрос «кто вы такие? Зачем нам помогаете?».

Трибун кивнула и отправилась к двери.

— Располагаемся, — буркнул я, когда она исчезла из виду. — И не спрашивайте меня… Дело такое, но я не знаю, кто это.

— Зато я з-знаю, — неожиданно сказала Пира.

Она недоверчиво покачивала головой, и глаза у нее, и так большие, сейчас были как донышки не стаканов даже, а бидонов.

— Откуда, ха-ха? — влез Макс.

— Г-герб, — с чего вдруг жевельде начала заикаться? — В-вон… — она подняла руку. — Фанфары же… Это «Слава Гегемонии».

Я попытался вспомнить, чем славен линкор с таким названием, но ничего не добился. Судя по недоуменным рожам остальных, никто тоже не сообразил, что тут такого; ну так ведь это Пира у нас фанатеет от Гегемонии и ее правителей, и поэтому знает о них столько, сколько и не нужно.

— Мятеж двенадцать лет назад, — пояснила она. — Его поддержал один из линкоров. Назывался он «Слава Гегемонии». Вроде бы его уничтожили. Запретили упоминать название. Только ходили слухи, что он уцелел, и где-то пиратствует.

— Уцелел, еще как уцелел, — сообщила Атхайно, вернувшаяся в сопровождении невысокого пожилого кайтерита. — И вот настал наш час отомстить! Тому, кто подставил нас! Так, кому к доктору, обращайтесь… А ты, трибун Егорандреев… — она посмотрела на меня. — Нам нужно поговорить.

Я кивнул — ох как нужно.

Мы прошли через дверь под гербом, миновали пару небольших отсеков, забитых оборудованием, и только в третьем по счету, где стояли удобные кресла, трибун остановилась.

— Садись, — велела она. — Вид у тебя замотанный. Еще бы, ха.

— И кому вы собираетесь мстить? — я опустился в одно из кресел, и остро почувствовал, насколько я тут неуместен, грязный и потный, в бронезащите и шлеме, с автоматом и рюкзаком.

— Мы долго не знали, кто стоял за тем мятежом… — Атхайно уселась напротив. — Понятно, что лидеры были известны, но вот кто дергал веревки… А теперь вот выяснили. Принц Табгун, — она не улыбнулась даже, а оскалилась. — Он использовал всех нас тогда. Теперь снова рвется к трону.

Я потер лоб, попытался вспомнить, что там Геррат рассказывал о мятеже.

Ну да, у всех стерта память, и технология такого воздействия запретна и почти забыта… Но если вспомнить тот допрос, что принц устроил мне на «Гневе Гегемонии», то ясно, что он владеет какими-то странными силами… что он тогда со мной такое сделал, едва не вывернул мои мозги наизнанку?

Ну и глядя на этого гаденыша, охотно веришь, что он предаст кого угодно.

— Понятно, — сказал я. — Спасибо, что выручили нас… Почему, кстати?

— Я возвращаю долги! — трибун вздернула подбородок. — Ну и кое-кто попросил, еще бы. Приглядеть за тобой, все такое… Мы знаем, ради чего ты здесь, и хотели бы тебе помочь, но об ордене Трех Сил сведений нет, а воевать с пустым местом — нет, этого мы не умеем. Извини.

И она хрипло расхохоталось.

Кто-то попросил приглядеть? Вот как? Да еще и рассказал обо всем? Но кто?

— И дальше что? — я не смог изгнать подозрительность из собственного голоса, хотя понимал, что ее там быть не должно. — Куда мы летим? Что вы планируете с нами сделать?

На лице Атхайно поднялись алые брови, она рассмеялась снова:

— Да никуда! Высадим вас там, где скажешь. Мы сейчас болтаемся в стороне от города. Закрылись всеми щитами, чтобы никто из коллег, — последнее слово она подчеркнула, — не попытался нас сбить. И если вы быстро примете решение, то мы спустимся и вас выпустим. Если нет, то добро пожаловать на «Славу Гегемонии».

Да, мятежный линкор не только уцелел, но и ухитрился сохранить боеспособность и вернуться в самый нужный момент.

— Спасибо, мы…

Не доведя первое слово до конца, я понял, что говорю в пустоту, что меня не слышно. Голос мой увяз в той сфере из молчания, что охватила меня, и внутри черепа возникла неприятная, тревожащая пульсация, словно в судороге забился весь мозг целиком.

— Вот и мы, человвекк Егорр, — сообщил Тир-Тир-Вага-Хуммаа, Мать Кладки. — Ты рад?

— Еще как! — огрызнулся я. — Прочь из моего разума!

Атхайно смотрела на меня удивленно, и я догадывался, что она видит — безмолвно шевелящиеся губы, вытаращенные глаза, полное впечатление, что я съехал с нарезки и заговорил с собой.

— Ну нет, — тиззгха издала звук, похожий скорее на отрыжку, чем на смешок. — Мы тут! Мы рядом! Скоро мы выковыряем тебя из той летучей скорлупки, в которой ты прячешься, и влезем в твой разум всерьез.

Паника ошпарила меня словно кипяток — что, нелюди знают, где я?

И тут же летательный аппарат дернулся, пошел в сторону, меня бросило на стенку, я едва успел вцепиться в подлокотники. Неведомо как, но тревожная сирена проникла в кокон тишины, и я уловил ругательства Атхайно.

— Это атака! — крикнул я, понимая, что сейчас трибун меня услышит. — Это тиззгха!

Последнее слово ее удивило, а я снова перестал слышать хоть что-то, кроме скрипучего, мерзкого голоса в собственной голове.

— Не сопротивляйся, человввекк Егор, — сказала Мать Кладки. — Тебе будет даже хорошо. Ты скажешь нам все…

Что-то мягкое, шелковистое огладило меня по лицу, и я понял, что это женская грудь.

Я лежал в огромной кровати, а женщина сидела на мне, вцепившись в мои плечи… Лица я видеть не мог, и мне казалось, что оно постоянно меняется… чуть вздернутый носик, длинные светлые волосы, Юля… черные кудряшки, пухлые губы, широко расставленные глаза, Юнесса… перья ото лба до затылка, трогательные остроконечные ушки, треугольный подбородок, Пира…

В следующий момент это была уже Лиргана, улыбавшаяся мне с дьявольской злобой.

Я ощутил эрекцию, но та оказалась чудовищно болезненной, я эрегировал словно весь целиком, слои кожи и мяса сползали с меня, и я дергался и содрогался от прикосновений холодного воздуха, который жалил как тысячи ядовитых ос, проникал во все впадины, ложбины и трещины.

— Нравится тебе, человек? — прошептала Мать Кладки, и я увидел, что это уже она сидит на мне, чудовищная чешуйчатая фигура, жаба с клювом, крокодилица с человеческими глазами, тяжелая и мрачная, источающая душный смрад похоти и уничтожения.

Очень хотелось заорать, но я сдержался, я вспомнил, как боролся с переводчиком и мыслещупом. Напряг те ментальные мышцы, которые обычный человек никогда не задействует, поскольку ему это не нужно… острые когти вонзились мне в грудь, но не смогли удержать.

Я обнаружил себя в кресле, пристяжные ремни держали меня на месте, летательный аппарат трясло и качало.

— Что… происходит?.. — выдавил я.

— Нас пытаются взять силовым захватом, — отозвалась Атхайно. — Откуда вылезли? Корабль тиззгха, судя по виду… Но ничего, сейчас мы запросим помощи, и вот тогда…

Меня выдернуло из обычной реальности, словно попавшую на крючок рыбешку из воды. Я вновь оказался на той же кровати, под тушей Матери Кладки, которая на этот раз выглядела поместью гиппопотама и осьминога, уловил смрад из ее пасти, ощутил прикосновение не только к коже, но и к внутренностям.

Это выглядело как ласка наоборот, меня трясло и колотило, сдавливало и распирало.

— Нравится тебе? Нравится? — повторяла тиззгха раз за разом. — Это только разогрев! Устраивает тебя?

В этот раз я выпихнул ее из своего сознания с еще большей легкостью, чем в предыдущий. Сосредоточился, отстранился от сладострастной боли, терзавшей тело, напомнил, что это все мне кажется, что я вовсе не здесь, что этого «здесь» вообще не существует нигде и никогда.

Мать Кладки испустила разочарованный вой и начала таять.

— Проваливай! — прохрипел я, и буквально обрушился в то же самое кресло, ну а оно заскрипело под моей тяжестью.

Самолет пошел вверх, натужно взвыв двигателями, потом его мотнуло вбок.

— Есть! Пошло дело! — радостно заорала Атхайно, и принялась лупить себя кулаками по коленям. — Врезали этим гадам! Все, отпустили! Еще бы! Ракета в двигатель — это не сахар!

Наверняка у нее в ухе был крохотный микрофон, через который она получала информацию.

— Это за мной, — сказал я, переводя дыхание. — Тиззгха хотят заполучить меня.

— Да, я слышала, что ты опасный парень, Егорандреев, — пробормотала трибун, прищурившись. — Тобой интересуется контрразвездка и чуть ли не семья самого Гегемона… но тиззгха? Ты сумел меня удивить… и что мы будем с этим делать?

— Дело такое, — я сглотнул засевший в горле комок. — Вам нужно от нас избавиться. Побыстрее.

* * *

— Не передумал? — спросила Атхайно, внимательно меня разглядывая.

— Нет, — ответил я.

Летательный аппарат, внутри которого мы находились, медленно снижался, пол под нашими ногами подрагивал. Работали все имеющиеся на борту средства маскировки, начиная от глушилок и заканчивая теплорассеивателями, так что с земли мы должны были выглядеть незаметным пятнышком в затянутом тучами, ночном небе.

«Побыстрее» в нашем случае затянулось на несколько часов, и за это время успело стемнеть.

Бойцы слегка очухались и пришли в себя, а я изучил карту, которую предоставили мне любезные хозяева. Поначалу возникло искушение высадиться где-то за пределами города, в диком пустом месте, но потом я разозлился сам на себя… сколько можно бегать и прятаться от всех подряд?

А еще я увидел, где расположился Равуда со своими вояками из Внешних секторов, и решение пришло само.

— Ну как знаешь, — пробормотала она. — Если что, то мы вряд ли сможем помочь еще.

Да, у них своя война — с Табгуном, у меня своя — с орденом Трех Сил.

— Знаю, и так выручили, — я улыбнулся. — Так, все готовы?

Я осмотрел свое воинство — раненые подлечены, голодные накормлены, а кое-кто ухитрился даже подремать.

— Тогда действуем по плану.

И в этот самый момент спуск прекратился, зато аппарель, на которой мы стояли, пошла вниз. Распахнулся темный «рот» перед нами, оттуда повеяло сырым ветром, потянуло запахами мокрого камня и дыма.

— Спасибо, до встречи, — и я побежал вперед, спрыгнул на груду щебенки.

Главный город великой Гегемонии оказался погружен в полную тьму, то ли до всех дошло, что освещать улицы сейчас бессмысленно, то ли Столица просто осталась без электричества. Погасли даже небоскребы, чьи громоздкие прямоугольные силуэты я различил на востоке.

Дождь моросил, над домами, разрушенными и уцелевшими, ползли клочья тумана.

Прямо перед нами располагался двухэтажный особняк, вокруг него торчали остатки металлической решетки. За спиной у нас, севернее, располагалось поле руин, а вперед, дальше на юг поднимались обычные для этих мест четырехэтажные постройки, и где-то между ними держали оборону бойцы Геррата.

Оттуда доносились редкие выстрелы.

Я сделал пару шагов вперед и упал на брюхо, не давая себя обнаружить стоявшим у особняка часовым. Рядом со мной оказался Макс, с другой стороны Дю-Жхе, и ударивший сверху шквал дал понять, что наш транспорт благополучно отбыл в стратосферу, где прячется и выжидает своего часа «Слава Гегемонии».

Один из часовых посмотрел в нашу сторону, и я замер, боясь даже дышать.

— Вперед, — прошептал я, когда часовой отвел взгляд, и пополз вниз по склону, аккуратно, чтобы не тревожить щебенку под собой.

Именно за стенами особняка устроил себе штаб трибун Равуда, мой давний «друг». Пришлось отключить связь, чтобы он не услышал случайно наши переговоры, не догадался, что мы рядом.

Но ничего, мы обойдемся и так.

Через пару минут я был уже у ограды, за которой торчали пеньки деревьев, не переживших налет или обстрел.

— Давай, — сказал я, подбираясь к ней вплотную.

Макс швырнул подобранный заранее камушек, тот ударился об один из пеньков, расположенный в каком-то метре от нас. Мы опустили головы и вжались в сырую землю, притворились тремя безобидными холмиками.

На наше счастье, уцелел каменный низ ограды, та база, куда ранее крепились прутья.

— Что там? — спросил один из часовых хриплым голосом.

— Сходи, проверь, — буркнул второй.

Услышав приближающиеся шаги, я подобрался, отложил автомат; мягко скрипнул вытащенный нож. Краем глаза уловил движение Макса, то, как начал приподниматься Дю-Жхе с прижатой к плечу «Иглой».

А затем события понеслись точно видеоролик, ускоренный в пять раз.

Я выпрыгнул из укрытия, оказался лицом к лицу, точнее забралом к забралу с чужаком. Хлопнул за спиной автомат ферини, и второй часовой, оставшийся у крыльца, безвольным кулем повалился на землю. Мимо стремительной тенью скользнул Макс, полетела из-под его ботинок сырая грязь.

Первый часовой успел только вытаращить глаза, и тут я ударил его под забрало, прямо в горло.

— Ой, — сказал он и рухнул на меня, я подхватил тело и уложил к ограде.

Осталось подобрать автомат и рвануться вперед, следом за Максом и Дю-Жхе.

Но в этот момент выяснилось, что Равуда выставил и третьего часового, на крыше. Только тот все это время проспал или таращился в другую сторону, но ожил он только сейчас.

— Тревога! — донеслось сверху, и началась стрельба.

Я бросился вперед, туда, где Макс уже распахнул дверь, взлетел по ступенькам и нырнул в пахнущую старой мебелью тьму. Оказался в просторном вестибюле: роскошные вешалки, огромное зеркало, где отражаюсь я, вправо и влево уходят два коридора, и широкая лестница ведет на второй этаж.

— Прикрывайте, — приказал я, и зашагал наверх.

Миновал площадку, где висело огромное мозаичное панно, изображавшее кайтеритскую охоту древних времен — всадники на слоноподобных животных, и убегающие хищники, некая помесь лошади с динозавром. Блики пробежали по нему, когда в изображение уперся луч фонаря, и я выстрелил прямо в источник света.

Тело в бронезащите, но без шлема загромыхало по ступенькам и остановилось у моих ног: черный ежик на макушке, и это значит, что не Равуда, что гаденыш где-то тут, и если привычкам не изменил, то именно сверху.

Но внизу орали и стреляли, а тут, на втором этаже царила полная тишина.

Я двинулся дальше, аккуратно и медленно, стараясь не шуметь, то и дело оглядываясь. Вторая площадка, и тут тоже два коридора, справа пустой, слева пустой, у стены столик, на нем здоровенный кувшин, где легко спрячется десятилетний ребенок, на боках цветочный узор.

— Что там? — спросил Дю-Жхе снизу.

— Пока никого. Что у вас?

— Разбегаются во все стороны, из окон выскакивают и палят, не прицеливаясь, — презрительно сообщил ферини. — Привыкли с безоружными воевать… Видел я таких у нас. На Фер-На-Хо.

Я поколебался и двинулся в коридор справа. Толкнул стволом первую дверь. Пусто. Стол, за ним полки с какими-то камнями и свитками, пылесос-переросток в углу помаргивает зеленым огоньком.

Я даже не увидел, скорее почувствовал щекой движение воздуха, и отклонился вперед. Удар приклада, нацеленный мне в висок, только зацепил шлем, и я врезал в ответ локтем, и даже попал.

Успел развернуться, перехватил чужие руки, и увидел совсем рядом знакомое лицо.

Белоснежные зубы, тонкие губы, правый глаз чуть ли не в два раза меньше левого, но оба кипят бешенством.

— Привеееет, — сказал Равуда, и засадил мне коленкой в пах.

Если бы не защита, я бы просто отрубился, но и так получилось достаточно больно. «Только не выпустить его руку» — подумал я, ощущая, что кайтерит продавливает меня грубой силой, которой у него всегда было больше.

Мой собственный автомат, который пришлось выпустить, болтался на ремне.

И где Дю-Жхе, когда так нужна его помощь?

Но внизу, судя по звукам, творилось масштабное безобразие, и значит мне нужно рассчитывать только на себя.

— О да, да… — пропыхтел Равуда.

Он внезапно качнулся назад, и я поддался на его хитрость, и в следующий момент полетел кувырком. Стена вдруг оказалась надо мной, я ударился об нее ногами и со сдавленным стоном сполз на пол.

— Ну вот и все, — кайтерит улыбнулся, наводя на меня автомат.

Я увидел, как сдвинулся палец на спусковом крючке, внутри у меня все сжалось… Только вот «Игла» снова, как тогда в брианских подземельях, подвела хозяина, она сухо щелкнула, но не выстрелила.

— Ну ты и идиот, — буркнул я. — Целый трибун, а чистить оружие не научился?

Равуда оскалился, пнул меня, но я отклонился, и ботинок его врезался в стену. Хрустнуло, на ковер посыпались мелкие осколки, а я нащупал собственное оружие, выставил перед собой.

Кайтерит перехватил за ствол в последний момент, дернул в сторону.

Недостаточно быстро — я успел спустить курок, и алые глаза на красном лице удивленно расширились, раз, второй.

— Тыыы… — это был уже не голос разумного существа, а шипение ядовитой змеи.

Сильнейший удар прилетел по шлему, меня отшвырнуло в сторону, забрало со скрежетом впечаталось в пол. В следующий момент на меня навалилось тяжелое, мощные ладони стиснули мое горло, а я попытался вжать голову в плечи, откатиться вплотную к стене, чтобы ему было неудобно.

Я же ранил его! Почему он не слабеет?!

Но Равуда давил так, словно не было у него никаких ран, сжимал пальцы изо всех сил. Что-то издавало равномерные звуки «плак-плак» внутри черепа, и мне казалось, что это ломаются мои позвонки.

Перед глазами начало темнеть, и тут я ухитрился извернуться всем телом, колыхнулся вбок.

— Стой, нет… — голос кайтерита прозвучал уже не так, как раньше, а намного слабее.

Я вдохнул полной грудью, отпихнул Равуду ногой, и ощутил, что по ней, проникая в щели, течет нечто теплое: ага, кровь! Он отшатнулся, попытался ударить меня по лицу, но промахнулся, и только потерял равновесие, вынужден был опереться о стену, практически вцепился в нее.

Пока он выправлялся, я отполз в сторону на заднице, вновь схватил автомат.

— Убью! — прорычал кайтерит с ненавистью, и пошел на меня. — Сдохнешь!

На этот раз я буквально видел попадания: отверстия возникали в бронезащите у него на животе, одно, второе, третье. Равуда содрогался, но продолжал шагать, словно неуязвимый Терминатор, вот только все медленнее.

Но когда пуля пробила ему горло, он зашатался и остановился.

— Нет, не я, — сказал я, и мой враг, чуть ли не первый в мире Гегемонии, упал на спину, тяжелый грохот прокатился, как мне показалось, по всему зданию.

— Неплохо, — сказал заглянувший в коридор Дю-Жхе. — А там у нас все разбежались. Стрелка на крыше мы угомонили. Только…

— Что? — я должен был радоваться, ликовать, но почему-то не ощущал ничего.

Наверное потому, что отучился переживать за себя, переживал скорее за дочь с женой, а вот им я пока не помог.

— Тут со всех сторон их приятели. И скоро они будут здесь.

Глава 16

«Приятели» Равуды явились прежде, чем мы успели выбраться из дома.

Откровенно говоря, я не ожидал от них такой прыти, думал, что мы спокойно уйдем. Но то ли командир у них был очень толковый, то ли происходило какое-то плановое передвижение частей.

Но по нам начали стрелять одновременно с севера и востока, со звоном вылетело разбитое окно.

— Дело швах, — буркнул я, пригибаясь. — За мной!

Особняк мы оставили за спиной, нырнули в узкий переулок между двумя одинаковыми зданиями: здесь четырехэтажки стояли в шахматном порядке, и между ними приходилось лавировать. Во тьме над нами с ревом прошел самолет, потом еще один, и явно не аппарат с трибуном Атхайно на борту.

— Вот они! — донеслось из темноты, и среди домов показались чужие бойцы.

— Ходу! — рявкнул я, и мы побежали.

Вступать в бой мы не могли, слишком уж мало нас было, единственный шанс оставался в скорости, в том, чтобы максимально быстро покинуть зону под контролем Внешних секторов. Любая остановка, любая задержка снижала наши шансы выбраться, да к тому же грозила ненужными потерями.

Мы неслись среди припаркованных автомобилей, так непохожих на наши земные. Перебирались через невысокие изгороди, шлепали по лужам и огибали воронки посреди мостовой.

Наша цель, очередной вход в подземелья, неуклонно приближалась.

Мы выскочили на широченный проспект, и на другой его стороне обнаружились два танка. Зашевелились башни, поползли в нашу сторону дула, и никакого «Ложись!» не понадобилось, все попадали наземь самостоятельно, шлепнулся и я, больно ударившись подбородком.

Громыхнул выстрел, в доме за нашими спинами возникла дыра, и боевые машины со скрежетом поползли в нашу сторону.

— Что делаем? — спросил Ррагат так буднично, словно речь шла об уборке территории.

— Драпаем, — отозвался я. — Вперед! Прямо на них!

Танки — штука хорошая, но особенно они хороши в том случае, если рядом с ними пехота. А тут никто не мешал нам подобраться к ним вплотную, и если бы у нас было хоть что-то, кроме автоматов, то мы могли бы даже уничтожить эти грохочущие, опасные штуковины.

Когда мы ринулись в то, что выглядело самоубийственной атакой, один из танков притормозил. Второй пальнул еще раз, но снаряд прошел мимо, разрушил еще что-то, но вреда нам не причинил.

Мгновением позже мы пронеслись мимо боевых машин.

— Вот тебе, ха-ха! — не удержался Макс, и пнул одну из гусениц.

Они начали разворачивать башни, чтобы садануть нам вслед, но медленно, слишком медленно. Ботинки наши простучали по очередному тротуару, прочавкали по мягкой земле, и мы очутились за углом, вне зоны обстрела.

И столкнулись лоб в лоб со спешившими нам навстречу чужаками, скорее всего той пехотой, что должна была поддерживать танки, но в обычном военном бардаке отстала и потерялась. Времени не нашлось даже на то, чтобы отдать хоть какой-то приказ, я буквально врезался в щуплого парня.

— Что?! — только и сказал он.

Я ударил его прикладом в голову, перепрыгнул через упавшее тело, снес выстрелом еще одного. Рядом кто-то взревел так, что позавидовали бы все хищники брианских лесов, тонко вскрикнула одна из девчонок.

— Не останавливаться! Дальше!! — завопил я, надеясь, что хоть кто-то меня услышит.

До спасительного входа в подземелье осталось всего пятьсот метров… если он открыт!

На меня кинулись сразу двое, я уклонился он чужого выпада, и сам врезал по забралу, чтобы оно разбилось. Треснуло, мой противник схватился за лицо и упал на колени, зато второй ухитрился засветить мне в бок, но броня смягчила удар, я ощутил лишь несильный толчок.

Драка боевых роботов, твою мать!

В ответ я просто выстрелил ему в пах — опытный боец даже в рукопашной не забывает об оружии, а вот необстрелянный мигом выкидывает его из головы, переходит на кулаки и едва ли не зубы. Он взвыл, я отпихнул стоявшего на коленях, и бросился дальше, вперед, только вперед.

Схватка закончилась, едва начавшись, и наверняка мы в ней кого-то потеряли, но кого именно, я узнаю потом.

Сейчас нам нужно убраться с этого бесконечного, погруженного во тьму поля боя.

Эти пятьсот метров мы преодолевали точно очень суровую полосу препятствий. Сначала прятались в подъезде, выжидая, пока мимо пробегут очередные недружелюбные вояки. Потом около сотни метров ползли от одной разбитой машины на другой, и сердце сжималось всякий раз, когда в вышине проходил очередной самолет — вдруг там, наверху решат, что мы достойная цель?

Там, где должен был нас ждать вход в древнюю канализацию, обнаружилось шаровидное здание без окон, исполинская, вдавленная в землю бусина без окон, с единственным входом и торчащими из макушки короткими трубами. И в первый момент у меня сердце ушло в пятки — неужели этот спуск уничтожен и придется добираться до следующего, а это еще пара километров?

— Пошли внутрь, — велел я, надеясь, что голос мой звучит по-командирски уверенно. — Ищем люк.

Дверь в округлом боку мы взломали аккуратно, и даже прикрыли за собой, чтобы никто снаружи не заподозрил, что мы тут. Макс со своими бойцами остался рядом с ней на случай незваных гостей, а все остальные разбежались по зданию, которое оказалось переплетением узких коридоров посреди странных механизмов.

Мне это напомнило горячую зону «Гнева Гегемонии», ближайшие окрестности исполинского двигателя.

Тут, к счастью, не имелось ни шумовых выбросов, ни выхлопов или ядовитого газа, нам не грозили провалы. Но громадные серые «саркофаги», утыканные стеклянными иглами, жили, несмотря на отсутствие энергии в городе, по ним пробегали лиловые сполохи, внутри то и дело начинало гудеть, и если одновременно активность проявляли несколько этих махин, то все здание содрогалось и вибрировало.

Что это было такое, я даже не пытался догадаться.

Вход в подвал отыскала Нара, в самом темном и заброшенном углу, за неприметной дверью. И внизу пришлось полазить по маленьким, забитым разным хламом комнатам, чтобы отыскать наконец круглый люк, ржавый и грязный, но узнаваемый.

— Надеюсь, что он откроется, — пробормотал я, скидывая с плеча рюкзак.

Чтобы открыть вход, мне понадобилось тридцать минут, некоторое количество машинного масла и неизмеримое количество мата.

— Добро пожаловать, — сказал я, заглядывая в уходящую вниз шахту. — Там потише. Макс, отходите!

В этот раз я дождался, пока мимо пройдут все бойцы, заодно и пересчитал — двадцать девять, минус два. Потом залез внутрь, завис на железных скобах, аккуратно опустил люк и потратил еще пятнадцать минут, чтобы его запереть.

Пусть вскрывают, если захотят.

* * *

Внизу оказалось тихо и спокойно, никто в нас не стрелял, никто не бомбил, и я позволил бойцам отдохнуть — минут пятнадцать, не больше.

— Что дальше? — спросил Макс, когда мы устроились рядом друг с другом, прислонившись к стенке.

Я жевал вяленое мясо из сухого пайка, он прихлебывал из фляжки, сверху время от времени долетали отголоски мощной вибрации — должно быть, снова начинали работать те игольчатые «саркофаги», между которых мы бегали не так давно.

— Вернемся в Изнанку, — ответил я. — Там посмотрим.

Говорил я спокойно, но на самом деле тревога грызла меня изнутри — как там Юля с Сашкой, что хотят Три Силы от моей жены и как собираются использовать ее в борьбе за власть? Армия и Служба Надзора рвут друг другу глотки, десанты из гирванов высаживаются в столице… но на какую силу собирается опереться древний тайный орден?

Чтобы вмешаться в эту драку титанов, нужно использовать реальную силу, а не интриги и заговоры.

— Всем покажем, ха-ха? — усмехнулся Макс вроде бы так же, как раньше, но совсем безрадостно.

— Обязательно, — я похлопал его по плечу, догрыз мясо и отправился обходить бойцов.

Надо узнать, кто ранен, у кого какие проблемы с амуницией, некоторым помочь, что-то подкрутить, починить… На обход я потратил около часа, и за это время убедился, что моя маленькая армия вполне боеспособна, хотя и устала.

— Ну что, пора в дорогу, — сказал я, когда последний неисправный автомат оказался приведен в норму. — Если натыкаемся на тех, черных, проходим мимо как можно быстрее… Стрелять они не могут, чтоб я сдох, а вот обниматься с ними вредно для здоровья.

И снова я изображал уверенность, хотя сам побаивался чудных созданий, обитающих в местной канализации.

Мы миновали первую развилку, когда тоннель целиком содрогнулся, меня швырнуло в сторону. Показалось, что мы забрались в кишечник исполинской змеи, и она собиралась выблевать нас наружу. Меня приложило о стену, я упал на четвереньки, и увидел, что пол перед моим носом пошел трещинами.

Наверху кто-то пустил в ход по-настоящему серьезное оружие.

— Потолок! — заорал кто-то.

Я вскинул голову, и на забрало мне словно бросили пригоршню песка — свод над нами крошился и медленно оседал.

— Вперед! — я стартовал прямо с четырех конечностей, точно спринтер.

Позади кусок свода с грохотом обрушился, в спину ударила воздушная волна, но только придала мне скорости.

Я мчался, жадно глотая холодный и сырой воздух, легкие горели, рюкзак колотил по стене. Рядом и впереди бежали другие, я видел спины, матовый блеск шлемов, а когда кто-то оборачивался — вытаращенные глаза и белые лица. Тоннель позади схлопывался, тонны земли падали на те участки, где мы только что пробежали, и зона разрушений догоняла нас.

Трещина открылась прямо передо мной, широкая, чуть ли не в метр, и я перескочил ее из последних сил.

Впереди споткнулся и упал один из бойцов, с придушенным рыком я схватил его за плечо и поднял. Боец посмотрел на меня, я узнал Юнессу, она что-то сказала, но я ничего не услышал, и мы понеслись дальше, уже не разумные существа, а скорее стадо испуганных животных.

Тишина упала на уши точно расколовшаяся бетонная плита, я вдруг услышал топот и собственное частое дыхание. Осознал, что земля под ногами больше не ходит ходуном, а потолок не сыпется, что впереди свободный, нетронутый проход.

— Стой! — даже не выкрикнул, а скорее прокаркал я. — Стой!

Позади нас тоннеля просто не было, в каком-то десятке метров красовался тупик, вал из земли, перемешанной с обрывками металла.

— Выбрались… уф, ах ты пропасть… — Юнесса дернула себя за мочку уха. — Повезло. Ага.

— Нет, просто быстро бежали, — возразил я, и пошел вперед.

Перед глазами появилось нечто черное, накатила тошнота, движение возникло сбоку.

— АААА!! — заорал кто-то.

Я отмахнулся, на рефлексах вскинул автомат, но в последний момент удержался от выстрела. Начну палить сейчас, этим призрачным тварям вреда не причиню, а вот кого-то из своих могу свалить.

— Не стрелять! Вперед! Дальше!! — горло уже саднило от воплей. — Огня не открывать!

Они лезли со всех сторон — темные, гибкие, смутно человекоподобные фигуры. Наваливались, обхватывали щупальцами, пытались затащить в себя, и их прикосновения ощущались не кожей, прямо внутренностями.

Боль расцвела в голове, в глотку словно плеснули кипятка.

Первый шаг оказалось сделать сложнее всего, отяжелевшие ноги словно примерзли к полу. Я зарычал, буквально вырвался из липких объятий, толкнул застывшего передо мной бойца, поволок Юнессу за руку.

Я словно пробивался через ряд мокрых простыней, развешенных на веревках, они хлопали меня по лицу, сбивали с толку. Каждый удар заставлял меня терять равновесие и соображение, я переставал понимать, кто я такой, где нахожусь и что тут делаю… не проще ли остановиться, присесть и отдохнуть?

А потом я видел Билла, отчаянно выдиравшегося из черных лап, и накатывала освобождающая злость.

Несколько выстрелов все же прозвучали, но пули улетели, судя по всему, в стены. Очередная, непонятно какая уже по счету «простыня» ударила меня, и я вырвался наконец на свободное место.

Впереди черных не было, они остались позади, и не спешили гнаться за нами.

— С-с-спасибо… д-думала, что н-н-не выб-беремся, — от пережитого Юнесса заикалась и всхлипывала, а в следующий момент бросилась мне на шею.

Я думал отстраниться, но решил, что это будет грубо, и погладил девушку по плечам — это касание она ощутит даже через броню.

— Давай, пошли, нечего тут задерживаться, — я оглянулся.

Черные люди втягивались в стены, рассеивались, словно утренний туман после восхода солнца.

— Да, — Юнесса оторвалась от меня сама. — Нечего.

Голову мою дернуло словно больной зуб, и я услышал голос Юли, монотонно повторявшей:

— Егор, ответь. Егор, ответь… Егор…

У меня начались галлюцинации? Или она вновь «дозвонилась» до меня?

— Слышу тебя, — сказал я. — Что такое.

— Сашке плохо! — выпалила она. — Нельзя же так? Срочно нужен Обруч! Сдайся им!

— Что? — я опешил.

— Иван говорит, что их люди есть там, где ты! Просто сдайся! Они доставят тебя к нам! Спасем Сашку!

Она была настоящая, интонации были ее, знакомые, но говорила Юля странные вещи.

Связь оборвалась почти тут же, и тревога в компании сомнений атаковали меня так яростно, как черные люди немногим раньше. Это на самом деле или Три Силы ухитрились навести на меня галлюцинацию невероятной силы и яркости, воспользовались нашим с женой каналом связи?

А если правда, то что мне делать? Вылезти наверх и сдаться Лиргане?

И если правда, то что будет с Сашкой?

* * *

Из подземелья мы выбрались через тот же люк, которым воспользовались несколько дней назад, чтобы впервые попасть сюда. И едва откинув крышку, я понял, что снаружи постреливают — одиночные, очереди, снова несколько одиночных.

Я аккуратно приоткрыл дверь халупы, и выглянул наружу.

Над Изнанкой плыл бледный, измученный рассвет, на востоке солнце пыталось выбраться из облаков. Прилегающие улицы выглядели пустыми, неподалеку лежали несколько тел, над ними кружились мухи, если и отличавшиеся от земных, то какими-то мелкими деталями, которые знают лишь биологи.

Из-за угла выскочили несколько бойцов в бронезащите и шлемах, принялись отстреливаться. Один качнулся, голова его дернулась назад, шлем слетел, и я увидел темную кожу в сочетании с алыми волосами.

Гирваны!

Я начал действовать раньше, чем подумал — куда выгоднее не высовываться и отсидеться в укромном углу. Автомат заплясал в моих руках, очередь буквально сбила на землю еще одного врага. Рядом со мной оказался Ррагат, мы выскочили наружу, давая дорогу остальным, и я упал на землю, оперся на локти.

Двое уцелевших гирванов не приняли боя, они побежали прочь и сгинули из виду.

— А ты говорил — посмотрим, — сказал Макс, сплевывая. — Пора бы валить отсюда. Совсем. Домой, что ли?

— Скоро свалим, — пообещал я. — Сейчас надо понять, от кого они отстреливались.

Но из-за того угла, откуда явились гирваны, уже выглянул некто с автоматом, в цветастой рубахе и шароварах, явно из армии Сонного.

— Эй, свои! — крикнул я. — Что тут у вас творится!?

— Свои дома сидят, бухло попивают, — подозрительно ответил этот тип, почти процитировав кота Матроскина. — Хотя тебя я знаю… Вы из старого портала вышли, точно! Чуваки, вылазьте, тут наши!

И он наконец вышел на открытое место, за ним потянулись остальные — кайтериты, шавваны, даже юри-юри и увдоранат, типичная разношерстная компания, обитатели трущоб, несуществующего района великой Столицы.

— Мы хотели бы увидеть Сонного, — заявил я, когда мне представили командира отряда, кряжистого дядечку по кличке Нахрап, на белом лице которого выделялись черные, словно уголь чешуйки: то ли следы какой-то шавванской болезни, то ли просто особая черта внешности.

— Ну, хм, да, хм, — забормотал он, поглаживая бесцветные волосы. — Хм, я попробую. Приказа, хм, не было… Сейчас отправим гонца.

— Что за ботва? Чего отправлять? — спросил я. — Мы дорогу знаем, сами доберемся.

Нахрап помрачнел, чуть ли не весь стал цвета собственных чешуек.

— Хм, нет, ну так не годится, да, — забормотал.

Одного из своих бойцов он все же отослал вперед, и велел бежать изо всех сил. Попытался задержать, сказав, что у них сейчас как раз завтрак, что они «своих чуваков» с радостью накормят, но от этого я отказался.

И мы двинулись через трущобы, где повсюду виднелись следы недавнего боя.

Чего искали тут гирваны, можно было не спрашивать — сама по себе Изнанка, да и все Отсутствие никакого стратегического значения не имели, и красноволосые пытались отловить тут меня. И что нынешнюю аватару Сжигателя Мостов нужно ловить именно тут, они наверняка знали от неудачливых похитителей.

Тела своих местные утаскивали, а трупы чужаков пока оставляли лежать, разве что забирали оружие.

Мы прошли через «вал» из заброшенных домов, который огораживал квартал с особняками, и стало ясно, что бой докатился и сюда. От забора остались жалкие огрызки, прямо у дорожки, что вела к дому Сонного, лежал труп одной из сторожевых собак, нашпигованный пулями.

От двери нам помахал Гора, в бронезащите выглядевший еще больше, чем раньше.

— Здорово, брателлы, — сказал он, вытирая с лица грязь и пот, и голос его прозвучал как-то необычно. — Располагайтесь там же… А ты, Егор, двигай за мной… Очень вы вовремя. Хотя могли бы и раньше.

Если бы я верил, что подобные люди способны на настоящие эмоции, я бы решил, что голос его дрожит от печали.

Мы прошли через дверь, но не свернули к спуску в бункер, как я ожидал, а пошли дальше. Миновали ту самую гостиную, где я совсем недавно — а кажется, что тысячу лет назад — чинил древний пистолет, скрипнула дверь, и глазам моим предстала роскошная спальня.

И на широченной кровати под балдахином на ней лежал умирающий Сонный.

Лимонное покрывало под ним было пропитано кровью, на ковре виднелись багровые потеки. Тут же стояли еще двое мужчин, лица которых я смутно помнил, третий, видимо врач, суетился вокруг бандитского вожака, и на лице его читался не столько диагноз, сколько приговор.

— А, ты… — сказал Сонный неожиданно сильно и чисто. — Я уж и не надеялся… Вон! Все вон! Кроме тебя.

— Нооо, неет, — заблеял врач, но напоролся на бешеный взгляд Сонного и отступил.

Он вышел первым, за ним последовали двое смутно знакомых, с которыми мы обменялись кивками.

— Выйди, — повторил хозяин дома, глядя на Гору, который даже не шевельнулся.

— Но я… — начал тот. — Ладно.

И мы остались вдвоем.

— Мне осталось чуть-чуть, — теперь голос Сонного звучал так, как и должен звучать у умирающего, прерывисто, с тяжелым бульканьем. — И чего я сунулся в эту драку? Идиот… Смотри, я знаю, где твоя семья, мой друг…

— Как, откуда? — я мгновенно вспотел, пальцы на руках задрожали.

— Птичка в клювике принесла, — он ухмыльнулся. — Но я попрошу тебя кое о чем… Спасаю твою семью… А ты в ответ спасешь мою.

— Как? Что я могу сделать?

— Там внизу… жена и двое моих пацанов, — слова давались Сонному все трудней. — Забери их и отведи… Тут есть еще один портал, на такой случай, он настроен, куда надо… Рядом совсем, спрятан.

— Почему я?

— Ты мне никто… и я тебе никто… тебе нет смысла меня предавать, не за что мстить. Тут же… каждый найдет, что мне припомнить, даже Гора… Кроме того, вы армейские. Настоящие, а не бандюки с пушками. Ну как, ты обещаешь? Уводи их прямо сейчас. Немедленно.

— Обещаю, — и я протянул Сонному руку.

А он пожал ее и рассказал, где держат Сашку и Юлю — подробно, с ориентирами и приметами: и правда около двухсот километров на запад, на берегу моря, огромный коттедж или скорее дворец на уединенном мысу.

Глава 17

Затем Сонный позвал Гору и распорядился насчет собственных похорон.

Онемевшую от горя жену мафиозного вожака привели из бункера, и я впервые увидел женщину-игву. Оказалась она не такой страшной, как мужчины этого народа, тощая, бледная и разве что немного нескладная, без всей этой преувеличенной уродливости, без ощущения, что ее собрали из запчастей от разных людей.

Ей Сонный непререкаемым тоном заявил, что оставляет ее на меня, что я провожу ее до портала, а дальше она все знает.

И только после этого умер.

— Вот как теперь? Что? — немного растерянно пробормотал огромный кайтерит, глядя на тело того, кто еще недавно управлял всей Изнанкой, и ухитрялся отражать даже наскоки Службы надзора.

— Как-нибудь справитесь, — я пожал плечами и повернулся к жене Сонного. — Ну… Скажете, когда будете готовы.

Я не очень понимал, как с ней говорить, настаивать вроде неудобно, но меня грызло нетерпение. Теперь я знал, где Сашка с Юлей, это не так далеко, особенно если у нас будет доступ к порталу.

— Мы уже готовы, — ответила женщина, только что закрывшая глаза собственного мужа. — Собрались заранее… А он всегда знал, что умрет в бою, и даже хотел этого… Когда служил.

— Служил?

— Да, — она посмотрела на меня глазами цвета вечернего неба. — Он был офицером. Когда-то командовал штурмовой эскадрильей на «Славе Гегемонии».

Я подобрал отвисшую челюсть.

Хотя мог бы догадаться! Понятно теперь, откуда у него шашни с мятежниками! Понятно, откуда военное оборудование в секретном бункере!

— Ну, раз готовы, то мы выходим, — пробормотал я. — Ждем снаружи.

Мое воинство не выразило особой радости по поводу того, что снова нужно куда-то бежать. Зато немного воспрянуло духом, узнав, что сегодня мы наконец покинем осточертевший город.

Жена Сонного вышла из дома в сопровождении парочки испуганных пацанов: старший, лет двенадцати, старался держаться, а вот младший, лет восьми, откровенно всхлипывал. Следом появились двое телохранителей габаритами чуть меньше Горы, тащившие шмотки.

И мы пошли.

На юго-запад, туда, где Изнанка упиралась в Мусорные болота, о которых даже местные говорили с тревогой. Где-то там спрятался портал, который Сонный заготовил на случай экстренного бегства, но так им не воспользовался.

Интересно, куда он настроен? На родной мир игва? Или на тихую заштатную планету?

Позади осталось то убежище, где мы провели несколько дней, наслаждаясь гостеприимством Изнанки. И сразу за ним мы наткнулись на гирванов, впереди началась стрельба, и Дю-Жхе доложил «чужой патруль, сейчас отгоним, поверь мне».

И он не соврал, стычка закончилась за пять минут.

Мы миновали площадь, в центре которой высился огромный древний постамент, явно из-под какого-то памятника. Настороженными взглядами проводили нас обитатели очередной халупы, такие грязные, что я даже не разобрал, к какой именно расе они относятся — напоминали вилидаро, но все же отличались.

А затем ветер подул в лицо, и в нос мне словно шибанули кулаком, а внутренности скрутились в узел.

— Это… что? — прохрипел Макс, по лицу которого текли слезы.

— Мусорные болота, — отозвалась жена Сонного.

Видимо некогда тут и на самом деле были топи, куда свозили выброшенный жителями Столицы хлам. Но теперь перед нами высились барханы, нет, даже холмы из гниющих отбросов, и они смердели так, что запах фактически можно было пощупать, потрогать руками.

Что самое удивительное — эти места кто-то посещал, между холмами пролегали тропинки. Южнее из дымки поднималось огромное серое здание: трубы, стены без окон, что-то явно нежилое.

— А это что? — уточнил я.

На этот вопрос она ничего не сказала, но открыл рот один из телохранителей:

— Электрическая станция. Брошенная.

Точно, я вспомнил, что видел эту штуку на карте.

Жена Сонного указала на одну из тропинок, и когда мы вступили на нее, стало ясно, что болота никуда не делись. Слой из мусора под ногами закачался и зачавкал, где-то под ним забулькала вода, и запах влаги пробился через вонь гниения.

Портал оказался замаскирован просто и гениально, под очередной холмик свалки. Только стоило жене Сонного поманипулировать со своим браслетом-классификатором, как холм вскрылся, разошелся в стороны купол, и открылась маленькая чистая платформа, и на ней знакомая нам всем дуга; по ней тут же побежали злые фиолетовые искры.

— Спасибо, — проговорила она, оглянувшись. — Вы сделали то, что обещали.

— Это было нетрудно, — я отвел взгляд и сглотнул. — Отправляйтесь, а то мало ли что.

Да, вокруг пока было тихо, но далеко на северо-востоке продолжалась стрельба. Наверняка там силы Внешних секторов дрались с контрразведкой, или гирваны наседали на армейских — я не особо хотел знать.

Портал засветился, и они ушли — женщина, двое детей, и два громилы, нагруженных как африканские носильщики.

— Веррад? — позвал я. — Давай, настраивай! Остальным смотреть в оба!

Шавван заворчал что-то насчет того, что на такие маленькие расстояния перемещаться сложно. Но в консоль вцепился с откровенной радостью, с таким видом я наверное брался починить что-то после долгого перерыва, когда руки соскучились по инструментам, а мозг — по сложным задачкам.

Портал мигнул дважды, а потом издал звук, которого я ранее никогда от него не слышал: утробный треск.

— Что за?.. — воскликнул Веррад.

И тут из фиолетового сияния вышел некто высокий и стройный, плеснули на ветру черно-алые волосы.

Бриан? Откуда?

Но за первым уже торопился второй, третий, и в руках у них было оружие, и это выглядело фантасмагорией — жители планеты за пределами Гегемонии тут, в Столице!

— Огонь! — закричал я.

Но бриан сориентировались первыми.

Застрекотал автомат, бухнуло ружье, Веррад упал на консоль управления, заливая ее кровью. Пиру отшвырнуло назад, я успел заметить ее развороченное пулей горло, из которого бил настоящий багровый фонтан, и уже сам рухнул, на склизкий, вонючий мусор, выставляя перед собой «Иглу».

Первое тело свалилось на площадку перед дугой портала, за ним второе, но бриан не останавливались. Они лезли и лезли из фиолетового сияния, точно одинаковые муравьи из входа в муравейник.

— Отходим! Быстро! — закричал я в тот момент, когда по нам перестали стрелять.

Пары минут передышки, пока очередные враги расталкивали трупы собственных соратников, нам хватило. Отстреливаясь на ходу, мы двинулись обратно по тропинке, по которой пришли, но бриан не отстали, один появился на склоне ближайшего холма, еще несколько рванули следом.

Мы тут же заставили их залечь, потом под ногами оказался не мусор, а твердая земля.

Пира осталась лежать там, у портала — красивая девчонка, пошедшая в армию из-за глупого восхищения Гегемонией, спутавшаяся с Равудой, а потом со мной, и нашедшая свою смерть на громадной свалке.

* * *

Заброшенная электростанция оказалась идеальным убежищем — рядом с ней никто не жил, местные, похоже, испытывали перед ней сверхъестественный страх, и ближайшие халупы начинались метрах в трестах. И с ее крыши открывался прекрасный вид на Мусорные болота, на Изнанку, и на уходившее дальше к северу и западу Отсутствие, безбрежное море трущоб. Я мог даже любоваться заводом, через портал в недрах которого мы некоторое время назад попали сюда.

Какое счастье, что мы сумели оторваться от бриан и спрятаться тут.

Но длинноволосые чужаки бродили вокруг, их патрули постепенно забирались все дальше и дальше. К электростанции они не совались, вообще похоже не очень понимали, что это такое, и судя по тому, что они постоянно озирались, чувствовали себя за пределами родных лесов не очень-то уютно.

— Сколько же их? — задумчиво пробормотал Дю-Жхе, вместе с которым мы находились на наблюдательном пункте.

Остальные укрывались в подвале, там, где их днем с фонарем не найдут.

— Вряд ли центурия или даже манипул, — пробормотал я. — Полноценное вторжение. Чего им тут понадобилось?

Ферини хмыкнул.

— Однажды Первый Охотник нашел в лесу странный черный шар, — начал он тем особым тоном, которым всегда рассказывал свои байки. — Тот висел на дереве и жужжал. Посмотрев на него, Охотник решил выяснить, что там внутри, он поискал ветку потолще…

И дальше я прослушал занимательный рассказ о том, как Прыгающим Осам крайне не понравилось, что их дом потревожили, и они явились в жилище того, кто на них покусился. Ну и устроили там полный беспредел, после чего смылись.

— То есть они решили отомстить? — я скептически почесал затылок. — Сомнительно это. Две Звезды, чтоб я сдох, не идиот, и он понимает, что силы Бриа и Гегемонии несравнимы, даже сейчас. Отбиваться они могут, и даже успешно, но вот перейти в контратаку — не верю.

— А мы можем узнать, — и Дю-Жхе показал вниз, туда, где между домами ходили несколько бриан, большинство с автоматами, и один с длинной винтовкой, судя по повадкам — офицер. — Хоть сейчас… Ночью они видят лучше нас, но ведь есть маскировочные сети. Рискнем?

Я поскреб в затылке еще раз и согласился.

— Только я пойду с тобой, — сказал я.

Нет, я хорошо понимал, что не место командира в такой вылазке, но меня терзал внутренний зуд. Я всеми силами рвался к Юле и Сашке, я не мог сидеть на месте, и с трудом удерживался от того, чтобы не попытаться заговорить с женой — удерживался, поскольку знал, что тиззгха наверняка воспользуются этим, чтобы напасть на меня, подчинить мой разум.

И еще я не знал, что такое было в тоннеле — настоящий разговор или наведенный кем-то злобный глюк, и от этого дергался еще сильнее.

На наблюдательный пункт я отправил Юнессу, а мы с Дю-Жхе проверили маскировочные сети, которыми не пользовались после Бриа. Не зря я потратил на них столько времени, обе заработали сразу и без сбоев, характерных для этого элемента снаряжения.

— Командовать буду я, — предупредил он, и я только руками развел.

В таких делах он умеет и знает куда больше.

Ходить в накинутой на себя сети мне не приходилось, только ползать, так что ощущал я себя странно. Бриан слонялись меж трущобных хибарок в каких-то сорока метрах, и казалось — вот-вот они на нас посмотрят, вот-вот нацелят свое оружие, и тогда нам крышка.

Пришлось дважды залечь, и к нужному дому мы все же подобрались ползком.

— Я дальше, — прошептал ферини. — А ты готовься этих отстреливать. По моей команде.

— Принято, — ответил я.

Я осторожно выглянул из-за угла — вот они, добры молодцы, смотрятся дико в таком окружении, черно-красные лохмы, безрукавки, толстые носки вместо обуви.

— Давай, — голос Дю-Жхе на этот раз прозвучал в наушниках моего шлема.

Автомат в моих руках издал глухой хлопок — слава глушителю — и первый бриан упал наземь. Второй успел повернуться, третий даже вскинул собственное оружие, офицер вдруг закружился на месте, из невидимости появился ферини, мертвой хваткой вцепившийся ему в шею.

Пятый, последний наладился бежать, но я снял его почти сразу.

И тут же офицер-бриан перестал сопротивляться.

— А теперь хватаем и отходим, очень быстро, — велел Дю-Жхе.

Пленник оказался тяжелым, несмотря на худощавость, и пока мы его тащили, я взопрел. Когда надо мной оказались высокие своды электростанции, я вздохнул с облегчением и потянулся к фляге.

К счастью, мои бойцы догадались пополнить запасы воды в доме у Сонного.

Мы завязали пленнику глаза, скрутили руки за спиной, и я активировал переводчик, нажав регулятор за ухом.

— Просыпайся, — мягко сказал Дю-Жхе, похлопав бриан по щекам. — Только спокойно. Поверь мне, так будет проще.

— Что? Где? — пленник дернулся, но тут же обмяк.

— Если ты ответишь на все вопросы, то мы тебя отпустим, — сообщил ему я. — Целым. Живым.

— Откуда я знаю, что вы не врете? Я лучше погибну, чем предам свой народ!

— Нам твой народ до лампочки, мы хотим только, чтобы он нас не прикончил случаем. Хотим убраться отсюда.

Бриан стиснул бледные губы.

— Но если ты прямо готов умереть… — все тем же спокойным тоном проговорил Дю-Жхе, после чего приставил ствол к горлу пленника. — Хотя нет, это выйдет слишком быстро. Лучше нож.

— Я буду говорить! — воскликнул бриан. — Но откуда вы узнаете, что я вам не соврал?

— О, мы достаточно знаем про пути судьбы твоего народа, — проговорил я, вспоминая подземелье, где мы сидели в плену, и голос мой дрогнул вовсе не от восторга. — Поймем. Честно. Будешь говорить?!

Но пришлось щекотнуть бриан ножом, и вскоре он начал рассказывать.

Мы узнали, что великий вождь сговорился с Табгуном — бриан окажут тому помощь в захвате трона, ну а новый Гегемон в ответ прекратит войну и поклянется, что никто из его подданных никогда не ступит на Бриа. Услышав это, я хмыкнул — принц соврал как сивый мерин, и вообще, кто из условных «белых» держит слово, данное туземцам?

Еще мы выяснили, как они очутились на нашем пути.

Некоторое время назад бриан получили некие устройства, наводчики, способные выводить их на любой работающий портал в Столице и окрестностях.

— Я о таких слышал, — пробормотал Дю-Жхе.

И напоследок бриан сообщил, что их задача пока — удерживать захваченный район и понемногу расширять плацдарм вокруг портала.

— Похоже на правду, — сказал я. — Мы тебя отпустим, но позже. А пока лежи спокойно.

Осталось воткнуть пленнику кляп и понять, что делать самим.

* * *

Мы покинули электростанцию уже в темноте, а пленника оставили внутри, со связанными руками и кляпом во рту, но живого.

Ночь не принесла покоя в Столицу — далеко на северо-западе что-то громыхало и взрывалось, с небесах ревели самолеты, неподалеку активно применяли стрелковое оружие, наверняка бриан столкнулись с местной армией, напоролись на гирван или на контрразведку. Если бы они все поубивали друг друга, я бы не сильно пожалел.

Ближайшие порталы были либо уничтожены, либо захвачены одной из сторон конфликта, да и Веррада у нас больше не имелось, поэтому я решил, что нам пора захватить какое-то наземное средство транспорта. Если верить карте, то крупный транспортный узел находился прямо на западе, у югу от кладбища. Можно добраться и через подземелья, но от одной мысли о заброшенной канализации у меня начинали трястись поджилки.

Поэтому мы двинулись по поверхности — часа два хода.

Трущобы Изнанки остались за спиной, потянулось то, что я по земному опыту назвал бы промзоной, хотя не знал, что тут такое на самом деле: «сараи» с плоскими крышами и без окон, между ними ажурные башни и заваленные металлоломом пустыри, заброшенные строительные котлованы и заборы, за которыми поднимаются силуэты странных машин, настоящих механических динозавров.

Тут было пусто, тихо и мертво, и это полностью нас устраивало.

Мы миновали очередную башню вроде Шуховской, когда передовой дозор неожиданно остановился, и возглавлявший его Ррагат поднял руку.

— Что там? — спросил я.

— Справа какое-то движение, зуб даю, — ответил он.

Справа лежал пустырь, там колыхался под ветром местный бурьян, достаточно густой. Слева начинался очередной ряд «сараев», и дорога шла дальше, узкая и прямая, точно древко копья.

Идеальное место для засады.

— Пощупайте те заросли пулями, — велел я.

Стрельбой мы себя не выдадим, все с глушителями, а большие игроки разбираются севернее, им не до нас.

— Есть, — и бойцы Ррагата дали по пустырю несколько очередей.

Полетели сбитые стебли, взвизгнула пуля, угодившая во что-то железное, но никто нам не ответил, никто не выскочил, не попытался сбежать.

— Хватит, — сказал я, и вернулась тишина, нарушаемая лишь глухими взрывами за горизонтом.

— Видимо показалось, братва, — буркнул Ррагат. — Ну лучше перебздеть.

И мы двинулись дальше все тем же порядком — передовой дозор, за ним основные силы, и я в арьергарде. Когда пустырь оказался точно справа, мне тоже показалось, что я вижу некое шевеление, что среди зарослей движется нечто похожее… если на бойца накинуть маскировочную сеть.

И еще одно… и другое, совсем рядом.

Они бросились на меня втроем, даже не попытались выстрелить, три размытые фигуры. Я отмахнулся прикладом, но не попал, и меня ухватили за руку, тяжелый удар обрушился на голову. Ушей коснулся чей-то далекий крик, похожий на женский, после чего я отключился, провалился во тьму.

Очнулся от того, что меня потянули за нос.

Открыв глаза, обнаружил прямо перед собой треугольное лицо, украшенное тремя глазами и острым носом.

— Привет, красавец, — произнесла Лиргана с улыбкой. — Ты рад меня видеть? А, или нет?

— Не особо, — ответил я.

Внутри шевелился мерзкий, нутряной страх вперемешку с досадой — ну как можно было так прошляпить?

— А почему, дерьмовый мой? — она схватила меня за подбородок, и я содрогнулся, такой холодной оказалась ее ладонь — как у трупа, которым Лиргана в некотором смысле и была.

— Ты мертва, сучка!

— Ну нет? — она снова улыбнулась. — Сейчас я тебе докажу, что вполне-вполне жива. Понимаешь же, что это тебе не червяк чихнул.

Она говорила так же, как раньше, выглядела такой же, но пряталось за этим внешним обликом нечто чужое, жуткое, непонятное, и я ощущал эту чуждость всем своим естеством.

— А может не надо? — я дернулся, и понял, что руки и ноги мои привязаны.

Я лежал на каменном полу, по сторонам были стены, довольно высоко покатая крыша — похоже, меня затащили в один из тех «сараев», мимо которых мы не так давно проходили. Что держало руки и ноги, я не видел, но это были не наручники и не веревки, что-то мягкое неприятно сжимало запястья и лодыжки.

— Надо-надо, не воняй, — проворковала она. — Твои друзья тебя уже не выручат. Эхтер!

— Да, младший наставник, — донеслось из сумрака.

— Выйди и прикрой дверь, — Лиргана буквально пожирала меня глазами. — Если крики… То ничего не делай.

— Да, младший наставник.

Шаги, лязг, и мы остались вдвоем.

— Сомнения убивают разум. Сомнения губят равновесие, — начала она знакомый мне речитатив, одновременно расстегивая застежки на бронезащите. — Тебе будет хорошо… Сначала. А потом мне, ну а тебе немножко неприятно. Тот, кто сомневается, теряет путь. Лишенный пути обречен на поражение. Поражение исключено.

Я онемел, язык мой прилип к гортани.

Через пару минут она стояла надо мной, совершенно обнаженная, красивая и жуткая. Тяжелым грудям было тесно, они упирались друг в друга, агрессивно торчали соски, плоский живот блестел от пота.

А в руке Лиргана держала нож.

— Иди сюда… помнишь, как мы с тобой играли? Сейчас поиграем еще… — присев на корточки, она ухватила меня за промежность, и я понял неожиданно, что на мне бронезащиты тоже нет; сняли, пока был без сознания. — Ты боишься… ты жалок и мал… Только я тебя согрею…

Рука Лирганы задвигалась, она облизала губы и внезапно навалилась на меня, оказалась сверху, так что средняя грудь коснулась моего подбородка, а нож пощекотал ухо.

— Что тебе отрезать для начала? То, что не помешает тебе получить удовольствие. Дерьма кусок… — она внезапно стиснула мои напрягшиеся причиндалы, и я застонал от боли. — Пожалуй да, правое ухо… или левое?

Острое лезвие скользнуло по моему подбородку, я не ощутил боли, лишь теплое закапало на грудь.

— Дааа… — Лиргана слизала кровь у меня с подбородка, я попытался боднуть ее, разбить этой твари нос, но она легко увернулась. — Сопротивляйся, так даже интереснее, правда ведь?

— Но как такое возможно? — торопливо заговорил я, пытаясь хоть как-то ее отвлечь. — Возвращение из мертвых?

Я дергался и извивался, но путы держали крепко.

— Болтун, — она уселась мне на грудь. — Отрежу-ка я тебе язык!

Взлетел блеснувший нож, и холодная рука вцепилась мне в лицо, принялась раздвигать губы.

Глава 18

Снаружи донесся странный ритмичный звук «ты-тык-тык», «та-так-так», и я не сразу понял, что это стрельба, хотя и из незнакомого мне оружия. Лиргана замерла со вскинутым ножом, все три глаза ее прищурились, губы вытянулись трубочкой, она явно прислушалась.

— Младший наставник!? — в дверь забарабанили. — Младший наставник! Нападение!

— Иду! — она врезала мне по физиономии и вскочила. — Подожди немного, кусок дерьма. Мы продолжим.

Она оделась и исчезла, а я задергался снова, пытаясь освободиться.

Мягкое «хрр» прозвучало сверху, и под потолком блеснули две золотистые искры. Котик мягко спрыгнул на пол и посмотрел на меня с таким возмущением, с каким мать смотрит на вернувшегося из школы сына-двоечника.

— Привет, — сказал я.

Зверь подскочил к моей правой руке, я ощутил прикосновение шелковистого меха. Негромко щелкнуло, в занемевшей ладони закололо от прилива крови, и я радостно согнул освобожденную конечность.

Котик пробежал буквально по мне, его зубы клацнули, и в следующий миг оказался уже в ногах.

— Спасибо, спасибо тебе, — прошептал я, поднимаясь.

Меня шатало и трясло, но я был зол, очень зол.

За пределами сарая продолжалась пальба, к чудному «ты-тык-тык» добавились обычные автоматы. А у стены благополучно валялись мои шмотки, бронезащита, рюкзак и даже «Игла».

Спасибо аккуратным нелюдям из ордена Трех Сил.

Снаружи уловили, что не все в порядке, только когда я снарядился и вооружился. Клацнула дверь, в «сарай» шагнул некто высокий, мощный, я даже не стал приглядываться, кто именно, я просто нажал спусковой крючок.

— Хрр, — одобрительно сказал Котик, и понюхал упавшее тело.

— А теперь валим отсюда, — пробормотал я.

Я подскочил к двери и прислушался.

Приглушенные голоса и шаги справа, слева вроде бы тихо, если не считать пальбы, которая со всех сторон. Далекие разрывы, но их можно не брать в расчет, это тяжелое оружие, и вряд ли по мою честь.

Я шагнул наружу, Котик зацепил мохнатым боком мою ногу и рванул прочь.

— Эхтер?! — воскликнула Лиргана из-за угла, и я бросился следом за зверем, в узкий проход между двумя «сараями».

Вылетел из него, под ногами зашелестела трава и лязгнула какая-то железка. Распахнулся передо мной огромный пустырь, усаженный буграми, точно прыщами, и очередная ажурная башня за ним.

Темная фигура поднялась, точно выросла из земли, и я буквально налетел на нее.

— Фссст! — словно зашипела огромная змея, и меня отшвырнуло в сторону, я зацепился ногой и покатился по кочкам.

«Ты-тык-тык» раздалось совсем рядом, и я увидел ряд земляных «фонтанчиков», прошедших перед самым носом. Вскинул собственный автомат, выцеливая странное существо, но оно метнулось в сторону — не как это делает человек, а переместилось, словно марионетка, которую кукловод на нитках дернул за собой.

Взлетели то ли полы плаща, то ли крылья.

— Твою мать! — я выкинул не вовремя закончившуюся обойму, потянулся за новой.

Чужак оказался совсем рядом, блеснули ряды чешуек, и я наконец сообразил, с кем имею дело. Тиззгха, проклятые нелюди отыскали меня ровно в тот момент, когда я очутился в похотливых лапах Лирганы.

Так что это им можно выразить благодарность за мое спасение.

Но это потом, сначала нужно вырваться уже из их не менее похотливых, хотя и в другом смысле слова конечностей.

— Фссст! — повторил мой противник, и в лицо мне уперся раструб из блестящего металла, забранный частой решеткой.

Такое оружие я видел у тиззгха, когда они забирали у меня Уплотнитель Реальности.

— Хорошо… спокойно… — проговорил я, разводя руки в стороны и медленно поднимаясь.

Кто знал, что эти пахнущие солеными огурцами и горячим песком твари способны двигаться так быстро?

— Паоложжжи оррружжье, — этому теззгха имперский язык давался с большим трудом.

— Сейчас, — согласился я, и бросился на него.

Я ему нужен живым, чтобы меня можно было допросить, а вот мне за его жизнь беспокоиться нечего.

Раструб отбил в сторону — этот урод ошибся, поднеся оружие слишком близко ко мне. Врезал кулаком по этому чешуйчатому плащу, ощущая, что под ним проминается нечто отвратительно мягкое, сбил его наземь и обрушился сверху.

Существо подо мной дергалось и визжало, ну а я лупил прикладом туда, где под одеждой должна была прятаться голова до тех пор, пока оно не затихло. Меня трясло от страха и отвращения, казалось, что я весь, с головы до ног, перемазан в дерьме, хотелось немедленно забраться в горячий душ, и простоять там минимум полчаса, смывая с себя эту дрянь.

Увы, но пока только в мечтах.

Я вскочил и побежал дальше, прочь от того места, где вояки Лирганы схлестнулись с тиззгха. Рядом бесшумной тенью возник Котик, помчался огромными прыжками, не отставая, да еще ухитряясь хрюкать на ходу.

— Вон он! — заорали сзади.

Впереди, рядом с ажурной башней возникли приземистые конусообразные фигуры. Проклятье!

Я затормозил так, что грязь полетела из-под ботинок, помчался в сторону, на ходу активируя карту. Та выпрыгнула на забрало, и я попытался сообразить, где вообще нахожусь, и что дальше делать.

Лиргана оттащила меня немного на север, так что я не покинул той «промзоны», через которую мы шли, но зато оказался практически рядом с одним из входов в старую канализацию. При мысли о том, что придется снова заглянуть туда, у меня по спине побежали ледяные мурашки.

Но что еще делать?

Очередь прошла выше, но по мне стреляли слуги Трех Сил… в ответ раздалось «та-так-так», которое издавало оружие тиззгха… попасть в лапы к одним — верная смерть, попасться другим — жестокие пытки… Те, что внизу, хотя бы лично против меня не настроены… хотя кто его знает?

Я буквально перескочил через забор высотой метра в полтора, заметался среди циклопических механизмов, покрытых ржавчиной и грязью, забытых много десятилетий назад. На несколько мгновений исчез с глаз преследователей, и теперь я должен отыскать тот спасительный люк.

Он спрятался под лапами у металлического мастодонта, печально опустившего к земле кабину-голову. Я прополз под нее, ощупал запирающий механизм и трясущимися руками принялся доставать инструменты.

Стрельбы больше не было, но кто-то двигался, ходил совсем рядом, или мне казалось.

— Есть… — прошептал я, когда внутри люка наконец клацнуло и тяжеленная крышка приподнялась.

Котик без всяких приказов запрыгнул в распахнутый рюкзак, я прихватил его и полез вниз. Зацепился одной рукой за зашатавшуюся скобу, другой прихватил и закрыл люк, да еще и повис на нем, чтобы он уж точно заперся.

По другую его сторону, сверху, очень близко прозвучало отчетливое «фссст», тут же сменившееся криками и стрельбой.

* * *

Этот тоннель оказался совсем не похож на те, которые я видел раньше.

Когда я спрыгнул на пол, то почудилось, что вдали, в темноте, кто-то вздохнул, и по серым ребристым стенам пробежала рябь. Котик недовольно зашипел в рюкзаке и принялся выбираться, а я невольно схватился за автомат.

Неужели и тут есть черные люди? И надо сообразить, куда идти…

— Хрр? — Котик моргнул, золотые искры зрачков его на мгновение погасли, и тут же я услышал шаги, легкие, детские.

— Папа? — произнес голос Сашки совсем рядом.

Я повернулся, и увидел дочь.

Она стояла, опираясь о стену, и выглядела бледной и измученной, любимое синее платье, которое подарили на день рождения, было измятым и грязным — наверняка играла и угваздала. Сашка смотрела с обычной лукавой улыбкой, и меня тянуло к ней так, как тянет кусочек железа к магниту.

Но я осознавал — что-то не в порядке.

— Папа? — повторила она, и голос прозвучал нетерпеливо, раздраженно. — Мне больно. Больно…

Что же не так?

В ушах звенело, точно вились вокруг головы назойливые комары, что-то не так было со зрением. Я не видел, где нахожусь — вроде бы это не наша квартира, точно, но где мы, на улице или у моей мамы, или вовсе в садике, куда я пришел ее забирать после работы, но почему стены такие странные, и где остальные дети?

— Принцесса? — я попытался оглядеться, но шея не послушалась, ее словно зажали в горячих тисках.

— Папа, мне больно! — повторила Сашка.

Я шагнул к ней, и она скачком отодвинулась, осталась точно на том же расстоянии, что и секунду назад. Я сглотнул, пытаясь сдвинуть застрявший в горле комок, с удивлением посмотрел на автомат в собственных руках — что это странный предмет, зачем я таскаю его с собой, когда иду на встречу с дочерью?

— Папа, мне больно! — прозвучало в третий раз.

— Где болит? — спросил я, и тут понял, в чем дело.

Я уже видел Сашку такой, в этом самом платье, когда она гуляла во дворе и разбила колено. И я тогда слышал эту фразу, эти же самые интонации, режущие душу родителя надежнее любого ножа.

А кто-то взял их из моей головы и пустил, так сказать, на перемотку.

Кто способен на такое? Тиззгха? Или адепты ордена Трех Сил? И как это работает? Меня комшмарят на расстоянии, поскольку рядом вроде никого нет… хотя где я на самом деле?

Думать было трудно, мысли ворочались с трудом, как еще не проснувшиеся с утра бегемоты.

— Папа, мне больно… — повторила Сашка и пропала.

На миг проявился тоннель, но тут же я оказался дома, перед кроватью дочери, и она слабо улыбнулась мне.

— Расскажешь сегодня сказку? — произнесено это было шепотом, но от него едва не лопнули мои ушные перепонки.

Я затрясся, потянулся к ней, снова удивился, что руки у меня грязные и ободранные, и рукава какие-то странные. Попытался встать на колени, но от этого движения кроватка с лежащей в ней дочерью, с розовым одеялом в радужных пони зарябила, как изображение на экране.

И тут я стряхнул наваждение.

Я находился в темном смрадном коридоре, надо мной виднелось отверстие, откуда я только что явился. Котик смотрел на меня с беспокойством, дергал длинным пушистым хвостом, он явно понимал, что со мной что-то происходит, но не мог сообразить — что именно, и чем помочь.

Третье видение затянуло меня как водоворот, я обнаружил себя в больнице, в тот день, когда мы сдавали Сашку на операцию… Я только что подписал контракт с ООО «Гегемония», и должен был уехать, и Юля злилась на меня, и мне было тогда больно и страшно…

Я встряхнулся, пытаясь сбросить с тела, с мозга невидимые щупальца.

Вспомнил, как боролся с другими попытками вывернуть мой мозг наизнанку. Наверняка эти глюки утянули бы меня в реальность воспоминаний, превратили бы в слюнявого идиота, не пройди я в последнее время жесточайшую школу психической самозащиты.

Я ударил кулаком по стене, чтобы боль вернула меня к реальности, и это помогло.

— Отвали! — закричал я, и ударил по невидимому врагу собственной злостью, точно кувалдой, наотмашь.

А ответ далеко во тьме что-то снова вздохнуло, и я понял, что остался в одиночестве.

— Хр? — Котик вопросительно изогнул спину.

— Все в порядке, дружище, — я нагнулся, чтобы его погладить, но понял, что ноги меня просто не держат.

Прислонившись к стене, я буквально сполз по ней и принялся стаскивать с себя рюкзак: где-то там внутри должен быть сухпай, то, что мне сейчас нужно больше всего. Однако руки мои наткнулись сначала на нечто твердое и угловатое, и я вытащил Живую Энциклопедию, о которой не вспоминал с самой Бриа.

Зашелестели страницы, и на открытом развороте появились светящиеся буквы.

Знакомое приветствие, все как обычно.

— Кто мне мозги пудрил только что? Скажешь? — спросил я просто так, не особенно надеясь на ответ.

Книга вздрогнула, как живое существо, которым она в определенной степени и являлась. А затем ответила «Разумные создания, принадлежащие к ордену Трех Сил, используют проективные техники биогенного характера, способность продуцировать наведенные образы на мозг других живых существ».

Понятно, значит Лиргана или кто-то еще из ее кодлы. Младший наставник, надо же! Быстро она там карьеру сделала — из трупов в командиры, пусть пока и не самые главные…

— Вот так, — сказал я Котику.

— Хр, — ответил тот и принялся тереться о мое колено, мордой, боком, хвостом, и затем снова мордой, и все это с могучим урчанием.

Одной рукой я гладил его мохнатую спину, а другой потрошил давно надоевший сухпай. Грыз плитку из орехов и вяленых ягод, запивал витаминизированным напитком из бутылочки, с чавканьем засасывал в себя мягкий сыр цвета молодой травы, жевал вяленое мясо, и все это сегодня казалось таким же вкусным, как и в тот далекий день, когда я только попробовал новую для себя еду.

На борту «Гнева Гегемонии».

* * *

Когда сверху донесся металлический скрежет, я не сразу сообразил, что происходит. Только когда из колодца посыпалась ржавчина, я понял, что кто-то наверху пытается вскрыть люк, и вряд ли это мои друзья!

Либо Лиргана, либо тиззгха, хотя тут хрен редьки не слаще.

Как я сразу не догадался — если на меня могут насылать видения, то могут и найти!

Тело слушалось плохо, мускулы болели, ныло все, от макушки до самых пальцев ног. Хотелось лежать и не отсвечивать, а чтобы двигаться, приходилось себя буквально заставлять, насиловать.

Но я все же поднялся, и побежал прочь.

Пока сидел, успел обдумать, что делать, и решил, что буду пробираться на восток до ближайшего выхода, и там поднимусь наверх, попробую связаться со своими — через шлемы разговаривать мы можем буквально вплотную, на расстоянии в километр или даже меньше, но что делать? Дальше отправлюсь туда, где на меня напали, и попробую по следам разобрать, куда пошли Дю-Жхе, Макс и остальные.

В одиночку я точно не доберусь до того места, где держат Сашку с Юлей, а если даже и доберусь, то ничего не сделаю.

За спиной грохнуло, я услышал далекие злые голоса — значит Лиргана и ее банда. Почти тут же от стены отделилась тень и бросилась мне наперерез. Котик злобно рыкнул. Черный человек буквально врезался в меня, и я снова испытал то же самое, что и в прошлый раз — словно тяжелой мокрой тряпкой хлестнули по внутренностям, по мозгам и кишкам.

Голова кружится, хочется блевать.

Но теперь я знал, что эти твари не особенно двигаются взад-вперед, только поперек тоннеля, где обитают, и что выстрелы не причиняют им вреда. Поэтому я и не думал останавливаться, наоборот, я пытался двигаться быстрее, перейти на бег, хотя у меня не особенно получалось.

Один удар, второй, очередной рык Котика, темнота наползала со всех сторон, окутывала меня коконом. В прошлые разы я прорывался через подобное в компании, а теперь они все били по мне одному, и по моим нервам бежали настоящие судороги, будто под кожей пролегала настоящие проволочки, и через них пропускали ток.

Силы кончались, я понимал, что еще немного — и упаду.

И в этот самый момент меня настиг выпад Лирганы или кого-то из ее подельников, я неожиданно увидел Юлю.

— Егор? — спросила она, склонив голову к плечу. — Я так соскучилась! Иди сюда!

Красные короткие шорты, растянутая майка — обычный ее домашний наряд, привычное зрелище.

Но оно вызвало такой прилив адреналина в кровь, что я буквально задрожал, горячая волна злости родилась где-то в сердце. Смыла опутавший сознание дурман, вернула мне силы, и я понял, что бегу, бегу по-настоящему, а участок тоннеля с черными людьми остался дальше.

Ничего, скоро к ним в лапы попадет Лиргана, пусть ее сожрут.

— Ты как? — спросил я Котика, все так же семенившего рядом.

Мохнатый ответил недоуменным взглядом — он вполне мог ничего не увидеть и не почувствовать.

Через несколько минут я уже карабкался по скобам очередного ведущего на поверхность колодца. Люк открывался невероятно долго, и я вспоминал ругательства, которые за время работы в торговом центре слышал от Михалыча, моего сменщика, который был мужчиной тертым и в молодости служил во флоте.

На самом мощном загибе замок наконец сдался, и я вывалился на поверхность, под серое утреннее небо. Завертел головой — справа забор, слева руины дома, заброшенного много десятилетий назад, но развалившегося не до конца, огрызок этажей в пять, напоминающий гнилой зуб.

Котик сам выпрыгнул из рюкзака, недоверчиво принюхался.

Утро понемногу наступало на Столицу, небо вновь покрывали густые облака, и бой на севере продолжался, хотя стал немного потише — то ли отдалился, то ли накал уменьшился.

— Дю-Жхе? — сказал я, похлопав по шлему, по затылочной части. — Макс? Ррагат? Юнесса? Слышите меня?

Ответом была тишина.

Проклятье — придется возвращаться к тому месту, где меня похитили, а это примерно километра полтора на юго-запад.

— Давай сначала проверим, что со шлемом, — сказал я Котику.

Тот спорить не стал.

Меня лупили по голове, и вполне мог отойти какой-нибудь мелкий, незаметный проводок, из-за которого все и накрылось.

Я снял шлем, достал отвертку и принялся за дело — этих штук я разобрал не один десяток, и мог проделать эту операцию с закрытыми глазами. Вскоре на землю передо мной легли две полусферы, внешняя и внутренняя, и я принялся копаться в затылочном утолщении.

Ага, так и есть, тот самый проводок, о котором я и подумал!

Я срастил два кончика, аккуратно соединил две половинки этого «ореха», предназначенного для защиты моей головы.

— Дю-Жхе? — позвал я снова.

— Егор? — откликнулся ферини почти мгновенно, и в этот момент голос у него был по-настоящему радостным. — Мы уже тебя похоронили! Ты где? Мы искали, но и следов не было.

— Старый дом, достаточно высокий… видите его?

Вокруг простиралась та же промзона, и здание, около которого я выбрался на свет, должно служить отличным ориентиром.

— Видим, — отозвался он. — Через десять минут будем там.

И ровно через десять минут я услышал шум шагов по другую сторону забора, и над ним показалась голова в шлеме. Блеснули глаза на осунувшейся и бледной физиономии Макса, и он радостно сообщил:

— Вот и нашелся потеряшка! Как сказала мисс Марпл — мы все найдем, даже улики!

И бойцы начали перебираться через забор.

Естественно, мне пришлось ответить на кучу вопросов — кто меня украл и как я смог освободиться. При упоминании Лирганы лица у многих вытянулись, ну а о том, что произошло в тоннеле, я предпочел смолчать.

Кому интересны мои личные глюки?

— Все готовы? — спросил я, закончив рассказ. — Тогда вперед. Задача все та же.

Добраться до местного автовокзала и там зацапать какое-нибудь средство транспорта. Добраться до указанной Сонным точки и освободить наконец моих девчонок, покрошив тех, кто их там держит.

Я упорно гнал мысли о том, что нас слишком мало, что охрана может быть многочисленной, а стены высокими.

Ничего, прорвемся, а задачи будем решать по мере их поступления.

Промзона закончилась, и мы уперлись в широкую автостраду, некогда оживленную, но сейчас абсолютно пустынную, изрытую воронками и покрытую трещинами. Слева, над крышами я разглядел колоннообразное здание с плоским верхом, похоже, то самый автовокзал.

Осталось метров пятьсот.

— Так, это еще кто там? — спросил Дю-Жхе, когда я уже собрался шагнуть на обочину. — Залегли!

Из переулка чуть дальше к северу на автотрассу выходили бойцы, которых я за последние дни навидался кучу. Издалека мы не могли разглядеть символы на стандартной бронезащите, поэтому пока было неясно, кто это, но шлепали они на своих двоих, и щеголяли только легким оружием.

Сердце мое сжалось от дурного предчувствия.

— Что это за упыри? — спросил Макс. — Еще их тут не хватало. Может мимо пройдут?

Но чужаки внезапно остановились, словно услышали эту реплику.

— Гирваны, — сказал зоркий Дю-Жхе.

Глава 19

За шоссе над крышами поднялось нечто маленькое, черное, и со свистом понеслось в нашу сторону. Я разглядел аппарат треугольной формы, напоминавший дестроеры из «Звездных войн», только маленький, радужное мерцание под его брюхом, и что-то вроде огромного фасетчатого глаза на носу.

Эта штука прошла над гирванами, уклонилась к северу, а затем видимо обнаружила нас, поскольку резко сменила курс.

— Беспилотник, ха-ха, — заметил Макс.

— И скажи спасибо, если не ударный, — буркнул я.

Для ударного он был мелковат, но это по земным меркам.

Дю-Жхе выстрелил лежа на спине, короткой очередью, нацелив автомат в небо… и попал! Глаз разлетелся вдребезги, аппарат зарыскал из стороны в сторону, а затем и вовсе пошел к земле. Назойливый свист затих, громыхнуло, и в небо поднялся столб серого дыма.

Но было поздно, гирваны уже бежали к нам.

— Огонь! — скомандовал я.

Один из них упал явно не по собственной воле, остальные залегли, а потом и вовсе поползли назад. Из переулка дальше к северо-востоку на шоссе выбежали еще несколько, и рванули наискосок через проезжую часть.

Минут через десять они будут у нас на фланге.

— Хватит, уходим, — сказал я.

Проклятые гирваны, что им тут понадобилось, неужели они все еще отлавливают меня? Или просто решили захватить местный «автовокзал», раз не получилось зацапать гегемонский дворец?

Мы оттянулись обратно в промзону, от наступавшего врага нас скрыл высокий забор с огромными механизмами за ним. Слева потянулась свалка металлолома — ржавые горы полусгнивших конструкций, поросшие чахлой растительностью, останки башни, уже не ажурной, как предыдущие, а похожей на водонапорную.

Котик бросил на меня задумчивый взгляд и удалился в ту сторону, и правильно сделал — рядом с нами сейчас слишком опасно, активно летают пули и все такое.

— Попробуем на юг, братва? — предложил Ррагат, обойдем их. — Не сплошной же фронт?

Я подумал, и кивнул.

Мы свернули, как только закончилась свалка, чуть не доходя того дома, около которого я выбрался из-под земли. Мелькнула мысль, не вернуться ли в тоннели, но я ее отбросил — нет, нет, только не в гости к черным людям, а кроме того, там может быть Лиргана со своими добрыми молодцами.

И через пару сотен метров мы вновь наткнулись на шоссе — судя по всему, оно загибалось полукругом, уходило дальше на запад.

На другой его стороне виднелось нечто непонятное — поле торчащих из земли столбов, черно-зеленых, с плоскими, точно срезанными верхушками и лоснящимися боками. Между ними лежала голая, без единой травинки земля, и уходило все это до самого горизонта, где поднималась настоящая рукотворная гора, пирамида.

— Что это такое? Клево, вапще, — заметил Макс.

— Преобразователь выброса, — сообщил Ррагат с таким видом, словно показывал самую простую и понятную вещь на свете.

Хотя кто знает, может для местных оно и так, а покажи им бензоколонку — удивятся!

— Пройти через него можно? — уточнил я.

— Без базара, — отозвался бывший шулер.

И мы побежали через шоссе.

Между столбами чуть правее что-то шевельнулось, поднялась фигура того же черно-зеленого цвета. Блеснул раструб с забранным решеткой дулом, раздалось знакомое «та-так-так», и одного из моих бойцов буквально разорвало в клочья, только полетели в стороны кровавые ошметки.

Я впервые увидел, что творит оружие тиззгха, и понял, что броня против него бесполезна.

— Твою мать! — я вскинул собственный автомат, начали стрелять остальные.

Тиззгха присел, растворился меж столбов, и в следующий момент один из них взорвался. Прянуло в стороны бледное пламя, полетели черные осколки, и тут же начали рваться его соседи — по одному, без спешки, но реакция расползалась через поле.

— Назад! — завопил я, хотя никто в таких приказах не нуждался.

Мы лежали на обочине, прижавшись к холодной земле, и я мрачно смотрел на то, что происходит на другой стороне шоссе. Детали «преобразователя» гибли одна за другой, но там, где они стояли, оставалось зеленоватое марево, неприятная даже на вид дымка, в которую я бы не сунулся ни за какие коврижки, и она ползла в нашу сторону, неспешно, но уверенно.

Прятавшиеся там тиззгха вряд ли выжили в этом аду, но это утешало мало.

А потом в небе раздался свист, и появился еще один аппарат вроде того, какой сбил Дю-Жхе. На этот раз его заинтересовали не мы, а место катастрофы, и он некоторое время покружил там, но я не сомневался, что его фасетчатый глаз засек и нас, и передал изображение своим хозяевам.

Интересно кстати, почему у армии Гегемонии нет беспилотников вообще, по крайней мере я их не видел? Удивительное все же сочетание невероятно продвинутых технологий с примитивностью в военном деле, социальной организации, и даже в инженерных подходах.

— Пора валить, — заметил я, когда зеленоватое марево пересекло середину шоссе. — Хотите под землю?

Ответом стали испуганные и удивленные взгляды.

— Значит попробуем пробиться через север.

Но мы успели только вернуться к тому же полуразрушенному дому, как нас обстреляли. Огонь начался как раз с той стороны, куда я собирался направиться, с одной из трех башенок, что выстроились в ряд.

Пришлось снова вжаться в землю, отползать.

— Все же под землю, — сказал я. — А чего делать, чтоб я сдох?

Следующий выход из тоннелей на востоке находится уже за «автовокзалом», и есть шанс, что там нет гирванов, что там тихо.

И мы поползли обратно, туда, откуда пришли, чтобы приподняться за первым же «сараем». Но одолели только половину расстояния, когда впереди показались чужаки в бронезашите.

— Вот они! Сами явились! — донесся полный злобы голос Лирганы. — Соскучились?! Сложите оружие, куски дерьма!

Их было много, значительно больше, чем я думал — около полусотни.

И это значит, что нам не прорваться, мы все тут поляжем, как и при столкновении с гирванами. Остается юг, ядовитое марево и возможные новые засады тиззгха; и вот эти типы как раз не могут быть слишком многочисленными.

Я ощущал себя крысой, которая мечется по лабиринту, где повсюду ловушки.

— Сдддайся нам, человвеккк! — заскрипел в голове знакомый голос. — Мы поговорррим! Все узнаем! Потом отпустим! Мы не желаем твоей смерти!

На мгновение меня посетила мысль, что может быть и вправду отдаться в щупальца тиззгха? Пусть они распотрошат мою память, поймут, что я ничего не знаю об Уплотнителе Реальности… мои соратники им и вовсе не интересны.

Хотя что будет моим мозгом после такой операции, сохраню ли я здравый рассудок?

— Хрен тебе, жопа чешуйчатая, — ответил я, и усилием воли выкинул тиззгха из собственной башки.

Теперь я мог делать это с легкостью.

* * *

Вертолет с символикой Службы надзора прошел над самыми нашими головами. Тяжелая волна воздуха ударила сверху, из-под брюха летающей машины устремились ракеты, оставляя дымный след.

Череда разрывов поднялась там, где укрывались гирваны.

Второй вертолет обрабатывал территорию западнее нас, но там бойцы Лирганы наверняка удрали в подземелье. Третий ходил кругами на юге, над вспухшим, точно тесто в кастрюле, бледно-зеленым облаком, но там целей видать не было, тиззгха то ли все погибли, то ли попрятались.

Мы наблюдали за всем со свалки металлолома.

— Никогда бы не подумал, что буду рад видеть этих проклятых крыс, — пробормотал лежавший рядом со мной Рррагат.

Геррат отреагировал на мой вызов с удивительной быстротой, ответил, едва я сжал в руке подаренную им «звездочку». Выслушал, сказал, что «помощь будет», и не успели мы как следует окопаться, как с севера примчались три вертолета и принялись раскатывать в близ всех, кто мешал нам жить.

Вертолет с юга метнулся к тому, что упражнялся с гирванами, новые ракеты устремились к целям.

— Почему такой хрени не было у нас на Бриа? — спросил Макс.

На это я не знал, чего ответить, в головы гегемонских стратегов заглянуть не мог.

Третий же летающий аппарат прекратил стрельбу и направился в нашу сторону. Повисел над землей, точно огромная стрекоза, и наконец опустился на вершину одной из металлических гор.

Распахнулась дверца, из нее выскочили сначала двое бойцов в тяжелой броне, а затем вылез Геррат в обычной.

— Пойду, поболтаю. Вы пока лежите, — сказал я и заковылял ему навстречу.

Я с самой первой встречи не очень понимал, как относиться к этому… существу. Ненавидел его, и за дело — за то, что он портил мне жизнь, подозревал в каких-то странных делах, бросал в карцер, несколько раз буквально пытал, а пару раз мог даже убить своими руками. Но одновременно я понимал, зачем он все это делает, и даже мог сочувствовать его целям — спасти своего ребенка, спасти свою страну.

А теперь я оказался ему обязан по гроб жизни… испытывал благодарность и гнев.

— Здравствуй, мятежник Егор, — проговорил Геррат с легкой иронией в голосе. — Удивительные обстоятельства — я тебе помогаю, хотя должен вас всех расстрелять за дезертирство. Ведь так? Но сейчас это не моя работа, и я даже не знаю, где Надвиз с твоими бывшими соратниками. Наверняка их вывели на Столицу, но могли отправить на Кайтер или вовсе на базу на спутниках Юкарота.

— Спасибо, что выручили, — голос мой звучал хрипло, точно карканье простуженного ворона.

— Ерунда. Была возможность, — он расстегнул карман на разгрузке и вытащил круглую коробочку с цветастой крышкой. — Хочешь орехов джега? У меня как раз осталось немного.

Крышка со щелчком отскочила, и глазам моим предстали черные засаленные шарики, больше всего похожие на комочки замерзших соплей. Я аккуратно взял парочку и отправил в рот, где они захрустели, точно леденцы, и по небу расползся настоящий взрыв разных привкусов — сладость безе, кислинка квашеной капусты, горечь миндаля, острота красного перца, десятки других, которым я не знал названия.

На лбу под шлемом выступил пот, на мгновение я забыл о том, насколько вымотан.

— Спасибо еще раз. Много их там было? — и я мотнул головой в ту сторону, где вертолеты добивали гирванов.

— А, пара центурий, — ответил Геррат. — Остатки десанта, севшего возле кладбища. Правда он не единственный, но другие за пределами моей зоны ответственности… и чего полезли? Конкретно неясно — четыреста лет жили вместе с нами, служили Гегемонии, а вот теперь такое.

Я мог бы ему рассказать, что услышал от гирванских жрецов, о том, что настало время их народу подвинуть кайтеритов и занять их место, все нечистые души отправить прочь из этого мира…

Но у меня не было времени на пустые разговоры.

— Трибун, — начал я, ощущая, как сердце бьется все чаще и чаще, как подрагивают пальцы, и возвращается изгнанное орехами джега из мускулов онемение в мышцах. — Разрешите обратиться…

Контрразведчик посмотрел на меня удивленно, погладил усики и кивнул.

— Подкиньте нас, — всегда страшно озвучить просьбу, когда ждешь отказа. — Нас мало. Теперь я знаю, где мои жена и дочь… Тут всего две сотни километров, ерунда для вертолета. По земле же очень долго… Я должен их спасти, такое дело!

Говорил бессвязно, сам понимал это, но успокоиться не мог, меня буквально колотило. Речь шла о Сашке и Юле, о возможности добраться до них не просто быстро, а очень быстро, и без потерь.

Вряд ли те, кто держит их в плену, имеют собственное ПВО.

— Нет, — сказал Геррат. — Не могу.

— Пожалуйста! — я шагнул к нему, вытянул руки. — С ними же там… что угодно… Понимаете же? В любой момент… Хотите я перед вами на колени встану, что угодно? Хотите?

И я правда шлепнулся перед ним на колени.

— Встать! Смирно! — рявкнул Геррат, и я повиновался автоматически: все же за проведенное в армии время дисциплина въелась мне если не в головной, то в спинной мозг точно.

Он оглядел меня с головы до ног и продолжил:

— Не могу, честно. Ты просто конкретно не знаешь, что происходит. Ведь так?

Я нервно пожал плечами.

— Сегодня утром при крушении самолета погиб принц Гюрдан, племянник прежнего Гегемона. Мы пытаемся выяснить, где его сын, ведь он теперь становится наследником. Конечно, если не учитывать несчастную слабоумную женщину, от лица которой правит… ну, или пытается править регентский совет.

Два вертолета за его спиной сделали крутой вираж, и оба пошли на север.

— Поэтому мы отходим из Столицы, чтобы избежать дальнейшего кровопролития. Прямо сейчас. Если что… очень маловероятно, что я смогу еще помочь тебе… Но помни. Обещанную мне вещь я жду.

Мне хотелось заорать на него, вцепиться в глотку, но я сдерживался из последних сил. Понимал, что он и так выручил меня, что он мне ничем не обязан, что он оставил мне Обруч, когда мог отобрать, и помог сейчас.

— Ладно, — выдавил я из перехваченного спазмом горла. — Ну что же делать? Спасибо.

— Удачи, — Геррат хлопнул меня по плечу и полез к вертолету, ржавый металл громыхал у него под ногами.

Летающая машина мягко ушла вверх и помчалась догонять остальных.

А я повернулся к своим и сказал:

— Что разлеглись? Дорогу нам расчистили! Вперед!

* * *

«Автовокзал» оказался здоровенным комплексом в десяток этажей, и если с верхних его этажей отправлялись летающие экипажи, то с нижних — обычные колесные «автобусы». Один такой, вполне исправный и заправленный — или «заряженный», как сказал Ррагат — мы нашли у въезда.

Выглядел он как блестящий здоровенный огурец с рядами крошечных окошечек и округлым носом.

— Справишься? — поинтересовался я у бывшего шулера.

— Зуб даю, в натуре, — отозвался тот.

Внутри пахло странно — чем-то съедобным, поперек салона стояли ряды из удобных кресел, по три штуки, с достаточно широкими проходами между ними, чтобы можно было ходить. На подлокотниках выделялись настоящие консоли вроде тех, с которых управлялись порталы, наверняка для какой-нибудь медиасистемы.

Ррагату удалось оживить аналог местного навигатора, и тот построил нам несколько маршрутов. Самый короткий он проложил севернее Изнанки, где продолжались бои, а второй — к югу от нее, и тут я засомневался, поскольку там нас ждал взорванный «распределитель», и вдруг рядом с ним опасно? Но потом решил попробовать этот вариант, а если вдруг не получится, уйти еще дальше к югу, где тоже имелись дороги, пусть не такие прямые.

Расположились мы с комфортом, я уселся впереди, справа от водителя, который занимал место по центру.

— Двери закрываются, — объявил Ррагат на весь салон. — Поехали, братва!

Автобус дрогнул, в объемистом брюхе с мягким гудением пробудился двигатель. Качнулся и поплыл назад «автовокзал», мы скатились по широкому пандусу, и выехали на то самое шоссе, на котором чуть южнее и западнее еще недавно сражались с гирванами.

После знакомства с вертолетами от тех гирванов остались рожки да ножки, пока шли, насмотрелись.

Ррагат добавил газу, меня вжало в спинку, справа за окном замелькал пейзаж промзоны: башенки, механизмы, горы металлолома, «сараи». Где-то между ними осталась Лиргана со своими вояками, в то, что она погибла, я не верил — слишком живучая тварь.

Ведь ухитрилась вернуться с того света, чтобы портить мне жизнь дальше.

Мы свернули, и открылся вид на купол из бледного, почти прозрачного тумана с легким зеленым оттенком. Он занял ровно половину шоссе, три полосы из шести, а на поле, где располагались столбы, остались сотни уродливых маленьких воронок и настоящие залежи черных обломков.

— Проскочим, — сказал Ррагат уверенно.

На вылетевшую под колеса ямину он отреагировал со скоростью пилота «Формулы-1». Автобус вильнул, кто-то девчонок взвизгнул, Билл принялся ругаться, сотрясая воздух американскими «факами».

Наш автобус прижался к обочине, туман лизнул языком окна по левому борту, и остался позади.

— Уф, и правда проскочили, — сказал я.

В душе нарастало ликование — мы двигались к цели, и не просто двигались, а мчались. Впереди примерно двести километров, но при такой скорости это часа два максимум, а дороги впереди должны быть целыми, ведь все месилово с обстрелами и бомбежками на востоке и севере.

Очень скоро я увижу Сашку, обниму Юлю, и все будет хорошо.

Слева к дороге подступил лес, а когда мы поднялись на пригорок, то справа открылся пейзаж Изнанки — тысячи халуп, и торчащие над ними старые промышленные здания, электростанция, завод, где мы вышли, другие. Увидев все это, я вспомнил Сонного, который в конечном итоге выяснил, где держат мою жену и дождь.

Как он это сделал, какие связи задействовал бывший офицер, ставший мафиозным боссом — мне не узнать.

— Вот это попадалово! — воскликнул Ррагат, и я вынырнул из размышлений.

Лес слева оборвался, навстречу нам выпрыгнул увитый колючей проволокой забор, за которым тянулись взлетные дорожки, по одной катил легкий штурмовик, дальше стояли еще несколько, вдали торчали несколько зданий. И на вышке, которая отмечала угол периметра, в нашу сторону глянул часовой, и не просто глянул, а вскинул к плечу автомат!

Дело швах! Это же военная база, про которую мне говорил тот же Сонный! А я забыл!

Ррагат резко повернул руль, меня швырнуло в сторону, на сидевшего через проход Дю-Жхе. Я зацепился бедром за подлокотник, но головой все же врезался в спинку соседнего кресла, в шее болезненно хрустнуло.

И через визг колес и гудение мотора я различил выстрелы — одна очередь, вторая. Серия металлических щелчков возвестила, что в нас попали, автобус на миг замер, сдал назад, и буквально прыгнул вперед.

— Не возьмешь, падаль! — рычал бывший шулер. — Я в карцере три года дым жевал! Выкуси!

Автобус осел на один бок, намекая, что пробито одно из колес, пошел юзом, но даже тут Ррагат сохранил управление. Он даже ухитрился добавить скорости, но затем под днищем что-то хрустнуло, и мы встали.

— Наружу! За мной! — завопил я, хватая рюкзак.

Кубарем скатился по лестнице, упал в жухлую траву на обочине, готовясь прикрывать остальных.

Ррагат нас буквально спас, под огнем он развернул тяжеленную машину и одолел метров сто. Мы ушли с той дистанции, где часовой мог бить прицельно, и сами приблизились к лесу, где можно спрятаться.

— Давай! Давай! — вопил изнутри Дю-Жхе, подгоняя бойцов. — Билл, ты чего спишь?

Сердце кольнуло — неужели с американцем что-то случилось?

Да, мы с ним не раз собачились и даже дрались, он хамил и вел себя мерзко, но он был наш, с Земли, и он не бросил меня, не остался на Бриа, хотя мог.

— Что с ним? — спросил я, когда ферини выскочил наружу, обремененный двумя автоматами.

— Убит, — ответил тот.

Со стороны военной базы по нам больше не стреляли, но оттуда доносились крики и рычание моторов. Удар с воздуха нам вряд ли грозил, слишком мелкая цель, а вот группу для зачистки послать могут.

— Отходим! Быстро! — рявкнул я, и мы побежали обратно в ту сторону, откуда приехали.

По другую сторону дороги пустырь, там не скроешься, остается только лес.

Рычание мотора донеслось, когда до стены деревьев осталось метров пятьдесят, и я оглянулся. Далеко-далеко распахнулись выходящие из забора ворота, из них с обманчивой медлительностью выбирался серо-зеленый «жук» транспортера.

Точно, не поленились, послали кого-то.

И ведь это армейские, с кем вместе сражались не так давно, и будь у нас время, можно было бы договориться!

— В чащу? — спросил Дю-Жхе.

— Да, давай.

Лес ничуть не напоминал джунгли Бриа — невысокие деревья, стоят редко, но вот под ними очень густой подлесок, огромные лопухи, трава по плечо, так что затеряться тут проще простого.

Мы окунулись в него, точно в воду, и через несколько шагов дорога позади исчезла из виду. Рычание мотора приблизилось, через него донеслись голоса, и я велел своим остановиться и залечь.

Тут мы в своей стихии, а если преследователи сунутся в чащу, то они идиоты.

Глава 20

Мотор затих, но голоса зазвучали громче, в один момент мне даже показалось, что я слышу шорох травы под ногами. Но потом этот слабый звук исчез, а транспортер с охраной военной базы, судя по другим, более громким, благополучно развернулся и укатил восвояси.

— Сетки, — напомнил я, и бойцы мою дружно принялись доставать маскирующее оборудование.

Кроны тут не очень густые, так что сверху нас должно быть прекрасно видно.

Едва я включил собственную маскировочную сеть, как со стороны базы раздался приглушенный рокот. В небеса поднялся вертолет и двинулся прямиком в нашу сторону, а оказавшись над лесом, принялся елозить туда-сюда, точно щетка исполинского пылесоса, чистящего затянутый тучами свод.

А когда он убрался, я дезактивировал сеть и посмотрел на выпавшего из невидимости Дю-Жхе. Судя по понимающему взгляду, в голову ферини пришла та же самая несколько безумная мысль.

Вот он, самый подходящий для нас транспорт, осталось только захватить его, желательно вместе с пилотом. Другой вариант — отправиться пешком, но это марш в двое-трое суток, на него у нас просто не хватит сил, и за это время с Юлей и Сашкой может случиться что угодно.

— Рискованно, ха-ха, — пробормотал Макс, когда я озвучил свой план. — Но очень круто. Вапще! Давай, мы им покажем!

Прочие ограничились хмурыми кивками, и мы зашагали в сторону базы.

За полосой тщательно расчищенной земли шириной метров в сорок поднимался забор. По его гребню змеилась колючая проволока, справа поднималась та вышка, с которой нас обстреляли, слева — вторая, и на таком расстоянии, чтобы покрыть огнем весь пролет.

Отправленные в обход базы разведчики сообщили, что и дальше то же самое, но в одном месте под оградой есть хреново замаскированный подкоп — как я и ждал, в общем, ведь надо же местным солдатикам как-то бегать в самоволку, не через КПП же? Замаскированный сетью Дю-Жхе ухитрился добраться до подкопа и заглянуть внутрь базы, где обнаружились беспорядочно разбросанные складские здания, в любом из которых можно спрятать когорту, не то что наш небольшой отряд.

Вскоре мы все уже лежали в лесу в нужном месте, и я по одному отправлял бойцов вперед. Двигались они идеально, бесшумно и быстро, и только очень пристально вглядевшись, можно было различить, как пригибаются травинки, а потом распрямляются. Сказывался опыт боев и моя жесткая муштра, ну и проверенные лично мной сети работали без сбоев.

Охрана на ближних вышках несла службу, грозно зыркала по сторонам, но в основном поплевывала через губу и дремала.

Под конец нас осталось двое, я и Макс, я отправил его вперед, и сам пополз сразу за ним. Одолев половину расстояния до забора, услышал новые голоса справа, а когда глянул в ту сторону, то обнаружил сюрприз — идущий вдоль забора патруль.

Судя по их беспечному виду, парни исполняли каждодневную унылую обязанность, обходили периметр.

Но если они заметят, что маскировка с подкопа убрана, то всю беспечность с них сдует. Я пополз быстрее, цепляя землю локтями и пыхтя точно паровоз — быстрее, быстрее. Когда надо мной навис забор, я развернулся, влез в дыру задом, точно рак, и принялся торопливо стаскивать к ней то, что было тут навалено до нас — железные листы, какие-то доски.

Успел в последнюю секунду, закрыл все так, что сам перестал видеть, что творится на той стороне. Услышал приближающиеся шаги, в какой-то момент мне показалось, что они замерли, и сердце мое замерло, но затем один из патрульных что-то сказал, другой рассмеялся, и они пошли дальше.

Через пять минут мы были уже внутри ближайшего склада — громадного ангара, забитого ящиками и коробками. Через крохотное окошко в дальней от входа стене можно было смотреть на взлетное поле, и на выстроившиеся в ряд вертолеты: несколько боевых и множество транспортных.

К одному из них взмыленные бойцы таскали что-то из соседнего склада, их подгонял окриками мрачный офицер-вилидаро.

— Вот это наш вариант, — сказал я.

Летательный аппарат здоровенный, и наш отряд легко уместится в его трюме.

— Осталось забраться внутрь, — буркнула Юнесса. — Плевое дело.

Не зря мы берегли заряд в маскировочных сетях, сегодня придется сжечь его без остатка, а сами сети выкинуть.

— Я пойду, — сказал Дю-Жхе. — Но нужен еще один. Чтобы открыть люк остальным. Кто?

Мне очень хотелось вызваться, но я сдержался — проклятая участь командира.

— Давай я, — сказала Нара, единственная выжившая из тройняшек-веша.

— Вперед, — скомандовал я.

Нам оставалось только сидеть как на иголках и следить за тем, что происходит. Перемещения Дю-Жхе и Нары мы видеть не могли, только догадываться, где они находятся и что делают.

Погрузка тем временем продолжалась, техники проверяли что-то на хвосте вертолета, его явно готовили к взлету.

— Что?! Все?! — заорал офицер-вилидаро так, что вздрогнули даже мои бойцы. — Быстро! Жопы криворукие!

Он замахал руками, и его подчиненные зашевелились еще быстрее.

Створки грузового трюма начали медленно закрываться, и я напрягся так, что у меня свело скулы. Если наши успели пробраться внутрь, то все хорошо, а вот если не успели, то мы потеряли эту возможность.

Они сошлись с гулким щелчком.

Солдаты выстроились неровной колонной и дружно зашагали прочь, чтобы пропасть из нашего поля зрения за соседним складом. Им на смену явился небольшой транспортер, из которого вылез, судя по форме, летчик, обменялся приветствиями с техниками и забрался внутрь.

Вертолет с тихим гулом пробудился к жизни, если бы у него были винты, как у земных машин, то я бы сказал, что они закрутились. Техники погрузились в тот же самый транспортер, тот заложил лихую дугу и умчался вслед за солдатами.

— Ну… ну… где вы там? — шептал я себе под нос, сжимая кулаки.

Выходить на связь было опасно — нас запросто могли услышать, поскольку вещали мы на обычных армейских частотах.

Если все идет по плану, то Дю-Жхе должен сейчас приставить автомат к затылку летчика. Тот докладывает диспетчеру о каких-то пустяковых проблемах и задержках, а Нара тем временем открывает нам дверь.

Ведущая в кабину дверца и вправду распахнулась, и высунувшаяся наружу веша замахала нам.

— Бегом! — гаркнул я, хотя подгонять никого не требовалось.

Бежать во включенных маскировочных сетях, да еще толпой, страшно неудобно. Удивительно, насколько мешает то, что ты не видишь собственного тела, ну и понятно, что не видишь остальных, то и дело с ними сталкиваешься.

У самого вертолета бойцы по одному отключали маскировку и заскакивали внутрь.

Я подождал, чтобы пропустить всех, а когда влез, то дверца за моей спиной со стуком закрылась. Глазам моим предстал испуганный пилот-кайтерит в сдвинутом набок шлеме, чтобы слышал не только то, что в наушниках, и спокойный, как слон, Дю-Жхе с автоматом.

— Полетели? — буднично спросил он.

— Да, — я кивнул.

— Прошу разрешения на взлет, — подал голос пилот, и он у него оказался тонким, то ли от рождения, то ли от ужаса.

— Аккуратно взлетаем, — инструктировал его Дю-Жхе. — И идем по твоему маршруту… — ферини повернулся ко мне. — Он везет всякое барахло на юг. Отлетим немного и повернем.

Меня трясло от нетерпения, очень хотелось рвануть прямиком на запад, но это не вариант — на базе мигом сообразят, что не все в порядке, и попытаются нас посадить или даже сбить. Поэтому да, сначала идем по назначенному маршруту, потом инициируем технические проблемы и начинаем заниматься своими делами.

Ноги мои вжало в пол, ВПП пошла вниз, открылся вид на базу целиком, на садящийся вертолет. Потом горизонт расширился, и мы увидели всю южную окраину Столицы, небоскребы в дымке, неровное пятно Отсутствия, дымы многочисленных пожаров, разрушенные здания и взорванные дороги.

Война правила бал в величайшем городе Гегемонии.

* * *

С высоты все выглядело иллюстрацией из рекламного буклета для миллионеров «Скромные дворцы на берегу моря»: утопающие в зелени дома цвета восхода, остроконечные крыши, голубые пятнышки бассейна, полоса пляжа. Но я смотрел на это с ненавистью — тут располагалось гнездо ордена Трех Сил, тут держали мою жену и дочь.

Очень хотелось, чтобы у них прямо на территории располагалась площадка для вертолетов, чтобы мы могли свалиться прямо им на голову. Но ничего подобного не было, только узкая дорога, серой змеей лежавшая между скал, и пристань с парочкой катеров.

— Давай прямо на дорогу, — велел я пилоту. — Перегородим заодно.

Он глянул на меня умоляюще, я ответил ободряющей, ну может быть немного злобной улыбкой. Вертолет пошел на спуск, скалы, похожие на исполинские стертые зубы, оказались справа и слева, внизу закачались густые кусты на обочинах, и мы мягко опустились на землю.

— Нара, останешься тут, — велел я. — Присмотришь, чтобы этот не сбежал. Дело такое.

— Но вы же обещали меня отпустить? — проблеял пилот.

— Отпустим, конечно, — я похлопал его по плечу. — Когда ты будешь больше не нужен. Немножко позже.

Я распахнул дверцу и выскочил наружу, и в лицо мне ударил жаркий чистый воздух. Поначалу я задохнулся от запахов горячего камня, травы, соленого ветра с моря — всего, что ассоциируется в первую очередь с отдыхом, с отпуском где-нибудь на юге.

Дорога уходила на запад, к морю, и я находился в считанных шагах от цели, от осознания этого кружилась голова.

— Дю-Жхе — вперед, разведка, все как обычно. Остальные следом, — распорядился я.

Вертолет остался за спиной, исчез за поворотом, открылось море и стоящий на плоском мысу замок, отгороженный от прочего мира высоким забором. Я успел бросить на него только один взгляд, и тут меня словно ударили в подбородок со всей силы, кто был в нокауте, тот меня поймет — перед глазами потемнело, земля вывернулась из-под ног, в голове что-то зашевелилось.

— Эй, командир? Что с тобой? — я ощутил, что меня подхватили под руки.

— Норм-нормально… — сумел произнести я, когда зубы мои лязгали.

Удивительно, но в таком состоянии я сохранил способность мыслить более-менее ясно. Целенаправленная атака или я просто напоролся на тот барьер, который ранее мешал мне общаться с близкими?

Тогда ощущения были похожими, и удар тоже приходился на те импланты, что установили мне в голову тиззгха.

— Не обр-ращать внимания, — я стоял на четвереньках, мотал головой и дышал, словно загнанная лошадь. — Все знают, что делать… — меня шарахнуло еще раз, я покачнулся. — Вперед!

Судя по топоту, меня послушались.

— А я с тобой останусь, — сказал Макс без обычных своих похохатываний и шуточек. — Мало ли…

Я хотел сказать, чтобы он валил тоже, что я справлюсь, но затем понял, что ужасно благодарен ему.

Я знал, как отключить переводчик, который изготовили инженеры Гегемонии, существа, в общем-то устроенные как люди. Но я не имел ни малейшего представления, как вырубить аппаратуру негуманоидов-тиззгха, устройство, питающееся энергии моего мозга.

Ведь эта хрень останется со мной и после того, как я спасу Юлю с Сашкой.

Но об этом потом…

— Ого, стреляют, — сказал Макс, и я понял, что цокающие, квохтающие звуки — очереди.

И я начал бороться — как я могу пускать тут слюни, когда мои бойцы сражаются ради меня? Меня ударило в третий раз, но я попытался встать, несмотря на кружение и дрожание в голове, оторвал от земли одну руку, затем вторую, вообразил некий незримый щит, прикрывающий меня.

Четвертый удар, и этот оказался куда слабее прежних, меня только чуть мотнуло.

— Что с тобой происходит? — Макс стоял передо мной, лицо у него было встревоженное. — Чем помочь?

— У них защита… блокада… действует только на меня, — сообщил я. — Воды… дай…

К губам моим прижалось горлышко фляжки, я глотнул несколько раз, и стало легче. Дурная пульсация в башке осталась, но я мог не обращать на нее внимания, я вновь осознавал свои конечности и мог ими нормально управлять.

— Пошли, надо к нашим, чтоб я сдох, — сказал я.

Макс посмотрел на меня с сомнением, но промолчал, а для него это настоящий подвиг.

Впереди, около забора шел бой, наши перемещались короткими перебежками, обходили справа и слева, где ограда упиралась в пропасть. С той стороны по ним били из нескольких стволов, похоже что прямо из зарослей — то ли там прятался замаскированный пост охраны, то ли нас заметили заранее и успели выдвинуться навстречу.

Ну что же, покажем этим трехсильным засранцам! Только бы не ушли морем!

— Эй, ты куда?! — крикнул Макс, когда я рванул вперед.

А меня вела чистая, беспримесная ярость, ненависть к тем, кто украл Сашку, кто вынудил Юлю приехать сюда, кто лишил меня самых близких людей на свете, и в этот момент я не боялся никого и ничего.

Эх, как бы сейчас пригодился подствольный гранатомет, который я так и не получил!

— Прикрывайте! — гаркнул я, бросаясь прямиком к воротам.

С той стороны не ждали такого наглого напора, и я успел расстрелять замок с близкого расстояния и упасть наземь. И только после этого пули засвистели у меня над головой, одна даже зацепила плечо, то самое, куда я получил рану не так давно, и которое до сих пор болело.

Я выцелил то место в зелени, откуда били по мне, и нажал на спусковой крючок.

Мимо меня пробежал один из бойцов, залег чуть впереди, другой справа ухитрился обойти забор и теперь выглядывал из-за края обрыва. Еще двое появились слева, и тут враг сообразил, что этот рубеж ему не удержать, среди деревьев замелькали убегающие фигуры в бронезащите.

Интересно, кто у нас тут защищается?

Ворота остались позади, мы очутились в роскошном, невероятно ухоженном парке — всюду цветы, трава подстрижена с невероятной аккуратностью, маленькие прудики с рыбками, фонтаны, чтобы глаз отдыхал буквально на всем; мои бойцы смотрелись тут словно варвары, явившиеся грабить зажиревший Рим.

Уходящая вперед дорога разветвилась на две, и я остановился в задумчивости.

— Дю-Жхе, ты и Макс идете вправо, я влево, — на принятие решения мне понадобилось несколько секунд.

Нельзя допустить, чтобы Юлю и Сашку вывезли у нас из-под носа!

Мы почти сразу уткнулись в огромный гараж: навес, под которым в ряд стоят местные аналоги дорогущих тачек, за ними небольшое здание, что-то вроде офиса механиков, рядом с ним обычная ремонтная яма с эстакадой, видимо штука универсальная по всем мирам, где изобрели колесо. Из-за автомобилей выскочил шавван в комбинезоне, но тут же вскинул руки и повалился на колени, всем видом показывая, что у него нет оружия, он мирный, и он вообще мимо проходил.

— Где держат пленниц? — прорычал я, наставив автомат ему в морду. — Мать и дочь! Девочка совсем маленькая!

— Ничего не зннн… — он напоролся на мой взгляд, и сменил пластинку. — Алый корпус! Дальше! У моря!

— Показывай дорогу, — я рывком поднял его за шиворот и толкнул вперед.

Алый корпус назвали так не зря, его и правда словно выкрасили кровью, свежей, горячей. На окнах обнаружились решетки, а у входа — засада, устроившаяся среди кустов, подстриженных в форме шаров.

Едва началась пальба, я отпустил незадачливого шаввана-водителя, и он рванул прочь.

— Дю-Жхе, что там у вас? — спросил я, когда мы залегли и начали отвечать.

— Слуги. Бормочут, что хозяев никого нет, и что пленники в Алом корпусе.

— Мы уже около него, — подтвердил я, и тут осознал сказанное ферини до конца: «то есть как хозяев нет»?

Сердце мое будто стиснула ладонь изо льда.

— Слышу, где вы, — флегматично отозвался Дю-Жхе. — Сейчас будем.

— Ждать еще вас, — пробормотал я. — Юнесса, прижимайте их огнем… Ррагат, за мной!

Зачем ломиться в лоб, ведь можно выбить одно из окон, и никакие решетки нам не помешают…

Или найти задний вход — для слуг.

Таковой обнаружился сбоку — без роскошных кустов, прочих украшений, просто дверь. Из препятствий тут нас встретил только замок, на который хватило нескольких выстрелов.

Мы влетели в вестибюль с необычайно высоким потолком, настоящий колодец. Отражения наши мелькнули в зеркалах с золочеными рамами, колыхнулась сверху огромная люстра, настоящий монстр из кристаллов разного цвета.

Боковая дверь распахнулась, и очередь буквально скосила Ррагата, он полетел на пол, заливая все вокруг кровью.

Я развернулся и дал ответную, но большая часть моих пуль ушла в молоко, впилась в обтянутые золотистыми обоями стены. Прыгнул в сторону, уходя из зоны обстрела. Мчавшиеся за мной бойцы в мгновение распластались на полу.

— А, дерьма кусок! Явился наконец! — донесся из дверного проема женский голос, и меня от его звуков буквально перекосило.

Лиргана! Как она ухитрилась с такой скоростью попасть сюда?

Или адепты ордена Трех Сил могут не только наводить глюки?

— Явился, — ответил я, и бросился вперед.

Такой самоубийственной атаки она не ждала, и поэтому замешкалась на несколько секунд. Я увидел три голубых глаза под забралом, расширившиеся от удивления, «Иглу» в ее руках, и жахнул щедро, на опустошение магазина.

Лиргана задергалась, задрожала, броня погасила часть пуль, но удержать все не смогла.

— Ты… — выдавила она, непонятно как ухитряясь стоять на ногах. — Это… не червяк…

Видно было, что она силится спустить курок, но не может, руки и ноги ее дрожали, лицо кривилось.

Я торопливо сменил обойму, но тут Лиргана все же опустилась на одно колено, потом на второе. Из нутра ее явился какой-то злобный вой, в котором не столько читались, сколько угадывались слова.

— Я снова вернусь!

— Ну уж нет, — ответил я, и начал стрелять, теперь уже в голову.

Бойцам махнул, чтобы они бежали дальше, обыскивали все, сам же бросился назад, к Ррагату.

— Ааа… тыыы… — произнес он, еле-еле шевеля губами. — Достали меня все же… Грустно, братва… но это было отлично… не зря… надеюсь, что найдешь своих девок…

— Нет, погоди! — я сдернул рюкзак с плеч: у меня же есть Обруч, он лечит все, что угодно, должен справиться и с ранами.

Но не со смертью.

А Ррагат дернулся в последний раз и затих.

— Проклятье! — рявкнул я, и выматерился по-настоящему, от души, во все горло.

— Командир, — позвали меня из-за спины. — Там записка… для вас… и кое-что еще.

— Что? — я повернулся и вскочил.

В следующей комнате все было в зеленых тонах — обои, роспись на потолке, ковры на полу. Половину одной стены занимал громадный экран, матовая темная поверхность. Середину оккупировал овальный стол, словно вырезанный из малахита, и на нем поверх листа бумаги лежало кольцо из черного металла с сиреневым отливом.

Устройство для передачи посланий, которое использовал один очень гнусный тип…

Я схватил его и нацепил на палец.

— Слушай меня… внимательно, — мягко произнес принц Табгун.

Мы с ним болтались в центре усеянной звездами черной сферы, и я с ненавистью глядел на длинную физиономию высокородной твари.

— Твоя жена… ох, красота к прекрасному… у меня. И дочь тоже. Тут их нет.

Сердце мое не то что упало, а рухнуло в бездну.

— Я решил собрать при себе всех уцелевших родственников, — продолжил принц. — Чтобы… уничтожить их в честь своей коронации, ну а она назначена на завтрашний полдень. Совершенно ничего личного… — он развел руками, — она мне даже нравится, очень сильно… Только я должен устранить конкурентов. Гегемония будет моей. Ну а ты…

Было полное ощущение, что он смотрит прямиком на меня, прямо в глаза, хотя я понимал, что это всего лишь запись.

— …ты увидишь, как это будет происходить, не сомневайся. До встречи.

И Табгун пропал вместе со звездной сферой, а я вернулся в зеленый зал, ошарашенный и злой. Как Юля с Сашкой попали ему в руки, откуда принц узнал, где их держат… или нет… может быть он с самого начала стоял за Иваном, вообще за орденом Трех Сил, то ли нашел его остатки, то ли возродил, чтобы использовать, не вызывая подозрений?

Экран на стене ожил, и на нем появился тот же Табгун, и за спиной у него был знакомый мне пейзаж — тронный зал, где нас награждали медалями.

— Приветствую вас, мои подданные, — начал он, и все стало ясно: этот упырь захватил трон, и теперь считает себя Гегемоном.

Я вскинул автомат и расстрелял проклятый экран, словно он был в чем-то виноват.

Глава 21

Глаза у пилота были как две сливы, багровые и вытаращенные, а тонкий голос звучал уже как визг:

— Да вы что?! Рехнулись!! Нет, я не полечу!!

— Тогда я тебя просто застрелю, — сказал я. — Хотя нет, отрежу ухо. Или другой огран. Который не нужен, чтобы летать.

Что-то такое он увидел в моих глазах, что сразу поверил.

— Ыыы… эээ… ладнно, — его трясло, по лицу катились капли пота. — Нас же собьют!

— Подберись как можно ближе, а там уж мы разберемся, — буркнул я. — Поехали!

Он зашевелился, и машина начала подниматься.

Дворец на мысу мы обыскали, но не нашли никого, кроме еще некоторого количества слуг. Большая часть защитников погибла, несколько ухитрились сбежать, но мне на них было очень сильно наплевать.

Вертолет мчался на северо-восток, бойцы дремали в грузовом отсеке, кто на полу, кто на ящиках. Мы с Дю-Жхе менялись, приглядывая за пилотом, каждые пятнадцать минут — чтобы этот тип ничего не выкинул.

Затем под нами оказались Мусорные болота, чудовищный пейзаж победившей цивилизации. Отсутствие осталось справа, огромные трущобы, нечто слабо представимое, когда думаешь о могучей звездной империи.

А потом я наконец увидел тот город, на который впервые посмотрел в кабинете Геррата еще на «Гневе Гегемонии» — золотистые небоскребы, парки в несколько уровней, настоящие реки в приподнятых над землей ложах. Толь вот небоскребы оказались разрушены, не все, но некоторые, в парках полыхали пожары, в одном и вовсе валялся сбитый самолет, и царило полное запустение.

Жители то ли сбежали, то ли попрятались.

— Все, нас заметили, — сообщил пилот, еще минут через десять. — Спрашивают, кто мы. Охрана дворца…

Он уже не заикался, и говорил, а не визжал, но был бледным, как полотно.

— Играй в идиота, тяни как можно дальше, — велел ему я.

— Это самоуб… — начал он, но напоролся на мой взгляд и осекся, сгорбился над панелью управления.

Нам дали пролететь еще километров десять.

— Сейчас начнут стрелять! — рявкнул пилот. — Я сажусь!

Вертолет пошел вниз, буквально нырнул к земле, так что меня швырнуло вверх и в сторону. Шлемом я приложился о потолок кабины, потом свалился обратно, спиной прямо на дверцу. Ощутил, как она прогнулась у меня под спиной, мелькнула идиотская мысль, что она сейчас выпадет, и я вместе с ней.

Но полет выровнялся, и я сумел вернуть равновесие.

Но только для того, чтобы увидеть несущуюся к нам ракету — черную точку, увенчанную хвостом выхлопа.

Пилот заложил новый вираж, мы неслись прямо над верхушками деревьев, мелькнула и пропала лента реки. От перегрузок у меня закружилась голова, показалось, что это просто дикий сон, что я сейчас проснусь у себя дома, рядом с Юлей, и все хорошо, и все здоровы, и вокруг мир и покой.

Мы вновь упали, почти спикировали, и тут позади громыхнуло, вертолет тряхнуло.

— Аааа! — рявкнул пилот, и зачастил такими словами на общем, которых я не знал, хотя выучил достаточно ругательств — то ли это был жаргон, то ли обсценная лексика очень глубокого залегания.

Наш летательный аппарат закрутился на месте, точно волчок, ему явно отрубили стабилизатор. В грузовом трюме что-то с грохотом упало, долетели испуганные крики. Внутренности мои пытались эвакуироваться через горло, и рвотный порыв я сдержал с немалым трудом.

Мы пошли вниз, в сторону, снова вниз, и с тяжелым хряском ударились о землю.

Зубы мои клацнули с такой силой, что наверняка полетели искры, меня второй уже раз швырнуло вверх. Но в этот раз я оказался готов и ухитрился даже сгруппироваться, но спину все равно пронзила острая боль, а во рту появился солоноватый привкус крови.

И вдруг стало тихо.

— Твою мать… твою мать… твою мать… — повторял где-то в грузовом трюме Макс. — Вапще клево, а?

Мы стояли на брюхе посреди густого леса, неведомо как вписавшись между стволами.

— Вон из машины! — заорал пилот. — Может взорваться!

Я потянул носом, и ощутил запах дыма.

Дверца открылась не с первого раза, что-то заело в замке, и пришлось его несколько раз дернуть. Распахнув ее наконец, я кубарем выскочил наружу, и убедился, что из-под брюха вертолета и правда идет дым.

Инстинкты выли — удирай, беги прочь! Но я задавил их. Я командир, я не могу!

Бойцы вылетали один за другим, и я на автомате подсчитывал их, ведь слишком мало нас осталось. Последним выскочил Дю-Жхе, за ним пилот, и мы рванули в заросли, точно стадо плохо размявшихся спринтеров, зачем-то напяливших еще на себя кучу различных шмоток.

Замелькали по сторонам стволы, зашуршала под ногами трава.

Грандиозный бабах раздался позади, отчего меня толкнуло в спину, и я полетел носом вперед. Приземлился на выставленные руки, запястья дернуло болью, забрало с хрустом воткнулось в землю.

Но я был жив и цел, мог дышать и двигаться.

Я сумел даже развернуться, чтобы увидеть, как среди деревьев поднимаются в небеса языки пламени, а от них уходит столб дыма.

— Но вот теперь мы тебя отпустим, — сказал Дю-Жхе так спокойно, словно мы беседовали за обеденным столом. — Спасибо за то, что выручил. Это было просто отлично. Поверь мне.

— Да ну? — летчик поглядел на него с кислой ухмылкой. — Сейчас прилетят! Охрана! Всех повяжут!

— Ну а уж с этой проблемой, — вступил в разговор я. — Мы как-нибудь справимся.

* * *

Голос Геррата из зажатой в моей руке «звездочки» доносился искаженно, временами я его совсем не слышал. Но говорил он вещи, которые не могли меня радовать — что помочь он сейчас не может, Служба надзора под серьезной угрозой в связи с тем, что Табгун захватил трон.

— Ну хотя бы информацией! — воскликнул я. — Что там творится? Сколько охраны?

— Хорошо… — сказал контрразведчик. — Я попробую. Выйду на связь.

Ждать, пока кто-то явится нас «вязать», мы не стали, сразу же зачапали на север, в сторону логова Гегемонов. Пилота отпустили, и он почти побежал в противоположном направлении — только чтобы оказаться подальше от нас.

Лес был на удивление дикий, неухоженный, словно мы шагали по глухим местам, а не по окрестностям колоссального города. Ничуть не напоминал жалкую чащу рядом с военной базой — высокие деревья с раскидистыми кронами, свисающие с них зеленые бороды то ли мха, то ли лиан, упавшие стволы, покрытые цветастыми наростами местных грибов, и огромное количество живности.

Пришлось шарить по рюкзакам, искать баллончики репеллента, иначе бы местные летучие кровососы просто сожрали бы нас живем. Из-под ног то и дело выскакивали совсем мелкие твари, существа вроде летающих белок парили между веток и гадили очень-очень прицельно.

Мягкий свист, пришедший сверху, в эту природную идиллию никак не вписывался.

— Неужели за нами? — спросил Макс.

К моему удивлению над кронами показался не самолет и не вертолет, а нечто вроде классической летающей тарелки — два составленных вместе блюдца с торчащими снизу ногами. Сверкнули ее лоснящиеся бока, эта штуковина зависла на месте, и из открывшейся дыры начали выпадать какие-то свертки.

Я не сразу сообразил, что это тиззгха в своих чешуйчатых плащах!

— Залегли! — наконец сориентировался я, и моя бойцы дружно попадали наземь.

Лес огласило нестройное «ты-тык-тык», и ствол одного из деревьев переломило, точно спичку. С тяжелым хрустом оно начало валиться точно на нас, но зацепилось за соседние и остановилось.

Это еще не хватало!

Тиззгха, вроде бы неуклюжие и толстые, перемещались невероятно быстро, они припадали к земле и будто скользили по ней. Выцеливать их было невероятно сложно, и приходилось лупить по площадям, не давая им шевельнуться, поднять голову или что там у них, подобраться ближе.

Кончилось это тем, что они тоже залегли.

— Юнесса, обходите их справа, — велел я. — Дю-Жхе, можешь подстрелить эту штуку?

Тарелка висела на месте, только вертелась туда-сюда.

— Попробую, — ответил ферини, поднимая автомат.

Он выстрелил раз, второй, мне показалось, что искорка вспыхнула на брюхе летательного аппарата. Но больше ничего не произошло, а нелюди снова ринулись вперед, затрещало еще одно дерево, на этот раз далеко за нашими спинами.

На этот раз я точно попал!

Раскоряченная зеленая фигура подскочила, словно ее ударили снизу, и осталась лежать без движения.

— Есть! — заорал я. — Лупи их!

Свалился второй тиззга, третий, и тут они наконец пробежали достаточно, чтобы подставиться под удар сбоку.

— Давай, Юнесса! — приказал я.

И дело оказалось сделано.

Да, у нелюдей имелось неплохое оружие, сами они показывали неслабую физподготовку. Но все же они были в первую очередь торговцами, и не воинами, и в тактике имели, похоже, довольно слабое представление, она у них сводилась к одному простому принципу — бежим вперед и всех валим, кроме того человека, которого нужно взять в плен.

Странно, что никто не попытался вывести меня из строя через имплант в моей голове.

Или на этой тарелке нет Матери Кладки?

Двое самых упорных тиззгха почти добрались до наших позиций, и только тут свалились, прошитые десятками пуль. Из-под зеленых плащей потекла темная густая жидкость, похожая то ли на нефть, то ли на смолу, и ветер принес знакомую смесь запахов.

Дю-Жхе выстрелил одиночным, снова целясь по летательному аппарату, но вновь ничего не добился.

Зато тут показала себя охрана гегемонского дворца, которая видимо проморгала тарелку, а теперь неожиданно ее обнаружила. Что-то мелькнуло вверху, громыхнуло, ударная волна от взрыва пригнула кроны, и вниз посыпались горящие обломки, которых оказалось на удивление мало.

— Вапще, бах — и нету, — сказал Макс.

А я поднялся и зашагал туда, где лежали в зарослях убитые тиззгха, чтобы узнать наконец, что прячется под их жутким одеянием. Стволом автомата подцепил край зеленого плаща и тот противно зашуршал, захрустел, зашелестел, когда я попытался отвести ткань в сторону.

Желудок мой сжался, накатило отвращение такой силы, что на глаза навернулись слезы, рот наполнился горькой слюной.

В человеческих языках не было слов, чтобы описать это, хотя оно имело определенную форму и конструкцию. Скопление органов, кое-как слепленных друг с другом: сизые мешки, черные трубки, серые ленты и палки, налипшие там и сям штуки вроде морских огурцов и морских звезд, прозрачные шарики, внутри которых что-то пульсирует, зажигается и гаснет.

И почему-то все это забыли завернуть в кожу, чешую или перья.

Судя по звукам, за моей спиной кого-то стошнило — и это бойца, прошедшего через войну, видевшего не один десяток трупов, как своих, так и чужих.

— Ну и гадость, — рядом со мной появился Дю-Жхе, невозмутимый, как обычно. — Ничего удивительного, что они прячутся… У нас есть сказка о Собирающих Себя, о существах, которые начинаются с беглой части какого-то организма, которая нападает на других, отгрызает у них детали и приделывает себе… она растет, становится злее и опаснее.

— Ну и сказочки у вас… — пробормотал я.

Висящая на моей груди «звездочка» Геррата нагрелась и запульсировала, давая знать, что он хочет выйти со мной на связь.

— Слушаю, — сказал я, вытащив ее.

— Что там у вас конкретно творится? — спросил он. — Какой-то воздушный бой?

— Долго рассказывать, но это не мы, — буркнул я, отводя взгляд от туши тиззгха. — Самолетами мы пока не обзавелись.

— Да, не сомневаюсь, — он усмехнулся. — Ну что, смотри, что у нас с дворцом.

Сердце мое встрепенулось — пока сражались с тиззгха, я несколько забыл о главной цели и о главном враге.

Геррат говорил неспешно, обстоятельно, я слушал его и старался все запоминать, хотя знал, что он перешлет все на мой классификатор. О том, кто именно сейчас охраняет дворцовый комплекс, сколько там народу, и о том, что внутрь можно попасть не только через главные ворота или один из служебных входов.

Очень давно, чуть ли не в момент создания дворца выкопали подземный тоннель для срочного бегства самых главных шишек. Он ни разу не пригодился, потом про него забыли, и теперь нам предстояло проверить, в каком он состоянии.

* * *

Вход в древние подземелья прятался в узком овраге, сверху заросшем густыми кустами так, что его не было видно и с десяти метров. Зато от его устья начиналась дорога, очень древняя, заросшая, покрытая грязью, но все еще различимая — обломки плит проезжей части, некоторые лежат, другие стоят вертикально, вырванные корнями, между ними пучки травы.

Сам вход прятался под слоем земли примерно в метр, и я нашел его только по вентиляционной трубе с решеткой, которая торчала из склона.

— Придется поработать лопатами, — сказал я, скидывая с плеч рюкзак.

— Вот уж какая радость, — отозвался Макс. — Как сказал старый фараон Тутанхамон… копайте, рабы, солнце еще высоко.

Сил не было, но я вонзал короткое лезвие с плотную бурую глину, откидывал прочь тяжелые комья, рядом то же самое делали еще трое бойцов, больше просто не помещалось. Затем мы отходили в сторону, чтобы передохнуть, и наше место занимала другая, свежая бригада. Остальные тем временем дрыхли прямо тут же, положив головы на рюкзаки. Спрятавшееся за ветвями небо понемногу темнело, этот невероятно долгий день катился к завершению.

Яма росла на глазах, и наконец одна из лопат ударилась обо что-то металлическое.

Мы заработали шустрее, и вскоре на дневной свет явился круглый люк с гербом Гегемонов — перекрещенные свиток и меч.

— Выглядит так, словно его поставили вчера, — удивленно проговорил Макс.

И действительно, люк блестел, металл не то что не заржавел, его даже не покрывала патина, хотя подземный ход вырыли несколько столетий назад.

— Нет, позавчера, — буркнул я, и принялся осматривать замок.

Сразу стало ясно, что силой нам эту штуку не вскрыть, автоматы тут не справятся. Пригодилась бы взрывчатка или снаряд, выпущенный из танковой пушки, но у нас ни того, ни другого с собой не было.

Оставались мои инструменты и слесарные навыки.

На мое счастье, древние крепления все же немного расшатались, и я с ними кое-как справился. Тут подсверлил, там подколупнул, здесь вывинтил, и внутри толщи металла что-то задвигалось, ожило… осталось только вставить туда отвертку и повернуть так, чтобы механизм заработал.

Каждый слесарь в чем-то немного взломщик.

Чтобы открыть люк, мы навалились втроем, и он со скрежетом пошел в сторону. Открылся черный круглый лаз, похожий на логово чудовищного червя, из него пахнуло сыростью и холодом.

— А вдруг там эти? Эти? — спросила Юнесса, и в голосе ее прозвучал страх.

Черные люди, обитатели подземелий под городом.

— Не должны, — ответил я. — Все же это не канализация… А вот сюрпризы могут быть. Поэтому двигаемся осторожно.

— Может передохнем? Куда еще идти? — спросил кто-то из бойцов.

— Нет. Времени нет. Вперед.

До завтрашнего полдня, когда Табгун коронует сам себя, осталось часов пятнадцать. Ну а заняв трон в виде морской волны, он прикончит всех своих родственников, чтобы избавиться от «конкурентов», в том числе — Сашку с Юлей.

Тоннель был широк и высок, тут проехал бы легковой автомобиль, не всякий конечно. На потолке болтались осветительные блоки, вот только активировались они наверняка изнутри дворца, если вообще функционировали. Наверняка тут имелась и система сигнализации на случай проникновения незваных гостей снаружи, но поскольку ходом неведомо сколько никто не пользовался, я не опасался того, что она сработает.

А вот сюрпризы начались достаточно быстро.

Сначала мы наткнулись на завал, перегородивший ход так, что остался только узкий лаз сверху справа. Дю-Жхе ввинтился в него, и я затаил дыхание — если тут окажется тупик, то нам остается либо безнадежная попытка прокопаться через это голыми руками, либо прорваться во дворец поверху.

— Нормально, — донесся приглушенный голос ферини. — Забирайтесь.

Только в этот момент я осознал, что последние несколько минут я задерживал дыхание, и что легкие уже горят.

По другую сторону завала продолжился тот же тоннель, но тут появились трещины в стенах, потеки сырости на потолке и полу. Потом мы наткнулись на решетку, но она, в отличие от люка, основательно проржавела, ну и рассыпались, не выдержав первого же удара прикладом.

— Долго тут тащиться? — поинтересовался Макс, когда мы миновали техническое расширение, где из стены торчали толстенные трубы с вентилями.

— Сейчас посмотрим, — я активировал браслет-классификатор, и над ним зажглась трехмерная схема подземелья, которую мне сбросил неведомо где добывший ее Геррат. — Немного… Километр… И вот там должен быть лифт, который наверняка не работает. Придется по лесенке подниматься.

— Блин, — бывший московский хипстер явно не обрадовался.

Лифт обнаружился там, где я и ждал — никаких створок, просто кабина, слегка осевшая на один бок. Понятно, что кнопка подъема на нажатие не отреагировала, и я принялся вскрывать дверцу в боковой стенке лифта.

За ней пряталась узкая аварийная лестница, идущая зигзагом по стенкам лифтовой шахты.

— Опа, — сказал я, вступив на нее, поскольку металлическая конструкция заскрежетала под моей ногой, ступенька ощутимо прогнулась.

Но следующая оказалась нормальной, и я пошел вверх, пробуя каждую, стараясь держаться поближе к серой шероховатой стене. Лифт остался внизу, один виток, второй, третий, ноги налились тяжестью, сердце задергалось в груди.

Ничего, я спасу жену и дочь, даже если сдохну по дороге, вернусь с той стороны, как Лиргана.

В какой-то момент все же пришлось остановиться и немного передохнуть, глотнуть воды из фляжки. Затем я потащился дальше, с остервенением вглядываясь вверх, надеясь увидеть завершение этого проклятого подъема.

Лестница закончилась, и к этому моменту я был весь мокрый от пота, а ноги дрожали.

В приемной кабине сверху имелись створки, и их пришлось раздвинуть силой. Исключительно для того, чтобы обнаружить за ними глухую стену, но к счастью не каменную, а всего лишь деревянную.

Автомат несколько раз глухо тявкнул у меня в руках, и дальше в ход пошли те же лопаты, из-под них полетели щепки.

— Так, что у нас тут? — спросил я, выглядываясь в получившееся отверстие.

Если верить схемам Геррата, то мы должны были попасть в Старый корпус, маленькое здание на юго-западной окраине громадного дворцового комплекса. Если Гегемон тут и обитал, то очень давно, а теперь здесь размещались всякие вспомогательные службы, склады и мастерские.

Деревянная стенка принадлежала огромному стеллажу, а тот находился в узком подвале. Напротив виднелся такой же стеллаж, и на его полках стояли корзины, коробки и бочонки.

Самое главное — туб было тихо и темно, никто не кричал «караул».

— Добрались, — сказал я. — Осталась ерунда. Разобраться с охраной и убить Табгуна.

Глава 22

Подвал оказался кухонным складом — это мы обнаружили, заглянув в одну из коробок. Некогда тут располагался вход в тоннель, но затем про него забыли, и начали использовать помещение куда более прозаически.

Специи в небольших баночках, мешки круп, овощи странного для землянина вида — все, что может храниться без холодильника.

— Это что, там кухня? — высказал резонное предположение Макс, когда мы все выбрались через дыру в стеллаже.

— Должна быть, — я перехватил автомат. — Сейчас узнаем.

Дверь была не заперта, так что мне не пришлось даже стрелять в замок.

И за ней я увидел кухню такую большую, что даже представить не мог, что такие существуют: десятки плит, вытяжки, очень похожие на наши, разделочные столы, и суетящиеся всюду человекоподобные существа в белых халатах и обтягивающих шапочках; наверняка дворец поглощал тонны еды, и работа тут кипела круглосуточно.

На нас обратили внимание не сразу.

Только когда мы добрались чуть ли не до середины помещения, один из поваров уронил нож и испуганно вскрикнул.

— Тихо все! — сказал я. — Кто начнет орать — получит пулю!

Они замолкли и даже перестали дышать, стало слышно, как булькает кипящая вода в кастрюлях и скворчит масло на сковородах.

— А в-вы к-кто? — осмелился подать голос очень старый вилидаро, кожа у которого была такой светлой, что он вполне мог сойти за человека.

— Гости вашего нового главного, — буркнул Макс, прежде чем я успел его остановить. — Незваные, ха-ха. Вот он будет рад, когда мы ему кишки выпустим!

— Стой! — рявкнул я, думая, что теперь придется всех этих мастеров поварешки вязать и укладывать в том же подвале.

Но обитатели кухни таращились на нас уже иначе, и помимо страха в их глазах — кайтеритских алых, блеклых шавванских, черных вилидарских — читалось теперь нечто иное.

— Так тут его нет, — проговорил тот же старик, уже не заикаясь. — Снаружи охрана.

Он оглянулся в сторону двери в противоположной стене.

— Если сунетесь туда, то вас быстро положат, — закончил он.

— Ну это мы еще посмотрим, — пробормотал я.

Вилидаро улыбнулся, показав редкие зубы цвета слоновой кости.

— Но мы вам поможем, — сказал он.

— Это еще почему? — не поверил я.

— А потому, что принц Табгун — гнусная тварь, мерзкий узурпатор и предатель, — сообщил старик. — Если он займет трон, то нам всем будет плохо, всем в Гегемонии, я имею в виду… кто угодно, только не он.

По кухне разнеслось одобрительное бормотание, знак того, что коллектив с аксакалом поварского дела согласен.

— И как вы нам поможете? — влез Дю-Жхе.

— Через час в сторону Большого корпуса отправится транспорт с нашей продукцией. Мы вас в нем спрячем… Большой корпус — это не Тронный, где сейчас Табгун, но гораздо ближе. Ну а пока, если не возражаете, то мы вас покормим, — старик мелко захихикал. — Больно уж вы заморенные.

— Ну… можно, — сказал я. — Макс, двери на тебе.

Мой земляк кивнул, и его бойцы принялись разбегаться по кухне, чтобы взять под присмотр все выходы.

— Они же нас отравят, — шепнула мне на ухо Юнесса. — Или снотворного подмешают! Эти пальцем деланные, ага.

— Откуда у них яд? — я посмотрел на нее с удивлением. — Или снотворное на нашу ораву?

Девушка-занга выглядела усталой до предела, под яркими синими глазами залегли темные круги.

— Ты ляг и поспи, — велел я ей. — Час — лучше чем ничего. Прямо там, на складе. Соберемся уходить — разбудим.

Она упрямо помотала головой, дернула себя за мочку уха, явно собираясь спорить, но затем просто кивнула. Вместе с Юнессой я отправил дрыхнуть еще нескольких бойцов, которым сон был явно нужнее еды.

Чтобы кухня могла нормально работать, остальным пришлось переместиться в один из углов, где в ряд стояли забитые грязной посудой раковины. Ну а затем нас начали кормить — едой если не со стола непосредственно правителей Гегемонии, то их ближайших подручных: нежнейший паштет по консистенции как сливочное масло, ломтики мяса такие тонкие, что просвечивают, обильно усыпанные крупинками специй, нечто вроде котлет, но кубической формы, а внутри — кусочки сладкого творога, еще какие-то вещи, которым я не мог подобрать аналога из своего опыта, шарики мясистого меда, салат из «насекомьих крыльев», хрустящий и тающий во рту. Вскоре я обнаружил, что больше не могу есть, но все равно ел.

Старый повар, глядя на нас, только посмеивался.

— Э, кто хорошо ест — хорошо живет, — повторял он.

Только услышав слово «транспорт», я принялся раздумывать, что это может быть. Когда же меня привели в соседнее отделение, «депо», чтобы показать, я только рот открыл от удивления.

Ряд вагончиков, маленьких, словно игрушечных, без окон, но с множеством дверок в одном из боков. Внутри полки, на которые можно ставить кастрюли, сковороды и все прочее, полки можно легко вынимать и вставлять обратно на разных уровнях, и все это заизолировано от потерь тепла.

Ну а тащит процессию таких вагонов небольшой транспортер.

— Снизу все вынем, — объяснил мне старый повар. — Сверху нагрузим всякой продукции. Закроем, но запирать не станем, придется вам изнутри держать. Сопровождение наше. Заведем в депо Большого корпуса, ну а дальше сами.

— Спасибо, — я глянул на него с новым уважением. — Но вы же сильно рискуете.

— Чем? — он хмыкнул. — Тут сейчас такой бардак, что никто ничего не соображает. Начнут подозревать — все поклянемся, что сделали все под угрозой расстрела.

— И никто не сдаст?

— Никто, — старик сжал кулачок, и выглядел он в этот момент настолько сурово, что я поверил: да, этот тип держит кухню не хуже, чем Сонный — Изнанку, хотя оружием для этого не пользуется вообще.

Пришлось будить Юнессу и остальных, и мы начали размещаться в вагончиках.

Я посмотрел, как два первых бойца впихиваются под полки, умещаются там мордой друг к другу, согнувшись в три погибели. Повара закрыли дверцы, в которых имелись простые поворотные щеколды, но запирать не стали, нашим пришлось изнутри прихватить створки за очень подходящие для этого ручки.

— Как там? — спросил я.

— Нормально, — пришел сдавленный ответ. — Некоторое время выдержим.

— Давайте остальных, — сказал я старому вилидаро.

Я снял рюкзак, спина захрустела, когда полез в казавшуюся очень маленькой нишу. Ударился шлемом о полку сверху, так что та лязгнула и едва не вылетела из пазов, автомат и рюкзак уместил на коленях.

— Ну что, к транспортировке готов, — буркнул я, и ждавший свое очереди Дю-Жхе мрачно улыбнулся.

* * *

Вагончик катился неспешно, покачивался на поворотах, сверху позвякивали кастрюли. Я ощущал себя гномом из «Хоббита» Толкиена, которого засунули в странную бочку, и пустили в сплав по реке. Левой рукой приходилось держать дверцу, а правой я сжимал автомат, надеясь, что его не придется пустить в ход.

Мы остановились, и от головы нашего «состава» донеслись голоса.

Вроде как мы наткнулись на охрану, и повар-сопровождающий теперь разговаривал с ними. И если он решит сдать нас, то мы ничего не сможем сделать, нас просто расстреляют снаружи, да и все дела.

Я прислушался.

Разговор шел мирно, обычная болтовня двух не очень знакомых мужчин.

— Ничего, справимся, — прошептал Дю-Жхе, и я благодарно ему кивнул: поддерживает как может.

Мы поехали дальше, и меня это порадовало, ведь левая рука уже начала затекать. Почти тут же остановились снова, и я услышал новые голоса, и на этот раз говорили не на общем. Язык показался знакомым — я где-то с ним сталкивался, но вот где, вспомнить не получилось.

Еще один рывок, мы преодолели десяток метров и остановились.

— Все, — проговорили снаружи. — Можете выходить. Тут никого нет, кроме меня. Утренняя смена придет все забирать только перед рассветом.

Я с облегчением выпустил дверцу и полез наружу.

Мы находились в точно таком же депо, что было в Старом корпусе: двустворчатые ворота наружу, высокий потолок, под ним видны световые оконца, за которыми сейчас ночь, тускло горят несколько осветительных блоков, и две двери в противоположной от ворот стене.

— Спасибо, — сказал я молодом повару-вилидаро, очень похожему на старика — наверняка родственники.

Он кивнул в ответ и зашагал к воротам, и я поспешил за ним — прикрыть и глянуть, что снаружи. Дю-Жхе метнулся к одной из дверей, выбравшийся из своего вагончика Макс занял позицию около другой.

Створка приоткрылась, я увидел густые заросли, уходящую в них дорожку, очертания прямоугольного тяжеловесного здания вдалеке. Охрана, с которой беседовал наш провожатый, видимо утопала по своему маршруту — ну и хорошо, целее будут, мы не с ними воевать пришли.

Повар утопал по дорожке и пропал из виду, и я собрался закрыть и запереть створку, как вдруг слева в поле моего зрения появились двое бриан, самых настоящих, длинноволосых, в характерной одежде — я навидался их за время войны и ошибиться не мог. Меня словно обварило кипятком — откуда они тут?

Вооружены эти парни были ружьями, они шли спокойно и уверенно, словно находились в родных лесах, а не в Столице.

— Чтоб я сдох… — прошептал я.

Табгун не доверяет никому, ни армии, ни тем более Службе надзора, и его охраняют те, с кем Гегемония вроде как воюет?

Они прошагали мимо и пропали за углом, а я аккуратно закрыл створку и обернулся. Все бойцы покинули вагончики, и теперь смотрели на меня вопросительно — куда дальше, командир, что делаем?

— Надо посмотреть, что там, — сказал я.

— Уже, ха-ха, — доложил Макс. — За моей дверью кухня, но там темно и нет никого.

— Посмотри насчет других выходов, — я повернулся к Дю-Жхе.

— Зал. Огромный. В центре стол, вдоль стен — шкафы. Огромные окна со шторами.

Я попытался вспомнить, что рассказал мне старый повар об устройстве дворца: Большой корпус делится на три крыла, мы сейчас в западном, а выход в сторону Тронного корпуса, куда нам надо, расположен в среднем крыле, оно должно быть справа.

— Там еще один выход, — сообщил вернувшийся Макс. — Заперто.

— Ну и не будем ломать, — пробормотал я. — У нас тут, кстати, полно бриан. Дело такое.

Взгляды бойцов стали удивленными, а кое у кого злобными.

— Давай в зал, сначала вы вдвоем, осмотритесь, — приказал я ферини.

Дю-Жхе кивнул, и они вместе с еще одним бойцом исчезли за дверью.

И только когда у меня в наушнике щелкнуло, мы двинулись следом за разведкой. Помещение, куда мы попали, оказалось еще больше, чем я думал — настоящий зал для балов или обедов императорского уровня, шириной метров десять, а длиной — все пятьдесят.

Шторы ниспадали красивыми драпировками, на стенах поблескивали мозаичные панно.

— Они там, — шепот Дю-Жхе донесся от двери в дальнем углу.

Именно в ту сторону нам надо.

Хотя помещение такое огромное, что наверняка можно выбраться на другую сторону здания через окна.

— Макс, проверьте, получится ли там вылезти, — приказал я, а сам потрусил к ферини.

Через щель в чуточку приоткрытой двери была видна комната, столь же богато украшенная, как и зал, но куда меньшая по размерам. И в ней на низких мягких стульях сидели все те же бриан, лесные дикари, смотревшиеся дико в окружении всей этой роскоши.

Они болтали, ухмылялись, прихлебывали из фляжек, которые выглядели так, словно их сплели из коры. Оружие в руках не держали, в общем чувствовали себя явно не на враждебной территории.

Вот чей язык я слышал из вагончика!

Я оглянулся на Макса, он в ответ развел руками — окна не открыть без шума, плохо. Придется вломиться туда, нейтрализовать всех бриан… и потом, если нам повезет сделать все быстро и тихо, то…

Мысль довести до конца я не успел, в соседней комнате поднялась суматоха, бриан повскакивали со стульев, похватали ружья. Донеслись шаги — кто-то приближался неспешно и важно, мягко шлепал по полу брианской обувкой без каблуков.

— Всем за шторы, — скомандовал я, для чего рискнул активировать систему связи.

Окна широкие, их много, ткань ниспадает до пола, за каждой можно спрятаться втроем.

Сам метнулся к ближайшей, откинул ее в сторону, рядом оказались Дю-Жхе и его боец. Едва штора опустилась на место, как громыхнула дверь и в зале вспыхнул свет, ослепительно яркий, после темноты.

Я выглянул в щелочку и увидел… Двух Звезд.

Правитель бриан стоял, оглядываясь с таким видом, словно это был его дворец, а не Гегемона. Может быть, он на самом деле примерялся, чтобы свергнуть Табгуна, переиграв того в коварстве, и загрести все это себе.

Я поманил Дю-Жхе, велел ему глянуть, и мы поняли друг друга без слов.

Вот он, наш шанс — Две Звезды в сопровождении всего лишь трех охранников, буквально в наших руках.

— Без приказа не стрелять, — шепнул я в микрофон, и отдернул штору в сторону.

Дю-Жхе выстрелил раз, второй, двое воинов-бриан повалились, точно сбитые кегли. Третий повернулся в нашу сторону, но его срезал я, и правитель Бриа остался в гордом одиночестве, под нашими прицелами.

В дверь ломанулся еще кто-то, но я крикнул:

— Если кто сунется сюда, то Две Звезды будет убит! Он у нас на прицеле!

Правитель бриан посмотрел на меня, в глазах его мелькнуло удивление, но вот страха или растерянности я не заметил.

* * *

В следующий момент я уже стоял за спиной у Двух Звезд, и ствол моего автомата упирался ему в затылок.

— Ну вот мы и встретились снова, — вождь бриан говорил мягко и спокойно, словно Дю-Жхе не вязал ему руки в этот момент. — В тот момент, когда мы почти достигли своей цели. Война ушла с нашей планеты, она вернулась туда, где родилась… и в этом ты нам помог. Разумный с извилистой судьбой… что ты хочешь?

— Мы пройдем через здание, — я говорил медленно и четко, выверяя каждое слово. — Твои воины пропустят нас. Проявление враждебности или резкое движение — я стреляю. Понятно?

Две Звезды кивнул.

— Любая твоя попытка освободиться — я стреляю. Понятно?

Он кивнул снова.

— Разъясни ситуацию своим. Пусть положат оружие на пол и сами отойдут к стенам.

Вождь бриан заговорил на своем языке, и я перестал его понимать, поскольку забыл включить переводчик. Глянул на Дю-Жхе, который должен все улавливать, и обнаружив, что тот совершенно спокоен, перестал дергаться и сам.

Две Звезды обязан думать, что его слова — не тайна для нас.

— Готово, — сказал он уже на общем. — Можно двигаться. И чего ты все же хочешь? Разумный с…

— Заткнись, — я нажал на автомат, и вождь бриан замолк. — Вперед, мелкими шагами. Остальные за мной. По сторонам смотреть!

И мы двинулись к выходу из зала.

Едва очутились в соседней комнате, как в меня уперлись десятки полных ненависти взглядов. Один из бриан, самый возрастной, волосы которого были не седыми, а бурыми, а лицо покрывали глубокие морщины — страшно оскалился, но шее его надулись жилы, а из горла вырвалось утробное бурчание.

Но хватило одного взгляда Двух Звезд, чтобы этот тип замолк и опустил взгляд.

Вторая комната, тут тоже несколько бойцов, все стоят стенки, ружья лежат на полу. Открытая дверь направо, куда нам не надо, видна роскошная спальня, помятая кровать, тумбочка с зеркалом.

Я старался не выпускать заложника из вида, я помнил, насколько он быстрый и сильный. Одновременно я пытался держать в голове план здания и его ориентацию, соображал, куда нам необходимо двигаться, чтобы оказаться как можно ближе к Тронному корпусу.

Мы очутились в еще одном зале, стены которого были сплошь увешаны оружием, и вовсе не парадным. Эти ружья, автоматы, вообще странные штуки, которым я не знал названия, побывали в бою, и на них остались следы — царапины, сколы, черные пятна нагара, следы кислоты или щелочи.

Третий порадовал нас головами животных, сплошь клыкастые чудовища одно хищнее другого на вид. Эту коллекцию собрал настоящий маньяк-охотник, и я вспомнил, что вроде бы один из Гегемонов был страшный любитель пострелять всякую живность… Пира рассказала когда-то, Пира, знавшая все о правителях звездной империи, и погибшая совсем недавно.

И вот за этим залом обнаружилось то, что нам было нужно — ведущая налево, наружу, дверь, которую охраняли еще двое бриан, ну раньше охраняли, а теперь просто стояли навытяжку и смотрели за нас с неприязнью.

— Ну вот, мы и дошли, — сказал Две Звезды. — Так чего ты все же хочешь, разумный? Вспомни, что я тебе говорил — что ты сыграешь свою роль, хочешь этого или нет, и ты сыграл. Гегемония на грани коллапса, и не ее войска терзают землю нашей планеты, а мои занимают один из дворцов.

Голос его звучал мягко и завораживающе, и почему-то я не мог приказать ему заткнуться.

— Убить Табгуна, освободить жену и ребенка, — сказал я, борясь со странной вялостью, что сковала мой язык.

— Это хорошие цели, — вождь бриан кивнул. — И мы не будем поднимать тревогу, о нет. Там патрули, конечно, но вы справитесь… И кстати я понял, зачем мы с тобой встретились. Если мы останемся наедине, то я сделаю тебе подарок. Настоящий, роскошный. Честно.

Я заколебался.

Крылся в этом какой-то подвох, но что он может сделать мне, если я с автоматом, а он безоружен?

— Ну… давай, — проговорил я. — Дю-Жхе, вернитесь в предыдущий зал. Этих возьмите.

Последняя фраза относилась к парочке бриан, которые так и сверкали глазами, не трогаясь с места.

Через минуту мы остались вдвоем.

— Говори, — велел я.

Две Звезды повернулся, и я обнаружил, что руки его, которые я так аккуратно связывал, свободны. Все это время он играл, с нами, поддавался, и может даже отдался нам в руки случайно — рискнул ради каких-то своих пророческих целей, которые обычном разумному существу не понять.

— Ты нашел кое-что на Бриа, — сказал вождь бриан. — Не для себя. Для других. Удивительный предмет из далекой древности.

О чем он? Ах да, Уплотнитель Реальности!

— Он может все. Даже убрать то, что вживили эти омерзительные твари тебе в голову, — он указал мне на лоб, и я вздрогнул.

Воистину ясновидящий.

— Но как… — начал я.

— Как пользоваться? Он сам тебе подскажет.

— Он не работает, — сообщил я уныло. — Поэтому тиззгха за мной и гоняются.

Две Звезды улыбнулся, показав десны, покрытые вместо зубов крохотными присосками.

— Он работает только в руках того, кто взял его первым. То есть в твоих.

Меня точно ударили под ложечку, меня сковало морозом, оглушило молнией.

— В общем удачи вам в убийстве Табгуна. А мы пожалуй двинемся домой. Хватит, — вождь бриан похлопал меня по плечу и исчез у меня за спиной.

— Что это было? Почему ты его отпустил? — забормотал оказавшийся рядом Макс. — Почему…

— Мы не враги, — ответил я тихо. — Ну что, выходим наружу и двигаемся дальше. Ботва…

— Аааа, человвеккк Егор, — раскатилось у меня в голове. — Ты соскучился по нам?

Чтоб я сдох, вспомни тиззгха, тут же они и появятся!

— Вы убили многих моих детей, — продолжала вещать Тир-Тир-Вага-Хуммаа, Мать Кладки. — Но это не важно… Важно то, что мы скоро доберемся до тебя и выпотрошим. Насмерть.

Она говорила, что-то еще, но дальше я слушать не стал, просто выпихнул ее из своего мозга. А потом сделал шаг к ведущей на улицу двери и положил ладонь на округлую прохладную ручку.

Глава 23

С северной стороны от Большого корпуса начинался тот самый парк, который я видел во время прошлого визита в эти места. Аккуратные аллеи, стены из подстриженных кустов, лужайки, торчащие из зарослей чудные конструкции вроде огромных вилок, воткнутых в землю черенком — все это занимало огромную территорию, и ее патрулировала охрана.

Поэтому двигались мы медленно, едва не ползком, стараясь держаться заросших мест.

Да, любой патруль мы уничтожили бы за считанные минуты, но на шум явились бы другие. Ну а в схватке против сотен обученных бойцов у нас не осталось бы шансов просто выжить.

Две Звезды слово сдержал — тревоги они не подняли, громада Большого корпуса осталась темной, горели лишь несколько окон.

Тронный корпус виднелся вдалеке — главное здание в виде той же волны, копирующее трон Гегемона, и уходящие в стороны полосы ряби, или щупальца, по одному из них мы шли в тот день, когда мне вручили медаль. Он тоже прятался во мраке, наверняка обычно все обстояло иначе, но гражданская война продолжалась, и тут хоть и слегка, но маскировались.

А ведь где-то в пространстве еще болтается мятежный линкор «Слава Гегемонии», на борту которого очень не любили Табгуна… Способны ли его командиры нанести удар прямиком по дворцу, убить сотни людей, лишь бы только наказать того, кто их подставил много лет назад?

Хотелось верить, что нет.

Мы бегом пересекли очередную аллею, окунулись в густые колючие заросли. Закачались ветви, усаженные крупными, чуть ли не в человеческую голову цветами, сладкий аромат буквально ударил в ноздри.

И тут же сзади и сбоку донеслись шаги, и голоса!

Проклятье, патруль!

— Залегли, сети, — приказал я, и мы попадали на землю.

Маскировочные сети были на последнем издыхании, оказавшийся неподалеку Макс то появлялся из невидимости, то снова исчезал. По счастью у охраны не было приборов ночного зрения, они использовали мощные фонарики, но и только.

Шум приблизился, лучи света зашарили по аллее, выхватывая из темноты стволы, аккуратно подметенную дорожку, оставленные нами следы. Увидев их, я напрягся, и подумал, что мы пронеслись тут, будто стадо носорогов, но что дворцовых стражников вряд ли учили замечать подобное.

Вскоре я увидел патруль — десяток огромных, здоровенных мужиков с автоматами, укороченным «Шилом», в шлемах, но без бронезащиты. И они тоже что-то обнаружили, остановились как раз там, где мы пересекли аллею, и принялись изучать окрестности, водя фонарями туда-сюда.

Луч света уперся прямо мне в физиономию… и они пошли дальше.

— Фу, пронесло, — сказал Макс, когда шум им шагов затих вдали.

— Если так, то иди поменяй штаны, — буркнул я, и поднялся.

За стеной из веток, цветов и колючек лежала идеально круглая поляна с таким же прудом в центре.

Я прошел по ней всего метров пять, и тут растопыренные темные фигуры появились со всех сторон. Выпрыгнули из-под земли или обрушились сверху, этого я понять не сумел. Зашелестели угрожающе чешуйчатые плащи, и оружие тиззгха сказало свое обычное «та-так-так».

Я повернул автомат в сторону ближайшей фигуры, но тяжелое обрушилось мне на затылок. Меня буквально вдавило лицом в землю, шея моя хрустнула, в животе болезненно екнуло.

Я ощутил укол в затылок, и потерял возможность двигаться, но не соображать и ощущать.

Услышал крик, в ноздри полезла смесь запахов — соленые огурцы, сырая нефть, песок. Потом меня дернули вверх, словно безвольную тряпичную кухню, и мы взлетели на высоту деревьев — я, и тот, кто держал меня за спину непонятно чем.

Второй прыжок, и круглая поляна с прудом исчезла из виду.

Третий — и мы оказались в лесу таком густом, словно он рос на Бриа, а не в Столице. Затрещали ветки, зашуршали внизу опавшие листья, и меня потащили волоком, так что ноги болтались по земле.

Существо, делавшее это, обладало невероятной по людским меркам силой.

Потом я видимо на какое-то время отключился, поскольку пришел в себя в помещении. Поднял голову, и понял, что я без шлема, что лежу на мягком угловатом полу, вокруг кругом стоят несколько фигур конической формы, а дальше поднимаются стены, и над головой белеет потолок.

Он закачался, и я сообразил, что это нечто вроде палатки.

Наверняка эта штука не просто закрывала от непогоды, она еще маскировала каким-то образом, иначе зачем тиззгха ее ставить?

— Человввеккк, — произнесла одна из фигур, и следом за ней повторили остальные, так что злобное шепчущее эхо побежало по углам.

Я оперся на локти, и встал — тело слушалось с трудом, мускулы напоминали желе, но лежать перед этими нечеловеческими упырями я не буду, я буду смотреть на них сверху вниз.

— Ну что, поймали? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Человввекк, — Мать Кладки выступила вперед: она была чуть выше остальных, и единственная не держала оружия, но я понимал, что любому из этих карликов оно не очень нужно, если дело дойдет до рукопашной, они невероятно быстры и сильны. — Вот и мы. Радуешься?

— Безмерно, — ответил я.

И тут они обрушились на меня все разом — словно десяток тигров прыгнул со всех сторон. Я содрогнулся инстинктивно, попытался бороться, убежать, сделать все, о чем вопил инстинкт самосохранения, но незримые лапы уже вцепились мне в мозг и попытались его вскрыть.

Меня поглотил настоящий водопад из видений — цветастые обрывки воспоминаний, звуки, телесные ощущения, куски разговоров, давно забытые мысли и чувства.

Вот я деру Юнессу в лесу во время передышки между боями, тискаю ее сочные груди, она стонет подо мной и скребет мне спину… Вот мы в городе чужаков на Бриа, вокруг огромные здания как поставленные вертикально куски сыра… Вот я разговариваю с Надвизом, и он сообщает мне, что убил собственного ребенка, меня полнят гнев и отвращение…

— Глубжжже! Глубжжже! — голос Матери Кладки пророкотал, словно гром.

Меня дернуло вниз, я оказался в подземелье, увидел перед собой черный шар, проткнутый несколькими мерцающими стержнями, тот самый Уплотнитель Реальности, который тиззгха почему-то не могли забрать сами. В этот момент я попытался воспротивиться, выкинуть чужаков из своего сознания, но их было слишком много.

С одним я бы справился, даже с самой Тир-Тир-Вага-Хуммаа, я это уже делал, но не с добрым десятком.

Они буквально вмяли меня в землю, я ощутил себя тем богатырем, который ушел в почву сначала по колено, а затем по пояс. Сырое и чавкающее охватило мои бедра, я ощутил, что начинаю растворяться в нем, разваливаться на части, и меня охватила настоящая паника.

В моей памяти за время пребывания в Гегемонии кто только не копался, но сейчас фрагменты прошлого не просто изучали, их отрывали от меня, чтобы рассмотреть и выбросить, чтобы они растаяли черным дымом, превратились в ничто, ушли в небытие, чтобы рассыпалось то, чем я себя считаю, вокруг чего существует моя личность…

И я бросился к тому, что оставалось неподвижным в этом психическом шторме, к его центру, к Уплотнителю Реальности.

Его образ висел где-то рядом, я почти видел его.

Получилось как в айкидо, когда ты используешь силу того, кто тебя атакует, против него самого. Меня буквально понесло в нужную сторону, я буквально ударился о черный шар, который в этот момент размерами превышал двухэтажный дом, и не разбился на тысячу капель, как ожидал, а стал единым целым.

Тиззгха, похоже, не ждали от меня такого маневра, они растерялись и прозевали. Давление на мой мозг ослабело, я вновь осознал себя — стоящим все в той же палатке, среди фигур в зеленых чешуйчатых плащах, под которыми, как я теперь знал, крылась отвратительная, мерзотная плоть.

— Хрррр… — произнесла Мать Кладки. — Но ккаакк?

В моей руке было зажато нечто округлое и твердое.

Я поднял ее, и обнаружил Уплотнитель Реальности, стержни которого чуть заметно мерцали.

— Он работает! — Тир-Тир-Вага-Хуммаа сорвалась на крик. — Отберите у него! Немедленно!

Почему она сама не могла забрать артефакт, я не понимал.

Зато я очень хорошо понимал, что хочу выжить и остаться в здравом рассудке.

И я потянулся к Уплотнителю Реальности, призывая его откликнуться, ответить мне. Стержни вспыхнули ярким белым огнем, но чернота шара никуда не исчезла, он был словно намертво вмерзшая в мой кулак черная льдина.

В голове у меня зазвучала музыка, и я увидел…

Не знаю, как это назвать, но похоже я начал воспринимать реальность так, как воспринимал его этот древний прибор… как набор реализованных вероятностей, пиков на трехмерном графике… я понимал и принимал все это, но вряд ли бы смог выразить свое понимание в словах.

Тиззгха вокруг были как раз такими пиками, и они перемещались, еле-еле, чуть-чуть.

Я потянулся к одному из них и просто стер его, словно полоску пыли на подоконнике. Меня качнуло, что-то вокруг изменилось, и я вернулся к обычному восприятию, чтобы увидеть, что чужаков вокруг меня и правда стало меньше, что в их кругу возник просвет, которого ранее не было.

Я стер второго, и он просто сгинул, будто его никогда и не было.

— Аааааа!!! — орала, скорее всего, Мать Кладки, и ее крик хлестал меня, как бич, но попадал по броне, по незримому панцирю, который создал вокруг меня Уплотнитель Реальности.

Прав был Две Звезды — эта штука работала только у того, кто взял ее первым.

И я стер их одного за другим, не убил, не пролил ни капли крови, просто ликвидировал. Последней оказалась Тир-Тир-Вага-Хуммаа, она даже успела дотянуться до меня щупальцем, прикоснулась к закрытому броней предплечью, и в следующий момент ее не стало.

Тут же сгинула и палатка, и я очутился посреди все того же парка, один, с зажатым в кулаке Уплотнителем.

* * *

Стержни пылали, сам артефакт мелко подрагивал, и я понимал, что из него понемногу утекает сила, что он рассеивается, безжалостно расходует свой потенциал, и что если он погаснет, то никто, кроме может быть создателей, никогда не сможет извлечь из него какой-то пользы…

И я вновь потянулся к Уплотнителю.

Да, от тиззгха я избавился, но мне нужно избавиться от их «подарка», от живой дряни у меня в голове. И сделать это будет сложно, нужно разобрать ту реализованную вероятность, которой я являюсь, на множество составляющих, и аккуратно устранить одну.

Это не удар молотком, а ювелирная работа.

Меня колотило, по лицу и спине тек пот, и я хорошо воспринимал все это, хотя возился совсем не с обычными инструментами, к которым привык… Но я смотрел на это как на еще одну задачу ремонтника — убрать то, что мешает, выяснить, где оно спряталось, и аккуратно открутить…

Я не стер свой пик, а приблизил его и увеличил, он распался на множество маленьких горок. И среди них проявилась одна, что резко отличалась от других, цветом, вкусом, настроем музыки, который она играла — всем этим сразу и все же чем-то другим, что я не мог назвать.

Я знал — это то, что мне надо.

Если раньше я орудовал тряпкой, то эту «пыль» пришлось стирать даже не пальцем, а кончиком иглы.

Чудовищная боль возникла в голове, там разгорелся настоящий пожар, струи огня потекли по нервным путям. Что-то содрогнулось там, пытаясь выбраться, и я ощутил себя носителем Чужого, который вот-вот вырвется из меня, только не через брюхо, а через лоб или затылок.

Уплотнитель Реальности пульсировал, дергался, выбрасывая алые, желтые и синие лучи.

— Д-давай… — прошептал я, ощущая, что силы у меня кончаются, что я вот-вот сдамся и отступлюсь, не доведя дело до конца.

И тут боль утихла, сгинула без следа.

Я упал на колени, и меня вырвало кислым и горячим, остатками того, чем нас кормили в гегемонской кухне. Уплотнитель Реальности погас, сделался таким же, каким был до активации, но все же что-то в нем изменилось, он словно потерял большую часть своего веса, стал намного легче.

А в следующий момент я увидел, что стержни начинают таять, очень медленно превращаются в белый дым.

Прибор, изготовленный неведомо когда не очень понятно кем, совершил свои чудеса. Он буквально уплотнил реальность для меня, сделал тот, что должен был, и теперь необратимо разрушался.

Интересно, что с его помощью хотела сделать Тир-Тир-Вага-Хуммаа?

Наверняка добиться еще большей власти и богатства — почему все, у кого такие штуки есть, хотят загрести еще больше?

Стержни рассеялись, и черный шар пропал с тихим хлопком, исчез без следа.

Я кое-как вытер с лица пот и принялся разбираться, где я и что у меня есть. Невероятное облегчение испытал, когда обнаружил, что тиззгха в спешке не сняли с меня рюкзак и даже не посмотрели, что там — Обруч лежал на месте, ждал встречи с Сашкой.

Шлем мой валялся неподалеку, а вот автомата не было, наверняка я его выпустил, когда меня сцапали.

— Прием, — сказал я, когда надежная тяжесть угнездилась на макушке. — Дю-Жхе, Макс?

Это было очень рискованно, но другого мне не оставалось — нужно понять, где они.

— Слушаю, — отозвался ферини, и я радостно вздохнул.

— Вы где?

— Там, где нападение было. А ты?

Тут я принялся оглядываться, пытаясь по каким-то ориентирам определить, куда меня уволокли тиззгха.

Тронный корпус все так же на севере, разве что я смотрю на него теперь немного сбоку. Выходит, я оказался много восточнее, почти на самом краю дворцового комплекса, а вот насколько далеко — неясно.

— Ждите там, — велел я. — Замаскируйтесь. Я вас найду.

Фляжка, к счастью, никуда не делась, и в ней даже осталось немного воды, так что я смог прополоскать рот и попить. Подвигал туда-сюда забрало, которое почти отвалилось, и решил, что оно будет только мешать, оторвал и выбросил в кусты.

И почти тут же метнулся туда сам, поскольку услышал хруст веток и шелест листьев под чьими-то ногами. Влез под очень раскидистый куст и вжался в землю, попытался выставить перед собой автомат, и только после этого вспомнил, что его у меня больше нет.

Пришлось вытащить нож.

На полянку, где стояла палатка тиззгха, выскочили пятеро дворцовых охранников. Остановились и завертели головами, лиц я видеть не мог, но на них явно было написано тупое недоумение.

Вроде был шум, а теперь ничего и никого.

— Это чего тут такое? — спросил один на общем с сильным акцентом.

— Да Гегемон его знает, — буркнул другой. — Сигналка сегодня вообще с ума сошла… Нелюди эти еще всюду топчутся, убирай за ними потом.

— Типа ты будешь убирать? — с издевкой вмешался третий. — Всяко не нас…

— Тихо, — вмешался командир, и они утопали прочь, переругиваясь и выясняя отношения.

А я поднялся и двинулся следом за ними, стараясь особенно не отставать, но и не терять из виду. Мы прошли по мостику над каналом или речушкой, изящному, выгнутому, точно спина рассерженной кошки — они в полный рост и неспешно, я бегом и пригнувшись.

Затем мне пришлось снова залечь, на самом берегу, в зарослях растения, похожего на осоку.

Она мерзко пахла, а еще тут водились мелкие летучие твари, которые не кусались, но толпами садились на кожу. Они проникали во все щели, и вскоре мне казалось, что они ползают везде, и в паху, и на макушке, и это было противно, хотелось раздеться и прыгнуть в воду.

Но неподалеку шлялись охранники, да и времени на подобные развлечения не было. Темнота на востоке начинала бледнеть, пока очень слабо, и это означало, что скоро утро, время неумолимо стремится к полудню, к моменту коронации Табгуна.

Ну а нацепив корону, он мигом избавится от всех попавших ему в лапы родственников.

Наконец очередной патруль убрался прочь, и я смог вскочить на ноги, остервенело растирая лицо, чтобы хоть с него убрать паразитов. По краю обогнул квадратную площадку, уставленную местными аттракционами — что-то вроде качелей, небольшие вышки и прочие штуковины, назначения которым я не знал. Сбоку остался видимо дендрарий, где была натыкана куча совершенно не похожих друг на друга деревьев, и на каждом висела табличка.

Еще один канал, новый мостик, и вот с него я увидел знакомый круглый пруд в центре такой же поляны.

Уловил шорох сзади, развернулся, вскидывая нож, и обнаружил, что ко мне несется Котик. Неведомо как, но он понял, где я нахожусь, и добрался сюда, во дворец из южной части города.

— Хррр! — рявкнул зверь и вцепился мне в штанину, потащил за собой.

Я уже сталкивался с таким, поэтому не стал тратить время на размышления, что тут не так. Просто побежал следом за шестиногим, и он без раздумий повел меня в ближайшие заросли. Ветка, усеянная длинными узкими листьями, ударила мне в лицо, я споткнулся о кочку и решил, что хватит, упал наземь, в какой уже раз за эту ночь.

Когда оглянулся, то выяснилось, что по мостику двигается новый отряд охраны, куда больше всех предыдущих, в два десятка стволов.

Вели они себя спокойно, в мою сторону никто не смотрел.

— Спас ты меня, мохнатый, — прошептал я Котику, что устроился рядом, поджав под себя лапы.

Я погладил его, и он заурчал, почти как земные коты.

Охрана утопала прочь, и я рискнул подняться, и двинулся дальше, проламывая стену из веток и тонких стволов. Открылась та же поляна, и я понял, что понемногу различают цвет травы и воды в пруду, и это значит, что утро уже скоро, и когда вылезет солнце, нам придется куда сложнее.

Потом я вышел на открытое место — наши должны быть где-то тут.

— Давай к нам, — Дю-Жхе явился из зарослей так, что не дрогнул ни один листик.

Через мгновение я уже был среди своих, на меня смотрели с радостью и удивлением, наперебой спрашивали «что случилось?», «как ты выбрался?», но я только отмахивался, намекая, что потом, сейчас не до того.

— Как вы? Все целы? — спросил я, и по тому, как начали опускать и отводить глаза, я понял, что нет, не все.

— Юнесса, — сказал Макс, очень серьезный и спокойный, каким я его редко видел. — Похоронили уже. Там мало что осталось.

Да, я помнил, что делает тиззговское оружие, буквально разрывает в клочья.

Я вспомнил, как увидел ее впервые, когда она только вошла в казарму на «Гневе Гегемонии», и все взгляды обратились на нее, мужские с вожделением, женские с завистью и ненавистью… Вспомнил, как она рассказала мне о своем прошлом, о выкидыше и смерти о мужа, о том, почему она завербовалась… Как она обнимала меня, как нам было хорошо…

Проклятье, она хотела, чтобы я ушел к ней от жены, и погибла, спасая эту самую жену.

— О нет, — сказал я. — Как же так? Земля пухом…

Горестно было, страшно и больно, почему-то всегда казалось, что уж ей-то, такой красивой и полной жизни, ничего не может угрожать.

Но что делать, надо действовать дальше, вот-вот взойдет солнце.

— Автомат ее цел? — я вовремя вспомнил, что остался без оружия.

— Нет, но твой мы подобрали, — и Нара торжественно вручила мне «Иглу», целую и невредимую.

— Спасибо, — я похлопал ее по боку и обвел взглядом бойцов. — Ну что, на штурм?

— Их тут сотни, — сказал Макс. — Как сказал Махатма Ганди — козой слона не задавишь. Мы просто поляжем, ха-ха.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем, — я постарался вложить в эти слова всю уверенность, что у меня оставалась.

Не слишком много, честно говоря.

Глава 24

Я молился только об одном — чтобы территорию дворцового комплекса не патрулировали с помощью летающих аппаратов типа дронов, поскольку в этом случае нас бы обнаружили мигом. Но почему-то тут использовали только пешие патрули, может быть по традиции, может быть еще по каким-то причинам, но главное, что местные вояки о нас пока не знали.

Ну, Две Звезды не в счет.

От того места, где мы сидели в зарослях, до Тронного корпуса оставалось метров пятьсот. Но дальше лежало открытое пространство, подстриженная лужайка и редкие кусты, а наши маскировочные сети уже ни на что не годились, заряда в батареях просто не оставалось.

Ломиться силой мы не могли, слишком мало нас оставалось, всего двадцать два.

— Вот они, — сказал я, когда из-за угла выступил тот самый отряд, который мы видели уже несколько раз, по численности примерно равный нашему.

Они ходили по одному маршруту, между Большим корпусом и Тронным, и на этом маршруте имелось очень удобное для засады место — тенистая ложбина, с двух сторон от которой вздымались стены зелени. Вот только проблема заключалась в том, что стрелять мы по определенным причинам не очень хотели, и вовсе не из-за шума, нет.

— Да, идут, — отозвался Дю-Жхе, и мы бегом вернулись к своим.

Очень бы пригодилось нелетальное оружие, но увы, пехоту им не вооружают.

Мы засели с двух сторон от дорожки и теперь ждали, вслушиваясь в приближающийся топот. Сердце мое колотилось словно бешеное — если не преуспеем сейчас, то можно копать могилу не только мне, но и Сашке, и Юле, и это в момент, когда цель находится совсем рядом.

Офицер протопал мимо, даже не глянув в мою сторону.

— Есть! — рявкнул я.

И мы обрушились на них словно лесные демоны.

Я проломился через ветки, ударил прикладом с размаху, целясь в затылок, и командир патруля начал падать. Я развернулся и врезал другом, прямо по физиономии, ломая нос. Захрустело, брызнула кровь, раздался негромкий вскрик, потом хлопок выстрела через глушитель.

И все оказалось закончено — двадцать тел, без сознания или без жизни, остались лежать на дорожке.

Эти парни были крепки и могучи, но по-настоящему сражаться они не привыкли. Ходить дозором и сидеть в караулке — совсем не то, что драться с джунглях с хитрыми и ловкими бриан, ежедневно рискуя получить пулю.

— А теперь стриптиз, — сказал я.

— Э… и мне тоже? — спросила Нара.

Она была на голову ниже любого из охранников, так что форма на ней болталась бы, словно мешок.

— Ну нет, тебя мы как-нибудь спрячем, — буркнул я.

Снимать бронезащиту было физически больно, я ощущал себя черепахой, сдирающей с себя панцирь. Чужой шлем сидел на голове криво, мундир и штаны тоже подходили мне не очень хорошо, хотя расставшийся с ними парняга по комплекции не сильно от меня отличался.

Мы раздели всех, кроме командира, связали их теми же маскировочными сетями и утащили в кусты.

— Просыпайся, — сказал я, и похлопал офицера по румяной кайтеритской щеке.

Тот вздрогнул, принялся озираться, созерцая нашу банду, помятую и изнуренную, в чужой одежде похожую на похмельных клоунов, разве что без красных носов и белил на физиономиях.

— Кто? Что вам? — забормотал он, пытаясь отползти от меня подальше.

— Тихо, тихо, — сказал я. — Говорить будешь, только когда я тебе разрешу, дело такое. Отвечай кивками. Понятно?

— Да, но…

Я врезал ему по физиономии так, что захрустели костяшки пальцев — нет, к этому типу я враждебности не испытывал, но речь шла о моих девчонках, и всякую жалость и мягкость я оставил позади.

— Кивками, — повторил я. — Понятно?

Офицер некоторое время пялился на меня с ужасом, потом кивнул.

— Ты знаешь, где держат пленников? Тех, кого Табгун хочет расстрелять сегодня?

Он кивнул снова.

— А теперь рассказывай, где именно, и как их охраняют.

Офицер облизал губы и заговорил, с трудом подбирая слова, пытаясь справиться с одолевавшей его дрожью. Понятно, только что ты был королем мира, гордым командиром оравы вооруженных оболтусов, а теперь ты стал практически никем, падалью в руках непонятно откуда взявшихся злых чужаков.

Он говорил, а я смотрел на план дворца, я задавал вопросы, уточнял, переспрашивал. Слишком многое стояло на кону, и я не хотел допустить небольшой ошибки, из-за которой все пойдет прахом.

Предназначенных на заклание родственников Табгуна держали в нескольких комнатах прямо рядом с тронным залом. Ну а сам корпус изнутри охраняли лично преданные новому правителю Гегемонии головорезы из Внешних секторов, при упоминании которых мне вспомнился легат Зитирр.

Какое счастье, что мы убили его еще на Бриа.

— Все понятно, — сказал я, когда командир патруля замолк. — Теперь ты поведешь нас. Автомат я тебе дам, но незаряженный. Если не выкинешь какого фокуса — останешься жив. Уяснил?

— Но нет, я не могу… как же так?.. Вы не мо…

Пришлось врезать ему еще раз, чтобы привести в чувство.

— У тебя нет вариантов, ха-ха, — пояснил ему Макс. — Или мы расстреляем тебя на месте. Хочешь?

Этого он не хотел.

И вскоре по дорожке в обратном направлении топал вроде бы тот же самый патруль. Впереди шагал тот же самый офицер, за ним нестройной толпой тянулись остальные, и Нара пряталась в задних рядах так, чтобы из окон Тронного корпуса все смотрелось как нужно.

Место засады осталось позади, и мы вышли на открытое пространство, под лучи только что показавшегося из-за горизонта солнышка.

* * *

— Никаких фокусов, — повторил я, когда до входа в караулку осталось метров пятьдесят.

Командир патруля кивнул.

На крыльце лениво переговаривались и жевали что-то два бойца в бронезащите, украшенной звездой Внешних секторов. Вид у них был самый скучающий, автоматы висели на могучих плечах, забрала шлемов были подняты.

И правильно — кого тут опасаться?

— Чего вам? — спросил один, необычайно мощный игва, настоящий великан для своего народа.

Глаза второго, мощного шаввана, подозрительно сузились, он что-то увидел.

— Ничего, — я шагнул в сторону, выходя из-за спины пленника, и спустил курок.

То же самое сделал Дю-Жхе, и два тела отлетели назад, рухнули на ступеньки, заливая их кровью. Четверо моих бойцов тут же ринулись вперед, оттащили убитых в сторону, избавили от ненужного более оружия.

Боеприпасы у нас оставались, но было их, честно сказать, немного.

— Давай тебя свяжем, — сообщил я пленнику, который стоял, открыв рот.

Пока я крутил ему руки, мои бойцы во главе с Дю-Жхе открыли двери и пропали внутри. Оттуда донеслись даже не хлопки, а негромкое постукивание, словно очень много молоточков били по маленьким гвоздям.

Может проснуться тот, кто дрыхнет в соседнем помещении, но и только.

Я подтолкнул пленника в спину, и мы зашагали вверх по ступенькам — оставлять следов снаружи не стоит, поэтому и убитых мы сейчас заволочем, и аккуратно положим где-нибудь. Внутри обнаружилось настоящее кровавое месиво — все, находившиеся в караулке, оказались убиты в несколько мгновений, никто даже не успел взяться за оружие.

— А ты пожалуй нас проводишь, — сказал я командиру караула, побледневшему так, что на фоне простыни его физиономия оказалась бы невидимой.

И мы двинулись вглубь Тронного корпуса.

Пятерых во главе с Максом я оставил в караулке на случай, если кто еще появится. Убивать больше никого не нужно, главную ударную силу в этой части дворца мы обезвредили, и мне было их ничуть не жалко — эти типы со звездой на броне стреляли в нас еще на Бриа, и они держали в плену мою жену и дочь.

Длинный коридор мы прошли, никого не встретив, а вот у входа на лестницу нам попался слуга-шавван. Рыбьи глаза его едва не вылезли из орбит, он прижался к стене, явно опасаясь даже дышать.

— Доброе утро, — сказал я ему, проходя мимо. — Все хорошо. Секретная операция. Вернись в свою комнату и оставайся там.

— Э… уф… ыы, — выдавил он, и рванул вверх, перескакивая через две ступеньки.

Ну а наш путь лежал вниз.

Дю-Жхе и еще двое бойцов, лучших стрелков, обогнали меня, одолели первый пролет. И тут же начали стрелять, едва успев развернуться, и я остановился, понимая, что надолго это не затянется.

— Готово, — сообщил ферини почти тут же.

Второй пролет заканчивался мощной дверью, и около нее лежали еще двое вояк из Внешних секторов. И тут на стене висели самые обычные ключи, металлические и здоровенные, только кабанов глушить, с причудливыми фигурными бородками.

Дю-Жхе снял их и вставил в скважину.

Раздалось негромкое клацанье, и дверь распахнулась, нашим глазам предстал короткий коридор с дверями по правую и по левую сторону. Одна из них открылась, и в коридор выглянула женщина, которую я видел в тронном зале, когда сам прежний Гегемон повесил на меня медальку.

Светлые волосы, смуглая кожа и алые глаза, даже не наивные, а пустые, равнодушные. Чертами лица очень похожа на Юлю, и теперь я знал почему — у них были общие предки, они приходились друг другу дальними родственницами.

Дочь прежнего хозяина звездной империи.

— Э, ваше высочество, — сказал я, вспомнив, как обращались к Табгуну во время визита его на «Гнев Гегемонии». — Не стоит волноваться… мы не причиним вам вреда, все хорошо. Вернитесь к себе.

Она не закричала, она просто смотрела на нас, удивленно хлопая глазами.

Я оставил пленника бойцам, и сам двинулся дальше, заглядывая в одну дверь за другой. За второй обнаружился крепко спавший на широкой кровати немолодой кайтерит из той же гегемонской семейки; длинным лицом и тяжелым подбородком он сильно напоминал Табгуна.

Вроде бы у последнего имелся старший брат.

А вот в третьей комнате я их нашел.

Тут стояли две кровати, обе для взрослых, окон не было, имелся столик, два стула и шкаф. Но самое главное, что на одной из кроватей преспокойно сопела в две дырочки Сашка, а с другой на меня смотрела Юля, и в глазах ее мешались надежда, удивление и недоверие.

— Нельзя же так… — произнесла она после того, как несколько секунд мы просто молча таращились друг на друга. — Ты же мне снишься? Этого не может быть? Эх, ты… Егор… сон… нет?

Ноги у меня ослабели так, что я просто каким-то чудом не осел на пол, сердце вроде бы остановилось совсем. Но я ухитрился броситься к ней, и обнял, ощущая родной, такой родной запах, принялся гладить по шелковистым волосам и бормотать какую-то ерунду.

Юля шмыгнула носом и вдруг заплакала, теплые капли потекли у меня по виску.

— Все будет хорошо, я пришел за тобой, никто вас не обидит, я вам обещаю, — сердце мое разрывалось от счастья, любви и нежности, и всех слов мира не хватило бы, чтобы выразить эти чувства.

— Да, — сказала Юля, и оттолкнула меня. — Дай на тебя посмотреть. Грязный весь… Небритый. Ужас.

— Мама… — произнес Сашкин голос у меня за спиной. — Папа? Это ты?

— Я, — и я повернулся к дочери.

Выглядела она куда хуже, чем когда мы виделись в последний раз, под глазами темные круги, сама бледная и похудевшая.

— Папа! — повторила Сашка, и я бросился уже к ней, обхватил и прижал к себе.

Она шмыгнула носом и уперлась носом в мою щеку, наверняка уколовшись о щетину. Наверняка так бы мы и просидели в обнимку не один час, но тут я вспомнил, что кое-что принес.

— Настало время процедур, — я отстранился от дочери, принялся стаскивать рюкзак. — Юля, ты умеешь пользоваться Обручем?

— Да там все просто, — жена моя откинула одеяло, и оказалась в незнакомой пижаме цвета лежалого снега. — Надеваешь на голову, и он работает… Ну по крайней мере должен.

Сияющий Обруч явился на свет, качнулись вуали-паутинки, отразили лучи утреннего солнца драгоценные камни.

— Ух ты, какая красивая корона! — воскликнула Сашка. — Это мне?

— Только поносить, — строго сказал я.

И аккуратно надел золотую ленту ей на голову так, что одна вуаль оказалась на лбу, другая на затылке. Обруч тут же сжался, обхватил ее голову, и засветился мягким, успокаивающим зеленым огнем.

Сашка замерла, глаза ее округлились.

Я сжал кулаки, Юля ухватила меня за предплечье, и мы застыли, точно три статуи, созданные совсем не древнегреческим скульптором. Мне показалось, что я слышу очень тонкое, еле различимое жужжание, а затем волны света побежали по телу дочери, сверху вниз, точно омывая ее.

— Ой, щекотно… — сказала Сашка. — И хорошо.

А потом и вовсе засмеялась, так заливисто, как не смеялась с того дня, как у нее появилась болезнь. В тот же миг зеленый свет потух, Обруч с мягким щелчком ослабел, и я дрожащей рукой забрал его.

— Ну что, пошли отсюда? — сказал я.

* * *

Когда мы поднялись в караульную, я закрыл Сашке глаза рукой, и специально взял ее для этого на руки. Она захихикала, решила, что это игра такая, и принялась вертеться и отдирать мою ладонь.

— Ничего себе, там снаружи, — сказал вдруг Макс, стоявший у окна. — Сам Табгун!

— Забери ее, — я передал дочь Юле, а сам бросился к земляку.

И точно, мимо преспокойно шагал будущий Гегемон, в обычном роскошном мундире, длинный, словно каланча, и сопровождали его всего лишь четверо телохранителей.

— Давай, быстро! — скомандовал я.

Если оставить эту гниду в живых, так он нас отыщет где угодно, чтобы отомстить.

Я вылетел на улицу первым, за мной с тяжелым топотом ломанулись остальные. Телохранители повернулись в нашу сторону, сдвинулись, закрывая принца, и даже начали поднимать автоматы.

Двое тут же упали, нашпигованные пулями, третий успел выстрелить, и только после этого свалился, четвертый рванулся бежать, но это ему не помогло.

— Хм? — сказал Табгун, вскидывая руку, и я понял, что не могу двигаться.

Я вроде бы перебирал ногами, бежал куда-то, но почему-то оставался на месте. Колышущийся вокруг туман то густел, так что я оказывался в сплошной белой дымке, то становился прозрачным, и тогда я мог видеть принца, который рассматривал меня без страха, с отстраненным любопытством.

— Сильным сила, нечего сказать, — проговорил он наконец. — Вот ты куда забрался? Ничего… себе… И ведь мог бы даже выжить, если бы… не повернул оружие против меня. Просто бы скажем убежал. Нет, потом я бы тебя все равно убил, но хотя бы не сегодня.

«Стреляйте в него! Стреляйте!» — хотелось закричать мне, но мускулы горла мне тоже не повиновались, я едва мог дышать.

Краем глаза видел, как раскачивается на месте Дю-Жхе, как ходит туда-сюда автомат в его руках, как искажено покрытое татуировкой лицо. Ферини явно пытался сбросить наваждение, но сил у него не хватало, он проигрывал в этой битве так же, как и я.

— Я ждал, что ты явишься, — продолжил Табгун. — Но думал, что тебя поймают раньше. Все… кто тебе помогал, будут наказаны, их казнят по древнему обычаю Кайтера, как слуг, предавших господина… в первый день отрежут пальцы ног, во второй рук, потом ступни и ладони, и так далее… Жену твою я хотел просто убить, но теперь я с ней позабавлюсь. Красавица… всегда была такой, и я всегда хотел ее… что за глупый запрет не спать с родственницами? Ну вот теперь я его отменю… для себя… ты рад этому, Егор?

Его алые глаза впились в мои, и вместо ярости, что должна была прийти после таких слов, я испытал лишь глухое отчаяние.

— Прдлоб, — выдавил Дю-Жхе и упал вперед, перекатился на бок.

— Не надо бороться, я сильнее вас всех, — сказал Табгун. — Мой разум сильнее.

И тут я увидел у него за спиной прижавшийся к земле светло-бежевый силуэт. Неведомо куда сгинувший в ночной суматохе Котик вернулся, и теперь подкрадывался к принцу сзади.

— Тебе я распорю брюхо, — Табгун двинулся ко мне, на ходу вынимая из ножен кинжал. — Очень… удобно, что ты снял бронезащиту. Не придется тебя из нее выковыривать. Интересно, твоя жена оценит тебя с вскрытым животом? Понравятся ей твои внутренности?

Он взял меня за подбородок, и рука его оказалась горячей, словно не из плоти, а из раскаленного металла.

И тут Котик прыгнул, я увидел острейшие когти, впившиеся в ухо и шею принца сзади. Хлынула кровь, глаза Табгуна расширились, он пошатнулся, но устоял, свободной рукой потянулся себе за голову.

Котик рвал и терзал четырьмя нижними лапами, обрывки кожи и пучки волос летели наземь.

— Это… что… — принц ухитрился схватить зверя за бок и даже потянул, но только навредил себе.

Котик взвыл и вцепился зубами в макушку Табгуна.

И тут наведенное оцепенение спало, я понял, что могу двигаться и мускулы мне повинуются. Сзади прозвучало несколько мягких ударов — мои бойцы, судя по всему, попадали, точно сбитые бревном манекены.

Но я устоял.

Я даже спустил курок.

— А? — Табгун удивленно глянул вниз, на дырочку, появившуюся в его мундире.

Он отшвырнул Котика прочь, и тот с воем улетел в кусты, алые глаза загорелись вновь. Но я уже выхватил из руки принца его собственный нож, и ударил, целясь повыше воротника. Отчего-то показалось в этот момент, что пулей это существо не возьмешь, что передо мной оборотень.

Лезвие вошло в плоть с мягким хрустом.

— Ну нет, — с бульканием проговорил Табгун. — Нет… так не может быть…

Из-под ножа хлынула кровь, и без пяти минут правитель Гегемонии упал назад, прямой, точно столб, раскинул руки, да так и остался лежать, глядя в светло-розовое утреннее небо.

— Егор! — от дверей в караулку ко мне неслась Юля, глаза распахнуты, волосы растрепаны, вид совершенно дикий.

— Да куда ты? — я шагнул ей навстречу, и она обняла меня, едва не сбила с ног, так слаб я оказался. — Что там с с Сашкой?

— Я ее оставила девушке с сиреневыми глазами, — Юлю трясло, она цеплялась за меня, точно детеныш ленивца за мама.

Ага, то есть Наре, и та, я надеюсь, увела девочку обратно в подвал.

— Все хорошо, все хорошо, — я обхватил жену за плечи. — Теперь уже точно все хорошо.

— Хр? — сказали снизу, и мне в лодыжку ткнулось нечто теплое.

Вид у Котика был помятый, но воинственный, он прихрамывал сразу на две лапы. Однако хвост его гордо торчал вверх, а уши с кисточками ходили туда-сюда, намекая, что никакой враг не подберется незамеченным.

— Молодец, — я нагнулся и погладил зверя по напруженной спине. — Что бы я без тебя…

Котик уселся и принялся облизываться, а я полез рукой за ворот, к болтающейся на шее «звездочке».

— А он точно мертв? — спросила Юля, разглядывая труп Табгуна.

— Надеюсь, — я сжал «звездочку», она завибрировала.

— Да? — донесся из нее голос Геррата. — Егор, если ты…

— Трибун, у меня есть для тебя подарок, — перебил я его. — Тело того, кто хотел править Гегемонией… Нет, какие шутки? Прилетай во дворец, убедишься. И Обруч готов тебе отдать. Только в обмен на кое-что.

Глава 25

Чтобы привести в себя бойцов после атаки Табгуна, понадобилось минут пятнадцать. Юля вернулась во дворец, отыскала там слуг, те притащили питьевой воды, увидели тело принца и с выпученными глазами побежали обратно.

Ну и отлично, через полчаса весь дворец будет знать о том, что произошло.

Кто теперь займет трон — меня не очень волновало, претендентов оставалось предостаточно. Не хотелось только, чтобы впавшая в панику охрана начала стрелять в нас, и для этого я собирался использовать того же командира патруля, которого мы наконец развязали.

— Все, моя война окончена, — сказал я ему, показав на дочь и жену. — Мы уходим. Возвращайся к своим бойцам, забирай их, и делайте что хотите…

— Э, ну, да… — он вроде бы соглашался, но по оловянным глазам было видно, что не очень хорошо понимает, что творится и что делать дальше.

Отпустив его, мы зашагали через парк на юго-восток, оставив Тронный корпус за спиной. Именно где-то там спряталась взлетно-посадочная площадка, куда вскоре должен прибыть Геррат — исполнить то обещание, которое я у него буквально вырвал, ну и заодно навести тут порядок.

Пора Службе надзора вмешаться, ой пора.

Большой корпус остался справа, и в какой-то момент мы наткнулись на патруль бриан. Просто они и мы практически одновременно вышли на просторный луг с разных сторон.

— Не стрелять, — сказал я, останавливаясь.

Наверняка Две Звезды отдал своим нужные приказы, ну а если нет…

Мои бойцы топтались на месте, я ощущал копившиеся за спиной злость и нетерпение. Бриан, а их было пятеро, смотрели на нас с сомнением, но не спешили наводить на нас длинные ружья.

Затем я взял и помахал им.

Один из бриан, видимо командир, в ответ склонил голову, и они отступили, растворились в зелени.

— Ну вот, даже и не подрались, ха-ха, — пробормотал Макс, но в голосе его прозвучало не столько разочарование, сколько облегчение.

За последние дни мы сражались и убивали столько, что хватит на много лет вперед.

Мы прошли через луг, усеянный крупными желтыми цветками вроде астр, оставили за спиной небольшую скалу, с которой низвергался водопад, на вид совершенно как настоящий. Над зарослями впереди показались очертания нескольких летательных аппаратов такого типа, каких я еще не видел — по форме нечто вроде нашего линкора, но гораздо меньше и изящнее.

Яхты для космических прогулок, чтобы Гегемону было на чем покататься?

Естественно, ВПП была огорожена, и ломиться через забор мы не стали, повернули и двинулись вдоль него: с одной стороны столбы с сеткой, высотой метра в четыре, и за ними начинаются серые толстые плиты, с другой — все тот же парк, в этом месте похожий на дикий лес, очень неаккуратный и заросший.

И когда из него явились чужаки, я в первый момент не понял, что происходит, да и вымотанные бойцы среагировали не сразу.

Двое упали сразу, я метнулся в сторону, прикрывая собой Юлю, но кто-то оказался сзади. Удар по затылку вынудил меня упасть на колени, голова моя свалилась на грудь, и некоторое время я потратил на то, чтобы не упасть самому.

А затем меня подняли, и я обнаружил перед собой смуглое лицо, ежик седых волос, карие, совершенно человеческие глаза.

— Вот это поворот, снова свиделись, — проговорил самозваный «дядюшка» Иван, благодаря которому я некогда и попал в Гегемонию.

Я дернулся, чтобы врезать ему по морде, но меня держали за руки.

Юля стояла у меня за спиной, я слышал всхлипывания перепуганной Сашки. Остальные мои бойцы лежали на земле, и чем их свалили так быстро, я понять не мог. Некоторые двигались, но шевелились вяло и неуверенно, словно пытались проснуться. Только Дю-Жхе оставался на ногах, но его держали точно так же, как и меня.

Удивительно, но Котика это странное оружие тоже зацепило, он напоминал мохнатую гусеницу, только кончик хвоста подергивался.

— Чего ты хочешь? — спросил я. — Табгун, который использовал вас, мертв. Все кончено.

Лицо Ивана перекосилось, глаза полыхнули настоящим безумием, руки затряслись. Впервые я увидел, чтобы нормальный вроде бы человек в одно мгновение превратился в буйного сумасшедшего.

Похоже тот факт, что орден Трех Сил был лишь игрушкой в чужих руках, слегка порушил картину мира моего родственника.

— Ты все испортил! — заорал Иван. — Дары Судьбы были с тобой! Но ты не справился! Поэтому ты достоин наказания!

И он поднял автомат, нацелил его на меня и добавил:

— Этого в сторону.

Меня потащили прочь, и я сообразил, что собирается сотворить этот ублюдок.

— Нет! Стой! — заорал я.

— Поздно, — Иван целился в Сашку с Юлей, с подбородка его капала слюна, точно у бешеной собаки.

И в этот момент Дю-Жхе сорвался с места.

От державших его уродов он избавился с удивительной легкостью, и через миг стоял прямо перед Иваном.

— Ааа! — заорал тот, спуская курок.

Пули с чавканьем вонзились в плоть ферини.

Хватка на моих руках ослабла, и я не стал разбираться почему, отчего вокруг столько мельтешения и криков. Я рванул туда, где Дю-Жхе продолжал стоять, закрывая моих жену и дочь, и напротив него замер Иван.

Он успел повернуться в мою сторону, и только.

Я буквально свернул ему шею, услышал этот мерзкий хруст под ладонями, и тело «дядюшки» повалилось наземь.

— Это достойная смерть, — сказал Дю-Жхе торжественно и спокойно. — Прощайте. Предки примут меня.

«Нет, нет, нет!» — орало что-то внутри меня, но я не мог произнести ни слова. Разочарование и отчаяние стискивали гортань не хуже пары сильных рук, и я только смотрел, как он опускается, оседает, уходит.

И я знал, что даже Обруч тут не поможет.

— Эй, — меня осторожно взяли за плечо, и повернувшись, я обнаружил трибуна Атхайно в бронезащите и шлеме.

Глаза с темного гирванского лица смотрели с сочувствием, а на груди красовался символ мятежного линкора.

— Ты разобрался с Табгуном? — спросила она. — Мы опоздали?

— Не совсем, — я все же смог заговорить. — Вы спасли нас от этих вот, чтоб я сдох… Сашка, Юля, вы как?

Они оказались в порядке, дочь прижималась к жене и глаза ее были крепко зажмурены. Продолжала всхлипывать, но ни на той, ни на другой не было ни капли крови, ни своей, ни чужой.

— Она ничего не видела, — сказала Юля. — Я сразу ее закрыла и отвернулась.

— И сейчас тут будет очень много контрразведки, — сообщил я Атхайно.

Бойцы в такой же форме, как у нее, добивали подручных Ивана, поднимали на ноги моих. Получалось это не со всеми, и сердце мое вздрагивало всякий раз, когда я понимал, что еще один никогда не встанет, и еще один.

— Ничего, с ними мы как-нибудь договоримся, — отозвалась трибун.

Я обнял Юлю, погладил по голове Сашку, и та перестала дрожать и всхлипывать.

А затем пошел туда, где сложили тела тех моих бойцов, кто погиб в этой схватке — пятеро, считая Дю-Жхе. Надо же, пройти через невероятное количество боев, полноценные войсковые операции, высадки, окружения, чрез плен, побеждать бриан, тиззгха, спецназ Гегемонии разных видов, и погибнуть от рук сошедшего с ума сектанта.

Хотя сам ферини наверняка был доволен.

— Эх… ну как так? — сказал Макс, когда я подошел, и я понял, что по лицу его текут слезы.

Я похлопал друга по плечу, и принялся вспоминать всех товарищей, сложивших голову за эту безумное время. От тех, кого убили в первой же стычке, когда мы были еще необстрелянными новобранцами, и до тех, кто закончил свою жизнь тут, в Столице, когда мы стали дезертирами и мятежниками.

И много их было, слишком много…

* * *

Геррат смотрел на меня с недоверием и восхищением, так наверняка биолог созерцает крысу, не только прошедшую лабиринт с первого раза, но и не ставшую есть отравленное мясо. Усики свои он гладил не переставая, и я понимал, что свежеиспеченный легат нервничает.

Встретились мы на ВПП, у него за спиной стоял только что опустившийся вертолет с эмблемой контрразведки на боку.

— Вот, — сказал я, и протянул Обруч. — Этот предмет мне больше не нужен. Работает. Проверено.

— Я вижу, — Геррат перевел взгляд уже за мою спину, где Юля что-то втолковывала Сашке, а та недовольно бурчала в ответ.

Взяв Обруч, он несколько мгновений придирчиво его осматривал, но потом кивнул и передал ординарцу.

— Теперь я хочу, чтобы ты выполнил свое обещание, — продолжил я.

Тут произошло нечто более удивительное, чем появление трехголового огнедышащего змея на Красной площади — прожженны офицер контрразведки смутился, глаза его забегали и он принялся совсем по-человечески чесать в затылке.

— А ты конкретно уверен? — спросил он. — В этих обстоятельствах… Табгун мертв. Новым Гегемоном станет Даргуб, и твоя жена может занять положенное ей место при дворе. Если уж даже твои рядовые получат каждый центуриона, то ты…

— Нет, я уверен, — перебил я его.

— Мы уверены, — Юля оказалась рядом со мной, и Сашка, которую моя жена держала за руку, хмуро уставилась на желтолицего дядю с усиками. — Я не хочу ничего из этого. Убирайте.

И она протянула руку, над запястьем которой высвечивал невероятно большое значение браслет-классификатор.

— И с меня, — я повторил ее жест.

— Ну, что же… — Геррат обещал мне не просто физическое уничтожение браслетов, а полную их дезинтеграцию, ликвидацию всей связанной с ними информации, всех навыков, достижений и бонусов.

Моего двадцать третьего класса и юлиного девятьсот сорок третьего.

И если для меня это была ерунда, то для нее… скорее всего тоже ерунда, поскольку ничего хорошего ей этот статус не принес; отца с матерью убили, самой пришлось бежать, братья сгинули где-то на просторах галактики.

— Ну что же, — повторил Геррат, и в руках у него оказался странный прибор, напоминающий разводной ключ.

С легким клацаньем он перекусил мой браслет, и на плиты ВПП шлепнулась уже бесцветная ленточка. Я потер запястье, проследил, как ту же самую операцию проделали с Юлей, и почувствовал, что у меня со спины упал очень, очень тяжелый груз.

Теперь я больше не часть Гегемонии, и моя жена тоже.

— Теперь остальное, — сказал я.

Геррат вновь посмотрел на меня с сомнением:

— А ты уверен? Ведь вы останетесь безо всякой связи с нами, безо всякой помощи. Добираться обычным способом от ближайшей планеты около шестидесяти лет.

— И прекрасно, — я удовлетворенно потер руки. — Или вы уже усмирили гирванов? Лишили их всех порталов?

— Ну, нет, — вынужден был признать контрразведчик.

— И это значит, что они могут вновь явиться за мной. Дело такое.

Геррат махнул ординарцу, тому же, или другому, и тот притащил рюкзак, точно такой же, как мой, только новый, и забитый под завязку.

— Там все, что нужно, — сообщил контрразведчик. — Инструкция и остальное.

Я развязал рюкзаку горло — внутри лежали аккуратные серые брусочки, а поверх них два листочка материала, похожего на бумагу.

— Спасибо, — я распрямился.

— Ну что, вы готовы в путь? — спросил Геррат.

— Надо проститься, — и я пошел туда, где кучкой стояли мои бойцы.

Пятнадцать — все, что осталось от полной центурии.

— Ну что, парни и девчонки, — проговорил я, ощущая, как печаль распирает грудь. — Честно — буду скучать.

Нара всхлипнула, кинулась мне на грудь, и меня не смутило, что все происходит на глазах жены.

— Макс, ты с нами? Или останешься? — я посмотрел на москвича.

— С вами. Тут весело, конечно, ха-ха, но дома есть кое-какие дела, — проговорил он. — Уверен теперь, что с ними справлюсь.

— Хр? — спросили снизу.

Котик смотрел на меня вопросительно, в черных глазах мерцали золотые искры зрачков.

— Насчет тебя не спрашиваю, с тобой все понятно, — сказал я, и зверь удовлетворенно моргнул.

* * *

Фиолетовое пламя обхватило меня, на миг показалось, что я падаю, лечу вперед, в огненную бездну. А потом нога моя, занесенная для очередного шага, наконец-то ударилась о твердое, и я вдохнул хорошо знакомого офисного запаха — пыль, бумага, пластик, дерево, кофе.

— О, какой неожиданный визит? Опять вы? — повелитель двух крохотных комнатушек поднялся из-за стола и двинулся мне навстречу.

Я готов было поклясться, что с момента нашей первой встречи ничего в нем не изменилось: тот же галстук, те же жидкие прилизанные волосы, и даже лоснящиеся щеки не покрылись щетиной. Наверняка это существо некогда нарисовали на некоем могучем компе, анимировали и поставили функционировать.

— Не только я, — и я нацелил на него автомат.

Перед тем, как войти в портал, я переоделся в гражданское, но вот оружие оставил.

— Это мы, — заявил явившийся из лилового пламени Макс с Котиком в охапку.

И замкнула нашу процессию Юля, тащившая Сашку, и тут подбородок нашего хозяина неприлично отвис.

— Но как же так? Снова мятеж? — забормотал он. — Противоречие всем инструкциям! Разночтения основополагания имеет место быть!

— Заткнись, — велел я. — И встань туда.

Он замолк и отступил в угол между шкафом и окном.

— Вы идите вниз, там вроде кафешка какая-то есть, — сказал я Юле, она кивнула, и за ними с Сащкой закрылась дверь.

— Происходящее находится вне рамок организационных процедур… восприятие данных нарушений может быть передано в службу контроля… — продолжал бормотать представитель ООО «Гегемония» на планете Земля, точно робот, который не в силах остановить заложенную в него программу, но шепотом.

Но едва я вскрыл рюкзак, и принялся доставать брикеты взрывчатки, офисный планктон обернулся офисным тигром. Он с ревом бросился в мою сторону, я только уловил мелькнувшую тень и получил тяжелый удар в бок, отбросивший меня на ближайший стол. Громыхнулся упавший на пол принтер, полетели детали, с сухим треском рассыпались карандаши и ручки.

Второй удар, и достаточно основательный, прилетел мне в голову, судя по всему коленом, между ушей зазвенело.

— Ах ты паскуда! — рявкнул Макс.

Котик издал боевой мяв, послышался треск ткани, невнятные булькающие звуки.

С некоторым трудом, покачиваясь, словно пьяный, но я все же сумел подняться. Расплывающееся изображение наконец пришло в фокус, и я обнаружил, что хозяин офиса все так же рвется ко мне, несмотря на то, что Макс держит его за шею, а Котик висит на бедре, вцепившись всеми шестью лапами.

На безупречно отглаженных брюках расползалось темное пятно, но кровавые потеки это напоминало мало.

— Рррыыыбррр, — целлулоидное лицо шло волнами, под кожей словно двигались мелкие живые существа, глаза бешено вращались в орбитах.

Он затих, только когда ствол моего автомата уперся ему в живот.

— Какой сильный, — пожаловался Макс. — А так и не скажешь… У, гнида!

Мы уложили офисного работника на пол, содрали пиджак и использовали, чтобы связать руки за спиной. Темная жидкость потекла у него из штанины, нечто маслянистое, с резким химическим запахом.

И правда робот? Какое-нибудь искусственное существо?

— Давай я буду взрывчатку кидать, а ты читай инструкцию, ха-ха, — предложил Макс. — Как сказал Илон Маск — если не умеешь составлять документы, то нечего тебе делать в изобретателях.

Я кивнул, и мы принялись за дело.

Обычный портал уничтожить легко — консоль, дуга, все прочее оборудование хрупкое и повреждается без труда. Но дело в том, что нам нужно было уничтожить мультипортал, охвативший своими щупальцами всю планету, все огромное множество выходов, через которые Гегемония вербовала наемников для своих войск… и сколько их было всего, мы знать не могли.

Несколько сотен, не меньше.

Только в этом случае мы можем чувствовать себя в безопасности, можем быть уверены, что никакие гирваны, Служба надзора или агенты Трех Сил не появятся тут раньше, чем через шестьдесят лет… А к этому времени столько воды утечет, что мы сами, если все вдруг будем живы, окажемся никому не интересны.

— Ну все, поехали, — сказал я, прочитав инструкцию Геррата и встав за консоль.

И Макс принялся швырять бруски взрывчатки в работающий портал, который я замкнул сам на себя. Лиловое пламя моргнуло, проглотило первый, второй, третий… лежавший на полу хозяин офиса издал громкое шипение, словно прокололи очень большую шину, и… пропал.

Сгинул без следа, словно его никогда и не существовало.

— Вапще клево, — сказал Макс.

— Давай не отвлекайся, — велел я. — Таймер поставил? Все, пора отсюда уходить.

Большого взрыва мы устраивать не хотели, мы не террористы какие-нибудь, чужие смерти нам ни к чему.

Автомат я оставил рядом с дугой — оружие я постараюсь больше в руки не брать. Подхватил Котика, и мы выбрались в коридор, зашагали в сторону ближайшей лестницы, не медля, но и не бегом.

Сашка с Юлей ждали нас на улице у выхода.

— Ну что, все? — спросила моя жена.

И в этот момент внутри офисного центра громыхнуло, кто-то завизжал, подала голос пожарная сигнализация.

— Вот теперь все, — я обнял ее за талию. — Не бывать тебе звездной принцессой.

— Эх, ты… — она глянула мне прямо в лицо. — Знаешь, но я об этом почему-то не жалею. Совсем не жалею.

Content

Дмитрий Казаков
Карьера мятежника

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25