Алиса Волкова

(Langsuir)

Между долгом и честью

Примечания от автора:

Визуалки героев в альбоме: https://vk.com/album-170118647_263534647

Коллажики: https://vk.com/album-170118647_256577505

Работы по вселенной: https://ficbook.net/collections/14164392

Сказ о Рикасе: https://vk.com/langs_uir?w=wall-170118647_10835

Баллада напившейся Мэдисон от Mind_Game (https://ficbook.net/authors/270232): https://vk.com/langs_uir?w=wall-170118647_12082

И о «Рикасе и вине»: https://vk.com/langs_uir?w=wall-170118647_13778я

О Рикасе и Дрейке: https://vk.com/langs_uir?w=wall-170118647_14559

Стихотворение про Дрейка от Тани Гусёны (https://ficbook.net/authors/2564255): https://vk.com/langs_uir?w=wall-170118647_13039

Комикс о Рикасе: https://vk.com/wall-197633453_2937

Отношения будут, но не будут являться главной сюжетной линией. Больше всего внимания будет уделено слэшу.

Пролог

Элайджу переполняло раздражение. Вместо того, чтобы провести вечер в компании лучшего друга, он был вынужден предстать пред очи Его Величества. Элайджа привык к тому, что стоило ему появиться в столице после очередной тяжелой битвы, как Его Величество желал, чтобы один из лучших рыцарей королевства Анталии отчитался перед ним лично. Порой Грегор задерживал и так измотанного Элайджу до рассвета. Конечно же, объясняя это тем, что король должен владеть информацией о великолепных победах армии. Элайджа же считал, что королю стоило хотя бы раз самому поучаствовать в каком-нибудь сражении, а не взваливать все на полководцев и доверенных лиц.

Король Грегор Второй Великолепный являлся самодуром и довольно посредственным правителем. Если бы не советники, то Анталия давно бы пала под натиском Остовии. Тяга к юным парнишкам, которую имел король, не добавляла ему чести в глазах Элайджи. Подданные без вопросов приводили к королю восемнадцатилетних братьев, детей, племянников. Элайджа считал это омерзительным, но старался не обращать внимания, втайне надеясь, что вскоре Грегора свергнут, и его место займет более достойный человек. Когда Элайджа сам являлся юным парнишкой, проводившим все время за тренировками, король обратил на него похотливый взор. Но семья Блэкардов имела немалый вес в королевстве, и Грегору пришлось прекратить поползновения к единственному наследнику столь знатного рода. Иногда Элайджа думал, что Королевское Величество до сих пор не забыл, что так и не смог получить желаемое, и именно в этом причина того, что Элайджу отправляли в самое пекло. А может, Грегор догадывался, что верный короне рыцарь не в восторге от его правления, и побаивался, что Элайджа решит устроить в стране переворот. Простолюдины Элайджу любили, аристократия уважала, а подвиги добавляли ему привлекательности в глазах общественности.

* * *

Элайджа ожидал, когда его пригласят в тронный зал или покои Грегора, надеясь, что сегодня аудиенция не затянется надолго.

— Сэр Элайджа, вынуждены просить прощения за то, что отвлекли вас от важных дел, но Его Величество Грегор принял решение перенести вашу аудиенцию на завтра. — В комнату, где своего приглашения ждал Элайджа, зашел глашатай и буквально осчастливил его этой новостью. Значит, он успеет увидеть Джея.

Элайджа поспешно поднялся и направился к выходу, ему предстояло пройти мимо дверей в королевские покои.

— Как ты смеешь перечить королю? — услышал он истошный вопль Грегора, а затем звук удара.

Элайджа притормозил, а через несколько минут из покоев выволокли парнишку лет восемнадцати. Из его разбитого носа текла кровь и капала на пол, на руках наливались синяки, а одежда разорвалась.

— Всыпать плетей и бросить в самую сырую камеру, — послышался крик Грегора вслед страже, — посмотрим, как он у нас запоет через недельку.

Парнишка одарил Элайджу взглядом карих глаз. В них читались непокорность и… отчаяние? Где-то в глубине этих глаз Элайджа точно увидел отчаяние.

— Кто это? — спросил он у сэра Лореса, которого увидел недалеко от покоев.

Лорес был старым, закаленным в боях воякой, служившим еще с отцом Элайджи, и всегда тепло относился к нему.

— Пленник. Утром прибыл. Не говорит, кто он, но, судя по одежде, пташка знатная. А ты знаешь Грегора — он не смог остаться равнодушным к этому невинному и хрупкому парню. А тот ему отказал в самых неприглядных выражениях. Король мог бы и насильно, но хочет поиграть. Сломать волю парня. Сделать из него своего раба, — фыркнул Лорес, никогда не одобрявший поведение Грегора.

— И никто не вступился? — удивленно спросил Элайджа. — Пленник может быть очень ценным.

— Ты же знаешь, что королевскую похоть не остановить, — пожал плечами Лорас, — проще отдать ему парнишку, чем потерять голову.

Больше ничего не сказав, Элайджа покинул дворец. Парнишка и король — не его проблема. Тем более парнишка — враг. Но, как назло, карие глаза продолжали преследовать Элайджу всю дорогу до дома Джеймса.

* * *

Андриэль лежал на сыром полу. Его била дрожь, остатки одежды не защищали от холода, а Андриэля бросили в камеру, где, кроме каменного пола и стен, больше ничего не было. Спина после плетей болела нещадно, Андриэль чувствовал, как с него стекали капельки крови, но ему было все равно. Он ни за что не сдастся, не позволит мерзкому королю трогать его. На лице появилось подобие улыбки, он вспомнил вкус крови из прокушенной губы короля, когда тот попытался его поцеловать.

Уж лучше он умрет на этом холодном полу, чем позволит… При этой мысли он снова скривился и сел, скрестив ноги. Он думал о том, как глупо попался в плен, пытаясь спасти дочку крестьянина, но хотя бы девчонка сбежала. Страшно подумать, что сделали бы с ней «благородные» рыцари. Они грабили, насиловали, сжигали целые деревни. Чертова война не принесла в их край ничего хорошего.

Затем мысли Андриэля скакнули к брату. Рикас… Он, наверное, сходит с ума. Может, считает, что Андриэль уже мертв? А ведь у них никого не осталось, кроме друг друга. Снова горькая усмешка коснулась губ Андриэля. Он скучал по брату, по их шикарному дому и, конечно же, мягкой постели. Но он — граф Вайт, а Вайты не сдаются. Он не назовет своего имени, не позволит использовать плен против горячо любимого старшего брата, даже если это означает для него смерть. Он выдержит любые пытки, но не ляжет под короля и не назовет имени.

И страха он тоже не покажет. Хотя страшно было… Конечно, было. А кому хочется умирать в восемнадцать лет? Умирать замученным на полу холодной камеры? Вряд ли добровольцы нашлись бы. Андриэль рассмеялся, чувство юмора все-таки не покинуло до конца, а значит, пока можно держаться.

Он вновь оглядел камеру. Интересно, сколько его здесь будут держать? Без воды и еды? Без надежды…

А то, что надежды нет, Андриэль понимал прекрасно. Рикас не знает, где его искать, он сам ничего не расскажет, а здесь… Здесь помощи ждать не от кого. Вокруг одни враги. Беспощадные и кровожадные враги.

Он невольно вспомнил рыцаря, которого увидел, когда его выводили из покоев короля. Рыцаря с тяжелым, но печальным взглядом серых глаз. Он смотрел на Андриэля с сочувствием. Странно увидеть в ком-то сочувствие к пленнику. Но почему-то отчаянно захотелось кричать, звать на помощь и надеяться, что кто-то откликнется. Но Андриэль лишь стиснул зубы и сжал кулаки, ногтями раздирая нежную кожу ладоней. Он один — и с этим надо смириться. Если надеяться на чудо, то это быстро сведет его с ума, а умирать Андриэль предпочитал в здравом рассудке.

Спасение

— И ты явился ко мне, чтобы я отговорил тебя от столь необдуманного и безумного поступка? — протягивая бокал с вином, поинтересовался Джеймс.

Его карие глаза смотрели на Элайджу с неподдельным озорством, хотя голос звучал серьезно. Но любой житель Анталии, который хоть раз в жизни имел честь встретиться с сэром Джеймсом Олдри, прекрасно знал, что серьезность в совокупности со здравым смыслом никогда даже не пытались поселиться в его голове.

— Если бы я хотел, чтобы меня отговорили, то обошел бы этот дом стороной. Благоразумие и ты — совершенно несовместимые понятия.

— То есть ты пришел, чтобы я тебя уговорил? — тут же догадался Джеймс и даже немного подскочил на месте.

Его глаза загорелись еще ярче. Элайджа прекрасно знал этот взгляд — его друг предвкушал захватывающее приключение. Естественно, в мечтах и фантазиях Джеймс представлял себя героем, который спасает прекрасную принцессу от злобного дракона. Хотя в случае Джеймса он мог спасать и прекрасного принца. Любвеобильность тоже являлась одним из сомнительных качеств личности рыцаря Олдри. Сам он бесспорно считал ее достоинством. Порой Элайдже казалось, что в том, чтобы осчастливить вниманием как можно больше прекрасных юношей и дам, Джеймс видит свое предназначение. Причем не мог сказать с уверенностью, что служение короне в списке предназначений окажется на первом месте.

— Я просто хотел обсудить эту идею. Ты выдаешь желаемое за действительное.

— Ой, ладно тебе. Когда ты в последний раз совершал нечто безумное?

— Лет десять назад и сильно об этом пожалел, — отмахнулся Элайджа.

— Зато ты побывал во стольких передрягах и выиграл столько битв. А если бы послушал своего отца? Занял бы какой-нибудь высокий пост и скучал вечно в столице с кучей указов и прочих бумажек.

— Зато наш любимый Грегор не смог бы использовать мою глупость и стремление к славе себе на пользу.

— Брось ты. Чем больше битв ты выигрываешь, тем больше твой вес в столице. О тебе уже слагают легенды. При жизни. А прекрасные дамы падают в обморок от одного твоего взгляда. Хотя это не делает им чести. У них отвратительный вкус.

— Зато мне даже не дали толком проститься с родителями. А ведь отец до последнего предлагал мне перебраться в столицу, но без битв я чувствую себя никем. Хотя в последнее время я все больше осознаю, что эта война только губит нашу страну. Нам давно пора заключить мир, к тому же королева Остовии к этому готова.

— Даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь. Мне кажется, это может повредить моему спокойному сну. Поэтому ты решил похитить пленника и доставить его королеве Остовии? Думаешь, подобный дар придется ей по душе?

— Парень не выглядит обычным пленником. Да и имя свое скрывает. Я думаю, что он из знати. Может, даже маг, а ты знаешь, как в Остовии ценят магов.

— Маг? — Джеймс смотрел на Элайджу с неподдельным восторгом.

Маги появлялись на свет довольно редко, поэтому очень и очень ценились. Сам Джеймс всего лишь пару раз видел магов на поле боя. Это завораживало. Однажды он даже забыл, что вокруг кипит сражение. Хорошо, что тогда именно Элайджа прикрыл его спину и не дал врагу снести Джеймсу голову, потому что тот стоял посреди битвы и пялился на мага, как истукан. Магия очаровывала, пленяла и захватывала воображение.

— Как он тогда вообще попался? — удивленно спросил Джеймс.

— Думаю, не хотел показывать свой дар или, может, был в тот момент слаб. Да и вообще, это всего лишь теория. Ты не собираешься даже пытаться мыслить?

— Я думаю о том, как нам с тобой спасти мага. Кстати, а на мордашку он как?

— Джеймс! — Элайджа даже стукнул бокалом с вином по столу.

— Вот поэтому сперва падают в обморок, а потом бегут, как от огня. — Джеймс развел руками. — Я же должен знать, ради кого рискую головой. Хотя, ладно, я готов рискнуть даже ради тебя.

— То есть отговаривать ты меня точно не будешь? — Элайджа покачал головой. — Тогда я, пожалуй, расскажу тебе свой план.

Они просидели в доме Джеймса еще около часа — Элайджа посвящал друга во все детали безумного плана. Плана, после осуществления которого они оба станут изгнанниками. Скорее всего, уже завтра их будут разыскивать по всей Анталии. Это безумие, выходящее за рамки здравого смысла. Но почему-то Элайджа с твердой уверенностью считал — это самое правильное, что он совершал за всю свою жизнь. Этот мальчишка словно стал тем шансом изменить жизнь, так необходимым Элайдже. Он собирался стать предателем, чтобы в конечном итоге спасти свою Родину. Спасти Анталию, собиравшуюся погрязнуть в войне окончательно. Сколько раз он думал о перевороте, но каждый раз понимал, что Анталия просто не переживет внутреннего конфликта. Элайджа верил, что сможет что-то изменить, только действуя извне с помощью королевы Остовии.

* * *

— Кто же его знал, что здесь столько сырых и ужасных камер, — ворчал Джеймс, врываясь в очередную пустую. — Как бы здесь гармонично смотрелся сам Его Величество, среди этих крыс… — он хмыкнул, выходя обратно, обнаженный меч в руке зазвенел, ударившись о железную дверь. — Прямо как на балу. Ваше величество и его подданные.

— Тс-с, — шикнул Элайджа.

Откровенно говоря, он смутно понимал, для чего это делает. Слишком необдуманное решение, слишком странный порыв. Сейчас, в темноте коридоров, происходящее не казалось ему правильным. Скольких парней уже оприходовал Грегор? Скольких оприходует еще? И с чего вдруг нужно помогать именно этому? Вроде бы раньше Элайджа стремлением к благотворительности и глупости не страдал. Сейчас чертовски хотелось повернуть назад и не иметь ничего общего с безнадежной, обреченной на провал миссией. Куда он вообще потом собирается направиться? Черт! Почему рой мыслей не посещал его раньше. Элайджа перевел взгляд на Джеймса, скорее наслаждавшегося тем, что открывал с ноги двери незапертых камер. Вот он всегда готов прыгнуть с головой в омут, не думая о последствиях. Он, но никак не Элайджа. Да, проникнуть во дворец проблемой не являлось. На них с Джеймсом даже никто не обратил внимания. Выбраться обратно через канализацию тоже. Элайджа знал все подземные ходы, которые вели за пределы города. На случай, если Грегору придется спасаться бегством. Всех мало-мальски ценных преступников содержали в тюрьмах за пределами дворца. Камеры в самом дворце зачастую пустовали или здесь удерживались пленники, которые привлекли внимание Грегора. Как этот. Охрана оставляла желать лучшего — юнцы и те, кто проявил себя не лучшим образом на поле боя. А охрана дворца — пропустила Элайджу без вопросов. Сейчас все очень и очень просто, но за пределами города так уже не будет.

Элайджа уже открыл рот, чтобы предложить Джеймсу отправиться в кабак и напиться, но понял, что поздно. К ним приближался стражник. Спускаясь по ступенькам, он шумно пыхтел. Видимо, нашел товарища, которого Джеймс и Элайджа вырубили при входе в темницу.

— Э-э-э? Вы… — заметив их, начал стражник и стал поднимать фонарь в руке, чтобы осветить коридор. Элайджа оказался быстрее, метнулся вперед и, приставив к шее стражника лезвие ножа, закрыл ему рот.

— Один звук и ты труп, — угрожающе прошипел он. Стражник так поспешно закивал, что Элайджа испугался, как бы тот сам не напоролся на нож.

— Где парнишка-пленник?

Стражник ткнул фонарем в нужном направлении. Джеймс поспешил туда, сзади Элайджа волок полумертвого от страха мужчину. Он и не сомневался, что с охраной справится без проблем. Откуда вообще набирали таких трусов и слабаков?

Элайджа вошел, привыкая к полумраку камеры. Парень сидел на полу. Джеймс собрался помочь ему подняться, да проверить не прикован ли он, с короля станется, но тот вдруг рванулся прямо с пола, гибкий как кошка, Джеймс едва успел увернуться от удара тяжелыми кандалами в лицо, стиснул парня в полуобхвате одной рукой.

— Тихо, спасателей ждал? — буркнул Джеймс. Парень рвался из захвата, как бешеный. Тогда Джеймс просто вытащил его в коридор. Элайджа поспешил за ними.

— Эл, брось мусор и забери у меня дикаря, — раздраженно проговорил Джеймс, толкая пленника в сторону Элайджи. Тот, несмотря на свою хрупкость, умудрился уже надавать ему по ногам и ощутимо въехать кандалами в бок.

Элайджа послушно оттолкнул стражника и перехватил парня за плечи обеими руками. Мысль «что я здесь делаю?» яркой вспышкой промелькнула в сознании и исчезла. Элайдже захотелось рассмеяться от того, что он вообще задавался подобным вопросом. Он — благородный рыцарь и должен защищать тех, кто слабее его. В том числе этого хрупкого паренька, дрожащего от холода или страха. Прилив сил и уверенности в правильности поступка накрыл Элайджу с головой.

— Т-с-с, эй, — в полумраке коридора он пытался установить зрительный контакт. — Мы действительно хотим тебя вытащить.

— Ты ему еще расскажи о пользе дружбы меж народами, — фыркнул Джеймс и ударом эфеса в висок вырубил стражника. Им нужен был запас времени. — Погнали, время не ждет. Я ключи с собой прихвачу, потом снимем кандалы.

— Я тебя знаю, — вдруг произнес парнишка, — видел в коридоре. Ты — рыцарь короля, — он попытался освободиться из рук Элайджи. Новая волна жалости накрыла Элайджу. Парнишка выглядел бледным, напуганным, чересчур тощим. Такой точно не смог бы защитить себя от Грегора.

— Послушай. Я рыцарь, но уже не короля. Я оглушил стражника и украл ключи, мы с моим другом рискуем головой, поэтому будь добр, идем с нами, и мы тебе поможем, — глядя парню в глаза, произнес Элайджа. — Я не хочу тащить тебя силой.

Парень несколько секунд смотрел в глаза Элайджи. Почему-то в этот самый момент он то переставал казаться перепуганным юнцом, то представал им снова. У Элайджи складывалось ощущение, что он сам запутался в своих мыслях, словно не контролирует их вовсе. Это раздражало до крайности. Элайджу бесило, что парень не доверяет и слишком долго думает над его предложением — он тут головой рискует, а этот еще смеет ему не верить.

Пока парень думал, Джеймс успел выбрать нужный ключ из связки, передать другу, а Элайджа снял кандалы с рук парня — так идти будет быстрее, а парнишка, может, им наконец-то и поверит.

— Думаю, ты не ждешь, что я назову свое имя? — усмехнулся парень. — Поводов доверять вам я пока не вижу. Странно для рыцарей рисковать всем ради того, кого вы должны считать врагом. Или может, вы уже давно в немилости?

— Дерзкий. Грегор точно не успел остудить его пыл, — усмехнулся Джеймс.

— Идем, — лишь бросил Элайджа, — нам нужно добраться до хижины, а там уже ждут лошади и одежда. Да и, думаю, тебе досталось, так что стоит обработать спину.

Он мягко подтолкнул парня к выходу. Взгляд невольно пробежался по его спине, но освещение оказалось слишком тусклым — он не заметил ран под изорванной одеждой. Ничего, доберутся до хижины и точно смогут помочь парню. Раны от плети должны быть значимыми.

Если они вообще есть.

Эту странную мысль Элайджа предпочел проигнорировать.

* * *

Когда они добрались до хижины, Элайджа выдохнул с облегчением. У них оставалась еще пара часов до наступления полной темноты, и тогда можно двигаться в путь. Парнишка держался немного в стороне. Зайдя в хижину, тут же уселся на шкуру возле противоположной от входа стены и оперся на нее спиной. Это сильно насторожило Элайджу.

— И что, нисколько не больно? — доставая из сумки баночку с мазью, спросил он.

Они с Джеймсом приготовили все заранее. Заброшенную хижину в лесу они обнаружили еще детьми и после частенько сбегали сюда, когда хотели остаться в одиночестве. Именно здесь после смерти родителей Джеймс нашел Элайджу. Тогда они молча пили до рассвета. Именно это место пришло на ум Элайдже в качестве временного пристанища. Ясное дело, что пропажу пленника обнаружат в течение нескольких часов. А потом…

Элайджа смутно представлял, что именно они будут делать потом. Как доберутся до Остовии? И главное — к кому они в этой Остовии пойдут? С чего он вообще решил, что мальчишка может быть важен и ценен? Черт! Как он вообще умудрился в это все вляпаться?

Элайджа швырнул сумку на пол и хотел смачно выругаться, но вдруг на него снова накатило спокойствие. И что он так паникует? Сейчас доберутся до реки, а там до границы с Остовией есть лес — в нем они с легкостью смогут укрыться. Там он куда гуще и непроходимее, чем здесь. А если уж никто не нашел хижину за столько лет, то их, резво движущихся в сторону Остовии, точно никто не поймает.

Только надо будет оставить лошадей — передвигаться по лесу на них не особо удобно. Элайджа протянул баночку с мазью Джеймсу.

— Смажь его раны, а я покормлю лошадей. Пока мы сможем пусть и медленно, но передвигаться на них. А потом бросим.

— Знаешь, твое какое-то чрезмерное спокойствие начинает меня пугать, — беря мазь из рук Элайджи, заявил Джеймс, — я думал, ты знаешь, что делаешь, а сейчас не уверен. Ты же не знаешь, кто этот парнишка.

— А ты думал, что я недоговариваю? — Элайджа сложил руки на груди и в упор посмотрел на Джеймса.

Сомнение в голосе друга ему не понравилось. Но еще больше смутил тот факт, что Джеймс считал, что он не договаривает. От Джеймса он не скрывал ничего и никогда.

— Просто я предполагал, что ты знаешь, ради чего мы рискуем. Это не похоже на тебя, — пожал он плечами, — но мне все равно, во что вляпываться.

Элайджа с подозрением посмотрел на друга. Придя к Джеймсу, он не учел одного — тот давно потерял все. Семью, друзей, даже любимого пса. Дело не в том, что он не думал о последствиях поступков. Он не хотел думать. Война отняла у него все, поэтому он так легко согласился на безумную авантюру. Если посудить, Элайджа единственный, кто остался у Джеймса. Как и наоборот.

— Что за черт?

Баночка с мазью выпала из рук Джеймса, а сам он с непониманием уставился на Элайджу, указывая рукой на спину парнишки. На ней практически не было ран. Малозаметные, тоненькие шрамы. Элайджа прекрасно знал, что плетью можно рассечь плоть и до самой кости. Он знал, как долго заживают такие раны. И он знал, какие шрамы после них остаются. То, что было сейчас на спине парня, максимум можно принять за удары розг. Да и то нанесенные в далеком детстве.

— А я и не думал, что рыцарей Анталии так легко удивить детским трюком, — послышался голос парня.

На глазах у Элайджи и Джеймса шрамы затянулись окончательно, а когда парень повернулся к ним лицом, то его глаза на секунду вспыхнули синим.

— Теперь можно и познакомиться — Андриэль Вайт. Думаю, вам, сэр Блэкард, мое имя прекрасно известно.

— Скорее, твоего брата Рикаса. Ведь вашу фамилию прославил именно он, — усмехнулся в ответ Элайджа.

— Я просто еще не успел раскрыть свой потенциал, — парировал Андриэль.

— Тот самый Рикас? Маг огня, который может уничтожить целую деревню? — вклинился в разговор Джеймс.

Судя по неподдельному восторгу в глазах, его небольшое выступление Андриэля впечатлило. Хотя сам Элайджа подумал, что Андриэль специально не залечил все раны по дороге, чтобы выглядело эффектней. А еще это объясняло, почему он практически не видел крови в камере. Ведь в коридоре кровавые следы на полу он заметил. Но почему Андриэль так спокойно исцелил себя уже в камере? Неужели ждал, что за ним придут?

— Его могущество несколько преувеличено, — сморщился Элайджа.

От Рикаса Вайта пострадали очень многие. На поле боя никто не мог с ним сравниться. Маги Анталии, которых и так насчитывалось совсем немного, от него терпели сокрушительное поражение. Благо, Рикас участвовал в битвах не так часто. Насколько знал Элайджа, восстановление магии — процесс длительный и тяжелый. А Рикас, если и принимал участие в битве, то выкладывался по полной.

— Оспаривать не буду. Рикас и сам считает, что стать лучше ему не повредит. И тогда Анталия падет под его натиском.

— Один маг против всей нашей армии? Твой брат излишне самоуверен.

— Думаю, ты сможешь сказать ему это в глаза. Все равно, кроме как в его замок, идти нам некуда, — усмехнулся Андриэль.

— Ты тоже чересчур самоуверен для того, кого так легко схватили наши солдаты и кого чуть не поимел наш король.

— Но благодаря тебе не поимел же. Не волнуйся, Рикас это учтет, когда мы к нему прибудем.

— Если мы к нему прибудем.

— Его предложение хотя бы похоже на план, — прервал их перепалку Джеймс, — да ты и сам хотел спасти кого-то значимого, разве нет?

— Твой друг предлагает дельные вещи, — хмыкнул Андриэль.

— Выдвигаемся через полчаса. Надеюсь, ты захватил одежду и ему, — прошипел Элайджа Джеймсу и вышел за дверь.

* * *

— Твой друг несколько недружелюбен, — забирая одежду из рук Джеймса, произнес Андриэль.

— Могу то же самое сказать и о тебе.

Джеймс внимательно изучал лицо Андриэля, ждал, что глаза снова вспыхнут синим, а когда тот снял изодранную рубашку, то не без интереса изучил и тело. Андриэль был худым, с белой кожей, как почти все жители Остовии, но достаточно мускулистым. Его мышцы не так явно проглядывались, как у самого Джеймса или Элайджи, но сила в этом хрупком на вид теле определенно присутствовала.

— Нравится? — усмехнулся Андриэль.

— Думаю, насколько ты можешь быть полезен в бою, — отмахнулся Джеймс.

— Ну, самых больших достоинств так и не увидишь.

Карие глаза Андриэля лукаво блеснули. Джеймс даже на секунду растерялся. Андриэль, только что побывавший в камере, получивший плетей и переживший встречу с Грегором, выглядел не напуганным, растерянным, а чертовски обаятельным. И эта улыбка словно завораживала Джеймса. Черные волосы только подчеркивали приятную бледность кожи. И привыкший флиртовать со всеми и в любых условиях Джеймс вдруг растерялся, не зная, что ответить Андриэлю.

— Я про магию. А о чем подумали вы, сэр Олдри?

— Я не называл своего имени, — только и смог ответить растерянный Джеймс.

— Я знаю куда больше, чем кажется, — подмигнул ему Андриэль, — а уж рассказы о вашей любвеобильности достигли самой Остовии. Могу сказать, что у дам Анталии, павших жертвами вашего обаяния, определенно хороший вкус.

— Думаю, что у вас тоже нет отбоя от желающих оценить силу вашего обаяния.

— Я уверен, что в силе обаяния мы еще потягаемся. А сейчас я бы предпочел прогуляться до какого-нибудь ручья, если он здесь есть.

— Боюсь, что могу предложить лишь воду из фляги, но мы должны к следующему вечеру выбраться к реке, — произнес Джеймс.

— Значит, придется вам наблюдать мой не самый лучший вид еще целый день.

Джеймс лишь молча протянул флягу с водой Андриэлю. Если это не самый лучший вид, то он не мог с уверенностью сказать, что готов увидеть «лучший».

Правда

Элайджу не покидало ощущение, что все слишком просто, легко. Как будто на их стороне боги. Слишком просто удалось добраться до реки. Да, он знал этот лес как свои пять пальцев и ориентировался в нем с закрытыми глазами, но вряд ли он единственный на все королевство. Предположить, что Грегор просто отмахнулся от сбежавшего парня, Элайджа тоже не мог. Его Величество ненавидел, когда лакомый кусочек ускользает из рук. Словно кто-то наколдовал им удачу. При этой мысли Элайджа усмехнулся и перевел взгляд на Андриэля и Джеймса. Его друг словно намертво приклеился к этому заносчивому, самоуверенному и до зубного скрежета раздражающему парню. Элайджа удивился, что смог сдержаться и не навалять ему еще в хижине.

— Костер разводить не будем. Ты вроде хотел искупаться? — обратился он к Андриэлю.

— Как будто днем огонь будет так заметен? — усмехнулся тот.

— Огонь, может, и нет, а насчет дыма ты не подумал?

— Ты что, Эл, эти графские ручки наверняка никогда не разводили костер, — рассмеялся Джеймс.

— Но если что, твои рыцарские мне в этом помогут? Я же могу возложить все свои проблемы на твои крепкие плечи?

Элайджа лишь закатил глаза, а Джеймс между тем уже рассыпался в заверениях, что рядом с ним никакие проблемы не посмеют даже приблизиться к графским ручкам, впрочем, к остальным частям графского тела тоже.

— Выдвинемся ближе к вечеру, и я надеюсь, что боги и дальше будут на нашей стороне, — угрюмо произнес Элайджа, — что-то мне подсказывает, что скоро они отвернутся от нас.

— Может, дело в том, что мои силы не бесконечны? — усмехнулся Андриэль. — Или ты правда веришь в своих богов так рьяно?

— Так это ты? Ты наша удача? И как ты это делаешь? — Глаза Джеймса загорелись.

— Это особые чары, — с охотой пояснил Андриэль, — они действуют, как твой щит. Только полностью скрывают нас от других. Но я делал это не все время пути, а лишь когда чувствовал опасность. Но дальше это не поможет. Я еще слишком слаб, и на восстановление понадобится много времени. До вечера чары нас скроют, но это мой максимум.

— И как тебя вообще схватили с такими умениями? — поинтересовался Элайджа.

Вообще, все, что касалось магии, он выслушивал с особым интересом. Слова Андриэля подтверждали, что маги не всесильны. Во всяком случае, умело пущенная в горло стрела или удар меча убивали их так же. Вопрос в том, что подобраться к ним труднее. Впрочем, рассказы Андриэля о щитах проясняли и это. Кто бы мог подумать, что можно наколдовать удачу. Это что-то за гранью понимания. В Анталии очень давно не рождались маги. Грегор оправдывал это проклятьем, ведь в свое время перепуганные жители Анталии отправляли ведьм и магов на костры, приносили в жертву богам и обвиняли во всех грехах. Такие гонения не могли пройти бесследно. Элайджа считал, что, скорее всего, именно в этом причина отсутствия магов в их стране. Сперва отец Грегора, а потом и он сам всячески поддерживали страх жителей, разжигали их ненависть к магии. Пока не началась война, и Грегор не осознал преимущество магов на поле боя. Но оказалось слишком поздно. Те маги, что еще имелись в Анталии, умело скрывались, а многие и вовсе бежали в Остовию.

— Я полез в драку, хотел проявить себя, — дернул плечом Андриэль, — ваши рыцари пытались изнасиловать крестьянскую девчонку. Двоих мне удалось убить, но подоспели еще трое. Часть чар я потратил на бой, часть на защиту девчонки. У меня не осталось запасов. И я понял, что сил не хватит. Оставалось полагаться на настоящую удачу. И она послала мне вас. Последние силы я потратил, чтобы залечить раны еще в темнице. По дороге к хижине и в ней я успел восстановить только часть своих сил.

— А сколько займет полное восстановление? — поинтересовался Джеймс.

— Три дня, может, четыре. С зельями быстрее, но я не взял их с собой.

— А ты довольно беспечен, как я погляжу. И не так силен, как хочешь выглядеть, — сказал Элайджа.

— Не все маги обладают непомерным могуществом от рождения. Управление магией — тяжкий труд. Рикас наложил на часть моих сил блок. Я… — Андриэль опустил голову, но Элайджа все равно увидел, как тот закусил губу, словно не хотел в чем-то признаваться, — не так хорош в контроле, как он. Он боялся, что моя магия уничтожит меня самого.

— А такое возможно? Так значит, магия — это не щелкнул пальцами и все? — поинтересовался Джеймс.

— А можно мне уже пойти искупаться? Или будешь и дальше меня изучать? Может, еще выставишь напоказ, как забавную зверюшку? — зло глядя на Джеймса, вспылил Андриэль.

— Ну, разве что личную зверюшку только для меня, — подмигнул ему Джеймс, — я пойду с тобой. Все-таки кто-то должен охранять твою бесценную тушку, граф. — Джеймс подскочил на ноги, изобразил полушутливый поклон и протянул Андриэлю руку, чтобы помочь подняться с поваленного дерева, на котором тот сидел.

— Хочешь рассмотреть получше, так и скажи, — усмехнулся Андриэль, словно и не собирался секунду назад прожечь в Джеймсе дыру.

— Было бы на что смотреть. Кожа да кости. Этим только собак на постоялом дворе соблазнять, и то вряд ли.

— Ну это мы еще посмотрим, сэр рыцарь, — ответил Андриэль и потащил Джеймса за руку в сторону реки.

Элайджа лишь посмотрел им вслед и принялся доставать из походной сумки одеяла. Захватить удалось не так много, но, судя по всему, Джеймс не расстроится перспективе делить с Андриэлем одно одеяло на двоих, а Элайджа вполне обойдется и без него. А еще нужно заняться расстановкой ловушек, чтобы узнать о приближении врага. И подумать о том, сколько часов они могут позволить себе поспать. Им с Джеймсом придется дежурить по очереди, Андриэлю он пока не доверял. Да и ему стоит хорошенько восстановиться — магия может стать хорошим подспорьем в их путешествии.

* * *

— И кем же ты все-таки будешь: охранником или надзирателем? — усмехнулся Андриэль, скидывая с себя рубашку.

— А сейчас мы под твоей защитой или нет? — ответил вопросом Джеймс.

— Сейчас — нет. Думаю, что твой друг позаботится о дежурстве и ловушках, мои щиты будут слабыми. Силы практически на исходе. Ты меня боишься?

— Судя по тому, что ты сказал, отделать тебя может и ребенок. Твой брат не доверяет тебе, поэтому блокировал магию?

— Моим способностям. Если маг не справится со своей силой, то она обернется против него, а это либо смерть, либо безумие. Приятного в любом исходе мало, — продолжая стягивать одежду, признался Андриэль. — Ты же сказал, что смотреть не на что? — перехватив взгляд Джеймса, улыбнулся он.

— Смотрю, все ли раны ты залечил, а то вдруг помрешь посреди пути, и что нам тогда делать? Разгневанный Рикас уничтожит нас взмахом руки.

— Ты прекрасно умеешь врать, сэр рыцарь, но меня еще никому не удалось провести, — подмигнул ему Андриэль и направился в сторону воды.

Джеймс лишь проводил его взглядом. Откровенно говоря самому себе, он, конечно, несколько преувеличил фразу о том, что смотреть тут не на что. Андриэль привлекал внимание, а тот факт, что он не уступал Джеймсу и в словесной перепалке, лишь подогревал интерес. Обычно мужчины оказывались более сдержаны, а дамы просто не позволяли себе подобной наглости и распущенности. Но Андриэль — совсем другое дело. Джеймс ожидал, что тот рассыплется в благодарностях или, наоборот, окажется тихим, настороженным и перепуганным, но это поведение никак не укладывалось в его голове. Он словно бросал им вызов, показывал, что уж точно раскланиваться не будет, хотя то, что он благодарен, все-таки чувствовалось. Вряд ли он стал бы откровенничать просто так.

Джеймс перевел взгляд на Андриэля. Все-таки о магии его стоило расспросить побольше. И интересно, заметен ли для посторонних этот загадочный процесс восстановления. Что бы ни говорил Андриэль, отчасти он прав — для Джеймса маг являлся чем-то неизведанным и загадочным, хоть сравнение со зверюшкой и казалось чересчур грубым, но не так уж далеко от истины. Джеймс настолько погрузился в размышления об Андриэле, что не заметил, как тот оказался рядом, вытирая себя куском ткани, которая правда отвратительно впитывала влагу.

— Ладно, так и быть, можешь целовать. Я не против, — заявил он и толкнул Джеймса в плечо.

— А… Что? Я думал совершенно не об этом, — моментально покраснел Джеймс, усиленно гадая, откуда Андриэль узнал о том, что только что пробралось в его мысли.

— У тебя на лице все написано. Поверь мне, маги целуются так же, как и обычные люди. Для этого не нужны особые силы.

— Я умею скрывать свои мысли, — прищурился Джеймс, — этому меня обучили великолепно.

— Ладно, пока ты сам не догадался, я умею читать мысли, но, честно, я не специально. Просто не всегда это контролирую. И заранее избавляю тебя от лишних мыслительных процессов — я умею проникать в сознание людей. Да, это я заставил твоего друга меня спасти.

— Почему с такими способностями ты не выбрался сам? Зачем тебе понадобилось подвергать опасности Элайджу? Это что, часть какой-то забавы? Это мы для тебя словно зверюшки на арене, что выполняют твои прихоти? — Джеймс разразился гневной тирадой, сжимал и разжимал кулаки, подавляя желание съездить Андриэлю по морде.

— Успокойся.

Джеймс почувствовал, как гнев уходит, а желание выслушать Андриэля появляется в душе. Где-то в глубине сознания он понимал, что на него воздействуют магией, но противиться этому оказалось выше его сил. Внутри трепыхалось противное чувство беспомощности, слабости, полного подчинения этим гипнотизирующим карим глазам. Если бы Андриэль попросил его сброситься с обрыва в реку, то Джеймс бы, не задумываясь, это сделал.

— Ты заставляешь меня тратить силы, которые могут нам пригодиться в пути, на успокоение истерики? В конце концов, разве рыцарь не должен обладать выдержкой? Я сказал правду — я не мог справиться с воинами. Мои боевые навыки ничтожны, а воздействовать на сознание нескольких людей я не могу. Я хотел заставить вашего короля стать моей марионеткой, но у него сильные щиты против магии.

— Как такое возможно? Разве не только маг может это сделать?

— Бесспорно. Причем мага в помещении не было. Грегора защищает амулет на его шее, а значит, его придворный маг куда сильнее меня. Может, даже так же силен, как Рикас.

— Это невозможно. Грегор ненавидит магию. — Злость ушла совершенно, а вот любопытство снова разыгралось. Все-таки Андриэль мог рассказать много интересных вещей. — Он считает, что маг виновен в смерти его матери. Сперва отец, а потом и сам Грегор истребляли магов. Магия в Анталии под запретом.

— Это лишь значит, что ваш Грегор редкостный лицемер и не более того. К тому же ты же понимаешь, что он не первый, кто устраивал гонения магов? Слишком многое от обычных людей скрывают. Вырождение магов началось очень давно, но об этом я тебе расскажу как-нибудь при более приятных обстоятельствах. Например, за бутылкой хорошего вина в замке моего брата.

— То есть ты думаешь, что мы хоть куда-то отправимся с тобой после того, что я узнал? Ты обманул нас, использовал. Ты… Ты…

Джеймс понял, что ярость и гнев возвращаются. Желание врезать Андриэлю возросло в несколько раз, поэтому он просто схватил того за руку и потащил в сторону Элайджи. Вместе они точно придумают, что делать. Может, разыграть спектакль, что Андриэль сбежал сам, а они лишь вернут его обратно Грегору. Правда, от этой мысли Джеймс отказался сразу. Ему хотелось разбить Андриэлю лицо, вывалить на него всю злость, ярость и обиду. В конце концов, он слушал его, как завороженный. Он поверил ему, был очарован, а тот обманывал и вертел Джеймсом, как вздумается. Но, несмотря на это, отдавать Андриэля обратно Грегору Джеймс не хотел однозначно.

* * *

Элайджа выслушал друга с абсолютно нечитаемым выражением лица, хотя внутренне успел выругаться несколько десятков раз. Он же чувствовал, что собирается свершить глупость. Понимал, что план не обдуман, а порыв для него очень странный. Нет, он и раньше жалел пареньков, принудительно приведенных к Грегору. Он видел, в каких условиях те живут, видел их потухший и безжизненный взгляд. Он не раз оказывался свидетелем приступов ярости Грегора, как-то тот почти забил одного до смерти. Элайджа тогда не пошевелился и ненавидел себя за это очень долго. Ненавидел за то, что ставил долг перед короной выше рыцарской чести, выше заповеди «защищать того, кто слабее». Гонения на магов, жестокие казни, приступы ярости… Нет, конечно, говоря о Грегоре, как о плохом короле, Элайджа преувеличивал. Жестоком, порой самодуре, не всегда умеющем расставить приоритеты — да. Но заслуги у Грегора тоже были. Он умел прислушиваться к советникам, облегчил жизнь бедняков, ловко сгладил конфликт со знатью, стоило той возмутиться, что у них забрали часть их владений и отдали обедневшим земледельцам. Но Элайджа старательно игнорировал плюсы Грегора, потому что править мудро можно и без излишней жестокости.

— Я всего лишь подтолкнул тебя к тому, чего хотел ты сам, — ответил Андриэль, — я увидел в тебе желание помочь и просто сделал его сильнее. Ты не можешь этого отрицать. Ты ненавидишь Грегора, хотя и сам понимаешь, что он не так уж и плох, но чересчур тщеславен и сгубит Анталию в стремлении править всем миром. Ты хотел мне помочь!

— Хотел, — тихо сказал Элайджа, — и ты прав, что я не решился, если бы не твои магические штучки. В любом случае, пути назад у нас уже нет.

— Мы могли бы… — начал Джеймс и тут же осекся.

Элайджа догадался и сам, что Джеймс не хочет предложить повернуть назад. Он всегда мог угадать, о чем думает Джеймс. Друг мог скрыть эмоции ото всех, кроме него. Для Элайджи он оставался открытой книгой. Сейчас повернуть назад означало сдаться, пойти вперед — значит сделать шаг в неизвестность. Довериться тому, кто их один раз уже обманул.

— Я умею быть благодарным, и Рикас тоже, — произнес Андриэль, — у меня не было выбора. Я слишком слаб, чтобы выбраться. Это же ваш долг защищать слабых.

— Что-то твоя самоуверенность быстро испарилась, — усмехнулся Джеймс.

— Я признаю, когда мне нужна помощь, хотя порой переигрываю и веду себя слишком нагло, но тебе же это нравится.

Джеймс закатил глаза и перевел взгляд на Элайджу. Тот понимал, что друг ожидает его решения. Как понимал и то, что, по сути, Джеймс свое уже принял.

— Здесь недалеко есть ведьма, — произнес Андриэль, — Рикас оставил ей магический предмет, чтобы она могла наколдовать портал к его замку в любой момент. Я хотел вам сказать, когда нужно будет выдвигаться вперед. Я могу показать ей свои воспоминания — она поймет, что я его брат, и поможет нам.

— И ты хочешь, чтобы мы тебе поверили? После всей лжи и игр с сознанием? — возмутился Джеймс.

— У нас нет выбора, — вмешался Элайджа. — Джеймс, будешь спать с ним под одним одеялом, но сперва перекусим. Я дежурю первым, потом ты. Ему я не доверяю, да и пусть восстанавливается.

Элайджа развернулся и пошел в сторону походной сумки, собираясь достать хлеб, мясо и воду. Силы им еще понадобятся.

* * *

Джеймс же так и остался стоять, ощущая себя полным идиотом. В глубине души он радовался, что Элайджа принял решение идти до конца, хотя, может, это означало их гибель или еще хуже — они могли попасть в плен к этому Рикасу. А там неизвестно, что именно с ними сделают. Словам Андриэля верить хотелось, но совершенно не получалось. Но самым противным оказался тот факт, что чертов наглец все равно вызывал у Джеймса неподдельный интерес и расспросить его обо всем хотелось даже с удвоенной силой. Это раздражало.

— Прости, — тихий голос Андриэля вырвал Джеймса из размышлений, — я хотел спастись. И точно не хотел, чтобы ты узнал все так. Ты не думай, я благодарен вам за все. Я просто не знал, что будет, когда действие магии исчезнет. Мог лишь надеяться, что Элайджа ничего не поймет.

— Не думал, что ты знаешь такое слово, как «прости». И ты забываешь, что я пошел по собственной воле, разве нет?

— Да, но не ради меня. Ты удивителен, Джей, ты на многое готов ради друга. И поверь, я тоже умею удивлять. И идем уже есть, а то я готов умереть прямо здесь от голода. А мертвый я вам точно ни к чему.

Андриэль пошел в сторону Элайджи, раскладывающего еду на скатерти, сооруженной из куска материи. Джеймс лишь подумал, что этот парень однозначно умеет удивлять и, скорее всего, подпортит ему еще немало крови. Но, может, это не самый худший вариант? Его жизнь хотя бы стала разнообразнее и точно веселее. А там будь что будет. Вдруг Рикас их убьет хотя бы не в первые секунды появления на пороге его замка.

Мэдисон

— Ты слишком спокойно к этому отнесся. — Джеймс последовал за Элайджей, решившим искупаться после раннего ужина или позднего обеда. — Парнишка обманул нас обоих, заставил тебя спасать его от Грегора, словно принцессу от дракона.

— Неужели ты перечитал этих дурацких легенд про рыцарей? Или дело в том, что Андриэль кажется тебе, скорее, прекрасной девой, чем мерзким магом, что копался в твоей голове?

— Драконы существуют. Я в этом уверен. Но я думал о том, что вряд ли стоит доверять врагу.

— Когда ты бросился его спасать, врагом он не был. — Элайджа уже скинул с себя одежду. — И раз ты так ему не доверяешь, вот и не спускай с него глаз. Джеймс, у нас все равно нет выбора. Я не знаю, поможет ли нам ведьма, не врет ли о ней малец, и не убьет ли нас Рикас, но если мы повернем обратно, Грегор отправит нас на плаху. Еще и сделает из этого потеху. Я не хочу стать развлечением для толпы зевак. Грегор не упустит шанса избавиться от меня, а тебя казнят за компанию, чтобы веселее было. Еще и бросят потом псам на корм. Грегор любит, когда его псы обгладывают косточки врагов.

— Тебе обязательно видеть нашу участь настолько мрачной? Я понял — парнишка наш единственный шанс. Хотя, может, Рикас куда страшнее голодных псов Грегора? Еще будет нас крысами пытать, — сморщился Джеймс.

— Он маг, зачем ему крысы? Думаю, он сможет воспламенить тебя изнутри. Я про такое слышал.

— Все, — отмахнулся Джеймс, — иди уже плавай, а я пойду следить за нашим шансом на спасение.

— Мне кажется, или эта тяжкая участь тебя только радует? — бросил ему вслед Элайджа.

Джеймс даже не обернулся, но Элайджа был уверен, что его друг улыбнулся.

* * *

Джеймс предпочел наблюдать за Андриэлем со стороны. Во всяком случае, он верил, что пока тот расслаблен и обессилен, то не заметит пристроившегося в тени дерева Джеймса. С виду Андриэль — обычный мальчишка. Может, только волосы чересчур темные, а в глазах что-то такое, что заставляет безоговорочно верить каждому слову. Хотя теперь Джеймс прекрасно знал, что именно прячется в глубине глаз Андриэля.

Магия пугала, манила, завораживала, заставляла сердце биться сильнее. Потому что для Джеймса это было что-то не из его мира. Загадочное, недоступное обычным людям. Андриэль жестом отбросил челку с глаз. Казалось, даже движения у него другие. В Андриэле все кричало о том, что он не воин. Скорее в схватке на мечах он проиграл бы Джеймсу, но мог одним взглядом заставить делать что угодно кого угодно. Это пугало, но продолжало манить Джеймса. Он хотел прикоснуться к этой силе, почувствовать ее.

— Я не могу читать мысли, но это не значит, что я слепой. — Голос Андриэля вырвал Джеймса из раздумий.

Осознав, что его рассекретили, Джеймс сделал шаг вперед, выходя из тени, казавшейся ему прекрасным убежищем.

— Значит, все-таки не можешь?

— Я же сказал, что у меня не осталось запасов магии. Ты каждое мое слово будешь подвергать сомнению или все-таки поверишь хоть чему-то?

— Откуда ты знаешь, где мы?

— Странно было бы, увидев Грегора, не узнать Анталию. Я видел его портрет. Рикас метает в него огненные шары.

— И он до сих пор не сгорел.

— Рикас умеет делать так, чтобы не сгорел. Может, он покажет тебе этот фокус. Шар разлетается, не причиняя вреда вещи. Скорее, он просто обдает приятным теплом. Немного щекотно.

— Он кидал шары и в тебя? — пораженно спросил Джеймс.

— Это была случайность. Рикас тренировался во дворе, а я неудачно поставил портал и вышел прямо перед его шаром. Он успел только немного изменить заклинание. Манекены он обычно не жалеет и испепеляет дотла.

— Но я не об этом. Откуда ты знаешь, что рядом дом ведьмы? Ты что, выучил карту Анталии наизусть? И насколько она у вас точная?

— Я не знаю, где мы. Я просто чувствую ее магию. Я могу определить безошибочно мага, если нахожусь с ним в комнате. Мэдисон была правой рукой Рикаса, пока не захотела спокойствия, но и служить стране хотела тоже. В Анталии много наших магов-шпионов. Но магию Мэдисон я могу почувствовать на любом расстоянии, если захочу. Усиленное заклинание поиска, мы как будто связаны невидимой нитью, которую можно активировать, если приложить немного усилий. Используя поиск, я смог бы найти любого мага, знакомого мне, но это требует много сил. А с Мэдисон — нет. Лучше смотри, я могу сделать ее зримой.

Джеймс не успел ничего ответить — Андриэль замер, прикрыл глаза, а через секунду Джеймс увидел нить, которая словно выходила из тела Андриэля и тянулась на юг. Она переливалась двумя цветами: синим и зеленым. Это было невероятное зрелище, Джеймс попытался дотронуться до этой нити, но рука прошла сквозь нее, а сам он ничего не почувствовал.

— Не делай так больше.

Нить исчезла, а голос Андриэля звучал нервно, даже немного зло. Джеймс глянул на него, и промелькнувшая в карих глазах ярость напугала его. Казалось, Андриэль еле сдерживался, чтобы не наброситься на него с кулаками.

— Прости, — сорвалось с губ Джеймса, хотя он совершенно не понимал, чем мог обидеть или задеть Андриэля.

— Ты прости. Надо было предупредить. Я показал тебе часть своей магии, ты дотронулся до нее — это как дотронуться до моего сердца. Не то чтобы неприятно, слишком откровенно. — Андриэль опустил глаза.

Беззащитный. Почему-то именно это пришло на ум Джеймсу в этот самый момент. Сколько всего он находил в этом парне, а ведь они знали друг друга всего ничего. Но удивляться приходилось чуть ли ни на каждом шагу.

— Нам нужно поспать. Ты же не против моего общества?

— Я не привык так рано ложиться, а еще я пинаюсь во сне. Ты уверен, что выдержишь?

— Я куда крепче, чем кажусь на первый взгляд, — рассмеялся Джеймс.

— Слушай, а это правда, что рыцарь чувствует себя голым, если на нем нет доспеха?

— Поначалу немного странно. Обычная одежда и правда слишком легкая. Но я и доспехи предпочитаю легкие. В бою я использую меч и кинжал, поэтому мне нужны скорость, ловкость и относительная свобода действия. Говорят, маги умеют усиливать свойства доспеха, это правда? — спросил Джеймс и, взяв Андриэля за руку, повел его в сторону одеял.

— Абсолютная. Попрошу Рикаса поколдовать над твоим новым доспехом. Я подарю тебе доспех из лучшей кожи, которую только можно достать в Остовии.

— Это ты имел в виду под благодарностью?

— Это зависит от тебя, — ответил Андриэль, с удобством устраиваясь на одеялах, — и не забывай о рыцарской чести — не распускай руки. Во всяком случае, пока мы столь мало знакомы.

Джеймс лишь закатил глаза и накинул одеяло на них с Андриэлем. В конце концов, только Андриэлю выпало счастье проспать почти всю ночь. Ему еще дежурить придется.

* * *

Джеймс в очередной раз потряс Андриэля за плечо, но тот лишь пробурчал что-то во сне и перевернулся на другой бок. Он явно любил поваляться в постели подольше. Наверное, дома он вставал не раньше обеда. Но сейчас они не могли позволить себе разлеживаться, поэтому Джеймс стащил с Андриэля одеяло. Тот попытался ухватить его за край и натянуть обратно, но этот маневр не удался. Впрочем, Андриэля это, похоже, не расстроило — он притянул ноги к груди и продолжил мирно посапывать.

— Ну хватит уже! — Джеймс окончательно потерял контроль над собой и рывком поднял Андриэля на ноги. — Ты решил проспать все? Может, хочешь обратно к Грегору?

Андриэль все-таки открыл глаза и посмотрел на Джеймса с недоумением. Тот и сам задумался, что сейчас все выглядит несколько странно — он словно обнимал Андриэля.

— Так и знал, что ты хочешь, чтобы я оказался в твоих объятиях, — рассмеялся Андриэль и устроил свои ладони на плечах Джеймса, — тебе так понравилось спать со мной?

— Я всего лишь пытался тебя разбудить, — возмутился Джеймс, разжал руки и сделал шаг назад, — ты слишком преувеличиваешь свою привлекательность.

— Вы готовы уже?

Появление Элайджи оказалось весьма вовремя, потому что еще одного колкого ответа от Андриэля Джеймс мог бы и не выдержать. Впервые Джеймс встретил достойного соперника в словесной дуэли. Андриэль лишь улыбнулся, затем подхватил одно из одеял с земли и принялся его складывать.

— Не думал, что графские ручки способны что-то делать сами, — буркнул Джеймс и поднял второе одеяло.

— Я же говорил, что умею удивлять.

Сидя на пне, Элайджа натачивал меч, Джеймсу казалось, что происходящее вокруг и вовсе его не волнует. Джеймс порой поражался такому хладнокровию. За спиной многие называли Элайджу неспособным что-то чувствовать, хотя Джеймс прекрасно знал, что это не так.

— Нам стоит поторопиться, — нарушил молчание Элайджа, — у речки я встретил людей из соседней деревни. Они меня узнали.

— Тебя все знают. Почему тебя это беспокоит? — спросил Джеймс и положил одеяло в сумку.

— Потому что они сказали, что нас ищут. Грегор отправил гонцов во все концы страны и обещал награду. Мальчишку надо взять живым, а нас можно и мертвыми.

— Да, твоя известность подложила нам свинью, — усмехнулся Джеймс, — одно скажу точно, что живыми нас не возьмут.

— Странно, что ты не приглянулся Грегору. — Андриэль протянул Джеймсу одеяло.

Элайджа вздрогнул, словно на него нахлынули плохие воспоминания, встал с пня и спрятал меч в ножны. Джеймс лишь смерил Андриэля злым взглядом. Тот совершенно не видел границ дозволенного. Но при этом умел удивлять. Странный… Это слово лучше всего описывало Андриэля.

— Признаю, шутка неудачная. Извини.

Джеймс лишь закатил глаза. Андриэля хотелось убить, желательно медленно.

— Собирайтесь уже. Надеюсь, ты знаешь, куда именно нам идти? — спросил Элайджа у Андриэля. — Если нас схватят, то я сделаю так, что и ты живым к Грегору не попадешь.

— Я думаю, что за это я должен буду тебя поблагодарить.

— А это уже решать тебе, — бросил Элайджа и скрылся в тени деревьев.

— Он пошел к реке. Удобнее идти по ее берегу, так точно не заблудимся.

— Но и опаснее, не так ли?

— Элайджу любят. Грегора — нет, так что есть шанс, что нас не станут ловить по его приказу.

Андриэль пожал плечами и пошел вслед за Элайджей. Джеймс вздохнул, судя по всему, путешествие будет сложным. Закинул сумку на плечо и направился к реке.

* * *

Одно Андриэль знал точно: с погодой им повезло. Весна в Анталии теплая, солнечная. Река так и блестела на солнце, пели птицы, а еще на удивление много цветов было вокруг. Остовия в этом значительно уступала Анталии. Остовия холоднее, мрачнее, а еще дождливее. Пожалуй, Андриэль предпочел бы жить в Анталии. Он терпеть не мог холод, а суровые остовские зимы вообще переносил с трудом, кутался в меха. А ночами притаскивал в свою комнату по два, а то и три одеяла. Сейчас же он с удовольствием подставлял лицо ласковым лучам солнца. И недовольно ежился, думая о том, что скоро окажется дома. Нет, весна, конечно, не настолько холодная, но тоже доставляла мало удовольствия. Даже летние месяцы в Остовии сопровождались частыми дождями, солнце редко радовало своим присутствием.

— У вас красиво, — улыбнулся Андриэль и сорвал ярко-красный цветок, чтобы вдохнуть его аромат.

— Ты раньше не был в Анталии? — спросил Джеймс.

Андриэль лишь отрицательно покачал головой. По его ощущениям они шли уже пару часов, но все это время провели в тишине. Элайджа в принципе не выглядел разговорчивым человеком, а Джеймса, судя по всему, все-таки задел его последний выпад про Грегора. Андриэль и сам подумал о сказанном уже после того, как произнес слова вслух.

— Что же мешало?

— Война, — признался Андриэль, — она началась, когда мне было четырнадцать. До этого я учился в закрытой школе для магов. Нас оттуда не отпускают даже домой. С семи до четырнадцати лет мы фактически изолированы от мира. Нам необходимо учиться сдерживать свою силу и контролировать ее. Мы можем быть опасны.

— А до семи, значит, нет?

Андриэль открыл рот, чтобы ответить, но вдруг острая вспышка боли пронзила его грудь. Он согнулся пополам, стараясь не упасть, но боль скручивала, выворачивала наизнанку. Он понял, что не может дышать, лишь лихорадочно открывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Он упал на колени, сжал пальцами траву и попытался мысленно сосчитать до десяти. Взять происходящее под контроль, успокоиться. А главное — не позволить барьерам Рикаса упасть. Он чувствовал, как сдерживаемая столько лет магия прорывается наружу.

Боль прошла так же внезапно, как и появилась. Андриэль рухнул на землю и перевернулся на спину.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Все под контролем. Все в порядке. Он сможет справиться с происходящим. Он сможет. Главное — сконцентрироваться и понять, что именно вызвало подобное.

— Андриэль. Андриэль! — голос Джеймса доносился словно бы издалека.

Андриэль чувствовал, что его трясут за плечо, но оставался все еще поглощенным своими ощущениями. Он искал ответ, пробирался вглубь себя. На что именно так ярко среагировала его магия? Что вызвало такой всплеск? Конечно, освободи он внутренние ресурсы магии, то мог бы открыть портал в замок Рикаса прямо сейчас. Но может ли он пойти на такой риск? Может, магия пытается его спасти? Показать, что он готов?

Мэдисон.

Фигура ведьмы земли яркой вспышкой возникла перед глазами. Рыжие волосы разлетались в стороны, зеленые глаза полны ярости и боли. Мэдисон стояла на коленях, по ее рукам стекала кровь, а с губ то и дело срывались ругательства и проклятья. Такой Мэдисон Андриэль не видел ни разу. Разве что тогда, когда Рикас усомнился, что она способна стать хранительницей артефакта. Андриэлю казалось, что именно из-за Рикаса Мэдисон покинула их замок. Он всегда ставил под сомнения ее способности, держал подальше от битв. Хотя сам Андриэль думал, что это так он проявляет заботу, потому что просто боится, что Мэдисон погибнет. Но Рикас никогда не умел правильно выражать свои чувства.

Андриэль одернул сам себя. Он переключался, не мог сосредоточиться.

Концентрация — это ключ к контролю своими способностями. Ты должен быть сдержанным. Не отвлекайся. Не думай ни о чем, кроме своей цели.

Слова Рикаса зазвучали сами по себе. Сосредоточиться на цели. Андриэль снова ухватился за фигуру Мэдисон. Это видение — ключ к происходящему.

— Помоги мне, — вдруг прошептала Мэдисон, — помоги, Андриэль.

Он резко сел на траве, чуть ли не столкнувшись лбами со склонившимся над ним Джеймсом. В карих глазах он успел увидеть беспокойство и страх прежде, чем они сменились безразличием и спокойствием. Контролировать себя Джеймс умел, отметил про себя Андриэль. Хорошее качество для рыцаря. Никому не стоит видеть истинные чувства, особенно на поле боя. Хотя до стоящего рядом Элайджи Джеймсу еще далеко.

— Я думал, что ты решил умереть заранее, — усмехнулся Джеймс, поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь Андриэлю встать.

Андриэль не стал зубоскалить и принял протянутую руку, заметив, что при этом на лице Джеймса проскользнуло удивление.

— Мэдисон в опасности, — только и сказал Андриэль, — она пыталась разорвать нашу связь. Я не сразу это понял. Обычно это происходит, когда маг больше не хочет иметь дело с другими магами. Но Мэдисон в опасности. Я уверен.

— Стоит ли нам тогда идти к ней? — спросил Джеймс. — Ведь тогда и мы окажемся в опасности.

— Мы не можем ее бросить. И это единственный шанс быстро попасть в Остовию.

— Он прав. — Сказал Элайджа. — Далеко еще? — Обратился он к Андриэлю.

— Связь несколько ослабла, но я думаю, что осталось не так долго. К вечеру мы доберемся.

Элайджа кивнул и пошел вперед. Андриэль последовал за ним, старательно избегая смотреть на Джеймса. Ему казалось, что тот остался недоволен произошедшим, а точнее тем, что Элайджа послушал Андриэля, а не Джея, хоть и знал того дольше.

Андриэль уверенно шагал вперед, стараясь не показать того, что ему безумно страшно. Он не знал, что ждет их в хижине Мэдисон, но умолял всех богов, в которых никогда не верил, чтобы она оказалась жива. Смешно, но именно сейчас он снова вспомнил слова Рикаса.

Мама говорила, что в самый темный час вера сама найдет тебя и поселится в твоем сердце. Знаешь, что думаю об этом я? Даже в самый темный час надеяться можно только на себя, а верить — только в свои силы. Никакие боги не помогут тебе, Андриэль, как не помогли ей. Я не всегда смогу прикрыть твою спину. Я могу не оказаться рядом в нужный момент. Но ты, твоя магия, твои силы всегда будут при тебе. Ты должен верить в себя, Андриэль, в себя и ни в кого больше.

Андриэль печально улыбнулся. Ему не удалось следовать совету Рикаса. Слова молитв сами всплывали в сознании. Может, брат ошибался? И немного веры в удачу, судьбу и богов не повредит? Ведь оказался же Элайджа во дворце короля, когда был так нужен…

Это точно не зависело от Андриэля.

Новые горизонты

Хижина находилась на берегу реки. Элайджа вспомнил, что даже до столицы долетали слухи о доброй целительнице, поселившейся в заброшенной лачуге. Грегор сперва отнесся к этим слухам настороженно, даже отправил нескольких солдат проверить их правдивость, но те сообщили, что девушка просто делает отвары. Ничего необычного или противозаконного они не обнаружили. Обычная лекарка, только немного странная. Помогает бесплатно. Так охарактеризовали ее солдаты. А еще Элайджа слышал, что они говорили о том, что она очень красива, но и так же холодна. Встретила и проводила их с полным равнодушием.

— Это и есть дом Мэдисон? — спросил Элайджа у замершего рядом Андриэля.

Что-то в нем настораживало. Он не сыпал шуточками направо и налево, с каждой минутой становился молчаливее и мрачнее. Словно они шли не к его давней знакомой, а на казнь.

— Да, но что-то не так. Я чувствую, что магия хочет мне что-то сказать. Нужно быть осторожнее.

— А как она разговаривает с тобой? — тут же поинтересовался Джеймс.

Элайджа с легкой полуулыбкой глянул на друга. Он всю дорогу оставался недоволен принятым решением. Бурчал, что идти в неизвестность — дело гиблое и опасное. Боялся, что они не смогут справиться с тем, что ждет их в доме этой загадочной Мэдисон. Но Элайджа видел, что в карих глазах блестел неподдельный интерес. Вызван он был магией, предстоящими опасностями или все-таки Андриэлем, Элайджа не знал. Скорее всего, все вместе стало поводом такого беспокойства друга.

— Я не могу объяснить. Я просто чувствую. Не мысли, а вспышки эмоций. Страх, неуверенность, злость. Мэдисон словно передает их мне. Рикас разобрался бы лучше.

— Такое ощущение, что ты без братца ничего не можешь.

Элайджа удивленно обернулся на Джеймса. Слишком выходящей за рамки обычного подтрунивания вышла издевка. Но Андриэль словно вовсе пропустил ее мимо ушей — Элайджа внимательно всмотрелся в лицо мага. Казалось, его глаза стали темнее, практически черными, а губы шевелились, как будто что-то шептали, но Элайджа не слышал даже шепота. При этом складывалось ощущение, что и сам Андриэль не слышит ничего, что происходит вокруг.

— Он вообще живой?

Джеймс поравнялся с ними и помахал рукой перед лицом Андриэля. Тот не шевельнулся, продолжая вглядываться в окна хижины. Элайджа решил сделать то же самое. Но не видел ничего необычного: покрытая соломой крыша, деревянные стены, небольшие окна, занавески желтого цвета. Дом выглядел ухоженным, возле двери красовалась клумба с маргаритками и какими-то еще неизвестными Элайдже цветами. Вполне возможно, что их Мэдисон привезла с собой из Остовии. Может, они нужны для какого-нибудь особенного зелья. Интересно, а Андриэль умеет готовить зелья? Элайджа вспомнил, как однажды видел лекаря за работой — тогда он был совсем мальцом, и отец послал его за лекарством для матери. То, как толок травы, смешивал, разбавлял какой-то жидкостью их лекарь, покорило сердце Элайджи. Он даже нашел какой-то травник и долго изучал свойства различных трав, пока работа с оружием и скачки на лошади не вытеснили это детское увлечение из сердца.

— Чужая магия, — произнес Андриэль, — я чувствую чужую магию. Она похожа на ту, что защищала Грегора.

— То есть где-то поблизости ходит ручной маг нашего короля, а у нас против него два меча и маг без магии? — усмехнулся Джеймс. — Это просто отличные новости.

— Что, рыцарь испугался какого-то вшивого мага? Куда же делась хваленая рыцарская смелость?

— Мы не станем сейчас ссориться, — вмешался Элайджа. — Насколько это опасно для нас?

— Значит, он знал, что она здесь, — сказал Андриэль, — не мог не знать. Маг всегда распознает мага, а этот, судя по всему, не слаб. Я не чувствую его поблизости, но отголоски его магии повсюду. Он что-то искал. Определенно.

— Или кого-то? Ты уверен, что его нет рядом?

— Да, — кивнул Андриэль. — Мэдисон, скорее всего, пыталась разорвать связь из-за этого. Он искал меня и решил действовать через других магов. Наверняка, ручная зверюшка Грегора догадалась, что Мэдисон из Остовии.

— Думаю, нам все-таки стоит войти в дом? — предположил Элайджа и пошел вперед.

Чем ближе он подходил к хижине, тем больше разделял беспокойство Андриэля. Примятая трава, причем складывалось ощущение, что кого-то в дом тащили против воли. Слегка покосившаяся дверь, словно ее захлопнули с силой, а также при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что одна из двух клумб заметно испорчена. Это все ему определенно не нравилось. Он обернулся на своих спутников. Джеймс стоял позади в расслабленной позе, но от Элайджи не укрылось, что он держал руку на эфесе меча. Он словно прикрывал спину Андриэля.

— Ты готов к тому, что можешь там увидеть?

— Думаю, хуже, чем в темнице короля, уже не будет, — усмехнулся Андриэль.

Элайджа лишь пожал плечами, принимая его ответ, и толкнул дверь плечом. Та распахнулась так легко и просто, словно ждала гостей. Элайджа переступил порог и почувствовал запах лаванды, ландышей, зверобоя и множества других трав. Казалось, этот запах обволакивает, успокаивает. Элайджу окутало ощущение безмятежности, спокойствия и умиротворения. При всей своей собранности он оказался дезориентирован, да и еще приятный полумрак дома. Все это действовало, словно магическое внушение. Поэтому резкий толчок и вскрик Андриэля подействовали, будто ушат холодной воды. А уж когда он увидел причину такого поведения, то и вовсе окончательно вернулся в реальность.

* * *

Андриэль зря слишком уверенно заявил, что готов ко всему и хуже, чем в темнице, точно не будет, потому что к этому он был не готов совершенно.

— Мэдисон, ты не боевой маг! Как ты отказываешься понимать очевидное? Ты и минуты не протянешь в настоящем бою. — Голос Рикаса полон гнева и ярости. Пожалуй, таким брата Андриэль не видел никогда прежде.

— Ты не можешь вечно держать меня взаперти! Не можешь указывать мне, что делать. Почему ты вечно так поступаешь? Ты заставляешь других делать то, что угодно тебе.

— Я о тебе забочусь. Как ты этого не понимаешь? Эйдан был моим наставником, он спас мне жизнь и сделал тем, кто я есть сейчас. И когда он умирал, я дал ему слово, что позабочусь о тебе. И я его сдержу, даже если ты этого не хочешь!

— А сдерживать магию Андриэля тоже просил Эйдан? Ты загубишь его потенциал.

— Я сделаю все, чтобы его не потерять. Мэдисон, прошу, не заставляй меня прибегать к крайним мерам, — выдохнул Рикас.

— Тебе придется. Иначе, я все равно не смирюсь с положением дел. Ты забываешь, что я дочь Эйдана.

Тогда Андриэль видел Мэдисон в последний раз. Сильную, уверенную в себе и своей правоте. Она единственная всегда спорила с Рикасом. Только она могла вывести брата из его обычно спокойного состояния. Она единственная заставляла его сомневаться в принятых решениях. Рикас так и не узнал, что Андриэль тогда подслушал их разговор. Он не отважился сказать, что считает Мэдисон правой. Он никогда не решался спорить с братом, слишком сильно любил, уважал. Знал, как тому тяжело после смерти родителей. А теперь Андриэль должен принести ему еще одну дурную весть.

— Что с ней? — тихо спросил Джеймс, с ужасом глядя на тело Мэдисон.

Андриэль мог понять замешательство Джеймса: она выглядела высохшей куклой. Дряблая и сухая кожа, остекленевшие глаза, открытый в безмолвном крике рот.

— Он вытащил из нее всю жизненную силу. Осушил, как сосуд с водой. Вот почему я чувствовал, что связь рвется. Мэдисон наоборот приложила все усилия, чтобы сохранить ее отголоски. Поэтому я чувствовал все, что испытывала она в последние моменты жизни.

— Магия способна на такое? — ужаснулся Джеймс.

— Очень сильная магия. Думаю, зверюшка вашего короля может превосходить по силе даже Рикаса. И не удивлюсь, если зверюшка у него не одна.

— Мне жаль. — Андриэль почувствовал, как на его плечо легла рука Джеймса.

— Сейчас нет смысла сожалеть. Мы должны найти зелье и портал.

— А ты сможешь его открыть? Разве не для этого нужна Мэдисон? — спросил Элайджа.

— Ты просто должен поверить в свои силы, и все получится.

— Я даже при помощи зачарованной вещи не могу открыть портал. Ты хочешь от меня слишком многого. Я не могу владеть всей магией мира.

— Ты должен изучить портал. Однажды это спасет тебе жизнь, Андри. Как ты не хочешь этого понять?

— Ты сам лишил меня части силы и теперь требуешь невозможного.

Ссора с Рикасом произошла незадолго до его отъезда, а позже и плена. Они так и не помирились до конца. Андриэль хотел получить право голоса, обрести полную силу магии, а Рикас — его уберечь. Брат часто говорил, что Андриэль слишком похож на него самого. И сейчас пришло время это доказать.

— Я должен попытаться. До границы с Остовией месяц пути. Нам вечно придется прятаться и скрываться, а на любовь народа я сильно бы не рассчитывал.

— Я согласен, — кивнул Элайджа, — деньги решают многое.

— Думаешь, что тебя поймают и радостно сдадут этому самодуру? — фыркнул Джеймс.

— Ты сам знаешь, что как правитель Грегор не так плох, да и народ хоть и недолюбливает его за некоторые странности, но для страны он сделал немало.

— Я рад, что ты это признал, — влез в разговор Андриэль, — но маг может и вернуться. Если он рылся в голове Мэдисон, то знает, что я приду к ней за помощью. Поэтому нам нужно найти сферу и зелье. Мне нужно восстановить силы.

— У вас есть специальное зелье для восстановления магии? — поинтересовался Джеймс.

— Светло-голубого цвета, — кивнул Андриэль, — ищи его в кладовке. А ты, Элайджа, отправляйся в комнату — Мэдисон наверняка хранила часть зелий там. А я посмотрю в спальне. Сфера слишком важна, думаю, что я смогу разгадать охранные заклинания Мэдисон. Ее магия среагирует на мою или Рикаса.

— Не слишком ли тесно вы связаны с этой барышней?

Андриэль промолчал, глядя на тело Мэдисон. Он надеялся, что никогда не увидит ее такой. Он понимал нежелание Рикаса отпускать ее на войну, но разве отослать ее сюда было лучшим выходом? Почему Рикас с такой уверенностью считал, что здесь ее никто не тронет? Неужели появление Андриэля поставило Мэдисон под угрозу? Он не мог оставить ее так просто, но и просить о чем-то не имел права.

— Давайте вы тут все найдете, а я займусь могилой? Нельзя оставлять ее так. — Джеймс словно прочитал его мысли, и Андриэль не сумел сдержать полного благодарности взгляда.

— Спасибо, — кивнул он и направился в комнату.

Так или иначе, а сферу он обязан найти, иначе у их путешествия не будет шансов на счастливый исход.

* * *

— Всего три склянки. — Андриэль устало потер переносицу, он даже примерно не представлял, сколько времени они потратили на поиски, но за окном уже вечерело.

Мэдисон всегда умела хорошо прятать то, что нужно. А еще ловко управлялась со своей памятью и могла заменить одни воспоминания другими. Она говорила, что порой это дарит облегчение. Интересно, а меняла ли она воспоминания о Рикасе?

— Он никогда не сможет понять того, что я чувствую. — Слезы текли по лицу Мэдисон, а Андриэль только и мог, что поглаживать ее по спине в тщетной попытке успокоить. — Как мне доказать ему, что я достойна? Что я равная ему? Как? Даже мой отец всегда считал меня хуже. Он гордился Рикасом. Как же, настоящий боевой маг, а целительство это так — пыль. Почему один вид магии ценится меньше, чем другой?

— Это война, Мэди, и грубая сила сейчас ценнее. Но ты сама знаешь, что твой дар уникален. Ты можешь облегчить любую боль, Рикасу повезло, что ты рядом с ним.

— Только он никак не хочет этого понять.

Андриэль никогда не мог понять, что именно чувствует Мэдисон. Кем для нее был Рикас? Она для него — младшей сестрой, которую стоит оберегать, но может, он не видел или не хотел видеть ее истинных чувств? Жаль, что он никогда этого не узнает.

— Мы можем идти, — мягко сказал Джеймс, коснувшись плеча Андриэля. — Я похоронил ее, как она того заслуживала.

Андриэль кивнул и, прихватив с собой склянки, покинул хижину Мэдисон. Он взглянул на ее могилу и почувствовал, как отголоски их связи растворяются, чужая магия исчезает, оставляя после себя пустоту. Он привык к тому, что она есть. И не знал, каким чудесным заклинанием Мэдисон сумела ее сохранить. Впрочем, сохранять, спасать, оберегать, восстанавливать она умела. В этом была вся Мэдисон, предпочитавшая жить для других. А сейчас ее разрушила чужая сила. Магия, подобная той, что обладал и Рикас. Они всегда оставались слишком разными, чтобы понять друг друга. Но при этом слишком похожими, чтобы уступить. Андриэль положил на могилу букет из белых маргариток.

— Ты всегда была жемчужиной в замке моего брата. Жаль, что он этого не смог оценить.

Андриэль обернулся на Элайджу и Джеймса, оставшихся возле хижины. Может, они не понимали, насколько Мэдисон была дорога Андриэлю, не знали всей правды о том, как она здесь оказалась, но уважение к его горю проявили. И Андриэль был за это благодарен. Пожалуй, за все ему теперь следовало благодарить двух рыцарей из Анталии. Врагов, спасших ему жизнь. И он постарается отплатить им тем же. Андриэль достал две склянки и осушил их одну за другой.

С зельями нужно быть как можно осторожнее. Никогда нельзя принимать слишком много.

Слова Рикаса невольно всплыли в памяти, но Андриэль лишь поморщился. К чертям осторожность — сейчас ему нужны все возможные силы. Он почувствовал, как внутри него пустота заполняется теплом. Легкое голубое свечение пробежалось по его рукам, скорее всего, прошлось по всему телу. Зелье наполняло его силой, пробуждало магию, вскрывая все потайные запасы. Андриэль дернулся, пробуждающаяся магия натолкнулась на барьеры Рикаса. Он ощущал недовольство собственной силы, тянувшейся к скрытым запасам, призывая их пробудиться. Андриэль лишь покачал головой — пробить барьеры Рикаса никому не под силу. Ни одно заклинание, ни одно зелье в мире не сломает их. Сам Андриэль на это не способен.

— Нам пора, — сказал он спутникам, а затем подбросил сферу.

С его рук сорвались синие лучи, врезавшиеся в сферу, заставляя ее раскручиваться все сильнее и сильнее. Концентрация, мысли о цели, сила воли. Андриэль вложил всю магию, всего себя и тихо прошептал одними губами: «хоть бы вышло, хоть бы получилось». Магия вырывалась плохо контролируемыми потоками, мысли путались, но он старательно концентрировался на саде возле замка Рикаса. Его магия встретилась с магией Рикаса и Мэдисон, заключенной в сфере. Синие лучи сплелись с красными и зелеными искрами. А следом послышался взрыв, сфера лопнула, озаряя пространство вокруг разноцветными всполохами, и открылся портал. В пространстве появилась засасывающая дыра синего цвета. Любой нормальный человек не осмелился бы туда шагнуть в здравом уме, но Андриэль лишь кивнул головой и первым бросился прямо в середину портала. На секунду его окутал холод, тело словно рвануло вперед, и в следующее мгновение он упал на песок. Рядом приземлились Джеймс и Элайджа.

— Меня чуть не вывернуло наизнанку, — простонал Джеймс и поднялся на ноги. — Где мы? — спросил он и протянул руку Андриэлю. — Это мало похоже на замок твоего брата.

— Мы в пустынных землях, — выдохнул Андриэль, осматриваясь, — я ошибся с порталом.

Элайджа побледнел, что выдавало в нем человека, знающего, что такое пограничные земли. А вот Джеймс явно не понимал, в чем состоит проблема.

— Разве это плохо? Главное, что не в Анталии, — уточнил Джеймс.

— Лучше бы мы остались в Анталии. Еще никто не покинул пустынные земли живым, — выдохнул Элайджа.

И Андриэль был с ним согласен. Камера во дворце Грегора показалась уже не таким ужасным местом.

Земли

— Ты считаешь, что родители хотели бы, чтобы ты запер меня? — голос Андриэля дрожал от еле сдерживаемых гнева и обиды.

Этот дурацкий разговор повторялся изо дня в день, но не приносил совершенно никакой пользы. Порой казалось, что лучше бы Рикас сорвался, накричал, может, отшвырнул даже магией, поставил его на место. Но тот лишь крепче стискивал в руках кубок с бренди и продолжал смотреть на огонь. Казалось, пламя тянется к нему, ластится, словно послушный пес к ногам хозяина. Спокойный, согревающий, дарящий надежду и тепло. Но Андриэль знал. Он видел, как этот огонь беспощадным смерчем проносится, уничтожая все и всех на своем пути. Но Рикас давно уже не позволял себе эмоций. Маг огня, походивший скорее на лед. Таким видел его Андриэль. И это казалось невыносимым.

— Иди в комнату, Андри, тебе завтра рано вставать. Я пригласил для тебя нового учителя.

— Лучше бы оставил меня в башне среди таких же неудачников, как и я сам. Ты же так думаешь обо мне? Так? Я не ровня Вайтам, я не достоин их крови.

— Сейчас — да, — только и ответил Рикас, а пламя на его ладони лишь на секунду стало ярче.

Это единственное, чем Рикас выдал свои эмоции.

— То есть мы, скорее всего, не сможем пересечь эти земли, и нас испепелят? — Андриэля вырвал из воспоминаний голос Джеймса. — И откуда вообще здесь взялись маги?

— Эти земли стали местом изгнания, — пояснил Андриэль, — тех, кто не хотел соблюдать законы нашей страны, выслали сюда. Сто пятьдесят лет назад маги подняли восстание и попытались захватить власть в Остовии. Они считали, что с нами поступают, как с животными, когда держат взаперти.

— Но ты говорил, что вас обучают. Что это вроде школы и для вашей безопасности.

— Да, сейчас так. Раньше магов подавляли, а Орден Рыцарей Света держал нас под присмотром. Магия не всесильна. На каждую силу есть большая сила. Мои предки возглавляли восстание. Но король Остовии заключил мир, маги получили права, а взамен пришлось пойти на уступки. Анталия так и не смогла наладить альянс, истребив магов.

— Судя по всему, не всех, — сказал Элайджа.

Андриэль лишь кивнул и поднял руку, призывая рыцарей остановиться. Они находились в пустынных землях совсем недолго, и пока не произошло ровным счетом ничего. Пейзаж выглядел удручающе: сухая, почти выжженная земля, небольшие, скалистые горы. Вся местность напоминала лабиринт из ущелий, потому казалась по-настоящему опасной. Враг мог притаиться на любой возвышенности, за любым валуном, в тени любой скалы. Небольшие островки из желтой, пожухлой травы только добавляли месту уныния. Но больше всего удивляло отсутствие ветра, совершенное отсутствие ветра. Словно время замерло, ничто не двигалось и не менялось.

— Я чувствую чужую магию. Пока она еще вдалеке, но они знают, что мы здесь. Точно знают.

— Тогда почему еще не попытались нас уничтожить? — поинтересовался Джеймс, на всякий случай положив руку на эфес меча.

Андриэль лишь усмехнулся, но махнул рукой, призывая идти дальше. Впереди было довольно узкое ущелье — меч не спасет бравого рыцаря, если на них нападут. Нет, бесспорно, всякие бандиты и отбросы общества тоже искали убежища в этом гиблом месте. К слову, им оно подходило куда больше, чем магам благородных кровей. В этом можно даже разглядеть усмешку — все, кто сейчас влачили жалкое существование здесь, могли занять высокие посты в Остовии. Могли блистать на балах и кланяться королеве. Но они выбрали «свободу». Сомнительную свободу по мнению самого Андриэля.

— Хотят узнать, насколько мы опасны. Маги разрешают всяким беглецам укрываться в их землях. Ходят легенды, что где-то в глубине долины у них есть даже целый город.

— И не страшно иметь таких врагов под боком? — удивленно спросил Элайджа.

— Магия не всесильна. А у магов не всегда рождаются маги. Перед изгнанием проводится ритуал — часть магии запечатывается. Их сила в количестве, но вот сила их магии точно не сравнится даже с моей.

— Хвастовство, видимо, у магов в крови, — сверху послышался насмешливый голос, а следом на землю спрыгнул невысокий черноволосый парень, небрежно держащий меч в руках. Доспеха на нем не было — кожаные штаны да просторная белая рубаха в заплатах.

— А у тебя в крови безрассудство? — Вперед выступил Элайджа. — Нас трое, а ты один. И явно магией в крови похвастаться не можешь.

Джеймс сделал еле уловимое движение и оказался за спиной Андриэля. Тот лишь улыбнулся, прислушиваясь. Парень точно находился здесь не один, но место для засады слишком странное. Ущелье узкое, даже если они и окружат путников, то все равно придется сражаться один на один.

— А кто сказал, что он один? — за спиной послышался насмешливый женский голос. — И я точно могу похвастаться магией в крови.

Андриэль едва успел среагировать, выставив перед Джеймсом щит, о который вдребезги разбились несколько ледяных сосулек. Краем глаза он заметил, как Элайджа кинулся вперед, парируя удары черноволосого юноши. Тот оказался быстрым и ловким, крутился вокруг своей оси, подныривал под руку Элайджи, стараясь зайти со спины и напасть на Андриэля, но тут он уже столкнулся с мечом Джеймса. Впрочем, узость ущелья здесь играла не в их пользу, поскольку места для маневра оказалось мало. Джеймс явно пытался контролировать соперника, а также не упускать из вида и Андриэля.

— Ты можешь ей что-то сделать? — выкрикнул Джеймс, отбив очередной удар и отбросив соперника в сторону Элайджи.

Только отбив удар Джеймса — он уже наносил новый Элайдже, парировал, ускользал, лавировал. Андриэль был готов поклясться всеми чертовыми богами, что магия дарила ему удачу. Девушка, судя по всему, кроме боевой и защитной магии умела наколдовывать удачу. Иначе это невозможно объяснить. Андриэль усилил щит, посылая мысленные приказы отступить. Но столкнулся с непреодолимым барьером в сознании обоих противников.

— Она сильна. А моя магия сейчас работает на зельях. Я проигрываю, — ответил Андриэль.

Джеймс понимающе кивнул и, отвлекшись всего на секунду, пропустил удар. Андриэль с ужасом смотрел, как рубаха на боку Джеймса пропитывается кровью. Тот прижал одну руку к ране, и сделал очередной выпад в сторону соперника.

— Отступи. — Элайджа исхитрился, проскочил под рукой противника и прикрыл спиной Джеймса и Андриэля.

Парнишка лишь усмехнулся и принялся наступать. Удача, сила, магия — все сейчас было на его стороне, хотя опыт Элайджи пока позволял ему держаться.

— Только не говори, что здесь мы и сдохнем. Это малоприятное место, — произнес Джеймс и привалился спиной к удерживаемому Андриэлем щиту.

— Я не боевой маг — я не могу причинить ей никакого вреда. У нее сильная ментальная защита, — ответил он, глядя на рану Джеймса.

Страх, паника, ужас… Все это билось в сознании Андриэля, он не мог сконцентрироваться, пытался обойти барьеры, но раз за разом терпел неудачу. Женский ехидный смех снова и снова вспыхивал в его сознании. Она смеялась над ним. Девчонка побеждала его с легкостью. Так, словно он и не был потомком великого рода. Вайты… Сильные, несгибаемые, достигшие того, о чем могли только мечтать другие. Заставившие уважать, ценить магов. Давшие им свободу.

— Не имя делает нас великими, а поступки, — Рикас слабо улыбнулся, — неужели ты думаешь, что получишь все только потому, что ты Вайт?

— Но они восхищаются тобой, — ответил Андриэль, кивнув на людей, собравшихся на бал в их доме.

Женщины смотрели с восторгом, мужчины со смесью страха и уважения. Любой из них хотел бы быть на месте Рикаса. Любой отдал бы все за гордую фамилию Вайт. На Андриэля смотрели так же его сверстники. Молоденькие девушки ахали, а юноши стремились завести с ним дружбу. Потому что он Вайт.

— Они чувствуют силу. Но стоит только дать слабину, они растерзают меня, как свора голодных собак. Ты — Вайт, Андриэль! Это дает тебе преимущества, но только твоя сила даст тебе власть.

Страх… Слабость…

— Я недостоин. Я подвел тебя, Рикас, — тихий шепот сорвался с губ Андриэля, когда он почувствовал, что щит разрушается. Ледяная буря буквально навалилась на него, пробивая, ломая осколками льда и порывами холодного ветра. Рикас всегда ненавидел холод. Он был боевым магом, но стихию выбрал себе сам.

— Я хочу гордиться тобой. Хочу, чтобы родители гордились. Где бы они ни были.

— Я смогу. Смогу…

Барьеры трещали по швам.

— Однажды ты будешь готов. Однажды ты будешь достоин своей силы. Ничто не дается просто так.

Слова Рикаса сами по себе всплывали в сознании. Андриэль бросил еще один взгляд на Джеймса, тот пытался поднять меч и броситься на помощь Элайдже. Того вовсю оттесняли. Было видно, что отбивать удары становилось все сложнее и сложнее. Соперник выматывал Элайджу.

Они спасли его. Он заставил их рискнуть всем и сейчас не мог помочь. Не мог защитить.

Ярость вихрем поднялась внутри Андриэля, захватывая разум. Он не мог позволить всему закончиться так. Он не мог сгинуть в пустынных землях среди запаха смерти и запустения. Не таким должен быть конец у двух благородных рыцарей, которые всего лишь хотели сделать этот мир лучше. Не таким. Не так.

Это несправедливо. От рук какой-то девчонки.

Крик сорвался с губ Андриэля, когда он почувствовал, что плотину прорвало. Барьеры рухнули, магия вихрем вырвалась наружу, сметая все на своем пути.

— Только не их, — промелькнула мысль в сознании Андриэля.

А следом волна невиданной мощи вырвалась из его тела в разные стороны. Ехидная улыбка на губах девушки померкла, а следом обоих соперников отбросило в стороны. Девушка и парень одновременно ударились о скалы и упали на землю с пробитыми головами. Джеймс осел на землю, прислонился к скале и крепче прижал руку к боку. Элайджа так и остался стоять с занесенным для удара мечом. Андриэль упал на колени, чувствуя, как новая сила заполняет его тело, струится по венам.

Он смог. Он сумел.

* * *

Боль, казалось, отступила, исчезла из сознания, когда еле ощутимая волна словно прошла через него. Через него она просто прошла, а вот парня впечатала в скалу. Нет, смерть Джеймс видеть привык. Но такую смерть! Парня швырнуло со всей силы. Что-то невидимое. То, что на его собственной коже ощутилось еле заметным ветерком. Это поражало, пугало и лишало способности мыслить здраво, поэтому боль словно и вовсе ушла. Он глянул на Андриэля. Тот стоял на коленях, на лице его блуждала улыбка. Сейчас он походил на безумца, сбежавшего из лечебницы. Те блаженные уверяют, что способны говорить с богами. Сейчас Андриэль походил на них. Страх, безумный, цепкий когтями впился в душу Джеймса. Всего лишь силой мысли — этот хрупкий, слабый и беззащитный парень только что убил двух человек, одним из которых был умелый воин. Воин, с которым не смогли справиться они с Элайджей. Как можно не бояться такой силы?

— Можно я посмотрю? — голос Андриэля вырвал из оцепенения. Джеймс дернулся, но тут же поморщился от боли. Ему показалось, что в глазах Андриэля он увидел промелькнувшее непонимание, но тот моментально опустил взгляд, а когда посмотрел в лицо Джеймса снова, то на губах появилась печальная ухмылка. Андриэль понял, что его испугались. Не мог не понять. Джеймсу захотелось настучать себе по лбу. Ведь это все тот же Андриэль, с которым они шутили утром. Тот же, что недавно почти плакал над трупом подруги. Тот же, чью магию он посмел тронуть. Тот же…

Или все-таки нет?

— Я лишь хочу помочь, — тихо сказал Андриэль, — позволь?

— Ты что, еще и целитель? И какие таланты скрыты в тебе еще?

— Мэдисон учила меня. Рикас считал, что все виды магии нужно знать понемногу. Просто преобладает в нас все равно только одна. Кровь остановится, боль уйдет, но шрам останется.

Андриэль говорил, а между тем поднес руки к ране. Джеймс увидел легкое голубое свечение, почувствовал, как боль отступает. Несколько минут Андриэль колдовал над ним, а Джеймс просто рассматривал его. Сейчас, когда Андриэль явно напрягал руки, мышцы под рубашкой выступали отчетливее, но все равно не верилось, что в этих руках столько силы. Несущей смерть силы.

«Творящей добро силы», — подумал Джеймс, когда Андриэль отстранился, а на месте раны остался только малозаметный шрам.

— Готово. Придется тебе щеголять со шрамами. Лучше я не смогу, — сказал он.

— Спасибо. — Встал и снова взглянул на Андриэля.

Тот старательно отводил взгляд в сторону. Так, что хотелось вцепиться в его плечи и заставить смотреть в глаза. Увидеть там подтверждение или опровержение своим мыслям. Понять, что это тот же Андриэль, заставить страхи отступить. Все-таки встретиться с такой магией Джеймс оказался не готов. Почувствовать такую силу и вместе с тем ощутить полную беспомощность. А вдруг и правда все его мысли, чувства в отношении Андриэля — это всего лишь магия, которая околдовала и не отпускает. Вдруг он так хочет спасти этого парня, потому что он магией, словно ядом, отравил его сознание? Что если…

— Они идут, — вдруг сказал Андриэль и повернулся так, чтобы смотреть на скалы справа от него, — идут, — прошептал он.

Джеймс почувствовал, как Андриэль легко коснулся его руки, словно ища поддержки. Поддержки у него. Того, кто вряд ли сможет хоть что-то сделать, если кто-то, подобный Андриэлю, попытается его уничтожить. Но вместе с тем в противовес мыслям он легко сжал руку Андриэля. Если уж им придется умереть, то пусть тот чувствует, что не один.

— Но ты вроде бы теперь сможешь с ними справиться? — голос Элайджи окончательно вернул Джеймса в реальность. Он и вовсе забыл, что друг здесь, рядом с ними. Мир в последние пару минут словно сошелся в одной точке. Точке по имени Андриэль.

— Магия не всесильна. Второй такой вспышки не будет. Я высвободил ее, но мне еще придется научиться ее использовать, — ответил Андриэль, — они не оставят нас в живых. Я не смогу обмануть их.

— Мы ведь сможем договориться? И зачем их обманывать? — поинтересовался Джеймс, невольно сделав шаг вперед. Теперь он стоял вплотную к Андриэлю и продолжал сжимать его пальцы. Он чувствовал его страх и хотел защитить. Защитить того, кого еще минуту назад считал монстром. Противоречия в его душе и мыслях должны были бы напугать, но сейчас не время и не место копаться в себе.

— Они ненавидят потомков Вайтов. Считают, что мы предали весь магический род ради своей выгоды. Некоторые из них были в сговоре с теми, кто убил моих отца и мать. Некоторые пытались убить Рикаса.

— И они знают тебя в лицо? — спросил Элайджа.

— Не думаю. Последний изгнанный отправился в земли десять лет назад. Тогда меня еще никто не видел.

Джеймс хотел спросить что-то еще, но на скалах появились люди. Всего он насчитал десятерых. Впереди всех стоял высокий светловолосый мужчина. Он выглядел лет на тридцать.

— Я Джонатан Мейс. Сын Клариссы и Антуана Мейсов, а кто ты, посмевший потревожить пустынные земли?

— Я…

Договорить Андриэль не успел.

— Рикас Вайт. Сын Кендры и Зеврана Вайтов, — послышалось слева от них.

Джеймс моментально повернул голову в сторону того, кто произнес эту фразу. Высокий, с темными, почти черными короткими волосами Рикас смотрелся на фоне сияющей алым дыры портала величественно. Портал выглядел в несколько раз больше, чем тот, что создал Андриэль. Рикас сделал несколько шагов вперед, в его темных, как у брата, глазах, плясал огонь. Во всяком случае, Джеймс был готов поклясться, что видел языки пламени.

Андриэль мгновенно словно бы сжался, смотря на брата не то с радостью, не то с неуверенностью.

— Эти люди под моей защитой, и я уйду вместе с ними. Покину ваши пустынные земли. На них, как и раньше, никто не претендует.

— И ты считаешь, что я отпущу сына или вернее сыновей Вайтов? — взгляд Джонатана скользнул от Рикаса к Андриэлю и обратно.

Рикас лишь пожал плечами, а следом взмахнул рукой. Джонатан и его люди резко отступили назад, а перед ними выросла стена огня в их полный рост.

— Думаю, спорить со мной неразумно.

— Ты будешь обладать такой силой не вечно, Рикас, — ответил Джонатан, затем развернулся, чтобы уйти. Его люди последовали вслед за ним.

— Рикас, я… — Андриэль направился к брату, но тот остановил жестом его.

— Не при гостях. Я ведь так понимаю, благородные рыцари Анталии с удовольствием примут мое приглашение и станут гостями в моем замке? Я ценю жизнь своего брата и считаю себя вашим должником.

Опустив голову, Андриэль смотрел себе под ноги. В этот момент он напоминал нашкодившего мальчишку, готового понести любое наказание. Обычного мальчишку, но никак не могущественного мага. Захотелось подмигнуть ему и прошептать, что все будет хорошо. Но Андриэль не смотрел на Джеймса, а подойти он не решился. Лишь кивнул в ответ на приглашение Рикаса, позволив говорить Элайдже за них обоих. Когда обмен любезностями был окончен, Андриэль первым шагнул в портал.

В замке

Напряжение словно витало в воздухе. Андриэль шел за Рикасом по слабоосвещенным коридорам замка и не мог вымолвить даже слова. Он спиной чувствовал, что Джеймс и Элайджа тоже на пределе. Они явно не знали, чего им стоит ждать, а задать вопрос, нарушить тишину не решался ни один из них. Хотелось залезть им в головы, прочитать все мысли, а еще лучше заставить сказать хоть что-то, но Андри не собирался в очередной раз поступать с ними так.

— С ним всегда так сложно? — Джеймс шепнул на ухо Андриэлю. Рикас на секунду остановился, но явно решил, что на данный вопрос брат сможет ответить и сам.

— Рикас иногда похож на тлеющую ветку. Он спокоен, решителен и всегда взвешивает свои решения. Но в ярости он не щадит никого. Рикас всегда говорил, что огонь опасен и непредсказуем. Впрочем, для самого себя Рикас опасен не меньше, чем для других. И другие это чувствуют, — тихо пояснил Андриэль, — он зол, еле сдерживается и готов взорваться, поэтому тебе неуютно. Но ты сможешь найти с ним общий язык. Он не всегда такой.

Они вошли в просторный зал, и Андриэль умолк. Джеймс буквально замер на пороге, рассматривая помещение. Да, замок так же, как и Рикас, производил впечатление. Андриэль знал это. Ковры светлых тонов, стены, украшенные картинами, портретами предков. Цветные витражи, показывающие моменты битв магов и воинов. Свечи в серебряных подсвечниках, камин, а еще множество парящих под потолком переливающихся всеми цветами радуги шариков. Они не давали освещения, скорее, просто служили для красоты. Андриэль никогда не мог понять любви брата к ним, но не оспаривал ничего из того, что предпочитал держать в замке Рикас. Огонь пробежался из камина по ковру, не причиняя тому вреда, забрался по стенам, и те свечи, которые еще не горели, зажглись. Помимо этого у камина стояло несколько кресел, а также пара шкафов с книгами, различной посудой и напитками. Здесь Рикас принимал гостей. Не устраивал шумные балы, а именно мог посидеть с бутылкой бренди и своими друзьями. Рикас хлопнул в ладоши, и через секунду на пороге зала появились слуги. Дверей здесь было несколько, а сам зал овальной формы. Андриэль знал, что отсюда можно попасть в любой уголок замка.

— Слуги проводят вас в ваши комнаты, — обратился он к Элайдже и Джеймсу, — там вы сможете помыться и переодеться. Вам предоставят новую одежду. Вода нагревается при помощи магии. Вам покажут. Ужин через два часа. Там и обсудим, что делать дальше.

Джеймс хотел что-то сказать, но Элайджа сделал шаг вперед. От глаз Андриэля не укрылось, что при этом он слегка дернул Джеймса за рукав рубахи.

— Мы благодарны за теплый прием. И будем рады сполна узнать гостеприимство вашего замка, — он слегка склонил голову в знак уважения. Джеймс молча повторил за другом этот жест, но Андриэлю не нужно было быть магом, чтобы ощутить его внутреннее недовольство.

Он и сам хотел бы многое сказать брату. Тот вел себя отстраненно, холодно и даже высокомерно. Его изучающий взгляд прожигал насквозь — даже Андриэль нервничал. Но то, как держался Элайджа, не могло не восхищать: он не отводил взгляда, смотрел прямо в глаза Рикаса и оставался вежливым и учтивым. Да еще умудрялся сдерживать Джеймса. Рикас слегка улыбнулся и кивком указал слугам на дверь, находящуюся слева от него. Андриэль знал, что там располагаются покои для самых требовательных гостей. Лучшие комнаты этого замка, если не считать его покоев и покоев Рикаса. Андриэль хмыкнул — брат хотел произвести впечатление. Вряд ли лучшие покои стали выражением благодарности за спасение его жизни. Андриэль проводил гостей взглядом, но, даже когда дверь закрылась, продолжил на нее смотреть. Деревянная, добротная, массивная. Сделана из редкой породы красного дерева. Рикас любил все редкое и уникальное. И неважно, сколько редких деревьев вырубили ради того, чтобы сделать сотни дверей в его замке.

А…

Название вылетело из головы, Андриэль потер переносицу, силясь вспомнить его. Сейчас это просто жизненно необходимо.

Амарант.

Слово само по себе всплыло в сознании, и Андриэль выдохнул, словно от этого незначительного воспоминания зависела как минимум его жизнь. Ему нужно думать о чем-то, лишь бы игнорировать эту давящую тишину, повисшую в комнате. Она словно кричала о разочаровании. Интересно, Рикас скажет о нем напрямую? Андриэль все-таки перевел взгляд на брата. Тот уже расположился в кресле с бокалом бренди в руке, второй, стоящий на столике, явно предназначался Андриэлю.

— Алкоголь приглушает действие зелья и помогает немного успокоиться, — произнес Рикас прописные истины, словно до сих пор считал брата неопытным юнцом, неспособным запомнить элементарного.

Андриэль сделал несколько шагов вперед, пытаясь понять, что чувствует Рикас, что скрывается за вечным холодом его темных глаз. Некоторые свечи уже погасли, повинуясь простому, едва заметному движению пальцев. В этой полутьме глаза брата и вовсе казались черными, как волосы.

Вороны — вестники смерти. А у него волосы, словно крыло ворона. Твой брат и есть сама смерть. Погибель. Только для себя он станет ей тоже.

В памяти невольно всплыли слова Мэдисон. Она сказала их перед самым уходом. У нее были красные, заплаканные глаза. И это был не первый раз, когда она плакала из-за Рикаса. Когда кто-либо плакал из-за Рикаса…

Еще несколько шагов, словно не в удобное кресло, к хорошему бренди и брату, а на эшафот.

Береги себя, Андри. Не дай ему сломать и твою жизнь.

Тогда слова Мэдисон Андриэль воспринял в штыки, хоть и не сказал ей об этом. Рикас — его брат и заботится о нем. Он никогда не причинит ему вреда. Теперь он понимал, что чрезмерная опека и забота тоже могут быть губительны. Андриэль опустился в кресло и взял в руки бокал. Он опустил взгляд, словно пытался рассмотреть что-то на дне. Что-то, кроме янтарной жидкости, плескавшейся там. Пальцы второй свободной руки скользнули по обивке кресла. Бархат. Рикас любил все приятное на ощупь. Весь замок — средоточие того, что любил Рикас. Что любил… А больше всего на свете Рикас любил контроль. Над всем и над всеми.

— Если не хочешь, то насильно вливать не стану. Может, тебе лучше отдохнуть?

— Ты знаешь, что Мэдисон мертва?

Андриэль наконец-то понял, что именно бесило в спокойствии Рикаса больше всего. Он знал все и всегда. Он не мог не знать, что Мэдисон погибла. Не мог! Но почему тогда он так спокоен? Почему в его глазах нет скорби и тоски? Почему сердце Андриэля разрывалось от боли, а Рикас… Рикас такой же, как всегда?

— Было бы странно, если бы я не знал. Я почувствовал, что ее сила угасла. И было слишком мало шансов, что она добровольно отказалась от магии и души. — Голос Рикаса звучал спокойно, его пальцы, украшенные множеством колец, постукивали по подлокотнику кресла. Андриэль наблюдал за этим движением, мысленно считая до ста. Ему хотелось кричать, высказать Рикасу все, что он думает, но вместо этого он залпом осушил бокал и налил себе еще. Странно, но брат не возражал. Даже не предпринял попытки читать нотации о том, что во всем надо знать меру.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Тебя это не волнует?

— Тебя это тоже не волновало всего пару минут назад. Тебя волновала твоя жизнь и безопасность твоих спасителей. Всему свое время, Андриэль. Мертвых мы спасти не в силах, а скорбь можно отложить. Я не мог позволить умереть тебе, Андри.

Злость исчезла так же быстро, как появилась буквально мгновение назад. Андриэль опустил взгляд и понял, что его руки трясутся. А жидкость из бокала выплеснулась несколькими каплями на дорогую ткань кресла. Он отставил бокал на столик и сцепил руки в замок. Рикас прав, он и сам не думал о Мэдисон, пока они были в Пустынных землях, он не вспомнил о ее смерти, пока за Элайджей и Джеймсом не закрылась дверь. Ему не хотелось плакать и кричать от боли, пока он не оказался в полной безопасности. Пока его проблемы не исчезли.

— Прости, — это слово сорвалось с губ само по себе. Андриэль только что винил во всем брата, а теперь чувствовал себя виноватым перед ним. — Я заставил тебя нервничать. Ты почувствовал мою магию, да? Так ты нас нашел? — Он не поднял взгляда, продолжив рассматривать свои руки.

— Я с самого начала знал, где ты, или ты думал, что у вас с Мэдисон есть связь, а у меня с тобой нет? Думаешь, после смерти родителей я бы рискнул твоей жизнью?

— Тогда почему ты не пришел сразу? — Удивленно вскинул взгляд на брата Андриэль.

— Ты хотел самостоятельности? Хотел доказать, чего ты стоишь? Я дал тебе такую возможность.

Андриэль открыл рот, чтобы ответить, но решил, что не стоит. Говорить банальное «спасибо» не было смысла, а сказать что-то еще он просто не мог. Брат считал его равным, Рикас не думал, что он неразумный ребенок, что не в состоянии позаботится о себе. Рикас считался с ним. И, пожалуй, сейчас это было самым главным.

* * *

Джеймс шел вслед за слугами по ярко освещенным коридорам замка и рассматривал картины. По большому счету это были либо портреты, либо сцены битв. Вспышки магии, поверженные воины… Иного он и не ожидал увидеть в замке Рикаса. Видно, что своим даром старший из братьев Вайт гордился, как и своими предками.

— Во всяком случае, нас не убили на месте. Как думаешь, это можно считать за удачу? — От созерцания картин на стенах Джеймса отвлек голос Элайджи. Друг шел рядом, погруженный в свои мысли, и совершенно не интересовался обстановкой замка. Джеймс и не думал отвлекать Элайджу от размышлений, он знал, что со временем друг поделится с ним наблюдениями.

— По-моему, с Рикасом выйдет договориться, — ответил Джеймс, — хотя выглядит он внушительно. Интересно, а он вообще умеет улыбаться?

— Думаю, война многих лишила этого умения, — пожал плечами Элайджа, — тем более, у Рикаса довольно много ответственности.

— Во всяком случае, за ужином мы точно узнаем, на что мы можем рассчитывать, а на что нет. Для начала хватило бы возможности остаться в замке.

— Ваши покои, сир.

Джеймс впервые смог рассмотреть лицо сопровождающего их слуги. Это оказалась молодая эльфийка с приятными чертами лица: тонкие губы, маленькие заостренные ушки и большие голубые глаза. Над верхней губой красовалась родинка. Джеймс даже на несколько секунд выпал из реальности. Эльфийка была очень красива. Почему-то в Анталии он редко встречал эльфов, а тех, что и видел, особо не запоминал. Там они считались существами второго сорта и использовались как дешевая рабочая сила. Бедные эльфийские кварталы Джеймс старался обходить стороной.

— Новая одежда уже лежит на кровати. Вам понадобится моя помощь?

Джеймс лишь отрицательно покачал головой. Рассматривая эльфийку, он даже не заметил, что Элайджу уже увели дальше. Надо будет выяснить, где располагаются его покои. Обязательно.

— На столике вы найдете колокольчик, если я понадоблюсь, позвоните, — сказала эльфийка, затем склонила голову в знак почтения и поспешила дальше по коридору.

Джеймс еще несколько секунд смотрел ей вслед, а потом толкнул массивную дверь и сделал шаг внутрь. Обстановка поражала: стол, на котором располагались листы бумаги, свечи, чернильница и перо. Большой шкаф, уставленный книгами. Джеймс вспомнил большинство домов Анталии, даже богатых людей. Книги всегда располагались только в библиотеке. Книги вообще считались довольно дорогим удовольствием. У самого Джеймса при том, что его род был довольно обеспечен, библиотека насчитывала сотни две книг, и все. Судя по всему, у Рикаса их было огромное количество. Также здесь был камин, небольшой шкафчик с напитками и огромная кровать. Рикас определенно хотел, чтобы его гостей расположили с максимальным комфортом. Джеймс даже усмехнулся, пытаясь понять, искренней ли являлась забота Рикаса или попыткой поразить гостей. Хотя зачем оно ему нужно? Отмахнувшись от этих мыслей, Джеймс взял чистую одежду и направился в сторону малозаметной двери. Скорее всего, именно там можно было помыться.

Если книги восхищали и вызывали некую зависть, то, увидев ванную, Джеймс мог только присвистнуть. У них в Анталии слуги нагревали, набирали воду, и остывала она довольно быстро — здесь же стояла странного вида конструкция, из которой теплая вода текла сама по себе. Джеймс слышал о таких чудесах, но никогда не видел раньше, хотя говорили, что когда магия еще существовала в Анталии, то это можно было встретить в домах богатых господ повсеместно. Как назвал это Рикас? Вроде бы, душ? Во всяком случае, после длительного и не самого приятного путешествия это было именно тем, что нужно. Джеймс окончательно расслабился, смывая с себя дорожную пыль. В конце концов, разобраться с тем, что нужно Рикасу, они еще успеют, а сейчас можно просто расслабиться и получать удовольствие от предложенных благ. К тому же стоило еще узнать, насколько хорошее в замке Рикаса вино.

Разговоры

Джеймс почувствовал, что голоден, лишь тогда, когда взгляд упал на стол, ломящийся от различных блюд. Он уловил запах мясной похлебки, свежеиспеченного хлеба и яблочного пирога. Помимо этого, на столе стояло несколько кувшинов с вином и бренди, а оценить напитки по достоинству Джеймс успел уже в своей комнате. Также различные фрукты, несколько видов сыров и масло. Рикас не поскупился на то, чтобы накормить гостей по высшему разряду. Запеченная рыба, утка с яблоками. Тут были блюда на любой вкус. Сам хозяин замка уже сидел во главе стола, покручивая в руке стакан и периодически делая из него небольшие глотки. Андриэль тоже уже был за столом, правда, выглядел понуро: голова опущена, а пальцами он теребил край скатерти.

— И куда делась твоя язвительность? — садясь рядом с Андриэлем, усмехнулся Джеймс.

Рикас оторвался от созерцания плескающейся в стакане жидкости и бросил взгляд на Джеймса, но промолчал. Джеймс лишь усмехнулся и на прямой взгляд Рикаса ответил с вызовом. Он решил, что правила приличия можно опустить, ведь они проделали такой непростой путь вместе. Да и Рикаса почему-то хотелось вывести из себя.

— Уснула. — Дернул плечом Андриэль, но на Джеймса все же взглянул, правда, сразу же опустил взгляд обратно.

Джеймса это насторожило, захотелось узнать, что же произошло между Рикасом и Андриэлем за те несколько часов, что потребовалось, чтобы накрыть стол и дать гостям отдохнуть с дороги. Определенно ничего хорошего и приятного.

— Простите, что заставил себя ждать. — Голос Элайджи вырвал Джеймса из размышлений и даже заставил вздрогнуть.

— Ожидание не было длительным, да и вашему другу, судя по всему, общество моего брата куда интереснее, чем наше. Так что они вполне могли бы остаться вдвоем и даже не заметили бы этого.

— Тогда, может, вам стоит действовать и оставить нас вдвоем, а не просто рассуждать об этом? — ответил Джеймс, за что тут же получил злой взгляд от Элайджи.

Рикас же не отреагировал никак. Его скучающее выражение лица таким и осталось, Джеймсу даже показалось, что он сейчас зевнет. Впрочем, от этого можно было ожидать чего угодно, а уж наплевательского отношения к этикету и гостеприимству — легко.

— Разве я тогда буду гостеприимным хозяином? — ответил Рикас. — Я не могу позволить второму гостю скучать в одиночестве и остаться голодным, поэтому свои желания вам придется, сэр Олдри, удовлетворять в другое время. Если, конечно, Андриэль этого захочет.

— Насчет желаний короля Грегора вы думали так же, поэтому не спешили со спасением брата?

Элайджа подавился вином, закашлялся, но все-таки сумел послать другу взгляд, полный недоумения. Джеймс его проигнорировал, не сводя взгляда с Рикаса. Выражение его лица не изменилось, но слабое подрагивание пальцев выдала плескающаяся в стакане жидкость. Впрочем, судя по всему, самообладание Рикасу удалось вернуть очень быстро. Он поставил стакан на стол, хлопнул в ладоши, подзывая слуг, и жестом показал, что гостей стоит обслужить. Эльфийки засуетились, задавали вопросы и раскладывали еду по тарелкам. Джеймсу тоже пришлось отвлечься, чтобы сообщить, какие блюда он хочет получить. В голове крутилась мысль, что Рикас осознанно взял паузу, чтобы найти достойный ответ. Хотелось верить, что ему хоть немного удалось выбить невозмутимого и могучего мага огня из колеи.

— Насколько я могу судить, — отрезая кусок мяса, сказал Рикас, — сэр Блэкард, вы тоже не разделяли взглядов короля на его желания?

Джеймс слегка усмехнулся. Смена темы на данный момент показалась ему бегством. Рикас спасовал, а это уже можно засчитать себе в плюсы. Джеймс бросил взгляд на Андриэля, но тот выглядел отстраненным и едва ковырялся вилкой в тарелке. Это казалось странным. После такого путешествия и того, что сделал Андриэль, он должен быть голоден, как дикий вепрь. Или у этих магов и организм работает по другому? Джеймс лишь вздохнул и принялся разбираться с едой, вполуха прислушиваясь к разговору Рикаса и Элайджи.

— Думаю, иначе меня здесь не было бы, — ответил Элайджа, — и я думаю, что в столь тесном кругу вы могли бы называть меня Элайджей, граф Вайт.

— Почту за честь, Элайджа. Но и от спасителя своего брата жду исключительно обращения Рикас, — склонил голову тот и приподнял стакан, призывая выпить.

Элайджа поддержал его, впрочем, и Андриэль приподнял кубок с вином. Джеймс совершенно не собирался отказывать себе в удовольствии испить этого прекрасного вина.

— Возможно, если бы мой брат был не способен показывать, чего именно он не хочет, то и вас бы, Джеймс, здесь не было. Вы сами отвечаете за свои желания или уже нет?

Джеймс даже подавился вином. Кажется, сегодня за столом это станет доброй традицией. Он бросил взгляд на Элайджу, но тот явно не собирался приходить другу на помощь, а, судя по всему, и вовсе едва сдерживал смех. Кто бы мог подумать, что он умеет смеяться.

— Думаю, что вполне, — сохраняя достоинство, во всяком случае, усиленно пытаясь это делать, ответил Джеймс.

Рикас пристально посмотрел на него, а в следующую секунду переключил все внимание на Элайджу. Стал расспрашивать его о битвах, победах, обычаях и традициях Анталии, укладе ее жизни. Рикас вел непринужденную беседу, но Джеймс заметил, как напряжен Элайджа, как тщательно взвешивает каждое слово, старясь не сказать лишнего.

— Что-то ты совсем не рад оказаться дома? — вполголоса обратился к Андриэлю Джеймс.

— Слишком утомительным оказалось до него добраться. Но я надеюсь, что тебе понравился замок моего брата.

Никакой язвительности, никаких подколов, лишь подчеркнутая вежливость. Наверное, умению вести сдержанную беседу Рикас Андриэля все-таки научил, но Джеймс чувствовал, что его это раздражает. Ему не хватало взбалмошного и острого на язык парня, только что спасшегося от лап мерзкого короля. Ему не хватало настоящего Андриэля, ибо тот, кто сидел сейчас перед ним, старательно кого-то из себя изображал.

— Он великолепен, но разве это и не твой замок?

— Мой. Но обустраивал его Рикас, он поменял почти все после гибели родителей. Я тогда был еще на обучении, — пояснил Андриэль, — меня не хотели отпускать.

— Почему же? А Рикаса когда отпустили?

— Ему тогда было шестнадцать. Он старше на четыре года. Меня он забрал в семнадцать. Сейчас мне девятнадцать, но я до сих пор проблемный маг. У меня трудности с контролем.

— С контролем старшего брата точно, — фыркнул Джеймс.

А в голове прикинул, что Рикасу сейчас двадцать три. Сам он был младше на год, а вот Элайджа старше на целых три года, но сейчас из находившихся за столом самым старшим выглядел Рикас. То, как он смотрел, говорил, держался. Джеймс сказал бы, что ему все тридцать, а то и больше. Слишком разумный, чересчур сдержанный и практически не испытывающий эмоций.

— Так что ты думаешь об этом, Джеймс? — голос Элайджи звучал чересчур требовательно и настойчиво.

Джеймс вынырнул из мыслей и глянул на друга, заметил также взгляды Рикаса и Андриэля, направленные на него. Похоже, вопрос Элайджа повторил не в первый раз, но Джеймс даже не мог предположить, о чем его спрашивают.

— Рикас предлагает нам остаться в его замке. Через месяц планируется бал в честь совершеннолетия Андриэля. Ему исполнится восемнадцать. И Рикас познакомит нас с королевой. Может, мы сможем прийти к какому-нибудь решению, что делать дальше.

— С нами или с Анталией? — усмехнулся Джеймс.

— И с тем, и с тем, — ответил Рикас, — не уверен, что стать скитальцами или наемниками устроит вас с Элайджей.

— Но вы же не думаете, что мы поможем разорить и уничтожить нашу страну? — поинтересовался Джеймс.

— Об этом речи не идет, — ответил Элайджа, судя по его тону, он был возмущен, что его друг и вовсе смог предположить такое, — мы можем попытаться найти способ свергнуть короля изнутри и наладить отношения с Остовией.

— Слишком идеально выглядит, но я с тобой, — кивнул он Элайдже.

И, как показалось, тот выдохнул с облегчением. Джеймс нисколько не сомневался, что Элайджа предпочтет обсудить многое с Рикасом наедине. Да и, честно говоря, все эти политические игры, хитрости, свержение Грегора — не для Джеймса. Он готов в бой, но планировать тактику этого боя не особо хотелось.

— К тому же здесь шикарное вино и прекрасные эльфийки, — усмехнулся Джеймс.

— А я думал, соблазнение прислуги — последнее, что будет тебя интересовать, — усмехнулся Элайджа и посмотрел в сторону Андриэля.

Джеймс лишь закатил глаза. Да, с Андри было приятно флиртовать, перекидываться колкостями и пытаться поддеть, но не более того. Слишком пугающей оказалась его магия, слишком сильным — страх, что все это лишь хитро вложенная в его голову иллюзия. Джеймс считал, что сложности — это лишнее. А Андриэль этой сложностью был. И Джеймсу не хотелось с этим возиться.

* * *

— И ты уверен, что королева станет меня слушать? — поинтересовался Элайджа, удобнее устроившись в кресле в кабинете Рикаса и приняв из его рук кубок с вином.

— Если тебе есть что рассказать. Ты прекрасно знаешь тактику вашего боя, знаешь весь скрытый потенциал, но главное — ты знаешь слабые стороны Грегора и людей, готовых стать этими слабыми сторонами.

— Думаешь, в Анталии все легко идут на предательство, как я?

— Уверен, что всегда можно найти того, чья любовь к золоту куда сильнее принципов и верности.

Рикас устроился в соседнем кресле. Он говорил верные вещи, но больше всего Элайдже хотелось залезть ему в голову и понять, что тот думает на самом деле.

— Вы предлагаете действовать изнутри? И считаете, что королева послушает нашего совета? Согласится подождать?

— Элайджа, война идет уже не один год, даже не два. Несмотря на то, что вы уничтожили магов у себя, мы даже с поддержкой магии не выигрываем. У вас лучше вооружение — это факт. На развитие науки Грегор не поскупился. Наш бой — это магия против науки. Я давно убеждаю Аделаиду, что мы должны смотреть в будущее, но она жуткий консерватор и боится нового, как ваш Грегор — магии. Но, судя по рассказам Андриэля, он ее не чурается. Нам нужен козырь. И я не скрываю, что вижу козырь в тебе. В новом правителе Анталии, который будет более благоразумен.

Элайджа сделал глоток из кубка, старательно оттягивая момент ответа. Он прекрасно понимал, что Рикас увидел в нем шанс. Тот самый, за который с радостью схватился бы и сам Элайджа, если бы ему предложили. Вопрос в том, готов ли он к такой ответственности? Рассуждать о подобном просто, а вот принять…

Элайджа попытался сконцентрироваться, но вместо этого стал скользить взглядом по стенам кабинета Рикаса. Темно-красная отделка, темный массивный стол, стеллажи с книгами. Судя по количеству книг в замке, Рикас любил читать. Очень любил.

— Книги успокаивают.

Элайджа перевел взгляд на Рикаса. Неужели и старший из братьев умел читать мысли? Это пугало, настораживало, заставляло желать оказаться как можно дальше отсюда. В безопасности. Почему он вообще связался с этим Андриэлем? С магией, понять которую он был не в силах. Как можно доверять тому, кто в любую минуту может залезть тебе в голову?

— Я не могу. Но твой взгляд куда красноречивее слов. И я не прошу дать ответ прямо сейчас.

— А ты, Рикас, не хотел бы править Остовией? Может, это твой план — с моей помощью свергнуть в итоге королеву?

— Дейдре и так в основном полагается на меня. Она и шагу не ступит без моих советов. Я сам не захотел остаться при дворе. И несмотря ни на что, к власти я не стремлюсь.

— Интересно, а к чему ты стремишься?

— Может, со временем ты и поймешь, а пока я предлагаю тебе хорошо подумать над моими словами и выпить вина. В Остовии оно великолепно.

С этим Элайджа не мог не согласиться. Анталия, может, и превосходила Остовию в плане оружия, но явно уступала в изготовлении вина. До бала еще целых две недели. Элайджа был уверен, что он еще успеет все хорошо обдумать. И посоветоваться с Джеймсом. Определенно. А пока — вино и беседа. Рикас умело перевел тему на разговор о литературе. Надо сказать, что такого серьезного и интересного собеседника у Элайджи не было давно.

* * *

Андриэль сидел в зале перед камином. Он точно не сказал бы, в какой именно из залов его занесло. В замке Рикаса их было огромное количество. Он сидел на пушистом, мягком ковре красного цвета и смотрел в камин.

Огонь…

Управлять стихиями куда проще, чем разумом. Так всегда говорил Рикас, слегка улыбаясь. Гордился ли он братом, что тому достался такой редкий дар, завидовал или жалел? Андриэль никогда не мог найти ответ на этот вопрос. Но он сам предпочел бы управлять огнем, чем разумом. Огонь в замке не обжигал. Во всяком случае, его — точно, словно Рикас незримо стоял рядом, заставляя огонь послушно не трогать младшего брата.

Андриэль проверял. Однажды сунул руку в камин и не почувствовал ничего, кроме легкой щекотки. Огонь, словно послушный пес, облизывал его руку, не принося никакого вреда. Это раздражало и выводило из себя. Рикас мог ставить блок, Рикас мог защитить других от его магии, а мог ли сам Андриэль стать защитой от чужой магии? Другой маг огня легко бы его уничтожил. Андриэль был слаб, чертовски слаб. Огненный шар убьет его раньше, чем он залезет в чужую голову.

— Вина нальешь?

Голос Джеймса вырвал из воспоминаний, а вскоре и он сам уселся возле Андриэля, протягивая ему бокал.

— А как же эльфийки? Неужели оставишь их без внимания?

Андриэль не хотел оставаться один, но не подколоть Джеймса просто не мог. Этот рыцарь раздражал своей самонадеянностью, а уж его выпады за столом против Рикаса… Андри не мог припомнить, чтобы хоть кто-то рисковал так отвечать его брату.

— Вино я люблю куда больше, да и друзей ценю больше, — усмехнулся Джеймс и слегка пихнул Андриэля плечом.

— Тогда ты просчитался. У меня только бренди. Правда, в большом количестве.

— Думаю, и бренди мне сойдет тоже.

Джеймс протянул Андриэлю кубок, и он наполнил его. Раньше у него никогда не было друзей, если не считать Мэдисон. И то она скорее считала его младшим братом. Тем, о ком нужно заботиться и оберегать. Большинство людей воспринимали его именно так. Младший брат Рикаса заслуживал заботы и снисхождения. Они никогда не относились к нему искренне, просто боялись Рикаса. Джеймс Рикаса не боялся, это делало его настоящим другом.

— Выпьем за удачу? — спросил Андриэль.

— Она понадобится мне или все-таки тебе? — улыбнулся Джеймс.

— Думаю, обоим. В этом замке непросто выжить.

— Имея под боком такое чудо, как душ. Ведь так вы его называете? Я готов выживать.

— Душ. Именно душ. И эльфийки. Ты справишься, я уверен, — рассмеялся Андриэль.

Вот только смех его отчего-то звучал печально.

Потери

Андриэль тихо скользнул в покои брата и замер в нерешительности. Последние два дня Рикас либо пропадал в кабинете, либо раздавал указания относительно бала. Он много разговаривал с Элайджей, но Андриэль не знал, о чем именно. Он пытался спрашивать Джеймса, но тот пожимал плечами и отмахивался, отвечая, что это не его дело. Ему куда больше нравились прогулки верхом, игры в шахматы или карты, а также вино, которое они распивали вечерами перед камином. Почти все время Джеймс проводил либо в комнате, либо с Андриэлем. Он много расспрашивал об Остовии и даже попросил показать ближайший город. Джеймса несколько удивило, что замок Рикаса стоит в некотором удалении от города. Андриэль пожал плечами и сказал, что Рикас умеет ставить порталы, поэтому в любой момент может оказаться там, где ему нужно. Семейство Вайт никогда не любило быть в центре внимания, поэтому никто из предков так и не перебрался в столицу или другой крупный город. Рикас тоже, судя по всему, этого не хотел.

— Джеймс хочет съездить в город. Посмотреть, как живет народ Остовии. Я не говорю о столице, но Керен мы могли бы посетить. Ты не против? — Андриэль подошел к столу Рикаса и сел в кресло.

Рикас его свободу не ограничивал никогда, но Андриэль всегда спрашивал брата или просто ставил в известность, куда и зачем собирается. А сейчас вопрос стоял не только о нем, но и Джеймсе. Андриэль до конца так и не понял, в качестве кого в их замке остались Джеймс и Элайджа. Рикас называл их почетными гостями, Джеймс шутил, что они скорее пленники, что не могут покинуть пределы замка, Элайджа же, услышав это однажды, напомнил, что идти им некуда. Силой их не удерживали, но и свободными они не были. Но их скорее сковывали обстоятельства, нежели Рикас.

— Ты свободен делать все, что угодно, Андри, — оторвавшись от изучения каких-то бумаг, сказал Рикас, — да и Джеймса я в пленниках не держу. Просто вам стоит быть предельно осторожными. Я не хотел бы, чтобы Грегор узнал, что ты добрался до дома в целости и сохранности, да еще и с двумя его рыцарями.

— Думаешь, он не догадывается об этом?

— Догадываться и знать — разные вещи, Андри. В войне нельзя полагаться на удачу и домыслы. Нужно действовать наверняка.

— Но разве не удача помогла мне вернуться домой? Все говорили, что моя сила меня уничтожит, но со мной все в порядке. Ничего не изменилось.

— Тебе помогла не удача, а твой дар. Тебе помогло умение понять ситуацию и быстро принять решение. Ты поступил правильно, Андри, но не стоит делать вид, что ты ничего не понимаешь. Ты сам знаешь, что истощен. Зелья дают временный эффект, а потом замедляют естественный процесс восстановления, и я не понимаю, почему говорю тебе это снова. Твоя сила вернется и ударит по тебе.

— Они снова заберут меня? Запрут в этой темнице, которую называют школой? Ты сам знаешь, каково там. Как я ненавидел это место. И этих заносчивых засранцев, что мнят себя умнее и лучше, потому что они обуздали свою силу. Но они ничего не стоят — их силы ничтожны, поэтому они и отыгрываются на тех, кто талантливее. — Андриэль и сам не заметил, как перешел на крик. По его лицу текли слезы, а сам он соскочил с кресла и даже не понял, что то отлетело к стене и ударилось.

— Неужели вы думаете, мистер Вайт, что имя вашей семьи поможет вам и здесь? — насмешливый голос Ирвинга раздражал до зубного скрежета.

Верховный чародей, глава школы, лучший наставник, которого только можно пожелать. Слабый маг воды, способный разве что вызвать небольшой дождь в помещении. Да и сильные маги не шли сюда — они вырывались из-под гнета школы и больше не вспоминали о ней. Маги, связанные по рукам приказом королевы, страхом, что на них откроют охоту. Что их будут уничтожать. Маги, чьи силы подавлялись в угоду «обучению».

— Я думаю, что мне поможет моя сила. Ведь я могу уничтожить вас, — прошипел в ответ Андриэль.

— Уведите и всыпьте ему пару десятков плетей, — усмехнулся Ирвинг и кивнул рыцарям.

Рыцари святого огня. Так называемая охрана школы, а по сути — надзиратели и мучители. Хотя, да. Магов наказывали исключительно для их блага.

— Никто тебя не заберет! — Голос Рикаса прорвался сквозь неприятные воспоминания.

Андриэль почувствовал руки брата, крепко сжимающие его предплечья. Рикас говорил что-то еще, но кроме фразы: «Тебя никто не заберет», — Андриэль не слышал ничего. Страх, боль, отвращение — все это вернулось с новой силой. Он прекрасно помнил, как плакал по ночам. После священных плетей «школы» — плети Грегора вовсе не воспринимались. Больно было там. Больно было тогда. Оказалось, это никуда не делось.

— Андри, никто не сможет тебя забрать, чего бы мне это ни стоило. Я помогу тебе — мы справимся с твоей силой, но ты не должен. Слышишь, не должен позволять себе терять контроль. Никто не должен знать, на что ты способен.

— Ты о чем? — удивленно спросил Андриэль, а потом огляделся.

Комната Рикаса была наполовину разрушена. Огромный шкаф с книгами развалился, а книги в беспорядке валялись по полу, стол перевернут, несколько кресел разлетелись в щепки.

— Они говорили, что я совершаю ошибку, блокируя твои силы, но иначе они бы не отпустили тебя, Андри. Теперь тебе придется труднее, намного труднее.

— Там было бы хуже, и ты это знаешь. Почему же ты не изменишь это? Почему, Рикас?

— Почему ты считаешь, что я всесилен? Ничего хорошего не будет, если маги восстанут — это будет кровавая бойня. Сколько среди нас тех, кто по-настоящему силен? Пара десятков? А сколько таких, как Ирвинг, кто пойдет против нас? Тех, кого устраивает система? Магов много, Андри, но их силы не безграничны. Наши предки хотели мира. И пока я не знаю, как его добиться.

— Ты мог бы стать королем и все изменить. Я знаю, что ты можешь.

— Маг на троне, благоволящий магам? Ты думаешь, корона развяжет мне руки? Андри, ты еще молод и далеко не все понимаешь. Я хотел бы, чтобы все было так же просто, как в твоей голове, но это не так. Поэтому не давай никому повода попытаться усомниться в том, что я контролирую твою силу. Не дай им повода прийти за тобой, ведь тогда кровавой бойни нам не избежать, — произнес Рикас, а следом отпустил брата, — и не забудь завести Джеймса в «Трактир у Энджи» — ему сорвет голову от эля, что там подают. Даже я пару раз еле унес ноги в трезвом уме, — усмехнулся Рикас, — и позови сюда Дрейка — нам придется потрудиться, чтобы вернуть комнате прежний вид.

Андриэль лишь растерянно смотрел на Рикаса, повернувшегося к нему спиной и внимательно изучающего ущерб, нанесенный его покоям. Никогда прежде он не задумывался, что сам Рикас перенес в стенах школы. А за ее пределами? Сколько всего свалилось на него после смерти родителей. И сколько всего он прятал внутри себя за непроницаемой маской равнодушия. Андриэль хотел сказать что-то, но слова не шли на ум. Поэтому он просто кивнул, хотя брат и не мог этого видеть, и вышел за дверь.

* * *

Как только Андриэль вышел — Рикас устало опустился на стул. Вспышка магии Андриэля его напугала. Казалось, что на восстановление еще нужно время, Рикас знал, что не так уж и много, но оно, во всяком случае, у него было. Теперь же он начал сомневаться, что магия Андри вообще существует по привычным законам. Хотя Эйдан предупреждал об этом.

— Ты и сам знаешь, что контроль разума встречается слишком редко. Скажи, кто еще из ныне живущих магов на такое способен?

— Эдгар способен влиять на настроение и эмоции. Шерил может читать чужие мысли, — назвал Рикас имена своих соседей по комнате.

— Но влезть в чужую голову и заставить думать иначе или делать то, что хочется им, они не могут. Рикас, сегодня ты покинешь школу. Ты станешь главой рода Вайтов. Ты должен защищать брата даже от него самого. Мы не знаем, на что он может быть способен.

— Он никому и никогда не причинит вреда намеренно. Это же Андри.

— Но случайностей никто не отменял, — покачал головой Эйдан.

— Это не повод запирать его в клетке, — отчеканил Рикас, — ты прав — я глава рода Вайтов и я сам решу, что делать и как поступать. И я не позволю ни тебе, ни кому-то еще забрать у Андри его дар. Без магии мы всего лишь пустые сосуды.

— Это не так. Он будет жить, — возразил Эйдан.

— Это не жизнь, — ответил Рикас, а на его пальцах непроизвольно вспыхнул огонь.

Эйдан лишь покачал головой, но спорить не стал.

Сколько лет ему твердили, что Андриэль опасен, что его магию нужно уничтожить. Рикас был уверен, что отцу говорили то же самое, причем, скорее всего, о Рикасе тоже. Любой сильный маг пугал. Любой, чьи способности оценивались выше среднего, становился угрозой. Но отец учил Рикаса, что забота о семье и народе — это главный долг. Причем под народом подразумевались маги, а не жители Остовии. Откуда бы родом ни был маг, если Рикас может ему помочь, то он обязан это сделать. Поэтому меньше всего Рикасу хотелось выходить на битву против своих. Должен быть другой способ все изменить. Стать до конца свободными. И Рикасу казалось, что он близок к тому, чтобы его найти. А может, он уже его нашел. Может, именно Андриэль помог его найти.

— Он опасен, и ты сам прекрасно это знаешь. Я не хочу, чтобы ты рисковал собой ради Андриэля.

— Недавно ты утверждала, что я гублю его потенциал. Твои слова меняются в зависимости от твоего настроения или выгоды, Мэдисон? — с пренебрежением произнес Рикас.

— Я пытаюсь найти с ним общий язык. Хочу понять его, но я по-прежнему боюсь его.

— Или того, что он может увидеть в твоей голове? Может, ты что-то скрываешь от меня?

— Ты сам знаешь, что мне нечего от тебя скрывать, но порой я думаю, что отец был прав. Мне просто страшно жить рядом с ним. Я пытаюсь, но не могу, Рикас, не могу.

— Ты дорога мне, Мэдисон, но не заставляй решать, кто из вас мне дороже.

— Мне есть место в твоей постели, но не в твоем сердце, — холодно сказала она, — там есть место только для Андри. Так ты пустишь меня на поле боя? — вернулась она к тому, с чего начала разговор.

— Я уже сказал, что нет. И не начинай снова про дочь Эйдана. Ты все время пытаешься доказать, что достойна носить его имя, но ты целитель. Вот и лечи тех, кому это надо. Битва — не твое дело.

— Но я обладаю…

— Твои навыки слишком слабы, и на этом мы закончим разговор.

— Но нам придется вернуться к нему снова. И знаешь, если ты так не хочешь лишать брата магии, то и не сдерживай ее. Иначе, когда она вырвется, убьет всех нас.

Мэдисон всегда была полна противоречий. Андриэля она любила, его же она и боялась. Она то просила дать ему свободу, то уничтожить его. В конце концов, она бы все равно не выдержала дольше в этом замке. Скорее всего, то, что она сама не могла понять, как относится к Андри, мучало ее. Рикас хотел ей помочь, но не мог. Он не мог никого заставить смотреть на Андриэля своими глазами, даже Мэдисон. А уж предать брата и изменить собственное отношение к нему…

Там есть место только для Андри.

Рикас усмехнулся и нащупал на столике открытую бутылку вина, сделал глоток прямо из горла. Мэдисон была не права — ее он тоже любил, просто не совсем так, как ей хотелось. Они были дружны с детства, выросли вместе, она помогала ему учиться сдерживать магию. Никто, кроме нее, никогда не видел, как плавилась кожа или обгорали волосы на теле Рикаса, когда он не мог удержать силу внутри. Она готовила целебные мази, смазывала его ожоги, поила настойками, снимающими боль. С самого детства наставником Рикаса был Эйдан. Только ради этого Рикас пошел в школу, только ради этого принял звание чародея. У него всегда были особые условия, и поэтому никто не знал, как далась ему его сила.

— В этот раз ты сжег на голове лишь половину волос, — рассмеялась Мэдисон, — ты делаешь успехи. Глядишь, скоро твоя идеальная прическа и вовсе не пострадает.

Им тогда было всего по двенадцать. Рикас никогда не думал, кому из них было тяжелее. Ему, получившему раны, или ей, смотрящей на них. У Мэдисон было доброе сердце, она тяжело воспринимала чужую боль или только его. Во всяком случае, Рикас не был уверен, что выжил бы, если бы не она. Ее шутки, улыбка, слова поддержки. Тот факт, что она у него была. Не боялась, не кривилась при виде его ожогов, не шепталась за его спиной. Ей единственной было плевать на его имя, а так же на его силу. Она видела в нем только Рикаса Вайта. На тот момент перепуганного мальчишку, неспособного справиться со своей силой.

— Если бы я только знал, что ты не вернешься. Я бы никогда тебя не отпустил, — прошептал Рикас.

Он надеялся, что Мэдисон это знала. Ведь она знала его, как никто другой. Просто вместе ужиться они не смогли бы.

* * *

— Ты слишком привязался к мальчишке! — Не притронувшись к кубку с вином, Элайджа пристально посмотрел на Джеймса.

— Ты пришел в мои покои, чтобы сказать, что я неправильно себя веду, — усмехнулся Джеймс и сел в кресло. — Лучше бы пил вино. Оно здесь превосходное. — Он сделал глоток.

— Вино и Андриэль — это единственное, что тебя волнует, — возмутился Элайджа. — Нам нужно решить, что делать дальше. Что с тобой происходит?

— Я пошел за тобой, не спрашивая, есть у тебя план или нет. Я всегда поддерживал тебя, но все эти интриги, что плетете вы с Рикасом — это не для меня. Я воин. И я пойду воевать за тебя, потому что больше у меня не осталось ничего. Я потерял семью, я видел, как умирают мои друзья из-за этой чертовой войны, которая не нужна никому. Я убивал. Знаешь, скольких я убил? Если вы с Рикасом знаете, как это прекратить, то просто скажи мне, что делать, а до этого — не мешай мне наслаждаться.

— Думаешь, безделье — это лучшее, что ты можешь? Ты способен на большее, — заявил Элайджа.

— Знаешь, почему на самом деле я пошел с тобой спасать неизвестного мне паренька? Знаешь, почему меня не так уж разозлило то, что он заставил тебя это сделать?

Джеймс не сводил взгляда с лица Элайджи, и тот понимал, что слишком давно не говорил с другом просто так. Не о политике, войне, потерях и раздражении, которое вызывает Грегор. Как давно он не спрашивал, что чувствует Джеймс на самом деле. Они ловко избегали этих тем, потому что оба потеряли на этой войне многое. У обоих, кроме дома, где не осталось ни одной живой души, не было ничего. Дома, который каждый раз, когда в него возвращаешься, напоминал о том, чего уже никогда не будет. В их домах была только пустота да портреты погибшей семьи.

— Что же? — спокойно спросил Элайджа.

— То же, что и во всех битвах. Мне нечего терять. И я не боюсь умереть. Просто хочу умереть достойно. Так давайте вы с Рикасом сделаете то, что можете, чтобы остановить эту войну. И помни, Элайджа, что это не предательство — это спасение. Чем дольше идет война, тем больше становится тех, кому терять нечего. А пока выпей вина.

Элайджа лишь согласно кивнул и взял кубок со столика. Пожалуй, он не мог ничего требовать от Джеймса. Он и сам толком не знал, как стоит поступить в сложившейся ситуации. Слова Рикаса пугали, но вместе с тем не казались бессмысленными. Элайджа ведь и правда мог стать королем, куда лучшим, чем Грегор, а с такой поддержкой, как Рикас — он быстро уладил бы разногласия между Остовией и Анталией. Они могли бы добиться мира, который заслуживают обе страны.

— Рикас предполагает, что избавиться от Грегора — это единственный способ достигнуть мира.

— А разве это не так?

— Так.

— Тогда я не понимаю, почему ты сомневаешься?

Элайджа хотел было что-то сказать, но понял, что не может найти слов. Он сомневался, но не мог объяснить причины сомнений Джеймсу. Он был уверен, что друг его не поймет.

Керен

Джеймс с интересом осматривался по сторонам. Каменные мостовые, небольшие домики, стоящие почти вплотную друг к другу, чаще всего с закрытыми ставнями.

— Керен — город, где живут в основном земледельцы. Выйдем на рыночную площадь, и будет оживление, — пояснил Андриэль, — а основная масса сейчас работает в полях. Ну, ты видел по дороге.

Джеймс лишь кивнул, наблюдая за редкими людьми, что встречались им на пути. Вот двое детей носятся друг за другом, размахивая деревянными палками. Наверняка, представляют себя бравыми рыцарями. Джеймс печально улыбнулся. Когда-то и они с Элайджей играли так же, а еще у него была любимая сестренка. Чаще всего именно ее они вдвоем защищали от дракона или злых магов, захвативших город. Кьяра часто морщила носик и говорила, что маги — это не страшно. Как можно считать страшным то, чего не видел?

— Дже-и, — протянула Кьяра и запрыгнула ему на колени, — почему ты говоришь, что маги плохие? А драконы? Ты их видел?

— Ну, драконы всегда нападали на принцесс и запирали их в башнях, — пояснил Джеймс, вспоминая сказки и легенды, которые рассказывала ему мама, — и маги такие же. Их потому уничтожили, что плохие они. Порчу на людей насылают, мор на скот. Король их победил и спас всю нашу страну.

— А может, это король плохой? Он же их убивал. Сжигал на кострах. Я в книжках картинки видела, — важно заявила Кьяра.

Джеймс хотел было ответить, но внимание сестренки уже переключилось на огромного черного пса.

Джеймс мотнул головой, отгоняя воспоминания, а его взгляд невольно задержался на женщине, развешивающей белье возле дома. Такой же женщине, как тысячи других в Анталии. Джеймс перевел взгляд на Андриэля. Тот вертел головой по сторонам, словно понял, что Джеймс сейчас к разговорам не особо расположен. Если смотреть со стороны, то Андриэль обычный парень. Красивый бесспорно, но все же обычный. Встретив такого на улице, Джеймс никогда не подумал бы, что внутри этого юноши скрыта такая сила и мощь.

— Война сюда не дошла, — вдруг произнес Джеймс, — здесь спокойно.

— В каждой семье есть кто-то, кто ушел. Раньше здесь было многолюднее, — сказал Андриэль, — сейчас же в полях работают даже дети, потому что больше некому.

— В Анталии это частое явление среди бедняков, они привыкают к труду с раннего детства. Работают в поле, подмастерьями, обучаются ремеслу, чтобы не голодать.

— В Остовии стараются этого избегать, — пожал плечами Андриэль, — хотя, если я отведу тебя в наши трущобы, то ты вряд ли обрадуешься.

— Я удивлен, что ты знаешь такое слово, — усмехнулся Джеймс.

— Сколько раз я уже успел тебя удивить? Ты повторяешься.

Джеймс ничего не ответил, потому что улица вдруг резко расширилась, и они оказались на залитой лучами солнца площади. Причем после относительной темноты улицы здесь было настолько ярко, что Джеймсу показалось, что он ослеп, а еще, вполне возможно, что и оглох, поскольку гул голосов обрушился на него не сразу.

— И внимательно следи за деньгами, — кивнул Андриэль на мешочек из кожи на поясе Джеймса, — здесь, может, и не трущобы, но стащить пару монет тут тоже всегда рады.

— И меня не защитит графское имя? — Кивнул на вышитый на рубахе Андриэля в области груди герб семьи Вайт.

— Скорее, наоборот, — рассмеялся Андриэль, а затем, схватив Джеймса за руку, потащил вдоль площади.

Причем делал он это так стремительно, что Джеймс не успевал разглядеть толком ни диковинных синих фруктов, размером с орех, ни удивительных засушенных белых цветов, ни кусков сочного мяса. Он только крутил головой по сторонам, стараясь увидеть и запомнить хоть что-то.

— Ты мне хоть что-то посмотреть дашь? — возмутился Джеймс, стараясь немного замедлить Андриэля, тем более до него только что добрался запах свежего хлеба. А если учитывать тот факт, что с утра Андриэль точно так же не дал ему нормально поесть, то рот сам по себе начал наполняться слюной.

— Потом посмотришь, — отмахнулся Андриэль, — сперва трактир, а потом остальное.

— Так я и знал, что ты вырвался из замка старшего брата, чтобы хорошенько напиться.

— И я уверен, что с компанией я не прогадал. — Андриэль на секунду обернулся и улыбнулся.

Джеймс даже опешил, позволяя тащить себя и дальше, напрочь забыв о пустом желудке и манящем запахе хлеба. Такую улыбку Андриэля он видел впервые: открытую, настоящую, полную теплоты. Показалось, что даже черты лица того стали мягче, а цвет глаз от практически черного стал светло-коричневым. И это было удивительно, но вместе с тем Джеймс остро почувствовал, что ему хочется, чтобы эта улыбка повторилась.

— Только с элем не переусердствуй, — сказал Андриэль и толкнул дверь в таверну.

С виду Джеймс никогда не назвал бы это место так гордо «трактир», он даже не мог подобрать подходящего определения маленькому, неприметному домику из темного камня, с покосившейся и почерневшей от времени дверью. Скорее всего, он бы просто прошел мимо такого места, да еще и испытал бы некую брезгливость и отвращение, но Андриэль так уверенно вел его внутрь, что мысль сопротивляться даже не пришла Джеймсу в голову.

— А тут точно можно что-то пить? — пробурчал Джеймс.

Андриэль лишь усмехнулся и втянул его внутрь. Как только дверь за ними закрылась, Джеймс уже был готов забрать слова обратно. Внутри было очень даже уютно, в камине потрескивал огонь, пахло вяленым мясом, выпечкой и какими-то травами. Джеймс слышал, что в некоторых тавернах жгут различные цветы со стойким запахом. Он насчитал внутри десять добротных столиков, из которых заняты всего два. Всего в таверне находилось шестеро мужчин, скорее всего оказавшихся здесь проездом. Доспехи были низкого качества, сапоги из грубой, дешевой кожи, помимо оружия на виду, Джеймс приметил у каждого из них нож за поясом. Не кинжал, именно нож. Скорее всего, разбойники, причем не самые успешные в своем ремесле. На их фоне Андриэль и Джеймс в белых рубахах, начищенных сапогах из дорогой оленьей кожи и бархатных штанах смотрелись не просто хорошо, а чересчур хорошо. Джеймс даже почувствовал себя неуютно, а задержавшийся на груди Андриэля взгляд одного из мужчин и вовсе не обещал ничего хорошего. Определенно, в Андриэле признали графа, хотя разве тот пытался это скрыть?

— Нам точно стоит тут оставаться? — уточнил Джеймс.

Он сказал это шепотом почти на ухо Андриэлю, но ему показалось, что их услышали все, кто находился в таверне. Во всяком случае внимания к ним меньше не стало, а только, наоборот, прибавилось.

— Ты что, боишься шайки грабителей? — усмехнулся Андриэль и изогнул бровь. — Не переживай. Я сумею тебя защитить.

Джеймс аж дар речи потерял от возмущения, а вот в глазах Андриэля плясало озорство. Сейчас он не был похож ни на забитого парня из замка, ни на острого на язык, наглого и самовлюбленного мага. Он походил на мальчишку, которому хотелось творить шалости. Мальчишку, у которого не было детства. Который не воровал в соседском дворе перезревшие яблоки, опасаясь зубов сторожевого пса. У которого не было друзей. Джеймс понял, что этот парнишка, раздражающий поначалу до зубного скрежета и желания съездить ему по лицу, постоянно удивляет его. Бесит, заставляет терять контроль и вызывает сочувствие, желание защитить ото всех напастей и проблем. И Джеймс уже не знал, чего в нем больше.

— Посмотрим, кто кого будет защищать, — ответил он и сделал шаг к самому центральному столу.

Но вопреки его ожиданиям Андриэль перехватил его за руку и утащил к самому дальнему — почти в самом углу таверны. Стол был слабо освещен, и наблюдать за ними теперь стало трудно, зато Джеймс прекрасно видел всю таверну. Пожалуй, для наблюдения это была самая удобная позиция. Пока Джеймс размышлял о причинах такого выбора места, к ним подошла молодая эльфийка, чтобы спросить, чего им нужно. Андриэль попросил свежего хлеба, мяса и две кружки самого лучшего эля.

— Не только эльфийки хороши, но и их эль тоже. Тебе понравится.

— Первое или второе? — поинтересовался Джеймс.

— Это по твоему желанию, — рассмеялся Андриэль и откинулся на спинку стула.

Джеймс бросил еще несколько мимолетных взглядов на обстановку. Уютно, но все-таки просто и дешево. Чисто, аккуратно, да и эль, принесенный им, явно подали в намытых до блеска кружках. Отменное мясо, мягкий, еще теплый хлеб. Но все-таки Рикас не вязался с этим местом. Утонченный, высокомерный аристократ, что ест хлеб и холодное мясо, как простолюдин? Это никак не хотело укладываться в голове Джеймса.

— Не верю, что Рикасу может быть по душе это место, — озвучил он свои мысли вслух.

— Думаешь, любое место, где еду ему не подают на золотом блюде, сразу неугодно?

— Я бы добавил: украшенном драгоценными камнями.

— Он предпочитает человеческие кости, — серьезно сказал Андриэль и сделал глоток из своей кружки.

Джеймс лишь несколько секунд размышлял на счет того, пошутил Андриэль или нет, но и этих секунд хватило, чтобы его спутник прыснул со смеху.

— Видел бы ты свое лицо, — смеялся он, — словно Рикас прямо сейчас станет делать из твоих костей новое украшение.

— Разозлится, что его брат проводит время в неподобающей компании?

— Рыцарь из враждебной нам страны разве неподходящая компания? Хотя… — Андриэль задумался, — смотря, насколько огромно твое поместье и сколько ты держишь слуг?

Джеймс лишь рассмеялся, предпочитая не отвечать на вопросы Андриэля. Может, они и были заданы в шутку, но некоторые вещи лучше оставить при себе. Андриэль явно уловил его желание и быстро перевел тему. Джеймсу хотелось как можно больше узнать о магии, и Андриэль с охотой рассказывал. Отчасти магия походила на умение владеть мечом. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Но упражняясь с мечом, Джеймс мог не бояться, что он вдруг оживет и попытается уничтожить своего же хозяина. Если пропускал удары, если ранился по неосторожности, то это была исключительно его вина и ничья больше. Андриэль же в своих способностях виноват не был. Сейчас магия казалась не столько даром, сколько проклятьем. Но эти мысли Джеймс, несмотря на приличное количество эля в крови, предпочел оставить при себе.

— Маги, наверное, и эля нормально выпить не могли? — усмехнулся Джеймс и откинулся на спинку стула.

Алкоголь давал о себе знать, а если учесть, что эль здесь делали на славу, то девятая кружка и вовсе развязывала язык. С Андриэлем оказалось на удивление легко и просто говорить, словно он не был родственником закрытого и холодного Рикаса. Какие бы бравады ни выдавал Джеймс за ужином, но Рикас пугал и настораживал. Сейчас же ощущение легкости не покидало. Андриэль открыл было рот, но вдруг резко обернулся назад. Джеймс проследил за его взглядом. Один из сидящих за столом наклонился и что-то прошептал на ухо своему соседу. При этом второй парень поглядывал в их сторону и слегка кивал головой. То, что это разбойники, сомнений у Джеймса не вызывало и до этого, но теперь он укрепился в своих мыслях. А значит, это определенно ничем хорошим это не светит, если учитывать, что он пьян, а Андриэль вряд ли умел в драке.

— Идем, — кивнул ему Андриэль и подскочил со стула.

Джеймс последовал его примеру. Во всяком случае, постарался, ноги слушались плохо, если бы Андриэль не тащил его за руку, то он вряд ли смог бы сам пройти к двери, обойдя все столы.

* * *

Андриэлю уже не казалось хорошей идеей пойти в таверну. Он ведь прекрасно знал о том, что там толпится всякий сброд, а они с Джеймсом точно привлекут внимание. Но ему не хотелось идти туда, куда советовал Рикас. А еще больше не хотелось сталкиваться с кем-то, кто мог его знать. Встречи с теми, кто напомнит ему о прошлой жизни, Андриэль старательно обходил стороной. К тому же он был уверен, что они смогут легко избежать неприятностей и уйти от бандитов. Вот сейчас он сумел затеряться в толпе, но чувствовал, что от них не отстают. В мыслях этого вора он видел не только жажду наживы, но и ненависть. Ненависть к таким, как Андриэль и Джеймс. К «холеным аристократам, которые рук в своей жизни не запачкали».

— Для них ты все равно останешься изнеженным наследником великого рода. Мальчиком, которому все досталось слишком легко и просто, — усмехнувшись, произнесла Мэдисон.

— И они будут меня ненавидеть? Всегда? — спросил Андриэль и рукавом рубашки вытер кровь из разбитой губы.

Он всего лишь хотел подружиться с деревенскими ребятами, но получил кулаком в лицо.

— Всегда, — кивнула Мэдисон, — просто за то, кто ты есть.

Андриэль свернул на небольшую улочку, он точно помнил, что там есть проход к Центральной площади. Но нет…

— Тупик, — слова Джеймса вернули Андриэля в реальность.

Он понял, что уже с минуту стоит и смотрит на каменную стену. Он точно знал, что здесь есть проход, всегда был. Хотя… Последний раз он бегал по улицам Керена семилетним мальчишкой. Потом он уже появлялся здесь с охраной, чинно прохаживался по центральным улочкам, покупал дорогие ткани и украшения на рынке. Как давно он не бегал по темным переулкам, желая изучить этот город вдоль и поперек.

— Птички в клетке, — услышал он голос сзади.

Разбойник был один. Видимо, решил, что справится с ними. Справится без труда. Андриэлю не нужно даже залезать в его голову, чтобы прочитать ликование. Все эмоции отображались на лице. Джеймс достал меч, чем вызвал лишь усмешку разбойника, поскольку сам еле стоял на ногах. Андриэль остановил порывавшегося броситься вперед Джеймса.

— Не стоит сразу бросаться в драку. Можно попробовать договориться, — произнес Рикас, вглядываясь в разбитое лицо Андриэля.

— Им досталось больше, — вскинулся Андриэль. В его голосе столько злости и ненависти, но вместе с тем превосходства. Раньше они били его, теперь это сделал он. Он тренировался и смог. Один — троих. Без помощи магии.

— Совершенно неважно, кто пострадал больше.

Слова брата невольно всплыли в сознании. Андриэль почувствовал раздражение, злость. Хотелось, как в детстве, ударить со всей силы, чтобы никто не смел над ним насмехаться. Но он не мог. Сейчас магия не придет на помощь, все запасы исчерпаны. Он умеет драться, но он пьян и у него нет никакого оружия. Силы не равны, а сейчас он отвечал еще и за Джеймса, которого притащил в небезопасное место. Андриэль не мог позволить злости взять верх.

— Я младший брат графа Вайта. У меня не так много денег с собой, но мой брат заплатит тебе, если ты нас не тронешь. Рикас умеет быть благодарным. Мы сможем договориться.

Андриэль произнес эти слова через силу. Ему противно от мысли, что он выкупает свою жизнь у какого-то отребья, которое и стоять-то рядом с ним не должно. Джеймс попытался что-то возразить, но привалился к стене и сделал несколько глубоких вдохов. Судя по всему, эль подкосил его куда сильнее, да и выпил он почти в два раза больше Андриэля.

— Паршивый щенок мечтает, что его спасет имя брата? Ты считаешь, что оно для меня что-то значит? — усмехнулся разбойник.

Ярость, ненависть… Эти эмоции стали куда ярче, и Андриэль уже не мог понять, чьи они — его собственные или мужчины, стоящего напротив. Магия выходила из-под контроля, подкидывая в сознание Андриэля чужие мысли и чувства. Но откуда ей вообще взяться? Ведь совсем недавно он разнес комнату Рикаса. Его магический запас исчерпан. Новая волна злости захлестнула его, он схватился за голову и упал на колени. Ненависть, боль, страх.

Паршивый щенок. Демонское отродье. Ты никогда не станешь достойным имени Вайт.

Прошлое смешалось с настоящим. Знакомые, презрительные голоса ворвались в сознание. Слишком многое ему пришлось пережить в последние дни. Слишком болезненным было его прошлое.

— Что, тебя даже бить не надо? Так сдашься?

Чужой смех стал последней каплей.

Он не беспомощный, больше не беспомощный. Он не тень Рикаса, он не слабак, которого можно сечь плетьми. Он не виноват, не виноват в том, кем родился. Андриэль чувствовал, что магия буквально закипает внутри. Это даже близко не походило на прошлые выбросы. Казалось, сейчас магия повсюду. Он сам один сплошной сгусток силы. Его нет, он растворился в этой магии, потерялся. Осталась лишь злость и ненависть. Лишь чувства. Лишь магия. Бесконтрольная, теперь бесконтрольная.

— Андри, Андри, что с тобой?

Андриэль приоткрыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Джеймса. Только его. Показалось, что тот даже протрезвел. Андриэль даже усмехнулся таким странным мыслям. Он понял, что ничего не чувствует, словно он пуст, полностью пуст. Только отголоски магии слегка покалывали пальцы.

— Он… — прохрипел Андриэль, решив, что его избили. Странно, что он этого не помнит.

— Ты убил его, — выдохнул Джеймс. — От него ничего не осталось.

Андриэль лишь слабо махнул рукой, открывая портал. И снова провалился во тьму.

«В этот раз получится».

Это была его последняя мысль.

Ошибки прошлого

Пожалуй, Рикасу показалось, что время остановилось. Во всяком случае, он наблюдал за тем, как из появившегося ни с того ни с сего портала Джеймс выносит на руках бледного Андриэля, и не мог пошевелиться. Правда разум мгновенно начал работать: он подметил необыкновенную бледность, небольшую струйку крови, стекающую по щеке брата, а также незаметные для Элайджи или Джеймса небольшие голубые искры на кончиках пальцев Андри.

«Это невозможно», — единственная мысль билась в голове Рикаса, пока он складывал все кусочки головоломки в одну картину. То, что лихорадочно говорил Джеймс, его не волновало. Он и без него знал, что с его братом. Последствия неконтролируемого выброса магии, чрезмерное злоупотребление силами, срыв любого магического барьера — это все почти одно и тоже. Но он не мог, просто не мог так ошибиться. Барьеры рухнули еще в Землях. Андриэль был безопасен для себя и окружающих. Должен был быть. Рикас просто не мог так ошибиться.

Не мог…

Но судя по всему, ошибся. Только когда? Сегодня или тогда, когда решился, несмотря на все предостережения, забрать Андриэля домой?

Рикас мотнул головой и буквально выхватил Андриэля из рук Джеймса. Вблизи брат выглядел еще бледнее, а если прислушаться, то без разбору шептал различные заклинания, которым его обучали еще в школе. Среди этого потока бессвязной на первый взгляд речи проскальзывали слова: «нет», «не надо», «пожалуйста», «мне больно», «прошу». Ресницы брата слегка подрагивали, и Рикас заметил то, что не сразу бросилось в глаза — Андриэль плакал. По его щекам помимо крови стекали слезы.

— Лекаря, — с этими словами Рикас вылетел из кабинета.

* * *

— Срочно. Вызовите Ивена. Из-под земли достаньте, но чтобы он был здесь как можно скорее.

Эти выкрики доносились до Джеймса уже из коридора. Рикас не сказал ни слова, просто забрал Андри и исчез за дверью. Джеймс прекрасно понимал, что сейчас Рикасу не до него, но хотя бы одно слово. Хотя бы надежда, что с Андриэлем все будет в порядке.

— Джеймс, догоняй. Скорей же. — Кьяра неслась впереди него и звонко смеялась. — Кто возьмет тебя в рыцари? Ты даже меня догнать не можешь!

Смех сестры становился все громче и громче. Джеймсу казалось, что она сейчас находится в этой комнате. Словно не было всех тех лет, в течение которых он изводил себя чувством вины.

— Джеймс, что случилось? — Вопрос Элайджи вывел Джеймса из ступора.

Он поднял взгляд, но не смог произнести ни слова. Элайджа не смотрел с осуждением, скорее с тревогой. Бесспорно, Элайджа переживал. Джеймс печально усмехнулся. Сомнительно, что он, вывалившийся из портала с окровавленным Андриэлем на руках, представлял собой милую картину. А ведь друг был против того, чтобы он отправился в город. Словно чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Может, тебе присесть?

Джеймс лишь кивнул и опустился в кресло. Ему нужно взять себя в руки, необходимо рассказать Элайдже, а после и Рикасу, что именно произошло в том переулке. Вдруг это может помочь Андри? Но слова словно застряли в горле, а картинки из прошлого все ярче всплывали в сознании.

— Будь осторожен и приглядывай за сестрой, — сказала мама, — а Кейран приглядит за вами обоими.

Огромный черный пес радостно залаял и завилял хвостом, словно подтверждая слова хозяйки.

— Каждому рыцарю нужен оруженосец, — улыбнулась Кьяра, — тебе, Джеи, достался лучший из лучших.

Она потрепала Кейрана по голове.

У Джеймса был великолепный оруженосец, просто рыцарь из него оказался так себе. Он просил Кьяру не убегать далеко от него, но она никогда не слушала. Никогда. А в тот день он отвлекся на игру с деревенскими мальчишками и не заметил, что она и вовсе убежала в лес. Он не уследил за ней, потому что заигрался. И пусть тогда ему было всего лишь восемь, он отвечал за Кьяру.

— Это я виноват. Что тогда, что сейчас, — тихо произнес Джеймс и снова взглянул на Элайджу.

Тот сидел и невозмутимо смотрел на пламя, разгорающееся в камине все сильнее. Он просто ждал, когда Джеймс заговорит сам. Как тогда, пять лет назад, когда напившийся в таверне Джеймс захотел рассказать о том, что случилось с его сестрой. Рассказать то, что раньше он не говорил никому.

— Я позволил ему пострадать. Так же, как и ей. — Джеймс уронил голову на руки и закрыл глаза.

Он напился, не уследил за разбойником. Он не смог защитить Андриэля. Не смог.

Сначала он услышал лай Кейрана, перешедший в безумный рык, а следом и в вой. Пес звал на помощь. Джеймс моментально бросил игру и помчался на звук. Но он опоздал. Когда он примчался на поляну, то увидел лишь окровавленное тело сестры. Кейрана и вовсе поблизости не было. Джеймс бросился к своей сестренке, но не смог понять, откуда именно идет кровь. Казалось, она повсюду, везде.

Тогда страх сковал Джеймса полностью. Он даже не сразу подхватил Кьяру на руки и помчался домой. Сейчас, спустя годы, он уверен, что крови было не так уж и много. И что он мог определить место раны. Что он мог помочь, спасти. Да, его и тогда никто не обвинил в случившемся. Родители сказали, что на Кьяру напал обезумевший волк. Но если бы Джеймс не заигрался, если бы лучше следил за сестрой. Если бы… Она бы никогда не оказалась в том лесу, никогда не встретила бы волка и осталась жива. Ведь волки обычно не нападают на людей.

— Я не думаю, что ты мог что-то сделать, — начал Элайджа, но его прервал звук открывшейся двери.

Не просто открывшейся, а буквально влетевшей в стену. Джеймс вздрогнул и удивился, как дверь вообще могла пережить подобное. А следом почувствовал жар. Он перевел взгляд на камин. Огонь пытался вылезти из него, разгорался все сильнее и сильнее. Казалось, что еще немного, и он поглотит Джеймса и Элайджу. Захотелось дернуться, но Джеймс даже не пошевелился. Уничтожить его Рикас имел полное право. Но еще секунда — и огонь снова мирно потрескивал в камине, а Рикас уже спокойнее прикрыл за собой дверь и прошествовал к столику, чтобы взять недопитый бокал. Он сел в третье кресло и несколько секунд просто разглядывал Джеймса. Тот хотел уже начать извиняться, но понимал, что в этом нет никакого смысла, поэтому он просто ждал, пока заговорит Рикас. Но молчание затягивалось.

— Как он? — наконец тихо спросил Джеймс.

— Не приходит в себя, все время бормочет куски заклинаний и еще что-то. Я не уловил в его словах смысла. Что там произошло?

Джеймс глубоко вздохнул и в подробностях пересказал Рикасу все, старательно не упуская ни одной мелочи. Ему казалось, что все может быть важным, любая деталь. Лишь бы спасти Андриэля.

— Ясно. — Рикас молча встал и направился к выходу из кабинета.

— И это все, что ты скажешь?

— Мне нечего добавить. Я должен исправить ваши с Андриэлем ошибки, пока не стало слишком поздно. Или ты думаешь, моего брата после убийства оставят в покое?

— А разве ты не способен решить все проблемы? — поинтересовался Джеймс.

— А чем я собираюсь заняться? — спросил Рикас и, видимо решив не продолжать разговор, исчез в появившемся портале.

— У этого человека умирает брат, а он…

— Лишь делает то, что нужно. Не думаю, что ему просто, но выбора у него нет, — покачал головой Элайджа.

Джеймс опустился в кресло и обхватил голову руками. Ему оставалось только ждать. Казалось, что время тянется невыносимо медленно. Огонь в камине потрескивал, а часы противно тикали. Вроде обычные звуки, но сейчас они казались невыносимо громкими.

Час…

Два…

Наконец в кабинете снова открылся портал, и оттуда вышел Рикас в компании неизвестного парня.

Рикас сразу же упал в кресло. Выглядел он очень уставшим, на секунду Джеймсу показалось, что он даже успел постареть за несколько часов отсутствия. А вот его спутник, наоборот, излучал энергию и моментально направился к столику с напитками.

— Тебе стоит выпить и меньше изводить себя по пустякам, — улыбнулся незнакомец, — а то совсем на тебе лица нет. Я — Дрейк, к слову. О вас мне Рикас уже рассказал.

Джеймс несколько растерялся, не зная, что именно стоит ответить. Судя по всему, имя гостя должно было ему о чем-то сказать, но Рикас никогда не упоминал никого из своего окружения. А раз Рикас еще и многое рассказал этому Дрейку, то он его друг? В это верилось с трудом. Неужели, у Рикаса могут быть друзья?

— Дрейк — мой друг детства. И он великолепно умеет менять память людей. Мы нашли свидетелей убийства и изменили им память. Никто и не вспомнит, что Джеймс и Андриэль были там, — пояснил Рикас.

— И это было совсем несложно. Выпивка в замке Рикаса определенно стоит потраченных усилий, — заявил Дрейк, — но прикрывать Рикаса уже входит у меня в дурную привычку.

— Не думал, что ему нужно прикрытие, — удивился Элайджа, — мне казалось, что ты способен решить любые проблемы сам.

— Способен, но некоторые исключительно при помощи друзей или связей.

— Как можно быть таким? Там умирает Андриэль, а тебя волнуют лишь проблемы, — возмутился Джеймс, вскочив с кресла, — ты вообще человек?

— Во всяком случае, моя кровь тоже красная, — невозмутимо ответил Рикас.

Джеймс явно хотел продолжить гневную тираду, но дверь отворилась, и внутрь вошел невысокий старичок.

— Ивен, — радостно воскликнул Дрейк, — теперь я не переживаю за Андриэля совсем. Он уже скоро придет с нами выпить? Мы живы с Рикасом только стараниями Ивена, — уточнил он.

— Да, с вами я намучился особенно. Они так часто выясняли отношения и ломали друг другу кости, что я устал их сращивать.

— Борьба за главного мага в школе, — пояснил Дрейк, — а теперь он первый советник королевы, а я разбойник.

— Я много раз предлагал тебе… — начал Рикас, но Дрейк прервал его жестом руки.

— Променять свободу на посиделки с нашей королевой? Ладно бы я мог ее соблазнить, но у нее фаворитки, а не фавориты.

— Дрейк, — возмутился Рикас.

— Молчу. Пью и ничего более. Так где Андриэль?

— Боюсь, что не все в моей власти. Рикас, мне жаль, но я ничего не могу сделать, лишь облегчить его страдания. Магия вышла из-под контроля. Думаю, мысли того разбойника повлияли на Андриэля. Но дело не только в этом. Мират… — Ивен замолк, смотря на Рикаса.

Дрейк от неожиданности даже выплюнул вино обратно в кубок, Джеймс напрягся, внимательно наблюдая за реакцией Рикаса. Он совершенно не понимал, что такое мират. Рикас лишь задумчиво покручивал кольцо на пальце. Казалось, что все происходящее и вовсе не имеет никакого значения. Словно не его брат лежит при смерти.

— Это невозможно. Я лично контролировал уничтожение этого растения. Лучшие люди отслеживали его везде. Ты сам знаешь, что магии не сможет противостоять даже такой живучий сорняк, — сказал Рикас.

— Рикас, мират опасен лишь в умелых руках. Большинство не сможет приготовить из него зелье правильно. И ты знаешь, что он опасен лишь для таких, как Андриэль, со скрытыми ресурсами, с неконтролируемой силой. Даже ты не понял, что внутри него есть еще один источник магии. Я знаю лишь троих людей, которые смогли бы использовать его против твоего брата. Твой отец мертв, я перед тобой, а вот Мэдисон…

— Андриэль же выпил какие-то зелья из ее хижины, нашел их там, — сказал Джеймс.

Рикас перевел на него взгляд, но промолчал.

— Мэдисон всегда хотела от него избавиться, — пожал плечами Дрейк, — она была уверена, что он опасен.

— Она не стала бы вредить Андриэлю, — холодно произнес Рикас.

— В любом случае противоядие от мирата — это мират. Я могу приготовить его, но не думаю, что ты сможешь его достать. Ты сам его уничтожил, чтобы защитить Андриэля.

Кажется, слова Ивена достигли цели. Во всяком случае, Джеймсу показалось, что Рикас все-таки изменился в лице, а во взгляде пробежал страх. Но лишь на долю секунды. Может, это и вовсе игра света от камина?

— Мэдисон участвовала в его уничтожении. Могла часть и оставить, — выдвинул предположение Дрейк.

— Я достану тебе мират, Ивен. А ты пока сделай все, чтобы облегчить его страдания, — голос Рикаса звучал уверенно.

— Я сделал все возможное. Большего я не могу.

— А я могу пойти к нему? — спросил Джеймс. — Я хотел бы побыть с ним, пока ему не станет лучше.

Ивен кивнул. Джеймс перевел взгляд на Рикаса, боясь, что тот не разрешит ему приблизиться к брату. Хотя тогда придется просто действовать тайно. Джеймс уверен, что его место рядом с Андриэлем и никто не сможет его остановить. Рикас несколько секунд внимательно вглядывался в его лицо.

— Мира тебя проводит. Он сейчас в других покоях.

Джеймс буквально вылетел за дверь, его даже не интересовало, как эльфийка узнала о том, что нужна Рикасу. Ему так же абсолютно все равно на ее улыбку и игривый взгляд. Сейчас ничего не имело значения. Джеймса волновало лишь одно. Сейчас он хотел, чтобы Рикас оказался всемогущим и достал чертов мират, потому что если Андриэль не очнется, Джеймс никогда не сможет себя простить.

Решения

Мрак. Боль. Мысли. Воспоминания. Андриэль уже не мог точно сказать, где находится и чьи мысли внутри его головы. Темные коридоры, множество дверей — и за каждой воспоминание. Воспоминание, наполненное болью и отчаянием, будто в его жизни никогда не случалось ничего хорошего.

— Вставай, щенок, вставай. — Плеть просвистела совсем рядом с лицом Андриэля, и он, стиснув зубы, попытался подняться.

Он опять нарушил правила, пытался сбежать, но его поймали. Чародеи не прощали непослушания. А он всего лишь хотел попрощаться с родителями. Побывать на их могилах, сказать что-то, чего не успел раньше. Попросить прощения. Но нет, ему не позволили. И даже Рикас с его наставником ничего не смогли сделать. Андриэль оперся на ладони и попытался подняться, но очередной удар плети выбил весь воздух из легких. Он снова упал на каменный пол, старательно сдерживая злые слезы. Он был слаб, чертовски слаб, а браслеты на руках даже не позволяли уменьшить боль, залечить раны.

— Что, силенок не хватает? Думаю, это отучит тебя нарушать правила, — усмехнулся рыцарь и бросил плеть рядом с дрожащим Андриэлем.

Сколько еще он пролежал на полу, когда дверь за его мучителем захлопнулась, Андриэль не знал. Он смотрел на плеть, перепачканную в его крови, и клялся, что больше никогда не покажет слабости. Он не позволит себя унижать и бить.

Клятвы Андриэль не сдержал. Еще не раз и не два плеть опускалась на его спину, а раны заживали мучительно долго.

Андриэль с силой захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Крики в голове стали сильнее. Его собственные крики, полные боли.

— Нет. Нет. Не надо, — шептал он словно в бреду, сжав голову руками, — замолчи. Замолчи.

Слезы текли по лицу, а сам он отчаянно хотел выбраться. Выбраться из этого лабиринта дверей, криков и воспоминаний.

— Нет ничего страшнее, чем оказаться пленником собственного сознания, — сказал Рикас и отложил зелье в сторону, — ты не должен позволить силе выйти из-под контроля, иначе потеряешь связь с реальностью.

— И что делать в таком случае? Как выбраться? — спросил Андриэль.

О таком в школе не рассказывали. Рикас всегда говорил, что преподаватели не знают и половины того, на что способна магия, тем более — магия по управлению мыслями. Слишком редкий дар, слишком страшный дар.

— Никто не знает, Андри, никто. Наверняка есть нужная дверь, но чаще всего это смерть.

— Магия мало похожа на дар.

— Это проклятье, Андриэль. Мы с тобой прокляты, — в голосе Рикаса слышалось отчаяние, но уже в следующую секунду его взгляд стал, как всегда, отстраненным.

Тогда Андриэль не придал словам Рикаса никакого значения. Ему казалось, что уж с ним такого произойти точно не может. А еще была Мэдисон, всегда смеявшаяся над страхами Рикаса и называвшая его чрезмерно серьезным. Андриэль верил ей, ведь Рикас тоже верил. Не зря Мэдисон была близка с братом. Рикас прислушивался к ее советам.

Андриэль поднялся и снова тряхнул головой. Он должен понять, что это не сон. Он сейчас скорее всего лежит на кровати и умирает. Он там умирает. Настоящий он. А здесь лишь его магия, сконцентрированная и запертая в сознании. Магия, которую Андриэль воспринимает как себя. Но это не он — не он сам, лишь его часть. И он должен договориться с этой частью себя самого, найти дорогу обратно. Вернуть телу жизнь, иначе он так и умрет. Тело умрет, а его душа останется запертой в клетке. В клетке из самых страшных и болезненных воспоминаний.

— Мамы и папы больше нет, — Рикас сказал это так, словно его это вовсе не волновало и не беспокоило, — остались только мы с тобой.

Он должен выбраться, должен сказать Рикасу, что ошибался. Считал, что брату все равно. Считал его жестоким и безразличным. Но уже в камере Грегора понял, что ошибался. Что Рикас сойдет с ума, если он не вернется. Потому что у них никого не осталось. Только они вдвоем, только они вдвоем. И он справится. Чего бы ему это ни стоило.

Андриэль двинулся по темному коридору вперед. Он знал, что умирает, но собирался найти способ, чтобы этого не случилось.

Он нужен Рикасу. А еще не может же он заставить Джеймса в одиночку отдуваться перед братом.

* * *

Джеймс сидел возле кровати Андриэля и не мог отвести от него взгляда. Бледный, с испариной на лбу и шевелящимися губами. Порой Джеймс выхватывал обрывки фраз, чаще же Андриэль произносил их так тихо, что понять, о чем именно речь, было невозможно. Иногда он выкрикивал слова очень громко, тело его выгибалось дугой, а крики переходили в стоны. Джеймс знал одно: больше всего на свете он хотел узнать, что же видит Андриэль, но в то же время знать ему не хотелось совершенно. Такие разные желания сводили с ума. Ему было страшно понять, что пережил Андриэль, и хотелось помочь забыть об этом. Хотя, скорее всего, помочь забыть будет нелегко и страшно.

— Но я готов, — тихо сказал Джеймс и взял Андриэля за руку, та оказалось ледяной на ощупь, — я помогу тебе забыть. Только выживи. Если умрешь и ты, то я просто не справлюсь с этим. Не оставляй меня выяснять отношения с твоим братом одного.

— Думаешь, он тебя слышит? — голос Элайджи вырвал Джеймса из реальности, в которой остались только он и умирающий на кровати Андриэль.

— Надеюсь на это. Ему нужно бороться.

— Ты слышал лекаря. Без противоядия у него нет шансов. Ты должен это понимать и быть к этому готовым.

— Что, решил походить на Рикаса? Предлагаешь мне просто смириться с тем, что он умрет? Я был там, я не защитил его! Я буду сидеть здесь сколько надо, буду говорить с ним. И буду верить, что он очнется.

— Джеймс, я понимаю, что ты до сих пор винишь себя в смерти Кьяры, но Андриэль просто парень, коих в твоей жизни было много. Нам нужно думать о том, что мы скажем королеве. Заручиться ее поддержкой — наша главная задача. Ты нужен мне.

— Что ты знаешь о моей жизни в последнее время? Ты только и был занят тем, что отстаивал честь короны, — печально усмехнулся Джеймс. — Я готов идти за тобой и не откажусь от своих слов, но с Рикасом и королевой решай все сам. Я не оставлю Андри.

— Теперь он стал еще и Андри. Я не хочу, чтобы ты убивался из-за незнакомого парня.

— А ради чужой страны, значит, хочешь?

— Я делаю это и ради Анталии тоже. К тому же именно из-за Андриэля у нас нет выбора. Мы беглецы, преступники, предатели. Наш долг защищать Анталию, а мы бросили нашу страну.

— Истинная честь рыцаря — это защита слабых. Тех, кто нуждается в помощи. Андриэль в ней нуждался. — Джеймс подскочил на ноги.

— Как и многие другие. Нельзя ставить одну жизнь выше других. Честь и долг должны совпадать. Я свою честь потерял, — ответил Элайджа и развернулся, чтобы выйти.

— А может, все-таки обрел? — спросил Джеймс, но его вопрос остался без ответа.

Элайджа вышел из комнаты, а Джеймс сел обратно на стул и снова взял руку Андриэля в свою. Ему было все равно, что считает Элайджа. Его место здесь и только здесь. А Рикас может и дальше устраивать балы в замке, где на данный момент умирает его младший брат.

* * *

— Ты хочешь, чтобы этим занялся я? — спросил Дрейк и, ловко подбросив несколько ягод чернявки в воздух, ртом поймал их на лету.

— Я не уверен, что могу доверять кому-то, кроме тебя, — ответил Рикас.

— Советник королевы доверяет главарю шайки бандитов?

— У тебя нет шайки, ты работаешь в одиночку. И я это прекрасно знаю. И я ни разу не осуждал твой выбор.

— Но ты мог бы воровать вместе со мной. На пару мы были бы уже богачами, — рассмеялся Дрейк.

— А ты мог бы послушать меня и пойти служить при дворе. Меня богатство не особо волнует.

— Еще бы. С таким-то вином в погребе, — усмехнулся Дрейк, — ты же знаешь, что я не хочу быть обязанным тебе.

— Поэтому заставляешь меня быть обязанным тебе?

— Именно. Пока я вор, я свободен. Я не подчиняюсь правилам и этикету дворца, но если сейчас все принимает серьезный оборот, то я с тобой. И пойду до конца. И не потому, что помню о том, что должен…

— Я давно простил тебе твои долги. Ты не обязан рисковать жизнью. Ты не обязан ввязываться в эту войну.

— Разве все мы уже в не ввязались по велению нашей королевы?

— Но пока ты в тылу, а я собираюсь на передовую.

— И если я не прикрою тебе спину, ты умрешь, а мне никто не будет наливать вино. Ну уж нет, я с тобой. И я сделаю то, о чем ты меня просишь.

— Только прошу тебя, будь осторожен. Я не знаю, какие еще секреты спрятаны в хижине Мэдисон, если это все-таки она. — Рикас сел на стул и устало потер переносицу.

Дрейк лишь слегка улыбнулся. Рикас почти никогда не позволял себе слабости даже в его присутствии. Он всегда стремился казаться несгибаемым, сильным. И вот такой простой жест, показывающий усталость и разбитость — словно высшая степень доверия. Жест, который сопровождается просьбой о помощи. Рикас редко просил и никогда не забывал тех, кто ему помог.

— Мне никогда не нравился твой выбор. Неудачный любовный интерес, тот, что до Мэдисон, был куда лучше.

— Сомневаюсь, что ты вообще сочтешь кого-то лучше себя, — усмехнулся Рикас. — Лучше налей мне вина. Мне еще сегодня отдавать распоряжения насчет бала, а я совершенно не знаю, в каком стиле хочу оформить зал.

— Главное побольше орхидей. Ты же знаешь, что фаворитка нашей королевы их просто обожает.

— А королева обожает все, что обожает Марджери, — согласно кивнул Рикас.

— Ты зачаруешь мне портал на всякий случай? Я предпочел бы отправиться сейчас. Мы же вроде все обсудили?

— Я все сделаю, но тебе нужно хотя бы пару часов отдохнуть, восстановить магию, хотя бы немного, — произнес Рикас.

— Я не так много ее истратил, а твое вино прекрасно восстанавливает силы. Я отдохну, пока ты зачаруешь портал. Только, Рикас, прошу тебя — не переусердствуй. Ты нужен Остовии живым. И Андриэлю, и мне, — тише добавил Дрейк и вышел из кабинета.

У него была всего пара часов. Рикас не станет терять времени и зачарует портал как можно быстрее, хотя может принести его не сразу, чтобы дать Дрейку побольше времени, но не факт, поскольку на кону жизнь Андриэля. Дрейк и сам не хотел рисковать. Андриэль давно стал для него кем-то вроде младшего братишки. Может, Дрейк даже принял бы предложение Рикаса и остался в замке. В месте, где он всегда чувствовал себя дома. Чувствовал себя частью семьи. Здесь ему всегда были рады и всегда ждали. Может, и стоило остаться, но Дрейк все еще боялся привязанностей. Хотя его свобода была лишь иллюзией их отсутствия.

* * *

— Джеймс отказался отходить от Андриэля, — сказал Элайджа.

Он не сразу решился прийти с новостями к Рикасу, а когда появился, тот был чем-то занят. На столе лежала необычайной красоты брошь. Черная змея, украшенная небольшими зелеными камнями. Какими именно, рассмотреть Элайдже не удалось. Она скручивалась в кольцо. Брошь лежала на столе, а Рикас направлял в нее потоки магии, во всяком случае, Элайджа решил, что небольшие потоки зеленоватых и голубоватых искорок — это именно магия, а не что-то другое.

— Но ты готов к балу? Портной снял с тебя мерки? Прости, но моя одежда тебе не совсем подходит, да и появляться перед королевой в моих старых вещах — не лучшее решение. Она любит, когда на нее производят впечатление.

— Разве одежда так важна? Мне казалось, что я должен подобрать правильные слова и показать, что готов помочь вам в войне против Грегора.

— Первое впечатление важно не меньше. Королева любит, чтобы все было идеально.

— Думаю, балы в твоем замке проходят только так. Я слишком многое потерял, Рикас, и слишком многое принимаю на веру. Я надеюсь, ты рассказал мне все?

— Все, что тебе нужно знать в данный момент. Тебе придется принимать сложные решения, но всем нам порой приходится это делать.

— Именно поэтому мне и нужен Джеймс. Нужно заставить его прийти на бал и поговорить с королевой, — возмутился Элайджа.

Его несколько раздражало, что Рикас не обращает внимания на его слова и просьбы. С ним было очень сложно разговаривать и договариваться, он гнул свою линию и выдавал информацию дозированно. Элайджа понимал, что полностью доверять ему Рикас никак не мог. Сам Элайджа тоже относился к нему с осторожностью. Поэтому отношение Джеймса к Андриэлю раздражало еще больше. Когда его друг и этот мальчишка успели так хорошо спеться, что Джеймс не хочет отходить от него ни на шаг?

— Тебе не нужен Джеймс рядом. — Рикас тряхнул руками и искры на кончиках пальцев погасли. — Ты не хочешь нести ответственность в одиночку, и я понимаю тебя. Но если ты хочешь стать королем, если ты хочешь союза Остовии и Анталии, то тебе придется решать все самому.

— Ты тоже живешь так?

— Добро пожаловать в мой мир, — усмехнулся Рикас и подхватил со стола брошь, — мне нужно поговорить с Дрейком, а тебе хорошенько отдохнуть. Впереди непростые времена.

Рикас прошел мимо Элайджи и вышел из кабинета. Казалось, даже дышать стало легче, а в кабинете — светлее. Странно, что маг огня очень часто приносил с собой непроглядную тьму. Она словно клубилось вокруг Рикаса, скрывая его эмоции и мысли. Элайджа даже задумался, а смог бы Андриэль залезть в голову своего брата и увидеть, о чем именно тот думает и что чувствует? С Рикасом было невероятно сложно, но Элайджа прекрасно понимал, что ему придется с этим смириться, а еще лучше научиться договариваться.

* * *

— Алеф, не ожидал, что увижу тебя так скоро.

Николас обернулся и посмотрел на юношу, стоявшего перед ним. Высокий, с темными, слегка вьющимися волосами до плеч. И с темными, практически черными глазами. Он был очень худым. Николас помнил, как увидел его побирающимся на улицах Остовии. Не все маги попадали в школы, не любой дар можно было увидеть, но Николас увидел. Слишком слабый, совсем крохи. Такой дар проще уничтожить, чем развить, но Николас уже тогда понял, что мальчишка станет очень верным, если воспитать его правильно. И не просчитался. Он смотрел на своего ученика и ожидал, что тот первый начнет разговор, но Алеф медлил. Словно боялся, что если произнести то, что нужно сказать, вслух, то пути назад уже не будет.

— Учитель, я подвел вас. Андриэль Вайт остался в живых.

— Но ты уничтожил все следы мирата в хижине ведьмы Рикаса? В этом ты не ошибся, Алеф?

— Нет. Я не мог подвести вас еще и в этом, но дозировка слишком мала, если Рикас сможет найти противоядие, то все наши труды пропадут.

— Если он найдет противоядие. Ты верно говоришь, Алеф, но ты и сам знаешь, что он уничтожил почти весь мират. Ты же закончил его работу. Андриэль Вайт умрет в муках. И тогда весь род Вайтов, вся Остовия заплатит за наши мучения.

— Вы думаете, когда Анталия захватит Остовию, мы сможем жить лучше? Грегор нам позволит?

— Он лишь пешка в моей игре, Алеф. Мне нужно еще несколько преданных магов, и тогда я смогу убрать пешку с доски. Я стану королем Анталии и Остовии, которую мне преподнесет Грегор. И я рассчитываю, что ты пройдешь этот путь со мной до конца.

— Я не подведу вас, учитель. Я верен вам до последнего вздоха.

Николас лишь улыбнулся. Он знал, что слова Алефа правда. Он никогда его не подведет. Жаль, если Алефу придется доказывать верность ценой жизни.

Гордость и страх

Дрейк еще раз огляделся по сторонам. Присутствие магии он мог определить с легкостью. К тому же ее даже не попытались скрыть. Любой обладающий незначительным даром — ее почуял бы. Магия была темной, плотной, обволакивающей, пытающейся лишить воли, пробраться в сознание и утянуть на дно. Дрейк даже на секунду забыл, зачем вообще оказался здесь. Поставил самый сильный блок, прикоснулся к вискам, стараясь унять неизвестно откуда взявшуюся головную боль.

Секунда, две, три…

Казалось, время тянется бесконечно долго, боль не отпускала, а сознание подводило. Память услужливо подкидывала неуместные сейчас образы: школа, драка с Рикасом.

— Высокомерный ублюдок, — сплюнув кровь на пол, процедил сквозь зубы Дрейк.

— Безродный щенок вздумал дотянуться до графских кровей, — криво ухмыльнулся Рикас и стер рукавом рубашки кровь из рассеченной губы.

— Кроме крови больше хвастаться нечем? — Дрейк снова сделал выпад, но Рикас уверенно блокировал его и нанес свой удар в живот.

Дрейк согнулся пополам. Как же сильно он ненавидел эту тварь из рода Вайтов. Как же сильно он его ненавидел…

— Нет, — громко и четко произнес Дрейк, — неправда. Прошлое. Ложь.

Он пытался блокировать чужую магию. Он понимал, что это воздействие чужих сил. Кто-то не хотел, чтобы он добрался до хижины Мэдисон. Кто-то не хотел, чтобы он узнал правду. Это не он почувствовал чужую магию — это на него поставили ловушку. А значит, ему необходимо добраться до хижины, обойти препятствие, сохранить сознание. Ради Рикаса…

— А ты сам-то хоть чего-то стоишь? — глядя на лежащего на полу Дрейка, спросил Рикас.

— Уж побольше, чем ты, — ответил Дрейк и снова вскочил на ноги.

Он был готов к драке. Он не позволит этому выскочке и дальше задирать его. Не позволит смешивать себя с грязью.

— А чем ты лучше их? — усмехнулся Рикас. — Лучше этой шайки болванов, дразнящих тебя за происхождение? Решил, что если побьешь самого знатного из тех, кто здесь есть, то они сочтут тебя ровней? Ты куда глупее, чем я думал.

Рикас развернулся и направился прочь, а Дрейку оставалось только сжимать кулаки в бессильной ярости и злиться.

— И да, — обернулся Рикас, — ты не думал, почему из всех безродных дворняг они выбрали тебя? Потому что боятся. Хотя… Сейчас я не уверен, что это правильно.

Вечная борьба за лидерство, попытки выбраться из грязи, сбросить клеймо «сына предателя Родины». Он дрался так яростно и отчаянно, что не замечал того, как еще больше загоняет себя в угол. Он ненавидел Рикаса Вайта так сильно, что в какой-то момент даже забыл, почему. А Рикас… Ему это надоело, а может, он просто-напросто стал старше и перерос эти разборки. Но тот момент в жизни Дрейка стал переломным.

Ты его ненавидишь. Ты его ненавидишь.

Шепот, тихий шепот в голове. Шепот, сопротивляться которому нет сил. Дрейк сделал еще один шаг вперед и рухнул на колени. Было больно, невероятно больно. Ненависть поглощала его, а он пытался ей сопротивляться.

Не стоит бороться со мной, Дрейк. Я всегда был сильнее. Всегда.

Дрейк закричал, старательно отгоняя яркие, сменяющие друг друга картинки прошлого. Казалось, все его тело парализовало, и он просто ничего уже не сможет сделать.

— Я помогу тебе, — слова Рикаса прозвучали неожиданно.

Дрейк резко захлопнул книгу и попытался спрятать ее подальше. Не хватало еще, чтобы Рикас узнал, что он так хочет изучить.

— С чего ты взял, что мне нужна твоя помощь?

— Потому что я лучше всех в боевой магии и могу помочь тебе. Конечно, идеально ты ее не изучишь, но навалять Греймсу сможешь.

— И что я буду должен за это?

— Для начала ты перестанешь называть меня «высокомерным ублюдком», идет?

— Я постараюсь, — пообещал Дрейк.

С тех пор они больше не расставались, все свободное время проводя за тренировками.

Я верю в тебя. Ты еще им покажешь.

Так говорил Рикас после каждой неудачной тренировки. Дрейк постарался пошевелить пальцами. Нужно всего лишь достать брошь. Портал Рикаса сработает от соприкосновения с магией Дрейка. Всего лишь достать брошь.

Не сопротивляйся — тебе меня не одолеть. Ты всегда был слишком слаб.

Дрейку казалось, что он потеряет сознание. Не удивительно, что Мэдисон убили. Не с ее талантами целительства сопротивляться такой магии. Дрейк чувствовал, что проваливается в небытие. Он не справился, не смог помочь Рикасу. Интересно, а сам Рикас смог бы противиться такой ловушке? Выбрался бы отсюда живым или нет? А если этот маг подготовит для друга что-то похуже? Рикас же придет его искать… Дрейк и есть ловушка для Рикаса? Они ведь знали, что сюда кто-то явится. Не могли не знать.

Ты сможешь все, если захочешь. Я верю в тебя, Дрейк, поверь и ты.

Рука дернулась и все-таки дотянулась до броши. Он не может подвести Рикаса. Он должен его предупредить, должен. Слабые искры магии сорвались с пальцев. Портал открылся буквально в метре от него. Это небольшое расстояние, совсем небольшое.

Встать на ноги Дрейк так и не смог, поэтому этот метр прополз, вытянул руку и коснулся пальцами портала. Большего он не мог. У него не выйдет войти в портал. Отчаяние накатило волной, ведь он практически справился. Не хватило совсем чуть-чуть, самой малости.

Темнота подступала со всех сторон, шепот в голове становился все громче и громче, а сам Дрейк уже не хотел ему сопротивляться. Он просто хотел уснуть. Уснуть навсегда.

Резкий рывок, толчок, головокружение, и он оказался на мягком ковре в замке Рикаса, а друг обеспокоенно склонился над ним. Дрейк видел, что Рикас говорит, но не слышал слов.

Ты справился.

Вместо этого Дрейк с улыбкой на губах вспомнил похвалу. Похвалу за его первое боевое заклинание. И это воспоминание вытеснило все остальное.

— Николас, — лишь прошептал Дрейк и провалился в темноту.

Только теперь она не пугала. Рикас узнал, а значит, все будет в порядке.

* * *

— Не стоит ли отложить бал? — глядя на Рикаса, спросил Элайджа.

С того самого момента, как в кабинете открылся портал, и Рикас вытащил из него едва живого Дрейка, он не произнес ни слова. Лишь отнес Дрейка в соседнюю с Андриэлем комнату и вызвал лекаря. А потом вернулся в кабинет, налил себе вина и молчал. Элайджа растерялся и не знал, что ему стоит делать в этой ситуации. Уйти? Остаться? Заговорить? Время шло, а Рикас словно и вовсе перестал замечать происходящее, даже вопрос Элайджи пропустил мимо ушей.

— Я думал о сложившейся ситуации, — спустя еще несколько минут сказал Рикас.

Элайджа замер и посмотрел на Рикаса, решив, что торопить того не стоит — раз начал, то расскажет все сам.

— Дейдре совершенно не стоит знать, что Дрейк здесь. Его отношения с королевой весьма прохладные. Болезнь Андриэля — не повод отменять бал, но никто не будет ждать, что я пробуду там весь вечер. А Дейдре бесспорно захочет выразить соболезнования наедине. В этих обстоятельствах наше уединение не будет бросаться в глаза.

— Ты собираешься обернуть болезнь брата себе на пользу? — удивился Элайджа.

— Я все стараюсь обернуть себе на пользу. Но тебе придется соврать. Я не поставлю под удар Дрейка, а значит, ты скажешь, что видел мага. Раз Дрейк почувствовал магию Николаса, то именно он помогает Грегору.

— Этот Николас опасен? Королева заинтересуется им?

— В свое время он предал Остовию, и последствия были не самыми приятными. Тогда воины Анталии уничтожили целый отряд из пяти боевых магов. Серьезная потеря.

— Если по силе они были равны тебе, то бесспорно.

— Равных мне нет, но они тоже были сильны. Дейдре прислушается к нам, хотя, бесспорно, в первую очередь стоит убедить Марджери — она имеет сильное влияние на королеву.

— У королевы есть слабости?

— Они есть у всех, Элайджа, абсолютно у всех. Но Николас очень опасен и жесток. Он всегда считал, что его недооценили.

— А Дрейк не мог ошибиться? Ты уверен, что он его видел?

— Не видел, иначе не вернулся бы живым. Он не справился бы с Николасом, а отступать не стал бы.

— Старые счеты?

— Очень. Николас — отец Дрейка. И, поверь, Дрейк очень сильно хотел бы его убить, а я — помочь ему.

Усмешка на губах Рикаса выглядела чересчур зловещей. Пожалуй, таким Элайджа раньше его не видел. Рикас настораживал, восхищал, вызывал множество вопросов, но никогда ранее не вселял такого ужаса, как сейчас. Казалось, он способен, не раздумывая, стереть в порошок этого самого Николаса, даже если живым тот будет полезнее. В глазах Рикаса горел огонь, не привычный огонь его силы, а огонь настоящей, способной уничтожать ненависти.

* * *

— Не поверишь, но Дрейк тоже вляпался в неприятности, — голос Джеймса звучал нарочито весело, хотя сам он выглядел из рук вон плохо.

Сегодня, когда он увидел себя в зеркале, ему захотелось отшатнуться. Он как будто даже постарел. Синяки под глазами, какая-то посеревшая кожа, спутанные волосы и главное — потухший взгляд. За эти пару дней он почти не спал и не ел, хотя служанки приносили ему еду прямо в комнату Андриэля. Аппетита не было, от вида вина и вовсе начинало тошнить. Ни на секунду не покидала мысль о том, что не напился бы он тогда, ничего бы не случилось.

Рикас заходил к Андриэлю несколько раз. Джеймс порывался уйти, но Рикас останавливал его, жестом показывая, что в этом нет необходимости. Рикас неизменно молчал, да и оставался в комнате всего пару минут. Гнали его отсюда дела или чувство беспомощности, Джеймс не знал. Он смутно верил, что Рикас хоть что-то может чувствовать. Элайджа больше не появлялся.

Эльфийка, принесшая сегодня Джеймсу обед, охотно рассказала, что Дрейк пострадал, но бал все равно состоится.

— Что должно произойти, чтобы твой брат изменил свои планы? — усмехнулся Джеймс и отправил в рот кусок вяленого мяса.

Он понимал, что есть все-таки надо, иначе у него просто не останется сил, чтобы сидеть возле кровати Андриэля и рассказывать ему о жизни замка. Последние несколько часов Андриэль был спокоен, казалось, он просто уснул, скоро откроет глаза и скажет Джеймсу что-нибудь едкое.

— Что, до сих пор не налюбовался?

Голос Андриэля сам всплыл в голове Джеймса, и тот невольно улыбнулся.

— Ты еще тот засранец и не упустишь шанса посмеяться над тем, как я сидел у твоей постели. Нянькой называть будешь. Я поставлю на это свою любимую лошадь, правда, она все равно осталась в Анталии, так что… — Джеймс развел руками, будто Андриэль мог увидеть этот жест.

Элайджа считал, что Джеймс занимается глупостями, но тот верил, что Андриэль там, что он слышит его. Ему казалось, что тому необходимо знать, что с ним рядом кто-то есть, кто-то ждет его, очень сильно ждет.

— Рикас все сделает, чтобы ты был в порядке. Твой брат странный, конечно, но он любит тебя. Это я тебе как старший брат говорю. Знаешь, когда ты очнешься, я расскажу тебе о Кьяре. Думаю, вы бы подружились. Она мечтала о друге-маге. Она всегда была немножко умнее меня, хотя старшим был я. И мне тогда ее слова казались такой глупостью, но сейчас я думаю, что глуп был я. Только я.

Джеймс и сам не заметил, что сжимает руку Андриэля в своих.

— Ты только очнись, и я больше не повторю ошибки. Очнись, Андриэль, ты сильный, ты можешь. Я же знаю. Я верю в тебя. Рикас верит в тебя. Возвращайся к нам. Возвращайся.

На секунду Джеймсу показалось, что пальцы Андриэля дрогнули, и тот попытался сжать его руку. Но это было лишь мгновение.

* * *

Николас сидел за столом и задумчиво крутил в пальцах бокал. От своего сыночка он такой силы не ожидал. Этот выродок посмел когда-то перечить отцу, отказался бежать в Анталию, а ведь ему тогда всего-то стукнуло десять.

Школа, страна, долг…

Что этот сопляк понимал в жизни? Не то что верный и преданный Алеф, буквально заглядывающий наставнику в рот. Им Николас мог бы гордиться, действительно гордиться, но выходило плохо. Подобострастие Алефа бесило до крайности, а его слабоволие и неукоризненное следование каждому слову Николаса выводило из себя. Ему хотелось хоть какого-то протеста, проявления силы, собственного мнения. То, что смог показать десятилетний мальчишка.

Николас проиграл, не сумел правильно расставить ловушку. Не смог получить в свои лапы старшего из Вайтов, но ничего — у него еще будет шанс встретиться с Рикасом лицом к лицу. Проигрыш злил, но вместе с тем Николас чувствовал, что внутри него есть и другое чувство. То, что он рассчитывал испытать очень давно. Это была гордость. Его сын вырос и добился высот. Даже смог стать близким человеком для Рикаса, и это могло сыграть Николасу на руку. Осталось только понять, как именно манипулировать Дрейком, найти его слабое место и тогда…

— Я все сделал, как вы велели, — голос Алефа вырвал Николаса из размышлений.

Тот, как всегда, светился от счастья, что смог чем-то угодить наставнику, смотрел с таким обожанием, что Николас начинал задумываться, могут ли у Алефа быть еще какие-то скрытые чувства и желания. Это было бы даже хорошо, сделало бы его еще более верным и услужливым. Всем приятна ласка, любая ласка.

— Надеюсь, что ты остался незамеченным?

— Я был очень осторожен. Вас можно поздравить? — Алеф перевел взгляд на бокал вина.

— Боюсь, что нет, но почему бы тебе тоже не взять бокал и не составить мне компанию? Мы слишком давно не говорили по душам и не выпивали вместе.

— Я буду только рад, — кивнул Алеф, взял бокал и налил в него вина.

— За нашу будущую победу, — предложил тост Николас.

И Алеф ожидаемо его поддержал. Хотя, если им все удастся, то жизнь обоих изменится к лучшему. А потом и жизни всех магов.

— Хотя за свободу звучит лучше, — вдруг сказал Алеф.

— А разве сейчас ты не свободен? — удивился Николас.

— Пока нам приходится прятаться в подвалах дворца и услужливо улыбаться Грегору? Пока мы таимся по углам и не можем открыто передавать послания? Вы же и сами не считаете это свободой?

Николас лишь довольно улыбнулся. Он и правда слишком давно не разговаривал с Алефом по душам. А мальчик-то давно вырос. Может, он и не так уж прост, каким казался на первый взгляд? Может, Николас что-то упускал?

Глаза Алефа загорелись, судя по всему, он понял, что смог заинтересовать наставника. Может, все-таки у Николаса выйдет гордиться и им?

Встречи

Дейдре сладко потянулась в постели и глянула на обнаженную Марджери, разливавшую по бокалам вино. Такие спокойные ночи стали редкостью, слишком много решений приходилось принимать в последнее время. Война набирала обороты, Грегор строил все более хитрые машины для того, чтобы пробить стены. Машины с крепкой броней, стреляющие без промаха. Маги зачастую не справлялись с их напором, войска Грегора теснили ее армию, поэтому на бал, планируемый Рикасом, она возлагала большие надежды. Ее советник всегда отличался острым умом, прекрасно планировал сражения и принес Остовии не одну блистательную победу.

— Твое платье для бала великолепно, — улыбнулась Марджери и протянула бокал с вином, — уверена, ты сразишь всех на балу одним своим появлением.

Марджери грациозно опустилась на постель и провела кончиками пальцев по руке Дейдре. Она лишь улыбнулась в ответ и отпила вино. Оно было сладким, но не приторным, а даже с легкими нотками кислинки. Походило на Марджери: та умела привлекать внимание, очаровывала, словно обволакивала дурманом, но при этом могла уколоть так, что оставалось только удивляться, откуда в такой хрупкой девушке столько яда. Ближайшее окружение королевы даже скорее опасалось фаворитку Дейдре, чем ее саму. Но об этом говорил еще Рикас: Дейдре слишком мягкая, осторожная и податливая.

— Ты сама знаешь, что впечатление, которое я произведу на балу, волнует меня меньше всего. Рикас в последний визит сказал, что у него важная информация для нас.

— Он появляется, когда хочет, и исчезает точно так же, — сморщилась Марджери. — Почему ты так уверена, что ему можно доверять?

— Без него Анталия давно прибрала бы к рукам Остовию, а если я все-таки решусь дать ему больше власти…

— Мы говорили об этом не один раз, — Марджери грубо перебила Дейдре, — это слишком опасно.

— Не думаешь, что если бы Рикас хотел, то давно смог бы устроить переворот? Он, наоборот, поддерживает мою власть.

— Сегодня поддерживает, а что будет завтра? Маги слишком опасны, и их стоит держать на коротком поводке.

— Марджери, я знаю, что у тебя есть все причины недолюбливать таких, как Рикас, но…

— Что «но», Дейдре? — В глазах Марджери явственно пылала ярость, но она старалась говорить спокойно.

Дейдре уже хорошо изучила любовницу и прекрасно понимала, каких усилий той стоило, чтобы сдерживаться. Но и для самой Дейдре ситуация складывалась не лучшим образом. Она все время оказывалась между Марджери и Рикасом. Одну она любила, а второго уважала и признавала, что без него давно потеряла бы либо корону, либо страну целиком. При этом она не могла назвать доводы Марджери пустыми. Маги действительно были опасны, и шрамы на теле любовницы говорили об этом красноречивее слов. Марджери никогда не рассказывала подробностей своей жизни в борделе, но вряд ли маги, державшие ее для развлечений, были с ней нежными и ласковыми.

— Давай не будем портить этот вечер, а? — Дейдре мягко улыбнулась и, подавшись вперед, поцеловала Марджери в уголок губ.

Она всегда знала, как успокоить и настроить на что-то более приятное свою любовницу. Та с удовольствием откликнулась на ласку, и разговор был забыт. Хотя Дейдре и понимала, что на балу ей придется нелегко. Выстоять между Рикасом и Марджери без потерь еще не удавалось ни разу.

* * *

— К балу уже все готово. Твой костюм тоже. — Элайджа смотрел на Джеймса со смесью непонятных ему самому чувств.

Он не понимал, что такого в Андриэле, из-за чего друг днями и ночами сидит у его кровати, сжимая руку. Андриэль стал еще бледнее, тоньше и, казалось, скоро и вовсе исчезнет. А еще Элайджу сильно удивило, что несколько прядей волос Джеймса стали белыми, как снег. Ему доводилось видеть снег всего пару раз, когда его отправляли совсем далеко от Анталии, но зрелище было невероятным. Оба раза Элайджа был послом и искал военной поддержки у Стромболя. Дважды потерпел неудачу. Он прекрасно понимал, что соседи не станут ввязываться в распри между Остовией и Анталией, а подождут, пока страны полностью уничтожат друг друга или же, когда перевес сил станет очевидным и принять чью-то сторону будет безопасно. Очень много стервятников ждало окончания этой войны, чтобы вместе с победителем растерзать труп проигравшего.

— Я же сказал, что не спущусь. Ты сам в состоянии уладить любые вопросы, а я просто поддержу тебя в решениях.

— Я не хочу нести ответственность за твою жизнь, Джеймс, я хочу, чтобы ты решил все сам.

— Я решил в тот момент, когда пошел вместе с тобой спасать Андри. Давай ты будешь нести ответственность за наши жизни и страну, а я за него?

— Но почему?

— Он нуждается в ком-то, кто просто будет рядом, раз уж его брат на это не способен.

— Рикас делает все возможное. Я и сам увлекался травами и могу с уверенностью сказать, что мират был уничтожен полностью. Я не встречал его уже несколько лет.

— И ты предлагаешь мне перестать верить?

— Предлагаю не убивать себя вместе с Андриэлем.

— Это уже решать мне, — спокойно ответил Джеймс.

Элайджа лишь пожал плечами. В последние дни каждый разговор с Джеймсом заканчивался либо ссорой, либо полным равнодушием со стороны второго. Порой казалось, что от прежнего Джеймса в друге не осталось ничего. Потухший взгляд, сгорбленная спина, слипшиеся волосы. Раньше Джеймс мог часами приводить себя в порядок, чтобы блистать перед всеми, кто готов обратить на него взор. Элайджа знал, что во многом Джеймс просто играет на публику. Он знал, что внутри друга пустота и боль. Он так и не смог пережить смерть Кьяры, а после — и родителей. Мать свело в могилу горе, отец же погиб на войне. В бою, как и подобает настоящему рыцарю. Хотя Джеймс как-то обмолвился, что тот попросту искал смерти. Сейчас Элайдже казалось, что, убивая себя рядом с Андриэлем, Джеймс делает то же самое, что и отец. Чувство вины не оставляло его в покое. Андриэль — лишь последняя капля. Но что делать с этим и как помочь, Элайджа не знал.

* * *

Стоило Элайдже спуститься в бальную залу, как ему показалось, что раньше он на балах не бывал вовсе. Убранство залы поражало. Потолок представлял собой звездное небо, причем периодически по нему проплывали облака, а луна явно меняла свое месторасположение. По белоснежному полу то тут, то там сновали эльфийки в длинных, серебряных полупрозрачных платьях. Их платья напоминали струи воды во время ливня. На серебряных подносах стояли бокалы и стаканы с различными напитками. Стены нежно-голубого цвета были украшены лентами из переплетения роз разных цветов: розовыми, черными, белыми, желтыми, синими, серебряными, фиолетовыми… Каких только цветов не наблюдал здесь Элайджа. При этом все смотрелось так гармонично, дорого, но без лишней вычурности, которую так любил Грегор. Здесь ничего не кричало о роскоши — все говорило о вкусе хозяина. Да и сам Рикас в черном камзоле, расшитом золотистыми нитями так, чтобы они напоминали огонь, был на высоте. Его лицо закрывала полумаска черного цвета с золотой каймой по краям. Грегору не доставало умения Рикаса выглядеть великолепно и при этом довольно просто. Рикас не казался тем, кто ставит себя выше других, но от него прямо исходила уверенность в собственной силе. Да, такого правителя заслуживала любая страна. Тем удивительней для Элайджи был тот факт, что Рикас занять трон совершенно не стремился.

Элайджа чувствовал себя неуверенно — он никого не знал, а пробиваться через танцующих к Рикасу совершенно не хотелось. Сам хозяин бала о чем-то разговаривал с несколькими мужчинами в противоположном конце зала. Хотелось незаметно выскользнуть в сад, но в сторону Элайджи было обращено слишком много взглядов. Слухи о рыцаре из Анталии, спасшем младшего брата Рикаса Вайта, все-таки просочились за стены замка. Рикас отнесся к этому на удивление спокойно — он все равно собирался на балу раскрыть все карты, поэтому несколько дней разницы не особенно сыграли против него и его планов. Пока Элайджа размышлял о том, как незаметно ускользнуть, возле него незаметно появился Рикас.

— Надеюсь, ты хотя бы попытаешься получить удовольствие от бала? Меня радует одно — в трауре я могу не танцевать с назойливыми барышнями.

Рикас протянул бокал с вином, и Элайджа с благодарностью его принял.

— Сомнительно, что под таким количеством взглядов у меня выйдет даже улыбнуться.

— Я должен представить тебя нескольким особо влиятельным лордам и графам, а после я смогу ускользнуть. Дейдре и Марджери завершат обход гостей, подарят им несколько танцев и тоже присоединятся к нам.

Только на словах Рикаса про Дейдре Элайджа наконец обратил свой взор на королеву. Первое, что его поразило — распущенные светлые волосы, мягкими волнами спадавшие на обнаженные плечи. В Анталии ни одна женщина не позволила бы себе такого. Волосы обязательно собирались наверх. Пышное голубое платье было расшито синими сапфирами под цвет полумаски, скрывавшей лицо Дейдре. Королева определенно чувствовала себя на балу прекрасно. А вот девушка, державшаяся немного позади, выглядела раздраженной и уставшей. Ее платье золотистого цвета было не таким пышным, как у королевы. Она не привлекала особого внимания, оставаясь в тени Дейдре.

— Первое впечатление обманчиво, — шепнул Рикас и повел Элайджу к компании мужчин.

Пару имен Элайджа действительно старался удержать в памяти, но потом перестал даже пытаться. Лица мелькали, приветствия Рикас старался свести к минимуму, хотя от некоторых особо любопытных лордов отделаться было довольно трудно. На вопросы об Анталии Элайджа старался отвечать односложно. Рикас предупредил его, что раскрывать карты раньше времени не стоит. Он должен остаться загадочным и неготовым делиться информацией с каждым. С этим Элайджа согласился. Он и сам не горел желанием рассказывать каждому встречному подробности о своей стране. Даже Рикасу он рассказывал далеко не все. Элайджа пока не был уверен, что готов доверять тому во всем. Тем более что граф Вайт обладал талантом любую, даже, казалось бы, безвыходную ситуацию обернуть в свою пользу, поэтому нельзя с точностью сказать, что Рикас не использует их с Джеймсом в какой-нибудь своей игре. Этого совершенно не хотелось.

— Еще один гость, и мы сможем покинуть бал, — шепнул Рикас, пока к ним приближался мужчина.

Почему-то Элайдже сразу показалось, что между этим мужчиной и Рикасом не все гладко. Слишком уж улыбки обоих походили на оскал, а рукопожатие казалось попыткой сломать собеседнику руку.

— Рикас, бал, как всегда, выше всяких похвал.

— Я рад, что вы смогли выбраться, Ирвинг. Думаю, решение оставить школу далось вам непросто, — ответил Рикас.

— Хотел лично выразить свои соболезнования. Произошедшее с Андриэлем — трагедия, но ведь я предупреждал, что так и будет. Не так ли, мальчик мой? Ты всегда был более способным учеником.

— Вашу проницательность не стоило недооценивать. Но боюсь, смерть моего брата произошла бы куда быстрее, согласись я на ваши условия.

— Разве потерять магический дар — это большая плата за жизнь?

Элайджа чувствовал, как напряжение нарастает. Впрочем, если верить тому, что он уже успел услышать об Ирвинге, это совершенно не удивительно. Каждое слово, произнесенное Рикасом в адрес этого мужчины, буквально пропитано ненавистью. Сейчас Рикас походил на человека, хотя все равно неплохо справлялся с эмоциями. Будь Элайджа чуть подальше, то, может, тоже принял бы улыбку Рикаса за дружескую.

— За существование, но разве вам это неизвестно? Ваш дар назвать таковым довольно затруднительно.

— А ты так и не научился держать язык за зубами? — прошипел Ирвинг.

— Я просто знаю, кому и что говорить дозволено, — ответил улыбкой Рикас, — но думаю, что нашим разговором мы уже сильно утомили сэра Блэкарда. Я не удивлен, что вы, Ирвинг, совершенно забыли о рамках приличия.

— Ты ими, Рикас, не утруждал себя никогда. Элайджа, я должен высказать вам свое восхищение: провести столько времени в замке братьев Вайт и остаться в здравом уме — это достижение.

— Думаю, их гостеприимство мне больше по душе, чем ваше. Во всяком случае, судя по тому, что мне пришлось услышать. Но я рад, что вы проявляете такое участие по вопросам моего благополучия, сэр…? — Элайджа намеренно выделил слово «сэр», показывая, что менять тон общения на более близкий не намерен.

— О, Ирвинг вполне достаточно. Я бы хотел видеть вас своим другом, поэтому к чему нам эти формальности?

— Думаю, в выборе друзей Элайджа разборчив, — улыбнулся Рикас, — а теперь прошу нас простить, но мне сейчас лучше быть с братом, а Элайджу ждет его друг.

Рикас не дал даже возможности Ирвингу ответить, лишь прихватив за локоть, повел Элайджу в сторону лестницы. Элайджа не сомневался, что это не укрылось от других гостей, но, судя по всему, к прохладным отношениям Рикаса и Ирвинга здесь уже все привыкли, поскольку никаких особо заинтересованных взглядов он не заметил. А может, и правда со стороны это выглядело разговором двух близких друзей? Пожалуй, Элайдже стоило получше присмотреться к Рикасу и обществу Остовии, чтобы понять их порядки.

* * *

— И королева придет в твой кабинет? Вот так просто? — поинтересовался Элайджа и отпил вино из бокала.

Ему было непонятно, как посреди бала королева сможет незамеченной пройти в кабинет Рикаса. Многое казалось ему странным.

— Они выйдут в сад подышать воздухом и воспользуются порталом вдали от любопытных глаз. Магия, Элайджа, позволяет спрятать очень многое. Порой даже на самом видном месте. Я прекрасно умею хранить свои тайны. Более того — у меня есть те, кто заменят Дейдре и Марджери. Ты думал, что маскарад был затеян случайно?

— Я сомневаюсь, что ты вообще что-то делаешь случайно.

— Лучше предусмотреть даже самый невероятный вариант, чем разрушить весь план из-за ерунды.

— Но мират и Николаса ты почему-то пропустил?

Элайдже хотелось задеть Рикаса, вывести его из равновесия. Казалось, так ему лучше удастся понять, кто же такой Рикас на самом деле. Но никакой реакции не последовало, потому что в этот самый миг за спиной Рикаса открылся портал, и оттуда вышли Дейдре и Марджери.

— Ваше Величество. — Элайджа тут же поднялся с места и склонил голову в знак уважения.

— Здесь нет места формальностям, сэр Блэкард, все мы старые добрые друзья и если вы не будете против, то в стенах кабинета Рикаса я предпочла бы обращаться к вам по имени и слышать такое же обращение в ответ.

— Почту за честь.

Элайджа хотел сказать что-то еще, но дверь кабинета резко отворилась, и на пороге показался один из слуг. Вид у него был то ли напуганный, то ли крайне взволнованный. Во всяком случае, Элайджа был уверен, что произошло что-то из ряда вон выходящее, потому что так вламываться в кабинет Рикаса не позволял себе даже его брат.

— Что случилась, Рэаль? Надеюсь, причина, по которой ты прервал нас, действительно стоит внимания и такой спешки.

— Леди сказала, что это срочно. Это касается вашего брата. Я думал, что увидел призрака, но я не мог ошибиться. Леди Мэдисон вернулась.

— Ты сказал, что она мертва? — удивилась Дейдре.

— Я лично похоронил ее. Я видел ее труп, — ответил вместо Рикаса Элайджа.

— Порой даже на самом видном месте, — лишь произнес Рикас. — Веди ее сюда, Рэаль. В любом случае, выслушать ее стоит.

С этим Элайджа поспорить не мог, но поймал себя на мысли, что магия его пугает все больше, а еще настораживало, с каким спокойствием в Остовии встречают восставших из мертвых. Рикас невозмутимо продолжил разливать вино и вести с Дейдре светскую беседу.

Доверие

Элайджа предпочел наблюдать — он знал, что нужно изучить противника, но и союзников стоит знать хорошо, а может, даже лучше. Марджери поджала губы и потеряла нить беседы, судя по всему, известие о Мэдисон ее насторожило, но не напугало, а скорее — разозлило. Она и на Рикаса смотрела с явным недружелюбием. Стоит расспросить Рикаса об их с Марджери отношениях получше. Дейдре же не растерялась, продолжила улыбаться и вести разговор, но во взгляде и в несколько напряженной позе легко угадывался страх. Элайджа умел определять его безошибочно, да и сейчас согласился бы с Дейдре. Восставшая из мертвых ведьма — это не то, что видишь каждый день.

Но больше всего интересовал Рикас. Элайджа пробыл в его замке достаточно времени, но так и не смог составить об этом человеке однозначного мнения. Вот и сейчас Рикас легко опустился в кресло, продолжил вести беседу с Дейдре, а на кончиках его пальцев зажглось небольшое пламя, которое перескакивало с пальца на палец — он словно перекатывал в руках камешек. Элайджа подметил, что Рикас делал это довольно часто, он не кичился силой, но никогда не позволял забыть тем, кто находился рядом, с кем именно они имеют дело. Сейчас Элайдже показалось, что это пламя зажглось специально для Марджери. Во всяком случае, ее взгляд периодически соскальзывал на пальцы Рикаса, и тогда она еще больше поджимала губы, а еще начинала теребить ткань платья. Что наталкивало на мысли, что у нее действительно все не так просто в отношениях… С Рикасом? Приближенными Рикаса? Или магами в целом? На эти вопросы Элайдже еще следовало получить ответы.

— Элайджа, а как вам в Остовии? — обратилась к нему Марджери. — Не слишком ли сурова наша погода для вас?

Вопрос так и остался без ответа, поскольку дверь отворилась, и в комнату вошла женщина. Элайджа мгновенно перевел на нее взгляд: стройная, высокая брюнетка в порвавшейся в некоторых местах одежде, со спутавшимися волосами, порезами и ссадинами. Выглядела Мэдисон так, словно шла от Анталии до Остовии пешком. Впрочем, может, именно так и было?

— Рикас. — Она бросилась к нему, но замерла возле Элайджи, стоило Рикасу поднять на нее взгляд.

Холодный, пугающий, буквально парализующий. Это почувствовал даже Элайджа, что говорить о Мэдисон, которой он предназначался? Она замерла, задышала тяжелее и прижала руки к груди, Элайдже показалось, что в ее глазах даже блеснули слезы.

— Рикас, это же я, — ее голос звучал совсем тихо и как-то надломлено. Она сейчас походила на человека, вмиг потерявшего надежду.

— Теперь я в этом не сомневаюсь. Раэль, проводи Мэдисон в комнату, и пусть о ней позаботятся. Я приду позже.

Раэль кивнул, Мэдисон же бросила еще один взгляд на Рикаса, но тот уже переключил свое внимание на королеву и ее фаворитку, поэтому единственное, что оставалось Мэдисон — последовать за Раэлем.

— Прощу прощения, но я должен был убедиться, что это Мэдисон, прежде чем позволить ей остаться в замке, — сказал Рикас.

— Ты сообщил, что она мертва. Выходит, соврал? — голос Марджери дрожал от плохо скрываемой злости.

— Я не сомневался в том, что Мэдисон погибла, хотя и не был на месте ее гибели, тогда я смог бы уловить, что ошибся. Скорее всего, она обманула тех, кто пытался убить ее, и обманула меня.

— Может, она вам не доверяла? Даже маги не доверяют друг другу, так почему должны мы? — спросила Марджери.

Элайджа отметил, что при всей несдержанности вопросы, в целом, она задавала верные. В то время как Дейдре пыталась отмалчиваться. Она словно боялась разозлить Рикаса. Тот же все контролировал, никак не реагировал на обвинения Марджери, все пояснял, держался холодно и равнодушно. Хорошее качество для короля. Любое решение Рикаса диктовалось разумом, а не эмоциями. Элайджу это восхищало, но вместе с тем настораживало и отчасти пугало. Как справиться с человеком, у которого нет слабых мест?

— Или пыталась защитить, — пожал плечами Рикас, — я с этим разберусь. Нам куда важнее понять, как действовать против Анталии. Мы с Элайджей считаем, что развалить ее изнутри будет довольно просто. — Рикас перевел взгляд на Элайджу.

— Грегор — не плохой правитель, он дает крестьянам то, что им нужно, но при этом часто ущемляет права знати. Он забирает их детей ради своей прихоти. Да, одаривает золотом, да, порой жалует титулы, но все же это их дети. Этого не изменить. Крестьянских мальчишек он может забирать и просто так, потому что те ему приглянулись. Но главное даже не это — смерть Грегора внесет раздор, знать начнет бороться за трон…

— Вы хотите убить короля? Вот так просто? — перебила Элайджу Марджери.

— Вот так просто, — ответил Рикас, — нам нужен тот, кто хорошо знает замок Грегора, а еще довольно умелый маг. Нам сперва нужно вычислить магов, помогающих Грегору, а это может быть самоубийством. Если мы устраним их, то при помощи знаний Элайджи сможем настроить знать так, как нужно нам. На некоторых особо несговорчивых сможет повлиять Андриэль.

— Если очнется, — начала было Марджери, но Дейдре остановила ее, дотронувшись до руки, и заговорила.

— Сейчас в твоем плане много пробелов, либо ты рассказываешь далеко не все. Я понимаю, что ты сможешь проникнуть во дворец при помощи магии, но неужели ты собираешься рисковать собой и Элайджей? Ведь именно его ты видишь будущим королем Анталии.

— Не собираюсь — в замок Грегора должны будут проникнуть Джеймс и Андриэль.

Элайджа крепче сжал бокал с вином в руке, но понадеялся, что сумел не измениться в лице. Об этом они с Рикасом спорили не один раз — Элайджа рисковать другом не хотел, да и не особо верил в то, что Андриэль встанет на ноги. При этом он прекрасно понимал, что действовать надо не откладывая, потому что войска Остовии медленно оттесняли армию Анталии от своих границ, но при этом несли существенные потери, поэтому все могло поменяться в любой момент. Маги нападали на отдельные поселения Анталии изнутри, ослабляя границы, но Рикас сказал, что они готовят атаку и на крупный город, а значит, жертв станет больше. Ранее Остовия не решалась на такой ход — видимо, маги набирали силу.

— Опять же если Андриэль очнется. Я не узнаю тебя, Рикас, слишком многое ты оставляешь на «если»! Разве мы можем себе позволить рисковать? — спросила Дейдре.

— Я никогда не оставляю ничего на «если», — ответил Рикас, — просто не всеми мыслями собираюсь делиться. Я знаю, что мой брат встанет на ноги, а значит, нет смысла тратить время на обсуждение запасных планов. К тому же сперва мы атакуем один из приграничных городов Анталии, покажем, что маги набирают силу. И я надеюсь, что те, кто стоит рядом с троном Грегора, проявят себя уже там.

— Мне кажется, мое одобрение тебе вовсе не нужно?

— Тебе не кажется, Дейдре, но я все-таки его прошу. И думаю, что это самое ценное в наших с тобой отношениях.

— Как ты смеешь… — Марджери даже подскочила с места, но Дейдре остановила ее мгновенно.

Сейчас Дейдре действительно выглядела королевой. Она встала с места, отставила бокал и посмотрела на Рикаса со смесью превосходства и холодности. Было видно, что Рикас загнал ее в угол, но все-таки она старательно оставалась королевой до конца.

— Я ценю это, Рикас, а сейчас нам с Марджери стоит вернуться в зал. Я доверяю тебе. Сейчас доверяю, но любого пса можно усмирить, даже бешеного. Надеюсь, ты этого не забудешь.

— Я не забываю своего места, Дейдре, не переживай. — Рикас щелкнул пальцами и открыл портал.

Дейдре кивнула, одарив его ледяным взглядом, Марджери же просто вошла в портал. В сторону Рикаса она даже не смотрела.

— Ты уверен, что ей не стоит знать всего? — спросил Элайджа, когда портал закрылся.

— Им не стоит. Я не доверяю Марджери — у нее с магами свои счеты, довольно старые. Моя цель неизменна — я хочу свободы магам, хочу, чтобы мы были равны. Я не доверяю тебе до конца, Элайджа, но ты мой шанс. И я надеюсь, что я не ошибся в тебе. А сейчас мне стоит навестить Мэдисон. Ее возвращение сыграет нам на руку, ведь она сможет вернуть Андри.

Рикас встал и направился к выходу, Элайджа молча отпил вино. Ему не хотелось ничего говорить. Он прекрасно понимал, что между ним и Рикасом вынужденный союз. Союз, отчасти навязанный магией Андриэля, но отказываться от него Элайджа не планировал. Он хотел спасти свою страну, может быть, ему как раз послали именно такой шанс?

* * *

— Рикас? — Мэдисон бросила взгляд на вошедшего и тут же опустила его на собственные руки.

Горячая ванна, судя по всему, пошла ей на пользу. Во всяком случае, выглядела Мэдисон куда лучше. Скорее всего, тут не обошлось без магии — она всегда умела оборачивать ее себе на пользу. Рикас даже не был удивлен, что ей удалось обмануть его. Так умело инсценировать угасание магии, разорванную связь могла только она. Судя по всему, тут не обошлось без зелий, а может, и посторонней помощи. Поэтому Рикас отметил, что следить за Мэдисон стоило в два раза пристальней, а еще — не посвящать ее ни в какие планы. Людей, заслуживающих доверие, становилось все меньше.

— Кто она? Кого ты убила вместо себя?

— Рикас, я… — Мэдисон осеклась, стоило ему бросить в ее сторону один взгляд.

— Я не жду оправданий, — произнес он и сел напротив кровати в кресло, — я спрашиваю, кого ты убила, чтобы спасти свою жизнь?

— Кейра. Ее звали Кейра — она хотела приворотное зелье. Я знала, что за мной идут. Я должна была. Должна. — Мэдисон едва не заплакала.

— Ты знала, что тебя ищет Андриэль, ты оставила зелья с миратом, ты пыталась убить моего брата. Я же просил уничтожить весь мират, так почему ты не послушала меня? — Рикас задавал интересующие его вопросы, слезы Мэдисон совершенно не трогали.

— Неужели тебя совсем не волнует, что со мной случилось? От кого я бежала, и как выжила? Неужели все снова сводится к твоему драгоценному брату? — Она вскочила с кровати и принялась ходить по комнате.

Рикас чувствовал ее раздражение, но оно мало волновало. Его совершенно не трогали переживания Мэдисон, все, что ему было нужно — получить ответы на вопросы. Ему нужна правда. Мэдисон всегда была почти права — ей не было места в его сердце, но это не значило, что в нем нет места никому, кроме Андриэля. И сейчас все, что его беспокоило — сможет ли Мэдисон спасти двух самых главных людей в его жизни.

— Ты спасешь ему жизнь? И ответишь уже на мои вопросы? Я не люблю повторять дважды, Мэдисон.

— Мират можно использовать с пользой. Он может помочь магам отыскать внутри себя скрытые запасы магии, освободить их. Мират может убить твоего брата, потому что внутри него слишком много силы, но другим он может просто помочь. Сделать магов равными. Почти равными, поэтому я сохранила его, поэтому покинула твой замок — я хотела приносить пользу людям, но рядом с тобой могла оставаться лишь никчемной целительницей с травами.

В голосе Мэдисон звучала злость, граничащая с яростью. Ее зеленые глаза потемнели, а руки сжались в кулаки. Рикас усмехнулся — Мэдисон всегда слишком много брала на себя, считала, что куда сильнее и значимее, чем на самом деле. Пыталась, но так и не смогла стать лучшей в школе, а все потому, что пыталась получить то, что не было ее по праву. Она хотела обладать той силой, которая не была ей предначертана.

— Каждый маг получает то, что может. Играть с магией — самоубийство. И ты знаешь это не хуже меня. Ты смогла стать лучшей лишь тогда, когда приняла то, кто ты есть. Ты целитель, но с чего ты взяла, что они хуже воинов? Что они менее нужны? У каждого своя судьба и пытаться менять ее — гиблое дело.

— Но для Андриэля ты попытался. Для него можно все?

— Я спасал ему жизнь. И я не уверен, что поступил правильно. И за мою ошибку расплачиваюсь не только я, если ты не заметила. Не повторяй моих ошибок, Мэдисон, и никогда не иди против меня.

— Великий Рикас признал ошибку, — усмехнулась Мэдисон, — одно это стоило всех мучений. У меня есть запас мирата, он спрятан в замке. Куда ближе, чем ты думал. Я сделаю зелье для Андриэля завтра. Я спасу его, но не ради него, а только ради тебя. Для меня ничего не изменилось, Рикас, и я готова это доказать.

Рикас внимательно всматривался в лицо Мэдисон, пытался понять, насколько та искренна. Раньше он легко мог определить, врет она или нет, а сейчас перед ним стоял совершенно чужой человек. И дело было не во времени или расстоянии, разделивших их. Просто он никогда по-настоящему не дорожил Мэдисон. Был привязан, ощущал себя обязанным ее отцу, да и ей самой. Выдавал желаемое за действительное, заботился о ней, как мог, как умел. Но не более того.

— Твоя помощь нужна еще и Дрейку. Он пострадал не так серьезно, но я беспокоюсь, а ты…

Мэдисон махнула рукой, призывая Рикаса замолчать. Она старательно избегала смотреть на него, прятала глаза, а, возможно, и слезы. Мэдисон никогда не умела скрывать чувств и эмоций. Не пыталась прятать боль и слабость. Это Рикас в ней ценил. Может, даже отчасти хотел походить на нее в этом. Сам он не мог позволить себе подобного. Но замолчал сразу, ему не хотелось делать Мэдисон еще больнее.

— Кто угодно, только не я, — тихо сказала Мэдисон, а потом подняла на него взгляд полный решимости, — я помогу Дрейку, потому что он важен для тебя. Я знаю это. Я все сделаю, Рикас, только прошу, не обвиняй меня в том, что я хотела убить Андри. Я всегда боялась, даже ненавидела его, но вредить не стала бы. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я помню, что произошло, когда ты потерял родителей.

От этих слов пламя на пальцах Рикаса вспыхнуло само по себе. Она была рядом, когда ему сообщили об их смерти. Боль оказалась настолько яркой и сильной, что магия бесконтрольным потоком вырвалась наружу, но в тот раз она попыталась уничтожить его самого. Он горел живьем, огонь стремился уничтожить боль, а заодно и самого Рикаса. Целители хлопотали над ним несколько дней. Смогли поставить на ноги, даже шрамов не осталось. Ничего не напоминало Рикасу о том дне. Ничего на его теле, память же оказалась куда более долговечной, чем шрамы. И Рикас поклялся, что никогда не допустит, чтобы Андриэль испытал подобное. Он клялся защитить брата, а в итоге вышло так, что он подвел его. Андри умирал и это вина Рикаса, только его вина.

— Спасибо, а сейчас отдыхай. Если что-то будет нужно, ты знаешь, где искать слуг и меня. В этом замке тебе всегда рады.

Рикас не дождался ответа, просто вышел за дверь, оставив Мэдисон наедине с ее мыслями и чувствами. Мэдисон всегда была сильной, а значит, справится и сейчас. Но ее слова не убедили Рикаса в том, что ей можно верить. Она все еще могла быть заодно с Николасом или магами Грегора, а может, Николас и есть тот самый маг, что помогает Грегору. Это предстояло выяснить, при этом доверять было некому. Во всяком случае, доверять полностью. Но Рикас давно привык, что в этой жизни полагаться мог только на себя.

И Дрейка. Ему он точно мог верить, даже больше, чем самому себе.

Домой

Мэдисон с удобством расположилась в одной из комнат, специально оборудованной для приготовления зелий. Рикас такими вещами не занимался, предпочитая покупать уже готовые, поэтому комнату в свое время обустраивали исключительно для Мэдисон. Она ожидала, что придется долго протирать пыль, мыть бутылочки, драить небольшой котелок, но все оказалось в идеальной чистоте. Что говорить — слуги в замке Вайтов вышколены на совесть. Даже все необходимые травы из ее списка уже разложены на столе. Раньше она принимала все это за заботу, ведь Рикас подготовил комнату для нее, выделил нескольких слуг, приносивших травы и все, что понадобится. Мэдисон не нуждалась ни в чем и считала, что так Рикас показывает привязанность к ней. Пару раз она даже произносила про себя слово «любовь».

Мэдисон печально усмехнулась. «Любовь» — это слово Рикас Вайт попросту не знал. Сейчас даже возникали мысли, что и спал он с ней скорее из жалости, а может, она просто вовремя подвернулась под руку. Знала же, что они с Дрейком разошлись.

— А где Дрейк? — удивленно глядя на пустое место за столом во время завтрака, спросила Мэдисон.

— Решил, что слишком злоупотребляет гостеприимством, — ответил Рикас. — Решил отправиться путешествовать.

— Но разве вы…?

Мэдисон не закончила вопрос, уткнувшись в тарелку. Об отношениях Рикаса и Дрейка ходило множество слухов, правда, передавались они полушепотом и за закрытыми дверьми. Рикаса боялись и уважали, а вот Дрейка почти никто не воспринимал всерьез. Он просто все время находился где-то возле Рикаса, как тень. Дрейк казался даже менее значимым, чем сама Мэдисон, хотя она знала, что он принимал участие в боях. Ему Рикас этого не запрещал, но и стоило отдать должное — из Дрейка вышел хороший боевой маг.

— На нашу дружбу это никоим образом не повлияет, просто выпивать будем гораздо реже.

Мэдисон лишь кивнула, она всегда предпочитала думать, что Рикас и Дрейк лишь друзья, ведь тогда у нее оставался небольшой, но все-таки шанс. Она им, к слову, в конечном итоге удачно воспользовалась. Они с Рикасом переспали всего через несколько дней. Она тогда летала от счастья, правда, недолго, потому что на самом деле в их отношениях ничего не изменилось.

— Что, опять угождаешь своему повелителю?

Мэдисон обернулась и встретилась с насмешливым взглядом Марджери. Та смотрела высокомерно и с плохо скрываемой усмешкой. Как всегда с любым из магов. Мэдисон казалось, что ненависть и презрение давно стали настолько привычной маской, что Марджери не прилагала ни малейших усилий, чтобы сохранять ее.

— Как и ты, — холодно ответила Мэдисон, — просто они у нас разные, и тебе приходится работать в постели. Но тебе не привыкать.

— Не думай, я не забыла, кому именно обязана нынешним положением, или ты хочешь, чтобы я снова рассыпалась в благодарностях?

— Заслуги Рикаса в этом больше, чем моей. Он выкупил тебя и представил Дейдре. — Лишь пожала плечами Мэдисон и, взяв со столика серебряный ножичек, принялась нарезать травы.

— Потому что ты настояла, Мэдисон, и я помню об этом. А еще очень надеюсь, что младший из Вайтов воскреснет из мертвых.

— Он не мертв, лишь заперт в собственном теле. Знаешь ли, у магов тоже есть слабости.

— У тебя уж точно. Я только хочу убедиться, что все идет, как надо. Остовии нужен Андриэль. Войска Анталии все ближе, а наши соседи не спешат на помощь. Лишь Леон выразил нам поддержку, да и то прислал всего несколько отрядов второсортных магов.

— Как будто у них есть лучше. В свое время Грегор был убедителен в политике истребления, поэтому не стоит недооценивать жест Кастильона. Он мог выразить поддержку Анталии, тогда бы у них появились маги, а это не сыграло бы нам на руку.

— Ты лучше меня знаешь, что они и так есть у Анталии. Они лишь ждут часа. Будь осторожна, Мэдисон, неизвестно, как все обернется. — Покачала головой Марджери.

— Того же советую и тебе, Марджери, покровительство королевы — это еще не все. Не стоит идти против Рикаса так откровенно. Всему свое место.

— И время, — усмехнулась Марджери. — Удачи тебе, Мэдисон, и береги себя.

Мэдисон несколько секунд смотрела на закрывшуюся за Марджери дверь. Новость о Леоне стала неожиданной, хотя Мэдисон прекрасно научилась не показывать удивления. Все считали, что как любовница Рикаса она должна быть в курсе всего, и это жутко бесило. Даже деля с ней постель, Рикас никогда не доверял ей до конца, но сейчас Мэдисон собиралась изменить это во что бы то ни стало. С этими мыслями она вернулась к приготовлению зелья. Андриэль и правда нужен Остовии, во всяком случае, пока.

* * *

— Все готово.

Рикас оторвался от бумаг и взглянул на стоящую в дверях Мэдисон. В руках она держала две склянки с темно-бордовой жидкостью, слишком напоминающей кровь. Рикас устало потер переносицу, старательно отгоняя от себя видения. Он прекрасно помнил, как держал отца Мэдисон на руках, старательно зажимая руками рану на животе. Ему повезло не увидеть смерть родителей, но смерть наставника, человека, заменившего их, навсегда отпечаталась в памяти Рикаса. Он видел много крови, насмотрелся на смерть, но именно эту ему не забыть никогда, как и последнюю просьбу отца Мэдисон.

Береги ее. Береги мою малышку.

Рикас пообещал, что сделает все, чтобы Мэдисон никогда и ни в чем не нуждалась. И он старательно выполнял обещание, но, судя по всему, делал это очень плохо, иначе почему Мэдисон сбежала из его дома? Почему чуть не умерла, а он не смог ничего с этим поделать? И о чем он думал в тот самый момент, когда она в нем нуждалась? Рикас печально усмехнулся мыслям. Он, как всегда, думал о стране, собственных амбициях и Андриэле.

— Ты справилась быстро. Впрочем, я никогда не сомневался в твоих способностях.

— Разве? А как же «держись подальше от поля боя, это не для тебя»? — Мэдисон старалась подражать голосу Рикаса, но выходило у нее из рук вон плохо.

Но Рикасу все равно было неприятно слышать такие слова из ее уст. Она ведь так ничего и не поняла, скорее, даже не пыталась понять. В этом она очень походила на Андриэля. Оба думали лишь о желаниях, не умея здраво оценить возможности и просчитать последствия. Это приходилось делать за них. Мэдисон не выжила бы на поле боя, а если бы ей это удалось, то результатом стали бы сотни невинных жертв, обычных солдат, которых Рикас не смог бы защитить, потому что вытаскивал ее из гущи событий.

— Каждый должен занимать свое место. Этому учил меня твой отец. Разве он не преподал тот же урок и тебе?

— А еще он учил расширять границы возможного. Он призывал к совершенствованию.

— Не ценой собственной жизни, но я не вижу смысла снова возвращаться к этому спору. Ты уверена, что лекарство подействует?

— Андриэлю оно поможет, а вот Дрейку — нет. Ему я приготовила другой настой, но боюсь, придет в себя он далеко не сразу. Его разум, тело, магия отравлены чужим вмешательством. Эта чужеродная магия уничтожает его изнутри. Ты и сам знаешь, что бывает, когда некроманты берутся за дело.

— Хорошо, что встречаются они крайне редко. Плохо, что один из них на стороне Николаса.

— Ты не думаешь, что все-таки иметь рядом с собой сына Николаса — не лучшая идея? Ты уверен, что он не решит тебя предать? Ты сам знаешь, как ловко люди умеют притворяться. Ты можешь повторить судьбу собственных родителей.

— Риордан исчез без следа. Его вина в смерти моих родителей не доказана.

Имя крестного отца вывело Рикаса из состояния покоя. Он старательно сдерживался, практически моментально затушил огонь, вспыхнувший на пальцах, но был уверен, что от Мэдисон не укрылась его минутная растерянность или, скорее, ярость. Все наперебой твердили, что Риордан предал, а точнее — продал его родителей. Никто не верил, что смерть четы Вайт — случайность. Но мало кто знал, что вместе со смертью четы Вайт погибли бесценные знания, исчезло несколько могущественных артефактов. Сам Рикас прекрасно понимал, что в этом крылось и предостережение. Его родители слишком явно выражали свою позицию касательно магических школ и жизни магов в целом. Такое никогда не оставалось незамеченным, поэтому Рикас старался быть умнее, хитрее, изворотливее…

Трусливее.

Это слово невольно заставило его поморщиться. Он сам долгое время считал себя трусом, бегущим от войны за свой народ, но все-таки понимал, что в одиночку такое не провернуть. Смерть родителей многих заставила замолчать, а некоторых даже пересмотреть взгляды и склонить головы в угоду короне. Рикас не сомневался, что Дейдре здесь ни при чем. Вот Марджери вполне. Она лишь строила из себя столь импульсивную и глупую особу. Она была куда дальновиднее, ведь в свое время с легкостью получила доступ на советы. Поэтому Рикас понимал, что некоторые вещи не стоит говорить даже Дейдре, догадываясь, что не только он ведет за спиной королевы собственную игру. Но как бы ни пытался, не мог понять, кто именно стоит за Марджери. Кто дергает за ниточки.

— Ты сам в это веришь или только делаешь вид, что веришь? Ты не хуже меня знаешь, что доверять нельзя никому.

— Мне жаль, что у тебя так и не нашлось кому, — ответил Рикас и направился к выходу из кабинета. — Идем. Пришло время спасти моего брата и Дрейка.

* * *

Андриэль открывал одну дверь за другой, но все так же, как и прежде за каждой его ждала лишь темнота. Он пытался отыскать искры магии, сознания, чувств, но ощущал только поглощающую его пустоту. С каждой открытой дверью испытывать хоть что-то становилось труднее и труднее. Казалось, временами Андриэль даже забывал, кто он, откуда и зачем здесь находится. Голос в голове настойчиво призывал сдаться, позволить темноте поглотить его целиком и полностью.

Там больше не будет боли. Ты будешь свободен.

Эти голоса обволакивали, заставляли замереть и не шевелиться. Эти голоса манили. Ему хотелось послушаться, довериться. Зачем ему вовсе возвращаться в мир, где есть боль? Где его дар считали проклятьем? Где его не принимал собственный брат, считая слабым и ни на что негодным. На смену этим голосам приходил другой, совсем тихий, но в нем сквозили боль и отчаяние. Этот голос звал, просил вернуться, обещал никогда не бросать. Тогда Андриэль словно просыпался ото сна, выныривал из темноты и пытался идти вперед. В такие моменты надежда снова разгоралась внутри. В такие моменты он верил, что должен вернуться, ведь кто-то его ждет. Иногда удавалась вспомнить имя. У голоса было имя.

Джеймс.

Андриэль не помнил, кто такой Джеймс, откуда они знакомы, и почему именно он просил его вернуться. Но этого голоса хватало, чтобы понять, что его ждут, в нем нуждаются, а значит, он просто не имел права сдаться.

Но двери все никак не желали кончаться, а вечная пустота выводила из себя, заставляла терять надежду, что выход есть. Андриэлю казалось, что он навечно заперт в этом темном, бесконечном коридоре, состоящем из одних дверей. Хотелось разбить руки в кровь, но стоило ему попытаться ударить, как кулаки проходили сквозь дверь, утопая в пустоте.

Надежды не было, ничего не было. Андриэль снова опустился на корточки, обхватил голову руками, старательно отгораживаясь от голосов, пытаясь снова уловить тот самый. Тот, что не позволял сойти с ума. Тот, что оставался единственным ориентиром.

Вернись!

Этот шепот, чужой шепот ворвался в сознание внезапно, словно яркая вспышка. А следом все вокруг осветилось ярким голубым светом. Свет пронзал все существо Андриэля. Он растворялся, но не чувствовал боли, только тепло. Свет подхватывал его и нес, сметая все двери на своем пути.

Домой.

Это пронеслось в голове Андриэля, и он открыл глаза.

Идеально

Джеймс краем глаза заметил, что Рикас сделал шаг в сторону постели Андриэля, но снова остановился. Джеймс не знал, поражаться его выдержке или удивляться хладнокровию. Будь это его брат, он бы уже стоял на коленях возле постели, всматривался в глаза и пытался понять, кто именно вернулся оттуда… Джеймс ведь слышал, что Мэдисон говорила, что неизвестно, как по ту сторону сознания изменится Андриэль. Рикас знал, но сейчас казался тем, кому просто все равно.

— Я хочу пить.

Эти слова Андриэля заставили Джеймса вскочить с места. Он кинулся к кувшину и стал наливать в стакан воду, при этом его руки дрожали так, что он больше проливал, чем наливал в стакан. Джеймс понимал, что нужно сосредоточиться, но это оказалось куда труднее. Когда он вернулся к постели Андриэля, помог ему приподняться, чтобы напиться воды, Рикаса в комнате уже не было. Исчез так же бесшумно и быстро, как и появился. Словно его и вовсе здесь ничего не держало.

— Ты как себя чувствуешь? — Мэдисон присела на край кровати и посмотрела на Андриэля.

— Так, словно увидел призрака, — откинувшись на подушки, сказал Андриэль. — Вроде бы ты мертва?

— Это долгая история. Я расскажу ее, когда ты немного окрепнешь.

Джеймс хотел встать, может, даже выйти, чтобы не мешать разговору Мэдисон и Андриэля, но почувствовал, что тот крепко сжал его пальцы в ладони, и решил, что стоит остаться.

— Я привык, что от меня многое скрывают, — усмехнулся Андриэль, — но, как понимаю, жизнью я обязан именно тебе?

— Думаю, не только. — Мэдисон покачала головой. — Ты удивительно долго продержался. И я не знаю, кого за это благодарить. А сейчас мне нужно заняться Дрейком, иначе твой брат испепелит меня. Дрейк тоже хотел тебе помочь, но ему не удалось.

— И он пострадал… Из-за меня.

Джеймс почувствовал, как Андриэль разжал пальцы.

— Из-за любви к твоему брату. Все страдают именно из-за нее, даже ты, Андри.

Мэдисон поднялась с кровати и посмотрела на Джеймса:

— Я оставлю отвар. Каждый час ему придется его пить. Надеюсь, ты справишься?

Джеймс лишь кивнул. Он не мог понять, какие именно чувства испытывал по отношению к этой ведьме. Маги оказались куда сложнее для понимания, чем он рассчитывал. Холодный и закрытый Рикас, чуть не погибший Андриэль, при жизни старательно скрывающий все, что думал, за масками. Мэдисон, погибшая, но не до конца. Джеймс привык окружать себя людьми понятными и простыми, а сейчас каждое новое знакомство скорее выбивало почву из-под ног.

— Думаю, в этом нет ничего сложного. — Джеймс пожал плечами.

— Боюсь, ты заблуждаешься. — Мэдисон посмотрела на Андриэля, а после вышла из покоев.

Причем до того, как дверь закрылась, Джеймс услышал, что она обратилась к кому-то шепотом. Неужели Рикас был там?

— Зато я знаю.

— Ты о чем? — Джеймс поднялся и пересел в привычное кресло возле кровати Андриэля.

Сидеть рядом с ним было приятно, но вести разговор так куда удобнее. Да и рассмотреть Андриэля так было проще, а Джеймс хотел отметить любые изменения в его внешности, поведении, голосе. Первое, что бросалось в глаза — ужасная бледность, но больше пугало отсутствие какого-либо выражения во взгляде. А еще Джеймс отметил несколько седых прядей, и именно с седыми волосами сейчас хотелось сравнить глаза Андриэля. Казалось, сейчас перед Джеймсом сидел старик в теле юного парня. И представлять, что именно услышал, увидел, почувствовал Андриэль, запертый в собственной голове, Джеймсу хотелось меньше всего, но именно это он и хотел узнать.

— Мягкая, — сказал Андриэль и провел рукой по ткани одеяла, которым был укрыт. — Я там ничего не чувствовал. Темнота и пустота. И много дверей, а за каждой мой самый большой страх, потаенная боль или потеря. Там страшно и очень холодно. Хотя там казалось, что я не чувствую ничего.

Джеймс почувствовал, как огонь в камине взметнулся вверх, разгораясь сильнее, словно среагировал на жалобы Андриэля. Словно огонь был живым. От этой мысли Джеймс невольно поежился, ведь слишком часто ловил себя на мысли, что огонь — еще один жилец замка. Привыкнуть к этому оказалось очень трудно — Джеймс так и не справился с этой задачей до конца. Порой ему даже мерещилось, что огонь — шпион Рикаса, докладывающий о каждом шаге любого человека в замке. В такие моменты Джеймс начинал бояться за сохранность своего душевного спокойствия. Ему не хотелось за каждым углом видеть опасность.

— Но теперь ты дома, — улыбнулся Джеймс и неосознанно накрыл рукой руку Андриэля.

Ему хотелось показать, что тому не стоит бояться. Что здесь с ним ничего не случится, что если не Рикас, то Джеймс уж точно сумеет его защитить.

— Я слышал тебя. Я готов был согласиться на вечную тьму, пустоту и холод, потому что больше всего хотел покоя, но я слышал тебя. Ты звал меня. Я начал забывать, кто я и чей голос зовет меня, но я слышал. Мэдисон права: у того, что я здесь, есть причина — и это ты.

Джеймс не вымолвил ни слова, лишь поднял ладонь Андриэля, обхватил ее обеими руками и поднес к губам. Его голос уже вытащил Андриэля оттуда, а теперь он сам не позволит ему снова там оказаться. Ни за что не позволит.

* * *

Рикас сидел в кресле и потягивал вино. Ему стоило отправиться к Андриэлю или Дрейку, но сил на это совершенно не осталось. Он не хотел видеть последствия собственных ошибок. Он считал, что поступает так, как будет лучше для всех, но чуть ли не потерял брата и друга. А ведь собирался отправить Андриэля, когда тот встанет на ноги, в стан врага. Да, брат давно хотел показать себя, доказать, что способен принять участие в войне, но рисковать им все равно не самое приятное, что мог бы сделать Рикас.

— Ты должен принимать верные решения, даже если это сложно. Это твоя судьба, Рикас, ты не сможешь от нее сбежать. — Эйдан был слишком серьезен, когда произносил эти слова. Он старательно избегал смотреть Рикасу в глаза, словно понимал, что наследнику Зеврана Вайта такие слова вряд ли придутся по вкусу.

— А если я не хочу такой судьбы? Если я всегда хотел другого? — спросил Рикас.

— Ты думаешь, что твой отец всегда хотел стать Вайтом? Думаешь, он с легкостью нес эту ношу?

— Так почему мы не можем жить так, как хотим? Почему? — Рикас в тот момент казался себе маленьким мальчиком, отчаянно жаждущим новую игрушку, но ничего не мог с этим поделать. Вся жизнь казалась ему несправедливой, ведь у него было столько планов. У них с Дрейком их было полно, а теперь пришлось от всего отказаться.

— Потому что у тебя есть долг! Тебе пора повзрослеть, Рикас. Давно пора.

— Идеальный Рикас Вайт, — усмехнулся Рикас и сделал глоток.

— И с каких пор идеальные люди не сидят у постели умирающего лучшего друга, роняя горькие слезы и держа его за руку? — Дрейк уселся в соседнее кресло и налил себе вина, причем осушил весь бокал буквально в один глоток и налил еще. — Бутылка рискует скоро закончиться.

— Ты бы бокалы не пачкал, а пил сразу из нее.

— Я подумал, что стоит оставить и тебе, хотя мысль очевидно глупа. Я уверен, что у тебя здесь припрятано еще бутылок десять, а то и больше.

— Думаешь, я пью слишком много?

— Думаю, что быть Рикасом Вайтом без вина было бы слишком тоскливо.

— А большинство считает мою жизнь идеальной и жаждет занять мое место. — Рикас встал и подошел к камину, вглядываясь в огонь.

Он был наделен слишком большой силой. Силой, способной уничтожить его самого. Контроль, выдержка, подавление чувств и эмоций — то, чему его учили с детства. Он не имел права на слабости не только потому, что Вайт, но и потому, что огонь.

Способный уничтожить все на своем пути.

Так говорил отец, когда по неосторожности Рикаса страдал очередной предмет мебели или нерасторопный слуга. Сколько боли было на руках Рикаса? Сколько смертей он принес другим, даже не сражаясь за то, что ему дорого.

— Они плохо знают, чего хотят, — голос Дрейка прозвучал совсем рядом. Рикасу не надо было оборачиваться, чтобы почувствовать, насколько близко к нему стоит Дрейк.

Даже когда они были врагами, Дрейк не боялся огня Рикаса. Мэдисон боялась, залечивала раны после ожогов, но не решалась подойти к Рикасу, когда огонь трепетал в его ладонях. Прямо как сейчас. Рикас внимательно смотрел на горящий в его ладони огонь. На собственное могущество, на власть, которой жаждали слишком многие, не знающие, что именно с собой приносит этот дар.

— Слишком плохо знают, — прошептал Дрейк и накрыл огонь Рикаса ладонью, крепко сжав его пальцы.

Пламя послушно окутало обе руки. Рикас прекрасно знал, что оно никогда не причинит Дрейку ни малейшего вреда. Огонь — часть его самого, его души, тела, всего существа. Огонь знал тех, кого стоит оберегать. Огонь знал тех, кого не стоит бояться.

Огонь знал…

Порой даже лучше самого Рикаса.

Рикас дернулся вперед и накрыл губы Дрейка своими. Они целовались, а огонь трепетал, зажатый между их телами, соединяющий их руки. Огонь не обжигающий, лишь дарящий тепло и надежду.

— Ты пришел попрощаться? — оторвавшись от губ Дрейка, спросил Рикас.

— Поздравить с годовщиной пробуждения дара.

Рикас улыбнулся, а затем опустил взгляд на по-прежнему сцепленные руки. Огонь погас, позволяя Рикасу чувствовать несколько грубую кожу Дрейка. Чувствовать что-то настоящее, не подвластное магии. Каждый маг считал день пробуждения дара самым лучшим днем в жизни. Дремавшая до этого магия опутывала, накрывала с головой, вырывалась из-под контроля. День, который значился, как последний день дома. День обретения самого себя, истинной силы, настоящего предназначения.

День гибели.

Как мысленно называл его про себя Рикас.

День гибели беспомощности, наивности, детства.

День взросления.

Как говорил отец.

День ухода.

Как называла его мама.

— День обретения, — улыбнулся Дрейк.

— И в первую годовщину этого великого дня я встретил тебя. Что я тогда обрел? Головную боль на все оставшиеся годы обучения?

— Это тебе решать.

Дрейк смотрел на Рикаса и словно ждал его ответа. Рикасу хотелось спросить: «А как же твое нежелание быть моей тенью?» или еще тысячу самых глупых вопросов, на которые способен только он. Хотелось объяснить, что он никогда не считал Дрейка довеском, всегда восхищался им, потому что тот оставался верен себе и свободен. Хотелось сказать, что не решался просить, потому что не хотел ограничить. Ведь хотя бы кто-то из них заслужил свободу. Рикас хотел так много сказать Дрейку, но не смог, ибо сейчас хотел только одного. А еще послать в этот самый момент долг как можно дальше, точно так же, как голос разума.

— Останься, — лишь выдохнул Рикас, а в следующую секунду уже ничего не смог бы сказать, — Дрейк поцеловал его и толкнул в сторону кресла, намекая, что поцелуями он ограничиваться не собирается.

Рикас хотел было возразить что-то насчет спальни и более удобного места, но порой спорить с Дрейком совершенно бесполезно.

* * *

— Пока все идет по плану, но ты сам понимаешь, что Николасу знать об этом совершенно не обязательно?

Алеф всматривался в чашу с прозрачной жидкостью, пытаясь разглядеть знакомые черты лица, но рябь оказалась слишком сильной, поэтому все черты смазывались, оставляя Алефу самому додумывать такой приятный и близкий его сердцу образ.

— Сказать, что младший Вайт уже практически поправился или наоборот, что его выздоровление под большим вопросом?

— Конечно, второе, Алеф. Николас должен сомневаться в том, что я справлюсь. Он должен начать действовать более активно.

— Чтобы мы могли его устранить?

— Чтобы иметь возможность использовать его так, как нужно нам, мой милый Алеф, — собеседница рассмеялась, — я могу рассчитывать на тебя?

— Конечно! Я сделаю для вас все.

Жидкость перестала рябить, а все, что оставалось Алефу, лишь перебирать в памяти самые прекрасные и счастливые часы в его жизни. Он любил Госпожу и был готов пойти ради нее на все, абсолютно на все.

— Алеф. — Голос Николаса вырвал из мечтаний.

— Я уже иду! — крикнул он и направился к двери.

Пусть это претит, но пока он собирается играть роль идеального ученика.

Всего лишь фигуры

Джеймс шел по коридорам замка Рикаса и размышлял, как эльфийки, такие хрупкие на вид, столь легко управляются с подносом, да еще и носить его умудряются в одной руке. Он, рыцарь Анталийского королевства, воевавший не в одном сражении, принимавший участие в десятках турниров, еле тащил злосчастный поднос двумя руками, при этом идти еще приходилось очень медленно, чтобы не расплескать суп и вино. Нет, в слугах один из лучших рыцарей Анталии долго бы не продержался точно. Но он поставил себе цель приготовить и принести Андриэлю обед, а рыцаря, настроенного что-то сделать, не мог остановить какой-то злосчастный серебряный поднос. О четырех ожогах, полученных во время приготовления супа, Джеймс собирался умолчать. Неважно, какими жертвами повержен враг. Главное — победа, а способы ее достижения не касаются никого, кроме рыцаря.

Но каким бы боевым ни оставался настрой Джеймса Олдри, стоило заметить открытую дверь в покои Андриэля, он испытал облегчение. Великой схватки с дверью суп мог бы и не пережить. Впрочем, облегчение было секундным, потому что на смену ему сразу пришло беспокойство. Джеймс закрыл дверь за собой — мысли о покушении, либо о похищении Андриэля, запрыгали в голове Джеймса, заставляя прибавить шагу. Но, судя по всему, сноровка все-таки какая-никакая у него была, и за длинный и тяжелый путь от кухни до третьего этажа суп все-таки не расплескался. А когда Джеймс оказался в дверном проеме и увидел, что Андриэль стоит и смотрит в окно, то не заметил, как облегченно выдохнул. Он поставил поднос на стол, вышел в коридор, чтобы осмотреться по сторонам, а после зашел в покои и плотно закрыл за собой дверь.

— Андри, Мэдисон запретила тебе вставать. Ты еще слишком слаб. — Джеймс подошел к Андриэлю и постарался говорить как можно мягче.

В последние дни тот сам на себя не походил. Почти не разговаривал, много читал книги, принесенные Рикасом, мало напоминал заносчивого и самоуверенного парня, с которым так приятно было флиртовать. Зато о таком Андриэле хотелось заботиться. Вот и сейчас хотелось обнять за плечи, отвести в кровать, укрыть теплым одеялом, ведь Андриэль постоянно мерз, стоило случайно прикоснуться к нему, как тут же хотелось отдернуть руку, — такой ледяной была кожа. А он еще удумал стоять на полу босыми ногами, пусть и на пушистом ковре, но все же. И в одной ночной рубахе.

— Рикас сказал точно так же, — не поворачивая головы, произнес Андриэль. — Огненные цветы. — Он кивнул на распускающиеся за окном ярко-оранжевые цветы. — Их очень много в саду. А еще — белых роз. Мама посадила их… Первые, когда пробудился дар Рикаса, а вторые в день пробуждения моего дара. Сказала, что они будут напоминать ей о нас, пока мы далеко. После этого я видел ее всего четыре раза. Всего четыре. — Андриэль опустил голову и обхватил себя руками за плечи, словно пытался согреться.

— Я знаю, как больно потерять кого-то. — Джеймс все-таки решился и положил руки на плечи Андриэля, накрыв его ледяные ладони. Тот вздрогнул, но попытки вырваться не предпринял.

— Я убил его. Не хотел, но убил. Может, они были правы… Я действительно монстр.

Джеймс не хотел уточнять, кто такие «они» — это казалось совершенно не важным. Нужно было переубедить Андриэля, а еще узнать, что именно он видел, пока оставался без сознания, что заставило его думать так.

— Он бы убил нас. Знаешь, скольких убил я?

— На войне, в бою, а не в переулке мирного города. Разве сам ты не боишься меня? — Андриэль развернулся и посмотрел Джеймсу в глаза. — Разве не думаешь о том, по собственной воле ты здесь или я тебя заставил?

Джеймс несколько секунд всматривался в лицо Андриэля. Тени под глазами, потухшие глаза, черные волосы, спадающие на глаза, подчеркивающие невероятную бледность. И взгляд потерянный, перепуганный, отчаянный. Джеймсу хотелось сказать тысячи слов, переубедить. Как вообще Андриэль мог думать о таком, после всего, через что они…

Он.

На этой мысли Джеймс осекся. Андриэль прошел через все один — там, в глубине сознания, в полной темноте. И Джеймс прошел через все один — здесь, сидя у постели Андриэля. И для него, Джеймса, все это было по-настоящему, для Андри же — нет. И об это «нет» разбились все слова, все доводы, которые он мог бы привести. И поэтому Джеймс решился на отчаянный и, по его мнению, безумный шаг — он поцеловал Андриэля. В этот момент он рассчитывал на что угодно: удар по лицу был бы самым благоприятным исходом, быть расплющенным об стену всплеском магии Андриэля — самым жутким, но и самым ожидаемым. Однако Андриэль замер лишь на секунду, а затем крепко обнял Джеймса и ответил на поцелуй.

— Я думал, что ты разобьешь мне нос, — прервав поцелуй, улыбнулся Джеймс. — Это доказало бы, что твоя магия в моем порыве неповинна.

— Но скорее всего… — Андриэль попытался вывернуться из объятий Джеймса, но он ему не позволил, крепче прижал к себе.

— Я не верю ни в одного бога, я никогда не ходил в храмы, только в детстве, когда заставляла мама. Но я сидел возле твоей постели, держал твою руку и молился, чтобы они вернули мне тебя. И твоя магия ничего для этого не сделала.

Джеймс почувствовал, как Андриэль несколько раз дернулся, а потом затих и крепко прижался к нему. Они простояли так несколько минут, а после Джеймс слегка отстранил Андриэля от себя.

— И я приготовил тебе суп, поэтому ты ляжешь в постель, а я притащу этот дурацкий поднос и наконец-то сделаю то, что должен — накормлю тебя.

— Ты хотел сказать — отравлю тебя? — направляясь к кровати, усмехнулся Андриэль.

Джеймс лишь фыркнул и пошел за подносом. Все-таки язвительность Андри никуда не делась, но сейчас Джеймса это только радовало. Ему нравилось заботиться о таком Андриэле, но влюбился он все-таки в прежнего.

* * *

— Это же шелк из Анталии, — усмехнулся Дрейк и провел ладонью по покрывалу, которым укрылся, когда Рикас бесцеремонно сдернул с него одеяло и объявил, что уже утро и пора бы вставать.

— Ты же не предлагаешь мне отказаться от всего прекрасного, что есть в Анталии, лишь потому, что мы с ней воюем?

Дрейк внимательно наблюдал за тем, как Рикас одевался, расправляя каждую складку на одежде, как тщательно подбирал перстни, запонки. Как создавал идеальный образ, словно не он несколько часов назад с таким неистовством и страстью занимался сексом на этой самой постели. Дрейк смотрел, как Рикас снова запирает все чувства, эмоции, желания под замок. И не мог припомнить, было ли время, когда он таким не был?

— Но, как я понимаю, ты планируешь перестать с ними воевать, а еще прогнуть под желания и нужды Остовии?

— Магов. Я хочу сделать свой народ свободным, разрушить оковы, сдерживающие нас долгие годы. Я хочу, чтобы с нами считались.

Рикас говорил спокойно, ровно, без каких-либо чувств в голосе, но Дрейк ощущал скрытую ярость, ненависть, а еще — боль.

— С тобой и так считаются. Зачем тебе что-то менять? — спросил он. — Ты можешь погибнуть.

— В замке предатель. — Рикас словно пропустил вопрос мимо ушей, но Дрейк привык не обижаться на такие вещи. Он знал, что Рикас расскажет тогда, когда сам будет готов поднять эту тему.

— Испепели его взглядом, а потом скажи, что это тут и валялось. — Дрейк пожал плечами.

Рикас повернулся и окинул его красноречивым взглядом, показывая, что его шутки сейчас не совсем уместны, а еще — пора бы и встать с постели. На этот взгляд Дрейк отреагировал в излюбленной манере: раскинулся на подушках и сильнее натянул покрывало на себя.

— В этом и дело, я не уверен в том, кто это. Но слухи о приезде Джеймса и Элайджи очень быстро просочились за пределы дворца. А болезнь Андриэля посеяла настоящую смуту. Ирвинг засыпал меня требованиями отдать брата ему, чтобы он убедился, что он не представляет угрозы. Ты знал, что несмотря на все наши усилия, он прознал о том, что именно сделал Андри?

— Я не понимаю, как ты еще не превратил Ирвинга в старую жабу? Зеленый цвет его мантии все время напоминает мне о жабах.

— Ты можешь хоть на секунду стать серьезным? — поинтересовался Рикас, бросил очередной взгляд в зеркало и поправил и без того идеальную прическу.

— Я сделаю все, что нужно. — Дрейк пожал плечами.

Порой ему хотелось хорошенько вмазать по равнодушной физиономии Рикаса, чтобы рядом с ним он не натягивал на лицо идеальную маску, не уничтожал в голосе все чувства. Но ночь закончилась, а вместе с одеждой вернулся и прежний Рикас Вайт, холодный, недосягаемый и чужой. Дрейк невольно поежился от этих мыслей, убеждая себя, что рядом с ним по-прежнему его Рикас, а в нем сейчас говорила разыгравшаяся фантазия.

— Ты должен меня предать, — спокойно сказал Рикас.

— Ты что, уже с утра перебрал с вином? Когда успел, ведь я все время был здесь. Это грех, Рикас, пить вино в тайне от… — Дрейк осекся, потому что уже не знал, кто он Рикасу после этой ночи и таких слов.

— Ты прекрасный актер. — Рикас подошел к постели и сел на край. — Пусть в замке поверят, что ты ведешь игру против меня, тогда Николас придет к тебе.

— И я стану шпионить для тебя? Неужели ты думаешь, что после того, что случилось около дома Мэдисон, он поверит, что я решил предать тебя? — Дрейк сел в кровати как можно ближе к Рикасу.

— Он тщеславен, поэтому есть шанс, что он решит, что заставил тебя передумать. Ты однажды ушел, потому что не хотел быть моей тенью, так почему бы тебе не решить занять мое место?

— Значит, так ты обо мне думаешь? — Дрейк отвернулся от Рикаса и уставился в стену. — Ты сам знаешь, что я все сделаю. Я же чувствую, что все идет к завершению, поэтому не брошу тебя.

— Я хочу, чтобы больше ни одному ребенку не причинили боли за его дар, — тихо сказал Рикас, а следом склонил голову и коснулся губами шрама на плече Дрейка. — Чтобы нас слушали и слышали, а не запирали, как скот. — Он дотронулся до подбородка Дрейка и развернул его к себе. — Я знаю, кто ты, Дрейк, и всегда знал, но ты забываешь, что почти все люди любят судить по себе. А кто из них отказался бы вонзить кинжал мне в спину, если бы я этой спиной к ним повернулся?

— А мне ты не боишься и кинжал в руку вложить?

— А что я только что сделал? Но настаивать и заставлять я не стану. Это не твоя война, Дрейк.

— Совершенно верно, Рикас, она наша, — ответил Дрейк и притянул Рикаса для поцелуя, а заодно, чтобы испортить его до тошноты идеальный вид.

* * *

— Что ж, Алеф, — улыбнулся Николас. — Мой сыночек все-таки добрался до сердца Рикаса Вайта. — Николас швырнул письмо в камин, а Алефу стоило больших трудов не закатить глаза.

То, что его учитель узнал сейчас — он сам знал еще неделю назад. Осведомители Николаса работали очень плохо. Но Госпожа считала, что этот старый пень, мечтающий лишь о мести Рикасу Вайту, да о куске хлеба пожирнее возле королевского стола, еще может пригодиться. А теперь ценность Николаса возрастала в ее глазах. Хоть госпожа пока еще и не верила в то, что Дрейк способен на предательство, сам Алеф считал, что собственная шкура всегда ценнее, да и кто не грезит богатствами и славой Вайтов? Избавься от Рикаса, а младшенький и вовсе не доставит проблем. Но воздействовать на Дрейка на самом деле мог, пожалуй, только Николас. Все-таки папочке удалось посеять в сердце этого верного щенка раздор, да еще так быстро разросшийся. Неужели мозги встали на место и дошло, что подыхать во имя Вайта — сомнительное удовольствие? В любом случае, не Алефа это дело — его задача смотреть подобострастно в рот Николаса, ловить каждое слово, да убеждать Грегора, что ему давно нужен маг помоложе. И в свое время просто устранить Николаса как ненужную помеху.

— Отнесешь письмо к дому Мэдисон, там тебя будет ждать эльфийка, она служит у Вайтов. Она передаст письмо моему сыну. И нам останется только ждать его ответа. Знаешь, Алеф, а я и не думал, что все может оказаться так просто.

— Вы так уверены в этих слухах?

— Нет, конечно, но попробовать всегда можно. К тому же ты сам знаешь, что для нашего основного плана все еще не хватает нескольких фигур.

Алеф взял письмо, послушно кивнул и поспешил удалиться из комнаты. Николас любил, когда его приказы исполняются быстро.

Ритуал крови

Дрейк провел пальцами по темной поверхности дерева. В кабинете Рикаса все было в темных тонах, хотя сам он был ярким, как настоящее пламя. Порой Дрейку казалось, что, окружая себя черными, темными цветами Рикас хотел погасить огонь, сделать его не таким ярким и завораживающим. Или, что вероятнее всего, хотел защититься таким образом от собственной силы. Дрейк сел в кресло и открыл верхний ящик стола, где лежала стопка бумаг, нужная Рикасу. Идеальный порядок, полная концентрация, постоянное спокойствие. Рикас никогда не позволял себе лишних эмоций. Но почему-то в противовес собственным мыслям Дрейк вспомнил глаза, загорающиеся огнем страсти. Поцелуи, обжигающие, настоящие, полные желания. Желания брать и отдавать.

— Верный пес должен принести что-то хозяину? — Голос Мэдисон заставил Дрейка дернуться и вынырнуть из приятных воспоминаний.

— В отличие от тебя, у меня нет даже малейших признаков бешенства, — усмехнулся Дрейк и достал бумаги из ящика.

— Поэтому тебя пустили ночевать у постели хозяина?

— Лучше: в ней. Завидуешь? Тебе не нашлось места даже на коврике возле двери? И тебе пришлось спешно сбегать в Анталию. — Дрейк встал, закрыл ящик на ключ и спрятал его в карман.

— Неужели ты не понимаешь, что и тебя он в итоге вышвырнет за ненадобностью? Как сделал уже однажды. Или может, ты это прекрасно понял, и болезнь Рикаса не случайна? — Мэдисон подошла к Дрейку вплотную и заглянула ему в глаза.

Дрейк знал Мэдисон очень долго. Еще в школе ее называли «верным хвостиком Рикаса», многие даже не помнили ее имени, воспринимали как довесок к знаменитому Вайту. Рикас оберегал ее от любых нападок, помогал с учебой, а она исцеляла его раны. Они были прекрасной парой, пока в их отношения не влез Дрейк. Он пытался подружиться с Мэдисон, но она сразу восприняла его в штыки. Пару раз он даже слышал, как она пыталась настроить Рикаса против него. Дрейк этой ревности не понимал, даже посмеивался, ведь считал, что Рикас предпочитал исключительно серых мышек, заглядывающих ему в рот с подобострастием. Правда, эту уверенность разрушил первый поцелуй. Их с Рикасом поцелуй.

Сейчас он думал, что недооценил Мэдисон и силу ее любви. Она выглядела человеком, готовым перегрызть ему горло, если он хоть как-то покажет, что причастен к происходящему с Рикасом.

— Рикас перетрудился. Ты сама знаешь, что магия — очень нестабильная штука, вот она и вышла из-под контроля. Но не переживай, я его буду выхаживать и через пару дней он будет, как новенький, даже лучше, чем прежде. — Дрейк обошел Мэдисон и направился к выходу из кабинета. Отчитываться перед ней он не собирался. А то, что ее так волновала болезнь Рикаса, означало, что все идет по плану. Идеальному плану Рикаса.

— А я слышала, что его отравили. — Ее слова заставили Дрейка остановиться и вновь развернуться к Мэдисон. — А еще я видела, что тебе передал письмо слуга, а после ты сжег его в камине. Верные псы тоже умеют кусать хозяев?

— Не стоит лезть не в свое дело, Мэд. — Дрейк подошел к ней и провел пальцами по щеке, наблюдая, как она дрогнула, щеки покрылись румянцем, но взгляд остался твердым и непоколебимым. — Пес ведь может и загрызть. — Его рука опустилась, и он провел пальцами по ее шее, чувствуя, как Мэдисон сглотнула. — Не стоит лезть в игру, где ты заведомо проиграешь.

Дрейк усмехнулся, развернулся и быстро покинул кабинет. Сегодня ему предстояло еще несколько неотложных дел, выполнить которые было необходимо до того, как он вернется в покои Рикаса. Пожалуй, того обрадует, насколько сильно преувеличено его состояние.

* * *

Мэдисон несколько секунд смотрела на закрывшуюся за Дрейком дверь. Слухи, бродившие по замку Рикаса, ее беспокоили, но она не могла решить, насколько им можно верить. Она прекрасно знала, какими зельями и как могли отравить Рикаса, чтобы его магия взбунтовалась, обернулась против него самого, но также понимала, что если кто и способен с этим справиться, то только он. Если честно, то за жизнь Рикаса она не переживала. Пока, во всяком случае. Важнее было понять, действительно ли за всем этим стоит Дрейк или нет. Какую роль он играет во всей этой истории.

Впрочем, сейчас ее больше волновало, какие бумаги Дрейк отнес Рикасу. Может, именно среди них крылся секрет Древнего ритуала крови, детали которого считались утерянными? Рикас сказал ей, что не смог ничего о нем откопать, но Мэдисон упорно отказывалась в это верить. Она понимала, что упоминания о ритуале, позволяющем лишить мага силы, скорее всего, действительно пытались уничтожить, но не верила, что это удалось.

— Какая разница? Рыцари Ордена и так могут лишить нас силы, забрать способности. Что такого важного в этом ритуале? — поинтересовался Рикас.

— Рыцари Ордена платят за это немалую цену. Ты сам знаешь, что сила не дается им просто так. А ритуал позволяет отнять у мага силу, но сохранить душу. И сделать это может любой мало-мальски умелый маг. — Мэдисон не понимала, почему Рикас не видит очевидного преимущества данного ритуала. Не понимала, как он не видит в нем надежду для Андриэля.

— Ценой жизни другого мага. Ты сама знаешь, что ритуал замешан на жертве.

— Разве ради Андриэля ты не нашел бы того, кто с радостью отдаст жизнь? Или не заставил бы? О добровольной жертве речь вроде не шла.

— Никогда не смей даже думать об Андриэле и этом ритуале. — Голос Рикаса был спокоен, но в нем чувствовалась такая сила, что Мэдисон невольно поежилась. — Если будет нужно, то я сам отдам за брата жизнь, но никому не позволю забрать его силу.

— Даже если это значит нормальную жизнь для него?

— Только если он сам попросит. Разговор окончен, Мэдисон, я не стану искать описание этого ритуала. И тебе не советую, — добавил он после нескольких секунд молчания.

Мэдисон не верила, что Рикас не предпринял попыток найти упоминания о ритуале. Найти и присвоить себе. Как он старательно уничтожал мират, так мог уничтожить и записи. Но что-то подсказывало Мэдисон, что от такого Рикас не отмахнулся бы. Он бы не стал лишаться возможности использовать его в крайнем случае. Но где найти эти бумаги? Она облазила уже каждый уголок замка, просмотрела почти все книги, но ничего не нашла.

Вайты умели хранить секреты.

Эти слова отца невольно всплыли в ее памяти. Если Рикас хотел, чтобы она чего-то не нашла, то шансов мало. А вот Дрейк… Дрейк вполне мог получить доступ не только к постели, но и ко всем секретам. Отделаться от этой мысли не получалось. Но вряд ли Дрейк станет делиться тайнами Рикаса с ней. Мэдисон понимала, что сейчас она действительно в невыгодной позиции, но у нее была цель, а значит, она пойдет до конца.

Мэдисон села за стол Рикаса и взяла пустой лист из аккуратной стопки, лежащей с правого края.

Спустя час, а еще пятнадцать испорченных листов, письмо было готово. Мэдисон не любила просить, но порой иного выхода не было.

* * *

Дрейк открыл дверь в покои Рикаса, отметил, что слуги уже доставили сюда обед, но он и не сомневался в их расторопности. Впрочем, Рикас к нему еще не притронулся. Он лежал на кровати и читал книгу. Стоило Дрейку войти, как Рикас мгновенно подскочил, явно ожидая новостей. Таким Рикас нравился Дрейку еще больше — взлохмаченный, в мятой одежде, не беспокоящийся о том, что его увидят неидеальным.

— Мэдисон пыталась перегрызть мне глотку. Она уверена, что именно я отравил великого и могучего тебя. Знаешь, вариант, что ты просто заболел, никто даже не рассматривает. Как я понимаю, болезни всегда разбегаются от тебя в страхе?

— Примерно так оно и есть. Ну раз все уверены, что я пал жертвой твоего коварного плана…

— Пал жертвой моего обаяния. Так мне нравится больше. — Дрейк подошел к столу и положил на него письма и бумаги из кабинета Рикаса. — Тут отчеты, да письма королевы. Знаешь, ты очень много переписываешься с Дейдре. Я понимаю, почему Марджери ты не нравишься.

— Кстати, о Дейдре. — Рикас было направился к столу с обедом, но остановился и в нерешительности посмотрел на Дрейка.

Видеть Рикаса растерянным, чувствовать, что он старательно подбирает слова, оказалось слишком непривычно. Это почему-то сильно напрягало.

— Что? Мне тоже стоит биться в припадке ревности? Неужели все-таки… — Дрейк прищурился и сложил руки на груди.

— Я попросил тебя помиловать. — Рикас подошел к столу, вытащил из стопки бумаг одну и протянул ее Дрейку. — Тебя больше не разыскивает вся стража Остовии.

— Конечно, иметь в любовниках преступника — это пагубно для репутации Рикаса Вайта? Верно? — Дрейк даже не мог точно сказать, что вывело его из себя. То, с каким спокойствием Рикас сказал, что решил его проблемы, или просто мысль о том, что Рикас решил его проблемы. Дрейк был с ним не ради этого.

— Дело не в этом. — Рикас оказался возле Дрейка и посмотрел ему прямо в глаза. — Если они придут сюда, если решат забрать тебя, то я смогу их разве что убить. Защитить тебя я могу только таким образом. — Рикас швырнул бумагу на стол. — Ты решил остаться со мной. Ты ввязался в войну ради меня. И я… — Рикас запнулся, — не хочу снова тебя потерять. У меня нет никого, кроме тебя и Андриэля. И мне не нравится слово любовник.

— А кто тогда? Друг? Приятель? Чуть круче, чем Мэдисон?

— Семья. — Рикас снял с пальца кольцо с семейным гербом Вайтов. Дрейк знал, что оно осталось ему от отца, второе было его, а еще такое же имелось у Андриэля. — Я бы тебе и фамилию Вайт предложил, но боюсь, ты разобьешь мне лицо. Решать тебе, Дрейк.

— А к «части семьи» прилагается ключ от винного погреба? — Дрейк надел кольцо на палец и улыбнулся.

— Тебя волнует хоть что-то, кроме вина? — усмехнулся Рикас.

— Ты, а еще остывающий обед. И, к слову, я вижу на столе вино. Нам есть, что отметить. Ворам свободу даруют не каждый день, — рассмеялся Дрейк и направился к столу.

Он уже видел, что вино его ждет отменное.

* * *

Алеф наблюдал, как лицо Николаса с каждой прочитанной строчкой письма становится все более счастливым. Он сам говорил с госпожой буквально час назад, и ее сомнения в предательстве Дрейка стали несколько меньше. Во всяком случае, Рикас Вайт был болен, а это играло им на руку. И неважно, причастен к этому Дрейк или нет. А если Николас еще и уедет на несколько дней…

— Я должен отлучиться дня на четыре. — Николас словно прочел мысли Алефа и наконец-то оторвался от письма. — Дрейк назначил мне встречу.

— И вы уверены, что вам стоит на нее идти? А если это ловушка? Если вас там встретит Рикас?

— Опасность есть всегда, но рискнуть стоит. Плюс я уверен, что успею воспользоваться порталом. Ты же поможешь мне его зачаровать? Ты прекрасен в этом искусстве. — Николас пожал плечами и поднес письмо к свече.

— Я сделаю для вас все. Вы и так это знаете. Я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Вот и отлично. Тогда начинай работать, а я пока свяжусь с Грегором. Ему тоже стоит знать, что мы несколько продвинулись в возможности избавить его от проблемы по имени Рикас Вайт. — Николас поднялся из кресла и направился к двери.

Алеф лишь согласно кивнул и достал из ящика стола камень. Камни лучше всего подходили для того, чтобы сделать их порталом. Один такой он совсем недавно отправил в Остовию. А теперь, когда Николас не являлся помехой, встреча с Грегором обязательно состоится.

Госпожа будет довольна, что все идет по плану. По их личному плану, а еще у него был для нее небольшой подарок. Кто мог подумать, что Николас окажется тем магом, которому известен секрет Ритуала крови? И кто мог предположить, что он будет слишком труслив, чтобы это знание использовать.

Деловые соглашения

Дрейк долгое время просто лежал на кровати и смотрел на Рикаса. Редко можно увидеть великого Рикаса Вайта таким расслабленным. Дрейк знал, что Рикас не проснется, ведь зелья Ивена еще никогда не подводили. Если он сказал, что тот, кто его выпьет, проспит до полудня, то так и будет. Дрейк провел пальцами по лбу, убирая волосы Рикаса в сторону. Тот слегка поморщился, но не проснулся. Интересно, он поймет, что Дрейк подмешал в вино зелье или нет? А если поймет, то скажет об этом или промолчит? Дрейк не знал ответа, но понимал, что больше всего на свете не хочет, чтобы Рикас видел, как он уходит. Уходит, чтобы предать. Дрейк склонился над Рикасом, внимательно вглядываясь в его лицо. Что видел Рикас во снах? Отпускал ли он себя хотя бы в них? Позволял ли непомерному грузу ответственности и проблем оставаться в реальности? Почему-то Дрейк был уверен, что нет. Что даже во сне Рикас искал решение всех насущных проблем.

— Любых, кроме своих собственных, — произнес Дрейк вслух и провел пальцами по щеке Рикаса. — Ты словно ответственен за весь мир. За весь, кроме себя. Я не хочу смотреть, как ты приносишь себя в жертву. Не хочу. — Он склонился над Рикасом и поцеловал в уголок губ.

Тот что-то промычал во сне, но разобрать слов не удалось. Дрейку хотелось верить, что Рикас чувствует, что он рядом. Всегда рядом. Даже тогда, когда ушел и занимался разбоем и грабежами — сердцем он все равно оставался верен Рикасу Вайту. И ведь он готов был доказать эту верность, но Рикас никогда не просил. Никогда и ничего не просил.

— Надеюсь, ты сможешь меня простить, — прошептал Дрейк и поднялся с постели.

Сперва он хотел воспользоваться порталом, но позже решил, что до места встречи на лошади всего часа четыре. Это время позволит ему развеяться, привести мысли в порядок. И подготовиться ко встрече с Николасом. Отцом его назвать язык не поворачивался. Дрейк не раз думал о том, где бы был сейчас, если бы Рикас не вытащил его из пучины ненависти к самому себе. Окружающие уже тогда мало волновали Дрейка, но он свято верил в то, что они говорили. «Гнилая кровь» стала его наследием, отчаянием, болью. В то время Дрейк не научился отделять себя от поступка Николаса. И неизвестно, научился бы вообще, если бы не Рикас. И вот сейчас его снова ждала встреча с прошлым. С человеком, запросто разрушившим его жизнь. С человеком, наплевавшим на родного сына. А не будь Дрейк силен, не будь он приближенным Рикаса Вайта, захотел бы Николас с ним встретиться? Увидел бы толк в забитом, ненавидящем себя мальчишке? Дрейк понимал, что эта встреча простой не будет. А еще осознавал, что больше всего на свете хочет доказать, что чего-то стоит. Действительно стоит. Он оделся и бросил последний взгляд на Рикаса. Он не ожидал, что тот его поймет. Но хотел верить, что простит.

Дрейк на секунду задержался, прежде чем открыть дверь. Хотел обернуться, но не стал. Он недаром подлил в вино Рикаса зелье. Он знал, что если Рикас этим утром с ним заговорит, то Дрейк точно не сможет сделать то, что планировал. Ему просто не хватит сил.

* * *

— Миледи, сэр Дрейк покинул замок на рассвете.

Мэдисон обернулась и посмотрела на эльфа, не решавшегося разогнуться, пока она не позволит. Слуги в замке Рикаса были вышколены до идеала, хотя он никогда не был с ними по-настоящему строг. Они словно впитали верность Вайтам с молоком матери. Найти того, кто в этом замке согласился бы шпионить за Рикасом, оказалось практически нереальным. Почти все слуги остались еще со времен, когда в замке всем заправляли Зевран и Кендра. Все слуги буквально боготворили семейство Вайтов. Но слабые звенья есть всегда. Интересно, а подарки Рикасу в виде умелых поваров и прекрасно вышколенных слуг выбирала Дейдре или все-таки Марджери? Мэдисон ни капли не сомневалась, что королева старалась быть в курсе всего, что происходит в замке первого советника. Но и была уверена, что Рикас прекрасно знал, кто и о чем докладывает Дейдре. Слишком уж очевидной была слежка.

Но догадывался ли Рикас, что и Мэдисон старалась быть в курсе всего, что происходит за дверьми его спальни? Доверял ли Рикас ей так, как Дрейку? И главное, кто отравил Рикаса, что тот уже четыре дня не появлялся на людях? Насколько болезнь Рикаса серьезна?

Мэдисон не могла с точностью сказать, радует ли ее мысль, что предателем оказался Дрейк или нет. Она испытывала какое-то злорадство. Так и хотелось заглянуть в глаза Рикаса и спросить, уверен ли он до сих пор в своем выборе? Верил ли сам в непогрешимость и верность Дрейка? Она так и представляла, как бросит ему на стол доказательства измены. Как сердце Рикаса разобьется точно так же, как когда-то разбилось ее.

— Ты знаешь, куда он поехал?

— Нет, миледи. — Служка наконец-то распрямился. — Он никому и ничего не сказал. Не потребовал сопровождения. Я знаю только, что путь его лежал на восток. В сторону Эдмина.

— И не воспользовался порталом, — задумчиво протянула Мэдисон. — Спасибо… — Она замерла, вглядываясь в лицо слуги, усиленно пытаясь вспомнить, как его зовут.

— Ридж, — услужливо напомнил эльф.

— Ридж, конечно, я помню. — Мэдисон не было нужды врать, ведь слуги привыкли, что их имена для господ зачастую остаются неизвестными.

Но Рикас помнил каждого, знал все про их семьи, спрашивал о делах и самочувствии. Он добивался верности не кнутом, а хорошим отношением, готовностью помочь, потратить дорогущее лечебное зелье на заболевшего сына прачки. И Мэдисон хотела того же. Если ей нужно знать каждый шаг Рикаса Вайта, то стоит научиться завоевывать сердца людей. И делать это не только при помощи звонкой монеты.

Но пока все, что ей оставалось — опустить в протянутую ладонь эльфа три золотые монеты. Его глаза загорелись алчным блеском, что Мэдисон не могла не отметить. Тот, кто верен за звон монет, всегда с легкостью отдаст верность тому, кто заплатит больше. А Мэдисон не хотелось терять такой ценный источник информации. Порой Мэдисон казалось, что этот Ридж обладает магическими способностями. Уж очень незаметным он мог быть, если хотел.

— Я рад служить вам, миледи, — улыбнулся Ридж и поспешил покинуть покои Мэдисон.

Она же лишь озадаченно смотрела в окно, пытаясь понять, как лучше отследить Дрейка. Ей необходимо узнать, куда он направился и насколько успешно пройдет его встреча. Она еще докажет отцу, себе и Рикасу, что стоит чего-то. Что очень зря ее не воспринимали всерьез.

* * *

Николас сидел и всматривался в дверь, словно гипнотизируя ее взглядом. Он пришел намного раньше, выпил уже несколько кружек эля, но все равно не смог до конца унять дрожь в руках. Встреча с Дрейком казалась ему еще тем испытанием. Он и поверить не мог, что все удалось. Что он не зря потратил кучу времени, денег и сил, чтобы купить зачарованные талисманы. Ведьма уверяла, что ошибок не бывает: человек либо подчиняется вашим мыслям, либо умирает.

Николаса устраивали оба варианта. Дрейк либо поверил бы, что Рикас тщеславен, опасен и его стоит предать, либо умер. В первом случае Николас получал союзника, а во втором Рикас его терял. Беспроигрышная ситуация. Сначала Ридж не присылал никаких хороших вестей. Дрейк умирал, боролся с магией, пытавшейся его поработить, внушить те чувства, которых он на самом деле не испытывал. Николас даже возгордился, что его сын настолько силен. Настолько верен и предан Рикасу, что его тело скорее умрет, чем позволит сознанию предать того, кто так важен хозяину.

Но все-таки жажда жизни победила, хоть Рикас и приписывал исцеление Дрейка магии. Николас знал правду. И пусть Алеф считал его чересчур наивным, чрезмерно рассчитывающим на счастливую случайность и Дрейка, Николас знал, насколько точны и верны его расчеты. Но кем бы он был, если бы доверял ученику полностью? Кем бы был, если бы считал, что и шпионка в стане Остовии будет верна им беспрекословно? Нет, Николас понимал, что рассчитывать стоит только на себя, а еще совсем немного на магию.

Николас нервно постукивал ногой по полу, не в состоянии отвести взгляд от двери. До конца не знал, как пройдет встреча с Дрейком. Он внушил, что Рикаса надо предать, но согласится ли сын помочь ему? Да даже если они будут действовать не за одно — Николас уже победил, сделав Дрейка врагом Рикаса, но все же. Дверь наконец-то отворилась, Дрейк на несколько секунд застыл на пороге, но почти сразу выцепил Николаса взглядом и направился к нему.

— Я уже заказал тебе эль. — Николас кивнул на кружку, когда Дрейк сел напротив него.

— Мог бы себя не утруждать. Или так ты пытаешься возместить все годы, когда мне пришлось выживать самому? — усмехнулся Дрейк и сделал глоток.

— Я предлагал тебе идти за мной, но даже в десять лет ты был слишком своеволен. Ты сам сбежал, Дрейк.

— Потому что не хотел, чтобы меня вздернули за измену стране. Похоже, в десять я уже понимал куда больше, чем ты.

— Но прошли годы, меня не вздернули, а ты пьешь эль в моем обществе. Стоит за это выпить? — Николас приподнял кружку и посмотрел на Дрейка.

— Я с падалью не пью. Предпочел бы и не встречаться, но в письме ты обещал мне чуть ли не золотые горы. Так что я слушаю. И любопытно, с чего ты взял, что мне это интересно.

— Я слышал о болезни Рикаса. Поговаривают, что это твоих рук дело. Ты понял, как отвратительно быть в его тени? Я предлагаю тебе место рядом с троном короля Анталии.

— Короля, уничтожившего таких, как мы, целиком и полностью? Чтобы и меня постигла их участь? — усмехнулся Дрейк.

— Как видишь, мою помощь Грегор принял. Лучше быть одним из немногих, наделенных властью, чем тем, кем помыкают. Скажи, в Остовии с магами считаются? Получим власть в Анталии, а потом сможем сделать жизнь магов лучше. — Николас пытался вложить в голос как можно больше негодования, чтобы Дрейк поверил, что его и правда волнует судьба магов.

— С Рикасом считаются. — Дрейк пожал плечами.

— И только. А с кем считается Рикас? Может, с тобой?

Дрейк промолчал, сделал несколько глотков, глядя в стену. Николас чувствовал, что нашел правильный подход к сыну, надавил на больную мозоль. Он прекрасно знал, что Рикас не из тех, кто будет считаться хоть с кем-то.

— И что ты хочешь мне предложить? Явно не сбежать из Остовии и присоединиться к тебе? Я нужен тебе, потому что, может, и не считается, но доверяет. Кто еще смог бы отравить Рикаса, кроме меня? Кто еще вхож в его комнату, постель, душу. Что я должен сделать?

— Убить Рикаса и занять его место. Он верит тебе, а значит, поверит и Дейдре. Ты станешь ее правой рукой, вместо Рикаса. Ты принесешь Анталии и Грегору победу. Ты принесешь победу мне, — улыбнулся Николас.

— Прежде чем я на это решусь, мне нужны гарантии. Я понимаю, что свои планы ты мне до конца не откроешь, но встречу с Грегором организуешь. Я хочу, чтобы он знал, кто принесет ему победу.

— Ты понимаешь, что я не могу сделать этого прямо сейчас. Дай мне хотя бы неделю. Я должен подготовить Грегора.

— Два дня. — Дрейк встал и бросил несколько серебряных монет на стол. — Не заставляй меня ждать. Я ведь всегда могу передумать.

Он не дал Николасу ответить, развернулся и пошел в сторону выхода из таверны. Николас смотрел ему вслед и улыбался. Все-таки сын оказался достоин отца. И теперь Николас еще больше уверился в победе. А Дрейк… Если понадобится, от него можно избавиться в любой момент. Никто не посмеет учить Николаса жизни, а еще вставать между ним и властью. Это его мечта, и он ее осуществит.

* * *

Алеф стоял посреди лесной тропы, ожидая, пока откроется портал. Николас очень удачно отправился на встречу с Дрейком, чем дал возможность провернуть встречу за его спиной. Бесспорно, Грегор ему ничего не скажет, ведь давно подозревает мага в нечистой игре, а Алеф эту уверенность успешно подогревал. Сейчас он нервничал, потому что портал должен был открыться некоторое время назад, но что-то, судя по всему, задерживало госпожу. Наконец пространство пошло легкой рябью, искажая очертания леса.

— Госпожа, я рад вас видеть здесь. — Алеф поклонился и протянул руку вышедшей из портала Марджери.

— Брось эти условности, Алеф. — Марджери лишь отмахнулась. — Мы делаем общее дело, поэтому я надеюсь, что ты как можно скорее отведешь меня к Грегору.

— Сперва на постоялый двор. Вам нужно немного отдохнуть и собраться с мыслями. Грегор примет нас через пару часов.

Алеф развернулся и зашагал по тропинке. Он чувствовал, что Марджери шла за ним следом. Игра набирала обороты, и Алеф не собирался проигрывать.

Союзы

Возвращаться в дом Рикаса сегодня было особенно тяжело, Дрейк неизвестно сколько простоял перед закрытыми дверьми покоев. Что сказать? Что сделать? Или просто надеяться, что Рикас не заметил, не придал значения? Самое ужасное — Дрейк не знал, какой из двух вариантов предпочтительней. Они ведь оба могли бесконечно играть в только им известную игру, они могли бесконечно врать друг другу на благо Остовии. Дрейк сжал кулаки. В этом мире все делалось на благо рода, Остовии, Андриэля. Ничего, совсем ничего не совершалось во благо Рикасу. Дрейк все-таки толкнул дверь и вошел.

Рикас сидел в кресле, глядя перед собой. Дрейк не удивился бы, что он так просидел почти все время после пробуждения. Хотя он переоделся, да и прическа выглядела идеальной.

— Я вернулся и успел соскучиться по вину. — Дрейк подошел к столику взял бутылку и наполнил бокал. — Никогда не пил более дрянного эля, чем сегодня.

Делать вид, что ничего не произошло, все идет по плану, Дрейк научился в совершенстве. Ничем не выдать того, что чувствует. Ничем не выдать того, что внутри. Этому его научил Рикас.

Никогда не показывай слабостей, не позволяй им увидеть, что их слова тебя задели. Будь выше этого, и они отстанут сами.

— В этой бутылке, надеюсь, зелья Ивена нет? — Рикас повернул голову в сторону Дрейка и замер, не сводя с него глаз.

Ни один мускул на лице Рикаса не дрогнул, ни одной эмоции не прозвучало в голосе и во взгляде ничего, лишь отблеск внутреннего огня.

— Я хотел, чтобы ты выспался. Ты же завтра опять помчишься спасать всех и вся. — Дрейк пожал плечами и отвернулся.

Он не хотел видеть такого Рикаса. Не хотел мысленно возвращаться в тот день, когда сказал, что собирается уйти. Рикас и раньше не так уж часто проявлял чувства, а в тот день смотрел абсолютно пустым взглядом, а все, что произнес: «уходи». Выдержать такое не смог бы никто, а Дрейк никогда не причислял себя к сильным людям. Видеть безразличие в глазах любимого человека невыносимо. Но разве он мог хотя бы мечтать, что Рикас испытывает к нему то же самое? Конечно, в минуты, когда Рикас целовал его, когда стонал вместе с ним, в это даже почти верилось, но… обманывать самого себя Дрейк не собирался. Рикас дорожил им, был привязан, но любовь… Сомнительно, что это была она. Да и в постели Дрейку очень быстро нашлась замена.

Для Рикаса всегда существовало что-то важнее чувств. А Дрейк не хотел, никогда не хотел ему их навязывать. Но тогда у него было огромное преимущество — он еще мог уйти. Однако годы вдали доказали ему одно — без Рикаса куда хуже, чем с ним.

— А это ты спрятал слишком плохо. — Амулеты легли на стол рядом с бокалом Дрейка. — Ты пошел на встречу без малейшей защиты. Ты оставил моего человека здесь, хотя мы договаривались…

— Нет. — Дрейк резко развернулся и взглянул в глаза Рикаса. — Ты договаривался, а я знал, что из-за этого Николас может меня вычислить, что наш план сорвется. Что он не поверит мне. Твоя защитная магия… Неужели ты веришь, что ее не отследить?

— Если специально не искать. Да, в защитной магии я не так хорош, но она не позволила бы причинить тебе вред.

— Главное — успех плана.

— Нет. — Голос Рикаса дрогнул, а сам он положил руку на шею Дрейка и притянул его к себе. — Мне не нужен успех, если придется пожертвовать тобой. Я предусмотрел все, чтобы тебе ничего не грозило, а ты свел на нет все мои старания, ты подставился под удар, а этого я не хотел.

— Но ведь собой пожертвовать ты готов. Так в чем разница?

— Это моя война, и ты не обязан в ней увязнуть. — Рикас отступил, а после и вовсе повернулся к Дрейку спиной. — Уходи, Дрейк, так будет лучше.

— Для кого? — Дрейк сделал шаг вперед и положил руки на плечи Рикаса. Он даже подумать не мог, что Рикас поставит его безопасность выше успеха, да и не был Дрейк так уж беззащитен, смог бы постоять за себя. Да, без амулетов, но с хорошо заточенными клинками. Не идеален в боевой магии, но превосходен в ближнем бою.

— Для тебя. Ты вернулся и чуть не умер, а сегодня снова рискнул жизнью. Ты ничего не должен этой стране, мне, роду Вайтов. Ничего, Дрейк.

— Но мне казалось, что это вопрос чести — защищать тех, кого любишь.

И даже язык не отвалился после произнесенных слов. Сказать оказалось не так страшно, а там уже будь что будет. В конце концов, он разбойник с большой дороги, а разве им положено бояться чего-то? Даже огненных магов, способных испепелить одним только взглядом.

— Поэтому я и не стал тебя удерживать, — тихо сказал Рикас, — я должен тебя защитить. Таков мой план. Мой вопрос чести, а с долгом я справлюсь и сам.

— Да, конечно, — Дрейк убрал руки и взял со стола бокал с вином, — ты просто хочешь выпить все вино сам, но в этот раз у тебя не получится. Я никуда не денусь, пока погреба замка наполнены этой волшебной жидкостью.

Рикас развернулся, несколько секунд смотрел на Дрейка, а следом забрал вино из его рук:

— Порой вино необходимо, чтобы стать смелее. — Он сделал глоток, а после подошел к Дрейку и поцеловал. — Не рискуй напрасно. Я хочу, чтобы ты остался со мной. Живым. Ты нужен мне, и я думаю, что стоило это сказать еще тогда.

— Но может, тогда я не понял бы, что без тебя действительно паршиво, — усмехнулся Дрейк и поцеловал Рикаса, не дав ему ничего ответить.

Он был уверен, что ни за что больше не оставит Рикаса одного. Да, стране, может, он и не должен ничего, но и Рикасу не позволит тащить все в одиночку. Это вопрос чести.

* * *

Марджери огляделась. Комната, в которую привел Алеф, впечатления не производила, даже скорее походила на подвал. Толстые стены из булыжника, потухший камин, деревянная и явно дешевая мебель. Если бы не дело, то Марджери не провела бы в таком месте ни секунды, но Алеф убедил, что так необходимо для безопасности. Марджери все-таки присела на край стула, взяла в руки бокал с вином и брезгливо принюхалась, а следом сделала глоток. Не такое вкусное, как в замке Рикаса, но все-таки неплохое, да и фрукты на блюде выглядели свежими, и хотелось верить, что они не отравлены. С одной стороны, лучше ничего не есть и не пить, а с другой — так можно показать недоверие к союзникам, а сейчас это точно лишнее.

— И чем я обязан вашему вниманию, леди Марджери?

Марджери обернулась и встретилась с насмешливым взглядом серых глаз. Грегора ей раньше доводилось видеть только на портретах, и сейчас она была готова признать, что на них его красота преувеличена. Хотя то, что король был в прекрасной физической форме, подтянутый и крепкий, отрицать бессмысленно. Да и лицо было, скорее, приятным, даже располагающим к себе, но не красивым. В целом, отвращения Грегор не вызывал. Хорошее качество для политика. Рикас на его фоне казался красавцем, но зато отталкивал с невероятной силой. Стоило только вспомнить надменный взгляд, как Марджери передергивало. Слабость к молоденьким мальчикам была единственным минусом Грегора, да и то Марджери ее таковой не считала. Минусы Рикаса она могла перечислять до утра. И как только Дейдре могла смотреть ему в рот, жадно ловить каждое слово и верить, что он приведет их страну к победе? К полному порабощению магами — это все, что мог дать Рикас.

— Встреча с вами — очень приятное для меня событие, Ваше Величество. — Марджери встала со стула, слегка склонила голову в знак почтения и протянула руку.

— Просто Грегор, мы же в неофициальной обстановке. — Он улыбнулся и поцеловал ее руку. — Хотя, не спорю, столь прекрасную леди я хотел бы принимать не здесь. — Он обвел рукой комнату, явно намекая на скудное убранство.

— Тогда и я настаиваю на Марджери. — Она вернула ему улыбку, дождалась, пока Грегор сядет на стул, и устроилась напротив.

— Алеф сказал, что вы готовы к сотрудничеству, но насколько мне известно, вы слишком близки с Дейдре. Каковы причины вам доверять? — Грегор налил в кубок вина и сделал глоток.

— Сразу к делу. Мне нравится. Я разделяю вашу политику касательно магов, понимаю, как они опасны, но Дейдре заглядывает им в рот, считает, что контролирует, игнорирует проблему беглых магов, держащих обычных людей как рабов. А если у мага есть деньги, то он и вовсе живет припеваючи, делает, что хочет и с кем хочет. Я хочу это прекратить.

— И при этом сотрудничаете с магом?

— Вы тоже, но порой мы понимаем, что сотрудничество неизбежно. Несколько магов, разделяющих взгляды на участь остальных — это меньшее зло. Не находите? — Марджери поняла, что допустила ошибку, позволив эмоциям взять верх, вложив в прошлую тираду слишком много гнева. Уж что, а скрывать чувства или подделывать их она научилась, ублажая всяких уродов, наслаждавшихся ее болью.

— И что вы можете мне предложить?

— Информацию о планах Рикаса и Элайджи. Вы ведь еще помните своего верного рыцаря?

— На поверку оказавшегося не таким уж и верным. Если бы я знал, что тот щенок — брат Рикаса Вайта… — Глаза Грегора недобро сверкнули, а в голосе послышалось разочарование.

Марджери не сомневалась, что целым Андриэлю выбраться из замка Грегора не удалось бы. При мысли о мучениях, которым мог подвергнуться младший из Вайтов, приятное тепло разлилось внутри. Ничего, она еще насладится их страданиями. Она отомстит им за высокомерие, насмешки, унижения. А ведь Рикас еще выставлял себя ее спасителем. Кичился тем, что вырвал из лап таких же уродов, как он сам. Вырвал, но при этом выторговал им лишь обучение в магической школе. За всю ее боль — он попросил для них такое.

— Так вам интересно, что именно они замышляют?

— Смотря что вы хотите взамен, Марджери. Вы же понимаете, что сложно верить тому, кто забывает о долге перед страной.

— Страной, растоптавшей мою честь? — Она изогнула бровь. — Я хочу лично казнить Рикаса Вайта. Я хочу мести. У меня нет долга ни перед кем, кроме себя. Так уж хороша страна, не сумевшая меня защитить?

— Что ж… Думаю, мы сможем договориться, но помните, Марджери, меня предал мой верный рыцарь. У меня нет привычки доверять слепо.

— В этом мы с вами похожи. — Они приподняла бокал.

Это был действительно хороший тост, а сотрудничество обещало быть еще лучше. Главное — вовремя сказать, куда именно собирается бить Рикас.

* * *

— Ваше Величество? — Элайджа удивился, когда, зайдя в библиотеку, застал Дейдре за чтением книги.

Что могло понадобиться королеве в библиотеке замка Вайтов? Если она и прибыла сюда, то разве не должна быть в кабинете Рикаса, а не прятаться здесь.

— Прошу, сэр Блэкард, просто Дейдре, хоть здесь позвольте мне отдохнуть от официоза. — Она печально улыбнулась.

Для Элайджи было странно видеть королеву такой грустной, немного потерянной и простой. Грегор никогда не спускался с постамента надменности и величия. Он старательно показывал, что он король. Хотя может, кто-то видел его и таким.

— Конечно, Дейдре, вы прибыли к Рикасу? Известия о его болезни не достигли дворца? — Элайджа несколько замялся, но все-таки решился и присел в кресло напротив Дейдре.

— Я надеюсь, он будет в добром здравии вскорости. Он давно установил портал из моих покоев в его библиотеку. Я прихожу сюда отдохнуть. Библиотека Рикаса куда больше королевской, а еще в ней так много книг о магии. И… Марджери неизвестно куда отправилась с самого утра, а мне стало одиноко.

— Я не хотел нарушить ваше уединение. — Элайджа поднялся из кресла и собрался уйти, но Дейдре коснулась его руки, останавливая.

— Вы не могли бы сыграть со мной в шахматы? Может, хоть вы не будете мне поддаваться?

Элайджа пожал плечами, а затем согласно кивнул. Он прекрасно знал, что такое — чувствовать себя одиноким и потерянным. Это чувство стало его вечным спутником, как только он оказался в Остовии. И поддаваться Дейдре он не собирался, но и не думал, что она окажется таким интересным собеседником.

Заблуждения

Андриэль сидел в кресле, поджав под себя ноги, и смотрел на огонь в камине. Джеймс почти не отходил от него все эти дни, старательно готовил суп, укладывал в постель, если замечал, что Андриэль побледнел сильнее обычного, играл с ним в шахматы, рассказывал о своей жизни, а еще целовал осторожно, словно мог навредить. Хотя куда уж больше. Андриэль посмотрел на руки — магия внутри него задремала, прорывалась какими-то бесконтрольными урывками, и тогда мысли окружающих, эмоции перемешивались в голове Андриэля с его собственными, вызывая очередной приступ головной боли. Из этих вспышек он узнал о Джеймсе еще больше, чем тот рассказал. Он видел и затаенную боль, и одиночество, и страх снова сделать что-то не так. А еще он видел чувство, которое с каждым днем все крепло и крепло. Андриэль видел привязанность. Но прекрасно знал, чем она отличается от влюбленности и любви.

Сам Андриэль запутался, а точнее — даже не пытался понять, что чувствует. Ему казалось, что любое чувство может легко оказаться отголоском чужого. Ему была приятна забота, Джеймс был симпатичным парнем, а еще добрым и веселым. Андриэлю нравилось его общество, но сказать что-то более конкретное он не решался. Хотя целоваться было приятно. Раньше он проделывал такое только с Андрасом, хотя на людях предпочитал строить из себя бывалого в любовных утехах парня. Ему нравилось быть несерьезным, точнее — выглядеть таким. Тогда люди верили, что его не волнуют сплетни за спиной, а еще мнение почти каждого человека, знавшего Андриэля и о том, что он опасен. Но сейчас Андриэль остро чувствовал, что как раньше больше не получится. Сейчас магия дремала, усыпленная зельями Мэдисон и Ивена, но очень скоро ему придется снова учиться с ней жить. И как это будет, Андриэль не знал. Поэтому сегодня он все-таки уговорил Джеймса, что ему стоит проводить время и с Элайджей. Сейчас они вроде должны тренироваться во дворе или в зале. Андриэль хотел недолго побыть в одиночестве. Долго Джеймс точно не позволит. Это он тоже видел. Джеймс чувствовал себя виноватым. И это сжирало его изнутри.

— Привет.

Андриэль зажмурился — чувства Дрейка слишком яркие, сильные. Даже тогда, когда он умел хорошо контролировать силу, рядом с Дрейком это удавалось из рук вон плохо. Их магический дар был слишком похож, а Дрейк — слишком открыт. Он никогда не пытался скрывать, что чувствует. Он наслаждался чувствами, брал их сполна. Андриэль восхищался, но вместе с тем жалел Дрейка. Для таких, как он, не существовало полумер. Даже любовь Мэдисон не была такой. Дрейк же легко отдал бы всего себя без остатка.

— Мне лучше уйти? — Дрейк уже собирался сесть в соседнее кресло, но, видимо, заметил реакцию Андриэля, а поэтому замер в нерешительности.

— Нет. Я рад тебя видеть. — Андриэль сосредоточился и подавил вспышку. Чувств Дрейка ему сейчас точно не хотелось. А то можно начать завидовать Рикасу, что его любят так… Безусловно. — Слышал, что ты навалял папочке. Сбылась мечта?

— Вроде того. Но ты ведь понимаешь, что без тебя я бы не смог. Я пришел сказать «спасибо».

— Ты пытался меня спасти, чуть не умер, а теперь пришел благодарить? Ты точно не ошибся? — Андриэль слабо улыбнулся.

С Дрейком они всегда ладили. Мэдисон, да и Рикас отгораживались от дара Андриэля, словно что-то скрывали. Андриэль был уверен, что Мэдисон прятала страх, а Рикас — жалость. Но Дрейк позволял читать себя, как открытую книгу. Андриэль старался этим не пользоваться, но никто не идеален. Никому не подвластно держать себя под контролем всегда. Разве что у Рикаса это выходило.

— Он уверен, что влез ко мне в голову. Что я делаю то, что хочет он. Ты в свое время поставил защиту на мой разум, поэтому я противостоял магии Николаса.

— Но значит, ему помогал кто-то с похожим на мой даром. Это опасно, Дрейк, такие, как я — опасны. Ты ввязался в игру, из которой не факт, что выйдешь живым.

— Разве ты не собираешься сделать то же самое? Кто всегда рвался в бой? Тебя сдерживал лишь Рикас, — усмехнулся Дрейк.

— Скорее — прятал. Я поэтому ринулся ее спасать. Ну, ту девчонку. Знал, что могу не справиться. Знал, чем все может закончиться, но я так хотел доказать, что могу. Доказать Рикасу. Хотя ее мне тоже было жаль. Я чувствовал ее ужас, боль, а еще она думала о том, кого любит. Она хотела вернуться к нему. Ей было куда…

— Тебе тоже есть. Знаешь, вы с Рикасом похожи куда больше, чем кажется. Обожаете выстраивать вокруг себя стены, а еще верить, что вас не могут просто любить, — фыркнул Дрейк. — В любом случае, я просто хотел сказать тебе «спасибо», а еще, что ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— Сразу после Рикаса. Он все-таки первый в списке тех, кого ты кинешься спасать.

— Это точно. — Дрейк мечтательно улыбнулся.

Андриэль почувствовал спокойствие. Вот только не знал чье.

* * *

— Марджери глупа, но будет полезна. Я рад, что ты нашел слабое место при дворе королевы. — Грегор посмотрел на Алефа, и на его губах появилась хищная улыбка.

Алеф постарался скрыть отвращение. Грегор был им необходим, а поэтому приходилось терпеть его слова, улыбки, прикосновения. Он оставался для короля чем-то вроде красивой игрушки, Николас явно не мог удовлетворить всех потребностей Грегора, а поэтому отходил на задний план все больше.

— Она всего лишь хочет мести, да и разве ее идея докладывать вам о каждом шаге Рикаса — это глупость? Она ищет выгоду.

— Глупость, мой дорогой Алеф, — Грегор подошел к нему и провел пальцами по щеке и губам, — верить в то, что истребить магов — это легко. Глупость — верить, что я стану удовлетворять ее желания вместо своих. И я хочу, чтобы ты понимал, что на первом месте всегда будет мое слово, мои прихоти и моя страна.

Алеф лишь кивнул. Он прекрасно понимал, что Грегор научился на собственных ошибках. В прошлый раз уничтожение магов чуть не утопило страну в крови. Маги сопротивлялись, хватались за жизнь, убивали. Чтобы поймать одного мага, порой нужно было десять или пятнадцать воинов. Например, такого, как Рикас Вайт, схватить не удалось бы и пятнадцати. Конечно, были такие, как Дрейк. Его дар вообще ничего не стоил, а в бою и вовсе был бесполезен. Таких Грегор раздавил быстро, если они не прицепились к кому посильнее. Но Алеф не питал иллюзий насчет того, что в Остовии, где маги уже расплодились, где они так или иначе научились держаться вместе, выйдет так же. С рыцарями Ордена, с верхушкой вроде Ирвинга придется договариваться. И Грегор при всей ненависти к магии это понимал. Но Алеф совершенно не планировал сообщать Марджери, что такая желанная месть не состоится. Каждый здесь играл сам за себя. И отвратительные прикосновения Грегора Алеф терпел уж точно не ради Марджери. Она решила, что главная, но для Алефа и она, и Николас лишь инструменты.

— Я надеюсь, вы не подвергаете сомнению мою верность? Я, кажется, доказал ее.

— Алеф, неужели ты думаешь, что твои фальшивые стоны — это доказательство верности? — Грегор отошел от Алефа и налил себе в бокал вино. — Но пока ты ни разу меня не разочаровал. Тебе нужно собрать данные обо всех, с кем были близки Джеймс и Элайджа. Выдели среди них тех, кто особенно не доволен моими пристрастиями и политикой. Всех тех, чьи родные тоже оказались в моей постели.

— Это честь… — начал было Алеф, но Грегор прервал его резким жестом.

— Я не настолько глуп, как тебе хотелось бы верить. И я знаю, кто способен всадить мне кинжал в спину. — На губах Грегора появилась зловещая усмешка. — Пока ты можешь быть свободен. И я очень надеюсь, что ты не решишь что-то утаить от меня.

Алеф лишь кивнул и поспешно покинул покои Грегора. И только спустя несколько коридоров позволил себе привалиться к стене и сползти по ней вниз. Его трясло, мысли скакали. Неужели Грегор понял? Раскусил? Увидел то, что Алеф так тщательно скрывал за лебезящей улыбкой? Ему срочно нужно было посоветоваться с Госпожой, а еще начать выполнять поручение Грегора. В этот раз лучше все сделать самому, чем полагаться на слуг. Сейчас Алеф уже не был так уверен, что может им доверять.

* * *

— Ты считаешь, что можно верить Дейдре, но Рикаса стоит опасаться? — Джеймс отложил в сторону тренировочный меч, сел на скамейку, отпил воды из фляги и вопросительно посмотрел на Элайджу.

— Дейдре слушает каждое его слово. Как думаешь, он не стал бы этим пользоваться? Слишком все гладко выходит. Я на троне Анталии, мы дружны и война осталась позади. Не слишком ли идеально? — Элайджа взял фляжку и сделал несколько глотков.

— Но если Дейдре слушает его во всем, то с чего нам доверять ей?

— Ее можно переубедить, показать иные выходы из ситуации.

— Что, сдружился с королевой и веришь, что сможешь оказать на нее влияние?

— Я хотя бы делаю что-то кроме беготни вокруг Андриэля. Мы в чужой стране, следуем неизвестно каким законам и непонятно кого видим в союзниках. Мы работаем с магами. Нас учили, что им нельзя верить, маги опасны.

— И ты спас одного из них. Ты всегда считал порядки Грегора ненормальными, ты говорил, что каждый заслуживает жить. Что нас определяем мы сами, а не внешние факторы. — Джеймс соскочил со скамейки и даже неосознанно схватил тренировочный меч.

— Я спас его, потому что меня заставили. Он же и заставил. Как ты можешь верить ему после этого? — В голосе Элайджи Джеймс услышал нотки раздражения.

— Может, потому что я принял решение сам? Решил идти за тобой, бросить эту Анталию, где каждый появившийся маг — монстр. Может, я захотел равенства для всех? Я это решил, Элайджа, ты забываешь, что меня не заставляли. Прости, но просто из любви к тебе я так бы не поступил. Кьяра говорила…

— Так дело в ней? — перебил Элайджа. — До сих пор чувствуешь вину?

— Нет… Понимаю, что она могла быть права, что злые не маги, а король. Я не хочу ссориться. — Джеймс сделал шаг вперед и пристально посмотрел в глаза Элайджи. — Но и снова делать выбор не хочу. Да и подумай сам, Эл, она так сходу поверит тебе? Ты уверен? Давай следовать плану Рикаса, а если что пойдет не так, то… — Джеймс поднял руку с мечом. — Он будет с тобой, как и я. Но дай шанс другим, хватит видеть подвох во всех.

— Все так серьезно?

— Мне хочется в это верить. И я хочу, чтобы эта война закончилась. Я не хочу, чтобы она добралась сюда. Чтобы снова тронула его.

— Но ты сам понимаешь, что тронет. Рикас уже отвел вам не самую последнюю роль.

— Пока я просто хочу верить… А если не вернусь, то ты отомстишь? — улыбнулся Джеймс.

— Рискнешь? Ради него?

— Назад дороги нет, но она всегда есть вперед. Прости, но я хочу вперед с ним, Эл. Я даже не уверен уже в том, кто и кого спас.

Джеймс сел на скамью. Ему не хотелось видеть осуждение на лице Элайджи. Он понимал, что его влюбленность — это что-то глупое, даже безумное, но давно не чувствовал себя таким счастливым и свободным, как сейчас.

— Значит, у нас обоих нет выбора — только вперед вместе с сомнительным магом огня и его товарищами, — усмехнулся Элайджа и сел рядом.

— Зато у него есть душ и вино неплохое. — Джеймс пожал плечами. — Ты действительно сделаешь это ради меня?

— Уж точно не заставлю выбирать, пока нет оснований, но вина выпить сегодня придется очень и очень много. А еще подумать.

— Ну, общение с Дейдре точно прекращать не стоит. — Джеймс пихнул Элайджу. — Тебе тоже не стоит быть одному.

Элайджа лишь неопределенно пожал плечами. Дейдре была политическим союзником и не более того. Дама сердца Элайдже была не нужна, тем более — среди врагов. Джеймс мог верить во что угодно, но Элайджа прозрел окончательно и понимал, что его использовали. Ему это не нравилось.

Близкие люди

Алеф смотрел на огонь в камине и прикидывал, во что выльется происходящая ситуация. Николас его не пугал, потому что в одержимости сыном не замечал ничего вокруг. Алеф помнил Николаса амбициозным, сильным, готовым идти по головам, но в последний год его наставник сдал. Интриги стали примитивными, планы простыми и провальными, а еще Николас слишком полагался на удачу. Во всем. Где гарантии, что Дрейк действительно станет играть на их стороне? Алеф в это верил с трудом. Все-таки госпожа говорила о том, что тот слишком привязан к Рикасу. Неужели жажда власти внезапно разгорелась в его сердце? В любом случае Грегор, Марджери и Николас правы в одном: Рикаса Вайта надо убрать, а его братишку желательно вывести из себя. Если сама Остовия обратится против магов, то война будет выиграна легко и просто.

Маги должны стать крахом Остовии, но Алеф понимал, что они же должны все это и остановить. Нельзя, чтобы ненавидели всех. Все-таки в новом мире, где все будет принадлежать им, Алеф не хотел, чтобы магам приходилось скрываться, но и осознавал, что чересчур много магов тоже не самый лучший выход.

Баланс. Во всем нужен баланс. Иначе сильные так и будут принижать слабых. Алеф криво усмехнулся, вспоминая, как ему летело в спину «слабак», «полукровка», «маг-недоучка». От союза мага и эльфа сильными не рождался никто. Алеф стиснул зубы и выдохнул.

Он не мог позволить прошлому снова взять над ним верх. Он вырвался, добился высот. Не силами, не магией, а хитростью и умом.

И красивым личиком.

Эта мысль мелькнула на задворках сознания, но Алеф тут же прогнал ее прочь. Да, эту часть эльфийского наследия он использовал себе во благо. Но должна же быть хоть какая-то польза от его никчемной мамашки, не достигшей ничего кроме того, чтобы быть подстилкой для тех, кто сильнее и богаче.

Алеф сплюнул на пол. Быть полуэльфом, недомагом со слабыми силами — очень незавидная участь. Несмотря на то, что Дейдре всегда выставляла их страну как обитель равенства и процветания. Равенства… Для таких, как Рикас Вайт.

А что скрывалось за стенами их прекрасной школы, домов богатых аристократов и в публичных домах, где люди содержались, как скот, прекрасную королеву совсем не волновало.

Никогда не волновало, никому не было дела, даже Николасу, таскавшему Алефа с собой, чтобы хоть как-то показать себя в роли наставника и отца. Грегора, жаждущего видеть Алефа лишь по ночам под собой, тоже не волновало.

Никого… Пока…

Пока не появилась она.

Алеф почувствовал прикосновение тонких пальцев к плечу и прикрыл в блаженстве глаза.

Единственная, кому до Алефа было дело. Такая же брошенная, одинокая и несчастная, сполна хлебнувшая лицемерия, пропитавшего Остовию и всех, кто стоял у власти.

Алеф поднял руку и тихонько сжал хрупкие пальцы в своих. Она всегда могла успокоить и унять его боль и страх. Всегда.

Она хотела свободы, но хотела ее не для всех. Не прикрывалась высшим благом для всего народа. Для себя, для кучки избранных. Тех, кого судьба до этого обделила. И Алефу нравилась ее искренность. Он знал, что для нее он пойдет на все и пожертвует всем.

— Ты готов? Уже скоро тебе предстоит исполнить роль, к которой ты готовился долгие месяцы. Я надеюсь, ты не передумал?

Алефу захотелось рассмеяться. Он никогда бы не передумал сделать то, о чем она попросила. Не приказала, не велела, а попросила. Она всегда только просила.

— Я сделаю все, что вы попросите. — Алеф развернулся и опустился на колени, уткнулся лицом в ее живот.

Ему нравилось вдыхать аромат трав и цветов, всегда исходивший от нее. Рядом с ней он чувствовал себя нужным и как бы глупо ни звучало — любимым. Хотя и понимал, что это, скорее всего, обман, мираж. Но пальцы, мягко перебирающие его волосы, заставляли забыть обо всем на свете.

— Я никогда в тебе не сомневалась. Никогда, Алеф.

Он слабо улыбнулся. Ведь и он в ней никогда не сомневался. Знал, что она добьется всего, чего пожелает. А он обязательно ей в этом поможет.

* * *

— Я слышала, что ты встречался с отцом.

Дрейк вынырнул из раздумий, глянул на пустой бокал в руке и перевел взгляд с окна на появившуюся в дверном проеме Мэдисон.

— А я слышал, что лезть в чужие семейные дела — дурной тон. Где твои манеры, Мэдси? — Дрейк отставил бокал на стол, а потом подошел к Мэдисон, застывшей посреди комнаты и сверлившей его недовольным взглядом. — Ты все-таки не последний человек при дворе. — Он остановился рядом с ней, внимательно всматриваясь в ее глаза.

— Неужели ты тоже решил стать псом, кусающим хозяина? Как думаешь, Рикасу понравятся личности, с которыми ты проводишь время? — Она мягко коснулась его плеча и провела по нему кончиками пальцев.

— Думаю, что не обязан отчитываться перед ним за каждый шаг, а ты решила выслужиться и принести хозяину кость? Он потреплет тебя за ушком. — Дрейк заправил локон, так удачно выбившийся из прически Мэдисон.

— Я считаю, что иногда можно объединиться против хозяина и извлечь из этого выгоду. — Она улыбнулась и встала вплотную к Дрейку. — Мне тоже есть, что тебе предложить.

— И что же? — Дрейк положил руки на талию Мэдисон, хотел оттолкнуть ее, но почему-то притянул ближе к себе. Что-то в словах Мэдисон, ее взгляде словно лишало Дрейка возможности мыслить. Дурман, наваждение, но сейчас казалось, что может ее слова не лишены смысла.

Мэдисон лишь улыбнулась и мягко коснулась губами щеки Дрейка, явно собираясь в следующую секунду коснуться и губ. И у Дрейка не возникло желания ее оттолкнуть, словно все происходящее было правильным, даже единственно верным.

— Не помешал?

Голос Рикаса подействовал отрезвляюще, Дрейк отпустил Мэдисон и отступил на шаг. Произошедшее не хотело укладываться в голове, а от довольной улыбки Мэдисон и вовсе затошнило.

— Это как посмотреть. — Мэдисон улыбнулась. — А я всегда оставалась верной. — Эти слова она произнесла, проходя мимо Рикаса практически шепотом, но Дрейк прекрасно понял по ее взгляду, что она хотела, чтобы он услышал.

Рикас ее проигнорировал, дождался пока она уйдет, взмахом руки закрыл дверь в комнату, а следом устало опустился в кресло и прикрыл глаза. Дрейк подавил моментальный порыв броситься к Рикасу, если честно, то произошедшая ситуация его несколько выбила из колеи. Ощущение одурманенности не покидало, да и с чего вообще Мэдисон целоваться с ним? Зачем он ей понадобился? Неужели она в открытую решила пойти против Рикаса или этот спектакль, чтобы вернуть его расположение? Доказать, что Дрейк предатель. На чьей стороне на самом деле Мэдисон? А он сам?

Дрейк мотнул головой, прогоняя глупые и неуместные мысли. В своей верности Рикасу он не сомневался, а вот что думал сам Рикас?

— Что она хотела?

— Я не знаю, — ответил Дрейк. — И я не понимаю… — Он замолчал.

— В роду Мэдисон были ворожеи. Твоя реакция более, чем понятна, — пояснил Рикас. — Но что ей было нужно? Что она говорила?

— Ты не мог сказать мне раньше? — Дрейк сложил руки на груди.

Понимать, что на его разум могла воздействовать ворожея, было чертовски неприятно. Такие сводили мужчин с ума, заставляя поступать так, как им угодно. Дар редкий, утерянный со временем, ведь последнюю ворожею заколол один из одурманенных, а потом брошенных мужчин. А дар ворожбы передавался только по наследству. Но Дрейк точно не слышал, чтобы у нее остались потомки.

— Кровь сильно разбавлена. Ты не остался бы под ее воздействием долго, да и я не был уверен, что так оно и есть.

— То есть ваши отношения? — Дрейк и сам не понял, зачем задал этот вопрос.

Уж личная жизнь Рикаса точно касалась его меньше всего.

— Магией не были точно, как и отношениями, — ответил Рикас, а затем встал и подошел к Дрейку почти вплотную. — Я не знаю, кому можно верить. Не знаю, кто и на чьей стороне играет. И я ненавижу эту войну. Я устал от нее, Дрейк, но я должен оставаться верен целям, идеалам, стремлениям, но ты нет. Я не знаю, чего ждать и к чему готовиться. Тебе незачем здесь оставаться.

— Ты снова решил от меня избавиться. Ничего нового. — Дрейк развернулся и направился к столику с вином.

— Хватит. — Рикас схватил его за руку и резко развернул к себе, в глазах его пылал огонь. Дрейк заметил, что свечи загорелись сильнее, а пламя вырвалось из камина, заполняя собой часть комнаты. — Мы не играем здесь в игры, а я не пытаюсь избавиться от тебя. Я просто хочу тебя защитить. Тебя и Андриэля, ведь кроме вас у меня не осталось ничего.

— А как же Остовия? И месть? — усмехнулся Дрейк.

— Я хочу свободы для магов. Я хочу отомстить за родителей, чтобы их образ перестал преследовать меня во снах и наяву. Но я не хочу, чтобы при этом пострадал ты. — Голос Рикаса стал совсем тихим, пламя за его спиной улеглось, и Дрейку показалось, что в его глазах промелькнуло отчаяние, но это видение испарилось так же быстро, как и возникло. — Я прошу тебя, Дрейк, не рискуй понапрасну.

— Ты хочешь, чтобы твой гениальный план полетел к чертям, а я лишился шанса поквитаться с папочкой? И не мечтай, Рикас, славу придется делить с одним очень обнаглевшим разбойником. К тому же я теперь тоже вроде, как Вайт. — Он поднял руку с кольцом. — Или ты об этом успел забыть?

— Никогда не забывал, — ответил Рикас и приложил ладонь к ладони Дрейка, чтобы потом переплести их пальцы, наблюдая, как магия окутывает их руки. Как магия Дрейка соединяется с магией Рикаса, рождая что-то новое, доселе неизвестное миру. Странно, но в этот момент Дрейк почувствовал, что в нем снова открывается что-то новое и неизведанное. Словно внутри него на самом деле куда больше силы, чем он позволял себе чувствовать. — Я знаю, кто забрал мои кошмары. Я знаю, кто был всегда рядом. Думаешь, я забывал хоть на секунду? Но чего это стоило тебе, и стою ли я этой жертвы?

Дрейк улыбнулся, но не ответил, а лишь притянул Рикаса к себе за талию и поцеловал.

— Вино, Рикас, у тебя первоклассное вино. — Он на секунду прервал поцелуй.

Магия вокруг искрилась, окутывая Рикаса и Дрейка. Здесь и сейчас им были даны считанные минуты спокойствия.

* * *

Андриэлю казалось, что мир вокруг него сужается, наполняется новыми, неизведанными чувствами. Боль, страх привычным клубком сидели внутри, но было еще что-то, пришедшее извне. Сила и спокойствие, умиротворение. Он посмотрел на сидящего в кресле Джеймса, но это исходило не от него. Да и Джеймс был сильно увлечен книгой, чтобы замечать происходящее вокруг.

А сила становилась больше. Причем было в ней что-то знакомое, близкое, даже родное, но Андриэль не мог понять что. Он сел на постели и огляделся по сторонам. Джеймс сразу же отложил книгу в сторону и вопросительно посмотрел на него.

— Все в порядке, — ответил Андриэль. Он не хотел, чтобы Джеймс начал суетиться, взбивая подушки и уговаривая еще поспать. Если честно, валяться в постели давно надоело. Хотелось вырваться на свободу, но Джеймс на деле оказался еще дотошнее Рикаса, поэтому постель грозила Андриэлю еще как минимум неделю.

— Уверен? — спросил Джеймс, но ответ он уже услышать не успел, потому что дверь отворилась и на пороге появился тот, кого Андриэль ожидал увидеть меньше всего.

— Андрас? Почему ты здесь? — Андриэль вскочил, несмотря на неодобрительный взгляд Джеймса, и застыл.

Андрас был единственным другом Андриэля в школе. Превосходный целитель, великолепный боевой маг. Он умело развивал каждую сторону дара и, надо сказать, в этом он преуспел. А еще Андрас был тем, кто владел оборотнической магией. Он мог превращаться в любое животное. Говорили, что раньше такие маги могли скопировать даже образ человека, но Андриэль был уверен, что это не более чем легенды.

— Рикас сказал, что нас ждут великие дела, — улыбнулся Андрас, — но прежде, чем узнать какие, я решил навестить тебя. — Он в несколько шагов оказался возле Андриэля и взял его руки в свои. — Ты опять попал в неприятности? Почему ты без них не можешь?

— Это случайность, — улыбнулся Андриэль.

— Как и всегда. — Андрас хотел сказать что-то еще, но ему помешал ненавязчивый кашель Джеймса. — Я — Андрас. Друг Андриэля. — Он сделал шаг в сторону Джеймса и протянул ему руку. — А вы один из рыцарей, спасших ему жизнь? Я должен поблагодарить вас за это.

— Не стоит. Я был только рад. — Джеймс пожал протянутую ему руку.

И вроде оба они улыбались друг другу, но Андриэль почувствовал, что находиться в их обществе будет довольно трудно.

Первые ходы

Джеймс дернулся, захлопнул книгу и с подозрением уставился на влетевшего в комнату Андриэля Андраса. Этот парень уже начинал раздражать. Андриэлю нужен был покой, а Андрас вчера проторчал тут почти полночи, рассказывая о том, что произошло в школе после ухода Андриэля. Как сам Андрас попытался стать преподавателем, но ушел, потому что не смог изменить отношение остальных учителей. Что его стараний, чтобы поддержать молодых магов, все равно было недостаточно. Как странствовал, пытаясь найти свое место в жизни. Как моментально откликнулся на призыв Рикаса, надеясь, что здесь он сможет послужить магам куда лучше, чем в другом месте.

Андриэль слушал, задавал вопросы и словно вовсе перестал замечать Джеймса. Это раздражало. Вот и сейчас только забрезжило утро, как Андрас явился.

— Привет. — Он кивнул Джеймсу, а следом бросил накидку на постель Андриэля. — Чего разлегся? Пошли тренироваться, а то скоро забудешь, как лук держать в руках и что такое магия.

Андриэль буквально подскочил с постели, направился к шкафу, чтобы переодеться, совсем не замечая недовольного взгляда Джеймса.

— А не рано ли? Ты чуть не погиб из-за магии, а сейчас хочешь ею заняться? — Джеймс скрестил руки на груди.

— Без практики магия убьет его однозначно.

Джеймс даже не обернулся в сторону Андраса, ожидая ответа Андриэля, но тот перебирал рубашки и штаны, словно пытался оттянуть момент, когда ответить все-таки придется.

— Я нужен Рикасу, Остовии. — Он все-таки повернулся и посмотрел на Джеймса. — Андрас прав. Избегая магии, я не научусь с ней справляться. Сейчас не время для жалости к себе. Хватит. Я и так слишком долго этим занимался. — В глазах Андриэля горела такая решимость, что Джеймс растерялся, не зная, что ответить.

Отчасти Андриэль был прав, но Джеймс так пытался оградить его от любых проблем и трудностей. Он не мог снова видеть, как тот умирает, неспособный выбраться из плена собственных мыслей. Поэтому к магии допускать Андриэля не хотелось совершенно.

— Я всегда прав, — усмехнулся Андрас и сложил руки на груди. — Может, и вам, рыцарь, стоит потренироваться? Вдруг и вы понадобитесь Остовии? Или вам придется спасать Андриэля от реальных, а не выдуманных врагов. А вы растеряли все навыки на кухне за приготовлением супов. — Он кивнул на поднос с полупустой тарелкой.

— Удачной тренировки, — бросил Джеймс и направился к двери.

Самоуверенный Андрас раздражал, казалось, что тот ворвался в привычный мир и полностью заявил права на внимание и общество Андриэля. С другой стороны, мог ли Джеймс заявлять права? Он оберегал Андриэля, сидел рядом, когда ему было плохо, они флиртовали, но значило ли это хоть что-то? По большому счету, кроме одного поцелуя, у них совсем ничего не было. Во всем, что касалось отношений, Джеймс совершенно не опытен — все его романы оканчивались флиртом и постелью, причем дальше одной ночи обычно не заходило. Он не терпел привязанностей, и сейчас просто не знал, как правильно себя вести. А Андриэль явно не собирался облегчить ему задачу.

Единственный выход — поговорить с Элайджей, но тот оказался чересчур занят Рикасом. У них шел совет, на который Джеймса не позвали.

Мысль, что вместо рыцаря он и впрямь стал кухаркой, не желала покидать голову, поэтому Джеймс не решил ничего лучше, чем пойти тренироваться.

* * *

Дрейк стоял возле шкафа с книгами, откуда очень хорошо видно весь кабинет Рикаса. Зажженный камин, закуски и вино, расставленные на небольшом столике — казалось, они собрались тут для дружеских посиделок, а не для того, чтобы решить, что и как делать дальше. Анталия наступала, их техника совершенствовалась, горстка магов уже не могла сдерживать границы. Все говорило о том, что вскоре война все-таки окончательно перейдет на территорию Остовии. Дейдре старалась не смотреть на Элайджу, прятала взгляд от Рикаса, а весь ее внешний вид выдавал плохо скрываемое раздражение. Рикас, наоборот, был чересчур расслаблен, Элайджа старался делать вид, что его все это не волнует, но Дрейк ощущал его беспокойство.

— Почему Марджери не может присутствовать на совете? — Дейдре отпила вино и наконец-то посмотрела на Рикаса.

Дрейку захотелось рассмеяться. Королева без власти — такой видел ее народ. Все давно шептались, что истинная власть находится в руках Рикаса, но Дейдре все еще пыталась делать вид, что это не так. Дрейка это, пожалуй, даже восхищало. Она старалась не терять авторитет, показывать власть, игнорировать слова о том, что лучше бы у ее отца родился сын. Она бросала вызов тем, кто заявлял, что женщина править не может. Дрейк считал, что может, но не такая, как Дейдре. Слишком много сил она бросала на то, чтобы доказать, что достойна трона. Она не была королевой. Недолюбленным, но избалованным ребенком — да, но никак не королевой, поэтому, переступая через гордость, все-таки слушалась Рикаса.

— Я ей не доверяю. И надеюсь на твое благоразумие, Дейдре, — сказал Рикас.

— Думаешь, что я сразу побегу все ей докладывать? — Дейдре вскинулась, но практически сразу успокоилась, стоило Элайдже коснуться ее плеча в жесте поддержки.

Это не укрылось от Дрейка, а еще показалось любопытным. Когда рыцарь из Анталии и королева Остовии успели найти общий язык? Да еще до такой степени, что теперь его присутствие действовало на Дейдре успокаивающе? Дрейк старался подмечать каждую деталь, происходящую на маленьком, но важном совете.

— Просто предупреждаю, что этого делать не стоит, — ответил Рикас.

— А твоему ручному псу, значит, можно все знать? — Движением плеча Дейдре скинула руку Элайджи и устремила взгляд на Дрейка.

Дрейку захотелось рассмеяться. От Мэдисон он этого ожидал, но Дейдре удивила. Слишком идеальным был образ королевы на людях, слишком несдержанной она оказалась сейчас. Дрейку хотелось просто забрать Рикаса и свалить как можно дальше от их разборок, но он понимал, что Рикас не бросит Остовию, а значит, стоило играть по навязанным правилам.

— Вы говорите с представителем рода Вайт. — Рикас подошел к Дрейку и продемонстрировал фамильный перстень на его пальце. — Думаю, вопросы неуместны.

— Марджери тоже часть моей семьи, — возмутилась Дейдре.

— Официально?

Всего одно слово Рикаса заставило Дейдре замолчать, а Дрейка задуматься. Рикас доверял ему полностью. И это было приятно.

— Что мы планируем делать? — Элайджа сел в кресло рядом с Дейдре и взглянул на нее, словно обещая поддержку во всем.

— Мы отправим Андриэля, Андраса и Джеймса в Анталию. В замок Грегора, — ответил Рикас.

— Почему вы не сделали этого раньше? — спросил Элайджа.

— Мы не знали, кого искать, но вы и Джеймс знаете слабые места в охране, совете, среди приближенных Грегора. Мы нанесем удар извне, подготовив тех, кто готов идти за вами, Элайджа. Джеймс будет говорить от вашего имени.

— Вы предусмотрели все, граф Вайт? — поинтересовался Элайджа.

— Все, чтобы вы не отказали.

Дрейк чувствовал, как обстановка накалялась. Элайдже не нравилось быть зависимым от Рикаса, но он понимал, что иного пути нет. Джеймс помчится выполнять все, что угодно ради Андриэля, а Андриэль сделает все, чтобы доказать Рикасу, что он достоин быть наследником рода Вайт. Все выглядело так, словно Рикасу все равно, кем и чем придется жертвовать, но Дрейк знал, чего стоит для него отправить Андриэля в замок Грегора. Будь его воля, Рикас отправился бы сам, но он прекрасно понимал, что с ним Джеймс не пойдет, а им был нужен тот, кто знает Анталию изнутри.

— Только если согласятся Дейдре и Джеймс, — ответил Элайджа, при этом он коснулся губами пальцев королевы, показывая, что ее мнение имеет первостепенное значение.

Дрейк тихо хмыкнул, прекрасно понимая, что Дейдре решит так, как сказал Рикас. Король без короны.

— Думаю, взгляд изнутри нам не помешает. — Поджав губы, Дейдре кивнула.

Элайджа выдохнул и начал перечислять тех, кто, по его мнению, мог помочь развалить власть Грегора. Дрейк слушал внимательно, думая, что некоторые имена стоит употребить в разговоре с Николасом, оценить его реакцию на этих людей. А еще, что Джеймс куда более подходящая кандидатура для ведения переговоров — голос Элайджи усыплял. Слишком спокойный. Наверное, из него получится хороший король, во всяком случае, Рикасу виднее.

— Ты думаешь Андриэль справится? — спросил Дрейк, когда Дейдре и Элайджа покинули их.

— Андрас удержит его от глупостей. Главное, чтобы Джеймс сделал так, как нам нужно. — Рикас пожал плечами и протянул Дрейку бокал с вином.

— И ты решил использовать его чувства к Андриэлю, чтобы все шло по плану?

— И чувства Андраса тоже, — усмехнулся Рикас и сел в кресло, — я не монстр, Дрейк. Ты сам сказал, что в памяти Элайджи и Джеймса нет и намека на то, что они все подстроили, чтобы подобраться ко мне. У них нет иного выхода, чем играть по нашим правилам. А Андрас просто хочет быть полезен. Он — умный и талантливый парень, а я могу помочь сделать его будущее таким, каким он хочет его видеть. Я не мог предугадать чувств Джеймса, но не стану скрывать, что мне они на руку. Насчет Андриэля не уверен. Использую ли я твои чувства? — Рикас поднял взгляд и посмотрел на Дрейка. — Думаю, тебе виднее. — Рикас отставил бокал и поднялся из кресла, собираясь уйти из кабинета.

Дрейк мысленно дал себе затрещину. Он совсем не хотел обвинять Рикаса, но порой казалось, что все они лишь пешки в его игре, фигуры на шахматной доске, которые он умело двигает так, как нужно ему. Порой Дрейку становилось страшно, что он не видит этой доски полностью, но за Рикасом и для Рикаса готов был пойти куда угодно.

— Я не то имел в виду. — Дрейк схватил Рикаса за руку и развернул к себе. — Я бы умер за тебя, даже если бы ты об этом не попросил.

— Я и не попрошу, — ответил Рикас.

Дрейк уловил, что его голос слишком холоден. А ведь ему казалось, что Рикаса ничем нельзя задеть, но, похоже, у него вышло.

— Я завтра отправлюсь к Николасу, разузнаю что смогу о людях, которых назвал Элайджа. Попробую вникнуть в планы моего папочки. — Дрейк разжал пальцы, но смотреть на Рикаса не перестал. Ему вдруг захотелось вовсе не говорить тех слов, не чувствовать отчуждения между ними. Он ведь знал, что Рикас дорожит Андриэлем, а значит, ему тяжело отсылать того в стан врага. Но Дрейк просто взял и все испортил.

— Я не хочу говорить об этом сейчас, — сказал Рикас, а затем притянул Дрейка к себе и поцеловал. — Я больше никому не позволю умереть, — оторвавшись от Дрейка, прошептал он. — Никому из тех, кого люблю.

Ответить Дрейк не успел, потому что его снова поцеловали, явно показывая, что на разговоры Рикас сейчас не настроен.

* * *

— Рикас устраивает званный ужин в честь выздоровления Андриэля, — сообщила Марджери Алефу, — а это самый удобный момент для осуществления нашего плана. Рикас не ждет, что по нему ударят, не ждет подвоха, уверенный, что никто не сможет достать его в собственном замке.

— Но разве это не опасно? Разве это не разоблачит предателей, притаившихся у него под носом? — спросил Алеф.

— Грегор готов дать укрытие, а Рикас не раскусит всех. Да и Дрейка скидывать со счетов рано. От него удара Рикас точно не ждет.

— Я все равно не склонен доверять ему полностью. Слишком долго он был шавкой Рикаса, чтобы так резко переметнуться.

— Иметь хозяина надоедает многим, а Рикас не способен на чувства — он лишь использует людей в собственных целях. Жаль, что Дейдре этого не понимает. — Марджери сделала слишком большой глоток вина, чтобы скрыть раздражение.

Все-таки Дейдре ей небезразлична, Марджери даже в какой-то степени любила ее, но королева должна стать жертвой ее интриг. Дейдре так и не выбрала правильную сторону, полностью доверяя Рикасу во всем.

— Ты ее любишь? — спросил Алеф.

— Это не имеет значения. Просто будь готов выполнить свою роль завтра. Ты долго готовился к этому, Алеф, и я надеюсь, что все в силе.

— Я не подведу. — Алеф склонил голову в почтительном поклоне.

Марджери лишь улыбнулась. Все шло по плану. В том, что Алеф не подведет, она не сомневалась.

Два графа семейства Вайт

Андрас взмахнул рукой, посылая воздушный поток по направлению к Андриэлю. Он заметил, как щит слегка прогнулся, но выдержал. Это несколько расстроило Андраса, ведь он не использовал даже пятой части силы. Раньше он бы не смог даже заметить щит Андриэля, сейчас же сгусток магии был виден, как и его границы. Да, обычный человек не распознает, но нет уверенности, что маги не ополчатся на Вайтов? Кто даст гарантии, что им не придется воевать против своих же?

— Чего ты опасаешься? — спросил Андрас и опустился на траву, похлопал рукой по месту рядом с собой, призывая Андриэля составить ему компанию.

— Ничего. Думаю, что просто силы во мне практически не осталось. — Андриэль сперва сел рядом с Андрасом, а следом лег на траву и раскинул руки в стороны.

Андрас последовал его примеру. День сегодня был на удивление солнечным. Конечно, солнце практически не грело, но для жителей Остовии это было делом довольно привычным. Андрас положил руку, пропуская волны магии, чтобы они слегка пропитали землю, на которой они лежали с Андриэлем. Его магия сделает это место куда теплее.

— Ты знаешь, что это не так. Я чувствую, что она практически восстановилась. Ты пытаешься обмануть того, кто разбирается в чужой энергии лучше, чем в своей? Или себя? Ты боишься, что снова не сможешь ее сдержать?

— Всех, — тихо ответил Андриэль, а затем перекатился на бок и посмотрел на Андраса. — Я боюсь, что она выйдет из-под контроля. Снова. Тогда погибли люди, Джеймс чудом остался жив.

— Так. — Андрас подскочил на ноги и протянул руку Андриэлю. — Вставай — и хватит уже этих мыслей.

Андриэль неуверенно обхватил руку, а уже через секунду был прижат к груди Андраса спиной. Тот крепко и уверенно обнял его, прошептав:

— Закрой глаза.

Андриэль моментально послушался и практически сразу почувствовал, как внутри него разгорается чужая магия — успокаивающая, целебная, согревающая теплом. Рикас был огнем, испепеляющим, уничтожающим. Сам Андриэль, владеющий контролем над разумом, всегда воспринимал магию холодной, отстраненной, цепляющейся, как паразит. Дрейк был умиротворением, способным снять боль, забрать дурное. Дрейк — дурман, позволяющий забыть. Андрас же был именно теплом, защитным коконом, ощущением полной безопасности. И Андриэль понимал, что именно этого ему безумно не хватало.

Он буквально растворился в происходящем, а потом его накрыло волной мыслей, чувств, воспоминаний. Он видел мир и воспринимал его как Андрас. Он видел себя его глазами.

Вот только Андрас не видел в Андриэле источник боли, способный уничтожить все на своем пути. Андрас видел его силой, способной не только разрушать, но и восстанавливать.

Андрас не видел его тенью Рикаса, не боялся. Андрас тянулся к Андриэлю. Андрас…

Андриэль распахнул глаза и отскочил от Андраса. Его сердце бешено колотилось, образы накладывались друг на друга, но главное — он чувствовал, как внутри расцветает огромная сила, но он вполне мог ее сдержать. Он справлялся.

— Похоже, ты знаешь меня лучше, чем я сам. Рикас для этого позвал тебя?

— Он позвал меня на помощь, но если тебя волнует, всплывали ли твои проблемы в разговоре, то да. Я бы все равно пришел, но если вопрос подразумевает сделал ли я это ради тебя? То ответ ты видел сам. — Андрас слегка пожал плечами.

— Спасибо. Я справлюсь. Я обещаю, — тихо ответил Андриэль.

Андрас ничего не ответил, потому что он в этом не сомневался, а еще прекрасно знал, что Андриэль это знает. Андрас никогда не прятал мыслей от него, пожалуй, этому он научился у Дрейка. Если доверять, то до конца. Если любить, то безоговорочно. И если уж отдавать сердце, то только Вайтам.

Андриэль улыбнулся и снова выставил щит. На этот раз Андрас не сдерживался, но щит так ни разу и не прогнулся.

* * *

Дрейк не находил себе места. Ему казалось, что он сейчас не там, где должен быть. Что встреча с Николасом не должна была состояться сейчас. Да и что такого срочного могло понадобиться отцу? Он хотел отказаться, но это означало бы поставить под удар план Рикаса, а Дрейк просто не мог позволить этому произойти. Но ему так хотелось сейчас сидеть по правую руку Рикаса на пафосном приеме в честь выздоровления Андриэля, пить вино и смотреть на то, как Мэдисон яростно испепеляет его взглядом.

Он обязательно держал бы Рикаса за руку под столом. Он был бы рядом, несмотря на то, что Рикас никогда не просил об этом напрямую. Но Дрейк просто знал, что его место рядом с Рикасом, а не в этом доме, служащем прибежищем Николасу и его сподвижникам.

Но в письме Николас настаивал, что это очень важно и не требует отлагательств, поэтому Дрейк был там, где действительно мог принести Рикасу пользу. Ощутимую, а не в виде призрачной поддержки.

— Дрейк, сынок, я так рад, что ты пришел. — Николас вошел в комнату и подошел к Дрейку с явным намерением его обнять.

— Ты же сказал, что это важно. — Избежав этого, сказал Дрейк.

То, что Николас скривился и определенно был огорчен тем, что Дрейк не дал ему себя обнять, почему-то приятно грело душу. Почти точно так же, как вино Рикаса, но явно слабее, чем его объятия.

Дрейк отмахнулся. Раньше мысли о Рикасе не были столь навязчивыми, не желающими никак покидать голову. Почему-то ощущение неправильности возросло, а необходимость держать руку Рикаса стала нестерпимой. Это уже походило на одержимость и самую настоящую любовную лихорадку.

— И сейчас ты поймешь почему. Считай, что мы уничтожили его. Сегодня Рикас Вайт станет никем.

Дрейк напрягся, но сразу же фыркнул. Николас расценил это, как неуверенность, но на самом деле Дрейк просто смеялся над уверенностью Николаса. Но все-таки пошел за ним по темным коридорам. Дом был куда больше, чем Дрейку показалось в первый раз, но это и неудивительно, ведь он никогда не видел его снаружи — телепортировался сразу внутрь, да так и не покидал пределов одной комнаты.

— Знаешь, когда Мэдисон это предложила, то я сперва рассмеялся, но у нас вышло. — Николас остановился возле одной из дверей и посмотрел на Дрейка, словно ожидая увидеть восторг или предвкушение.

— Мэдисон? — удивленно спросил Дрейк.

Он подозревал, что в шашнях с Николасом завязана Марджери, да и Рикас склонялся к этому, но Мэдисон… Недаром она раздражала до безумия.

— О, ей удалось великолепно разыграть смерть и воскрешение. Она прекрасно обвела Рикаса вокруг пальца. Даже ты не заподозрил, что она на самом деле мечтает увидеть его страдания, мучения. Отвергнутая женщина страшна. И у нее вышло.

Николас открыл дверь, и Дрейк замер на пороге. Каменные стены комнаты были слабо освещены свечами, стоявшими на полу по периметру. Очень сильно пахло кровью, полынью, миртом и отчаянием. На полу были начерчены какие-то руны, причем их явно рисовали кровью. В середине был нарисован круг, а в его центре лежал Алеф. Его запястья были перерезаны, а кровь стекала по выдолбленным в полу дорожкам прямо к порогу комнаты.

Возле головы Алефа стоял небольшой столик, а на нем лежала потрепанная, старая книга. Дрейку показалось, что ее страницы тоже были перепачканы кровью.

— Это?.. — спросил он, срывающимся голосом, хотя уже точно знал ответ, а еще то, что этот проклятый ответ ему однозначно не понравится.

— Алеф нашел его — гримуар Морганы. Тот, что считался так долго утерянным. Даже Рикас не смог, а Алефу удалось. Не без помощи некоторых карт, найденных в библиотеке Рикаса, конечно, но ведь главное — результат.

— Но зачем? Для чего?

— Риуал крови — это добровольная жертва. В случае Алефа во имя любви к Госпоже. Мэдисон не получила сердце Рикаса, но ловко играла с его. Сегодня вместе с вином Рикас выпьет отравленную кровь и навсегда лишится магии.

Дрейка парализовало. Казалось, что сейчас весь мир исчезает, оставляя только одну мысль: он оставил Рикаса. Что Рикасу грозит опасность, а его рядом не будет. Что он не защитил того, кого любил. Тело действовало быстрее, чем мысли. Он рванул из кармана зачарованный Рикасом портал. Уже через секунду он оказался в покоях Рикаса, а за спиной послышался крик Николаса.

Крик человека, понявшего, что ошибся и просчитался. Еще никогда в жизни Дрейк не несся по замку Рикаса с такой бешеной скоростью. Кажется, он даже сбил с ног нескольких слуг, чуть не врезался в Джеймса, по непонятным причинам не присутствующего на торжестве. Дрейк влетел в зал, но все, что увидел, как Рикас делает глоток из кубка с вином. Кубка, в который без сомнения Мэдисон вылила ту самую кровь Алефа.

— Нет, Рикас, нет! — Крик Дрейка вышел таким безумным, что все гости замерли с бокалами возле рта.

Рикас посмотрел на него с непониманием, а уже в следующую секунду огонь вспыхнул, окутывая его тело, а затем потух. Потух моментально. Бокал выпал из пальцев Рикаса, а Мэдисон вскочила с места и рванула к открывшемуся в другом конце зала порталу.

Порталы тоже не были ее сильной стороной. Дрейк кинулся ей наперерез, но огонь вспыхнул и окружил Мэдисон. Последние крохи силы или даже скорее проявление ярости Рикаса. Он шел к ней невозмутимый, гордый. Он никому не показал того, что творилось в душе, а Дрейк был уверен, что сейчас в ней догорают тлеющие угли отчаяния. Рикас уже понимал, что лишился сил. Лишился навсегда.

— Тебе все равно не хватит сил меня уничтожить. Твой огонь потухнет, скоро потухнет совсем. — Мэдисон металась в круге, стараясь прорваться к порталу, но у нее не выходило.

— Огонь — это не единственное оружие. — Пламя расступилось перед Рикасом, а сам он достал из-за пояса кинжал.

Одно быстрое, неуловимое движение руки, и Мэдисон рухнула на пол. Огонь погас, Рикас стоял над трупом, а его лицо не выражало ровным счетом ничего.

— Прошу простить меня, — обратился он к гостям, — но обстоятельства вынуждают покинуть вас. Андриэль, я думаю, ты справишься с ролью хозяина дома.

Дрейк видел, что Андриэль больше всего хотел кинуться к брату, да и сидящий рядом Андрас сдерживался еле-еле, но тот лишь кивнул, поднял бокал и заговорил. Он говорил тост за Остовию, будущие победы и прочее. Гости сперва не отрывали взглядов от Рикаса, но вскоре увлеклись словами Андриэля. Видимо, увлекать людей у Вайтов в крови.

— Уберите здесь. — Рикас кивнул слугам, вытер руку платком с таким видом, словно прикоснулся к чему-то омерзительному и отвратительному, хотя, впрочем, именно так и было.

Слуги моментально кинулись исполнять приказ, платок упал рядом с телом Мэдисон, а сам Рикас направился к выходу.

— Спасибо, — проходя мимо Дрейка, произнес он, — и не вини себя. Я должен был это предвидеть.

Дрейк не нашел в себе сил ответить. Рикас знал его прекрасно, понимал, что сейчас Дрейк занимается именно тем, что съедает себя чувством вины. Его не было рядом, он не успел, не увидел, не понял раньше. А ведь Николас светился уверенностью, что Рикас Вайт уже побежден. Дрейк недооценил врага.

Слуги суетились, убирали тело, вытирали кровь, кинулись к бокалу с вином, лежащему возле стола. Дрейк видел это все, но словно не замечал. Он смотрел вслед Рикасу.

Рикас открыл двери зала, огонь в камине возле дверей вспыхнул и потух, а вместе с ним потухло и все пламя Рикаса Вайта.

В этот раз оно потухло навсегда, и Дрейк не знал, что с этим делать.

Марионетки

Винный погреб встретил темнотой, прохладой и легким сладковатым запахом. Андрас знал, что по углам этого помещения Рикас распорядился расставить специальные травы, необходимые для различных зелий. Рикасу нравился их запах, а в винном погребе он когда-то проводил слишком много времени. Днем уверенный, сильный, собранный, по ночам — рыдал здесь в одиночестве среди полупустых бутылок, пробуя один сорт вина за другим. Спал по три часа в сутки, но благодаря целебным зельям Андраса никогда от этого не страдал.

Сильный и несгибаемый Рикас Вайт, как самый настоящий ребенок, оплакивал родителей. И Андрас считал, что он имеет на это полное право, а еще хранил это в тайне, потому что знал, что Рикас не хотел показывать слабость даже Дрейку.

Рикас удивился бы тому, что позже в этом погребе стал прятаться уже сам Дрейк. Вино стало его вечным спутником. Андраса сперва это беспокоило, потому что он видел боль в глазах неунывающего и готового всегда прийти на помощь Дрейка. Рикас не был тем, кто мог дать то, о чем мечтал Дрейк. Но Рикас стал тем, без кого Дрейку вовсе не нужно было все, о чем он мечтал.

Дрейк напоминал птицу, добровольно сковавшую себе крылья. Это позже Андрас понял, что именно в возможности быть рядом с Рикасом Дрейк действительно нашел свободу. Такие, как Вайты, меняют историю. Такие, как Дрейк, просто стоят рядом. И мало кто знает, что на самом деле без них Вайты давно бы сломались.

Поэтому, когда Андрас нашел Дрейка с полупустой бутылкой и какой-то потрепанной книгой в углу погреба, не удивился.

— Рикас пьет в покоях, а ты — сидя на полу? — Андрас устроился рядом и взял бутылку из рук Дрейка.

Сказать, что Андраса потрясло, с какой холодностью и сдержанностью Рикас убил Мэдисон, — не сказать ровным счетом ничего. Он бы на его месте впал в ступор, потом рвал и метал. И точно не нанес бы всего один удар кинжалом.

— Я сейчас ничем ему помочь не могу, а осознавать, что это я виноват… — Дрейк уронил голову на руки.

Этого Андрас и ожидал — самобичевания. Ведь он сам ехал в замок с мыслью, что не оказался рядом с Андриэлем тогда, когда был действительно нужен. Все они знали, что рано или поздно Андриэль сорвется. Что невозможно держать хищника на привязи.

— И что ты думаешь делать? — спросил Андрас.

Он не собирался утешать или сочувствовать — он собирался помочь. Подошел бы любой, даже самый нелепый план, позволяющий Рикасу снова почувствовать силу, а Дрейку — хоть немного искупить вину. Ведь слов Рикаса о невиновности Дрейка оказалось недостаточно. По крайней мере, для самого Дрейка.

— Вот. — Дрейк взял с пола книгу и протянул Андрасу.

— Гримуар Морганы. И откуда он у тебя? За этой реликвией гонялись многие, но не все верили даже в ее существование.

— Папочка нашел. С его помощью Рикаса и лишили сил. А у меня в должниках совершенно случайно оказались вороны — помогли выкрасть. Как видишь, сработали очень быстро.

— Лучшие наемные убийцы были тебе должны? Не думаю, что хочу знать эту историю.

— Я бы и не рассказал.

— Ты же понимаешь, что это безумие? — глядя на страницу гримуара, спросил Андрас.

Сейчас Андрас уже не был согласен с мыслями насчет любого плана, хотелось ударить Дрейка чем-нибудь потяжелее и зарыться в библиотеку, чтобы найти другой выход. Но в глубине души Андрас понимал, что другого выхода нет.

— Ты мне поможешь? — спросил Дрейк.

— Все ради Вайта?

— А ты бы не сделал на моем месте то же самое? — усмехнулся Дрейк.

— Я надеюсь никогда не оказаться на твоем месте. — Андрас встал с пола и еще раз взглянул на страницу гримуара. — Я сделаю все, о чем ты меня попросишь, пусть я и не одобряю твоих действий.

— Я не жду одобрения. — Дрейк подхватил бутылку и сделал очередной глоток.

Андрасу хотелось сказать что-то еще, но он прекрасно понимал, что Дрейка лучше оставить в одиночестве. Уменьшить его боль он не мог, исправить ошибки тоже, отговаривать от глупостей не стал бы даже при всем желании. Ему здесь делать больше было нечего, а вот Андриэлю он нужен, поэтому Андрас положил гримуар возле ног Дрейка и вышел из погреба. Эти Вайты могли напиться и сами по себе.

* * *

Николас пил вино. Казалось, что время тянется слишком медленно. Мысли в голове крутились одна за другой, перескакивая от Мэдисон к Дрейку, а после к Алефу, затем к Марджери. Каждый казался фигурой на шахматной доске. И сейчас расстановка сил была явно не в пользу Рикаса.

— О чем задумался? — Дверь в комнату открылась и на пороге появился Алеф, тщательно перевязывающий запястья.

— О том, что ты слишком долго спишь, — фыркнул Николас, затем встал, подошел к Алефу и забрал лоскуты из его рук.

Раны на запястьях были не глубокими, да и мазь Мэдисон работала прекрасно, поэтому через пару дней от этих порезов не останется и следа.

— Слишком хорошие травы. Мэдисон мертва, раз ее здесь нет?

— Ты сомневался?

— Слишком самонадеянно было рассчитывать, что она уйдет от Рикаса живой. — Алеф посмотрел на перевязанные запястья и отошел от Николаса к столу, чтобы налить себе вина.

— Как и верить в то, что ты умрешь ради нее?

— Николас, только не начинай. Ведь я провел и тебя, а ты так свято верил, что я ни на что не годен. Но я обманул тебя, Грегора, обвел вокруг пальца Мэдисон, которой просто хотелось немного любви.

— Как понимаю, той эльфийке тоже ее хотелось?

— Для ритуала нужна добровольная жертва, Николас, и она ей стала. Правда, она верила, что я потом верну ее к жизни, — усмехнулся он и сел в кресло. — Но кто не ошибается? Дрейк поверил в наш спектакль?

— Да. И теперь после этого Марджери точно не будут подозревать в шпионаже. Мэдисон сыграла роль, как ты и хотел. Лишила магии Рикаса, подставила себя перед всем двором. Ты для них мертв, а я ни на что не годен. И гримуар у Дрейка.

— То есть все идет по плану?

— Но откуда тебе знать, что Дрейк пойдет на это? Что он сыграет так, как нужно тебе? — поинтересовался Николас и сел в кресло напротив Алефа.

— Ты же повел себя так, как нужно мне в свое время? Грегор, сам того не ведая, раскрывает мне практически все секреты. Мэдисон была уверена, что крутит мной, как хочет. Вы все верили, что главные, но я обыграл всех вас. И теперь ты вынужден слушаться меня, потому что без меня ты никто. Так почему Дрейк не сделает так, как надо? Я знаю твоего сына лучше, чем ты.

— Он не так глуп, как ты хочешь думать.

— Он влюблен. Он умрет за Рикаса, а это — слабость. Любить — удел слабых. Любовь делает нас уязвимыми. Не магия — слабое место Рикаса, а Дрейк и Андриэль. Туда мы и ударим, — улыбнулся Алеф. — А если не выйдет, то мы все равно в выигрыше. Рикас опасен и без огня, но уже не так.

Николас внимательно изучал красивое, но такое отстраненное лицо Алефа. Его ученик вырос, а он этого не заметил. Алеф стал хитрее, мудрее, опаснее. Конечно, идея использовать Мэдисон принадлежала Николасу, но именно Алеф смог сделать все красиво и правильно. Мэдисон ни на секунду не усомнилась, что она правит балом, но именно Алеф нашел слабое звено в виде Марджери, готовой на все, лишь бы уничтожить Рикаса и всех магов Остовии вместе с ним. Именно Алеф придумал, как использовать Дрейка и незаметно подвести его под удар. Алеф умело носил маску глупца, способного следовать только чужим планам, но при этом умудрился с легкостью провернуть свой собственный. Вспомнив о том с каким раболепием он произносил «Госпожа», Николас невольно усмехнулся. Он сам бы поверил Алефу, впрочем, он и поверил, пока два дня назад Алеф не раскрыл правду.

Николас хотел сблизиться с сыном, восхищаться им, уважать. В одержимости Дрейком он упустил, как рядом с ним выросла настоящая змея. Сейчас Николас понимал, что гордиться он действительно может, только другим сыном.

* * *

Элайджа зашел в библиотеку. В последнее время он часто встречался тут с Дейдре. Да и в целом библиотека Рикаса впечатляла настолько, что он, с радостью, остался бы здесь жить. Именно в библиотеке.

Их разговоры с Дейдре становились все продолжительнее и откровеннее. На удивление она тоже чувствовала себя лишней и потерянной. Рикас решил слишком многое, а Дейдре ощущала, что власть в ее руках держится лишь для виду. Элайджа был с этим согласен, но также понимал, что политик из Дейдре действительно никакой. Слишком мягкой, наивной и доверчивой была королева. Ее обмануть не составило бы труда даже для него, а Элайджа не привык врать и юлить.

Но сегодня в библиотеке оказался Джеймс. Видеть его где-то вне покоев Андриэля было странным. При этом было видно, что мысли Джеймса далеки от книги, которую он держал в руках.

— Странно видеть тебя здесь. Разве не твой долг утешать Андриэля? — поинтересовался Элайджа и сел в кресло напротив.

— Ему нужно побыть одному. Ну, или в компании Андраса, лучше понимающего его силы, — ответил Джеймс и отложил книгу. — Совсем скоро нам предстоит проникнуть в замок Грегора, попытаться найти союзников, а я не уверен, что мы сможем действовать вместе.

— Я уже и сам не уверен, что знаю, к чему это все должно нас привести, — ответил Элайджа и достал шахматную доску. — Как насчет сыграть? Мы давно этого не делали.

Джеймс лишь согласно кивнул и принялся расставлять фигуры на доске. Элайджа внимательно наблюдал за его движениями, размышляя о том, что слишком многое изменилось между ними за столь короткий срок. И Элайджа нисколько не был этим расстроен. Да, сейчас они не могли знать, что их ждет дальше, вся их жизнь оказалась в подвешенном состоянии, но они хотя бы рискнули, решились попытаться что-то изменить, пусть и с подачи Андриэля.

— Мы многого давно не делали, — усмехнулся Джеймс и протянул сжатые в кулаки руки.

Элайдже, как всегда, выпало играть белыми. Он с трудом мог припомнить партии, когда было иначе. Его словно магией тянуло к белым фигурам. Может, потому что в их отношениях с Джеймсом, всегда именно он был тем, кто принимает решения. Джеймсу было проще с ними просто согласиться.

— Ну, у тебя было полно других дел, но я не хочу, чтобы ты страдал, — сказал Элайджа и сделал ход.

— Думаю, твои желания сильно запоздали, — печально усмехнулся Джеймс. — Маги — слишком сложные ребята. У них какое-то свое ощущение жизни, силы. Мне никогда ее не понять.

Элайджа откинулся в кресле и задумался над словами Джеймса. Действительно, он не раз ловил себя на мысли, что Рикас, да и Дрейк, несколько другие. Они словно видели мир в других красках, ощущали его совершенно иначе. При этом не восхищаться Рикасом не удавалось. Его сдержанности, холодности, расчетливости. А уж случай с Мэдисон и вовсе убедил Элайджу, что вывести Рикаса из равновесия не сможет ничто. Это было полезным навыком, при этом Элайджа мог то же самое сказать и про себя. Он великолепно контролировал мысли и чувства, но все равно казалось, что ему это дается в разы легче, чем Рикасу.

— Думаю, со временем ты справишься, — сказал Элайджа.

Джеймс лишь пожал плечами, сосредоточенно глядя на доску. Остальную часть партии они молчали. В этот раз выиграл Джеймс…

Жертва

Андриэль ходил из одного угла комнаты в другой. Раздражение ощущалось слишком явно, казалось осязаемым, хотя Андрас не удивился бы тому, что так оно и есть, ведь силы Андриэля были огромны. Может, материализовывать чувства тоже в его власти?

— И ты его не отговорил? Ты просто помог ему сделать зелье? Ты три дня врал мне, что не знаешь, где он.

— Не врал. Ты спрашивал, где Дрейк, но ни разу не спросил, что он собирается делать. Я до сих пор не знаю, куда он уезжал.

Андриэль обхватил голову и закрыл глаза. Андрас прекрасно понимал его чувства, ведь и сам больше всего на свете хотел остановить Дрейка. Хотел, но не мог. Добровольная жертва, истинная любовь… Это было решение Дрейка и никто не имел права на него влиять. Именно поэтому и Андриэль до сих пор здесь, а не сорвался в покои Рикаса. Магия не терпит вмешательства, судьба не прощает, если у нее отнимают то, что ей уже положено.

Дрейк решил. Это было только его право.

— То есть мы тут строили планы, как проникнем в замок Грегора. Мы тут переживали за молчаливого Рикаса, говорящего только по делу. Мы тут ругали Дрейка, потому что он сбежал, когда был нужен Рикасу, а он просто решался принести себя в жертву?

— Собирал ингредиенты для зелья, решился он сразу. И это ничего не изменит — завтра мы так или иначе отправимся в замок Грегора. Войну никто не отменял.

— Ты ведь знаешь, что с ним будет?

— Я знаю, что они оба себя не простят, — тихо сказал Андрас, а следом подошел к Андриэлю и положил ладонь на его щеку, — но я знаю, что умер бы за тебя. Завтра мы отправимся туда, откуда можем не вернуться. И если я не вернусь, то прошу тебя об одном — не вини себя.

— Вернулся, чтобы снова уйти, — усмехнулся Андриэль, — ты похож на Дрейка: бегаешь от трудностей, но готов принести себя в жертву.

Андриэль отошел к камину и уставился на огонь. Андрас встал рядом, пытаясь понять, о чем тот сейчас думает. Огонь был холодным, казалось, весь замок в момент стал пустым, холодным и враждебным, словно тепло и жизнь покинули его навсегда. Раньше Андрас никогда не задумывался, насколько важен огонь Рикаса для замка и его обитателей. Наверное, никто не задумывался, что обычным дровами и каминами такую громадину согреть получается не так уж хорошо. Огонь Рикаса, да и сам хозяин, способный решить любую проблему, воспринимался обыденно. Так, словно иначе не может и быть, а когда «иначе» все-таки случилось, то вышло в полной мере оценить, как много Рикас делал для окружающих.

— Ты и сам знаешь, как сложно бывает с Вайтами. Ты ведь все время нарывался на неприятности. Думаешь легко было смотреть на то, как тебя снова изуродовали ударами плетей? Или на то, как ты с упорством осла пытаешься вляпаться во что-то похуже? А про темную магию и демонов я даже вспоминать не хочу.

— Потому что сам никогда бы не решился принять у них помощь? — Андриэль повернулся к Андрасу, а в глазах его вспыхнул гнев. — Ты сам знаешь, что они могут дать.

— А еще знаю, что попросят взамен. — Андрас схватил руку Андриэля, повернул ее ладонью вверх и провел пальцами по едва заметным шрамам. — Даже я не смог до конца их залечить.

Андрас крепче сжал руку, хоть и понимал, что причиняет Андриэлю боль. Но та ночь, когда он нашел его с порезами на запястьях, проводящего магический ритуал, навсегда врезалась в его память. Андрас успел, остановил, отговорил, но смотреть дальше, как Андриэль гробит себя, пытаясь сломать барьеры магистров школы, не мог. И сейчас жалел, что трусливо сбежал, благо, как целитель он мог обучаться при монастыре богини Целинды.

— Он не испугался моей силы. Он меня не оставил, — с вызовом и обидой в голосе сказал Андриэль.

— Будешь с ним из чувства благодарности? — усмехнулся Андрас и сделал шаг вперед, чтобы встать вплотную к Андриэлю. — Он нравится тебе. Джеймс — смелый, веселый, простой. — Андрас провел кончиками пальцев по щеке и губам Андриэля. — Но ты сам знаешь, что тебя он не поймет.

— Я забыл тебя, и это тебя злит.

— Ты не забыл меня, и это тебя злит.

Андриэль лишь сделал шаг назад, вырвав руку из пальцев Андраса, и снова отвернулся к камину. Андрас понял, что продолжения разговора не будет, но и уходить так просто не собирался. Андриэль не ушел к Джеймсу, а значит, еще не все потеряно. И Андрасу было достаточно этой надежды.

* * *

Джеймс сидел в тренировочном зале и точил меч. Все эти три дня он если и встречался с Андриэлем, то только во время советов, где он, Джеймс, Андрас, Элайджа, Рикас и Дейдре выстраивали план проникновения во дворец Грегора и решали, с кем именно Джеймсу стоит поговорить в первую очередь, а главное — что предложить. Джеймс в основном согласно кивал, а сам больше внимания уделял изучению Андриэля, чем самому совету. Тот казался спокойным и умиротворенным, держался достойно, принимал непосредственное участие в составлении плана. Казалось, за эти три дня он вырос лет на пять, не меньше.

Все-таки потеря магии Рикаса сказалась сильно на всем его окружении. Андриэль словно осознал, что больше защищать его некому, хотя, глядя на Рикаса, Джеймс не сомневался, что он уничтожит любого и без магии. И то, как Рикас держался в целом, не могло не восхищать.

— Я написал письмо Лорасу. Думаю, мысль изначально обратиться к нему — самая правильная. Грегор очень зря его недооценивает. Этот старикан переживет и его власть, и его самого. — Элайджа сел рядом и протянул письмо Джеймсу.

Если и было что-то приятное в стене, выросшей между Андриэлем и Джеймсом, то это Элайджа. Их отношения снова вернулись на круги своя, а вечера за вином и партией в шахматы стали ежедневными. Джеймс и не предполагал, что ему так сильно не хватало друга.

— Лораса многие недооценивают. Но если вспомнить, то последний турнир показал, что это играет только против них.

— Скучаешь по Анталии? Я даже не думал, что буду тосковать так сильно, — признался Элайджа.

— Скоро мы вернемся домой. Вернемся победителями, — улыбнулся Джеймс. — Если кто и сможет стать достойным королем, то это ты. — Он положил руку на плечо Элайдже и слегка сжал его.

— Ты главное вернись живым.

Джеймс лишь кивнул и вернулся к мечу. Дальше слова были бессмысленны. Джеймс понимал, что если их поймают, то головы ему не сносить, но без риска у них не было шансов. Они оба рискнули всем, пусть и не по собственной воле, но сейчас переигрывать партию уже слишком поздно. Джеймс не знал, что ждет его дальше, но был уверен, что у Элайджи все сложится замечательно, потому что он действительно достоин править Анталией.

* * *

Рикас чувствовал холод и пустоту. Он смотрел на огонь в камине, чувствовал, что огонь тянется к нему, но никак не отзывается. Тот все еще признавал в нем хозяина, но не встречал отклика, не сталкивался с привычной силой, поэтому становился меньше. Этот огонь не мог согреть и заполнить пустоту. Огонь был мертвым, как и сам Рикас внутри.

Рикас продолжал вести себя как обычно, его распоряжения не оспаривались. Войска не терпели сокрушительных поражений, потому что он сразу призвал дополнительных магов, заканчивающих обучение. Но даже пятеро новоиспеченных магов огня не могли заменить силы, ранее принадлежащей ему. Он развивал магический дар, концентрировал в себе силу, учился ею управлять. Изначально сильный дар стал в его руках еще мощнее, сокрушительнее. Одним появлением Рикас мог переломить ход битвы в пользу войск Остовии. Его боялись, уважали, стремились быть на него похожими. Но разве в этом была заслуга самого Рикаса? Все боготворили мага огня, но кто знал его самого? Кто хотел видеть его, а не отголоски дара?

Не сила определяет тебя, а поступки.

Рикас помнил слова отца, но все-таки понимал, что, потеряв магию, потерял очень многое. И он не осуждал Дрейка, сбежавшего из замка в тот же день. В свое время Рикас оттолкнул и прогнал его сам. Знал, что в Дрейке так много жизни и желания проживать эту жизнь на полную, что ему не место в замке, скорее напоминающем клетку. За это Рикас и любил Дрейка, ведь рядом с ним он словно оживал сам.

Переставал быть закованным в броню сдержанности и безразличия, а снова становился мальчишкой, воровавшим из кухни булочки с малиной и сахарной пудрой.

А потом он отдал всего себя долгу, мести, стране. Стал политиком, перестал быть человеком. И только огонь внутри напоминал, что он все еще жив. Все еще существует. Теперь же этого огня не осталось, а если копнуть глубже, то не осталось ничего.

Убийцы родителей мертвы, а тех, кто стоял за этим, найти так и не удалось. Месть не принесла удовлетворения, хотя Рикас просто смотрел, как убийцы горят заживо. Их крики он слышал до сих пор, а запах горящей плоти преследовал во снах. Рикас выплеснул всю боль на них. По сути ни в чем особо неповинных исполнителей. Они просто любили деньги, но Рикасу было все равно. Он хотел, чтобы они страдали так же, как он.

Страна так и будет принадлежать Дейдре, а при идеальном раскладе они объединятся с Анталией, а значит, трон достанется Элайдже и Дейдре. Пусть они об этом пока не задумывались, но не догадываться о планах Рикаса не могли. Он просто не считал нужным обсуждать это, пока они не победили. Трон делить они будут после того, как будет что делить.

Долг. Все, что делал Рикас, — ради страны и народа, ради брата, но ничего и никогда ради себя. И сейчас с потерей магии Рикас остро чувствовал, что у него ничего нет. Ничего не осталось, даже его самого. Маска так плотно приросла к лицу, долг так легко заменил желания, что Рикас уже не понимал где он, а где «граф Вайт».

— Я почему-то был уверен, что ты предаешься унынию в компании вина.

Рикас обернулся и встретился взглядом с Дрейком, держащим в руках два бокала с вином. Сперва он даже не поверил глазам, потому что был уверен, что Дрейк больше не вернется. Ведь тот не был любителем решать проблемы и брать на себя ответственность. Но Рикасу не хотелось даже задавать вопросы, где был Дрейк и что делал. Он просто радовался, что здесь и сейчас он рядом. Показалось, что в комнате даже стало немного теплее, чем до этого.

— Тебя тоже странно видеть всего с двумя бокалами, а не двумя бутылками, — усмехнулся Рикас.

— Не волнуйся, скоро слуги притащат сюда пару ящиков. Я решил, что бегать в погреб — это бесполезная трата сил и времени. — Дрейк протянул Рикасу бокал, тот его принял и на пару секунд их руки соприкоснулись.

Рикас почувствовал, как на кончиках пальцев Дрейка искрится магия. Сам Дрейк всегда считал свой дар бесполезным и ненужным, ведь он мог лишь считывать воспоминания, да слегка корректировать события. Еще проникать в сны, но он никогда не мог их изменить, лишь забрать чувства себе. Он сумел развить навыки боевого мага, но назвать их серьезными было нельзя. Дрейк не был плохим магом, но и лучшим не был тоже. Сейчас Рикас даже немного этому завидовал, потому что жизнь Дрейка не строилась вокруг его дара. Дар был дополнением, главным все-таки оставался сам Дрейк.

— Думаю, в моих покоях хватит места для вина. — Рикас одним глотком выпил вино в бокале. Почему-то резко появилось желание напиться.

— Не думал, что ты так спокойно возьмешь вино. — Дрейк отставил свой полный бокал на столик и улыбнулся.

— Из твоих рук я взял бы что угодно, — лишь ответил Рикас, а потом почувствовал жжение внутри.

— Надеюсь, что ты не пожалеешь о своих словах.

Рикасу стало трудно дышать, жжение нарастало, словно пыталось прорваться наружу. Рикас обернулся на камин, почувствовал, как пламя в нем взметнулось вверх, рвануло навстречу к нему. Еще секунда, и на кончиках пальцев заиграло пока еще слабое пламя.

— Дрейк. — Рикас резко развернулся и заметил слабую улыбку на губах Дрейка. Он видел, как искры магии тухнут, как аура Дрейка исчезает. Он чувствовал, как все это уходит из него. — Что ты наделал?

Дрейк лишь пожал плечами и пошатываясь опустился в кресло. Рикас бросился к нему, рухнув возле кресла на колени. Пламя внутри Рикаса разрасталось с огромной силой, снова заполняя его целиком.

Только теперь Рикас не был этому рад. В это самое мгновение он четко осознал, что магия никогда не была главной в его жизни.

Жаль, что исправить Рикас уже ничего не мог.

Маски сброшены

Алеф внимательно следил за Марджери, явно чувствовавшей себя не очень уютно от его взгляда. Она то теребила край платья, то хваталась за кубок с вином, то резко отдергивала руку. Да и сам ее вид был не особо цветущим: прическа растрепалась, на лице виднелись синяки, не скрытые косметикой или магией, к которой так любили прибегать женщины Остовии. Платье местами измялось. Алеф даже разглядел крохотное пятно от чернил на красном, как гранатовое вино, рукаве.

— Ты же понимаешь, что ответ «в скором времени они придут в замок Грегора» меня не устраивает? Королева больше не допускает тебя до разговоров с Рикасом, а может, и до постели тоже?

— Как ты?.. — Марджери вскинулась, подняла на него глаза, полные бессильной ярости и злобы.

Алеф усмехнулся, понимая, что попал в точку. Марджери потеряла соратницу в лице Мэдисон, ее влияние на королеву таяло, подобно прошлогоднему снегу на улицах Остовии, а сама она казалась загнанной в ловушку мышкой. Она ведь тоже не рассчитывала, что трепещущий перед ней и Мэдисон Алеф окажется не таким уж наивным юношей, ослепленным любовью.

— Не пускает. Я пытаюсь узнать больше, но сейчас это практически невозможно. Я вообще боюсь оставаться в замке. — Марджери продолжала смотреть на Алефа, но теперь во взгляде читалось столько неприкрытой мольбы, что на крохотный миг ему даже стало почти жаль ее.

— Ты нужна в замке. Но если ты перестанешь приносить хоть какую-то пользу, то боюсь, что не только Грегору, но и мне ты будешь бесполезна. А ты знаешь, что делают с ненужными вещами? — Алеф встал, обошел стол и провел пальцами по ее щеке, заставляя неотрывно смотреть себе в глаза. — Тебя же учили этому в борделе?

— Я постараюсь узнать больше, но сейчас разговоры о вылазке к Грегору вроде затихли, ведь весь замок Рикаса готовится проводить Дрейка в последний путь.

— О Дрейк, — Алеф рассмеялся, — участь влюбленных глупцов незавидна. Хотя я надеялся, что он сделает иной выбор, но он всегда казался слабаком. А что Рикас?

— Укрепляет армию, недавно нанес визит в школу магов. Он снова силен, порой мне кажется, что стал еще могущественнее. От него исходит жар.

— Неконтролируемый, несдерживаемый огонь. Думаю, Дрейк оказал нам даже две услуги. Скоро, очень скоро Рикас совсем потеряет контроль. Его пламя сожжет владельца. Ты не видишь в этом иронии? — Он сел на край стола, чтобы быть к Марджери совсем близко.

— Любовь сделала слабым и его?

— Сила, Марджери, побеждает не всегда. — С пальцев Алефа сорвался порыв ветра и еще больше растрепал ее прическу. — Слишком большая сила всегда уничтожает владельца. А любовь лишь ускоряет этот процесс. Не думал, что великий граф Вайт попадется на таком.

— Тебе совсем на нее плевать? Она ничего не значила? — Голос Марджери дрогнул, и Алеф заметил блеснувшие в глазах слезы.

— А я для нее? Для тебя? — Он взял ее за подбородок. — Для Николаса? Глупый мальчишка, которого можно использовать и выкинуть. О, я сам порой верил, что я такой. Ведь с магами нужно играть не только на публику, но и не допускать иных мыслей здесь. — Он указал второй рукой на голову. — Но я переиграл вас всех. — Алеф приблизил лицо к Марджери, он хотел, чтобы она ощущала, что полностью находится в его власти. — Всегда выигрывает тот, кто умнее. И тебе стоит решить, на чьей ты стороне. — Эти слова он произнес ей на ухо, а затем провел языком от мочки уха до уголка губ.

— Ты можешь не сомневаться в моей преданности. — Марджери пыталась говорить это твердо и уверенно, но Алеф чувствовал исходящий от нее страх.

— Преданность шлюхи? — Он отстранился и зашелся в приступе хохота. — Ты с той рукой, которая сулит больше денег. Вытащить шлюху из борделя можно, но бордель из шлюхи уже не вытравить. Предала Рикаса, спасшего тебя. Предала Дейдре, подарившую тебе место в обществе. — Алеф встал, сел на стул напротив и сделал глоток вина. — Такую, как ты, я даже бесплатно трахать бы не стал, слишком много грязи. Но пока ты полезная вещь, можешь рассчитывать на мою благосклонность.

— И ты не боишься, что я могу раскрыть правду Дейдре? — с вызовом спросила Марджери.

— Дрейк, конечно, мертв, но он был посредственным магом. — Алеф наблюдал, как ветер играет с локонами Марджери, касается ее лица. — Но думаю, что более сильный маг с легкостью увидит в твоей прекрасной, но такой пустой голове правду. Как думаешь, ты сильно будешь кричать, когда ярость Рикаса уничтожит тебя? Когда он поймет, кто приложил руку к смерти его верного пса, греющего кровать?

— Всегда ненавидела магов, — выплюнула Марджери, пытаясь за презрением спрятать беспомощность.

— Но при этом продолжала есть с их рук. Не стоит скалиться на того, кто остался твоим последним шансом быть хоть кем-то. Я не боюсь тебя, Марджери, а вот тебе меня — стоит. Ты уже не можешь повернуть назад.

— Я буду тебе полезна. Обещаю.

— Я не сомневался в твоем ответе. — Алеф сделал движение рукой и порывы ветра слегка сжали горло Марджери. — Помни, что об тебя я марать руки не стану, но есть куча способов не пачкать их в крови.

Ветер стих, а Марджери схватилась за горло, пытаясь отдышаться. Алеф прекрасно знал, что эта игрушка будет с ним до конца, потому что выбора он ей попросту не оставил.

И это маленькая, но очередная победа. Он еще всем покажет, что не стоило его недооценивать.

И Грегора заставит стонать по-настоящему.

* * *

— Мы выступим через несколько часов после заката. Портал будет максимально близко к замку. — Андрас неотрывно смотрел на карту столицы Анталии и прилегающих к ней земель. — Здесь.

Андриэль согласно кивнул и посмотрел на Джеймса. Тот пытался выглядеть расслабленно, но он даже через поставленные им же блоки ощущал напряжение, сковывающее Джеймса. Андриэль прекрасно понимал его опасения, да и сам не был уверен, что у них получится. Вести войну изнутри — это, конечно, прекрасное решение, но где гарантии, что Лорас согласится? Что Элайджа до сих пор обладает таким же влиянием, как раньше? Но с другой стороны, что они теряли? Андрас слишком хорош в порталах, Рикас зачарует вещь вместе с ним. Они в любую секунду смогут вернуться туда, где их будет ждать Рикас.

Это полностью безопасно. Сомневаться в Андрасе или Рикасе — просто бессмысленно! Но тревога все равно не хотела до конца покидать Андриэля. Или это отголоски Джеймса? Хотелось снова схватиться за голову, чтобы понять, где кончаются свои чувства и начинаются чужие.

Андриэль ощутил, как успокаивающе коснулась целительная магия Андраса, снимая головную боль вместе с напряжением, и улыбнулся. Поддержка и полное понимание со стороны другого — это великолепно! В тот же момент он уловил ревность, злость и бессилие, исходящие от Джеймса.

Андриэль невольно отступил еще на несколько шагов от него и поймал разочарованный взгляд. От этого на душе становилось тоскливо. Андриэлю казалось, что он обманул надежды и ожидания Джеймса. Да, этот веселый и простой парень понравился ему сразу, но с ним было слишком сложно. Яркие эмоции, сильные чувства, смесь всего и сразу накрывали с головой. Он захлебывался, тонул в этих ощущениях. Он терялся. И не был уверен, что может ответить тем же. А самое главное — не мог определить были ли чувства к Джеймсу его или же отголосками того, что чувствовал тот.

Это сводило с ума, заставляя чувствовать себя отвратительно. Чувствовать предателем.

Волна успокаивающей магии снова накрыла его, дышать стало легче, боль несколько отступила, но исцелить совесть Андрас не мог.

— Это недалеко от хижины, куда мы привели тебя, — глядя на Андриэля, сказал Джеймс, — тайный проход совсем рядом. Мы снова попадем в подземелье замка. Это не станет проблемой?

— Думаешь, он настолько чувствителен? — усмехнулся Андрас, но тут же замолчал под укоризненным взглядом Андриэля.

— Со мной ничего совсем страшного не успело там произойти, — пожал плечами Андриэль, — предполагаю, что щадить меня сейчас не уместно.

— В любом случае от умения сдерживать порывы и контролировать эмоции частично будет зависеть ваш успех. — Рикас обвел их всех взглядом.

Андриэль невольно поежился. Сила Рикаса в последнее время обжигала, срывалась с цепи, пытаясь вылезти наружу. Рикас умел ее сдерживать, но Андриэль всегда был особенно чувствителен к его магии. Говорили, что родственники глубже чувствуют силу друг друга, но на отце и матери проверить это так и не удалось. А с Рикасом Андриэль не был уверен, что дело в кровной связи, а не просто в том, что магия брата слишком сильна. Не каждый маг сумел бы совладать с таким огнем.

— С этим проблем не будет, — в один голос сказали Джеймс и Андрас, при этом избегая смотреть друг на друга.

— Я очень на это надеюсь, как и на то, что вы вернетесь все. И вернетесь живыми. Еще одни похороны моему замку не нужны.

Андриэль было дернулся к Рикасу, но вовремя остановил себя. Он знал, что тот справится с этим спектаклем самостоятельно, хотя понимал, что порядком утомлял не только Рикаса, но и остальных участников.

— Отсутствие Андриэля на церемонии не будет выглядеть странным? — поинтересовался Джеймс.

Андриэль слабо улыбнулся. Любой, кто хорошо знает Рикаса Вайта, ничуть не удивится, что Андриэля нет рядом. Любую боль, утрату и слабость Рикас всегда предпочитал переносить в одиночестве, лишь изредка подпуская к себе Дрейка, да и то далеко не всегда.

— Для этого всегда есть зелье, — улыбнулся Андрас и протянул бутылочку с фиолетовой жидкостью Рикасу, — экстракт черного морозника еще никогда не подводил.

— Только не говори, что… — Андриэль уставился на Рикаса.

— Дрейк решил посетить свои собственные похороны. Сказал, что такое редко кому удается при жизни, — Рикас говорил отстраненно, но Андриэль чувствовал, что внутри него бурлит целая гамма эмоций: страх, растерянность, боль и любовь. Раньше так ярко этого чувства Андриэль не ощущал. Даже любовь Дрейка была скорее спокойной, теплой, успокаивающей. Чувство Рикаса бушевало, разрывая границы, заполняя сердце и душу целиком и полностью.

Андриэль даже жалел иногда, что Рикас перестал постоянно блокировать эмоции, скрывая их не только от людей, но и от магов тоже. Андриэль понимал, что такое Рикас позволяет только в обществе особо близких, потому что у него просто уже не хватало сил для постоянного контроля. Это радовало, потому что брат ему доверял. Это пугало, потому что любил Рикас, как и делал все остальное, с полной отдачей.

Чувства Рикаса перекрывались полным замешательством Джеймса. Джеймс терялся, не знал, как реагировать. Его тяготило общество магов, поэтому Андриэль понимал, что даже будь его чувства сильнее, будь он действительно влюблен в Джеймса, это ни к чему бы не привело. Они бы никогда не смогли до конца понять друг друга.

— Дрейк всегда отличался простым нравом. — Андрас пожал плечами. — Думаю, остаток дня нам лучше отдохнуть — ночка намечается не из простых.

— После заката встретимся у выхода из замка. — Джеймс кивнул и поспешил покинуть кабинет Рикаса.

Облегчение сейчас чувствовал, скорее всего, не только Андриэль. От Джеймса им прямо разило.

— Я буду в твоих покоях, — сказал Андрас и тоже пошел к двери, по пути лишь слегка кивнув Рикасу в знак прощания.

— Я все равно приду вас проводить, — сказал Рикас, когда они остались одни, а потом подошел к Андриэлю и резко обнял. — Береги себя. И не дай этим двоим рассориться. — Он отстранился и слегка улыбнулся.

— Мы же Вайты, а значит, я обязательно справлюсь. — Андриэль чувствовал, что с каждым днем начинает понимать Рикаса лучше, а еще ему открылась страшная правда: его брат — на самом деле, всего лишь человек.

Ключ от всех дверей

Рикас глубоко вдохнул, прежде чем войти в свои покои, ведь к очередной встрече с Дрейком он был не готов. Он не знал, как вести себя, о чем говорить. Его чувства сильнейшим пламенем разгорались в груди, лишая возможности трезво мыслить. Раньше так не было, точнее раньше он так себе не позволял. И только сейчас, когда почти потерял Дрейка, понял, как глупо поступал, постоянно отталкивая его. Когда отталкивал всех, кто мог пробраться к нему в сердце.

Дрейк валялся на кровати и читал книгу. Окна были задернуты портьерами, поэтому комната освещалась не так хорошо, но стоило Рикасу зайти, как свечи загорелись ярче, а пламя в камине стало больше.

— Твое зелье. — Он поставил флакон на стол и подошел к камину, стараясь держаться как можно дальше от Дрейка.

С того дня, как Дрейк отдал магический дар Рикасу, они почти не разговаривали. Рикас впервые не знал, как реагировать, а Дрейк, похоже, решил отмалчиваться, не пытаясь хоть что-то объяснить. Он просто сказал, что это его выбор, его решение, а что оно касалось и Рикаса, ему плевать — конечно, другими словами, но ощущалось именно так.

— Ты злишься? — Рикас вздрогнул от неожиданности, когда услышал голос Дрейка. Казалось, что он даже начал забывать, как тот звучит.

— Что, Андриэль отдал тебе свои способности? — Рикас развернулся и взглянул в глаза Дрейка.

— Твоя злость прекрасно видна и без них. Мне надоело молчать. — Дрейк встал и сделал несколько шагов вперед, но на большее не решился. Рикас чувствовал, как между ними пролегает пропасть.

— Ты заключил сделку с демоном, чтобы он забрал твою магию, а я не имею права на злость?

— Второй вариант включал в себя мою смерть, если помнишь.

— Был вариант ничего не делать. Это моя проблема, а не твоя, — Рикас старался говорить спокойно, но ощущал, как пламя в камине вырывается, столбами поднимаясь до потолка.

— У тебя все проблемы твои. Когда ты решил мою с законом, я против не был. Я думал, что мы равны.

— Я не отдавал демону душу. — Рикас в несколько шагов оказался прямо рядом с Дрейком. — Даже со всей магией мира я ничего не смогу сделать, если он решит забрать ее у тебя прямо сейчас. Кем ты тогда останешься? Подобием человека? Ты ничего не сможешь чувствовать.

— Он заберет ее после смерти. Тогда она уже будет мне не нужна.

— Демоны врут.

— Они не нарушают сделок.

— Но всегда оставляют себе лазейки.

— Так и скажи, что боишься, что демон стребует что-то с тебя за мою душу! — вспылил Дрейк.

Пламя в камине вспыхнуло, заняв пространство почти всей комнаты. Рикас почувствовал, как огонь появляется на его руках, а в следующую секунду Рикас прижал Дрейка к стене. Он даже не понял, как они вдвоем преодолели расстояние в полкомнаты.

— Я боюсь не этого, — прошипел Рикас и впился в губы Дрейка поцелуем. — Я не отдам тебя ни одному демону в мире, даже если мне придется уничтожить их всех. Но я не стоил этой жертвы.

— Ты прав. Эта жертва слишком мала для тебя, — усмехнулся Дрейк, запустил пальцы в волосы Рикаса и притянул его для очередного поцелуя.

Рикас отвечал на поцелуй чересчур яростно, требовательно. Сам не заметил, как они оказались на кровати, без одежды. Он даже не был уверен, что снимал ее. Впрочем, Рикас не удивился бы, если она просто сгорела, потому что внутри и сам горел, полыхал, покрывал шею Дрейка поцелуями, скользил ладонями по всему телу и, казалось, на каждом участке кожи оставлял огненные отметки. Во всяком случае, пламя действительно взметалось то с одной, то с другой стороны. Несдерживаемое, неистовое, накопившееся за годы запрета.

Сейчас Рикас разрешал себе чувствовать. Сейчас он собирался взять все, что ему причиталось.

Масло растеклось по пальцам, Дрейк выгнулся от его прикосновений, развел ноги шире, позволяя Рикасу делать все, что ему хочется. А Рикас хотел только одного: обладать целиком и полностью.

— Рикас, — простонал Дрейк и двинул бедрами навстречу, когда Рикас вошел в него.

Рикас провел пальцами по его щеке, едва коснулся губами губ, но сразу же отстранился, наблюдая, как Дрейк тянется за поцелуем. Руки Дрейка скользили по спине и плечам, Рикас чувствовал, как пламя послушно успокаивается под этими прикосновениями.

Он обхватил член Дрейка рукой, двигая ею в такт собственным движениям. Дрейк не выдержал и со стоном кончил первым, Рикас сделал еще несколько движений и рухнул на кровать рядом с ним, притягивая в объятия.

— Не спорю, что такой способ разговаривать мне очень сильно нравится, — усмехнулся Дрейк.

— Я так сильно люблю тебя, что готов придушить собственными руками, — ответил Рикас.

Дрейк ничего не сказал, лишь протянул руку и вытащил что-то из-под подушки, а затем Рикас ощутил, как в его ладонь легла рукоять кинжала:

— Ты можешь сделать со мной все, что угодно.

Кинжал выпал из ослабевших пальцев, а уже через секунду Рикас снова решил вернуться к иному способу разговоров.

* * *

Андриэль осмотрелся и без труда узнал спрятанную в лесу хижину, где Джеймс заботливо стирал кровь с его спины. Снова стало неловко, но он поспешил забросить эти чувства куда подальше и усилить блок, чтобы никакие эмоции не смогли проникнуть в его голову. Перед уходом Рикас протянул ему амулет: ангельские крылья черного цвета с вкраплением огненных перьев. Андриэль знал, что это подарок отца на последнюю годовщину открытия дара Рикаса, которую тот застал. Сейчас амулет источал усиливающую защитную магию. Раньше Андриэль фыркнул бы, решив, что Рикас не верит в то, что он сам способен справиться, но сейчас прекрасно понимал, что тот просто беспокоится о нем, стараясь защитить.

— Дом Лораса находится совсем рядом с замком Грегора, — сказал Джеймс и указал направление. — Мы сможем пройти через подземный ход, ведущий в сад короля, но проход через ограждение — это уже ваша забота.

— В этом можешь не сомневаться. Ты, главное, веди, рыцарь, — ответил Андрас и обратился к Андриэлю: — Ты точно в порядке?

Он лишь кивнул и последовал за Джеймсом. Андриэль думал, что в подземных ходах должны были наставить охраны, но им встретилось всего трое охранников, которых не составило труда вырубить, скрывшись под магическим щитом.

— Это как-то чересчур просто, — удивился Андрас, когда они стояли возле высокой стены, отделяющей замок Грегора от улиц анталийской столицы.

— Не выставить нормальной охраны, зная о том, как мы ушли. — Андриэль озадаченно почесал затылок, чувствуя, что здесь сокрыт какой-то подвох.

— Грегор был уверен, что мы не рискнем сунуться тем же путем, что сбежали? — Джеймс пожал плечами.

Он казался каким-то чрезмерно веселым и беззаботным, как будто его ни капельки не смущало то, насколько просто они попали в сад замка. Андриэль считал это странным, но ослаблять щиты, чтобы прощупать сознание Джеймса, он не стал. В конце концов, стоит доверять тем, с кем он решил отправиться в столь опасное путешествие. Ведь Рикас верил Джеймсу и Элайдже.

— И как мы собираемся перебраться через это препятствие? — Джеймс с интересом посмотрел на Андраса, достающего из заплечного мешка веревку. — Перекинем ее и будем надеяться, что она за что-то зацепится?

Андриэль лишь закатил глаза — желание Джеймса задеть Андраса выглядело так нелепо и смешно, что порой казалось, словно он не среди взрослых парней, а попал обратно во времена, когда они, будучи десятилетками, мерялись чья магия круче.

Андрас улыбнулся, подмигнул Андриэлю и через секунду на его месте сидел орел, держащий в когтях веревку. Орел мигом перелетел через стену, а уже через секунду веревка упала прямо под ноги удивленного Джеймса. Он несколько раз подергал ее, убедился, что закреплена на совесть, и полез. Андриэль лишь улыбнулся, наблюдая за ними.

Оборотничество всегда шокировало людей, тем более Андрас мог стать почти кем угодно. Иногда Андриэль считал, что он даже сильнее Рикаса, ведь равноценно хорош как в оборотничестве, так и в целительстве.

* * *

Дом Лораса действительно оказался не так далеко от замка короля, а еще выгодно отличался кипенно-белыми стенами среди серых и непримечательных строений. Андриэль отметил большие окна, плющ, обвивающий стены и ставни. Он выглядел аккуратным и ухоженным, а еще становилось сразу понятно, что о жилище Лорас действительно заботится. Не удивился Андриэль, и когда дверь отворилась. Лорас встретил их в белой рубахе, темных штанах, с идеально убранными в хвост светлыми волосами, словно готовился к приему, а не его сон наглым образом потревожили.

— Лорас, рад видеть тебя в отличной форме, — улыбнулся Джеймс.

— Рад видеть тебя живым, — ответил Лорас и отошел с порога, пропуская гостей внутрь. — Вино? Пиво? Сок?

— Пиво. Ваше вино все равно не сравнится с остовийским, — сказал Андрас и сел на предложенный стул. — Я — Андрас. Как понимаю, единственный, кто не имел чести свести с вами знакомство.

— Андриэль. И я буду вино. Мы имели честь свидеться, но не были представлены друг другу.

— Но о твоем имени я наслышан. Грегор рвал и метал, когда у него увели Вайта из-под носа. — Лорас расставил стаканы на стол, а следом рассмеялся. — Даже покраснел от ярости. За одно это зрелище тебя стоило освободить. Так с чем пожаловали?

— Думаем устранить Грегора и посадить на престол Элайджу. — Джеймс сделал большой глоток пива и выжидающе посмотрел на Лораса.

— Всего лишь?

— У нас есть магия, а еще мы очень рассчитываем на вашу помощь, — честно ответил Андриэль.

— А у нас — военная техника и полная карта Остовии. Но я думаю, что вам нужнее наша помощь изнутри. Внешний конфликт за почти семь лет так и не продвинулся вглубь страны. Техника становится лучше, но ваши маги тоже. А еще их все больше и больше.

— Именно. Война может тянуться десятки лет, — кивнул Джеймс, — но я уверен, что внутри страны хватает недовольных Грегором, да и войной в целом.

— Недовольные есть всегда. Вот готовые выступить против…

— Для этого мы и пришли к вам. Но что еще интересно: откуда у вас точная карта Остовии? — поинтересовался Андриэль.

— Ко мне вы пришли правильно — я первый, кто за свержение Грегора. Да и Элайджа мне нравится, хотя в политике я мало смыслю. Найти верных людей сумею, но понадобится время.

— Так мы и не торопим. Мы планировали оставить здесь портал, а потом вернуться через дней пять, — сказал Андрас.

— Лучше десять. Я должен быть осторожен. У меня есть пара людей на примете, но с прямым вопросом к ним обращаться не стану.

— Так что все-таки насчет карты? — Андриэль сам не понимал, почему его волновал этот вопрос, ведь если вспомнить предательство Мэдисон, то шпионы не должны его удивлять.

Но Мэдисон была довольно плоха, когда дело касалось местности. Она могла заблудиться в окрестностях замка Вайтов, а значит, был кто-то еще. Кто-то, кто великолепно знал Остовию, обладал прекрасной памятью и хорошо ориентировался в пространстве.

— Пленник. Ее помог составить пленник. Его схватили довольно давно, но вроде заговорил не сразу. Его зовут вроде… — Лорас задумался, — Риордан. Точно Риордан.

Андриэль подскочил, чувствуя, как безумно колотится сердце. Все эти годы Риордан был жив! Тот самый ключик, необходимый, чтобы узнать, что случилось с родителями. Андриэль должен был его увидеть, а лучше всего спасти.

— Это плохая идея. — Голос Андраса доносился словно издалека, ведь Андриэль все решил.

Лорас отведет его к Риордану, чего бы это ни стоило.

О чувствах и предательстве

Рикас уже в который раз сменил кольца на пальцах, снова поправил ворот камзола, разгладил отсутствующие складки и тяжело вздохнул. Дрейк с трудом представлял, как они выдержат этот день. Делать скорбное лицо после того, как всю ночь занимались сексом, казалось довольно серьезной проблемой.

— Меня заводит то, как ты собираешься на мои похороны. — Дрейк обнял Рикаса со спины и поцеловал в шею.

— Давай ты не будешь меня сейчас трогать. — Рикас скинул его руки, развернулся и укоризненно посмотрел на Дрейка.

— Почему? Неужели мне совсем нельзя тебя обнять? — Дрейк изогнул бровь.

— Пока ты выглядишь как мой брат — нет! — Рикас отрицательно покачал головой.

— Будто Андриэль никогда тебя не обнимал.

— Он при этом не хотел затащить меня в постель. Знаешь, все-таки это кажется довольно странным. И я должен выглядеть так, словно потерял любовь всей жизни, а не переспал с ней только что, — усмехнулся Рикас и поправил манжеты на рукавах. От Дрейка не укрылось, что он сделал это несколько нервозно. Казалось, он и вовсе остался бы в комнате, чтобы избежать сочувствующих взглядов и слов.

Дрейк хотел было это предложить, но прекрасно знал, что Рикас не станет прятаться от проблем даже в компании любовника и бутылки прекрасного вина. Вайты никогда не пасовали перед трудностями — это Дрейк усвоил очень хорошо.

— О, ради того, чтобы узнать, что я — любовь всей твой жизни, умереть стоило.

— Только по-настоящему не надо. — Рикас коснулся руки Дрейка.

Дрейк улыбнулся. Ему казалось, что даже смотря на брата, на самом деле он видел того, кто скрыт колдовством под чужой личиной. Ему хотелось верить, что он смотрит глубже. Интересно, а если бы кто-то вот так явился Рикасу в обличье самого Дрейка, то понял бы он кто перед ним?

Дрейк был уверен, что узнал бы Рикаса, даже если бы тот обернулся Мэдисон. О, особенно, ей.

— Я не собираюсь умирать по-настоящему, пока не выпил все вино в твоем погребе, — рассмеялся Дрейк.

— Ну, учитывая то, что его запасы пополняются быстрее, чем ты их уменьшаешь, то у тебя есть все шансы на бессмертие.

— Только если вместе с тобой.

— Я подумаю над этим, а пока предлагаю все-таки отправиться на похороны. Знаешь, негоже покойнику опаздывать.

Дрейк лишь согласно кивнул и первым вышел из покоев, старательно пряча улыбку — все-таки Андриэлю вроде как нельзя выглядеть чересчур счастливым на похоронах друга. Дрейк даже подумывал пустить слезу, но, скорее всего, Андриэль его потом по стенке размажет за испорченную репутацию второго по непрошибаемости Вайта.

* * *

Рикас смотрел на прямую спину и расправленные плечи Андриэля, но видел Дрейка. Его не могли обмануть зелья Андраса. А еще Рикаса терзали воспоминания. Эти похороны ненастоящие, но когда-то…

— Я хочу уйти.

Рикас прекрасно понимал, что не посмеет задерживать, останавливать, просить, ведь с Вайтами никогда не было просто. С этим поколением Вайтов, если точнее. Он всегда удивлялся тому, как сильно они с Андриэлем не похожи на родителей.

Хотя говорили, что и Зеврана Вайта изменила любовь. Отец всегда называл мать лучиком света, спасшим его из тьмы. Рикас никогда не расспрашивал подробно, но охотно верил этому. Жаль, что его спасать из тьмы было некому.

— Иди. Это твоя жизнь.

Рикас даже не обернулся, лишь услышал, как хлопнула дверь. И самое главное — в тот момент он был уверен, что так будет лучше. Дрейку будет лучше вдали от всего этого. Интриг, войны, мира, который вот-вот рассыплется, как песочный замок, построенный на берегу моря перед приливом. Так будет лучше, убеждал себя Рикас. Он не хотел быть проблемой, а еще не хотел проблем.

Дверь снова скрипнула. Рикас резко обернулся, потому что понял, что готов передумать, но вместо Дрейка на пороге стояла Мэдисон.

Тогда Рикас допустил роковую ошибку и позволил ей стать частью его жизни, а любовь к Дрейку похоронил в сердце. И в итоге именно он виноват в том, что Мэдисон мертва. Глупо было давать ей надежду. С этими мыслями Рикас догнал Дрейка, быстро коснулся его руки и первым вошел в зал. Сегодня ему предстояло зажечь погребальный костер, но, на самом деле, для них с Дрейком все только начиналось.

* * *

Джеймс стоял посреди темного коридора, рассматривая такое знакомое и привычное убранство замка. Казалось, в Анталии не изменилось совершенно ничего, но почему-то сейчас этот замок, где он часто бывал, ощущался чужим. Зеленые портьеры хотелось заменить на алые, а тусклый свет факелов заставить — гореть ярче. Замок чувствовался холодным, чужим, пустым. После владений Рикаса, наполненных жизнью, здесь было слишком серо и уныло. Даже каменные стены казались более серыми, чем в замке Рикаса. Там они даже были скорее черные, а здесь…

— Я не пойду с вами дальше. Ты сам найдешь путь в западное крыло. Его держат в предпоследней комнате, — сказал Лорас и протянул Джеймсу ключ. — Я сумел его стащить. Расписание патрулей замка ты знаешь и без меня.

— Спасибо, — Андриэль ответил раньше, чем это успел сделать Джеймс. — Вы очень нам помогли и надеюсь, что поможете и после.

— Я сделаю все, что в моих силах, но считаю, что вы поступаете необдуманно.

Андрас лишь тяжко вздохнул, явно показывая, что полностью солидарен с Лорасом. Джеймс и сам не был в восторге от идеи вламываться в покои и спасать пленника, тем более такого важного, но Андриэль был непреклонен. Тайна смерти родителей влекла его, а чары невидимости, наброшенные им же, помогали пробираться незамеченными. Хотя Джеймс видел, как дрожат пальцы Андриэля, а пот тонкой струйкой стекает по виску. Видимо, поддерживать такую магию было довольно непросто — это заклинание в разы сильнее, чем то, что он применял при побеге. Джеймсу хотелось бы попросить Андриэля этого не делать, но когда они спокойно прошли мимо охраны, потому что их не заметили, Джеймс понял, что таланты Андриэля здесь не лишние. Его только удивляло, почему Андрас не стремился помочь. Или они решили израсходовать силы только одного мага?

Когда нужная дверь оказалась прямо перед ними, а предыдущие два охранника отключились после насланного Андрасом магического сна, Андриэль наконец убрал заклинание, оперся о стену и просто съехал по ней на пол.

Джеймс тут же бросился к нему, пытаясь помочь встать, но Андриэль остановил его жестом. Стоящий рядом Андрас протянул небольшую склянку, Андриэль выпил половину.

— Почему не все? — спросил Джеймс.

— Опасно, — ответил Андрас, — слишком много магии израсходовал. Ему лучше дать восстановиться естественным путем, поэтому рассчитывать мы можем только на мои силы и твой меч.

— Но если все пройдет гладко, — Андриэль еле говорил, — мы прямо из покоев откроем портал.

— Если, — выдохнул Андрас, взял из рук Джеймса ключ и открыл дверь.

— Риордан? — Андриэль первым вошел в комнату, следом — Джеймс, а Андрас замер в дверях, не решаясь их закрыть.

— Ты зря пришел, Андри.

Камин в комнате вспыхнул, выхватывая сидящего в кресле мужчину. Джеймс отметил сгорбленные плечи, неуверенный голос и седину, пробивавшуюся в черных волосах. Риордан выглядел не самым лучшим образом, но что ждать от человека, пробывшего столько лет в плену?

— Я не мог бросить тебя здесь, когда узнал, что ты жив и в плену. — Андриэль сделал несколько шагов к Риордану, но тот даже не пошевелился.

— А кто сказал, что он в плену? — Из темного угла комнаты показался высокий темноволосый юноша.

— Алеф, — усмехнулся Андрас, моментально оказываясь за спиной Андриэля. — Николас тоже почтит нас присутствием?

— А ты сомневался? — Николас вышел из другого угла комнаты, следом за ним показалось несколько солдат.

Джеймс моментально выхватил меч, а на пальцах Андраса загорелись искры. Боевым магом он был довольно посредственным, Джеймс это знал, но сдаваться без боя не собирался.

— Но почему? Почему? — Андриэль бросился к Риордану и схватил его за плечи. — Они верили тебе. Они любили тебя.

Джеймс пытался просчитать, как лучше избавиться от солдат, но порыв ветра резко выдернул у него меч и бросил его к ногам Николаса. Что мог он против магии?

— Есть вещи, которые ты понять не в силах.

Дальше все произошло слишком быстро. Алеф метнулся к Риордану, удерживающему Андриэля за руку. Андрас рванул туда же, но его сбил с ног поток воды. Щит, выставленный против Алефа, не помог против Николаса. Да и Андрас все-таки был не на пределе возможностей. Джеймс бросился на солдата с кинжалом, даже умудрился воткнуть его в шею, но тут же получил удар по голове. Он попытался развернуться, но лезвие меча тут же оказалось возле горла.

— Ты зря явился сюда, Андриэль.

Джеймс услышал крик Андриэля и заметил, как снова дернулся Андрас. Поток воздуха припечатал его к стене — сейчас даже Джеймс увидел, как магический щит распадается на тысячи осколков. Это было невероятное зрелище. Щит словно стал осязаемым. Яркие осколки разлетались в разные стороны, вспыхивая всеми цветами в отблесках огня. Джеймс видел, как по ладони Андраса потекла кровь, он словно почувствовал, как эти острые осколки впиваются и проникают под кожу. Это было прекрасное, но вместе с тем пугающее зрелище.

Джеймс следил за этим словно завороженный. Андрас между тем практически сразу вскочил на ноги, а в его глазах мелькнули отчаяние и страх.

— Беги, — слова Андриэля прозвучали как мольба. Джеймс и сам понимал, что сейчас им не спастись.

Магия Андраса явно не могла противостоять силам Алефа. Да и из Джеймса защитник вышел не особо хороший. Они позволили заманить себя в ловушку, а ведь Андрас предчувствовал, пытался отговорить, но Джеймс… Просто пошел на поводу у чувств. Хотел выглядеть в глазах Андриэля лучше, чем Андрас. Доказать, что готов поддержать его во всем. А еще он слишком положился на удачу. Их сгубила его беззаботность.

— Прости, — выдохнул Андрас и в следующее мгновение взмыл к открытому окну в виде какой-то мелкой серой птички — Джеймс не знал ее название. Он ощутил, как вокруг его запястий образуются наручники из воздуха, а меч убрали от горла.

Он сразу же обернулся на Андриэля. Тот вскочил и толкнул Алефа в плечо, благодаря этому, Андрасу удалось увернуться от воздушного потока и вылететь в окно.

Алеф повернулся к Андриэлю и ударил того по лицу. Джеймс невольно дернулся, но понял, что не может сдвинуться с места. Он смотрел, как по лицу Андриэля стекает кровь и капает на ошейник, который Джеймс заметил только сейчас. Он слышал о них — именно такие позволили уничтожить практически всех магов Анталии.

Магия Андриэля была блокирована.

— Он приведет Рикаса. Он сотрет тебя в порошок, — выплюнул Андриэль. — И тебя, предатель. — Он посмотрел на Риордана, а тот опустил взгляд.

— Не думаю, что твой друг тебя бросит. Мы поймаем его — это вопрос времени. Арес зря поставил на род Вайтов. Впрочем, нельзя недооценивать участие Риордана в вашей гибели.

Алеф рассмеялся, Андриэль плюнул ему в лицо. Удар, вспышка и Джеймс провалился во тьму.

Истина и порталы

Очнулся Джеймс прикованным цепями к стене в знакомой темнице. Наверное, Алеф посчитал забавным привести их туда, откуда они спасли Андриэля. Откуда начался этот путь. Путь изменника своей страны. Джеймс усмехнулся, обвел комнату взглядом и увидел Андриэля. Тот все еще был без сознания. Судя по всему, Алеф сильно приложил его — даже в тусклом свете факелов Джеймс отчетливо видел капли крови на белой рубашке и синяк, наливающийся на скуле.

Дверь скрипнула, и вошел Алеф. Его вид буквально кричал о победе и превосходстве — зеленый камзол, черные штаны, высокие сапоги и застывшая на губах высокомерная улыбка.

— Боишься, что крысы покусают? — усмехнулся Джеймс.

— Планирую этими сапогами раздавить тараканов, что развелись в Анталии, — ответил Алеф и подошел к нему. — Знаешь, как обрадуется Грегор, когда я преподнесу ему предателя на блюдечке? Думаю, твоя казнь станет очень изощренной.

— Он погладит тебя по голове и потреплет за ушком?

— Уверен, ты даже избежишь участи побывать в его постели, ведь у короля не встает на всякую падаль. — Алеф смотрел на Джеймса с пренебрежением и даже отвращением.

— На тебя же встал.

Сильный удар заставил голову Джеймса дернуться. Он почувствовал, что на щеке остался след от кольца Алефа, а во рту появился привкус крови. Но Джеймсу было все равно. Он уже осознал, что его дни сочтены. Его казнят на потеху честному народу Анталии, чтобы усугубить страх перед Грегором. Но вместе с тем Джеймс был уверен, что Лорас сумеет выставить это в ином свете. Сделать так, чтобы его смерть, наоборот, стала вдохновением для борьбы. Как бы то ни было, но Джеймс был готов к этому. Умереть в лучших традициях рыцарских баллад во имя справедливости и любви — честь для воина.

Джеймс снова нашел взглядом Андриэля. Он надеялся на одно, что Рикас успеет спасти его, потому что Андриэль не заслужил смерти в лапах этих драконов. Джеймс верил, что граф Вайт еще на многое способен. Именно в этот момент Андриэль застонал, и Алеф, занесший руку для нового удара, моментально потерял интерес к Джеймсу.

— Что, так быстро покидаешь меня? А у Грегора в покоях тебя хватает на столько же?

Джеймс рванулся насколько позволяли цепи, хотел достать Алефа, но его тут же сильным ветром впечатало в стену. Чувство беспомощности накрыло с головой.

А тем временем Алеф присел на корточки возле Андриэля. Тот стоял на коленях, его руки были сведены за спиной и прикованы к железному кольцу на полу. Даже если бы захотел, Андриэль не смог бы встать.

— Младший граф Вайт. — Алеф провел пальцами по щеке Андриэля.

Джеймс снова дернулся, ему было противно от мысли, что этот урод прикасается к нему. Алеф тем временем коснулся губ, а потом обхватил подбородок, заставляя Андриэля посмотреть прямо на себя. Тот молчал.

— Ты же не думаешь, что я позволю тебе отмалчиваться? — Алеф наотмашь ударил его по лицу.

Андриэль лишь усмехнулся и сплюнул кровь на пол. Он неотрывно смотрел на Алефа, а в глазах его была лишь ненависть. Джеймсу самому стало не по себе. Таким Андриэля он еще не видел. В целом во время этой вылазки Андриэль успел преподнести много сюрпризов. А магия, против которой часто меч оказывался бессилен, пугала.

— А ведь я там был, когда убивали твоих родителей.

На этих словах Андриэль дернулся, но сумел сохранить спокойствие на лице. Хотя уже через секунду его исказила гримаса боли, зрачки расширились, а Андриэль начал лихорадочно хватать ртом воздух.

— Вода внутри заполняет легкие. Знаешь, именно тогда я захотел овладеть этой стихией. Тот маг так искусно заставлял Зеврана тонуть.

Андриэль опустил голову, и из его рта потекла вода, он сплевывал ее, но казалось, что ее становится все больше и больше. Джеймса трясло, он даже представить не мог что сейчас чувствует Андриэль. А в следующую секунду в руке Алефа появилась плеть. Плеть из воздуха. Она опустилась на спину Андриэля, тот дернулся, голова запрокинулась, а вода все вытекала и вытекала тонкой струйкой из уголка губ. Еще удар, еще. Андриэль дергался подобно тряпичной кукле, глаза закатились, губы посинели, казалось, что еще немного…

Кашель, сгустки воды, смешивающиеся на полу с кровью. Андриэль жадно глотал воздух, но все еще не произнес ни слова.

— Он тоже молчал. Я хотел, чтобы он умолял. Мне, конечно, поучаствовать не дали, но даже смотреть было приятно. Но знаешь, что заставило его умолять?

— Сомнительно, что Вайты стали бы умолять. — Джеймс не терял надежды переключить внимание на себя, понимая, что молчание Андриэля только больше злит и выводит Алефа из себя. А еще он точно знал, что Андриэль не заговорит.

— Зря ты так думаешь. — Алеф обернулся. — Ее волосы горели, кожа горела. Она тоже молчала, но боль заставит кричать кого угодно. Он умолял не трогать ее. — Алеф подошел к Джеймсу и посмотрел ему в глаза. — Любовь делает слабаками всех. Он просил пощадить ее, он был готов на все.

— Мразь. Ты и твой названный отец. Трусы, которым не хватило чести сражаться в открытую! На них вы тоже надели ошейники? Побоялись, что даже толпой не справитесь?

Голос Андриэля был ледяным. Сейчас он, как никогда, напоминал Рикаса. Никаких эмоций — только правда, истина без ярости и гнева. Он словно решил ни за что не показывать перед Алефом слабостей. Совсем другой Андриэль.

Воздух взметнулся вверх, превращаясь в острые, как лезвия, струи. Они закружились вокруг Андриэля, и все его тело стало покрываться мелкими порезами — то глубокими, то не очень. Кровь, много крови и холодный, полный ненависти взгляд. Но больше всего в этом всем пугала тишина. Андриэль сжал губы и молчал. Просто молчал.

— Ты будешь кричать. Будешь умолять о пощаде! — Алеф подскочил к нему и снова ударил по лицу.

— Никогда.

— Жаль, что птичка выпорхнула из клетки. Ради него ты бы умолял? Как думаешь, Рикас стал бы умолять за Дрейка или просто смотрел бы, как тот подыхает?

Джеймс дернулся. Он бы умолял, он уже готов умолять Алефа не трогать Андриэля, потому что видеть эти порезы, кровь… Он словно чувствовал все это сам. А еще понимал, почему Алеф не пытает его. Все очевидно — он видит, что Джеймс для Андриэля не значит ровным счетом ничего. Птичка, выпорхнувшая из клетки. Птичка, внезапно ворвавшаяся в привычный, ставший привычным, уклад жизни. Андрас. Вот за кого Андриэль стал бы умолять. И эта очевидная мысль так поразила Джеймса. Нет, он бы все равно пошел за Андриэлем, защищал бы и пытался прикрыть спину. Он бы умер за него, но умирать, зная, что есть кому о нем позаботиться, будет спокойнее.

— Он заставит умолять тебя, — ответил Андриэль. — Рикас убьет тебя. А Дрейк… Думаю, Николасу будет приятно сдохнуть от рук собственного сына. Тебя же он таковым так и не признал?

— А может, мне отослать Рикасу голову брата? Как думаешь, он расстроится?

— Я нужен тебе живым. Ты ведь надеешься, что сможешь заставить Рикаса сделать то, что хочешь ты, если пригрозить моей смертью? Так что не будем играть в игры — ты не убьешь меня.

Плеть снова возникла, но теперь обвила шею Андриэля. Алеф потянул ее на себя, заставляя того податься вперед, а затем затянул вокруг шеи. Джеймс неоднократно видел пытки, но при помощи магии — впервые. Это было странно. Силы, которые зачастую даже не увидеть и не потрогать, но столь разрушительные, что могут играючи лишить тебя жизни. И с этой силой внутри жил Андриэль. Элайджа был прав в том, что понять магов Джеймсу не удастся никогда. Ведь эта сила могла с легкостью раздавить их, уничтожить. И Джеймс видел это.

Андриэль молчал, а удары с новой силой сыпались на его спину и живот. Казалось, Алеф поставил целью не оставить ни одного живого места на нем. Джеймс удивлялся, что Андриэль все еще не потерял сознание от боли.

Ты не представляешь, как нас били в школе.

Слова Андриэля сами собой всплыли в памяти. Неужели то, что было в стенах школы, хуже?

Меня — особенно.

Сколько боли вынес Андриэль? Кажется, раньше Джеймс даже не представлял ее масштабы.

— Оставь его. — Крик сорвался сам по себе, хотя Джеймс и не думал, что Алеф остановится. Но он больше не мог выносить это избиение. Ему было больно, даже больнее, чем если бы удары предназначались ему.

— Что, тоже хочешь умереть за Вайтов? — Алеф опустил плеть и развернулся к Джеймсу, его глаза горели яростью.

— Так дело именно в Вайтах? Что они такого тебе сделали?

— Что? — Алеф сделал шаг в сторону Джеймса. — Все.

Джеймс ждал, что Алеф продолжит, но дверь в темницу открылась. На пороге появился Лорас в сопровождении двух охранников.

— Грегор хочет вас видеть. — Лорас даже не удостоил пленников взглядом, в упор смотря на Алефа.

— Свободны. Я сейчас буду. — Лорас и рыцари ушли, а Алеф все продолжал смотреть на Джеймса. — Ты еще поймешь, что ошибался. Вайты не стоят того. Никто не стоит.

Алеф направился в сторону двери, но вдруг внутрь проскользнула крыса. Алеф сморщился и пнул ее ботинком, та отлетела в стену возле Джеймса. Алеф лишь дернул плечами и вышел за дверь, плотно закрыв ее за собой.

— Ты как? — тут же спросил Джеймс у Андриэля.

Тот не ответил, а лишь смотрел на труп крысы, словно пытался проникнуть в ее мысли.

— Урод. Пинаться то зачем? — Джеймс перевел взгляд и увидел рядом с собой потирающего бок Андраса. — Это больно. И прости. — Он коснулся цепей Джеймса, и они исчезли. — Тебе пришлось многое пережить. — Андрас протянул Джеймсу зелье, и тот принял его, совершенно не понимая, что происходит.

— Ты в порядке? — Подойдя к Андриэлю, Андрас освободил от цепей и его. Андриэль тут же упал на пол. Джеймсу хотелось кинуться к нему, но он удержался на месте, потому что тот был в надежных руках.

— Жив. В школе бывало и хуже. Тебе ли не знать?

— Я не смогу снять ошейник, у меня мало сил, если что-то пойдет не так… — Андрас поднес к губам Андриэля зелье.

— Просто верни нас домой, а там Рикас разберется с этой проблемой. — Андриэль сделал несколько глотков, раны слегка затянулись, но многие все равно продолжали кровоточить.

— Ты хоть узнал то, что нужно, или все было зря?

— Грегор правда звал Алефа? — спросил Андриэль вместо ответа.

— Да, пришлось выждать время, иначе я давно был бы здесь. Никто не заподозрит Лораса, а Алеф будет винить себя, ведь сам не добил крысу, — усмехнулся Андрас.

— Птицу, — еле слышно сказал Джеймс.

— Возьмешь его на руки? — Андрас повернулся к нему. — Он не сможет идти, а мне надо открыть портал.

Джеймс лишь кивнул, подошел к Андриэлю и поднял его на руки. Тот даже не пытался сопротивляться, видимо понимал, что встать все равно не сможет.

Несколько взмахов руками и портал открылся. Джеймс не мог поверить, что все разрешилось так просто, а еще его не покидало ощущение, что ему сказали далеко не все. Он старательно прогнал эти мысли и шагнул в портал, Андрас последовал за ними.

Наконец-то Анталия осталась позади.

Слишком горькая правда

Дрейк с ужасом смотрел на вышедших из портала. Истекающий кровью Андриэль на руках у бледного Джеймса и изрядно потрепанный Андрас выглядели так, словно побывали в застенках ирвинского карцера, как минимум, пару дней. Рикас оставался спокоен, на лице не дрогнул ни один мускул, но Дрейк обратил внимание, что тот слишком сильно сжал пальцы на предплечьях. Он понимал каких усилий стоит Рикасу это показное равнодушие. И это еще раз заставило его восхититься и испугаться одновременно. Насколько еще хватит хваленой выдержки графа Вайта? И какие новости принесли из Анталии? Что заставило Андриэля так подставиться?

Джеймс усадил Андриэля в кресло и отошел на несколько шагов. Теперь Дрейк увидел то, что заставило его содрогнуться и непроизвольно потянуться к горлу.

— Ну что, щенок? — Рыцарь усмехнулся и пнул Дрейка тяжелым сапогом под ребра. — Ты не так плох, даже без магии сумел продержаться довольно долго.

Дрейк промолчал и сплюнул кровь на пол. Ошейник жег шею, пренебрежительный тон раздражал, а все тело болело от ссадин, порезов и ушибов. Заставлять магов драться против подготовленных рыцарей без помощи магии было одной из излюбленных забав среди служителей ордена. Среди тех, кто был призван защищать и не позволять магам сойти с правильного пути.

— В следующий раз убью, — прошипел Дрейк и поднял голову, чтобы заглянуть рыцарю в лицо.

Он не помнил его имени, зачастую никогда не обращал внимания на то, как зовут того, кто в очередной раз разбивал ему лицо или избивал плетью. Это было ни к чему.

Рыцарь рассмеялся, а затем еще раз ударил, но в этот раз сильнее, а после вышел из комнаты, оставив Дрейка лежать на полу.

— Вставай. — Дрейку хотелось послать пришедшего Рикаса к черту, но вместо этого он ухватился за его руку и, превозмогая боль, поднялся.

И сейчас Дрейк словно перенесся в прошлое, наблюдая, как ловко Рикас избавляет от ошейника Андриэля, как когда-то Дрейка. Слишком болезненные воспоминания, Дрейк закрыл глаза и постарался прогнать их подальше. Сейчас он в безопасности. Сейчас он не тот беззащитный мальчишка над которым издевались. Он тот, кто без магии, а только при помощи ловкости, кулаков и клинка лично перерезал горло тому, кто издевался над ним. В честном бою. Они же сами смеялись, что смертельный исход возможен. Досмеялись.

— Андрас, ты позаботишься о нем? — Дрейк вынырнул из воспоминаний и принялся наблюдать за происходящим. И он, и Джеймс оставались просто сторонними наблюдателями, позволяя магической части их компании решать проблемы самостоятельно.

— Подожди, — прошептал Андриэль и взял Рикаса за руку. — Я должен был, понимаешь, должен?

— Рикас, — тут же встрял Андрас, — я был против, но считаю, что Андриэль рисковал не напрасно. Он… — Андрас осекся, остановленный жестом Рикаса.

— Мой брат граф Вайт. — Во взгляде Рикаса читалась гордость. — И я не собираюсь сомневаться в его решениях, если он так поступил, то считал, что иначе нельзя.

— Я, — Андриэль слабо улыбнулся разбитыми губами, — узнал все. Риордан даже не пытался скрывать. Он сам открыл мне сознание. Я видел, Рикас, видел. Ты тоже должен. Сейчас.

Рикас лишь кивнул и опустился перед ним на колени, дотронулся до висков, Андриэль положил руки на его плечи. Со стороны выглядело так, будто они просто смотрят друг другу в глаза, но Дрейк знал, что сейчас Андриэль ведет Рикаса по лабиринту собственных воспоминаний.

Секунды длились мучительно долго, Дрейк хотел узнать, что видит Рикас, но вместе с тем не был уверен, что хочет, чтобы сам Рикас это видел. Он чувствовал — то, что узнал Андриэль в Анталии, перевернет весь их мир с ног на голову.

Рикас отпрянул от Андриэля, несколько мгновений смотрел на него, а потом быстро и порывисто обнял. Дрейк бросил взгляд на Андраса, тот лишь кивнул, подтверждая, что ничего хорошего они не узнали. Дрейк подавил желание броситься к Рикасу, понимая, что сейчас это только их с Андриэлем время.

— Идите. — Рикас встал и перевел взгляд с Андриэля на Андраса.

Андрас кивнул, помог Андриэлю подняться и повел его из покоев. Джеймс последовал за ними. Рикас же замер, смотря на закрывшуюся дверь. Дрейк постоял в нерешительности, а после подошел к Рикасу и обнял его, крепко прижимая к себе. Сколько они так простояли, он не знал.

— Он видел их смерть, — Рикас говорил очень тихо. — Риордан предал их. Они умирали мучительно, он убил ее на глазах отца. Она горела, горела заживо. — Рикас дернулся из объятий, подошел к камину и сунул руку в огонь. — Он не причинит мне вреда, а ее уничтожил. Она кричала, она так кричала.

Дрейк молчал, понимая, что Рикасу нужно время. Тайна смерти родителей, мучавшая его столько лет, открылась, но радости не было. Дрейк ощущал лишь боль.

— Ирвинг. — Рикас встал и развернулся к Дрейку. — Риордан помогал Ирвингу, а Николас, Алеф и еще несколько магов — просто исполнители. Они хотели занять место моих родителей. Им нужна была эта чертова власть. Ирвинг знал, что Зевран и Кендра сместят его с должности. Ирвинг боялся их и нас, поэтому забивал плетьми, истязал в карцерах. Интересно, что они потом не поделили с Николасом… — В словах Рикаса было столько горечи и боли, что Дрейку хотелось лишь одного: забрать их себе. — Все ради мнимой власти.

— Но почему Риордан пошел на это?

— Его дочери угрожали. Она у Грегора, а значит, нам нужно вытащить не только Риордана, но и ее.

— Ты собираешься это сделать после того, что узнал? Он предал их. — Дрейк подошел к Рикасу.

— А ты сам сделал бы то же ради меня?

Дрейк молча обнял Рикаса. Ему не хотелось отвечать на этот вопрос, а еще он надеялся, что выбирать между чужой жизнью и Рикаса ему никогда не придется. Одно дело отдать свою, а совсем другое — забрать чужую.

— Мы должны найти Ареса. — Рикас отстранился и посмотрел на Дрейка. — Нам будет нужен его голос в Совете. Чтобы не только Дейдре, но и потомки великих родов были за нас. Иниас же оставил Аресу имя рода.

Дрейк лишь кивнул. Он бы предпочел убить Ирвинга, заставить его мучиться, но не сомневался, что Рикас поступит иначе. В свое время Рикас уже был одержим местью. Это закончилось плохо для всех. И, судя по всему, приговор был подписан невиновным.

* * *

Андриэль наблюдал, как Андрас колдует над его ранами — где-то тот использовал магию, где-то прибегал к помощи зелий и мазей. Становилось легче. Еще в школе он привык к травмам, ушибам, ссадинам, побоям. Порой даже с кровати не мог встать по несколько дней. И ведь главное, что об этом молчали, воспринимали как должное. Времена Иниаса, когда магам жилось легче, остались позади. Ирвинг закрывал глаза на побои, а Орден и совет оказывали ему всяческую поддержку. С приходом к власти Дейдре школа в целом перестала так сильно подчиняться королевской власти, а может, ей просто не было дела. Родители Андриэля как раз пытались это изменить, но Ирвинг и тут оказался впереди, а смерть Вайтов сильно пошатнула чашу весов в пользу его политики. Иниас, к слову, тоже погиб при странных обстоятельствах, а Арес просто растворился. Но сейчас Андриэль чувствовал, что они смогут все изменить. Род Вайтов снова станет значимым и весомым.

— Я все равно не одобряю того, что ты рисковал собой. — Андрас первым нарушил молчание, дотронулся кончиками пальцев до разбитой губы Андриэля, и рана моментально затянулась.

— Если бы Иниас и родители были живы, то никто не поступал бы с нами так. — Андриэль схватил ладонь Андраса и сжал ее. — Ты понимаешь, что я должен был узнать, кто за этим стоит. Я должен был знать имя предателя. И я должен стать таким же, как они, чтобы мы изменили мир. Не Рикас или Дрейк, а мы. Все вместе, потому что мы можем. Я верю в это, хочу верить.

— Прав был Дрейк, что от Вайтов так просто не уйти. — Андрас слабо улыбнулся и сплел их пальцы вместе.

Андриэль почувствовал, как по его телу проходят волны успокаивающей магии. Казалось, Андрас даже лучше самого Андриэля понимал его состояние. Физическая боль — ничто по сравнению с тем, что сейчас творилось в его душе. Картины смерти родителей, увиденные глазами Риордана… Тот держал его всего несколько мгновений, но Андриэль увидел все. Совсем все. Благо, Риордан и сам этого хотел. Избавиться от груза, чтобы переложить его на плечи Андриэля.

— Но если захочешь, я не стану тебя удерживать, — ответил Андриэль и посмотрел в глаза Андраса.

— Размечтался. — Андрас подался вперед и поцеловал его.

Андриэль ответил моментально. Он ждал когда один из них решится на этот шаг, ведь даже в школе они так и не перешли грань, хотя Андриэль этого хотел. Сколько у него было случайных связей, не обязывающих ни к чему? Но только Андрас всегда был рядом, только к нему он приходил со всеми проблемами, только его был готов утешать, что бы ни случилось.

— Тебе нужно отдыхать, — заявил Андрас и отстранился, несмотря на то, что Андриэль наоборот пытался затащить его в постель. — Я все-таки в первую очередь целитель. Твой целитель.

— Ты сейчас шутишь? — Андриэль дернул Андраса на себя, и тот все-таки завалился на постель, а Андриэль навис над ним. — Ты считаешь, что я готов тебя отпустить?

— Время у нас еще будет, а сейчас все, что меня волнует — твое состояние, поэтому я останусь здесь, но ты будешь спать, и это не обсуждается.

— В такие моменты я начинаю тебя бояться, — усмехнулся Андриэль.

— Значит, не рискнешь ослушаться, — ответил Андрас, — тебе действительно силы пригодятся. Думаю, завтра Рикас созовет Совет, а там останется только дождаться Лораса.

— Я знаю, что просто не будет, а еще мне нужно поговорить с Джеймсом. Я должен все ему объяснить, он заслуживает правды и честности.

— Он — хороший парень, — кивнул Андрас, — но тебя я не готов уступить никому.

— В этом я и не сомневался. — Андриэль снова поцеловал Андраса, но вместе с тем почувствовал, как на него действительно накатывает волна слабости и усталости.

Андрас мягко гладил его по волосам, продолжая неспешно целовать, но это походило скорее на то, что его убаюкивают. И этому совершенно не хотелось сопротивляться. Он растворялся в прикосновениях, а еще в такой знакомой, привычной и приятной магии. Андрас всегда знал, как на него воздействовать.

* * *

Рикас ходил из одного угла кабинета в другой. Сейчас Дейдре действовала ему на нервы, хотя раньше он всегда был снисходителен к любым ее капризам. Дейдре не смогла стать достойной наследницей предков, но понимала это, поэтому окружила себя хорошими советниками. И сейчас Рикас осознал, что за войной и проблемами Остовии совсем забыл о проблемах магов. А между тем правление Дейдре, а также падение Вайтов, а еще и рода Сурана опять отбросили их на сотни лет назад. И вот сейчас ему приходилось решать проблемы королевы, вместо того чтобы кинуться на поиски мага, что смог бы помочь ему вернуть все назад.

— Марджери предала тебя, — он повторил это снова, но Дейдре лишь отрицательно замотала головой. Верить в предательство фаворитки королева явно не собиралась. — Мои слуги перехватили ее письмо. Она слишком испугалась и допустила ошибку. Дейдре, ты сама его прочла. Разве это не почерк Марджери?

— Ее подставили, ведь ты сам знаешь, что маги способны и не на такое! — Дейдре сжала кулаки, а на ее лице появилось совершенно детское упрямство.

Рикас вздохнул. Он бы и сам не захотел поверить в предательство любимого человека, поэтому мог понять Дейдре, но сейчас ее упрямство играло против них. Слишком мало времени оставалось, пришла пора решительных действий.

— Хотя бы не говори ей про Совет. Ничего не говори ей. — Рикас устало опустился в кресло.

Дейдре лишь кивнула, крепче сжала в руках письмо и вышла из кабинета. Рикас хотел бы облегчить ее боль, но не мог, поэтому предпочел действовать. Сейчас ему предстояло продумать все последующие ходы. Пора расставить фигуры на шахматной доске.

Цели и средства

Дейдре быстрым шагом шла по коридорам замка Рикаса. В голове крутилось слишком много мыслей, но самую первую: «Рвануть к Марджери и вытрясти из нее правду», она все-таки отмела в сторону. Дейдре знала, что за ее спиной шепчутся. Говорят, что ей никогда не достичь величия отца, что она разваливает страну, а многие вещи и вовсе оставляет без присмотра. Так школа магии снова становилась будто бы отдельным государством в ее же стране. Ирвинг ни во что ее не ставил, а власть над происходящим снова была у Совета Основателей, а не у королевы и советников. За спиной Дейдре королем Остовии давно называли Рикаса Вайта, да она и сама понимала, что мало смыcлит в политике, и королева из нее вышла не очень. Сказывалось то, что отец чрезмерно оберегал ее, исполнял все прихоти, а править так и не научил. Надеялся, что проживет дольше, что успеет, что рядом будут хорошие советники.

Так и вышло. Рикас, лишившийся родителей сразу после Дейдре, быстро стал ее незаменимой опорой во всех делах. Отец всегда говорил, что Вайтам можно верить. Вот только, если для отца Кендра и Зевран были действительно поддержкой, то в ее случае Рикас делал практически все. Дейдре смирилась — вместо того, чтобы учиться, стараться стать королевой, политиком, она выбрала плыть по течению. Но ей казалось, что уж Марджери относится к ней искренне, а выходило, что та лишь использовала ее, чтобы быть в курсе происходящего. Чтобы быть ближе к Рикасу. Может, она и покушение на него организовала вместе с Мэдисон.

При мысли, что она так доверчиво засыпала в объятиях Марджери, стало больно. Выходит, что та могла в любой момент ее убить? Просто считала, что тратить силы на такую бездарную королеву не стоит. Дейдре сама не поняла, как оказалась в библиотеке. По щекам текли слезы, а внутри была пустота. Она точно не королева, ведь даже эмоций сдержать не могла. Плакала, спрятавшись за шкафом с книгами в библиотеке даже не ее дворца. Рикас бы никогда себе такого не позволил.

Вот опять она сравнивала себя с тем, кем никогда не станет ровней. От этой безнадежности хотелось биться лбом о стену. Ей никогда не стать достойной дочерью отца, достойной трона и доверия жителей Остовии. Они верили не в нее. И единственное, что она могла: не испортить планов того, кто мог спасти ее страну от разорения.

— Дейдре? — Голос Элайджи вырвал ее из печальных мыслей.

Она поспешно повернулась к нему спиной, стараясь вытереть слезы. Дейдре не хотела, чтобы он видел ее в таком состоянии. В последнее время он единственный, кто был добр к ней, делал вид, что получает удовольствие от бесед с ней. Делал это так искренне, и она правда верила, что ему не все равно. Она ведь и сама последние недели чувствовала, что Марджери отдаляется. Чувствовала, но пыталась списывать все на неуверенность в себе.

— Вы в порядке? — Элайджа оказался прямо перед ней и протянул платок. В его голосе не было осуждения, только беспокойство.

— Я. Да… Не совсем, — призналась Дейдре и приняла платок.

— Может, партию в шахматы?

Она подняла на него взгляд, полный благодарности. Элайджа не стал жалеть, выспрашивать что произошло, а просто показал, что готов остаться с ней рядом. Это настолько тронуло Дейдре, что она готова была снова расплакаться. Но она нашла в себе силы не допустить слез — лишь согласно кивнуть, а потом позволить Элайдже проводить ее к столику. Она следила за его движениями, пока он расставлял фигуры. Сама она была сейчас не в состоянии делать что-либо, пыталась настроиться на игру, но так и не сдвинула фигуру с места. А Элайджа лишь сидел и ждал, пока она сделает хоть что-то.

— Он сказал, что она заодно с ними, — тихо сказала Дейдре.

— Думаю, Рикас не стал бы говорить подобное, если бы не имел веских доказательств.

— Вы говорили с Джеймсом после их возвращения? — Дейдре посмотрела прямо в глаза Элайдже.

— Боюсь, ничем не смогу вас порадовать. Джеймс предпочел побыть в одиночестве.

— Вы радуете меня честностью. Мало кто относится ко мне так же.

— Вы же знаете, что Рикас прочит меня вам в мужья, но я хочу, чтобы вы знали — я поступлю так, как захотите вы. — Элайджа встал и опустился перед Дейдре на одно колено, взял ее ладони в свои. — Вы прекрасны и умны, просто вас не научили пользоваться этим умом. Я клянусь, что останусь с вами до конца. Я уважаю вас как королеву и человека, поэтому вы всегда сможете рассчитывать на мою защиту и поддержку. Вы недооцениваете себя, Дейдре, и позволяете другим решать вашу судьбу. Но вы достойны большего.

Дейдре промолчала, лишь крепче сжала ладони Элайджи. Ей нужна была поддержка, и она была рада, что не ошиблась в том, что она у нее есть.

* * *

Андриэль снова оглядел себя в зеркале. Ему не хотелось выглядеть чересчур важно, но и ударить в грязь лицом — тоже. Новость, что их замок посетит Арес, очень быстро облетела всех. Последние два дня слуги только и шептались об этом. Арес, исчезнувший так внезапно и вернувшийся так же, не мог не стать объектом сплетен и слухов.

— А что ты об этом думаешь? — Андриэль повернулся к развалившемуся на кровати Андрасу.

— Что без одежды ты гораздо лучше, — усмехнулся тот, а потом рывком встал с кровати, подхватил с пола рубашку и принялся одеваться, повернувшись к Андриэлю спиной.

— Ты знаешь, что я не об этом.

— Знаю, но не хочу говорить об Аресе. Он бросил нас. Смерть Иниаса, твоих родителей и его исчезновение сильно ударили по нам. Если бы он остался, то мог заступиться, нас бы не истязали, не наказывали за то, кто мы есть. Ирвинг просто отыгрывался на нас.

— Но ты ведь не знаешь, что произошло с Аресом. — Андриэль подошел к Андрасу и обнял его со спины, устроив подбородок на плече. — Может, у него не было выхода?

— Выхода не было у нас. — Андрас развернулся в объятиях и посмотрел Андриэлю в глаза. — Когда я залечивал твои раны от плетей, когда ушел, потому что не смог этого выносить, бросил тебя, потому что оказался слишком слаб… — Андрас замолчал, но в его глазах Андриэль видел отчаяние и непроходящую боль. Он до сих пор винил себя.

— Но сейчас ты здесь. И в то время я бы и сам от себя сбежал. — Андриэль улыбнулся, а следом поцеловал Андраса.

Он прекрасно понимал, что чувствует Андрас. Школа стала настоящим испытанием для каждого из них. Насилие, боль, шрамы, которые удаляли целители, но отпечатавшиеся на сердце, памяти, душе. Чужая боль, воспринимающаяся острее, чем собственная. Они все прошли через это. При этом знали, что когда был жив Иниас, а Арес возглавлял стихийников, все было иначе. Совсем иначе.

— Я обещаю, что не выскажу всего этого Аресу, но и считать его героем не могу.

— Этого от тебя никто и не ждет. Наша задача: разработать совместный план. — Андриэль отошел от Андраса, открыл шкатулку и стал выбирать кольца.

— Можно? — Дверь открылась, и на пороге появился Джеймс.

Андриэль обернулся и посмотрел на него. Тот выглядел не лучшим образом: под глазами залегли синяки, лицо несколько осунулось, а щетину явно не сбривали несколько дней. В глазах потух озорной блеск, сам Джеймс выглядел неуверенным и уставшим, словно не спал все эти дни. А может, так оно и было?

— Я буду в кабинете Рикаса, — тут же сказал Андрас и направился к двери, правда, возле Джеймса остановился и коснулся его плеча: — Прости.

Джеймс лишь кивнул. Андрас вышел, а в комнате воцарилось молчание. Андриэль хотел поговорить с Джеймсом уже на следующий день, но слуги сказали, что тот попросил, чтобы его не тревожили. Андриэль понимал, что после такого потрясения Джеймсу понадобится время, но чувство вины отступать не хотело. Он понимал, что поступил неправильно, повел Джеймса за собой вслепую, но тогда это был единственный выход. Он не захотел бы остаться в безопасности с Лорасом. Андриэль это знал. Он уважал Джеймса за это, но вместе с тем чувствовал себя хуже, словно дал и отнял надежду.

— Прости. Я не мог сказать, ведь если бы они смогли залезть к тебе в голову… Я бы хотел все изменить, не брать тебя с собой. Я виноват. Очень виноват перед тобой.

— Плох рыцарь, бросающий слова на ветер, — печально усмехнулся Джеймс и подошел к Андриэлю. — Я бы все равно пошел, да и знал, что рискую жизнью.

— Ты шел за ложной надеждой. За это тоже прости. Я использовал твои чувства. Я не понимал этого, но сейчас… — Андриэлю очень хотелось отвести взгляд, но он продолжал смотреть Джеймсу в глаза. Если чему это приключение и научило его — тому, что он должен брать ответственность за поступки.

— Ты не отвечаешь за мои чувства. К тому же я видел, что мне ничего не светит. — Джеймс улыбнулся, но это вышло как-то неискренне и вымучено. — И… Знаешь, я в любом случае понял, что это не для меня. Магия казалась мне такой привлекательной, но теперь — нет.

— Веселого мало — это точно. Что ты думаешь делать?

— Ну, сперва я собираюсь вместе с вами свергнуть Грегора, напиться на пиру в эту честь и соблазнить парочку эльфиек. Знаешь, в Анталии таких нет. А потом я думал отправиться в путешествие. Хочу увидеть и другие страны. Слишком долго я сидел в Анталии и лелеял горе. Пора начать жить.

— Это звучит как отличный план, но надеюсь, ты будешь помнить, что в Остовии у тебя есть друзья. Что тебе здесь всегда рады.

— Найти настоящих друзей, пережить нереальное приключение и победить дракона — это уже стоило того, чтобы сбежать с прекрасной принцессой, пусть она и выбрала мага, а не рыцаря. — Теперь Джеймс улыбнулся по-настоящему, а затем крепко обнял Андриэля, правда, почти сразу отпустил.

— Значит, принцесса просто была не достойна рыцаря. Я уверен, что в дальних странах рыцарь еще встретит ту, что ему предназначена.

— Обязательно, ведь у любой сказки должен быть счастливый конец, но я хочу, чтобы ты ни в чем себя не винил. Пожалуй, встреча с тобой — это лучшее, что произошло со мной за последние годы. И я рад иметь такого друга. Уверен, ты будешь достойным графом.

— Спасибо. Думаю, нам пора. Рикас не очень любит ждать.

Джеймс лишь кивнул, еще раз быстро обнял Андриэля и пошел к двери.

* * *

— Ты выглядишь слишком радостным для того, кто снова упустил младшего Вайта, — Николас усмехнулся и посмотрел на Алефа с подозрением.

Тот прибывал в слишком приподнятом настроении, а если учитывать, что пленникам удалось так легко от него ускользнуть, то это выглядело довольно странно. Николас привык, что Алеф бурно реагирует на неудачи. Его вспышки ярости были слишком яркими и неконтролируемыми. Удивительно, что он так долго притворялся пешкой.

— Зачем держать в плену того, кто приведет Рикаса Вайта прямо ко мне в руки? Главное я узнал, а еще дал Андриэлю то, чего он хотел. Им теперь обоим есть за что нам мстить.

— И что же такого важного ты узнал?

— Это тебя пока не касается, но поверь, это будет отличный сюрприз и для тебя, а пока мне нужно приготовить кое-что для ритуала. Я дам тебе возможность доказать, что ты верен мне. У тебя еще будет шанс на величие, — улыбнулся Алеф.

— Ты сам знаешь, что я готов на все, чтобы Вайты получили по заслугам. Я хочу свой кусок власти, поэтому надеюсь, что ты не забудешь обещаний, данных мне?

— Ты сам понимаешь, что все будет зависеть от тебя. Привязанности — это слабость, поэтому моя рука не дрогнет, если придется тебя убить.

— Но ты сам не лишен этих слабостей. Риордан предал Вайтов ради любви к дочери, но разве ты сам не питаешь к ней чувств? Ты оберегаешь ее, готов на все ради нее.

— Ты прав, вот только я умею извлекать пользу даже из слабостей. Кристин еще сыграет положенную ей роль. Моя прекрасная Кристин, такая невинная. — Алеф улыбнулся. — Идеальная жертва, полюбившая не того, кого следовало.

— Только не говори, что она и есть часть ритуала.

— Я же говорил, что любовь — это слабость, а слабости нужно уничтожать. — Сейчас улыбка Алефа походила на оскал.

В этот момент Николас подумал, что действительно его боится. Такие, как Алеф, готовы пойти на все, чтобы получить желаемое, но отступать было поздно. Сейчас Николас мог только идти вперед вместе с этим безумцем.

Бездушные

Рикас внимательно осмотрел присутствующих. На столе красовалась карта, с точностью повторяющая расположение дворца Грегора. Лорас предоставил куда более подробный план, чем рассчитывал Рикас. Он переводил взгляд с одного участника собрания на другого. Отметил непривычную бледность Дейдре, которая по его меркам держалась с достоинством. Он прекрасно понимал, что значит предательство того, кому доверял безгранично. Во всяком случае, он тоже не ожидал ножа в спину от Мэдисон. Элайджа оставался, как всегда, собранным, хотя губы сжал плотнее обычного и старательно держался возле Дейдре. Это показалось не таким уж плохим знаком, ведь Рикас надеялся, что именно они объединят их страны, а еще верил в Дейдре. Просто он был явно не тем, кто сможет ее научить, а вот Элайджа отлично подходил для этой роли.

Джеймс стоял в стороне, но взгляд его был полон решимости, поэтому Рикас знал, что он пойдет до конца. Андрас выглядел напряженным, а Андриэль, наоборот, до крайности расслабленным и уверенным. Истинный граф Вайт. Дрейк прав: Андриэлю просто нужен был толчок.

— Кого мы ожидаем? — наконец нарушил молчание Элайджа.

— Дрейк нашел союзников. К сожалению, магов, которым мы можем доверять, осталось слишком мало.

— Я бы сказал, что не осталось почти совсем. — Портал открылся прямо посреди кабинета, и из него вышел Арес.

Рикас никогда его не видел, только на портретах. Тот исчез до его рождения, но не узнать его было невозможно. Казалось, двадцать с лишним лет не тронули его, лишь в черных волосах появились отблески седины, а вокруг глаз — россыпь морщин. Статный, высокий, с черными глазами, в которых не было ничего кроме решимости и уверенности. Магия Рикаса взметнулась, но сразу же улеглась, словно признавая, что встретила достойного противника. За правым плечом Ареса стоял высокий мужчина с темными волосами и пронзительными серыми глазами, казалось, он смотрел вникуда. Во всяком случае, он просто замер статуей за Аресом. Весь его вид говорил о том, что в любой момент он готов кинуться на любого, если почувствует угрозу. Рикас никогда не видел его портретов, но безошибочно узнал в нем одного из лучших учеников Ареса — Фобоса. Фобос исчез вместе с Аресом. Поговаривали, что бежали они вместе, но вот только от чего? Рядом с Фобосом расслабленно стоял светловолосый мужчина, в его зеленых глазах плескалось любопытство. О Миккеле говорили мало, но Рикас не сомневался, что это именно он. Пример подавления собственного магического потенциала.

Дрейк вышел из портала последним и сразу же оказался возле Рикаса, при этом его рука легла на рукоять меча. Он словно пытался показать, что не доверяет прибывшим до конца. Фобос проводил его взглядом и едва заметно усмехнулся:

— За каждым сильным магом стоит его верный цепной пес.

— Который явно доволен своим местом, — ответил Дрейк, но руку все-таки убрал.

— Думаю, нам стоит перейти к делу, — сказал Рикас, — но мы должны доверять друг другу, иначе у нас ничего не выйдет. — Он по очереди представил всех.

— Вы хотите, чтобы мы доверились анталийским рыцарям, которые отводили магов на костер? Мы свергнем Грегора, а они упрячут нас в темницу? — Фобос изогнул бровь и внимательно посмотрел на Элайджу, стоявшего рядом с королевой.

— Я принес клятву верности вашей королеве, — невозмутимо ответил Элайджа.

— Но разве вы не приносили ее и своему королю? — Фобос не скрывал насмешки в голосе.

— Фобос, — Арес даже не повернул голову, — мы здесь не за этим, а если ты не готов доверять, то зачем пошел за мной?

— Мне кажется, ответ очевиден, — усмехнулся Дрейк.

— Рыцари Анталии — наш шанс прекратить войну, мы сможем проникнуть в замок Грегора и разбить его изнутри. Они готовы поддержать притязания Элайджи на трон. — Рикас не выказывал совершенно никаких эмоций.

— И почему вы просто не ворвались в замок раньше, если это так просто? — поинтересовался молчавший до этого Миккель.

— Ранее у нас не было поддержки внутри. Сейчас наши порталы установлены в удобных местах и лишь ждут активации.

— Где гарантия, что они не заведут нас в ловушку? — возмутился Фобос. — Только их честное слово?

— Не тебе рассуждать о гарантиях. Мы пришли сюда не ссориться, а исправлять ошибки, твои в том числе. — Голос Ареса был холоден, Фобос моментально замолк, но Рикас заметил, что по его пальцам на пол стекло несколько капель воды. Судя по всему, он до сих пор не научился до конца контролировать магию и эмоции, раз она проявлялась при малейшем эмоциональном всплеске. Рикас лишь бросил взгляд на Дрейка, а тот с пониманием кивнул. За Фобосом стоило следить.

— Андриэль, ты и Андрас отправишься с Элайджей. Он объединится с одной частью рыцарей и поведет их на штурм дворца. Джеймс встретится с Лорасом и отправится удерживать порядок на улицах. Арес, думаю, тут ему поможешь ты с Фобосом и Миккелем, потому что допустить больше охраны во дворец нельзя. Нужно постараться избежать большого количества жертв, поэтому, если Лорас и Джеймс смогут остановить кого-то разговорами, лучше, чтобы это было так. Я и Дрейк отправимся в тронный зал. Я не хочу, чтобы руки анталийских рыцарей были в крови Грегора.

— Мы идем на риски, поэтому я хочу знать, будут ли маги свободными? Даст ли королева Остовии и король Анталии нам точно такие же права, как у всех? Я думаю, мы имеем на это право. И я хочу знать, позволят ли Совету Основателей решить судьбу Ирвинга и выбрать директора школы по своему разумению? — спросил Арес. Рикас лишь улыбнулся, он и сам вынес бы эти условия, но как советник королевы предпочел услышать их из чужих уст, тем более Арес явно понимал что делает и чего просит. Почему он исчез не ясно, но хватки не растерял — это точно.

— Королева дает вам слово. Я сделаю все, чтобы маги были равны другим, а также даю вам слово, что буду следить за тем, чтобы в стенах школы больше не было прежних беспорядков. Судьбу Ирвинга и будущего директора школы я оставлю на ваше усмотрение.

— Если я стану королем Анталии, то сделаю все, чтобы в нашей стране больше не преследовали магов, а также буду благодарен, если вы поможете нас создать такое место, где их будут учить управлять даром, — сказал Элайджа.

— Думаю, осталось решить последние вопросы, а после преступить к изучению плана замка и окрестностей, — кивнул Арес. — Иниас доверил мне представлять его род в Совете основателей, вторым представителем его рода будет Фобос. Андриэль уже в том возрасте, когда может занять место, но что насчет тебя, Рикас? Ты останешься верен месту советника королевы или займешь место графа Вайта в Совете? Я хочу вернуть Совету прежнюю власть, но не думаю, что терять ее при дворе — мудрое решение.

— Я останусь верен королеве. Я обещал служить ей, пока в этом есть необходимость, но я знаю, что в этом случае место в Совете мне не получить. Школа должна иметь собственную власть, принимать решения так, чтобы они шли на благо ей. Место в Совете займет третий граф Вайт, — сказал Рикас.

— Не знал, что у Кендры и Зеврана есть еще сын, — усмехнулся Фобос.

— Я рад вам представить графа Дрейка Вайта, моего в скором времени законного супруга, — ответил Рикас.

— А готова ли королева Остовии назвать своим супругом рыцаря из Анталии? — Арес словно вовсе не удивился словам Рикаса, мгновенно переводя взгляд с него на Дейдре. — Как и он ее — супругой? Это укрепило бы и нашу веру в то, что рискуем мы не зря.

— Мы готовы к этому. — Элайджа позволил себе ответить за обоих, при этом Дейдре лишь склонила голову в знак согласия.

Рикас осознал, что сейчас остался в победителях. Каждый получил то, что хотел, но при этом сам он получил абсолютно все. Он слегка улыбнулся и наклонился над картой дворца, пришло время составлять план.

* * *

— Что ты об этом думаешь? — Рикас задал вопрос сразу же, как только за ним с Дрейком закрылась дверь его покоев.

— Что магический брак расторгнуть невозможно, но ты и сам это знаешь. Ты уверен в решении? Ты знаешь, что моему роду нечего предложить взамен. Ты больше потеряешь от этого брака, чем выиграешь.

— А ты думал, что когда я предлагал тебе кольцо, я шутил? Или это был не более, чем красивый жест? Я уверен в решении и не собираюсь поступать так, как от меня ждут — я поступлю так, как хочу. Но ты сам понимаешь, что я не об этом.

— Я понимаю, но сейчас я хочу об этом. Тогда я не думал, но ты сам знаешь, что тебе нужен наследник, желательно с сильным магическим даром. Ни один уважающий себя род не согласится, чтобы их дочь была лишь матерью наследника Вайтов.

— Зато хватает и тех, кто будет счастлив ухватиться за такую возможность. Я найду ту, что подарит мне наследника, и уж точно справлюсь с ценой, которую она затребует. — Рикас сделал несколько шагов и остановился возле Дрейка. — Тебя я больше не отпущу. И быть в тени не позволю. — Он взял руку Дрейка и прижал к своей груди. — И дело не в том, что ты отдал мне дар или спас жизнь. Я просто хочу быть счастлив и надеюсь, что ты не лишишь меня этой возможности.

— Думаю, нам стоит сказать Джеймсу, чтобы присматривал за Фобосом. Миккель не опасен, у Ареса все-таки есть чувство долга, да и вины тоже. У Фобоса личные чувства сильнее, чем долг перед Остовией и магами. Его волнует только один маг, ради которого он пойдет на все. Я это по личному опыту говорю, — ответил Дрейк.

— Может, тебе стоит…

— Не смей заканчивать эту фразу, — перебил его Дрейк. — Одного тебя к Алефу я не отпущу, а я не сомневаюсь, что крысеныш будет там, как и мой папаша.

— У тебя нет магии.

— У меня есть клинки, — ответил Дрейк. — Я не позволю тебе рисковать в одиночку, тем более пока рядом этот Фобос. Чувствую, ждать нам от него проблем.

— Арес ему доверяет, поэтому я думаю, что и нам стоит. Только в этот раз прошу, Дрейк, не пытайся умереть за меня.

— Этого я не могу тебе обещать, потому что без тебя я все равно умру, — ответил Дрейк и поцеловал Рикаса, видимо, чтобы он точно не успел возразить.

Но в этот раз Рикас вовсе не собирался этого делать, потому что внутри упорно засел страх, что эти вечер и ночь могут стать для них последними. Правда, сейчас Рикас был уверен, что больше не позволит Дрейку пожертвовать собой. А еще, что Вайты не боятся смерти, даже если отчаянно хотят жить. А Рикас хотел… И сегодня куда больше, чем обычно.

* * *

У Николаса дрожали пальцы, он чувствовал, что по щекам текут слезы, но ничего не мог с этим поделать. Скорее всего, в глазах Алефа он сейчас выглядел трусом и слабаком, но крик Риордана до сих пор звучал в ушах.

Крик, полный боли и отчаяния. Крик человека, продавшего душу ни за что. Это страшно — действительно и по-настоящему. Сейчас Николас, как никогда, понимал, что гордиться ему совершенно нечем. Сын, которого он бросил, вырос настоящим мужчиной, а тот, которого он воспитал — монстром.

Может, он сделал Дрейку огромное одолжение, что не отравил его жизнь собой? Отвечать на этот вопрос он не хотел, да и не смог бы.

— Что ты медлишь? — требовательно спросил Алеф.

Николас понимал, что отказаться и отступить уже не может, поэтому оставалось только шагать вперед. Он закрыл глаза и замахнулся зажатым в руке кинжалом. Крик ужаса пронзил помещение.

Николасу больше нечего терять, ведь душу он потерял только что.

Последние шаги

Дейдре не вернулась в замок, потому что видеть Марджери было выше ее сил. Рикас неопределенно пожал плечами, но сказал, что в его замке для нее всегда найдутся покои. А еще, что завтра все кончится и что делать с Марджери, решать только Дейдре.

— Тебе нечего опасаться, ведь с такой поддержкой мы точно вернемся с победой. — Элайджа улыбнулся и приобнял Дейдре за плечи.

Ей нравилось, что сейчас она была не одна. Элайджа дарил ощущение защищенности и уверенности, что все действительно закончится хорошо.

— Что, если вы не вернетесь или смерть Грегора ничего не решит? Не подумай, что я в тебя не верю, — она повернулась к нему и посмотрела в глаза, — но слишком много всего может пойти не так. Да и войну мы по сути выиграли лишь потому, что нам повезло, что Андриэль залез именно в твою голову.

— Против Грегора все равно рано или поздно восстали бы. Да и я не думаю, что это будет победа, потому что даже если я и займу трон, то недовольных будет много. Это лишь первый шаг к победе.

— Но ты не думаешь, что они захотят объединения с Остовией?

— Я уверен, что Остовии есть что предложить Анталии, да и война порядком потрепала всех. Воины хотят домой, а семьи ждут тех, кому пришлось уйти. Лорас уверен, что мир примут, а я ему верю, да и сам знаю, что рыцари не пошли бы на это, если бы не видели иного выхода для страны.

— А это не идет в разрез с вашей клятвой?

— Я клялся стране и народу, но не Грегору, как и все мы.

— Но вы принесли клятву мне, а не народу Остовии, — удивленно произнесла Дейдре.

— И не собираюсь от нее отступать. Я ваш рыцарь, Дейдре, а не вашей страны.

— Я надеюсь, что скоро назову вас «Мой король»!

Элайджа лишь улыбнулся и коснулся губами руки Дейдре. Он тоже надеялся на это, но все-таки не был уверен, что все пройдет гладко, но волновать этим Дейдре не хотелось. Сейчас его королеве нужен был покой, а еще хоть немного уверенности в том, что все пойдет по плану. Плану, в котором слишком многое полагалось на удачу.

* * *

Утром, даже можно сказать еще ночью, все в полной готовности стояли во дворе замка Рикаса. Андриэль стоял плечом к плечу с Андрасом, чувствовал, что в воздухе витает напряжение. Множество страхов, эмоций витали в воздухе, тут даже его дар был не нужен, чтобы это почувствовать. Андриэль же ощущал это острее, даже не смотря на блокировку, выставленную им и усиленную Андрасом. Страх был слишком ярким, липким, проникающим в сознание, сжимающий цепкими когтями душу. Страх не за себя, а за того, кто рядом. Это немного заставляло Андриэля улыбаться. Каждый из присутствующих был готов умереть, но не готов потерять.

Он бросил взгляд на сосредоточенного Рикаса. Тот выглядел, как всегда, невозмутимо, но во взглядах, бросаемых им на Дрейка, читалось неподдельное беспокойство, пару раз Андриэль почувствовал его взгляд и на себе. Рикас шел в бой, вел в этот бой двух самых дорогих людей, а еще брал на себя ответственность перед всей Остовией. Впервые Андриэль понял, что совершенно не хочет находиться на его месте. Он коснулся пальцами руки Андраса. Тот сразу же сжал ладонь в своей, глянул на Андриэля и улыбнулся. Он старался держаться, прятал страх глубоко в душе, старательно не показывая Андриэлю. Но он чувствовал даже без дара. Считывал все во взгляде, поэтому не удержался, подался вперед и быстро коснулся губами его губ. Они совсем недавно обрели друг друга уж точно не для того, чтобы потерять. Через этот быстрый поцелуй Андриэль пытался передать уверенность в том, что они победят и вернутся в замок, чтобы отметить это вместе со всеми.

Всеми.

Андриэль не собирался никого потерять в этой битве. Он перевел посмотрел на Элайджу и заметил на шее цепочку, уходящую под доспех. Он нисколько не сомневался, что на ней висит кольцо Дейдре. Та не вышла провожать — скорее всего, на этом тоже настоял Элайджа, не готовый к тому, чтобы она видела его страх и сомнения. Хотел бы и Андриэль оставить Андраса в замке, но знал, что даже попытка предложить такое обернется тем, что Андрас ему врежет. Точно врежет.

— Готовы? — Рикас обернулся ко всем.

Несколько голосов одновременно ответили: «Да».

Андриэлю показалось, что Рикас от этого только напрягся. Стало интересно, а готов ли он сам? Но это чувство прошло мгновенно, стоило Дрейку встать рядом с Рикасом и положить руку ему на плечо. С другой стороны от Рикаса встал Арес, за ним тенью последовал Фобос. Эти двое порой казались единым целым — Фобос словно растворился в Аресе. Андриэль не мог сказать, хорошо это или плохо.

Две пары рук одновременно поднялись в воздух, магия заискрилась на кончиках пальцев. Ярко-красный огонь Ареса смешался с оранжево-синим пламенем Рикаса. Столп огня взметнулся в небо, озаряя все вокруг, а через секунду одновременно открылись сразу шесть порталов, ведущих в разные части владений Грегора. Андриэль бросил последний взгляд на Рикаса, ступившего вместе с Дрейком в центральный портал, а после повернул направо, чтобы вместе с Андрасом и Элайджей шагнуть в два разных портала.

В последнюю секунду он обернулся на исчезающего в портале вместе с Миккелем Джеймса. Мысленно пожелал ему удачи. Андриэль надеялся, что они еще встретятся, отпразднуют вместе победу, а потом он обязательно познакомит Джеймса с лучшими эльфийками Остовии.

С этими мыслями Андриэль растворился в портале, чтобы через секунду оказаться на заднем дворе замка.

* * *

Дрейк вышел из портала буквально на секунду позже Рикаса, но тот уже вовсю сражался со стражниками. Их было всего двое — видимо, Лорас действительно постарался на славу, но рассчитывать, что Грегора предадут все, было бы глупо. Дрейк вытащил клинки, но струи пламени, сорвавшиеся с рук Рикаса, уже поджарили обоих стражников. Рикас же лишь невозмутимо поправил камзол да провел рукой по волосам.

Дрейк пытался заставить Рикаса надеть доспех, но тот наотрез отказался, заявив, что доспех мешает ему двигаться. Андрасу и Андриэлю не мешает, а Рикасу — мешает. Дрейк злился, но понимал, что сделать ничего не сможет. Рикас готовился к самой важной битве. Бою с Алефом. Дрейк уже ни в чем не был уверен, а уж в полном спектре магических способностей Алефа — точно.

— Ты мне хоть кого-нибудь оставишь? — Дрейк убрал клинки в ножны, проверил еще раз несколько склянок на поясе, все-таки яд в войне никогда не помешает.

— Николаса, — ответил Рикас и двинулся вперед.

Дрейк последовал за ним, прекрасно понимая, что Рикас не настроен шутить, но он ничего не мог с собой поделать. Дрейку было страшно, впервые в жизни это чувство накрывало с головой. Он сейчас особо остро ощущал, что беспомощен. Без магии, только с одними клинками, он собрался сражаться с двумя довольно сильными магами. А главное — сражаться рядом с Рикасом. С тем, чью жизнь поклялся оберегать даже ценой собственной. Но сможет ли он прикрыть спину, когда это понадобится?

Рикас казался несгибаемой скалой, но Дрейк прекрасно знал, что это не так. Что Рикасу тоже страшно, что если хоть один из них пострадает, то жить с этим Рикасу придется до конца дней. Дрейк знал, что Рикас справится, но какой ценой? Думать об этом не хотелось.

Впереди показались двери тронного зала. Все было слишком просто, даже учитывая, что Лорас должен был расчистить путь — слишком просто. Дрейка не покидало ощущение, что они идут в ловушку, но все что он мог — догнать Рикаса и следовать за его плечом.

— Ты готов? — Рикас обернулся на Дрейка, и он лишь кивнул, глядя на двери.

Сейчас все решится. Один последний шаг. Дрейк старательно игнорировал внутренний голос, кричавший, что им не стоит делать этот шаг.

Рикас толкнул двери руками, они открылись. Рикас сделал шаг вперед, Дрейк хотел остановить его, но единственное, что он смог — шагнуть следом. Двери за ними закрылись.

— Рикас и Дрейк Вайты, это честь для меня встречать столь важных гостей в моей скромной обители. — Алеф восседал на троне, а возле его ног валялось тело Грегора с торчащим из спины кинжалом.

— Крысы всегда наносят удар со спины, — усмехнулся Дрейк.

— Не стоит так о Рикасе, ведь по официальной версии именно он убил Грегора. — Алеф встал с трона, за его плечом сразу же появился Николас.

— Думаю, после моей победы, это будет уже не столь важно. — На пальцах Рикаса появилось пламя, он явно не собирался тратить время на разговоры, но и не нападал первым, ожидая хода Алефа. Хотел оценить его способности.

— Думаю, сперва тебе стоит узнать о моем маленьком, но таком важном союзнике. Асмодеус?

Дрейк побледнел, когда из тени вдруг вышел демон. Высший демон с едва заметными золотыми браслетами на руках. Точно такой же браслет был и на Николасе. Демона сковали, привязали, приручили.

— Не думал, что мой отец способен любить.

— Жертву принес я, — улыбнулся Алеф. — Я говорил, что любовь — это слабость, но ее можно обернуть себе на пользу. Сможешь ли это сделать ты, Рикас?

— Какая разница, есть у тебя в подчинении демон или нет? Я убью и его тоже. Кто замарал руки в крови твоей любви: ты или Николас?

— Псы должны знать свое место и доказывать верность. Я знаю, что Николас не предаст меня, ведь он боится за свою шкуру, — усмехнулся Алеф, — а вот шкуре твоего пса пришел конец.

Он рассмеялся. Дрейк почувствовал, что падает на колени, становится трудно дышать, а из груди словно пытаются что-то вырвать. Душа, завещанная демону, теперь принадлежала не ему, а тому, кому этот демон подчиняется. Асмодеус не смел ослушаться приказа, но Дрейк знал, что такое возможно. Шанс, что Асмодеуса поработят, был так невысок. Кто, кроме Алефа, согласился бы отдать жизнь любимого человека взамен на это? Но сейчас, понимая, что скоро станет пустой куклой, неспособной чувствовать хоть что-то, Дрейк не жалел ни о чем.

Он точно знал одно, что Рикас Вайт заслуживал этой жертвы. Алеф принес в жертву любовь во имя власти, Дрейк же отдал самое дорогое во имя любви. И он был счастлив.

— Тебе же нужно не это, — голос Рикаса доносился словно через пелену тумана, — тебе нужен я.

Дрейк хотел закричать «нет», схватить Рикаса за руку, когда тот сделал несколько шагов в сторону Алефа. Он должен был остановить его, но не мог пошевелиться. Рикас не понимал, что Дрейку не нужна его душа, если рядом не будет Рикаса.

— И что ты предлагаешь, Рикас? Ты умеешь заключать выгодные сделки?

— Думаю, эта устроит тебя целиком и полностью, — голос Рикаса был тверд и полон решимости, — моя магия в обмен на душу Дрейка.

— Обратная сделка? Это слишком скучно. Твоя жизнь, Рикас, на меньшее я не согласен.

Дрейк даже сумел дернуть рукой, но это все, на что хватило сил. Он прекрасно понимал, что, даже обменяй Рикас магию, живыми им не выбраться, так что он творил? Душа не так уж и ценна, если на другой чаше весов жизнь того, кого любишь.

— Но прежде чем демон убьет меня, он должен отправить Дрейка в безопасное место, в мой замок. Мне нужны гарантии, что Дрейк будет жить.

— Кому он нужен, — отмахнулся Алеф. — Пусть живет, зная, что ты отдал за него жизнь. Знаешь, это даже весело.

— Ты слышал, Дрейк, ты должен жить, — глядя на Дрейка, сказал Рикас. — Я согласен на твои условия Алеф. Я готов умереть.

— Влюбленные — такие идиоты, — усмехнулся Алеф и сделал жест рукой.

Дрейк почувствовал, как по его лицу текут слезы, когда увидел, что Рикас упал на колени.

Дрейк верил, что они еще смогут принести победу Остовии, но лично для Дрейка война была проиграна.

Последний бой

Все оказалось даже проще, чем думал Элайджа. Рыцари приветствовали его так, словно он уже был их королем. Измученные войной, они готовы были сложить головы за призрачную надежду на новую жизнь. Самые верные Грегору аристократы и их рыцари встретили их возле самого входа в замок, будто знали, где именно ждать. Впрочем, Элайджа не удивился бы, если так оно и было. Кто сказал, что только им всегда будут доподлинно известны планы противника?

— Элайджа, так странно видеть предателя родины, претендующего на трон. — Вперед вышел герцог Иллирийский. В свое время они неплохо ладили, при этом Элайджа понимал, что герцогу, по сути, плевать на правление Грегора, что будь у него возможность, он бы и сам сверг короля.

— Отступись, Идрис, не думаю, что стоит умирать за такого короля, как Грегор.

— Я не стану предателем Анталии, подобно тебе. — Он вытащил меч из ножен и бросился вперед, рыцари последовали за ним.

Элайджа сходу оценил, что количественное преимущество не на их стороне. Еще с частью рыцарей они должны были встретиться внутри, скорее всего они сдерживали тех аристократов, что были в замке. Элайджа ловко увернулся от меча Идриса. Рядом уже во всю кипел бой. Идрис был довольно умелым воином, не из тех, кто просиживал на приемах и стаптывал ноги на балах, прячась за титулом. Элайдже в основном приходилось уходить в оборону, отбивая один удар за другим, все его контратаки Идрис парировал очень легко. Элайджа был хорошим воином, но в Идрисе было слишком много злости и ненависти. Он понимал, что нужно взять Идриса хитростью, но как?

А между тем бой вокруг становился все кровопролитнее. Элайджа краем глаза заметил, как Андриэль пытается защитить присоединившихся к ним воинов щитами. Вокруг него самого клубился туман, словно завеса, скрывающая его от взглядов врагов. Элайджа невольно улыбнулся. Андриэль понял, в чем его сила, и больше не лез вперед, а мечи анталийских рыцарей отскакивали от щитов. Они терялись, не понимая, что происходит, и часто эта заминка стоила им жизни.

Это разрывало сердце на части. Когда-то Элайджа же был в их рядах, он никогда не поднял бы меч на того, с кем сражался бок о бок. Все изменилось, но кто сказал, что перевороты бывают безболезненными? Элайджа отвлекся — это стоило ему пропущенного удара. Доспех выдержал, но удар все равно был ощутимым. Рука дрогнула, а сам он опустился на колено.

Элайджа подумал, что его заминка теперь будет стоить жизни и ему. Почему-то вспомнилась Дейдре. Ведь он обещал ей вернуться. Это словно придало ему сил. Он вскинул руку, отбил удар, а в следующую секунду на голову Идриса обрушился ястреб. Идрис закрутился вокруг себя, пытаясь отбиваться от крыльев и цепких лап. Элайджа не стал медлить — меч уверенно пробил броню в области груди, укрепленное магией Рикаса лезвие вспыхнуло пламенем. Идрис осел на землю, упал на колени, принимая поражение. Идрис лишь посмотрел Элайдже в глаза взглядом, полным презрения и ненависти.

Со смертью Идриса мечи сложили и остальные рыцари. Они сражались за него, видели его взошедшим на престол. Они точно так же предали короля, поэтому не видели смысла биться дальше.

* * *

Огненная стена взметнулась прямо у ворот замка. Обескураженные воины остановились, глядя на полыхающее пламя, перекрывающее вход.

— Не стоит этого делать. Вам не стоит сражаться за Грегора. — Джеймс вышел вперед и посмотрел на людей. На шум битвы сбежались и простые жители. Те, чьи жизни для Джеймса были ценнее всего. — То, что творится за воротами — не ваша битва.

Арес лишь невозмутимо наблюдал за Джеймсом. Чтобы пробиться к воротам и больше не пустить никого во дворец, им пришлось убить уже немало. Не то чтобы Ареса это трогало — ему было все равно. Он пришел сюда, чтобы исправить ошибки прошлого, вернуть величие магам, Остовии, роду Вайтов, который он поклялся защищать даже ценой жизни.

Его клятва оказалась пустышкой, когда дело коснулось того, что ценно самому Аресу. Сейчас он собирался искупить вину. Огненная стена за его спиной полыхала, сжирала его силы, но он все так же непоколебимо стоял. За одним его плечом был Фобос, за другим — Миккель. Оба были готовы отдать жизни, потому что тоже чувствовали вину. Разбитые, собранные обратно буквально по кусочкам, они так и не стали прежними. Арес чувствовал, как в него с обоих сторон вливаются потоки магии, спокойная, умиротворяющая Миккеля и рвущаяся наружу, яростная, сметающая все на пути Фобоса. Втроем они могли удерживать огненную стену достаточно долго, втроем они могли уничтожить ею любого, кто дернется в сторону Джеймса.

Один попытался и теперь обугленным трупом лежал практически у самых ног Джеймса. Люди смотрели на Джеймса со смесью ужаса, недоверия и страха. Арес понимал, что выступать в открытую больше никто не решится. Джеймс пытался взывать к благоразумию, но Арес прекрасно понимал, что только страхом можно удержать людей от необдуманных действий.

— Мы должны верить рыцарю, предавшему Анталию? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Предавшему короля, чтобы спасти невинного от насилия. Насилия, которым он душил и вас.

— Он был добр к нам.

— И насиловал наших детей.

— Он повышал налоги знати, а не простым людям.

— Но кормил за наш счет армию.

— Кто придет на его место? Мы что, сдадимся Остовии?

— Вы все знаете Элайджу Блэкарда как достойного человека, всегда стоящего на стороне народа. Сколько его род помогал бедным? Скольким дал работу и приют? Сколько ваших сыновей спас Элайджа? Именно за ним я и предлагаю идти народу.

Волнения перед замком стихли, Арес даже заинтересованно глянул на Джеймса. Он не верил в этого парня, именно Джеймс казался слабым звеном в их миссии, но, пожалуй, умел удивлять. Ему не удалось убедить никого окончательно, но Арес почему-то был уверен, что народ не набросится на них.

— Фобос, Миккель, вы нужны внутри.

— Но, Арес… — начал Фобос, но тут же замолк, стоило глянуть на него через плечо. — Идем.

Фобос только кивнул Миккелю и скрылся за стеной огня, не причинившей ему вреда.

Арес сразу же почувствовал себя хуже, но постарался никак этого не показать — он обязан держаться.

* * *

Андрас остался помогать раненым, Андриэль не хотел оставлять его, но выбора не было. В замке в его помощи нуждался Рикас, Элайджа и остатки рыцарей уже бросились вперед.

— Ты справишься?

— Иди уже, граф Вайт, покажи им, кто достойный наследник рода, — улыбнулся Андрас и быстро поцеловал Андриэля, а после вернулся к раненному рыцарю.

Он исцелял и своих, и врагов. Скоро все поймут бессмысленность войны. Скоро они станут одним государством — Андрас верил в это, как верил в Андриэля. Вайты смогут.

Откуда появились еще рыцари, Андрас понять не успел, лишь чудом уклонился от летящей в него стрелы. Он обернулся, чтобы осознать, что одному ему не выстоять. Почему он был так самонадеян, что остался? Почему не послушал Андриэля?

Но живым он им точно не дастся. Первый выставленный щит снесли практически сразу. Андрас отбился мечом, выставил щит, но почувствовал, как в спину вонзилась стрела. От второй его уберег еще один щит, но прятаться вечно Андрас не мог. Он ощущал, как силы покидают, как он буквально оседает на землю.

Он видел, занесенный над головой меч, а в следующее мгновение нападавшего снесло потоком воды.

— Миккель, не дай ему умереть, — послышался крик Фобоса, земля поднялась, ограждая его и Миккеля от поля боя.

Андрас провалился во тьму.

* * *

Рикас чувствовал, как жизнь покидает тело. Он нашел взглядом Дрейка и посмотрел ему в глаза. Рикас хотел попросить прощения за все, но сил говорить не было, да и не хотел он доставлять лишнего удовольствия Алефу. Он надеялся, что остальным их часть миссии удалась лучше, а значит, есть шанс. В конечном итоге Алеф же не знал про Ареса. Оставалось только верить. Рикас Вайт понимал, что проиграл. Но жалел он сейчас только об одном: что так мало успел сказать Дрейку, что так мало провел с ним времени. Что так долго не позволял себе любить.

— Любовь — это слабость, — голос Николаса доносился издалека. — Ты убил единственную, которую любил. Ты заставил Риордана страдать. Но, Алеф, слепая вера — это тоже слабость. Я предлагаю тебе другую сделку.

— Что ты творишь, старик? Я убью тебя! — Алеф дернулся к Николасу, но замер, Рикас видел это уже четко, дышать становилось легче.

— И тогда Асмодей будет свободен, — усмехнулся Николас. — Ты сделал верные ставки, Алеф, вот только я устал думать, что моя жизнь чего-то стоит. Я отдам магический дар, жизнь тебе, Асмодей, ты обретешь свободу. Ты не будешь никому и ничего должен, но оставишь душу моего сына в покое.

— Жизнь Рикаса и его магия куда ценнее, — прошипел Алеф.

— Но свобода куда желаннее, да и, если честно, мне уже так наскучил людской мир, что я даже сделаю это быстро.

Щелчок пальцев Асмодея, упавшее тело Николаса и ощущение полной свободы. Рикас вскочил, но его моментально снес порыв ветра. Дрейк бросился на Алефа со спины, но его клинки тут же отбросило в стороны, а под ногами образовалась лужа. Рикас метнул огненный шар, но вода Алефа его быстро потушила. Дрейка отшвырнуло к стене — Рикасу показалось, что он потерял сознание. Мгновение понадобилось, чтобы набросить щит на Дрейка, отбить атаку Алефа, контратокавать. Пол под ногами Алефа нагрелся, но ледяная вода тут же свела на нет все усилия.

Рикас понимал, что в этой схватке они равны. Когда мальчишка, с трудом создающий несколько капель воды, стал тем, кого Рикас видел перед собой, он не знал, но, похоже, действительно ненависть, куда лучший мотиватор, чем любовь.

Порыв ветра сбил с ног, вода набилась в легкие, мешая дышать. Щит, еще один, обезвредить заклинание, следить за Дрейком. Огонь опалил волосы Алефа, но не более того — щит слишком мощный.

Любовь — слабость.

Следить за Дрейком.

Рикас заметил, как очнувшийся Дрейк молнией метнулся за спину Алефа. Кровь закапала на пол, реакция Алефа помогла избежать серьезного ранения — клинок слегка распорол бок. Магия засветилась, но Алеф целителем никогда не был. Дрейк снова отлетел к стене, но этих мгновений хватило на атаку, рука Алефа горела в огне.

Вода убрала огонь, но ожоги все равно причиняли Алефу боль. Рикас видел это, подметил, что враг измотан, но сам Рикас тоже действовал на пределе.

Еще и беспокойство за Дрейка отнимало силы. Резкий выпад, и еще одна струя огня едва задела Алефа. Рикас задыхался, чувствуя, как вода наполняла легкие. Алеф смеялся. Раненный, но все еще не поверженный, Рикас искал в себе силы для последнего удара.

— Рикас! — Двери в тронный зал отворились под напором магии Андриэля.

Вода исчезла, Алеф замер, как зачарованный. Последняя атака.

Крики боли наполнили тронный зал. Запах горящей плоти коснулся носа Рикаса.

— Рикас. — Андриэль уже помогал ему встать. Рикас старался не смотреть на сгорающего заживо Алефа.

В чем-то люди правы: магия — это невероятная сила. Рикас нашел взглядом Дрейка — ему уже помогали подняться какие-то рыцари, он, конечно, отмахивался, хоть и еле стоял на ногах. Он поймал взгляд Рикаса и улыбнулся.

— Грегор? — Элайджа кивнул на труп.

— Дело рук Алефа, — ответил Рикас.

— Так выходит, это все? — тихо спросил Андриэль. — Мы победили?

Рикас обвел взглядом полуразрушенный тронный зал, глянул на трупы, лежащие на полу.

Они победили, но на самом деле Рикас понимал, что самые главные битвы еще впереди. Но сегодня… Сегодня можно и отдохнуть.

Он лишь улыбнулся Андриэлю и направился к Дрейку. Ему слишком много надо было наверстывать.

Эпилог

Портал в кабинете Рикаса открылся, и из него вывалился Дрейк. Он чувствовал себя усталым, но счастливым до невозможности. Облачение верховного чародея невероятно шло ему, хотя дело было скорее в том, что, заняв пост главы школы, он переделал под себя практически все, начав с этого самого одеяния. Рыцарский орден почти расформировали — осталось всего десять человек, призванных защищать, но не наказывать. Столь решительная мера вызвала волну негодования, но Дейдре была непреклонна. Также возмущение вызвало и то, что во главе ордена встал Джеймс, но опять же все было сделано для укрепления дипломатических отношений с Анталией.

— Я скучал. — Дрейк уселся в кресло напротив стола Рикаса. — Ты знаешь, как тяжело управлять целой школой?

— Это не идет ни в какое сравнение с управлением страной, ты прав, — усмехнулся, оторвавшись от бумаг.

— Я думал, что этим занимается Дейдре.

— Единственное, чем она занята сейчас, — подготовкой к королевской свадьбе. Скоро она объявит меня наместником в Остовии, а сама отправится в Анталию. К этому моменту нам нужно быть готовыми, тем более что волнения в Анталии не утихают.

— И ты веришь, что кто-то сможет свергнуть Элайджу? По мне, ряд принятых законов только укрепил его положение. А то, что он не стал расформировывать армию, тоже показало, что он не сдался на милость Остовии и ее прекрасной королевы.

— Он неплохо справляется, да и советники у него довольно грамотные. Они не допустят переворота — народ по большей части на их стороне.

— Ты не боишься отправлять Андриэля в Остовию? Все-таки быть советником королевы — не такая простая задача.

— Он доказал, что это ему по силам, — пожал плечами Рикас, — да и здесь ему не найти места. И ты сам знаешь, что Андрас всегда сможет его уравновесить.

Дрейк лишь поморщился. Андрасу досталось больше всего: он потерял часть магической силы и пока не восстановился. Да и не факт, что восстановится. А шрамы на теле не смогли убрать даже самые лучшие целители. Дрейк видел, что это беспокоило Андраса, но разговора по душам у них особо не вышло, поэтому он решил, что его душевное состояние лучше всего приведет в порядок Андриэль.

— Ты в порядке? — Дрейк долго избегал этого вопроса, понимая, что Рикас отдал слишком много душевных и физических сил во время битвы с Алефом, да и корил себя за то, что не разглядел в нем раньше.

— Я не знаю, — честно ответил Рикас и прикрыл глаза. — На войне положено убивать, но крик Алефа до сих пор иногда преследует меня во сне. Я отомстил за родителей, лично казнил Ирвинга, мы восстановили имя Ареса. Но слишком высокой ценой.

— Зато из Фобоса и Миккеля получились прекрасные учителя. — Дрейк поднялся, обошел стол, встал за креслом Рикаса и обнял его, а тот накрыл его руки своими.

— А Арес снова глава факультета. Мы долго разговаривали с ним, но я и правда не виню его за то, что он исчез. Он делал это ради Фобоса, да и неизвестно, сумел бы изменить судьбу моих родителей.

— Главное, чтобы ты перестал винить себя.

— Я перестал. — Рикас поднялся с места и заключил Дрейка в объятия. — Идем в мои покои. Сделаем перерыв в решении судьбы Остовии, Анталии и всех магов.

Дрейк только улыбнулся и поцеловал Рикаса. Передышку они точно заслужили, а главное — Дрейк был уверен, что пока они вместе, они справятся со всем.

Content

Алиса Волкова
(Langsuir)
Между долгом и честью

Пролог

Спасение

Правда

Мэдисон

Новые горизонты

Земли

В замке

Разговоры

Потери

Керен

Ошибки прошлого

Решения

Гордость и страх

Встречи

Доверие

Домой

Идеально

Всего лишь фигуры

Ритуал крови

Деловые соглашения

Союзы

Заблуждения

Близкие люди

Первые ходы

Два графа семейства Вайт

Марионетки

Жертва

Маски сброшены

Ключ от всех дверей

О чувствах и предательстве

Истина и порталы

Слишком горькая правда

Цели и средства

Бездушные

Последние шаги

Последний бой

Эпилог