Денис Моргунов, Ольга Головачева

Сага о Торе. Во имя веры

© Моргунов Д. Г., Головачева О. А., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1

Теплый луч летнего солнца просочился сквозь полупрозрачную светло-зеленую шторку. Я неохотно потянулась и нажала кнопку на телефоне, из которого грохотали аккорды хэви-метала. Холод шелковой ночной рубашки неприятно скользнул по телу тягостным ощущением наступившего рабочего понедельника.

Открыв глаза, тоскливо подумала: как же хочется поваляться еще хотя бы несколько минут, но нельзя, а то засну, опоздаю, потеряю работу, а вместе с ней и билет в лучшую жизнь. Едва не запутавшись в одеяле, я резким рывком подскочила с кровати. На синем экране смартфона мерцало уведомление о пропущенном звонке. Часы показывали ровно девять утра. До важнейшей презентации оставалось чуть меньше часа.

Преодолевая сонливость, я дошла до кухни, включила кофемашину и вытащила из холодильника заранее приготовленную с вечера «ленивую» овсянку. Тренер всегда говорил, что каша и белковые продукты – лучшее начало дня для тех, кто заботится о фигуре.

Опаздываю… Обойдусь кашей. Двадцать минут на легкий макияж. И какая курица придумала, что он легкий? Бронзер, хайлайтер, прочие «-еры», без которых приличной женщине не то что в офис – за хлебом в магазин не выйти.

Завтрак не задался: кофе оказался горьким – закончились сахар и сливки, а каша – слишком холодной, липкой и вовсе не такой вкусной, как обещали модные блогерши.

Придется добираться до работы на метро, решила я. Соваться в центр по летним московским пробкам – убийственно для нервных клеток и времени, которого и так оставалось все меньше. Впрочем, не менее убийственно и погружение в хаос общественного транспорта, высасывающего силы еще на подходе.

Начинаю понимать, почему завистливые однокурсницы шептались за спиной, когда мой спорткар, сверкнув начищенными фарами, изящно припарковался возле здания alma mater, где почти все было готово к началу выпускного торжества. Между прочим, кто бы что ни думал, тачка мне досталась благодаря честному труду, подработкам и умению копить. В отличие от некоторых, я не только на парах преподов слушала, старательно запоминая все, что может пригодиться в жизни, но и где только не пахала как проклятая.

Теперь же годы обучения позади, а красный диплом тешит самолюбие. Многие коллеги так и остались на начальных ступенях карьерной лестницы, а передо мной распахнулись двери международной компании, освещающей самые резонансные мировые события.

Если сегодня повезет, то очередное повышение по службе не заставит себя долго ждать, а шеф, может быть, спустит на тормозах мелкие оплошности.

Девять тридцать. Выбегая из квартиры, я чуть не сломала каблук на узких и неудобных офисных туфлях. Отполированная до блеска плитка на лестнице грозила заменой конечной точки маршрута с офиса на травмпункт. Главное не застрять в сливной решетке, как случилось пару недель назад. Наверняка еще и какой-нибудь школьник снял этот позор, чтобы показать одноклассникам неуклюжую дуру, уворачивающуюся от толпы. И почему профессионализм оценивают лишь по туфелькам и белым воротничкам? От того, что на тебе надето: кроссовки вместо шпилек и джинсы с футболкой вместо тесного костюма, – уровень квалификации не изменится ни на йоту.

Я у начальства на хорошем счету, но в недалеком будущем все может резко перемениться, если количество опозданий превысит допустимую норму. Несмотря на прочно укоренившийся еще с университета синдром отличницы, пунктуальность никогда не была моей визитной карточкой и значительно подгаживала репутацию.

Общественный транспорт способен довести до белого каления! Люди злые, вечно куда-то несутся, будто опаздывают на самый последний в своей жизни поезд. Сегодня в метро было очень многолюдно, несмотря на то что старушки с тележками давно расползлись по дачам, а многие труженики разлетелись по отпускам. Толкотня и жара в вагоне, отвратительный коктейль из запахов пота, низкокачественного парфюма и разлитого в углу дешевого пива не вызывали ничего, кроме приступов тошноты. Я старалась отрешиться от пихающейся, гомонящей толпы. Чудом держалась, не позволяя плотному людскому потоку утянуть меня вглубь вагона, где я рисковала проехать свою остановку.

После каждой такой поездки хочется не на работу, а домой, в ванну – замачиваться в горячей воде с лавандовой солью и оттираться шоколадным гелем для душа.

С наслаждением вынырнув из душного пестрого безумия утренней суеты, я остановилась у дверей филиала. Ощущение времени и знание основ грамотного планирования не покинули меня – несмотря на задержку, даже нашлось несколько минут, чтобы успокоиться, привести себя в чувства, нацепить маску истинной леди.

– Красотка, зажигалочки не будет? – Из-за двери на фотоэлементах выплыл охранник Михалыч. Весь женский коллектив нашего офиса давно просит босса перевести этого хряка куда подальше – сил уже нет терпеть сальности и заигрывания. Когда-нибудь не удержусь и возьму его на болевой. Не зря же пятый год джиу-джитсу занимаюсь.

– Я уже было собралась, игнорируя неприятного охранника, пройти в здание, как вдруг проезжавший мимо курьер доставки еды едва не сбил меня с ног. Не удержав равновесие, я покачнулась на тонких шпильках. Полупрозрачная ткань колготок зацепилась за ржавый болт, торчащий из опоры перил.

– Гы-гы! – пробасил Михалыч и похабно подмигнул.

– Да пошел ты! – процедила я сквозь зубы и поспешила в офис.

В лифте, на свою беду, столкнулась с шефом. Зеленоватое, желчное, вечно унылое лицо руководителя сегодня выглядело мрачнее обычного.

– Здравствуйте, Петр Игоревич. Что-то случилось? – участливо поинтересовалась я. О здоровье и духе начальства необходимо осведомляться первым делом.

– Случилось, Иванова! Еще как случилось! – по-змеиному прошипел шеф. – Опять опаздываешь, внешний вид как у подростка в пубертате. Твою презентацию, между прочим, приехал оценить главред!

– Сам?! – слова застряли в горле. Главного редактора агентства за глаза называли «Лох-Несским Чудовищем», потому что мало кто его видел – жил этот персонаж где-то на личной вилле на тропическом курорте. Но ходили слухи, что редкие встречи с ним не несут ничего положительного.

– Сам! Твое счастье, что он согласился опрокинуть рюмку к… кофе. Так что бегом, приведи себя в порядок, – начальник взглядом указал мне на испачканный сигаретным пеплом рукав, – и быстро в переговорную!

Лифт остановился, мелодичный женский голос сообщил номер этажа, звякнул колокольчик, и двери распахнулись. Шеф направился в сторону кабинета, а я, внемля его совету, забежала в «комнату для девочек». Отражение в зеркале показало удручающую картину. Доехать в толчее, не потеряв презентабельного вида, не получилось: тушь потекла и осыпалась, оставляя под глазами круги, как у панды, размазалась любимая ярко-красная помада, производитель которой обещал устойчивость даже в самых экстремальных ситуациях. Идеально уложенное каре цвета «платиновый блонд» растрепалось.

Поправив макияж и прическу, я наспех затерла пятно пепла на рукаве. Брызги воды вокруг раковины спровоцировали привычное недовольное ворчание уборщицы Фатимы. «Дома стирать надо. Только протерла же!» – пробубнила женщина. Я проигнорировала возмущение и уверенной походкой направилась в кабинет для переговоров. Несколько коротких дыхательных антистресс-упражнений помогли усмирить волнение и решительно распахнуть дверь. Вот он – шанс подняться еще выше и присоединиться к современному бомонду.

– Уважаемые коллеги, а вот и наше будущее журналистики. Буквально бриллиант нашего филиала, Елена Сергеевна Иванова, – елейным тоном, будто бы и не устраивал разнос некоторое время назад, произнес шеф, обращаясь к двум солидным мужчинам в строгих черных костюмах.

Первый – похожий на поросенка толстяк – вытер пот со лба платком с вышитой золотой монограммой. От внимательного, изучающего взгляда человека, не нуждающегося в представлении, по телу пробежала дрожь.

Второму – спортивному, подкачанному парню в белой рубашке – не было никакого дела до происходящего: он безразлично что-то строчил в серебристом планшете.

– Елена, начинайте. Проблема социального кризиса в Намибии должна стать известна миру, – произнес толстяк, растягивая гласные.

Нервно сглотнув, я поставила свою миниатюрную кожаную сумочку, украшенную шипами, на стол, запустила руку в потайной карман… и обнаружила там пустоту. Черт! Черт! Черт! Специально же положила флешку с презентацией на крышку ноутбука, чтобы не забыть, – и вот, как назло, оставила ее дома!

– Петр Игоревич… У нас технические неполадки. – Я старательно сохраняла каменное выражение лица. – Мы можем попросить у наших уважаемых коллег еще немного времени?

– Да сколько угодно, – в голосе главреда прозвучали неожиданно дружелюбные нотки, не сочетающиеся с внешностью зажравшегося олигарха. – Петр, попросите свою милую помощницу сделать кофе. С коньяком для меня, а моему ассистенту – на растительном молоке. Проследите, чтобы ничего не перепутали.

– Конечно-конечно, – залебезил начальник, показав мне жестом, что беседа продолжится в коридоре.

Пришлось сделать еще несколько дыхательных циклов, прежде чем удалось объяснить начальнику суть проблемы.

– Елена! – громыхал шеф на весь коридор. – Вы понимаете, что натворили? Главный редактор не станет приезжать из Германии к нам просто так! Компания переживает не самые лучшие времена, и вы нас так подставляете! Никто из сотрудников за последний квартал так и не предоставил достойные внимания статьи! Да и ваша Намибия, между нами, тоже полная чушь! Наш филиал на грани закрытия!

Я исподлобья смотрела на гневающегося начальника. Слезы сами лились из глаз, оставляя на щеках черные дорожки якобы водостойкой туши.

– Сделаем так… – прооравшись от души, выдохнул шеф. – Мы предоставим вам любые возможности, которые в наших силах, и соответствующее финансирование, а вы в течение двух недель достанете новый материал. Но это должна быть бомба! Мировая сенсация! О ней должны хотеть услышать миллионы! Сделаете – не получите выговор, а если мне понравится, я, может быть, прощу вас и повышу в должности. Если нет – будете уволены. Свободны, Елена Сергеевна! Чтоб духу вашего здесь не было, а статья через четырнадцать дней была у меня на столе!

– До свидания, Петр Игоревич…

Я долго рыдала в туалетной кабинке, размазывая по щекам слезы и макияж. Надо же было так облажаться! Перед Самим! Мысленно я уже сдавала пресс-карту и удостоверение и шла устраиваться мыть полы в дешевом общепите.

– Э, хорош там реветь, мне пол мыть надо, да! – Уборщица Фатима бабахнула в дверь шваброй. Пришлось выйти.

Спускаться в метро долго не хотелось. Казалось, что все вокруг смотрят на меня, на нелепый внешний вид, на покрасневшие от слез глаза и распухший, как у деревенской пьяницы, нос и точно знают о грандиозном провале. Я бесцельно бродила по улицам вокруг станции.

Из ресторанчика через дорогу аппетитно потянуло выпечкой. Опять тренер будет ругать за излишнюю любовь к мучному, но шел бы он. Если я сейчас не успокоюсь и не придумаю, что делать, то он потеряет клиента.

Присев за столик под размашистым летним зонтиком, заказала у тут же подскочившего мальчишки-официанта пряный латте, клубничный круассан и эффектно полыхающий при подаче Б-52. Говорят, сладкое полезно и при стрессе, и при мозговом штурме, а алкоголь снимает внутреннее напряжение. Не помогло. Коктейль пошел как вода в сухую землю – я даже не успела ощутить его сливочно-терпкий привкус, а хрустящее тесто круассана процарапало горло, будто наждак.

Откуда взять этот чертов материал? Лезть в политику? Себе дороже: сменить дорогую квартиру на тюремную камеру я желанием не горю. Писать про светскую жизнь? Так они все там уже сами себе журналисты – что ни день, то сотни фотографий во всех ракурсах и позициях в многочисленных соцсетях.

Из мрачных размышлений меня выдернул непривычный звук: кто-то зазывно вещал из хрипящего помехами мегафона. Повернув голову на источник шума, я увидела палатку, выкрашенную под зеленый камуфляж. Старая армейская практика – предлагать службу по контракту без посещения военкомата.

Обычно у выездных пунктов призыва немноголюдно, если не сказать никого, а сегодня вокруг толпились как совсем молодые парни, так и довольно возрастные мужчины.

Наскоро расплатившись с официантом, я оставила чаевых больше, чем положено обычно. Плевать, ведь, похоже, Мироздание практически на блюдечке заносит второй шанс.

– День добрый, издание International Today. – Я продемонстрировала пресс-карту, проскользнув в начало очереди. – Как у вас сегодня оживленно… По какому случаю ажиотаж? Если это не военная тайна.

– Да какая тайна… Им разве что-то секретное доверишь? – усмехнулся в усы пухлощекий мужчина в камуфляже, кивнув на группу парнишек. Потенциальные контрактники, принимая нарочито маскулинные позы, делали селфи на фоне палатки. – У нас новый набор желающих послужить Родине и всему миру.

– Ого! Это как? – Привычным движением ладонь скользнула в сумочку к кнопке включения диктофона, спрятанного в кармашке.

– Ты знаешь, что такое Зона? Нет, не та, где уголовников держат, а которая в Чернобыле рванула дважды.

– Ну-у… слышала что-то, – протянула я.

– Хорошо наши работают, население спит спокойно, – довольно произнес военный. – Так вот, мало того что она до сих пор фонит, так еще и после второго взрыва много всякой опасной дряни народилось. Нет чтобы на пушечный выстрел к заборам никому не подходить, так ведь находятся идиоты, которым там прям медом намазано. Сталкерами себя зовут. Насмотрятся кина – и давай на задницу приключений искать. И ладно бы лезли через Периметр и там и дохли, нет… выживают. Возвращаются и тащат на нашу чистую землю всякую дрянь. Вот мы и ищем добровольцев, которые будут от этих дебилов планету беречь.

– Как интересно… – Я профессионально включила наивную дурочку. – Что, к вам прям любой может записаться? Платите много?

– А ну, цыц! – Мужчина наигранно стукнул по пластиковому столику кулаком. – Знаю я вашу братию журналистскую!

В голове созрел идеально выстроенный, как казалось в тот момент, план со множеством «но», «если» и «а вдруг», которыми можно и пренебречь.

– Нет ли возможности поговорить с вашим руководством? Наше издание расскажет о важности вашей работы и о том, что эти… как вы сказали… сталкеры… вне закона. Ну, чтоб другим неповадно было.

– Хм… – задумался военный и после паузы протянул мне белый прямоугольник визитки с номерами. – Я-то тут не для того посажен. Держи, по этим телефонам свяжешься. Командование само пусть рассказывает, если захочет.

– Вы не представляете, как я вам благодарна! – Не сдержав чувств, я кинулась с объятиями на шею мужчине, опешившему от такого поворота.

Отбежав за угол, я набрала номер начальника.

– Петр Игоревич… – Дыхание сбилось от волнения. – Я нашла вам материал!

Жизнь снова заиграла яркими красками.

Глава 2

Следующим утром меня разбудил не привычный рингтон будильника, а поставленная на звонок шефа «Лунная соната».

– Лена, здравствуй. – Голос начальника подрагивал и звучал непривычно взволнованно. – Не могла бы ты подъехать в офис через два часа?

«Это “ж-ж-ж” неспроста», как говорил один медвежонок. Если еще вчера шеф готов был меня с вещами на выход направить, а тут внезапно просит вернуться, да еще и так вежливо, в обход привычной манеры указывать подчиненным их место…

– Петр Игоревич, вы рассмотрели мою идею? – заинтересованно спросила я.

– Я хочу поговорить об этом лично. Будь так добра, приезжай как можно скорее. Без официоза, – сказал начальник и отключил звонок.

Два часа для середины дня было более чем достаточно, чтобы собраться и, устроившись с комфортом в кресле любимой машины с климат-контролем, добраться до работы.

За окном было пасмурно, дул прохладный, долгожданный после летнего зноя ветерок, шелестя чистой зеленой листвой.

Что-то не понравилось мне в этом внезапном звонке начальника. Но отказываться было уже поздно, да и, похоже, возражения никого не интересовали.

Протеиновый батончик и маленькая чашка американо пробудили сонный организм.

Я с наслаждением надела кроссовки и джинсы вместо ненавистных каблуков и юбки, достала из шкафа черную футболку с готическим орнаментом и легкую косуху.

С макияжем не стала заморачиваться вовсе, ограничившись лишь темно-серой тушью. «Без официоза» – кажется, так говорил шеф? Отлично!

Выйдя из квартиры, я, однако, почувствовала необъяснимую тревогу. Слишком внезапно изменилась атмосфера. Впрочем, ритм нашей жизни уже давно стал стремительным, и с каждым днем ускорялся все сильнее.

Заглушая нервные мысли грохотом песен Rammstein из колонок и хулиганскими маневрами на шоссе, я добралась до офиса.

Загнав авто на подземную парковку, я не торопилась выйти. Тревога усилилась, что могло сыграть против меня, если начальник заметит мое состояние.

На миг почудилось, что в зеркале заднего вида отразилась какая-то тень. Тряхнув головой, я отогнала наваждение, но отчего-то сильнее сжала ключи в кулаке.

Пискнула сигнализация. Ощущение постороннего присутствия не исчезло. На пустой в середине рабочего дня парковке, вопреки опасениям, не было ни одной живой души. Только автомобили мирно дремали, ожидая владельцев.

– Есть здесь кто-нибудь? – зачем-то крикнула я, вглядываясь в полумрак, развеиваемый тусклыми грязными желтыми лампами.

Никого. Просто показалось. Не надо было смотреть на ночь документальные фильмы о разных кошмарах нашего мира.

Или же на струнах воображения сейчас играют прочитанные накануне ужасы про ту самую Зону?

Чтобы не плавать в материале, я еще вчера, придя домой, принялась шерстить интернет.

Пришлось покопаться, чтобы найти относительно правдивые источники. И с каждой статьей в моей душе нарастал незнакомый доселе страх.

В мрачной тишине любой хоть сколько-нибудь громкий звук эхом отражался от влажных бетонных стен. Зазвенел колокольчик лифта. Войдя внутрь, я отбила сообщение начальнику, что уже на подходе. «Ок. Ждем тебя», – ответил шеф.

Я не заострила внимание на множественном числе в ответе, ожидая увидеть в кабинете начальника его секретаршу или главреда, если последний милостию своею согласился задержаться и рассмотреть предложенную идею.

Ожидания категорически не совпали с реальностью, когда, для проформы постучавшись, я заглянула во владения Петра Игоревича.

Сам он боязливо сидел на краешке своего кожаного кресла, а диван для гостей делили между собой помощник главреда и еще двое незнакомцев. Один из них был в костюме-тройке сдержанного темно-синего цвета, а другой в военной форме, судя по нашивкам, принадлежащей к официальным силам России. Однако ни в одной из командировок мне не доводилось встречать такого камуфляжного окраса одежды наших солдат. Лицо военного пересекал жуткий уродливый шрам от лба до края подбородка, отчего обладатель изъяна пугал еще больше. Человек в костюме не выделялся ничем: светлые короткие волосы, уложенные гелем, синие глаза, гармоничные черты лица и телосложение – типичный молоденький мажор, каковых довелось насмотреться в нашем офисе с добрый десяток. Колоритная компания, ничего не скажешь…

От такого разнообразия и нетерпеливого любопытства по спине поползли мурашки. Ведь неспроста же здесь эта делегация.

– Лена, заходи, присаживайся! – Шеф приглашающим жестом указал на стул для посетителей. – Представлю вас: это Елена, наш самый инициативный специалист. На ее счету уже четыре командировки в страны с напряженным военно-политическим положением…

– Не сравнивай бунтующих папуасов с Зоной, командир, – хрипло сказал мужчина со шрамом.

– Я абсолютно уверен в своем сотруднике, – нервно ответил начальник. – Елена, помощника нашего главного редактора Александра Владимировича вы уже видели вчера.

Я согласно кивнула.

– Посовещавшись и поразмыслив над предложенным вами материалом, мы связались с нынешним руководством охраны периметра Чернобыльской зоны отчуждения и приняли решение отправить вас в командировку. Вашей целью будет сбор всей возможной информации о нелегальной деятельности на ее территории и выяснение, почему эта самая деятельность до сих пор происходит. Ведь, как говорил великий поэт, «если звезды зажигаются – значит, это кому-нибудь нужно!»

– Командир, не слишком ли ты размахнулся? – снова перебил шефа военный. – Зона – это тебе не по парку прогуляться, а многим ее тайнам лучше б так и оставаться тайнами.

– И слышать ничего не хочу, Антон! – Голос начальника задребезжал в попытке скрыть страх. Его не меньше меня пугал загадочный мужчина со шрамом, полученным явно не в уличной поножовщине. – Мне уже доложили о ваших прошлых делах со сталкерами. Стоит ли напоминать, благодаря чему и кому вы получили амнистию?

Вот как… Значит, этот человек – из бывших сталкеров. Следует быть с ним осторожней. Из тех крупиц информации, что удалось накопать, мне было известно: тот, кто однажды вступил на радиоактивную землю Зоны, уже никогда не вернется таким, каким был раньше. А как именно она способна менять людей – одному богу известно.

– Коллеги, давайте не будем устраивать тут ссору, – мягким бархатным баритоном успокоил военного человек в костюме, а после обратился ко мне: – Елена Сергеевна, меня зовут Анатолий. Я буду помогать вам с подготовкой к командировке в это небезопасное место. Не стоит беспокоиться, маршрут четко определен и вас будет сопровождать опытный человек. Однако перед тем, как вы отправитесь, нам необходимо будет уладить некоторые формальности.

С самого начала разговора стало понятно, что меня уже давно не спрашивают насчет желания отправляться в командировку в эту чертову Зону. Как говорил мой знакомый, забегавший на чай по дружбе, «инициатива нагибает инициатора».

Что ж… раз именно так придется отрабатывать свои ошибки, то пусть будет так. В конце концов, я умудрилась не подхватить малярию в Намибии, выжить при атаке дикарей с автоматами на военную колонну в Сомали… Что мне сделает Зона, половина историй про которую – откровенный вымысел и фантазии клавиатурных героев?

Не давал покоя только глубокий страшный шрам на лице бывшего сталкера. О происхождении этого увечья у меня вряд ли когда-то хватит мужества спросить.

– Конечно. Что-то нужно подписать? – согласилась я, вытащив из кармана куртки свою любимую металлическую ручку со сменным стержнем.

– Подписать, заполнить анкету, а после проехать с нами. – Анатолий протянул мне три листка бумаги.

Первый содержал стандартный сбор данных о человеке: номера паспорта, страхового свидетельства и так далее. Во второй анкете интересовались семейным и материальным положением, чем еще раз поддели мою неокрепшую к бытовым вопросам психику. Проще было рассказать кумушкам-сплетницам из числа дальних родственниц, каково было спать под проливным дождем в джунглях, нежели почему в «страшные» двадцать девять лет у меня «ни котенка, ни ребенка». Ну не складывались никак отношения с противоположным полом, поскольку при напряженном рабочем графике времени на них просто не оставалось. А еще не хотелось быть кому-то обязанной и нести за кого-то ответственность.

Как-то в порыве нереализованного материнского инстинкта я пошла в магазин и купила здоровенный цветущий розовыми цветками кактус, назвав его Жора. Продавец снабдил меня всем необходимым для комфортного существования Жоры и подробной инструкцией по «эксплуатации».

Засох бедолага через полтора месяца нашего знакомства, несмотря на дотошно выполняемые правила ухода. С тех пор ограничиваюсь собой любимой, а компанию по вечерам мне составляют рок-музыканты с видеохостингов и старый товарищ, частенько заглядывающий на ночку-другую.

Третий же листок анкеты представлял собой подробный опросник о здоровье, включая в себя даже те вопросы, на которые отвечать в присутствии четырех мужчин стало крайне неловко.

Как только в документах была поставлена последняя точка, я почувствовала, как теряю последний шанс дать заднюю. Смирившись с неизбежным, протянула бумаги Анатолию.

– Хорошо, теперь пройдемте с нами, – кивнул тот, спрятав анкеты в дипломат. Сталкер поднялся на ноги. Шеф закурил прямо в кабинете, стряхивая пепел от дорогой сигариллы в тяжелую малахитовую пепельницу.

– Куда мы идем? – спросила я Анатолия, когда мы подошли к лифту.

– Думаю, вам известно, что в Зоне, помимо радиоактивного воздействия на организм, существуют еще и другие факторы, которые могут навредить человеку.

– Угу, – мрачно подтвердила я. Осознание всей сложности мероприятия накатило тяжелой волной.

– Необходимо изготовить вам индивидуальный костюм, который снизит негативное влияние или вовсе не позволит причинить вам вред.

Сталкер за спиной молчал. Казалось, он здесь лишь для того, чтобы не дать сбежать, если я резко откажусь от задачи.

Мы вышли через главный вход офиса, мои спутники даже не обратили внимания на заинтересованный взгляд Михалыча и подошли к черной тонированной иномарке. Анатолий щелкнул кнопкой сигнализации. Антон шагнул вперед меня и распахнул дверь.

– После вас, – с ехидством в голосе произнес он.

Я нервно сглотнула, забираясь в черный, нагретый от пробивающегося сквозь рваные светло-серые облака солнца автомобиль.

Анатолий сел за руль и, дождавшись, пока Антон присоединится к нам, завел мотор и повел машину по начинающей понемногу заполняться дороге.

– Ты попала, принцесса, – пробасил сталкер спустя несколько минут езды. – Зона не любит, когда кто-то лезет в ее дела. Вот надо оно тебе?

– Антон, прекрати запугивать девушку своими сказками, – сделал ему замечание Анатолий. – Вы как дети малые: сами себе страшилку придумали, сами в нее поверили, вот всякое и мерещится.

– Ты ни хрена не знаешь о том, что там творится! – рыкнул сталкер, отчего его шрам исказился и стал еще безобразнее, наделяя облик мужчины чертами хищного зверя. – Вы угробите девчонку, и имени ее никто не вспомнит, а вам очередная звездочка на погоны будет!

– Отставить! – твердо скомандовал Анатолий. – Еще один такой выпад, и твое положение может поменяться.

Сталкер замолчал и отвернулся к темному стеклу окна, а мне стало по-настоящему страшно. Похоже, он был прав – я согласилась идти туда, где папуасы рядом не танцевали.

Машина остановилась у крутого медицинского центра, оплатить услуги которого имелась возможность разве что у нашего главреда. Антон остался в автомобиле, а я в сопровождении Анатолия поднялась по мраморной лестнице, обрамленной фонтанами, в холл с зоной ожидания.

Подойдя к стойке регистрации, Анатолий протянул улыбчивой девушке пластиковую карту и анкеты, заполненные моей рукой. Чтобы окончательно не сойти с ума от волнения, пришлось заполнять сознание чтением разнообразных медицинских и рекламных плакатов и созерцанием позолоченных барельефов.

Снова почудилась блеклая тень. Проскользнув от входа к лифтовому коридору, она скрылась под лестницей. Интересно, если скажу, что вижу галлюцинации, пошлют ли в Зону кого-то другого?

Все сильнее не хотелось в эту командировку. Лучше бы подметала полы в привокзальной кафешке, чем сейчас подставлять себя под удар неизвестной авантюры алчного главреда и его подчиненных.

– Елена Сергеевна! – Медсестра с золотым бейджем на ослепительно белой форме пригласила меня в кабинет.

Там я вновь заполнила бумаги о здоровье и переоделась в одноразовую больничную одежду. Затем мне измерили рост и вес, а также размеры тела, после чего оставили дожидаться врача.

В сопровождении медсестры я переходила из одного кабинета в другой по единому коридору между ними, скрытому от глаз посетителей, и с каждым новым заключением узнавала, что все же веду относительно здоровый образ жизни.

Цифры счета за высокотехнологичное обследование уже наверняка перевалили за что-то фантастическое. Проходить столь тщательный осмотр по рабочей необходимости раньше мне не приходилось: ограничивались городской поликлиникой и изредка – дополнительными исследованиями и вакцинацией, которые с легкостью покрывались полисом ДМС даже без особой нагрузки на наших начальствующих скряг.

После полученного, наконец, вердикта «абсолютно здорова» и плановой ревакцинации от гепатита и еще нескольких болячек, я вернулась в свою одежду и вышла в коридор, где, скучая и переставляя по три в ряд цветные кубики в мобильной игре, ждал меня Анатолий.

– Как я и ожидал, все в полном порядке. – Он забрал у администратора мои документы, не позволив даже взглянуть в их содержание. – Всего доброго, Маришка. Передавай Геннадию Павловичу привет.

– Что дальше? – с нетерпением спросила я, чувствуя себя Золушкой, которой Фея-Крестная решила устроить аттракцион невиданной щедрости. Только мой Фей в отличие от сказочного сделал подарок с темным, угрожающим подвохом и отказов не принимал.

– Сейчас мы вернемся обратно в ваш филиал, и можете быть свободны. Завтра за вами приедет специалист, под руководством которого будете проходить начальную боевую подготовку. Нет, ни в коем случае вас в Зоне не оставят одну, но вы должны уметь защитить себя самостоятельно. Слишком уж непредсказуемое это место.

В машине тихо похрапывал во сне Антон. При нашем появлении он не выказал никакой заинтересованности – лишь приоткрыл один глаз и, убедившись, что все в порядке, продолжил дремать.

В скором времени мы вновь оказались у дверей офиса. Пройдя внутрь и вежливо распрощавшись с новыми знакомыми, я спустилась на подземную парковку к своей «ласточке».

Зарычал двигатель. Я потянулась к кнопке магнитолы. Неожиданно в левом зеркале заднего вида появилась пугающая фигура женщины. Серо-черный камуфляж, короткие седые волосы, глубокий шрам с рваными краями на лице. Глаза незнакомки заполняла белая пустота, как у страдающих катарактой.

Тело сковал ужас, я замерла, не в силах пошевелиться, позвать на помощь или хотя бы нажать на гудок. Постояв неподвижно, женщина будто растворилась в воздухе.

Сжав в ладони газовый баллончик, я на подкашивающихся ногах вышла из машины. Не могла же неизвестная просто исчезнуть, как привидение?

– Эй! Ты где? Выходи! Я тебя не боюсь! – крикнула я.

Тишина. Никого и ничего вокруг. Я быстро нырнула в машину и, вдавив педаль газа, побыстрее рванула домой. За тяжелой дверью и под охраной частной ГБР пережить преследующие кошмары куда проще.

Глава 3

– Да я тебе отвечаю, вот видела ее, как тебя сейчас вижу! – эмоционально рассказывала я о пугающем наваждении старому приятелю, удачно заглянувшему погостить.

Мы уже много лет были достаточно близки, но серьезные отношения так и не получились. Впрочем, уровень нашего общения устраивал обоих.

– Ну ты, Ленка, конечно, умеешь найти на задницу приключения. Куда в следующий раз полезешь? В Марианскую впадину Ктулху искать? – Друг насмешливо поднял бровь, отхлебнув кофе из моей любимой кружки.

– Блин, Андрюх, тебе тут на проблемы жалуются, а ты хохмишь! – возмутилась я.

– Да я ж любя… – Парень притянул меня за талию и усадил на колени. – Все будет нормально. Ты просто перенервничала. От стрессов, знаешь ли, и не такое покажется. За хатой пригляжу, не вопрос. Ты ж меня знаешь. Только на рожон не лезь. Ты у меня девка боевая, неприятности находишь – только в путь.

Я ничего не ответила, прижавшись к длинным, цвета темной меди, волосам Андрея. Может быть, он прав, и возникшие галлюцинации – лишь игра уставшего, перегруженного событиями воображения.

Небо медленно затягивал малиновый свет закатного солнца, разрезанный золотистыми полосами, к которым постепенно ползла темно-синяя темнота. Свежий ветер принес неповторимый запах летней ночи.

Горячая вода расслабляла напряженные мышцы, смывая тяжесть пережитого дня. Завернувшись в полотенце, я вышла из ванной и бросила взгляд на длинноволосого наглеца, растянувшегося на кровати.

– Вот же нетерпеливый… Сейчас, иду! – бросила я с наигранным раздражением, отвлекшись от стройного тела парня. На экране ноутбука мерцал значок входящего сообщения.

Мамы… такие мамы. Вечно им что-то кажется и мерещится, особенно когда дети далеко.

Сейчас матушка спрашивала, как дела и не собираюсь ли я знакомить ее с женихом, ведь мне почти эти ужасные тридцать. А еще жаловалась на дурные сны, в одном из которых страшное чудище тащило меня к себе в логово.

Я отбила короткий ответ: «Все хорошо, скоро получу повышение. Еду в командировку в США, Андрей присмотрит за квартирой».

Об истинном своем маршруте так и не решилась рассказать, не желая травмировать моих продвинутых стариков. Они прекрасно умеют пользоваться интернетом, поэтому найти информацию и оборвать начальнику и мне телефоны им не составит никакого труда.

– Ну как ты? – спросил Андрей.

– Мне страшно… Раньше такого не было, – произнесла я. Мы стояли на балконе, и пустота ночи скрывала двоих от всего мира и позволяла секретам просочиться из души на свет.

– Я знаю, – Андрей прижал меня к себе. – Это непростое задание, но ты с ним обязательно справишься. Главное, будь осторожна. Я буду тебя ждать.

– Будешь ждать? Что ты имеешь в виду? – Я недоуменно подняла бровь.

– Да так… – запнулся парень. – Просто буду, и все.

Мы вернулись в комнату, и Андрей вскоре уснул. А я никак не могла сомкнуть глаз, ворочаясь с боку на бок и вслушиваясь в гулкое биение сердца.

Едва провалившись в тревожную тягучую дремоту, я увидела себя в огромном зале, похожем на цех заброшенного завода, пережившего бомбардировку. Среди бетонных обломков, развороченных труб, арматуры и прочего мусора возвышался исполинский черно-синий кристалл, сияющий какой-то мистической аурой. Он звал к себе, ноги сами несли вперед. Хотелось прикоснуться к нему, раствориться в этом магическом свете. Не чувствуя боли от впивающихся в босые ступни осколков, словно под гипнозом, я тянулась к переливающимся граням.

Вдруг перед кристаллом из ниоткуда появилась та самая женщина, встреченная днем на парковке.

– Кто ты? – спросила я. – Я тебя знаю…

– Знаешь, и очень хорошо, – ответила незнакомка, глядя в пустоту блеклыми слепыми глазами. – Я жду тебя. Ты сделаешь то, что смог лишь один. Спасешь моих детей. – От холодного чуть с хрипотцой голоса женщины даже во сне по коже поползли мурашки.

– Каких еще детей? Где мы?!

– Ты знаешь. Я жду. – Женщина протянула руку. Я резко открыла глаза, вернувшись в реальность.

За окном приближался летний рассвет, подсвечивая пушистые белые облака нежно-розовым цветом. Андрей спал, тихо посапывая и разметав по подушке рыжие волосы.

Я села на кровати, обхватив руками колени. Дурное предзнаменование, дурной сон.

Что, если тот сталкер был прав? И байки о Хозяевах Зоны и прочей мистике, расползающиеся по самым темным уголкам интернета, вовсе не выдумка?

Но уже не отказаться… Быть может, в Зоне я встречусь с этой женщиной и она наконец объяснит все и перестанет вторгаться в и без того непростую жизнь.

Короткий остаток ночи прошел без сновидений. Меня разбудил приятный аромат кофе и яичницы с приправами. Андрей по-хозяйски оккупировал кухню и уже вовсю колдовал над завтраком.

– Доброе утро, – сказал он, когда я, набросив домашнюю растянутую майку с изображением группы AC/DC вошла на кухню. – Не буду спрашивать, как спалось – ты кричала во сне… Все будет хорошо. Не сломать какой-то Зоне Ленку, которая отбивалась в глухомани Африки от аборигенов.

– Опять ты это вспоминаешь! Знаешь же, что я той историей не горжусь! Жить захочешь – еще и не так извернешься! Кто знал, что эти аборигены не владеют английским и не могут прочитать огромными буквами написанное слово «press» на капоте? – гневно произнесла я.

Вторая серьезная командировка разделила жизнь на «до» и «после». Первый и единственный раз мне пришлось направить оружие на человека и применить по прямому назначению.

Отбившуюся от колонны машину решили ограбить и угнать местного разлива боевики. Расстреляли охранников из группы сопровождения, ранили оператора, позже скончавшегося в больнице. Мне же и девчонке-переводчице, вероятно, была уготована судьба наложниц в гареме местного бандитского главаря. Лишь по счастливой случайности нашлась возможность побороться за свою свободу.

Убивать мне не понравилось. Это мерзкое чувство… Ощущение жара раскаленного металла и запах пороховых газов надолго прижились в ночных кошмарах.

Были долгие разбирательства, локальный конфликт с местным населением и чуть ли не подключение к делу международного сообщества. Нас оправдали и доставили в безопасное место. Я же потом долго посещала психотерапевта, стараясь забыть тот страшный день.

– Ну ладно, забыли. Садись.

Я кивнула и приступила к трапезе. Мобильник просигналил звуком уведомления о поступившем сообщении. «Елена, в 12:30 к вам подъедет наш человек. Будьте готовы».

– О, чекисты на связи! – хохотнул Андрей, пережевывая бутерброд.

– Они самые, – мрачно согласилась я. – Ты тут переночуешь или к мамане пойдешь?

– Останусь, если ты не против. Матушка скоро со свету сживет.

Андрей не преувеличивал. Его родительница регулярно закатывала истерики по любому поводу, начиная от ненавистной работы сына фрилансером до криво повешенной гардины. Поэтому мой старый друг с радостью пользовался возможностью перекантоваться в освободившейся квартире.

– Тогда я собираюсь. Не забудь про сигнализацию, если будешь выходить, – напомнила я.

– Так точно, майн фройлен! – улыбнулся Андрей.

Сегодня я и вовсе решила обойтись без макияжа, а джинсы и футболку заменить на более уместный спортивный костюм.

И не прогадала. На стареньком отечественном внедорожнике приехал уже знакомый сталкер. Перебросившись короткими словами приветствия, мы двинули в сторону спорткомплекса, совмещенного с частным тиром, где можно было отточить навыки в стрельбе, в том числе из боевого оружия. Частенько там проходили переподготовку охранники, инкассаторы и телохранители особо важных персон.

– Зона – место опасное, принцесса, – напутствовал сопровождающий, пока мы шли по подземным коридорам до оборудованного стрельбища. – Толя не верит, потому что дальше стены Периметра и официальной научной базы нигде и не был. И то путешествует он не пешком, а на вертушке с максимальным комфортом. Не видел он всех чудес Зоны.

– А вы… ты… видел?

– Сама-то как думаешь? – Антон повернулся изувеченной стороной лица. – Один из ее чертовых детишек мне этот подарок и оставил.

В голове замогильным шелестом осенней листвы пронесся голос женщины из сна: «Спасешь моих детей…» Меня передернуло, что не укрылось от взгляда мужчины.

– Быть отмеченным Зоной – большая честь. Если она оставляет тебя в живых, значит, ты ей понравился. Кто против нее настроен – долго не живет.

– Тебе светил срок… за что?

– Не твое дело, принцесса. Ты всего лишь журналисточка. Если Зона подаст знак, что мы подобрались к грани дозволенного, я предупрежу. Будь благоразумна, прислушайся.

Я кивнула и погрузилась в мрачные размышления. Что, если сама Зона посылает мне ту призрачную незнакомку… того военного из палатки… Что, если в один из дней, не зная того, я стала частью ее плана? И тот кристалл – что это? И почему оно призывает меня?

Дойдя до стрельбища и расположившись за столом, сталкер для начала прочел долгую и содержательную лекцию об устройстве и различных видах огнестрельного оружия, уходе за ним и технике безопасности. А я думала лишь о своих страхах.

– Ты меня слушаешь, принцесса? – Хриплый голос Антона заставил вернуться в реальный мир. – Покажи, что я только что сказал.

Разбирать и собирать автомат Калашникова на скорость я умела еще со школьных уроков ОБЖ, да и метать импровизированные гранаты научилась там же. Однако теперь предстояло познакомиться с совсем новым видом оружия. Угловатая, похожая на бластер из фантастического боевика, G36K мягко легла в руки необычно приятной тяжестью.

Меткости недоставало, как и достаточного умения сдерживать лягающуюся при отдаче винтовку, и все же знание базовых принципов использования помогло не упасть в грязь лицом. Мои незначительные, но присутствующие в зачатке навыки удовлетворили наставника. Вероятно, он ожидал увидеть перед собой хрупкую девушку, вообще не державшую ничего тяжелее шариковой ручки.

Наконец удалось достичь нужного для «зачета» количества попаданий. Следующим этапом стал ринг, где началось обучение приемам ножевого и рукопашного боя.

Здесь я почувствовала себя свободнее и увереннее, ожидая от грузного соперника медленных движений и неповоротливости. Чувство собственного превосходства подкреплял пурпурный пояс, несколько раз в неделю обвивающий мою талию.

– Не смей недооценивать противника, – насмешливо произнес сталкер, глядя мне в глаза.

Понять, о чем он толкует, пришлось достаточно быстро. У меня неприятно хрустнул заломленный локтевой сустав, а лицо впечаталось в запыленную поверхность мата. Не хватило какой-то доли секунды, чтобы увернуться от резкого захвата. Твердая резина тренировочного ножа ткнулась мне меж лопаток, а затем скользнула по горлу. Тело ощутило натяжение мышц правого плеча.

– Ты труп, девочка. В реальном бою твой балет лишь позабавит нападающего.

– Да… я ошиблась, – пришлось признать излишнюю самонадеянность.

– Зона ошибок не прощает, и получить второй шанс практически невозможно. Вставай. На сегодня закончили. Завтра и пока начальство не отдаст приказ я буду продолжать обучать тебя.

– Спасибо за урок, сенсей, – с ехидцей сказала я.

– Ты мне нравишься, принцесса. Но полюбит ли тебя Зона – большой вопрос. – Антон почесал свой страшный шрам и на секунду подвис, задумавшись о чем-то своем.

Вернувшись домой, я первым делом забралась в ванну, чтобы дать отдых напряженной руке, напоминавшей о себе слабой тупой болью – то ли отдача оказалась слишком сильной, то ли инструктор перестарался с захватом. Вспомнив, что у меня по графику еще и тренировка по джиу-джитсу, я отбила сообщение тренеру, что не приду, и поставила его в известность о командировке.

В ответ получила пожелания удачи и рекомендации соблюдать диету и не забывать регулярно делать зарядку.

Андрей, похоже, никуда не торопился: парень сидел за ноутбуком и хрустел яблоком. Я была не против – иметь мужские руки в доме все же приятнее, чем самой вкручивать очередную лампочку, надеясь не навернуться со стремянки.

Видимо, он слишком буквально воспринял однажды брошенное мной: «Да хоть живи здесь!», когда в очередной раз утомило слушать его извинения после просьбы остаться на ночь. Соседом он оказался приятным – чистоту соблюдал, по бюджету своими действиями не бил, и вообще с ним холодная однушка в центре Москвы приобрела хоть какую-то жизнь.

Мы познакомились еще в школе, потом разбежались по университетам, но вновь судьба свела нас вместе, когда я приобрела эту квартиру, и, как оказалось, мой старый приятель жил всего в двух кварталах отсюда.

С отношениями не сложилось у нас обоих: девушки не смотрели в сторону мрачноватого замкнутого программиста, погрязшего в работе, фэнтезийных компьютерных играх и ссорах с эмоционально нестабильной матушкой, а я еще со школы стремилась за достижениями, что также не способствовало романтике.

Мы прожили вместе еще неделю в таком же размеренном ритме: по утрам меня забирал на тренировки сталкер, а вечера мы с Андреем коротали за просмотром кино, прогулками в ближайшем парке или совместным уничтожением виртуальных противников.

Но кое-что не давало мне покоя – женщина, каждую ночь приходившая в мои сны, и таинственный кристалл, зовущий к себе.

Я не рассказывала об этом Андрею, но он будто догадывался, что что-то тревожит меня, а потому старался всячески окружить заботой.

На восьмой день сталкер повез меня не как обычно на стрельбище, а куда-то на дальний рубеж Подмосковья.

Машина остановилась у воинской части, и нас пригласили на пропускной пункт. Антон остался у турникета, о чем-то тихо переговариваясь с дежурным, а меня отвела в комнату девушка в зеленом камуфляже, где я подверглась тщательному, чуть ли не до нижнего белья, обыску и изъятию всех записывающих и электронных устройств вплоть до той самой металлической ручки.

В уже довольно потрепанном виде я вернулась к провожатому.

– Все в порядке? – обратился дежурный к своей коллеге.

– Да, допуск разрешаю, – отчеканила военная, ковырнув ноготочком корпус на моем рабочем диктофоне. Ох, не зря я догадалась стереть с него все данные, перенеся самое важное в запароленную папку на компьютере.

– За мной, – скомандовал сталкер.

Зайдя на территорию воинской части, я сразу отметила, что она будто бы напоказ выглядит старой и погружает в советскую эпоху: красные флаги, высаженные по краям идеально начищенных дорожек голубые ели, между которых спрятался бюст Ленина.

По работе мне не раз случалось бывать во многих расположениях и военных городках, и мало какие из них теперь отдавали таким откровенно показушным духом старья и нафталина.

Чутье вновь не обмануло. Мы вошли в какой-то ангар, выглядящий как большой сарай под нагромождение хлама, однако, спустившись на дребезжащем лифте на минус первый этаж, оказались совсем в другом измерении.

Подземная часть здания напоминала футуристичную лабораторию с отсеками, разделенными пуленепробиваемым стеклом, и дверями на фотоэлементах. В некоторых помещениях стекло было матовым, и даже представить было страшно, что происходит внутри.

Мы зашли в один из блоков. Посреди него стояло кресло, чем-то напоминающее стоматологическое, чуть левее расположился рабочий стол, за которым сидел человек в белом халате. Пространство у стен заполняли лабораторные столики, шкафчики и прочая околомедицинская мелочевка.

– Наконец-то, – возмутился врач при нашем появлении. – Вы неприлично задержались!

– Мы на машине, между прочим, а не на вертушке, – съязвил сталкер.

– Да-да, понимаю… Пробки, все такое… Девушка, присаживайтесь. – Медик указал мне на кресло.

Я расположилась в нем, борясь с детским страхом бюджетной медицины, какой пробуждался при столь ярком ассоциативном ряде.

Врач подошел ко мне и нацепил на голову, грудь и пальцы провода на липкой ленте. Хах! Решили проверить меня на полиграфе? Надеюсь, вопросы будут касаться только работы… Отчего-то мне не хотелось раскрывать подробности своей личной жизни.

– Я задам вам несколько вопросов. Отвечайте сразу и не задумываясь, – прокомментировал медик. – Поехали! Елена Сергеевна Иванова, двадцать девять лет, проживаете в Москве, в браке не состоите, детей нет, работаете в должности военно-полевого корреспондента международного издания International Today?

– Так точно.

– Имеете за плечами опыт выезда в четыре горячие точки: Намибия, Сомали, Сирия и Ирак?

– Вы совершенно правы. – Вопросы пока были абсолютно рядовыми и даже скучными. Полиграф не реагировал.

– В текущую командировку отправляетесь по добровольному согласию?

– Именно. – И тут стрелка прибора качнулась чуть сильнее. О чем я в этот момент подумала? О том, что вляпалась в историю из-за шантажа начальника, или о женщине, преследующей во сне, и странном камне, имеющем собственный голос?

– Привлекались ли вы ранее по уголовным или административным правонарушениям в нашей стране?

– Проезд в автобусе без билета считать? – Вспомнился один из грехов времен бурной студенческой юности.

– Не думаю, что это может подвигнуть женщину со столь безупречной репутацией скатиться по наклонной, – невозмутимо ответил медик.

С точностью в сотню процентов я была уверена, что все эти вопросы – чистая формальность. Наверняка организации, что наняла меня и подкупила главреда и его подчиненных, достаточно пары кликов компьютерной мышью, чтобы максимально подробное досье о любом человеке лежало на столе в течение нескольких минут.

– Инструктаж по технике безопасности в Зоне был проведен?

– Да, верно, – на автомате ответила я, не заметив, что полиграф уже выключен, а врач снимает с меня провода.

– Это хорошо. Рядом с вами на все две недели пребывания в Зоне будет наш человек. Он обеспечит вашу безопасность на протяжении всего маршрута.

Ученый щелкнул выключателем, выдвинул тканевый экран и запустил проектор, на котором отобразилась серая карта огромной территории Зоны отчуждения.

– Вас забросят недалеко от поселка Ясный, откуда впоследствии вы доберетесь уже пешком до базы клана «Возмездие». Пусть вас не смущает, что они также являются сталкерами – они уже давно сотрудничают с официальными лицами и, можно сказать, в том числе представляют наши интересы внутри ЧЗО. Далее у вас сменится сопровождающий, который проведет до базы организованной группировки «Независимые». Здесь стоит быть осторожнее: ни в коем случае нельзя раскрыть вашу легенду, текст которой будет предоставлен сегодня и дополнительно отправлен на электронную почту. Заучите ее наизусть и старайтесь следовать роли – это в целях вашей же безопасности. В поселке, на базе «Независимых» и в целом на протяжении всего маршрута вы ищете любую информацию, которая позволит узнать, почему такие крупные группировки, как «Независимые» или «Обелиск», продолжают существовать. Нами предпринято уже множество попыток выбить их с территории Зоны и пресечь сталкерство как явление, однако до сих пор мы даже на шаг не приблизились к цели, а напротив – все чаще сталкиваемся с новыми организованными группировками, носящими как криминальный, так и исключительно сталкерский характер. Как вы понимаете, такая уверенность некоторых лиц в своих силах невозможна без финансирования и обеспечения извне. Ваша задача узнать, кто за этим стоит. Все понятно?

– Мне не понятно, командир, – подал голос Антон. – Ты девчонку на смерть посылаешь? Ладно «Независимые», с ними еще договориться можно. Как ты собрался с «Обелиском» контакт налаживать? Они ж отбитые на всю башку!

– Я не прошу с ними договариваться. – Глаза медика потемнели. – Наша задача вычистить всю эту сволочь. Я знаю, кто ты. И ты все еще у нас на карандашике. Поэтому помалкивай, если не хочешь узнать, где еще применяется высшая мера.

Вот оно что… Официально смертной казни в стране давно нет, но похоже, что эту безымянную организацию общепринятое законодательство не волнует.

Стало еще интереснее, что же такое непростительное совершил сталкер. Уж явно не всякую аномальщину за Периметр таскал.

– Позвольте вопрос? – решила я разрядить обстановку, а заодно уточнить задание. – Что, если мою легенду раскроют?

– Тогда пеняйте на себя, – холодно бросил врач. – И пытайтесь добраться до ближайшего научного центра или базы «Возмездия». Персонал будет заранее проинструктирован на случай ЧС и позволит связаться с нами для своевременной эвакуации.

– Георгий Владимирович, вы закончили? – В дверь просунулась голова молоденького лаборанта. – Костюм уже готов.

– Это хорошо. Елена Сергеевна, пройдемте.

Я поднялась с кресла и направилась за медиком. Через один отсек мы вошли в помещение, больше напоминавшее музей технологий какой-то внеземной цивилизации – такой одежды или оружия мне не доводилось видеть нигде, кроме фантастического кино.

Георгий открыл замок одного из шкафов магнитной картой, закрепленной за край кармана зажимом пластикового чехла. Затем извлек внешне тяжелый костюм цвета «серый хаки» с шлемом-полусферой из затемненного стекла.

– Елена, прошу! – Ученый пригласил меня к примерке. Больше всего этот костюм напоминал слитный комбинезон с вшитыми в него в проекции жизненно важных органов бронепластинами. Однако, вопреки предположениям, он не стеснял движений и не давил на плечи.

– В этой модели мы отказались от кевлара, ваше стекло и пластины из сплава поликарбонатов, но в прочности от этого не потеряли. Выдержит экстремальную температуру, воздействие радиации или электричества, а также, самое главное, заброневое воздействие снижено до минимума. Ткань покрыта износостойкой водоотталкивающей пропиткой, а вся электроника герметично запаяна, – пояснил ученый. – Насчет изменчивых погодных условий – не переживайте, в комплекте идет специализированное белье, которое также будет предоставлено.

Костюм идеально сел по фигуре, удобное расположение клапана на спине позволяло застегнуть его и без посторонней помощи. Также не забыли создатели и про дополнительные элементы, учитывающие физиологию и анатомию женского тела.

– Ай! – вскрикнула я от неожиданности, когда что-то укололо меня в бедро и ямку между ключиц, едва щелкнула последняя застежка. Стекло шлема потемнело, а затем посветлело настолько, будто бы его и не было, несмотря на то, что с внешней стороны оно все еще оставалось темным и скрывало лицо.

– Спокойно, костюм подключается к вашему телу и контролирует жизненные показатели. В случае получения повреждений автоматизированная система введет вам инъекции необходимых препаратов. Ампулы расположены в специальном кармане на правом бедре. Замена их не сложнее перезарядки магазина. Сменные ампулы вам также предоставят. Изучайте.

Я потянулась, ощущая кожей необычный материал одежды. В областях, где комбинезон уже соединялся с телом, распространялись приятное тепло и ненавязчивая пульсация в такт ударам сердца. Пальцы нащупали карман с тонкими, будто коктейльные трубочки, ампулами.

Медик выключил свет, стекло шлема моргнуло, и мир окрасился в серо-зеленые цвета, в которых, однако, было различимо все окружающее пространство.

– При изменении яркости фона модули освещения настраиваются автоматически. При приближении к потенциально опасному месту или предмету вы услышите звуковой сигнал. – В подтверждение слов медика в ухе неприятно запищало. – Чем ближе вы окажетесь к потенциально опасному объекту, тем сигнал будет громче. При необходимости замены ампул на визоре шлема появится подсказка в виде подсвеченной буквы «А». При получении костюмом критических повреждений экран окрасится в красный цвет, сработает звуковой сигнал, а мы получим уведомление с вашим местоположением для эвакуации вас или… кхм… вашего тела.

– Как у вас все, блин, продуманно… – Я не узнала собственный голос, искаженный голосовым модулем шлема.

– Не стоит беспокоиться, ведь мы ровно так же заинтересованы в том, чтобы вы вернулись живой и здоровой, – с наигранной заботой в голосе попытался успокоить медик. – Что касается вооружения, то вам будет предоставлена прекрасная G36 модели «курц», чтобы ваши нежные ручки не слишком уставали. В убойной силе она не слишком уступает своей полноразмерной подруге. Также мы снабдим вас нашей новейшей разработкой, созданной для сил специального назначения, – модифицированным пистолетом Лебедева. Рукоять создана как под новичка, так и под опытного стрелка, вес значительно уменьшен по сравнению с предыдущими моделями, и вы практически не ощутите отдачу, что позволит не снижать количества попаданий.

– Долго еще будет эта презентация? – дал о себе знать заскучавший сталкер.

– Мы почти закончили, – раздраженно бросил Георгий. – Перейдем к финальному подарку…

Лаборант поднял мою левую руку и пристегнул к специальным выемкам на рукаве короткими USB-проводами что-то отдаленно напоминающее смартфон.

– Это КПК. С помощью таких штучек происходит общение в Зоне между сталкерами, торговцами, лидерами группировок и официальными лицами. Также в специальном разделе вы можете связаться с теми, кто находится за Периметром. В вашей базе данных уже загружены мой адрес под меткой «Куратор», вашего начальника – Шеф, и три персональных контакта.

– Три? – Я на момент почувствовала себя неловко.

– Да. Ваш сотовый оператор любезно передал нам данные некоего Андрея. Наверняка это ваш близкий родственник…

– Ближе, чем вы думаете… – мрачно ответила я и поняла, что безымянная организация окончательно взяла меня в оборот и засунула нос в самое интимное.

– Контакты вашего сопровождающего и группы эвакуации будут загружены в раздел «Помощь» – на случай, если вы попадете в чрезвычайную ситуацию или вам придется остаться в одиночестве. У каждого абонента из данного раздела есть тревожная кнопка. Остальные адреса, появляющиеся в процессе вашего взаимодействия с людьми, вы сможете при необходимости добавлять сами через соответствующий раздел, находясь уже непосредственно внутри Периметра. На этом предлагаю закончить. Езжайте домой, пакуйте чемоданы. Завтра в семь тридцать утра вы отправляетесь в Зону персональным рейсом. Костюм и оружие вам также доставит спецборт.

Я с наслаждением выбралась из комбинезона, обратив внимание на маленькие красные капли на запястье. Не помню, чтобы он подключался еще и здесь.

– Евгений, – медик обратился к лаборанту. – Проводи наших гостей. Желаю вам удачи, Елена. По всем вопросам связывайтесь со мной.

– И вам до свидания, – бросила я. Сталкер же не удостоил медика ни единым словом.

На КПП мне вернули все, что отобрали при обыске. На миг показалось, что во взгляде молоденького солдатика, дежурившего у входа, я уловила не то сочувствие, не то прямо-таки соболезнования.

Антон всю дорогу молчал и как-то нервно крутил баранку. Благо наши музыкальные вкусы оказались схожи, и возвращение домой под залихватские риффы отечественного рока оказалось чуть приятнее, чем в полной тишине.

Остановившись у дома, сталкер вышел из машины вместе со мной.

– На кофе не пригласишь, принцесса? – спросил он тоном, намекающим, что отказы не обсуждаются.

– Пошли… – чуть замявшись, кивнула я, хотя и сомневалась, стоит ли знакомить Андрея со всеми тонкостями моего нового задания.

Глава 4

У двери в квартиру Антон аккуратно вытер ноги о коврик и галантно пропустил меня вперед.

– Андрюх, у нас гости, надевай трусы! – насмешливо крикнула я в глубину квартиры.

– Если ты с подружками, то лучше я их сни… – Андрей вальяжно выплыл из кухни и застыл на месте, увидев пугающую физиономию моего сопровождающего. – Здрасьте…

– И тебе привет. – Еще раз обстучав видавшие виды тактические кроссовки о коврик, Антон протянул Андрею руку. Парень замешкался, но на рукопожатие ответил. – Где у тебя тут можно гигиену навести?

– Ванна прямо, туалет направо, кухня слева. Полотенце на крючке, – проводила я гостя, удивившись его манерам и аккуратности, совсем не вязавшимися с бандитской внешностью.

– Это кто? – максимально тихим шепотом спросил Андрей.

– Мой… эм… инструктор. Для командировки. И кажется, Андрюх, мы попали… – Слова, чтобы максимально коротко обрисовать другу ситуацию, подобрались с трудом.

– Не то слово, – вмешался Антон. – Ты, стало быть, жених нашей принцессы?

– Допустим! – В голосе Андрея послышались вызов и металлическая нотка готовности защитить меня.

– Отлично, жених. Так даже лучше. – Сталкер огляделся. – Значит, обрисую ситуацию вам двоим. Но сначала кофе.

Мы втроем прошли на кухню. Антон устроился на стуле, зачем-то закрыв кухонную дверь. Я запустила кофемашину, а Андрей, придвинув ко мне поближе табуретку, расположился рядом.

– Так вот, принцесса… Ты в заднице. Глубокой. Я не мог рассказать это в тачке – машина напичкана прослушкой по самое не могу, – с тяжелым усталым вздохом начал свой рассказ сталкер. – Ты не первая, и боюсь, что не последняя, кого отправляют на задание. Зона – лакомый кусок для многих, у кого есть власть и бабки. Представь, что однажды тебе в руки попадет некая штука, которая способна, допустим, исцелить все болезни мира, или остановить войны, или сделать бесконечными ресурсы. Можешь представить, сколько в мире найдется богатеев, желающих этим обладать? Они будут предлагать такие суммы, о которых ты даже на лекции по высшей математике не слышала. И допустим, что ты согласилась и это самое им продала. Впрочем, это наилучший вариант. Вот только уверена ли ты, что спасительное средство попадет в нужные руки, а не будет помогать старым говнюкам поддерживать их скотское существование? Тебя будет мучить совесть… зато останешься жива. Если же ты как благородный альтруист сама захочешь мир спасать и не делиться с Ротшильдами и Рокфеллерами, то…

Андрей, внимательно ловивший каждое слово нашего нового знакомого, посмотрел на мужчину, нервно сглотнул слюну и красноречиво провел себе пальцем по горлу.

– Во! Жених все верно понял, – кивнул Антон. – Ты труп. Причем в очень короткие сроки. Не отдашь за деньги – отберут силой. Кто сможет контролировать сталкеров – будет контролировать всю Зону. И использовать ее блага исключительно ради своей собственной выгоды. Забудь все эти сказки, которыми тебя успели напичкать. Зона – не зло и не добро. Она… как живой организм, как мы с тобой. В нас есть и хорошее, и плохое. Важно лишь то, что творим мы сами и чем пользуемся при взаимодействии с другими.

– К чему ты клонишь? – Я вздрогнула, услышав щелчок кофемашины. Обстановка на кухне помрачнела, и казалось, что даже воздух стал гуще и тяжелее.

– Если тебе посчастливится что-то раскопать для Организации, то тебя просто уберут как свидетеля. Если же в самой Зоне ты сунешь нос куда не следует – там и сгинешь. Сбежать же теперь не удастся. Каждый твой шаг уже отслеживается. Даже если сейчас первым рейсом смотаешься куда-нибудь на Канары, то через сутки или меньше тебя будут разыскивать все, включая Интерпол. Что пришить – найдут.

– И… – Мой голос трусливо задрожал. – Что ты предлагаешь делать?

– Пока следовать плану. – Сталкер поднялся и забрал кружку с готовым кофе. Она на секунду показалась совсем малюсенькой в широких ладонях. – Сама Зона даст возможность сбежать.

– Как? – Меня начало ощутимо трясти, что не укрылось от глаз Андрея. Он поднялся и заключил меня в объятия.

– На месте расскажу. Я твой сопровождающий до «Возмездия». А ты, смотрю, женщина состоятельная. – Антон многозначительным взглядом обвел убранство кухни. – Советую подготовиться к неожиданному переезду. Я уеду, а ты берешь жениха под ручку и идете к нотариусу. Оформляй на него доверенность о продаже квартиры, и пусть валит в какую-нибудь глухомань. Из Зоны придет похоронка на твое имя, родственники получат хорошую компенсацию, но ты вернешься совсем с другой личностью. Местным дельцам за определенную сумму не составит труда состряпать тебе новые легальные документы. Бабла сейчас отвалят прилично – Организация не скупится на расходный материал. Для них затраты на тебя – как бомжу копейку кинуть.

Мне не понравилось грубоватое сравнение. Нет, не с бомжом – с расходным материалом. Лучше бы действительно подавала еду в забегаловке или развозила пиццу, чем цепляться за чертову карьеру, которой в итоге все равно теперь не добьюсь. В голове грохотал сонм незаданных вопросов, разбитых надежд и иллюзий о простоте и честности этого мира. В один миг все, к чему я стремилась долгие годы, рассыпалось в прах.

Впрочем, Антон сказал, что я все равно вернусь… Даже если под липовыми документами. Навыки от этого не исчезнут. Найду себя в другом городе или даже другой стране. Заберу туда Андрея и, может быть, действительно поженимся для спокойствия наших стариков. Штамп в паспорте, в конце концов, не меняет жизнь. Если же нормальные отношения возможны только после загса, то применимо ли к ним слово «норма»?

– Ты же помогаешь мне не просто так? – Пусть сталкер был подневольным человеком, но кто мог дать гарантию, что его не заслали проверить меня на предмет умения соблюдать договоренности.

– Верно, принцесса. – Антон одним крупным глотком допил кофе. – Я видел, что творит Организация. И презираю их за это. Остальное я тебе смогу рассказать, лишь когда мы окажемся по ту сторону Периметра.

– В костюме или КПК нет прослушек? – вдруг усомнилась я.

– Нет. Зона полна звуков и голосов. У Организации просто не хватит флешек и хранилищ для записи всего. К тому же они пытались встроить подобие диктофона в голосовой модуль, но что-то не срослось. Одного из таких же засланцев подстрелили бандиты, когда он сидел в укрытии. Машинка заглючила и вместо записи начала выдавать в эфир все переговоры вояк. Тут-то бедолагу и спалили… После Организация оставила попытки столь тщательной слежки. Но ты не переживай – неприятных сюрпризов они нам оставят по самые уши. Только не с тем связались, – самодовольно ухмыльнулся Антон. – Благодарю за кофе, а теперь я вынужден откланяться. До завтра, принцесса. Можешь поплакать в подушку, а потом все же вспомни, что я тебе рассказал. И тебе, жених, удачи.

Сталкер поднялся, аккуратно вымыл за собой кружку и, быстро одевшись в коридоре, отчалил к машине.

Едва захлопнулась дверь, как я действительно сползла по стенке и разрыдалась, сидя на полу. В такого рода неприятности, когда в голову не приходило ни одного возможного решения проблем, меня не затягивало никогда. То ли шеф и главред оказались наивными дураками, то ли суммы, которые им пожертвовала Организация в обмен на мою жизнь, оказались слишком дурманящими их алчные сознания. Утешало одно: моим старикам, как пообещал Антон, придут хорошие деньги. Может, мне придется распрощаться с семьей, но я буду уверена, что подохну не зря и родителям больше никогда не придется ни в чем нуждаться. Уж слишком усердно они трудились всю жизнь для того, чтобы поднять меня на ноги, и хотя бы так я смогу их отблагодарить. Мама давно мечтала побывать за границей, а папа – съездить на рыбалку на Байкал.

– Я смогу им все объяснить, как только вырвусь из-под слежки, – будто бы прочитал мысли Андрей. Он не был наделен сверхъестественным даром – просто отлично знал, насколько тепло и бережно я отношусь к своей семье и что теперь им придется пережить. – Как только ты вернешься, свалим на юга. Ты же давно об этом мечтала…

Сил ответить не нашлось. С трудом я поднялась на ноги и, покачиваясь, пошла на кухню.

– Сделай двойной эспрессо. Без сахара. – Я умела позволять слабости овладеть рассудком, но через короткое время брала себя в руки и решала поставленные задачи. Их сейчас передо мной стояло слишком много.

Первым делом я набрала однокурснице, работавшей в нотариальной конторе для состоятельных дам и господ. Многократно извинившись и пообещав двойную ставку за вынужденный вызов в выходной, перечислила на принадлежащий ей счет деньги и направила в офис Андрея.

Сама же, наскоро перекусив и выпив кофе, собрала небольшой рюкзачок со сменным бельем, носками и парой футболок. Закинула в него же личную аптечку и все журналистские приблуды: диктофон, записные книжки – электронную и бумажную – и любимую ручку-талисман, которую я таскала с собой во все командировки. Хотелось, чтобы и сейчас переменчивая Удача не оставила меня.

После я долго подбирала слова к письму родителям. Не хотелось сболтнуть лишнего, но и в то же время не могла сдержаться от того, чтобы предупредить их и уберечь от лишних переживаний. Воспользовалась в итоге довольно топорным методом – даже начинающий агент ФСБ на раз-два вычислил бы зашифрованное в письме послание, набранное между строк белым шрифтом. От зоркой мамы – бухгалтера с сорокалетним стажем, неожиданные пробелы в тексте тоже не укрылись бы. Моя матушка ловко для своих лет пользовалась современными технологиями, чем периодически провоцировала папу на шутливые приступы ревности, когда в соцсетях появлялся очередной «лайк» под ее фото от ретивого незнакомца.

После отправки письма стало чуть спокойнее. В нем я говорила, чтобы мама не верила ничему, какими бы пугающими ни были вести, удалила сообщение сразу после прочтения и поддерживала в дальнейшем связь с Андреем. Он-то сможет все максимально аккуратно донести, не вызывая подозрений.

Влетевший в квартиру от распахнутой двери сквознячок принес запах вечерней прохлады и цветущей липы. Андрей вернулся домой с уже подписанной доверенностью и моим любимым тортом «Тирамису», оказавшимся в этот вечер особенно вкусным. Организм будто в последний раз пытался ощутить, почувствовать и впитать все удовольствия этого мира.

Она снова пришла в эту ночь. Так же, стоя перед мерцающим манящим кристаллом, звала меня к себе.

– Да чего же ты хочешь, наконец? Я уже завтра буду в Зоне! Скажи, где тебя хоть найти? – с раздражением бросила я, на секунду с ужасом осознав, что стою в огромном разбитом зале совершенно голая и окутанная таким же сиянием, которое исходило от кристалла. При этом кожа не чувствовала холода бетона, жесткого крошева обломков под ногами или жары, которая, как мне казалось по дрожанию воздуха, исходила от стен.

– Ты знаешь. Я буду направлять тебя, – прошелестела жуткая незнакомка.

– Хорошо, – пришлось согласиться в надежде немного притормозить игру в угадайку. – Может, хотя бы познакомимся для приличия? Как тебя звать?

– Ты сама дашь мне имя, – снова ответила загадкой женщина. – Я жду.

Картинка сна исчезла. Сознание провалилось в бездонную черную пропасть, окутывающую тело ледяными цепкими лапами страха.

Резкие и неприятные в это утро ноты некогда любимой песни, рычащим грохотом гитар и грозным пульсом барабанов выдернувшие меня из сна, теперь наверняка долго будут ассоциироваться с неизбежной опасностью.

Андрей вновь проснулся раньше и приготовил достаточно калорийный и питательный завтрак: миску овсяной каши, яичницу с сыром, чашку крепкого кофе и крупный клин «Тирамису». Обычно с утра я ела значительно меньше, но сегодня пришлось преодолевать себя и, как в детском садике, доедать все до последней ложки.

– Тебе нынче понадобится очень много энергии. Неизвестно, когда у них там обед по расписанию, – прокомментировал друг.

Я едва успела натянуть футболку, когда в дверь позвонили. Мельком глянула на часы – семь двадцать пять. Проводник приехал чуть раньше и, пока продолжались сборы, попросил крепкого чая.

– Вы все сделали, как я сказал? – спросил Антон, когда я, готовая к поездке, вышла в коридор. Мы с Андреем кивнули. – Вот и молодцы. Дать вам минуту на прощание?

– Долгие проводы – лишние слезы, – вдруг неожиданно спокойно ответил Андрей, но все же обнял меня. – Все будет норм. Доброй Зоны вам, сталкеры!

Антон на секунду переменился в лице, удивление и настороженность скользнули по нему, дернулся и исказился шрам в такт мимическим мышцам, но вскоре мужчина вновь нацепил угрюмую устрашающую маску.

– Благодарствую, брат. Пойдем, принцесса.

Я не удержалась и напоследок обернулась. Андрей стоял в дверях с серьезным и холодным лицом, но в его глазах читались сожаление и искренняя… надежда?

Глава 5

Мы остановились возле подъезда. Отдыхавшие неподалеку на лавочке старушки неодобрительными взглядами окинули столь колоритную пару.

– Помнишь, принцесса? Никаких лишних разговоров в машине, вплоть до того момента, как мы попадем за Периметр.

– Так точно, – отчеканила я.

– Вот и славно. Теперь погнали, начальство ждать не любит. Ты, кстати, аэрофобией не страдаешь?

– Не наблюдала. – Садясь в ставший уже знакомым внедорожник, я грустным взглядом проводила отдыхающую на парковке глянцево-черную машину. Уверена, Андрей не даст ей заскучать – он давно имеет право пользования, а заодно разрешение от своей родительницы на общение со мной – потенциальная состоятельная невестка тешила ее самолюбие.

Достаточно быстро мы прорвались сквозь МКАД, и Антон повел авто в сторону области. Если память не подводила, гражданских аэропортов в той местности не было и в помине. Зато располагалась пара закрытых военных городков, куда проезд осуществлялся исключительно по пропускам.

Из головы не выходили странное прощание Андрея и неожиданно эмоциональная реакция на него моего провожатого. Будто друг произнес некие секретные слова, известные лишь посвященным. Если он что-то узнал, то почему не сказал? Или мне не следовало этого знать?

С трудом получалось удерживать язык за зубами и вести короткие диалоги со сталкером на максимально отстраненные темы. Разговоры выходили нелепыми и неуместными. Фитиль истории разгорелся, и вот-вот пламя доберется до пушки, что произведет выстрел.

– А что такое Всплеск? – наконец задала я максимально близкий к теме, но не нарушающий наших тайных договоренностей вопрос.

– Это… местный песец, принцесса. Из недр атомной станции вырывается поток энергии, который катится по всей Зоне и корежит ее по самое не хочу, – ответил сталкер. По его тону было понятно, что вопрос в рамках дозволенного.

– Эта энергия… она какая? Электромагнитный импульс, радиация или…

– Кто это знает – уже тебе об этом не расскажет, – не дал договорить Антон. – Даже зверье местное по норам шкерится, а человеку так однозначно смерть. После Всплеска Зона с ног на голову переворачивается. Ученые мозги давно пытаются понять его природу, но ни к чему так и не пришли. Ходят слухи, что это время жатвы. Когда в Зоне творится слишком много дерьма, она самоочищается таким незатейливым способом.

– Ты хоть раз видел этот… песец?

– Только самое начало. Красивое, но смертоносное. Таких закатов, принцесса, ты ни разу в жизни не наблюдала. Но если не успеешь спрятаться куда поглубже, то он станет для тебя последним. Опять же, возблагодарим умников, которые любезно предоставляют прогноз очередного Всплеска. Но я им не особо верю – уж очень часто ошибаются.

– А как тогда?

– Зона сама сигналы подает. Живность мечется как полоумная, ветер поднимается, небо темнеет. Ты запоминай, пригодится. График-то нам завернут с собой, но я им разве что подтереться посоветую.

За окном автомобиля окончательно скрылись городские многоэтажки и начался свежий зеленый лес. Антон опустил стекло, и в салон ворвался, изгнав запах топлива и химического освежителя, приятный прохладный ветерок. Проводник заметил, как я подставила лицо тугим порывам ветра и слегка закрыла глаза.

– Наслаждайся, принцесса. Теперь еще не скоро это все увидишь и почувствуешь. Зона совсем другая.

Волнение и страх понемногу сменялись предвкушением невероятных приключений, адреналина и азарта. Находясь рядом со сталкером, я чувствовала себя в безопасности. Доверяла ли ему? Вопрос без ответа. С одной стороны, он все же был агентом той самой Организации, с другой – имел к ним какие-то личные счеты, раз раскрыл все карты с самого начала. Или это еще одна уловка, чтобы посадить меня на более крепкий поводок и уменьшить вероятность хитроумного побега?

Вдалеке показалась серая бетонная стена, обнесенная колючей проволокой и обрамленная двумя вышками на въезде. Стальные ворота дополнительно перекрывал механизированный шлагбаум, а вокруг был лишь густой непроходимый лес. Покуривая сплющенную папиросу, у входа скучал солдат, одетый в форму той же расцветки, что и сталкер.

Антон приоткрыл окно и сунул встречающему ламинированную бумажку голубого цвета с множеством печатей на ней.

– Проезжайте. Для взлета уже почти все готово, – козырнул нам военный и убежал в будку.

Со скрежетом давно не смазанного механизма поднялся шлагбаум, и медленно распахнулись ворота. Мы въехали на территорию воинской части, которой, насколько было известно, в этом районе вообще не существовало на карте. Ближайший военный городок с аэродромом, откуда иногда летали по государственным нуждам представители министерства обороны, находился километрах в шестидесяти отсюда, а это место обозначалось как лесная поляна или пустырь.

Однако действительности это ни коим образом не соответствовало. Сновали по территории солдаты в форме. Что-то грузили в транспортный отсек и проверяли готовность к вылету тяжелого Ми-8Т люди в гражданской одежде. Неподалеку от казармы что-то бурно обсуждали несколько человек в форме и белых медицинских халатах.

Один из них был мне уже знаком. При приближении машины к парковке он отделился от группы собеседников и пошел к нам навстречу.

– Вы вовремя, можете загружаться в транспорт, скоро отправляемся. – Тот самый медик или ученый, представившийся как Куратор. Заметно стареющий мужчина лет сорока, в халате поверх камуфляжной формы. Он мне не нравился. В его взгляде чувствовалась незримая опасность, а сухощавое телосложение будто бы маскировало внутреннюю силу.

«Неправильная принцесса получается. В сказке карета была из тыквы, а Фея-Крестная не учиняла подставы», – подумала я, поднимаясь по трапу.

Запнувшись о порожек, я услышала, как что-то маленькое звякнуло о пол вертолета, вылетев из приоткрытого кармана рюкзака. Странно… вроде я его закрыла…

Предмет оказался простеньким серебряным кольцом с гравировкой в виде сердечка. И только один человек в этом мире мог его подбросить.

Меня охватило смущение, вмиг сменившееся злостью. Почему Андрей тянул до последнего, когда я уже могу и не вернуться? Мы столько были вместе, а предложение он решил сделать только сейчас?

Можно обманывать других и не спалиться, можно искусно врать огромному количеству людей – но солгать себе не получится никогда. Говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. И это чертовски верно. Что уж скрывать, я ждала этого момента. Вот только не при таких обстоятельствах.

Упав в кресло, я вытащила смартфон, на экранчике которого мерцало сообщение от Андрея – стикер, изображающий жениха и невесту.

«Согласна». – Я едва успела набрать короткое слово и нажать кнопку «отправить», прежде чем в смартфон вцепились сухие крючковатые пальцы. Я подняла голову – Куратор навис надо мной, как коршун над добычей.

– Это мы изымаем, – сухо бросил он, выдернув телефон. – Не беспокойтесь, техника уже сегодня окажется у вашего родственника. Наш курьер лично доставит в целости и сохранности.

Краем глаза я увидела, как сталкер, сидевший на соседнем кресле, сжал кулаки.

– Командир, все готово, можем взлетать! – В пассажирский отсек выглянул кто-то из пилотов.

– Хорошо. В путь, – отдал команду Куратор, заслонив собой весь проход. С лязгом закрылась дверь, пронзив душу болезненным ощущением прощания со свободным и чистым миром.

Зарокотали винты, подняв в воздух листья, мелкий мусор и клубы пыли. Тяжелая машина медленно набирала высоту.

Я долго вертела кольцо в руках, холодное прикосновение серебра пробирало до мурашек.

– Не сомневайся, принцесса. – Сталкер незаметно оказался рядом и, отобрав кольцо, надел его мне на нужный палец. – В Зону нужно идти с воспоминаниями, чтобы оставаться человеком. Кто с пустой головой лезет на рожон, либо подохнет сам, либо станет чьей-то добычей. Потеряешь себя и свой разум – потеряешь все.

Пожалуй, мне стоило с ним согласиться. Определенно не для пафоса напарник решил пофилософствовать.

Я повернулась к иллюминатору. Под нами проплывали поля, леса, маленькие и крупные города. Басовый рокот винтов убаюкивал, но безумный эмоциональный коктейль не давал сомкнуть глаз.

Куратор, устроившись ближе к кабине пилотов, что-то активно печатал в планшете, потеряв к нам всякий интерес.

Составляли компанию нашей экспедиции еще трое военных. Молодые парни в форме непонятной расцветки с россыпью пятен всех оттенков зеленого и желтого травили армейские байки, щедро сдобренные похабщиной и нецензурной лексикой.

Вокруг ощущалась знакомая специфическая атмосфера. Мне доводилось путешествовать в компании военнослужащих и летать на вертолете. Наверное, можно было уже успокоиться и принять все за обычную рядовую командировку, если б только получилось забыть, куда именно мы летим.

Проделав половину пути, вертолет опустился на дозаправку на аэродроме в глухой степи без признаков присутствия человека вокруг. Под конвоем из сопровождавших нас военнослужащих, оказавшихся по отношению ко мне крайне вежливыми и обходительными ребятами, нас выпустили размять ноги и прогуляться до удобств. Также выдали американские сухие пайки с беспламенным подогревом. Не повезло – в моем как основное блюдо оказалось чили с говядиной. Я терпеть не могла острые хоть на каплю блюда, и перец на моей кухне отсутствовал по определению. Впрочем, меня выручил сталкер, согласившись поменяться – у него в пайке попалось что-то вообще с трудом определяемое с макаронами. Ближе всего этот продукт напоминал наш обычный гуляш, только если вместо цельного мяса туда накрошили бы фарш и сдобрили подливой, щедро приправленной глутаматом и прочей химией.

После обеда, перекура и дозаправки оставалась финальная часть пути. И все же полный желудок и убаюкивающее ворчание винтов сделали свое дело: я наконец-то погрузилась в сон.

Сегодня таинственная визитерша впервые за много дней не посетила меня. Обиделась, что ли? Огромный обломок неизвестной инопланетной породы по-прежнему манил и звал к себе, переливаясь оттенками синего и черного на неровных гранях. В этом сне мне удалось приблизиться к нему вплотную и протянуть руку. Кристалл пульсировал приятным теплом, а где-то внутри него я впервые за много дней разглядела множество очертаний: одни были похожи на людей, другие напоминали животных, третьим и вовсе невозможно дать описания. И все это издавало звуки: множество голосов говорили каждый о своем, перебивали и переплетались друг с другом в единый хор.

Вдруг кристалл будто бы стал мягче и податливее. Ладонь медленно погружалась в его обволакивающий жар…

– Подъем, принцесса! Прилетели! – Сталкер похлопал меня по плечу. Вертолет уже стоял на земле, а от грузового отсека слышались грохот и забористая матерщина.

Потянувшись и разминая затекшие мышцы, я подхватила рюкзак и вслед за провожатым спустилась по трапу.

Атмосфера за бортом встретила неприветливо. С серого тяжелого неба моросил мелкий противный дождь, ветер переменчивыми порывами трепал полотна флагов на трехэтажном строении неподалеку от посадочной площадки.

– Это уже Зона? – тихо поинтересовалась я.

– Предбанник, – мрачно ответил Антон. – Зона в десяти километрах отсюда.

– Ты здесь уже был? – Я на секунду забыла о предупреждении насчет разговоров. Сталкер промолчал и одарил меня хмурым взглядом.

– Следуйте за мной, – приказал вездесущий Куратор. Сопровождавшие солдаты перехватили оружие и окружили нас.

В здании нас завели в комнату, разделенную тканевой медицинской ширмой. В правую половину комнаты увели сталкера, а левая досталась мне.

В ней находился деревянный стол, заваленный журналами и документацией, два стула, потертая кушетка, обтянутая драным кожзамом, и компьютер с устаревшим ЭЛТ-монитором на отдельном столе у окна, зашторенного жалюзи.

Солдаты из сопровождения остались у входа, а Куратор пододвинул к себе стул и устроился, скрестив ноги, после чего отдал короткую команду в рацию.

Через несколько минут к нам прибыли двое военнослужащих в халатах.

– Последние необходимые проверки. Ничего сложного, просто следуйте указаниям, – объяснил Куратор.

Проверка состояла из короткого опроса о состоянии здоровья и самочувствия во время перелета, а также очередного тщательного досмотра.

– Может, еще в задницу заглянете? – донеслось из-за ширмы возмущение сталкера. Я не сдержала улыбки.

– Если будет необходимость, – ехидно ответил Куратор и попросил меня вновь пересказать ему легенду.

Не знаю, кто у них там занимается составлением липовой биографии, но творческая жилка в этом человеке не присутствовала даже в замыслах. Меня он обозначил как аспирантку московского медицинского университета с кафедры фармакологии, прибывшую в Зону для поиска редких лекарственных растений. Большего бреда я даже после трех выпитых в клубе коктейлей «Лонг-Айленд» не придумала бы. Оставалось лишь надеяться, что план Антона сработает и не придется загонять эту ересь людям, наверняка на раз-два раскалывающим подобные байки.

В моих вещах не обнаружилось ничего предосудительного, поэтому милая медичка даже помогла аккуратно упаковать все обратно в рюкзак. Сталкеру же пришлось отвоевывать у солдафонов складной нож, который он пытался пронести в голенище берца. Однако за Антона милостиво вступился Куратор, в результате инцидент был замят.

После всего нам принесли костюмы и наборы термобелья, приказав переодеться прямо сейчас. Даже зная, как высокотехнологичная броня работает, я все равно не сдержала болезненного вздоха, когда иголочки комбинезона подключились к телу.

– Елена, можете пока поднять забрало. Костюм работает исправно, – удовлетворенно произнес Куратор.

– Он каждый раз будет иголкой тыкать, когда я ту или иную деталь отсоединяю? – спросила я.

– Нет, – успокоил Куратор. – Только при первом контакте с телом после полного отключения. Например, после сна.

– Это ж сколько вы нам бабла отвалите, что мы сможем позволить себе аренду номера в баре, чтоб комбезы снимать? – Сталкер вышел из-за ширмы. Его костюм был в той же расцветке и таком же функционале, что и мой, с той лишь разницей, что вместо купола шлема его броня заканчивалась полумаской, похожей на строительный респиратор, а верхнюю часть лба при необходимости мог закрыть плотный капюшон.

– Достаточно, друг мой. Мы не жалеем ресурсов на наши задачи. – Куратор извлек свой КПК из кармана халата и нажал несколько кнопок. Наши с Антоном машинки отозвались коротким звуковым сигналом. – Вот теперь я могу с вами, как и вы со мной, связаться в любое время. В добрый путь, уважаемые. Помните, мы рассчитываем на вас. Чем больше информации вы добудете, тем лучше. И тем щедрее будет вознаграждение!

На моем лице отразилось искреннее удивление. Куратор усмехнулся.

– Разве начальство не сообщило вам, Елена, что вы не за зарплату отправляетесь в столь рискованную командировку?

Я отрицательно помотала головой. Мужчина подошел к столу и что-то начеркал на бумажке, а затем отдал ее мне. Написанное число привело меня в легкий шок.

– Это… в рублях?

– Да что вы! – Куратор брезгливо поморщился. – В евро, конечно же. Если пожелаете, можем впоследствии предоставить банковское золото или платину в размере, эквивалентном указанной сумме по текущему курсу на день выдачи.

– Охренеть… – тихо произнесла я, прикрыв губы ладонью.

– Конечно. Риск – дело благородное. И высокооплачиваемое. Но работа прежде всего. Удачи вам, – пожелал командующий и обратился к солдатам: – Проводите агентов до транспорта.

Транспортом оказался достаточно просторный джип, выкрашенный в серо-зеленый хаки. Мы с Антоном устроились на заднем сиденье, а роли водителя и штурмана достались двум военным.

Машина тронулась, проехала блокпост и неспешно покатила по грунтовой чистой дороге к Зоне. Чем ближе становилась цель путешествия, тем ощутимее менялся пейзаж. Если в самом начале пути нам еще попалась обжитая деревенька, то дальше дома стояли единично и выглядели совсем заброшенными, а потом и вовсе не было ничего, кроме обгорелых печей и остатков фундамента. Природа вокруг тоже изменилась: зеленые деревья практически исчезли, будто бы резко наступила осень, переливающаяся коричневой, золотистой и ржаво-рыжей листвой. Некоторые из них и вовсе напоминали засохшие черные коряги, сплетенные в пугающие узоры. Небо становилось все темнее и тяжелее, словно перед грозой. Однако дождик прекратился и, судя по сухой пыли, летевшей из-под колес, давненько не заглядывал в эти края.

Впереди показалось высокое ограждение из рядов металлической сетки, усиленное железными листами и колючей проволокой. Зоркие глаза прожекторов с вышек ледяными лучами пронзали пространство и по ту сторону стены, и с внешней.

Мы подъезжали к блокпосту. В лобовое стекло я увидела, как засуетились при нашем приближении солдаты, сматывая шипованные ленты.

«На выход!» – скомандовал водитель, когда машина остановилась у преграждающего путь шлагбаума и нескольких бетонных блоков.

Я зябко поежилась – по щеке скользнул враждебный прохладный ветерок.

– Елена, пройдемте. Ваш сопровождающий подождет нас тут. – Солдат с погонами лейтенанта подошел ко мне и проводил в небольшой домик на блокпосте.

Там он изъял КПК и вбил в него дополнительные данные, а также выдал предназначенные мне G36K на ремне и пистолет в кобуре, крепящейся к бедру, по три упаковки патронов к каждому, длинный и острый нож, напоминавший современную версию самурайского танто, четыре сублимированных пайка в плоских вакуумных упаковках, еще три упаковки со сменными ампулами для костюма, внешний аккумулятор, короткий запасной USB-кабель и мешочек с гайками с привязанными к ним ленточками.

– Это поможет определять границы аномалий на глаз, – объяснил лейтенант, раскрутив металлическую деталь на ленте. – К сожалению, рядом с некоторыми из них техника может иногда сбоить. Иные же реагируют исключительно на органику. Поэтому, если засомневаетесь, дождитесь, пока в подозрительном месте окажется кто-то другой.

– Учту… – мрачно согласилась я.

– Свободны, – сухо бросил военный и отдал команду в рацию. – Шестой, пятый, расчистить путь нашим гостям!

Тонкие стены деревянного домика чуть дрогнули, когда совсем рядом защелкали снайперские винтовки. Вдалеке послышался неприятный визг, от которого по коже поползли мурашки.

Антон ждал у шлагбаума, напряженно оглядываясь по сторонам. Лейтенант вышел вслед за мной.

– Шестой, пятый, доложите обстановку!

– Чисто! – отозвались из рации снайперы.

– Не хулиганьте мне там, – усмехнулся нам вслед лейтенант, шутливо погрозив пальцем.

Шлагбаум поднялся, Антон пошел вперед. Я оглянулась назад, где вдалеке хотела различить зеленую свежую листву, теплое, полное надежд лето и цветущий, спокойный и совершенно нормальный мир.

Перед нами растянулось серое полотно разбитой старой дороги, обрамленное по краям зелено-коричневыми тополями. Где-то в отдалении каркали вороны и тихо стрекотали выстрелы, доносящиеся сюда эхом.

Оружие непривычно оттягивало плечи, кобура и ножны несколько стесняли движения, но странные звуки, то и дело доносившиеся из кустов, так и тянули расстрелять короткими очередями подозрительно колышущиеся ветки.

Впрочем, мой проводник всем своим видом излучал спокойствие, пусть и концентрировался на каждом шаге. Я опустила забрало шлема. За пару секунд светофильтр адаптировался к окружающей действительности, сделав ее лишь немного более мрачной. Сканеры не показывали никакой опасности.

Когда мы наконец скрылись от зорких глаз снайперов, Антон остановился, опустил маску и полной грудью вдохнул горьковатый даже через фильтры воздух, пахнущий прелой листвой, паленой шерстью и тухлым мясом.

– Ну здравствуй, Мама-Зона, – тихо произнес он, а я мысленно повторила его слова. Если у сталкеров есть свои особенные ритуалы, помогающие выжить на аномальных просторах, то стоит их запомнить.

Глава 6

– Вот теперь слушай меня внимательно, принцесса. – Антон поравнялся со мной, оглядываясь. – Сейчас мы навестим моего старинного приятеля, он поможет избавиться от слежки Организации. Дальше я провожаю тебя до «Возмездия», и на этом наши пути расходятся. Ты быстренько забываешь, что была со мной когда-либо знакома. Я останусь здесь, а тебе поможет выбраться проверенный человек.

– А что потом? – Я напряженно ловила каждое его слово.

– Потом живешь как жила. Возвращаешься к жениху, играете свадьбу… ну, тихонько выпейте за мое здоровье. Для Организации ты будешь уже мертва. Искать этому подтверждение они не станут – мало ли в Зоне трупов. Некоторых, вон, и не опознаешь, – сталкер кивнул куда-то в сторону. Я тихонько вскрикнула – рядом с правой ногой лежала мумифицированная человеческая рука. Остальные детали мертвеца отсутствовали – только лишь навеки застывшие пальцы продолжали сжимать какой-то металлический обломок. К горлу невольно подкатила тошнота.

Мне доводилось видеть разную смерть: от жутких тропических болезней, буквально пожиравших человека изнутри, от пуль и осколков снарядов, разрывающих плоть. Однако именно эта выдранная с мясом и остатками кожи рука пугала до мурашек. Страшно подумать, что за силы способны сделать такое с представителем вида, казалось, стоявшего на вершине пищевой цепочки.

– Привыкнешь. Отсюда до «Возмездия» далече, еще насмотришься. Кстати, о ходе. Дальше Зона будет все интереснее и заковыристее, поэтому идешь за мной след в след. Куда я, туда и ты. Хоть нас и напичкали электроникой, но Зона куда хитрее, чем мы можем предположить. Все время держишь ухо востро и сообщаешь мне о любых непонятках. Даже если послышалось или показалось. Лучше уж я отвлекусь на ложную тревогу, нежели мы пропустим настоящую. Но здесь должно быть относительно безопасно, если, конечно, Всплеск все не переворотил. Кстати, когда там ближайший?

Я заглянула в КПК и открыла письмо с названием «График». Куратор сообщал, что по прогнозам очередной Всплеск случится не позднее, чем через три дня.

– Вот засранцы! – раздраженно сплюнул на землю Антон. – Под самое пекло нас забросили!

– Что теперь делать?

– Ничего. Передвигаться короткими и быстрыми перебежками и молиться Зоне, чтобы она не шарахнула раньше. Погнали, надо до заката добраться до стоянки.

И мы снова отправились в путь. Ноги понемногу начинали забиваться, уставая от берцев, заменивших любимые беговые кроссовки. Давили на плечи ремни оружия и непривычно тяжелого рюкзака.

Дорога змеилась между полями, брошенными давным-давно деревеньками, песчаными насыпями и небольшими пролесками. В воздухе висел запах прелой листвы, холода и гнили. Под ногами хрустели мелкие камушки и обломки бетона, кружила подхваченная прохладным ветерком пыль. Тяжелые серые облака медленно плыли по мрачному низкому небу. Вдалеке слышался вой не то собак, не то волков.

Разнообразная живность не пугала, ведь еще с первой командировки, наблюдая последствия разрушений мирных кварталов ночными бомбардировками, я поняла для себя, что нет в этом мире страшнее зверя, чем человек. Животные действуют на инстинктах, человек же тварюшка куда более злобная: даже имея все, что нужно для счастья, все одно может пойти войной на соседа лишь потому, что у того газон зеленее или наличных под матрасом спрятано больше.

Мы, в нашем комфортном мире, уже давно бесимся с жиру, гоняясь за новомодными смартфонами, люксовыми шмотками и премиальными автомобилями, забывая об истинном предназначении этих вещей. Однако жить в некой роскоши комфортнее для души. Ты просыпаешься утром и знаешь, что не придется рвать жилы ради обеспечения базовых потребностей, а оттого становишься меньше подвержен депрессиям, тревогам и прочим неизбежным болезням прогрессирующего мира.

Антон свернул с дороги и пошел вперед по протоптанной песчаной тропке, ведущей к брошенным ангарам и одноэтажным кирпичным постройкам. Откуда-то со двора поднимался вверх, наполнив округу запахом горелой древесины, белый дымок. Послышались несколько голосов и перезвон гитарных струн.

Подойдя к главному входу, мы наткнулись на двух вооруженных людей в костюмах, отдаленно напоминающих наши. Охранники подняли автоматы.

– Стоять! Кто такие? – Высокий сероглазый мужчина держал нас на прицеле. Антон демонстративно поставил на предохранитель свой «калашников» и оставил его висеть на ремне. – Офигеть! Змей, ты, что ли? Живой?! Мы уж тебя помянуть успели! А это кто с тобой?

Мужчина опустил оружие и заключил Антона в крепкие дружеские объятия.

– Да вот, – улыбнулся сталкер, – медичка-аспирантка желает, чтобы я с ней походил, пособирал разные редкие травки.

– Ха… Ну ты даешь, – хохотнул охранник. – За травками – это тебе к «Независимым».

– Да тьфу на тебя, Леший! – шутливо выругался Антон. – Ты мне вот что скажи: – Мехвод, старая морда, живой?

– Живее всех, – ответил Леший. – Тебе к нему? Ну проходи. Только это… девушка. У нас тут правила: оружием не размахивать, мужиков не провоцировать. Девиц-то тут по пальцам одной руки пересчитать можно, сами понимаете.

– Как скажете, буду паинькой, – улыбнулась я, забыв, что лицо скрыто шлемом. Впрочем, дружелюбия в голосе оказалось достаточно.

Зайдя на территорию некогда брошенного, а теперь вновь обжитого автопредприятия, я с удивлением огляделась – внутри было достаточно многолюдно. Несколько мужчин в потертых куртках сидели у костра и слушали перезвон гитары. Еще трое в комбинезонах патрулировали территорию. Двое, у еще одного костра в бочке, резались в карты, используя старый ящик вместо стола и сидя на сложенных кирпичах, накрытых картонками.

«Неужели такая могучая и всесильная Организация не в состоянии направить сюда взвод военных или боевой вертолет? Сомневаюсь, что все эти ребята каким-то чудом бессмертны. Да и на профессиональных военных они не похожи. Скорее на кружок любителей страйкбола…» – подумала я, пока Антон вел меня по небольшой площадке между зданиями.

Мы спустились в подвал, отделенный от поверхности двумя железными дверями. Помещение напоминало авторемонтный или заводской цех. Повсюду были разбросаны разнообразные неизвестные детали и провода, в воздухе витал запах оружейной смазки и бензина, под ногами хрустела металлическая стружка.

В углу за небольшим станком трудился, высекая из металла искры, хозяин мастерской – мужчина лет сорока в потертом сером комбинезоне и очках сварщика. При нашем появлении он тут же бросил работу и с радостным выражением лица кинулся здороваться со сталкером.

– Змей, мать твою! Сколько лет, сколько зим! Я уж подумал… – скрипучим голосом сказал мужчина.

– Да я уже в курсе, что ты подумал, Мехвод. Мне Леший рассказал, – прервал его Антон, обменявшись рукопожатиями. Или… Змей? Как мне теперь его следует называть?

– Это кто с тобой такой навороченный? Костюмчик-то какой, а шлемы такие я только у вояк видел… – В ту же секунду настроение мужчины переменилось: – Змей, падлюка, ты кого притащил?

– Спокуха, Мехвод. Свои. Аспиранточка из Москвы тут по личному вопросу.

– А… ну раз из Москвы. Слыхал я, что у вас там чуть ли не у каждого в хате золотой сортир стоит.

– У меня платиновый. Золото – это прошлый век, – отшутилась я, почувствовав в воздухе неуловимое напряжение и грядущие неприятности. Шутка выстрелила. Механик расслабился и притащил к нам из дальней каморки пару кособоких табуреток, а сам устроился на оружейном ящике.

– Так вы по какому ко мне вопросу? Снаряга, смотрю, у вас даже не коцаная.

– Ты один? – Змей понизил голос почти до шепота. – Разговор есть. Сугубо личный.

– Шпулька! – крикнул Мехвод. Из незаметной каморки показался совсем молодой, едва познавший радости первого бритья, рыжеволосый мальчишка, одетый в черную кожаную куртку с закатанными рукавами и драные замасленные джинсы.

– Шо трэба? – заинтересованно спросил он.

– Пойди погуляй малясь. Нам со Змеем побалакать надо, – сказал Мехвод и, дождавшись, пока парень исчезнет за дверью, перевел свое внимание на нас. – Вещайте, что стряслось?

– За нами хвост. Вернее, на нас. Сможешь за пару часиков пошаманить с КПК? Лишнее убрать и заново нас в сетке зарегистрировать. Люди за нами смотрят очень серьезные и опасные, поэтому надо сделать так, чтоб комар носа не подточил.

– Во что ты опять вляпался, Змей? – Мехвод снял очки и серьезным уставшим взглядом посмотрел на Антона.

– Не по своей воле, брат. Потом расскажу, а сейчас по делу. Сможешь?

– Ну не знаю… – задумался механик. – У меня срочные заказы висят, с меня потом три шкуры сдерут за просрочку.

– Двойная стандартная оплата. Я-то старый хрыч, а девчонке еще жить и жить. Если ее в оборот возьмут, то секир-башка и ей, ну и мне вдогонку. Пожалей малую, – надавил Антон.

В глазах Мехвода на секунду проскользнул алчный огонек.

– Тройная, Змей! Не меньше! Не тебе ж потом за срывы сроков отвечать!

– Да ты без ножа режешь, Мехвод! – чуть повысил голос Антон.

Я хотела было остановить торг на тройной – вряд ли механик спросил бы с нас столько, сколько бы не могла себе позволить Организация, уже отправившая весьма солидную сумму, но тут Мехвода привлек мой рюкзак, покоящийся у ножки табуретки.

– Ого! Я давно себе такую картинку хотел! Еще с детства этот мультик обожал, а сейчас у меня Шпулька подрастает – вот как раз ему под стать. С Большой земли хрен закажешь – кому за такой ересью мотаться охота.

Только сейчас я вспомнила, что забыла снять с рюкзака шуточный шеврон, изображающий двух мультяшных бурундуков с подписью «Слабоумие и отвага». Так вот с чего откровенно ржали вояки, знающие, куда нас ведет Организация! Да, более подходящий девиз и не придумаешь.

– Две и восемьдесят пять процентов и шеврон! – выпалила я, проникшись рыночным азартом: захотелось угодить обеим сторонам – не остаться сильно в проигрыше, но и не позволить механику откровенно пользоваться нашим состоянием.

– О, а девица знает, как дела вести! – потер руки Мехвод, нагло сорвав нашивку с рюкзака. – Кто оплачивает банкет?

– Мадам уплатит за все! – усмехнулся Змей. Я пожала плечами и, найдя в данных КПК Мехвода, сбросила ему обозначенную сумму. Цифры счета сильно не пострадали – я все еще оставалась крайне состоятельной особой.

– Ну, оставляйте ваши машинки и можете сходить на романтическую прогулку на закате. Все будет в лучшем виде.

Антон выпроводил меня первой, задержавшись у механика минут на пять. Видимо, дальнейший разговор не касался даже моих ровно так же встрявших в неприятности ушей.

В Зоне стало чуть темнее, поднялся ветер и начал накрапывать мелкий грибной дождик. Гитарист переместился под крышу, дабы вода не испортила чувствительный деревянный инструмент, а вместе с ним туда же перекочевала его аудитория.

– Принцесса, нам нужно кое-куда прогуляться. Наедине. Правила помнишь? Вперед! – Змей настойчиво потянул меня за рукав комбинезона.

Мы покинули лагерь с западного выхода. Похоже, весть о нашем появлении уже расползлась по небольшой территории. Охрана не обратила на нас никакого внимания, лишь по привычке пожелав удачной вылазки.

Песчаная тропинка убегала в гору и вела к автомобильному тоннелю. Вдруг Антон резко свернул в сторону и остановился. В ухе раздался писк сканера – костюм что-то обнаружил.

– Что такое? – тихо и напряженно поинтересовалась я.

– Туда смотри! – сказал сталкер. Там, куда указала его рука, воздух странно изгибался и пульсировал. Больше всего это было похоже на круги, которые расходятся на воде, если в нее бросить камень.

– Аномалия?

– Угу. «Волчок» называется. Но мне больше нравится «водоворот». Подойдешь ближе, и как в водовороте – затянет и на ноль умножит, – объяснил Антон.

Как именно работает аномалия, мне довелось понаблюдать практически сразу же. Из кустов наперерез нам выпрыгнуло странное существо, похожее на чрезмерно лопоухую, покрытую гнойными язвами на лысой коричневой шкуре и очень зубастую мышь размером со здорового кроля.

Оказавшись на краю «водоворота», мышь пронзительно запищала, цепляясь за землю длинными крючковатыми когтями, но сил не хватало, чтобы противостоять уже почуявшей добычу аномалии. Несчастного зверька завертело на месте, подбросило в воздух, затем раздался громкий хлопок, и забрало шлема покрылось маленькими темно-коричневыми брызгами. От мыши не осталось даже уха или хвоста.

– Зараза! – процедил сквозь зубы Антон, протирая рукавом комбинезона лоб. – Добро пожаловать в Зону, принцесса. Место, которое захочет тебя убить, если не будешь относиться к нему с должными вниманием и почтением.

Меня передернуло, обоняние даже через фильтры тронул запах свежей звериной крови. Держась края тропы, сталкер продолжил путь к тоннелю, в котором мерцало и переливалось сине-белыми искрами… нечто.

– Ты жива еще, старушка, – хмыкнул Змей, остановившись на безопасном расстоянии от белых рваных лучиков, ползущих из глубины тоннеля к его краю. – Познакомься, принцесса. Это «молния». Древняя, как задница Мехвода. Сколько бы Всплесков ни было, а она все тут висит.

Я с трудом услышала слова сталкера из-за пронзительного верещания сканера в обоих ушах. Пришлось перевести костюм в режим сна и откинуть забрало.

В ноздри ударил холодный воздух, пахнущий озоном и свежестью. Лица коснулось дуновение горьковатого осеннего ветра. Захотелось вновь и вновь вдыхать его аромат после синтетического запаха пластика и химии фильтров.

– Нравится? – удовлетворенно улыбнулся Антон. – Мне тоже. Напоминает детство, когда бежишь наперегонки с грозой до дома по полям… Ну да мы здесь не за этим.

Из нагрудного кармана комбинезона сталкер вытащил остро заточенный складной нож и приказал мне сесть на землю, отключив большинство функций костюма.

Я не чувствовала опасности, вот только ситуация вдруг резко перестала нравиться. Естественно, он меня сюда привел не аномалиями любоваться. Но зачем? Не убивать же, иначе бы не стал светиться перед таким количеством людей.

– Что ты делаешь?! – возмутилась я, когда Змей плюхнулся всем весом на мои бедра, перехватив правую руку, а левая сама оказалась зажата между мной и бетонной плитой за спиной. В этот момент Антон ловко впихнул мне в рот бумажную упаковку с бинтом.

– Будет больно, принцесса. Но так надо. Можешь поорать, – холодно бросил он. – Главное не дергайся, а то напортачу.

Страх сковал все тело. Я не видела, что делает Змей, да и вырваться из мощного захвата огромной ладони, как уже удалось убедиться, было не так-то просто.

Ледяная сталь ножа прорезала кожу на запястье, и я не сдержала крик. Одним разрезом дело не ограничилось – сталкер резанул еще немного вглубь и кончиком лезвия попытался что-то поддеть в ране. От дикой боли я завертелась, пытаясь сбросить его с себя, но он лишь сильнее сжал руку. Слезы сами полились из глаз.

– Потерпи, милая. Еще чуть-чуть… – с отеческим сочувствием произнес сталкер, тем не менее продолжая манипуляцию. Наконец, когда терпение мое было на исходе, что-то щелкнуло в ране, и Змей ослабил хватку.

Я подняла на него заплаканные глаза и увидела в одной руке окровавленный нож, а на другой ладони нечто вроде чипа, наподобие тех, что устанавливают домашним питомцам.

– Далеко залез, гад, – прокомментировал Антон. Распаковав аптечку, он аккуратно стянул края разреза пластырем, предварительно затампонировав внутреннюю часть гемостатической губкой, и замотал рану сероватым бинтом.

– Ч…что это? – Мой голос дрожал.

– Передатчик твоего состояния, местоположения и прочих подробностей, без которых Организация не пустила бы нас в свободное плавание. Тебе его вшили при первой примерке комбеза, – буднично ответил сталкер.

– Откуда ты знаешь?

Вместо ответа Змей закатал рукав, недвусмысленно продемонстрировав два грубых выпуклых шрама.

– Зона любит троицу. Отдохни и отвернись. – Антон забрал основательно погрызенную упаковку бинта и вложил ее себе в зубы. Я закрыла глаза и прислушалась к звукам Зоны.

Потрескивала аномалия неподалеку, вдали сухо стрекотали выстрелы, какой-то крупный зверь ворочался и басисто ворчал во сне. Громко каркали вороны над лесом, слышался шелест капель дождя в листве.

Антон старался сдерживаться, но, судя по сдавленным вздохам и задавленной импровизированным кляпом матерщине, к вырезанию из себя маячка привыкнуть невозможно. Душа наполнилась жалостью и сочувствием. Не в первый раз он пытается сбежать от Организации, и каждый раз его вновь возвращают на цепь. Быть может, Судьба, Бог или сама Зона будут хотя бы в этот раз милосердны и наконец подарят ему свободу?

– Ты в порядке? – Змей похлопал меня по щекам, подумав о глубоком обмороке, в который может свалиться любой после издевательства над организмом в полевых условиях. Два серебристых маячка плавали в кровавой капле на его ладони.

– Почти. – Рука неприятно пульсировала, повязка слегка пропиталась кровью.

– Теперь распрощаемся с прежней жизнью. Готова? – Антон подбросил устройства слежения в руке. – С этого момента Елена Сергеевна Иванова бесславно окончила свой жизненный путь в аномалии «молния». А вместо нее воскресла сталкер…ша… Как же тебя назвать… Здесь имена не даются просто так.

– Зови меня Чип. – Я поднялась на ноги и решительно перехватила с его ладони липкий от крови передатчик. Гори огнем эта Организация, что подкупает алчных болванов и крошит в мелкую пыль тех, кто всего лишь винтик в ее механизме.

Будто сама Зона в этот момент направляла руку. Блеснув сотнями молний, словно огромный горизонтальный фейерверк, аномалия поглотила передатчик, заставив мои волосы взъерошиться от статики.

– Сильно. Но с аномалиями стоит быть осторожнее, не все столь предсказуемые. – Антон выбросил свой передатчик, и едва успевшая перезарядиться «молния» вновь засверкала ослепительным сиянием.

На лице сталкера промелькнули торжество и успокоение. Мышцы расслабились, на губах застыла счастливая улыбка.

– Ну что, сталкер Чип, пойдем? – Напарник похлопал меня по плечу. Настало время привыкать к новому имени и писать свою историю с чистого листа, не забывая о тех, кто ждет за Периметром.

Глава 7

Мы вернулись раньше, чем предполагали, но и Мехвод не стал выпендриваться. Предоставив девственно чистые КПК, не забыв при этом перевести все деньги Организации на новые счета безымянных сталкеров, он позволил нам самим вбить данные о себе.

Едва все было закончено, как компьютер буквально атаковали сотни различных сообщений.

– Добро пожаловать в общую сетку, Чип. Мы с тобой одиночки, поэтому инфы перепадает чуть меньше. У «Возмездия» или «Независимых» есть закрытые персональные каналы. Здесь общий чат со всякой важной или просто интересной информацией. Тут система внутренних переводов – пригодится, когда познакомишься с Циклопом, – менторским тоном произнес Змей, перелистывая разделы. – Спасибо, дорогой Мехвод, с меня бутылка!

– Да ты мне и так должен, как земля колхозу! – ворчливо обронил механик.

Оказалось, что мастер не только сохранил деньги в целости, но и оставил связь с внешним миром, зафиксировав на обновленном КПК контакт Андрея. Номера и адреса семьи техник предусмотрительно стер, оберегая от шантажа и подстав, если машинка попадет не в те руки.

Другу… или уже потенциальному мужу я и отправила сообщение, зашифрованное воспоминанием из жизни, неизвестным посторонним лицам. Надеюсь, моей семье хватит сил пережить ложную информацию о моей трагической гибели, когда новости дойдут до них.

«Границы ключ переломлен пополам», – написала я строчку из песни, которую однажды, хорошенько перед этим накидавшись на панковском концерте, мы горланили на весь спящий город, возвращаясь домой. Только Андрей знал об этом весьма забавном кусочке биографии, поэтому мог понять, что со мной все в порядке.

Организация не обманула – костюм действительно занялся восстановлением своего носителя, едва контакты забра́ла шлема подсоединились к системе. «Обнаружены повреждения легкой степени тяжести. Начать лечение?» – произнес электронный женский голос и начал обратный отсчет. Нужной кнопкой я одобрила манипуляцию. Через доступ под ключицей полилась смесь препаратов. Рука вскоре перестала болеть. Разве что в голове шумело, как после бокала шампанского натощак.

– Спасибо тебе за работу, брат. Мы пойдем, пожалуй, – сказал Змей, когда мы окончательно убедились в работоспособности наших КПК.

– Куда пойдете? Через час-полтора уже стемнеет, – возмутился Мехвод.

– Заглянем в Ясный, там и перекантуемся. Неохота под носом у вояк крутиться, – успокоил товарища Антон.

– Как хотите. Тогда доброй Зоны вам. Степановичу привет передавай!

– Обязательно! – улыбнулся Змей. – За мной не заржавеет.

Мы вышли из лагеря с востока. Антон распрощался с Лешим, перекинувшись парой слов и узнав последние новости.

Впереди возвышалась железнодорожная насыпь. Асфальтированная дорога проходила под мостом, но Змей предпочел немного скорректировать путь по траве в сторону заброшенного ангара. Там он остановился и, жестом приказав мне замолчать, прислушался, вглядываясь в прореху в стене.

– Вот засада! – выругался сталкер. – Военные устроили пост аккурат под мостом. Придется идти через тоннель.

– Так мы же можем… бли-и-ин, – протянула я, забыв о том, что с нашей «смертью» все протекции и титулы стали недействительны. – Постой! Как же Мехвод и его ребята? Они так близко…

– О, за него не беспокойся, – ухмыльнулся Змей. – Ты думаешь, к нему только наша братия бегает оружие да броню починять? Вояки тоже, бывает, заходят, если со своими техниками какая оказия случилась.

– Так, может, им… предложить чего? Раз коррупция у вас цветет и пахнет, – задумалась я.

– Можно. Но я не гарантирую, что, взяв бабки, они не отправят нам очередь меж лопаток. И навар получат, и звездочки на погоны, – с досадой проговорил Антон. – Пойдем через тоннель.

– А что с ним не так?

– Все с ним не так, – мрачно ответил Змей. – То твари какие заведутся, то аномалий расплодится целый пучок. По насыпи нельзя – на мосту может быть снайпер.

– М-да… невеселые перспективы, – поджала я губы. – Раз выхода нет, пойдем куда скажешь.

Змей еще раз осмотрелся и, осторожно глядя под ноги, пересек ангар и выбрался наружу сквозь пространство между железными листами. Мой шлем чуть было не застрял в узеньком проходе, пришлось рывком вытаскивать голову. И вновь Организация не подкачала – острые металлические края не оставили на забрале ни малейшей царапины.

Не забывая поглядывать в сторону поста, мы быстро спустились под откос к тоннелю. Вход в него перегородил брошенный грузовик с некогда синей, а теперь пятнисто-ржавой кабиной. У левого его колеса урчал уже знакомый мне «волчок» и изгибала траву в противоположную сторону еще какая-то угрожающая дребедень, делая этот кусочек земли похожим на плешь лысеющей головы. О названии ее и свойствах я решила не спрашивать – уж слишком отчетливо аномалия давала понять, что опасна и лучше держаться подальше.

– Придется тебе идти первой, принцесса, – сказал сталкер, заглянув в тоннель. – Твой шлем справится, а мне придется включать фонарь, а значит – привлекать к нам излишнее внимание. Ступай медленно и осторожно, слушай детекторы. КПК работает автономно от костюма, что-то из техники в любом случае найдет опасность, если таковая есть. Не бойся – я иду след в след и успею тебя защитить.

– Я и не боюсь… наверно, – неуклюже соврала я, стараясь держаться молодцом.

– Вот и славно. Вперед! – подбодрил Змей.

Собравшись с духом, я вступила во мрак тоннеля. На секунду темнота ослепила, но светофильтры забра́ла сработали почти моментально, подстроившись под отсутствие освещения. Я отчетливо увидела несколько ржавых скелетов автомобилей, разбитые бетонные блоки с облупившейся краской и разбросанные остатки деревянных ящиков.

Шаг за шагом, осторожно мы продвигались по тоннелю. Страх понемногу исчезал, тяжелые шаги Змея за спиной внушали уверенность и чувство защищенности.

Сканеры молчали, не показывая никакой аномальной или радиационной активности. Впереди забрезжил неверный свет вечерней Зоны. Но внимание привлекло нечто иное.

Недалеко от выхода воздух дрожал, как жарким летом над плавящимся асфальтом, но детекторы подозрительно помалкивали. На миг показалось, что я различила очертания человека очень высокого роста, сутулящегося из-за неизбежного влияния гравитации.

– Змей… – тихо прошептала я, остановившись.

– В сторону! – рявкнул сталкер, оттолкнув меня к стене. Резким отточенным рывком он сорвал с плеча ремень автомата. Прострекотала короткая очередь, на секунду оглушив эхом, прокатившимся по тоннелю. Отскочившие гильзы стукнули по забралу.

Там, где только что вибрировал воздух, появилось жуткое огромное существо. Длинные конечности, увенчанные острыми когтями, размашисто рассекали воздух, пока монстр широкими шагами, почти переходя на бег, приближался к Змею. Сталкер выстрелил вновь, но существо резко сместилось влево и замерцало, то обретая телесную оболочку, то вновь становясь незримым. Пули ушли в «молоко», а совсем близко послышалось тяжелое шипящие дыхание.

Змей отступил назад, запнулся о камень и, потеряв равновесие, грохнулся на спину, что дало монстру преимущество. Я поняла: еще пару шагов – и он окажется над сталкером, а после займется мной. Крепкое туловище существа, обтянутое на вид скользкой темно-коричневой кожей и начисто лишенное половых признаков, мелькнуло совсем рядом.

Решение пришло неожиданно. Поднявшись на ноги, я одним прыжком оказалась на бетонных плитах, а вторым, вырвав из ножен танто, полоснула воздух там, где предположительно была отвратительная, с длинными щупальцами вместо губ, голова монстра.

Раздался оглушительный рев. Тварь завертелась на месте, зажимая когтистыми пальцами глубокий порез возле шеи, из которого пульсирующим фонтаном хлестала черная кровь.

Змей тут же поднялся на ноги и короткой щелкающей очередью снес монстру часть черепной коробки. Отвратительное тело дернулось несколько раз и затихло.

– Ну ты и впрямь Чип. И Дейл… И все спешат на помощь, – с трудом переводя дыхание, сказал сталкер. – Дуреха, на спрута с одним ножом! А если б он тебя зашиб? Как тебе такое вообще в голову взбрело?

– Не знаю… – виновато произнесла я. – В кино такое видела. Надо же было как-то тебе помочь…

– Адреналин творит с людьми невероятные штуки, – улыбнулся Змей. – Видит Зона, теперь я твой должник. Ты мою шкуру спасла…

– Да ладно тебе, – засмущалась я.

– Не ладно, – сурово сказал сталкер. – Закон такой. Тебе помогли – ты поможешь. Иначе здесь не выжить. Не захочешь возвращать долги – Зона отвернется от тебя. А это верная смерть.

Змей выхватил свой тяжелый нож и с хрустом отсек щупальца монстра, спрятав их в герметичный вакуумный пакет.

– Торгаши и ученые, конечно, больше за башку дают, но неохота мне через половину Зоны с собой дохлятину тащить, – объяснил сталкер.

У входа в тоннель послышались голоса. Напарник тихо выругался.

– Черт! Вояки нас услышали. Теперь я пойду первый, здесь уже светло. Ты бежишь за мной. Не отставай!

– Ты в порядке? – на бегу участливо поинтересовалась я.

– В норме. Это всего лишь спрут, бывают твари и похуже. Даже не зацепил, – отмахнулся Змей.

Перемещаясь почти бегом от укрытия к укрытию, Антон направлялся в сторону старой фермы, от которой остались лишь выстроенные из раскрашенного побелкой кирпича загоны для скота. Я с трудом поспевала за резвым сталкером, задыхаясь под непривычной тяжестью снаряжения.

Наконец, скрывшись за стеной дальнего коровника, мы смогли перевести дух. Ни разу я не бегала с дополнительным грузом в полной выкладке, и даже несмотря на поддержание тела в спортивной форме, каждую его клеточку сейчас наполняла усталость.

– Вымоталась, принцесса? – участливо спросил сталкер, и сам достаточно тяжело дышавший.

– Вовсе нет, – соврала я.

– Молодец. Вижу, что тяжко. Но не жалуешься и не ноешь. Еще один плюсик тебе в карму. Нравишься ты мне. Если бы не жених и родители, я б предложил тут задержаться. Нам боевая дама не помешает, – довольно принял мою ложь Змей. – Тебе бы у нас здесь понравилось. Мама-Зона тебя отметила, и ты ей тоже нравишься.

– Это вряд ли… – начала было я, но осеклась. Мама-Зона? Уж не ее ли я вижу чуть ли не каждую ночь? – Постой… ты говоришь, что отметила… Откуда ты знаешь?

– Знаю. Я не первый год по этой земле хожу. Тех, кого Зона выбрала, сразу видно. У вас и глаза по-другому горят, и огонь в сердце совсем иной, нежели у любого другого здешнего смельчака, – загадочно ответил Антон.

– У нас есть минута?

– Что такое?

– Тут такое дело… в общем, хочу тебе кое-что рассказать, – нерешительно начала я, сомневаясь, стоит ли говорить о своих снах едва знакомому, но уже ставшему единственным сейчас близким человеку.

И все же пересказала сталкеру свои кошмары, вспомнив и жутковатую незнакомку, и тот кристалл. Выражение лица спутника стало каким-то особенно мрачным.

– Не к добру… Само сердце Зоны взывает к тебе. Ты знаешь что-нибудь про «Обелиск»?

– Не особо.

– Это секта, фанатики, что обосновались на самой Станции. Неизвестно, как они выжили в условиях лютейшего радиационного фона и оккупировали близлежащие территории: Покинутый Город, леса вокруг него. Частенько пытаются прорваться еще дальше. Говорят, они уже и не люди вовсе, а зомби, подчиненные самим Хозяевам. Та женщина носит их форму. Тревожный знак. Пусть «Возмездие» называет меня сказочником, но я верю, что им необходимо прекратить распри с «Независимыми», иначе мы все под нож к «Обелиску» попадем. Твой сон – еще одно подтверждение тому. Что-то будет…

– Одно только не сходится… Толком не ясно было, к чему готовиться, а она уже нагоняла жути. Не складывается как-то… – скептически произнесла я.

– И ты не веришь, принцесса. Впрочем, на это право имеешь – юная еще, зеленая. Местных порядков не знаешь. А вот старикам грех не слышать Зону, когда она сама обращается к ним. Ну да ладно, что-то мы заболтались. Надо к депо идти, пока ночь не наступила.

Серая дорога рваной лентой вновь поманила вперед. Мы неспешно брели, любуясь своеобразной мрачной красотой Зоны. Наблюдая за сталкером, я все больше и больше замечала, как распрямляются его плечи, становится более уверенным шаг и счастливая улыбка не покидает уставшее суровое лицо.

Он счастлив в Зоне… Но почему? Неужели никто не ждет его по ту сторону? И что же должно у человека случиться в жизни, чтобы полный опасностей и ежесекундно грозящий тебя убить мир стал куда приятнее и роднее, чем сытая и комфортная атмосфера за Периметром? Кем бы ты ни был – всегда есть способ отыскать свое место под солнцем, даже если сама Судьба столкнула на самое глубокое социальное дно.

Опять себе вру… Ведь могла избежать похода в это кровожадное место, если бы не была такой гордячкой, цепляющейся за деньги и статус. Легко раздавать советы, наблюдая за тем, как проживают свою непростую жизнь другие. Но стоит самому столкнуться с той же самой проблемой, как вся экспертная мудрость улетучивается в один миг и ты беспомощно барахтаешься в бурном потоке проблем, который со стороны казался всего лишь мелким ручейком.

Сталкер остановился под прикрытием перегородившего дорогу БТР, ржавеющего здесь, похоже, еще со времен первой катастрофы. Встроенный в костюм сканер радиационного фона тихонько затрещал.

– Слава Зоне, мирные! – облегченно выдохнул Змей, глядя на экранчик КПК.

Я посмотрела на свой, мысленно одобрив крайне удобную систему распознания личностей. Маленькие разноцветные точки обозначали другие КПК в зоне досягаемости сигнала. При нажатии на маячки открывалось краткое описание владельца: имя, принадлежность к группировке и статус по отношению ко мне. Как рассказал Змей, в первую очередь необходимо смотреть именно на цвет. Красным кодировались группировки и отдельные личности, что являлись враждебными, зеленым – товарищи по клану, если сталкер принадлежит к формированию, и отдельные союзники. Торговцы и прочие полезные в Зоне персоны помечались фиолетовым. Если после гибели своего владельца КПК еще некоторое время пребывал в работоспособном состоянии, но не фиксировал от своего владельца никаких признаков жизни, точка автоматически переводилась в серый цвет. Принцип работы мне был знаком – там, на Большой земле, многие приверженцы здоровой активности носили чем-то похожие фитнес-браслеты, подсчитывающие пульс и пресловутые десять тысяч шагов.

Не знаю, какую картинку показывал компьютер Змея, но на моем отражалось пять желтых нейтральных точек. Неизвестные сталкеры, засевшие на старом блокпосте. Сам же Змей отмечался жизнерадостным зеленым. Точно такого не потеряю даже в толпе.

– Держи язык за зубами. Я этих товарищей в первый раз вижу, – предупредил проводник. – Женщин в Зоне маловато, мужики голодные сидят. Не хотелось бы учинять троянскую войну так близко от Ясного. Весь молодняк перепугаем, Степанович мне потом спасибо не скажет.

Я согласно кивнула. Соблюдать условия напарника было несложно – шлем скрывал лицо, в костюме терялись свойственные женскому полу округлости и выпуклости, выдавая лишь талию. Имя самое что ни на есть гендерно-нейтральное, а в качестве картинки для аватара в общей сети стояла фотка незнакомого нарисованного сталкера в костюме, похожем на снаряжение Организации. Даже шлем почти такой же. Если не присматриваться, я могла бы сойти за дрищеватого парнишку неопределенного возраста.

Наконец закончив бомбардировать клетки организма гамма-излучением, мы приблизились к КПП. Охраны не было, да и сама территория не выглядела обжитой. Судя по всему, парни, остановившиеся здесь, тоже не собирались задерживаться надолго.

– Здорово, братаны! – Из домика выплыл крепкий низкорослый человек в зеленом камуфляже и черном бронежилете. В руках мужчина держал семьдесят четвертый «калашников». – Куда путь держите?

– Привет! В Ясный идем помаленьку, – поздоровался Змей.

– Не, – ехидно бросил сталкер. – Не идете. Там еще со вчерашнего дня какой-то кипиш творится. Степанович стариков нагнал, даже парочку вояк подкупил. Сидят в глухой обороне и никого не впускают.

– Кто ж там опять набедокурил? – сокрушенно спросил Антон.

– А я почем знаю? Но точно могу сказать, что туда вам хода нет. Пишите письма Степановичу и слезно молите, чтоб впустил.

– Еще чего, молить я буду старого хрыча. Ладно, спасибо за инфу. Доброй Зоны.

Змей было направился к шлагбауму, но в вечерней тишине звучно щелкнул предохранитель.

– Куда собрался, родной? А денюжку? Или ты думал, что забесплатно я тебе тут новости рассказываю? Чай, не в телевизоре. – Из разбитого окна одноэтажного домика высунулся ствол винтовки. Сам же стрелок в темно-зеленом комбинезоне скрывался в полумраке.

– Сколько? – сквозь зубы процедил Змей.

– Три куска, не меньше! – осклабился грабитель.

– Да ты охренел! – Наставник тоже вскинул «калаш». – Совсем меня за дурака держишь?

– Будешь рыпаться – запрошу четыре! – Положение стало совсем печальным, когда все пять единиц оружия из разных точек КПП теперь смотрели прямо на нас. – У тебя и твоего напарничка, вижу, бабки есть. Так поделись с честными бродягами. Уж наверняка не по канавам ползать надо, чтоб такую броньку добыть.

– Крысы вы, а не бродяги, – прорычал Змей.

– Вот обижать нас не надо, мы это тоже умеем. – Даже сквозь плотную ткань костюма я почувствовала холод стали ткнувшегося меж лопаток пистолета. Неслышно приблизившись, неизвестный теперь стоял почти вплотную. – Или платишь три, или мы тебя и твоего щегла голышом пускаем гулять между аномалий. Считаю до десяти, чтоб подумать успел! Один…

Я обреченно подумала о том, что снова Зона хочет меня убить, но уже руками не своих жутких творений, а самых обычных гопников, дорвавшихся до силы оружия и малой власти. Что же такого плохого я успела ей сделать?

– Два… три… чет… – бандит прервался, будто что-то вдруг резко перекрыло ему дыхание и заткнуло рот. Пистолет за спиной тоже пропал, но появилась резкая головная боль, словно через виски пропустили раскаленную спицу. Я упала на колени, сдавив края забрала руками. Костюм сориентировался и впрыснул в кровь необходимый препарат, но боль и не думала исчезать, лишь усиливаясь с каждым вдохом. Вскоре она стала такой невыносимой, что даже от биения крови в собственных сосудах я готова была потерять сознание.

И тогда до напряженного слуха донесся уже знакомый голос. Женщина, что приходила в мои сны, стояла где-то совсем рядом, но невозможно было даже открыть глаза, чтобы рассмотреть ее, потому как каждое движение вызывало новый острейший приступ головной боли.

Незнакомка была недовольна. Сейчас ее голос звучал твердо и строго, как у матери, заметившей ребенка за серьезными проказами. «Отпусти!» – приказала она кому-то прежде, чем сознание покинуло меня.

Реальность вернулась через неопределенное время. Не получалось понять, прошла минута, или час, или даже день. Надо мной склонился Змей, держа в руках салфетку, резко пахнущую аммиаком. Я отвернулась и увидела лежащий навзничь труп гопника с простреленной насквозь грудиной. Также на КПК мерцали серые точки, а в сети всплыли пять свежих некрологов.

– Что это было? – Рот быстро наполнился слюной, на вкус отдающей содой и мылом.

– Кукловод. Молодой, скорее всего, неопытный. Такой монстр, который умеет захватывать сознание человека или животного и подчинять его себе. Наверняка хотел поиграть с нами, но ментальных сил не хватило на всех, а там и вовсе его что-то спугнуло. Но пострелять гопоту я успел.

– Моя… из сна его спугнула. Прогнала. – Я едва успела повернуть голову набок, прежде чем желудок задергался в рвотных спазмах, выплевывая желчь и кислоту. Стоило похвалить Змея за предусмотрительность и заранее открытое забрало.

– Прогнала? – Сталкер спокойно позволил моему «богатому внутреннему миру» выйти наружу. Быть может, в другое время я бы сгорела от стыда, будучи перед едва знакомым мужчиной в таком состоянии, но место действия и обстоятельства позволяли проигнорировать некоторые правила приличия. – Интересно. Ходили слухи, что «Обелиск» живет в симбиозе с мутантами, но чтобы ими управлять… ни разу такого не слышал. Что-то новое готовят нам Хозяева Зоны. Надо успеть добраться до депо. Идти осталось совсем немного. Маршрут меняется – тот придурок сказал правду. В Ясный никого не пускают, да и нам оно, по сути, теперь без надобности. Тебе как можно скорее надо к «Возмездию», а после выбираться отсюда. Не нравятся мне твои видения. Чем быстрее ты покинешь Зону, тем меньше вероятность, что случится очередная катавасия. Нам их на наш век уже с избытком хватило.

Напарник помог мне встать. Смахивая рукавом остатки тягучей слюны с губ, я прислушалась к ощущениям тела. Боль в голове утихала, медленно становясь фоновой и вполне терпимой.

– Пойдем. Что-то я уже устала от сюрпризов Зоны. Надеюсь, в депо, или куда мы там, они нас перестанут преследовать.

Змей промолчал. Мы прошли мимо заржавевшего больше трех десятилетий назад шлагбаума.

Глава 8

Дорога извивалась между огромными терриконами с брошенной строительной и военной техникой. Под ногами чавкала болотная грязь из разлившегося неподалеку озерца, поросшего рогозом.

Солнце медленно катилось к закату, с трудом пробиваясь бледным диском сквозь серые густые облака. Вдали возвышался искореженными деревьями желто-зеленый сосновый лес, раскачивающийся в такт порывам ветра.

До нужной точки оказалось и вправду рукой подать. Протиснувшись сквозь щель между навеки застывшими в ржавчине створками ворот с потрескавшейся от времени краской, мы вошли на территорию и углубились под крышу.

У входа скучал сталкер в потрепанном камуфляже цвета мокрого песка. Поприветствовав нас, часовой сверился с данными КПК. Полученные сведения убедили охранника в отсутствии у нас темного прошлого и агрессивных намерений. Махнув рукой куда-то в сторону ангара, мужчина вернулся к наблюдению за местностью.

Змей отлучился поговорить со старшим обосновавшейся здесь группы, а я скучающе осмотрелась. Место выглядело спокойным и по местным меркам весьма уютным. В квадратной бетонной яме горел костер, возле которого валялось несколько матрасов, и кто-то даже умудрился спустить вниз три каркаса кроватей с проволочными основаниями. Сюда не долетал холодный ветер и не пробивался сквозь тщательно залатанную крышу дождь.

– Пойдем, принцесса. Привал до утра, а там нас ждет очень трудный путь. Зону перекосило с того момента, когда я крайний раз был здесь. Завод неподалеку облюбовали криминальные элементы, они теперь пытаются с завидной регулярностью кошмарить «Возмездие». Так что самый короткий путь до нашей цели – линия фронта, где схватить шальную пулю труда не составит. К тому же там уже две недели сплошняком аномалии стоят, да так, что самая крутая техника с ума сходит. Придется обходить с востока. Не столько долго, сколько опасно. Фонит – хоть святых выноси.

– В Зоне никогда ничего не бывает просто так? – спросила я.

– Быстро учишься, – кивнул сталкер и спустился по лестнице к теплившемуся в ржавой бочке костру.

Едва рухнув на матрас, я в полной мере ощутила всю тяжесть навалившейся усталости. Сам же сталкер просто закинул остатки некогда цветастой поролоновой подстилки на деревянный строительный поддон.

– Костюм костюмом, а почки застудишь – заколебешься по нужде бегать. Знаю я вашу анатомию дамскую. Кстати, удобства налево от входа. Хай-тек система «дыра в земле», мэйд ин СССР, – усмехнулся Змей.

Землю медленно окутывал ночной мрак. Где-то совсем рядом застрекотали цикады, стучал по крыше вновь начавшийся дождь. Лучи дневного света рассеивались и исчезали. Приятно потрескивали ветки в костре, наполняя воздух ароматом горящего дерева.

Растянувшись на кровати, я так и эдак пыталась уложить в сознании новую, непривычную и соблазняющую приключениями роль. Я – сталкер. Преступник для множества государств и корпораций, беглый искатель запретных тайн, сорвавшийся с поводка системы. Возможно ли было подумать об этом, скажем, месяц назад, когда для иллюзорного ощущения удовлетворенности жизнью мне хватало роли безликого винтика в социальном механизме и обилия материальных благ?

От размышлений отвлекло недовольное бурчание желудка. Пришло время распаковать паек и организовать полноценный питательный ужин. Снова почудился приятный, сладостный вкус настоящей свободы. Сейчас не нужно плясать вокруг рациона и отсчитывать каждую калорию, которую потом придется долго отрабатывать на тренажерах во имя сохранения шаблонной привлекательности в беспощадных рамках социума.

Пакет оказался слишком плотным, пришлось попросить у Змея его маленький нож, еще сохранивший на резной рукоятке темные пятна. Я слышала однажды легенду о северных воинах, приносивших клятвы верности и братства под взором могущественных божеств. И, дабы не прослыть трусом или лжецом, договор скрепляли, проливая собственную кровь. Не знаю, в ходу ли было здесь нечто подобное, но похоже, что теперь наша связь с проводником крепче, чем я предполагала.

Сталкер протянул руку, из-под рукава выскользнула странная, не свойственная брутальным искателям приключений вещица – обычная женская резинка для волос, украшенная бусиной с зеленым искусственным камнем. Заметив, что я слишком долго задержала на ней взор, Змей одернул комбинезон, скользнув по мне ледяным колким взглядом.

Ужин прошел в тишине. Антон отвернулся и, пережевывая тушенку из своего пайка, устало созерцал желто-оранжевое пламя.

– Я сделала что-то не то? Извини, – наконец нарушила молчание я, не в силах терпеть повисшее напряжение.

– Ты знаешь, что такое лейкемия? – Змей неожиданно повернулся ко мне.

– Имею представление… Не рассказывай, если не хочешь.

– Расскажу. Ты должна знать. К сожалению, эта болячка часто выбирает своими жертвами детишек. Беда пришла и в нашу семью… – Напарник с трудом выдирал из памяти самые болезненные ее страницы.

– Сочувствую… – я снизила голос до шепота. Не хотелось потревожить непростое повествование.

– Дочке было четыре годика. Боевая была, веселая. Сильная. Другие детишки от одного вида иголок вой поднимали, а ей все равно. Понимала, что серьезно все. Говорила: «Принцессы не плачут!» Наткнулась однажды на старую кассету с историей леди Дианы и решила быть как она – такой же стойкой перед всеми трудностями. Мы с женой объездили все возможные клиники, погрязли в долгах, а болезнь только прогрессировала. И тогда один старый приятель рассказал мне о местной легенде. Его зовут Хирург. Говорят, он не только человека от всех болезней вылечить может, но даже мутанты к нему в очередь стоят. Я хотел, чтобы он помог мне найти лекарство. И мы нашли! Не так уж и долго мне пришлось поползать по болотам, и вот заветный артефакт уже был у меня в руках…

– Что было дальше? – Я не заметила, как вернулась к старой вредной привычке покусывать ногти в минуты сильного стресса или эмоциональных переживаний.

– Проводник, который должен был вывести меня на Большую землю, оказался кидалой. Сдал воякам, как только мы подошли к границе. Дальше суд, колония… и Организация, искавшая себе среди зэков пушечное мясо. Я им подходил. Мол, отличные характеристики, примерное поведение и прочее бла-бла… При их содействии и учитывая смягчающие обстоятельства, меня отпустили – с условием, что теперь я буду работать на них. Но было уже поздно… Болезнь оказалась сильнее моей малышки, а жена не пережила утраты. Развелась со мной заочно. Как приехал – кричала, выкидывала шмотки из окна, утверждая, что не хочет жить с сидельцем. Ее можно понять – не дай Зона любой матери пройти через смерть собственного ребенка. Я оказался на улице. Думал вернуться обратно сюда – все лучше, чем бомжевать.

– Организация напомнила о себе? – продолжила я дрожащим от тихих слез голосом.

– Верно. На последние деньги я купил билет на поезд, с которого меня ссадили на следующей же станции. Отвезли к себе в казематы, напомнили, благодаря кому я получил шанс хотя бы сходить на могилку дочки. Я стал их марионеткой. Водил в Зону таких же, как ты. Однажды решил свалить. Но и тут меня отыскали и вживили маячок.

– Как ты сбежал от них?

– В первый раз неудачно, – горько ухмыльнулся сталкер. – Тоже в кино видел, как эту штуку изъять можно. Так мой тогдашний напарник заверещал, что ничего резать себе не даст и нарушать законы вообще не подписывался. Ну и нажал тревожную кнопку. Нашли, обратно в часть, там в особо изощренной форме рассказали, где я был неправ, но второй шанс дали, потому как до этого косяков за мной не было. Не чувствовал еще ничего после смерти дочки, похрен было на вашу братию.

– А второй? – На место обычной человеческой скорби пришло эгоистичное желание узнать масштаб бедствия лично для себя.

– Мне почти удалось затеряться среди местных, если бы вознаграждение за мою голову программисты Организации не вбросили в сеть. Я несколько раз менял данные КПК, но вся Зона, кроме разве что «Обелиска», уже за мной гонялась. И однажды я попался. Уже грозились высшей мерой, и тем не менее…

– Ты думаешь, сейчас этого не произойдет снова? – встревоженно прервала Змея я.

– Нет. Я нашел надежных друзей. Мехвода, например. И в том числе имеющих свои связи в Организации. Мне дали последний шанс, и сейчас я полностью исправил все свои предыдущие ошибки.

– Ты так легко доверяешь мне… Что, если я тебя тоже подставлю? – спросила я, желая узнать о планах сталкера.

– Не подставишь, – хмыкнул Змей. – Во-первых, за срыв задания и попытку улизнуть тебе самой светит мало приятного. Во-вторых, ты уже не под наблюдением Организации, и я могу пристрелить тебя прямо сейчас. В-третьих…

– В-третьих, что? – Рука сама потянулась к пистолету.

– Ты этого не сделаешь, потому что Зона выбрала тебя, – загадочно ответил сталкер. – Она не отмечает своей милостью крыс и сволочей.

– Это комплимент? – Выдохнув, я убрала руку с кобуры.

– Можно и так сказать, – улыбнулся Змей, но в этой улыбке чувствовалась фальшь, за которой пряталась душевная нестерпимая боль. – Ты похожа на мою дочку, Чип, если бы ей позволили дожить до твоих лет. Такая же бесстрашная, сильная…

Глаза вновь защипало от соленых слез.

– Малышка доживала последние дни, когда Организация взяла меня в оборот. Я видел, какими возможностями они обладают, и, как последняя портовая шлюха, был готов исполнить любые их капризы в обмен на лечение дочки или возможность хотя бы увидеться… в последний раз.

– Они… отказали? – Ненависть к Организации яростным пламенем разгоралась в душе.

– Тянули время. Наверняка чтобы сломать меня и сделать еще более покорным. Но я и так был готов на все… Еще тогда говорил им об этом. Меня не услышали… или не захотели слышать. Последний раз я видел дочку в больнице еще на воле. До этого всего. Держал ее за руку, пока меняли катетер. Сам трясся как осиновый лист, а доча все говорила: «Папочка, мне не больно, и вообще принцессы не плачут!»

И тут сталкер разрыдался. Тихо, как плачут мужчины, привыкшие скрывать чувства ото всех. Я и сама не сдержалась. Пересев к нему со своего матраса, обняла Змея за плечи. Он хотел было сбросить мои руки, но затем уткнулся щетинистым подбородком в плечо, тихо всхлипнув на вздохе.

Чертова Организация! Кем надо быть, чтобы нарушать не только кодексы и законы, но и самую обычную человеческую мораль? Поставить на кон жизнь ребенка, чтобы получить послушную марионетку, при этом имея достаточно ресурсов, чтобы всего лишь заплатить, не став последними ублюдками?! Нет, это должно прекратиться раз и навсегда!

Но как? Даже если я выпущу расследование о ее грязных делишках, выбравшись отсюда, не факт, что на следующий день мой хладный труп не увезет катафалк. Полиция укажет в причине смерти банальный суицид, ловко подстроенный ушлыми агентами…

Если я и Змей скроемся в Зоне, это не прекратит существование Организации. Найдут новых, таких же запуганных и отчаявшихся… Мама-Зона, если ты меня слышишь, дай мне знак!

– Прости, что я… так вот… – успокоившись, тихо сказал сталкер. – Но теперь мы друг с другом на максимальном доверии.

– Это точно… – согласилась я, сдерживая бурю негодования и боли. – Спасибо за искренность. Они никогда больше не достанут тебя.

– Давай-ка ложиться спать, принцесса, – предложил Змей. – Завтра нам предстоит непростой переход. Тебе нужно набраться сил.

Ненадолго отлучившись полюбоваться достижениями сантехники прошлых лет, я вернулась к месту стоянки, машинально стряхивая капли дождя с забрала. Мой наставник уже спал, вздрагивая и что-то неразборчиво бубня во сне.

Заложив руки под голову, я устроилась на матрасе и прикрыла глаза, слушая ночную Зону. Фоновый шум дождя, разговоры других сталкеров неподалеку, стрекотание сверчков, далекий треск автоматных очередей понемногу убаюкивали уставшее сознание. Рука тихонько пульсировала неприятным пощипыванием. Костюм напомнил о необходимости сменить опустевшие ампулы переливчатой трелью в ухе и подсвеченной «А» на визоре шлема.

Этой ночью я вновь стояла у Кристалла в чем мама родила и ожидала свою таинственную незнакомку. Она позволила мне насладиться притягательным сиянием и теплом, появившись позже, чем обычно.

– Добро пожаловать домой, – поприветствовала меня она. Ее шрам и слепые глаза отчего-то больше не вызывали трусливого трепета в душе. Привыкла, наверно.

– Домой? Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросила я.

– Ты дома. Он проведет тебя туда, где я встречу.

Привыкнуть к тому, что женщина не способна или не хочет отвечать прямо, все еще не получалось.

– Он… это Змей?

– Да. Он поможет, а дальше ты все узнаешь, – прошелестела тихим, ставшим уже приятным слуху голосом моя визави.

– Ты недавно спасла нас. Спасибо, кто бы ты ни была. – Я вспомнила про кукловода, так удачно подвернувшегося рядом с местной гопотой.

– Прости его. – Впервые на холодном равнодушном лице появилась скромная улыбка. – Он не хотел причинить вреда. Он еще не знает, что ты не готова.

– Готова… к чему? – Все извилины мозга напряг лись, расшифровывая очередную загадку.

– Узнаешь, – вновь ускользнула от ответа незнакомка.

– Скажи… Змей со мной искренен? – решив не упускать момент, я задала вопрос, от которого ночная гостья не смогла бы улизнуть.

– Да. Я попросила его об этом. Попросила проводить тебя…

– Ты? Так, подожди… Значит, ты и есть Мама-Зона?! – Пугающая догадка просочилась в сознание. Вместе с тем я почувствовала смущение. Не каждому выпадает такая честь.

– У меня много имен и лиц, – вновь избежала прямого ответа женщина. – Я есть Начало и Конец. Я любая живая душа, которую ты увидишь. Я есть в каждом. И в тебе. Я встречаю своих детей и провожаю их.

– Ты появилась там… на Большой земле… Как у тебя это получилось? – По спине побежали мурашки, став еще одним чувством, наконец возникшим в осязательной пустоте.

– Для меня нет границ. Я приду куда угодно, если так суждено.

– Когда мы встретимся?

– Скоро. Я приду за тобой. Наша встреча будет тяжелой, но ты сможешь пройти испытания и обрести то, что заслуживаешь.

– Звучит так себе… Ты хочешь меня за что-то наказать или отблагодарить?

Незнакомка подошла ближе и взяла за руки. Я почувствовала, как по телу разливается приятное успокаивающее тепло.

– Помочь. Ты заблудилась. Ты не помнишь, для чего рождена и кто ты на самом деле. Я помогу вспомнить.

Слова женщины заставили серьезно задуматься. Действительно, а для чего я рождена? Выполнять приказы, соответствовать чьим-то ожиданиям? Что, если все, что я знала там, на Большой земле, на самом деле фикция? И статус, и карьера, и даже отношения никогда не были моим истинным предназначением?

Мы рождаемся… как сейчас: голыми, слепыми и потерянными. Растем, и белый лист нашего сознания начинает заполняться росчерками ожиданий родителей, учителей, общества. Ты думаешь, что ты независим от постороннего мнения, но в твоей тетрадочке уже вписан определенный пунктик, к которому так или иначе потянешься. Останется ли в итоге место для того, чтобы самому написать свою судьбу и сделать то, что давно хотел, но боялся или ожидал осуждения и непонимания? Быть может, кто-то из нас никогда и не найдет своей истинной цели, заменив ее сценарием, написанным другими, если в один момент не найдет в себе сил вырвать исписанные листы и заботливо заполнить чистые, чтобы создать наконец свою историю.

Сон прервался также резко, как и пришел.

– Не вставай, Чип! – громко прозвучал над ухом голос сталкера. Слышались выстрелы, грохот разрывающихся гранат. Один из осколков просвистел над головой и вонзился, словно самурайский сюрикен, в стенку товарного вагона неподалеку. Пахло порохом и серой.

– Что происходит? – постаралась я перекричать непривычный шум.

– Бандюки решили завладеть территорией. Ребята уже вызвали подмогу у «Возмездия», но те обещали быть не раньше чем через полчаса. Нужно продержаться! – крикнул Змей, заряжая магазин.

– Я помогу! – Аккуратно скатившись на пол, я перехватила ремень винтовки.

– Нет! – строго отрезал сталкер. – Сиди здесь и не высовывайся. Если меня убьют, отдашь «Возмездию» мой КПК – они поймут, что дальше делать, и заберут тебя в безопасное место.

– Ну уж нет… Раз уж я бурундук-спасатель, то мое дело помогать, а не отсиживаться!

– Вот уж точно про тебя была картинка, – ворчливо произнес напарник. – Ладно, но на рожон не лезь. Пошли!

Я подхватила винтовку и, прижимаясь к земле, подобралась к краю ямы. Подтянувшись на руках, поднялась наверх и проползла под вагоном. Надежнее места и не придумаешь – разве что шальная пуля или граната залетят, вероятность иных способов меня засечь стремилась к нулю.

Нападали с востока. Группа из пятнадцати человек пробивалась к депо. Слышались команды на блатном жаргоне и громкая матерщина.

Сталкеры были в меньшинстве. Я насчитала всего семь активных точек, включая меня и Змея. Еще три точки уже горели серым – их обладателям не повезло пережить штурм.

– Братцы, помогите! – донеслось слева. Устремив взгляд на источник звука, я увидела лежащего на земле мужчину. Согнувшись как эмбрион, он зажимал пулевое ранение в плечо.

Наплевав на предупреждение Змея, я осторожно поползла под вагонами, надеясь если не оказать медицинскую помощь, то хотя бы утащить раненого с поля битвы. Когда я почти добралась до цели, рядом с бедолагой появились ноги, обутые в потрепанные кроссовки.

– Никто тебе не поможет, петушара! – противным, нарочито пафосным голосом бросил обладатель кроссовок и со всей дури пнул сталкера в живот, отчего тот скрючился еще сильнее и всхлипнул от боли. Это немало повеселило бандита. Разразившись громким смехом, он еще раз пнул свою жертву, а затем ногой толкнул в раненое плечо.

Крик несчастного затмил мой разум. Как говорил в свое время Андрей, не раз становившийся свидетелем моих разборок с подчиненными: «Накрыло». Я подползла поближе и, выхватив пистолет, перекатилась из-под вагона.

– Доброе утро, мразь! – Слова прозвучали одновременно с тихим щелчком спуска. Не промахнулась. Бандит кулем повалился на землю.

Я подползла к сталкеру и содрала с него респиратор. Парень лет тридцати еще дышал, но кожа его побледнела как лист бумаги, а цвет глаз с трудом можно было определить из-за расширившихся зрачков. Травматический шок! Сука… А у меня ампулы только под костюм… А что, если…

Осуществить гениальный план по заливке обезболивающего из ампулы прямо в рану не сложилось – в забрало уткнулось двойное дуло охотничьего обреза.

– Опаньки, пацаны! Да тут еще один живой! Лапы вверх бы-ы-ыро, мля! – Лысый, жилистый, с выбитыми зубами бандит стоял напротив. На его пальцах можно было различить тюремные наколки в виде перстней, а из-под распахнутой куртки виднелась «Роза ветров» на ключицах, торчавшая расплывчатыми серыми углами из-под свитера.

Подчиняться этому отребью я не собиралась, как и делать резких движений. Но ситуация требовала немедленного принятия решения.

– Спокуха, ща-ща… – изобразив покорность и поражение… я совершенно забыла об одной маленькой детали, усложняющей мое пребывание на этой гиблой земле.

– Пацаны-ы! – завопил бандит. – Тут баба! Настоящая баба, мля буду!

Впрочем, пацанам было не до него. Отморозки все еще пытались добраться до оставшихся в живых троих сталкеров и Змея. Грохот выстрелов чуть позади вдохновлял сражаться до конца, даже когда противник почти не оставил шансов на победу.

Налетчик легко проглотил наживку, отчего лишил себя доминирующей позиции. Будучи полностью уверенным в отсутствии какой-либо угрозы от меня или раненого человека, он расслабился, не ожидая агрессивного выпада. Улучив момент, я резво вскочила на ноги, знакомым приемом повалила захватчика на землю, взяла на болевой и приставила к виску пистолет.

– Дернешься – башку прострелю! – рыкнула я.

– Понял, малая, не кипишуй! – Вразрез со сказанным, бандит все же попытался вырваться. Пришлось усилить давление, заломив его руку. Мужик взвыл от боли и перестал трепыхаться.

– Сейчас я тебя отпущу. И даже милостиво не трону. Но ты встаешь и орешь своим пацанам, чтобы собирали манатки, валили отсюда нахрен и вообще дорогу забыли! Усек?! – Во мне проснулась самая настоящая жажда крови. Мне нравилось чувствовать себя победителем и спасителем слабых от тех, кто вероломно напал под утро на мирно спящих людей.

– Д-да… – с трудом выдавил бандит. Кажется, я перестаралась с нажимом. Ну да и ладно, будет знать. – Пусти, сучка!

– Смотри, падла, у меня пушка наготове! – Я чуть ослабила хватку. – Начнешь выеживаться – яйца отстрелю! Три… два…

На счет «один» я отпустила бандита и отскочила в сторону, предусмотрительно завладев обрезом.

– Па-ца-ны… – Налетчик сник и отчего-то рухнул навзничь. Мне доводилось слышать истории о крутых мастерах рукопашного боя, способных буквально двумя пальцами убить человека так, чтобы ни одна экспертиза ничего не обнаружила. Вряд ли за пять лет занятий боевыми искусствами чисто для поддержания тела в форме и безопасности я вдруг научилась редкой мифической технике.

Впрочем, излишне возгордиться не получилось – из-под головы убитого медленно текла густая темная кровь. Снайпер! И он за нас!

Я воспрянула духом, но не позволила радости вскружить мне голову. Раненый, слава Зоне, все еще дышал! Сильный организм, справится… только бы успеть…

Совсем близко застрекотали гулкие синхронные выстрелы. Послышался рев моторов. Я накрыла сталкера собой и прижала голову к его груди. У восточных ворот замелькали черные силуэты с красными пятнами нашивок на броне. Ударив в спину оставшимся бандитам и в лицо подходившей к ним подмоге, они не оставили представителям криминального мира ни единого шанса на успех.

Через несколько минут все было кончено: утихли выстрелы, умолкли последние вздохи умирающих, осел витавший в воздухе порох.

Человек в черном подбежал ко мне и помог подняться на ноги, а затем еще двое занялись сталкером.

– Пульс нитевидный, готовься качать! Заряжай адреналин! – командовал солдат с дополнительной нашивкой в виде красного креста.

– Чип, твою дивизию! – Змей появился из-за вагона и заключил меня в объятия. – Ты здесь, девочка! Куда ты полезла? Опять не послушалась меня!

– Я не могла иначе… – Я указала взглядом на раненого, с которым возились представители «Возмездия». – Нельзя было его просто бросить…

– Девочка моя… – расчувствовавшись, напарник сильнее прижал меня к себе. – Ты могла погибнуть. Если бы ребята хоть немного задержались…

– Годы идут, а Змей все такой же сентиментальный дурень, – раздался голос за спиной. Мы обернулись: перед нами стоял крепко сложенный, рослый кареглазый мужчина в форме клана «Возмездие» и черном берете.

– А Сокол все такая же циничная задница, – усмехнулся Змей. – Здравствуй, брат! Ты как раз вовремя. Еще бы чуть-чуть – и каюк нам пришел.

– Мы всегда приходим, когда нужно, – с наигранным пафосом ответил названный мужчина. – Ты какими судьбами тут? И что за прекрасная незнакомка с тобой?

Сокол аристократичным жестом поклонился и поцеловал мне руку.

– Вот как раз к вам мы и собирались. Дело есть к Ворону.

– Эх… тут такая тема… – замялся сталкер, а я тихонько хихикнула, найдя забавным такое совпадение имен. – Недоступен Ворон.

– Как так-то? – удивленно спросил Змей.

– Не мороси, жив он. Мутит что-то глобальное, а не колется, гад такой. Говорит, мол, его новый план положит конец всем нашим неприятелям и настанет Зоне полный абзац, – почесал затылок сталкер. – Информирует об этом только своих приближенных, а остальным хрен на лопате.

– Братишка, ты часом не пьян? – с сомнением спросил Антон. – Сколько Ворона знаю – он ни разу не мастер интриги плести. Да и манией величия вроде не страдал…

– Да сам не замечал раньше за ним такого. Странный он стал, ну да и хрен с ним – мне так даже лучше. – Сокол самодовольно улыбнулся, демонстративно поправив берет.

– Повысил-таки? Смотри не лопни от гордости, – язвительно хохотнул Змей.

– Тьфу на тебя, не умеешь за других радоваться, – отмахнулся сталкер. – В общем, если у тебя к нему какое дело, то оно теперь ко мне. Отвечаю, понимаешь, за внутреннюю политику.

– Как вы прошли с востока? – спросил Змей.

– Есть у нас своя тропа. На тачках минут двадцать ходу, но ни аномалий, ни мутантов нет, – похвастался Сокол.

– Возьмете на буксир? На базе и потрещим. Было дело к Ворону, стало к Соколу… – Змей сам не сдержался и гыгыкнул.

– Что ж не взять? Особенно прекрасную даму. – Мужчина подмигнул мне. – Неужели ей утруждать свои ножки и фонящее дерьмо месить? Пакуйте чемоданы – и по машинам.

Отдав команду по рации, сталкер отправился к оставшимся в живых ребятам. Раненый вроде бы пришел в себя и даже нашел в себе силы найти меня взглядом и отблагодарить слабой вымученной улыбкой.

До «Возмездия» мы со Змеем и еще двое пострадавших от бандитских пуль парней долетели с максимальным комфортом, расположившись в тяжелом бронеавтомобиле «Арлан» казахского производства. Под мощными колесами капризный рельеф Зоны даже не ощущался, а толстая броня поглощала потенциальные внешние угрозы.

База «Возмездия» оглушила обилием звуков после суток тишины: играла музыка из громкоговорителя, периодически перебивающаяся на агитационные речи, призывающие вступить в клан и защитить мир от Зоны, слышалось множество шагов и голосов, звенели гитара и стаканы распивающих горячительное, отдыхающих сталкеров.

Организовать такой крепкий, защищенный со всех сторон лагерь действительно нереально без дополнительных финансовых вливаний. Но что там говорил Куратор… «”Возмездие” сотрудничает с нами»?

Меня прошиб холодный пот… что, если сейчас Сокол сдаст нас Организации, узнав нашу историю? Но если они знакомы с Антоном, то, может, и его историю он знает, поэтому будет милосерден? Пока мы шли до кабинета одного из нынешних главнокомандующих «Возмездия», я мысленно неоднократно попрощалась с жизнью. Однако свой гнев он обрушил только на Змея.

– Старый ты дурак! – грохотал Сокол. – Если они узнают, что ты все-таки был здесь, они нам всю базу перевернут! Столько ребят погибнуть может из-за твоих загонов! Я же говорил тебе: начни жить заново. Не ввязывайся ни во что!

Попытки влезть в разговор и оправдать напарника не были услышаны. Тонкие деревянные стены вибрировали от гневного баса сталкера, заглушая мой неуверенный дрожащий голосок. Впрочем, вскоре солдат «Возмездия» сменил гнев на милость.

– Я знаю, что делать. – Он тяжело опустился за стол и закурил, предложив и нам со Змеем. Я не отказалась. – Отдохнете тут пару деньков, а потом я свяжусь с Амазонкой и попрошу вас приютить. Организация не любит Покинутый Город и туда не суется. Я их понимаю. Когда их интерес к вашим персонам пропадет, маякну, и вернетесь. К тому времени я смогу сделать нашей даме документы и безопасно вывести ее из Зоны. Тех финансов, что предоставляет Организация, должно хватить на о-очень хорошую жизнь. Что до тебя, Змей… Черт с тобой, последний раз прикрываю твою задницу. Они ничего не узнают. Есть у меня пара мыслишек, как затеряться наверняка и без жертв.

– Сокол… спасибо вам… тебе. – Я смущенно покраснела. – Вы соглашаетесь на такой риск.

– Значит, так нужно, – пожал плечами тот. – Ты, смотрю, тоже любишь рисковать. Нам такие нужны. Не так-то просто бороться с Зоной, когда вокруг ссыкуны одни. Не хочешь перед отправкой домой задержаться на пару недель? Научишь хоть моих щеглов пуль не бояться…

– Так я боюсь… Я репортер, а не солдат, – не стала геройствовать я. – Только больше страшно кого-то не спасти, когда есть возможность.

– Настоящий боец «Возмездия»! – восхищенно воскликнул мужчина. – Тебе повезло с напарницей, друг. Ну да ладно, хорош лясы точить. Вот вам мое распоряжение: сейчас вам приготовят комнату для гостей. Обычно у нас там тусуются ученые и прочие важные шишки, но пока что мы никого не ждем. Тратить бабки в забегаловке у Циклопа не обязательно – у нас есть и постель, и питательная жрачка. Как только получу отмашку – вы топаете до Города и там ждете моего сигнала.

– Три длинных свистка? – Губы дрогнули в нервной ухмылке.

– Вроде того, – кивнул Сокол. – Идите отдохните. По коридору четвертая дверь направо. Клозет за внутренней дверью, душ там же. Особенно тебе, Змей, советую. Дамы пахнут розами…

– А сталкеры навозами? – хохотнул Змей. – Сам-то давно по Зоне пешочком ходил в полной броне?

– Три дня назад. И мне не понравилось. Поэтому предпочитаю бронированный транспорт с личным водителем. – Командир «Возмездия» вальяжно откинулся на спинку кресла.

– Ну ты, брат, зажрался с повышением, – покачал головой Антон.

– И ты зажрешься, когда к нам наконец примкнешь. Зря отказываешься.

– Не-е, – протянул Змей. – Я уж как-нибудь сам. С плюшками еще и ответственность дают. Я ее не хочу.

– Как знаешь, – пожал плечами Сокол. – Ладно, свободны. По всем вопросам не стесняйтесь, заходите. И да, на базе можно стволы припрятать – у нас тут тихо, ни одна мышь не проскочит.

Глава 9

Только тот, кому по долгу службы или ради развлечения приходилось надолго выбираться из дома, лишаясь всех благ цивилизации, может понять уровень счастья, когда наконец ты возвращаешься к ним. Пусть треск костра и приятный холод синтетической ткани спального мешка доставляют удовольствие, все равно нет ничего лучше теплой постели и горячего душа.

Сокол не обманул – мы действительно оказались обеспечены всем, и даже большим, чем хотелось бы. Группировка «Возмездие» радушно приняла новых гостей. У Змея оказалось достаточно друзей, чтобы приятно провести несколько часов в душевной компании. Для меня устроили экскурсию по базе с посещением бара и эффектной подачей любимого мной Б-52 на лезвии ножа. Затем Антон настоял на практике в стрельбе, отметив специфическое чувство юмора клана: механические мишени в виде чучел были одеты в изодранные множеством пуль зеленые жилеты «Независимых».

Во время обеда в шумной столовой группировки к нашему столу подсели четверо сталкеров «Возмездия».

– Это ты у нас ловкая победительница спрутов врукопашную? – с улыбкой спросил мужчина с короткой растрепанной рыжей шевелюрой.

– Может быть. – Я укоризненно посмотрела на Змея. Тот, приняв самый невинный вид, наигранно развел руками.

– Змей, отпусти свою даму на охоту с нами! – попросил рыжий сталкер. – Мы собираемся почистить их логово в деревушке на севере, и такой союзник лишним не будет.

– Она еще и недели в Зоне не пробыла, а вы ей уже приключения ищете, – сурово бросил Антон, пережевывая жесткий кусок тушенки. – Не разрешаю.

– Ну не будь ты таким тошнотным, брат, – скривился сталкер, будто слопал за раз половину лимона вместе с кожурой. – Я тоже не дурак, не первый день эту землю топчу. Никто твою даму в самое пекло не пустит – в сторонке постоит, ножичком помашет, раз умеет. Да и деревня рядом, наши, если что, подхватят.

– Эй! А меня тут спросить не хотят? – возмутилась я.

– Ты против? – вдруг растерялся мужчина.

– Вовсе нет! – Я заговорщически подмигнула ему. Пусть первая встреча со спрутом и напугала до чертиков, но тогда нас было всего двое и о слабых местах монстра я не имела представления. Сейчас же, с необходимыми знаниями и в сопровождении слаженного отряда, можно не опасаться возникновения смертельной опасности.

Раз уж Судьба распорядилась так, что придется задержаться здесь дольше положенного, я решила охватить весь спектр местных развлечений. Впереди долгий путь, тревожная неизвестность, и не исключен тот факт, что план Сокола провалится и вскоре Организация настигнет нас. Так стоит ли отсиживаться на базе и ждать неизвестно чего вместо того, чтобы почувствовать всю полноту настоящей сталкерской жизни? Вряд ли хоть одно развлечение для богатеев с тягой к экстриму способно доставить схожие впечатления.

– Чип… – Змей отложил вилку и устало провел по лицу руками. Похоже, он уже был и сам не рад, что рассказал о наших приключениях. – Ты еще совсем молода, а Зона куда более непредсказуема, чем кажется… Ты не готова.

– А как мне учиться, если не сталкиваться с реальностью? – В крови вскипел адреналин, толкая еще на шаг ближе к безрассудству. – Теория без практики слепа.

– Змей, девчонка дело говорит. – Улыбка с лица рыжего исчезла. – Сколько новичков полегло от лишней бережливости их учителей? Мы не знаем, что будет завтра. И лучше пусть Чип готовится ко всему, пока есть кому прикрыть спину.

– Черт с тобой, Грин… – вздохнул мой суровый наставник. – Но если эти твари оставят на ней хоть одну царапину…

– Знаю-знаю, – отмахнулся сталкер. – Ты меня лично башкой вниз на березе подвесишь. Ручаюсь, что все с ней будет в порядке! Ну так что?

Я выжидающе посмотрела на Змея. Грин был абсолютно прав: изучая Зону только лишь по рассказам бывалых, я не смогу и на сотую долю подготовить себя к тому, что может ждать нас в походе к лагерю Амазонки. До Покинутого Города путь неблизкий, и неизвестно, какие жуткие создания могут встретиться по дороге.

– Уболтали, грешники. Чип, пожалуйста… – Змей взял меня за ладонь и посмотрел в глаза. – Будь очень осторожна. Ты знаешь, на что способен человек, но все, что могут здешние твари – все еще одна большая загадка. Нам нужно достичь цели, а дома тебя ждет жених. Не кидайся грудью на амбразуру.

– Я буду осторожна. Да и ребята в обиду не дадут. – Трое сталкеров согласно кивнули, в то время как четвертый, скептически хмыкнув, отвернулся, прикрыв лоб ладонью.

– Будем ждать тебя на северном блокпосте через четверть часа, – сказал Грин и, дав знак своим ребятам, поднялся и покинул столовую, тактично оставив меня со Змеем наедине.

– Я уже потерял дорогих мне людей, – пустым уставшим голосом произнес напарник. – Не хочу потерять еще и тебя. Не знаю, что ты сделала, чертовка… Я никогда раньше не чувствовал ничего такого. Вы все были для меня только лишь инструментом…

– Я ничего не делала. Ты шел к своей новой мечте, Антон. Пересечение наших путей – счастливое совпадение, благодаря которому ты нашел в себе силы сделать решительный шаг.

– Ты разбираешься в психотерапии? – саркастично ухмыльнулся Змей. – Был тут один такой же, Фрейдом звали. Попытался наставить взявших его в плен бандитов на путь истинный, из-за чего закончил свою жизнь весьма печально…

– Я не лезу к тебе в душу. – Поджав губы, я проигнорировала недвусмысленный намек. – Ты сам подпустил меня к своим секретам. Не хочется стать балластом в походе к Амазонке. Обучение необходимо…

Змей снял с руки ту самую резинку с камушком и нацепил ее на мое правое запястье.

– Я уже разрешил. Просто прошу не геройствовать, где не нужно. Грин и его парни слишком порывисты и могут увлечься. Ты не должна поддаваться этому.

– Не буду, – кивнула я, одним махом допив приторно-сладкий сухофруктовый компот из алюминиевой, отдающей на вкус металлом кружки.

– Удачной охоты, сталкер! – Змей обнял меня, крепко прижав к себе. Даже сквозь плотную ткань костюма я услышала тревожное биение его сердца.

В условленное время мы покинули базу, выдвинувшись на север. Пройдя несколько метров от блокпоста, сталкеры окружили меня «коробочкой», вместо привычной и безопасной цепочки, шаг в шаг, как здесь ходили многие.

Грин решил не оставлять ни одного шанса потенциальному противнику до меня добраться. Похоже, что предупреждение Змея пугало его больше, чем вероятность влететь в аномалию. И все же за приятной заботой нашлось у нового напарника и одно отрицательное качество – он оказался до невозможности болтлив.

За короткие двадцать минут дороги я узнала от него о Зоне больше, чем от Змея за пару дней. Профессиональная деформация последовала в рискованную вылазку со мной: когда мозг устал запоминать, я щелкнула кнопкой диктофона, спрятанного в узком незаметном кармане комбинезона. Пусть на прежнем месте работы привычный кабинет наверняка уже оккупирован кем-то другим, неизвестная никому журналистка ворвется в мир скандалов и расследований с громкой сенсацией.

– Что там? – Я заприметила вдалеке высоко на холмах территорию, обнесенную бетонным забором, из-за которого острыми крышами торчали снайперские вышки.

– Там «Независимые». Придурки. Решили, что Зону можно сделать парком культуры и отдыха! – радостно затараторил Грин, наконец дождавшись хоть одного вопроса.

– Чего? – Слова парня с трудом устаивались в голове.

– Того! – обиженно протянул сталкер. – Топят за свободный вход в Зону для всех желающих и страждущих и за свои в ней порядки.

– И ничего их в этом вопросе не смущает? – Я оглянулась на забор базы, вызвавший в контексте разговора ассоциацию с оградой клиники для душевнобольных.

– По ходу, нет. Мы им, видите ли, мешаем сделать Зону свободным государством. – Грин злобно сплюнул на землю.

– Так что ж не скооперироваться с военными и не надавать идиотам за все хорошее? – спросила я.

Сталкер посмотрел на меня как на человека, давно и наверняка утратившего рассудок.

– Ты думаешь, если бы мы могли, мы бы этого не сделали раньше? Как бы нам ни хотелось, воевать эти гады могут, хоть и не любят. И умеют. К тому же севернее проходит граница с территорией «Обелиска»…

– И те, конечно же, не остаются в стороне от ваших разборок? – продолжила я мысль. Грин кивнул и замолчал, позволив моим ушам наконец отдохнуть от его трескотни.

Впереди показались деревянные крыши давным-давно брошенной деревни. Сканеры нервно скрежетали, фиксируя поднявшийся уровень радиации, а вот аномалий, к счастью, не наблюдалось.

Мы остановились метрах в десяти от крайнего дома, и Грин предупреждающе поднял руку.

– Вроде пока чисто. Вырубите звук и приготовьтесь, – инструктировал он скорее меня, потому как его молчаливые собратья по клану сделали это и без всякой подсказки. – Сержант, проверь во-он тот дом, а в особенности чердак. Там нашей спутнице откроется замечательный вид на деревню и найдется безопасное укрытие.

– Есть! – хриплым от долгого молчания голосом ответил сталкер в тяжелой черной броне с красными вставками на груди. Подняв увесистую штурмовую винтовку, он медленно направился вперед.

– Подождем его здесь. Я обещал Змею, что с тобой ничего не случится… – Грин на секунду задумался, подбирая слова. – Но если что-то пойдет не так, мы же можем рассчитывать на твою помощь? Не каждому новичку удается завалить спрута. Если тебе однажды повезло, это неспроста. Зона не сохраняет жизнь кому попало.

– Конечно же! – не раздумывая, ответила я. К почившему в тоннеле монстру не возникло никакой жалости, хоть он отдаленно напоминал человека. Он источал опасность и зловонное, пахнущее свернувшейся кровью дыхание самой Смерти.

Идеи «Возмездия» в этот миг показались весьма здравыми. Все эти парни в черно-красном, несомненно, правы: если порождения Зоны вырвутся за ее пределы, безумная кровожадность жутких существ сотрет весь мир с лица Земли. Нельзя этого допустить…

Неприятный укол совести подбросил мне еще одну мысль, на почве которой пустили первые ростки тревожные сомнения. Что, если Организация поступает правильно, пусть ее методы жестоки? Может быть, и есть сталкеры, вроде Змея, чьи намерения исключительно честны и благородны, однако ими вымощена дорога в ад…

А вот если бы ему дали шанс? Вдруг все сложилось бы иначе: он бы успел, дочка выздоровела, и сейчас бы ему не пришлось прятаться от всего мира… История бессердечна – она не знает сослагательного наклонения и не может повернуться вспять. Сколько таких же судеб уже сломано по мановению руки Организации и ей подобных?

Я могла бы дальше размышлять и пытаться разделить мир на правых и виновных, глядя в серое небо, но появившийся из домика сталкер разрушил весь философский настрой.

– Чисто! Мадам, прошу за мной!

– Сержант покажет тебе удобное местечко. – Грин слегка толкнул меня в плечо. – К сожалению, снайперской винтовкой ты не располагаешь, но и твоя малышка может неплохо косить спрутов. Нам повезло, что пришли сейчас, пока светло: их будет проще разглядеть, а еще они наверняка сонные…

– Сонные?

– Угу. Они любят темноту и чаще выходят охотиться по ночам. Мы застанем их врасплох. По моим прикидкам, тут обитает четыре или пять особей. Завалим с легкостью, – пояснил Грин.

Я кивнула и отправилась за Сержантом. Мы вошли в домик, пахнущий затхлостью влажного, гниющего от дождей и времени дерева. Доски опасно скрипнули под нашими шагами.

– Поднимайся вон по той лестнице. Я подсоблю, если что, – сказал Сержант.

– Спруты умеют лазать? – настороженно спросила я.

– В том и суть, что мы не в курсе, – пожал плечами сталкер. – Но прыгают они не шибко высоко. Наверху ты будешь в безопасности и успеешь свалить, если станет слишком жарко.

– Свалить? Но…

– Грин – наивный дурак. Повелся на байку о чудесном везении и решил, что нашел себе еще одного бойца в отряд. Я-то по тебе вижу – ручки лощеные, необстрелянные. Трясешься как осинка. В бою только мешаться будешь. Поэтому оставь свое рыцарство где-нибудь в ближайшей аномалии и дуй на базу, если нас Зона приберет, – сурово ответил Сержант.

Я почти успела оскорбиться, но здравый смысл напомнил, что на правду обижаться не положено.

Забравшись на чердак, я убедилась в своей безопасности. Остался последний штрих для идеального укрытия. Несмотря на свою внешнюю трухлявость, грубо сколоченные доски оказались достаточно тяжелыми – пришлось попотеть, чтобы затолкать лестницу наверх.

– Сиди тихо и лишнего внимания к себе не привлекай. Вылезешь, как только мы скажем и ни минутой раньше, что бы ни случилось. Задача ясна? – по-армейски холодно отдал указания сталкер.

– Так точно, товарищ Сержант! – усмехнулась я.

Из маленького окошка открывался прекрасный обзор на площадь между деревенскими домиками, обнесенными покосившимися ржавыми заборчиками.

Я плюхнулась на живот, положив рядом винтовку, и слегка высунулась, чтобы лучше видеть происходящее. По спине побежал нервный холодок, стоило мне вспомнить страшную морду спрута и сочащиеся темной слизью щупальца.

Завибрировал КПК. Сталкеры, прикрывая друг друга, выдвинулись в деревню. Четыре желтые точки аккуратным ромбом медленно плыли по карте на экранчике.

Стояла напряженная тишина. Слышно было лишь ветер, гулявший в развалинах, и тихий скрип гравия под тяжелыми ботинками людей. Вспыхивала яркими рыжими фонтанами раскидистая аномалия, превратившая дом, в котором нашла пристанище, в груду обгорелой древесины и потрескавшихся от жара кирпичей. Медленно плыли по небу тяжелые густые тучи.

Несомненно, спруты наслаждались послеобеденным сном, иначе бы давно обнаружили присутствие незваных гостей. Мне даже как-то совестно стало: не по-людски это – нападать исподтишка, зная, что противник сейчас дезориентирован.

Я никогда не любила охоту в том виде, в котором она выглядела в современной цивилизации. Раньше людям приходилось идти на зверя ради пропитания и самозащиты, потом же это стало развлечением, и человечество так увлеклось, что множество видов животных оказалось под угрозой вымирания.

Интересно, а на кукловодов «Возмездие» тоже охотится? Если со спрутами еще понятно: либо ты, либо тебя, – то как быть с существами, которые даже в какой-то мере обладают куда бо́льшим интеллектом, нежели человек, и наверняка разумны? Если это так, то вряд ли их уничтожение – единственный способ себя обезопасить.

Гортанный глухой рев разорвал тишину, в унисон оглушительно затрещало оружие сталкеров. Что-то громыхнуло справа. Треснули и разлетелись в стороны хлипкие полоски фанеры, заменявшие дверь дома на западном краю деревушки. Наружу вырвался огромный, мощный спрут.

Он был даже больше того, что встретился нам со Змеем, головы так на две выше. Маленькие желтые глаза монстра горели злобой и яростью. То исчезая, то снова появляясь, он с кошачьей грацией, внешне не свойственной его габаритам, уходил от пуль, смещаясь к соседней постройке.

– Он… уводит ребят? Куда и зачем? – тихо прошептала я самой себе.

Мерцая и переливаясь глянцевой шкурой, спрут скрылся за деревом, а потом резко появился за спиной одного из «Возмездия», увлекшегося стрельбой. Когтистые лапы впились несчастному в шею и буквально переломили ее пополам. Голова человека безвольно склонилась к груди, тело мешком рухнуло на землю.

Снова ударили очереди, и на этот раз монстру уже не удалось уйти. Пули прошили его тело насквозь, а одна из них разнесла череп твари, лопнувший, будто переспелый арбуз.

КПК подал сигнал. Мелькнул на краю зрения всплывший в сети некролог: «Погиб сталкер Еж, группировка “Возмездие”. 17:55. Причина смерти: нападение спрута». Зона тебе пухом, Еж…

Воспользовавшись передышкой, сталкеры подошли к павшему товарищу и, перевернув того лицом к небу, отдали прощальный салют.

– Вот сука! – сплюнул на землю Грин, пнув огромную тушу спрута. Слова сталкера были слышны будто бы совсем близко в наступившей тишине. – В догонялки поиграть решил! Ну так мы быстрее!

– Успокойся, брат, – тихо сказал Сержант. – Соберись. Ежа не вернуть, а вот мозгами пораскинуть надо. Чего вдруг гадина так забегала?

– Может, избушку проверить? – предположил парень, стоявший по правую руку от своего командира.

– А это мысль, Дрон! – воодушевился Грин. – Пошли глянем, что этот уродец там прятал!

Осторожно продвигаясь вперед и прислушиваясь к каждому шороху, сталкеры скрылись в доме, оставив меня лицезреть два мертвых тела, мокнущих на холодной земле под вновь зарядившим дождем.

Я невольно задержала взгляд на спруте. От его головы мало что осталось, но все остальное… Тело очень сильно напоминало человеческое, но с той лишь разницей, что оно было словно изуродовано неизвестной силой. Кожа сменила цвет, текстуру и лишилась абсолютно всех волос и гендерных признаков. Руки значительно вытянулись, однако, как и мои или чьи-либо еще, имели по пять пальцев и три крупных сустава. Та же история и с ногами. Если абстрагироваться от специфических особенностей, то наверняка его можно было бы принять за жертву пожара или… облучения?

В доме загрохотали выстрелы. Не было видно, что творилось внутри, поэтому я с надеждой устремила взгляд на крыльцо, лишь изредка косясь на КПК.

Минут через пять стало тихо. В сети не появилось свежих скорбных вестей, и пришло успокоение – значит, ребята справились с врагом и вот-вот появятся.

Однако возвращения сталкеров пришлось ждать дольше, чем я предполагала. Первым из дома вышел Сержант. Его броня была изгваздана черной кровью и густой непонятной слизью. За ним выбрался Дрон, и замыкал цепочку Грин, поигрывавший как мячиком… головой спрута. Очень маленькой головой…

Меня передернуло, в душе появился первобытный животный ужас. Нет… Жертвой Грина определенно стал мутант… точнее, его детеныш. По габаритам маленький спрут мог бы напоминать субтильного подростка.

Так вот почему тот взрослый спрут старался увести сталкеров от облюбованного жилища! Он защищал потомство…

В горле застрял горький тяжелый комок. Да, пусть это был монстр, который в будущем мог забрать не один десяток жизней, но сейчас это был детеныш. Наверняка беззащитный перед лицом трех человек с оружием, хладнокровно вошедших в его убежище.

С западной стороны деревушки послышался протяжный, заунывный, будто скорбящий, вой; что-то зашипело совсем рядом.

Грин бросил трофей в ближайшие кусты, сталкеры приготовились к бою. Я увидела, как дрожит на краю дороги воздух. Еще один спрут остановился в нескольких метрах от отряда, но не показывал свое истинное обличие, сливаясь с окружающей средой.

– Эй, выходи! – насмешливо крикнул Грин. – У вашей семейки сегодня очень плохой де…

Я зажала рот ладонью, заглушив невольный вскрик, и вцепилась в винтовку. Грин осекся и упал на колени, отплевываясь кровью. Жилистые ладони зажимали сквозную рану на животе. Громко выругался и прижался спиной к стене Сержант, Дрон плюхнулся на землю, перекатившись под остатки тракторного прицепа. Задрожал КПК, на карте появилось по меньшей мере с десяток красных точек. Что-то загудело, словно далекий взлетающий самолет. Совсем рядом с местом, где только что стоял Дрон, вонзилась пуля, кроша в пыль подвернувшийся бетонный столб.

Точки приближались, и, как назло, все пути для моего отступления были прямо перпендикулярны их маршруту. На экране высветилось сообщение: «Это “Обелиск”. Выключи КПК. Жди помощь. Дрон». Я осторожно переползла в темный угол чердака и замерла, боясь даже дышать.

Незнакомые голоса послышались совсем рядом. Вдруг по стене домика пошла мелкая вибрация. Она накатывала волнами, будто шум прибоя, с каждым разом становясь все сильнее и сильнее. Небо потемнело, как перед грозой, но сквозь черные облака прорезались лучи яркого оранжевого цвета.

Внизу кто-то быстро менял позицию, слышались сухие раскаты шквального огня и вой неизвестного оружия.

«Дрон, пожалуйста! Продержись до подхода твоих!» – мысленно молилась я всем богам, включая новоприобретенное сакральное существо Маму-Зону.

В шум сражения ворвались гулкий рев и свистящее шипение. Спруты решили не оставаться в стороне от человеческих разборок, присоединились к общему движению, мстя за все хорошее.

Дом снова задрожал, затрещали доски и заходили ходуном стены. Одна из поддерживающих крышу балок рухнула вниз, пробив пол. Краем глаза я заметила человеческую фигуру, едва успевшую увернуться. Плохо дело… Усиленная броня Дрона не позволила бы так резво перемещаться, значит, это был солдат «Обелиска» или очень тихий и незаметный спрут, под шум боя решивший укрыться прямо подо мной. Еще и строение тряслось, будто в припадке…

«Обложили, гады!» – только и успела подумать я, как вдруг при очередном толчке прямо на меня упала оставшаяся часть крыши, буквально вдавливая тело в пол. Я почувствовала, что лечу вниз и от испуга закрыла глаза.

Нестерпимая боль пронзила левую ногу и позвоночник. Я закричала, но голос утонул в грохоте и хрусте разваливающихся перекрытий и идущем откуда-то издалека гуле. По лицу текла горячая кровь, заливая правый глаз и лишая и так плохого в поднятой пыли и внезапно наступившей темноте обзора.

С трудом сдерживая вопли, я попыталась приподняться на руках. Нога оказалась плотно зажата между двумя рухнувшими стропилами. От неминуемой смерти под тяжелым бревном меня спасло стекло шлема, лопнувшее причудивым узором, схожим с паутиной. Один из острых обломков пластика изогнулся и вошел в щеку. Рот наполнился тошнотворным металлическим привкусом.

Забрало шлема не отображало ничего – мощный удар о землю и падение сверху тяжелых бревен не входили в планы создателей костюма. Тонкая электроника превратилась в бесполезный хлам из плат и проводков. Однако все равно весь окружающий содрогающийся мир виделся в ярко-красном свете. Облака застыли, словно кто-то намертво приклеил их к небесному красно-розово-золотистому полотну, рокот становился все громче, заполняя Зону, а землетрясение усиливалось с каждой минутой.

Боль в придавленной ноге становилась сильнее.

– Дрон! Сержант! Помогите! – пыталась я позвать хоть кого-нибудь, чувствуя ледяные объятья смерти, что с каждой минутой становились все ближе.

Изо всех сил пытаясь дотянуться до отброшенного в сторону рюкзака, я надеялась добраться до запасных ампул. Хваленый костюм более не функционировал, но можно же принять препараты внутрь, унять боль и попытаться выбраться или продержаться до подхода помощи.

Зона содрогнулась в последний раз, и наступила резкая пронзительная тишина. Небо замерцало буйством всех возможных оттенков красного, подул сильный ветер.

– Всплеск! – прошипела я сквозь зубы и попыталась выдернуть ногу из деревянного капкана, но сделала этим только хуже. Наплевав на предупреждение, я включила КПК. Тут же в сети появилось несколько сообщений: предупреждение о внеплановом катаклизме и три некролога на Грина, Сержанта и Дрона.

Вокруг не было ни души. Даже красные точки куда-то исчезли. Всплеск приближался, ураган становился сильнее, будто Зона набирала побольше воздуха, прежде чем разразиться новым криком. По примерным подсчетам, мне оставалось жить не дольше десяти минут.

От боли и жалости к себе я зарыдала в голос. Сейчас я всерьез боялась смерти. Я должна была вернуться живой! Меня ждет Змей! Андрей! Мама с папой! Да будет проклята Организация, Зона и все остальные!

Я уже не понимала, трясет одну меня или всю землю, где я вообще нахожусь и какой сегодня день. Сознание медленно проваливалось в полную боли темноту, когда надо мной склонился человек со светло-серыми, почти белыми глазами.

Глава 10

Ощущение тела вернулось… на операционном столе. Ногу будто медленно погружали в расплавленное железо. Послышался свист сверла, плоть откликнулась нестерпимой болью, но ни звука не сорвалось с губ. Коктейль неизвестных препаратов полностью парализовал организм, нервная система утратила контроль.

Слепящая белая хирургическая лампа не давала рассмотреть людей, находившихся в этот момент рядом. Пахло кровью, жженой плотью и лекарствами.

«Ну посмотрите же на меня!» – мысленно взмолилась я, когда сверло с визгом снова прошило ногу. Не слушались даже кончики пальцев рук, закрепленных ремнями к столу. Не было ни одного шанса хоть как-то подать сигнал неизвестным врачам. Где-то очень далеко раздался частый ритмичный писк аппаратуры.

Вдруг в один миг все оборвалось. Закружилась голова, тяжелой жаркой волной накатила тошнота, затем резко стало холодно, будто посреди зимы кто-то распахнул окно. Бесконечная черная пустота заволокла все вокруг.

– Теперь ты дома, дорогая. – Я стояла спиной вплотную к сияющему обломку неизвестной, будто созданной иной цивилизацией породы. Он пульсировал приятным успокаивающим теплом. Здесь не было боли и страха – только лишь руины, Кристалл и мы. Женщина ласково прикоснулась к плечам.

– Я умерла? – Другой вариант вряд ли был возможен, с учетом последних событий, запечатленных в памяти.

– Нет. – Та, кого я назвала Мама-Зона, умиротворенно улыбнулась. – Это рождение. Такова наша женская природа – страдание в обмен на великую возможность создать новую жизнь. Нужно научиться разрушать старое и строить на его месте более совершенное и прекрасное. И ты научишься.

– Где мы?

– Мы там, где душа и сердце. Они последние, кто хранит в этом мире любовь и веру. Без них новая жизнь принесет другим только зло, – прошелестела женщина.

– Я… создаю новую жизнь или рождаюсь? – Понимание потерялось в своеобразной логике хранительницы снов.

– Все вместе. Будь осторожна – это великий дар. Он обязывает распорядиться им мудро. Идя на поводу своих желаний, ты можешь разрушить все.

– Кто ты такая?

– Ты знаешь. – Женщина подошла вплотную. – Я… есть всё.

Неизвестная сделала еще шаг, ее фигура стала полупрозрачной. Короткий миг, равный одному вдоху, – и меня окутало призрачное бирюзовое сияние. Ни с чем не сравнимый восторг охватил душу. Словно некие сверхъестественные силы одарили своим благословением, позволив лишиться всех тягостей бренной оболочки и воспарить над миром.

– Прикоснись! – позвал Кристалл.

Приблизившись, я осторожно коснулась кончиками пальцев холодной грани. Она расступилась под пальцами и мягко втянула их в себя. Затем кисть, руки по локоть. Досмотреть невероятное видение не удалось – все вновь затянуло чернильной темнотой.

Вернувшись в реальность, я обнаружила, что нахожусь в некой комнате, напоминавшей больничную палату, в которой, по странной задумке архитекторов, отсутствовали окна. Единственным источником освещения были горевшие на потолке люминесцентные лампы.

В правую руку убегала из пластикового мешка по трубочке капельницы алая донорская кровь. Тихо пищал в такт биению сердца старенький кардиомонитор. Левая нога была подвешена на громоздкой конструкции из грузов и множества металлических спиц. Две из них уходили под кожу, прошивая ее насквозь и выходя с противоположной стороны.

Где я нахожусь? И… кто я? Не помню даже собственного имени. Только обрывки последних моментов: слепящая лампа, багровые небеса и серые ледяные глаза незнакомца, явившегося за несколько минут до того, как ярость пламенеющих небес стерла бы в прах все живое и мертвое.

Скрипнула дверь. На пороге палаты появился Он. Тот человек, ведомый Высшей Силой. Его не перепутать ни с кем другим. Этот образ наверняка надолго задержится в памяти, даже если вся остальная история сотрется, как сейчас.

Серые блеклые глаза, аккуратно уложенные светлые волосы, защитный комбинезон под белым халатом и невероятная аура стойкости и внутренней силы – все совпадало.

– Доброе утро, сестра, – произнес человек спокойным умиротворенным баритоном. – Мне жаль, что произошла ошибка во время операции. Всплеск все-таки затронул тебя, но мы не поняли этого раньше. Надеюсь, Зона дарует тебе мудрость простить нам столь грубую оплошность.

– Кто ты? – Я до звона в ушах напрягла память, вот только ничего в ней не обнаружилось. Все та же пустота, поглотившая до мельчайшей подробности мою прошлую жизнь.

– Меня зовут брат Гаал. Заведую медицинской службой в нашем ордене. Повезло, что сигнал твоего КПК прорвался сквозь помехи. Мы все же нашли нужный путь.

– Я… ничего не помню… – виновато прервала мужчину я. – Ты знаешь, что я здесь делаю?

– Мы нашли тебя в развалинах. Тебя окружили неверные. Хотели убить, но мы пришли раньше. Теперь ты в безопасности. – Светлый взгляд Гаала скользнул по мне. – Ты в доме ордена «Обелиск». Мы храним саму Зону и ее сердце от чужаков, желающих ее гибели.

– Я не чужак? – Память никак не хотела возвращаться.

– Ты отмечена Зоной, как и все мы. Возможно, ты сбилась с пути, – тихо продолжал Гаал. – Ты помнишь свое имя?

Я отрицательно покачала головой.

– Значит, так велит Обелиск. Мы дадим тебе новое, как только его узнает Настоятель. Пока я буду звать тебя просто «сестра», если ты не возражаешь.

– Вовсе нет… – Я слабо улыбнулась, поддерживая дружелюбный тон моего спасителя. – За что меня хотели убить?

– Они уничтожают всех детей Зоны, всех, кого она избрала. Настоятель знал, что ты придешь, мы не могли тебя бросить.

– Откуда… – спросила я, только сейчас чувствуя, с каким трудом мне дается поддержание жизни в ослабленном теле.

– Зона говорит с ним через священный Обелиск. Он направляет всех нас.

– Почему Зону хотят уничтожить? – Частица прошлого прорезала разум осколком болезненного воспоминания. Человек в черной броне… кровь на его руках… кровожадная ухмылка. Он совершил нечто чудовищное и непростительное. Невинная душа пала жертвой его жестокости. Следующей могла стать я…

– Зона – золотой Грааль для тех, кто впал в искушение и погряз в пороках. Алчность, трусость, агрессия и иное зло уже давно забрали и изничтожили их души. – Гаал взял меня за руку, взглянув в глаза. – Они хотят высосать из Зоны все соки, истощить ее и насладить собственные слабости. Они делят Ее, словно… словно звери, что рвут добычу. Неверные даже не задумываются, что она – это больше чем просто кусок земли. Зона – это огромная экосистема, живое разумное создание. Она куда сильнее, чем они, чем даже мы с тобой. Они говорят, что мы хотим расширить ее границы, но это наглая ложь. Мы хотим позволить Зоне жить, как и любому одушевленному существу. Мы не должны допустить надругательства над ней.

– Брат Гаал, прости, что прерву тебя. Кажется, мне довелось услышать ее зов. – Я пересказала мужчине свое видение, пришедшее в момент моего нахождения на грани между жизнью и смертью.

– Радуйся, сестра, – воодушевленно произнес Гаал. – Это добрый знак. Знак нашей победы. Последний раз такой чести был удостоен лишь сам Настоятель. Быть может, однажды Обелиск дарует тебе такую же силу, чтобы оберегать его.

– Оберегать? С этим? – Я кивнула на металлический каркас, обвивший ногу.

– Не стоит беспокоиться. У нас достаточно способов вернуть тебе возможность ходить… – Медик хотел было сказать что-то еще, но его прервала просунувшаяся в дверную щель мохнатая собачья голова.

Непропорциональная верхняя челюсть существа чуть выдавалась вперед, на пол капала слюна. Короткие треугольные уши зверь любопытно навострил и направил в мою сторону. Курносый морщинистый нос хрипло втягивал воздух. В целом животное можно было принять за чрезмерно большого лохматого хищного мопса или бульдога, покрытого излишне густой шерстью.

– Фауст! Это что такое?! – строго прикрикнул Гаал. – Я тебе говорил здесь не топтаться, тут все стерильно!

Пес, или кто бы это ни был, виновато, но требовательно заворчал.

– Ладно, заходи, – сдался медик. – Только облизывать сестру не смей – ее иммунитет еще слишком слаб.

Зверь толкнул квадратным тяжелым лбом дверь и протиснул мощное короткое с длинным пушистым хвостом мохнатое тело в палату, а затем, процокав когтями по кафелю, уселся у изголовья кровати.

– Фауст? Какое интересное имя, – улыбнулась я, протянув ладонь. Влажный прохладный нос коснулся кожи.

– Это черный волк. Его так назвал брат Курт. Он у нас ученый…

– Брат или волк?

– Оба. – Тонкие бледные губы Гаала дернулись в улыбке. – Крайне смышленые парни. Кстати, это Фауст почуял твой след.

– Спасибо тебе, друг. Ты меня спас. При случае найду тебе сахарную косточку.

Волк радостно гавкнул и завалился на спину, подставив пузо. Гаал почесал зверя по грудине.

– Хороший он парень. Курт его еще щенком у еретиков отбил, так себе и оставил.

– Они хотели его убить? – Я не могла поверить в то, что нашелся бы на свете хоть один человек, у кого поднимется рука на живое, пусть и пугающе непропорциональное, но беззащитное существо.

– Да. И сделать броню из его шкурки, – мрачно подтвердил Гаал. – В этом вся суть неверных. Уничтожать в особо циничной манере.

– Фаусту очень повезло, что рядом оказались вы… – Волк довольно перекатывался с боку на бок, приглашая поиграть. – Прости, парень, не могу. Как только встану на ноги, так обязательно кину тебе мячик, и не раз.

– У тебя доброе сердце, сестра. И необычный дар.

Я наморщила лоб.

– Ты про мой сон, брат?

– Не только. Посмотри на Фауста – он не любит незнакомцев и ко многим относится с опаской, а в твоем присутствии млеет, – объяснил Гаал.

– Разве не все собачьи так себя ведут? Может… я просто ему понравилась? – Я пожала плечами.

– Нет, – покачал головой медик. – Фауст мало кому и из нас доверяет – уж слишком сильно его обидели неверные. Только с братом Куртом он так беспечен и расслаблен. Я расскажу об этом Настоятелю – наверняка он знает ответ.

– Брат Гаал… сколько мне дней придется провести в кровати? – От наблюдения за резвящимся волком настало время перейти к делам насущным.

– Неделю или около того. Потребуется еще одна операция, а потом мы применим дары Зоны для твоего исцеления.

– Ты имеешь ввиду артефакты? – не поняла я.

– Именно их. Неверные называют дары так. Впрочем, зови как удобно, дело ведь не в слове… Хотя есть среди нас такие, кто брезгует даже терминами. Это их право, и только Настоятель может судить кого-либо из нас.

Я почувствовала, как под мерный успокаивающий баритон медика глаза начинают слипаться сами собой.

– Отдыхай, сестра, набирайся сил. Они тебе потребуются. Не волнуйся, мы о тебе позаботимся. – Голос Гаала прозвучал, когда я была уже на грани глубокого сна.

И снова в планы людей вторглось своевольное Мироздание. Операция состоялась на две недели позже, чем планировалось, а все потому, что уже к вечеру того дня я проснулась от сотрясающего озноба, сменявшегося жаром и сильной болью в мышцах. Я то просыпалась, на короткое время вырываясь из объятий лихорадки, то вновь погружалась в болезненное состояние где-то между сном и явью.

Гаал действительно все это время не оставлял меня одну. Кормил с ложки, когда совсем не было сил подняться, менял мокрые прохладные полотенца на лбу и белье, промокшее от лихорадочного пота, строго следил за исполнением другими братьями и сестрами его поручений.

Память возвращалась с трудом, смешиваясь в коктейль с болезненными галлюцинациями от высокой температуры и глубокими тайными страхами моей души.

В одну из таких тревожных ночей мне снился странный сон. Я гуляла по красивому зеленому городу, украшенному кумачовыми знаменами и цветами. Прохожие спешили по своим делам или праздно прогуливались по весенним липовым аллеям. В песочницах играли дети, гудели на дорогах старые автомобили, играла музыка из репродукторов.

Незаметно и я втянулась и полностью погрузилась в атмосферу радости, покоя и безмятежности и даже не заметила, как со стороны бетонной громадины построенной недалеко от города атомной станции катится ревущая и рокочущая волна пламени, сметающая все на своем пути. Земля затряслась под ногами, стали рушиться и рассыпаться кирпичные дома.

Неподалеку в песочнице возилась с куклами одинокая маленькая девчушка, не замечая надвигающейся беды. Люди вокруг впали в панику, ревела сирена, слышались рыдания и напряженные гудки машин. Девочка, словно укрытая куполом от царящего вокруг безумия, беззаботно плела венок из ярко-желтых одуванчиков и не чувствовала, как угрожающе накренилась прямо над головой металлическая конструкция горки.

За долю секунды до того, как все пространство рассыпалось в прах, я успела подхватить малышку на руки, но затем едва сдержалась, дабы не отбросить ее от себя. Черты лица ребенка искажались, плавились, словно горячий воск, превращаясь во множество иных лиц. Рот неизвестного существа расширился и наполнился вторым рядом острых конусообразных зубов, норовивших вцепиться в горло.

Сирена выла все громче и сильнее, я замерла, не в силах пошевелиться, и совсем близко чувствовала, как прожигает плоть пламя, катящееся валом со станции.

– Разряд! – ворвался в кошмар строгий уверенный голос. Тело тряхнуло мощной судорогой, послышался далекий писк кардиомонитора. – Пульс стабилен, слава Обелиску!

Глава 11

– Итак, кто тут у нас? – Из тягостного кошмара в спокойную действительность меня вернул шелестящий нотками осеннего ветра тихий голос. – Умна, ответственна, хороша собой… Шрамы? Пустяк! Они только украшают воинов. Просыпайся, дитя!

Я открыла глаза, с трудом фокусируясь на том, кто прервал мои ужасающие сновидения. Худой жилистый мужчина лет сорока сидел возле кровати. Длинные седые волосы, собранные в аккуратный хвост, идеально гармонировали с комбинезоном такого же бетонно-серого оттенка. Казалось, в этом человеке нет ничего необычного, если не смотреть в глаза. Пустые и белые, как у той, что нашла пристанище в моих грезах. Нет, он не был слеп – напротив, казалось, что он видит тебя насквозь, заглядывает глубоко в душу и от него не утаить даже самых страшных тайн.

– Здравствуйте… – хрипло произнесла я, откашливаясь после долгого молчания.

– Воспитанная, – добавил мужчина. – Приятно встретить интеллигентного человека. Тебя зовут… а впрочем, не имеет значения. Все имена, что даются за пределами Зоны, ложные. Истинное ты обретешь здесь. Священный Обелиск укажет его. Меня же можешь звать Настоятель. Познакомились, а теперь встань, я хочу получше тебя рассмотреть.

– Но я… – Просьба человека казалась совершенно глупой. Неужели он не видит… стоп…

Я бросила взгляд на укрытые шерстяным одеялом ноги. Их более не стесняла металлическая клетка винтов, спиц, болтов и грузов. Это невозможно! Или прошло много времени, или… Даже при самом высококлассном лечении невозможно восстановить такие травмы за столь короткий срок.

– Встань! – напористо приказал Настоятель. – Брат Гаал, помоги ей.

Гаал все это время был неподалеку, и ему не пришлось повторять дважды. Приблизившись к кровати, он протянул руку и подхватил меня за талию. С неприятным хрустом в суставах я поднялась, едва удерживая равновесие от внезапно возникшего головокружения.

– Неплохо, – удовлетворенно кивнул Настоятель. Еще пара недель, я полагаю, и можно будет принять нашу сестру в семью.

– Так точно, Настоятель, – согласился Гаал, быстро проверив мои рефлексы и степень восстановления нервных волокон.

– Поручаю тебе направить сестру на путь Обелиска, – распорядился седой мужчина и обратился ко мне: – Теперь ты дома, дитя. Ты проделала очень долгий путь и прошла через множество испытаний. Осталось последнее: Обелиск даст тебе имя, и ты все вспомнишь. Он отделит ложь от истины, и ты обретешь благословение Его.

Настоятель поднялся на ноги и вышел из комнаты, оставив нас с Гаалом наедине.

Вскоре мне довелось убедиться в необходимости огромного заряда энергии и жизненных сил. Стоило лишь немного окрепнуть, как за меня взялись всерьез.

Впрочем, это не доставляло особого морального дискомфорта – напротив, возможно, даже в прошлой жизни я никогда не была окружена таким вниманием, как сейчас.

После Всплеска я очнулась будто новорожденным младенцем, без воспоминаний и с ощущением потерянности. Однако рядом оказались те, кто не позволил мне утонуть в водовороте нахлынувших многочисленных потоков информации и событий.

Когда Гаал окончательно удостоверился, что я могу твердо и уверенно стоять на ногах, он передал руководство воспитательным процессом строгому, воинственному брату Айзеку, под чьим контролем я училась вновь держать в руках оружие, пользоваться сложным оборудованием защитных костюмов и средств связи, познавать основы тактики, стратегии и разведки, ощущать на себе и пытаться противостоять приемам рукопашного боя. Иногда казалось, что под бронированным стеклом шлема скрывается вовсе не человек, а какой-то биоробот. Айзек не знал усталости и не позволял почувствовать ее другим, не делая скидку даже на едва зажившие травмы. Быстрый и неуязвимый, он не делал поблажек и не слушал просьб о хотя бы нескольких минутах отдыха.

Первые дни казались бесконечными. Лишь ночью, лежа на продавленном пружинящем матрасе в казарме, получалось вздохнуть чуть спокойнее. Но несмотря на усталость и одеревеневшие от молочной кислоты и объема нагрузок мышцы, каждый день во мне укреплялась уверенность в правоте наставника. «Боль – часть твоего развития. Прими ее и позволь стать твоей силой», – говорил Айзек. Тело действительно становилось подвижнее и крепче, все меньше давил на спину и плечи вес тяжелой брони, а мелкие порезы в результате тренировок уже с боевым клинком практически исчезли.

Дух же укрепляли ежедневные молитвы и собрания с братьями и сестрами. Мы становились единым целым под призрачным сиянием Обелиска. Он соединял сознания и сердца, давал каждому то, что ему нужно, согревал холодными ночами и вселял веру в могущество и непоколебимость. И пусть неверные не оставляли жалкие, безуспешные попытки прорваться в город и на подконтрольные нам территории, сила, что даровал Обелиск, была несокрушима.

Каждый из нас, выступая в защиту Его, Зоны и творений Ее, был готов ко всему, на что способен извращенный ум еретиков. И каждый не страшился смерти. Лучше погибнуть воином с оружием в руках, нежели пасть трусом, бежавшим с поля битвы и оставившим на разорение алчным рукам мародеров хотя бы клочок нашей священной земли, где бьется и живет сердце этого мира.

В единении я ощутила себя как никогда нужной и ценной. Любовь Зоны и щедрость благословений Обелиска давали уверенность в своих силах, крепкое плечо брата или сестры по оружию позволяли не чувствовать себя одиноко. Не знаю, откуда мне знакомы эти эмоции. За все время, проведенное в клане, я так и не смогла вспомнить ни одного момента из прошлой жизни, хоть и производила некоторые действия так, будто была им обучена давным-давно.

Сестра Вита, одна из немногих представительниц женского пола клана, и вовсе окружила меня настоящей материнской заботой, успокаивая в час ночных кошмаров или поддерживая на нелегком пути обучения. Я почувствовала в ней настолько родную душу, что казалось, мы были сестрами не только по вере, но и крови. Даже Гаалу я не могла довериться настолько, как привязалась душой к ней. Кому еще было посетовать на перегибы Айзека или боль от полученных травм или рассказать о том, о чем даже подумать в присутствии мужчин из ордена – греховно? С кем еще я могла мирно пройтись по территории Станции, восхищаясь ее величием, или вслушаться в скрежет колеса обозрения недалеко от одного из лагерей и услышать в нем пение самой Зоны? Казалось, что женщина из моих снов воплотилась в ней – даже внешне они были чем-то схожи, за исключением ярко-рыжей копны волос, отличавшей Виту в строю других сестер. Те же шрамы, те же бледные, почти белые, но вовсе не пугающие глаза. Я четко знала, что меня берегут и за мной присматривают. Словно бы пройдя через длительное путешествие, я наконец обрела свою тихую гавань, где можно спокойно бросить якорь и не знать ужасов, что приносит шторм. Интересно, а в другой, предыдущей жизни был кто-то похожий?

Никто из нас не помнил прошлого, но это и не было нужным. Мы знали: лишь настоящее ведет к цели. Я не могла дождаться, когда же придет и мое время стать полноправным членом ордена. Настоятель в коротких личных беседах говорил загадками, но ни капли сомнений не коснулось души. Я ему верила. Верила Обелиску, своим братьям и сестрам.

В один из череды дней, посвященных необходимому, хоть и непростому обучению, меня разбудила Вита.

Электронные часы на стене показывали половину четвертого утра. Сестра энергично трясла меня за плечо, в ее глазах мерцали хулиганские задорные искорки, подобные сверкающим снежинкам.

Роль наставника приносила ей радость, позволяла ностальгировать о далеком прошлом, когда, еще будучи такой же молодой и неопытной, Вита проходила тот же путь, открывая для себя бесчисленные тайны и загадки Зоны, доступные ее верным хранителям.

Жаль только, что ей досталась не слишком способная ученица. Несмотря на все усилия, освоить снайперские премудрости, коими в совершенстве владела Вита, мне так и не удалось. Зато неплохо получалось скрываться в тени и подкрадываться незаметно, не раз напугав напарницу.

– Что происходит? – Я с трудом распахнула веки в такую рань, но защитники Обелиска должны быть готовы в любую минуту исполнить волю Его.

– Собирайся. У меня есть небольшое задание, а ты пойдешь со мной. Кое-что покажу. Поторопись!

Я потянулась, поднялась и спешно облачилась в серый защитный комбинезон с полумаской, фильтрующей зараженную радиацией пыль.

До Покинутого Города от Станции нас добросили на побитой жизнью легковушке, используемой, когда было необходимо сократить время в пути. В самом же городе предписывалось соблюдать тишину, чтобы за рокотом мотора и ворчанием старого глушителя не упустить подобравшегося к тебе неприятеля.

Одна из укрепленных баз ордена находилась внутри дома культуры и примыкавшей к нему гостиницы. Туда-то и повела меня Вита, мимоходом передав рюкзак с боеприпасами одному из братьев.

Сестра, словно горная козочка, легкими прыжками преодолевала лестничные пролеты, поднимаясь все выше и выше, в то время как я едва поспевала за ней, последними словами проклиная обстоятельства, оставившие несколько шрамов на ноге и ограничившие степень выносливости.

Наконец через узкий лаз пожарного выхода мы поднялись на крышу. Ветер свистел в ушах, швырял в лицо мелкие дождевые брызги.

– Зачем мы здесь? – Я прикрыла шрам на щеке краем капюшона.

– Чтобы учиться… – загадочно улыбнулась Вита и, взяв меня за руку, подвела к самому краю парапета. – Смотри туда!

Правой рукой она указала куда-то на восток, далеко за горизонт, где дрожали осторожные лучики бледного восходящего солнца.

– Чтобы тебе открылась истина, в которую веришь и за которую будешь сражаться до последней капли крови, ты должна увидеть ее.

– Но… не понимаю… Тут нет ничего особенного…

– Сейчас поймешь…

Солнце поднялось выше, первые тени поползли по земле, будто призраки покинутого и забытого города. В их фигурах можно было разглядеть людей или животных, или вовсе что-то фантасмагорическое. Стали видны освобожденные от плена ночной темноты серые очертания построек, между которыми то тут, то там сверкали множеством красок разнообразные аномалии. Взлетели над лесом спугнутые выстрелом птицы.

У многоэтажки совершал ленивый утренний променад крупный упитанный колосс, громыхая мощными лапами по ржавым каркасам рассыпающихся автомобилей.

Еще несколько мгновений – и темноту окружающего мира поглотила молочно-белая с синеватым оттенком утренняя дымка. Послышались переклички часовых и шипение раций.

Все вокруг постепенно наполнялось цветами, звуками и запахами. Картинка мира становилась все сочнее и прекраснее.

– Закрой глаза, – тихо прошептала Вита, будто боясь спугнуть лишним шумом дрожащий в бликах сохранившихся стекол рассвет. – Прислушайся, Она пробуждается.

Сквозь тихий шелест гонимой ветром листвы, далекие отголоски выстрелов, чьи-то голоса я вдруг услышала четкий и ритмичный гулкий стук. Будто где-то билось огромное сердце неизвестного могучего существа, величественного и непобедимого.

– Ты тоже это слышишь? – шепотом спросила я, заметив, как ритм моего пульса сровнялся с неизвестным звуком.

– Что слышу? – не поняла Вита.

– Звук… такой… как сердце… Тук-тук… – Удар за ударом я отсчитывала темп.

– Ого! – Вита резко развернула меня к себе, оторвав от медитации. – Ты не представляешь, как тебе повезло!

– Почему? – наступил мой черед недоумевать.

– Ты слышишь сердце самой Зоны. Не многие из нас удостоились такой чести. Последним, кто за собой замечал такое, вроде был твой брат по оружию… – Вита задумалась, напрягая память. – Да, Айзек, кажется, рассказывал нечто подобное. Ну и, конечно же, Настоятель.

– В нем я и не сомневалась, – усмехнулась я. – Это же хорошо?

– Как знать… Натура Зоны столь изменчива, что даже нашим мудрейшим наставникам не удалось ее разгадать. Два человека могут посмотреть в одно и то же отражение в луже после дождя, но увидят они совершенно разное. Кстати… Раз Зона столь благосклонна к тебе, то…

Вита взяла меня за руку и подвела к самому краю крыши. Я невольно пошатнулась, бросив взгляд вниз.

– Взаимно ли это? – Лицо Виты стало строгим и равнодушным. – Доверяешь ли ты ей?

– Сестра, ты сомневаешься в моей вере? – обиженно произнесла я. Да, пусть орден принял меня совсем недавно и память еще не до конца вернулась, но не было ни единого момента, когда кто-либо мог усомниться в искренности моих деяний.

– Я – нет. А ты?

– С чего бы мне не доверять самой себе? – Кажется, кто-то из нас двоих сейчас впал в безумство.

– Раз так… шагни вперед. Если ты истинно веруешь – Зона сохранит тебя. Если солгала – твой путь завершен, – холодно отчеканила Вита.

Я судорожно сглотнула тягучую слюну и еще раз посмотрела вниз, где не было ни намека на что-то, что поможет мне избежать превращения в бесформенную кучу останков после соприкосновения с землей.

– Сомнения и страх – суть слабость, – повторила сестра слова из проповеди. – Истинная вера да сохранит последователя своего.

У нее, как и у кого-либо другого из ордена, не могло бы и возникнуть умысла желать мне смерти. Если в прошлом я и совершила что-то ужасное, то вряд ли бы мне сохранили жизнь лишь для того, чтобы предать столь бессмысленной казни.

– Благословенны дланью Ее, – ответила я и решительно шагнула в пустоту. Если такова воля Зоны и Обелиска, то не мне им противиться.

Через пару секунд свободного падения я услышала хруст, будто где-то обломилась и затрещала ветка большого дерева. Что-то мягко подхватило меня, ослепив фиолетовым сиянием, и бережно и аккуратно позволило приземлиться на ноги, без страха и повреждений.

– Я думала, что ты не решишься. Многие не соглашались, – раздался рядом насмешливый знакомый голос. Вита потянула меня за куртку, и только тогда я осмелилась открыть глаза.

– Так… это все – уловка? – почувствовав разочарование, спросила я.

– Вовсе нет, – равнодушно бросила Вита. – Проверка. И ты ее прошла. Зона помогла нам в этом и стала свидетелем силы твоего духа.

– Годы идут, а сестра Вита и аномальное образование «гамак» все так же неизменны… – Из примыкающего к стене гостиницы коридора к нам вышел рослый мужчина, облаченный в тяжелую броню клана. – А если бы твоя любимица переместилась после Всплеска?

– Преподобный, я бы придумала что-то иное. – Вита в почтении склонила голову. Я повторила за ней.

– Приветствую, сестры, – размеренно и напевно произнес мужчина. – Не бойся, новообращенная. Вита изобретательна в играх с новичками, но ни разу это не заканчивалось печально. И вновь я вижу добрый знак в том, что нет страха в сердце прибывшего, какие бы безумства ни пришлось совершить на пути.

– Преподобный… – попыталась оправдаться Вита, – но ведь вы сами подсказали мне этот способ.

– Да, и ты была его первопроходцем. Великий Обелиск, как же это было давно… – В голосе собрата по клану послышались нотки ностальгии.

– Нам пора возвращаться на Станцию. Не хотим пропустить утренний молебен.

– Да, конечно, ступайте. Да хранит вас Обелиск.

Вита поправила сползший ремень винтовки и уверенно зашагала в сторону самой короткой тропы до станции.

– Ты всех так проверяешь? – с каплей обиды в голосе спросила я, почувствовав себя ребенком, которого обвели вокруг пальца взрослые, пообещавшие вместо молочного супа на ужин плитку шоколада.

– Многих, – коротко ответила сестра.

– А если кто-то отказывался?

– Ну и пусть… Ордену от моих шалостей ни холодно ни жарко. Зато появляется некоторое представление о том, с кем еще стоит поработать.

– Угу… и у кого не атрофировался инстинкт самосохранения, – пробурчала под нос я, но тут же жесткая ткань перчатки прервала поток озвученных мыслей.

– Тихо! – прошипела Вита. Я бросила осторожный взгляд на экран ее КПК – две желтые точки медленно перемещались наперерез нашему маршруту.

Двое сталкеров в темно-синей основательно потрепанной броне ломаным хромающим шагом брели по заросшей полосе шоссе. Я потянулась к короткому пистолету-пулемету, вверенному мне Витой. В выданной на время похода штурмовой винтовке R-15 не было необходимости – противников мало, да и что-то странное виделось в их повадках. А до получения личного вооружения мне предстояло подняться хотя бы до ранга адепта, значит – пройти долгожданное Посвящение.

– Не нужно… Они на нашей стороне… Вроде как. – Вита остановила мой порыв к уничтожению неизвестных целей.

– В смысле? Это же еретики! – Я вгляделась в две пошатывающиеся фигуры. Было в них нечто неправильное, делающее их не похожими на обычных людей.

– Почти… были ими. – Вита устроилась поудобнее на пороге дома, послужившего нам укрытием, и принялась что-то усиленно строчить в КПК. – Они попали под действие ретранслятора… Полагаю, южного, ближе к Черному Лесу. Те, чей мозг удается взять под контроль, лишаются разума и памяти. Потом этими товарищами занимаются нейротехники. Спецотряд, по большей части состоящий из медиков и ученых. Говорят, даже Настоятель иногда спрашивает у них совета. Так вот, умники и солдаты отлавливают подобный контингент и… переписывают им память. Вроде как стирают одни данные, внедряют другие. Не знаю точно, как работает эта штука. Позднее еретики получают шанс послужить делу Обелиска.

– А что, если… – У меня сразу же возникло множество вопросов.

– Нет, рядового мыслящего бойца больше из них сделать не получится. Ни одному еще не удавалось проявить свободу воли и вырваться. Я точно таких не встречала. Насколько мне известно, они весьма полезны при прохождении нашими группами потенциально опасных маршрутов.

– Биодетектор? – уточнила я.

– Ага, вроде того, – кивнула Вита. – И пусть тебя не смущает их способность что-то болтать – это уже не люди. Их еретическую порочную природу выжигают изнутри. К сожалению, она частенько сплетается с образом хомо сапиенса, отчего приходится идти на жертвы. Я вижу, о чем ты хочешь спросить. Нет, с тобой не делали то же самое, как и с любым из адептов. Мы все сохраняем способность понимать, чувствовать, размышлять. Обелиску не нужна армия тупых болванчиков, способных лишь на самые примитивные задачи. Послушание не состоит в бессознательном исполнении приказов. Зона создала Обелиск, чтобы говорить с нами. Как же мы поймем Ее, не обладая умением осознавать и внимать Ее голосу? Без души и разума возможно творить лишь разрушение, но никак не созидать. Мы же рождены хранить и помогать появиться чему-то новому. Для этого мы живем, и в этом суть служения.

– Занятно… – протянула я, наблюдая за удаляющимися существами, чей разум теперь блуждал в ожидании истинного пути. – Тогда почему мы ждем?

– Если сейчас их потревожить, может взыграть их неверная суть. Говорят, они становятся особенно агрессивными перед Всплесками, но и до этого, если что-то напомнит им об их природе, – проблем не оберешься. Хотя одно подразделение научилось сосуществовать с ними. Мне довелось как-то бывать на их стоянке. Странное чувство… Вроде и тянешься к стволу, а вроде угрозы как бы и нет. Стои́т себе чудо это, бормочет какую-то чушь и не отсвечивает. Получается весьма надежная охрана от неверных с сознанием. Уж не знаю, что там в голове у ретранслированных, но реагируют они на любое нездоровое движение, еще даже не заметив его. Наверно, у них хороший слух.

– Или нюх, – предположила я, пожав плечами.

– Без понятия. – Вита бросила взгляд на экран. – Чисто, можем идти. Наших новых друзей перехватят у охладителя. Подозреваю, что их несет именно туда. Выше нос, скоро настанет и твое время учить молодняк премудростям.

И мой волнующий час настал. Стоял непривычно солнечный день в мире вечной осени. Наблюдая из застекленного воздушного коридора за братьями, только что вернувшимися из удачного рейда, я не заметила, как рядом со мной появился Гаал, а с ним два собрата в тяжелой глухой броне, усиленной сервоприводами. По нашивкам и особым обозначениям на наплечниках нетрудно было догадаться, что это личная охрана самого Настоятеля. Впрочем, по территории Станции он всегда перемещался в одиночестве, лишь иногда сопровождаемый парочкой служителей в белых защитных комбинезонах. Вне безопасной территории его наверняка сопровождали эти бравые ребята, отвечающие своими жизнями за жизнь первого после Обелиска.

Гаал сообщил, что решением Настоятеля было определено, что я наконец готова к обряду имянаречения и полноценному вступлению в орден. Невероятное счастье завладело душой в эту минуту. Все тренировки с Айзеком, еще несколько «проверок» от Виты, в которых ей вновь удавалось напугать и обвести вокруг пальца подругу, потерявшую память, – все было не зря. Меня признали достойной прикоснуться к милости Его и несению службы во благо Его.

Я ощутила разочарование, когда оказалась не в величественном зале, подсвеченном лазурью Обелиска, куда допускали неофитов лишь на вечернюю молитву, а в заурядном, сером и, можно даже сказать, унылом помещении, однако все же вызвавшем странный трепет.

Посреди огромного зала, освещенного лишь запыленными зеленоватыми лампами, располагался стол, похожий на операционный, и огромная конструкция неизвестного устройства, нависавшего над ним.

Душу сковало подлой суеверной тревогой, старательно гонимой прочь силой молитвы, которую я вспомнила, едва переступив порог. Нет, успокаивала я себя, здесь не произойдет ничего такого, что может причинить мне вред. В конце концов, Вита, Гаал… да тот же Айзек проходили через это. И никто из них не рассказывал об этом дне, как о чем-то ужасном. Напротив – все мои братья и немногочисленные сестры вспоминали об обряде как о самом лучшем в жизни моменте. Но сейчас мне казалось, что уж слишком жуткая здесь царила обстановка.

Гаал приказал мне лечь на стол и закрепил мои запястья ремнями. Тело покрылось «гусиной кожей» то ли от страха, то ли от прикосновения к вискам, лбу и затылку ледяных скользких металлических пластин электродов. Я вздрогнула, едва почувствовала скользнувшую за шиворот каплю воды.

– Спокойно, сестра… Ты ничего не почувствуешь. Физически…

– Это как? – с дрожью в голосе спросила я.

– Буквально, – успокаивающе ответил брат. – Никто не причинит тебе страданий или еще какого вреда. Кроме… тебя самой. Придется столкнуться с тем, что таится в глубине твоего разума и дремлет, искушая, склоняя к неправедному пути. Иногда это крайне болезненно и может помешать довести обряд до конца. Доверяй нам, себе, Обелиску, и ты обретешь благословение. Начни чтение литании во имя Его, во имя истинной веры. Ты не одна, орден поможет тебе совладать со всеми испытаниями. Приведи свое тело и дух к спокойствию и позволь разуму открыться.

Я не успела дойти и до третьей строфы, восхваляющей силу и мудрость, коей наделяет нас Зона через свет Его, как в зал вошел Настоятель. Кратко поприветствовав присутствующих братьев, он начал с чтения молитвы, которую мне еще не доводилось слышать. Язык ее также был почти не знаком. Казалось, когда-то давно я слышала некоторые из слов, но перевод их совершенно забылся.

Тихий убаюкивающий голос обволакивал, окутывал теплой спокойной аурой, погружал в сон, обрывки которого уже туманили разум. Страхи и сомнения разбивались об отрывистые твердые слова речи, подхваченной присутствовавшими.

– Да будет так! – закончил Настоятель и активировал устройство.

Гаал не соврал – несущиеся вихрем воспоминания и обрывки настоящего переплелись в бурный поток, как будто бы я смотрела один очень длинный фильм на сверхбыстрой перемотке.

Во всех этих картинах были неверные – те, кто отринул силу и власть Обелиска и погряз во грехе. Они окружали меня всю мою жизнь, пытались сломить и утянуть за собой. Я видела их совсем близко, будучи в разных обличьях.

Вот я вижу обрывок памяти маленькой перепуганной девочки, наблюдающей из-за прутиков старой деревянной кроватки за ссорой между мужчиной и женщиной. Мужчина пьян и агрессивен, а его спутница подавлена и растеряна, она пытается закрыть собой ребенка от гневных нападок отца. Вяло колышется на сквозняке обрывок обоев, отклеившихся от влажности, вздымается под тяжелыми ударами по столешнице пыль с потемневшей кружевной салфетки. Чувствуется запах терпкой лекарственной горечи. Очертания мира мутнеют, но не теряют насыщенности цветов.

Сквозь буйство красок пробивается новый сюжет: толпа детей в одинаковой одежде пинает фиолетовый портфель по коридору. Кто бы ни пытался уравнять формой этих малолетних дьяволят, они все равно разные. Схожи лишь в одном: в том, с каким наслаждением они упиваются насилием. И самое страшное, что я – одна из них. Не видно несчастной жертвы, кому принадлежит изгвазданный в пыли и следах от ботинок ранец, но меня одновременно и забавляет эта игра, и вызывает отвращение потакание низменным средневековым инстинктам, жаждущим зрелищ и страданий слабых. Впрочем, вряд ли здесь есть непричастные. Многие из них еще даже не сформировались телесно, но уже давно открыли в себе животное начало, алчущее крови.

Дети вырастают, игры становятся взрослыми. Я чувствую себя в шумной гуляющей толпе юнцов, получивших долгожданную свободу и теперь наслаждающихся всеми прелестями взрослой жизни. Самоуверенный рыжеволосый незнакомец уводит меня за собой в спальню, будто сам дьявол в людском обличии явился испытать меня. Я слаба, я поддалась его искушению, и теперь ничто не поможет отмыться от греха.

Наваждение исчезает и заменяется другим: я в теле молодой женщины в дурацком неудобном наряде, в кабинете с такими же напыщенными гордецами, соревнующимися друг с другом статусами и кошельком. Каждый из них – невероятный глупец, пытающийся казаться знатоком всей жизни. Ярлыки, регалии и богатство есть мерила всех вещей для них. На самые высшие чувства они смотрят сквозь призму алчности. В этом мире у всего есть своя цена. Даже того, кому несколько часов назад клялись они в верности, теперь готовы продать за пригоршню монет.

Чувствуется привкус табака во рту. Противная горечь, оседающая на губах. Наверное, таково на вкус разочарование или чувство собственного грехопадения, которое безуспешно пытаешься заглушить всеми известными дурманами. Падение… да, наверное, так ощущается этот бесконечный путь в засасывающую пустоту, где нет надежды и веры в свет.

Я вижу вертолет на взлетно-посадочной полосе, жуткое мужское лицо со шрамом. Запястье охватывает тонкая детская резиночка, украшенная бусинкой с дешевым поддельным камнем. Мусор… безделушка… Пропитанная страхом и отчаянием, которым нет предела. Смертью, пришедшей во множестве обличий.

Вижу кровь… кровь невинного, совсем юного, убитого руками того, кто со шрамом, и подобными ему. Вижу алые небеса, замершие в ожидании катастрофы. Погружаюсь в темноту и боль…

С глубоким вздохом, будто вынырнув из ледяной воды, я очнулась в зале. Хрустнули от натяжения ремни на руках. Амнезия исчезла. Теперь я помнила и знала все, что пытались от меня скрыть долгие годы. Храни меня, Обелиск! Твой верный солдат готов исполнить волю Твою…

– Приветствуем сестру, да направит ее Обелиск. Встань, новорожденная! – услышала я голос Настоятеля.

Гаал освободил мои руки, я поднялась, оглядываясь. На лицах тех, кто не скрывался под маской, читались одновременно радость и задумчивость. Вряд ли они проживали то же самое наваждение, но, несомненно, они оказались посвящены в секреты моей памяти.

Я чувствовала каждого, пусть даже лица некоторых скрывались под бронированным стеклом шлема. Казалось, будто мы знакомы целую вечность и никогда не расставались на период потери памяти и странного прошлого. Они – моя опора, защита и поддержка, моя любящая семья и верные соратники.

– Даже мне неведома судьба твоя, ибо столь она витиевата, и только ты сама сплетешь нужную нить. Нарекаю тебя Норна! – торжественно, но и одновременно озадаченно произнес Настоятель. Несколько голосов с восторгом подхватили имя, и оно эхом пронеслось по залу.

– Во славу Его! – отозвалась я. Буря в голове понемногу утихала, стало легко и свободно. Я чувствовала, как мышцы полнятся силой, разум – хладнокровием, а душа – теплом света Его.

– Во славу Его! – поддержал Настоятель. – Теперь ты готова встать в наши ряды и защитить Обелиск. И Он повелел мне проверить твой дух на твердость. Неподалеку от Насосной станции видели неверных. Брат Айзек!

От общей группы людей отделился строгий наставник в укрепленном комбинезоне и подошел к нам.

– Вас доставят туда на вертолете. Задача: выяснить, что замышляют наши враги в этой глуши. Подойдут любые способы узнать информацию. Брат Айзек, пригляди за сестрой. Обелиск говорит мне, что дух ее силен, но она слишком молода, поэтому может легко поддаться соблазну.

– Так точно, Настоятель! Во славу Его! – отчеканил напарник. – Пойдем, сестра.

На выходе из зала нас остановил Гаал.

– Сестра Норна… подожди… – голос звучал очень странно, будто смущенно.

– Что случилось?

Гаал протянул мне на раскрытой ладони кольцо с выгравированным сердцем и ту самую резинку для волос из моего видения. Быть может, ему было дано вторгаться в память и что-то знать, а может, просто понадеялся на свою интуицию, предполагая, что эти вещи значат нечто важное.

– Это твое. У нас не принято отнимать принадлежащее живым, – холодно бросил Гаал. Я пожала плечами, но мелочевку забрала. Мне не хотелось пересказывать ему увиденное. Казалось, мое прошлое буквально переполнено грехом, и лишь одно его очередное упоминание осквернит священные залы Станции и весь орден.

– Идем, сестра, – настойчиво вмешался Айзек. Он явно был не доволен широким жестом брата, но говорить ничего не стал.

Оставив Гаала в одиночестве, мы пошли по змеистым темным коридорам, пахнущим сыростью стен, йодом и ржавчиной металлических перил на лестницах.

– Обелиск, должно быть, вернул тебе память, однако посмею напомнить, что никакой жалости к неверным быть не может. И никакой пощады. Мы берем пленных только по распоряжению Настоятеля. Остальные должны безжалостно уничтожаться. То, что они делают с Зоной, то, что хотят сделать с Обелиском, не заслуживает прощения, – сурово наставлял Айзек. Впрочем, я теперь не нуждалась в подсказках – слишком ярко и живо стояли перед глазами образы всей мерзости неверных, их жестокости и грязи.

Но вездесущий образ женщины в сером комбинезоне так и не исчез. Она будто бы наблюдала за мной со стороны, находясь везде и нигде одновременно, прямо за спиной и совершенно далеко, где-то на другом конце земного шара.

– Твоя судьба здесь. Протяни руку, сделай то, для чего рождена, – шептала она. Интересно, брат Айзек тоже ее слышит?

Мы прошли коридор, усеянный по бокам ржавыми шипами подпорок, по которым тянулись провода, и заглянули в оружейную. Мне выдали облегченный комбинезон, не сковывающий движения, но при этом обладающий защитой от аномального воздействия и прочными пластинами в проекции жизненно важных органов. Вооружили же укороченной версией автомата Калашникова. «Большего для нашей миссии и не надо», – пояснил Айзек.

Дополнительно снарядившись патронами, аптечками, средствами защиты от радиации и прочими необходимыми в рейде вещами, мы вышли через тяжелую дверь на огромное поле перед не менее исполинской твердыней Станции. Рокоча винтами, неподалеку нас уже ждал транспортный вертолет, вздымая в воздух сухие осенние листья и мелкие камушки. Черно-синее свинцовое небо тяжелыми тучами сжимало пространство вокруг.

– Ты готова, сестра? – спросил меня Айзек. – Путь опасен, ты должна преодолеть его с честью.

– Такова воля Обелиска, – коротко ответила я.

– Быстрее там, – хриплым басом поторопил высунувшийся из кабины человек. – Если аномалии сместятся раньше срока, нас снесет как щепку.

Не заставляя его повторять дважды, мы спешно нырнули в вертолет. Брат Айзек захлопнул тяжелую дверь, и машина медленно начала отрываться от земли.

– К самой Насосной не подойдем – слишком опасно для двоих в компании новичка. Спустимся неподалеку. Выясним все, что можно, – и домой. Не задерживаемся особо. Кто знает, может неверных там куда больше, чем мы думаем. Кстати, добро пожаловать в орден, сестра! – поприветствовал меня сопровождающий, отмеченный в моем КПК как брат Фобос.

– Слышал, еретики окопались в городе? Кто подпустил их так близко? – перекрикивая шум винтов, спросил Айзек.

– Да пусть себе сидят, – отмахнулся Фобос. – Их немного, к нашим постам не суются, а верховодит ими вообще какая-то девка. Неужели не справимся, если выпендриваться начнут?

Воспринимать обычную речь оказалось куда проще, нежели привычную для Настоятеля и Гаала манеру разговора. За время амнезии множество событий прошло мимо меня, поэтому сейчас я ловила каждое слово, чтобы вновь не упустить нечто важное.

Под нами проплывали мрачные пейзажи Зоны. Мы шли на небольшой высоте, и в иллюминатор удавалось разглядеть происходящее на земле. Я любовалась умиротворенным величественным спокойствием дремлющей природы, крохотными с высоты сполохами аномалий внизу, суетой разбегавшейся в стороны от рокота винтов живности, мелким дождиком, разбивавшимся об обшивку машины.

Вдруг совсем близко полыхнула яркая огненно-рыжая вспышка, раздался оглушительный скрежет металла. Вертолет резко тряхнуло, повело в сторону, заговорил пулемет, из кабины послышалась отборная брань пилота.

– Что такое, брат? – забеспокоился Айзек, приложившись головой о стальную стенку кабины.

– Неверные на три часа! Огонь на поражение!

– Сможем подойти поближе? – Брат Фобос сжал в руках тяжелую снайперскую винтовку. Снова тряхнуло, раздался гул.

– Не думаю! Держитесь, поворачиваю! – крикнул пилот. Остаток его неприятного монолога потонул в усилившемся шуме.

Раздался оглушительный грохот, запахло гарью. Вертолет закачался, болтаясь в воздухе, словно сорвавшийся с веревочки воздушный змей, кабина наполнилась черным удушающим дымом, оглушительно засвистел в ушах ветер. Похоже, мы шли слишком низко, поэтому орудия еретиков смогли дотянуться до нас.

– Падаем! Обелиск, сохрани! – прошипел Фобос. Пилот молчал, что добавляло ужаса происходящему.

Я не успела запомнить, как открылась полыхающая черно-рыжим огнем дверь и с какой невероятной быстротой приближалась земля – чьи-то крепкие руки буквально вытолкнули меня из кабины. Прислушавшись к инстинкту самосохранения, я нащупала трос, но было уже слишком поздно.

Белое полотнище всплеснуло за спиной и тут же обмякло под собственной тяжестью. Лихорадочно дергая стропы, я пыталась сделать хоть что-нибудь, но все усилия скорее напоминали агонию мухи, попавшей в паутину.

Купол парашюта завис на жестких ветвях. Я перестала замечать количество ударов о стволы и множество мелких порезов от острых сучков и покрывавших их шипов, меня болтало как подхваченный ветром лист. Что-то громко затрещало над головой, заставив от испуга закрыть глаза.

Глава 12

Холодный моросящий дождик привел меня в чувство. Попытавшись встать на ноги, я не обнаружила под ними почвы. Чертов парашют зацепился за дерево и оставил меня в подвешенном, во всех смыслах, состоянии в нескольких метрах над землей.

Попытка отстегнуть ременную часть закончилась поражением. Что-то мешало креплению функционировать как положено. Рюкзак с оборванной лямкой валялся на земле в нескольких метрах от дерева. Сунувшись к поясу, я не обнаружила ножен. Зараза! Видно, сорвало в полете. Возможностей выбраться стало еще меньше.

И даже с моей тонкой фигурой выскользнуть из цепкого захвата заклинивших ремней не получалось.

– О, Обелиск! За что? – тихо прошипела я. – Айзек! Фобос!

Никто не отозвался на зов, и больнее всего резануло душу, что едва включился КПК, как на экране, покрытом пылью и мелкими каплями, отобразилась серая точка, а в канале клана уже скорбели об усопшем. Брат Айзек был мертв, а от Фобоса – ни следа. Да и вокруг детекторы не фиксировали ни одной живой души. Только я и мертвец.

На миг я позволила отчаянию овладеть сознанием и погрузилась в уныние, но прочтенная вслух молитва вернула духу твердость и покой. Нет, Обелиск не оставит меня! Никогда! Это лишь суровое испытание, чтобы проверить, достойна ли я прикоснуться к Его священному сиянию вновь. Еретикам не понять, чего они лишаются, погрязая во грехах и пытаясь утопить Зону в крови невинных. Но наше время настало вновь! Мы воспрянем и отомстим, и никому более не позволим очернить священную землю.

Чье-то громкое сопение внизу привлекло внимание. Возле отброшенного в сторону рюкзака копошилось очень маленькое, размером с ребенка, существо, одетое в черный плащ с капюшоном.

– Эй! – прикрикнула я. – А ну, брось! Это мое!

Карлик повернулся, ощерившись уродливой зубастой ухмылкой.

– Ты голоден? Я могу дать тебе еды. Только есть одна проблема – я не могу спуститься вниз. Эй! Это ты чего задумал?

Гном – одно из самых фантастических и самых опасных созданий Зоны – глядел сейчас на меня. Ментальной силой он подхватил и раскачивал в воздухе рядом с собой увесистый булыжник. Я живо представила, как, направленный неведомым даром, камень летит в голову и раскраивает череп, а зубастая пасть впивается в рухнувшую на землю остывающую плоть.

Неверные обидели детей Зоны. Очень обидели. Теперь ни одно живое существо не доверяет человеку. Кто послабее – старается спрятаться при его приближении, кто силен – атакует и забирает свое. Ходит легенда, что только с кукловодами, использующими телепатию и энергию сознания как оружие, можно договориться, поскольку они, как и мы, разумны и даже более чем разумны.

Как бы я хотела такие же способности. Тогда не висела бы сейчас в перспективе стать обедом для оголодавшего существа. И не только я… Да хотя бы десяток-другой одаренных психическими способностями воинов способен был бы указать еретикам их место.

– Спокойно! Да, я вооружена, так нужно, – я подняла руки, показав отсутствие агрессивных намерений, – но тебя я не обижу.

Похоже, гном не поверил, потому как в ту же секунду левитирующий камень сделал в воздухе мертвую петлю и с ускорением направился в мою сторону. От испуга я закрыла глаза и уже ожидала удара, но вместо этого ветку, за которую зацепилась стропа, резко качнуло в сторону. Дерево хрустнуло и заскрипело, а земля стала чуть ближе.

– Ты хочешь мне помочь? Да хранит тебя Обелиск! Я обязательно тебя отблагодарю! – Гном что-то невнятно фыркнул в ответ и снова притянул к себе камень. Еще залп, потом еще один, и вот ветка истончилась настолько, что, сильно дернув за стропы, я грохнулась на землю. Неуклюжий кувырок погасил падение, выступающие части комбинезона вспахали влажный грунт, пахнущий прелой листвой.

Не успела я встать на ноги, как услышала рядом нетерпеливое сопение. Путаясь в полах плаща, гном тянул за рукав комбинезона. Отряхнувшись, осмотрелась в поисках ножа. Он нашелся в канаве в нескольких метрах севернее точки падения. Острая сталь без проблем рассекла ремни. Я вернулась к рюкзаку и отщелкнула застежки.

Гном погрузился в него чуть ли не с головой, копошась и довольно пофыркивая, потроша пайки и выискивая в них самое вкусное.

Мое второе чудесное спасение на этот раз стоило банки гречневой каши с тушенкой и армейской шоколадки.

– Давай помогу открыть… – предложила я, протянув руку, но гном оказался весьма разумным и самостоятельным созданием.

Карлик не стал тратить время на возню с открывашкой. Он крепко сжал банку в пухлой ладошке и с силой ударил ее о лежащий рядом валун, после чего отогнул помятую крышку длинными ногтями и с чавканьем принялся за еду.

– Может, тебе ложку дать… ай, ладно, вижу, и так справляешься, – вздохнула я. Гном был полностью увлечен ужином, потеряв ко мне всякий интерес.

Оставив рюкзак под присмотром нового друга, я отправилась за телом Айзека.

– Вот дьявол! Дурная смерть…

Помимо открытого перелома правого бедра и множества синяков и ссадин, больше повреждений на трупе не было. Однако причиной смерти стали не они. Здесь лес становился гуще и изобиловал различными видами деревьев, хитро запутавших парашют брата. Один из узлов стал фатальным. Именно за него рвануло и с силой ударило Айзека, переломив шею. С трудом я сдерживала эмоции, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза мертвеца, оставшиеся открытыми к моменту, как душа покинула бренную плоть.

Вокруг по-прежнему не было никого. Тишина и покой, только деревья шелестели кронами и чавкал консервами гном. Связь тоже куда-то исчезла. КПК потерял все возможные сигналы, став бесполезным куском пластика и микросхем.

Компьютер брата тоже не работал, поблескивая кристальными осколками разбитого экрана.

Выход из всей этой печальной ситуации оставался один – бросить Айзека здесь и пытаться найти тропки еретиков, по которым можно добраться в безопасное место и вызвать помощь.

– Мне нужно завершить задание, брат мой. Прости, но я вынуждена тебя оставить – ты больше не можешь продолжать путь. Да примет Обелиск душу твою… – Я закрыла ладонью похолодевшие веки.

Нет… Неправильно вот так просто бросить тело. Но нет лопаты, чтобы соорудить приличную могилу.

– Нечего тебе гнить на земле, как еретику, брат Айзек. Волею Обелиска, я освобожу твою душу. – Я подтащила к трупу большую высохшую корягу. Рядом нашлось еще несколько сухих ветвей, пучок травы и небольшая горстка листьев. Звонко щелкнула металлическая зажигалка.

Древние легенды рассказывали, что так суровые нордические воины хоронили своих собратьев – сооружали погребальный костер или отправляли горящий драккар вплавь по морю. Для почетного прощания нужно было при жизни показать себя через великие дела, чтобы душа, минуя все преграды, направилась прямиком на пир богов.

Айзек был достойным воином Обелиска. Моим первым наставником на коротком боевом пути. Глядя, как поднимаются в воздух ярко-рыжие языки пламени, я представляла, как душа сейчас устремляется к небесам.

Гнев и скорбь заставили дать обещание самой себе и нерушимую клятву перед ликом Обелиска найти того, кто посмел оборвать жизнь моего первого боевого брата. Найти и отомстить так жестоко, насколько хватит сил. Еретики должны познать мою ярость, ярость самой Зоны из-за гибели ее сына.

Постепенно окружающий мир укутывался в сумерки. Блекли краски, черные кривые стволы деревьев на фоне вечерней дымки сплетались в мрачные пугающие фигуры. Лишь ночные цикады и бурление грязи в болотистых бочагах создавали звуковой фон грядущей ночи.

Гном не стал дожидаться окончания обряда – ушел не попрощавшись, прихватив с собой две упаковки армейских галет на закуску. Я осталась одна в ночной Зоне. И пусть верила ей и ледяной оружейной стали, но все равно было жутковато.

Еретики обожают страшные сказки, которые пересказывают друг другу вечерами в баре. Однако и братья предпочитали лишний раз не выходить с территории обжитых лагерей, когда на землю наползала ночь.

У меня же выбора не было. Связь все также отсутствовала, вокруг воцарилась звенящая тишина, а видимость медленно и неумолимо снижалась.

Самым разумным решением было бы остаться на месте и ждать утра. Быть может, КПК наконец поймает сигнал или орден отправит еще одну группу за нами, рассуждала я. А может, до этого времени меня десять раз слопает кто-то пострашнее оголодавшего гнома. Нет, надо идти. Куда глаза глядят, но идти. Зона мудра, она подскажет нужную тропку.

Бросив последний раз полный горечи и обиды взгляд на догорающий погребальный костер, я подхватила автомат и пошла вперед, сама не зная куда. Уцелевшее оружие Айзека и его снаряжение припрятала в дупле упавшего неподалеку дерева. Закон позволял забрать у погибшего товарища все необходимое, но я так и не смогла переступить через моральные барьеры. Поэтому отметила на карте точку тайника, которым обязательно поделюсь с братьями, как только вернется связь.

Да и перегрузка лишними килограммами веса в рюкзаке могла привести к фатальным последствиям, если вдруг придется спасаться бегством, расходуя последние силы. Нет… Все же не прагматичность, а соображения совести так и не позволили взять у почившего брата даже лишней упаковки бинта.

Что-то пробудилось в душе, что будто бы делало меня недостойной такой великой чести. Я тщетно пыталась вспомнить, какой именно грех давил удвоившимся грузом сожалений, но память так и не открыла страшную тайну. Оставалось надеяться, что Обелиск поможет очиститься, получить прощение и за то, что теперь похоронено в глубинах рассудка, и за беспечность, которая, как мне виделось, и привела в мрачную глушь и одиночество.

Ноги путались в высокой, колючей траве, губы беззвучно шептали молитву, призванную отогнать сомнения и страхи. Ночь становилась все гуще и темнее, накатывала усталость. Я была уверена, что попадись сейчас на пути еретик, он бы встретил последние часы своей ничтожной жизни в жесточайших мучениях, даже если это и вовсе не он сбивал вертолет, и не он стал причиной гибели моих братьев. Все равно – неверный, а значит, пусть отвечает за грехи подобных себе.

Лес начал понемногу редеть, переходя в болотистую зыбкую местность. Следовало ступать осторожнее и держать ухо востро. Без надобности в эту часть Зоны ни один из нас старался не забредать. Мало того что неверные вечно территорию делили, так и просто недолго сгинуть где-нибудь, провалившись в канаву.

Впереди подозрительно задрожал воздух. Ввиду отсутствия работоспособных сканеров пришлось прибегнуть к старому методу. Я отвязала от пояса мешочек с гайками и едва не рассыпала его содержимое на землю от неожиданности. Совсем рядом в мертвой ночной тишине послышался жалобный детский плач.

Сестра Вита рассказывала о созданиях, способных имитировать человеческую речь и воспроизводить ее, чтобы заманить в логово наивного странника. Но не в этот раз… Тонкий голосок пищал совсем уж по-детски напуганно, прерываясь, чтобы набрать воздуха между всхлипами, и затихая, когда заканчивались силы.

– Помогите, пожалуйста! – звал голос.

«Обелиск, храни мою душу», – подумала я и решительно шагнула на звук. Палец скользнул к спусковому крючку, зрение и слух ловили каждую мелочь, способную даже в теории представлять угрозу.

– Помогите! – голосок прозвучал совсем близко. Раздвинув высокие заросли камыша, я увидела маленькую девочку в запачканном сером платье. Испугавшись еще сильнее, она попыталась отползти назад и закрыться маленькими ручками. – Не подходи! Не трогай меня!

– Тише… – Я опустилась на колени и вгляделась в худенькое личико. Внешне девочка могла бы показаться обычным ребенком, если бы не широкий рот, полный острых треугольных зубов и вывернутые внутрь коленки, но мешало ей явно не это, а отекший и покрасневший голеностоп.

– Не подходи ко мне! Ты, как те, которые… которые… – Огромные бездонно-синие глаза девочки наполнились слезами.

– Я не обижу тебя… – Нужно было срочно что-то предпринять. Жалобный плач ребенка мог привлечь не только еретиков, но и хищных зверей, вышедших на ночную охоту. – Кто это «те»?

– Ну те… черные… с оружием. Они дядьку моего…

– Тш-ш-ш… не надо подробностей. Ты знаешь, где твой дом?

– Там, – девочка махнула ручкой куда-то на запад.

– Там живет еще кто-то кроме тебя?

– Да, много живет… – Девочка перестала хлюпать носом и задумалась. – Но наши не любят таких, как ты. С автоматами.

– Я не причиню тебе вреда и им тоже. Мы можем вернуться к твоим родителям вместе. Если черные попадутся на пути – я смогу тебя защитить. Но сначала… нужно помочь твоей ножке, а то потом это будет сложнее.

– Ты не сделаешь мне больно? – Девочка озадачила вопросом.

Не нужно быть профессиональным медиком, чтобы распознать вывих, которому уже наверняка несколько часов. Вправить безболезненно, еще и в полевых условиях… Пожалуй, эта задача была под силу только Гаалу. Но он находился далеко… очень далеко. Оставалось надеяться на знания, полученные в период пребывания в лазарете и помощи братьям. За это время мне удалось ухватить некоторые базовые основы первой помощи при различных травмах, коими вволю снабжает Зона не только противников ее, но и соратников.

Мы были здесь одни. Я и малышка, дядьку которой расстреляли еретики. Наверняка просто так, развлечения ради. Только у таких тварей, как неверные, могла подняться рука на ребенка.

– Если только совсем чуть-чуть. Не специально – просто иначе не выйдет. Ты же хочешь вернуться домой как можно быстрее? Подожди… Я кое-что придумала. Давай ты будешь кушать сладости и рассказывать мне что-нибудь, тогда получится не больно. – Я вытащила из рюкзака большую плитку шоколада, не замеченную гномом, и протянула девочке.

– Наша деревня совсем близко, за болотом. Сюда мы часто ходим по грибы и по ягоды. Главный у нас – дедушка Казимир. Он называет деревню общиной Священного Солнца и говорит, что все остальные – грязнолюды и они своим присутствием землю оскорбляют.

– Прав твой дедушка, мудрые слова говорит… – согласилась я.

– Но ты на грязнолюдов не похожа. Ты другая… Я видела других. У них есть оружие, но они никогда не нападают на нас, а наоборот – помогают защищать деревню от чужаков. Ай!

– Тише…тише… Я закончила. Сейчас перестанет болеть, но идти я тебе все равно не советую. Тут нужен хороший доктор. – Я повернулась к малышке. На ее глазах появились и тут же высохли слезы, а выражение личика приобрело крайнюю задумчивость.

– У нас есть доктор, – девочка почесала непропорционально длинными пальчиками растрепанные светлые волосы. – А еще там, где болота, говорят, один живет. Может любую болезнь вылечить. Он сам приходит к нам, когда узнает, что кто-то болен.

Легендарный врач с Озерков… Где-то я слышала о нем, но он тоже слишком далеко, если я верно понимаю, где мы находимся.

Оставалось лишь зафиксировать сустав девочки в положении, которое менее всего навредит ей, и доставить в деревню. Наверняка местные знахари уже разберутся, что делать дальше.

– Поскольку сама ты идти не сможешь, я отнесу тебя. Я сейчас наклонюсь, а ты залезай ко мне на плечи и держись за рюкзак.

– Отнесешь? Вот здорово! Буду видеть все как большая! Но… – в глазах девочки крупными каплями опять задрожали слезы, – а как же дядька?

– Когда мы придем в деревню, я попрошу самых смелых и сильных сходить за ним.

– Обещаешь? – Малышка неуклюже забралась мне на плечи.

– Обещаю. – Я ласково погладила ее по холодным ладошкам.

– Меня, кстати, Маруся зовут. И мне уже десятое лето пошло.

– Меня зовут Норна из ордена «Обелиск» … Не помню, сколько мне лет. – Мы отправились в путь, укрытые благостью ночной Зоны.

Где-то приходилось замедляться, тщательнее продумывать безопасный маршрут. Где-то совсем наоборот – следовало ускорить шаг, дабы не нахвататься радиации или воспользоваться удачным моментом перезарядки аномалии. Несмотря на мрачные ожидания, милость Зоны снизошла на одинокого странника, бредущего в темноте. Нечто хранило меня и малышку от опасностей, скрытых во мраке.

Глава 13

С запада повеяло дымом, за холмом показались бревенчатые хаты. В деревне мирно суетились странные люди: у кого-то вывернуты суставы, как у девочки, у кого-то непропорциональные конечности и множество других анатомических чудес. Одежда тоже мало подходила для существования и путешествий в Зоне: простые рубахи и платья из домотканого льна, подпоясанные шерстяными поясами.

Завидев нас, они вооружились кто чем может и угрожающе направились навстречу. Ни у одного из присутствующих не обнаружилось огнестрела, только вилы, топоры, обломки деревяшек. И как только это странное поселение еще не стерли с лица земли еретики?

– Грязнолюдка! Как ты смеешь ступать на нашу землю! – прорычал коренастый бородатый человек. – Стой! Маруська? Где Святомир?! Эта грязнолюдка его убила, да?

– Дедушка Казимир, – запищала девочка, боязливо опустившись на землю. – Дядьку черные убили, а Норна меня спасла! Она не грязнолюдка, она из «Обелиска»!

– Вот как? – старик нахмурил косматые брови. – Значит, ей и ответ держать. Отдай оружие, женщина, и следуй за мной.

Из толпы вышел огромный человек в черном капюшоне и протянул ручищу. Одни только габариты незнакомца подавляли всякое желание к сопротивлению. Второй же рукой он сгреб меня за ворот куртки и толкнул вперед.

– Дедушка, не обижай ее, – попросила старика Маруся. Казимир лишь отмахнулся. Краем глаза я успела заметить, как вокруг малышки засуетились длиннорукие, похожие на паучих женщины.

Проведя по улице, гигант затолкал меня в клетку, находившуюся в покосившемся гнилом сарае. Вскоре на пороге появился старик. Подкатив обрубок бревна, он, кряхтя, сел напротив.

– Грязнолюды способны принимать любые обличья. Можешь дурить голову девчонке, но меня вокруг пальца не обвести. Рассказывай, из чьих будешь и как нашла наши тропы. И в твоих интересах не утаивать ничего, иначе я попрошу Яромира развязать тебе язык. Солжешь – Священное Солнце покарает тебя. И поверь, я сделаю все, чтобы перед смертью ты проклинала каждого из тех, кто породил тебя на свет.

Здоровенный детина, едва помещавшийся в сарае, недвусмысленно перебросил из одной лапы в другую тяжеленный молот, способный дробить кости словно щепки.

Старику не удалось напугать меня, ведь, судя по всему, враг у нас был общий. В сдержанности же Яромира я была совсем не уверена. От этого человека, если он вообще принадлежал к людскому племени, веяло кровью и смертью.

Нервно вдохнув зловонный воздух и поудобнее устроившись на подгнившей соломе, я начала рассказ издалека. От того часа, как покинула обитель после церемонии посвящения, как оставил этот мир наставник Айзек, как блуждала во тьме телом и душой…

– Се истина. Вижу, что ты не лгунья. И вижу, что ты также ненавидишь их. И отомстить хочешь. За спасение Маруськи вся наша община у тебя в долгу. Проси, чего пожелаешь, но проси мудро.

Я задумалась. Что мне могли дать шарахающиеся от оружия крестьяне? Вряд ли у них имелась радиостанция…

– Неправильно думаешь. О мирском. У тебя есть глубинное, истинное. Ты мести ищешь и очищения. Единения с Отцом и Матерью. Пойдем со мной.

Я удивленно посмотрела на старика, неведомым образом прочитавшего мои мысли, но он спокойно поманил за собой. Мы прошли по улице и зашли в избушку. На кухне Казимир поставил передо мной тарелку с пирогами и глиняную кружку с чаем, пахнущим сладкими травами.

– Прости нас за слова. Ты похожа на тех, кто чинил нам вред, но наши глаза слепы.

– Прощаю, Казимир. Такова воля Обелиска, – коротко сказала я и сделала глоток из кружки. Мне показалось, или слегка начало шуметь в голове. Наверняка от голода. Пройдя множество дорог и раздав почти весь паек нуждающимся, я совершенно забыла о собственном организме.

После следующего глотка голова стала еще тяжелее, а на третьем сознание уступило место глубокому сну.

Пробуждение пришло в уютной постели в комнате с развешанными повсюду пучками трав и кореньев. Хотелось валяться на мягкой перине еще очень долго и забыть обо всем, но реальность, как обычно, напомнила о себе крайне неприятным образом.

Оказалось, что на мне, кроме нижнего белья, больше нет никакой одежды, а на икре виднелась грубо зашитая рана, не замеченная ранее, да еще и залепленная сверху мерзкой, склизкой зеленой жижей.

– Что за… – Я попыталась приподняться, но снова рухнула на подушки. Голова кружилась, мышцы отказывались повиноваться.

– Странные дары у этих людей, не так ли? – совсем рядом послышался тихий, слегка скрипучий голос. Пожилой мужчина в коричневом плаще сидел на табуретке перед небольшим столом, устланным непонятной травой, разложенной на газетке. – Странные, но всегда нужные. Меня здесь называют Хирургом. Будем знакомы.

– Это вы… сделали? – Я покосилась на черные толстые нитки швов.

– Нет, что ты. Я бы сделал аккуратнее, – с наигранной обидой в голосе ответил Хирург. – Интересные у тебя желания, дочь Обелиска. Впервые я вижу столь ревностного вашего брата. Ты не просто хочешь защитить Зону, ты хочешь стать единым с ней, быть ею. Это опасный путь, но цепь событий уже запущена. Когда-то и я был таким, видел ту же жестокость, что и ты ныне. Но лишь одна между нами есть разница – я не выбрал ответный путь насилия. Я научился творить добро из зла, что множится здесь ежеминутно, ведь более доступного и бесконечного ресурса не сыщешь.

– Хотите сказать, что нам впору сложить оружие и сдаться на милость еретикам? – возмущенно спросила я. Кем или чем бы ни был этот человек, но он, похоже, не понимал, чем может обернуться пассивная позиция в ответ на открытые удары.

– Я этого не говорил, – хитро улыбнулся мужчина. – Не хватало мне еще нажить врага в виде могущественного Обелиска. Впрочем, я и ваших иногда латаю. Я не делю никого на правых и виновных. Может, поэтому так долго и живу на этом свете. Поверь, Зона мне дорога не меньше, чем тебе или твоей подруге из сновидений.

Меня прошиб ледяной пот. Откуда этот человек знал о тайне, которую я скрывала даже от собратьев?

– Вы что-то знаете? Что меня ждет? – в голосе послышался постыдный страх.

– В ближайшее время тебя ожидает доставка домой на резервном вертолете. Связь восстановилась после Всплеска, и тебя уже ищут. Советую готовиться к возвращению, – тепло улыбнулся Хирург. – В дальнейшем же… Постарайся не уподобляться тем, кого так яростно ненавидишь. Ведь так просто испачкаться в той же грязи, от которой пытаешься кого-то оттереть. Брата Айзека не поднять из мертвых, а месть… не самая достойная мотивация. Стоит ли она тех жертв, что предстоит принести ради нее?

Я буквально на секунду устало прикрыла глаза, но когда открыла их, Хирурга уже не было, он будто бы растворился в воздухе. Только ароматные травы покачивались в такт влетевшему в окно ветерку. Правду, похоже, говорили, что давно Хирург перестал быть человеком, а стал одним из тех легендарных сверхсуществ, зовущихся Призраками.

Я поднялась с кровати, оделась, подхватила автомат, как ни странно, расположившийся рядом с рюкзаком, и вышла из комнаты в трапезную.

За богато накрытым столом сидела целая семья странных людей с детишками мал мала меньше. Мое неожиданное появление ничуть не смутило хозяев дома – напротив, они встретили меня дружелюбными улыбками, слегка навевающими жуть из-за странных, похожих на клыки зубов, и приглашениями присоединиться к завтраку.

– Некогда ей рассиживаться, – проскрипел уже знакомый мне старик, оторвавшись от большой чашки из бересты. – Железная птица перебралась через лес. Скоро они придут. Иди на восток по тропе не сворачивая. Дойдешь до поляны с огненной ямой, там и жди. И поминай нас добрым словом на заутрене.

– Благодарствую, Казимир. И вас да сохранит Обелиск, люди добрые. – По какому-то наитию с этими словами я положила правую руку на сердце и поклонилась в пояс жителям Зоны, чьи сердца не ожесточились и не охладели настолько, чтобы бросить на произвол судьбы раненого усталого путника.

– Иди уже, – хохотнул старик. – Не то детишек нам распугаете своими железяками. Их и так в лес не загонишь, и вы еще шороху наводите. Неужто нам, старикам, по болотам за клюквой шариться?

Улыбнувшись, я открыла дверь и вышла на оживленную сельскую улицу, вдыхая запах свежего сена и прохладного лесного утра.

На улице сновал разного рода мутировавший чудной народ. Мой вид больше не пугал их – наверняка весть о спасении маленькой девочки разлетелась по деревне быстрее, чем я успела хорошенько выспаться. Однако на автомат многие бросали настороженные взгляды.

КПК я достала, уже покинув границы обитания общины. Почти сразу удалось поймать сигнал, связаться с братьями и получить более точные координаты, нежели «поляна с ямой».

Вокруг воцарилось необычное спокойствие. Шуршали ветками редкие деревца, шлепала под ботинками размокшая после очередного дождя земля, слышалось трескучее кваканье лягушек на берегах небольшого озерца.

Теперь я была окончательно уверена, где нахожусь, и вполне могла пасть духом от осознания собственного бессилия перед долгой и трудной дорогой. Пешком пришлось бы делать огромный крюк в обход множества лагерей еретиков, разросшихся в этой местности как грибы. И дай Обелиск, если это могло занять всего лишь день, а не куда больше.

Если раньше эти территории полностью находились во владении Обелиска, то после потери базы в Черном Лесу еретики отбросили нас далеко на север, а сами заполонили все открывшееся перед ними пространство, в надежде на золотые горы и бесконечные блага.

КПК тихонько вибрировал, когда щедро рассыпанные по округе аномалии попадали в область фиксации. Ни одного живого существа мне не встретилось. Зона молчала… не к добру.

Сухой приглушенный выстрел донесся до уха, подхваченный ветром, звенящим ржавыми оборванными проводами на столбе. И звук шел ровно оттуда, куда лежал мой путь.

«Братья прибыли», – подумала я и самонадеянно пошла чуть быстрее, отчего едва не выдала свое присутствие человеку в пятнистой желто-зеленой броне.

Медленно отступив назад, я выключила КПК и укрылась за поваленными ветками.

Еретик не заметил меня, будучи занятым обыском карманов… одного из наших мертвецов.

– Да ты долго там возиться будешь? – крикнул он кому-то расположившемуся южнее за огромным упавшим деревом.

– Чего тебе? – ответил шепелявый голос.

– Пока ты там копаешься, к ним подмога подойдет, и тогда нам с тобой точно капец!

– Как же, подойдет! Их вертушка далеко отсюда села, они нас даже не приметят… Лежать, сука! – послышался звук глухого удара и сдавленный вздох.

В жилах у меня забурлила насыщенная адреналином кровь. Мало того что эти твари уже уничтожили одного из нас, так и другому грозила та же участь. И скорее всего его смерть не будет быстрой и безболезненной. Что-то неправильное витало в воздухе, что-то безгранично жестокое и противоестественное…

Рука потянулась к автомату, но вовремя остановилась. Да, можно было пристрелить одного, но я понимала, что тот, другой, не оставит моего брата или сестру в живых. Допустить этого я никак не могла.

Тело застыло, словно мраморная статуя, на миг я даже перестала дышать. Мы были слишком близко друг от друга. Любой лишний шум – и придется стрелять.

Справа я заметила камень размером с кулак. Будь я такая же меткая, как тот гном, и имей способность силой мысли сдвигать предметы, то наверняка смогла бы бесшумно пробить висок ближнему еретику, так удачно вставшему боком и, к своему несчастью, не надевшему шлем.

– Дава-а-ай… Ну же! – одними губами произнесла я, пытаясь дотянуться до камня и надеясь лишь на удачу и покровительство Обелиска. Я верила, что он не оставит своих детей в час нужды.

Внезапно, будто почуяв опасность, неверный повернулся в мою сторону и повел стволом винтовки.

– Тут шелестит чего-то, пойду проверю, – крикнул он скрытому от взора напарнику.

– Угу… Давай в темпе, – согласился еретик.

Бронированный перешагнул через несколько поваленных веток и оказался совсем близко ко мне. Рефлексы сработали сами собой – когда человек приблизился на расстояние вытянутой руки, я обхватила его ноги и резко потянула на себя. Скользкая листва под ногами неверного поспособствовала тяжелому падению на спину. Подняться еретик уже не смог. Оказавшись в выигрышной позиции, я всем весом прижала его к земле и вонзила нож в область сонной артерии, рассекая тонкую плоть.

Тренировки прошли не зря – кровь, пульсируя, покидала тело первой жертвы. Но медлить было нельзя – если тот, кого держит в заложниках второй неверный, все еще жив, то я никогда не простила бы себе его погибели, если не успею вовремя.

– Долго что-то ты прове… – Вышедший еретик на секунду замешкался, увидев своего напарника, лежащего на земле. Этот короткий миг стал для отморозка фатальным.

Шаг из-за ствола толстого дерева, крепкий быстрый захват, точный удар в спину.

Еретик упал. Я же поспешила к живому собрату.

Вернее… живой. Легкая серая броня ударного отряда, знакомые шевроны, рыжие пряди волос, растрепанные, с запутавшимися в них веточками и листьями, полный ужаса взгляд…

Боялась она не меня. Да, пусть испачканная кровью и грязью, броня сейчас действительно внушала страх, но пленница еретиков узнала бы свою сестру, прими я хоть обличье колосса.

– Вита! – Я рухнула рядом с ней на колени, попутно включая КПК и отправляя тревожный сигнал ближайшему отряду.

Во рту боевой подруги торчала смятая грязная тряпка, но и без нее женщина не могла издать ни звука. Под носом и у правого уха запеклась темная кровь, руки стянуты собственными же шнурками, до глубоких ссадин впившимися в запястья. Нижняя часть костюма распорота по шву, на котором также виднелись бурые пятна. Я поняла, что произошло, без лишних объяснений. Полный боли и отчаяния взгляд объяснял все куда доступнее слов.

– Твари! – прорычала я, не узнавая собственный голос. – Сестра моя, ты отмщена! Они мертвы, оба. Клянусь Обелиском перед лицом Матери-Зоны, что более ни один из их клана не уйдет от меня живым. Клянусь тебе!

Я обхватила сестру за плечи, освободив от шнурков и кляпа, прижала к себе, пачкая ее потрепанный комбинезон засыхающей кровью еретиков, тяжелым металлическим запахом дурманящей сознание. Вслушиваясь в судорожное прерывистое дыхание и неровный пульс, я читала молитву и неотрывно следила за тем, как в моих объятиях Вита погружается в бессознательное забытье измученного человека.

– Вон они! Брат Курт, быстрее!

Мир рассыпался на множество цветных осколков. Звуки, запахи, голоса смешивались в единый хаос, утягивающий в бездну неизвестных до этого дня чувств. Лишь огонь веры в справедливость Его позволял окончательно не утратить рассудок. Я взывала к Обелиску, прося о силах, чтобы разнести в прах и пепел всех, кто осмелился показать, какие жуткие деяния способен творить обычный смертный.

Глава 14

На коврике у входа в лазарет похрапывал, пуская слюни, волк Фауст, а его хозяин – бритоголовый, со множеством витиеватых татуировок, покрывавших всю поверхность шеи, брат Курт – погрузился в инвентаризацию расходных материалов, что-то бормоча себе под нос.

– Приветствую, брат! Да хранит тебя…

– Успокойся, – прервал меня Курт. – Выспалась?

– Вполне, – я потянулась до хруста в суставах.

– Это хорошо. Тебе повезло, что ты выжила при падении и добралась до Священного Солнца. Странные, они, конечно, но у нас с ними, вроде как, нейтралитет. Мы их без надобности не трогаем, они нас не трогают, а если помощь нужна, так поможем. Знать бы только, что они от оружия так шарахаются… Ну да ладно, это все пустое. Если чувствуешь себя нормально – одевайся и бегом к Настоятелю. Он желал тебя видеть в зале Обелиска.

По телу пробежала дрожь. Неужели гибель братьев и страдания, что вынесла сестра, – моя вина?

– Как сестра Вита? – осторожно спросила я.

– Все разговоры после. Не заставляй его ожидать больше положенного, – отмахнулся брат, пересчитывая одноразовые шприцы.

Пожав плечами, я быстро переоделась в новую одежду, аккуратно сложенную на стуле. На бело-сером камуфляже появились и тут же исчезли бурые пятна засохшей крови. Отогнав наваждение, я поблагодарила брата за помощь после тяжелой вылазки и вышла в длинный коридор, освещенный тусклыми желтыми лампами.

Накатывало необъяснимое чувство тревоги. Чего-то неправильного и непоправимого. Боясь смотреть встречным братьям и сестрам в глаза, я скользила взором по облупившейся краске на стенах и едва не столкнулась с металлической громыхающей каталкой, которую под руководством Гаала толкал один из медиков.

– Сестра Норна! Да хранит тебя Обелиск. Отрадно, что тебе лучше. – Голос Гаала потеплел при первых словах, но тут же стал лишенным всяких эмоций и оттенков. Такая манера говорить свойственна многим старожилам, немало повидавшим на своем веку.

Я посмотрела на тело, накрытое бледно-голубой хирургической простыней, и застыла на месте, не желая верить своим глазам. В районе головы выбились несколько прядей огненно-рыжих волос. Гаал проследил за моим взглядом и, пытаясь подтянуть простыню, неосторожно толкнул каталку. Безжизненная бледная рука с темными следами врезавшихся пут безвольно повисла, тихо стукнувшись о бортик.

– К… как это случилось? – Я с трудом сохраняла самообладание, задыхаясь от бессильного гнева.

– Еретики коварны и безжалостны. Они ломают не только тело, но и душу. Если дух изничтожен, то плоть не справится с физическими ранами. Обелиск не смог дать сестре достаточно сил, чтобы бороться, но позволил ей упокоиться с миром. – Гаал снова смягчился. Строгий, хладнокровный медик проникся состраданием к нам обеим. Впрочем, в сочувствии не было надобности. В душе у меня кипела древняя глубокая ярость, мощностью наверняка в несколько десятков Всплесков. Даже то, что виновники происшествия мертвы, никоим образом не успокаивало. Хотелось добраться до каждого, кто носит их цвета, и предать мучительной казни, но и этого, полагаю, не хватило бы.

– Меня ждет Настоятель. Сестра Вита, я буду молиться о твоей душе. Пусть она и великий Обелиск позволят искупить мой грех. – Я откинула простыню и прикоснулась губами к ледяной коже бледного лба. – Прощай. До встречи, брат Гаал.

У бронированной гермодвери, скрытой в незаметном, но известном каждому ответвлении коридора, несли службу тяжеловооруженные солдаты.

– Он ждет. Заходи, – глухо донеслось из-под мощных фильтров маски одного из них.

Яркое васильково-бирюзовое сияние Обелиска застилало взор. Свет разрывал мрак огромного зала, а на фоне невероятных размеров переливающегося Кристалла точеная жилистая фигура Настоятеля выглядела совсем крошечной.

Пройдя по выложенным из металлических листов мосткам над пропастью реактора, я оказалась совсем рядом, но тут свет будто бы рассеивался и не мешал обзору.

– Настоятель… – Я преклонила колено, как того требуют правила.

– Сестра Норна. Приветствую тебя и соболезную твоей утрате. – Мужчина прикоснулся к наплечнику моего костюма и жестом повелел встать.

– Благодарю вас. Клянусь перед лицом Обелиска, что это преступление не останется безнаказанным для всего их паршивого рода. – К горлу подступил ком, но не пристало крепкому духом воину показывать свою слабость.

– Как раз об этом я и хотел поговорить. И да будет Обелиск свидетелем нашей беседы. Ты едва присоединилась к ордену, но на твою долю выпало множество не самых простых испытаний. Ты с достоинством прошла их.

– Да какой там «прошла», если эти ублюдки смогли сломить Виту? – огрызнулась я и тут же виновато вжала голову в плечи, устыдившись дерзких слов.

– Ничего… – Губы Настоятеля тронула грустная улыбка. Быть может, он вспомнил молодые годы, когда, вероятно, как и все юные, был порывист и резок. – Все совершилось правильно. Ты не могла повлиять на состояние сестры. Но дала ей возможность уйти достойно, а не от извращенных деяний еретиков. Тебе удалось изменить ее судьбу. Ныне я окончательно убежден, что не ошибся в имени, коим нарек тебя.

– О судьбе… Мне довелось увидеться с Хирургом…

– О… – протянул Настоятель. – Старый хозяин Озерков еще блуждает по этой земле? И что же он хотел?

Вопрос заставил задуматься. Дословно цитировать Хирурга в зале Обелиска виделось откровенным богохульством.

– Скажем так… он не совсем согласен с нашими действиями, – уклончиво ответила я.

– Не удивлен. – Настоятель заложил руки за спину и прошелся на несколько шагов вперед, подойдя к краю реактора. – У нас часто возникали разногласия на этот счет. Только по итогу каждый остался при своем мнении.

– Вы знакомы?

– Давно, – коротко ответил Настоятель. – Дольше, чем ты можешь себе представить. Его взгляды, кхм, занимательны. Однако, если бы я принял их полностью, еретики давно разодрали бы Зону в клочья.

– Мы же здесь не для того, чтобы обсуждать политику Хирурга?

– Несомненно. – Настоятель приблизился к Обелиску и присел на каменный парапет, хлопнув по нему ладонью. Я опустилась рядом. – За короткий срок ты отлично себя показала, сестра Норна. Мне нравятся такие. И иногда я поручаю им особенные задания.

– Я вся внимание, Настоятель.

– Ничего сложного: сейчас получишь у брата Юлия КПК и доставишь его нашему связному на окраине Покинутого Города, рядом с заводом.

– И это особое задание?

– Прекрасно, что ты не видишь в этом ничего сложного. Так даже лучше, – удовлетворенно кивнул Настоятель. – Снаряжение для тебя также подготовят. Маршрут ты знаешь. Если заплутаешь – связной сам тебя отыщет, однако постарайся не разочаровать меня. Как завершишь задание, выйди на связь. Получишь координаты тайника с наградой и заслуженный отдых на трое суток. Затем снова в строй. Ты весьма интересна, а таланты, коими одарила и еще вознаградит тебя Зона, будут крайне полезны ордену. Не позволяй себе пребывать в праздности. Я же буду рядом, дабы помочь не затеряться во множестве дорог.

– Благодарю, Настоятель. – Я склонила голову в почтении.

– Свободна, сестра. К выполнению задания приступить. Во славу Обелиска!

– Так точно, Настоятель! Во славу Его!

– Сестра Норна… Постой. Еще кое-что… – Настоятель приблизился едва слышным шагом. – Сестра Вита в последней своей воле пожелала услышать от тебя добрые слова.

– Последняя воля священна даже для покаявшихся еретиков, Настоятель. Но… я не имею права служить мессу. Я слишком молода…

– Этого и не нужно. Простись с ней, как с другом. Она желала того, и Обелиск услышал.

– Так точно, Настоятель… – Я не смогла сдержаться. Горячие капли слез прочертили дорожки на щеках.

– Ступай, сестра… Да освятит Обелиск путь твой.

Получив снаряжение, я направилась к границе Станции. Сегодня в Покинутый Город впервые предстояло идти одной.

«Доставить КПК… Дальше что, артефакты удочкой вылавливать? Что-то не слишком меня ценят, вопреки всем разговорам… Или это наказание? Но… слишком мягкое для моих прегрешений…», – предавалась я размышлениям, изредка позволяя гордыне и унынию затронуть душу. Пыльные улицы Города скорбно молчали. Даже колесо привычно не скрежетало в ритм ветру.

Обелиск… или Мама-Зона берегли меня, окружив незримым куполом, от опасностей, позволяя слушать скрип деревянных ставней домов, шелест сухой травы и бурление аномалий, разросшихся в отсутствии человека.

На небе зажглись первые бледные звездочки, стал накрапывать мелкий дождик, повеяло прохладой. День постепенно катился к закату.

На моем теперь заслуженном и настроенном под личное пользование КПК зажглась желтая точка. Странно… связной должен быть подсвечен зеленым.

– Я здесь! – зашипел кто-то из-за стены ближайшего дома.

Передо мной стоял сталкер, одетый в форму клана «Возмездие».

С трудом сдержавшись, чтобы не выпустить в него сразу очередь из автомата, я скрипнула зубами и приблизилась.

– Благом Обелиска осененный, – тихо произнес человек.

Пароль совпадал, но кто мог дать гарантию, что некто чужой не вторгся в приватный клановый канал, скопировав нужную информацию? Меньше всего в союзниках, а уж тем более шпионах, я ожидала увидеть ненавидящего Зону и все ее творения.

– Да не ссы ты, монахиня, – ухмыльнулся он. – Я тот, кого ты ищешь. Давай сюда игрушку.

– Погоди… – я направила дуло на незнакомца. – Не так быстро.

– Да блин! – выругался сталкер, хлопнув ладонью по лбу. – Как же с вами, фанатиками, тяжко. Давай сюда груз, а то до второго пришествия телиться будем. Тебе кодовой фразы мало? Может, еще и молитву Ему вознести? Предлагаю не тратить время зря. Меньше всего мне надо с тобой светиться.

Я отстегнула чехол и протянула сталкеру КПК. Незнакомцу пришлось стянуть маску, чему он не порадовался, излишне педантично стерев рукавом с лица частички фонящей пыли.

– Барвинок, – произнес мужчина, активируя голосовое управление. «Система 21 приветствует вас,» – отозвался электронный женский голос. Сталкер удовлетворенно кивнул и спрятал прибор в карман.

В этот момент мы ощутили мощный подземный толчок. Небо, окрашенное розовыми полосами заката, покраснело еще сильнее.

– Твою-то мать, – сплюнул на землю связной. – Вот говорил же тебе, дурочка, нефиг тянуть колосса за бубенцы. Я-то спрячусь, тут недалеко есть база. Но тебе там рады точно не будут. Вот что… дуй к заводу, там в самой ближней к нему пятиэтажке есть уютный подвальчик. Ну не смотри ты так, вот меньше всего мне надо тебя подставлять, чтоб потом твои меня по всей Зоне гоняли. Бегом! Приятно было познакомиться. Привет Настоятелю.

Сталкер подобрался и во весь дух припустил куда-то восточнее. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру и поспешить в укрытие.

Зона затихла перед тем, как, собрав всю мощь, разразиться мощным Всплеском, от предчувствия коего в голове гудело, а волосы вставали дыбом.

Первые раскаты грома зарокотали в момент, когда я, скользя по мокрым от наросшего мха ступеням, почти катилась в черно-серую пустоту подвала.

Глава 15

Над головой глухо гремела Зона. Хандрит она в последнее время – один за одним Всплески. Неспроста. Бытовало мнение, что частое их появление ведет к большим и чаще всего неприятным переменам.

Вбитый в КПК график можно было смело слать к черту – он давно перестал совпадать со всеми возможными прогнозами.

В глубине подвала откуда-то капала вода. Здравый смысл подсказывал не углубляться во мрак подземного коридора и оставить шанс на отступление, если вдруг кто-то или что-то вырвется из густой темноты.

Однако перспектива провести неопределенное время лишь стоя, прислонившись к скользкой стене – устроиться удобнее было негде, – не внушала бодрости духа.

Отрезав верхушку палочки химического источника света и отмечая ее содержимым маршрут, я включила встроенный в жилет фонарик и углубилась в тоннель.

Ничего необычного – стандартный подвал пятиэтажки, если не брать в расчет подозрительную пустоту. Никакого хлама, брошенных вещей. Даже сантехнические трубы были спилены – наверняка мародерами еще после первой катастрофы.

Я надеялась найти хотя бы обломок бетона или ящик, чтобы дать отдых уставшей и ноющей тупой раздражающей болью ноге. Перспектива просидеть на холодном сыром мху, мерцающем ярко-салатовым свечением, тоже не навевала оптимизма.

Под тяжелой подошвой ботинка что-то хрустнуло. Скользнув лучом фонаря вниз, я увидела высохшую человеческую челюсть с несколькими оставшимися зубами. Остальных деталей несчастного поблизости не было.

– Спруты высасывают свою жертву… Колоссы сжирают целиком… Может, собаки притащили?

Правильный ответ мне подсказали из незаметного ответвления коридора. Послышалось глухое шипящее рычание, и в несколько прыжков в опасной близости от меня оказался храпун, выждав удобный момент для нападения со спины. Дитя Зоны отрезало мне путь к отступлению, медленно подкрадывалось, готовилось к очередному скачку.

Я прекрасно осознавала, что проворства самого обычного организма, даже выученного тренировками, не хватит, чтобы увернуться, поэтому пришлось подключать дипломатию.

– Прости. – Я была вынуждена взять волю в кулак и сохранять спокойствие, чтобы, не дай Обелиск, еще больше не разгневать обитателя подвала. – Я только пережду Всплеск и сразу уйду. Я и не думала посягать на твой дом…

Храпун не поверил. Поджав задние ноги, он мотнул головой, стукнул шлангом наполовину натянутого на лицо противогаза и оскалил черную пасть.

– Сан Саныч, опять ты за свое? Разве так гостей встречают? – В ушах послышался писк, похожий на комариный, только на более высоких частотах, а гулкий басовитый голос продолжил: – Я же тебе сколько раз говорил: тех, кто в сером, жрать нельзя. Остальных – чтоб я не видел. Ба! Знакомые все лица! Вечер в хату, мадемуазель!

Я резко развернулась, беспечно оставляя спину неприкрытой перед атакой храпуна, и увидела кукловода, запахнувшегося в безразмерный прорезиненный плащ. Писк чуть ослабел, но существо продолжало ментально удерживать мое сознание.

– Простите… Мы знакомы? – Я не верила сама себе – настолько неправдоподобной и даже сюрреалистичной казалась ситуация. Мало кому удавалось уйти от кукловода живым. Этот же, судя по всему, не только не собирался нападать, так еще и говорил со мной, как с приятелем.

– Конечно. Я однажды встречал тебя неподалеку от Ясного. Не сразу понял, что ты из наших. – Кукловод не разжимал губ, но я слышала его голос в голове.

– «Наших»? – переспросила я.

– Понятно, – разочарованно бросило существо. – А я-то уж надеялся, что ты мне что-нибудь интересное расскажешь, что было после. Пойдем, посидим за кружечкой чая. Все равно на Станцию ты попадешь не раньше, чем через два-три часа. Этот Всплеск будет долгим…

Я пожала плечами. Раз уж спешить некуда, то почему бы не воспользоваться возможностью не только войти в контакт с редчайшим из детей Зоны, но и приятно провести время.

– Фонарь только выключи. Сан Саныч яркий свет не любит.

– Как тогда мне видеть? – возмутилась я, но кнопку отключения нажала, погрузившись в обволакивающий мрак помещения.

– Я провожу. Меня, кстати, Вовкой кличут, парни погремуху «Старый» дали, – усмехнулся кукловод. В голове вновь засвистело. Руки ослабли, автомат повис на ремне, ноги стали ватными, но ментальная сила проводника не позволила упасть.

Я слышала множество голосов, стоя в темноте. Они перешептывались, кричали, просто говорили о чем-то. Мир в Зоне и вне ее пределов издавал звуки. Голоса живых и мертвых, новорожденных и уходящих… Голова кружилась, в висках начала пульсировать слабая тупая боль. Писк и гул нарастали. Под плотно сомкнутыми веками поплыли красные круги, на губах почувствовалась горячая соленая кровь.

– Тысяча извинений, мадам, – в резко наступившей тишине услышала я знакомый голос и почувствовала, что падаю. Крепкие руки подхватили меня, словно тростинку, и переместили в кресло с продавленной набивкой. В спину неприятно впились пружины.

Тускло мерцала потухающим огоньком керосиновая лампа в углу, ворчал и устраивался в гнезде из скомканных шерстяных одеял на втором ярусе кровати, собранной из деревянного стеллажа, храпун. Неожиданно приятно пахло травами, прелой листвой и костром. Из чашек, расставленных на низеньком столике, поднимался пар.

Кукловод потушил газовую туристическую горелку и тяжело опустился в такое же побитое жизнью кресло напротив.

– Сан Саныч изволили крыс гонять, вот я и отвлекся. Пришлось продержать дольше положенного. Зато узнал тебя получше. – Существо закинуло ногу на ногу. Рваные темно-синие джинсы хрустнули по краям прорех.

– Ох… и что же ты узнал? – Я подняла расфокусированный взгляд на кукловода.

– Лишнее, – мрачно ответил он. – Деревенских с юга жаль. У меня там товарищ обитает. Надеюсь, до него добраться не успели.

В сознании вихрем пронеслись картинки: издевательская улыбка молодого парня, темная кровь, льющаяся по его перчаткам густыми струйками из еще теплых вен невинно убиенного…

– Не добрались. Тогда тоже был Всплеск. Их всех положили.

– Туда и дорога, – согласно кивнул кукловод. – Если Матушка позволит, пройдусь, проведаю старого приятеля.

– Матушка? – переспросила я, понимая, что не представится лучшего шанса расспросить о моих видениях того, кто получает информацию прямо в руки, не нуждаясь в пояснениях.

– Ну да. К тебе она тоже является, иначе задрал бы тебя Сан Саныч еще на подходе.

– Он ее тоже видит? – Я удивленно изогнула бровь, потянувшись к горячему боку металлической кружки.

– Я не могу! – воскликнул Вовка. – Ты как вчера родилась! Все мы ее видим. Каждый по-своему.

«Так вот почему эта женщина была так похожа на меня… нынешнюю…», – подумала я.

– Именно, – собеседник нагло прочел мои мысли. – И от нее я за тебя и получил. Сам виноват, даже опытные парни редко хватают больше троих-четверых за раз. Я ведь мог тебя ухлопать…

– Я не в обиде. Живая же осталась, да и не помню ничего, – отмахнулась я, сделав глоток сладкого от меда чая.

– Слушай… – Вовка понизил голос. В интонациях появились жуткие, замогильные ноты, эхом звучащие в почти полной тишине. По коже поползли мурашки. – Пока в твоей голове был, немного зацепил личного, которое в глубине. Соболезную. Есть у меня идея, как помочь в твоем стремлении…

– О чем это ты? – Я внимательно вгляделась в мутно-черные глаза кукловода.

– Давай начну издалека. Ты же в курсе, как появилась Зона? Ну так вот… Через некоторое время после первого взрыва люди додумались, что закрытое от посторонних глаз пространство можно использовать для… кхм… особенных нужд. Помимо экспериментов с ноосферой, понеслись и опыты над живыми существами. В целях улучшения их природы, так сказать. Быстрее, выше, сильнее и все в этом духе. Незадолго до второй катастрофы ученые умы решили, что крыс и собачек им уже недостаточно, и перешли на людей. А какая категория населения точно не возмутится? Самые бесправные – бездомные, зэки, маргиналы… Ты еще пешком под стол ходила, а я уже отбывал за грабеж. Явился к нам какой-то важный, надутый хрен, пообещал бабла и амнистию взамен на участие в неких «экспериментах», которые должны были улучшить наши психические и физические данные. Ну я и подписался. Когда меня замели, я ж почти кандидатом в мастера спорта по вольной борьбе был. Ну и подумал, что прокачаться, не потея в зале, да еще и на свободу с чистой совестью – отличная идея. Дурак был…

– Как я понимаю, ожидания с реальностью не совпали?

– Абсолютно. – Кукловод сжал кружку в широкой мощной руке. – Стоило сюда прибыть, как все сладкие обещания тут же забылись. Хотя обращались с нами все же по понятиям: жрачку давали козырную – не чета баланде, медички симпатичные заходили. У нас-то в тюряге в лазарете только анальгин и активированный уголь от всех болезней были. И все бы ничего…

– Пока не перешли к действиям, – продолжила я за собеседника. Воспоминания явно вызывали у него болезненные чувства.

– Так точно. Несколько экспериментов шли одновременно – над Зоной и над нами. И что-то пошло не так. Я видел, как ломает тех, кто за наркоту сидел, без дозы. Но даже им не довелось ощутить того, через что прошли мы. Из пацанов нормальных каких-то страхолюдин делали. Только не скальпелем, а хрен знает чем: то ли химией, то ли радиацией… Сейчас уже и не вспомнить. Кстати, твои знакомые из Закопанной Деревни – тоже результат того взрыва. Они не согласились покидать Зону еще после первой аварии и, что парадоксально, сохранили способность… ну это… размножаться.

– Они видели второй взрыв? Тогда не удивительно, что они так осторожничают… Я б тоже весь род человеческий стороной обходила. – Ответ на множество вопросов пришел сам собой.

– Наверно… не спрашивал. Так вот… очухался я, а вокруг никого. Тишина, колбы разбитые, все перевернуто. На себя уж совсем глядеть не хотелось. Был красавчиком, а стал…

– Да ты и сейчас ничего, – польстила кукловоду я, отмечая, что, несмотря на увеличившийся череп, выступившие вперед надбровные дуги и отросшие на крепких пальцах когти, образ крепкого мужского тела еще можно было различить под определенным освещением. Да и в целом это существо намного больше напоминало человека, нежели иные дети Зоны, встреченные ранее.

– От души, сестренка, – улыбнулся Вовка, оскалив желтоватые прямоугольные зубы. – Продолжу. Выбрался я кое-как, шмотки поменял, отжал ствол у караульного – ему он все равно был уже не нужен – и пошел хоть кого-нибудь искать. Нашел только Сан Саныча – он тогда командиром в роте охраны служил. Лежит, бледнющий весь, противогаз наполовину сорван, тельник в клочья. Я его по щекам хлоп – ни в какую. Думаю, все – помер, бедняга. Уже собрался дальше топать, как слышу – возится кто-то за спиной. Чуть не обделался со страху. Смотрю, стоит Сан Саныч на четвереньках и ерунду какую-то бормочет. Я к нему. Он от меня. Причем так же, на четырех конечностях, но резво, как лягушка. Аж на шкаф запрыгнул. Я верующим никогда не был до отсидки, а тут все молебны вспомнил. Разом за здравие и упокой читал. Я уж и так и эдак – а он все беснуется. Думаю: «Утихомирься ты уже, убьешься!» И тут р-р-раз! Остановился он, как к земле прирос. Я глазам своим не поверил. Потом только дошло, что я могу в чужой башке как у себя дома копошиться. Пошли мы вдвоем. Добрались до выхода из этой треклятой лаборатории, а наверху молнии алые сверкают, земля дрожит. Струхнул я и решил переждать, пока все закончится. Благо запасов навалом было. Так несколько дней и куковали вдвоем. Потом Ванька из третьего отряда на нас набрел. Вместе мы под это дерьмо подписались. Такой же красавец, как я, пришел – башка большая, морда вся в шрамах, штаны по швам трещат, хотя он всегда дрыщавый был. Когда гроза закончилась, вышли на поверхность – а вокруг осень, хотя, как сейчас помню, зимой нас вербовали. Ванька сказал, что время вспять повернулось. Не поверил я в его сказки, а зря. Дальше все чудесатее пошло́.

С замиранием сердца я вновь слушала историю Зоны, и не от книжников-аколитов, а из первых уст, от свидетеля событий минувших дней.

– Сначала никого тут не было. Пустота, тишина, и зверье страшенное бегает. С кого шерсть вместе с кожей сыпется, кого и не узнать, чем оно раньше было. Тут и любой дурак поймет, что вся хрень, которой умники занимались, ни разу не во благо, как нам затирали. Иначе с чего землю так перекосило? Из Зоны и нас самих делали оружие. Мощное и страшное. Хотели мы даже в ближайшей аномалии жизнь закончить, чтоб дальше в беспределе не шквариться, да только не по-пацански в кусты перед проблемой нырять. Решили здесь обживаться, нашли домишко небольшой на юге и устроились.

– Потом пришли люди? – предположила я.

– Пришли. И не просто так пришли. С волынами. Хотели с Зоны достатка поиметь, – согласился Вовка, сделав глоток из чашки.

– И понеслось… Интересная история, но при чем тут я?

– При том, что пришлось нам потом обратно на север уходить. Ванька предложил в лабораторию вернуться: мол, вдруг там найти что-то можно, как эту хрень, что с нами случилась, обратно откатить.

– Нашли?

– Нашли, – с горечью усмехнулся кукловод. – Только не то, что искали. Из-за взрыва эксперименты пошли неправильно, и мы оказались слабее, чем предполагалось, и вовсе не в это должны были превратиться.

– Ты хочешь сказать, что если повторить эксперимент в чистых условиях, то можно достичь изначальной цели? – Меня передернуло, но одновременно появилась надежда. Ментальные силы, возможно, даже бо́льшие, чем у любого из кукловодов, позволят мне истинно оберегать Обелиск и найти каждого из еретиков, кто причастен хотя бы самую малость к тому, что произошло с Зоной, Вовкой, моими братом и сестрой, да и всеми теми, кому принесли столько страданий омерзительные людские пороки.

– Вроде того, – кивнул Вовка. С верхнего яруса кровати протестующе заворчал храпун. – Да иди ты к лешему, Саныч! Раньше надо было думать, когда охранять всю эту херабору подписался. Теперь, будь добр, не возникай.

– Ты знаешь, как это сделать? – Я ощутила вкус крови на губах. Крови того еретика, познавшего сталь моего клинка. Они ответят! Клянусь Обелиском, они ответят за все! Им не будет пощады. Айзек, Вита, маленький спрут – кровью неверных я смою со страниц истории вашу погибель!

– В душе не гребу, а Ванька в курсе. Он много времени в лаборатории тусовался. Главное, чтоб ты пошла на это добровольно. Братан говорил, что наши подконтрольные не подходят – да, мы можем их заставить что угодно сделать, но частенько мозги у них не выдерживают и плавятся. Буквально.

– Я в деле, – я протянула кукловоду руку. – Уж поверь, если Матушка свела нас и позволила рассказать правду, то она желает, чтобы ваш план реализовался. Полагаю, частые Всплески – ее зов о помощи.

Вовка ответил на рукопожатие. Я почувствовала прикосновение к ладони горячей, сухой, как бумага, кожи.

– Только… есть один нюанс.

– Слушаю.

– Когда нас забирали, я не видел никого из женского барака – и до взрыва, и после. Есть предположение, что над ба… женщинами подобные действия не производили.

– Прекрасно, значит, буду первой! Видит Обелиск, все не случайно. В конце концов, Матушка тоже женщина, значит убережет от опасности.

– Будем надеяться… – как-то не слишком уверенно согласился кукловод. С кровати вновь донеслось бурчание, в котором будто бы слышалось сокрушенное: «Идиоты!»

– Стоп… Ты предлагаешь то, что мне нужно. Тебе-то какая с того выгода? – Я чуть было не упустила одну из важнейших деталей.

– Сама подумай. Если уж случились мы такие недоделанные, то вдруг получится закончить начатое. Или… откатить все назад. Вот насчет этого с Ванькой порамсить пришлось. Ему в этой оболочке привычнее, а я домой хочу. К родной матушке. Старенькая она уже. Коль жива, может, еще ждет сынку непутевого?

Стало легче дышать, вокруг будто бы посветлело, хотя керосинка так же слабо чадила в уголке.

– Всплеск закончился. Можешь бежать к своим. Уж очень там у вас сурово. За самоволку спасибо не скажут.

– Спасибо, Вовка! Как мне тебя найти, когда я буду готова к авантюре?

– Да брось, я сам тебя найду. Я уж по этим землям без карты где хочешь могу. До встречи, Норна.

Глава 16

В тайнике под кодовым замком обнаружились автомат АК-74, три коробки патронов, аптечки, армейские рационы питания и прочая мелочевка. Самое главное, что вызвало в душе тягостную смутную тревогу, – костюм с затемненным шлемом-полусферой. Казалось, что однажды мне уже доводилось видеть нечто подобное, но от скрытых воспоминаний веяло чем-то очень мрачным.

«Добро пожаловать в орден, аколит Норна», – гласила короткая приписка в сообщении Настоятеля.

Все впечатление от подарков и появления первой личной амуниции стиралось на фоне увиденного, услышанного и предстоящего.

Я почти бежала в казарму. Хотелось скорее поделиться тайной, открывшейся под мрачным, пылающим от Всплеска небом.

Но… комната, рассчитанная на четверых, теперь была пуста. Небрежно наброшенное на койку одеяло свисало на пол, на тумбочке аккуратной стопкой лежал комплект формы.

– Вита… я знаю, ты меня слышишь. Ты здесь, рядом. Подскажи, стоит ли?.. – спросила я пустоту. Тишина. Лишь слышны в коридоре шаги братьев, собирающихся на вечернюю молитву.

Нехорошо отсутствовать на общем собрании, если не занят полезным для ордена делом.

Сознание успокоилось, приготовившись к молитве. Настоятель остановил меня у дверей.

– Не сегодня, дитя мое, – мягко и тихо произнес он.

– Почему? – Душу окутало темнотой. Где я так согрешила, что меня отлучают от божественного сияния Его?

– Твое сердце преисполнено скорби и гнева. Обелиск может понять это неправильно. Сегодня тебе стоит молиться одной.

– Это наказание? – с горечью за собственную слабость в голосе спросила я.

– Нет, дочь моя. – Настоятель обнял меня за плечи и прижал к себе. – Это есть забота. Тебе нужно многое понять. Обелиск дал мне знание, как помочь тебе. Сделай то, о чем мыслишь, но подойди к этому с ледяным рассудком.

Настоятель протянул мне тяжелый Вальтер, на рукояти которого витиеватым почерком было выгравировано: Vita.

– Она бы желала этого?

– Несомненно. И не только она. Теперь ступай. Проведи в медитации столько, сколько потребуется – у тебя еще есть время до новых поручений Обелиска.

– Благодарю, Настоятель. – Я крепко сжала пистолет в руке и с почтением склонила голову.

– Пора начинать мессу. Не думай, что Обелиск оставил тебя – он всегда рядом с каждым из нас. Да поможет Он обрести истину всем ищущим свой путь.

Я вышла со Станции, вдохнув горьковатый ночной воздух. Осталось еще одно задание, не исполнить которое не могла.

Среди множества могильных серых камней, устилавших поле, поросшее редкими яблоньками, к западу от главного входа я без труда нашла нужный. Земля возле него была рыхлой и влажной.

У еретиков странное отношение к смерти – непременно возле могилы или на кресте они оставляли некоторые вещи, некогда принадлежавшие умершему. Ха… Будто они понадобятся ему на том свете… или куда там уходят души неверных? Наших братьев и сестер забирает к себе Обелиск. Они растворяются в его сиянии, становятся в ряды Хранителей Зоны.

Похоже, именно подрагивающая рыжим пламенем и оплавляющаяся восковыми слезами свеча и должна была стать лучом, освещающим путь душам, блуждающим во тьме междумирья.

Я не знала слов, которыми провожают аколиты каждого из покинувших мир живых. Опустившись на колени, я зашептала самую первую молитву, которой научил меня Гаал. О силе нашей веры, о крепости духа живущих и бессмертии душ ушедших.

Разум уплывал из реальности, соединяясь с Зоной в ее пульсации и свете, что дарила Она нам всем через Обелиск. Зрение мутнело, расплывалось, я теряла счет времени, погружаясь все сильнее в священную благодать. Словно путеводная звезда, Он вел сквозь тьму печали и ярости. Помогал обходить глубокие провалы бездны душевной боли и волнения.

– Ты в своем уме? Хоть представляешь, что ты задумала? – голос Матери звенел металлом. Я смотрела через Обелиск, но не могла приблизиться. Я видела свое отражение – похожи, как две капли воды: глаза потеряли цвет, став блеклыми и пустыми, темная полоса шрама на щеке траурной лентой пересекала бледную кожу, волосы окрасились серебром седины.

– Он сам предложил… – по-детски оправдалась я.

– Я это знаю. Но даже мне неведомо, к чему могут привести ваши деяния. Ты не думала, что можешь сотворить еще большее зло, чем случилось тогда? Что ты своими руками погубишь все, что однажды уже погибло?!

– Есть разница. – Неожиданная уверенность в своих силах позволила перебить Матушку. – Они использовали тебя, а я хочу спасти. Изменить судьбу. Ведь ради этого ты призвала меня. Ради этого я проделала долгий путь и видела столько страданий.

– Возможно, – голос моей собеседницы потеплел. – Прошу тебя об осторожности. Отринь личные амбиции и желания. Это будет непросто. Я вижу, что ты желаешь насытиться кровью тех, кто этого заслуживает. Нельзя. Даже самое малое колебание ноосферы может привести к большой беде. Тебя не отговорить… но подумай о тех, кого жаждешь спасти, а не уничтожить.

– Я буду благоразумна, Матушка. – Я преклонила колено, почувствовав, как наполняются мышцы теплой, приятной энергией.

– История движется к пиковой точке. Только от тебя зависит, что произойдет дальше. В твоих руках множество судеб. Распорядись ими мудро.

Открыв глаза, я увидела почти догоревшую во мраке ночи свечу. Недалеко от меня стояли братья, пришедшие почтить память своих боевых товарищей у пустых, символических могил. «Айзек» и «Фобос» – было выгравировано на двух камнях. Тело второго брата посланная в место крушения группа так и не обнаружила. Хотелось верить, что он все же упокоился с честью.

Вновь в жилах вскипела ярость, но, помня о предостережении Матери, я собрала в кулак всю волю, дабы не позволить гневу овладеть рассудком.

Пошатываясь от головокружения, добралась до знакомой казармы. Необходимо было подготовиться к грандиозному замыслу. Погрузившись в медитацию, я не заметила, как задремала.

Во мраке сна я видела женские ладони, чесавшие шерсть и сплетавшие из нее нить, намотанную на веретено. Сначала тонкие молодые упругие руки девушки, потом покрытые морщинами пальцы женщины, а в конце сухие когти старухи. Что бы это ни значило, вряд ли это снилось просто так.

Прервала яркое видение настойчивая вибрация КПК. Клановый канал разрывался от множества тревожных сообщений. Группа братьев попала в засаду и оказалась зажата совсем рядом с заводом. Настоятель собирал подкрепление.

Не раздумывая, я отбила короткий ответ, что желаю присоединиться к отряду, наплевав на положенный отгул.

Уже через двадцать минут на рычащем бронеавтомобиле мы неслись к точке сбора.

Несмотря на данное обещание, жажда крови не утихала. Защита братьев и территории не пошатнет ноосферу. Зона давно привыкла к ожесточенным битвам.

Шлем остался в машине. К чертям все! Пусть каждый еретик в последний миг своей жизни увидит глаза призванной отправить в ад их грязные души. Пусть они заплатят за все прегрешения себе подобных!

– Рассредоточиться! Поддержать огнем! – услышала я в наушнике приказ командира группы.

Короткими перебежками сместившись к брошенному гаражу, укрылась за его металлической стенкой от града пуль, свистевших над головой.

Плохо дело: еретики пока что были в большинстве – около двадцати красных точек, разбившись на группы по четыре человека, приближались к нам, заставляя отступить.

Я проползла через ржавую прореху и, перекатившись, приблизилась еще на несколько метров к основной точке боя.

Необходимо было продержаться до подхода основных сил, что подавят смешную попытку неверных прорваться в Покинутый Город.

Первая группа врагов давила с запада, еще две медленно продвигались с юга, еще четверо еретиков, укрываясь за брошенными фонящими машинами в яме бывшего пруда перед заводом, обходили со стороны Красного Леса. Как же так получилось, что несколько укрепленных блокпостов среди бесчисленных аномалий и полчищ разного рода живности прохлопали вооруженный отряд? Не иначе как зловещий фатум провел еретиков по небезопасной земле.

Точными одиночными выстрелами я уменьшила количество ближайшей южной группы противников на троих бойцов. Выживший четвертый спрятался под опорой моста.

– Дьявол! – Укрывшись за трактором, я переключилась на восточную группу, которой не позволял высунуть носы наш меткий снайпер, засевший в коридорах завода. Бес с ней, с радиацией, исходящей от ржавых деталей, – видали и больше. К тому же после имянаречения у многих из Обелиска, в том числе и у меня, неизвестным образом выработалась устойчивость организма к гамма-излучению. Ответ на эту загадку знали лишь Настоятель и несколько его доверенных лиц. Впрочем, почти каждому из адептов было плевать на причины возникновения полезной особенности – есть и ладно, так даже лучше. Меньше знаешь – крепче сон.

В пылу сражения бурлящая жажда крови затмила взор. Я не заметила, что на карте не хватает еще нескольких точек. Ни серых, ни красных – одна группа будто растворилась в воздухе.

Умолкла винтовка снайпера, загрохотало и заскрежетало сзади. Разум приказал застыть и не выдавать своего присутствия. Я выключила КПК и медленно поползла по ходу бетонной стены, надеясь обойти невидимок со спины. Неожиданно перед лицом возникли тяжелые армейские ботинки.

– Доброе утро, сука! – прорычал человек в черном. Оглушительный удар прикладом по затылку не позволил мне успеть нажать на спуск.

Я очнулась от режущего прикосновения холодного металла, впивающегося острыми краями в тонкую кожу на запястьях. Оказалось, что меня прицепили к арматурной петле в стене, расположенной значительно выше моего роста, так что стоять приходилось на цыпочках.

Границы предметов вокруг размывались, голова гудела, суставы ныли под тяжестью тела.

На расстоянии вытянутой руки слева кто-то шумно вздохнул. Сфокусировавшись, я перевела взгляд на застрявшего в таком же положении человека. Оружие и амуницию у него изъяли и бросили неподалеку. Шеврон на рюкзаке пленника выдавал его принадлежность к клану «Независимых».

– О, ты проснулась? – напряженно оглядевшись по сторонам, молодой блондин обрадовался возникшей компании. Мужчине куда больше повезло с ростом – он мог спокойно стоять на ногах.

– Как видишь, – мрачно буркнула я.

– Слушай… не знаю, как там тебя. Я в ваших разборках не участвовал! Я мимо проходил! А эти безумные возьми и реши, что я с вами в сговоре. Не спорю, наши кланы враждуют, но я просто должен был доставить заказ на железнодорожную станцию. И мне плевать, что вы там выясняли! Я и отстреливаться-то начал и от них, и от вас разом. Вы аккурат тропу делили, куда мне было надо.

– И зачем мне это знать? – Я дернула плечами и потянулась, пытаясь найти хоть сколь-нибудь удобное положение.

– Скажи им, что я не с тобой! – взмолился парень. – Твои тебя однозначно вытащат…

– А у вас принято товарища в беде бросать? Вот правду говорили, еретики чести не имеют.

– Да иди ты… – обиженно бросил «независимый». – Думал, что мои тут будут. Кто ж знал, что новая охрана появится?

– Мне по барабану. Я даже с радостью посмотрю на твой финал.

– Сучка… – прошипел парень. – А еще говорят: «враг моего врага – мой друг»…

Будь возможность освободиться, я бы действительно не преминула насладиться зрелищем, как еретики рвут друг друга, тем самым облегчая нам работу.

Болтовня с пленным быстро наскучила. К тому же от него так и тянуло резкими флюидами страха. Известное дело, что общение с «Возмездием» принесет нам обоим мало хорошего, но ради чего кормить и без того немалые опасения?

– Эй! Сектантка! – окликнул неверный. Я не отреагировала, шепча литанию Обелиска.

– Да освятит Твое сияние путь наш…

– Ау! Ты тут вообще? – не унимался «независимый».

– Да пребудет воля Твоя…

– Але! Я с тобой говорю!

– О, Великий… Да что такое? – раздраженно повернулась к еретику я, вновь ощутив тяжелую давящую боль в натянутых мышцах.

– Ты так и будешь ждать чуда? Думаешь, молебны тебя отсюда вытащат? – донимал пленник.

– У тебя есть идеи получше? Так вперед, реализуй. А я, так и быть, взамен милостиво тебя не пристрелю. Попадись же ты мне в Зоне… – пригрозила я.

– Боюсь-боюсь, – насмешливо произнес неверный. – Молись дальше своей глыбе, может, она тебя отсюда снимет и дорожку к Станции покажет. Я привык надеяться на себя. Что будет, если скажу, что богов не существует? Ваш камень – просто обросший байками кусок мусора. Пока ты надеешься на его милость, нас уже с десяток раз пристрелят.

– Значит, так тому и быть. Я сольюсь воедино с силой Его и продолжу жить. – Я проглотила оскорбления от человека, уже с трудом скрывавшего страх. – Ты хулишь Его не из злобы, но от маловерия. Ты слаб, потому как не нашелся тот, кто показал бы тебе Его истину, дарующую могущество. Ты боишься смерти, потому как считаешь, что после нее нет ничего, кроме безграничной пустоты. Все твои желания, мечты, надежды растворятся во тьме, а прах разлетится по ветру. Нам не страшен финал земной жизни, ибо Зона дарует нам жизнь вечную.

– Да наслышан, что вы «с приветом», – выругался еретик. – Ладно, сам справлюсь.

Парень с силой потянул вниз скованные руки, но металлическая скоба, удерживающая его, не сдвинулась с места.

– Уверуй, и будешь спасен. Обелиск не оставляет в беде детей своих. – Экономя силы, я более не пыталась убедить еретика хоть в чем-то, услышав в свой адрес поток неприличной ругани. Несчастный по-прежнему возился с прочными браслетами наручников, пытаясь выбраться, но неожиданно затих.

Пискнул кодовый замок. Распахнулась тяжелая металлическая дверь, и в комнату вошли двое в форме группировки «Возмездие».

– О, глянь, Кэп! Оба в себя пришли. Может, теперь с фанатичкой потрещим?

– Да погоди ты, Чех. Кто ж сразу допрашивать начинает? Ты так по темечку сработал, что, может, она теперь дурочкой станет и пользы нам с нее никакой.

– Да я аккуратно… – виновато пробасил названный Чехом. Его я не могла разглядеть в полумраке, зато передо мной стоял Кэп – высокий, спортивного телосложения человек, одетый в черный костюм с красными нашивками.

– Мужики! Я не с ней, я мимо шел. Тут вроде как вплоть до железки нейтральная территория! – заголосил пленный еретик, за что тут же получил мощный удар в грудь.

– Была. Покуда вы выпендриваться не начали. Клондайк артефактов им подавай… Сказано же было вам, от сих до сих наша земля. Сидели бы на своей половине – вопросов бы не было. И на склад наш не зарились. – Чех завершил реплику еще одним ударом.

– Да я тут ни при чем! – сдавленно простонал неверный. – Мне сказано было: доставить провизию на железку. Там ж для всех… и нашим, и вашим.

– Как интересно… – Кэп перестал меня разглядывать и подошел к напарнику. – И ни в какое другое время, кроме как аккурат под штурм завода, ты пойти не мог?

– Да так совпало! – в отчаянии выкрикнул парень. – Откуда мне знать было?

Кэп устало вздохнул. Раздался неприятный сухой треск, за которым через секунду послышался резкий пронзительный крик боли.

Я прикрыла глаза, неожиданно осознав, что не желаю участвовать в развлечениях еретиков. Солдаты «Возмездия» знали, что пленник не лжет, но желали насытить свою жажду крови. Неужели я выглядела так же, позволяя отмщению овладеть душой? Нет… не так. У меня есть цель. У них же – просто древние инстинкты неразумных существ. Однако не о таком ли падении говорил Хирург? О моменте, когда желания возьмут над разумом верх…

– Он говорит правду, – сквозь стиснутые зубы процедила я. – Нам такие в союзниках не сдались. Слишком слабый духом.

– Вот как? – крик затих, голос Кэпа послышался совсем рядом. – Ну тогда и нам он не нужен. Одним отморозком меньше станет.

– Не надо! Пожалуйста, не стреляйте! – взмолился еретик. Выстрел на минуту оглушил меня, прикосновение к подбородку холодных пальцев со стесанными подушечками заставило открыть глаза, с трудом привыкшие к мерцанию разбитой лампы. На миг я все-таки впустила в сердце жалость к почившему неверному. Да, он был слаб. Но лишь потому, что никто ранее не смог сделать из него воина, а я появилась в его судьбе слишком поздно.

– Интересно… я не видел среди вас девчонок. Слышал, что есть, но сам не встречал. Знаешь, меня мама учила девочек не обижать, поэтому давай ты нам по-хорошему выложишь все, что мы хотим знать, и мы пристрелим тебя быстро и безболезненно. Идет?

– Обелиск… да покарает вас… – просипела я, попытавшись вырваться. Мышцы на руках натянулись еще сильнее. Металлические браслеты наручников впились в кожу.

Лицо Кэпа наигранно погрустнело, короткий быстрый удар по щеке окончательно вернул меня в реальность из молитв, где нашла приют душа. Я смогла оглядеться и приблизительно понять, где нахожусь. Маленькая комната со стенами, обитыми железными листами, была почти полностью забита хламом: разобранным оружием, сломанными деталями защитных костюмов, ящиками и аппаратурой. Кажется, это был бункер ученых, что южнее Покинутого Города.

– Некрасиво выражаешься, милая. У меня нет времени на обмен любезностями, так что к делу. Некий гражданин похитил у нас КПК. Но не простой, а с секретом. Как позже нам довелось узнать, эта штучка была доставлена группировке «Обелиск». Так вот, хотелось бы знать, где сейчас то, что вам не принадлежит?

«Вот гнида!» – подумала я, вспоминая заметно нервничавшего связного. Все-таки подставил. В отличие от него, дочь Обелиска не так просто разговорить. Да и откуда мне знать, где этот чертов КПК? Да, проще перевести стрелки на потенциальных врагов и отвести подозрения, что и сделал вероломный шпион.

– Не знаю, о чем ты. – Я посмотрела в покрытые сеткой сосудов глаза человека.

– Не расстраивай меня, а то придется говорить иначе. – В руке Кэпа мелькнул шокер. Холодная сталь контактов прикоснулась к обнаженной коже на животе. Костюм с меня сняли еще в бессознательном состоянии, оставив лишь армейскую пятнистую футболку и кальсоны.

Человек в черном подошел слишком близко… Короткий рывок шеей, хруст треснувшего хряща, соленая кровь, заливающая щеку…

– Вот же гадина! – выругался Чех, подхватив полицейскую дубинку. Я не чувствовала тяжелых ударов, наблюдая, как отшатнувшийся в сторону захватчик зажимает разбитый нос.

– Да сохранит тело и дух мой благословение Твое, да убережет от скверны душу мою. И не убоюсь я зла на тропе мрака, ибо свет Твой со мною…

Мышцы натянулись в струну, будто бы вот-вот лопнут, удары то и дело прерывали дыхание, выбивая из груди судорожные вздохи.

– Жизнь предаю в веление Твое… Волею Твоею… Да… свершится… суд… – Кислород в легких иссякал, но не прочесть очистительную молитву было нельзя. Следовало открыть бессмертной душе путь в вечность.

– Кэп, кажется, у нее совсем крыша поехала, – озадаченно почесал затылок Чех, остановившись и позволив немного отдышаться.

– Не… – гнусаво протянул мужчина, шумно втянув носом выступившую кровь, и, приблизившись, щелкнул кнопкой. Раздался сухой треск. Последние силы уходили, и еретик почувствовал это, рассчитывая напугать меня. – Они все такие. Продолжим…

Не прекращая молитвы, я сжала зубы до хруста в челюстях, ожидая удара электричества. Но солдат вдруг резко застыл и прислушался.

– Что за?..

В системе оповещения с нарастающим гулом завыла сирена. Послышались приглушенные хлопки выстрелов.

– Что там за чертовщина? – Чех высунулся в коридор.

– Хрен его знает: то ли гон, то ли кукловод где-то ошивается. Твари так и прут. Бегом сюда, нужна помощь! – ответил кто-то.

– Змей! – рявкнул Кэп. Из соседней комнаты, хромая и заспанно потягиваясь, зашел сталкер, одетый, как и его товарищи, в черно-красную броню. Глубокий шрам на его лице показался смутно знакомым. Впрочем, Зона оставляет многим свои метки.

– Чего тебе надо? Меня только вчера зашили, – раздраженно бросил вошедший.

– Да не сдался ты нам на поле боя! За девкой пригляди. Если чего расскажет – отчитаешься потом, будет молчать – вернемся и продолжим. Отдам Чеху. Затосковал бедняга без женской ласки, – усмехнулся Кэп и, подхватив штурмовую винтовку, отвесил легкого пинка Чеху, затем оба растворились в полумраке коридора. Вдалеке зашипели моторы гермодвери.

– Не доводи до греха, девчуля… Они тебя в покое не оставят. Борцы за справедливость, мать их… – Покосившись на уже коченеющий труп «независимого», Змей тяжело вздохнул и, подтянув к себе пустой деревянный ящик, сел передо мной. – Давай так: выкладывай, что они там хотели, а я стрельну у умников снотворное. Все лучше, чем допрос и пуля.

– Ты, значит, не такой? Лучше сразу стреляй, у спрута в трещине видала я ваши игры, – вздохнула я, дернув затекшими плечами.

Змей на миг застыл. Кожа на давно не бритом лице побледнела и покрылась каплями ледяного пота. Рывком он поднялся и приблизился, прикоснувшись к моим щекам.

– Чип?! Не может быть! Детка… – Голос сталкера дрогнул. – Я верил, что ты жива! Мама-Зона не позволила бы тебе сгинуть!

– Ты… о чем? Я не знаю этого имени. Меня нарекли Норной. – Я удивленно посмотрела на мужчину, совсем не похожего на множество уже встреченных еретиков. Даже их цвета на нем в этот миг показались дешевой театральной маскировкой.

– Черт! Ты совсем ничего не помнишь? Я Антоха Змей. Мы вместе сюда пришли. Нас завербовали, но нам удалось уйти. Ты попала под Всплеск… Все говорили, что ты погибла вместе с группой Грина. Я не верил – и оказался прав! Да, я тогда не состоял в «Возмездии». Так получилось… Мне нужно было скрыться. Чип… Лена… вспоминай же! Тебя ждут на Большой Земле! У тебя есть семья, жених ждет… Да-а… Крепко же тебя сектанты за мозг ухватили. Очнись! Это все не для тебя…

Все, о чем говорил Змей, звучало так странно. Семья? Моя семья здесь, мои братья и сестры, и Настоятель. Жених? Чушь! Нет большей любви, чем к Зоне и Обелиску. Но он искренне верил в то, что говорил. «Истинная вера суть правда», – говорилось на проповеди. Как это могло произойти?

– Прости… я все еще не понимаю тебя. Ты говоришь о чем-то происходившем в прошлом, а может быть, и не со мной. Обелиск указал истину, и ныне я следую его пути. Я вижу, что ты не враг мне, хоть и носишь эти цвета. Зачем? Обелиск может освободить тебя… – Мне стало жаль запутавшего, уставшего от жизни человека. Он хранил в душе нечто тяжкое и болезненное. Ему нужна была помощь, а вместо этого ему вручили оружие.

– Эх, Чип… Обелиск не спасет тебя или меня. Ваше рвение очистить Зону тщетно. Здесь погибали и будут погибать. Тебе слишком рано. Тебе есть ради кого жить! – В глазах мужчины читались растерянность и отчаяние. На секунду задумавшись, он крепко сжал кольца наручников и ловким движением открыл скобы. Я рухнула на ледяной грязный пол.

– Что? Ты… ты отпускаешь меня? – Чутье не подвело. Он не совсем пропащий, его душа еще тянется к благости Зоны.

– Уходи скорее и беги как можно дальше. – Не сдержавшись, сталкер крепко прижал меня к себе. – Беги, принцесса. Однажды мы встретимся, когда ты все вспомнишь. Мама-Зона, долг уплачен.

Конфискованное снаряжение нашлось на этом же складе. Подхватив автомат, я неуверенно приблизилась к… нельзя было назвать человека еретиком, чувствуя ту самую искорку божественного сияния Обелиска, что есть в каждом из нас.

– Как же ты? Тебе не простят диверсию. – Я осторожно прикоснулась к широкой горячей ладони сталкера.

– Не волнуйся за меня, принцесса. Я все устрою. Просто беги. Зона даст нам возможность встретиться снова, но не сейчас. – Змей отстранился. С трудом отодвинув один из ящиков, он рывком открыл скрытый под ним люк.

– Благодарю тебя, Змей. Да хранит тебя Обелиск! – Я спрыгнула в склизкую кишку тоннеля, на секунду задержав взгляд на нависшей надо мной фигуре.

Послышались шаги, захлопнулась крышка, затрещал отброшенный Кэпом шокер, раздался грохот падающего тела.

«Он… обрек себя на страдания ради меня? Обелиск, сохрани его душу…» – успела подумать я, поспешив в темноту и все еще надеясь, что спаситель придумал некий ловкий трюк, чтобы обезопаситься от обвинений в предательстве. Сердце гулко колотилось, в горле сам собой собирался тяжелый ком. Я должна… нет, я обязана вернуться за ним и привести заблудшее чадо к сиянию Обелиска, покуда еретическая скверна не запятнала его до конца.

Глава 17

На счастье, в тоннеле не попадалось развилок и поворотов, поэтому я топала прямо, надеясь, что это не очередная подстава и путь ведет в безопасное место, а не в логово врага.

«Нет, для обмана не сходится слишком много событий и завихрений истории, – размышляла я. – Змей отмечен Зоной, как и я, как и все сестры и братья, как сам Настоятель. Такие люди предателями не бывают. Но почему он носит цвета тех, кто нещадно уничтожает все, что рождено Матерью?»

– Конспирация, вот почему, – прозвучал в голове гулкий голос, сопровождаемый высоким свистом.

– Вовка! – Я выбежала в расширение тоннеля. Скучающий кукловод сидел на перевернутом каркасе брошенного автомобиля.

– Он самый. Что-то ты задержалась. Нихрена тебя отделали! Вот говорил же, бодрее надо двигать. Ну, Ванька, влетит тебе по самые помидоры. Кстати, закрой уши, ща его кликну!

Сквозь плотно прижатые ладони прорвался оглушительный писк. Я рухнула на колени, потеряв ориентацию во времени и пространстве.

Неприятные ощущения закончились так же внезапно, как и начались. Вернулась привычная реальность.

– Ничего, – прокомментировал кукловод, поднявшись на ноги. – Со временем привыкнешь.

– Получается… это вы меня спасли?

– Так точно, мадам. Ванька тебя у завода почуял. И этих сук тоже. Потом связь оборвалась. Догадались, что ты встряла. Пришлось подсобить чутка.

– Спасибо! Я у вас в долгу! – Отряхиваясь от влажной земли, я встала на ноги, борясь с головокружением.

– Вот сейчас ты и расплатишься. Помнишь о нашем уговоре? – в голосе Вовки послышалось угрожающе резкие ноты.

– Помню. Только вот проблема – Матушка конкретно против.

– Знаю. Потом, как все сделаем, попробую с ней побеседовать. Авось простит. Но сначала дела, потом базар.

– Вероятность успешного проведения эксперимента на текущий момент составляет восемьдесят семь процентов. – В голове зазвучал другой, звенящий, с проскакивающими нотками фальцета, голос. Вскоре показался и его обладатель – высокий жилистый кукловод, замотанный в бинты вместо футболки. – Честь имею представиться: Иван Андреевич.

– Ванька, хорош паясничать! – усмехнулся Вовка. – Пошли, пока эта твоя вероятность не уменьшилась.

– Прошу за мной.

Пройдя до конца тоннеля, мы вышли к заржавленной двери, некогда выкрашенной желтой краской. Кукловоды шли медленно, а мне хотелось бежать и наконец-то уже разобраться с этим раз и навсегда. Приобрести великую ментальную силу, уберечь Зону… или погибнуть. Не в руках врага, умоляя о смерти, а ценой жизни, быть может, сохранив хрупкое равновесие в этой части планеты.

Всю дорогу существа молчали, охраняя разум единственного в пустых коридорах человека от перегрузки пси-энергией, а я смотрела, как сменяют друг друга потрескавшиеся бетонные лестницы, заваленные мусором и остатками оборудования, серые стены, поросшие склизким мхом, брошенные металлические контейнеры с опознавательными метками и разнообразные комнаты, в некоторые из которых даже заглядывать было жутко – столь неприятная аура сочилась из них. Душа пылала от нетерпения и переживаний.

– Пришли, – сказал Ванька.

Мы оказались в достаточно большом помещении, напоминавшем гибрид операционной и лаборатории. Покосившаяся бестеневая лампа висела на надломленной опоре, угрожающе покачиваясь в отсутствие малейшего ветерка. Спертый тяжелый воздух пах сыростью и плесенью.

– Закончить изучение некоторых материалов не представилось возможным ввиду их отсутствия, поэтому, чтоб точно не ошибиться, надо их найти. Ищите личные дела, подписанные как «Нейро-пси-протокол» с соответствующим номером. Всего их четыре. Потом наша подопытная погружается в эту капсулу, а дальше я все сделаю сам.

Я покосилась на аппарат, похожий на огромную колбу из желтого стекла.

– Это точно безопасно? – запоздало включился здравый смысл. Ведь поверила же двум кукловодам, в теории ненавидящим весь род людской, и почему-то наивно не сомневалась ранее в их благих намерениях.

– Наверное, – пожал плечами Иван. – В крайнем случае мы услышим ваши крики – здесь хорошая акустика.

Вовка нервно усмехнулся, а я испуганно побледнела. Перспектива долгой, мучительной гибели едва не заставила в последний момент отказаться от рискованной затеи.

Так… протокол… Где он может быть? Наверняка все бумаги хранились в каком-нибудь шкафу или в архиве. Однако прошло столько лет и так все вокруг разворочено, что вряд ли удастся найти хотя бы страничку.

Пиная разбросанные коробки и остатки фанерных ящиков, я тщательно отгоняла мысли о том, что может произойти в случае неудачи. Впрочем, даже сам Настоятель догадывался о замысле и дозволял это совершить. Кто, если не он, знает о Зоне больше всех? Разве что кукловоды, переворачивающие сейчас лабораторный хлам в поисках нужных бумаг.

Полчаса, затем час бессмысленных поисков ни к чему не привели. Отчаявшись уже что-то раскопать, я в ярости пнула кособокую тумбочку, развалившуюся на части под ударом ботинка. Помимо истлевших желтых бумажек, обрывков бинтов и пыльных пробирок, из кучи мусора выпала и папка из яркого зеленого пластика с наклейкой на уголке. «Нейро-пси-протокол № 4». Слава Обелиску, то, что нужно!

– Ты чего там буянишь? – раздалось в голове.

– Ничего… Нашла четвертый протокол.

– Отлично, иди сюда!

Подойдя к кукловодам, я увидела, что в сухих руках Ваньки уже зажаты две папки с номерами «один» и «два».

– Можем начинать?

– Не совсем… Есть одна проблема. Протокол «Три» уничтожен при пожаре в комнате с кислородными баллонами. Похоже, рвануло во время Всплеска. Однако есть одна мысль. Можешь пока начать погружаться.

Пожав плечами, я расстегнула молнию на комбинезоне и, развязав шнурки, нерешительно прошлепала до капсулы, кашляя от поднятой в воздух пыли.

Вовка помог поднять крышку аппарата, вызвавшего подозрительные ассоциации с саркофагом владык древности.

– Отдыхай, я Ваньке доверяю. Сколько лет мы с ним вместе протопали – уж сам забыл, – сказал кукловод, помогая устроиться удобнее.

– Он производит впечатление человека интеллигентного. За что ж его могли упрятать за решетку?

– Так за то и посадили, что умный слишком. На свободе он нейрохирургом был. Так привезли к нему тетку с обширным инсультом, родню местной важной правительственной шишки. Спасай, мол, заплатим любые бабки. А тетка возьми да помри на операционном столе. Ванька самых лучших адвокатов нанимал, да все без толку. Черт этот, чья родственница преставилась, судью с прокуроршей с потрохами купил. Десятку общего режима впаяли. Нет в жизни справедливости.

Я молча вздохнула. Вовка захлопнул крышку. Несмотря на видимое отсутствие каких-либо фильтров, нехватки воздуха не ощущалось. Напротив – будто внутри он был куда чище, чем снаружи.

К пульту управления, листая документы, подошел Ваня. Рядом, покачиваясь из стороны в сторону, тупо таращился на меня высохший, одетый в рваный медицинский халат шатун.

– Э! Это еще чего такое? – возмутилась я, ударив ладонью по плотному стеклу.

– Третий протокол. Этот гражданин являлся сотрудником экспериментальной группы, занимавшейся пси-исследованиями. Насколько я могу судить, он прекрасно помнит все последовательности и схемы запуска.

– Чего?! Ты хочешь поручить это дело мертвяку? Да лучше сразу мне мозги сожри! – Захотелось выбраться и послать к лешему все планы, не подвергаясь необдуманному риску.

– Спокойно… – тихо сказал Ваня. Накатила волна тяжелой, будто толстое одеяло, усталости, веки опустились, закрывая тревожно мечущийся взгляд. В голове загудело. – Он точно все знает. Владимир, запускай генераторы.

Блеснул яркий свет, от пальцев ног все выше и выше капсула начала заполняться мутной зеленоватой жидкостью. Приступ паники сдавил горло, когда странная субстанция поднялась до колен, а потом до пояса.

Набрав воздуха в грудь, я задержала дыхание, надеясь, что процедура не продлится долго – дышать под водой меня не учили. Впрочем, это и не потребовалось – тело словно отрастило жабры, или эта жидкость была насыщена кислородом. Страх ушел, растворяясь в безграничной пустоте долгого спокойного сна.

– Ничего себе… интересно. Все-таки пришла. Честно сказать, я до последнего сомневалась в твоем решении. – Шелестящий голос донесся из-за спины, скользнув по обнаженной шее прохладным прикосновением ночного бессонного ветерка. Мы стояли на самой высокой точке Станции, откуда почти вся Зона была видна как на ладони. Блестели вспышки аномалий, метались тени разнообразного зверья, качали кривыми, яркими кронами деревья Красного Леса, то тут, то там мелькали крошечные фигурки людей, суетившихся, словно букашки в потревоженном муравейнике.

– Почему? – Я чувствовала ее совсем близко, но не видела сквозь пелену серого тумана.

– Уже не важно. Ты справилась со своей задачей, и теперь нам пора проститься. – Я не успела понять, как мы очутились внутри. Обелиск переливался и манил к себе сиянием благородного сапфира. Женщина стояла рядом со мной спиной к нему. Теперь я видела в ней свое точное, до мельчайших деталей, отражение, полностью приняв жутковатый облик – постарела, углубился шрам на лице, глаза приобрели насыщенный молочный оттенок. Она есть Начало, я есть Конец, Альфа и Омега, Жизнь и Смерть.

– Проститься? О чем ты?

– Я выполнила свою задачу, теперь все в твоих руках. Мне пора уходить, – с легкой ноткой грусти улыбнулась Мама-Зона.

– Куда?

– Туда, куда уходят все, чье время настало.

Кристалл померк, и в его гранях показались мутные блеклые фигуры. Братья Фобос и Айзек довольно смотрели на меня, гордясь своей ученицей. Сестра Вита, прикоснувшись ладонью к грани Обелиска, что-то прошептала, но сквозь странный шум, будто где-то сыпался песок, я не услышала ее. За ней стали появляться и другие тени в сером, зеленом, черно-красном. По коже пробежал холодок.

– Ты умираешь? – сердце забилось быстрее.

– Смерть не конечная точка нашего пути. Здесь никто не уходит навсегда. Мы лишь ждем своего часа, чтобы однажды переродиться в ком-то ином. Пора предопределенному свершиться. Прощай, Норна. Береги то, ради чего ты создана. Ныне ты носишь великий дар, но с ним приходит и невиданная сила, с которой ты обязана совладать, дабы не привести мир к погибели.

Женщина сделала шаг назад. Прочная грань на миг размягчилась, как желе, поглотив присоединившуюся к сонму ожидавших призраков. Яркий синий свет заполнил все помещение, а за ним явилась тьма.

– Настоятель, что-то не так… Тета– и дельта-ритма быть не должно… – прозвучал растерянный голос Гаала. – Активность чрезмерная, пульс зашкаливает, величина дыхательных движений…

Слабо приоткрыв глаза, я обнаружила себя в лазарете. К голове тянулось множество проводков, уходящих куда-то наверх, к устройству, выводившему на мерцающий монитор компьютера рваные, дерганые линии.

– Остальные показатели в норме? – равнодушно-спокойный голос Настоятеля прозвучал слева. Гаал кивнул. – Значит, все так, как должно быть. Не ищи черного волка в темной комнате. Лучше дай сестре отдохнуть.

– Так точно, Настоятель. – Холодная острая игла уколола верхушку предплечья, теплая жидкость медленно заструилась по венам, погружая в сон без сновидений.

– Все складывается как в явленном мне пророчестве, брат мой, – прошептал Настоятель, и его голос унесся в темную бездну.

Глава 18

– Аколит Норна, шаг вперед! – отдал приказ твердый знакомый голос.

Около трех суток я отдыхала в лазарете. Гаал был непривычно молчалив, поэтому не хотелось затрагивать в беседе с ним все, что довелось увидеть и почувствовать. По рассказам, меня нашли без сознания недалеко от кланового убежища на случай Всплеска. В центре Покинутого Города. Я примерно представляла, как оказалась там, но не распространялась об этом никому. Пусть это останется моей тайной. Моей… и Настоятеля, наверняка догадавшегося обо всем.

– Твоя задача – предупредить вторжение группы противника в Покинутый Город. По нашим данным, они придут со стороны Черного Леса. Разведчики насчитали восемь тяжеловооруженных людей. Вы должны опередить их и не позволить достигнуть постов. Твои бойцы: братья Гарм, Арес, Ост и сестра Лилит.

Ни с кем из присутствующих мне еще не приходилось работать в полевых условиях, но представление, на что способен каждый, все же имелось. Брат Гарм оказался ближе всех по духу – такой же молодой и необстрелянный, он был учеником Айзека и иногда составлял мне пару в дуэли на холодном оружии. Сейчас же в его пронизывающем взгляде поблескивали колкие, легкие искорки зависти. Еще бы – начинали вместе, а повышение до аколита я получила первой. Он все еще ходил в рядовых.

Брат Арес соответствовал своему позывному более чем, являя собой воплощение могущественного божества войны. На его теле не было живого места от шрамов, ожогов и прочих меток сурового воина. Он уже давно носил ранг прелата – приближенного к узкому кругу, во главе которого стоял сам Настоятель. И, как и я, не понимал, почему его ставят в рядовые члены отряда, поручая командование мне. Похоже, Настоятель решил испытать новый дар и новое оружие в действии. Но не грешно ли будет брать под ментальный контроль собратьев? Да и не делала я этого еще после того эксперимента ни разу… На людях.

На второй день пребывания в лазарете, заскучав в отсутствие Гаала, я заметила ползущего по трубе вентиляции желтобрюха – огромного, с две ладони, паука, поросшего темно-серой шерстью, обследовавшего пространство вокруг четырьмя парами глаз. Выросло это чудо после второго взрыва из обычного, вполне безобидного паучка. И благо, что не приобрело ядовитые жвала и тягу к плоти, оставшись флегматичным представителем членистоногих, абсолютно равнодушным к жизни людей. Отличительной же его чертой стали насыщенно-желтые пятна на брюшке, отчего существо и получило столь незатейливое название.

Решившись опробовать ментальные силы, я устремила свой взгляд на паука. «Иди ко мне», – позвала я. Признаком, что существо способно понимать и взаимодействовать, оказалось слабое зеленое свечение вокруг него. Желтобрюх остановился, так и не завершив виток темно-серой паутины и, просочившись сквозь решетку, уверенно пополз к кровати. «Стой!» – Существо замерло, повиснув на шторе. – Теперь… столкни во-он ту пробирку». – Пришлось потом взять всю вину на себя и помахать веником, убирая осколки, выгораживая перед Гаалом непричастное к безобразию существо.

С людьми такое провернуть я не решалась. Да и не решилась бы сейчас – передо мной стояли матерые, закаленные солдаты, для которых я и была на уровне того самого паучка – нечто маленькое, безобидное и совершенно не приспособленное для командования отрядом.

– Я верно понимаю вашу волю, Настоятель? – подал голос брат Ост. Выражение лица бойца выражало максимальный скепсис. Можно было бы и обидеться, если не задумываться о действительно странном раскладе сил. – Аколит Норна поведет нас в бой?

– Ты сомневаешься в моем решении? – привычным спокойным голосом осведомился Настоятель. Брат Ост виновато опустил голову. Такой жест совсем не подходил его аристократичным, прямым чертам лица и будто вырезанной из мрамора античным скульптором фигуре.

Сестры поговаривали, что Ост страдает грехом тщеславия и излишне длительное время проводит в тренировках не ради укрепления тела, а для создания идеального образа. Забавно… для кого он это делает? Отношения между мужчиной и женщиной в ордене выше братских строго под запретом, дабы никто и не подумал утопать в похоти. Редкие союзы заключались лишь с личного дозволения Настоятеля, но, даже обжившись и сунув любопытный нос подчас не в свои дела, я так и не увидела тех, кому это разрешалось. Зов плоти было предписано усмирять в молитве и сражении, а высшую любовь души испытывать лишь к Обелиску и Зоне.

– Сестра Норна достойна этого звания, брат мой, – примиряюще вмешалась Лилит. – В первом же бою она показала себя истинной дочерью Обелиска.

Лилит… Она знала не понаслышке, с чем я столкнулась. И пережила не меньше моего. С Витой она начинала свой долгий путь, но дальше пришлось ступать в одиночку. Однажды на обеде она села за стол со мной и рассказала о давней договоренности с почившей подругой – о том, что только вместе они дождутся посвящения в аббатиссы. Но судьба сделала за них совсем другой выбор. Нынешняя моя напарница так и не смогла пережить гибели сестры. Отказавшись от всех регалий и статусов, Лилит дала обет перед ликом Обелиска, что примет высокое звание не раньше, чем прекратится ее жизненный путь.

– Аколит Норна, задача ясна? – твердо спросил главнокомандующий, поставив точку в неловком и неуместном разговоре.

– Так точно, Настоятель! Кровь еретиков омоет улицы Покинутого Города.

До границы Станции и самого города мы добирались пешком. Активность неверных на базе так называемой Амазонки в последнее время излишне возросла, и имелась вероятность столкнуться с врагами, чья численность могла превысить нашу и создать ряд непредвиденных затруднений.

Прибыв на указанную точку, откуда ожидалось нападение противника, первым делом я получила моральную оплеуху от Ареса.

– Ну что, командуй, – усмехнулся он, заправив под маску густую черную бороду.

Я посмотрела на брата: тяжелая прочная броня, усиленная воздействием артефактов и подходящая для лобовой атаки. Мне было известно лишь несколько видов винтовок, которые способны ее пробить. И одну из них Арес держал в руках – разогнанная электромагнитным импульсом, «пуля» редкого оружия могла пробивать почти все возможные укрытия, кроме толстых бетонных стен и, наверное, гермодверей. Броню же она рвала в клочья. Но был и минус – при выстреле уникальная пушка издавала громкий гудящий звук, отчего стрелок мог выдать свое расположение зорким снайперам врага.

Оглядевшись, я заметила идеальное укрытие – крышу кирпичной девятиэтажки с ведущей на чердак пожарной лестницей. Хороший обзор и возможность быстро скрыться, если противник вдруг перехватит преимущество.

– Крыша дома на три часа, бегом! – ухмыльнувшись брату в лицо, отдала я приказ.

– Вот я еще на старости лет по крышам не лазал, как мальчишка какой-то… – пробурчал Арес, но направился к указанной точке.

Подавив самого дерзкого, я почувствовала себя увереннее.

– Брат Ост, пятиэтажка на десять, найди себе уголок, – передала я. Ост тоже не оставил без комментария приказ, однако лаконично уложившись в одно бранное слово.

– Брат Гарм со мной, в авангард! Лилит, прикрывай с земли! – распорядилась я.

– Ты совсем нездорова, сестра? – услышала я в наушнике, едва нашла себе укрытие на третьем этаже пятиэтажки чуть дальше. Из дома напротив прицелом сверкнул Гарм, подтвердив готовность.

– Что ты имеешь против, брат Ост? – прошипела я, тщательно осматривая свой сектор обстрела на предмет возможных укрытий для врага.

– Ты поставила себя и Гарма вперед, вот что я имею! Если ты решила покончить с собой – попросила бы об этом нас, – возмутился Ост.

– Завали, – тихо сквозь помехи пробился голос Лилит. Похоже, она выбрала место или возле аномалии, искажавшей связь, или за горой металлического мусора, мешавшего сигналу.

– Ост дело говорит, – вмешался Арес. – Говорят, крайний раз в сражении ты попала в плен к «Возмездию». Только новичок или дурак не знает, на что они способны. Повезло, что выбралась. Неизвестно, что еще ты им выложила под пытками.

– Ничего, – мой голос зазвенел ледяными нотками.

– Так я тебе и поверил. Впрочем, если Настоятель не сомневается…

– Внимание! – в разговор влез Гарм. КПК завибрировал, оповещая о появлении восьми человек в квадрате местности.

– Брат, что там по поводу пленных? – кровожадно спросил брат Арес.

– Приказа не было, и возражений тоже. На общее усмотрение. – Я прервала любую болтовню в канале. – Приготовьтесь! Огонь по моей команде!

Первая группа еретиков приблизилась к нашему с Гармом сектору обстрела. Нечто странное привиделось в них. Я даже с усилием протерла глаза и до крови прикусила губу, чтобы убедиться, что это галлюцинации.

Яркое сияние, словно полыхающее вокруг пламя, окутывало тяжелые фигуры неверных. В их ауре преобладал красный цвет.

– Вы тоже это видите? – спросила я на минимальной громкости.

– Я ничего не вижу. Ну еретики, бронированные. Разведчики не ошиблись, – удивленно ответил Гарм.

– Послал же Обелиск безумную, – тихо ругнулся Арес. – Ты хоть нас не положи в своих глюках. Соберись! Они уже первый дом прошли!

– Я в курсе! Ждите… – Я скользнула взглядом по зашедшей к нам второй группе сталкеров. То же самое – яркое свечение с красными всполохами, тяжелая броня и… ручной пулемет в руках одного из них.

«Ага, голубчик… вот ты мне и пригодишься» … – подумала я, собираясь с силами. Как нужно воздействовать на разум человека – неизвестно. Кукловоды не успели обучить, а Настоятель искренне верил в превосходство над врагами. Что ж… придется импровизировать.

– Ты там уснула? Они уже ко мне подбираются! – напрягся Ост.

– Тихо! Готовься! Три… два… – Наконец я смогла расшифровать природу своих галлюцинаций. Смелость… решительность… так вот какими цветами они окрашены. Мы столкнулись с подготовленным, хорошо вооруженным опытным отрядом сталкеров, готовых к бою с равным по силе противником и, возможно, даже превосходящим его. Непросто будет ухватить всех. Но хотя бы один… – Огонь!

Завыла ожидавшая своего часа пушка Ареса, тихим стрекотом вторила ей винтовка Оста, нервно выплевывал короткие очереди автомат Гарма, уверенным пульсом поддерживал его пистолет-пулемет Лилит. Свою длинную изящную снайперскую винтовку с украшенной узорами рукоятью сестра решила пока что не пускать в дело.

– В укрытие! Вижу одного в окне! Щас я эту падлу… – выкрикнул еретик. Пулеметчик шел последним и весьма удачно укрылся от пуль Гарма прямо перед моим взором.

– Поехали! Стой где стоишь! – рявкнула я. Голос потонул в грохоте боя, но жертва прекрасно услышала его.

– С-с-с… стою, – безжизненным глухим голосом подтвердил сталкер. Голова моя закружилась, правый висок дернуло тупой пульсирующей болью. Но это уже не могло отвлечь от желания прочувствовать всю власть над человеком. Мне открылось, о чем он думал, о чем помнил и что так сильно хотел забыть.

Грохот орудий, тяжелый рокот летящих к Станции вертолетов первыми ворвались в сознание.

– Вспышка на крыше справа! – прокричал чей-то голос, утонувший в сухом стрекоте винтовки.

– Слева, в окне! – рыкнул сталкер, облаченный в легкую броню военных, укрываясь за деревом.

Раздался оглушительный взрыв, полыхнули совсем рядом яркие языки пламени. Завыли винтовки, подобные оружию Ареса. Множество еретиков – поодиночке и группами – рвались к Станции. Несколько десятков опытнейших солдат «Обелиска» держали оборону Покинутого Города, но силы оказались в тот день неравны.

Пулеметчик, в чье сознание удалось проникнуть, – тогда не столь опытный – был участником проклятого штурма, едва не погубившего весь орден.

Мой взор обратился на сухого высокого человека со странной татуировкой с мутными расплывшимися латинскими буквами на руке. Он вел за собой тяжеловооруженную группу, и мрачная, вредоносная энергия исходила от всего его облика. Я не могла поверить глазам – память первой жертвы открыла мне врага. Отступника. Того, кто причастен к разрушениям и бесчисленным смертям. Того, кто едва не привел мир к гибели.

– Огонь! – хрипло прорычала я, заставляя марионетку направить оружие против дерзкого наглеца, оставлявшего за собой лишь смерть и руины. Нельзя позволить ему… остановить… уничтожить…

– Сашка, ты что творишь? – голос еретика выбил из видений, вызвав резкий импульс головной боли, после чего на секунду исчезла возможность даже сделать вдох.

– Кукловод! Мужики, прикройте! – заорал пулеметчик, вслепую открыв огонь по дому. Пришлось пригнуться, чтобы не зацепило осколками.

– Норна, где ты? – зашипело в наушнике.

Пока сознание командующего витало в иллюзиях прошлого, картина боя неотвратимо менялась в нашу пользу. Я ни на минуту не сомневалась в соратниках и не ошиблась.

Ловкий еретик попытался добраться до Оста, но послышался знакомый тягучий звук. Красавчик всея ордена тоже не остался в стороне и коротким щелчком выстрела прервал жизненный путь неверного, попытавшегося избавиться от Ареса.

Два последовавших почти друг за другом взрыва также уменьшили количество противников. Почувствовав истинную сладость превосходства, Гарм незаметно сместился в другую часть здания. Круг замкнулся. Ни одному еретику ныне не уйти живым.

– Фанатик, три часа! – загрохотала очередь, темная тень юрко нырнула под козырек подъезда.

Практически ползком я спустилась на этаж ниже и снова заметила цель, не задумываясь, мысленно потянулась к ауре, сменившей цвет на темно-синий с мертвенным оттенком. Страх, вот он какой…

– Стоять! – крикнула я, надрывая связки, но контакт оборвался. Пулеметчик закрыл разум от воздействия силой собственного адреналина, бурлящего в напряженных венах. Другой еретик заметил меня и накрыл шквальным огнем.

Обломки бетона с треском разлетелись во все стороны. Один из них разодрал бровь – горячие капли полились по лицу, оставляя багровый след.

– Вот дьявол! – ругнулась я, перекатившись по лестнице еще на несколько ступеней вниз. Есть! Пулеметчик с этого ракурса был как на ладони, но внизу послышались шаги.

Изо всех сил я напрягла зрение и разум, бесцеремонно разрывая, будто бы острым ножом, окутавшую еретика ментальную оболочку.

– Огонь! – приказала я. Пулеметчик развернулся и, повторив то же самое, выпустил очередь в дверной проем. Его разум полностью принадлежал мне.

– Теперь выходи из укрытия… с поднятыми руками!

Еретик послушно побрел вперед, подняв над головой оружие. Головная боль нарастала, удерживать связь стало сложнее.

– Что за бесовщина? – зашипела рация голосом Оста, не прекращавшего лупить по еретикам, несмотря на непривычную картину городского сражения.

– Ладно, повеселились – и будет. Двое в тяжелой броне. Двенадцать часов. Ликвидировать! – Я почувствовала, как полностью поглотила разум еретика. Находясь в его теле, тем не менее я не чувствовала тяжести брони или пулемета.

Тем временем мое тело, насколько я могла его видеть, медленно и осторожно спускалось по лестнице, стараясь не упустить неверного из виду. Стоило хотя бы малейшему незначительному препятствию прервать зрительный контакт – и связи конец. Пулемет затарахтел, отбрасывая гильзы в сторону.

– Саня, мать твою! Саня… – только и успел выкрикнуть еретик, прежде чем рухнул навзничь с разодранной пулями грудью.

И тут случилось то, чего я никак не могла предугадать: разбуженное последним криком товарища сознание пулеметчика начало яростно сопротивляться. Головная боль стала совершенно нестерпимой, связь между нами то и дело рвалась, лишая обоих возможности сражаться.

Я не заметила, как, следуя за своей целью на последних ресурсах тела и разума, вышла на открытую местность, где тут же была замечена последним выжившим еретиком.

– Саня, сзади! – успел крикнуть он, прежде чем метко выпущенная пуля с гудящим звуком разорвала воздух и достигла цели.

Обороняясь, я выхватила пистолет, лишь в самую последнюю секунду осознав, что не оборвала связь. Еретик повторил движения. Как в замедленной съемке я видела летящую к груди пулю и мысленно прощалась с жизнью.

Мощный толчок повалил меня на землю буквально за секунду до прискорбного финала. Кто-то накрыл меня собой и застонал, почувствовав удар горячего свинца.

Сквозь поблекшие и размытые контуры мира я смогла разглядеть запачканный бетонной пылью гордый профиль брата.

– Ост, Норна! – Лилит склонилась над нами. За ее спиной неуверенно переминался с ноги на ногу брат Гарм, а брат Арес отошел в сторону, дымя едкой папиросой.

– Я… в порядке… – стараясь держаться бодро, протянул Ост.

– Прекрасно! Тогда слезь с меня! – возмутилась я. – Не ровен час, Настоятель епитимью наложит за грех прелюбодеяния.

– Не могу… Ноги не слушаются, – виновато пожал плечами Ост.

– Обелиск священный! Ну-ка, сестра, осторо-о-о-ожно… – Отбросив в сторону окурок, Арес подошел и очень медленно приподнял брата за плечи, позволив выбраться.

И то, что я увидела, едва поднявшись на ноги, превозмогая распирающую головную боль, крайне удручало, разбавляя радость победы горечью досадной ошибки. Пуля вошла точно в позвонок через открывшийся при движении зазор между сочленениями пластин костюма брата.

Выхватив нож, я закатала штанину лежавшего на земле Оста и с силой уколола икроножную мышцу, оставив маленькую кровавую точку от острия. Брат даже не дернулся. Все оказалось куда хуже, чем я могла предположить. Красавец Ост неподвижно лежал на мокрой траве, однако это не мешало ему выдавать ехидные комментарии.

– Сестра Норна, правду, значит, говорили, что ты с кукловодами дружбу водишь? – не умолкал он.

Что ж, раз не страдает от боли, значит, и транспортировку перенесет нормально.

– Это кто же у нас такой всезнающий? – ухмыльнулась я.

Брат Гарм с самым невинным видом улизнул от разговора, сославшись на то, что ему срочно нужно облегчить душу за углом.

– Он был в патруле со мной, когда тебя обнаружили. Я бы никогда не поверила своим глазам, но рядом сидел кукловод. Самый настоящий – в плаще, с огромной такой головой. Нас увидел, но нападать не стал – напротив, стоит, руками машет и на тебя показывает. Потом ушел, а ты лежишь, как во сне каком. Дыхание стабильно, пульс тоже. Брат Гаал подумал, что ты и впрямь просто крепко заснула, но никак не мог тебя поднять. Даже инъекция стимулятора больше навредила, чем помогла, – пояснила Лилит. – Стоя-я-ть… Норна, одолжи-ка ствол на секунду.

Все наше внимание переключилось на заботу о брате, но мы совершенно забыли о том, кто совершил выстрел, пусть и по моей воле. Хриплое дыхание звучало в нескольких метрах к северу. Еретик пытался отползти в сторону и дотянуться до аптечки. Тщетные усилия прервал тяжелый армейский ботинок, опустившийся на протянутую руку. Гулкий выстрел – и тишина.

Все было кончено. Быть может, и без приложения ментальных сил удалось бы разобраться с врагом – все же основная часть отряда неверных полегла от рядовых физических повреждений. Но лишь Зона ведает, как я повлияла на всех, кто оказался рядом, и что на самом деле позволило нам победить.

Первый урок владения ментальной силой остался в душе болезненным уколом совести. Ост мог не получить ранения… Я еще не готова… Как позволила Мама-Зона так рисковать?

Это тоже часть ее плана? Следует расспросить об этом обитателей лаборатории и подвала.

И не забыть вернуть под покров Обелиска блуждающую душу, сохранившую мне жизнь. Захотелось как можно скорее вернуться в проклятый бункер и освободить от ядовитого влияния «Возмездия» странного человека, знающего нечто важное.

– Полегчало? – участливо спросил Арес, отодвинувшись чуть в сторону от Лилит. – Прости меня, сестра Норна, за слова дурные. Задание выполнено.

– Брат Арес… я все равно ошиблась… Брат Ост ведь… – замялась я.

– Не прибедняйся! – донеслось снизу. – Я сам под пули полез. Захотел героем стать.

– Ох, не излечишься ты никак от своего греха, брат. Может, хоть Гаал с Куртом тебе мозги поправят, – проворчал Арес.

– Группа «Игнис» вызывает Станцию! – Я настроилась на закрытый клановый канал. – Нужен санитарный транспорт. Задание выполнено успешно, противник ликвидирован.

Глава 19

Вытирая растрепавшиеся волосы полотенцем, я флегматично вышла из душевой. Фонящая пыль, летевшая во все стороны во время перестрелки, не должна оказаться в жилых помещениях. Даже у иммунных к гамма-излучению солдат Обелиска есть свои пределы, переступать которые недопустимо.

– Порядок, аколит Норна, – отчитался ученик Гаала, познающий азы радиационного контроля. – Можешь проходить.

Едва я вошла в коридор, ведущий в казармы, как чуть было не столкнулась с Гармом.

– Куда ты как ошпаренный летишь?

– Там Настоятель… и брат Деймон… Они ждут тебя в допросной, – сбивчиво протараторил брат.

– Во, блин… уж кого-кого, а последнего я видеть сейчас не хочу. – Радость от успешного выполнения задания улетучилась в один миг.

– Я в принципе с ним тоже пересекаться не горю желанием, – согласился Гарм. – Но дело срочное.

– Хотя бы не по мою душу? – губы дернулись в нервной улыбке.

– Не, – мотнул головой соратник, понимая опасения.

Уж кто и заслуживал звания самого невменяемого члена ордена, так это брат Деймон, благодаря своей природной агрессивности, но при этом холодному расчетливому уму, заслуживший место старшего дознавателя. Мало кто из еретиков уходил от него живым, если не было прямого приказа. Но при этом заниматься своей «работой» брат мог часами, растягивая процесс допроса так, что жертва оставалась жить ровно до момента, пока не дадут команду. Но такой жизни я не пожелала бы даже злейшему врагу. Когда Деймон с упоением занимался дознанием – слышала вся Станция. Ни разу не была свидетелем его бурной фантазии, но не очень-то и хотелось, ибо даже самые стойкие лишний раз обходили нижний коридор стороной, дабы не ввести себя в искушение грехом спасения неверного из цепких лап палача.

– Кто ж там такой, с кем наш затейник не справляется?

– Знать не знаю. И не хочу. Я приказ выполнил, тебе передал, за сим откланяюсь, – спешно ответил Гарм и скрылся в полумраке коридора.

Он побаивался брата Деймона, впрочем, как и многие, кому довелось видеть его не только в роли дознавателя. Вокруг его мрачной личности ходили легенды: якобы с ним поработали нейротехники, при посвящении проведя ампутацию центра головного мозга, отвечающего за эмоции в критической ситуации.

Впрочем, взрывной нрав дознавателя в мирной жизни являлся этой гипотезе полным опровержением. Нарваться на конфликт с братом Деймоном – дело пары минут или неосторожного слова в его адрес. И лишь внутренние правила ордена сдерживали порывистого адепта от смертоубийства очередного обидчика. Однако парочку братьев он все же отправил в лазарет, воспользовавшись правом разрешения личного конфликта в рукопашной схватке в присутствии кого-нибудь из аббатисс или прелатов.

Если спор не мог быть урегулирован словесно или с помощью третьего лица и грозил нарушением стабильности дисциплины клана – лишь тогда разрешалось применить силу к собрату. Причем использование огнестрельного оружия строго запрещалось – используй холодное или собственные кулаки, да так, чтобы не нанести своему обидчику смертельную рану. Переборщишь – отправишься вслед за ним. Выбор предоставлялся вызываемому на дуэль. Зная, против кого выходят на ристалище, двое его соперников выбрали короткие клинки, так и не защитившие их от ловкого и быстрого нападающего. Не знаю, что тогда не поделили братья, но Деймон всегда выходил победителем, успокаиваясь лишь завидев поверженного противника.

Подобный способ разрешения конфликтов в ордене применялся крайне редко. Все споры в основном сводились к примирению Настоятелем на общих собраниях. За время своего здесь пребывания я видела лишь однажды, как готовятся выяснять отношения Арес и Деймон. О, они друг друга стоили, однако молодость и скорость оказались на стороне последнего, а брат Арес обзавелся очередным шрамом, коим уже давно нет числа.

Тяжело вздохнув, я поплелась по лестнице на нижний уровень, чувствуя остатки пульсирующей головной боли.

У дверей комнаты дознания нервно прохаживался Курт. Впервые на лице отстраненного от мира медика различалась вся гамма возможных человеческих эмоций.

– Все так плохо? Ты на себя не похож…

Курт выдохнул и бросил единственное крепкое словцо, синонимичное определению «фиаско».

Войдя внутрь, я поняла, что точнее и не скажешь. Мрачная долговязая фигура Деймона отбрасывала черную тень, протянувшуюся почти до середины комнаты.

– Приветствую, сестра. – Настоятель, откинувшись на спинку стула, приоткрыл заспанные глаза. – Прошу прощения, притомился немного. Старею. Введу тебя в курс дела: тебе, должно быть, известны умения брата?

Я испуганно кивнула в ответ, глядя на едва живого еретика, прикованного металлическими скобами к подобию хирургического стола. На человеке практически не было живого места. Да… Деймон душеньку отвел основательно.

Тут любой святой во всех известных грехах бы покаялся, а этот мужчина лишь остекленевшим взглядом смотрел будто бы сквозь потолок, не обращая никакого внимания на собравшихся.

– Мы обнаружили его у восточного коридора на Станцию. Давненько я не видел таких самоуверенных неверных. Разве что во время падения Черного Леса, когда мы едва не потерпели поражение. Как видишь, делиться своими намерениями и причинами желания проникнуть внутрь наш гость не пожелал. Мы до сих пор не знаем его имя, звание и принадлежность к группировке. Нет, сестра, тебе не кажется – я действительно восхищен его силой… Но… у нас может не быть времени на восторг – еретик мог быть не один. Насколько мне известно, ты овладела некоторыми умениями… – Настоятель аккуратно подбирал слова, не рискнув раскрывать тайну.

– Задача ясна. – Пришлось спрятать даже малейшие эмоции, что могли бы выдать тревогу.

– Приступай. Мы не будем вмешиваться, пока ты не попросишь.

Брат Деймон, устроившись прямо на полу, буравил меня испытующим взглядом.

Я не знала, с чего начать. Запугивать неверного еще более сильными увечьями точно бесполезно – страх физической боли, похоже, в него не заложили с рождения. Придется что-то добывать из подсознания.

– Здравствуй… – тихим голосом сказала я, приблизившись к голове еретика. – Как понимаешь, я здесь не просто так. Милостью Матери и священного Обелиска мне открыто знание, которое может причинить тебе куда больше страданий, чем руки человека…

Брат Деймон обиженно отвернулся, устремив взгляд в окно. Впрочем, мне никакого дела не было до его самомнения. Я осторожно проникала в сознание еретика, прикоснувшись к измазанным кровью вискам.

– Ты бесстрашен. Уверен в себе. Что-то сильное влекло сюда. Ты видишь в этом единственную цель. – Я выровняла дыхание, подстроившись под ритм вдохов-выдохов неверного, копируя его действия и чувства.

Дерзкое силовое вторжение, как было в бою, могло захлопнуть его разум для меня навсегда или убить нас обоих. Управлять ментальной энергией оказалось не так просто, как это делали кукловоды. У них были годы для закалки собственных умений, у меня – лишь часы. Поэтому я и совершила ошибки, ставя под удар себя… да и не только.

По прогнозам Гаала, выехавшего встречать нашу группу, восстановление брата Оста будет длительным и тяжелым – пуля почти раздробила позвонок, и лишь дары Зоны и таланты наших лекарей способны поставить его на ноги. Мне же тогда достались укол мощного наркотического анальгетика и строгий выговор от медика, которому болтун Гарм не забыл растрепать все, что увидел. Более же допускать подобное было никак нельзя.

– Спокойно… – Глубоко на грани, на задворках разума чувствовалась неровная пульсация волнения то ли неверного, то ли меня самой. – Помоги себе сам. Откройся мне!

Последние слова прозвучали гулким приказным тоном. Сознание погрузилось в слепую черную бездну, из которой постепенно вырывались картинки, принадлежащие памяти неверного: вот он обходит патруль у дома культуры, едва не вляпавшись в «крематорий», дрожавший и искрящийся в черной выжженной траве, а теперь осторожно пробирается к стадиону, прижавшись к стене дома. Нет! Это все не то! Нужно что-то другое!

Слышу выстрелы, но не вижу реальной опасности. Лишь остатки тушки крупного желтобрюха, разметанные пулями по траве.

Столь незначительный кошмар из памяти неверного вызвал короткий приступ смеха. Еретик, будучи под контролем, повторил, растянув пересохшие губы.

Отпустив несчастного, я подошла к вентиляции и легонько постучала по решетке ногтями.

– Дружок, выйди на минутку, нужна твоя помощь, – ласково позвала я.

Настоятель и Деймон внимательно следили за происходящим, не до конца понимая, что за тайна человека, выдержавшего столько боли, теперь открылась нам.

– О, ты привел товарища? Спасибо за понимание. – По протянутой к решетке руке на свет резво выползли два упитанных паука.

Взгляд еретика заметался.

– Отлично, сестра, – похвалил нестандартное решение Настоятель, наблюдая реакцию пленника.

– Ребята, познакомьтесь с нашим новым другом, – улыбнулась я, поглаживая одного из пауков по шершавой хитиновой спинке. – Только будьте вежливы, не стоит сразу выпускать коготки.

Шершавые лапки желтобрюхов, спускавшихся к еретику, легонько коснулись ладони. Реакция оказалась выше ожидаемого: неверного затрясло, он задергался в оковах, пытаясь сбросить с себя неприятных гостей.

– Нет! Господи Боже! – заорал он. – Я скажу что хочешь, только убери от меня этих тварей!

А-а-а-а-а!

– Человеческое подсознание редко руководствуется логикой. Точнее сказать… никогда. Оно иррационально. Может выстоять перед реальной угрозой, но спасовать перед иллюзией ее, – пришлось повысить голос, чтоб за воплями еретика Настоятель мог что-то расслышать.

– Ну наконец-то. Уж подумал, брат, что наблюдаю первый твой провал. – В комнату зашел Курт и тут же отпрянул от стола, заметив желтобрюхов, чем вызвал двусмысленную ухмылку Настоятеля. – Обелиск милостивый! Сегодня ты превзошел сам себя! На кой черт ты притащил эту пакость?!

– Эт не я, – буркнул Деймон. Курт настороженно покосился на меня.

– Сестра, завязывай. У него сейчас мотор встанет. И у меня. Жуть как не люблю этих существ. – Брата передернуло, едва один из желтобрюхов медленно пополз по телу еретика в нашу сторону.

– Спасибо за помощь. – Я подхватила пауков и помогла им забраться обратно в укрытие. Один из них на прощание легонько царапнул ладонь коготком.

– Ну что, дорогой друг, теперь готов поговорить? – Настоятель потянулся и, поднявшись со стула, подошел к голове еретика. Пленник судорожно кивнул. Перспектива дальнейшего общения с желтобрюхами напугала его куда сильнее, чем вся изощренная фантазия Деймона.

– Подождите… я… Кажется, я что-то вижу. – Странное темное свечение в районе солнечного сплетения человека испускало длинные тонкие нити, обволакивающие тело целиком. – Ты… болен?

Видение не пришлось расшифровывать слишком долго. Неверный бросил на меня напряженный взгляд единственного здорового глаза. Машинально, будто поддавшись сопереживанию, нахлынувшему после грозного видения, чей облик не предвещал ничего позитивного, я коснулась похолодевшей ладони человека. Он хотел было отдернуть руку, но словно нашел ту самую соломинку, уцепившись за которую, можно спасти свою жизнь.

Так странно… Еще несколько минут назад он, вероятно, проклинал меня самыми последними словами, пока желтобрюхи, ведомые озорной волей, разгуливали совсем рядом. Теперь же он искал… помощи?

– Да… – наконец выдохнув, заговорил еретик. – Рак желудка. Метастазы по всему организму. Врачи на Большой Земле оставили мне несколько месяцев жизни. Тогда я решил искать помощи у Обелиска. Сталкеры говорят, что он может исполнять желания просителя. Много времени прошло до цели, и теперь его почти нет…

– Занятно… Они все еще верят в эту сказку. Брат, подойти, помоги нам убедиться, не лжет ли он? – Настоятель подозвал Курта, расслабившегося в отсутствие пауков. Это тоже мне показалось забавным – видевший кровь и смерть, он вдруг впал в оторопь от вида совершенно безопасных членистоногих. Да, неисповедимы пути разума человеческого.

– Так… шейные лимфоузлы увеличены, подмышечные лимфоузлы увеличены… Склеры… желтоваты. Похоже, метастазы в печень. А здесь у нас… Да, не обрадую я тебя, – подытожил Курт в финале тщательного педантичного осмотра, в ходе которого не забыл пересчитать следы, оставленные рукой брата Деймона.

– Боль телесная уже знакома ему. Он научился жить с ней и примиряться… – задумался Настоятель, повернувшись к Деймону.

– Пристрелить, чтоб не мучился, и дело с концом, – мрачно бросил дознаватель.

– Не сегодня, – покачал головой Настоятель.

– Что? Нет! Мужики… и дама, я же вам все сказал! – напрягся еретик. – Меня зовут Леха, к группировкам отношения не имею. Обелиск – моя последняя надежда. Если что-то еще хотите, то я согласен – стреляйте. Больше сказать нечего.

– Сестра, открой мне его мысли, – приказал Настоятель. – Позволь мне быть твоими глазами.

Я прикоснулась к вискам еретика, тот резко вздрогнул.

– Тихо… я не причиню тебе вреда. Расслабься и спи.

К большому разочарованию, не довелось ничего увидеть – перед глазами стояла чернильная плотная пустота. Настоятель же видел все – я слышала его шепот за спиной, но не могла разобрать ни слова.

Связь резко оборвалась, в ноздри ударил запах нашатырного спирта. Я открыла слезящиеся глаза.

– Я принял решение, – сказал Настоятель. Курт и Деймон подхватили меня под руки, оберегая от падения. – В этом человеке нет греха. Он лишь искал спасения и избрал верный путь. Священный Обелиск милосерден к страждущим. Лишь вера этого несчастного в сказки еретиков привела к таким последствиям. Брат Курт, доставь его в санчасть, и сделайте все возможное, а потом подготовьте к посвящению. Сестра Норна, можешь быть свободна.

Будущий сын Обелиска забылся глубоким сном, а я никак не могла сомкнуть глаз, лежа на жесткой койке в казарме. Дрожала на тумбочке свеча в память о погибшей сестре. Вглядываясь в пламя, хотелось отыскать в его неверном мерцании ответы на сотни вопросов, возникших за прошедший тяжелый день.

Еще хотелось понять и найти тот путь, что позволит научиться использовать дар во благо. И что есть «благо» на самом деле?

Что хорошо для одного, может быть погибелью для другого. Все произошедшее за те дни, когда я оказалась в ордене, обрела память, а затем дар, не укладывалось в голове. Даже при закрытых веках перед взором мелькали сотни разноцветных линий – жизненные силы всех окружающих живых существ. Ледяной пустотой пульсировало пространство напротив. Интересно, какой оттенок был у сознания сестры Виты? Наверно, золотисто-рыжий, как солнечный свет, как тепло, которое дарит каждому живущему Мама-Зона…

На губах почувствовался липкий привкус горячей крови неверного, что так и не нашел истину, сгинув в катакомбах врага. Он не дожил до спасения совсем немного. Тот сталкер… Змей… Его душа отмечена милосердием Матери. Вряд ли бы он позволил совершиться столь позорной казни.

Как отыскать его? Если он принадлежит «Возмездию», то к их укреплениям не подойти и на расстояние выстрела. Да и за поддержание контактов с еретиком меня точно не похвалят. Нет, он заслуживает милости ровно той же, что и несчастный, попавший под горячую руку нашим бравым бойцам.

Я погрузилась в глубокую медитацию, слившись с энергией Обелиска, пронизывающей все вокруг.

– Отец мой, открой мне истину. Направь на путь верный. Не смути душу мою искушением порока. Прости прегрешения, совершенные не по умыслу, но из-за незнания… – шептала я, погружаясь все сильнее в васильково-сапфировое сияние, явившееся перед мысленным взором. – Волей Твоей мне открылось великое мастерство. Сохрани мою душу от жажды лживого превосходства, пошли смирение духу и крепости телу, дабы служить Тебе в этой жизни и в следующей. Да будет этому воля не моя, но Твоя…

И Обелиск откликнулся. Добро и Зло, Свет и Тьма смешались воедино, чтобы стать единым космосом, мерцающим мириадами звезд, где каждая – отражение чьей-то души. Я видела, как вспыхивают они и угасают, как является в мир новая жизнь и уходит в небытие тот, чей путь завершен.

– Норна… – позвали откуда-то из пустоты. Глаза мои были слепы, но ни с кем я бы не спутала ту, что явилась в час сомнений.

– Сестра Вита… Не может быть… – едва слышно прошептала я.

– Я не успела закончить обучать тебя, но это не значит, что я тебя оставила. Мы не бросаем своих учеников даже в смерти, ибо единство дает нам ту силу, благодаря которой орден выстоял вопреки всему.

– Я… запуталась. Не подумав, согласилась и теперь блуждаю во мраке. Как мне понять, поступаю ли я по совести или из собственных грешных желаний?

– Этим ты и понравилась мне, сестра. Ты ищешь путь, но их тысячи… И каждый из них истинный и ложный одновременно. Как многие еретики для себя ищут смысл жизни, не подозревая о том, что его не существует. Как и не существует верного пути. Каждый выбирает свою дорогу. Свет Обелиска в твоем сердце – он подскажет, как поступить. Легко измараться в грязи, от которой пытаешься очистить другого. Но это неизбежно. Невозможно быть праведником в мире, сотворенным изначально грешным. Ты ищешь несуществующее. Тебе лишь следует знать: грех без умысла есть ошибка, грех сознательный есть преступление. Все просто: ошибки свойственны всем, преступления совершаются из слабости духа.

– Кажется… я начинаю понимать… – задумалась я. – Неведомо было, к чему ведет тропа мести.

– Ты понимаешь. Еретикам это знание не дано. Оттого и судят они нас лишь с одной стороны, даже не пытаясь познать иную. Их ведет интерес материальный, низменный.

– Но мы же… – Я вспомнила ледяную застывшую маску Деймона, равнодушно созерцавшего страдания своих жертв.

– А это второй урок, – перебила Вита, все еще скрываясь во мраке. – Добро должно быть с кулаками. Тебя атакуют – защищайся, бьют по правой щеке – ударь в ответ. Видишь, что готово совершиться преступление, – предотврати его, пусть даже придется пожертвовать собой.

– Погибель Зоны… – выдохнула я.

– Истинно так, – согласилась Вита. – Многие забыли и о другой стороне медали. Да, из разрушения старого однажды явится новое и великое, но никому не дано право уничтожить то, что составляет основу всей жизни.

– Спасибо, сестра…

– Мне пора идти. Надеюсь, ты не забудешь о нашем разговоре… И обо мне.

– Не забуду. Клянусь жизнью своей перед взором Его.

Темнота рассеялась. Я обнаружила себя сидящей на полу. Голова кружилась, пряди волос слиплись от выступившего пота.

Поднявшись, с трудом подошла к зеркалу и вгляделась в отражение, в котором за короткий миг промелькнули десятки образов. Белые слепые глаза теперь видели все.

Яркое пятно в серой комнате привлекло мое внимание – из пустоты на кровати Виты появился свежий цветок василька, будто только что сорванный в степных просторах Зоны.

– Благодарю тебя… – прошептала я, обратившись одновременно ко всем и никому.

На вечернем построении мне вновь поручили задание. Впрочем, похоже, Настоятель решил пощадить мой разум и не заставлять более пускать в дело способность, которая без должных умений выпивала силы досуха.

Наверняка, присутствуй здесь Гаал, без которого исцеление от болезней и грехов не было бы возможным, он мог бы найти слова, коими можно выразить Настоятелю свое возмущение. Но Зона поблажек не дает.

Мне досталось весьма рядовое и даже скучное патрулирование у моста в Красном Лесу, являвшегося одним из самых крепких форпостов ордена. По множеству причин, включая коварство самого леса, неверные старались без особой надобности сюда не забредать.

Подбрасывая носком ботинка опавшие почерневшие листья, я вслушивалась в музыку Зоны: шум деревьев, тихонько барабанящий по крыше брошенного вагончика дождь, скрежет металлических конструкций неизвестного назначения, гулкие хлопки тента в дозорном лагере, качающегося на ветру, отдаленные глухие звуки выстрелов, чье-то утробное ворчание в норе, звонкое пение цикад в желто-рыжей траве, бурление и шипение неоново-салатовых аномалий. На душе было тепло и спокойно. Зона дышала, пребывая в глубоком размеренном сне.

– Когда там следующий Всплеск? Надеюсь, успеем добраться до Амазонки раньше него… – раздались голоса поблизости. Я рухнула в траву. Трое сталкеров-одиночек неспешно брели по тропе, осторожно оглядываясь по сторонам.

– Шут его знает. Говорят, не раньше следующей недели, – пожал плечами шедший впереди.

– Заткнитесь оба! Мы на территории «Обелиска». Не хватало еще нарваться на этих неадекватов, – ворчливо прикрикнул замыкающий. – Жека, что ты там елозишь, шевели поршнями!

– Так тут это… аномалии… Я что, дурак, что ли, бегом бежать? – обиженно отозвался первый.

– Меня не гребет! Сказали шевелиться, значит, нечего со старшим спорить.

Я приподняла голову и повнимательнее всмотрелась в фигуры сталкеров. Нечто новое открылось взору. Черные оболочки энергии второго и третьего будто щупальцами тянулись к юноше, идущему первым. Его же худощавое тело окутывало светло-золотистое свечение, местами разорванное касанием вражеских сил.

– Вот же выродки… Да они хотят загубить мальчонку, – прошипела я.

Медленно перемещаясь параллельно маршруту группы, держась в тени, я постепенно проникала поочередно в сознания каждого из них. В душе разрасталась тревога, усиленная ожиданием неотвратимого.

Среди сталкеров водилась практика брать с собой на вылазку молодых и неопытных, попутно обучая их, а в случае чего и используя как пешку перед неизвестной опасностью. Здесь же была совсем другая история.

Пообещав наивному парню преумножить богатство, что даровала Зона, его просто вели на смерть, подальше от лагерей, где преступление может быть вмиг раскрыто.

– Что-то башка трещит, – пожаловался второй. – Не иначе как гроза будет.

– Да у тебя вечно что-то болит: то голова, то задница. Хорош ныть, до привала совсем немного осталось, – строго прикрикнул третий.

«И на привале вы малого и порешите…» – поняла я, чуть ослабив наблюдение. Неспроста сталкер на головную боль пожаловался – так недолго себя и выдать.

– Почему мы идем в Покинутый Город? Разве Амазонка заплатит больше, чем ученые? – поинтересовался Жека.

– Много будешь знать – быстро состаришься, – язвительно отозвался третий сталкер. От моего взгляда не укрылось, как кисть руки, украшенная синими татуировками, скользнула к кобуре.

– Убей их! Защити себя! – прошептала я, направляя всю волю и энергию разума в голову молодого сталкера. Этот человек чист перед Зоной, поэтому она щедро вознаградила его за добродетели. Те же, кто хотят отобрать все, достаточно запятнали себя кровью.

Жека остановился как вкопанный и медленно поднял автомат, направив его в грудь спутника. Взгляд парня стал пустым и бессмысленным. Его рассудок и тело подчинялись и принадлежали мне.

– Давай, сделай это! – направила я свою мысль, подкрепив ее жестом сжатия спускового крючка.

Грохнул выстрел, ноздри защипал разлетевшийся и повисший во влажном воздухе запах пороха. Второй сталкер медленно осел на землю, глотая ртом воздух, как выброшенная на берег рыбешка. С его губ сочилась кровь.

Третий испуганно выхватил пистолет и стал медленно отступать назад.

– Э! Жека! Ты чего это творишь?! Жека, очнись! – В глазах сталкера застыл ужас. – Ладно, давай напополам поделим. Раскусил ты меня! Не стреляй…

– Огонь! – Короткая очередь оборвала жизнь еще одного потенциального убийцы. – Молодец. Не смотри на них. Уходи дорогой на восток. Расскажи там все как было, тебе поверят. Да хранит тебя Зона.

Проводив сталкера до ближайшей безопасной тропы, я отпустила его сознание, он бессильно сполз по широкому смолистому стволу сосны на землю.

– Ничего, выспишься и пойдешь куда шел. Сон пойдет тебе на пользу, – тихо сказала я, поспешив ретироваться. Мало ли кого заинтересует, что тут громыхало.

От ментальной усталости кружилась голова, а во рту пересохло, будто за спиной осталась не короткая лесная тропка, а самая что ни на есть марафонская дистанция. Пришлось сбавить шаг, а потом и вовсе остановиться, чтобы сделать несколько крупных глотков растворенного в воде адаптогена.

– У-у-у-у! – настойчиво протянул кто-то совсем рядом. Вздрогнув, я повернула голову и увидела знакомую приплюснутую морду с треугольными ушами.

– Фауст! Ну привет, мой хороший. Значит, Курт тоже в дозоре, а ты, стало быть, на самовыгуле…

– У-у-у-уф! – подтвердил зверь и вцепился зубами в край комбинезона, потянув за собой.

– Ты хочешь что-то показать? – спросила я. Волк одобрительно фыркнул. – Ладно, только надеюсь, это недалеко. Настоятель мне потом всыплет за отклонение от маршрута.

Фауста правила и законы Обелиска ни капли не волновали. Широкими размашистыми скачками он бежал на запад в сторону аномальных холмов.

Мы остановились у брошенной шахты, в которой кто-то тихонько выл.

– Мне туда? Там безопасно?

– У-уф! – проворчал зверь и первым нырнул в полумрак. Включив фонарь, я последовала за ним.

Вой становился громче по мере того, как мы приближались к его источнику. Завернув за поворот, я увидела небольшой закуток, в котором на куче сена и тряпок лежала крупная пузатая черная волчица. Вид у животного был уставший и измученный. При моем приближении она даже не зарычала. Лишь лизнула руку и указала мордой под хвост.

– Так… понятно все. Фауст, ты набедокурил? – усмехнулась я. Волк плюхнулся на зад и виновато поджал уши. – Ну-с, молодой папаша, иди, поддержи супругу морально.

Я выудила из рюкзака аптечку и щедро плеснула на руки спирта, прежде чем надеть перчатки.

– У-у-у-у-у! – протяжно загудела волчица, и ее пузо напряглось.

– Понимаю… потерпи, девочка, сейчас… – Склонившись над зверем, я сразу поняла, почему понадобилась помощь человека. Крупный волчонок застрял в родовых путях, задерживая очередь для своих братьев или сестричек. Промедление могло привести к гибели всего приплода.

– Ти-и-ихо… – шепнула я, направляя в сознание волчицы ментальную силу. Вытащив из аптечки ампулу новокаина, я осторожно обработала, а затем аккуратно надсекла плоть острием ножа. – А теперь давай, соберись и…

Скользкий мокрый слепой щенок скользнул в ладони, едва я успела опомниться. Он едва дышал, перебирая тоненькими лапками и разрывая перчатки крепкими коготками.

– Папаша, включайся в реанимацию! – рявкнула я взволнованно топчущемуся рядом Фаусту. Волк подошел и начал активно вылизывать волчонка, стимулируя того на дыхание. Время тянулось невероятно медленно, волчица постепенно теряла силы.

Наконец своды шахты отразили испуганный тревожный писк. Щенок задышал и стал тыкаться носом вокруг в поисках шерстяного бока матери. Волчица вновь завыла. Пришлось снова успокоить ее и принимать на свет второго щенка. Затем третьего, четвертого…

Шесть маленьких пузатых комочков копошились, устраивая первую в жизни драку за материнское молоко, пока я вдевала нить в иглу. Фауст, довольно урча, устроился рядом со своей подругой и осторожно облизывал ее усатую морду.

– Я бы сделал это аккуратнее, – послышался ехидный старческий голос за спиной, когда наконец я неумело завязала последний узел скользкой, пропитанной кровью нити. – Поздравляю, пророчица Норна.

Эпилог

Над Зоной грохотал, озаряя небо багровыми вспышками, небывалый по силе Всплеск. В баре Циклопа было привычно многолюдно для времени, когда поток аномальной энергии вырывается из центра и катится к окраинам, уничтожая любую жизнь на своем пути.

Пахло табаком и спиртом, шумно гомонили сталкеры, травили байки из прожитых рейдов. Бармен, сурово и бдительно оглядывая толпу, едва успевал выставлять на стойку новые порции алкоголя.

– Слыхали такое, мужики? Говорят, мол, появилась в Зоне девка из «Обелиска». Да не простая, а будто бы призрак вроде нашего Хирурга. Встретить ее можно на севере. Охраняют ее шесть черных волков. Кому она встретится, тому может желание исполнить, – вещал изрядно подпитый сталкер в многократно залатанном комбинезоне.

– Да любая девка желания исполняет, если попросить вежливо! – донеслось с другого конца бара. Реплику подхватил дружный хохот.

– Да погоди ты, Шмель, дай до конца рассказать. Так во-от… о чем бишь я… А! Точно! Девка эта может тебе помочь, а может своим волкам поручить тебя на куски порвать, если не понравишься ты ей.

– Я точно понравлюсь, на меня за Периметром телки гроздями вешались, – снова вмешался Шмель.

– Да умолкни ты, дай человеку сказать, – донеслось из темного угла, где за стойкой устроились трое.

– С… ик… спасибо, Змей! – довольно кивнул пьяница, опрокидывая еще стакан. – Да не в этом дело. Будь ты хоть страхолюдина, как наш Старый, она не на лицо твое смотрит, а в голову. Пардон, Старый, без обид, но ты реально на жухлую репу похож.

Лысый большеголовый морщинистый сталкер не отреагировал на подначку, лишь устало покачал головой и, склонившись, шепнул что-то на ухо молодому парню с длинными волосами медного цвета, составлявшему компанию ему и сталкеру с глубоким шрамом на лице. Одет последний был в комбинезон клана «Возмездие».

– Это как? Она что, мозги как рентгеном видит? – удивился Шмель.

– Поч-чти… Говорят, если ты Зоне не вредишь и берешь столько, сколько нужно, и не более того, то девица эта тебя вознаградить может. А если ведешь себя как паскуда последняя, то хана тебе прям на месте. И нихрена ты от нее не скроешь – она душу твою насквозь видит.

– Ой, завязывай бред нести, – отмахнулся Шмель.

– Не бред это вовсе, – возразил Змей, почесав пальцем с отросшим ногтем шрам, пересекавший лицо.

– И ты туда же… Ну, понимаю, Гвоздь – ему на дне стакана чего только не привидится, но ты-то, Змей, матерый сталкер. Неужто в эти сказки веришь? Это вон твоему Боту можно мозги парить, а нам, опытным, делать больше нечего, как всякую брехню за чистую монету принимать.

– Так потому и верю, потому что навидался всякого. Ты поменьше моего здесь, дальше бара Зону не топтал. Вот соберешься на север – сам и проверишь, – поддел Шмеля Змей. Старый согласно кивнул.

– Еще чего? Вот только девок я по Зоне не ловил… – буркнул Шмель и уставился в тарелку с кашей.

– Так она сама тебя найдет, если накосячишь где. Поэтому будь лапочкой и не тяни судьбу за веретено, – загадочно бросил Старый.

В баре повисла тишина, в которую прорывался тяжелым рокотом Всплеск.

* * *

– Спасибо за науку, сестра. Наверняка теперь ты знаешь, как все случилось на самом деле. Она больше не приходит, я даже иногда скучаю по ее наставлениям. Похоже, она действительно нуждалась в моем теле, чтобы обрести возможность управлять судьбами. Знаю, звучит как сказка… Я сама бы не поверила, расскажи мне кто-то похожую историю, но что случилось, то случилось. Я так и не нашла того человека, спасшего меня из плена. Надеюсь, он жив. Если же пал в бою – пусть примут его со всеми почестями, ибо свет Обелиска горел в его душе. Он должен однажды воссоединиться с нами. Вовка и Ваня тоже пропали… Полагаю, им удалось осуществить свой замысел. Звучит наивно, но я не удержалась и подорвала известный мне вход в ту проклятую лабораторию. Раз ныне она пуста, то лишний раз никому и не стоит совать свой любопытный нос в ее тайны и вмешиваться в равновесие. Знаешь… если для того, чтобы однажды здесь наступил мир, потребовалась бы и моя жизнь – я отдала бы ее без опасений. Твоя жертва не оказалась напрасной. Уроки Зоны редко бывают безболезненными. Ладно, не буду докучать тебе, скоро выступать в поход. Спи спокойно, сестра. Да хранит великий Обелиск твой покой.

Серый хрупкий силуэт углубился в туман, прочь от могильного камня, у подножия которого лежали свежие сорванные васильки с лепестками, еще омытыми утренней росой. Вдали послышалось заунывное протяжное волчье многоголосие, разорвавшее предрассветное безмолвие. Зона пробуждалась от ночных кошмаров, и верные защитники ее вновь заступали на пост.

От авторов

Ольга Головачева

Что-то кончается, что-то начинается… Первый шаг всегда самый трудный. Удержаться на плаву невозможно без поддержки верных друзей и мудрых наставников.

Надеюсь, дорогой читатель, мы подружимся и еще не раз услышим о приключениях Норны и ордена «Обелиск». У Зоны множество тайн и загадок, раскрыть которые еще только предстоит.

Дебют – это всегда трудно и волнительно. Благодарю Дениса Моргунова за помощь и наставления в начале творческого пути!

Отдельная благодарность:

Кириллу Малмыгину и Дмитрию Зайцеву – за профессиональный подход и ценные знания.

Алексу де Клемешье – за предоставленную возможность стать частью книжной вселенной.

Михаилу Головачеву, Антону Семеонушкову, Константину Беспальченко, Павлу Романову, Софье Луначарской, Varian Drake – за огромную моральную поддержку и вдохновение.

Leon Kalter – за труд по созданию обложки.

И каждому, кто вместе с нами прикоснулся к фантастическому миру и, быть может, нашел для себя ответы на множество вопросов реальности.

Это лишь начало длинной, наполненной различными поворотами и неожиданностями, истории. И мы приглашаем тебя, дорогой друг, погрузиться в нее вместе с нами.

С уважением,

Ольга Головачева

Москва, Зеленоград

Декабрь 2023 г.

Денис Моргунов

Вот и закончен очередной роман в цикл Сага о Торе. Новая история. Новые герои и приключения.

Эта книга – некое отступление, взгляд со стороны, события, происходящие параллельно основной линии сюжета, выстроенного романами «Рагнарёк», «Тор», «Черный ветер» и другими запланированными историями.

Цикл растет. Подключаются авторы как известные в серии STALKER, так и те, кто делает свои первые шаги в мире Большой бумаги. Это не может не радовать, так как цикл становится межавторским и пополняется новыми идеями.

Уверен, что роман «Во имя веры» не разочаровал вас, а наоборот – смог погрузить в мир опасной и жестокой Зоны.

Отдельная благодарность:

Всем моим читателям!

Сергею Короткову, Сергею Кулагину, Дмитрию Зайцеву, Елене Ягодкиной, Константину Беневу, Николаю Кадыкову, Григорию Родственникову, Дионисию Козлову, Алексу де Клемешье, Григорию Зуеву, Сергею Макарову, Алексею Сердюкову, Константину и Ангелине Шашковым, Дмитрию Изъюрову – за неоценимую помощь и поддержку.

Маргарите Шкирандо, Кириллу Малмыгину – за помощь с группой в VK.

Leon Kalter – за прекрасную обложку романа.

Группе в STALKER – BOOK в лице администраторов: Татьяны Соколовой, Романа Мельникова, Романа Виноградова.

Впереди еще очень много работы. Множество историй, которые хочется рассказать. Следите за новостями в нашей группе в VK и на сайте издательства «АСТ».

Всем большое спасибо!

Читайте хорошие книги, и пусть Зона будет благосклонна к вам!

До новых встреч, друзья!

С уважением,

Денис Моргунов

Ессентуки

Декабрь 2023 г.

Content

Денис Моргунов, Ольга Головачева
Сага о Торе. Во имя веры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

От авторов